Мир снов

Часть 1 Глава 1

Репетиция была окончена. Музыканты укладывали свои инструменты, негромко переговариваясь. Тиόон очень бережно уложил свою скрипку, попрощался с коллегами и вышел из здания.

Было тепло, но небо заволокло тучами, предвещающими дождь. В воздухе уже чувствовался запах скорого дождя.

«Успеть бы…» — подумал Тихон.

Дождя он не боялся, так как в его рюкзаке всегда был зонт, но мокнуть сегодня не хотелось. Именно сегодня, в этот весенний день, Тихона раздражало практически все. Настроение его было под стать погоде.

К сожалению, причин своего плохого настроения Тихон не знал, хотя, если подумать, их было немало. Но пока, Тихон ни о чем не думая, шел в сторону рынка.

Дождь начался как раз в тот момент, когда Тихону оставалось сделать всего несколько шагов до крытого павильона. Хитрый дождь не просто набирал темп, начинаясь с нескольких капель, нет. Он пролился на головы ни о чем не подозревающих людей неожиданным ливнем.

«Ну вот почему все так? И почему именно сегодня?» — думал парень, а вместе с ним, этим же вопросом задавалось большинство тех, кто оказался на улице в эту секунду.

Вытаскивать зонтик смысла уже не было, так что Тихон зашел под крышу рынка вымокшим до нитки, злым и расстроенным.

«Слава богу, хоть рынок крытый. Может, дождь закончится, пока я буду покупать все, что просила бабушка? Кстати, а что она просила? Забыл. Сегодня отвратительный день».

Тихон достал телефон и посмотрел в заметках список того, что должен был приобрести. На самом деле, большую часть продуктов он мог бы приобрести в ближайшем супермаркете, что значительно сократило бы время, затраченное на данную операцию, но бабушка была неумолима. Она хотела получать фрукты, овощи, а главное — мясо, исключительно «у надежных» (по ее словам) поставщиков.

Тихон несколько раз пытался схитрить, но бабушка нутром чуяла подвох, заставляя парня покупать все еще раз, только на этот раз там, где надо, сопровождая свое негодование лекцией о вреде пестицидов, модифицированных продуктов и мяса с антибиотиками.

Именно поэтому молодой скрипач сейчас в раздражении ходил по рынку. Когда все было куплено, Тихон выглянул на улицу, но его надежды на то, что дождь кончится или хотя бы утихнет, не оправдались.

Тихон с грустью подумал о том, какой путь ему еще предстоит: остановка, автобус, набитый мокрыми и злыми пассажирами, квартира бабушки, трамвай и только потом…

«Лаки! Нужно еще обязательно погулять с Лаки. Утром он никуда не захотел идти, а у меня не было времени, придется идти сейчас. Но, с другой стороны, там же дождь. Ладно. Разберусь с этим позже. Может, к этому моменту уже и дождь закончится».

Поездка на автобусе, как и ожидалось, была не из приятных. Тихон включил музыку в наушниках и мир вокруг стал чуточку добрее и прекраснее.

Тихон любил музыку, так как она была неотъемлемой частью его жизни, его вдохновением и радостью. Кроме скрипки, он умел играть на гитаре, но мечта у него была иная. Он мечтал петь, но очень боялся начать.

Вот уже и квартира бабушки, как быстро летит время, когда увлечен своими мыслями.

— Тихон, это ты?

— Да, ба.

— А что ты сегодня так долго? Видел какой там дождь?

— Видел, ба, — грустно ответил Тихон.

— Все купил? Ну-ка, давай посмотрю.

Тихон поставил пакеты на стол. С кресла, стоящего напротив включенного телевизора, поднялась сухонькая ухоженная женщина маленького роста. Она была одета в шаровары и свободную лиловую блузку с длинным рукавом, седые волосы аккуратно заколоты в пучок.

Бабушка подошла к столу, осмотрела пакеты оценивающим взглядом и приоткрыла один из них. С этого начиналась каждая ревизия. Женщина, как тигр, очень осторожно, никуда не торопясь, оценивала свою жертву, но как только ее рука касалась первого пакета…

Тут все ее движения становились быстрыми и точными. Происходило «распределение». Она брала овощ или фрукт, подносила к глазам, тщательно, но быстро осматривала, нюхала, а потом раскладывала по полочкам в холодильнике.

— Сегодня хорошие продукты купил. Не так уж много испорченных. Я тебе приготовила поесть. Иди, садись. Сейчас принесу.

— Ба, я очень устал. Я хочу домой. Мне еще с Лаки гулять.

— Вот так всегда. Собака тебе дороже родных. Со мной провести время никак не можешь. Забегаешь только. Только гляну, а тебя уж и след простыл. Что тебе эта собака? Она же просто животное. Считай, один живешь. Нашел хотя бы себе девушку.

«Вот именно поэтому, я и не задерживаюсь у тебя надолго, — подумал, тяжело вздохнув, Тихон. — Меня ждет очередная незабываемая лекция. Может, сказать ей, что я очень устал? Поймет ли она меня? Или опять обидится? Нет. Пожалуй, сегодня я не готов играть в эту «русскую рулетку». Но поесть стоит. Ей будет приятно»

— А что на ужин? — спросил Тихон примирительно.

Бабушка мгновенно преобразилась. Она светилась счастьем.

— Садись-садись. Я тут салатик твой любимый приготовила. И картошечку отварила. Хорошая картошка, молодая. Могу, если хочешь, пюре сделать. Котлетки еще бери. Все сегодня приготовила, только что, перед твоим приходом.

— Спасибо, ба.

Тихон наложил себе всего понемногу. Еда оказалась изумительно вкусной хотя бы потому, что парень, даже не осознавая этого, просидел голодным весь день.

Бабушка села за стол напротив любимого внука и с нежностью смотрела на уже такого взрослого мужчину, которого она нянчила с самого рождения.

Пока Тихон ел, бабушка рассказывала, как у нее дела, что нового у соседей, что думает о новостях, передающихся по официальным каналам. Тихон внимательно слушал ее, но, скорее всего, не слышал, так как в этот момент его поглотили собственные мысли и заботы.

После ужина бабушка с внуком посидели еще на кухне, где женщина обозначила дальнейший фронт работ по оказанию ей помощи.

Тихон обещал обязательно зайти через несколько дней и все сделать.

— Как только будет свободное время, я приду, — сказал Тихон, собрался и ушел.

Дождь закончился, на ночном небе уже начали появляться россыпи ярко светивших звезд. Не было ни облачка. Тихон направился к остановке трамвая. Ветра не было, но температура воздуха упала и это было достаточно чувствительно.

Тихон был одет только в белую футболку с коротким рукавом и джинсы. Кроссовки, мокрые от дождя уже высохли, так что ногам, если не ходить по лужам, было комфортно, но пронизывающий ночной холод одолевал верхнюю часть тела.

«Так. Нужно поикать кофту в рюкзаке. Еще вчера она там была, хотя я не припомню, чтобы сегодня видел ее», — вспоминал парень, снимая рюкзак.

Кофты там не оказалось, что было в высшей степени странно и огорчительно. Пока Тихон размышлял над загадочным исчезновением кофты, вспоминая, куда она могла исчезнуть, пришел трамвай.

В квартиру парень вошел, будучи в чрезвычайно плохом настроении, но тут его радостным лаем встретил Лаки!

Лаки — французский бульдог черно-белого окраса, этот пес был лучшим другом Тихона уже 6 лет.

Тихон любил собак, они вызывали у него волну восхищения и умиления, какая возникает у многих людей, смотрящих на милого и глупого маленького котенка.

Тихон опустился на пол у входной двери и обнял своего верного товарища.

Лаки сразу почувствовал, что с хозяином происходит что-то неладное. Пес сел, склонив голову на бок, все еще виляя хвостом и как бы спрашивая или ожидая чего-то.

— Да, дружище. Сегодня был тяжелый день. Надеюсь, у тебя он прошел намного лучше.

Лаки уткнулся головой в плечо хозяина, как бы давая понять, что все будет хорошо, и что он рядом. Но парень все еще сидел грустный, Лаки лизнул его щеку. Тихон рассмеялся.

— Всегда знаешь, как меня поддержать. Спасибо тебе. А теперь нам с тобой пора прогуляться, так как кое-кто не захотел выходить утром, но сейчас тебе не уйти от этой необходимости.

Лаки резко встал и приготовился уже бежать в комнату, чтобы там спрятаться, но Тихон был готов к такому развитию событий, он успел схватить пса на руки.

Тихон прицепил поводок к ошейнику и повел упирающегося всеми лапами Лаки к двери, по пути захватив с вешалки толстовку.

Пока они вместе спускались в лифте, Лаки все время выражал свое недовольство тихим рычанием, больше похожим на ворчание старого деда, которого тянут куда-то, когда он хочет просто отдохнуть, но выйдя на улицу, Лаки осознал всю прелесть весенней ночи.

Пес с удовольствием, несмотря на предостережения хозяина, бродил по лужам, нюхал кусты, деревья, других собак и людей. Один раз, даже нашел кошку, но не залаял на нее, так как был хорошим и добрым мальчиком, любившим все и всех вокруг, как и его хозяин.

Пока Лаки гулял, Тихон предавался размышлениям о природе отношений собак и человека.

«Интересно, — думал парень, — если бы собаки могли говорить и понимать нас полностью, это бы укрепило нашу с ними дружбу или наоборот? С одной стороны, хорошо, что они не понимают нас и чувствуют только эмоции. Если бы Лаки меня понял, то что бы он сказал: «Ну держись», «Не раскисай, все же хорошо», «Все наладится»?

Нет. Это было бы не то. Совсем не то. Когда тебя поддерживает живое существо, которое тебя любит, и ты чувствуешь это без лишних слов, начинаешь верить в добро и справедливость этого мира. Ты просто знаешь это.

С другой стороны, я мог бы узнать, о чем он думает… Нет. Все же лучше будет, если он останется моим другом. Я могу понять, что он хочет и в каком настроении, а он — понимает меня. Все счастливы».

— Лаки! Пойдем домой! Пора.

Пес радостно подбежал, и они вернулись в квартиру.

Тихон вымыл лапы Лаки, отпустил его, а сам отправился в душ. Теплая вода смыла все невеселые мысли в голове, оставив парня чистым. Пора было готовиться ко сну.

Тихон вышел из душа и посмотрел в зеркало во весь рост, висевшее напротив. Рост чуть выше среднего, крепкое телосложение, спортивное, не худощавое, шапка из темных кучерявых волос, карие, практически черные глаза, округлое лицо, немного острый нос, который, не портил общей картины, а лишь добавлял пикантности.

Пока парень смотрел на себя, изучая, по телу пробежал неожиданный озноб.

«Заболею, — подумал Тихон, ложась в кровать. — Точно заболею».

Он еще долго не мог уснуть, ворочаясь с одного бока на другой, вспоминая все случившиеся и чувствуя некоторую досаду на все и всех за то, как прошел этот день, и не имея возможности расслабиться.

Так, в мучениях, прошел целый час. Спать не хотелось, нервная система была напряжена. Тихон встал с постели, вышел на балкон и начал курить.

Данный процесс немного успокоил его. Когда он лег спать второй раз, то все же уснул, хотя и не сразу.

Глава 2

Тихон открыл глаза в огромном полутемном тронном зале. Трон стоял у стены, величественный, золотой, украшенный непонятными узорами, похожими на сплетение всех существующих геометрических фигур. За троном виднелись гобелены, но что именно на них изображено, разобрать было невозможно.

«Где я? — подумал Тихон, осматриваясь. — Похоже на какой-то замок. Средневековый антураж: трон, от него длинные столы, уставленные едой, на стенах факелы и портреты людей, выглядящих величественно, но жутко при факельном освещении».

Тут, взгляд Тихона спустился вниз. Ему показалось, что руки невыносимо устали и причина была самая очевидная. Он держал в руках большой серебряный поднос с тремя золотыми кубками, инкрустированными драгоценными камнями.

Одежда была странная, но приятная на ощупь.

«Как в фильмах про Средневековье. У слуг там был похожий наряд, да и поднос у меня в руках говорит о том, что я слуга в замке. Где же я и что происходит? И, самый главный вопрос: могу ли я наконец-то поставить этот дурацкий поднос на стол или лучше этого не делать? Вдруг сейчас зайдет король и прикажет отрубить мне руки или бросить в темницу, если я поставлю поднос… Кто-то идет. Я слышу шаги!»

Слух не обманул парня. Через несколько секунд в зал ворвались трое спорящих мужчин, среди которых можно было безошибочно определить короля. Мужчины увидели в зале Тихона и тут же замолчали.

— Что ты тут делаешь? — раздраженно спросил высокий худой мужчина в короне. — Я же всем разойтись по своим норам и сидеть там тихо, пока не позовут.

Тихон открыл рот, пытаясь сказать что-то в свое оправдание, но с ужасом понял, что не может издать ни звука. Он просто стоял, шевеля губами, в изумлении и страхе, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

— Глухонемой, что ли?

— Ваше Величество, могу ли я кое-что уточнить? — тихо и ласково сказал стоящий справа от короля мужчина, уже убеленный сединами.

— Говори, отец.

— Не думаю, что он глухой. Он понимает нас. Но точно немой.

— Хм… Немой… Немой — это прекрасно. Не сболтнет никому ничего лишнего. Что не глухой — тоже хорошо, сможет услышать любую нашу команду, — размышлял король вслух. — Тем более, у него кубки. Можно промочить горло. Эй ты, слуга!

Тихон двинулся в сторону мужчин. Подсознательно, он чувствовал, что с этими мужчинами лучше не шутить. Особенно, с королем. Что-то в нем было нехорошее, жестокое и дикое.

— Всеволод, мальчик мой, а вдруг кубки… — начал старец.

— Да, сам знаю! Заставлю его при нас их тщательно помыть, а потом пусть выпьет из всех. Вдруг что-то останется на стенках, ­— сказал король, а потом перевел взгляд на Тихона и обратился к нему. — Слушай сюда внимательно: сейчас возьмешь воды, но только из колодца! Принесешь сюда, помоешь кубки при нас, а потом нальешь нам. И чтобы все это сделал быстро. Я хочу пить. Уяснил?

Тихон кивнул, поставил поднос на стол и вышел.

«Черт возьми, где тут колодец? Как мне найти его? — думал Тихон, бредя по коридору. — Нужно искать лестницу? Или дверь во двор? На каком я вообще этаже? Где хоть одно окно?»

Тихон прошел еще несколько одинаковых дверей в коридоре и оказался у лестницы, ведущей вниз.

«Была не была. Нужно попробовать».

Он спустился вниз и уперся в дверь. Открыв дверь, Тихон увидел небольшой дворик с колодцем посередине и воздал хвалу провидению за эту удачную и такую нужную сейчас находку и приступил к делу. Тихон достал воды в деревянном ведре и вернулся обратно в тронный зал той же дорогой. Уже подходя к залу, Тихон услышал, что мужчины опять о чем-то спорят, но прислушиваться к разговору не стал, а сразу вошел.

Три пары глаз тут же надменно уставились на него.

— Таз там, у камина, — бросил слуге король и снова развернулся к своим собеседникам.

Сейчас король стоял так, что трон был как раз за его спиной, а двое других мужчин стояли около стола по разные стороны от трона. Тихон занялся тем, что ему приказали.

— Отец, — сказал король, — говорю тебе, все это бессмысленно. Я знаю, чего он хочет.

— И чего же?

— Он хочет, чтобы моя дочь вышла за его сына замуж. Это родство принесет прибыль ему, но не нам.

— Всеволод, мальчик мой, может ты слишком строг к юноше? Брак — это не только вопросы прибыли. Это еще и любовь, уважение, поддержка, душевное родство.

— Любовь! Что за чушь! Они знают друг друга не так уж давно. К тому же, что вообще эта молодежь может знать о любви? Не верю я, что они понимают, что такое любовь.

— Но ведь ты любил свою жену, разве нет?

Король помрачнел.

— Эй, слуга! — в раздражении прокричал король. — Чего ты там так долго возишься? Неси кубки!

Тихон принес только что помытые кубки, взял ближайший кувшин и хотел уже налить из него, как его остановил властный, тихий и несколько надменный голос третьего мужчины, который все остальное время молчал.

— Это — вода. Мы просили вина. Кувшин рядом.

Король посмотрел на растерявшегося Тихона и рассмеялся во весь голос. Его громкий смех был похож на безумную какофонию из раскатов грома и лая бешеных электронных собак.

Тихон поставил кувшин на стол, взял другой и налил вина.

— Теперь, пробуй! Из всех кубков.

Парень посмотрел на кубки и сердце его забилось чаще, так как внутри него бушевала буря эмоций, чувств и мыслей.

«Вдруг там правда отрава? Я же умру! Но я не хочу умирать… С другой стороны, если я не попробую, он может просто приказать меня убить. Или убить прямо сейчас, своими руками. Есть ли у меня выбор? Умереть так или по-другому? Я же их помыл, значит там ничего не должно быть, но было ли вино отравлено? Ладно, выбор у меня невелик. Попробую. Что-то мне подсказывает, что все будет хорошо», — подумал Тихон и поочередно сделал глоток из каждого кубка.

В напряженном молчании прошло несколько минут, но ничего не случилось.

— Славно, — сказал король. — Быстро мы не умрем, да и того достаточно. Выпьем же!

Трое, все еще стоя перед своими местами, подняли кубки, чокнулись и выпили. Тихон развернулся было, чтобы уйти, но король остановил его.

— Сейчас у нас начнется пир. Я хочу, чтобы ты подавал нам троим напитки, предварительно пробуя их. Понял? Стой здесь, рядом со мной и никуда не отходи.

Тихон кивнул и встал на то место, куда ему указали.

— Начнем, — сказал король, встал и громко позвонил колокольчиком, стоящим у его правой руки.

В зал начали входить другие слуги, становясь за стульями. У каждого в руках был поднос с двумя кубками, которые выглядели намного проще и скромнее чем те, что мыл Тихон. Затем, в зал по двое, начали входить гости.

Тихон, наблюдая за гостями, был растерян, так как входящие в зал представляли собой правящих особ из различных эпох и стран.

«Какое разношерстное общество. Как они поймут друг друга? Почему они все такие разные? Тут даже древние люди с дубинками. И я нутром чую, что все они — правители. Почему они все тут?» — ответов на все эти вопросы у Тихона не было.

Когда начался пир, он смотрел только на короля и его приближенных — так смог, наконец-то, рассмотреть их во всех подробностях.

Король был бледным, русые волосы спускались до плеч, но были спутаны, было непонятно, прямые они или волнистые. Борода, такого же цвета, росла как попало. Одет он был шикарно: все из шелка, темно-зеленого изумрудного цвета, драгоценные камни на всех пальцах, золотая корона с рубинами, напоминающими формой слезы. Но, несмотря на богатые одежды, в нем чувствовалось что-то мерзкое и неприятное.

«Вряд ли он мог бы быть королем, на самом деле. Мне, по крайней мере, так кажется. Если бы меня кто-нибудь спросил, то я бы сказал, что это просто человек, который мечтает властвовать, но слишком слаб для этого, слишком сильно всего боится, может даже испытывает трудности при общении с другими», — подумал Тихон.

А вот его отец был его полной противоположностью. Он был одет очень скромно, в простой черный костюм, но его спокойствие, сдержанность, величественность движений и уверенность в себе говорили о том, что он мог бы быть королем. Он был не очень высок, седые волосы, так же, как и у сына, свободно спадали на плечи, но были аккуратно расчесаны, лицо гладко выбрито.

А третий персонаж… Как Тихон не приглядывался к нему, никак не мог уловить определенные черты. Возникало чувство, словно этот мужчина полупрозрачен, будто покрыт странной дымкой, так что описать его черты или, хотя бы, уловить что-то определенное в его облике было невозможно.

Пир был в самом разгаре. К удивлению Тихона, все говорили на одном языке, ели, пили и веселились. Так прошло, должно быть, несколько часов, когда внезапно наступил апогей всеобщего пьянства. Один гость поспорил с другим.

Английский король рьяно, с покрасневшим лицом, доказывал что-то французскому монарху. Дело дошло до того, что оба обнажили оружие. Началась драка, в которой были задействованы шпаги, мечи, пистолеты, дубинки и даже кулаки.

Зал наполнился шумом, криками, бранью и кровью.

Тихон смотрел на все это с ужасом, он не понимал, что ему делать и что происходит вокруг, но дрались в дальней части зала, а к ним никто не приближался, будто боясь преступить невидимую черту.

Со своего трона поднялся король Всеволод.

— Тихо! — сказал он громким и властным голосом. — Прекратите это. Вы все мне надоели. Где жених?

В середину зала вышел молодой окровавленный парень. Кровь была явно чужая, так как парень не выглядел раненым. Одежду и ее цвет невозможно было рассмотреть под покрывающей ее кровью. Все что Тихон увидел, что парень был статен, высок, черноволос и черноглаз.

— Я жених! — крикнул парень, гордо подняв голову и с вызовом смотря на короля.

— И ты посмел участвовать в этом безумии? Какая низость!

— Я всегда знал, что не нравлюсь Вам. Везде есть глаза и уши. Так почему бы просто не сказать, что Вы не хотите отдавать за меня свою дочь?

— А я могу это сделать? Ты только что убил ни в чем неповинного слугу. А у него, вполне возможно, была жена и дети. И ты не пожалел их. Могу ли я после этого рассчитывать на твою жалость к другим?

Говоря эти слова, король заметно постарел и стал похож на своего отца. Молодой оппонент смотрел на Всеволода с ненавистью и злостью.

— Она все равно будет моей. Она УЖЕ моя. Она любит меня и уйдет со мной по первому моему слову.

— Уходи, — устало сказал Всеволод.

Молодой человек убрал меч в ножны, горда вскинул голову и в тишине покинул тронный зал.

— Все свободны! — крикнул король.

Тихон хотел сделать шаг назад, но король остановил его.

— Подожди. У меня есть к тебе дело.

Гости, те, кто был жив и относительно здоров, двинулись к двери, поддерживая раненых товарищей. Последними вышли отец короля и полупрозрачный мужчина. В зале остались только двое живых людей: Тихон и король.

— Следуй за мной, — приказал король и двинулся к дальней части зала.

В самом конце зала, справа, висел гобелен, изображающий охоту на молодого оленя, а за гобеленом была спрятана небольшая дверь. Всеволод достал из кармана маленький старый на вид ключ, вставил его в замочную скважину и повернул. Дверца бесшумно открылась, за ней была тьма.

Король сделал шаг и исчез в темноте. Тихон подошел ближе к дверному проему, раздумывая над тем, стоит ли ему следовать за королем, или лучше убежать отсюда. Появившаяся из черного прямоугольника проема рука резко и грубо схватила парня и потащила в темноту.

Тихон ничего не видел. Просто шел туда, куда его вели. Судя по раздававшемуся вокруг звуку эха, вели его по коридору или по длинной пустой комнате.

Король остановился и отпустил Тихона, который услышал звук поворачиваемого в замке ключа и настойчивый голос девушки с другой стороны двери.

— Выпусти меня! — раздраженно сказала девушка.

Всеволод тяжело вздохнул и открыл дверь, за которой оказалась спальная комната. В центре комнаты стояла молодая и симпатичная девушка, одетая, неожиданно, в стиле рокеров. На ней были кожаные черные штаны, черная футболка с изображением молнии, массивные ботинки на платформе. Короткая стрижка, у левого виска выбрита звезда. Выразительный макияж на миловидных чертах лица: пухлые губы накрашены фиолетовой помадой, серые глаза обведены черным и синим. Темный маникюр на длинных ногтях.

— Папа, сколько можно? Выпусти меня. Я уже взрослая, сама решу, что мне делать со своей жизнью!

— Хорошо. Я устал доказывать тебе, что ты совершаешь ошибку. Я выпущу тебя, но у меня к тебе будет одна просьба. Поужинаем последний раз вместе, как раньше — сядем друг напротив друга, поговорим о чем-нибудь приятном? А потом можешь идти к своему возлюбленному.

— Хорошо.

— В тронном зале грязно, давай посидим у тебя. Я скажу слуге, чтобы принес все. Что бы ты хотела, моя принцесса?

— Я уже давно не маленькая, папа. Я бы хотела красного вина, куриную ножку, сыра и фруктов. Всех, что есть, но понемногу.

— Ты слышал, — сказал король, обращаясь уже к Тихону, — мне тоже принеси вина, одно яблоко и кусок… нет. Булку хлеба.

Тихон кивнул и вышел. Пока дверь в спальню с одной стороны и дверь в тронный зал с другой стороны были открыты, путь отлично просматривался, дойти было довольно просто.

В тронном зале действительно было «грязно»: мертвые тела валялись там, где их настигла смерть, кровь покрывала стулья, стол, пол. Разобрать еду во всем этом хаосе было сложно.

Тихон обошел стол и смог все же собрать на поднос все, что его просили принести, после чего вернулся в спальню девушки.

Отец и дочь сидели за невысоким туалетным столиком, оба молчали и смотрели в разные стороны. Тихон поставил поднос на стол и развернулся, собираясь уходить.

— Постой, — обратился к нему король. — Мне еще нужна будет твоя помощь, подожди меня в зале.

Тихон кивнул и оставил отца с дочерью наедине, вернувшись к гобелену. Идти к столу не хотелось, парень просто сел на пол, прислонившись спиной к стене, так как почувствовал внезапную усталость.

Прошло около десяти минут, парень уже начал дремать, когда услышал тихий и властный голос короля:

— Пойдем. Поможешь.

Тихон встал и прошел за королем в комнату, где на полу лежала девушка, но жива она или мертва, сказать было сложно. Судя по позе, все ее тело просто окаменело, сведенное судорогой.

— Я возьму за ноги, а ты — за руки. Потащим ее вниз, в подземелье.

Тихон не торопился выполнять этот приказ, стоя и переводя недоверчивый взгляд с отца на дочь, будто спрашивая, что тут происходит и нормально ли это.

— Какая нынче нежная пошла молодежь! Знаю, тебя интересует, жива она или нет. Да, жива. И, если сам хочешь жить, то хватай ее за ноги и потащили. И побыстрее.

Тихон помедлил несколько секунд, смирился со своей участью, взял ноги девушки, и они вдвоем понесли ее вниз через еще одну потайную дверь в комнате, спрятанную за гобеленом, изображающим, как олень и олениха танцуют вальс.

Спустившись в подземелье (на счастье, лестница была не слишком длинной), король отправился к самой дальней тюремной камере, где нажал несколько кирпичей в стене, потянул за факел, висевший неподалеку, и стена перед ним начала открываться.

— Быстрее. Заноси ее. Не бойся, не упадешь. Там просто еще одна комната.

Они снова взяли девушку, зашли в темноту открывшейся комнаты и прошли пару шагов вперед.

— Все, отлично. Отпускай и уходим.

Король почти бегом направился к выходу, попутно таща за собой Тихона. Как только секретный проход за ними закрылся, послышалось низкое утробное рычание, но что за зверь рычит, разобрать было невозможно.

— Я надеюсь ты не устал и не хочешь спать, так как уже утро и мне, вполне возможно, очень скоро понадобиться твоя помощь.

Тихон действительно не чувствовал усталости, ему было интересно, чем же кончиться все это безумное представление, так что он продолжал идти за королем, пока тот не остановился, выйдя в большой, полный цветов и зелени, благоухающий сад. Там король вдохнул полной грудью.

— Хорошо сегодня. Я хочу посидеть на лавочке в одиночестве, есть много чего, о чем мне стоит подумать. Походи пока где-нибудь недалеко.

Тихон оглядел сад и заметил неподалеку композицию из нескольких скульптур, которая привлекла его внимание, он подошел к ним поближе, чтобы разглядеть их в деталях.

Композиция была выполнена из мрамора и представляла собой сцену, где молодой юноша, который отвечал Всеволоду на пиру, одетый как представитель панков делал предложение его дочери, одетой в платье принцессы. Чуть поодаль от них стояла одинокая мрачная, немного сгорбленная статуя самого Всеволода, лицо которого выражало одновременно печаль и ненависть.

Пока Тихон размышлял, как вообще возможно одновременно выразить эти такие разные эмоции, тем более на лице скульптуры, в сад забежал запыхавшийся гонец.

«Почему я так уверен, что это именно гонец? Я же здесь никого не знаю. Но одет он как гонец из любого фильма, где есть замки, короли и гонцы, — думал Тихон. — Король как-то изменился. Он стал тихим, сдержанным, спокойным. Больше похож на отца, чем при нашем первом знакомстве, но все же до отца ему далеко. Отец выглядел царственно, а этот выглядит сломанным, потерянным, может даже немного жалким, но хотя бы мерзкое и дикое из его облика пропало».

Король Всеволод посмотрел на Тихона и рукой дал знак подойти. Гонец уже ушел.

— Знаешь, слуга. Ты мне нравишься. Ты неплохой парень. Меня никогда никто не поддерживал. Особенно — здесь. Я всегда чувствовал, что, потеряв дочь, я потеряю последнего человека, который любил и поддерживал меня. После того, как не стало моей жены, я сосредоточил весь свой мир на дочери, которая все время норовит убежать из дома. Но знаешь… сейчас мне кажется, что я давно уже ее потерял. Да, так оно и есть, просто я не хочу признаться себе в этом.

Ладно, забудь. Мне просто нужно было, чтобы кто-нибудь выслушал меня, не перебивая и не вставляя «свое слово». Все это лирика. Мне передали объявление войны, но сражаться, по крайней мере, в обычном смысле этого слова, мы не будем. Он пришлет своих троллей. И если мои воины не смогут их победить за два часа, тролли озвереют и убьют здесь всех.

Король посмотрел Тихону в глаза и тихо рассмеялся.

— Да ты боишься! Не бойся троллей. У меня есть оружие намного сильнее их всех вместе взятых — моя дочь, доведенная до бешенства.

«Этот король просто сумасшедший. О чем он говорит? Какие еще тролли? И как какая-то хилая девушка, даже «доведенная до бешенства», смогла бы победить их? Что вообще происходит?» — спрашивал себя Тихон.

Сад, замок и ближайшие окрестности огласили женские крики и глубокий гортанный рев, и рык. Король даже не пошевелился, глядя в небо и думая о чем-то своем. Он поднялся со с лавочки только тогда, когда в сад вышел его отец.

— Пора. Пойдешь с нами? — спросил, не оглядываясь, Всеволод, и не дожидаясь ответа, пошел в сторону отца.

Тихон пошел за ними. К его удивлению, отец и сын шли обратно в подземелье, из которого только недавно парень вышел с королем.

Уже в тронном зале было слышно невообразимый шум, будто несколько больших и разъяренных животных сошлись в схватке за жизнь в пустой и большой по размеру каменной комнате.

С каждым шагом звуки жестокой схватки становились все громче и громче. Король, его отец и Тихон остановились у той самой открытой тюремной камеры, за стеной которой они в прошлый приход оставили «принцессу», но сейчас там происходило что-то жуткое. Вой, рычание, хруст и удары об стену и пол были отчетливо слышны в тишине камеры, а затем неожиданно наступила тишина.

В этой неестественной тишине было слышно дыхание каждого, стук их сердец. Но тишина длилась недолго. Что-то большое, сильное и, видимо, очень злое, билось о стену.

«Оно слышит нас. Оно знает, где мы. Что же это? Вряд ли это тролли. Они бы издавали много шума, а это существо не производит лишнего шума, оно разумно и хочет выбраться, — мелькнуло в голове у Тихона. — Нужно срочно бежать отсюда. Иначе мне конец»

Стена начала трескаться, кое-где уже отпадали куски камней, а то и целые камни, но все трое мужчин стояли и смотрели на это, не в силах пошевелиться, в буквальном смысле этого слова. Тихон пытался уйти или убежать, но тело его не слушалось, он не мог пошевелить вообще ни одним мускулом, так что ему оставалось только стоять и смотреть, ожидая развязки.

Через двенадцать ударов стена рухнула. На мгновение мелькнуло большое, сверкающее чешуйчатое тело, но тут же пропало в темноте. Из тьмы на людей смотрели желтые, горящие яростью глаза. Послышался громкий стук когтей по каменному полу, во мраке разгоралось странное сияние, будто зажгли фитиль огромной свечи, находящейся внутри чешуйчатого мешка.

«Это дракон! — бились мысли в голове Тихона, — Настоящий дракон! Он сейчас сожжет нас всех!»

Слабый свет подземелья был все же достаточным, чтобы люди увидели, как появляется перед ними величественный дракон. Коричневое чешуйчатое тело его двигалось медленно и плавно, крыльев у него не было, глаза неотрывно смотрели на короля, когти продолжали стучать по каменному полу.

«Нам всем конец! Зачем я вообще сюда пошел? Я сейчас умру, а я даже пошевелиться не могу».

Но убивать всех у дракона в планах не было. Ему нужен был только король. Большая лапа потянулась к королю и одним мощным и резким ударом когтя проткнуло ему грудную клетку в области сердца.

— Прости… меня, дочка, — прошептал, умирая, Всеволод.

Глава 3

Тихон открыл глаза. За окном занимался рассвет. Лаки мирно похрапывал во сне, уютно расположившись у хозяина в ногах.

«Что это, черт возьми, было? — была первая мысль Тихона этим утром. — Так. Разберемся по порядку. Это был сон, но очень уж необычный. Будто не мой. Кто-то очень переживал за дочь, тот, кто разбирается в истории, любит Средневековье, замки или исторические реконструкции и фильмы на эту тему. Там было намешано все, что только можно было смешать. Все века, все стили одежды, даже убранство замка было неоднозначным. Вряд ли я мог бы такое придумать сам, а исторические фильмы я не смотрю уже давно. Все это чрезвычайно странно и необычно. Может, попробовать проанализировать это все с другой точки зрения? Психологической, например. Я, конечно, не очень силен в этом, но почему бы не попробовать?

Так вот, может, я как бы со стороны наблюдал конфликт старшего поколения с молодым? Представив мой конфликт с бабушкой разрешенным с помощью разъяренного дракона, уничтожающего навязанные старшим поколением убеждения? Неплохо. Звучит, по крайней мере, красиво. На этом, пожалуй, остановлюсь в своих размышлениях».

Пока Тихон лежал, глядя в потолок и анализируя свой сон, солнце встало, комнату заливал яркий свет. Тихон взял телефон с тумбочки, чтобы посмотреть время, но как только его рука коснулась аппарата, резкая и, пожалуй, ненавистная многим музыка будильника резанула парня по ушам.

Песня, на самом деле, была совсем неплоха, но, к сожалению или к счастью, у людей вырабатываются условные рефлексы, так что песню эту Тихон ненавидел исключительно потому, что она напоминала ему о необходимости вылезать из мягкой и уютной кровати, что, естественно, не могло радовать. Особенно, если учесть, что на сегодня было запланировано множество дел, и именно сегодня, как назло, делать ничего не хотелось.

Тихон тяжело вздохнул, выключил будильник и осторожно, чтобы не потревожить все еще спящего Лаки, вылез из постели.

Пора было собираться. Тихон первым делом включил кофемашину, сделал кофе, взял кружку, вышел на балкон и закурил сигарету.

Погода была чудесная несмотря на то, что все еще была весна, в воздухе уже чувствовался приближающийся зной, что было странно, учитывая вчерашний вечерний холод. Теплая погода, всегда наполняла Тихона жаждой приключений и желанием жить.

И сегодня, после кружки кофе и сигареты, Тихон тоже проникся желанием жить. Но чувство было такое, что проникся он недостаточно, так что он налил себе еще кружку кофе и закурил еще одну сигарету.

Из этого, собственно, состояла большая часть ритуала его сборов, не считая, конечно, туалетных процедур, надевания с вечера готовой одежды и сбора мелочей. Завтракал он только тогда, когда действительно нестерпимо хотелось есть.

После курения и кофе, Тихон снова зашел в спальню, чтобы разбудить Лаки. Пес должен был поесть и попить перед прогулкой, но Лаки не торопился. Он не любил вставать утром и идти гулять. Когда погода была дождливая или снежная, он часто отказывался выходить и тащить непослушного питомца приходилось силой.

Все это Тихон знал, оставив себе достаточно времени, чтобы никуда не опоздать, но сегодня у Лаки было хорошее настроение, поэтому на прогулку они вышли даже немного раньше обычного.

После прогулки Тихон наказал своему верному товарищу вести себя хорошо, еще раз проверил, все ли он взял, придирчиво осмотрел свой внешний вид и вышел.

Летний зной все ближе подбирался к просыпающемуся городу, дождя сегодня, да и в ближайшую неделю не обещалось. Синоптики предсказывали аномальную для мая жару.

«Сейчас на репетицию в театр, потом помогу другу, дальше — выступление в баре, и (наконец-то!) отдыхать», — мысленно проговорил Тихон план на сегодняшний день.

В театре было скучно, Тихон успел устать там от всего и всех, а впереди еще была встреча с другом, Тихон изо всех сил старался бодриться и выглядеть радостным и счастливым.

Друг, которого звали Сережей, уже ждал в назначенном месте. Внешность Сережи была непримечательна, средний рост, не худой, не толстый, брюнет, волосы коротко стрижены, глаза зелено-серого цвета, лицо незапоминающееся, из тех, что, встретив один раз, на утро уже и не вспомнишь.

— Привет, Тихон! Ну что, готов?

— Привет, дружище. Я не совсем понимаю, с чем именно тебе нужна помощь, ты в разговоре так и не сказал ничего конкретного, только то, что это сюрприз и я узнаю, как только приду.

— Да, знаешь, это действительно сюрприз. Поздравь меня, я переехал!

— Здорово! Поздравляю! А куда?

— Сюда. Я попросил тебя помочь, потому что не смогу один перетащить все свои вещи наверх.

Тихон сделал глубокий вдох и выдох, мысленно высказал своему другу много нового и не совсем лицеприятного, но сдержал порыв своего негодования, так как они уже давно дружили и всегда помогали друг другу. Правда, такую «свинью», Сергей подложил ему в первый раз.

— Хорошо, — скрепя сердце сказал Тихон. — Когда приедут твои вещи?

— Скоро должны уже быть. Давай пока постоим тут, покурим. У тебя, случайно, сигаретки не найдется? А то я сегодня еще не успел себе купить.

Тихон протянул другу пачку. Они стояли молча и курили, ожидая грузовик, который прибыл довольно скоро.

Друзья начали таскать коробки, которые попеременно были то тяжелыми, то легкими. Этаж был второй, дом был старым, пятиэтажным, лифта не было.

Тихон достаточно часто, как только выдавалось свободное время, занимался спортом. Железо он не таскал, но кардиотренировки любил: бег, гребной тренажер. Эти тренировки держали его тело в довольно спортивной форме, но так как от природы он был не худощав, сил у него в руках было много. Подъем тяжестей обычно не доставлял ему никаких проблем, но сегодня все было иначе.

«Что со мной? — думал Тихон, поднимая очередную коробку. — Я устал, болят руки, все тело ломит. На меня не похоже. Странное чувство».

Когда все коробки были занесены, друзья посмотрели друг на друга.

— Спасибо тебе за помощь, Тихон. С меня пиво. Можем прямо сейчас зайти в бар внизу и выпить. Все равно сегодня воскресенье.

Тихон рассмеялся.

— Сейчас два часа дня, а ты собираешься пить?

— А что, до вечера вроде не так далеко. Кружка прохладного пива в выходной день, после тяжелой работы, пусть и в два часа дня, никому еще не повредила.

— Нет, спасибо, но я не могу. Мне еще ехать на выступление в баре сегодня. Если хочешь, можем выпить там, если свободен вечером, или пойти сейчас поесть и выпить кофе.

— Прости, друг, вечером никак не смогу. Дела. Давай сейчас. Куда пойдем?

— Тут неподалеку есть одна классная кафешка. Внутри, конечно, ничего особенного, хотя есть несколько забавных элементов, но там делают просто невероятно вкусную шаурму. Ничего вкуснее я еще нигде не пробовал. Как ты насчет шаурмы?

— Отлично! Пошли. Угостишь еще сигареткой?

Тихон протянул другу пачку, взял себе и себе, прежде чем спрятать в карман. Курил Тихон в течение дня редко, так как приходилось много работать с людьми, а далеко не всем нравился запах табака, поэтому он старался меньше курить. Особенно это касалось жарких летних и холодных зимних дней. В такие дни не хотелось лишний раз выходить на улицу.

Пока Тихон с Сергеем шли до кафе, каждый, даже не замечая, погрузился в свои мысли, дорога до кафе прошла в молчании.

Интерьер заведения не отличался какой-то необычной оригинальностью. Три круглых деревянных столика со стульями в центре зала, около окна была расположена барная стойка, стены покрашены серой краской. На стенах висели разные забавные плакаты, яркие, красочные и режущие глаза.

Готовили неподалеку от кассы, друзья отправились туда, чтобы сделать заказ.

Тихон заказал практически сразу, посоветовал своему другу шаурму, но Сергей еще какое-то время медленно и вдумчиво изучал меню, после чего заказал все же то, что ему посоветовали.

Они сделали заказ и прошли в центр зала. Тихон больше любил сидеть за барной стойкой, но сегодня сейчас там все было залито обжигающим солнечным светом, друзья решили спрятаться в тени и прохладе зала.

Пока еда готовилась, парни разговаривали друг с другом.

— Переехал значит, да? Ну рассказывай, откуда деньги, — шутя спросил Тихон.

— Да. Надоело уже снимать квартиры постоянно. Захотелось своего жилья. Пусть, конечно, апартаменты не «люкс класса», но тоже неплохо, я считаю. А деньги… да вот, работа подвернулась хорошая, вот я и решил взять ипотеку и купить свое жилье.

— Здорово. А что за работа такая, если не секрет?

— Не поверишь. Таксую.

— И много платят?

— Нормально, если шаришь, то заработать можно.

— Отлично. Рад за тебя.

Шаурма была готова. Тихон с удовольствием ел вкуснейшую (по его словам) шаурму, чувствуя, как радуется и беззвучно поет от счастья его тело и душа.

— Ну как тебе? — спросил Тихон друга.

— Пойдет. Что-то в ней не так. Какой-то не такой тут сырный соус, как всегда, мне не нравится.

— В соусе же и есть весь смысл вкуса. Он же из настоящего расплавленного сыра, поэтому и не похож на химию, которую продают в других местах.

Сережа пожал плечами.

— Мне все же больше нравится классический сырный соус.

— Окей.

С обедом было покончено. Тихон посмотрел на часы, пора было идти.

— Ладно, — сказал Тихон, вставая, — был рад с тобой повидаться, но мне пора идти. Еще увидимся.

— Ага. Спасибо тебе еще раз за помощь. Увидимся.

Они вышли из кафе, пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.

Далее в расписании Тихона шло выступление в баре. В этом плане, парню сегодня повезло, был необычайно теплый вечер, публики должно было собраться немало.

Тихон всегда имел страх сцены и боялся выступать, поэтому часто нервничал перед выступлениями, хотя, с другой стороны, полный зал заряжал его положительной энергетикой. Для него лучше было, когда зал был полон, чем те случаи, когда никого не было.

Тихон приехал в бар, все сидячие места уже были заняты, что не могло не радовать молодого скрипача. Ему предстояло отработать здесь час, исполнив 10 композиций, выбранных руководством бара из репертуара артиста.

Тихон нервничал перед выходом на сцену, но, как истинный артист, он умел мгновенно преодолевать свои страхи и увлекать слушателей своей музыкой, обмениваясь с залом энергетикой.

Он отдавался своему делу всей душой, всем телом, не просто стоя на одном месте и водя смычком, а танцуя, подчиняясь ритму мелодии, чувствуя источник музыки внутри себя и делясь им с окружающими.

Час пролетел незаметно. Посетители бара кричали ему и аплодировали, всем понравилось выступление, так что Тихон в хорошем настроении отправился домой, где его ждали: верный друг и ужин, состоящий из бокала вина, жареного куриного бедра и салата из помидоров и огурцов.

После ужина Тихон погулял с Лаки. Настроение человека передалось псу, который сегодня был в восторге от идеи о прогулки.

По приходу домой, после того как лапы Лаки были вымыты, Тихон налил себе еще один бокал вина, немного подумав, взял всю бутылку и пошел на кровать, где устроился поудобнее и включил сериал на ноутбуке, подключенном к телевизору.

В середине серии Тихон внезапно осознал, что что-то не так, и, несмотря на хорошее настроение и общую расслабленность, организму не по себе. Тихон чувствовал, что стало намного холоднее, чем днем. Его бил озноб, но Тихон не сразу понял эту очевидную вещь, он встал, вышел на балкон и закурил, размышляя о своем самочувствии.

«Вроде тепло, но все равно мне кажется, что прохладно. Все тело ломит. В горле першит. Неужели я заболел?»

К сожалению, градусник подтвердил его догадку, показав высокую температуру. Парень достал свою аптечку, принял необходимые таблетки и лег спать, в надежде, что к утру все будет хорошо.

Глава 4

Тихон открыл глаза и тут же им не поверил. Все вокруг искрилось и переливалось всевозможными цветами, смешанными с тоннами блесток. Смотреть долго на все это великолепие было невозможно, приходилось часто закрывать глаза, давая им заслуженный и необходимый отдых, но, по обрывочным сведениям, собранным за время, пока он был в этом невероятном месте, можно было сделать вывод, что это некий сказочный мир.

Когда к Тихону со всех сторон начали слетаться феи, это только подтвердило его догадку. Феи были очень милыми и симпатичными, причем они были как женского, так и мужского пола.

У каждого существа были крылья всех существующих оттенков, длинные волосы всевозможных цветов, венок из ромашек. Одеты все были в странные туники, до пят, зеленого цвета, сделанные из травы. Рост у всех был примерно одинаковый, около ста пятидесяти сантиметров.

Феи окружали его со всех сторон, в какой-то момент, у каждого в руках оказалось оружие, направленное на чужака.

— Слушайте, — сказал Тихон, радуясь, что на этот раз у него хотя бы есть голос, — я ничего плохого не сделал. Где я вообще? И как я сюда попал?

— Молчи. Наш предводитель, мудрейший друид, будет разговаривать с тобой. Мы сейчас отведем тебя к нему. За каждое твое слово, произнесенное до встречи, тебя будут бить палкой.

Тихон оглядел всех этих милых, но явно агрессивных существ, кивнул и отправился за ними.

Молча следуя за своими провожатыми, парень мог внимательно (насколько это было возможно из-за яркого цвета и нескончаемого блеска) осмотреть этот удивительный мир.

Никак не покидало ощущение, что вокруг девственные джунгли доисторического мира. Огромные, хаотично растущие папоротники, кусты с цветами, странного вида деревья — все это утопало в зелени, яркость и четкость которой была явно слишком увеличена, по сравнению с цветом растений в обычном мире.

В растительности утопало все вокруг, кроме тропинки, по которой вели его феи. Джунгли закончились неожиданно. Тихон и его провожатые вышли на опушку, где были расположены небольшие деревянные дома.

Сразу за опушкой Тихон обнаружил озеро с остовом посередине.

— Жди здесь. Мы позовем предводителя.

После этих слов, феи выстроились в шахматном порядке, подняли руки над головой и одновременно хлопнули в ладоши. На островке тут же появился всадник в ядовито-зеленом плаще, с длинным посохом в руке, сидящий верхом на белоснежном единороге.

«Отлично. Единорог, феи, цветы. Это точно сон какой-нибудь малолетней школьницы. И как вообще единорог доберется до этого берега? Не пролетит же? Или у него еще и крылья есть?» — раздраженно подумал Тихон.

Единорог поднял копыто и поставил прямо на поверхность воды. Тихон, открыв рот, наблюдал за сказочным конем, который спокойно шел по воде. Разноцветная грива и такой же рог сверкали и мерно покачивались при каждом шаге.

Тихон налюбовался этим великолепны существом и перевел взгляд на всадника. Седла на единороге не было, но всадник сидел уверенно. Это была девушка, подросток, около шестнадцати лет. У нее были длинные седые волосы, даже не просто седые, а белоснежно-белые. Их белизна, в сочетании с белизной лошади, заставила Тихона щуриться, а то и вовсе не смотреть на них.

— Кто ты и как сюда попал? — спросила женщина-всадник, едва единорог достиг берега.

— Меня зовут Тихон. Я скрипач. Как я сюда попал, не имею ни малейшего понятия. А где я, собственно?

— Ты в моем мире. Почему ты отворачиваешься от меня? Тебе неприятно на меня смотреть?

— Все эти яркие краски, ослепительная белизна и сверкание всего окружающего, что усиливается солнечным светом, негативно сказываются на моей способности к наблюдениям.

Женщина задумалась.

— Джей, будь добр, сбегай к себе домой и принеси нашему гостю то, что поможет ему приспособиться к нашим краскам.

Один из фей улетел, а через несколько минут вернулся с обычными солнечными очками. Тихон надел очки и посмотрел на девушку, все еще сидящую верхом. Ее внешность напоминала героинь фильмов или компьютерных игр. Казалось, в ней нет никаких изъянов, но Тихону это было не по душе.

— Я тебе не нравлюсь?

— Ну, как тебе сказать… Ты красивая, конечно, но уж очень идеальна. Слишком причесанный образ, мало жизни и огня. Внешность — это прекрасно, но если ты просто красивая кукла, то это не то.

— Ладно. Пошли за мной, я расскажу тебе, что делать.

— А как тебя вообще зовут?

— Алексис.

И единорог снова ступил на поверхность воды.

— Не бойся, — усмехнувшись сказала Алексис, — иди. Не утонешь.

Тихон сделал шаг и почувствовал, что его нога ступила на что-то твердое.

— Как это?

— А… На самом деле, это не вода. Это просто текстура, но выглядит натурально, правда?

— Зачем?

— Слишком много у тебя вопросов. Я отвечу на часть из них, если ты окажешь мне услугу и принесешь кое-что.

— Хорошо. Что?

— Тут неподалеку есть поселение кентавров. Мы с ними недолюбливаем друг друга. Так вот, у них есть одна реликвия, которую ты любым способом должен доставить мне. Только так ты сможешь уйти отсюда.

— Что за реликвия?

— Волшебная кость, исполняющая желания. По форме напоминает рогатку, но крупнее. Смотри, чтобы они не подсунул тебе фальшивку. Обязательно проверь ее, но потом принеси мне.

— А как я узнаю, что мое желание исполнилось?

— Поймешь.

Пока длился диалог, они дошли до островка. В самой середине стояла тумба, похожая на верхушку от классической греческой колонны, на которой лежал меч.

— Зачем мне это? Мне придется сражаться?

Алекса пожала плечами.

— Если захочешь, можешь выкинуть, только учти, места тут везде дикие, всякое может появиться на пути. К тому же это единственная возможность тебе оказаться у кентавров, так что бери его и удачи. Без реликвии можешь не возвращаться.

Тихон подошел к мечу, взял его в руки, мгновенно почувствовав в ладонях прохладную кожу черенка.

Блестящая сталь сверкнула в луче солнца и тут же наступила тьма. Тихон растерялся, такого поворота он не ожидал. Он просто стоял, боясь шевельнуться.

В какой-то момент он понял, что тьма исчезла. Тихон находился на опушке, за ним и по сторонам от него располагался непроходимый лес. Впереди, в конце опушки, виднелись странные строения.

Тихон посмотрел на меч в своих руках.

«Что же мне делать дальше? — подумал он. — Можно, конечно, выкинуть этот меч, но что-то подсказывает мне, что этот мир может быть довольно агрессивным, а если нужно будет защитить себя, то, что я буду делать? Оставлю его, пока что, выкинуть еще успею. Но куда мне его…»

И тут Тихон понял, что его одежда изменилась. Если, оказавшись в мире фей, он был одет в футболку и джинсы, то теперь на нем был странный костюм из коричневой кожи, напоминающий облачение героя RPG игр, где, на бедре, были предусмотрены ножны для меча. Верхняя часть костюма была похожа на рубашку с длинными рукавами без воротника, внизу были свободные штаны, не стесняющие движений.

— Отлично, — вслух сказал Тихон, вставив меч в ножны, — теперь можно идти в деревню.

Как и ожидалось, в деревни его не стали встречать с распростертыми объятиями. Несколько кентавров ждали его, с копьями наготове.

— Зачем ты пришел сюда? — спросил один из кентавров, выступив вперед.

— Эм… Я… Как бы это лучше сказать… Ищу некую «реликвию» по просьбе очаровательной девушки.

— И как же выглядит твоя «реликвия»?

— Как кость, похожая на рогатку.

Кентавры, в самом начале разговора немного расслабились, все еще пристально наблюдая за гостем, с опущенными копьями, но после последней фразы Тихона, все копья неожиданно и быстро оказались в боевых позициях.

— Стойте! Нет смысла его убивать. Посмотрите на него. Он же чужак в этом мире, вряд ли даже понимает, о чем просит. Убить мы его всегда успеем, пусть лучше поработает на нас, — сказал кентавр, с которым Тихон разговаривал с самого начала.

Послышалось недовольное роптание, но разобрать слов Тихон не мог.

— Хорошо, — сказал кентавр, который казался старше остальных, так как его лицо было изрезано морщинами, — но мы отведем его к Рику. Пусть он решает.

— Да будет так.

Тихон все это время внимательно, хотя и украдкой, рассматривал кентавров. Ему было неловко делать это откровенно, чтобы не провоцировать конфликт, но в жизни не так уж часто выпадает возможность вблизи увидеть кентавра.

Перед ним были представители только мужской части населения, преимущественно молодые. Тела лошадей отличались окрасом, тела мужчин были похожими, все атлетичные, поджарые, сильные. Волосы у всех черные, длинные, локонами спускались по спине. Глаза преимущественно тоже были темными, хотя изредка встречались и светлые.

Двое кентавров подошли к Тихону, взяли его под руки, с легкостью подняли в воздух и поскакали. Ощущения были непередаваемые, будто летишь с горки на велосипеде, но при этом ровно горизонтально, а не под уклоном, не касаясь не только педалей, но и самого велосипеда.

Тихона пронесли таким образом через все поселение, поставили на ноги у края опушки. Неподалеку еще несколько кентавров занимались какими-то приготовлениями. Четверо из них устанавливали столы, а один в задумчивости, глядя на остальных, ходил неподалеку.

Как только ноги Тихона коснулись травы, задумчивый кентавр посмотрел на человека и направился грациозной и величественной поступью в сторону Тихона и его провожатых.

— Что случилось? Я же велел не беспокоить меня сегодня, — раздраженно бросил он в сторону провожатых, — Кто это?

— Мы не знаем, Рик, но Ваш сын не дал нам убить его, в надежде, что он может быть нам полезен, хотя чужак пришел за волшебной костью.

— Что-о-о?

Лицо Рика буквально перекосило от гнева, глаза безумно смотрели на маленького человека, лошадиная часть в раздражении начала переступать копытами на месте. Если бы можно было убить взглядом, то у Тихона не было бы ни единого шанса продолжить свое приключение, но внезапно лицо кентавра расслабилось, он повернул голову вправо и посмотрел в сторону леса.

— Да, пожалуй, мой сын прав. Он может помочь нам. И как славно все сложилось, что он пришел к нам именно сегодня. Вы молодцы, что послушались моего сына и доставили этого человека ко мне. А теперь — свободны, — сказал Рик, обращаясь к кентаврам.

Кентавры, стоящие по обе стороны от человека, склонили головы, развернулись и ускакали.

— Теперь слушай сюда, — сказал Рик, все еще глядя в лес, — сегодня у меня свадьба, я должен был бы подвесить тебя за ноги на дереве и использовать твое тело как мишень для копий своих верных соратников. Ты заслуживаешь этого не только потому, что потревожил меня сегодня, но и потому, что пришел, как сам глупо признался, забрать нашу реликвию.

Но у нас возникла маленькая проблема, которую необходимо решить сегодня любыми способами.

— Что надо делать?

— Я дам тебе карту леса. Ты должен будешь зайти в него и убить волка.

— Вы не можете сами убить волка?

— Нет. К сожалению, мы не можем сделать этого сами. Иначе уже бы сделали это. Еще вопросы?

— Я получу кость, если убью волка?

Лицо кентавра снова перекосило судорогой ярости, но он взял себя в руки.

— Да. Если ты избавишь мой народ от волка, то я отдам тебе кость, но взамен ты должен будешь принести мне его голову. И лапу. Сделаю себе чесалку для спины, — кровожадно улыбнувшись закончил Рик.

— А как я узнаю, тот ли это волк?

— В этом лесу один единственный волк, ты поймешь.

Рик подозвал одного из кентавров, работающих над расстановкой столов и на ухо шепнул ему что-то, после чего внимательно осмотрел Тихона с ног до головы и уставился в сторону леса.

Тем временем, кентавр с поручением ускакал и вернулся через минуту со свитком, который Рик сразу же, не разворачивая, передал Тихону.

— Держи. Там все нарисовано. И запомни. То, что я сейчас скажу, очень важно. Не сходи с дороги, не отвлекайся ни на что постороннее, иначе ты можешь больше не вернуться к нам никогда. Иди прямо к цели. Вернешься живым — кость твоя. Удачи.

— Спасибо.

Тихон развернул карту, нашел дорогу и отправился в путь.

Шагнув в лес, Тихон почувствовал прохладу и сырость. Тропинка выделялась на фоне остального леса, покрытого густой нетронутой травой. Кое-где росли цветы, кустарники.

В лесу было светло, сквозь ветки деревьев проникало много солнечного света и тепла, Тихон наслаждался прогулкой, слушая пение птиц, рассматривая небольших животных, которые изредка пробегали в траве неподалеку. Везде царил покой и умиротворение.

Внезапно, из кустов, стоящих у самой тропинки, вышла маленькая старушка, таща на спине огромную вязанку хвороста.

— Привет, путник. Помоги-ка, старой женщине донести эту тяжелую ношу до дома.

Тихон остановился, с изумлением глядя на старушку.

— Как Вы сюда попали и что тут делаете?

— Да вот, видишь, ветки всякие собирала, чтобы печку топить. Так что, поможешь донести? Тут недалеко.

Тихон стоял, не решаясь. С одной стороны, ему было не сложно помочь старой женщине, тем более что он любил помогать людям, но он помнил слова Рика и боялся, что действительно потом не найдет дорогу обратно к поселению кентавров. Тихон достал карту и посмотрел на заветных крестик, обозначающий цель, оставалось пройти совсем немного.

— Я обязательно Вам помогу, но сейчас мне нужно сделать здесь недалеко кое-что очень важное. Вы можете подождать меня здесь? Я быстро закончу и вернусь, чтобы помочь.

— Хорошо, — сказала старушка и двинулась дальше в лес, уходя куда-то направо.

Тихон стоял в нерешительности несколько минут, он никак не мог решить, что же ему делать, а тем временем, старушка скрылась за деревьями.

«Ладно, — успокаивал себя мысленно Тихон, — может быть я еще успею ее догнать после того, как убью волка».

Парень отправился дальше по тропинке, чувствуя вину, стыд и некоторое смущение от своего поступка. Это было так не похоже на него, отказывать кому-то, но делать было нечего.

Через десять шагов он увидел ручеек, весело журчащий где-то слева от тропинки.

«Может, попить? Или лучше не надо? Он же сказал не сходить с дороги. Осталось уже совсем чуть-чуть. Тем более, пить мне вроде как не хочется».

Тихон сверился с картой, оставалось около пяти шагов. Спрятав карту, парень сделал шаг и оказался в полумраке, будто внезапно опустились сумерки, хотя только секунду назад был яркий солнечный полдень.

Парень остановился, подумал немного и решил не идти дальше без света. Он нашел неподалеку пару камней и крепкую ветку, но ветка без смолы не подходила для его задумки сделать факел.

На счастье, через пару шагов, уже в наступающей тьме Тихон нашел дерево, покрытое смолой, он аккуратно отрезал мечом небольшой кусок своей штанины и сделал факел. Оставалось только поджечь его. Не с первой попытки, но у Тихона все же получилось выбить искру камнем ударив о другой камень.

Факел был готов, теперь можно было отправляться дальше. Тьма вокруг с каждой секундой все больше сгущалась. Парень сделал еще несколько шагов и услышал грозное рычание.

«Это он!» — моментально пронеслось в голове Тихона, пока он доставал меч из ножен.

Свет озарил фигуру волка, который медленно приближался. Теперь Тихон понял, почему кентавры не могли справиться с ним. Зверь был в три раза больше, чем человек.

Волк сделал попытку броситься на человека, но парень был быстрее и смог увернуться.

«Я не могу кинуть в него факел, так как он может погаснуть на земле, как и моя надежда выйти отсюда живым, но и не могу полноценно драться, пока у меня в руке факел. Что же делать? Одной рукой тяжелым мечом без подготовки тоже мало чего сделаешь. Что же мне делать?» — судорожно размышлял Тихон, уворачиваясь от очередной атаки.

Несколько раз у него это получалось, но волк тоже учился. Он поймал человека между лап и повалил его на землю. Меч вывалился из рук Тихона, как и факел. Тихон посмотрел на меч, но достать его было невозможно сейчас, а вот факел был относительно недалеко, план мгновенно появился в голове у парня.

«Надо попробовать. У меня все получится!» — подумал Тихон, делая резкий выпад рукой в сторону факела.

Он слышал, как что-то хрустнуло, но речь шла о его жизни, так что, несмотря на боль в руке, дотянулся до факела и подпалил зверю шерсть.

Волк отпрянул и завыл. Слушать этот оглушительный вой было невыносимо, Тихон кинулся под брюхо волка с мечом в здоровой руке, глубоко вонзил оружие в брюхо и распорол его. Волк, защищаясь, пытался укусить человека, но не смог дотянуться.

«Как же мне повезло, — думал Тихон, страдая от невыносимой боли в руке, — что я могу управлять левой рукой не хуже, чем правой».

Волк упал на землю, истекая кровью и все еще пронзительно воя. Тихон отбежал подальше, готовый, в случае чего, защищаться, но волк уже не мог подняться. Вой его становился все тише и тише.

Тихон подождал, когда вой совсем затихнет и подошел сбоку. Оставалось сделать самое отвратительное. Отрубить зверю голову и лапу, чтобы принести их в качестве трофеев.

Отрезав пояс, на котором висели ножны и привязав к нему свою окровавленную добычу, Тихон мог, сильно не напрягаясь, тащить ее по земле, но обратная дорога все равно была намного сложнее, так как парень сильно устал, болела рука и хотелось отдохнуть.

«Странно, — подумал он. — В логове волка было совсем темно, как глубокой ночью, но чем дальше я отхожу, тем светлее становится. Кажется, на лес только-только опустились вечерние сумерки».

Выйдя на опушку, где кентавры и кентавриды праздновали свадьбу, Тихон упал от усталости. К нему подошел Рик, его сын и еще несколько кентавров. Они хотели взять его под руки, но парень закричал от боли, Рик взял его на руки и принес к столу, на котором было много кубков, кувшинов, но очень мало еды, среди которой можно было заметить преимущественно овощи и фрукты.

— Ты сделал это, — сказал Рик, — Ты убил его. Мы, просто не передать словами как, благодарны тебе за это. Он убивал нас. Я вижу ты ранен. Выпей это.

Рик поднес кубок к губам Тихона. Тот глотнул и почувствовал прилив сил, а пошевелив пальцами больной руки, парень понял, что рука волшебным образом восстановилась.

— Спасибо, — сказал Тихон, поднимаясь с травы.

— Скажу честно, я не ожидал увидеть тебя живым. Этот монстр терроризировал нас постоянно. Он успокаивался только тогда, когда был сыт. Мы думали, он просто съест тебя, оставив нас в покое хотя бы на сегодняшний вечер. Ты герой и заслуживаешь своей награды за то, что спас мой народ. Я распоряжусь, чтобы сюда доставили кость, а ты пока поешь или выпей. Не беспокойся, в кувшинах обычное красное вино. Пей, но не слишком много, иначе не дойдешь туда, куда хочешь дойти.

Тихон кивнул и сделал небольшой глоток из кубка, который успел наполнить во время речи Рика. Кентавры обсуждали что-то, понятное только им, Тихон ушел мыслями в себя, но тут, на стол перед ним поставили золотую шкатулку.

— Бери. Абсолютно бесполезная вещь.

— Зачем же вы, в таком случае, ее храните?

— Хм… Так сложилось исторически, что она досталась нам, но с практической стороны, для нас она не представляет никакой ценности. Мы не могли ее отдать просто так, но за спасение моего народа, я могу вознаградить тебя этой безделушкой. Тем более, что теперь у нас есть реликвия куда лучше, — сказал Рик, посмотрев на голову волка.

— Мне сказали ее проверить. Можно?

— Да, конечно.

Тихон открыл шкатулку и взял в руки кость. Она была похожа на рогатку, Тихон ухватил обе стороны рогатки руками и закрыл глаза. Тут же у него перед мысленным взором возник вопрос: «Чего бы Вы хотели?»

Вариантов ответа было всего четыре:

А. Деньги.

Б. Власть.

В. Процветание.

Г. Любовь.

Тихон подумал немного и положил кость обратно, так ничего и не выбрав.

— Да, думаю это она. Спасибо. А вам она точно не нужна?

— У нас все есть, что нам нужно, — сказал Рик, окинув взглядом всех, кто был за столами. — Мои люди проводят тебя. Еще раз спасибо и прощай.

Из-за стола поднялись двое и, как и в первый раз, взяв парня под руки, поскакали. Они отнесли его на ту же опушку, где он появился, а сами ускакали.

Тихон несколько минут стоял, ожидая, что же должно случиться, но ничего не происходило. Тогда он взял шкатулку в обе руки и поднял ее над головой. Окружающий мир моментально потемнел.

Через несколько секунд он в той же позе оказался перед девушкой на единороге.

— Я наблюдала за тобой. Ты молодец, — сказала Алексис, забирая шкатулку. — Знаешь, проделав такую работу, ты достоин благодарности. И я благодарна тебе. Я не могу тебе ничего дать, но я могу поделиться с тобой одним секретом. На самом деле то, что ты видишь сейчас — часть компьютерной игры, а я — Александр, ее разработчик. Ну что, как тебе?

— Неплохая игра, хотя я не любитель таких игр, но кому-то должно понравиться, выглядит все красиво. Единорог особенно хорош.

— Спасибо за теплый отзыв. Пока!

Глава 5

Тихон проснулся и с ужасом понял, что он болен. Тело ломило, будто его всю ночь били палками. Подушка и простыня были влажными от пота, хотя в квартире было прохладно, так как в соседней комнате всю ночь работал кондиционер.

Тихон, собрав всю имеющуюся у него в запасе волю в кулак, медленно, кряхтя и чертыхаясь, поднялся с постели и направил свои стопы прямиком за градусником в кухню, по пути благоразумно выключив кондиционер.

Цифры термометра показывали наличие высокой температуры. Тихон вздохнул, открыл ящик с лекарствами, долго рылся там, перебирая все баночки с таблетками, блистеры и порошки, выкладывая необходимые на стол. Голова болела, мысли разбегались как мыши, увидевшие на горизонте кота.

«Нужно принять таблетки. И позвонить на работу. Или, еще лучше, просто напишу руководителю, что завтра прийти не смогу. Еще нужно отдохнуть. Черт. Отдохнуть не получится, надо же ехать в поликлинику. Сделаю себе сегодня чай вместо кофе».

Тихон поставил чайник, взял в комнате телефон, написал руководителю о болезни, написал родственникам, а потом отправился снова на кухню, лечится медикаментами и горячим чаем.

После этого парень решил немного отдохнуть и прилег на постель, но просто лежать было скучно, он снова включил сериал. На второй серии проснулся Лаки, который был слегка удивлен видом хозяина, все еще лежащего в постели, так как именно сегодня пес испытывал острую необходимость в утренней прогулке.

Лаки, можно сказать, тоже был «совой», он не любил вставать на прогулку в семь утра, а вот в девять утра — другое дело, так как силы и энергия у него появлялись у него исключительно после спокойного и достаточно продолжительного сна. И, естественно, гулять в хорошую погоду хотелось больше, чем в плохую, как же иначе. Многие люди не хотят выходить из дома в непогоду, так почему собаки должны любить это?

Тихон посмотрел на пса, который после завтрака звал хозяина на прогулку.

— Вот скажи, друг мой, почему именно сегодня?

Лаки посмотрел на хозяина, склонив в недоумении голову набок.

«Ладно. Выгулять его нужно, но далеко я не смогу пойти. До ближайшей площадки для выгула собак дойду и обратно, а потом сразу же в поликлинику».

После прогулки Тихон измерил себе температуру, но она только выросла. Термометр показывал 38.0.

Лаки тем временем, счастливый и довольный, пошел в свой угол играться.

Тихон быстро собрался и вышел из квартиры, попрощавшись перед уходом со своим верным другом. Парню предстояло настоящее испытание. Поликлиника — место не для слабонервных, многие предпочитают не ходить туда без особой на то причины.

Денег было не так уж много, Тихон решил не тратиться на такси и поехать на автобусе, надев защитную маску. Пассажиры автобуса сторонились его, некоторые — посмеивались, думая, что он боится заразиться сам, но Тихон не судил ни тех, ни других. Ему было так плохо, что он вообще не замечал ничего вокруг.

Именно в тот момент, когда он уже открывал дверь поликлиники, позвонила мама. Она беспокоилась, узнала температуру, узнала, что принимал Тихон и рассказала, что еще ему необходимо принимать. Тихон изо всех сил пытался быть сдержанным, но внутреннее раздражение нарастало. Он хотел поскорее закончить с самой неприятной частью этого дня, чтобы скорее оказаться (хотя бы на какое-то время) свободным.

Разговор с матерью был окончен, но только Тихон снова взялся за ручку двери поликлиники, как позвонила бабушка. Парень сделал глубокий вдох, потом — выдох, и все же зашел внутрь, игнорируя звонок. Ему во что бы то ни стало нужно было сначала решить вопрос с регистратурой, а потом, сидя в очереди, можно было перезвонить бабушке.

В регистратуре женщины встретили его довольно враждебно.

«Странно, — подумал Тихон. — Почему всегда так? Я, конечно, не могу похвастаться любовью к этому месту, но и враждебности к нему не испытываю. Почему же оно всегда встречает всех так враждебно?»

Одна женщина, сидящая за окошком регистратуры, разговаривала по телефону. Она не обращала внимания ни на кого, занятая, насколько Тихон понял по ее смеху и отдельным фразам, разговором с подругой.

Другая женщина кричала на всех, кто подходил к ее окошку, отказывалась выписывать всем направления и хамила. У нее было, как видно, просто отвратительное настроение, которое нужно было раздать всем, хотя бы понемногу.

Тихон с честью выдержал столкновение с этой женщиной, не нахамив ей ни разу, не сказав ничего плохого, никак не прокомментировав ее отвратительное поведение. Ему было невыносимо плохо, чтобы еще устраивать разборки, он просто сообщил о наличии высокой температуры и был послан в кабинет, где принимали таких же, как он.

Это был кабинет, около которого стояла, сидела и чуть ли не лежала очередь из больных с температурой. В очереди не было типичных представителей поликлиник, в лице пожилых женщин, но они все же были недалеко.

Иногда, заходя в поликлинику, может возникнуть ощущение, что здание захватили пожилые женщины, но очередь сюда состояла преимущественно из молодых мужчин и женщин.

Продвигалась очередь неописуемо медленно. Казалось, что каждый заходящий в кабинет человек является близким другом врача, и они сидят, пью чай, разговаривают о жизни, хотя все понимают, что это, естественно, не так. И что на самом деле, врачи стараются делать свою работу качественно и, насколько возможно, быстро.

Но все же, время, проведенное в ожидании, тянулось бесконечно долго. Тихон сидел в телефоне, но очень скоро батарея начала садиться, так что парень занялся рассматриванием пациентов, находящихся в поле его зрения.

В очереди внезапно произошло волнение, так как вернулся парень, который занимал очередь за тем, кто только что вошел в кабинет, но женщина, которая уже нацелилась идти следующей, не хотела его пропускать.

Тихон отстраненно слушал ссору между этими людьми, так как ему было нехорошо, и он про себя молился всему сущему, чтобы это поскорее кончилось, и он бы снова оказался в скором времени у себя в кроватки, чтобы поспать, посмотреть сериал или хотя бы просто полежать в покое и тишине.

«Наверное, — решил он, когда следующий за женщиной человек все же уступил парню очередь, положив конфликту конец. — Я бы его пропустил. Но, с другой стороны, мне тоже плохо, и я тоже не хочу тут сидеть, а хочу поскорее пройти этот кабинет. Не знаю даже… Голова болит уже».

Узкие коридоры, где было мало места, давили на психику, усиливал давление еще и тот факт, что скамеек, как всегда, было недостаточно, многим приходилось стоять.

Прошло два часа. Два часа мучений, но вот, Тихон оказался наконец-то у двери в заветный кабинет. И тут, после долгого ожидания за дверью, настала его очередь.

— На что жалуетесь? — спросил его ледяной голос, как только Тихон вошел в кабинет.

— Температура. Все тело ломит и болит все.

— Хорошо. А еще что-нибудь? Горло, сопли, нос забит, голова болит?

— Голова начала болеть сейчас, соплей нет, горло не болит.

Врач произвел необходимый осмотр и внимательно посмотрел на Тихона. Тихон, в свою очередь, изучил внешность врача.

Врач был мужчиной около сорока лет, с седеющими черными жесткими волосами, пронзительным взглядом, острым носом и немного выступающим подбородком.

— У Вас действительно температура, но меня настораживает то, что других признаков болезни не наблюдается. Я выпишу больничный, но через три дня, в четверг, я жду Вас здесь же здоровым и радостным. Придете ко мне без очереди.

— Хорошо. Лечиться чем-то конкретным надо?

— А чем Вы сейчас лечитесь?

Тихон перечислил все лекарства, которые принимал.

— Продолжайте пить то, что пьете, — задумавшись ответил врач, — Жду в четверг. До свидания.

— Спасибо. До свидания.

Из поликлиники Тихон вышел все еще больным, но счастливым, что теперь, до четверга, он абсолютно свободен. Теперь можно было выдохнуть полной грудью, сесть на автобус и отправится, наконец-то домой.

Сил у Тихона хватило только на то, чтобы дойти до квартиры, где он упал в кровать и тут же уснул. Проснулся он уже ночью, полез за телефоном, но тот оказался разряженным.

— Так вот почему мне удалось так долго и спокойно поспать.

Лаки приподнял голову, посмотрел на хозяина и, приняв важное для себя решение, тут же снова уснул.

Все самые страшные опасения Тихона по поводу того, что он может увидеть, включив телефон, подтвердились. Телефон, от постоянных уведомлений вибрировал практически наравне с любым достойным массажером. Куча пропущенных звонков и сообщений от родни, от друзей, обсуждения какой-то глупости в рабочем чате и еще множество сообщений нескольких личных чатов.

Звонить родне было уже поздно, так что Тихон, пока варил себе кофе, отвечал всем в социальных сетях. Как только кофе готов, а ответы — высланы, Тихон взял любимую кружку, налил туда кофе, залез опять в постель, досматривать сериал.

Уснуть до самого утра у него не получилось, но как только зарождающийся солнечный свет начал окрашивать горизонт, глаза Тихона стали постепенно слипаться, что было весьма прискорбно, так как он понимал, что утро нового дня готовит ему несколько длинных телефонных звонков от родных, с лекциями о том, что ему необходимо делать и настойчивыми уговорами согласиться принять их не только психологическую, но и физическую поддержку и помощь.

Тихон, будем откровенны, не хотел принимать ни от кого помощь. Он любил делать все сам и переживать свои беды в гордом одиночестве, так как ему было некомфортно впускать кого-то (пусть даже и самых родных) в свое личное пространство. Он боялся быть слабым и ранимым, но многие этого бояться, разве нет?

Часто бывает, что люди закрываются от других людей, боясь, что им могут причинить боль именно тогда, когда они уязвимее всего.

Тихон закрылся от всех, будучи еще ребенком. Наверное, дело было в том, что он не получал достаточно любви или в том, что его видение любви, поддержки, да и в целом мира, было противоположным видению его родных.

Многие проблемы между детьми и взрослыми происходят именно потому, что разные поколения взрослеют и набираются опыта в разное время и в разных условиях. И, безусловно, родители всегда хотят казаться мудрее, взрослее, так бояться потерять свой авторитет, ведь тогда, по их мнению, они потеряют связь с ребенком. Естественно, происходит все с точностью, да наоборот, но все это демагогия. Причин может быть так много, что разобраться с каждой в отдельности нет возможности.

Тихон погружался в сон все глубже, но, неожиданно, резко проснулся. Ему все же удалось пропустить два звонка от мамы, каким-то образом не услышав звук, который стоял на максимуме, а вот чавканье, с которым Лаки поглощал свою еду, попутно двигая миску по полу всей кухни, разбудил парня.

Тихон измерил температуру, перезвонил маме, чтобы успокоить ее волнение и доложить, что жар немного спал, что у него есть еда, что он обязательно позвонит ей «в случае чего».

После этого Тихон решил не дожидаться звонка бабушки и позвонил ей сам. Разговор был похож на первый.

Повесив трубку, парень хотел уже идти на кухню завтракать, но, решение полежать еще немного подкорректировало его планы. Тихон уснул.

Глава 6

Тихон открыл (или все же не открыл?) глаза. Вокруг была полнейшая тьма. Тихон подождал, когда глаза привыкнут к темноте, но все равно ничего не смог увидеть.

«Не могу же я вечно стоять тут, — подумал он, — тем более, я даже не знаю, где я. Нужно поискать выход отсюда. Или, хотя бы, свет».

Он сделал пару шагов и наткнулся на что-то. Боль моментально пронзила тело, но он не издал ни звука, так как не знал, насколько сейчас это будет уместно.

«Больно так, будто ударился ногой об стол».

Тихон в темноте, полагаясь исключительно на осязание, начал изучать предмет, ставший преградой на его пути. По контурам это действительно был стол, рядом стояли стулья, два стула, если быть точным, придвинутые к столу.

«Похоже на парту».

Тихон обошел стол и пошел прямо. Через несколько шагов он уперся руками, выставленными вперед, во что-то одновременно гладкое и шершавое. Тихон вел по стенке рукой, но тут что-то с грохотом свалилось. В тишине и темноте звук казался настолько громким, что напоминал грохот взорвавшейся в ночной тиши петарды.

За стеной послышались медленные и четкие шаги. Кто-то приближался. Тихон не знал, кто это, но его животный страх бился в уголке сознания, подсказывая необходимость найти убежище или спрятаться, как угодно.

Тихон, сам не сознавая в полной мере, что и зачем он делает, ринулся в сторону и снова наткнулся на стол, под которым он тут же спрятался. Шаги звучали все ближе, кто-то остановился за дверью. Послышался медленный и скрипучий звук открывающейся двери, и комнату наполнил свет, исходящий из коридора.

Света было достаточно, чтобы осмотреть комнату, и Тихон, с удивлением, осознал, что это был обычный школьный класс. Тут была доска, парты, стол учителя.

«Черт возьми, что происходит?»

И тут в дверях появился монстр, который выглядел весьма необычно. Нижняя часть тела — мужские ноги в глаженых черных официальных брюках, черные туфли. Туловище тоже было одето в костюм, но изломано, искривлено в некоторых местах. Вместо рук у монстра были щупальца, которыми он исследовал окружающее пространство.

Из ворота торчала невероятных размеров голова, хотя назвать это «головой» в прямом смысле этого слова было невозможно, скорее, это напоминало мешанину, в которой можно было еще узнать черты человеческого лица, с кое-где обожженной кожей, формой напоминающее воздушный шар.

Глаз у существа не было, носа тоже видно не было, но его очертания расплывались где-то по всему лицу, зато был огромный, во всю ширину этого шара, который выступал в роли лица, рот, наполненный острыми сверкающими зубами. Изо рта закрыть который, существо, видимо никак не могло, капала слюна.

Но, что было самым странным из всего облика монстра, так это то, что на голове его красовалась шляпа. В шляпах Тихон разбирался не очень хорошо, но именно эту знал. Это была «федора», обычная черная «федора».

«Почему на нем шляпа? Это выглядит так глупо и смешно…»

Тихон еле сдерживал себя в руках, чтобы не рассмеяться, так как смеяться сейчас было бы совсем некстати. Монстр вытянул щупальца на невероятную длину.

«Если бы я не спрятался под стол, то он непременно нашел бы меня, но что именно заставило меня прятаться, ведь я не знал о нем ничего?»

Щупальца, тем временем, втягивались обратно, постепенно укорачиваясь, пока не приняли вид обычной человеческой руки, но даже так было заметно, что рука имеет на ладони несколько присосок.

Монстр помедлил немного, а затем вышел, не закрыв дверь. Стук его каблуков постепенно удалялся, пока не стих совсем. Тихон аккуратно и тихо выбрался из-под стола, но куда теперь идти?

Сидеть в этом кабинете все время казалось глупостью, но и встреча с монстром не сулила ничего хорошего. Тихон осмотрел свою одежду. Все было как всегда: футболка, джинсы, кроссовки.

«Лучше снять обувь, — подумал он, — кроссовки могут скрипнуть в самый важный и самый ненужный момент».

Тихон нагнулся, снял кроссовки, оставив их там, где снял, и вышел в коридор. Там было светло, тихо и спокойно. Казалось, что коридор освещен ярким солнечным светом, но окон там не было совсем. Только двери, бесконечная вереница дверей с одной стороны коридора и белая стена — с другой.

«Откуда исходит свет? Что тут вообще происходит и где я?»

Тихон медленно крался по коридору, когда услышал в одной из комнат неподалеку странный шум. Парень подумал пару секунд, стараясь не шуметь, открыл дверь и проскользнул внутрь.

— Тут кто-нибудь есть? — шепотом спросил он.

— Прячься. Он сейчас придет. Он слышал нас, — также шепотом ответил кто-то Тихону.

Открывая дверь, Тихон запомнил расположение столов. Он смог спрятаться под учительский стол, находящийся неподалеку, стараясь лишний раз не шуметь.

Раздался уже знакомый стук каблуков. Все повторилось в точности, как в первый раз. Тихон старался даже не дышать, чтобы не привлекать внимания, но сердце его стучало так громко, будто готово было выпрыгнуть из грудной клетки.

Страх сковал все его существо, и тут Тихон понял, что слишком сильно сжал пальцы ног. Еще на несколько секунд его хватит, но мысль о скорой и неминуемой судороге в ноге, пугала парня.

Монстр, тем временем, осмотрелся и вышел в коридор, но сразу не ушел, ожидая малейшего звука, чтобы вернуться. Постояв немного в коридоре, он зашел в соседний класс, исследовал все там, снова вышел в коридор и стук его каблуков оповестил о том, что в ближайшее время можно не бояться.

Тихон, во время всего этого, пытался массировать ступню, думая о чем-то хорошем и спокойном, надеясь таким образом избежать приступа острой боли, который мог бы выдать его местоположение.

Тихон помнил, что здесь он не один, монстр не должен найти их, если Тихон хочет понять, что вообще здесь происходит.

Стук каблуков возобновился в коридоре, Тихон замер, боясь пошевелиться.

— Ты кто? — тихим шепотом спросил Тихон неизвестного, как только шаги в коридоре совсем смолкли.

— Меня зовут Миша.

Тихон ждал продолжения, но его не последовало, пришлось задать еще один вопрос.

— Ты знаешь этого монстра?

— Хочешь поговорить со мной об этом?

— Да, хотелось бы.

— Хорошо, — с тяжелым, но очень тихим вздохом сказал Миша.

Наступила тишина. Но Тихон терпеливо ждал. Внезапно, дверь бесшумно начала закрываться, после того как она полностью закрылась, комнату озарил электрический свет.

Тихон некоторое время привыкал к свету, а потом увидел сидящего напротив него сидящего мальчика. Тихон очень осторожно принял удобную позу и рассмотрел мальчика, который был одет в школьную форму, но на ногах не было обуви, только белые носки.

Во внешности у мальчика тоже не было ничего особенного. Обычный русый зеленоглазый парень.

— Кто это? — спросил Тихон, кивком указав в сторону коридора.

— Мой учитель географии.

— Ты же не хочешь убедить меня, что учитель географии действительно может так выглядеть?

Миша промолчал, глядя в пол.

— Что тебя беспокоит, малыш? — ласково спросил Тихон.

— Я не малыш! Мне сорок лет!

— Сорок? Неожиданно. Тогда почему ты в школе? И ты…

Миша молчал несколько минут, все еще глядя в пол. Тихон не торопил его.

— Я боюсь монстра, — тихо сказал Миша. — Он очень опасен. И я боюсь школы. Школа — это зло.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что здесь он. Потому что в школе ты — не ты.

— Что ты имеешь в виду?

Миша снова замолк. Угрюмо смотря в одну точку в полу.

— Вот скажи мне, — внезапно сказал Миша, — вот ты считаешь себя взрослым?

— Как тебе сказать… В чем-то — да, в чем-то — не очень.

— Ты не испытываешь страха перед школами, университетами, больницами и прочими государственными учреждениями? Только отвечай честно.

Тихон задумался.

«Действительно, — думал он, — все эти структуры не вселяют радость, так как сталкиваться с ними всегда приходиться в стрессовых ситуациях. Но, с другой стороны, чем старше ты становишься, чем больше сталкиваешься со взрослой жизнью, тем меньше стресса испытываешь.

Школа, конечно, не самое радостное место в жизни ребенка, но это же, обычно, проходит к старшим классам. Ты находишь друзей, начинаешь понимать взрослых и презирать детей. Может, у него было как-то по-другому?»

— Не скажу, что мне государственные структуры приносят удовольствие — я сам недавно был в поликлинике, но мне кажется, что все это дело исключительно привычки.

— Не для меня, видимо. Я боюсь всего этого.

— Боишься взрослой жизни?

Миша нахмурился, размышляя.

— Да, наверное.

Тут пришел черед Тихону задуматься, нахмурив брови, так как он всей душой хотел помочь этому мальчику, но не знал, как лучше будет это сделать.

— Знаешь что? — сказал Тихон, — Расскажи мне все.

— Что «все»?

— Все. Всю свою жизнь. Я думаю, в разговоре тебе будет легче понять и принять свои страхи, а я, быть может, пойму, почему я здесь и что все это значит.

Миша подумал минуту, внимательно посмотрел на Тихона, перевел взгляд снова на пол и начал говорить.

— Я не знаю, — сказал он обиженно, — с чего начать.

— Хм… Начни с того, с чего хочешь. Воспринимай меня как дневник, которому ты можешь доверять.

— С чего бы это?

— А почему нет?

Миша немного подумал.

— Ладно, почему бы и нет. Хоть раз в жизни рассказать кому-нибудь о том, что тебя беспокоит.

Миша глубоко вдохнул, выдохнул, почесал лоб, задумавшись о чем-то, и начал.

— Знаешь, я не всегда был таким. Пока не перешел в пятый класс, я был нормальным ребенком. Ничего не боялся, ни о чем не задумывался, а потом, как я уже сказал, я перешел в пятый класс.

Мама забрала меня от бабушки с дедушкой, а отца у меня не было. Я любил свою мать, но боялся, так как у нее всегда были очень высокие запросы, особенно в плане того, что касалось моей учебы. Она требовала от меня пятерок. Любила повторять, что если не буду учиться, то закончу свои дни в нищете, в какой-нибудь канаве. Я так часто слышал это, что этот страх стал постоянно преследовать меня.

Теперь-то я знаю, что хорошие оценки никак не спасут от причудливых поворотов судьбы, но в то время, я был одержим учебой. К сожалению, гением я не был, усидчивости во мне тоже было маловато, со временем, я все же «скатился» и стал троечником, хотя все еще панически боялся будущего, нарисованного мне моей матерью.

Я стал… как бы это сказать… невротиком, наверное. Меня не водили к психологу тогда. Я пытался учиться хорошо, из-за этих попыток остальные ребята смеялись надо мной. У меня был только один хороший друг, он учился в параллельном классе.

Из-за постоянных насмешек я сделался невероятно ранимым. Я тяжело переживал и часто ночами плакал, если мне говорили что-то грубое. Иногда, я даже смущался и тревожился, если кто-то просто смеялся рядом со мной. Мне казалось, что все смеются надо мной.

Но мне повезло, я нашел хорошего друга. Когда мы были вместе, я забывал обо всех своих бедах и неудачах. Он восстанавливал мою внутреннюю гармонию, излечивал мою душу. С ним я был свободным и счастливым…

Миша замолчал. Тихон видел, как по щеке мальчика скатилась слеза.

— Он умер недавно, — продолжил Миша, после долгого молчания, — и я снова остался совсем один. И мне снова очень страшно.

— Но кто или что это за монстр?

— Это мой учитель. Он пришел и…

Щупальца схватили их неожиданно. Парни были так заняты разговором, что не заметили, как монстр тихо открыл дверь.

Одно щупальце крепко обхватило Тихона, а другое, тем временем, держало Мишу.

Мальчика парализовало от ужаса. Тихон пытался вырваться, но монстр легко поднял его вверх и со всей силы кинул в дальнюю стену класса, а затем неспеша вышел из кабинета.

Тихону больно ударился и неудачно упал так, что все тело ужасно болело, но он, как мог быстро, встал и направился к двери, но дойти до нее так и не успел.

Глава 7

Тихон открыл глаза и резко сел на кровати. Сердце бешено колотилось в груди, дышал он часто и неглубоко. Вся постель была мокрая, как и сам парень.

Лаки не было рядом, что сперва испугало Тихона, но, осмотревшись, парень нашел пса, спящим на своей лежанке, что случалось довольно редко. Лаки предпочитал спать на большой и удобной кровати.

«Это был всего лишь сон. Просто сон, — успокаивал себя Тихон, — Но что он вообще значит? Может, это мои подсознательные страхи, связанные с посещением поликлиники? Ну нет, это вряд ли. Не настолько уж я боюсь всех этих учреждений. Да и не думаю, что я смог бы придумать такого странного монстра, тем более что учителя у меня были самые обычные, не скажу, что я их сильно любил, но и негативных чувств они у меня не вызывали.

И проблемы этого мальчика… У меня, конечно, как и у большинства детей были проблемы в школе, но точно не таких масштабов. Что же все это значит и почему мне снятся эти странные сны, которые больше похожи на сны других людей, в которых я существую как третье лицо, которому доверяют? Может все это из-за болезни? Всякая чушь в голову лезет. Какой вообще смысл анализировать все это?»

Эти размышления окончательно разбудили Тихона, так что он встал и направился на кухню, чтобы выпить таблетки и приготовить себе кофе.

Дальнейшие дни болезни протекали примерно так же, как и первые. Странные сны больше не снились Тихону, в эти дни ему вообще больше никакие сны не снились, так что Тихон отдыхал телом и душой, спал, лечился, смотрел фильмы и сериалы, ел вкуснейшие булочки, которые ему доставляли из магазина курьеры.

И вот, наступил четверг. Уже с самого утра Тихон понял, что пора возвращаться в наполненный скучными обязанностями реальный мир, что немного портило настроение, но чувствовал он себя прекрасно. Температуры не было, ничего не болело, отдых пошел на пользу, так как он чувствовал себя отдохнувшим.

Тихон не любил рутину, так как был очень творческой личностью, а рутинные дела гасили искру, которая возгоралась у него в то время, когда он творил. Парень вздохнул грустно, надел футболку, джинсовые шорты и отправился с Лаки на прогулку.

Этим утром, которое началось для Лаки в восемь часов, пес не разделял бодрости и радости хозяина, но Тихону сегодня предстояло еще немало дел, поэтому Лаки смиренно, тихонько рыча себе под нос, отправился навстречу новому дню.

После прогулки Тихон отправился в поликлинику, но сегодня, почему-то, он видел ее совсем иначе. Это не было больше местом пытки, напротив ­– теперь это виделось местом избавления, так как сегодня он пришел сюда здоровым, в хорошем настроении и только с одним желанием – получить закрытый больничный. Людей сегодня было немного, так что Тихон управился с делами всего за час.

В театре его ждали только завтра, так что впереди был свободный день, но Тихон помнил, что обещал маме зайти к ней сегодня, а вечером у подруги намечалась вечеринка, на которую парень очень хотел попасть, так как он давно уже не был в обществе и скучал по людям.

Тихон позвонил маме.

— Привет, мам, да, я выздоровел. Приду сегодня. Когда? — Тихон посмотрел на фитнес-браслет, — Через два часа. Да, ты можешь приготовить поесть, но пусть это будет без лука и чеснока. Да, собрался. Так что, это возможно? Я буду голодным. Нет, я не пробуду у тебя «всего час». Да, расскажу тебе все, конечно.

До встречи с мамой было еще полтора часа, так что парень решил прогуляться немного в парке, находившемся неподалеку. Погода была чудесной, как раз для прогулок, в тени деревьев стояла прохлада и свежесть, но чувствовалось, как припекает солнце.

Тихон медленно брел по аллее, наслаждаясь спокойствием и тишиной, которую нарушало только пение птиц и шелест листвы. На удивление, людей в парке сегодня практически не было. Тихону встретилась по пути только пожилая пара и одинокий мужчина, с грустным лицом кормивший булочкой голубей, собравшихся около него.

Тихон шел, погружаясь в свои мысли и мечты, слушал окружающие звуки и, даже не сознавая этого, то собирал их в одну мелодию, то раскладывал на отдельные ноты.

Полтора часа прошли незаметно, пора было ехать. От этой встречи Тихон не ожидал ничего хорошего, так как знал, как они обычно проходят, но его радостное настроение помогло думать о хорошем, концентрируясь только на положительных эмоциях.

«Все будет хорошо. Все и так уже хорошо. Я здоров, счастлив, люблю всех, мир прекрасен. Нужно максимально сохранить это состояние внутри себя. Гармония и спокойствие», — мысленно успокаивал себя Тихон, стараясь сохранять позитивный настрой.

— Как ты? — встретил его вопрос, как только Тихон зашел в квартиру матери.

— Все хорошо, ма. Я здоров, как и писал тебе.

— Отлично. Я рада, но все еще переживаю. Ты куда-то собрался сегодня?

— А что?

— Беспокоюсь. Куда ты пойдешь, ты же только что выздоровел. А вдруг опять заболеешь?

— Не беспокойся, ма. Я не заболею. Со мной все хорошо будет.

— Мой руки, проходи на кухню и садись есть. Я приготовила тебе салат из овощей, котлеты, вермишель. На десерт купила торт, твой любимый. Все без лука и чеснока.

— Спасибо, мам.

Тихон помыл руки, зашел на кухню и сел за стол. Мама села на стул напротив.

— Зря ты все же живешь один. Почему ты все еще один в тридцать лет? Пора бы уже найти девушку, которая сможет позаботиться о тебе в дни болезни. Или, хотя бы, позволь мне это делать.

Тихон мысленно закатил глаза.

— Я еще не нашел того человека, с которым был бы счастлив, мне хорошо жить так, как я живу. И я живу не один. У меня есть Лаки.

— Ладно. А как дела на работе?

— Все хорошо. Как обычно.

Ненадолго повисло молчание, пока женщина размышляла о чем-то своем.

— Знаешь, — сказала женщина, — а у Всеволода дочка замуж вышла, представляешь?

— У какого Всеволода?

— Ну, у нашего соседа сверху, который историю преподает в университете. За какого-то панка. Всеволод жутко переживал по этому поводу. Было много ссор, споров. Этот панк вроде кого-то избил, Всеволод об этом узнал, пытался дочку образумить, но она и слушать ничего не хотела. Все равно вышла за этого панка замуж и сбежала. Всеволод очень страдал. Мы все, конечно, пытались поддержать его, но он нас не слушал.

Но тут, вчера, выхожу в магазин, а он на лавочке внизу сидит. Глаза закрыл, и греется на солнышке с улыбкой на лице. Я у него спросила, все ли хорошо, а он мне ответил, что теперь все хорошо и он может, наконец, пережить то, что с ним случилось. Представляешь?

Тихон вспомнил внешность соседа, с которым они пересекались довольно редко.

«Давно я уже его не видел, — думал Тихон, — так что не могу быть уверен в этом, но, может, это действительно был он? Не знаю даже. Странное совпадение»

— Да, интересно, но я его, если честно, плохо помню. Спасибо за еду, мам. Все было очень вкусно. Тебе с чем-нибудь нужна помощь?

— Нет, дорогой. Ты уже собираешься уходить?

— Пока не собираюсь, часа через два пойду.

Тихон с матерью перешли в зал, где Тихон подробно рассказал о том, что происходит у него на работе, что случалось с ним, какие-то забавные или милые случаи, которые смог вспомнить. В свою очередь, мама рассказала ему о своих делах и новостях.

Так, в разговоре прошло два часа, Тихон начал собираться.

Выйдя из дома мамы, он направился к себе домой, размышляя по дороге о своих отношениях с матерью.

«А ведь она действительно переживает, но уделить ей больше времени я не могу. Я взрослый мужчина и у меня есть свои дела и своя жизнь. И сейчас в моей жизни по плану вернуться, убраться, приготовить кушать, пораньше погулять с Лаки и отправиться на вечеринку. Завтра у меня уже может не быть такой возможности.»

Наступил вечер, Тихон надел джинсы, футболку, попрощался с Лаки и вышел из квартиры. До подруги идти было недалеко, так что Тихон решил пройтись пешком. Погода была отличная, летняя ночь дышала прохладой, будто перед грозой, на улицах сегодня было совсем мало людей. Тихон, наслаждаясь летней ночью, в полном одиночестве дошел до дома подруги.

— Вот и ты! Я так ждала тебя! — крикнула подруга, едва открыв дверь, и сразу же бросилась обнимать гостя.

— Алина, дорогая! Я так рад тебя видеть.

— Такое чувство, будто не виделись целую вечность. Проходи.

Алина взяла Тихона за руку и потащила в гостиную. Они дружили уже давно, хотя Алина была на пять лет младше. Девушка была бойкая, активная, веселая и обладала эпатажной внешностью: немного пухлая, маленького роста, волосы до лопаток, покрашенные во все цвета радуги, пирсинг в носу, макияж, включающий все оттенки зеленого цвета, яркая одежда.

—Я сейчас тебя тут со всеми познакомлю, — тараторила Алина, — Они все классные. Все защитники животных, природы и вообще, просто душки. Я уверена, ты сможешь найти тут кого-нибудь интересного, а мне нужно встречать еще гостей. Не стесняйся, алкоголь стоит там, на барной стойке в кухне. Наливай что захочешь и сколько захочешь, а я вернусь чуть позже.

Тихон не успел сказать ни слова, но девушки уже не было рядом.

«Ладно. Я вижу четыре основных довольно больших компаний, и несколько человек, разговаривающих по двое. Интересно, почему сегодня мне так некомфортно. Наверное, стоит выпить, тогда я буду более раскрепощен. Надеюсь», — подумал Тихон, направляясь к столу с алкоголем.

После рюмки виски, выпитой залпом, Тихон внимательно оглядел гостиную, где стояли и сидели гости, налил себе коктейль из виски и колы и пошел «вливаться в коллектив».

В первой компании, судя по разговорам, собрались защитники животных. Тихон постоял с ними, смог даже ввернуть в разговор несколько удачных фраз, но они обсуждали дела и проблемы какого-то сообщества, о котором он ничего не знал, так что парень решил попытать счастья с другой компанией, но там его тоже ожидало фиаско.

Следующая компания занятых беседой людей была слишком молода для Тихона, так как сленг, который использовали эти индивиды, был забавен и по-своему прекрасен, но, в большинстве случаев, непонятен.

Когда в комнату зашла Алина с последними прибывшими гостями, комната тут же преобразилась. Девушка успевала уделить время каждому, она собрала вокруг себя людей и сплотила их. Тихон, уже довольно прилично выпивший, был весел и активен.

— Представляешь, — рассказывал он Алине, — у моего знакомого был день рождения, так что мы сняли в горах базу отдыха, жарили на мангале шашлыки, пили, естественно, веселились, а потом, около часа ночи поняли, что нам просто необходимо что-то съесть. Проблема была в том, что у нас закончилась вся еда. И мы пошли куда-то в огороды неподалеку от базы, чтобы найти там что-нибудь.

— И как, нашли? — спросил какой-то худой парень в очках, слушавший с серьезным лицом.

— Да, нашли. Тыкву! Вот уж никак не ожидал, что найдем там тыкву. Принесли, значит, ее на базу, только хотели разделать и поняли, что нож пропал. Искали его долго, но так и не нашли. А тут одна женщина пилочку предложила. И всем показалось, что это отличная идея. Взяли мы у нее пилочку для ногтей и принялись пилить тыкву.

— И что же, у вас правда получилось? — глядя на него удивленно спросила Алина.

Тихон рассмеялся.

— Нет, не получилось. Бросили мы это занятие через час, так как все уснули.

Слушатели рассмеялись.

— Так, а нож нашли? – спросил парень в очках.

— Да, нашли нож. Оказывается, кто-то его в коробке из-под торта оставил, а коробку у мусорки положили. Утром, когда мусор выкидывали, увидели в коробке нож.

— А пойдемте танцевать! — сказала Алина, взяв Тихона и парня в очках за руки и настойчиво ведя их к центру комнаты.

Тихон танцевал, шутил, пытался поговорить, но чувствовал себя очень одиноким. Объяснить себе это чувство он сейчас бы не смог, но, постепенно, его начали раздражать окружающие люди, музыка, смех, танцы. Он хотел побыть один, поэтому нашел в толпе Алину, попрощался с ней, вызвал такси и уехал.

Сразу в квартиру он подниматься не стал, а, вместо этого, сделал еще несколько кругов вокруг дома, размышляя о том, что его тревожит и почему ему так мерзко на душе. Не найдя ответа и не успокоившись, Тихон все же пошел домой. Лаки уже спал.

Тихон выкурил одну за другой две сигареты, достал бутылку виски, которая давно уже ждала своего часа, открыл ее и налил себе.

Сидя за столом и смотря на стакан в руке, Тихон размышлял:

«Почему так? Почему мне сегодня стало так мерзко и грустно? Дело во мне или в них? Я всегда открыт миру, открыт к общению с людьми, почему же они не принимают меня? Странные чувства возникают. Покинутость. Досада. Грусть. Одиночество. Может, все же, проблема была не только во мне?»

Тихон выпил, налил себе еще и вышел снова покурить. Стоя на балконе со стаканом и сигаретой, он осматривал ночной город, расстилающийся у его ног, горящий огнями и манящий.

В душе одинокого парня царил ураган из чувств, мыслей и эмоций, так что он никак не мог остановиться, выкуривая одну сигарету за другой. Виски в стакане закончился, Тихон зашел в квартиру, чтобы налить еще, но почувствовал слабость и головокружение. С трудом передвигая ноги, Тихон добрался до кровати, упал на нее и тут же уснул.

Глава 8

Тихон открыл глаза. Все вокруг было странным.

«Я, конечно, вчера перебрал немного, — подумал он, — но не до такой же степени! Что с моим зрением? Почему все выглядит так… Даже не знаю, как бы это охарактеризовать… Где я? Это что, очередной сон? И что… ЭТО ЧТО, ЛАПЫ? У меня синие лапы? И почему их шесть штук?»

Тихон в панике топтался на месте своими шестью собачьими лапами, но увидеть себя целиком никак не получалось.

«Спокойно. Нужно осмотреться. Наверняка, где-нибудь здесь есть зеркало. Или хотя бы что-нибудь похожее.»

Беглый осмотр помещения показал, что это чей-то странный дом. Комната, в которой он находился, напоминала столовую, так как тут были стол и стулья, сделанные из материала, напоминающего камень, при том, что мебель не казалась массивной. Все вокруг было белых и бежевых оттенков.

Одна из стен дома была прозрачной и вид, открывающийся там, был просто изумительный. Обсидианово-черное небо с россыпью ярких и, казавшихся такими близкими, звезд. Бледно-голубая земля, деревья, напоминающие земные, но будто сделаны из толстой проволоки и окрашены в розовый.

Собака подошла к кнопке на стене и нажала на нее лапой. Открылась дверь в коридор.

«Я же этого не делал. Я вообще не знаю где тут что, значит, собака сама это сделала? Или все же я? Или, быть может, мы вместе это делаем? Все это очень странно, мне остается только наблюдать за развитием событий.»

Пройдя по коридору, собака вышла в маленькую дверь, сделанную, видимо, специально для ее прогулок.

На улице было холодно, хотя Тихон заметил, что ветра нет совсем. Ничего не пошевелилось, когда собака, оставляя на дорожке, выложенной камнями, пыльные следы, прошла к большой дороге.

Пыли везде было невероятно много.

«Если тут нет ветра, то такой слой пыли вполне объясним. Но, тогда, это значит, что тут не было никого уже очень много лет.»

Собака шла, не сбиваясь с пути, не оглядываясь по сторонам, точно зная дорогу. Возникало чувство, что она знает, что в ее сознании присутствует кто-то чужой и хочет показать этому незнакомцу нечто чрезвычайно важное.

На улице, как видел Тихон, стояли дома, похожие на тот, из которого вышла собака, окруженные розовыми проволочными деревьями. Все дома были одинаково одноэтажными прямоугольниками белого цвета.

Собака шла к большому белому зданию, у которого Тихон не нашел ни окон, ни дверей. Собака остановилась перед зданием, постояла немного, потом подошла к стене, встала на задние лапы и нажала носом на кнопку, которую сложно было заметить невооруженным глазом. Открылась дверь, собака прошла внутрь.

Тихон увидел лежащих на полу людей, хотя они немного отличались по внешности от обычных людей. У них была бледно-фиолетовая кожа, короткие руки и ноги, да и сами они были небольшого роста, волос на голове не было, бород тоже ни у кого не наблюдалось, но брови были. Одежда на всех была одинаковая: светло-серые обтягивающие комбинезоны.

Собака шла между лежащими, случайно наступив на руку мужчины, который тут же зашевелился, но уже через несколько секунд снова лежал неподвижно.

«Они все спят, — догадался Тихон, — Но почему?»

Собака подошла к дальней стене, на которой были изображения, нарисованные краской. Стену делила большая черная вертикальная полоса. Справа от полосы был нарисован большой бурый медведь, спящий в своей берлоге, а слева – огромный белый гусь, вытянувший шею и открывший клюв. Глядя на гуся, Тихон подумал, что эта птица собирается кого-то ущипнуть, так как гусь стоял в боевой стойке.

«Не хотел бы я встретить такого гуся. Боевой, агрессивный, размером с медведя. Такой гусь проглотит и не заметит.»

Собака отвернулась от изображения, подошла к двум телам, мужчины и женщины и принялась жалостно скулить.

«Это ее хозяева. Ей одиноко, и она скучает. Она показала мне это здание и всех спящих тут, чтобы я смог как-то помочь ей. Но что я могу сделать? Что предпринять?»

Пока Тихон судорожно пытался придумать что-нибудь, чем он мог бы помочь, находясь в теле собаки, картинка начала меняться.

Тихон еще раз осмотрел комнату.

«Кажется, я стал выше ростом и мое зрение снова стало нормальным. И у меня руки! Не лапы, а руки!»

Тихон снова был в своем теле, так что мог удовлетворить свое любопытство и рассмотреть собаку, а это была именно собака, хотя она и отличалась от земных представителей своего вида. Лап, как уже упоминалось, у нее было шесть штук, тело ярко-фиолетового цвета с большими зелеными пятнами, напоминающее тело добермана, только сантиметров на сорок больше в длину. Уши стояли торчком, красный язык высунулся из беззубого рта, один большой глаз, ровно по центру морды смотрел на Тихона с надеждой и грустью. Хвост, напоминающий антенну, медленно вилял из стороны в сторону.

Тихон подошел к собаке и погладил ее.

— Хороший пес. Хороший, — задумчиво сказал он.

Потом, парень подошел к картине, чтобы внимательнее изучить ее. Сбоку от каждого из изображенных животных, а также внизу картины, черной краской были нарисованы символы, которые напоминали текст, хотя не имели никакого явного смысла. Тихон стоял и рассматривал их, стараясь запомнить.

Была еще одна деталь в картине, которую парень упустил. У гуся в лапах было нарисовано яйцо, а у медведя – рыба.

Собака подошла к задумавшемуся Тихону и ткнула мордой в его ладонь. Парень подскочил от неожиданности, сердце моментально забилось в бешенном темпе.

— Ты хотел показать мне что-то еще? — спросил он пса.

Собака посмотрела на него, слегка склонив голову, но тут, насторожилась, послушала несколько секунд и бросилась к выходу, перепрыгивая через тела спящих с грациозной легкостью. Тихон, недолго думая, побежал за ней.

Снаружи творилось что-то непонятное. Пространство мира будто исказилось, на горизонте Тихон увидел шесть белых шаров, парящих в воздухе, на высоте примерно его роста. Шары медленно двигались к предметам, чем ближе они подлетали, тем страшнее становилось Тихону и псу, хотя объяснить причину этого страха он не мог.

Шары, казалось, наэлектризованы, отвести от них взгляд было практически невозможно. Один из шаров приблизился к дереву, ненадолго закрыл его своим свечением и полетел дальше, а вместо дерева осталось лишь пустое пространство.

«Что произошло? Эта штука стерло дерево? Или разрушила его? Может, это какой-то вид шаровой молнии, которая воздействует на предмет электрическими зарядами, стирая его в пепел?»

— Не стой столбом! Беги! Быстрее! — услышал Тихон крик неподалеку.

Парень обернулся и посмотрел в сторону, откуда доносился загадочный крик. Около соседнего прямоугольника здания стояла девочка двенадцати лет, в голубом платье до колен, с пышным голубым бантом в волосах, заплетенных в длинную русую косу.

Не успел Тихон открыть рта, как девочка побежала. Он побежал за ней.

«Там же ничего нет. Куда она направляется? Кто она и как тут оказалась? Я думал, мы тут одни. Где собака?»

Тихон уже хотел обернуться, чтобы убедиться, бежит ли собака следом, но тут, на пару секунд потерял зрение.

Когда он снова мог видеть, то понял, что окружение его полностью изменилось. Теперь он находился где-то в лесу, где громко пели птицы, светило солнце, листья шелестели на ветках деревьев.

Тихон увидел удаляющийся голубой бант, на мгновенье мелькнувший вдали, побежал туда же, но не успел он пробежать четырех шагов, как… проснулся в своей квартире.

Глава 9

Будильник, настойчиво требуя внимания Тихона, оповещал о необходимости вставать и готовиться к новому дню.

Тихон выключил будильник, немного подумав о том, стоит ли пытаться уснуть сейчас еще раз или лучше все же подчиниться необходимости и встать с кровати.

«Все равно, вероятность того, что я попаду в тот же сон и в то же самое время и место минимальна. Так что смысла в этом нет, а вот опаздывать на работу в первый же день после болезни не очень хорошая идея.»

Голова болела невыносимо, каждый выпитый накануне глоток сейчас, при любом движении, отзывался взрывом боли и отвращения к себе за невоздержание и к алкоголю, этому коварному искусителю.

Тихон выпил таблетку обезболивающего, запив ее чашечкой крепкого бодрящего кофе. Сборы сегодня заняли чуть больше времени, чем обычно, а опаздывать Тихон не любил, так что он быстрым шагом направился на остановку.

Стоя в трамвае, глядя на мелькающие в окне деревья и здания, погружаясь мысленно в музыку, звучащую в наушниках, Тихон внезапно четко и во всех подробностях увидел в голове картинку с символами, которые видел во сне. Бумаги или блокнота у него не было, так что пришлось записывать в заметках на телефоне. Не все знаки можно было просто выбрать, так что некоторые Тихон записывал словами.

Как только он приехал в театр, то нашел несколько ненужных старых партитур и на одной из них, сзади, записал символы. Получилось так:

¤'∆ ᴪ~”Ჿ Ʊ˚֎ │ ~Ჿ¤V˥~’˨

→⌡⌠. ʘ˂˃

Тихон смотрел на знаки, пытаясь постичь их смысл.

«Надо подумать. Тут много повторяющихся знаков, может это буквы? Что можно написать таким количеством букв? Имя? Даже если это имя, то количество букв ничтожно мало, чтобы расшифровать хоть что-нибудь…»

Тихон продолжал размышлять об этом и во время репетиции, играя автоматически, а мыслями уйдя в желание сложить все паззлы и собрать картину воедино.

К сожалению, парень был обречен на провал в этом гиблом деле. Ему было слишком мало известно об этом мире, хотя внутренняя интуиция подсказывала, что и изображения, и надписи, и существование этого «храма», как он про себя окрестил это место, были важны, но чем и почему, оставалось загадкой.

«Зачем я вообще об этом думаю? – спросил себя Тихон внезапно, — может, все это не имеет никакого смысла на самом деле. Это же просто сон. Или… нет, не похоже, чтобы это был «просто сон». Эти появившиеся неизвестно откуда белые шары, похожие на шаровые молнии идеальной формы, дерево, которое исчезло после контакта с одной из них, девочка, которая появилась непонятно откуда и выкрикнула предупреждение… все это не напоминает мне «просто сны», тем более что мне до недавнего времени вообще редко когда снились сны, а тут – такое. С чего все началось?

С того дня, когда я почувствовал пустоту, грусть, одиночество, усталость от рутины и непонимание.

И тут этот сон с королем, который был невероятно реалистичным, кстати, все эти сны до безобразия реалистичны. Я чувствую все, ощущаю запахи, четко слышу каждый звук. Разве такое можно специально придумать?

По-моему, мне нужна помощь профессионала, но какого?»

Тихон все еще был погружен в свои мысли, да так глубоко, что не заметил, как несколько коллег попрощались с ним. Он вышел из театра, и только потом понял, что не сказал за весь день ни слова.

Он уже развернулся, чтобы зайти обратно в театр, чтобы вернуться и извиниться перед коллегами, но увидел, что все уже удаляются от театра, так что бежать за каждым из них не имело смысла, тем более что на улице была отвратительная погода.

«Завтра перед концертом извинюсь перед всеми, а сейчас я хочу домой.»

Ветер с мелкими и острыми каплями дождя дул прямо в лицо. Укрыться под зонтом и спокойно идти до остановки, рассматривая прохожих, было невозможно. Зонт выгибался под напором ветра, напоминая раздраженную змею, так что не намокнуть было невозможно.

Тихон вернулся домой уставшим, с головной болью и горьким привкусом разочарования в жизни. Даже Лаки сегодня не вышел из комнаты, чтобы встретить хозяина после работы. Пес спал на кровати ровного до того момента, когда услышал, как ключ вставляют в замок, а теперь пес только лежал и притворялся спящим, готовый в любую секунду вскочить и спрятаться под кровать, если речь зайдет о прогулке.

— Вставай, Лаки, — сказал Тихон, стоя в дверях спальни и глядя на пса, — я же знаю, что ты не спишь. Можешь не притворяться, мы сегодня не пойдем гулять. У меня нет настроения, да и погода сегодня мерзкая, тут я с тобой, пожалуй, соглашусь. Мне кажется, никто в здравом уме не любит гулять, когда ветер объединяется с дождем.

Тихон закончил свой монолог, развернулся и направил свои стопы на кухню, подогреть ужин, состоящий сегодня из перловой каши, куриного бедра и свежего огурца. Употреблять алкоголь сегодня категорически не хотелось, зато хотелось поесть, почитать книгу и пойти спать.

Пока ужин грелся в микроволновке, Тихон курил на балконе, мысленно перебирая список книг, которые имелись у него в электронном или печатном виде. Выбрать что-то конкретное у него так и не получилось, так что Тихон поужинал, сел на кровать и включил фильм, который давно уже хотел посмотреть.

На счастье, это было именно то, что требовалось ему сейчас. Мозг, трудившийся весь день в поисках ответов на вопросы, которые даже не были четко сформулированы, требовал отдыха.

Даже включив фильм, Тихон подсознательно возвращался к анализу того, что происходит с ним в последнее время. Тихона беспокоила девочка, которую он видел. С ней точно было что-то не так.

«Она точно не была частью сна. Она знала куда бежать и каким-то образом смогла переместиться в другой сон…Снова я обдумываю все это. Нужно расслабиться, закрыть глаза и уснуть. И пусть все идет к черту.»

Тихон сделал глубокий вдох, настолько же глубокий выдох, расслабил мышцы и закрыл глаза.

Прошло полтора часа, но Тихон так и не смог уснуть. Он вышел на балкон покурить и заметил, что дождь закончился, ветер стих, а небо усеяно яркими далекими звездами.

«Раз погода наладилась, может получиться вывести Лаки на прогулку, если он проснется. Может так я смогу уснуть?»

Тихон докурил, зашел в кухню и увидел Лаки, который не спал.

— Пошли на прогулку. Нам обоим это нужно.

Лаки не был против. Они медленно прогуливались, наслаждаясь ночью. Обратно вернулись только два часа.

Тихон помыл лапы Лаки и отправился спать, чувствуя усталость. На этот раз уснуть ему удалось моментально.

Глава 10

Тихон открыл глаза. Он был в лесу, первые лучи солнца освещали уютную норку в дупле дерева, но он сосредоточился на точке, которая находилась внизу.

«Я снова оказался в чьем-то сне. Странное чувство, — думал Тихон, — мир кажется каким-то другим. А еще, я не могу пошевелить ничем, только смотреть.»

Существо, в чьем теле он был, стремительно побежало к самому концу ветки, на которой сидело и… прыгнуло, перебравшись таким образом на другой ветке.

«Это белка! Я в теле белки. Кто еще так ловко прыгает по деревьям?»

Белка, тем временем, прыгала, не останавливаясь, с ветки на ветку, спускаясь вниз. Достигнув своей цели и ступив лапками на землю, белка побежала по траве, нацеливаясь взглядом на дерево, находящееся на противоположном конце опушки, но внимание зверька привлек хруст ветки неподалеку. Белка остановилась, посмотрев направо и налево. Слева кто-то стоял.

«Это она! Та девочка, — подумал Тихон, — мне нужно догнать ее и поговорить с ней.»

И тут произошло что-то необычное, Тихон будто вышел из тела белки, оказавшись в своем. Девочка, увидев его, побежала, но Тихон не отставал. Он бежал, глядя только на нее, лишь краем глаза замечая происходящее вокруг.

Девочка бежала быстро, но Тихон любил заниматься на беговой дорожке, так что он не отставал, он был готов бежать за ней столько, сколько потребуется.

Девочка перебегала из сна в сон, точно зная, где можно это сделать.

«Я понимаю, что она делает это уже далеко не в первый раз, но как Я это делаю? Ведь я никогда ничего такого не делал и не пытался», — на бегу думал Тихон.

Один сон сменял другой, в какой-то момент они пробежали комнату, в которой мужчина, сидящий за огромным столом, отчитывал стоящего напротив подчиненного, но ни мужчина, ни сотрудник, не обратили на пробегающих никакого внимания.

Тихон уловил краем глаза: пустой космодром, еще один лес, клуб, берег моря с влюбленной парой, а потом все заполнил белый свет, посреди которого четко проступала обычная деревянная межкомнатная дверь.

Девушка скрылась за этой дверью. Тихон остановился, в недоумении осматриваясь вокруг, но ничего кроме двери не было. Только кристально сверкающая белизна и дверь.

«Может, не следует открывать эту дверь? Кто знает, что я найду там, с другой стороны. А вдруг там ответы на все вопросы, которые мучают меня. Тогда глупо будет упустить такой шанс. Нет. Я слишком далеко зашел. Я не отступлю. Тем более, я все равно не знаю, как выйти отсюда. Я должен узнать, что там. Не прощу себя, если не узнаю.»

С этими мыслями Тихон подошел к двери и потянул ручку. Дверь открылась, парня резко и грубо втянула мужская рука, швырнув на пол.

Тихон смотрел на тех, кто стоял напротив. Это было весьма необычное зрелище.

Перед ним стоял высокий мужчина, подтянутый, спортивный, с короткими черными волосами, стриженный «ежиком», от взгляда его серых глаз веяло холодом, что совсем не вязалось с надетой футболкой, на которой был изображен большой разноцветный смайлик. В руках мужчина держал автомат.

Слева от мужчины находился белоснежный шипящий гусь. Тихон даже чуть не рассмеялся, видя гуся, но мужчина с оружием не предвещал ничего хорошего, так что Тихон резко передумал смеяться, переведя взгляд на третьего участника «ополчения».

Это была девушка. Среднего роста, в спортивном костюме, с взъерошенными короткими, до ушей, волосами цвета шоколада, глаза были карими. В руках с ярким маникюром на коротких ногтях, девушка держала сковородку.

— Кто ты? И почему гнался за Алисой? — спросил мужчина.

— Меня зовут Тихон. Алиса – это девочка? Я видел ее в одном из снов, а потом увидел в другом. Хотел с ней поговорить. А вы все, кто?

Мужчина посмотрел на девушку со сковородкой, а потом – на гуся.

— Мне кажется, он один из нас, — сказал мужчина, опустив оружие.

— Тихон, говоришь? — спросил гусь, — Да, он один из нас.

— А ты что скажешь, Ева? Принимаем его или как? — обратился мужчина к девушке.

Девушка опустила сковородку и исследовала Тихона изучающим взглядом с ног до головы.

— Пусть остается. Если он смог добраться сюда и зайти в дверь, найдя нас, то от него будет польза. Надеюсь, — сказала Ева, жестко посмотрев на Тихона, — Германн, успокой пока Алису. Я поговорю с ним.

Мужчина перекинул оружие через плечо и ушел. Гусь поковылял за ним.

— Тихон, значит.

— Да, — поднимаясь с пола ответил парень.

— Добро пожаловать в наш штаб «путешественников по снам». Я покажу тебе все, что тебе необходимо будет запомнить. У нас не так много времени. Скоро пора просыпаться. Так что слушай внимательно и запоминай. Меня зовут Ева. Я лидер штаба. Осмотрись внимательно и запомни эту комнату. Когда в следующий раз будешь засыпать – представь ее себе во всех подробностях, тогда сможешь оказаться здесь, но это не точно. У нас получается. Получится ли у тебя – пока неизвестно.

Тихон, как ему и сказали, внимательно изучал комнату, стараясь уловить все, до мельчайших подробностей.

Комната напоминала обычную обеденную во многих фирмах. Белые крашеные стены, три картины в серо-бело-красном стиле, изображающие Лондон, кухонный гарнитур, сделанные под темное дерево, на черной с белыми прожилками столешнице стоит кофемашина и микроволновка. Напротив – красный кожаный диван с квадратным кофейным столиком из дерева.

Посреди комнаты внушительного размера коричневый круглый стол, в который задвинуто шесть деревянных стульев такого же цвета.

— Запомнил? Надеюсь. У нас почти не осталось времени. Если попадешь сюда еще раз, я все расскажу подробнее. Пока.

Ева начала растворяться в воздухе. Тихон закрыл глаза и открыл их уже в своей комнате. Будильник оповещал о начале нового трудового дня.

«Я обязательно вернусь туда. Мне нужно узнать о них все. И я узнаю», — думал он, вставая с кровати.

Часть 2 Глава 1

Ева открыла глаза и увидела прямо перед напротив своего лица большой плакат со смайликом, который она наклеила над кроватью в прошлом году во время депрессии. В то время это казалось ей забавным.

На самом деле, до сегодняшнего утра это было действительно забавно. Смайлик поднимал Еве настроение и напоминал о том, что со всеми сложностями можно справиться, если захотеть.

История многих вещей и предметов, окружающих Еву в квартире, имела подоплекой нескончаемую борьбу света и тьмы в жизни и душе человека. Выражалось это чаще всего тем, что все, окружающее ее было до рези в глазах кислотных цветов и странного стиля.

«Еще один день. Как надоела вся эта рутина, каждый день одно и то же, – думала Ева, вставая с постели и занимаясь сборами на работу, – это новенький, он… какой-то странный. Как он попал к нам сам? Может быть, он плохой? А вдруг, я усну сегодня вечером, а от штаба уже ничего не осталось? Нет, вряд ли. Германн выглядит сильнее. Мне просто страшно, что я потеряю кого-нибудь из штаба. Они стали мне как семья, которая всегда поймет, простит и поддержит.

Не просто слово «семья», а люди, которые близки мне».

Ева надела ярко-розовый спортивный костюм, взяла рюкзак, закрыла дверь, проверила ее несколько раз и вышла на улицу.

Погода была неплохая, но дул сильный ветер, а Ева всей душой ненавидела ветер. Отчасти, из-за частого и сильного ветра она каждый раз коротко стригла волосы. Пока она ходила в школу и жила с родителями, вопрос о длине волос девушки даже не поднимался.

Родители у Евы были строгими, требовали послушания во всем. Ева очень долгое время даже не задумываясь следовала всему, что от нее требовали, поэтому хорошо училась, ходила в несколько школьных кружков, учила английский язык, носила платья и юбки.

Ни о какой косметике и маникюре речи быть просто не могло. Однажды Ева все же покрасила ногти. Мать стояла над ней до тех пор, пока девушка не стерла лак, после чего мать сказала только: «Дура. Ты выглядела как девушка с панели. Больше так не делай, если хочешь жить тут». Когда девушка расплакалась, мать дала ей подзатыльник и ушла.

Так что короткая стрижка и яркий маникюр, всегда присутствовали в стиле повзрослевшей Евы. Она сама теперь решала, что ей делать со своей жизнью и как именно это делать. Она любила все контролировать.

– Привет, дорогуша. Ты сегодня на пять минут раньше, – поприветствовала немолодая женщина невысокого роста и плотного телосложения, вошедшую в кафе Еву.

– Здравствуйте, Кристина. На улице просто отвратительная погода, поэтому я решила прийти пораньше.

Кристина засмеялась. Смех был резким, дробным и громким.

– Как по мне, так в любой погоде можно найти свои плюсы и минусы. А теперь иди, готовься к работе.

Ева кивнула и зашла в подсобку переодеваться. Она знала, что Кристина, хозяйка кафе, общается так со всеми, это была просто манера общения. В общем и целом, Кристина была неплохой женщиной, никогда не обижала своих сотрудников, много шутила и смеялась, но требовала, чтобы все обращались к ней исключительно на «вы».

Ева относилась к ней с уважением, но без теплых и дружеских чувств. Работа для Евы была просто способом получения денег и коротанием времени между снами.

В мире снов Ева чувствовала себя свободной и счастливой. Там она преображалась, становилась уверенной в себе, сильной, ничего не боящейся женщиной. Она забывала о своем прошлом, забывала свои слабости и страхи. В мире снов ее не преследовали призраки ошибок, которые она совершила в прошлом.

Но был самый главный и важный критерий сравнения двух миров. В мире снов Ева могла дышать полной грудью, так как здесь ее не мучала аллергия на шерсть животных и цветы. Приступа астмы тоже можно было не опасаться.

В реальном мире она была тихой и скромной одиночкой, без друзей, без родных, от которых она ушла, как только достигла возраста совершеннолетия, без высшего образования и без нормальной работы.

День пролетел незаметно, уставшая Ева, возвращаясь домой пешком, размышляла о том, увидят ли они вчерашнего незнакомца еще раз.

«Если он действительно один из нас, то найдет дорогу. Хотя все это все еще очень странно. Если он побывал в нескольких снах, то почему я его не нашла? У меня же нюх на путешественников. Что рассказывала о нем Алиса? Он был в том сне, с собакой на другой планете. Девочка наблюдала за ними, а потом предупредила про «светлячков». Если он до этого уже путешествовал, то как он мог не встречаться с этими созданиями? Очень он подозрительный, но симпатичный. Я бы даже сказала, что красивый. Не смазливый, но что-то в нем цепляет.

Так. Возьми себя в руки и не думай об этом. Никакой любви. Никаких парней и отношений. Никаких оков, запретов и правил. Все это делает слабой, а я не хочу быть слабой. Я сильная и самодостаточная. Мне хорошо одной, а все отношения – глупость для девочек-подростков».

Чтобы немного успокоиться и привести мысли в порядок, Ева принялась убираться в квартире, хотя там было чисто. Уборка была не только способом отвлечь себя, но и любимым делом, так как Ева ненавидела беспорядок.

Ровно в десять часов вечера, Ева легла в кровать, закрыла глаза, расслабила каждый мускул тела, представила мысленно штаб, выдохнула и уснула. Весь процесс был доведен до автоматизма, так что засыпала она за минуту.

Ева открыла глаза и, первым делом, увидела Тихона, сидевшего на диване в свободной расслабленной позе.

– Рада видеть тебя. Больше никого нет? – спросила она.

– Нет. Никого. Я жду здесь, кажется, уже целую вечность.

– Тебе только так кажется. Ладно. Пошли за мной, я расскажу тебе все.

Тихон послушно поднялся и пошел за Евой в коридор. Они остановились у одной из дверей, которых в коридоре было немало. Три двери были с одной стороны и три – с другой.

– А куда ведут все эти двери?

– Так, давай по порядку. Ты узнаешь обо всем в свое время. А сейчас – заходи.

Тихон зашел в комнату. Там был диван, расположенный в самом центре комнаты, напротив большого белого экрана. Под потолком был прикреплен проектор, слева от дивана у стены стоял стол с ноутбуком. Больше в комнате ничего не было.

– Садись, – сказала Ева, подталкивая Тихона к дивану, а сама прошла к столу.

Тихон устроился на диване, заработал проектор, Ева выключила в комнате свет, на экране появилась фотография спящего человека.

– Это что, презентация? – удивленно подняв бровь спросил Тихон.

– А ты что-то имеешь против презентаций?

– Хм… Да нет, просто у вас тут все так серьезно. Забавно.

– И что же тебе «забавно»?

– Это же просто сны. Все происходящее и так кажется безумием, такого просто не может быть. Я сижу на диване в каком-то странном «штабе» с людьми, называющими себя «путешественники по снам», с гусем, который умеет говорить. Все это происходит в «мире снов» и мне собираются провести лекцию с презентацией на тему снов. Это более чем забавно.

– Если ты во все это не веришь, то можешь просто встать, выйти и делать дальше что хочешь. Мне, в общем и целом, наплевать.

– Я не сказал, что не верю. Ты не так поняла. Я верю и хочу остаться здесь, просто это все довольно необычно для меня.

– Да, я понимаю тебя, но, послушай, время здесь течет по-другому. Часто бывает, что нам его очень не хватает. Мало ли что может разбудить тебя или меня, так что давай сначала займемся основным, а потом уже обсудим твои новые «забавные» ощущения. Если захочешь, то даже с тортиком и кружкой чая или крепкого кофе. Можем даже вина достать, но все это потом. Сосредоточься.

Тихон серьезно кивнул и приготовился слушать.

– Отлично. Так вот, как я уже упоминала, мы являемся путешественниками по снам. Что это значит? Это значит, что в то время, пока наше тело спит, наш разум путешествует в мире снов. Как именно и почему это происходит я ответить не могу, но мы попадаем во сны других людей. Обычно, оказываемся там как незначительные персонажи, которые могут как остаться незамеченными для главного героя, так и приобрести важное значение для развития сна и решения внутренних конфликтов того, кто видит этот сон.

– А можно вопрос?

– Ты уже его задал.

– Мы являемся во снах только тем, кому нужна помощь?

– Нет. Не обязательно. Во всем этом есть элемент хаоса. Ты можешь появиться, чтобы помочь, а можешь просто увидеть сон того, кто хорошо тебе знаком и о ком ты думал перед сном. Или другой человек будет думать, засыпая, о тебе. Иногда мы попадаем сразу в штаб. Бывают дни, когда нам ничего не снится и, соответственно, мы просто отдыхаем.

Ева переключила фотографию, там был показан сказочный мир, который находился как бы за пленкой.

– Посмотри. Так выглядит граница между снами. Если ты не знаешь о ней и не приглядываешься специально, то вряд ли увидишь. Увидеть ее можно, только если подойти вплотную, но если будешь часто путешествовать, то сможешь ощущать границы интуитивно. Зачастую, через все сны есть тропинки, которые чувствуем только мы. По этим тропинкам безопасно путешествовать из одного сна в другой, так что для тебя же будет лучше, если ты научишься их чувствовать и видеть, и будешь перемещаться между снами исключительно по ним. Если, конечно, не хочешь внезапно оказаться при переходе в реке лавы или на дне глубокого каньона.

– Как удалось это сфотографировать?

– Это мир снов. Тут…Как бы тебе сказать…Тут действуют свои законы. Ты можешь сфотографировать все что угодно, если найдешь фотоаппарат.

– А придумать его нельзя?

– Нам – нельзя. Мы можем пользоваться всем, что есть в этом мире, но не можем сами ничего создавать сами.

– Совсем ничего?

– Скажем так, ты можешь либо подтолкнуть героя сна, чтобы он подумал о том, что тебе нужно, либо ты можешь создать то, что позволяют тебе твои способности.

– У нас есть какие-то способности?

– Да.

– Расскажешь о них?

– Я могу чувствовать «светлячков», Алиса материализует животных, и все животные во снах слушаются ее, Германн может материализовать автомат, Оберон… Я не уверена, что он может что-то, если честно.

– Так. Два вопроса. Кто есть кто и как именно «материализовать» что-то?

– Ты познакомишься со всеми позже. Отвечая на второй вопрос…Я не знаю как именно это происходит. Просто в опасной ситуации или при необходимости это возникает. Алису защищают животные, которые появляются рядом с ней, а Германн может достать себе автомат когда захочет.

– И ни с чем другим это не работает?

– Нет.

– А как узнать, есть ли такие способности у меня?

– У нас есть специальная комната, где мы сможем это узнать.

– А ты… Что это за «светлячки», которых ты можешь чувствовать?

– Мы все называем их по-разному. Посмотри.

Ева переключила на следующий снимок. Там был изображен уже знакомый Тихону белый шар, парящий над землей.

– Я уже видел это прежде! Что это?

– Как я уже сказала, все мы называем их по-разному. Мы с Алисой зовем их «светлячки», Германн и Оберон – пожирателями. И они ближе всех к правде. Эти штуки пожирают сны, последовательно уничтожая каждый из предметов во сне и поглощая энергию этих предметов.

– И что будет, если попасть под вот такого вот «пожирателя»?

– Я не собираюсь проводить над собой эксперименты. И никто здесь не собирается. Если хочешь быть первым – пожалуйста.

– Почему эти шары вообще приходят? Откуда они появляются?

– Мы не знаем.

– Скажи, а нормально то, что в нескольких снах я был как бы в чужом теле, не управляя им.

– Да. Такое бывает. Принято считать, что только у людей и, может быть, у некоторых животных есть сны, но это не так. Сны есть у любого живого существа, будь то дерево, насекомое, морская звезда или птица. Ты можешь оказаться кем угодно. Чтобы выйти в свое тело тебе нужно сосредоточиться и представить себя уже в своем теле.

– А если я во сне поранюсь или умру?

– Если ты поранишься или сломаешь руку здесь, то в реальном мире у тебя будет болеть это место, но никаких серьезных последствий не будет. Если ты умрешь в мире снов, то просто проснешься. Но я хочу тебя предупредить сразу. Постарайся не умирать и не ранить себя, это ужасно больно и неприятно, чувствуешь все.

– Как я вообще могу проснуться?

– Во-первых, ты можешь дождаться окончания сна, в котором находишься. Во-вторых, будильник. Тут, надеюсь, объяснять ничего не нужно. В-третьих, умереть. В-четвертых, нужно очистить разум, расслабиться, оставить сознании только мысль о том, что тебе нужно вернуться в реальный мир. Работает это, если честно, не всегда, но ради интереса можешь как-нибудь попробовать. И последний вариант проснуться – «зов плоти». Если у тебя скрутит живот, заболит зуб или, например, захочешь в туалет.

– Понятно.

– Есть еще вопросы?

– Да. Есть два вопроса. Во-первых, зачем нужна была презентация?

– В основном, она нужна, чтобы показать, как выглядит грань между снами и как выглядят «светлячки».

– Как вы все вообще здесь оказались?

– В каком смысле?

– Как вы собрались в «штаб»? И что это за место?

– Ты хочешь узнать нашу историю. Ну, что же, тогда пошли ко всем. Думаю, все уже собрались. Вместе и поговорим.

Ева выключила ноутбук и вышла из комнаты, Тихон шел за ней. Они вышли в комнату, которую Тихон про себя называл «стартовой».

– Знакомься, – сказала Ева, – гуся зовут Оберон, девочку – Алиса, мужчину – Германн, а меня – Ева.

Гусь Оберон сидел на диване рядом с Алисой, которая увлеченно поглощала пирожное. Германн стоял у микроволновки, держа в руках чашку с чаем.

– Наш новичок интересуется историей возникновения нашего штаба, – оповестила всех Ева громко.

– Отлично! Хоть кому-то интересна эта история, – с воодушевлением сказал Германн, выливая из кружки чай, к которому он даже не прикоснулся. – присаживайся, путник, сейчас я, как единственная хорошая здесь хозяйка, напою тебя самым лучшим пойлом, которое только можно найти в этом безумном мире. Ведь c хорошим алкоголем, да в душевной компании, любая история хороша, даже самая скучная.

Пока Германн продолжал свой монолог, доставая из шкафчика в кухне бутылку виски, все сели за большой круглый стол.

– Раскрякался, – недовольно бормотал Оберон, – вот что значит «мозгоправ». Хоть и бывший, а хлебом не корми, дай языком почесать.

– Мальчики, не ссорьтесь, – примирительно проговорила Ева, – все равно мне начинать.

Так вот. Это случилось около года назад. Я тогда впервые увидела эти белые светящиеся шары и мне стало так страшно, сама даже не знаю почему, что я побежала. Я бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась перед дверью. Вокруг все было ослепительно белым, я подошла к двери, открыла ее и зашла сюда. Я не знала, что мне теперь делать, так что просто села на диван и начала плакать.

– Выпьем же! – улыбаясь сказал Германн, протягивая Тихону стакан с виски.

– А разве здесь можно пить?

– И пить, и курить, и сексом заниматься. Все можно. Территория беззакония. Давай смелее.

– А никто больше не пьет? – спросил Тихон, осматривая остальных членов штаба.

– Нет, – ответила Ева, – я не люблю. Когда пьешь велика вероятность потерять контроль.

Они чокнулись стаканами и выпили. Тихон почувствовал, как виски опалило на несколько секунд горло, опускаясь вниз.

– Я нашел ее рыдающей на диване, – продолжил историю Оберон, – она тога, конечно, пострадала. Я немного вспылил. Представьте себе картину: сидите спокойно в своей комнате, никого не трогаете, а тут хлопает дверь и в вашу «берлогу» вваливается рыдающая женщина.

Сказать, что я был расстроен, значит ничего не сказать, поэтому я подошел к ней тихо и со всей мочи зашипел на нее. Она, естественно, испугалась, будто гусей никогда не видела, но потом мы все же сели и поговорили спокойно.

– Меня, – продолжила Алиса, с аппетитом принимаясь за новое пирожное, – нашел Оберон. Я поступила как полная противоположность Евы. Увидев «светлячков», я просто застыла как вкопанная и стояла, не имея возможности даже пошевелиться. Меня просто парализовало от страха. Я видела, как около меня появился волк, что что чуть не довело меня до обморока. Я заметила, что волк меня не трогает, но боялась, что он в любую секунду может передумать. А тут еще эти огни…

Оберон подошел ко мне, погладился о мою руку, а когда увидел, что я все еще в ступоре – нашипел на меня. Я тогда испугалась так сильно, что проснулась. А в следующий раз, засыпая, я не могла думать ни о чем, кроме этого славного гусика, так что оказалась прямо рядом с ним тут, чтобы обнять его крепко-крепко, потому что он чудесный!

Оберон при этих словах даже ненадолго засветился от счастья и гордости, а Алиса не удержалась и, бросив пирожное, пошла обнимать своего любимца.

Германн в это время протянул Тихону стакан, оба выпили.

– Меня нашла Ева, – посерьезнев внезапно продолжил рассказ Германн, – она почувствовала опасность, но вместо того, чтобы броситься наутек, зашла в сон, который начинал исчезать. Я не мог уйти оттуда сам, она вывела меня за руку в другой сон, буквально вытащила.

– Начинал исчезать? –уточнил Тихон.

– Нет, брат, сегодня не будем об этом. Когда-нибудь в другое время.

– Таким вот образом, – резюмировала Ева, – мы и нашли друг друга. И решили, что тут будет наш штаб. Безопасное место для путешественников по снам. Добро пожаловать и до следующего раза, сейчас уже пора будет…

Глава 2

В следующий раз Тихон оказался в штабе раньше остальных. Он хотел поскорее узнать свои способности и проверить себя в специальной комнате, о которой говорила Ева, но, очутившись в штабе, Тихон не знал, в какую именно комнату нужно заходить, так что зашел в первую дверь, которая была по левую сторону коридора.

– Стучаться не учили! – встретил его раздраженный голос Оберона.

– Прости, – немедленно отозвался Тихон, даже не успев открыть дверь полностью, – я, если что, не успел ничего увидеть.

Гусь уже шел к парню, но Тихон прикрыл дверь и стал внимательным образом изучать другую сторону коридора.

– Что ты делаешь тут так рано?

– Ева говорила про комнату, в которой я могу узнать свои способности, но забыла показать, где она находится. Я пришел раньше и решил сам ее найти.

– Пойдем, – сказал гусь, шагая по коридору, – я тебе покажу и помогу все настроить. Все равно бы ты один не справился.

Гусь прошел вперед, зашел в последнюю дверь справа, Тихон следовал за ним.

– Куда ведут остальные двери? – спросил Тихон.

– Давай сначала разберемся с тем, зачем ты пришел сюда. Скоро начнут появляться остальные, а ты, как я понимаю, не просто так пробрался сюда как мелкий воришка, зная, что никого не будет дома. Ты хотел сделать все без посторонних глаз, не так ли?

– Как ты…

– Слушай, я понимаю тебя. Всегда тревожно узнавать, можешь ли ты что-то или нет, а в присутствии других это еще тревожнее, так что все нормально. Но тебе все равно нужен кто-то, кто все настроит. Я никому ничего не скажу, если не результат будет отрицательным. Не переживай.

– Что мне надо делать?

– Я оставлю тебя здесь и уйду в комнатку за стеной. Там я буду включать разные режимы опасности, на которые должен прореагировать твой организм. Так мы узнаем о твоих способностях. Не беспокойся, с тобой ничего не случиться. Надеюсь. Удачи.

Гусь ушел, Тихон остался в пустой комнате один. Сначала ничего не происходило, но окружение, внезапно, изменилось. Он стоял в джунглях и на него мчался человек с мачете в руке. Тихон просто выставил руку в останавливающем жесте вперед и начал говорить. Человек замер, недоумевая. Картинка изменилась.

На Тихона падал огромный камень. Парень попытался убежать. Картинка снова изменилась. Теперь рядом с Тихоном было полно светящихся шаров, он застыл, не в состоянии пошевелиться. Снова изменения. К парню все ближе и ближе подходила большая черная пантера.

Тихон закрыл глаза и ощутил в своих руках что-то твердое и деревянное. Открыв глаза, Тихон увидел в руках скрипку. Не теряя ни секунд, парень начал играть. Пантера остановилась, вслушиваясь в музыку. Тихон все играл. Он импровизировал, а пантера, заслушавшись, легла у его ног.

Картинка снова изменилась. Вокруг была разъяренная толпа людей, все они пытались напасть на скрипача, но услышав его музыку, успокоились и встали кольцом, окружив со всех сторон и рыдая как дети.

Все видения пропали. Тихон стоял посреди комнаты со скрипкой в руках.

– Поздравляю, – сказал гусь, входя в комнату, – ты зря переживал. У тебя тоже есть способности. Сказать честно, неплохие способности. Ты можешь влиять на эмоции, чувства и поведение животных и людей.

– Здорово, но…а что, если я не смогу так же еще раз?

– Сможешь, – серьезно ответил гусь, – поверь, это в твоих же интересах. А теперь я покажу тебе, что спрятано за другими дверьми.

Тихон отправился вслед за Обероном, все еще не веря, что у него получилось и что у него есть способности.

– Одна из комнат, как ты уже знаешь, оборудована проектором. Первая комната слева – моя комната. И если тебе дорого твое тело, то я не советую пытаться войти туда, иначе я защипаю тебя до смерти. Понял?

– Да, хорошо. Подожди, у тебя здесь есть своя комната?

– Представляешь? Да, есть.

– То есть, ты находишься тут постоянно? Ты всегда в мире снов?

– Как связано наличие своей комнаты в этом месте и мое нахождение в этом мире?

Тихон задумался.

– Так вот. Хоть ты и маленький неблагодарный мальчишка, я все же продолжу для тебя свою экскурсию, – недовольно сказал Оберон, подходя к крайней двери слева. – Тут находится комната, чем-то похожая на общий зал, но меньше. Там ты можешь побыть в одиночестве. Можешь открыть дверь и заглянуть туда.

Тихон воспользовался советом и заглянул в комнату, где находился диван, стол с двумя стульями и тумбочка с кофемашиной.

– А тут, – продолжил гуся, подходя к средней двери слева, – находятся всякие интересные, нужные и просто забавные вещи, которые мы приносим из снов. Ты не можешь вообразить себе вещь, чтобы она появилась, но ты можешь принести ее сюда из чужого сна и тут она останется навсегда.

Тихон открыл и эту дверь. Стены там были стеллажами, на которых либо стояли коробки, либо просто валялись отдельные вещи, такие как сковородка, статуэтки, несколько мягких игрушек и видеокамера. Тихон закрыл дверь, решив повременить с изучением хлама, находящегося на стеллажах и в коробках.

– А там что? – спросил Тихон, кивнув на первую к общей комнате дверь справа.

Гусь обернулся и внимательно посмотрел в глаза человеку.

– Тебе пока не нужно знать, эта комната не понадобиться тебе в ближайшем будущем, а может быть, никогда. Теперь, нам стоит вернуться к остальным, которые уже в сборе, чтобы поведать им о твоих успехах.

– О! Новенький! Оберон тебя уже «обработал»? – весело поинтересовался Германн.

Тихон рассмеялся. Ему нравился Германн.

– Ну, смотря что ты имеешь под этим в виду. Он помог мне узнать кое- что новое о себе.

– Проверяли способности? И какие же у тебя? – холодно поинтересовалась Ева.

– Он управляет эмоциями, чувствами и поведением людей и животных с помощью музыки, – так же холодно ответил ей Оберон.

– Замечательно, друг мой! Просто замечательно! Поздравляю тебя! Такое событие точно нужно обмыть, – радостно и абсолютно искренне сказал Германн, хлопая Тихона по плечу.

– Вот здорово… – мечтательным шепотом произнесла Алиса.

– Так-с. В этом «институте благородных девиц» слишком много непьющих, а мы с тобой просто обязаны отметить твое «боевое крещение». Предлагаю пикник, – с воодушевлением сказал Германн, беря бутылку и направляясь к двери.

– А тебя не учили, – раздраженно сказала Ева, – что отрываться от коллектива, просто грубо и некрасиво? Тот факт, что мы не пьем, не повод не приглашать нас на пикник.

– Отлично! Прошу прощения за мою бестактность, шеф. Если вы желаете присоединиться, то я буду только рад. Думаю, Тихон тоже будет не против. Правда ведь?

– Конечно, что за вопрос, – ответил Тихон.

– Как детишки, честное слово, – недовольно пробурчал Оберон, – все бы вам развлекаться.

– А что еще тут делать? – спросил Германн.

Оберон посмотрел на Германна, потом осмотрел каждого, проворчал что-то еще неразборчиво и недовольно, но против ничего не сказал.

– Нам нужно будет кое-что взять. Если ты не против, шеф, то я сегодня побуду главным, – сказал Германн, обращаясь к Еве.

– Да пожалуйста. Не все же мне быть вашей нянькой, – с улыбкой сказала Ева.

– Отлично. Ева – с тебя одеяло, я уверен, что когда-то в далеком прошлом приносил его в наш чулан. Я беру алкоголь и кружки. Еду предлагаю не брать, чтобы муравьи не лезли. Алиса, возьмешь, пожалуйста, сок или что вы, девочки, там пьете.

– Меня тоже чем-нибудь нагрузишь? – все еще недовольно спросил Оберон.

– Нет, Ваше Величество. Как можно! Вашу царственную особу никто нагружать не собирается. Мы рады уже тому, что Вы сопроводите нас в это небольшое приключение, – ответил Германн, добродушно посмеиваясь.

Когда все было собрано, Германн остановился у двери, протянул руку вправо и достал автомат прямо из воздуха.

– Идти недалеко. Два или три сна перейти, но осторожность не помешает. Алиса, вызови кого-нибудь на всякий случай. Тихон, скрипку можешь достать? Или пока сложно? Попробуй, – сказал Германн.

Все взгляды устремились на Тихона, который оглядел всех, попутно заметив, что к их компании присоединился леопард. Тихон закрыл глаза, сосредоточился и …

– Получилось! – с радостью воскликнул Германн. – Отлично. Тогда пойдемте.

Тихон открыл глаза и посмотрел за свое плечо, где висел его футляр со скрипкой. Он улыбнулся, мысленно поздравил себя и вышел за остальными.

Пройдя через три сна, содержанием которых Тихон не заинтересовался, друзья попали на лесную опушку. Солнце ласково пригревало, в тени деревьев было прохладно и свежо, зеленая трава так и звала пройтись по ней босиком.

– Тут хорошо. Где мы? – спросил Тихон.

– В моем тайном месте. Я думаю, у всех здесь присутствующих, кроме тебя, есть такие места, – ответил Германн.

При этих словах каждый отвел взгляд в другую сторону. Ева разложила одеяло в тени дерева, которое росло прямо посреди опушки. Алиса увидела белку и побежала за ней, а остальные расположились на одеяле.

Германн протянул Тихону пачку сигарет.

– Будешь?

– Да, спасибо.

– Так и знал, что ты куришь.

Пока они курили, Ева налила себе сок, а мужчинам – виски. Оберон сидел на траве, прикрыв глаза, так что казалось, что он дремлет. Все молчали, наслаждаясь природой. Прибежала Алиса, опустилась на колени рядом с Обероном и обняла его.

– Пойдем играть, а? – ласково спросила у гуся девочка.

– Во что? – ответил он.

– В догонялки.

– Я что, похож на молодого гусенка? – недовольно, но все же добродушно сказал гусь.

– Пожа-а-а-алуйста.

– Ладно, – прокряхтел Оберон, поднимаясь на лапы, – только недолго. Мне уже сложно бегать, а вот, помню, в молодости…

Они вдвоем отошли недалеко и начали гоняться друг за другом.

– Скажи мне, Германн, – начал Тихон, – что это все же за сон? Почему тут так тихо и спокойно?

– Тут так спокойно потому, что это статичный сон. Скорее всего, это сон вот этого дерева, под которым мы сидим, но точно утверждать не берусь. Суть в том, что здесь почти никогда ничего не происходит. Погода может меняться, иногда животные пробегают. Людей еще ни разу не видел.

– А как ты находишь дорогу к этому сну?

– Весь мир снов, если бы мы смотрели на него сверху, напоминал бы множество соединенных друг с другом ячеек. Представь себе огромный одноэтажный дом, состоящий из комнат, без коридоров. Только комнаты, связанные дуг с другом дверьми.

Статичный сон все время находится здесь, в «своей комнате». В других комнатах картинки могут меняться постоянно, но пока дерево, которое видит этот сон живо, эта опушка будет существовать в этой «комнате».

– А когда дерево срубят или с ним еще что-нибудь случиться?

Германн пожал плечами.

– Я тебе расскажу, – сказала Ева. – Если такое произойдет, то комната освободиться. Какое-то время ее будет заполнять белый свет, а потом, однажды, там появится кто-то другой, со своими снами.

– Откуда ты знаешь? – спросил Тихон.

– Видела.

– А камням снятся сны?

– Да, конечно, – спокойно ответила Ева.

– Что за глупость! – одновременно с ней ответил Германн.

Они посмотрели друг на друга несколько секунд, а потом начали спорить, но спокойно, без напряжения, просто делясь теориями, опытом и впечатлениями.

Тихон вдохнул свежий воздух, посмотрел на играющегося с девочкой гуся, перевел взгляд на спорящих, посмотрел на солнце, сквозь ветки дерева над головой.

«Я никогда, кажется, не был так счастлив, – думал Тихон, – как сейчас. Мне так хорошо с ними, будто я нашел родственные души, с которыми знаком целую вечность. Такая гармония и спокойствие. Я знаю их недавно, но уже успел полюбить их и привязаться к ним. Они как одна большая семья, членом которой я тоже являюсь».

– Друзья! Наступает время. Пора прощаться до следующей встречи. Еще увидимся! – сказал Германн, исчезая.

Алиса грустно вздохнула, по ее щеке скатилась слеза.

– Всем пока! – сказала, исчезая, Ева.

– До скорого! – ответил Тихон и растаял в воздухе.

– Пока, Оберон. Я буду очень скучать, – обнимая гуся, грустно сказала Алиса. – Спасибо тебе за все.

Глава 3

–Эй, чудила, просыпайся! Опять всем приходится тебя одну ждать. Завтрак готов, – громко говорил прямо в ухо мальчишеский голос.

Алиса открыла глаза и очутилась в своем худшем кошмаре. Она была в реальном мире.

Рыжий мальчишка пятнадцати лет тряс ее за плечо. Вид у мальчика был растрепанный, лицо в веснушках, волосы торчат во все стороны.

– Если не хочешь, чтобы пришла Настя или мама, то лучше вставай прямо сейчас, – произнес мальчик.

Алиса резко спрыгнула с кровати. В коридоре раздался звук приближающихся шагов. В проеме появилась высокая тощая фигура девушки с длинными черными волосами, завязанными в хвост. Одета она была в школьную форму, идеально белую, чистую и выглаженную. Глаза смотрели на Алису с холодным презрением.

– Все спишь? – строго спросила девушка.

– Прости, Настя. Не услышала будильник.

– Это ты маме расскажешь. Все время с тобой проблемы. И за что ты свалилась на наши головы, как снег в июле?

Настя смотрела на Алису, стоящую с опущенной головой.

– У тебя есть минута, чтобы одеться и спуститься к завтраку, – сказала Настя, разворачиваясь, чтобы выйти обратно в коридор. – Костя, пойдем.

Девушка с мальчиком ушли, оставив Алису одну. Как только дверь за ними закрылась, Алиса принялась судорожно переодеваться в школьную форму. По пути нужно было еще забежать в туалет, умыться и заплести косу.

«Я не успею за минуту! – думала Алиса. – Почему опять так? Почему ни один Настя, ни Костя не могут или не хотят меня разбудить? Это же не так уж сложно. Сегодня я точно не успею. Опять тетя Маргарита выдумает для меня наказание. Чтобы из меня вырос «нормальный человек». Я уверена, что она меня накажет. И почему я ей так не нравлюсь? Она накажет меня в любом случае, не за это, так за другое».

Алиса появилась в кухне как раз вовремя. Она успела за минуту.

– Сегодня ты не опоздала, но пыталась, не так ли? – строго проговорила женщина, накладывающая в тарелки омлет с помидорами.

У женщины были тонкие рыжие волосы до плеч, вытянутое узкое лицо, чем-то напоминающее рыбье, с большими серыми глазами и тонкими губами, почти всегда поджатыми, будто она чем-то всегда была недовольна. Эта женщина была тетей Алисы по имени Маргарита.

– Не понимаю, как вообще можно столько спать? Мы уже час как на ногах, – раздраженно заметил мужчина, глядя на Алису поверх очков. – С завтрашнего дня ты будешь вставать на полтора часа раньше, готовить нам завтрак и собираться. Поняла? А если проспишь, то получишь ремня. Ясно излагаю?

– Да, – тихо сказала Алиса, глядя в пол.

Мужчина, которого звали Евгений, недовольно хмыкнул. Он был похож на жену. Худой, узкое лицо с острым подбородком и острым носом, на котором всегда находились прямоугольные очки в черной оправе. Одет мужчина был в безукоризненно-аккуратный костюм офисного работника. Волосы пострижены настолько коротко, что иногда он казался совсем лысым.

– Садись есть. У тебя есть две минуты, чтобы все съесть и помыть за собой тарелку. Ты и так уже потеряла кучу времени, пока стояла здесь, как кукла на выставке, – сказала тетя.

Алиса села за стол и начала быстро есть.

– Как ты сидишь? – недовольно проворчала тетя, – выпрямись и ешь аккуратнее. Ты была рождена девочкой, а не свинкой. Не могу ручаться за твою мать, но твой отец, мой брат, точно был человеком.

– И не чавкай. Бесит, - сказал дядя, шумно и громко прихлебывая из кружки горячий кофе.

После еды Алиса помыла посуду за всеми, потому что Евгений решил, что она заслуживает наказания за свою лень и сонливость.

Евгений отвез детей в школу и уехал.

– Пока, чудила! Крикнул Костя и растворился в толпе других детей.

Алиса все еще стояла перед школой, опустив голову, едва сдерживая слезы. Настя постояла рядом, а потом медленно направилась в сторону входа.

– Настя! – крикнула Алиса. – Скажи, за что вы все меня не любите?

– Кто сказал тебе, что мы тебя не любим? Знаешь…Ты просто лишняя. Ты чужая для нашей семьи. Мы одиннадцать лет видели тебя только на праздники, а теперь должны принять тебя «с распростертыми объятиями»? Не будь наивной. Прошло слишком мало времени с тех пор, как ты вошла в нашу семью, принесла головной боли и лишних забот. Может когда-нибудь, они изменят свое отношение. Лично я не испытываю к тебе негатива, как и любви. Уж прости, – сказала Настя и вошла в школу.

Прозвенел звонок, а Алиса все стояла на лестнице у входа в школу, и слезы катились по ее щекам.

Несмотря на опоздание, учитель разрешил Алисе войти, девочка поблагодарила и тихо опустилась на свободное место на последней парте, рядом с дверью.

Она слушала урок, но не слышала ни слова. Алиса, погрузившись в свои мысли, снова вспоминала свою семью. Маму и папу. Вспоминала совместные походы в парки развлечений, прогулки, поездки, даже просто совместно проведенные вечера будних дней вызывали теплоту в душе.

У Алисы сохранилось много фотографий тех счастливых времен, но она не любила смотреть их. Это были застывшие мгновения, которые не передавали всего того счастья и всей любви, которые дарили ей родители. Проще было заново проживать все, вспоминая разные, ничего не значащие мелочи, цепляя их одну за другой и развивая в полноценную картину.

Несколько месяцев назад родители Алисы погибли в автомобильной катастрофе. В тот день, днем, они всей семьей отправились в гости к тете и дяди Алисы. Была зима, канун Нового Года.

У тети Алиса играла с Костей, и сама не заметила, как уснула на кресле, в котором было так уютно, мягко и тепло. Тем временем, наступила ночь. Родители не стала будить дочь, но переночевать в доме было негде, а до их дома путь был неблизкий, так что было решено поселиться в отеле неподалеку, чтобы утром забрать Алису и поехать всем вместе домой.

Машина с мамой и папой Алисы отъехала от дома родственников и никогда больше туда не вернулась. До отеля они не доехали совсем немного. Метель, плохая видимость и гололед решили их судьбу.

«А ведь Настя права, – думала Алиса, сидя на уроке, – до смерти моих родителей, мы хорошо общались. Сильной любви между нами не было, но они всегда с добротой относились ко мне. А сейчас…Такое чувство. Что они винят меня в их смерти и в том, что я не умерла вместе с ними. Я и сама виню себя за это. Почему они уехали без меня? Почему я не умерла вместе с ними? Так было бы намного лучше. Всем».

– Лебедева! Алиса! Алиса, ты чего, спишь? – строго спросил учитель, глядя на девочку.

Головы всех детей в классе повернулись в сторону Алисы. Девочка резко встала, задев при этом парту, книга полетела на пол.

– Нет, я не сплю.

– Отлично. Тогда повтори то, что я говорил.

Алиса стояла, сгорая от стыда, судорожно пытаясь найти в памяти хотя бы обрывки того, о чем говорил учитель, но все было тщетно.

– Ты не знаешь, я правильно понимаю? –спросил учитель сурово.

– Я…Простите, пожалуйста, я задумалась.

– И, о чем же таком важном и интересном ты думаешь во время урока истории? Поделись с нами. Может быть, твоя история намного интереснее?

Алиса стояла и молчала, чувствуя себя несчастной, слушая, как посмеиваются над ней одноклассники. Ей было стыдно и больно.

– Садись, Лебедева. И я надеюсь, этого больше не повториться.

Алиса кивнула и села. Остаток учебного дня она провела, погрузившись в школьные занятия с головой. Подруг или друзей в этой школе у нее не было, так что она тяжело переживала неприятности, ей не с кем было поделиться своими тревогами, чувствами и мыслями.

Иногда, Алиса хотела поговорить с Евой о своих бедах, она точно знала, что Ева, да и любой другой из штаба в мире снов выслушал бы, помог советом или хотя бы добрым словом, но как только девочка оказывалась в мире снов, она забывала обо всех своих горестях и неприятностях. Все это становилось незначительным.

«Мне уже двенадцать. Мне осталось шесть лет до тех пор, когда я уйду из этого дома и стану свободной. Кто знает, что может произойти за шесть лет. Может, меня примут в эту семью, я найду друзей. Может и нет, конечно, но сейчас у меня есть семья и друзья. Мои знакомые из штаба. Они взрослые, так что не могут быть моими друзьями по-настоящему, но они все такие замечательные! С ними я счастлива. Когда я с ними, не хочется вспоминать о плохом, будто все плохое остается в другом мире.

Я уверена, что все люди хорошие. Нужно просто дать тете немного времени. Многие люди похожи на раненных животных. Они могут огрызаться, кусать и нападать просто потому, что чувствуют боль и страх. Мне нужно просто быть добрее и терпимее. И у меня все получится,» –размышляла Алиса, сидя в автобусе, направляющемуся к дому тети и дяди.

– Алиса, зайди в гостиную. Нам нужно поговорить, – услышала девочка голос тети, едва зашла в прихожую.

Ничего хорошего это не сулило, но девочка все же зашла в гостиную, потупив глаза.

– Я знаю о том, что произошло на уроке истории. Ты не слушала учителя. Я очень недовольна твоим поведением. Ты стала невнимательна, ленива и рассеяна. Я сожалею, но мне придется наказать тебя. Сегодняшний вечер ты проведешь одна, в подвале.

Алиса лишь кивнула.

– Пойми, – продолжала Маргарита, – я делаю это для твоего же блага, чтобы ты не выросла совсем уж бесполезным членом общества. Иди, делай пока уроки. Я приду за тобой через два часа.

– Хорошо, тетя, – сказала девочка и ушла.

Через два часа, как и обещала, в комнату вошла Маргарита.

– Пора. Иди за мной.

Маргарита отвела девочку в подвал и закрыла там.

Алиса, оказалась одна в темноте, но ей уже не нужен был свет, чтобы ориентироваться, она подвергалась этому наказанию уже не в первый раз. Подвал давно перестал олицетворять наказание, скорее наоборот, это было место уединения, где она могла спокойно поспать или помечтать в углу, который оборудовала для себя.

Там было много теплых старых одеял, лежал фонарик, стопка книг, часы с будильником, который не звенел, но все еще дергался каждый раз, как только наступало время будить маленькую путешественницу по снам.

В подвале Алиса удобно устроилась и почти сразу же уснула, не забыв поставить будильник. Она знала, что меньше двух часов ее «наказание» не продлиться, так что час на сон, а потом еще около часа на чтение книги или размышления у нее было.

Ей ничего не снилось сегодня, так что девочка еще больше расстроилась, проснувшись через час. Она взяла книгу и попробовала развлечь себя чтением.

– Пойдем, – крикнула Настя, отперев дверь через час.

Алиса поднялась из подвала и встретилась лицом к лицу с Евгением.

– Тебе повезло, – шепотом со злостью сказал он, – что наказывала тебя сегодня Рита. Я бы просто прошелся ремнем по твоей жопе, большего ты не заслуживаешь. Рита слишком добра к тебе. Слушай сюда, ты сейчас пойдешь на кухню, поешь в одиночестве, потом помоешь посуду, уберешь все со стола, а потом отправишься спать. Завтра ты должна проснуться в шесть утра и приготовить завтрак. И все это тихонько, как мышка, иначе я тебя по полной накажу.

– Но сейчас же только шесть часов вечера! Я все сделаю до семи тридцати. Это же рано, чтобы ложиться спать, – в недоумении сказала Алиса.

– Ты же у нас любишь спать, так что закрой свой рот и делай то, что тебе сказано.

Алиса развернулась и ушла.

«В принципе, здесь было бы жить нормально, если бы не этот мерзкий…Ненавижу его. Урод. Никогда не ненавидела никого так сильно.

Остановись, Алиса. Успокойся. Нельзя так говорить. Нельзя желать другим ничего плохого. Даже если…Даже если они этого и заслуживают. Нужно все сделать и идти спать. Надеюсь, на этот раз я попаду в мир снов. Хорошо, что он в это время спать не будет. Не хотела бы я снова попасть в его сон и увидеть всю эту грязь… Не думай. Смотри в окно, мой посуду, вспомни Оберона или сюжет книги, которую читала…»

Алиса принялась напевать про себя, так как она очень любила петь, чего не любили в этом доме, так что позволить себе роскошь петь во весь голос девочка могла в мире снов или где-нибудь у речки, куда уходила ненадолго по выходным. Ей не разрешали ходить туда только в дождливую погоду, поэтому она ненавидела дождь.

«Как было бы замечательно, – думала Алиса, укладываясь в кровать, – если бы мы могли оставаться в мире снов дольше. Если бы не нужно было возвращаться сюда постоянно. Я бы очень хотела провести там хотя бы три-четыре дня. Это было бы чудесно! Как каникулы, полные счастья, любимых людей и животных, пирожных и приключений».

Думая об этом, Алиса уснула.

Глава 4

Тихон открыл глаза и тут же понял, что очутился в штабе у него сегодня не получилось.

«Печально, но что поделать. Значит, я тут нужнее,» – подумал Тихон, осматриваясь.

Он сидел в университетской аудитории, полной студентов, половина из которых со скучающим видом смотрела в окна, а другая половина – сидела в телефонах.

Только один парень, сидящий ниже и левее Тихона, действительно слушал лекцию и был вовлечен в процесс обучения. Рассмотреть парня во всех подробностях Тихон не мог, зато мог уделить внимание профессору, эмоционально рассказывающему о возникновении и становлении греческого языка.

Профессор был пожилым, седым, высоким, крепким и энергичным мужчиной. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, рубашка и пиджак выглажены, все сидит как будто шили в ателье, покрой стильный и тут… Профессор вышел к доске, чтобы написать что-то.

Сначала раздался короткий смешок, потом несколько, а через десять секунд смеялась уже вся аудитория. Смех нарастал, отзывался в ушах оглушительным громом, все студенты в аудитории глупо и неестественно громко смеялись, как стая безумных гиен.

Все дело было в том, что профессор был без штанов, и теперь прятался, смущаясь, краснея от стыда, за кафедру, за которой он стоял ранее. Тихон заметил, что только один парень, который слушал профессора, не смеется.

И тут произошло нечто странное. Все застыли на несколько секунд, пока не появился разрез, похожий на портал в пространстве, там, где висела доска. Из этого портала стали появляться белые шары. После того, как последний шар появился в аудитории и портал закрылся, осталось небольшое искажение пространства в той области, где он был.

К удивлению Тихона, наблюдавшего эту картину, шары беспокоили только его и парня, на которого Тихон с первых минут обратил внимание.

Один из шаров приблизился к парню. Тихон сосредоточился и представил в руках скрипку.

«Это все, что у меня есть и что я могу использовать. Нужно попробовать!» – подумал он.

– Не трогай шар! Беги! Быстрее! – прокричал Тихон парню, уже протягивающему руку навстречу шару.

Парень тут же попытался одернуть руку, но было уже поздно, шар «стирал» пальцы. Парень закричал. Тихон заиграл на скрипке, импровизируя и стараясь вложить всю свою злость и агрессию по отношению к шарам в свою музыку. И у него получилось.

Шар, уже захвативший руку парня, отдалился на расстояние и завис, не двигаясь. Другие шары, уже летящие в их сторону, тоже остановились и медленно отлетали назад.

– Соберись! – крикнул Тихон парню, который в шоке смотрел на то место, где раньше была его рука. – Нам нужно уходить. Сейчас же!

Но парень не слышал, он просто застыл от ужаса. Тогда, Тихон, не имея возможности отвлечься от игры, вложил в свою музыку эмоции раздражения поведением парня.

– Ну, и не нужно обзываться, – обиженно сказал парень, сердито глядя на Тихона, – я все понял. Идем.

– Отлично. Иди за мной и не отставай. Как только я скажу – беги. Это важно, если не хочешь потерять все остальное. Ты меня услышал?

– Да.

Тихон доверился чутью и подошел к одной из стен. Как он и надеялся, это был переход в другой сон. Когда парень подошел ближе, Тихон схватил его за руку и потащил через границу снов.

– А теперь, беги за мной. И не отставай, если не хочешь остаться один, – сказал Тихон и побежал.

Он, не оборачиваясь, бежал в штаб, хотелось немного отдохнуть, выпить кофе или чего покрепче и просто осознать, что только что произошло. Тихон добежал до двери в штаб, где встретил Оберон, который важно прогуливался у двери, высматривая что-то в белом пространстве.

– Привет, Оберон, – отдышавшись немного сказал Тихон, – а ты что тут делаешь?

– Тебя вот вышел встретить, а то мы все сидим и грустим в штабе без тебя.

– А если серьезно?

– А если серьезно, то «любопытной Варваре…». Кто это с тобой?

– Не знаю, но думаю, ему нужна помощь. Белые шары стерли его руку.

Оберон подошел к парню, потерянно стоящему в белом пространстве, обошел его по кругу, присмотрелся к месту, где должна была быть рука, но теперь на ее месте было только светящееся пятно.

– Да… Не повезло тебе, парнишка. Кстати, – сказал Оберон, обращаясь к Тихону, – Ева будет в ярости, что ты привела его сюда. У нее проблемы с доверием к новичкам. Я собирался уходить, но это зрелище пропустить не хочу. Только я войду первым. Нужно будет найти попкорн или чипсы, или что угодно. Это будет невероятно интересно!

К тому же ты привел ей молодого и привлекательного парня. Она будет бушевать как самая лютая непогода, метать громы и молнии.

В продолжение всего монолога гусь стоял возле двери, переводя взгляд с одного парня на другого и смешно топчась на месте. Голос его не выдавал никаких эмоций, кроме легкого уныния и раздражения, такая манера говорить у него была.

Гусь толкнул дверь и зашел в штаб, за ним зашел Тихон, а последним – парень без руки. Оберон, как и обещал, достал откуда-то из шкафа пакет с готовым попкорном, открыл его, вперевалочку подошел к дивану и сел, устроившись поудобнее и приготовившись есть.

Алиса с Евой сидели за круглым столом, переговариваясь друг с другом полушепотом, Германн сидел и курил, развалившись на диване.

Из уст всех членов штаба уже готово было вырваться приветствие для Тихона, но вместо этого, повисло гробовое молчание. Все рассматривали парня, который стоял за Тихоном.

Он был ростом чуть выше среднего, худощавого телосложения, со светлыми волосами и в очках. Одет был как примерный студент в рубашку бежевого цвета и черные джинсы, кроем и материалом напоминающие брюки.

– Что за беспредел? Кто это? – крикнула Ева, вскакивая из-за стола.

– Я нашел его в одном из снов, в котором появился случайно.

– И зачем ты притащил его к нам?

– А куда ты мне его предлагаешь тащить? Может, у тебя есть еще один штаб для тех, кто не слишком хорош для этого? – раздраженно ответил Тихон.

– Знаешь, слово «безопасный» обозначает как раз должно было сказать тебе о том, что мы не приводим сюда кого попало!

– Серьезно? А как, напомни, вы все тут появились?

Повисло молчание.

– Давайте все успокоимся, – примирительно сказал Германн, – молодой человек назовет нам хотя бы свое имя и расскажет всем интереснейшую историю своего знакомства с Тихоном. Только предупреждаю сразу, молодой человек, без глупостей! – сказал Германн, вытащив автомат и положив его рядом с собой.

– Да я уже понял, что вы все тут какие-то… Странные. Меня зовут Илья. Я изучаю языки и… Что тут вообще происходит? Кто вы все такие? Где я?

– Вопросы здесь будем задавать мы. А если не нравится, то уходи и больше здесь не появляйся. Меня интересуют два вопроса. Во-первых, как давно ты путешествуешь по снам? Во-вторых, что с вами только что случилось? – угрюмо спросила Ева.

– На первый вопрос, к сожалению, ответа я не знаю, так как не понимаю, что вы называете «путешествиями по снам». Я могу учиться во сне. Посещаю сны профессоров иностранных языков, чтобы иметь возможность учиться у них.

– Новый уровень достигнут. Теперь «ботаны» учатся даже во сне и нами был найдем редкий вид «король ботанов». Слава королю! – прокомментировал Оберон, все еще поедая попкорн.

– Я бы попросил не оскорблять меня. Я не «ботан». Я гуманитарий. Мне нравится изучать языки. – ответил Илья, поправив очки.

– Конечно-конечно. Продолжай, – заинтересованно ответил гусь.

– Теперь я намереваюсь ответить на второй вопрос. Только что, а если быть точным, то уже не совсем «только что», а какое-то время назад, я пришел на лекцию к своему профессору, чтобы еще раз иметь возможность насладиться историей возникновения греческого языка.

Тут, внезапно, оказалось, что профессор, уважаемый и добрейший человек из всех, кого я когда-либо встречал, забыл надеть штаны. Все начали смеяться, такое поведение студентов возмутило меня, хотя я, как никто другой, отлично знаю…

– Какой ужас… – недовольно проворчал Оберон, – если бы я мог спать, то уснул бы еще в самом начале этой речи. Ты не мог бы немного ускориться? У нас не так уж много времени.

– Да, – подтвердила Ева, – скоро утро. Переходи, пожалуйста к сути.

– Пусть расскажет, ты же сама попросила его об этом, тем более что неплохо вещает. Занятно, – сказал Германн, улыбаясь.

– Боюсь, – продолжил Илья, – что, перебивая меня, вы не сможете никак ускорить мой рассказ, а только растяните…

– Илья! Прошу тебя! Переходи ближе к сути, – сказал Тихон, мысленно убеждая себя успокоиться.

– Так вот. Я отлично знаю, что такие сны нередки у профессоров, не знаю даже, почему этот стереотипный страх присутствует у большинства лекторов. Неожиданно, в пространстве появился необычный портал, из которого начали плавно выплывать белые шары искрящиеся и притягивающие взгляд. Я никогда раньше не встречал их, но был весьма заинтересован их природой.

Они летали вокруг, один из шаров подлетел ко мне. Я протянул к нему руку и услышал устное предупреждение об опасности от вот этого парня, – Илья указал рукой на Тихона, – после его предупреждения я, естественно, убрал руку, но было уже слишком поздно. Я слышал чудесную музыку, краем глаза заметил, что шары отлетели подальше, но сам я находился в состоянии шока, так что…

– Так. Хватит этого. Тихон, рассказывай дальше ты. Время уходит, – раздраженно сказала Ева, посмотрев на Тихона.

– Он не реагировал на мои слова. Я подумал, что он…

– Да уж, подумал, – насупившись сказал Илья, – я слышал все, что ты подумал.

– То есть, ты хочешь сказать, что смог понять то, что Тихон только подумал, но не сказал? – недоверчиво спросила Ева.

– Да, – ответил Илья, – он немного изменил мелодию, и я услышал поток аморальных слов в мой адрес, что вывело меня из состояния оцепенения. После этого мне даны были инструкции о дальнейших действиях. Мне кажется, я все еще жив только благодаря моему спасителю.

– Меня зовут Тихон, – беззлобно проворчал Тихон, сидя за столом напротив Ильи.

– Мы прослушали просто изумительное выступление, – язвительно сказала Ева, – у тебя есть что добавить, Тихон?

– Он все рассказал, – ответил Тихон, пожимая плечами. – Я не знаю, почему оказался там, хотя думал о штабе, но ему повезло, что я там был.

– И все же. Зачем ты привел его к нам? – недовольно спросила Ева.

– Еще раз. Куда мне надо было его привести? Ты хоть раз пробовала играть на скрипке, импровизируя, когда тебе при этом нужно еще определить где граница снов и куда идти, пробежать не один сон и вытащить этого балбеса!

В комнате воцарилось молчание.

– Нет, – спокойно сказала Ева, помолчав немного, – не приходилось.

– Я пытался спасти его. Ты понимаешь это? – все еще горячась говорил Тихон. – А ты ко мне пристаешь с тем, что я привел его сюда. Я видел, что он не часть сна и сделал все, что смог, чтобы он остался жив. Он лишился только руки, из-за своего же любопытства и глупости. Ты знаешь, например, что будет с его рукой в реальном мире?

Ева потупила глаза. Остальные молчали.

– Я знаю, – серьезно сказал Оберон, – он лишился руки. Физически в реальном мире она, конечно, у него есть, но она больше никогда не будет функционировать. Здесь же, как вы и сами видите, ее совсем нет.

Я не просто так зову их «пожиратели». Они «съели» его руку. Если бы ты не остановил их, они бы уничтожили его полностью. В реальном мире он бы просто впал в кому. Эти как вы их называете «белые шары» не опасны только для предметов и людей, которые существуют во сне, но если вы не часть сна, то лучше держитесь подальше.

– Значит… – произнес Илья, глядя на то место, где была его рука.

– Да, парень, мне жаль. Тебе придется учиться делать все левой рукой.

Раздался долгий протяжный вой боли, Илья упал коленями на пол и заплакал.

– У нас осталось мало времени, – произнесла тихо Ева, едва вой утих, – скоро мы все проснемся. Алиса уже ушла. Мне очень жаль, Илья. Прости меня за то, что встретила тебя так. Меня зовут Ева, если что.

Илья посмотрел на нее пустым взглядом, но Ева уже исчезала. Сегодня все исчезали молча, глядя в пол.

– Это уже никак не исправить, да? – спросил Илья, как только они с Обероном остались одни.

Гусь медленно покачал головой.

– Придется смириться с этим.

Илья смотрел на гуся, а внутри парня бушевала буря эмоций, мыслей и чувств.

– Как можно смириться с таким? – спросил Илья. – Ты, верно, издеваешься надо мной, да?

– Ты все еще тот же. Представь, что с тобой произошел несчастный случай. Ты можешь стать частью нашего маленького клуба путешественников по снам. Мы хорошие. Даже та жестокая и злая с виду девушка на самом деле очень добрая, просто боится. Ты всегда можешь вернуться к нам, представив эту комнату в то время, когда будешь засыпать.

– Мне нужно будет подумать обо всем, – сказал Илья, растворяясь в воздухе.

Глава 5

«Господи, пожалуйста, пусть все это будет просто плохим сном, – думал Илья уже проснувшись, но не решаясь открыть глаза. – Пусть все это окажется просто странным сонным бредом, а с моей рукой на самом деле будет все в порядке. Господи, если ты слышишь меня, пожалуйста…»

Илья открыл глаза, продолжая про себя повторять обращение к Богу, так как был верующим, хотя не ходил в церковь и не имел у себя икон. Он искренне верил, что все испытания в нашей жизни посланы Богом с какой-то целью, он просил и иногда молился, но все же не был фанатически одержим.

К сожалению, чудо не случилось. Илья попробовал пошевелить правой рукой, ничего не произошло, рука не двигалась. Илья издал глубокий и протяжный стон, полный грусти и боли.

– У тебя все хорошо, дорогой? – послышался голос матери за дверью.

– Мне кажется, я болен. Я определенно болен.

– Что такое? – обеспокоенно спросила мама. – Может я войду?

– Нет. Не надо. Я сам скоро спущусь и все расскажу.

– Хорошо. Будем ждать. Может вызвать врача?

– Нет, не надо. Спасибо, мама.

За дверью послышались удаляющиеся шаги.

«И что я скажу родителям? Как все это объяснить? – думал Илья, с трудом одеваясь, так как не привык обходиться одной рукой, тем более, левой. – Возможно ли передать им весь тот бред, что случился со мной во сне? Разве возможно здравомыслящему человеку с серьезным лицом рассказывать эту чушь про сны, говорящих гусей и светящиеся шары? С другой стороны, я могу просто сказать, что это Бог послал мне очередное испытание, но я уже наперед знаю, что подумает моя верующая и приличная мама. Угораздило же меня потерять именно правую руку».

Илья грустно вздохнул и вышел из комнаты. В столовой сидели родители, на столе стояли тарелки с яичницей, бутерброды, свежие порезанные огурцы и помидоры, кружки с кофе и несколько кусочков мармелада и шоколада на отдельной тарелочке.

«Как поешь, так и день проведешь!» – всегда говорила мама Ильи, Вера. Она считала завтрак самым важным приемом пищи.

Вера была женщиной среднего роста, с каштановыми волосами, завязанными в высокий аккуратный хвост, карие глаза, спрятанные за очками с тонкой серебристой оправой, светились добротой ко всему и всем.

У Никиты, отца Ильи, были голубые глаза, каштановые волосы, коротко стриженные, высокий рост.

– Так что у тебя случилось, дорогой? – спросила Вера, с тревогой глядя на сына.

– Вы только пообещайте мне сразу не паниковать, так как это ничем мне не поможет. Я предполагаю, что подцепил какой-то странный вирус.

– Что? Когда? В чем это выражается? Так что мы сидим, надо же срочно ехать в больницу! – запаниковала Вера.

– Подожди, Вера. Прекрати паниковать. Он же изначально попросил тебя об этом, – спокойно сказал отец Ильи. – Какие у тебя симптомы?

– У меня не работает правая рука.

Родители в изумлении смотрели на него, Илья смотрел в тарелку с яичницей, все молчали.

– Совсем не работает? Не даже пошевелить не можешь? – встревоженно спросил отец, обеспокоенно глядя на жену.

– Совсем.

– Только пальцами или …

– До плеча все онемело.

–Тебе срочно нужно в больницу! Тебя отвезти? Да что я спрашиваю, конечно, мы тебя отвезем! Я могу взять выходной и побыть с тобой, – сказала Вера, поднимаясь и направляясь на кухню, чтобы помыть посуду.

– Мама, прошу тебя, не нужно слишком волноваться, это негативно сказывается на моем общем настроении и добавляет мне смущения и неуверенности в себе. Я вполне могу справиться с этой проблемой самостоятельно, честное слово, – обиженно сказал Илья в своем обычном тоне. – Я уже мужчина, а не ребенок. Я обязательно схожу в больницу, но прошу вас обоих поверить мне и не бросать все ради меня.

Мама пристально вгляделась в Илью, но тот с достоинством выдержал этот взгляд.

–Ладно, раз так, то я сейчас помою посуду, и мы с отцом уедем на работу, но ты будешь писать мне обо всем, договорились?

Илья с отцом остались одни в комнате. Никита смотрел на сына.

– Знаешь… Ты выглядишь слишком спокойным для человека, у которого внезапно отнялась рука, – сказал Никита.

– У меня просто шок. Ты же сам знаешь, что многие люди, испытывая состояние шока или стресса ведут себя очень странно, неестественно. Не уверен, что все еще вполне осознал все, что со мной произошло. Я пока на стадии отрицания.

– Ты точно знаешь больше, чем говоришь. Я не буду пытаться выведать у тебя правду, но если тебе нужна помощь, то ты всегда можешь обратиться ко мне и поделиться со мной всем, что тебя беспокоит. Хорошо?

Илья замялся на несколько секунд, глядя в потолок и решая, готов ли он обо всем рассказать или нет.

– Хорошо, настанет время, когда я обязательно воспользуюсь этим, если ты будешь не против. Спасибо, пап.

В столовую заглянула Вера.

– Ник, дорогой, нам пора, если не хотим опоздать на работу. Илюша, ты уверен, что все будет в порядке?

– Все хорошо, мам.

Никита посмотрел на сына, встал и они с Верой вышли в коридор.

– Ему срочно нужна девушка, – сказала Вера уже, выйдя за порог. Илья удивился, что услышал это, так как сказана фраза была полушепотом, так что встал и тихо подкрался к двери.

– С чего ты это взяла? – ответил Ник.

– Это все у него психологическое, – шептал удаляющийся голос матери, – мужчинам в таком возрасте…

– Не говори глупостей! – резко сказал Никита. – Садись. Поехали.

Илья услышал, как хлопнули обе двери, и зашел обратно на кухню, доедать свой завтрак.

«Она все же подумала об этом, но я же сам предполагал это… Тем более, я же ничего не объяснил им, так что она имеет полное право думать все, что заблагорассудиться. Я должен сосредоточиться сейчас на решении куда более важных проблем, чем эта. – думал Илья, рассеянно ковыряя вилкой яичницу.

Для начала необходимо сходить в больницу, естественно, вдруг мне еще смогут помочь или произойдет то, на что я надеюсь и на самом деле все пройдет, стоит только выпить определенное количество таблеток или поговорить с психологом?

Нужно испробовать все доступные варианты, чтобы исключить то, что точно уже окажется невозможным. А после этого буквально «крестового похода», стоит заглянуть в библиотеку, чтобы изучить всю имеющуюся информацию о сновидениях. С этим могут возникнуть незапланированные проблемы, так как маму обойти будет невозможно, а она точно потребует объяснений, в связи с чем это я интересуюсь этой темой. Проще всего, конечно, было бы просто сказать, что такое задание дали в университете, но мне не хочется обманывать ее и этим портить свои отношения с родителями.

Собственно, мне остается только одно, а именно, сказать, что я объясню все тогда, когда сам все пойму и докопаюсь до сути.

Отлично. Кажется, я обо всем подумал. Пора выходить».

Илья быстро доел яичницу, выпил несколькими большими глотками кружку уже холодного кофе и пошел собираться.

На улице было пасмурно, серые всех размеров, форм и оттенков заполнили небо. Дождя пока не было, но по прогнозу он должен был скоро начаться и продлиться весь день до самой ночи, так что Илья благоразумно взял с собой зонт.

В больнице Илье не помогли. Врач никак не мог понять причину, по которой рука отказала, так как результаты всех проведенных экспресс исследований были удовлетворительными.

– Я поговорю с коллегами по поводу вашего случая. И еще, молодой человек, – сказал врач, когда Илья уже собирался выходить из кабинета, – пришлите мне все результаты тестов, когда получите их. Не унывайте, может быть, мы найдем решение. Пока что, посоветовал бы Вам обратиться к психологу.

– Спасибо, доктор, – сказал, грустно улыбнувшись Илья и вышел из кабинета.

«Я потратил на все это невероятное количество времени, а результат нулевой. Значит, помощь мне стоит искать в другом месте, – думал Илья, стоя на пороге клиники и задумчиво глядя на стену из дождя. – И я точно знаю, где мне нужно искать. Сейчас всего лишь три часа дня, нужно бежать срочно в библиотеку. Если я смогу уговорить маму, то посижу в библиотеке подольше, но хватит ли мне времени? Если я начну рассуждать на эту тему, то мне его точно не хватит, нужно бежать в библиотеку. Где мой зонт?».

Зонта Илья не нашел, он вспомнил, что оставлял зонт на вешалке около кабинета, но возвращаться в клинику и тратить время не хотелось, так что Илья уверенным шагом вошел в стену из дождя, а через несколько минут парень уже бежал. Благо, до библиотеки было недалеко, так что бежать пришлось не так уж много.

– Дорогой мой, да ты весь до нитки промок! – в негодовании, но все же шепотом, как и принято в библиотеках, произнесла Вера, едва Илья подошел к стойке регистратуры. – Ты не взял зонт? Ты не знал о дожде?

– Знал, я взял зонт на самом деле, но забыл его в клинике, – так же шепотом ответил Илья.

– Так почему ты не мог вернуться и взять его? Кстати, что сказали в клинике?

– Ничего хорошего. Они сталкиваются с таким первый раз, но он обязательно поговорит со своими коллегами. И советовал пойти к психологу.

– Может тебе и правда стоит…

– Мам, все это мы можем обсудить в другой раз, может быть, позже, но вот в данную секунду времени мне просто необходимо, чтобы сказала мне, есть ли у вас отдел, где собраны книги про сны, сновидения и все, что может быть с этим связано.

– Ты с ума сошел! Тебе нужно домой, погреться, высохнуть и выпить кружку, а может и не одну, горячего чая.

– Во-первых, я не могу домой, как ты правильно заметила, там идет дождь, а у меня нет зонта. До дома далеко, так что, если ты не хочешь, чтобы я промок еще больше, я, с твоего позволения, останусь тут, где сухо и тепло. Во-вторых, это действительно мне необходимо, пойми, чем скорее, тем лучше.

– Я не понимаю. Объясни, зачем тебе сны и все, что с ними связано, почему это так важно?

– Я пока не могу, очень сожалею. Как только смогу, все обязательно вам расскажу, обещаю. А пока что, прошу тебя, помоги мне, ты можешь это сделать.

Мать пристально и изучающе смотрела на Илью несколько минут, потом тяжко вздохнула.

– Хорошо. Я отведу тебя, но скажи мне одну вещь, ты полагаешь, что это как-то может быть связано с твоей рукой? – спросила Вера.

– Да, думаю, что это может быть непосредственно связано с тем, что произошло с моей рукой.

– Ладно. Пойдем со мной.

Вера отвела сына в секцию, где были собраны сонники, исследования сновидений и всевозможные книги на данную тематику.

Илья принялся изучать полки. Он прожил большую часть своей жизни не на улице с ребятами, а в полутемном помещении библиотеки. Ему нравилась тишина и покой, царившие тут, он любил получать новые знания, новые впечатления, новые умения, и все это было доступно благодаря книгам. Вера была против того, чтобы мальчик проводил в библиотеке так много времени, но не хотела отбить у молодого исследователя тягу к знаниям, поэтому журила сына, за то, что тот мало бывает на свежем воздухе, но не могла запретить ему ходить в библиотеку.

Сегодня Илья сидел в библиотеке до самого закрытия, чего давно уже не делал, пролистывая и просматривая книги одну за другой, но никаких подсказок найти не удалось.

Вера попросила мужа, у которого рабочий день заканчивался раньше, привезти какие-нибудь вещи, чтобы Илья мог переодеться, так что ничего не отвлекало парня от поисков, но что именно искать и где это искать было неизвестно.

«Что же я делаю не так? В чем я допустил ошибку? – думал Илья, глядя на полки с книгами. – Может, нужно попробовать отвлечься от сложных теорий и исследований сновидений и их возникновения и сфокусироваться на литературе попроще? Какая литература на самом деле ближе всего к сновидениям? Думаю, стоит полистать сонники и найти все, к чему могут сниться гуси».

Илья изучал один сонник за другим, но ничего не конкретного найти не смог. Гуси могли сниться как к хорошему, так и к плохому, в зависимости от того, кому они снились, что делали во сне и еще от многих факторов, но о говорящих гусях не было написано ни слова.

– Илюша, дорогой, нам пора домой. Библиотека закрывается, – сказала мама, внезапно оказавшись сына.

– А можно я еще немного посижу? Хотя бы часик. Пожалуйста, мама.

Вера подумала несколько минут.

– Давай так, – сказала она – у тебя есть не больше часа. Я предупрежу отца, чтобы не ждал нас с тобой, но ровно через час мы уйдем.

– Хорошо. Спасибо тебе большое за все.

Вера исчезла где-то в глубине стеллажей с книгами. Илья все еще просматривал сонники.

«Внутри меня зреет чувство, что все это бессмысленно и бесполезно, – подумал Илья, – я не там ищу и не то ищу. С другой стороны, а что я вообще ищу? У меня есть гусь, который приглашал меня в некий штаб странных и необычных людей, которые якобы умеют путешествовать по чужим сновидениям. Нужно попытаться зайти с еще неизведанной мной стороны, если предположить, что все они что-то знают, чего не знаю я, то мне жизненно необходимо попасть к ним и узнать все.

Как возможно сделать это? Гусь сказал, что можно просто представить ту комнату, перед тем как погрузиться в сон, чтобы очутиться там. Это стоит попробовать, но, пока я еще здесь и у меня есть время, нужно потратить его с пользой и поискать что-то еще…»

– Мам! – громко позвал Илья, зная, что посетителей уже нет и он не сможет никому помешать.

– Что, дорогой? – спросила Вера, появившаяся рядом, как по волшебству.

– Скажи, а тут нет литературы о введение себя в состояние транса?

– Мне стоит беспокоиться? – спросила Вера, серьезно посмотрев на сына.

Илья тут же понял, что скрыть свои намерения у него не получится, так что просто выложил сразу все карты на стол.

– Вполне возможно, чтобы докопаться до сути всего происходящего со мной, мне придется спать иногда дольше, чем обычно требуется спать организму, так как процесс пробуждения весьма стихиен и непредсказуем, я бы хотел, на всякий случай, знать, возможно ли управлять им.

– Ты так и не сказал, что с тобой происходит.

– Так я еще и не узнал, что со мной происходит, но я не успокоюсь, пока не узнаю это. Поэтому, я прошу твоей помощи.

– Я помогу тебе, – сказала Вера, глядя в пол, – но при одном условии.

– Каком?

–Если ты захочешь погрузить себя в состояние транса, ты обязательно скажешь об этом мне или отцу, чтобы мы знали, не переживали и могли бы разбудить тебя, когда придет время.

– Конечно же, – с улыбкой ответил Илья. – Я бы и сам у вас это попросил в случае необходимости.

– Хорошо.

Вера отвела Илью в секцию, где можно было найти литературу на данную тему, и сама достала с полки несколько книг.

– У тебя есть полчаса. Изучай. Потом пойдем домой, – сказала Вера и ушла так же неслышно, как и пришла.

Илья с жадностью исследователя накинулся на книги, чтобы понять, как можно ввести себя в состояние транса. Он так увлекся, что голос матери, прозвучавший совсем рядом, испугал его.

– Пора идти домой, дорогой, – сказала Вера.

Илья поднялся со стула, помог маме вернуть книги на место, и они вместе вышли из здания библиотеки. Всю дорогу до дома, оба молчали, домой зашли тоже очень тихо, так как Никита уже отправился спать.

Пока мать и сын ели уже остывший ужин, заботливо оставленный главой семейства для них на столе, Вера все же решилась обратиться к сыну еще раз.

– Ты мне обещаешь не делать глупостей? – тихо спросила Вера.

– Я вас не подводил. И не собираюсь начинать. Я доверяю вам и жду, что вы тоже будете доверять мне. Не буди меня завтра рано, пожалуйста.

– Но у тебя же завтра первая пара! – громким шепотом возмущенно произнесла Вера.

– Разбуди меня к выходу и приготовь еду с собой, я очень тебя прошу. Мне нужно поспать завтра подольше.

Вера посмотрела на сына, недовольно сжала губы, но все же согласно кивнула. Несмотря на то, что ей не нравилось все происходящее, она доверяла сыну.

Глава 6

Тихон оказался в штабе раньше всех. Сегодня был сложный и очень активный день, так что Тихон, придя домой, валился с ног от усталости, поэтому придя домой, почти сразу же уснул. Он не планировал попасть в штаб, но сегодня вышло именно так.

Он постучался в дверь, за которой однажды нашел Оберона, но там тоже было тихо.

«Что же мне делать? Может, пойти погулять по снам самому? Идея неплохая, хотя несколько деталей все же не понятно. Например, не совсем понятно, в какую сторону двигаться, – думал Тихон, стоя у кофеварки. – Ладно, сейчас попью кофе, подожду пару минут и пойду куда глаза глядят».

Пока Тихон сидел на диване наслаждаясь горячим кофе и куря сигарету, в штабе появился Германн. Он был одет в белую майку с забавным схематично нарисованным черным черепом и в красно-черную клетчатую рубашку, которая не была застегнута, а висела свободно.

– О! Ранняя пташка, – усмехнувшись сказал Германн, – рад приветствовать тебя здесь.

– Привет. Да ты тоже, как я погляжу, рано сегодня.

– Да… Знаешь, годы берут свое. Чем старше становишься, тем раньше хочется лечь спать.

Тихон внимательно оглядел Германна с ног до головы. На вид ему никак нельзя было дать больше тридцати лет.

– А сколько тебе? – спросил Тихон, допивая кофе.

Германн улыбнулся.

– Если бы я был женщиной, то ты бы непременно получил бы от меня парочку весьма чувствительных оплеух за такие бестактные вопросы. Но, на твое счастье, я мужчина. Мне сорок пять лет.

– Да ладно! Правда сорок пять? Выглядишь на тридцать, максимум тридцать пять, но никак не больше.

– Приму это за комплимент и закончим разговор об этом, а то вдруг тебе станут интересны еще какие-нибудь мои данные: рост, вес, обхват груди или размер стопы. Я все равно ничего больше не скажу, не надейся.

–Больше ничего не прошу, – смеясь ответил Тихон, – меня интересовало только, насколько ты уже стар.

– Отлично. Может тебе сходить погулять? Чего ты тут сидишь просто так?

– Я думал об этом, но не знаю, куда мне идти.

– Могу показать тебе один забавный сон, хочешь?

– Хочу.

– Тогда слушай. Выйдешь за дверь, пройдешь прямо до границы снов, иди прямо в первый сон, потом в нем сворачивай налево, прямо еще два сна и там будет конечная точка твоего маршрута. Удачи!

– А ты не пойдешь?

– Нет. Я хочу сегодня просто посидеть здесь.

– Ладно, но как я узнаю, что это тот сон, о котором ты мне говорил?

– Вообще говоря, любой сон по-своему интересен и заслуживает изучения, но если ты хочешь увидеть именно этот, то иди маршрутом, который я указал тебе. Когда придешь и увидишь, то поймешь. Если то, что ты видишь покажется тебе забавным, то это тот сон.

Тихон кивнул, помыл кружку и отправился искать этот «забавный сон», который действительно оказался весьма уморительным.

Несколько десятков мышей, одетые в маленькие блестящие костюмчики, как женские, так и мужские, танцевали польку. Тихая приглушенная музыка лилась откуда-то сбоку, но источника этой музыки Тихон не нашел.

На большом мягком кресле сидела серая кошка в красивом золотистом ошейнике. Кошка смотрела на мышей, прикрыв глаза и облизываясь. Мыши танцевали изумительно слаженно и красиво. Тихон с удовольствием смотрел на их танец, но тут, кошка спрыгнула с кресла на пол и легла, разинув пасть. Мыши, не прекращая танца, заходили прямо в эту ловушку.

Тихона передернуло. Он не хотел смотреть больше этот сон, так что сделал несколько шагов назад. И оказался в самом странном сне, который видел.

Он стоял у амбара, дверь которого была открыта, так что Тихон видел, что находится внутри здания. Там было около тысячи человеческих тел, аккуратно сложенных друг на друга, похожих на мумии. Тихон услышал справа от амбара звук, который четко раздавался в гробовом молчании, окружавшем его. Кто-то шумно и часто втягивал носом воздух. Звук этот, что было странно, исходил из глубины темной шахты.

Тихон, сам не зная почему, занервничал. Внезапно, пространство сна исказилось и из появившегося слева от амбара портала начали медленно выплывать белые шары. Тихон уже приготовился бежать, но тут увидел нечто необычное. За шарами, ждущими своей очереди на выход, стояла чья-то фигура. Разглядывать ее внимательно парень не стал.

«Нужно уходить сейчас же! – подумал Тихон. – Я чувствую злость, опасность и угрозу со стороны этой фигуры, но нужно выяснить, кто это. Побегу в штаб, возьму Германна и вернусь сюда с ним. Нужно обязательно показать ему это… Только действовать надо быстро, пока есть что показывать».

Тихон прибежал в штаб и с порога, еще даже не успев как следует отдышаться, начал звать Германна.

– Германн! Срочно! Бери автомат и бежим! Я должен показать тебе это! Там… Там, за шарами… Фигура… Пойдем!

Германн подскочил с дивана, достал автомат и побежал за Тихоном. Ева, сидевшая за круглым столом, тоже встала, быстро достала из шкафа сковородку и кинулась вдогонку.

Перед сном, к которому они бежали, Тихон неожиданно остановился, его одернула Ева, внезапно оказавшаяся рядом.

– Стой! Там же полно «светлячков»! Ты с ума сошел! – крикнула Ева.

– Там есть кто-то. Давайте хотя бы просто посмотрим. Пожалуйста! – попросил Тихон, глядя на Германна.

–Для начала достань скрипку и приготовься играть, настройся. Мы заходим туда, смотрим, но, в случае чего, немедленно отступаем и бежим в штаб. И еще, Ева, останься здесь. У тебя нет оружия, а там может быть очень опасно, – спокойно командовал Германн.

– Я тоже пойду! – недовольно ответила Ева. – У меня есть сковородка и …

– И что ты сможешь ей сделать? Не говори глупостей. Любой пожиратель уничтожит твою сковородку за пять секунд. Останься здесь.

Ева опустила руки и смотрела на белый пол, так как комната, в которой они сейчас находились, была пуста.

– Пошли, – сказал Германн и уверенно шагнул.

Тихон, уже начав играть, шагнул за ним. Во сне творилось настоящее безумие. Повсюду летали пожиратели, медленно уничтожая все, что попадалось у них на пути. Перед амбаром стояло две женские фигуры. Одна была одета в медвежью шкуру, разобрать, в чем была другая, было невозможно, так как большую часть ее тело покрывали длинные густые черные волосы с головы.

Обе женщины имели кожу зеленоватого оттенка, непропорционально длинные конечности и глаза, непроницаемо черного цвета. Они смотрели друг на друга, не двигаясь и не замечая всего, что происходит вокруг. Что странно, белые шары не трогали ни одну из них, облетая стороной.

В это время, Тихон музыкой сдерживал шары на расстоянии, пока Германн расстреливал их из автомата. Удивительно было то, что шары бесследно исчезали после двух-трех попаданий.

«Такого раньше не было, – промелькнула мысль у Германна, – это что-то новенькое».

Когда вокруг больше не осталось шаров, Тихон начал играть другую мелодия, Германн на время перестал стрелять. Услышав музыку, женщина с длинными волосами развернулась и убежала в шахту. Женщина, одетая в медвежью шкуру, повернулась к мужчинам.

– Очень мило, – услышал у себя в голове Тихон тихий и вкрадчивый голос, – но я предпочитаю тишину. Как я понимаю, ты новенький. Приятно познакомиться. А вот тебя, красавчик с автоматом, я знаю. Помнишь меня?

С этими словами женщина посмотрела Германну в глаза. Раздался короткий мужской крик и Германн мгновенно исчез.

– Что ты с ним сделала? – закричал Тихон, готовый напасть.

– Ничего, красавчик, успокойся. Пока ничего я с ним не делала. Он просто проснулся, – продолжал тот же голос в голове, – но если вы, детишки, будете мне мешать, то я вас всех уничтожу. Запомни это и передай другим. А теперь, если все еще хочешь жить – уходи.

Тихон понял, что пока что сделать он здесь больше ничего не может, поэтому злой и раздраженный вышел из сна туда, где должна была ждать их Ева.

– Я больше не чувствую там «светлячков». Что случилось? Где Германн? – спросила обеспокоенно Ева.

– Пойдем. Я обо всем расскажу в штабе.

Глава 7

Проснувшись, Германн понял, что его рот все еще открыт в беззвучном крике. Руки были сжаты в кулаки так сильно, что ногти оставили следы на ладони, сердце билось с запредельной скоростью.

Германн закрыл рот, сделал дыхательную гимнастику, успокоился немного и встал с кровати.

«Это была она, – думал он, – та тварь, что стерла мой сон, оставив меня в одиночестве. Уничтожила, стерла… Что она вообще с ним сделала? Этот сон был единственным утешением в моей жизни. Единственной возможностью снова встретиться с Софией… И теперь эта возможность просто уничтожена. В следующий раз, если я встречу эту кикимору, я задушу ее голыми руками, а потом, с помощью автомата превращу ее в решето. И этого все равно будет недостаточно, чтобы отомстить ей за ту боль, которую она причинила мне».

Германн прошел на кухню, достал из шкафчика бутылку виски и, не наливая в стакан, выпил прямо из горла.

– Мяу, – сонно потянулась серая кошка в золотистом ошейнике, бесшумно зайдя на кухню.

– А ты чего проснулась, Графиня?

Кошка потерлась о ноги хозяина, мяукнула еще раз и отправилась к миске. Германн наблюдал, как Графиня долго и внимательно изучала корм, понюхала его, потрогала лапой, понюхала еще раз, недовольно мяукнула, и только после этого приступила к еде.

Германн улыбнулся и отпил еще виски, сел за стол и поставил бутылку перед собой.

– Скажи мне, Графиня, – грустно начал Германн, глядя на кошку, которая уже перекусила и села на стол, напротив хозяина, – почему тебе снятся такие странные и дикие сны, но никогда не снимся мы? Хоть бы раз в твоем сне увидеть Софию. Я прихожу в твои сны, а у тебя там, то мыши, то другие коты, то колбаса, летящая с рыбой к тебе в рот. Такое чувство, что ты все время думаешь только о еде. Это так?

– Мяу, – ответила кошка, умываясь.

Германн сделал еще глоток и поднял со стола рамку с фотографией, лежащей к столу лицом. На этой фотографии счастливый и влюбленный Германн нежно смотрел на смеющуюся жену, она отвечала ему взглядом, полным теплоты и нежности.

До двадцати восьми лет Германн работал в полиции, был серьезным, замкнутым и помешанным на работе, но все изменилось, когда он встретил ее.

Германн не верил в любовь и не приветствовал все, что касалось так или иначе, любви, влюбленности и прочих глупостей на эту тему. Для всех девушек у него были завышенные стандарты, так что он не с каждой бы даже заговорил. В противовес этому, он мог предложить свой небольшой, но все же ощутимый заработок, маленький уютный домик, отсутствие вредных привычек и интеллектуальную образованность, так как он любил проводить свободное время с книгой.

Несмотря на все его достоинства, его Амур все еще спал, так что мужчина был одинок. Именно о своем одиночестве и нормальности этого явления Германн размышлял, когда однажды осенью, в парке, не столкнулся лоб в лоб с девушкой.

– Простите меня, – смущенно сказал Германн, подавая руку девушке, севшей от неожиданного столкновения на асфальт.

Девушка звонко рассмеялась.

– Ничего страшного, – сказала она, прекратив смеяться, но все еще улыбаясь, – я тоже не смотрела, куда иду, так что виновата не меньше Вас.

Она встала с его помощью, отряхнулась и пошла дальше. Германн смотрел ей в след. Она была выше среднего ростом, блондинка с прямыми волосами под красным беретом, серо-зелеными глазами и несравненной белоснежной улыбкой, которая так ей шла.

Глядя на уходящую девушку, Германн внезапно понял, что он хочет познакомиться с ней, пообщаться, провести с ней время и поговорить, так что он нагнал ее.

–Я… – волнуюсь начал он. – Я хотел спросить, а Вы свободны? Можно пригласить Вас на свидание?

Девушка посмотрела на него и снова звонко рассмеялась.

– А Вы милый. Не каждый мужчина возьмет, да и позовет на свиданье девушку, даже имя которой он не знает. Могу ли я попросить узнать Ваше имя?

– Меня зовут Германн.

– Отлично, Германн. Меня зовут София. Если хотите, Вы можете сопроводить меня в моей в прогулке по этому чудесному парку, а потом, мы поговорим и если нам обоим захочется, то обязательно увидимся снова. Договорились?

– Договорились.

Они гуляли по парку, разговаривали, шутили и смеялись. Так начался этот роман.

София была недовольна, узнав, где работает ее возлюбленный, и, хотя не просила его сменить место работы, Германн сам почувствовал, что ему нужно что-то новое, так что начал проходить обучение на психотерапевта. Это заняло какое-то время, но вот, в день, когда он получил диплом и стал дипломированным специалистом по психотерапии, Германн решился и сделал своей возлюбленной предложение.

– Я должна тебе кое-что сказать, если уж ты сам поднял эту тему, – посерьезнев вдруг сказала София, хотя всегда была оптимисткой, так что улыбка редко сходила с ее лица.

Германн напрягся, ожидая самого худшего, так как никогда не видел свою девушку такой грустной и серьезной одновременно. То, что, она собиралась сказать, было важно и могло повлиять на их будущее, так что он нервничал.

– Говори, дорогая, – с трудом произнес он, пытаясь совладать с собой.

– Я никогда не смогу иметь детей.

– Я не вижу в этом проблемы, – мысленно выдохнув, сказал Германн.

– Отлично! – снова оживившись сказала София. – Но я всегда мечтала завести кошку. Они почти как дети. У тебя ведь нет аллергии на кошек?

Германн рассмеялся и заверил свою невесту, что не имеет ничего против кошек.

После скромной свадьбы, на скромности которой настаивала невеста, Германн принес домой маленького котенка, которому София радовалась как дитя.

С женой они жили душа в душу, поддерживали друг друга, помогали справляться друг другу с трудностями и неприятностями.

София была художницей, так что много времени проводила дома, где Германн оборудовал для нее мастерскую. Жизнь протекала спокойно и гармонично. Единственный раз, когда течение жизни нарушилось и София впала в депрессию был тогда, когда умер их кот, которого сбила машина.

София очень переживала по этому поводу, все время плакала, не хотела вставать с постели, не хотела ничего делать. Все это продлилось около недели, пока Германн не принес в дом, однажды, маленький серый и пушистый комочек.

София посмотрела на котенка, сначала не приняв его (точнее ее), но уже на следующее утро, когда маленькая кошечка, захотев есть, забралась на кровать и громко мяукнула Софии прямо в лицо, в доме послышался прежний смех.

– Она наглая, как самая настоящая дама высшего света, где ты нашел ее? – улыбаясь спросила София, ворвавшись в кухню, где завтракал Германн, с кошечкой в руках.

Германн весь просиял от счастья.

– Дело было так. Я выхожу из своего офиса, закрываю дверь, вокруг темно. И тут я слышу, как кто-то протяжно и жалобно мяукает, но откуда идет звук никак не могу понять. Я сел на корточки, в надежде так лучше увидеть местоположение котенка. И тут чувствую, меня начало клонить в сторону. Не успел я опомниться, как на моей ноге сидит это чудо. Хотел я ее взять в руки, а она меня за палец укусила, когти глубоко в ткань штанов вонзила, так что не оторвать.

С горем пополам, обернув руки пиджаком, чтобы эта бестия мне их не искусала, все же смог ее взять, но штаны уже не спасти.

– Штаны – это мелочи жизни. А эта кошечка очаровательна. Я назову ее Графиня.

С тех пор, в их доме снова засияло солнце. София не расставалась с Графиней, да и кошка не выказывала желания быть в одиночестве.

Так прошло еще девять светлых, наполненных любовью и добротой лет, пока не случилась беда.

София стала востребованной художницей, у нее стали часто проходить выставки по вечерам. Германн старался ходить на все, но одну из них он все же пропустил. У Германна был назначен давно знакомый богатый и влиятельный клиент, отказать которому не было возможности без действительно серьезного повода.

– Глупенький, – сказала София, когда Германн поделился с ней этой новостью, – ну чего ты так расстроился? Это же просто очередная выставка. Вот я, например, не расстроена и не вижу в этом ничего страшного. Я же не хожу с тобой на работу каждый день.

– А вдруг что-то случиться?

София звонко рассмеялась, собирая волосы в затейливую прическу.

– Что, скажи на милость, может случиться? Побуду там, постою с бокалом шампанского, улыбаясь посетителям и фотографам. Потом возьму такси и приеду домой.

Германн все еще нервничал, но ее слова немного успокоили его.

«Она, наверное, права, – думал Германн, наблюдая за тем, как его жена собирается, – время будет не позднее. Всего девять часов вечера. У нее есть телефон, если что, да и что может случиться? Люди каждый день ходят на работу и с работы. В следующий раз обязательно отменю всех, будь это хоть самый важный человек во Вселенной».

– Ладно, но только один раз, – угрюмо произнес Германн.

– Договорились, дорогой. Я пришлю тебе номер такси, и ты встретишь меня. Может быть, даже, заедешь за мной, если твой клиент управится быстрее или если выставка продлится дольше.

– Хорошо.

София поцеловала мужа, погладила кошку, взяла сумочку и вышла за дверь. Домой она больше не вернулась.

Германну позвонили в середине сеанса. Звонили несколько раз, очень настойчиво, так что он извинился и все же взял трубку.

– Здравствуйте. Вы Германн Д… В… ? – спросил серьезно голос в телефонной трубке.

– Здравствуйте. Да, а что случилось?

– С прискорбием вынуждены сообщить, что Ваша жена, София, погибла.

Германн молчал, пока слова мужчины все же не дошли до его сознания. Мужчина на другом конце провода не торопил его.

– Как?

– Ее застрелил на выставке псих из пистолета.

– Он сказал, почему сделал это?

– Сказал, что ее картины навеяны самим Сатаной и они развращают умы и души.

Германн повесил трубку, извинился, встал и вышел, оставив клиента гадать, что же случилось с его доктором и стоит ли ждать его возвращения.

«Какая глупость. «Навеяны Сатаной». Она рисовала картины на тему различных мифов. Как могут быть связаны мифы разных народов и Сатана? Все это безумие». – думал Германн, шагая в полицейский участок.

Новость появилась через несколько часов, все обсуждали это, не забыв присовокупить кадры с места событий.

После похорон, Германн ушел в себя. Он отказывался принимать гостей, закрыл все окна и двери, на звонки тоже не отвечал. Он просто лежал в кровати и думал о Софии, вспоминая все счастливые моменты, которые происходили с ними.

Германн сидел дома около месяца, курьер привозил для них с кошкой все необходимое, но настал день, когда мужчина решил выйти из квартиры и сходить в магазин за алкоголем. До этого дня Германн не пил, его никогда не тянуло к алкоголю, да и работа у него была ответственная, но сейчас ему первый раз в жизни захотелось выпить.

Германн купил себе водки в ближайшем магазине, вернулся домой и начал пить ее прямо с горла. Организм был не готов к такому, так что опьянение наступило довольно скоро, Германн уснул.

Ему снилось, что София жива, они вдвоем у себя дома в солнечный весенний день занимаются делами: убираются, готовят еду вместе и кушают, гуляют в саду, где Германн сидит и смотрит, как София рисует, а вечером смотрят фильм. Германн будто попал в прошлое, он чувствовал свою жену, мог касаться ее, целовать, говорить с ней. Она была снова с ним и снова жива.

Германн обрел радость жизни, оживился, убрался в доме, стал снова следить за своим внешним видом. Месяц проходил за месяцем, жизнь начала постепенно улучшаться. Он не мог вернуть жену, но мог быть с ней во сне, чему был невероятно рад, пока, четыре месяца назад, не пришла она, зеленая женщина в шкуре медведя со своими шаровыми молниями.

Они уничтожили его сон, просто стерли его. И так же стерли бы самого Германна, если бы вовремя не появилась Ева и не вытащила его оттуда. С тех пор, уже четыре месяца, Германн путешествует по чужим снам в поисках своей возлюбленной, но никак не может найти и следа Софии.

«В ближайшие три или даже четыре часа я все равно не смогу вернуться в мир снов, так что остается только взять книгу и попробовать скоротать это время за чтением увлекательнейших историй» – подумал Германн и пошел в свою библиотеку в поисках достойной книги.

Глава 8

Следующей ночью все собрались в штабе, кроме Германна.

–Где же он? – нервничала Ева, – мы не можем проводить собрание, если кого-то нет.

– Может он просто еще не уснул, – спокойно сказал Илья.

– А может, он не хочет идти в штаб, – заметил Тихон.

– Но он нужен нам! – ответила Ева. – Без него я отказываюсь что-либо обсуждать.

– Ладно, – недовольно проворчал гусь, – раз без этого никак, то давайте просто вызовем его.

– Что? – удивленно спросила Ева. – Как это?

– Вот так вот.

– Все это время так можно было? – недоверчиво спросил Тихон.

– Да, так можно было, но увлекаться этим не стоит. У всех вас есть особая связь. Садитесь за стол, закройте глаза, представьте себе Германна и что он стоит прямо перед столом. Но предупреждаю сразу, это сработает только в том случае, если он путешествует по миру снов. Если же он все еще в реальном мире, то ничего не произойдет.

– Пробуем? – спросила Ева, оглядывая всех членов штаба.

Все сели за стол и закрыли глаза. В тишине прошло около минуты.

– Какого черта я здесь делаю? Как? И зачем? – раздраженно спросил Германн, осматривая всех.

– Германн! Это ты! Я так рада тебя видеть, – радостно сказала Ева и бросилась обнимать Германна.

Алиса тоже вскочила со своего места и побежала к Германну, опрокинув свой стул. Илья с Тихоном подошли и пожали руку появившемуся мужчине.

– Ладно, я понял, – добродушно сказал Германн, – вы все очень рады меня видеть. Я тоже счастлив видеть вас, но зачем вы меня сюда притащили? И как вообще сделали это?

– Оберон нас научил. Мы ждали тебя, чтобы все обсудить, – ответила Ева.

– А ты не так прост, как кажешься, гусь, – сказал Германн, внимательно глядя на Оберона. – И что же вы все собрались обсуждать?

– Все, – сказал Тихон. – И то, что случилось с нами, и то, что происходит со снами в этом мире, и эту кикимору, которая угрожает нам.

– Зачем нам это обсуждать? – спокойно спросил Германн, садясь на свободный стул.

– Потому что это нельзя так оставлять! – с жаром заявил Тихон. – Мне кажется, нам уже пора что-то сделать. Что-то полезное. Это не нормально, что по снам разгуливает какая-то дамочка в шкуре медведя с ручными шаровыми молниями, уничтожающими все подряд. У нас есть способности. Мы должны хотя бы узнать кто это и зачем она это делает!

– Если тебе нужно узнавать, ты и узнавай, – недовольно пробормотал Германн.

– Подождите. Давайте, для начала, вы расскажите всем присутствующим здесь, о чем вы толкуете и что с вами случилось, а то мы не имеем возможности полноценно принимать решения, пока не узнали подробностей, которых невозможно было добиться от вас до тех пор, пока не соберутся все члены штаба. Что же, теперь все здесь, и я требую подробностей, – высказался Илья.

–Так вот. Я случайно попал в странный сон, где был амбар с человеческими телами, похожими на мумии. Справа в шахте кто-то начал шумно вдыхать носом воздух и в ту же секунду появился портал, из которого выплывали светящиеся шары, но я заметил, что за шарами была тень, похожая на человеческую…– Тихон запнулся. – Я почувствовал что-то злое и агрессивное, поэтому решил взять Германна и вернуться с ним. Когда мы вернулись, там было две похожие… Не знаю, кто это, но они были похожи на инопланетных женщин с зеленоватой кожей, длинными конечностями и черными глазами.

Одна была одета в медвежью шкуру. Она сказала, чтобы мы ей не мешали, иначе она нас уничтожит.

– А в чем была другая? – задумчиво спросил Илья.

– Я, если честно, не совсем понял. Было чувство, что ее тело закрывают длинные густые волосы, так что видны были только длинные руки и тонкие ноги, ниже колен.

– Я уже видел этот сон в детстве, может даже, не один раз, но только без женщины в медвежьей шкуре, – вспоминая говорил Илья. – Слушайте, а что она вообще делает во снах? Кто-нибудь из вас с ней раньше встречался?

– Она уничтожает их, – угрюмо сказал Германн.

– Это как? – поинтересовался Тихон.

– Она стирает сон. Не знаю, как именно это происходит, но вместо сна остается белая комната. Пустота. Больше этого сна не существует в природе, и ты никак не сможешь вызвать или найти его где-нибудь еще раз.

– Откуда ты знаешь? – полюбопытствовал Илья.

– Знаю и все! – неожиданно огрызнулся Германн.

– Прости, – после недолгого молчания сказал Илья, – я просто хочу узнать об этом все, что возможно, так как мы не можем сделать вывод без полной информации, насколько эта барышня опасна и чем конкретно она может угрожать нам. Да и зачем ей вообще делать это? Мне кажется, если бы она могла, то давно бы выполнила свою угрозу. Значит ли это, что она не может этого сделать и нам не нужно ее опасаться или это означает, что она действительно может нас уничтожить и нам стоит подумать о методах хотя бы защиты…

Все задумались, наступило молчание, которое продлилось довольно долго.

– Не знаю, как всем вам, но мне эта дамочка очень сильно не нравится. Мне кажется, нужно найти ее, – решительно заявил Тихон.

– Зачем? Чтобы ей было легче исполнить свою угрозу? Илья прав. Мы не знаем, блефует она или нет. О защите стоит подумать, но искать ее самим… Не очень уж здравая мысль, – ответила Ева.

– Откуда ты знаешь, что она не исполнит угрозу просто повстречав нас в чьем-нибудь сне, пока мы будем там? Она может прийти в любой сон со своей иллюминацией, поглощающей все на своем пути.

– А «светлячки» тут при чем?

– При том, что они не трогают ее. Она вышла за ними, так что мы можем сделать вывод, что они с ней находятся в одном пространстве. Почему они ее не трогают? Может они ее часть или она как-то ими руководит?

– Ну просто прекрасно! Ты в своем уме? Мы боимся пожирателей, а ты предлагаешь найти дамочку, которая предположительно руководит ими и угрожает нам прямым текстом?

– Подумай сама. Где-то рядом с тобой бродит опасный тигр, а ты просто сидишь и надеешься, что он не сможет тебя найти. Проблема в том, что тигр может найти тебя в любой момент!

– К чему твои неуместные метафоры? – выкрикнула Ева, раздражаясь все больше. – Ты что, предлагаешь самостоятельно прийти к тигру и запихнуть голову ему в пасть, лишь бы только не прятаться? Она не трогала нас до этого, она ничего не сделала с тобой, пока ты был с ней один, хотя могла бы. Давай просто не трогать ее!

– И оставить все как есть? Надеясь, что она не убьет нас? Просто терпеть, что она ходит по чужим снам и уничтожает их? Почему ты боишься найти ее? – раздраженно говорил Тихон, все больше хмурясь, глядя на Еву.

– Я не хочу подвергать всех нас опасности! Я не хочу, чтобы с кем-нибудь из тех, кого я люблю, случилось что-нибудь плохое. Не хочу, – кричала Ева, –слышишь меня! Не хочу, чтобы кто-нибудь умер!

– Но это может случиться, несмотря ни на что. Посмотри на Илью. Вспомни его историю, вспомни что только что говорил Германн, про то, как стирают сны. Пойми, наконец, пока мы тут сидим, пьем, разговариваем и смотрим чужие сны, как фильмы в кинотеатре, где-то, быть может, страдает или умирает попавший в беду путешественник по снам, такой же, как мы! Потому что мы просто не появились и не предупредили его об опасности!

– Что ты хочешь? Что нам нужно сделать? Предлагай!

– Я предлагаю найти ее и проследить за ней, и если будет возможно, то атаковать ее и уничтожить! – с горящими глазами твердым голосом сказал Тихон.

– Кто же из нас должен уничтожать ее? Посмотри внимательно на всех нас! Ты видишь великих воинов? У меня вообще нет никаких способностей! Про способности Ильи мы ничего не знаем! Только вы можете что-то, что может пригодиться в битве, двое мужчин и ребенок. РЕБЕНОК! Ты собираешься подвергать опасности маленькую девочку? Я против! Ты сможешь себя простить, если с ней что-то случится?

Повисло молчание. Тихон со злостью смотрел на Еву, которая отвечала ему тем же. Остальные сидели тихо, переводя взгляд с одного участника этой жаркой дискуссии на другого.

– Я скоро уйду, так что я хотела бы сказать. Можно? – тихо, но четко произнесла Алиса.

– Конечно можно. Говори, – ласково сказал Германн.

– Я может и ребенок, но я могу помочь, и я хочу помочь! – с жаром произнесла Алиса. – Я не хочу, чтобы кто-то уничтожал сны и если это можно прекратить, то я сделаю все, чтобы никто больше не пострадал! Мне не страшно, правда. Я готова сражаться с кем и чем угодно!

– Ты очень храбрая, Алиса, – улыбнувшись сказал Германн, поднялся, подошел к стулу девочки и погладил ее по голове, – я горжусь тем, что знаком с такой бесстрашной и благородной девочкой.

Алиса тихонько рассмеялась, исчезая.

– До завтра! – на прощание крикнула она.

– И что ты наделал? – в ярости спросила Ева, смотря Тихону в глаза.

– В чем я теперь виноват? – со злостью ответил Тихон.

– Зачем ты втягиваешь в это ее! Я тебя сама убью, если с ней что-нибудь случится!

– Никого я никуда не втягивал! Даже ребенок умнее тебя, если в состоянии понять то, что до тебя еще не доходит! Мы должны что-то сделать!

– Зачем нам вообще что-то делать! У нас все было и так хорошо до того, как ты появился!

– То есть, – спокойно и медленно сказал Тихон, едва сдерживая свой гнев, – ты считаешь, что я тут лишний и мне лучше уйти, я правильно понимаю?

Ева, ничего не ответив, отвернулась.

– Если уж она не отвечает, то я скажу, – вмешался Германн, – нет, нам не будет лучше, если ты уйдешь. Что за глупость!

– Я благодарен тебе, Германн, за поддержку, но хотелось бы что-то услышать от Евы, – ответил Тихон.

– Время, – сказала жестко Ева, исчезая.

– Понятно, – ответил Тихон и тоже исчез.

За ними исчез, грустно опустив голову, Германн. Оберон и Илья остались за столом вдвоем.

– А ты не уходишь? – недовольно спросил гусь.

– У меня, честно сказать, имеется такой же вопрос к твоей персоне, так как, насколько я знаю, все гуси и остальные птицы уже давно встали и теперь щиплют свежую травку, еще покрытую росой, – прищурившись сказал Илья.

– То есть, ты не собираешься покидать штаб, я правильно понимаю?

– Сегодня я могу поспать подольше и у меня есть вопрос.

– Эх, – тяжело вздохнул гусь, слезая со своего стула, – и за что мне это наказание? Давай, задавай свой вопрос, мистер «хочу все знать».

– Скажи, что здесь происходит? Я уверен, у тебя точно есть ответы на все вопросы, связанные с этим миром.

– И с чего, интересно, ты это взял? Я просто гусь. Обычная недовольная и злая птица.

Илья продолжал внимательно смотреть на гуся, в ожидании ответа.

– Ладно, – устало сказал Оберон, после минутного молчания, – я расскажу, но я не могу рассказать только тебе. Ненавижу рассказывать истории больше одного раза. Тем более, длинные истории.

– Расскажешь на следующем собрании?

– Да.

– А два этих «барашка» упрутся рогами и откажутся собираться? Что мы будем делать тогда?

– Позволь мне самому с этим разобраться, – раздраженно сказал Оберон.

– Конечно, прости. С нетерпением жду завтра!

– Знаешь, что… – сказал гусь, смотря на Илью, склонив голову набок. – Приходи сегодня раньше, если можешь. Это важно. Проверим твои способности.

– У меня еще могут быть какие-то необыкновенные способности?

– Да.

– А что они…

Гусь, оказавшийся рядом, ущипнул Илью за руку, и парень проснулся.

Глава 9

Тихон проснулся злым и раздраженным. Он все еще был несогласен с Евой и его задело то, что она не ответила ему.

«Если им будет лучше без меня, то и ладно, ничего против не имею. Я, конечно, люблю их, но зачем мне приходить туда, где я никому не нужен? Ну уж нет. Никакого штаба больше».

Весь день Тихон испытывал напряжение, хотя изо всех сил старался расслабиться. Он все думал об этой ссоре, взвешивая еще раз и еще раз все возможные варианты, но никак не хотел соглашаться с Евой.

«Да, – размышлял Тихон, – я тоже люблю всех, но сидеть сложа руки нельзя! Нужно что-то делать. Это же не нормально, что другие сны стирают, что нам угрожает какая-то неизвестная нечисть в медвежьей шкуре. Откуда я знаю, не закончится ли это тем, что она просто заявится в штаб и уничтожит его? Ну уж нет. Только не со мной. Даже если мы не сможем ее победить, можем хотя бы узнать о ней больше, чтобы потом уже принять решение. Как она не понимает…»

Эти мысли крутились у Тихона по кругу, не отпуская ни на минуту. Все валилось из рук, ничего не получалось, что раздражало Тихона еще больше. Когда наступило время спать, он активно сопротивлялся, заваривая себе одну кружку кофе за другой, но сон все равно незаметно подкрадывался к нему, глаза у Тихона слипались.

«Так. Я засыпаю, – думал Тихон, – нужно думать о чем угодно, но не о штабе и ребятах. Как там говорили, что можно попасть в сон того, о ком думаешь или того, кто думает о тебе. Не знаю, думает ли обо мне кто-то, так что нужно взять инициативу в свои руки и подумать о ком-то, но о ком? Лаки еще не спит, так что думать о нем бесполезно, но я знаю человека, который точно уже спит. Лена. Она всегда рано ложится спать».

Тихон уснул и открыл глаза в парке, где на лавочке сидела Лена, которая ничуть не удивилась его появлению.

– А я как раз о тебе думала, – улыбаясь сказала Лена.

– И вот он я! – так же улыбаясь, ответил Тихон.

Тихон давно не виделся со своей подругой в реальной жизни, так как график их работы никак не совпадал. Лена была невысокой стройной девушкой с зелеными, слегка раскосыми глазами, длинными прямыми русыми волосами, одетая в короткие джинсовые шорты, свободную рубашку с длинным рукавом и высокие кеды.

Они гуляли вместе по парку, говорили, ели сахарную вату, но, внезапно, Тихон почувствовал, что скоро исчезнет. Объяснить, как именно он это понял, очень сложно, так как даже сам он не вполне их осознавал, но похоже было на то, как будто кто-то тянет вас с силой за руку, вытаскивая оттуда, где вы бы хотели побыть еще.

– Прости, но мне нужно уйти, – на прощание сказал Тихон Лене, растворяясь в воздухе.

Он, как и полагал, оказался в штабе.

– Зачем вы меня сюда притащили? – был его первый вопрос.

– Приветствую! – с живостью сказал Илья, вставая со своего места за столом и направляясь к Тихону, –Но я не думаю, что в приличном обществе принято встречать друг друга таким грубым вопросом. Мы рады видеть тебя в штабе, где твое присутствие необходимо, чтобы мы все имели возможность все вместе решить возникшую проблему и составить план дальнейших действий.

Когда все, кроме все еще сидевшей на месте и смотревшей в другую сторону Евы, поприветствовали Тихона, Илья продолжил говорить.

– Мне необходимо узнать кое-что важное, – говорил Илья, – как вы смогли уничтожить все шаровое молнии? Расскажите нам с Германном.

– Так пусть бы вам Германн и рассказывал, – недовольно сказал Тихон, – вы действительно вызвали меня только ради этого?

– Я им рассказал, – пожав плечами сказал спокойно Германн, – ты просто нужен нам, потому что наш штаб не может быть полным без тебя, просто никто почему-то не может тебе этого сказать.

– Наверное, потому что никто не хочет этого говорить? –с сарказмом ответил Тихон.

– Прошу вас, давайте вернемся к моему вопросу, – сказал Илья, поправив очки.

– Я играл на скрипке, не давая подойти шарам близко, а Германн в это время расстреливал их из автомата, – сказал Тихон, садясь на свой стул.

– Отлично! – радостно сказал Илья. – Скажи мне, ты вкладывал в момент игры в свою музыку только посыл о том, чтобы они не подходили?

– Нет, наверное, не только. Я хотел, чтобы они были уничтожены.

– Так я и думал! Кстати, хочу поделиться с тобой радостной новостью. У меня тоже ест способности. Правда, как я полагаю, бесполезные, но они есть, так что жду твоих поздравлений.

– Здорово! Поздравляю тебя! – искренне обрадовался Тихон. – Расскажи о них.

– Я могу понимать любую речь и разговаривать на всех языках.

– Слушай, это интересно. Почему же сразу бесполезно? Мне кажется, это очень даже полезно.

– А мне кажется, – улыбаясь ответил Илья, – что автомат куда полезнее.

– Ну, не соглашусь, – серьезно сказал Германн, – автомат, конечно, вещь, но раньше у меня не получалось причинять вред пожирателям.

– Значит… – задумчиво произнес Илья.

– Да, – вмешался Оберон, – это значит, что вы имеете силу только тогда, когда действуете вместе и ваши действия направлены на общую цель.

Взгляды всех глаз за столом обратились к нему.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Ева.

– Я имею в виду ровно то, что говорю, ни больше, ни меньше. Ваши способности имеют смысл и силу только тогда, когда вы делаете что-то вместе.

– Ты же знаешь намного больше того, что говоришь нам, да? – усмехнувшись сказал Илья.

– Я говорю ровно то, что вам необходимо знать, – пробурчал Оберон, – как с вами, людьми, всегда сложно.

– Хорошо. Что-то еще мы должны знать или «и этого хватит»? – спросил Тихон.

– Для начала вам и этого хватит. Как только вы придете в состояние гармонии и доверия друг к другу, тогда я расскажу вам больше. Намного больше. Это будет интересная история, обещаю.

– Ты сейчас говоришь о том гипотетическом времени, когда мы с Евой все же найдем общий язык? – недоверчиво спросил Тихон.

Гусь в ответ только кивнул. Тихон немного склонил голову набок и посмотрел на Еву, которая все еще избегала его взгляда.

– Ну что же, жаль, конечно, но это вряд ли, – сказал Тихон. – Посмотри сам! Она явно не хочет этого.

– Ева, – спокойно и тихо сказал Оберон, – ты не хочешь, чтобы штаб был одной большой и дружной семьей?

– Хочу! Но не хочу, чтобы наша «семья», улыбаясь и смеясь в гармонии шла на смерть! – эмоционально выкрикнула Ева. – Я еще могу понять, если бы он сам пошел, я была бы не против. Но втягивать в это ребенка! Нет!

– Но, в прошлый раз Алиса сама согласилась идти и бороться, – ответил Оберон, – разве ее мнение для тебя не имеет значения?

– А она понимает, на что идет? – сверкая глазами в гневе спросила Ева. – Алиса, ты понимаешь, что ты можешь больше никогда не проснуться.

– Понимаю, – с готовностью сказала Алиса, – но я поддерживаю Тихона. Я не хочу просто сидеть здесь и ждать.

– Я так понимаю, – сказал Оберон, – раскол в нашем маленьком обществе произошел только потому, что кто-то согласен остановить зеленую даму, а кто-то против этого. Давайте проголосуем. Поднимите руки все, кто за то, чтобы остановить уничтожение снов.

Все подняли руки, кроме Евы.

– Ты в меньшинстве, Ева – прокомментировал Оберон.

– Но ты же тоже не поднял руку, – язвительно заявила Ева.

– Потому что у меня нет рук. Только крылья. Ладно, послушай меня. Эта дама является действительно опасной особой. Почему? Я расскажу вам завтра, если вы решитесь выслушать мою историю. Сейчас скажу только одну вещь, которая будет для вас неожиданной новостью. Наш штаб существует именно для того, чтобы уничтожить ее. Она взяла силы, которые ей не принадлежат и должна их вернуть, иначе, однажды, все сны будут стерты.

– Все? – удивленно спросил Германн.

– Ладно, большинство. Я только смутно представляю себе, что может быть с теми, что останутся, но ничего хорошего, так что вам нужно действовать сообща. Илья нашел кое-что, что может помочь нам всем, если вы снова объединитесь и захотите услышать мою историю.

– И что же ты нашел, Илья? – спросила Ева.

– Я нашел способ, как быть во сне подольше. Можно ввести себя в состояние транса, при котором мы не будем отвлекаться ни на что постороннее, нас ничего не сможет разбудить, кроме конкретной команды, данной извне, так что для этого потребуется еще один человек, близкий или родственник, я так полагаю. Я могу рассказать всем, если вы все согласны, но нужно будет взять выходной, желательно на целый день.

– Я готов! – тут же отозвался Германн. – Звучит заманчиво и любопытно. Все, что угодно, чтобы послушать историю, рассказанную нашим молчаливым гусем.

– Я тоже готов, – сказал Тихон.

– Я с вами, – смело сказала Алиса.

– Отлично, – сказал Оберон. – Ева, что ты решила?

– Ладно. Если вы все готовы и понимаете, чем это может кончиться, то я пойду с вами до конца. Прости, Тихон, что была так резка. Я просто…

– Я понимаю, – примирительно сказал Тихон, когда Ева запнулась, – так что и ты меня прости. Я тоже испытываю страх, люблю всех здесь и не хочу подвергать никого опасности, но мы единственные, кто может что-то изменить. И мы должны сделать это. Все вместе.

– Хорошо, – выдохнув, сказала Ева, – я тоже готова.

– Отлично, – сказал Оберон. – Тогда завтра жду вас всех. Рассказывай, Илья.

Илья рассказал всем технику введения себя в состояние транса, предупредив, что сразу может не получиться, так что придется пробовать несколько раз и обязательно предупредить кого-нибудь о том, чтобы вас разбудили потом.

Все отправились в реальный мир, готовиться к предстоящей истории.

Часть 3 Глава 1

«Когда-то, давным-давно, существовала планета, название которой уже давно забыто. На этой планете жили существа, внешне очень похожие на людей, только с зеленоватой кожей, густыми черными волосами, непропорционально длинными руками и ногами.

Эти, назовем их для удобства «инопланетяне», были разумными и весьма смышлеными. У них была своя цивилизация, техника, искусство, оружие и даже ракеты. Жили они небольшими семьями, войны у них случались редко, так как все население этой небольшой планеты обладало телепатической связью. В связи с чем, законы у них были общие и каждый знал их с детства, а может даже с самого рождения.

Жизнь на планете текла размеренно и гармонично, пока один из ученых, занимающихся наблюдением за космосом, не узнал, что к их планете летит метеорит. Столкновение с метеоритом не оставило бы ничего живого на планете.

Скрывать эту новость было невозможно, так как ученого охватила паника, которую чувствовали все жители.

Общим советом решено было действовать. Жители изучили все планеты, находящиеся неподалеку, но ни на одной из них, жизнь не была возможна. Началась всеобщая паника, охватившая всех и разделившая население планеты на несколько лагерей.

Первый лагерь считал, что нужно загрузить существующие космические корабли и улетать, пусть даже в неизвестность.

Вторая часть считала, что паника слишком преждевременна и ничего плохого не случится, так что нужно просто расслабиться и продолжать жить своей жизнью.

Но были и такие, кто в этот сложный период осознал, что космических кораблей не хватит, а жить обычной жизнью – невозможно, ведь угроза была реальна и приближалась.

Достоверно неизвестно, как это произошло, но жители разных лагерей смогли оградиться телепатически друг от друга. Началось интенсивное строительство новых космических кораблей и загрузка старых. В эти корабли попали представители высших руководящих слоев, ученые, деятели искусств и очень узкий круг лучших представителей различных профессий.

В назначенный день все «избранные» улетели в далекий космос, к звездам, искать новое пристанище там, где по предположениям ученых были условия для существования их народа.

Остальные жители знали об этом, но, либо им было все равно, либо у них был свой план, так как попасть на корабли безбилетником шансов все равно не было. Все просто продолжили заниматься своими делами, на первый взгляд, но было тайное сообщество, которое пыталось развить свои способности и связаться телепатически с любым живым существом, которое находилось во Вселенной и у которого был разум.

Какое-то время потребовалось им, чтобы отыскать ближайшие доступные для подселения их разумов планеты. Сообщество собрало целый каталог планет, где можно было найти дружественные разумы и недружественные ближайших планет. Жители недружественных планет могли каким-то образом сопротивляться и «выселять» подселенцев.

Оставалось только два возможных варианта: вселяться в разум низших существ и почти полностью захватывать их или пытаться подселяться к кому-нибудь дружественному, объяснив мысленно ситуацию.

– Мы не можем, – сказал предводитель сообщества, – все поселиться на одной планете. Это слишком опасно. Нам нужно отправить по два-три разума на каждую из возможных планет. Мы будем держать друг с другом связь, если получится.

– Но никто из нас не хочет вселяться в низшее существо, – недовольно раздалось из толпы.

– Я понимаю вас всех, – с тяжелым вздохом сказал предводитель, – но у нас недостаточно сил, чтобы захватить все разумы какой-то одной планеты. Могу предложить жребий или скорую смерть от метеорита в качестве альтернативы. Что скажите?

По темной маленькой комнате пронеслись перешептывания. Это был самый эффективный способ избежать подслушивания на их планете.

– Если все вы боитесь, то я сам первый отправлю свой разум в тело низшего существа на какой-то планете, недалеко от нас, – спокойно сказал предводитель. – Мы не знаем, как сложится наша судьба и что будет лучше для наших разумов, так как до нас этого никто не делал, но «складывать всю добычу в одно место – верный способ потерять ее», если нас обнаружат. В любом случае, все лучше, чем сидеть тут и ждать смерти.

Все были согласны, слова предводителя убедили их, началась жеребьевка. Когда все получили свои планеты, общество, начиная с предводителя, начало постепенно «вымирать», отправляя свои разумы на другие планеты и оставляя свои тела на уничтожение приближающемуся метеориту.

Не всем повезло одинаково, так что многим пришлось бороться за свое место и за возможность иметь тело. В целом, все эти «подселенцы» были просто паразитами. Они входили в чужой разум тихо, как маленькие мышки, и до определенного момента обнаружить их было чрезвычайно трудно, особенно после того, как они научились незаметно перескакивать из разума в разум, ища подходящую жертву.

Выбрав себе самый слабый разум, «подселенцы» просто захватывали его и властвовали там безраздельно, «уничтожив» хозяина. Они могли бы так захватить даже целую планету, но существовала небольшая проблема. Разум инопланетян, находясь слишком долго в чужом теле, изменял и разрушал его.

Сначала, тело «носителя» начинало меняться, с каждым днем все больше походя на тело инопланетянина, оставшееся на планете, разрушенной метеоритом. Затем отдельные части тела распадались.

Больше всего в этом плане повезло предводителю и остальным, кто вселился в низших существ. Облик низших существ не менялся со временем, бороться за господство над телом тоже не приходилось. Единственной проблемой было то, что со временем разум постепенно деградировал. Так произошло и с предводителем, вселившимся в одно из низших существ на планете Земля.

У него, правда, получилось передать свое ДНК, уже мутировавшее, дальнейшим поколениям, так что в вашей культуре есть много похожего на их. Генетическая память все же воспроизводит то, что когда-то принадлежало другой, инопланетной расе.

Тем же, кто полетел на космических кораблях, повезло. Они все же верно определили направление и попали на планету, где были вполне комфортные условия для их существования. Их общество довольно долго процветало, росло и обживало территории. Они построили себе дома из белого камня, которого там было много, возделывали сады и огороды, где росли овощи, фрукты и цветы всех возможных темных оттенков и разнообразных форм.

Планету эту ее жители назвали Хόртас. А совсем рядом, на соседней планете, носившей название Унгý, жили представители другой инопланетной расы. Унгýсцы были так похожи и одновременно непохожи на хόртасов. Внешне, две эти расы выглядели полными противоположностями друг друга.

У унгýсцев были очень короткие руки и ноги, волос на голове тоже не было, только светлые брови были еле видны на лице. Глаза хόртасов были черны, а почти у всех унгýсцев преобладал серый или светло-желтый цвет глаз, носы тоже отличались. У хόртасов были длинные носы, а у унгýсцев – короткие настолько, что казались пятачками.

Унгýсцы были очень добрыми и немного ленивыми, хотя по уровню развития технологий превосходили даже своих соседей с планеты Хόртас, но обе эти расы подружились, летали иногда друг к другу в гости, установили связь между жителями двух планет, с помощью различных изобретений, созданных совместно.

Все было хорошо, пока однажды, унгýсцы не прекратили любые связи с соседями. Сначала, жители Хόртаса не обратили на это особого внимания, а когда обратили, то было уже поздно. Унгýсцы готовились втайне к уничтожению своих соседей.

А все дело было в том, что один из разумов, скачущих с планеты на планету в поисках подходящих условий жизни, попал в тело правителя унгýсцев. Он увидел своих сородичей, спокойно живущих и наслаждающихся жизнью, когда другие лишились всего. Он не смог простить их, так что поднял весь свой народ для уничтожения Хόртаса и его населения.

Сперва, народ планеты Унгý не хотел этой войны, но разум инопланетянина умело управлял эмоциями и чувствами добрых инопланетян. К тому же он мог вселяться в разум любого жителя, проецируя свою ненависть на всех.

Они пришли с войной, уничтожив всех, кто был на планете, разрушив дома, не оставив после себя ничего живого на маленькой зеленой планете.

Подселенец продолжал управлять народом планеты Унгý еще какое-то время, пока не случилась странная эпидемия, при которой каждую ночь уходил в кому один из жителей. Утром его находили у себя в кровати, дыхание было нарушено, и периодически отсутствовало, сердце билось в замедленном темпе.

Никто не знал, что делать с этой напастью, но каждое утро один из жителей не просыпался. Унгýсцы почувствовали свою беспомощность и пошли в храм, молиться своим богам, чтобы те помогли. Так, в молитве, внутри храма, они проводили дни и ночи, с каждым новым утром их становилось все меньше и меньше, они засыпали прямо на полу храма. Уснули все, до последнего.

Конец».

Глава 2

– Я оказался прав, – первым нарушил молчание Германн. – История того стоила. Очень увлекательно. Браво, Оберон.

– Полагаю, я должен поблагодарить тебя. Спасибо, – отозвался Оберон.

– Итак, – задумчиво резюмировал Илья, – мы имеем дело с инопланетной женщиной, жительницей планеты Хόртас, которая пошла дальше и научилась проникать не в одиночные разумы, а во сны всех и каждого. Чего же она хочет?

Гусь грустно покачал головой.

– Я не знаю, – ответил он.

– Откуда ты знаешь все остальное? – недоверчиво спросил Тихон.

– Я видел это, – прошептал Оберон.

– А как… – начал Илья, но гусь сделал знак крылом, останавливая парня.

– Нет. Я больше ничего пока не могу рассказать вам. Поверьте, я доверяю вам, но сейчас не время откровений. Вы узнаете все, если дойдете до конца.

– Кстати, про это, – вставила Ева, – Ты сказал, что наш штаб это не просто развлечение. Что он создан с конкретной целью. Эта инопланетянка как-то связана с этой целью? Объясни.

– Слушайте. Есть древнее пророчество, которое предсказало вот это все. Не знаю, кто именно узнал о нем, но суть его сводится как раз к тому, что соберется штаб из людей, имеющих способности в этом мире, и мы победим эту инопланетную змею.

– А хорошо ты ее назвал, змея, – усмехнувшись сказал Германн. – Действительно, похожа. Давайте будем называть ее теперь так. Все равно мы не знаем ее имени.

– Воодушевляет, – раздраженно процедил Тихон. – Мы должны уничтожить эту дамочку, и мы для этого здесь собрались. Может, ты еще расскажешь, где ее можно найти?

– Почему ты так недоволен? – спросила Ева, обращаясь к Тихону. – Ты же сам хотел найти и уничтожить ее!

– Тогда это было моим решением, а теперь это стало необходимостью. Нашим «предназначением».

– Какая разница?

– Большая разница! Если…

– Прекратите это! – приказал всегда такой спокойный Илья. – Хватит. Опять вы оба начинаете цапаться из-за всяких пустяков. Я не хочу слушать очередную ссору. И никто не хочет. Сосредоточьтесь. – Илья повернулся к гусю. – Оберон, скажи, а мы можем просто отказаться?

– Да, – ответил гусь без всяких эмоций. – Это ваше право.

– Тогда, давайте проголосуем, – сказал Илья. – Кто за то, чтобы найти эту инопланетянку?

Все, кроме Евы, подняли руки.

– Ева? Ты с нами? – спросил Оберон, поднимая крыло.

Ева тяжело вздохнула и подняла руку.

– У нас нет плана, мы не знаем, как можно найти и остановить ее. Вы же все в курсе этого, да? – уточнила Ева.

– Если мы победим и останемся в живых, из этого выйдет самая интересная, захватывающая и увлекательная история из всех, что я только знал! – воодушевленно сказал Германн.

– Так. Давайте все по порядку, – рассудительно предложил Тихон. – Первый вопрос на повестке дня: как найти эту змеюку?

Все задумались.

– У меня есть одна мысль, но я не знаю, как воплотить ее, удастся ли и возможно ли это, но если принять во внимание способности Евы чувствовать эти шаровые молнии, то мы могли бы определить сны, в которых может находиться эта «сонная дама». Насколько далеко ты их чувствуешь, Ева? – поинтересовался Илья.

– Я… Я не знаю, – изумленно ответила Ева, обводя взглядом всех сидящих за столом.

– Попробуй вложить все чувства, эмоции в желание найти дорогу к пожирателям прямо из штаба, – посоветовал Оберон.

Ева сосредоточилась, направила всю свою энергию в мир снов, на поиски «светлячков». Сначала ничего не происходило, но, внезапно, она будто очутилась за пределами своего тела, ее разум безошибочно нашел дорогу к тому, что было ей нужно.

– Три сна прямо, один налево, потом направо и еще два сна вперед. Они там, – говорила Ева.

– А еще где-нибудь они сейчас есть? – тихо спросил Илья, подойдя ближе к девушке.

– Есть. Один сон прямо, направо, еще три прямо, налево, прямо и снова направо.

– Германн, Тихон, – командирским голосом сказал Оберон, – вы запомнили маршруты? Можете быстро сходить и посмотреть? Уничтожать их необязательно, нам нужно просто убедиться в том, что они там.

– Хорошо, – сказал Германн, и они с Тихоном кивнули друг другу.

Оба достали на всякий случай свое оружие и побежала в указанных направлениях. В штабе, пока их не было, стояла тишина. Ева почувствовала слабость и резко села на стул, Илья тут же кинулся к ней, потом побежал к кувшину, стоящему на столе у раковины, и вернулся к девушке со стаканом воды.

– Спасибо тебе, – поблагодарила Ева, с нежностью посмотрев на него.

Илья весь покраснел, как вареный рак, в смущении глядя в пол.

– Да, они там, – заявил Тихон, переступая порог штаба.

– И у меня тоже положительный результат, – доложил Германн.

– Это просто замечательно! Теперь мы знаем, как можно найти их, но это требует немало сил, так что часто заниматься такими вещами категорически нежелательно, – обеспокоенно глядя на Еву сказал Илья. – Теперь давайте перейдем к следующему вопросу: какой у нас план?

– Предлагаю так: мы находим несколько точек, где есть пожиратели и идем туда, по одиночке, – рассуждал Германн. – Если где-то есть эта кикимора, то зовем остальных, пытаясь как можно дольше удержать ее, чтобы остальные могли подоспеть, и мы бы накинулись на нее совместными силами.

– План очень даже недурственный, – задумчиво произнес Илья, – только несколько деталей упущены из вида. Например, как мы сможем связаться друг с другом?

– У нас же есть вроде какая-то там волшебная связь.

– Есть. Но что, если она не сработает? Что ты тогда будешь делать? Ожидать помощи, которой не будет? Нужно что-то надежнее ментальной связи.

– Что? Рации? Телефоны? Если эта кикимора заметит, то «сорвется с крючка», как говорится. Мы должны делать все тихо и аккуратно, мы же ничего не знаем о ней.

– Знаете, – после недолгого молчания сказал Тихон, – я где-то читал, что существуют «тревожные кнопки», которые можно нажать, а кому-то придет оповещение о том, что у вас случилась беда. Было бы неплохо, если бы у всех из нас были такие. Жаль, что мы не можем придумать их сами.

– Но мы можем использовать других, чтобы получить их! – воодушевился Германн. – Я даже знаю, где. Только мне потребуется их описание и суть того, как они должны работать.

– Я думаю, нам нужно шесть кнопок, которые можно повесить на шею, небольших, как кулоны. И эти кнопки должны быть связаны с фитнес-браслетами или телефонами, чтобы, если поступит сигнал от кого-то, мы узнали об этом.

– А как мы узнаем, от кого именно этот сигнал? – спросила Ева.

– Хороший вопрос… – задумчиво произнес Германн. – Значит, они должны у всех быть разными. Так-с… Такое я найти смогу. Подождите меня здесь, подумайте пока, что еще нам может пригодиться.

Германн вышел из штаба. Остальные участники сидели и думали, каждый о своем. Через десять минут Германн вернулся с шестью небольшими кнопками на веревочках, чтобы можно было повесить их на шею. Также, он выложил на стол пять одинаковых фитнес-браслетов и один маленький, для гуся.

– Слушайте сюда, – рассказывал Германн, надевая кулон себе на шею. – Эти кулоны – кнопки. Каждый кулон разного цвета, так что когда кто-то нажмет на кнопку, то на экране высветится цвет того, кто нуждается в помощи и внимании.

– А как мы поймем, где он находится? – неожиданно спросил Илья.

– Я не знаю, – пожав плечами ответил Германн. – В мире снов сложновато придумать работающую навигацию. Не мешало бы и за такие замечательные модные девайсы поблагодарить меня.

– Спасибо. Кстати, где ты их достал? – поинтересовался Тихон.

Германн усмехнулся.

– Выбирайте цвет, надевайте свои украшения, опробуем их, а потом я расскажу, если никто не будет против.

Все участники разобрали кулоны и тут же надели их. Германн взял себе синюю кнопку, Алиса – оранжевую, Ева – зеленую, Илья – фиолетовую, Оберон – красную, а Тихону досталась желтая.

– Как будем пробовать? – поинтересовалась Ева.

– Пусть каждый по очереди выйдет из штаба, пройдет в ближайший сон и там нажмет на кулон, а потом вернется, – предложил Германн.

Каждый из участников собрания вышел и опробовал свою кнопку, все работало как надо.

– Так что, рассказать? – улыбаясь спросил Германн.

– Ну не томи уже, – сказал Тихон.

– Значит так, прихожу я к одному знакомому майору и говорю ему: «Товарищ генерал – майор (он всегда мечтал быть генералом), нужна Ваша помощь и благословение в особо секретном деле государственной важности». Он мне отвечает: «Раз в важном и секретном, то выкладывай, что тебе нужно». А я ему с серьезным лицом заявляю: «Нужно оборудование, которое Вам привезли в предыдущий вторник вечером. Там было ровно шесть небольших кулонов, с помощью которых можно вызвать подкрепление и шесть фитнес-браслетов, чтобы видеть, кому именно из отряда нужна помощь. Один браслет должен был быть меньше, так как с нами под прикрытием будет работать специально обученный гусь. И все кулоны должны быть разных цветов». Пока я ему это рассказываю, держа, на всякий случай, автомат в руках, он представляет.

А потом он посмотрел на меня в недоумении и спрашивает: «И куда же я мог их положить?». Я отвечаю: «Разрешите доложить, товарищ генерал – майор, они у Вас в нижнем правом ящике». Он вытащил все это добро, благословил меня и сказал зайти потом, доложить о результатах операции. И отчет для руководства об этом подготовить.

– Представляю, – посмеиваясь сказал Тихон, – как сложно было все это произнести с серьезным лицом.

– О, да… – довольно ответил Германн.

– Это была, на самом деле, забавная история, – улыбаясь произнес Илья, – но давайте все же вернемся к нашему обсуждению. У меня странное чувство, что скоро наступит пора просыпаться.

– Что нам нужно еще обсудить? – серьезно спросила Ева.

– Как мы вообще собираемся сражаться с ней? – поинтересовался Илья.

– Просто соберемся вместе и используем все, что можем использовать. Делайте то, что умеете, – ответил Оберон.

– Но я ничего не умею! Забыл? – раздраженно заметила Ева.

– Все ты умеешь. Будешь предупреждать нас об опасности и контролировать ситуацию.

– Окей. Что тогда, проговариваем план еще раз?

Они все повторили основные шаги своего плана, выпили вина все, кроме Алисы, за то, чтобы все получилось и только начали общаться друг с другом, как Илья исчез. Следом исчез Тихон, потом Германн. В штабе остались только Оберон, Ева и Алиса.

– Почему вы все еще здесь? – в недоумении спросил Оберон.

Девушки промолчали, смущенно опустив глаза.

– Понятно. Вас некому разбудить. Я отправлю вас домой, так как вам нужно отдохнуть, поесть и позаниматься своими делами. Завтра буду ждать вас.

Оберон хотел подойти к Алисе, но она убежала в комнату, которую использовали, чтобы побыть в одиночестве.

– Тогда начнем с тебя, – сказал гусь, приближаясь к Еве.

Оберон ущипнул девушку за руку, Ева моментально исчезла. Гусь поковылял по коридору до двери, за которой скрылась Алиса.

– Поговорим? – спросил он, остановившись у двери.

– Я не хочу в реальный мир! Если я попаду туда, то больше не вырвусь, когда буду нужна здесь! Пожалуйста! Позволь мне остаться здесь. Хотя бы на день…

– Все наше приключение может занять больше времени, чем один день.

– Я буду только рада! Ну пожалуйста… Оберон, милый… – со слезами на глазах бросилась Алиса на шею Оберону, резко открыв дверь.

Оберон тяжело вздохнул.

– Ладно, оставайся.

Глава 3

Все снова собрались в штабе, надев кулоны и браслеты. Ева потратила почти всю свою энергию, чтобы найти три сна, в которых присутствовали пожиратели, так что было решено, что она с Обероном останется в штабе отдыхать, Илья с Алисой пойдут вместе, а Германн и Тихон – поодиночке.

Тихон шел по тому маршруту, который указала Ева. Скрипка была у него в руках, он был готов играть в любой момент. Но приближаясь к нужному сну, Тихон по неизвестной причине, начал нервничать.

«Я же уже ни раз встречался с этими шарами, почему я так нервничаю? Может, я боюсь эту дамочку в медвежьей шкуре? Насколько она сильна? Интересно, все сейчас испытывают такие же чувства или только у меня внутри все переворачивается и дрожат руки? Нужно взять себя в руки, иначе я не смогу сыграть ни одной ноты!» – думал Тихон.

Подойдя к границе снов, он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдох, ожидая, когда пройдет дрожь в руках.

«Она там, – внезапно понял Тихон. – Я нашел ее. Нужно представить, что это просто выступление. Я сейчас выйду на сцену и сыграю так, как не играл никогда. Мне нужно узнать, кто она такая и насколько она опасна нам».

С этими мыслями, уже начав играть, Тихон зашел в сон. Там практически ничего не осталось, большую часть сна занимало белое пространство. Инопланетная женщина, уже собиравшаяся шагнуть в свой портал следом за шарами, остановилась и повернулась к Тихону.

Скрипач закрыл глаза, направив на женщину всю энергию, пытаясь с помощью музыки проникнуть в ее мысли и чувства. Он увидел другую планету, которая была вся будто зеленоватая, белые здания, инопланетян, в которых узнал хόртасов по описанию Оберона.

Жители планеты выходили из домов и шли, смеясь, разговоров не было слышно, хотя Тихон улавливал, что они были между жителями, но общались они только мысленно. Они все собирались на главной площади.

«У них вроде бы какой-то праздник. Кажется, все вокруг в цветах, хотя цветы эти странного темного цвета. Жители смеются, улыбаются, танцуют. Они точно рады».

Жители планеты Хόртас действительно отмечали только им одним известный праздник. Тихон никак не мог найти ту, в чьих воспоминаниях он сейчас находился. Все собравшиеся выглядели похожими друг на друга.

Женщины были одеты в черные комбинезоны, в которых рукава доходили до локтей, а внизу – до колен. Длинные густые волосы до пояса свободно лежали сзади

Мужчины были одеты в белое мешковатое одеяние, напоминающее длинную плотную хлопковую тунику. Волосы у них тоже были черные и густые, доходили до плеч, густые бороды и усы покрывали лицо.

Дети тоже были одеты в подобие туники, только бежевого цвета. Отличались от взрослых они только ростом и длиной волос, которые доходили до лопаток и у мальчиков, и у девочек.

Никого в медвежьей шкуре Тихон не увидел.

Неожиданно, в небе показались черные точки, которые стремительно приближались. Это были космические корабли. Жители Хόртаса застыли в недоумении, они не ждали гостей, по крайней мере, сегодня.

Тихон увидел другую картинку. Мальчик стоял и смотрел на девочку, которая была меньше его. Тихон не различал их визуально, но интуитивно знал, кто есть кто.

– Ты должна уходить, – спокойно произнес мальчик мысленно, так как губы его не дрогнули, а слова эти Тихон слышал отчетливо, даже среди шума других голосов.

– Куда? – так же мысленно спросила девочка.

– Я показывал тебе.

– Нет! Я не пойду без тебя!

– Сестра, я чувствую опасность. Если мы сейчас уйдем вдвоем, то это могут заметить. На тебя одну вряд ли обратят внимание, если вообще увидят.

– Нет! Я не пойду! Я не брошу тут тебя и родителей.

– Я сказал уходи! – вслух крикнул мальчик.

Несколько голов повернулись в их сторону, но быстро утратили к разборкам детей интерес.

– Сейчас. Пока не поздно, прошу тебя. Если ты любишь меня, то уходи, – шепотом, но все еще вслух произнес мальчик.

По щекам девочки катились слезы, ее раздирали сомнения, так как, с одной стороны, она не хотела бросать семью, но и мысль о том, что она подведет брата вызывала у нее почти физическую боль.

– Я все еще хочу остаться здесь с вами. Пусть лучше я умру, но не убегу позорно от своей семьи, – гордо прошептала она.

– Пожалуйста, не нужно делать этого. Лучше спасись и отомсти за нас, за всех. Ты сможешь, я знаю.

Девочка кивнула и незаметно выскользнув из толпы, направилась через лес в гору, находившуюся совсем рядом. Тихон следовал за ней, все еще играя на скрипке. Рука уже начала уставать, но скрипач знал, что если он хочет узнать эту историю, то нужно потерпеть.

Девочка забралась на гору по едва заметной тропинке. Остановившись у стены, заросшей странными темными лианами, девочка посмотрела на город, где в панике бегали ее сородичи. С неба, с космических кораблей, на них лились потоки лазерных лучей, выжигая население планеты.

Девочка повернулась спиной, все еще беззвучно плача, раздвинула лианы и проскользнула в небольшую пещеру. В пещере было чисто, сухо и даже, на удивление, светло.

Именно в этом прибежище юная инопланетянка провела два дня, боясь шевельнутся, не позволяя себе даже подумать о чем-нибудь, испытывая голод и жажду. Даже когда крики, шум и остальные мысленные потоки от жителей планеты прекратились, она боялась выйти из своего убежища, но жажда мучила невыносимо, так что девочка решилась на небольшое исследование пещеры, в надежде обнаружить хотя бы лужицу воды.

Осторожно, наощупь, она двигаясь вдоль стены на четвереньках. В какой-то момент рука ее наткнулась на пустоту. Это было так неожиданно, что юная исследовательница чуть не полетела кубарем в эту пустоту.

Все еще стараясь сдерживать себя и не думать ни о чем лишний раз, девочка полезла в проход, который оказался достаточно большим, так что не вызывал паники. Впереди тускло мерцал голубоватый свет, вселявший надежду.

Когда девочка доползла, то увидела, что там была пещера, еще меньше первой, освещенная светом загадочных и неизвестных ей растений, которые были по форме похожи на раскрытые ладони, источающие свет.

На стене было уже знакомое Тихону изображение гуся и медведя, девочка, как понял скрипач, тоже не раз видела это изображение.

– Это же они! – подумала девочка. – Те, кому мы поклоняемся. Хранители. Я помню истории про них, рассказанные дедушкой… Но это очень старое изображение. И… Что это?

На постаменте, под изображением стояла статуэтка спящего медведя, размером примерно в полторы ладони взрослого хόртаса.

Девочка коснулась статуэтки и тут же упала. Она спала. Проснулась она в мире снов, несколько лет ходила по этому миру в медвежьей шкуре, непонятно откуда взявшейся, но будто сросшейся с кожей маленькой представительницы планеты Хόртас.

Она долго не понимала, что происходит, свыкалась с новыми способностями, училась управлять ими и осваивалась в новом для нее мире. Но пришел момент, когда она повзрослела, узнала все о новых способностях и медленно и коварно мстила жителям планеты Унгý.

Видение неожиданно развеялось, Тихон потерял связь с инопланетянкой. Скрипач заметил, что около него стоят все члены штаба, готовые сражаться. Сам он не был к этому готов, так как рука уже начала неметь, но Тихон все еще играл, хотя понимал, что надолго его не хватит.

Как только Германн поднял свой автомат, волк Алисы прыгнул, а Оберон зашипел – раздался дикий первобытный крик, исходивший из самых глубин израненной души.

Глава 4

Ева открыла глаза, поднялась с земли и увидела сидящего напротив нее Илью.

– Что только что произошло? – осматриваясь спросил Илья.

– Не имею ни малейшего понятия. Где мы?

– Не знаю. Ничего похожего в своей жизни я еще не видел. Это очень странное место.

Вокруг них было бессчётное количество алых роз, из которых состояли высокие изгороди, источающих удушливый запах, который мог бы быть вполне приятным, не будь здесь слишком много цветов. Дорога была одна, но идти по ней можно было как направо, так и налево. Других вариантов не было, так как пройти через живую изгородь не представлялось возможным.

– Как думаешь, в какую нам сторону?

– Тсс… – Ева приложила указательный палец к губам в жесте, призывающем парня молчать. – Я слышу голоса. Иди за мной.

Илья шел за Евой, пока они не вышли к беседке, полностью усеянной такими же розами, но белого цвета. В уединении беседки стояли две фигуры, мужчина и девушка.

Мужчина был выше и больше девушки. Его красивое накачанное тело плотно облегала белая, слегка просвечивающая рубашка. Роскошные вьющиеся волосы плавной волной спускались до лопаток. Черные брюки не могли спрятать радость от встречи со своей возлюбленной.

– О, моя роза, моя маленькая девочка, – страстно говорил мужчина, одной рукой гладя лицо девушки, а второй притягивая ее за талию к себе. – Я так скучал без тебя. Ты мой свет, мое солнце. Только ты способна сделать меня самым счастливым мужчиной на свете. Я хочу проводить с тобой каждую секунду своей жизни.

Слушая эти признания, девушка краснела и нервно хихикала, пряча глаза, но не делала никаких попыток вырваться, так как ее явно устраивало все происходящее. Девушка была молода, около двадцати лет, черные волосы заплетены в косу, одета в скромное длинное платье темно-зеленого цвета, окантованное снизу белым кружевом.

– Фу! Пойдем отсюда… – прошептала смущенная Ева.

– Но куда?

– Куда угодно. Давай уйдем. Сейчас!

– Ладно. Я думаю, мы можем просто вернуться по той тропинке, которая привела нас сюда.

Ева взяла Илью за руку и повела, как она искренне надеялась, к выходу из раздражавшего сна. Они шли по тропинке, а вокруг все еще не было видно ничего, кроме изгороди из роз, найти границу, ведущую в другой сон никак не получалось.

– Это какой-то комар! – в панике произнесла Ева. – Как выйти отсюда?

– А почему тебе так не нравится тут? – задумчиво спросил Илья, срывая розу и протягивая ее Еве.

– Мне тут… Я…

Ева увидела протянутый цветок, помедлила несколько секунд, но взяла его.

– Спасибо, – краснея сказала Ева, – но что мы будем теперь делать? Мне кажется, мы тут застряли.

– Я тебе даже больше скажу, у меня возникло чувство, что мы сделали петлю в какой-то момент и теперь направляемся к той же беседке.

– И что нам делать?

– Я не знаю, если честно. Мне кажется, мы должны как-то поучаствовать в этом сне, раз уж у нас нет другого способа выбраться.

– Ты с ума сошел? Участвовать в «этом»? Как ты вообще себя это представляешь?

Илья пожал плечами.

– Не имею ни малейшего понятия. Для начала можем просто осмотреть окрестности. Если герои этого сна не будут заняты, то можем поговорить с ними.

– И куда ты предлагаешь идти?

– Не знаю. Нам нужно посмотреть за пределы изгороди.

– Как?

– Становись мне на плечи, но придется тебе держаться за розы. Прости. Я буду держать тебя, но, боюсь, что одной рукой сделать это будет намного труднее, чем двумя.

– Знаешь… Тут вроде не так высоко. Давай я просто сяду тебе на плечи. И тебе будет удобнее, и мне будет проще удерживать равновесие.

– Хорошо.

Илья присел, а Ева взобралась ему на плечи, откуда ее взору предстало целое море из роз, посреди которого возвышался большой замок.

– Я вижу замок, – сообщила Ева, – но плохо вижу, как выбраться из этого сада, больше напоминающего лабиринт. Мне кажется, туда идет одна из тропинок, которая находится прямо за этой изгородью, но как ее преодолеть…

– Я тоже не знаю. Давай ты попробуешь перелезть через нее.

– А ты?

– За меня не беспокойся. Придумаю что-нибудь.

Ева, пытаясь сохранять равновесие, смогла аккуратно перелезть и спрыгнуть уже на другой стороне. Она отошла подальше, рассматривая изгородь и перебирая все возможные решения того, как возможно перебраться через препятствие. Пока она стояла и смотрела, прямо из кустов к ней шагнул исцарапанный Илья.

– Ты что творишь? – шокировано воскликнула Ева, бросаясь к парню.

– Да все нормально. Заживет. Показывай дорогу.

Ева взяла Илью за руку и повела в сторону замка. Они уже почти дошли, когда Ева почувствовала, что что-то не так. Она смотрела на свою руку в руке этого необычного парня и отчаянно боролась с чувствами, которые начинали завладевать ею.

«Он не может мне нравится. Нет. Мы же просто… Коллеги? Точно. Мы просто коллеги, – убеждала себя Ева. – Но как было бы здорово вот так идти с ним за руку…Он такой добрый, милый. Так переживает за меня, так мило краснеет, когда я прикасаюсь к нему…»

Ева почувствовала, что внутри у нее все переворачивается от чувств и эмоций, так давно искавших выход наружу.

– Отпусти меня! – вдруг вырывая свою руку из его руки.

– Что-то не так? – удивился Илья, остановившись. – Почему ты так часто жестока ко мне? Я тебе настолько не нравлюсь?

– Ничего я не жестока к тебе!

– Когда я попал к вам в штаб, то больше всех ты не хотела принимать меня. Сейчас, когда мы попали в сон, из которого нет выхода, и когда ты взяла меня за руку, чтобы отвести, ты сама же кричишь и вырываешься. Что происходит?

– Я… Неважно.

– У тебя есть парень?

– Нет.

– Я тебе отвратителен?

– Нет.

– Слушай, я сейчас не буду кривить душой. Ты мне нравишься. Сразу понравилась. Ты такая интересная, решительная, рассудительная. Но если я тебе не нравлюсь, то скажи сразу, я пойму. Посмотри вокруг, сейчас как раз самое подходящее окружение, чтобы поговорить о любви, ты не находишь?

Ева посмотрела вокруг и засмеялась.

– Да, – согласилась она, – окружение сейчас как никогда кстати. Как в любовных романах.

– Так что?

– Ты… Нравишься мне. И у меня нет парня.

– Тогда, может…

– Давай попробуем, вдруг получится. Но, сначала, я бы очень хотела выбраться отсюда. Не люблю розы, как и романтические сны.

Илья взял Еву за руку, и они пошли к замку, который находился уже в нескольких шагах. В замке было светло, везде стояли большие изящные вазы с уже знакомыми цветами, пол был покрыт коврами, в интерьере почти все вещи были либо бежевых, либо красных цветов.

Путешественники обошли все комнаты на первом этаже, но никого не обнаружили.

– Что, идем наверх? – спросил Илья, остановившись перед большой деревянной лестницей, раздваивающейся посередине.

– Я не пойду наверх. Мы и так вторглись в чей-то замок. А вдруг эти двое там, наверху…

– Дорогая, мы вторгаемся в чужие сны постоянно, не спрашивая разрешения. Нам же нужно отсюда выбраться, правильно?

– Правильно, но наверх я все равно не пойду. Это неправильно.

– Ладно, может ты и права. Давай подождем здесь.

Они разместились на мягком диване в зале и начали тихо разговаривать, рассказывая друг другу о себе и своей жизни. Ждать хозяев им пришлось недолго, с улицы в замок зашли те же самые мужчина и девушка, которые разговаривали в беседке.

– А вы кто такие? – раздраженно спросила девушка. – Мы вас не звали, что вы делаете в нашем замке?

Илья с Евой подскочили от неожиданности.

– Мы просим прощения… – неуверенно начала Ева.

– Да, мы просто заблудились и не знаем, как выбраться отсюда, – продолжил Илья.

– Вы заблудились в моем замке? И не знаете, как отсюда выбраться? Серьезно? Просто откройте дверь, которая находится за нашими спинами и проваливайте отсюда! – злобно крикнула на них девушка.

Ева с Ильей двинулись к двери.

– Зачем ты гонишь их, конфетка моя? – сладостно-томным голосом произнес мужчина, пожирая Еву глазами. – Мы могли бы неплохо повеселиться вместе…

– Что?! – взвизгнула девушка, но проследив за взглядом своего возлюбленного, она все поняла.

Девушка тут же покраснела, потом побледнела, а потом опять покраснела, но уже от злости. Руки ее сжались в кулаки, костяшки пальцев побелели, из глаз покатились слезы.

– Мне было тут хорошо. Это был мой мир, мой волшебный сон, где я была счастлива! – еле сдерживая гнев проговорила девушка. – А тут пришли вы и все испортили! Теперь все разрушено!

– Но мы… – начала Ева.

– Заткнись! Не хватало мне еще слушать, что скажут твои поганые губы! Вы! Вы во всем виноваты! Ненавижу!

Илья хотел что-то сказать, но тут девушка начала нечленораздельно кричать, рыдая. У нее была истерика, она кричала так громко, что Еве с Ильей пришлось зажать уши, чтобы не оглохнуть.

Замок рушился, мужчина из сна никак не реагировал на разрушения вокруг, застыв, как восковая кукла. Девушка упала на пол, все еще находясь в состоянии истерики, била пол руками, давая выход всему негативу, скопившемуся внутри нее. Мир рушился, розы рассыпались в прах, мужчина исчез.

Илья взял Еву за руку, и они побежали прочь из замка. В саду тоже все рассыпалось, кое-где уже начало проглядывать белое пространство.

– Выхода нет, – спокойно сказал Илья, обнимая Еву рукой. – Будем ждать завершения этого сна. Поцелуешь меня на прощание?

– Почему в такой формулировке? Даже если мы проснемся, то всегда можем вернуться обратно, в мир снов. Ты же знаешь.

– Ты не ответила на мой вопрос, – загадочно улыбаясь сказал Илья.

Ева пожала плечами и поцеловала Илью.

Девушка, находившаяся неделю в коме после того, как наглоталась таблеток из-за измены своего парня, открыла глаза в больничной палате.

Илья и Ева очутились в реальном мире, но тут же отправились обратно, в мир снов.

Глава 5

Германн с Алисой оказались в заброшенном городе, посреди пустыни. Ветер гнал песок в лицо, воздух был раскален, как и камни, из которых были построены небольшие одноэтажные домики.

Германн тут же достал свой автомат. Алиса вызвала пуму.

– Тут как-то подозрительно тихо, – настороженно произнес Германн.

– Смотри, какая красота… – застыв от изумления, прошептала Алиса.

Германн посмотрел туда, куда указывала девочка. То, что там было, действительно поражало воображение. В горе, которая находилась за городом, был вырезан двухэтажный дворец. В нишах, которые были вместо окон, стояли статуи из белого мрамора, входная дверь была высотой в два этажа, одна из створок двери была приоткрыта, перед этим удивительным сооружением стояло пять больших мраморных колонн.

– Интересно, как там внутри? – поинтересовался Германн.

– Давай посмотрим! Я очень хочу туда.

– Подожди. Давай сначала осмотрим деревню. Вдруг здесь все же есть кто-нибудь живой или не очень.

Алиса кивнула. Германн подошел к ближайшему дому и постучал, ответа не последовало. Германн легонько толкнул дверь и осторожно заглянул внутрь. Там было пусто.

– Никого и ничего.

Они проверили еще несколько домов, но никого так и не нашли.

– Теперь мы пойдем в этот загадочный дворец? – с надеждой спросила Алиса.

– Пойдем. Но запомни! Идем очень осторожно. Мало ли, что там может встретиться.

– Я за тобой и Солнышком.

– Ты назвала эту огромную и беспощадную машину для убийств Солнышком?

– Она же такая милая, – улыбаясь сказала Алиса и обняла пуму, которая потерлась о щеку девочки мордой.

Алиса рассмеялась и нежно погладила пуму.

– Отлично. А она может идти впереди? Кошки все же быстрее реагируют в моменты опасности, чем старики с автоматом.

– Солнышко, иди вперед. А мы пойдем за тобой, – скомандовала девочка и дикая кошка послушно пошла вперед, к дворцу.

До колонн все было хорошо, но потом пума насторожилась. Она долго стояла, нюхая землю, а потом легко и грациозно перепрыгнула через два ряда плитки, уложенной на полу.

– Что-то мне подсказывает, что лучше нам последовать примеру твоей кошки и тоже перепрыгнуть это место.

– А вдруг у меня не получится?

– Все получится. Давай.

Они перепрыгнули опасное место и пошли дальше, больше никаких опасностей на пути им не встретилось. Втиснувшись в щелочку приоткрытой двери, так как сдвинуть ее с места было невозможно, они хором ахнули.

– Я как будто попал в ад. Ничего ужасней в жизни не видел, – удивленно сказал Германн.

Удивиться там действительно было чему, так как они стояли в огромном зале из белого мрамора с десятками лестниц, разных размеров и форм, ведущих неизвестно куда.

– Что же делать? – почесывая голову спросил Германн.

– Попробуем пройти по одной из них?

– Давай попробуем.

Они пошли по первой попавшейся лестнице. Было непонятно, спускаются они или поднимаются, несколько минут они шли, пока не оказались в том же зале.

– Как это вообще возможно?! – закричал Германн.

– И что нам теперь делать? – грустно пробормотала Алиса, готовая разрыдаться.

Германн посмотрел на девочку, огляделся и остановил свой взгляд на пуме.

– Знаешь, я так подумал, а может тут все же есть кто-то живой? Ведь кому-то должен сниться этот сон.

– И как мы найдем его?

– Ты можешь вместо пумы вызвать собаку-ищейку и приказать ей, чтобы она нашла нам живое, лучше человеческое, существо?

– Могу. Сейчас.

Алиса повернулась к пуме, погладила ее по голове на прощание, прошептала слова благодарности, пума исчезла, а ее место заняла немецкая овчарка.

– Привет, Дружок! Ты сможешь найти в этом хаосе человека? Если тут есть кто-то, то нам очень нужно найти его.

Овчарка гавкнула два раза и принялась нюхать. Собака поднялась по одной из лестниц и вышла в коридор. Дверей в котором не было, зато было много ответвлений.

«Почему тут так светло? – думал Германн. – Окон нет, лампочек нигде нет, но видно, как в ясный день в доме со стеклянными стенами. Хотя, я же во сне. Тут еще и не такое бывает».

За размышлениями, Германн не заметил, куда наступил. Он активировал ловушку, на них сверху посыпались камни.

– Беги! – успел крикнуть Германн, бросаясь к Алисе, но Дружок оказался быстрее.

Пес повалил девочку на землю, в стороне от падающих камней и прикрывал собой, пока все не закончилось. После того, как последний маленький камень упал, Германн, переждавший его в одном из проходов, подошел и обнял пса.

– Ты молодец, Дружок.

Алиса, отойдя от шока, тоже кинулась обнимать пса, шепча слова благодарности. Дружок лизнул девочку и отправился дальше по следу.

Следующая ловушка поджидала путешественников совсем недалеко. Алиса споткнулась и ухватилась за стену рукой, чем и привела в действие скрытые механизмы, разделившие коридор стеной огня.

– Германн! – в ужасе закричала девочка, так как теперь они оказались по разные стороны стены.

– Я тут! Сейчас придумаю что-нибудь, чтобы попасть к вам!

Германн осмотрелся, но ничего, кроме мраморных стен не увидел.

«Нужно действовать. Снять рубашку, обмотать лицо и руки, быстро проскочить и скинуть рубашку, – думал Германн. Может, рубашка минимизирует урон. Все равно мне надо попасть на другую сторону, так что попробовать стоит».

– Алиса! – громко проговорил Германн. – Отойди подальше сама и убери собаку. Скажи, как будешь готова.

Германн снял рубашку, оставшись в майке, и приготовился, ожидая ответа.

– Готова! – крикнула Алиса.

Германн завернулся как мог в рубашку и пробежал через пламя. Никаких сильных повреждений он не получил, кроме небольшого жжения по всему телу.

– Странно. Это какой-то неправильный огонь. Рубашка должна была вспыхнуть как факел, на она скорее… Слегка поджарилась? – размышлял Германн вслух, поднимая с пола рубашку, выкинутую им после прохождения преграды.

Они пошли дальше, коридор казался бесконечным. Дружок иногда сворачивал в боковые проходы, но картина не менялась.

«Сколько же можно бродить по этому странному дворцу? Я сойду с ума тут, в этих таких одинаковых коридорах. Или это один коридор? Еще эти дурацкие ловушки везде, будто кто-то пересмотрел приключенческих фильмов. И звук шагов, усиленный мраморными стенами, уже раздражает».

– Смотрите! Там что-то есть! – крикнула Алиса, указывая вдаль коридора.

Германн присмотрелся и увидел нишу со статуей.

– Хм… Странно. Давай я пойду и посмотрю, а ты пока побудь тут. Что-то подсказывает мне, что это может быть очередной ловушкой.

– Пусть хотя бы Дружок пойдет с тобой!

– Хорошо.

Германн медленно и осторожно подошел к статуе, которая изображала воина в полный рост, единственной деталью не из мрамора, было деревянное копье, которое воин держал поднятым в руке.

Германн остановился перед статуей и начал осматриваться в поиске ловушки. Дружок сделал шаг и его виляющий хвост задел еле заметную леску, которая активировала ловушку. Рука воина опустилась, а копье полетело мужчине в грудь, но пес успел среагировать и прыгнуть, оттолкнув Германна с траектории полета.

Копье проткнуло пса, который свалился на пол и исчез.

Алиса кинулась к Германну.

– Германн! С тобой все хорошо?

– Да, все в порядке, но Дружок…

– Он молодец. Хороший мальчик. Я смогу его вызвать, но уже не сегодня.

– А других собак у тебя нет, абсолютно случайно?

– Моей энергии хватит только на маленькую собаку. Например, таксу. Пойдет?

– Да, конечно. Нам нужно только дойти до того, кто видит этот дурацкий сон.

– А мне кажется, это очень грустный сон.

– Почему?

– Кто-то закрылся от мира в своей крепости и боится подпустить к себе близко людей.

Германн посмотрел на лису, но ничего не сказал. Появившаяся такса моментально взяла след и повела их дальше.

Ловушек больше не было, но после очередного поворота, такса замерла и зарычала. В конце коридора, перед первой и единственной дверью, лежал тигр.

Услышав рычание, тигр поднялся и неспеша направился к путешественникам. Германн уже поднял автомат, готовый выстрелить в любой момент, но Алиса остановила его.

– Нет! Не делай этого. Не убивай его, – с мольбой в голосе просила Алиса.

– Тогда он убьет нас!

– Не убьет. Я поговорю с ним.

– Алиса… Это безумие!

– Верь мне. Прошу.

Алиса закрыла глаза, и вся напряглась. Тигр подходил все ближе. Германн нервничал. Еще несколько шагов, и тигр будет уже в шаге от них. Алиса внезапно выдохнула и расслабилась, открыла глаза, и сама сделала этот последний шаг навстречу.

Тигр сел на пол, а девочка обняла его за шею. Германн изумленно наблюдал за этой картиной.

– Что это было? Как ты сделала это? – недоумевая спросил мужчина.

– Просто поговорила с ним. Пойдем. Наша цель уже совсем близко.

Вчетвером они подошли к двери и Германн потянул за ручку. За дверью оказалась маленькая белая комната, где не было практически ничего, кроме мальчика, читающего книгу на матраце, который валялся прямо на полу.

Увидев, что его одиночество нарушено, мальчик резко вскочил и сердито посмотрел на гостей, уперев руки в бока.

– Вы как сюда попали? – недовольно сказал он.

– Костя? – недоверчиво спросила Алиса. – Это твой сон?

– Да, чудила.

– Почему… – начала мысль Алиса, все еще не до конца веря в то, что перед ней мальчик, который будил ее каждое утро. – Почему твой сон такой?

– Какой «такой»?

– Пустой.

– А тебе-то что. Мне тут нравится. А ты вообще в больнице. Мама переживает, все время с тобой там проводит, плачет из-за того, что была такой строгой к тебе. А ты тут ходишь с мужиком с автоматом и таксой.

– Переживает? Правда? Я думала, она не любит меня.

– С чего это? Она строгая, конечно. Иногда слишком, но ей сейчас тоже тяжело. Ты не знаешь сколько на нее свалилось в последнее время. За всех не скажу, но мы с мамой к тебе очень тепло относимся, просто не всегда умеем показать, такие уж мы.

– И ты?

– Стал бы я будить тебя каждое утро… Живешь в своем мире.

– Я всегда думала… Мне казалось, у тебя много друзей и ты всегда такой радостный, озорной и энергичный. Я никогда не подозревала, что ты тоже одинок.

– Я не одинок, – встав в гордую позу оскорбленного заявил Костя. – Я люблю побыть с собой и с книгами. И со своим тигром.

– Может, мы станем дружить? Я бы очень этого хотела. Я тоже люблю книги. И тигров. Мы могли бы читать книги вместе и потом обсуждать их.

Костя внимательно оглядел Алису.

– Мы же родственники, так что все равно придется. Когда ты собираешься возвращаться домой?

– Костя, миленький, тут такое дело, нам очень нужно победить очень нехорошую женщину, чтобы спасти сны. А для этого мне нужна твоя помощь.

– Чепуха! Спасать сны! Ты из меня дурака сделать решила? Глупость какую придумала.

– Но это правда! – возмущенно сказала Алиса, топнув ногой.

Костя смотрел ей в глаза, не моргая, несколько секунд.

– Ладно. Расскажешь потом. Что ты хочешь от меня?

– Представь себе дверь, которая бы вывела нас туда, куда нам захочется.

– Когда тебя ждать домой?

– Скоро. День или два, не больше.

Дверь появилась посреди комнаты. Алиса подбежала к брату и обняла его.

– Спасибо, – сияя от счастья сказала девочка.

Алиса с Германном прошли через дверь и оказались в штабе.

Глава 6

Тихон открыл глаза и увидел прямо над собой гусиный клюв.

– Рад что ты в порядке, – сказал Оберон. – Ты же в порядке, да?

Тихон сел и почесал шишку, полученную при падении.

– Вроде в порядке, но головой приложился сильно, болеть теперь будет.

– Слышать это просто невыносимо, – трагически сказал Оберон. – Ну, что же, думаю, ты выживешь. Поднимайся уже давай. Мы теряем время.

– Почему я вообще не проснулся?

– Не знаю. Видимо, падение было только побочным последствием того, что она переместила нас. Она не пыталась нас разбудить. Ее целью было переместить нас куда подальше.

– А где мы? – поднимаясь с земли спросил Тихон.

– Я похож на экстрасенса? Я точно в таком же положении сейчас, в каком и ты. Знаю только, что это не обычный сон. Нам отсюда просто так не выбраться.

– Почему?

– Потому что. Есть такие сны, из которых нельзя выйти, пока они не закончатся.

– Интересно… – задумчиво сказал Тихон. – А от чего это зависит?

– От того, насколько любопытен интересующийся, – проворчал гусь. – Мы сегодня сдвинемся с места или нет?

Тихон осмотрелся.

– Я был здесь когда-то. Мы с друзьями приезжали в этот городок отдыхать. Может, это сон одного из моих друзей?

Тихон пошел по улице, заставленной небольшими домиками, прямиком в сторону моря, видневшегося вдали. Улица была длинная, так что идти предстояло еще долго.

– Скажи, что ты за птица такая? – глядя вдаль спросил Тихон.

– Гусь.

– Смешно, но ты понял, о чем я. Откуда ты все знаешь? Кто ты на самом деле?

Оберон не ответил сразу, так что они какое-то время шли молча.

– Я не люблю рассказывать дважды. Если будет подходящий момент и обстановка, то узнаешь.

– Ладно. Расскажи хотя бы о том, что это за необыкновенные сны, из которых нельзя выйти, пока они не закончатся?

– У большинства снов существуют четкие границы, ведущие, как ты помнишь, в другие сны. Разум и воображение ограничивают определенную область, в которой и развивается сюжет. Выйдя за пределы этой локации, ты попадаешь в другой сон.

–Ты хочешь сказать, – внимательно глядя на гуся, – что у некоторых людей настолько богатое воображение, что они придумывают миры, из которых нет выхода?

– Да.

– Интересно, у кого это из моих знакомых такое богатое воображение, – поинтересовался Тихон. – Скажи, а наше воображение. С ним что?

– Это отдельная история.

– На все у тебя есть своя история. Загадочный ты, однако, гусь. Просто нашпигован историями.

Оберон посмотрел на улыбающегося Тихона.

– Твои шуточки с каждой секундой становятся все остроумнее, мой молодой друг, – с сарказмом сказал гусь. – Прибереги свое остроумие для следующего свидания с избранницей своего сердца. Они тебе еще пригодятся.

Тихон посмеялся. Он не мог всерьез обидеться на гуся, идущего рядом и переваливающегося из стороны в сторону с каждым шагом.

Они дошли до пляжа, в десяти шагах от них начиналось море, спокойная искрящаяся водяная гладь насыщенного синего цвета. В небе сияло солнце, иногда ненадолго прячась за белыми тучками, легкий бриз приносил прохладу и соленый запах водорослей.

– Куда теперь? – нетерпеливо спросил Оберон. – Тихон! Ты уснул что ли?

– А? Что? – спросил задумавшийся парень. – Прости. Я так давно не был на море, тут так спокойно… Знаешь, иногда даже просто постоять около воды – отличный отдых. Слышно шум волн, бьющихся о берег и будто смывающих с тебя все печали, беды и расстройства, оставляя в душе и в мыслях спокойствие и гармонию.

– Очень поучительно, но я бы предпочел услышать от тебя конкретное направление. Куда дальше?

– Хм… Когда я был тут с друзьями, мы частенько ходили на «дикий пляж». К нему не так-то просто пройти, зато там никого не было. Иди за мной.

Тихон ступил на гальку, которая тут же захрустела под его кроссовками.

«Какой странный звук. С одной стороны, он раздражает, если прислушиваться. С другой стороны, чем-то даже успокаивает. Этот шум трущихся друг о друга камешков, перебегающих по воле волны с одного места на другое. На песчаном берегу не услышишь этого такого» – размышлял Тихон, шагая вперед.

– Тихон! – услышал он крик издалека.

Парень обернулся и увидел вдалеке позади Оберона.

– Что ты тут делаешь? – подойдя к гусю спросил Тихон.

– Зову тебя. Уже несколько минут. У меня, видишь ли, нет таких сильных, больших и длинных ног, которые имеются у тебя.

– Понести тебя? – спросил Тихон, вытягивая руки в сторону Оберона.

– В обычной ситуации я бы принял это за оскорбление, но сейчас мне действительно сложно поспеть за тобой, а нам нужно поторапливаться.

Тихон взял на руки гуся и бодрым шагом направился в сторону своего «тайного места». Перед скалой он снял обувь, повязав два ботинка шнурками и перекинув эту конструкцию через руку, и вошел в море, которое оказалось невероятно теплым. Он прошел вдоль скалы, обойдя ее и увидел пляж, где одиноко сидел Лаки.

Тихон побежал к своему псу, который встал и вилял хвостом, ожидая хозяина.

– Лаки! Что ты тут делаешь? Я так рад тебя видеть! – закричал Тихон, аккуратно ставя Оберона на землю и обнимая Лаки, лизавшего парню лицо.

– Хозяин! Я ждал тебя. Ты сегодня поздно. И в первый раз с гусем, – удивленно проговорил пес.

– Ты ждал меня?

– Да. Ты иногда приходишь ко мне сюда, иногда я сижу здесь один, когда мне нужно просто расслабиться и насладиться морем.

– Я просто в восторге оттого, что вы встретились, – язвительно заметил Оберон, но нам нужно выбраться отсюда.

Лаки залаял на Оберона.

– Ты говорящий? – удивился пес.

Гусь подошел и наклонился к уху собаки.

– А ты плохо слышишь? – громко сказал Оберон.

– Лаки, – сказал Тихон, – но ты же тоже говоришь.

Французский бульдог в недоумении посмотрел на хозяина.

– Но я все время разговариваю. Просто ты меня не понимаешь.

– Так, – перебил Оберон. – Слушайте, вы, оба, нам нужно выбраться отсюда. И чем скорее, тем лучше.

– Ладно, – недовольно сказал Тихон, которому так хотелось поговорить со своим питомцем. – Лаки, мы сейчас в твоем сне, куда нас закинула одна не очень хорошая женщина. Нам нужно выйти из твоего сна, чтобы найти и остановить ее.

– А я могу помочь? – с готовностью предложил пес.

Тихон и Оберон переглянулись.

– Это возможно? – спросил Тихон.

– Попробовать можно, но ты должен вынести его на руках, иначе вряд ли получится. И пусть представит себе дверь, которая приведет нас в штаб. Объясни ему.

Тихон объяснил, что именно нужно представить за дверью, и взял пса на руки. Появилась дверь, открыв которую, Тихон увидел штаб, в котором уже собрались остальные участники. Оберон прошел первым, Тихон глубоко вдохнул, закрыл глаза и шагнул в штаб. Снова открыв глаза, он увидел, что стоит в штабе и Лаки все еще находится у него на руках.

– Ого! Да у нас пополнение! – заметил Германн.

Тихон опустил своего питомца на пол. Лаки тут же принялся всех и все обнюхивать.

– Это Лаки. Мой друг. Что у вас тут происходило, пока нас не было? Как вы вообще смогли найти меня, я же не нажимал кулон.

– Я отвечу сначала на последний опрос, – сказал Илья. – Тебя долго не было, когда все мы уже поубивали и переубедили (как в нашем с Алисой случае) большинство шаров и вернулись в штаб. Мы решили идти искать тебя, Ева помнила все координаты, так что найти тебя было просто. А теперь твоя очередь отвечать. Ты узнал что-то?

– Не хотелось бы, конечно, – проворчал Оберон, – но я вынужден влезть в ваш интереснейший разговор и напомнить, что вы не можете находиться в этом мире вечно, а дело наше еще не окончено. Так что, Тихон, расскажи им вкратце все и пойдем. Пока она не восстановила силы и пока у нас есть собака, которая может взять след и привести нас к ее логову пока вы все еще здесь и спите.

Тихон рассказал все, что ему удалось узнать и увидеть.

– Отлично, – сказала Ева, как только Тихон закончился. – Но у меня один вопрос. Как вы собираетесь использовать собаку для поисков женщины, если у нас нет никакой ее вещи, а вокруг тысячи других людей и не только?

Оберон поковылял в свою комнату и вынес оттуда в клюве медвежий коготь.

– Это должно помочь, – сказал гусь, опуская коготь перед Лаки. – Сможешь найти?

Лаки понюхал коготь.

– Да, смогу.

– Все готовы идти сейчас? Достаточно отдохнули?

Члены штаба посмотрели друг на друга, еле заметно кивая.

– Думаю, да, – твердо сказала Ева. – Веди нас, Лаки.

Глава 7

Лаки взял след, и все участники штаба отправились в путь. Они шли через сны, то сворачивая, то проходя напрямик.

«Что-то поменялось» – подумал Тихон, оглядываясь в очередном сне.

– Вам не кажется… – начал Тихон.

– Что что-то не так? – неуверенно продолжил Илья.

– Да.

– Сны стали разной длины по сравнению с нашими и тут… Все такое необычное, инопланетное… – волнуясь сказал Илья.

Сны, через которые они проходили, действительно были наполнены внеземными разговорами, дикими пейзажами и поражающими воображение интерьерами.

– То есть, – недоверчиво произнес Германн, обращаясь к Оберону, – ты хочешь сказать, что в космосе полно инопланетян, которые тоже спят?

– Практически всем творениям нужен сон и отдых. Почему бы инопланетянам не быть или не спать?

Лаки продолжает вести отряд дальше еще какое-то время, пока вокруг не остается только идеальная белизна, в которой не разобрать ни стен, ни пола, ничего, но следопыт безошибочно шел по следу, который привел к маленькой дверке, старой и потертой от времени.

– Всем сразу нам сюда не зайти, – заметила Ева. – Нужна какая-то очередность. Кто за кем, чтобы мы не тормозили, но и не лезли впереди других.

– Хорошо, – сказал Тихон, стоящий ближе всех к двери. – Какой порядок предлагаешь?

– Сначала иди ты, так как твоя музыка действует на нее. Может, у тебя получится как-то обезоружить ее.

– А может я зайду первым? У меня тоже есть оружие, которое, если сработает, тоже неплохо обезоружит эту змеючку, – улыбаясь и поглаживая автомат сказал Германн.

– Я бы не хотел ее убивать, – грустно сказал Илья. – Мне кажется, она не такая уж плохая. Давайте попробуем обойтись без бойни и насилия. Она еще может одуматься…

– Ладно, решили, – вставил Тихон. – Я пойду первым. Кто за мной?

– Я за тобой, – решительно произнес Германн.

– Потом я, – смело заявила Алиса.

– Потом мы, – сказал Илья, взяв стоящую рядом Еву за руку.

– Отлично. Тогда давайте так, – предложил Тихон, – я вхожу и делаю два шага вперед, Германн становится справа от меня, Алиса – слева. Илья с Евой – справа, а ты, Оберон, будь слева, у самой двери. Все готовы?

Тихон по очереди осмотрел всех, оружие у каждого было наготове, Алиса вызвала льва, лица и позы были напряжены и в них чувствовалась готовность идти до конца.

– Подождите, – неожиданно сказал Илья, – мы же попытаемся с ней поговорить и узнать причину, по которой она это делает, да?

– Сейчас мы войдем, а потом уже будем смотреть по ситуации, – уверенно произнес Тихон. – Готовыми надо быть ко всему. Если у нас будет возможность ее убедить или опросить, то мы ей воспользуемся. Мы же не убийцы, в конце концов. И не злодеи.

Все переглянулись.

– Поехали? – спросил Германн.

Тихон сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду, толкнул дверь и вошел. Он играл грустную и красивую мелодию, вложив в нее свое сочувствие и желание понять и разделить боль стоящей напротив инопланетянки.

Женщина в медвежьей шкуре стояла у окна и смотрела туда, где играли дети, похожие на нее. Женщина даже не повернулась к своим неожиданным гостям.

Тихон осмотрелся, не переставая играть, они стояли в небольшой комнате, где из мебели было только большое мягкое кресло. Стены в комнате были нежного бежевого цвета.

– Не знаю, как вам удалось найти меня, – раздался голос у всех в сознании одновременно, – но прежде, чем убить вас, я хочу узнать, зачем вы вообще искали меня? Вы не понимаете, что такое «предостережение»? Или просто настолько глупы, что не поняли суть моего послания?

– Зачем тебе убивать нас? – спросил Илья.

– Во-первых, я предупреждала вас, что убью, если будете мне мешать, разве нет? Во-вторых, уж не знаю как, но вы смогли найти мое убежище, а мне ни к чему еще больше непрошенных гостей в будущем. Поэтому, мне легче стереть вас всех прямо сейчас и забыть об этом.

Германн поднял автомат, палец был уже готов нажать на курок, лев Алисы тихо рычал, готовый напасть, как только поступит такая команда.

– Подождите! – крикнул Илья. – Зачем Вы вообще все это делаете? Зачем стираете сны и что это за белые шары.

– Ладно, – раздался голос у каждого в голове. – Я расскажу вам, все равно осталось недолго, почему бы не ответить на последний дурацкий вопрос.

«Белые шары», как вы их называете, это энергии тех, кого я убила. Их души, если угодно, сущности, можете называть это, как хотите. Они служат мне, я могу управлять ими. Они поглощают энергию самых эмоционально насыщенных снов, чтобы передать эту энергию мне.

– Зачем Вам столько энергии?

– И, хотя это вас абсолютно не касается, я все же могу рассказать, на что уходит вся энергия из стертых снов. Она уходит на восстановление моей планеты и всех ее обитателей в этом мире снов и иллюзий. Они будут жить.

– Ты хочешь сказать, что уничтожила то, что мне было дороже всего только для того, чтобы создать то, что потеряла? – возмущенно проговорил Германн.

– Можно подумать, ты не сделала бы того же, чтобы еще раз встретиться со своей женой. Софией, если не ошибаюсь. Ты так любил ее…

Германн застыл, опустил голову и слезы покатились по его щекам.

– Но это неправильно! Лишать людей их радости, их снов и эмоций, чтобы создать из чужих страданий и радостей свой мир! – топнув ногой, заявила Алиса.

– Сколько тебе, деточка? Что ты знаешь о том, что правильно, а что – нет? Как ты думаешь, а когда лазерами выжигают всех до последнего на твоей планете, не только в твоем городе или стране, нет, на свей твоей маленькой планете одновременно убивают сотни невинных жителей, которые собрались на праздник, это правильно? А скажи, что ты знаешь о телепатической связи? Представь, что ты сидишь и слушаешь крики, стоны и мольбы, слышишь все, о чем они думают, так как канал такой связи не так просто закрыть, как уши руками. Что ты скажешь, это правильно?

Алиса задумалась, грустно глядя на свои ноги.

– Я скажу. Это неправильно, но это не повод делать зло тем, кто не виноват, – ответил Илья. – Да, мы не можем судить о том, что правильно, конкретно в Вашей истории, но забирать чужое – не выход! Зачем? Что Вам это даст?

– Я не делаю зла, – спокойно ответил голос. – Я беру то, что мне необходимо. Оно не «чужое», оно принадлежит этому миру, в котором я являюсь главной, так что оно, вообще-то, мое. Все сны в этом мире принадлежат мне. И только мне решать, что делать с ними.

Тем более, что я не жадная. Я не уничтожаю все сны без разбора, не везет только единицам. Но подумай, мальчик. Разве от озера в саду много убавиться, если взять из него кастрюлю воды, которая необходима тебе для супа?

– Но Вы же можете случайно навредить и путешественникам в этом мире. А это уж точно будет злом! – не успокаивался Илья.

– Ты про свою руку? Мне очень жаль тебя, но, может это судьба и так было предрешено? Может, так и должно было произойти, и Бог таким образом решил испытать тебя? Не я привела тебя в тот сон, не я протягивала твою руку в этим «шарам». Подумай, почему так произошло?

Илья хотел еще что-то сказать, но мыслительный процесс уже занял его проблемами судьбы, случая и «божественного вмешательства» в жизнь каждого человека. Эта тема всегда вводила Илью в ступор, так как он не мог решить, что же ему ближе, и что все же имеет наибольшее влияние.

– Ты уничтожила уже много снов, – решительно заявил Тихон. – Когда это прекратиться?

Женщина, все время разговора стоявшая спиной к путешественникам, обернулась, и Тихон увидел, как злобно сверкнули ее глаза.

– Никогда, – ответила женщина. – Я не собираюсь останавливаться. Я превращу свой мир с помощью чужих снов в собственный рай. Я буду королевой этого нового мира, и все будут поклоняться только мне и делать все, что я захочу. И такие как вы больше не будут мне докучать, потому что я уничтожу всех «путешественников», как вы себя называете. Сотру ваш жалкий «штаб», а начну с тебя, скрипач!

При этих словах дверь позади Тихона резко распахнулась и большой белый волк, искрящийся электричеством, прыгнул на Тихона, застывшего от неожиданности. Но навстречу волку, не теряя ни секунды, прыгнул Лаки, сумевший сбить волка с заданного курса.

– НЕТ! – изо всех сил закричал Тихон, глядя как Лаки постепенно исчезает.

Тихон зажмурил глаза и проснулся.

Глава 8

– Нет, нет, нет! Пожалуйста! – причитал Тихон, осматривая комнату в поисках своего друга.

Лаки был на своей лежанке, Тихон вскочил с кровати и побежал к собаке.

– Лаки! Лаки, проснись, пожалуйста! Лаки! – аккуратно потряс своего питомца парень.

Пес точно был жив, но не просыпался. Тихон побежал на кухню, достал любимое лакомство Лаки и поводил им у пса под носом, но тот никак не отреагировал, хотя обычно это служило лучшим и действенным будильником для Лаки.

Тихон сел на пол, положил своего питомца к себе на колени и заплакал.

– Нет! Такого не могло случиться. Я не верю, – все еще убеждал себя шепотом парень, гладя животное. – Он же не был путешественником. Почему тогда? За что? Он же самый лучший и верный друг из всех, кого я знаю. Я не могу потерять тебя…

Замок входной двери щелкнул, в комнату вошла Лена.

– Тихон? Что случилось? Как ты… Я думала из состояния транса не выходят сами. А что с Лаки?

Парень поднял на свою подругу красные от слез глаза, он забыл, что сам попросил Лену приходить и будить его в течение нескольких дней.

– Нам нужно в клинику! – опомнившись сказал Тихон. – Срочно! Ты на машине?

– Да, но я не знаю адреса ни одной круглосуточной клиники.

– Я сейчас найду, не проблема. Поехали.

– Подожди! Ты же не собираешься ехать только в шортах?

Тихон посмотрел на себя, положил Лаки на пол и кинулся к шкафу. Быстро одевшись, Тихон снова взял питомца на руки, и они с Леной пошли к машине, не теряя времени.

– Так что случилось? – спросила обеспокоенно Лена, как только они сели внутрь.

– Подожди. Сейчас найду ближайшую клинику, а пока будем ехать, я расскажу тебе все.

Тихон поикал в телефоне и назвал адрес ближайшей клиники. Дорога была пуста, на часах было только шесть утра, так что доехали они быстро. По дороге Тихон в нескольких словах описал подруге, что именно произошло, не вдаваясь в подробности.

Врач в клинике диагностировал кому, опросил Тихона о состоянии пса в предыдущие несколько дней, взял необходимые анализы и попросил вернуться через четыре или пять часов.

Тихон оставил Лаки в клинике, вышел на улицу и застыл в ступоре.

– Что теперь будешь делать? – спросила Лена, положив руку на плечо Тихона.

– Я… Не знаю. Ничего не хочу. Мне нужно немного побыть одному.

– Понимаю. Звони, если нужна будет помощь.

– Спасибо тебе за все.

Они обнялись, Лена села в свой маленькую зеленую машину и уехала.

Тихон медленным шагом поплелся домой, опустив голову и глядя себе под ноги. Добравшись до дома, парень взял на кухне стул, вышел на балкон, сел и закурил.

Он курил одну за другой сигареты, пока не начало тошнить. Думать ни о чем не мог, шок от потери друга еще не прошел. Из состояния ступора его вывел телефонный звонок.

«Я пропустил десять вызовов, пока сидел тут! – подумал Тихон, глядя на уведомления на телефоне. – Придется все же сейчас позвонить в театр и сказать, что мне нужен выходной. Или отпуск. Все равно. Сегодня я точно никуда не пойду. И завтра, думаю, тоже».

Позвонив на работу и объяснив ситуацию, Тихон зашел в квартиру и начал нервно мерить шагами кухню, размышляя вслух.

– И что теперь делать? Может, стоит отправиться в мир снов и призвать к ответу этого гуся с его дурацкими заданиями и загадками? Нет… Не думаю, что он мне поможет, Илье же он не помог, значит, и Лаки вряд ли сможет помочь. К тому же, не хочу я никого видеть.

Я же тоже виноват. Бросил их там одних… А что я? Разве я какой-то особенный? Они взрослые люди, в состоянии о себе позаботится, а Лаки – нет. Все равно уже все кончено наверняка штаба уже не существует. Эта зеленая змея оказалась куда сильнее и хитрее, чем я думал. Надеюсь, все живы…

Но лично я больше не хочу участвовать в таких операциях. Нет, я отказываюсь от всего этого стресса. Мало мне в реальном мире стресса, так теперь еще и ночью меня будут напрягать?

Мне нужно успокоиться, отдохнуть и подумать. Что делать с Лаки? Четыре часа уже прошло?»

Тихон посмотрел на часы, до назначенного времени оставалось еще полтора часа.

«Не могу больше ждать. Я должен ехать сейчас».

Тихон собрался и поехал. Ветеринар был озадачен, так как определить причину комы не удалось.

– Знаете… – неуверенно сказала девушка врач. – Такое чувство, что он просто спит, но никак не может проснуться. Лаки абсолютно здоров по всем показателям.

Тихон грустно вздохнул, кивнул головой, забрал Лаки и поехал на такси домой.

– Что же нам с тобой теперь делать, дружище? – задавался вопросом Тихон, кладя Лаки на лежанку.

Весь день Тихон провел в размышлениях о том, возвращаться ли ему в штаб или нет.

«Нужно попробовать. Хотя бы узнать, сможет ли Оберон помочь или нет. Вдруг, все же, он может хоть что-нибудь сделать. Или хотя бы посоветовать» – решил парень.

Лаки оставить одного было нельзя, так что Тихон снова позвонил своей подруге Лене и попросил приехать.

Лена приехала через час, Тихон объяснил, что ему необходимо и она согласилась помочь. Тихон вошел в состоянии транса и попал в штаб, где никого не было. Парень подошел к той двери, где была комната Оберона и постучал.

– Если ты там, то выходи! – крикнул Тихон. – Мне нужно поговорить с тобой. Сейчас же!

За дверью было тихо, так что парень сильно стукнул кулаком по двери и пошел в сторону общей комнаты. Как только он отошел немного, дверь неожиданно открылась и тут же закрылась. На пороге стоял Оберон.

– Не думал, что ты вернешься, – сказал гусь.

– Прости, что оставил вас. Все живы?

– Да. Я вернул всех в реальный мир.

– Как?

– Ты пришел сюда, чтобы узнать это?

– Нет. Я пришел узнать, есть ли у Лаки шанс. Сможет ли он выйти из комы?

Гусь, задумавшись, долгое время молчал.

– Не знаю, – сказал он. – Есть один единственный шанс спасти его, но нет гарантии, что это сработает.

– Что за шанс? Как можно его спасти? Я готов на все.

– Нужно вернуть равновесие. Победить женщину в медвежьей шкуре.

– Почему это вообще так важно? Ну, стирает она сны, что в этом такого? Люди видят другие сны. Это же не смертельно.

– Не все люди могут без последствий пережить такое вмешательство. Некоторые могут навсегда перестать видеть сны.

Также, это сказывается на возможности пережить какие-то спорные эмоциональные моменты во сне, получив разрядку или необходимый ответ на вопрос о мучающей проблеме. Это влияет на эмоциональное и психическое здоровье человека. Возникают депрессии, растет эмоциональная напряженность, уровень стресса увеличивается.

К тому же, стирая сон она забирает часть энергии и памяти человека, из которых строится сон, так что люди чаще забывают, чувствуют усталость и недосып, что ведет к проблемам со здоровьем, как физическим, так и психическим.

Чем больше человеку будет сниться ярких, наполненных эмоциями снов, тем чаще она будет стирать его сны и истощать его, вплоть до смерти или сумасшествия.

– Даже если я соглашусь, то вряд ли остальные еще раз пойдут на это. Я видел, как ловко она нашла подход к каждому.

– Да… Эта змея путешествует по снам уже очень давно, так что и в ваших побывала не раз. Нашла подход. Но я тоже не идиот. Все ее слова ничего не стоят, я смогу объяснить это остальным, не беспокойся.

– Так что, ты хочешь, чтобы мы попробовали еще раз?

– Да. Согласен?

– Если быть честным, я не хочу больше в этом участвовать, но если это поможет вернуть Лаки… Это же поможет?

– Я не могу ничего обещать, но это единственный вариант.

– Хорошо. Когда?

– Завтра. Приходи. И будь готов к битве, нацелен на сражение. Преисполнись злости, ненависти, жаждой мести. Нам нужно победить. Это наш последний шанс.

Тихон тяжело вздохнул.

– Сделаю все, чтобы вернуть Лаки.

– До завтра, – сказал гусь и больно ущипнул парня за руку.

Тихон проснулся и провел остаток ночи, сидя с Леной на кухне и разговаривая. Они выпили вина и перекусили пиццей.

– У меня есть к тебе очень странная просьба, – начал Тихон, вертя пальцами ножку бокала.

– Я слушаю.

– Ты могла бы пожить у меня пару дней? Все равно сейчас выходные. Но я, конечно, пойму, если у тебя другие планы.

– Все хорошо. Да, я поживу у тебя, но хотелось бы все же узнать, что тут происходит. Я не спрашивала у тебя это, так как мы давно дружим, и я готова помочь тебе в любом случае. И все же, пока мы сидим здесь, может, поделишься?

– Это будет звучать как бред…

– Не страшно. Я верю тебе. Не думаю, что ты бы так переживал, как сейчас, если бы это не было действительно важно.

– Откуда ты знаешь, что я переживаю? – удивленно спросил Тихон.

Лена тихо рассмеялась.

– Твои руки трогают все ближайшие предметы, притягивая все максимально близко к тебе.

Тихон посмотрел на свои руки, которые в данную секунду вертели перечницу.

– Пойдем покурим, а то я правда сильно напряжен, – улыбнувшись сказал Тихон.

Они вышли на балкон, где Тихон без подробностей, но все же полно рассказал Лене про мир снов.

– Я верю тебе. Почему нет. Все в этой жизни может быть, – пожав плечами сказала девушка.

Они поговорили еще немного, а когда уже близился рассвет, отправились спать.

Глава 9

Когда Тихон оказался в штабе, никого еще не было, так что парень походил по комнате, налил себе кофе, закурил сигарету из пачки, оставленной Германном на столе и сел, размышляя о том, получится ли у них победить или нет.

– Рад снова видеть тебя, юноша! – добродушно приветствовал Тихона Германн, протягивая руку.

– И я рад видеть тебя, старина! – улыбнувшись ответил Тихон, пожимая протянутую руку.

– Как дела у твоего пса?

Тихон отвел взгляд в сторону.

– Понял. Мне искренне жал.

В штабе одновременно появились Илья с Евой, а чуть позже – Алиса с Обероном.

– Я хотел извиниться перед всеми вами. Нехорошо получилось. Простите, что бросил вас одних.

– Мы все понимаем, – мягко сказала Ева, кладя руку Тихону на плечо.

Тихон удивленно посмотрел на Еву.

– Мне кажется, в тебе что-то изменилось, – прищурившись сказал Тихон. – Ты стала спокойнее и мягче. Даже выглядишь по-другому.

Ева улыбнулась, но ничего не сказала.

– Мы собрались здесь, чтобы обсудить план и сразиться еще раз с этой зеленой злодейкой, – вмешался Оберон.

– Как он вообще убедил вас всех собраться и пойти сражаться с ней еще раз? – спросил Тихон.

– Она в чем-то права, конечно, если рассуждать с философской точки зрения, но я лично не смогу спокойно спать, зная, что в этот момент страдает кто-то, чей сон стирают, а я, тот кто мог остановить это, ничего не сделал, – заявил Илья. – Оберон объяснил нам, что бывает с людьми после ее вмешательства. Нам, людям, и так сложно живется. Реальный мир порой бывает суров, так не позволим же портить нам мир сновидений, из-за нелепых прихотей безумной инопланетянки.

Германн встал со своего стула и начал аплодировать.

– Это была отличная вдохновляющая речь, мой мальчик, – сказал Германн. – Я горжусь тобой. Но как мы снова найдем ее. Вряд ли кто-то из нас помнит дорогу туда. И какой у нас вообще план?

– План я могу вам рассказать, – ответил Оберон. – Больше никто из вас ничего у нее не спрашивает. Ничего! Мы просто заходим, и вы начинаете валить ее из всего, что у вас есть, свято веря, что это сработает.

– Ты хочешь сказать, – с сомнением спросил Тихон, – что у нас может ничего не получиться?

– Давай нацеливаться на положительный исход данного мероприятия. Это наш последний шанс.

– Слово «последний» не добавляет в твое высказывание положительных эмоций, – констатировал Илья.

– Отлично. Давайте подытожим, – сказала Ева. – У нас нет плана, если быть точным, наш план звучит буквально так: «давайте просто зайдем и используем все свои силы в надежде, что у нас получиться победить хитрую зеленую инопланетянку в медвежьей шкуре, которая гуляет по этому миру, уже знает сколько лет и знает о нас все, так как бывала в наших снах множество раз». Ну, проще говоря, у нас нет плана.

А еще у нее есть белые шары, состоящие из энергий убитых ею людей, которые стирают все на своем пути, превращая каждый атом сна в энергию, которая передается для постройки ее «сказочного мира». И если они коснуться нас, то мы впадем в кому или умрем.

И… Внимание! Теперь у нее есть еще какие-то электрические волки, которых я не чувствую, и которые исполняют ту же функцию, что и обычные «пожиратели», только двигающиеся намного быстрее.

Добавим к этому тот факт, что мы не знаем, где найти ее. Так себе картина получается, если честно.

В штабе повисло молчание, все обдумывали слова Евы.

– Я знаю, что делать, – сказала Алиса. – Да, ты права, Ева, четкого плана у нас нет. Мы должны просто верить в себя и друг в друга, как бы глупо и по-детски это не звучало.

Давайте не будем составлять конкретный план, а решим, кто и чем занимается. Илья, мы с тобой выяснили, что ты можешь убедить шары встать на нашу сторону и не причинять нам вреда, а защищать нас. Мы знаем, что внутри них все еще есть проблески сознания разумных существ, с которыми ты можешь найти общий язык.

Германн будет стрелять в них из автомата, но только в тех, кто не сможет пройти барьер из музыки, созданный Тихоном.

Ева – ты следи за общей ситуацией, если что – кричи, предупреждай остальных об опасностях. Если появятся волки – я займусь ими.

– Это уже похоже на зачатки плана, – сказала Ева. – Весьма неплохого плана, но остается вопрос с тем, как мы найдем еще раз ее логово? Вряд ли фокус с моим поиском еще раз будет эффективен. Нам сейчас нельзя разделяться.

– Я подумала об этом. Сейчас все сами увидите.

Алиса сконцентрировалась, развела руки в стороны и закрыла глаза. Сначала ничего не происходило, все члены клуба внимательно следили за девочкой. Прошла минута, и на ладонях Алисы появились электрические искорки, которых с каждой секундой становилось все больше, пока они не превратились в два электрических шара, каждый размером с футбольный мяч.

Алиса открыла глаза, посмотрела на свои руки и резко соединила их перед собой, но звука хлопка не последовало, зато перед девочкой появился крупный белый электрический волк. Он сидел и осматривал застывших от ужаса людей.

– Вот, – улыбаясь произнесла Алиса. – Он поможет нам. Не бойтесь, он не опасен, но лучше, думаю, его руками не трогать. Оберон, можешь дать еще раз медвежий коготь?

– Слушай, а как ты вообще его сделала? – недоверчиво спросил Илья.

– Я связалась со всеми животными мира снов. И теми, кто спит сам, и теми, кто является частью сна. И попросила их помочь. Многие животные отдали частичку своей энергии, чтобы из всех этих частичек получился большой волк, его можно даже назвать «энергетическим волком». Наш защитник, охранник и следопыт, – ответила Алиса. – Пойдем?

В этот раз маршрут был другим. Они не шли через инопланетные сны, зато было много пустых белых пространств.

– Вам не кажется, что мы идем не так, как в первый раз? – спросил Германн.

– Да, – подтвердил Илья. – Мы точно идем по-другому.

– А этот «энергетический волк» не заведет нас куда-нибудь… В ловушку, например? – поинтересовался Германн, глядя на Алису.

– Вы не верите мне? – удивилась Алиса. – Он приведет туда, куда надо, не беспокойтесь.

Дальше все шли в тишине. Волк привел их в один из снов и остановился. Вокруг, насколько хватало взора, расстилалась степь. Посреди степи стояла фигура в шкуре медведя, которую окружало около десятка белых шаров и по одному крупному электрическому волку с каждой стороны.

Члены штаба приготовились морально и физически к сражению и направились к своей сопернице.

Глава 10

Тихон начал играть, как только все участники двинулись к месту предстоящей битвы. Когда по «пожирателей» оставалось около пятнадцати шагов, процессия остановилась.

В степи гулял слабый прохладный ветер, солнца не было видно, но было светло, яркая голубизна неба резала глаза, трава чуть слышно шелестела.

Несколько минут противники стояли друг напротив друга, готовые атаковать в любую секунду. Волки рычали, люди напряженно и внимательно смотрели на инопланетянку, стоящую как статуя величественной царицы с гордо поднятой головой.

Льющиеся из скрипки музыка раздражала инопланетянку, по телу ее пробегала едва заметная дрожь. Женщина в медвежьей шкуре слегка махнула рукой в сторону противников. На людей тут же полетели белые шары, но подлететь близко они не могли, так как музыка создавала вокруг воинов штаба защитный барьер.

– Значит так, да? – раздался тихий голос в голове Тихона. – История с твоим другом тебя ничему не научила, да? Ну что же, давай поиграем.

В голове Тихона начали проноситься картины смерти Лаки, смерти всех друзей и близких. Инопланетная женщина показывала ему картины его одиночества, вытаскивала воспоминание обо всех ошибках, которые парень совершил в своей жизни, страхов и просто глупых и нелепых ситуаций, которые бывают в жизни каждого человека.

Тихон начал играть тише, совершать ошибки, пропуская через себя все, что показывала ему коварная повелительница снов. Белые шары приближались все ближе, барьер становился слабее.

– Тихон! – закричала Ева почти в самое ухо скрипача. – Не знаю, что происходит между вами, но ты нужен нам. Прошу! Только твоя музыка сможет спасти нас от натиска «пожирателей»!

Тихон, играя, осмотрел тех людей, которые стояли рядом с ним, закрыл глаза и сделал то, чего не делал никогда раньше. Он погрузился в музыку полностью, игнорируя картины, все еще мелькающие где-то в дальнем уголке сознания. Больше не было ничего. Битва, инопланетянка, белые шары, волки, сны и реальность – все это перестало иметь значение для него.

Тихон открыл глаза, вокруг было темно, только ноты кружились и танцевали перед его мысленным взором. Все ноты были разных цветов и размеров. И Тихон следовал им, умело манипулировал ими, создавая удивительную музыку, в которую вложил все самое прекрасное доброе и удивительное, что было в его жизни.

В это же время, пока скрипач играл, полностью уйдя в свой мир, а инопланетная женщина отвлеклась от остальных участников, в надежде сломать музыкальный барьер своими силами, битва продолжалась.

Илья смог переманить несколько пожирателей на свою сторону. Те шары энергии, которые больше не представляли опасности, спокойно проходили сквозь барьер музыки и нападали на своих же собратьев уже с другой стороны. Германн существенно сокращал популяцию шаров, но количество их, казалось, практически не уменьшалось.

На самом деле, объяснялось это тем, что за зеленой женщиной находился небольшой портал, через который и появлялись новые шары.

Алиса ждала подходящего момента, чтобы отдать приказ волку атаковать. В это же время девочка пыталась мысленно переубедить волков противника перейти на «другую сторону». Один из волков был полностью закрыт от мысленных энергий, посылаемых девочкой, а вот с другим дело было немного лучше.

Инопланетянка, уже бросившая воздействовать на Тихона, так как поняла, что ничего у нее больше не получится и ее тактическое решение было неверным, разозлилась и принялась за Илью. Ей не нравилось, что он переманивает к себе ее оружие, так что она применила ту же практику, что и к Тихону, но Илья не поддался на эти картины. Мало того, он начал задавать бесконечное количество вопросов, пытаясь выведать у женщины все, о жизни на планете Хόртас.

Женщина непроизвольно вспомнила о своей планете, и эти воспоминания причинили ей боль.

– Я еще отомщу тебе, гаденыш. Ты поплатишься за это!

Оглядевшись, инопланетянка заметила, что количество белых шаров сильно уменьшилось.

«Еще немного и я останусь совсем безоружной. Пора. Действуйте, ребята» – мысленно приказала женщина своим волкам.

Волки открыли пасти, завыли, а потом тут же кинулись на людей. Волк Алисы преградил им путь. Животные застыли на несколько секунд, но оценив обстановку, начали медленно двигаться. Один волк приближался по окружности справа, другой – слева. Волк Алисы сидел неподвижно, пока не случилось нечто абсолютно неожиданное для всех, кто наблюдал данную картину.

В один из моментов, питомец Алисы и один из подручных злодейки, оба кинулись на третьего волка. Германн от изумления опустил оружие, Ева шумно выдохнула, инопланетная женщина не сразу поняла, что произошло. Волки вдвоем за несколько секунд растерзали третьего.

Слово «растерзали» не совсем точно описывает суть того, что произошло, но ближе всех подходит по значению. Так как все животные были созданы из энергий, то крови и вываливающихся внутренностей там не было. Высвобождающаяся с каждым ударом лапы энергия, растворялась в воздухе, наполняя нападающих животных силой, делая их больше. Жертва же, наоборот, становилась меньше, пока от нее не осталось ничего.

– Вы лишили меня моих слуг и моих питомцев, – злобно произнес голос, на этот раз вслух. – Вы пришли, чтобы разрушить мои мечты и не дать мне дойти до цели. Вы, жалкие люди, не обладающие реальной силой, опытом, бессмертием и интеллектом. Я не прощу себе, если такие как вы, мелкие ничтожества, победят меня и все испортят.

Говоря это, инопланетянка начала трансформироваться. Шкура медведя, которая раньше служила просто костюмом, окутывала зеленое тело женщины.

– Не стреляй! – приказал Оберон, толкнув изо всей силы крылом вверх руку Германна. – Деритесь только на энергетическом уровне. Этот медведь мне нужен целым.

– Что? – ошарашенно крикнул Германн. – Да ты издеваешься! Как это вообще?

– Встаньте вокруг Тихона и сосредоточьтесь на том, будто хотите заключить медведя в клетку из энергий, которые окружают нас. Думайте только об этом. Медведь в клетке.

Все сделали как сказал Оберон и поначалу все было хорошо, медведь стал метаться в пространстве, казалось, он действительно был в невидимой клетке. Гусь отделился от клетки и заковылял к медведю, мечущемуся в ограниченном пространстве.

Неожиданно, все разрушилось, и медведь побежал прямо на людей, стоящих в кучке. Зверь замахнулся лапой и удар его когтей должен был прийтись как раз на грудь Ильи, но в последний момент, когда Илья открыл глаза и понял, что его смерть вот-вот наступит, Германн оттолкнул парня в сторону, приняв весь удар на себя.

Медведь переключил свое внимание на Германна, они начали бороться. Илья поднял автомат, выпавший из рук Германна, но выстрелить не успел.

Илья, Ева и Алиса исчезли из мира снов. Они проснулись, как и все, кто спал в этот момент. Некоторые проснулись потому, что наступила пора пробуждения, некоторые – по зову физиологических и иных потребностей, а некоторые сами не знали, почему они внезапно потеряли сон.

Гусь подошел ко все еще играющему Тихону, и изо всех сил зашипел на парня, через несколько раз, Тихон наконец-то пришел в себя и опустил устало скрипку и смычок.

– Слушай меня, – возбужденно проговорил Оберон. – Это очень важно. Ты должен выполнить все, как я тебе скажу и сделать это немедленно!

– А что тут… Что я пропустил?

– Не время объяснять, все потом. Сейчас я перемещу тебя в один сон. Там есть статуэтка медведя. Возьми ее и окажешься в штабе. Когда переместишься в штаб, входи в дверь напротив моей комнаты. Она будет открыта. Сделаешь несколько шагов внутрь и поставишь статуэтку на постамент. И не отвлекайся ни на что! Поставишь – разворачивайся и уходи. Не тратя ни секунды. Не забудь только дверь закрыть. Все понял? Если сделаешь все правильно и быстро, то останешься жив. А теперь – иди!

Тихон исчез.

Оберон поковылял к месту, где в траве, истекая кровью, лежал Германн.

– И что это было? – прошептал Германн.

– Ты вообще про все, что тут произошло или конкретно про медведя? – грустно спросил Оберон.

Германн с трудом приподнялся на локти и оглядел степь. Кроме них двоих никого не было.

– А где все? – спросил Германн, снова опускаясь на спину.

– Почти все проснулись. Кроме вас с Тихоном.

– И тебя.

– И меня. Я никогда не сплю, поэтому и не просыпаюсь.

– Хотел бы я послушать историю о тебе… Ты знал, что так будет?

– Я надеялся, что обойдется без жертв. Я любил вас всех.

– Ответь, почему я все еще умираю? Почему я не проснулся?

– Мне больно говорить тебе это, Германн, но ты умираешь сейчас и в реальном мире. Мне жаль. Тебя ранил Хранитель, так что, умерев здесь, ты умрешь еще и в своем мире.

– Я пропускаю еще одну интересную историю… Подожди! Ты сказал, что Тихон тоже не проснулся. А с ним что? Я надеюсь, с ним все в порядке?

– Да, с ним все в порядке. Он не проснулся по другой причине. Позже проснется, не переживай. И, кстати, насчет историй. Я к тебе привязался, ты забавный. И мне бы очень не хотелось расставаться с тобой вот так. У меня к тебе предложение. Я могу вытащить из тебя энергию и сделать тебя моим спутником.

– Спутником?

– Да. Потом все поймешь. В обличье человека я тебя взять не смогу, прости, энергии твоей не хватит, но можешь выбрать любое животное.

– Круто… Хочу быть волком. Вот таким же шикарным, как те, которых мы только что видели. Электрический волк… Просто превосходно. Только, знаешь, что… Можно сделать меня симпатичным здоровым волком прямо сейчас? А то мне просто невыносимо больно лежать тут с разодранной грудной клеткой, истекая кровью. Да и не эстетично это…

– Один момент.

Из тела Германна вышел на траву большой искрящийся электричеством волк серебристо-сиреневого цвета.

– Спасибо, – провыл волк, но Оберон его прекрасно понимал.

Волк посмотрел на свое бывшее тело, распластанное на земле, и повернулся к Оберону.

– Ну что, пойдем?

– Пойдем. Нам нужно в штаб.

Гусь заковылял прямо, но волк подставил ему спину.

– Садись, подвезу, – усмехнулся Германн.

Гусь сел на спину волку и тот помчался в штаб, дорога к которому теперь была известна ему, благодаря хорошему нюху и невероятно острому зрению, которые теперь у него были.

Глава 11

Оберон толкнул дверь и вошел в комнату, где его уже ждали остальные члены штаба. Следом вошел волк.

– Что произошло? – подорвавшись со стула воскликнул Илья. – Где Германн? Почему за тобой идет волк?

– Остановись! Повремени с вопросами. Садитесь все за стол. Сейчас я объясню все, что вам интересно, но чур задавать только по одному вопросу, а не целую пачку. У нас есть полчаса. Начнем?

– Почему только полчаса? – поинтересовался Илья.

– Потом вы проснетесь и больше никогда не попадете сюда.

– Почему?

– Потому что штаб перестанет существовать.

– Почему?

– Потому что выполнил свою основную функцию. Больше он не нужен.

– А у нас останутся наши способности?

– Сожалею, но нет. Вы больше не сможете путешествовать по чужим снам.

– Все это ерунда. Где Германн? – взволнованно спросила Ева.

– Здесь, с нами.

– Ты шутишь?

– Нет.

– Где?

– Вот, – сказал Оберон, кивая в сторону волка. – Тело Германна, к сожалению, умерло.

Волк, сидевший рядом со стулом гуся, потоптался на месте и протяжно завыл.

– Германн умер? – пробормотал Тихон. – Как это? Разве это возможно? И при чем тут волк?

– Мы же договаривались, что вы будете задавать ПО ОДНОМУ вопросу, а тут их целый букет. Так уж и быть, объясню все по порядку. Германн умер, так как его ранил медведь, который является хозяином этого мира. Я мог спасти его, но не его телесную оболочку. Он мог выбрать обличье любого животного, и он выбрал волка.

– А можно его обнять? – робко спросила Алиса.

– Можно, я думаю. Вы не исчезните. Это просто волк, только выглядит как сверкающая новогодняя елка.

Германн повернул голову к Оберону и зарычал. Алиса встала со своего места, подошла к волку и обняла его. Ее примеру последовали и остальные. Германн ласково потерся головой о каждого.

– Спасибо тебе за то, что ты сделал для меня, – сказал Илья, пытаясь сдержать слезы.

– Для всех нас, – всхлипывая проговорила Ева. – Мы все тебя очень любим.

– Если мы покончили со слезливой частью, – заявил Оберон, – то продолжим. У вас есть еще вопросы?

– Есть, – ответил Тихон. – Что это за медведь?

– Медведь – хозяин этого мира. Мира снов.

– Почему мы проснулись? – спросила Ева. – Я видела, что ты бросился на медведя, пока тот боролся с Германном и ущипнул зверя за пятку. Что случилось дальше?

– Где-то очень далеко, в пещере, проснулась одна не в меру любопытная инопланетянка. Она попыталась сразу же снова уснуть, но это не сработало. Она чувствовала голод и жажду, так что пошла искать воду и еду, надеясь вернуться и дотронуться до статуэтки позже.

В момент ее пробуждения проснулись практически все, кто в это время видел сны, а дух медведя вселился снова туда, где должен быть.

– Почему она не умирала от голода, жажды и старости пока была в мире снов? – задал вопрос Илья.

– Эти инопланетяне живут не так мало, как вы, люди. Они могут жить столетиями, но это не основная причина, почему она не умирала все это время. Основная причина в том, что, коснувшись статуэтки она заняла место Хранителя, так что потребности ее в пище и воде отпала. И процессы старения сильно замедлились. Проще говоря, она впала в спячку.

– Ты сказал, что дух медведя «вселился туда, где должен быть». А где он должен быть?

– В надежном месте. Некоторые вещи вам знать ни к чему.

– А если ей снова удастся завладеть статуэткой, что нам делать?

– Не удастся. Статуэтка в надежном месте.

– Слушай, – задумчиво произнес Тихон, – а как такое вообще возможно? Ты переместил меня в пещеру, чтобы я забрал статуэтку, но я же переместился в сон, так каким образом она исчезнет из реального мира?

– Это сложный вопрос. Я не буду вдаваться в подробности, потому что у вас нет столько времени, а у меня нет желания. Скажу только, что есть сны, которые пересекаются с реальностью. Туда можно что-то положить и оно будет сразу в двух мирах и можно забрать, тогда предмета не будет ни в одном.

– Как вообще возник мир снов?

– Долгая история. У нас нет столько времени.

– Почему мы стали «избранными»?

– Потому что вмешательство инопланетной женщины нарушило баланс и мир снов начал быть более… Восприимчив к вторжению тех, кто обладает «тонкой душевной организацией».

– Что будет теперь с этим миром? – задумчиво произнес Илья.

– Он продолжит существовать дальше, только под присмотром куда более мудрого и доброго хозяина.

– Медведя?

– Медведя.

– А что будет с нами? – грустно пробормотала Алиса.

– Я думаю, все с вами будет прекрасно. Я встретил вас, когда вы были замкнутыми и испуганными, да, Ева? Погруженными в себя и свои беды, да, Германн? Одинокими и несчастными, не так ли, Алиса? Тонущими в грусти и рутине, не правда ли, Тихон?

Вы все были одинокими, неуверенными, жаждущими перемен, но боящихся того, чем они могут обернуться. А теперь… Посмотрите на себя. Ева, ты раскрылась, стала добрее, спокойнее, нашла парня. Алиса, ты нашла друга, смогла понять, что творится в душе членов твоей новой семьи. Я знаю, что тетя теперь относится к тебе намного лучше.

– Это так, – улыбнулась Алиса.

– А про меня что скажешь? – раздраженно сказал Тихон. – Мой лучший друг сейчас лежит в коме.

– Да, я помню, – сказал Оберон. – Я говорил тебе, что ничего не обещаю, но повторюсь, на всякий случай. Я ничего не обещаю, но постараюсь сделать все возможное для Лаки.

– Это возможно? – удивилась Ева.

– Да. Лаки не был путешественником по снам изначально. Мы вытащили из его сна, так что шанс есть. Если ты стираешь сон с его обычными героями, то человек не впадает в кому, а вот если стираешь его за пределами сна, то… Простите Ева и Илья, мне очень жаль, но, с рукой я, к сожалению, бессилен.

– Ладно уж. Свыкнусь как-нибудь, – угрюмо произнес Илья, Ева придвинулась к нему поближе и поцеловала в щеку.

– А что касается тебя, Тихон, – продолжил гусь, – ты тоже изменился. Думаю, ты поймешь и увидишь все изменения, произошедшие с тобой, чуть позже. У нас осталось несколько минут. Поговорите друг с другом, выпейте кофе или чего покрепче…

Волк потоптался на месте и громко завыл.

– Германн приветствует эту идею. Волк – алкоголик, даже в самом странном сне такое вряд ли увидишь, – проворчал Оберон. – Я скажу, когда наступит время прощаться. Веселитесь.

Тихон достал бутылку виски, Ева достала из шкафа стаканы. Тихон налил в пять стаканов виски и в один – сок, для Алисы.

– Предлагаю тост! – воскликнул Оберон. – За вас, ребята. Вы все молодцы. Спасибо. Желаю всем удачи в дальнейшем.

Все дружно прокричали: «Ура!» и выпили.

Еще несколько минут шла оживленная беседа. Люди делились друг с другом адресами, впечатлениями о мире снов, о битве, через которую прошли.

– Пора, – отрезал гусь. – Спасибо за помощь. Прощайте.

Тихон, Илья, Ева и Алиса подняли руки и помахали, исчезая из штаба.

Глава 12

– Ну что, пойдем? – сказал Оберон, посмотрев на Германна.

– Куда?

– У нас с тобой много дел. Ты же любишь истории, так?

– Обожаю. Нет ничего лучше добротной истории.

– Тогда пойдем навестил Галуна, а потом я расскажу тебе, что нам теперь предстоит делать. Введу в курс дела, так сказать.

– А кто такой…

– Тсс... Не буди его, – шепотом сказал Оберон, открывая дверь напротив свой комнаты.

За дверью оказалась темная большая залá, недалеко от входа находился освещенный каменный постамент, на котором стояла фигурка спящего медведя.

Германн присмотрелся в темноту, которая, казалось, мерно шевелилась за постаментом. Слышалось спокойное и громкое пыхтение.

«Да это же медведь! Там спит настоящий живой медведь!» – подумал волк.

Оберон подошел к медведю и нежно коснулся его своим крылом, потом развернулся и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты. Германн следовал за ним по пятам. Гусь аккуратно закрыл дверь и открыл комнату напротив.

– А куда делся штаб? – озадаченно поинтересовался Германн. – Вместо кухни теперь белое пространство, а коридор с дверями остался, только их, кажется, стало больше.

– Штаба, как я и говорил, больше нет.

– Где мы тогда?

– Вряд ли у этого места раньше было название, но ты можешь называть его «дом». Это место, где живем мы, Хранители.

– То есть, все эти двери, которые остались, ведут к другим Хранителям?

– Да, но ходить к ним не стоит. Заходи в мою обитель.

Германн зашел в комнату, где было уютно, светло и тепло. Повсюду стояли горящие свечи, места было немного. На стене справа была нарисована картина.

– Я уже видел эту картину, – вспомнил Германн. – В одном из снов. Про инопланетян, кажется. Что она значит?

– Подожди. Сейчас расскажу. Сначала нужно посмотреть кое-что.

Оберон повернулся к противоположной стене и долго вглядывался в нее через огонь пристальным взглядом, пока на стене не появилось изображение. Создавалось ощущение, что картинка транслируется проектором. Германн поискал нечто похожее, но ничего не нашел.

На картинке был Тихон и девушка. Они сидели около Лаки и внимательно следили за псом. В напряжении прошло минут пять, после чего, пес пошевелил передней лапой. Люди все еще ждали, боясь поверить и спугнуть свое счастье.

Лаки открыл глаза и высунул язык, после чего попытался встать, чтобы облизать хозяина, но Тихон уложил его обратно.

– Получилось, – с удовлетворением сказал Оберон.

– Он действительно «счастливчик».

Гусь посмотрел на волка и оба засмеялись. Картинка с Тихоном исчезла.

– Ложись или садись, не стой столбом, – сказал Оберон.

Волк лег, рассматривая картину, на которой были нарисованы гусь и медведь.

– Так вот, – начал гусь, устраиваясь рядом с волком. – Начну свою историю. Чтобы поддержать порядок во всех частях Вселенной, было создано одиннадцать Хранителей. Десять из них были разделены по двое, отвечая за противоположные аспекты какой-либо сферы. Как мы с тем медведем, которого ты видел. Его зовут Галун. Он отвечает за мир снов, а я – за реальный мир. Мы поддерживаем равновесие, грамотно распределяя энергии и силы любого существа.

– То есть, ты следишь за всеми людьми?

– Не совсем так. Во-первых, не только за людьми. Во-вторых, я не слежу за ними, скорее, чувствую энергию каждого существа. Мне нет необходимости наблюдать за их жизнями. Главное для меня – баланс и гармония всего, что бодрствует и спит.

– Но я только что видел Тихона!

– Да, я могу увидеть жизнь любого из моих подопечных, пока они бодрствуют. В мире снов этим занимается Галун.

– Какое странное имя.

– Нормальное имя. Можно подумать, твое имя не странное.

– Значит, ты все же следил за нами, так?

Оберон пожал крыльями.

– Так было нужно. Я не мог один справиться с этой инопланетянкой. Мне нужно было, чтобы она непременно превратилась в медведя, иначе ничего бы не получилось.

– А у нее есть имя?

– Нет. У них на планете не было имен. Все обращались телепатически сразу непосредственно к тому, кому хотели обратиться. Они могли делать «телепатический коридор» и общаться с конкретной персоной, где бы она ни находилась, но на это тратилось много энергии.

– Почему нельзя было просто собрать нас и рассказать, что, как и зачем нужно сделать?

– Как скучно.

– Серьезно?

– Да нет, дело не в этом, если честно. К сожалению, Хранители не могут прямо вмешиваться в дела своих подопечных. Тем более, просить у них помощи. К тому же мне нужно было, чтобы вы стали командой, настоящей дружной семьей, а не просто сборищем людей со способностями.

– Теперь понятно. Скажи, что все же написано на картине? И что она, собственно, значит?

– Когда-то, очень давно, нам поклонялись. Это изображение двух Хранителей, то есть нас. И пророчество. Его написала раса существ, которые могли видеть очень далекое будущее.

Тут написано:

«Пробуждающий гусь придет и усыпит медведя с помощью человека. Спящий медведь проснется от руки девушки и уснет благодаря мужчине. Наступит снова гармония. Мир восстановится».

– Подожди, разве медведь просыпался?

– Да. Он не спал все то время, пока эта барышня гуляла во снах вместо него.

– И он все это время был тут?

– Да. Ел рыбу, злился и ворчал.

– Пророчество все же сбылось?

– Кто знает. Я не знаток метафор, пророчеств и всего такого.

– Знаешь, ты все же плохой рассказчик. В следующий раз, историю буду рассказывать я.

– Договорились.

– Что мы теперь будем делать?

– Наблюдать. Всмотрись в огонь свечей, и ты увидишь, то, что вижу я.