Мир после меня

Часть I. Глава 1

Часть 1.

До того, как пришла смерть

Глава 1

Пожалуй, сначала надо представиться. Говорят, что так вежливо. Считается, что это правильно. И чем чёрт не шутит? Возможно, на рассказы этот нюанс распространяется тоже.

Однако, прежде чем гордо назвать своё имя, я бы хотела, чтобы вы представили внешне, с кем знакомитесь. И потому знайте, что со страниц этого рассказа вам сейчас приветливо машет рукой девушка, прожившая на белом свете всего двадцать три года. Я весёлая, и со мной круто дружить. Кроме того, приятно.

Внешность тоже меня не подвела. Она у меня типичная славянская. Светло-русые волосы, серо-голубые глаза, светлая кожа со здоровым румянцем на щеках, носик курносый. И при этом простушкой из-за него не назовёшь. Черты лица у меня, спасибо бабушке итальянке, аристократичные.

А теперь перейдём к основному знакомству. Будучи живой, я часто общалась с новыми людьми в чатах различных платформ, и мне совсем не сложно сделать это на расстоянии снова. Главное, выбрать имя. Это единственная заковырка - я же не знаю, какое вам больше понравится. И дело не в том, что мне приспичило выдумать псевдоним или играть в притворство. Нет. Чтоб вы знали, меня зовут Настя. Настя - это очень хорошее имя. Наверное, если бы меня не назвали так родители, я бы жалела, что я не Настя. Просто, обладая этим именем, можно создать любое впечатление для будущего собеседника.

Например, хочешь выглядеть солидно, взросло и презентабельно, так хоп при знакомстве в мессенджер – я Анастасия Павловна. И все представляют какую-то строгую солидную даму. Причём, образованную и умную. Такую, какая может сойти лишь со страниц русской классики. А если на другой день настроение переменится, то можно и Настенькой представиться. «Для тебя я Настенька» пишешь, и (вот те на!) чудо случилось. Собеседник растаял. Перед его глазами лишь кроткая милая красавица из сказки про «Огонь, воду и медные трубы». Через две-три фразы тебе готовы смайлики с сердечками и цветочками присылать, и вовсе не потому, что кто-то там бессовестный кадрила. Нет, просто ты уже заняла уверенный уголочек в сердце и мыслях. Ты же Настенька. Как иначе? Да и с теми, с кем давно дружба проверена, хорошо с моим именем. Издалека они, приветствуя меня, с задором кричат: «Привет, Настюха!». И кому от такого обращения не понятно, что я своя в доску в этой компании? Когда я «Настюха», мне незазорно надеть какую‑нибудь бесформенную одежду, сесть на спинку скамейки и, чокаясь с приятелями бутылками пива, наслаждаться приятным деньком.

Единственное, что плохо с моим именем, как его не изменяй, а угрожающе оно звучать не будет. И это очень плохо, когда ты в расстройстве шагаешь апрельской ночью по пустынным улочкам с провального свидания и встречаешь тех, кого бы не встречать вовсе.

- Хэло, симпапусик. Пошли с нами гулять. Как тебя зовут?

Я растерянно обвела взглядом двоих мужиков, перегородивших мне дорогу. Оба невысокого роста, но крепкие, нахальные типы. Ещё и в подпитии. Ранее они стояли возле входа в подвальную забегаловку, расположенную на перекрёстке, и курили. Наверное, как раз обсуждали, что женского общества им не хватает, а тут я иду и ничего не вижу перед собой. Ноги шагают машинально, в голове только, что ничего-то Серёга не оказался хорошим мужиком. Шесть свиданок, почти три недели впустую на него потратила. И ведь почти удалось негодяю вскружить голову!

На миг нынешняя опасность исчезла для меня из реальности. Я словно вернулась назад во времени и увидела, как сижу в ресторанчике, искренне улыбаюсь, флиртую. Сегодня я готова к Серёже в гости поехать. С самого утра к этому готовилась. Он это чувствует и тоже раскрепощён. А затем… Господи, и что меня на такое подбивает? Когда из-за занятости официантов он отправился к барной стойке делать новый заказ на вино, я перестала смотреть вослед будущей любви всей своей жизни, а подчинилась какому-то нелепому желанию. Нелепейшему! Я набрала его номер и выжидающе уставилась на чёрную поверхность смартфона, оставшегося на пару минут без присмотра хозяина.

Как он меня в память телефона вбил? Настёна? Настенька? Настюха?

… А вдруг уже - моя Настя?

От предвкушения будущего счастья у меня загорелись глаза. Вот только от того, что возникло на экране, мне моментально стало невыразимо тошно. Тут не сердце остановилось и не как будто ведро ледяной воды вылили. Мне словно довелось умереть. Серёжка же мне не просто понравился, я уже основательно влюбиться в него успела. И, наверное, даже не немножечко. Мечтала глупая перед сном, как ему классно со мной будет. Какую семью мы создадим. Такую, чтоб всем на зависть.

… А тут.

Вспоминая неприглядное слово, оскорбительное для любой женщины, не продающей своё тело за деньги, у меня навернулись слёзы. В бессилии я сделала шаг назад. У меня опустились плечи. Растерянность и беспомощность – вот, что могло описать меня в тот момент. Правда, я не сразу ощутила, что испытывать их должна по другому поводу. Неприятных мужиков моё молчание раззадорило. Один из них, лет тридцати, но уже с проплешиной в волосах, интуитивно, как дикий самец гориллы, почуял свою власть над событиями. Он ловким, проверенным движением отодвинул меня к стене.

- Какая сладкая девочка, - довольно сказал этот наглый тип. – Да ты не бойся, не обидим. Нам с другом всего лишь грустно. Пойдём, выпьешь с нами, расслабишься. А там мы тебя до дома проводим, защитим в случае чего. Поверь, мы хорошие ребята.

- Да, мы такие. Джентльмены, - подтвердил его приятель. Этот едва ли разменял второй десяток лет, но так противно смотрел, что мимика полностью отражала его мысли. И слепцу было бы понятно, что сказанное им ложь.

- Вот видишь? Друг мой врать не станет. Пошли, малыш.

Он ухватил меня за рукав и настойчиво потянул за собой. Мне же, наконец, перестало быть грустно. Через мою сердечную боль пробился страх, и он потребовал вырваться из лап этого негодяя. Я дёрнулась. Однако спастись не получилось, хватка мерзавца стала крепче. Мне оставалось только безнадёжно повернуть голову вдоль дома. До его угла, а, значит и до перекрёстка, с которого можно броситься со всех ног на соседнюю более оживлённую улицу, было метра два, не больше. Но попробуй вывернись, когда тебя хватают за руку и нависают над тобой, будто скала!

- Куда же ты так торопишься, мышонок?

«Наверное надо кричать», - пришла мне в голову мудрая мысль, но дыхание перехватило. Я могла только испуганно смотреть в наглые тёмные глаза, сверкнувшие в свете уличных фонарей демоническим блеском. Да и всё лицо этого мужика преобразили настолько хищные черты, что я лишь испуганно пискнула. Словно настоящая мышь. А затем на моё плечо, приобнимая, мягко легла чья-то тёплая рука. В этом жесте не было угрозы. Наоборот, оно позволило мне почувствовать себя спокойнее. Словно кто‑то, подойдя ко мне со спины, захотел защитить. Но разум не мог так легко поверить в чудо. Поэтому первым делом я настороженно повернула голову, но лица незнакомца толком так и не увидела. Оно скрывалось чёрными прядями не самых коротких волос.

- Извини, я опоздал, - приятным голосом произнёс мужчина. – В другой раз бери трубку или не уходи. Дождись меня всё же, ладно?

- Э-э-э, - только и смогла выдавить я из себя, но более мудрый ответ вряд ли бы изменил дальнейшее. Я почувствовала, что этот мужчина мягко подталкивает меня идти вперёд, и послушно сделала два первых неловких шага. При этом незнакомец продолжал обнимать меня, он слегка прижимал меня к себе словно оберегал.

- Куда это ты лезешь? Она как раз с нами знакомиться собиралась, - возмутился наглец с проплешиной и смело перегородил мне дорогу. Я вздрогнула, остановилась, а он напоказ закатал рукава и сжал кулаки. Его приятель тоже принял угрожающую позу, но неуверенно. Было видно, что он всего лишь неопытный раззява, обожающий наглеть при первом удобном случае. И момент для хамства показался ему удачным. Он прикрикнул:

- Вали давай, пока цел!

На незнакомца эта сцена не произвела впечатления. Его рука ненадолго отпустила меня, сам он вышел вперёд и… из-за его спины мне было плохо видно, да и удары он наносил слишком быстро, чтобы рассмотреть. Однако, каким-то образом, через несколько секунд оба мерзавца валялись на асфальте, а младший из них ещё и громко скулил. Мой спаситель уставился на него со злостью и, наверное, ударил бы снова, но взглянул на потерянную меня и поступил иначе. Он сделал шаг в сторону и спросил:

- Ты в порядке?

Я утвердительно кивнула, так как произнести чего бы то ни было не смогла. Дар речи меня покинул.

- И куда ты шла ночью?

- Д-домой.

- Пошли, я тебя немного провожу.

Я снова кивнула. Идти по тёмным улицам в одиночестве в такой час мне резко расхотелось, а потому мы начали удаляться от злополучного перекрёстка вместе. Мои ноги шагали сами собой, хотя им хотелось бежать. Ведь пусть я чувствовала некоторое облегчение, но тревога по-прежнему горела внутри. Я не знала, чего можно ждать от своего провожатого. Поэтому хорошо, что, едва мою голову начали наполнять новые беспокойные вопросы, он начал разговор.

- Тебе далеко отсюда надо?

- Да.

- И примерно куда?

- На набережную реки Смоленки.

- На остров Декабристов? Ты умеешь летать, что ли? – удивился он и с недоверием повернул ко мне своё лицо так, что мне стали хорошо видны его красивые чёрные глаза и тонкие губы, говорящие об упрямом нордическом характере.

- Я знаю, что сейчас мосты разведены. Но у меня не получилось рассчитать время, чтобы успеть на ту сторону до закрытия движения, поэтому и пошла по городу пешком. Решила дойти до дома своим ходом.

- И откуда шла? – полюбопытствовал он.

- С Бухарестской.

Мой спаситель недоверчиво оглядел меня с головы до ног, обутых в туфли на высоком каблуке. Хорошо хоть не шпильки выбрала. И хорошо, что платье длиной немногим ниже колена надела да в последний момент красивому, но лёгкому пальто, пуховичок предпочла. Так бы, пожалуй, вместо уважительного: «Молодец. Умеешь пешком ходить», что-то другое услышала. А, может, и не услышала бы. Стал бы кто‑нибудь девушку в мини-юбке спасать. Сама нарвалась, вот пусть и получает дама лёгкого поведения.

- Мне показалось так будет лучше, - отчего-то попыталась оправдаться я и, вспоминая о двуличном Серёже, мрачно добавила. – Не хочу ни в каком ресторане сидеть и ждать нужного часа. Тем более, сидеть и ждать в полном одиночестве.

- Что же, - задумчиво проговорил мужчина, как если бы размышлял над чем-то очень серьёзным, - нам в одну сторону. Даже по пути, я бы сказал. Поэтому провожу-ка я тебя.

- Спасибо, - с опаской ответила я на его предложение, а он вдруг взял да задорно улыбнулся.

- Только не бойся. Я же для того и вызвался тебя проводить, чтобы ты не тряслась от страха.

Мне как-то не думалось, что у меня настолько живая мимика лица. «Неужели он понял, что я его тоже боюсь?» - задевал меня вопрос, а потому я расхрабрилась на ответ.

- Нет, я тебя не боюсь.

Через силу я попыталась улыбнуться, чтобы доказать, что никакой страх мне неведом. Но можно было не стараться. Мой спутник вдруг сделался до предела серьёзным и сосредоточенным.

- Это хорошо. Тогда не бойся и того, что за мной следят.

С этими словами он вдруг ухватил меня под локоток и ускорил шаг. Я настолько растерялась, что не успела ничего сказать. Да и произошло всё быстро. Хоп, и мы уже повернули за поворот, а там, сразу, зашли под арку, ведущую в какой-то двор. К этому моменту я уже была готова кричать, и, наверное, закричала бы, если бы выражение лица моего спутника было хоть сколько-нибудь другим. Но он не глядел на меня сальным взглядом, не ухмылялся кривой улыбкой. Нет, он сам был встревожен. И вглубь двора меня не повёл. Всего-то приложил палец к своим губам и украдкой выглянул на улицу.

Нарушать тишину мне вмиг стало страшно. Но, само собой, я вытянула шею, чтобы разглядеть, на что так этот мужчина внимательно смотрит. И момент для этого был удачный. По улице, дёргаными движениями поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, бесшумно шёл кто‑то, похожий на густой туман. Мне даже показалось, что это призрак, настолько коверкало облик всего и вся ночное время. Но затем я поняла, что мне не кажется. Настоящие люди не способны так перемещаться! Это существо вдруг остановилось, задёргалось и ни с того ни с сего буквально сорвалось с места. Причём так быстро и плавно, как будто на гироскутере ехало.

- Кто это был? – вырвался из моей груди шёпот спустя несколько долгих секунд.

- Ну, я же сказал тебе, что за мной следят, - мужчина внимательно поглядел мне в глаза, прежде чем извинился. – Я слишком поздно понял, что он близко. Для тебя уже было безопаснее держаться подле. Извини, что напугал ещё больше.

- Угу, ночь у меня та ещё, - нервно усмехнулась я.

В ответ мне досталась широкая улыбка. Кажется, мои слова мужчину позабавили, раз он таким бодрым голосом спросил.

- Ну что, сама по себе дальше пойдёшь или со мной вместе?

- Не-не, с тобой, - сдуру ответила я и спросила. – Только имя-то у тебя есть?

- Есть. Можешь звать меня, Грач.

Непроизвольно я улыбнулась. Черноволосый, темноглазый, да ещё в ночи, он действительно напоминал грача. И кого-то подобное могло напугать, но уже не меня. Мне так же, как при виде этих птиц, вдруг сделалось тепло и уютно. А то как же? Они ведь вестники весны. Вестники перемен, от которых всегда ожидаешь чего-то нового, доброго и необычного. А сейчас как раз апрель. Самое время для толики волшебства.

- А я Настя, - представилась я.

Конечно, это правильно при знакомстве первым делом говорить как тебя зовут. Как можно скорее после слов «Привет» или «Здравствуй» следует произнести своё имя и узнать имя твоего будущего собеседника. Этого требует вежливость и, не постесняюсь этого сказать, наверное, даже законы вселенной.

Однако намного приятнее знакомиться, когда за плечами уже есть совместная история.

Во всяком случае, говоря «А я Настя», мне уже яснее некуда было, что этот мужчина тот самый. Тот, кто перевернёт всю мою жизнь.

Часть I. Глава 2

Идти, прижимаясь к Грачу, было приятно настолько, что совсем не хотелось думать, во что я ввязываюсь. Ведь в самом деле, с двумя мужиками так ловко разобрался, кличка, слежка… Какая-нибудь другая девчонка, поумнее, давно бы пожелала подобному спутнику всего хорошего и отравилась по дороге жизни без подозрительной компании. А я нет. Наверное, права мама в том, что меня на плохих парней тянет. Пока тринадцать не стукнуло, так и вовсе бродила в компании ребят-задир. То мы стены разрисовывали, то пытались колёса машинам колоть, то в подъезде втихаря алкоголь распивали… Но потом, когда меня сотрудник полиции стал про наркотики расспрашивать, мозги у меня на место встали. Родителям даже не пришлось в очередной раз нудеть, о чём я там думаю и с кем дружу. Ведь у одного моего приятеля вся семья алкоголики, другой со справкой учится, а у третьего старший брат где? В тюрьме. И отец его там же. В общем, разговор с тем тихим дядечкой, смотрящим на меня змеиным взглядом, разом из меня всю дурь выбил.

… Но, видно, не окончательно. Всё-то меня ещё на приключения тянуло.

- Правда так было? – восторженно спросила я Грача, когда он закончил рассказывать историю, отчего решил научиться драться.

- Это правда.

- А остальное не правда то есть?

- Для тебя правда. Все равно не проверишь.

Мне захотелось с возмущением толкнуть его. Так, слегка. Только чтобы не подзадоривал, но он вдруг убрал руку с моего плеча. Именно в этот момент я поняла, как же мне уютно возле него и… как тепло. Оказывается, ночной пронизывающий вечер усилился по мере приближения к реке. И теперь, когда я сосредоточилась на происходящем, у меня даже создалось впечатление, что вокруг происходит сказка «Двенадцать месяцев». Только наоборот. Апрель исчез, передавая посох одному из своих старших зимних братьев. Декабрю или январю.

- Что-то случилось? – насторожилась я, глядя на сосредоточенное лицо своего спутника.

- Почти. Так заговорился с тобой, что мы едва не прошли. Идём сюда.

Он взял меня за руку и потянул вниз, к воде. С учётом того, какая на мне была обувь, и того, что приличного ступенчатого спуска к реке не имелось, мне казалось, что я вот-вот кубарем полечу вниз. Не иначе только истинное чудо помогло мне проделать весь путь до конца без неурядиц. И если говорить о чудесах и невозможном…

- Откуда здесь катер?

Нет, конечно, я большей частью смотрела себе под ноги, а не по сторонам. Но даже если зрение и не смогло ничего уловить, то что насчёт слуха? Такой кораблик должен был обладать шумным мотором. Он же не крошечная лодочка, а хорошо обустроенное судно человек на десять-пятнадцать. С рубкой даже. Не, такой априори не мог подплыть бесшумно. И не заметить его на воде ранее я тоже никак не могла.

- Тихо, - одними губами шепнул мне Грач и поднимая руки на уровень груди сделал несколько пассов пальцами, напоминающих язык жестов. – Теперь пошли.

Он снова взял меня за руку и уверенно повёл за собой. Мне было боязно прыгать с берега на покачивающуюся палубу. Но ещё более неуютно мне оказалось, когда я увидела трёх людей, вышедших из рубки. Двое мужчин и одна женщина. Они были одеты в какую‑то форму, похожую на военную. Освещение было ужасным, чтобы судить точнее. Однако то, какими хмурыми взглядами они меня одарили, я различила отчётливо. Так же, как и то, что один из них даже недовольно скрестил руки на груди.

- Давайте-давайте на свои места. Мы здесь не в гляделки играть собрались, - негромко приказал Грач.

Наверное, он был здесь главным, раз слова возымели действие. Один из мужчин и женщина вновь скрылись в рубке, другой стал копаться в снастях. Я смотрела на него, покуда звук волн не усилился так, как если бы поднялся сильный ветер. Но ветер не усилился. Поэтому я недоверчиво поглядела за край кормы. Вода возле катера пришла в движение и забурлила, как будто набирал свой ход двигатель. Вот только кроме шума одиноких машин, проезжающих вдоль набережной, ничего не рычало и не ревело. И оттого моё удивление стало безмерным. Я же не в кино каком-то, из которого вырезана часть звуковой дорожки!

В поисках разъяснений мой взгляд сам собой переместился на Грача. Но мой спутник совсем не глядел на меня. Он смотрел на прекратившего заниматься снастями мужчину. Того самого, что ранее скрестил руки на груди. Теперь этот тип недовольно качал головой. Он был чем-то недоволен, причём настолько, что, едва катер отчалил, приблизился к Грачу и прошипел со злостью.

- Знаешь, брат, это уже ни в какие ворота не лезет!

- Уймись. Нам всё равно на тот берег.

- Тебе девок в нашей дивизии мало? – не принял этих слов мужчина и разозлился дальше некуда, раз позволил себе ругнуться: - Бабник.

Грач не пошевелился даже. Но его взгляд стал таким грозным, что мне мгновенно захотелось попросить этих двоих не ссориться. Не знаю, как мне удалось сдержать свой язык. Женщинам в такие разговоры и правда лучше не влезать.

- Никак забыл, что должен мне подчиняться, – процедил Грач.

- А это не касается нашей работы, - смело ответил мужчина. - То я тебе как друг сказал.

- Она не станет проблемой. Мы причалим и на этом всё.

- «И на этом всё» надо было остановиться на том берегу.

Он кивнул в сторону, откуда катер начал движение, и я осознала, что нахожусь всё ближе к середине реки. События так захватили, что я этого не заметила. А Грача вид отдаляющегося берега отчего‑то успокоил. Он не стал доводить ссору до полного безобразия, а мягко сказал:

- Я тебе потом расскажу, почему поступил так.

Сказанное примирило мужчин, но лично мне до их разбирательства уже не было никакого дела. В моей голове крутилось: «И на этом всё».

«Как это всё? – мысленно возмущалась я. - Это нечестно! Я же только-только встретила его! Того самого».

Мне было до чёртиков обидно. Прям так, что хоть плачь. Но, видно, мой расстроенный вид навёл Грача на совсем другую мысль.

- Присядь.

- А?

- Нам недолго ехать, конечно, но видно, что ты очень устала. Кроме того, боюсь, ты из-за своих красивых туфель можешь потерять равновесие. Тут и качнуть может.

Не став слушать возражения, Грач взял меня под локоток в намерении подвести к единственному на палубе сидению. Остальные были демонтированы. От них остались только крепления. И чёрт, как близко это сидение находилось!

- Знаешь, я хорошо себя на каблуках чувствую. Однажды…

Мне не хотелось никуда усаживаться. Абсолютно. Мой план споткнуться и оказаться в крепких мужских объятиях летел ко всем чертям!

Смешно сказать, но в ту ночь судьба была на моей стороне. Вселенная услышала моё желание, вот только, как и обычно, исполнила его с издёвкой. Именно из-за неё, не успев договорить, я вдруг поняла, что падаю, а там и что лежу поверх Грача. Что-то произошло. Вблизи катера возник луч пламени. Он рассекал небеса и выглядел так, что я глупо попыталась приподняться на локтях в намерении рассмотреть это красивое и более чем неожиданное зрелище. Но тут Грач ловким движением подмял меня под себя и прижал к палубе всем своим телом. При этом он силой повернул мою голову в другую сторону, но я всё равно успела увидеть, что пламя изменило свой цвет на зелёный двинулось на нас стремительной волной. Я зажмурилась. Через мгновение стало нестерпимо жарко. Настолько, что я не сдержала крик. А затем Грач подхватил меня на руки и прыгнул в реку.

Вода сомкнулась надо мной, но всплыли на поверхность мы быстро. Я не успела нахлебаться. А когда смахнула с лица налипшие на лоб и щёки волосы, то увидела, что помимо меня и Грача в реке, полной обломков катера, барахтаются ещё двое.

- У кого резервное маскирующее поле? У кого?! – выкрикнул Грач. - А ну задействовать! Скоро они поймут, что промахнулись.

- Сейчас, - принялась суматошно ощупывать себя женщина. – Сейчас… Минуту!

Я умела плавать, а потому в ледяной воде чувствовала себя не так паршиво как могла бы. Однако Грач продолжал поддерживать меня одной рукой, словно думал, что мне в любой момент предстоит пойти на дно.

- Походу я потеряла его. Не могу найти!

На это Грач заскрипел зубами, а мужчина, с которым он ранее пререкался, пристально посмотрел на него и посчитал нужным сказать.

- Раз они вычислили нас и поля нет, решение нужно принимать быстро. Что будем делать? Двигать в сторону второй группы только ребят подставлять.

- А где Ястреб?

- Ястреба ждать нет смысла, - ответила женщина, - он был пристёгнут и ни за что бы не успел.

- Будем спасать свои шкуры, - решил Грач и приказал. - Давайте ближе ко мне, я собираюсь задействовать «кузнечика».

Мужская рука прижала меня к себе так крепко, насколько это было возможно при попытке удержаться на воде.

- Все готовы?

- Да.

«Нет!» - ярко подумалось мне, и Грач будто услышал мои мысли.

- Настя, закрой глаза. Крепко.

Я послушно зажмурилась, а затем ощутила себя так, словно прыгаю с моста на тарзанке. Тело с ускорением мчалось куда-то вниз. Внутренности сдавило от страха. А потом всё это кончилось так же быстро, как началось.

- Всё. Можешь открыть глаза. Открывай.

Оказывается, я сомкнула веки так сильно, что для восстановления зрения пришлось часто моргать.

- Ты в порядке?

- Не знаю, - честно ответила я, оглядывая себя и пространство вокруг.

От волос пахло палёным. Ноги гудели до зуда. Капроновые колготы порвались. Одной туфли не хватало, как и вязаной шапочки. С прочей одежды стекала ручьями вода, и стекала она на бело-серый плиточный пол. Не было ни города, ни реки. Вместе с остальными я оказалась в какой-то ярко освещённой, но совершенно пустой комнате. Единственное, что в ней было – металлическая округлая платформа на полу и мы на ней. Больше ничего.

Между тем Грач поднялся и уверенно подошёл к массивной двери, над которой горела красная лампочка. Там он нажал на несколько кнопок настенной панели, но результата не было. Это заставило его обернуться к нам, кисло поморщиться, но спросить в чём там дело никто не успел. Грач резко повернулся лицом к панели, дёрнул за какой‑то рычажок и требовательно прикрикнул:

- Кто дежурный?!

- Лейтенант Куров, - мгновенно раздался голос. Видимо, он доносился из скрытых динамиков, так как я ничего такого на стенах не заметила.

- Что ты ещё задумал, Куров? А ну снимай блокировку!

- Я действую строго по протоколу, - голос стал немного обиженным. – Погодите, дайте мне проверить вас.

- Ты что, мою личность идентифицировать не можешь, что ли?

- Ваша личность определена и подтверждена, но с вами чужак. Поэтому я и действую именно так.

После этих слов Грач принялся по новой нажимать на кнопки панели. И у него снова ничего не вышло.

- Прекрасно, - проворчала женщина, и мужчина ей поддакнул.

- Не то слово. Из-за такой ерунды мы всё-таки сдохнем.

Я ничего не понимала. Но то, какой Грач бросил на своих людей взгляд, заставило меня осознать, что ситуация нешуточная. Я даже вмиг перестала ощущать холод, не до того мне стало. А Грач снова дёрнул за рычажок.

- Лейтенант Куров, нас зацепило «лучом небес». Открывайте дверь. Немедленно!

- У меня протокол.

- Ты ж понимаешь, что произойдёт, если мы в ближайшие минуты не отправимся в медблок. Или хочешь, чтобы у меня прямо сейчас почки отказали? А? Так?! Так я выйду и первым делом их тебе отобью, собака!

- Это генерал Фадеев, - раздался из динамиков другой голос. - Вы берёте на себя ответственность за приведённого чужака, подполковник?

- Да.

- Открывайте ворота.

- Но…

- Открывайте!

Створки двери разъехались в разные стороны. За ними оказался короткий коридор с металлическими арками, выглядящими сошедшими со страниц книг о научной фантастике. На них размещалось какое-то оборудование. Наверное, для… Ой. А вдруг… Вдруг, если я на некоем военном объекте, то это система обороны?

- Что это? Какая-то защита? Бомбы? – не могла не спросить я, когда Грач ухватил меня за руку и потащил за собой. Шагал он уверенно, быстро.

- Нет, Насть. Всё для оперативной ликвидации осталось в первой комнате. Здесь большей частью расположены обеззараживающие устройства и аналитические датчики. Они позволяют подробно проверять человеческий организм. Так что из этого коридора путь нам только в медблок. В таком состоянии как у нас на базу иначе не попасть.

Очень хотелось спросить про базу, но на тот момент другая информация показалась мне куда как более важной.

- В каком таком состоянии? – уставилась я на него.

- Нас серьёзно облучило.

- Радиацией?

- Нет, но по действию будет очень похоже.

Ненадолго я замолчала, обдумывая сказанное им. Но именно, что ненадолго. Я должна была знать и точка!

- Грач, что это за место? Ответь мне. Слышишь, ответь!

Я постаралась заглянуть мужчине в глаза, чтобы он понял всю степень моего беспокойства, и заметила, что при ярком свете его внешность претерпела небольшие изменения. Стали видны небольшие морщинки у глаз, дающие понять о весёлом нраве и возрасте, приближающимся к тридцати пяти. Волосы перестали быть цвета вороного крыла. Они и правда оказались очень тёмными, но никак не чёрными. Зато глаза не изменились. Такие же, как ночь. Едва понятно, где радужка, а где зрачок.

- Давай чуть позже, а? Нам ещё часа два рядом под капельницей лежать. Успеется.

Его голос звучал с раздражением. Ему явно было не до меня, а потому я вынужденно прикусила язык. Всего-то обвела встревоженным взглядом прочих. Мне виделось, что они будут поразговорчивее, но нет. Женщина посмотрела на меня свысока и с презрением фыркнула. Во взгляде мужчины вроде бы было сочувствие, но его плотно сомкнутые губы...

- А как вас зовут? – набравшись решимости, осведомилась я и скажу честно, мой вопрос имел под собой умысел. Мне виделось, что на такое я дождусь ответа, а, значит, можно будет спрашивать и спрашивать. Начало разговору будет положено.

И, к счастью, я не ошиблась.

- Макс.

- Вероника.

- Похоже на настоящие имена, - сказала я и с укором посмотрела на мужчину своей мечты. – А ты, значит, просто Грач. Грач и всё, да?

- Грач? – звонко усмехнулся Макс. – Во даёшь. То-то на тебя все девки липнут. Воображение – огонь!

Грач смерил Макса недовольным взглядом и отвечать ему ничего не стал. Вместо этого он посмотрел на меня и объяснился.

- Это мой позывной для последнего задания.

- И другого имени ты мне не назовёшь?

- Нет. Пускай будет Грач.

Он даже не задумался перед ответом, и это было для меня неприятно. Однако я не для этого разговор начинала. Мне виделось, что пора самой представиться, а там и перейти к расспросам.

- Ладно, - пожала я плечами и, прекратив смотреть на Грача, повернулась в сторону более дружелюбно выглядящего Макса. – А я…

- Да уже понятно кто, - грубо перебила меня Вероника. – Ты неприятности на двух ногах.

Мне стало обидно, и я замолчала. Грач тоже промолчал, хотя мне понравилось, каким взглядом он смерил Веронику. Да и приятно было, что после он положил свою руку мне на плечо, как если бы давал понять, что я под его защитой.

Чёрт, в тот момент мне даже стало понятно, что Серёга, по которому в лучших женских традициях мне следовало бы искренне страдать ещё пару недель или около того, абсолютно меня не занимает больше! Я вычеркнула его из своей головы так легко, будто его никогда не существовало. Теперь меня заботило другое…

И вы будете смеяться, но…

Да, это смешно. Будучи в такой странной ситуации, я отчего-то начала думать, отчего Макс назвал своего друга бабником и сможет ли Грач увлечься мной настолько, чтобы забыть остальных вероятных подружек. Ведь с ними что? Он весело провёл время и ушёл на подвиги. А я… я знакома с ним не более двух часов, а нас уже связывает самая настоящая история. Это судьба.

«А от судьбы никуда не убежишь», - с задором подумалось мне, но от этой мысли я тут же помрачнела. Она натолкнула меня на другие размышления. О том, что до вечера завтрашнего (или уже сегодняшнего?) дня мне кровь из носу надо быть дома у родителей и сказать маме, что всё хорошо. Что я не забыла про неё и…

Я искоса посмотрела на Грача, которого медики, вопреки его возражениям, укладывали на кушетку. Они суетились, а я не могла оторвать глаз от приятных черт лица и неистово желала ворваться в мысли этого мужчины.

Что будет, когда он узнает? Что будет, когда он узнает о том, о чём я взяла привычку не скрывать даже при поверхностном знакомстве? У него ведь не обычная работа, он какой‑то там подполковник и, судя по всему, регулярно выполняет боевые задания. У него намного больше оправданий для отказа от меня нежели у других мужчин.

Не будет ли лучше промолчать?

- Ложитесь, - в приказном тоне обратился ко мне медик, одетый в белый защитный костюм, скрывающий его с ног до головы. – У нас не получилось поднять вашу медкарту, поэтому говорите - есть то, что нам стоит знать? Аллергии, непереносимость лекарств или…

Часть I. Глава 3

Глава 3.

Мы лежали рядом недолго. Несмотря на заверения Грача, что у нас будет уйма времени для разговора, за ним пришли. Ему пришлось встать с кушетки и, удерживая в руке стойку капельницы да кое-как кутаясь в халат, уйти куда-то. Мне было видно, что его, оставшаяся лежать на стуле, одежда покрыта бурыми подпалинами, но в остальном от огня он и я не очень-то пострадали. Вероника тоже легко отделалась. А вот у Макса оказался обширный ожог на правую половину лица. Этого мужчину и так было сложно назвать красивым – роскошный армянский нос плохо сочетается со светлыми волосами и азиатским разрезом глаз, а теперь ему и вовсе предстояло жить с новым «украшением».

- А за что вы сражаетесь?

- Пусть тебе наш подполковник объясняет, - огрызнулась Вероника и демонстративно отвернулась.

- Я понимаю, что вы недовольны моим присутствием. Но я здесь. И лично вам ничего плохого не сделала. Пожалуйста, не надо так ко мне относиться!

Женщина фыркнула, но позу свою не изменила. Зато отрешённо созерцающий потолок Макс приподнялся и уставился на меня грустными синими глазами. Наложенные на одну половину его лица салфетки, пропитанные чем-то целебным, несколько сместили своё положение из-за этого. Он поправил их, и мне поневоле подумалось, какая я счастливица, что Грач прикрыл меня собой.

- Настя, да? – уточнил Макс.

- Да. Настя.

- Если не брать во внимание интонации, то Вероника верно сказала. Мы не имеем права распространяться о своём деле. Постарайся это понять. Тут всё не только на отношении к тебе завязано. Мы обязаны молчать.

- Ну, и молчите, - насупилась я и откинулась на спину.

Однако когда вот так вот вынужденно лежишь и молчишь, всегда приходят мысли. Тут можно либо спать, либо размышлять. Но сна у меня ни в одном глазу не было. А думы вышли напряжёнными и неприятными. Поэтому я очень обрадовалась, когда мои беспросветно мрачные логические цепочки прервало появление Грача. Он скосил взгляд на своих подчинённых и обратился ко мне:

- Не хочешь прогуляться?

- С капельницей?

- Я же хожу.

То, что он ходит, было заметно. Но с такой конструкцией в руках ходить нелегко. Это я тоже заметила. Однако решила составить ему компанию, а потому осторожно села, а там и встала с кровати. Грач помог мне справиться с медицинскими трубочками, с улыбкой отлепил присоски-датчики, и мы вышли из комнаты в коридор.

- Ой, не могу. Ха-ха-ха! – через несколько секунд едва не свалилась я с ног от смеха.

- Что? Нравится, как смотримся вместе? – понял всё Грач.

- Да.

Выглядели мы и правда красавцами. В лучших традициях чёрного юмора. Оба в белых тоненьких халатах, выданных нам взамен мокрой и грязной одежды. В руках (он слева, а я справа) держим стойки капельниц. И при этом я ещё босиком. Разом стала ему по плечо. Грач был очень высоким.

- Куда только мы с тобой в таком виде гулять пойдём, а?

- На самом деле, я хотел с тобой поговорить.

- Тогда, может прямо здесь?

- Нет, коридор не самое лучшее место.

- Хорошо. И куда идти?

- Вокруг нас крыло для пациентов, поэтому предлагаю заглянуть в палаты. Наверняка, какая-нибудь да пуста окажется.

- Ладно.

Так вышло, что четыре раза довелось заглянуть в комнаты, где нас совсем не ждали. После каждого закрытия таких дверей мы, понимающе глядя друг на другу в глаза, хихикали всё веселее. А потом Грач уверенно подошёл к двери на другой стороне коридора и приглашающе раскрыл её. Внутри никого не оказалось, так что я вошла внутрь и, присев на край постели, с укоризной произнесла:

- Ты ведь с самого начала знал, куда идти?

- Знал. Но мы неплохо позабавились.

- Выходит, ты весельчак?

- А разве ты не заметила? – он иронично приподнял брови, а затем пододвинул один из стульев так, чтобы сесть напротив меня. – Втянул я тебя в историю, да?

- Наверное. Мне сложно судить. Я ничего не понимаю.

- И лучше бы не понимала и дальше, - тяжело вздохнул Грач и, посерьёзнев взял мою ладонь в свою. – Сейчас идёт война. Очень неприятная и непривычная для человечества. Хотя бы потому, что сражаемся мы не с людьми.

- А с кем тогда? – мне показалось, что он меня разыгрывает.

- Давай я не буду показывать тебе положенные кинохроники? Я видел их не один раз и меня от них тошнит уже, если честно. Чтобы ты начала воспринимать меня всерьёз, можно поступить иначе.

- Как?

- Вряд ли ты забыла, как мы сюда попали, но напомню. Мы барахтались в реке и вдруг оказались в комнате с порталом. Это часть перенятых технологий врага. Есть и другие. Вот, смотри внимательнее, - он убрал от меня свою руку и вытащил из кармана небольшой синий камушек. Грач повертел его перед моим лицом, удерживая двумя пальцами, а затем сжал в кулак и… пропал.

Я испуганно пискнула, отстраняясь назад. Затем помотала головой. Грач не появился, а потому я недоверчиво потянула руку к стулу, на котором он сидел. Пальцы наткнулись на что-то, и воздух перед моими глазами задрожал, задёргался, как картинка на телевизоре с плохим сигналом. Я отдёрнула руку. Всё стало как прежде, но сердце бешено забилось в груди. Однако через несколько секунд я предприняла новый эксперимент, ничем не отличающийся от предыдущего, и пронзительно завизжала, когда нечто ухватило меня. Тут же раздался и заливистый мужской смех. Он ничуть меня не успокоил, но, когда я увидела Грача, сжимающего мои пальцы, то и сама прыснула со смеха.

- Что это было?

- Маскировка. Технология, которую мы научились копировать. Этот камешек создаёт волны, которые влияют на восприятие окружающего.

- И много ещё такого?

- Какого такого?

- Интересного, - загорелась желанием узнать больше я, и Грач грустно покачал головой.

- Нет, Насть. Интересного в этом нет. Ничего. Те, с кем мы пытаемся сражаться очень хорошо вооружены. Их технологии основаны на создании и вживлении в организмы различных типов кристаллов, природу которых, нам не разобрать. Они могут делать такие вещи, что ты себе и представить не можешь. То, что я показал, примитив их способностей и вершина искусства наших научных умов. На создание «кузнечика», кристалла для телепортации, у нас уходит около года. А массовое их выращивание невозможно. Это так, для примера.

- То есть, нам повезло, что он у тебя был?

- Невероятно повезло. А ещё мне очень повезло, что я сумел объясниться с начальством, откуда его взял, - он улыбнулся, но мысли в моей голове были далеки от того, чтобы улыбнуться ему в ответ. Я спросила:

- А почему приходится сражаться?

- Потому что на нас нападают.

- Тогда почему всё это тайна?

- Настя, ты не первый год на свете живёшь. Я думаю, прекрасно понимаешь, что люди, в чьих руках сосредоточена власть мира, далеко не ангелы. Они пришли к соглашению с мунтами. Это мы так называем наших врагов. Они внешне очень похожи на людей, но… сразу видно, что они не люди.

- Я не понимаю. Если эти самые мунты круче людей, то зачем им с кем-то договариваться?

- Они не только круче, они ещё и умнее в чём-то, - с сожалением хмыкнул Грач. – Ладно, начну с начала. Дело было так. Наверняка, ты знаешь о предположении, что жизнь на Земле появилась извне? Знаешь?

- Конечно.

- И это действительно так. То ли какие-то отщепенцы мунтов здесь обосновались, то ли корабль их потерпел крушение, и экипаж на нашей планете прижился. Сейчас сказать сложно. Важно, что человечество возникло благодаря им, а не обезьянам. Это они проводили целенаправленную селекцию для выведения подобных себе существ. А не эволюция постаралась. Но, видимо, в какой-то момент ситуация вышла из-под контроля, иначе бы мы до сих пор знали для чего нужны пирамиды, и поклонялись им. Люди, неким образом получив свободу от своих творцов, смогли создать свои собственные цивилизации и даже начали стремительно развиваться. Ведь круто же! Сотни тысяч лет существовал человек разумный и ничего толкового не изобретал. А за последние три тысячи дошёл до того, чтоб космос осваивать.

- Там мы на них и наткнулись? В космосе?

- Ну, как сказать. Не мы, а они на наши сигналы. Может, слышала про сигнал Аресибо? Он, по-моему, самый известный.

- Нет.

- Тогда и не забивай себе голову. Суть не в названиях, а в событиях. Мунты нашли нашу планету и оценили её по достоинству. Видишь ли, миров во вселенных для экспансии им хватает. А вот солдат для захвата в обрез. И так вышло, что генетика человека, размножающегося со скоростью света, прекрасно подходит для трансформирования в их стандартные боевые единицы. Так что нашему сверхправительству предложили всё, чего оно могло пожелать. Продление лет жизни, полезные технологии, помощь в укреплении власти… В общем, традиционный набор бус для туземцев. Взамен лишь одно – регулярные поставки человеческих особей.

- И что они из нас делают?

- Послушных мутантов. Киборгов… Я против такого.

- Грач, - обращение звучало непривычно. Мысленно произносить его было проще. – Но ведь ты понял. Кто-то другой понял. Ещё кто поймёт. Вся планета восстанет.

- Нет, - безрадостно ухмыльнулся он. – Посмотри, что происходит. Раньше люди держались друг друга и были заодно. А теперь нас учат жить по одиночке. Выпускают вирусы, чтобы мы привыкали к самоизоляции. Создают мораль, разлагающую нравственные устои. Может, это и смешно звучит именно из моих уст, но это так. Сейчас норма встретиться, заняться сексом и разбежаться. А, чтоб получше закрепить новые устои, вводятся законы, разрушающие семью, как ячейку общества. И при этом вовсю пропагандируют, какое зло аборт. Вскоре женщины будут обязательно рожать, так как именно так положено ответственному гражданину. Но по рождении они без сомнений примутся писать на ребёнка отказ. А что с ним потом будет? Те, кто может менять статистику, смело отправит мунтам нужное количество людей. И планете ведь легче. У нас, как никак, ресурсы не безграничны.

Жёсткость его голоса произвела на меня впечатление. Я задумчиво склонила голову набок и с сочувствием посмотрела Грачу прямо в глаза. Мне было понятно, что он не лгал. Этот мужчина говорил истинную правду или то, что считал правдой. Для лжи в нём было слишком много эмоциональных порывов. Причём таких, когда без раздумий хочется стать рядом, беря ружьё на плечо.

… Я и взяла, образно говоря.

- А я чем? Чем я могу тебе помочь?

- Ты? – очнулся от своих мыслей он и удивился.

- Да, я. Ты же не просто так мне такое рассказываешь.

- Верно, не просто так, - грустно приподнял уголки губ Грач. – У нас вообще-то жёсткая конспирация. И если кого-то не завербовать, то по-хорошему его надо устранить. Мне даже распечатали файл на тебя, чтоб я осознанно решил, что с тобой делать.

Он вытащил из-за пазухи два криво сложенных листа, скреплённых степлером. Видимо, мои данные распечатали ему в спешке, буквально-таки на ходу. И на тот момент меня даже не затронуло, откуда у кого-то может быть какая-то информация обо мне. Я испугалась другого.

Прочитал? Узнал?

Ему уже всё известно?!

- Не смотри на меня такими глазами, - попросил Грач. – У нас не средневековье, чтобы не подозревать, как оно на белом свете бывает. Грустно и жестоко. Но ты, Насть, не бойся. Я уже всё решил. Мне даже этого читать не надо, - он потряс компроматом на меня. И пока он им тряс, я следила за бумагами также, как котята порой смотрят на бантик на ниточке. – Я людей и так насквозь вижу. И потому знаю, что ты хороший человек. Прекрасная храбрая девушка, которой обычной жизнью жить надо. То, что на самом деле творится вокруг, не для тебя.

Грач выжидательно уставился на меня.

- Чего молчишь?

- А?…Просто… Мне, - замялась я. Было очень сложно подобрать слова.

- Не трясись ты так. Не надо меня бояться, - он снова взял меня за кончики пальцев. – У нас получится схитрить немного. Прямо сейчас, конечно, мне тебя отпустить никто не даст…

Мои переживания пополнились ещё одним обстоятельством. Что значит «отпустить никто не даст»?! Мамочки! Да меня мама самой первой убьёт, если я до вечера не явлюсь домой! Я же должна… Нет, ОБЯЗАНА быть дома!

- Я не могу здесь остаться.

- Да, я про это и говорю. Поэтому придётся сделать вид, что ты одна из нас. А там я найду повод вернуть тебе твою жизнь.

- Нет, ты не понимаешь. Мне очень надо домой. Очень! - от волнения я говорила излишне торопливо. – Я смогу попасть домой сегодня?

- Настя, - он сжал мою руку крепче и придвинулся ближе, но тут дверь открылась, и ему пришлось отодвинуться от меня.

В комнату вошёл медик. На нём не было такого защитного комбинезона, в каких нас встречали в «приёмной» сотрудники этой больнички, но лицо его, пестревшее морщинами, выглядело невероятно суровым. А потому впечатление он на меня произвёл не меньшее.

- Я прошу вас вернуться для продолжения процедур.

- А что-то ещё, док? – осведомился Грач.

- Да, с начала этого месяца мы усовершенствовали чистку организма. Так что уберём капельницу, а потом инъекция. После этого вы свободны, но курс уколов надо будет пройти. Их нельзя пропускать.

- Периодичность?

- Один раз с интервалом двадцать-двадцать восемь часов. Четырнадцать дней.

- Две недели на игле? – поморщился Грач, и врач сухо заметил:

- Оно того стоит. Пройдёмте.

Пришлось вставать и идти. Наверное, освободить нас от капельниц доктор мог и на месте, но он этого не сделал по каким-то своим соображениям. Так что я вернулась в палату с этой громоздкой конструкцией. Вероники там уже не было, а Макс как раз собирался уходить. Однако, завидев нас, задержался:

- Опять создаёшь проблемы… Грач?

- И не сложно тебе язвить с такой нашлёпкой на морде?

- Нет. Наоборот, она провоцирует меня на гадости.

Ничуть не обиженный Грач весело усмехнулся и спросил:

- Какие прогнозы? Останется шрам или успели вовремя?

- Если останется, - поморщился Макс, – то представляю, каким я теперь красавцем буду.

- А может и красавцем, так как бриться начнёшь не через раз. Вечно ходишь, как заросшая обезьяна.

- И с чего мне теперь бриться чаще?

- На шрамах волосы не растут. У тебя теперь половина лица гладкой до совершенства станет.

- Ох, ты ж ё! – воскликнул просвещённый Макс, а довольный его реакцией Грач подставил доктору плечо для укола.

- Ага. А теперь давай, иди. На этот раз тебя в пятьдесят пятый сектор на инструктаж определили.

- Да, я знаю. Вероника туда уже пошла.

- Так и ты иди. Мне ещё с девушкой общаться, - Грач кивнул на меня головой.

Ранее мне казалось, что укол антибиотика больно. Нет. Настя теперь знает. Вот такие уколы это больно. Неизвестная жидкость холодом растекалась под моей кожей, наполняя неприятным ощущением с головы до кончиков пальцев ног. Но и это закончилось. А там Грач повёл меня куда-то. И, едва мы остались наедине, я вернулась к нашему разговору:

- Мне нужно домой.

- Я услышал тебя. И уже всё сказал, - недовольно буркнул он и куда как более тише попросил: - Не здесь. Коридоры прослушиваются.

Часть I. Глава 4

Местом назначения стала небольшая комната, чем-то похожая на каюту без иллюминатора. Из-за серых стен и пластика, из которого была сделана мебель, обстановка в ней выглядела спартанской. А, может, такое впечатление создавало отсутствие личных вещей. Не было ни фотографий, ни статуэток, ни растений…

«Идеальная комната для военного», - даже подумала я.

- Я думаю, сегодня тебе будет лучше переночевать здесь, - сказал Грач, садясь на стул подле письменного стола, и обвёл рукой помещение. - В моей конуре тесновато, конечно, но вряд ли новобранцы хорошо тебя примут.

- Так это твои апартаменты?

- Да. И, самое шикарное, в них точно нет никакой прослушки. Так что можешь, не стесняясь, говорить чего ты там хотела сказать.

- Да я уже всё сказала, собственно. Мне нужно домой. Прямо сейчас.

- Детка, - он улыбнулся мне, как непонятливому ребёнку, - прямо сейчас не выйдет.

- А утром?

- Утром тебе предстоит создать благоприятное впечатление у штатного психолога и пройти уйму тестов для определения навыков.

- Но меня… меня же мама ждёт! Господи, я вернусь сюда, если так надо, но я должна, понимаешь, я кровь из носу должна приехать домой! Любой ценой.

Я была непоколебима, как скала. И я была уверена, что выражение лица у меня было серьёзнее некуда, но Грач всё равно добродушно рассмеялся.

- Оу, вот ты о чём, - хохотнул он. – Надо же, ты мне показалась чуточку старше. Ну‑ка, ну-ка, сколько тебе лет?

Он достал из-за пазухи знакомые листы и принялся разворачивать их. Сердце моё забилось чаще, и потому я сказала сама.

- Двадцать два. Двадцать три скоро будет.

Грач прервался в своём занятии и посмотрел на меня с искренним удивлением.

- А я думал тебе двадцать семь или около того.

- Это всё макияж, - я провела рукой по лицу, на котором этот самый макияж основательно так поплыл. Всё-таки купание в реке то ещё испытание.

- Хм, тогда зачем тебе эта краска?

«Серёге было за тридцать. Я не хотела казаться ему малолеткой», - могла честно ответить я, но не стала.

Да и в целом, даже безо всяких ухищрений с косметикой, мне давно уже давали чуть больше моих лет. Пожалуй, всё дело было в глазах. Их взгляд перестал быть таким беззаботным, каким был до того, как я разменяла свой второй десяток.

- Не знаю. Так принято, - пробормотала я таким осунувшимся голосом, что до Грача дошло, какие бестактные вопросы он задаёт. Он смутился и резко перешёл на другую тему.

- И чем ты по жизни занимаешься? Ну, кроме ночных прогулок я имею в виду.

- На учителя английского учусь. Я люблю детей, да и языки то немногое, что мне даётся.

- Какой ещё знаешь?

- Итальянский. У меня бабушка настоящая итальянка, вот я за ней в детстве всё повторяла и выучила. Честно, итальянский я знаю лучше английского. Но у английского перспектив больше, вот я его и выбрала как специальность.

- Ясно. Выходит, боишься, что мама ругать будет? – было видно, что он с трудом сохраняет серьёзность на лице.

- Да.

- А то, что тебя в армию завербовали, да ещё такую, тебе не страшно?

- Почему же? Страшно. Но… не так.

Грач не выдержал и заливисто рассмеялся. Ему было так смешно, что он вынужденно облокотился на стол, чтобы не упасть со стула от смеха.

- Прости, - через истеричное веселье сумел произнести он. – Я ведь уже и забыл… Забыл, как это бывает.

Наверное я бы поддержала его веселье. Но мне было прекрасно известно, что дело не только в маме. У меня имелась куда как более веская причина вернуться домой!

- Мне было неприятно, - всё же решила озвучить я. – Может, для тебя всё это глупость и детство, но для меня это важно.

Мои слова действительно внесли ноту ясности. Грач перестал веселиться, сделался серьёзным. И, обдумав про себя что-то, сообщил.

- Ладно, посмотрю, что можно сделать. Постараюсь вывезти тебя отсюда хотя бы на сутки. Но не раньше, чем наступит утро. И ещё… тебе придётся дать обещание.

- Какое?

- Постарайся придумать что-то, чтобы спокойно и легко исчезать из дома на долгое время. Если не получится, то придётся задействовать прикрытие, а оно тебе аукнется. Неизвестно, что эти аналитики решат лучше сделать. Могут и в другой город по учёбе перевести.

- Я поняла, - с неподдельной тревогой сказала я.

- Тогда отдыхай. Я сейчас в душ только схожу. Помоюсь, переоденусь и сразу уйду.

- Ладно.

Он открыл шкаф, вытащил оттуда запаянный пакет с форменной одеждой и направился в соседнее с комнатой помещение, где, по всей видимости, располагалась ванная. Я осталась одна и первым делом, схватив со стола досье на себя, принялась читать то, что там было написано.

К счастью, информация была в хронологическом порядке. Она начиналась с того, кто мои родители, где я родилась, где училась. Далее шли краткие выдержки из школьной характеристики. Ещё некоторые мелочные нюансы. Всё, что я так страшилась, оказалось на второй странице. И поэтому, оглядываясь, как бы меня никто не застукал за таким занятием, я аккуратно расположила досье на себя среди бумаг так, чтобы оно стало казаться как можно менее заметным. Ведь, судя по всему, Грачу информация обо мне была не так уж интересна. У него уже сложилось впечатление… Так зачем ему раньше времени вытаскивать скелеты из моего шкафа? Пусть сначала влюбится. А там… ну, так вышло. Не было момента подходящего сказать. Не в лоб же пулять ни с того ни с сего.

Окончательно решаясь на такой то ли подлый, то ли благоразумный поступок, я легла на узкую односпальную кровать и немного подвигала пятой точкой, пытаясь определить степень мягкости матраца. Увы, было жестковато. Да и вообще спокойные сны вряд ли бы мне сегодня приснились. Вот тоже душ принять, это да. Это хочется.

- Чёрт! – вдруг отчётливо донеслось из-за двери в ванную, а затем оттуда послышалось невнятное недовольное бормотание.

Я насторожила ушки. Мне жуть как интересно было, что же там произошло. Однако вернувшийся в комнату Грач сам всё объяснил.

- Глупый полиэтилен! – с порога воскликнул он. - Я надорвал его только, а вся одежда уже вывалилась из пакета на дно кабинки.

- Намокла?

- Напрочь! Я торопился, и оттуда не вся вода ушла.

Зря он тряс эти самые мокрые вещи в своей руке. Я бы ему и так поверила. И уж тем более сказанное им нисколько меня не расстроило. Грач стоял обнажённый. Его прикрывало лишь небольшое полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. И злость придала ему шарма… а также внушила мне мысли, что ещё немного, и наряд современного Адама упадёт на пол.

«Торс у него загляденье просто», - оценила я.

Правда, открытые участки тела Грача настолько приковывали взгляд, что я захотела всенепременно узнать, также хорошо сложено то, что находится ниже?

- Не расстраивайся. Мне вот вообще переодеваться не во что. Платье ведь не отдали, на утилизацию забрали, - ответила я, с сожалением отвергая недостойную мысль распахнуть свой халат и призывно поманить пальчиком человека-мечту. Мне было страшно так поступить. Ещё и в голове возникло напоминание, как сильно мой макияж размазался.

- Ох, точно, - между тем нахмурился Грач.

И чёрт, в этот момент он был так красив, что я, преисполняясь то ли храбрости, то ли безрассудства, встала с кровати и подошла к нему!

- У тебя есть ещё одежда?

- Да, один запасной комплект. Но, - он рассмеялся, - как мы его будет делить? Мне низ, а тебе верх?

- Угу. Думаю, наоборот выйдет как-то неловко.

- Ну да, а так мы сумеем составить одно целое, - Грач засмеялся ещё звонче. – Как тогда, с капельницами.

Я сама прыснула со смеха. А он вдруг отбросил мокрую одежду в сторону и, мимоходом поправив свою набедренную повязку, взял меня за руку. Затем посмотрел мне в глаза. И, наверное, надо было смутиться, но я не могла оторвать взгляда от него. Я смотрела в его такие красивые, мистически чёрные глаза, и они притягивали меня как бездна. Как тёмное ночное небо.

Мне хотелось, чтобы Грач был моим, а потому я с наслаждением ответила на его поцелуй. Мои руки сами собой обвились вокруг его шеи, а там и заскользили по крепкой обнажённой спине.

- Уверена, что хочешь этого? – вдруг прошептал он.

Господи, ну кто в такой момент интересуется такими вещами?!

- Конечно, да.

Ты ведь тот. Ты тот самый, кто изменит мою жизнь.

Грач дёрнул за пояс моего халата, чтобы развязать узел на нём, а затем посадил меня на кровать и принялся ласкать. Движения выдавали в нём уверенного и нежного любовника.

- Это хорошо.

- Что хорошо?

- Что ты хочешь этого, - промурлыкал он и сказал ещё нежнее. - Потому что я определённо тебя хочу.

Наши губы снова слились в поцелуе, но на этот раз поцелуй был полон страсти и обоюдного горячего желания. В моей голове ещё успела промелькнуть мысль, что никогда ещё у меня не было так. Никогда я не отдавалась мужчине раньше третьего свидания. Но потом все мои мысли исчезли. Мне хотелось любить этого мужчину. Быть с ним одним целым. И только!

***

В любой другой день я бы не проснулась так рано, но события ночи хорошо поиздевались над моими нервами. Наверное, я не проспала даже двух часов. Сложно судить, потому что в комнате не было окна и часов тоже. Телефон мне не оставили. У меня вообще ничего из личных вещей не осталось. Уж не знаю, чем там нас могли облучить мунты, но медики утилизировали всё. Единственным послаблением стало то, что они ключи от моего дома на изготовление дубликата отправили. А так – гол как сокол! Хорошо хоть бумажные деньги давно заменила банковская карточка. Вот обидно было бы! Карточку хоть восстановить можно.

Решила я, что спала совсем немного потому, что Грач лежал рядом. Его сладкое сонное дыхание было приятно. Но раз он не бодрствовал, то Настя, как всегда, впереди планеты всей. И, конечно, первым делом после пробуждения мне захотелось в ванную. Я осторожно встала, накинула на себя валяющийся на полу халат и пошла туда на цыпочках. Там привела себя в порядок, тщательно смыла размазавшийся макияж и только потом вернулась в спальню. Грач как раз поднимался с кровати и потягивался.

- Не думал, что ты такая ранняя пташка.

- А сколько времени?

- Девять часов. Мы с тобой от силы четыре часа и отдохнули.

«Да какой тут отдых? Мне домой надо!» - была готова возмутиться я, но повела себя намного спокойнее.

- Хм. Грач, а эта база далеко от центра города?

- До него не меньше часа ехать… Да, можешь мрачнеть. Мама тебя убьёт.

- Не смешно, - процедила я, а затем всё же улыбнулась, подошла к нему и поцеловала. – Но, скажу честно, приключения этой ночи стоят любой родительской ругани.

- Серьёзно?

- Да.

Его рука ненадолго скользнула под мой халат, но вскоре Грач печально вздохнул.

- Нет, если я задержусь тут с тобой, то вообще ничего не успею. Давай так, ты сиди здесь, а я к тебе психолога направлю. Заодно попрошу, чтобы тебе одежду какую‑нибудь гражданскую принесли. У тебя какой размер?

- Сорок четвёртый.

- А обувь?

- Тридцать девятый где-то, - смущаясь, призналась я.

- Хорошо, жди. Постараюсь доставить тебя к маме целой и невредимой, - усмехнулся он и, подойдя к шкафу, вытащил новый пакет с формой. Однако перед тем, как открыть его и одеться, Грач внимательно посмотрел на меня и сказал. – И Насть, смотри, к завтрашнему утру выдумай себе стоящее оправдание для исчезновения. И на дня три, не меньше.

Говорил он абсолютно серьёзно, даже холодно. Создавалось впечатление, что если я не поступлю в соответствии с его требованиями, то он сам меня за шкирку из дома вытащит и уже никогда обратно не вернёт. А потому я на миг ощутила себя не в своей тарелке, но, по итогу, понятливо кивнула. Он утешающе потрепал меня за щёку, оделся и ушёл. Потом, стоило мне основательно заскучать, пришла психолог. Эта дама мне очень понравилась, хотя людей её профессии я всегда недолюбливала. Наверное, дело в том, что она не только одежду мне принесла. Мы с ней мило побеседовали, наливая в пластиковые стаканы из термоса чай и заедая его булочками. Еда пришлась очень кстати, я была более чем голодна. А стоило женщине уйти, как вскоре вернулся Грач.

- Тебе идёт, - оценил он мой новый наряд. Им оказалось бардовое платье-клёш и ботильоны.

- По-моему, как-то старомодно.

- Пожалуй, но тебе идёт. И всё равно ничего другого я не достал. Военной формы полно, а женских штучек – поди поищи ещё.

- Так откуда взял?

- Девочки есть девочки, любят развлекаться. У нас здесь своя студия танцев и там полно всяких странных нарядов для всех желающих потанцевать. Они занятия обычно тематическими делают.

- Ого. Неужели даже балы бывают?

- Поначалу были, но нас, мужчин, на такое не затащить. Так что вечеринки давно проходят в более современном стиле. Но ретро популярно. Джаз вообще круто, я считаю.

- А у вас тут весело бывает! – честно сказала я.

- Иначе нельзя. Когда всё совсем серьёзно, то рехнуться можно. Надо и общаться, и развлекаться, и любить. Ведь жизнь может кончится внезапно.

Сам Грач меня до дома не провожал. Мы всего-то пообедали вместе. А там, стоило мне заполнить в десяток огромных анкет и получить инъекцию, как он посадил меня в машину с кем-то из агентов и напомнил, чтобы завтра в четыре часа дня я была готова кардинально менять свою жизнь. Мне оставалось только тайком чмокнуть его в губы на прощание. Но, к счастью, ему этого показалось мало. Он, никого не стесняясь, поцеловал меня по-взрослому и шепнул, что ждёт не дождётся вновь затащить в свою комнату. Такое прощание меня более чем устроило. Поэтому я, стараясь сдержать довольную улыбку, надела плотную повязку на глаза и так и просидела всю дорогу, предаваясь собственным мечтам.

***

Агент, он же водитель, позволил мне осмотреться по сторонам только перед въездом в город. Я с радостью смотрела на оживлённые улицы, ряды машин, светофоры. И с ещё большим счастьем ступила на асфальт набережной реки Смоленки.

- Всего хорошего, - скупо попрощались со мной.

- Да, и вам того же.

После этого я поспешила к подъезду. В одном платье на улице было очень холодно настолько, что я даже совершила пробежку по лестнице, поднимаясь на четвёртый этаж. А там с превеликим удовольствием закрыла за собой дверь на все замки. Затем, первым делом, разорвала на мелкие клочки всё же утащенную из комнаты Грача вторую страницу досье на себя и выкинула мелкие бумажки в мусор. После этого, попутно соорудив бутерброд, принялась переодеваться в то, что имелось. В однокомнатной квартире, куда я – обладатель прописки с двадцати двухлетним стажем, всё никак не могла толком переехать, было мало моих вещей. Здесь вообще шёл затяжной ремонт. Мне удалось своими силами отремонтировать только комнату. И, разумеется, никакая мама у меня здесь не жила. Чтобы попасть домой к родителям, мне пришлось сделать две пересадки на метро.

- О, красавица наша вернуться соизволила. Нагулялась? - с порога сообщил о царящей в семье атмосфере отец и недовольно упёр бока руками.

- Папа, пожалуйста, - тихо попросила я.

- Могла хотя бы трубку взять, раз самой позвонить мозгов мало!

- У меня сумку… Сумку украли, а телефон там был.

- Ох, - резко изменилось его настроение. – Как так?

- Из рук вырвали. Как раз перед самым свиданием.

- Вот растяпа! – сходу обвинила меня подоспевшая мама, но тут же изменила интонации, так как её кое-что очень и очень волновало. – Ну, как там этот Серёжа? Будете дальше встречаться?

И вот что мне ей ответить?

Я застыла в молчании, но тут из комнаты, дико визжа от радости, выбежал ещё один член семейства – двухлетний Вадик.

- Мама! Мамочка вернулась!

Часть I. Глава 5

- Мама! Мамочка вернулась!

- Вадимка! – радостно воскликнула я и прижала сына к себе. А затем попыталась сунуть ему в руки пакетик, в котором лежала игрушка. – Я тебе подарок принесла. Вот.

Но мальчику было пока не интересно то, что я целый месяц для него выбирала.

- Там торт! Бошой-бошой!

Он потянул меня за руку и я, кое-как на ходу скидывая с себя обувь, пошла вслед за ним на кухню. И, конечно, я знала, как должен выглядеть торт, сама ведь заказывала, но восторг в глазах сына заставил выразить удивление.

- Ого! Вот это да.

- Хочу торт, хочу кушать торт! Мне без тебя не дают, а тебя всё нет и нет! – аж надул он губёнки от обиды, и моя мама тут же кивнула на стул.

- Давай уж, садись, Насть.

Все расселись, только она суетливо принялась расставлять чашки, чтобы мы могли разлить по ним ароматный чай. Время, к моему безмерному удивлению, проходило беззаботно и легко. Не иначе, чтобы праздник не портить, никто не спрашивал, где я была и что там делала. Обговорили только, что хороший смартфон пока не купить и мне придётся пользоваться старым маминым. А там Вадик вспомнил про мой подарок и вскоре начал катать машинку, рыча, словно взаправдашний мотор. Папа, довольно потрепав его по густым тёмным волосам, ушёл в спальню смотреть телевизор. Начиналась трансляция футбольного матча, а он редко пропускал игры любимой команды.

- Мам, - посчитав момент удачным, принялась за ложь я. – Мне кажется, Серёжа хороший человек. И, знаешь, он мне предложил завтра на турбазу поехать. Под Приозерск. На несколько дней.

Лицо мамы вмиг сделалось суровым, как у полководца перед решающей битвой. Смотрела она на меня очень выразительно. И голос у неё соответствующий был.

- Опять сбегаешь? – свысока осведомилась она.

- Ну а как мне ещё наладить личную жизнь?

- У тебя сыну, - мама поставила одну из кружек в раковину с таким грохотом, что та могла и разбиться. – У тебя сыну сегодня два года исполнилось. А ты, вместо того чтобы поцеловать его с самого утра и поздравить, за мужиком волочилась.

- Я же тебе объясняла почему не захотела от свидания отказываться.

- Объясняла. И я тебе тоже кое-что объясняла и не раз. Вот, даже снова напомню, - мама указала рукой на беззаботно играющего мальчишку. - Вот он - твой смысл жизни.

- Но я не хочу так… Не хочу прожить жизнь одна!

Мама сурово поглядела на меня. И всё, что она желала сказать, было ясно без слов. Ей снова хотелось отругать меня за Саньку, от которого с первого взгляда ничего путного не стоило ждать. Ей хотелось отругать меня за беспечность, за то, что я побоялась делать аборт, и за то, что сейчас усложняю ей, пожилой женщине, жизнь… Но мама любила Вадика. И мама любила меня. Ей хотелось счастья для нас обоих, а потому она сдержала внутренние порывы и буркнула.

- Тогда делай это уже без глупостей. Чай не девочка, поумней быть должна.

- Так можно я поеду на турбазу? Это всего дня на четыре.

- Езжай, если думаешь, что так надо. Присмотрю за Вадиком, куда денусь? - недовольно фыркнула мама, а потом задумалась и вспомнила. – А учёба как?

- У нас же сейчас написание диплома, нет обязательной посещаемости.

- То она учится, то обои клеить ушла, то свиданка какая-то. Ты сына вообще не видишь! А он же скучает.

- Так и я тоже.

После этих слов я встала из-за стола, подошла к малышу и начала катать машинку вместе с ним. Так было легче скрыть глаза, на которые наворачивались слёзы. Мама некоторое время смотрела на нас, а затем тяжело вздохнула и продолжила мыть посуду.

***

На назначенное место я подъехала на двадцать минут раньше, чем требовалось. Боялась, что маршрутка попадёт в пробку и я опоздаю, а потому вышла из дома раньше. Плюсом этого было ещё и то, что у Вадика был как раз дневной сон, никаких слёз и воплей, почему мама куда-то уходит, не возникло. На сердце у меня из-за этого было тяжело и радостно одновременно. Я тревожилась за себя, за то, что может произойти с сыном, и… очень хотела увидеть Грача вновь! Я хотела услышать его смех, почувствовать вкус его губ.

«Влюбилась ты, Настя, и с первого взгляда!» - ехидно усмехнулись мысли в моей голове. И я, поглядев на внезапно вышедшее из-за облаков солнышко, улыбнулась. Ведь действительно влюбилась. По-детски легко, без раздумий. Наверное, так могла влюбиться Джульетта в своего Ромео. Вот только ей… сколько ей было? Тринадцать или четырнадцать? Не важно. Мне то все двадцать два. Двадцать три через пару месяцев. И, как говорит мама, взрослая уже девочка. Умнее быть надо.

Фу! Какой противный запах!

Я бросила курить во время беременности. В какой-то момент не смогла переносить табачный дым и разом покончила с привычкой. А потому недовольно скосила взгляд направо и увидела, что вблизи меня пристроился смолить самокрутку бородатый мужик с длинным волосами. Он был похож на любителей старины. Таких, что боготворят старославянские традиции и, не имея никакого образования, корчат из себя лингвистов по причине внутренней потребности везде и во всём увидеть подтверждение своим взглядам. Для меня это были нелепые и смешные люди. Любую ерунду разберут и переиначат так, чтобы по-сектантски упёрто следовать некоему завету предков! У типа возле меня поверх одежды ещё и символ Перуна, как амулет, висел. Я узнала узор, так как видела его не раз на одном из сокурсников.

В общем, мужчина мне не понравился. И потому я, избегая конфликта, сделала несколько шагов в сторону. Ровно столько, чтобы дым на меня не попадал. Однако незнакомец повёл себя странно. Мельком поглядев на меня, он сделал затяжку и, будто ненароком, придвинулся ближе. Ещё и постарался выдохнуть так, чтобы меня вонючим табаком окутало.

- Да что вы себе позволяете? – не сдержалась я от возмущения и тут же отошла в сторонку.

Это во мне взыграло благоразумие. Я подумала, что не стоит связываться, мало ли какие там тараканы в голове. И они определённо были, так как мужчина, негромко хохоча, двинулся ко мне.

«Чёрт, и не сбежишь ведь», - расстроилась я и внутренне приготовилась то ли звать на помощь, то ли самой защищаться. Сумка у меня на плече висела тяжёлая и большая. Чай на четыре дня не пойми куда собиралась, а потому папину спортивную взяла.

- Ха, молодец, вовремя явилась, - подойдя ближе, сказал мужик. - Но наблюдательность у тебя на нуле. И память тоже.

- Э? – растерянно выдавила из себя я.

Сказанное было совсем не тем, что я ожидала, а потому я нисколько не расслабилась, когда начала всматриваться в лицо этого мужчины. Он был темноволос и бородат настолько, что хорошо различался только его армянский нос и узкие синие глаза… ой! Я тут же узнала его.

- Ага. Поняла. Ну, раз поняла, то пошли.

Он подвёл меня к машине и кивком головы дал понять, чтобы я садилась внутрь. Я села, стараясь не хлопать дверью, и первым делом поинтересовалась:

- Это вы, Макс?

- Конечно, я. Кое-кто нам обоим знакомый может, конечно, часами стоять с бритвой у зеркала, раз ему так нравится. А мне вот такие патлы по душе.

Будучи полностью несогласной с тем, что подобный облик можно счесть красивым, я продолжала смотреть на Макса и молчать. Пауза даже стала до неприличия долгой, а потому я всё же выдавила из себя.

- Хм. Вам идёт.

- Брешешь ты тоже фигово, - вздыхая, заключил он и завёл машину. Однако, прежде чем начать движение, спросил. – А чего ты свой баул на заднее сиденье не закинула? Так и поедешь, вцепившись в него двумя руками?

- Ну…

- Давай сюда, - он легко поднял мою неподъёмную спортивную сумку и запихнул еёназад. – Так легче, я думаю? И давай-ка ко мне на ты. Ладно?

- Хорошо, - улыбнулась я и застегнула ремень. – Куда едем?

- Пока никуда. У тебя при себе какая-нибудь техника есть?

- Только телефон.

- Давай.

Я протянула старый смартфон с побитым экраном. Выглядел он жалко, но дома ничего другого для меня не нашлось. В конце концов, с родителями связаться и по нему можно, а там нашёлся бы вариант получше. Но Максу, судя по всему, дизайн не был важен. Его лицо не выразило никаких эмоций.

- Важные для тебя данные на нём есть?

- Нет, он пустой. Важные были на том, что от меня вчера медики отобрали. Тут из необходимого мне только список контактов.

- Контакты в памяти телефона или на сим-карте?

- На симке, и я уверена. Тут сейчас моя вставлена, я её утром восстановить успела. До того телефон был пуст.

- Хорошо.

С этими словами Макс вытащил сим-карту из моего телефона и вставил её в непонятный прибор, на дисплее которого вмиг запрыгали яркие столбики.

- А что ты делаешь?

- Обеспечиваю тебе безопасную связь. Копирую твои контакты безопасным образом и сейчас запишу их вот сюда, - он вытащил из крошечного контейнера сим-карту без каких‑либо опознавательных знаков и поместил её в соседнее гнездо на приборе. – Также, я добавлю информацию о номерах, на которые обычная прослушка не будет откликаться. В записной книжке они, естественно, не появятся и не вздумай их сохранять сама. Ок?

- Ясно.

- Отлично, - с этими словами он вытащил из-за пазухи совершенно другой смартфон и поместил туда сим-карту. – Держи... Чехол можешь выбрать любой, дозволяется.

- Ого! Круто.

Мой новый смартфон выглядел в разы круче маминого. И меня это радовало, пока ко мне не пришла в голову мысль, что теперь не только доблестная служба безопасности сможет при желании просматривать мои фотографии и прослушивать звонки, некая тайная организация по сопротивлению обязательно этим же самым займётся.

- А с моим телефоном что будет?

- А что с ним? – невинным взглядом посмотрел на меня Макс и, поместив мамин старый телефон и мою прежнюю сим-карту в чёрную металлическую коробочку, с щелчком закрыл её крышку. Затем раздалось лёгкое бум. Руки мужчины при этом дёрнуло, как если бы контейнер попытался вырваться. А когда крышка открылась вновь, то внутри лежали лишь горелые обломки.

Я недовольно поджала губы и откинулась на сидение. Однако надолго моей отрешённости не хватило.

- Теперь можно ехать или ещё что-то?

- Можно. Только мы поедем на базу, а потому в какой-то момент тебе придётся надеть повязку для сна и сделать вид, что решила подремать.

- Без проблем, мне это не ново.

Мы начали движение и легко пристроились к ряду автомобилей. В этих машинах сидели спешащие по своим делам люди. Абсолютно не знакомые друг для друга горожане и гости города волею судьбы оказались именно на этой улице. В одном и том же месте, в одно и тоже время. Мне хотелось проникнуть в их мысли, узнать, чего они могу желать, к чему стремиться. Или, например, какое имя у той маленькой девочки, что, шагает по тротуару, глядит на поток машин и весело машет ладошкой? Может, она Ира? Или Настя, как я?

- А как Грача на самом деле зовут?

- Не спрашивай. Он успел всю базу обежать и предупредить, чтобы тебе никто ничего не говорил.

- Почему?

- Я его друг, а потому не стану говорить о нём плохо за глаза.

- А что хорошего сказать можешь?

Он просто пожал плечами, и мне стало понятно, что непринуждённая беседа у нас не получится. Я элементарно не знала, какую такую тему поднять, чтобы Макс не напоминал о режиме секретности. А на банальную, вроде «Как настроение?», мне не хотелось общаться самой. Он не был для меня другом или приятелем, чтобы от такой ерунды перейти к чему-то действительно интересному. Да и видно было, что Максу нравится говорить исключительно по существу. Трепаться сродни Грачу мой провожатый не любил. И в подтверждение этого за всё время дороги он задал лишь пару вопросов, услышав ответы на которые, сразу умолкал. Так что я была рада оказаться в ангаре и, скажу не тая, тут же с надеждой заозиралась по сторонам, надеясь увидеть Грача.

Мужчина моей мечты действительно спешил встретить меня. И серо‑синяя военная форма ему очень шла. В ней он преобразился до совершенства. И потому я стояла, невольно гордо задирая нос, потому что шёл он не к кому-то, а ко мне. Его размеренный шаг и улыбка на лице являлись для меня лучшим знаком судьбы, что у нас с ним всё будет хорошо.

- Наконец-то ты приехала в нашу обитель добра и коварства, - сказал Грач вместо приветствия и, фривольно обнимая меня за плечи, повёл внутрь здания. – Я аж заждался.

- Погоди. Обитель добра и коварства? Это как?

- Цели у нас добрые, но добиваемся мы их исключительно коварством.

Я хихикнула. В обществе Грача мне даже секретная военная база унылым и грозным местом не казалась. Он умел создавать вокруг себя лёгкую атмосферу.

- Эй, а мне спасибо за доставку сказать? – возмутился Макс, попутно кидая на сиденье машины парик и начиная отклеивать бороду.

- Давай я тебя лучше выпивкой угощу? У меня остались талоны в бар, так что посидим, поговорим. Хочешь, приводи кого-нибудь с собой.

- Когда?

- Может сегодня? Если кое-какой проект утвердят, то завтра меня уже перекинуть могут.

- Затёрли.

- Ну-с, - это Грач уже ко мне, - ждёт тебя Настя нынче целое приключение…

- Эй! – снова раздался голос Макса у нас за спиной, и мой мужчина недовольно обернулся.

- Что ещё?

- Лови!

В сторону Грача полетела моя тяжёлая сумка. И уж не знаю как, но он успел убрать с меня руки и поймал её. При этом, правда, крякнул.

- Это ещё что? Твоё, Насть?

- Да.

- У тебя там кирпичи, что ли?

- Нет, но самого необходимого хватает.

Грач закинул сумку себе на плечо да, на прощание махнув Максу рукой, повёл меня дальше. И при этом уже не обнимал… Это было обидно.

- Нет, судя по весу там кирпичи.

- Да зачем мне кирпичи? – удивилась я.

- А чего? Вещь удобная. Металлоискатель не обнаружит, в тёмной подворотне, как подмога, тоже сгодится.

- Угу. А если кавалер решит сумочку вежливо пронести и удивится весу с вопросом: «А у тебя там не кирпичи лежат?», то завсегда можно этот самый кирпич показать.

- Ха! А что? Последующую оживлённую беседу кирпич вызовет.

- Это уж точно, - я едва не рассмеялась, представляя себе удивлённое лицо вероятного кавалера. – А ещё они цветов разных бывают, можно по дизайну и цвету подобрать.

- Вот видишь, какая полезная вещь кирпич, оказывается, – лукаво посмотрел на меня Грач.

- Теперь я в этом не сомневаюсь.

- Вот и хорошо. У тебя в этой сумке что-то из того, что на досмотре отнять могут, есть?

- Досмотр будет? - опешила я.

- Конечно, без этого никак.

- М-да, а я думала, что на новом телефоне всё закончится.

- Не, - усмехнулся он. - И по поводу нового телефона, кстати. Изначально все твои сообщения и звонки будут просматриваться и прослушиваться, поэтому не чуди… Но, да это тебе всё на инструктаже объяснят. С него всё и начнётся. А там будь готова, с тебя три шкуры сдерут, чтобы узнать, к чему ты приспособлена лучше всего.

- Хм, а мы сегодня ещё увидимся?

- Да. Видишь ли, я рассчитываю заняться грязным соблазнением. Сначала поведу тебя в бар, там напою, а после этого обязательно затащу в постель, где научу парочке новых поз.

Я аж едва не споткнулась на ходу от такой откровенности, но… не скажу, что услышанное мне не понравилось.

- Хочешь знать, что я думаю об этом плане?

- Ну?

- Если ты его не исполнишь, я поставлю тебя к стенке и расстреляю.

Часть I. Глава 6

- Ох, - не сдержалась я от вскрика.

Укол был чрезмерно болезненным, а, будучи шестым по счёту, ещё и невмоготу противным. Однако пусть он стал далеко не последним, по итогу облучение некоего «луча небес» не нанесло моему здоровью непоправимого урона, а потому повод для радости у меня имелся. Да и в целом, если быть честной, я была счастлива. Пожалуй, никакая турбаза не смогла бы привести меня в такой восторг. А всё потому, что кроме нескольких психологических тренингов в обязанности мне ничего не вменили. Я могла в полной мере наслаждаться своим внезапным бурным романом.

Правда, подобная свобода появилась у меня далеко не в самый первый день. Он то стал по‑настоящему напряжённым. Целая команда профессионалов бесполезно изыскивала во мне скрытые таланты, так как я оказалась абсолютно не пригодной к чему-либо значимому. Мой гуманитарный склад ума мало подходил для технических специальностей и научных изысканий. Плохо сросшаяся после детской травмы кость ноги и общая физическая подготовка не позволяли встать в ряды бойцов передовой. Память и логика жирной линией перечёркивали путь к карьере разведчика и шпиона. Экзамен на водительские права я тоже в своё время не на ровном месте завалила, на это меня даже тестировать не следовало, я бы прямо сказала как есть. Пожалуй, единственное хорошее, что во мне имелось, так это сострадание. Но переучиваться на медсестру никто из начальства мне не предложил, а я к этому нисколько не стремилась по причине панической боязни уколов.

- Ох-ох, - повторила я, стараясь удержать руки от того, чтобы почесать заболевшее место.

- Всё. Можете идти.

- Спасибо.

Поблагодарила я скорее по привычке. Это было удобное слово, чтобы поспешный уход из кабинета выглядел хоть немного вежливо. Негоже в полном молчании сверкать пятками и при этом громко хлопать дверью.

- Чего-то долго тебя там держали, - заметил Грач и прекратил прислоняться к стене, расположенной напротив входа в медблок.

- Да им надо было до конца мою медкарту заполнить, поэтому заодно недостающие анализы собрали и процедуры какие-то провели. Даже шапочку из проводов мне на башку надели. Чего-то там считывали, а мне теперь волосы от геля отмывать.

- Энцефалограмму, наверное, делали.

- Ну вот что за воспитание? Так грязно ругаешься в обществе дамы, – я сурово поглядела на Грача и прыснула со смеху. – Как ты такие страшные слова выговариваешь только?

- Скороговорки чаще произносить надо, - пояснил он и, поглядев на часы, грустно вздохнул. – Ну вот, я думал, что у нас будет больше времени на расставание. Теперь в мою берлогу нет смысла идти.

- Почему нет? – возмутилась я. – Мне надо в ангаре быть только… Сколько там времени? Только через сорок минут!

- Детка, это как-то не по-взрослому. Я понимаю, что мы не в восемнадцатом веке, когда за полчаса женщина могла расшнуровать только ботинки, а никак не корсет. Но уж лучше я подожду пару дней, чем буду приказывать: «Раз, два, три, кончаем!».

- А потом ещё и одеться за минуту.

- Кстати да, надо тебя в этом потренировать.

- Нет-нет, не надо. Пожалуйста, - простонала я. – Мне и так какие-то новые курсы подобрать обещали.

- Скорее всего, так было сказано, чтобы тебя не обидеть.

- Да? А чем тут можно меня расстроить? Я только за никакие курсы не посещать.

- Тем, что тебе курьерская работа светит. От обслуживающего персонала-то я тебя как мог отмазал.

- Не знаю даже хорошо это или плохо.

- Ты думаешь, я тебе чего-то плохого желаю? – Грач недоверчиво посмотрел на меня и провёл рукой по моим волосам, чтобы убрать выбившиеся пряди обратно за уши.

- Нет.

- Тогда и не говори глупостей. Для обслуги хороши зелёные мальчишки и девчонки, у которых глаза горят азартом будущей славы. Они знают, что это всего лишь шаг перед тем, как они станут героями. Нужно только немного повзрослеть. Хорошо в этой службе ветеранам и калекам. Их преданность делу требует хоть какого-то участия. Но тебе-то что там делать? Во-первых, с базы или какого-либо иного объекта никуда не выйдешь. Во‑вторых…

- Мне хватило первого пункта, - ужаснулась я. – Кстати, как у курьера у меня будут послабления?

- Будут. Ты станешь жить своей обычной жизнью. Самой обычной, Насть. Просто несколько раз в неделю придётся бросать всё в самый неподходящий для себя момент и делать то, что велено.

- А мы? – сердце сдавила тревога. – Мы будем видеться?

- Ближайший месяц регулярно. Меня же назначили ответственным за твоё вливание в Сопротивление.

- Хорошо тогда, - повинуясь порыву чувств, я обняла его. – А потом ты ведь что‑нибудь придумаешь?

- Обязательно.

Грач поцеловал меня в макушку и мягко отодвинул от себя, чтобы с лаской провести пальцами по моей щеке. Смотрел он мне при этом прямо в глаза.

- Давай я провожу тебя до второго уровня?

- А почему не до ангара?

- О, да никак ты решила не отпускать меня от себя ни на шаг? – хитро усмехнулся он и, увидев, что я теряюсь с ответом, виновато развёл руками. – Я бы только за, но мне через пятнадцать минут кровь из носу нужно быть у генерала Фадеева.

- А, так вот почему ты не повёл меня к себя! – шаловливо толкнула его я, делая вид будто обижена. – Знал, что не успеешь за такое короткое время.

- Детка, я военный, поэтому думай, что говоришь, - абсолютно серьёзным голосом сообщил он. – Мне сорок пять секунд раздеться, сорок пять секунд одеться. Я в полной боевой готовности. Но… хватит ли времени тебе?

Я не выдержала и рассмеялась.

- Как у тебя получается шутить даже с таким суровым лицом?

- То мне дозволили годы тренировок буддистских монахов.

Я только покачала головой и позволила Грачу проводить меня, насколько то было для него возможно. Говорили мы о всякой ерунде. Лишь перед самым расставанием он выдал мне коробочку с восемью ампулами и спросил, смогу ли я справиться с инъекциями самостоятельно. Знакомая медсестра у меня имелась, так что в подобном я для себя проблемы не увидела. Ответ Грача устроил. Он поцеловал меня на прощание и сказал, что завтра обязательно позвонит. В крайнем случае, послезавтра.

- Какое-то размытое обещание.

- В своё оправдание могу сказать - зато я абсолютно честен. И, кроме того, имею в планах встречу с тобой. Очень приятную встречу.

- Тогда это меня устроит.

Чтобы не задерживать его и эффектно уйти, я развернулась и пошла к лифту. Даже не обернулась по дороге. Лишь тогда, когда зашла в кабину, я посмотрела туда, где мог стоять Грач. И да, он по-прежнему находился там. От этого факта мне вмиг сделалось легче на душе, и особенно приятно было то, что, перед тем как створки кабины закрылись, он поднёс свои два пальца к губам, поцеловал их и поднял руку в прощании. У меня не хватило времени ответить ему похожим жестом. И, по правде говоря, я знала, что будь у меня хотя бы пара секунд, я бы скорее бросилась к нему со всех ног и повисла на шее. Что мне эти воздушные поцелуи? Ведь вдали от него мне даже дышать тяжело было.

- О, опять ты, - присоединился ко мне этажом ниже Макс. – Никак сваливаешь отсюда?

- Да.

- Круто.

Макс замолчал и уставился в одну точку перед собой. Мне же в очередной раз пришла в голову мысль, что ему досталось самое несуразное сочетание генов на свете. Такой фенотип во всём мире, наверное, он один имел. Азиатские глаза синего цвета, армянский нос, по-скандинавски светлые волосы. Боже мой, кем были его предки? Как они вообще встретились?!

Сигнал лифта дал понять, что я доехала до уровня базы, где располагался ангар. Макс вышел вместе со мной, но первым успел приложить палец к сканеру и сообщить номер пропуска. Закончив с процедурой, он вышел из прозрачного бокса и повернулся ко мне лицом, словно поджидал.

- Кажется, я твоя попутчица? – вмиг сообразила я.

- Ага. Снова ты мне досталась.

- Хм. И чего, ты со своим настоящим лицом в городе, что ли, мелькать будешь?

- Нет, конечно, - даже фыркнул Макс. – Пошли к машине, я там маскировку надену. Дел-то всего две минуты.

Удивительно. Но этого времени ему действительно хватило для преображения. Бороду, правда, он на этот раз нацеплять не стал, но накладку на нос использовал. Затем какая-то пара движений пальцами и его лицо, в остальном очень даже приятное, стало напоминать лошадиную морду. Каштановый парик, с волосами длиной чуть ниже ушей, только усугубил это впечатление.

- Господи, да во что ты себя превратил?

- Зато, в толпе прохожих ты бы снова меня не узнала.

- Вот уж точно!

- Насть, да какое мне должно быть дело до того, как меня воспринимают люди? – Макс серьёзно посмотрел на меня.

- Не знаю. Все хотят друг другу нравиться.

- Все и могут нравиться. А я как-то с детства знал, почему на меня пальцем тычут.

- А как?

- Что как?

- Как тебе такая внешность досталась?

- Мама наполовину китаянка, а папа армянин. Я вобрал в себя их лучшие черты, да ещё и русской бабушке сделал приятное.

- У меня тоже бабушка итальянка.

- Причём тут бабушка-итальянка и тоже? - уставился он на меня, как на душевнобольную.

- Ну, я в том смысле, что во мне тоже разная кровь течёт.

- Поверь, от этого одной крови мы не станем. Ни ты, ни я, - сухо ответил он с отсылкой к истории про Маугли, и я бы рассмеялась, но лицо Макса осталось совершенно серьёзным. Я боялась, что он воспримет мой смех за издевательство над собой. И потому постаралась сделать ему комплимент. Благо, действительно выразила своё честное мнение.

- Верно. Ты вот настоящий мастер перевоплощения, у меня так никогда не получится.

- Почему? Может и получится, - он впервые с момента нашего разговора приподнял уголки губ. - Тут только тренировка нужна. Попробуй на досуге, перевоплощаться интересно.

- Обязательно попробую.

Несмотря на обещание, конечно же, ничего я пробовать не собиралась. Но моего спутника эти слова привели в более дружеское настроение. Мне даже стало понятно, отчего Грач дружил с Максом. Если последний заводил тему, которая была ему интересна, то он мог говорить на неё с завидной увлечённостью. Такой, какая не надоедает, а, наоборот, провоцирует проверить, узнать. Так что к своему удивлению, когда мы въехали в город, я уже всерьёз вознамерилась осуществить поход в магазин косметики и начать эксперименты над внешностью.

- Тебя где высадить лучше?

- Можно у любого метро, - подумав, ответила я.

- Если бы я спешил, то можно было бы и так, но у меня до вечера уйма времени, которое надо куда-то деть. Раньше шести я к своему заданию не приступлю. Поэтому говори, куда?

Меня так и подмывало назвать адрес родителей, но вернее было сообщить координаты своей квартиры, расположенной на набережной реки Смоленки. Во всяком случае, на первой странице моего досье, как место проживания, была указана именно она.

- Чего-то ты задумалась. Едешь и сама не знаешь куда?

В голосе Макса не прозвучало ни единой нотки недоверия, но я чисто по-женски почувствовала, как он насторожился. А потому сказала, как есть.

- Не могу решить. То ли к себе на квартиру, то ли к родителям поехать.

- Если родители в будущем помогут перевезти твой рюкзак, то лучше к ним. Родители – это святое, про них не надо забывать. И не надо откладывать любую возможность встретиться с ними.

Была в его голосе такая грусть, что меня задела. Правда, не столько в отношении родителей, сколько сына. Он и так меня столько дней не видел. А потому я определилась.

- Ты прав, давай к родителям.

Сказав так, мне стало легче на душе. И не только из-за того, что мне действительно хотелось не на полупустую квартиру с долгоиграющим ремонтом, а домой. Нет, бросив взгляд на заднее сидения, а именно на тяжёлую сумку, я поняла, что не придётся на своих плечах тащить этот неподъёмный груз от набережной реки Смоленки до метро и так далее. И кто-то скажет, что можно было бы вызвать такси, но тратить выданные мамой наличные не хотелось. Они бы мне ещё пригодились, и так на день рождения Вадика существенно потратиться пришлось.

В общем, я назвала нужный адрес и даже обрадовалась, что так вышло. Макс кивнул головой и на следующем перекрёстке повернул на верную улочку. Видимо, город он знал как свои пять пальцев и мысленно уже составил маршрут. Во всяком случае, мои разъяснения, как ему лучше доехать, ему не понадобились и ни в какие пробки мы не попали. Ехали быстро и с ветерком. Меня так и подмывало приоткрыть окошко, чтобы высунуть руку на улицу. Солнышко светило, день был прекрасным.

- А ты сам когда-нибудь мунтов видел?

И отчего мне вспомнилось про эту мерзость?

- Да, видел. Даже вблизи.

- Правда? – я заинтересованно посмотрела на Макса.

- Мне часто приходится работать под прикрытием. Всё внешность. Она такая своеобразная, что никто не видит во мне разведчика.

- И какие они мунты? Такие же как на фотографиях?

- Да. Они намного выше людей, у них средний рост это два метра двадцать. Сами по себе большей частью щуплые, вытянутые, но сложены пропорционально. Кожа красноватого оттенка. Разница по полу размыта, хотя она есть. Просто тут мы их культуру плохо знаем. А самое неприятное в них это тёмно-серые перламутровые глаза без белка, - Макс вдруг нахмурился и исправил себя. – Нет, вру. Самое неприятное - это их манера себя вести. Они почти не используют мимику, говорят и действуют как роботы. Только что двигаются плавно.

- И о чём ты с ними разговаривал?

- Насть, - скосил он на меня предупреждающий взгляд и с упрёком помотал головой.

- Ладно. Молчу-молчу, - печально вздохнула я, но ему показалось необходимым напомнить.

- У нас режим секретности. Я не просто так держу язык за зубами.

- Знаю. Но мне порой так интересно!

- Тогда просто включи голову, - он ненадолго прикоснулся пальцем к виску. – На высший уровень разведки я не тяну, поэтому все мои задания с мунтами связаны с их карательными пунктами. И о чём мне там с ними говорить? Ну, подумай.

- Э-э-э. Напомни, карательные пункты это?

- Тебе про них ещё ничего не показывали разве?

- Мне столько всего за эти дни показали и рассказали, что я уже ничего не помню!

- Даже не знаю, завидовать мне тебе или ужасаться, - приподнял один уголок рта Макс. Другая часть его лица так и осталась серьёзной. Та, которую обожгло. Внешне я не видела никаких шрамов (видимо, медики постарались на славу), но, не иначе, процедуры вышли ощутимо болезненными, раз он до сих пор старался сохранять неподвижность мышц.

- Лучше объясни.

- Обычно людей забирают на космические станции и там уже преобразовывают. Однако по всей планете разбросана сеть карательных пунктов. Там также занимаются трансформацией, но большей частью в «призраков», в «глаза» и тому подобных тварей для слежки и вынюхивания. Самая сильная единица, что там создаётся, это «пузатые». Знаешь, кто это?

- Нет. У меня все названия в голове перемешались.

- Они очень опасны. Могут жечь огнём хлеще напалма, даже камни плавят только так. Эффективны на расстоянии до трёхста метров, но обычно больше пятидесяти им не требуется. Обладают абсолютной устойчивостью к физическому урону. Их можно либо пытаться гранатами рвать, либо по ключевым кристаллам стрелять.

- Ключевым кристаллам?

- Да, это кристаллы управления. «Пузатые» почти не имеют своего разума. Если разрушить их связь с оператором, то пропадёт сигнал, дающий команду поддерживать стойкость к повреждениям.

- А почему их «пузатыми» прозвали? Выглядят, типа, как мешки, что ли? Ну, чтобы огненную жидкость в себе держать, да?

- Нет. Огонь они благодаря вживлённым кристаллам генерируют и как именно – это ты к нашим умникам иди спрашивать. Но принцип очень похож на лазерное излучение. А прозвали их так потому, что все они женщины и у них сильно раздут живот. Некогда они беременных баб кому-то напомнили, вот и прижилось.

- Ничего себе бабы… До трёхста метров огнём-то палить!

- Обычно расстояние куда как меньше, - напомнил Макс. – Их точечно перемещают на нужную позицию. Ту, откуда удобнее по какой-либо базе нашего Сопротивления вдарить. «Призраки» всё разнюхивают, «пузатые» жгут. Думаю, ты поняла цель карательных пунктов? Это наша самая большая головная боль. Они не дают нашему брату набрать силу.

- Я до сих пор одного понять не могу. Почему вы действуете тайно? И почему эти мунты уничтожают вас тайно? Я думаю, нашествие таких «пузатых» новости бы осветили! Значит, всё под маскировочным полем, да?

- Верно. А тайно всё по простым причинам. Мунтам нужны человеческие ресурсы и, находясь в тени, им проще их добыть. Мы же боимся, что если раньше времени всколыхнём планету, то нас просто-напросто грубо обратят в рабов. Всё человечество я имею в виду. И поэтому нет, сначала надо добыть сведения как противостоять этим гадам, нужно стать с ними на один технологический уровень. И для этого первое дело разведка, для которой важно что? Тишина. Так что всё, что мы можем из активных действий, так это организовывать партизанские вылазки. Ударить то здесь, то там. Дать врагу понимание, что он не лишил нас зубов.

- Ударить здесь, ударить там, - вслух задумалась я. – И много уже получилось сделать?

- Достаточно, чтобы дожила до своих лет и думала, что вокруг тебя мир во всём мире.

Часть I. Глава 7

Я решила попросить Макса остановить машину на углу дома по одной серьёзной причине. Отсюда детскую площадку хорошо скрывала дворовая растительность, из окон родительской квартиры местность тоже не обозревалась. В общем, идеальное место для высадки. Самое то, если цель не только вернуться домой, но и не нарваться на близких раньше времени. Даже обоснование, почему надо высадить меня именно здесь, а не у подъезда, выглядело простым, понятным и совершенно логичным.

- Как из кармана повернёшь, сразу тормози где-нибудь, - своевременно попросила я. – Не надо вглубь ехать, там машина на машине, разъехаться проблематично. А расстояние в два подъезда уж я сама пройду.

- Ладно, - не стал спорить Макс. Он как раз повернул во двор и смог по достоинству оценить плотность парковки. Хрущёвские дома, сжатые со всех сторон бюджетными многоэтажками, казалось находились в осаде. Узенькая улочка, петляющая между ними, была переполнена транспортом.

- Сюда давай, - я указала на пространство, чудом оставшееся свободным. Не иначе совсем недавно его кто-то освободил, иначе стоять нам на аварийке. И пусть вряд ли моя высадка была бы долгой, но ехавший за нами водитель мог бы и на сигнал нажать. А мне никогда не нравились такие ситуации.

- Угу. Сюда встать как раз получится.

Макс в два приёма ловко разместил машину на пригодное для парковки место и уставился в боковое стекло. Красный седан, что ехал за нами, уже пытался разъехаться с чёрным джипом. Женщина за его рулём нещадно тупила.

- Вот, видишь какой ужасный двор? Правильно сделали, что именно здесь встали, - довольно заключила я.

Как говорится, на воре шапка горит. В другое время я или внимания не обратила бы на эту ситуацию, или пошутила б на тему талантливого вождения. Однако именно в этот час мне бессознательно требовалось добавить нотку убедительности к ранее сказанному.

- Да, согласен. И погоди выходить. Пусть эти двое сначала закончат, а то там зона боевых действий. Пешехода ни за что не заметят.

- Ладно.

К счастью, за пару минут автомобили разъехались и каким-то чудом даже соседние машины не задели. Так что вскоре Макс скомандовал.

- Всё. Теперь можно.

Я давно расстегнула ремень, а потому с нетерпением ступила на асфальт. Макс тоже вышел на улицу. Он мимоходом осмотрелся и начал открывать заднюю дверцу, чтобы достать мою сумку. Я подошла ближе к нему, и вдруг… вдруг услышала такой знакомый звонкий голосок!

- Мамочка. Уря, мама!

Похолодев, я обернулась и увидела, как вдоль соседнего дома, держа Вадика за руку, идёт моя собственная мама. Во второй руке она несла продуктовую сумку, а потому я моментально поняла, что эти двое возвращаются из магазина привычной им дорогой.

Вот свезло же!

Вадик меж тем вырвался и побежал мне навстречу. Обидеть сына я не могла, а потому присела на корточки и развела руки в сторону, чтобы заключить радостного мальчишку в объятия.

- Мама, баба мне бибику купила. Красную. Поехали кататься? - он доверительно раскрыл ладошку и показал дешёвую маленькую машинку. Такие, как эта, регулярно покупались, ломались и выкидывались в мусор.

- Конечно, поедем, - уверила я малыша и, взяв его за руку, поднялась в полный рост.

Мама как раз подошла совсем близко и, судя по её широко раскрытым глазам, лошадиная внешность Макса произвела на неё то ещё впечатление. Затем она окинула оценивающим взглядом машину, рядом с которой я стояла, и смягчилась. Однако, прежде чем на её лице появилась приветливая улыбка, она всё равно перевела взгляд на Макса и непроизвольно вздрогнула всем телом.

- О, Настенька, ты вернулась, - с непривычно ласковыми интонациями произнесла мама, останавливаясь возле Вадика. – А чего не позвонила?

- Да как-то, - замялась я, но, видимо, маму ответ на этот вопрос нисколько не интересовал. Она как можно доброжелательнее поглядела на Макса и, стараясь улыбнуться ещё шире, осведомилась:

- А вы и есть Серёжа?

Макс вопросительно поглядел на меня, и я, проявляя чудеса кретинизма, утвердительно кивнула. Дельная мысль о том, что его можно выставить таксистом, пришла ко мне парой секунд позже. А слово не воробей.

- Да.

- Здравствуйте, Серёжа.

- Здравствуйте.

- Я Мария Сергеевна. Настенька мне о вас столько хорошего рассказывала.

- Да? Это приятно.

- Как вы с ней отдохнули? Хорошо сейчас загородом должно быть? Редко, когда апрель столь солнечный и тёплый выпадает.

- Мам, там шикарно оказалось. Турбаза хорошая, чистая, озеро рядом. Мы шашлыки делали, уток покормили. Около Приозерска природа клёвая, сама знаешь, - пришла я Максу на выручку.

Разумеется, я рассказала Грачу свою «легенду для родителей». Но меня терзали большие-пребольшие сомнения, что он такими несущественными подробностями с другом поделился. Во всяком случае, во время посиделки в баре, где был и Макс, Грач ни разу не обмолвился об этом. Да и остальная компания обсуждала вполне определённые вещи, мне пока не особо понятные. Моей личной жизнью никто не интересовался.

- Вот и хорошо, что съездили, - заключила мама и, доказывая, что не просто так она по молодости умудрялась в день на три свидания с разными парнями сбегать, пихнула мне в руки сумку с продуктами. – Донесёшь, Насть? Что-то я не могу. Сердце в последнее время пошаливает. Возраст.

Нет. Вот уж кому-кому, а моей маме не в бухгалтера надо было идти, а в актрисы! Она, тяжело вздыхая, прижала руку к груди и, словно до этого и не замечала огромного баула в руках Макса, встревожилась.

- Серёжа, вы же поможете Настины вещи к нам занести?

- Да, конечно.

- Вот спасибо.

Макс вынужденно повесил себе на плечо тяжёлую спортивную сумку. Затем, подумав, взял из моих рук пакет, а там закрыл машину, не забыв поставить её на сигнализацию. Мама ещё раз окинула любовным взглядом автомобиль и взяла за руку Вадика. После чего мы все вместе двинулись к дому. И вот тут мудрая женщина Макса уже ни о чём уже не расспрашивала. После того, как она расписала какой золотой мальчик Вадик, все её вопросы достались исключительно мне. Причём дурацкие и раздражающие вопросы. Как там на турбазе кормили? А можно ли туда с домашними животными? Много ли было детей? Борются ли там с клещами, а то сейчас самый сезон?

Я отбрехивалась как только могла потому, что видела мамину задумку насквозь. Она элементарно не желала дать мне перекинуться с Максом и словом, чтобы…

- Вот спасибо, Серёженька. А теперь не стесняйтесь, проходите.

- Простите, Мария Сергеевна, но у меня ещё дела.

- Да, мам. Ему ехать надо.

- Ой, ну какие дела? Вторая половина дня, - возмутилась моя мама.

- Я обещал другу с ремонтом машины помочь. Он меня очень ждёт.

- Тогда тем более проходите, - мама умудрилась встать в нашей маленькой прихожей так, чтобы своим телом потеснить Макса внутрь квартиры. – Ремонт дело долгое, кропотливое. На пустой желудок им никак нельзя заниматься. А я как раз домашних пельменей налепила.

- Сметану купили! Сметаны не было! – бодро вставил своё слово Вадик, которого я попутно раздевала резкими порывистыми движениями. Меня раздражала ситуация и раздражало то, что в столь тёплую погоду мама надела на ребёнка кипу вещей. Мальчик вспотел. Футболка под свитером была мокрой насквозь.

- Да-да. Я налепила, а смотрю – сметаны то и нет. Но теперь есть, так что давайте, Серёженька, проходите. Полчаса ваш друг подождёт.

Мамина настойчивость выглядела не особо вежливо, но Макс ей поддался. Возможно, не рискнул испортить некую мою легенду, возможно подумал, что до вечера у него действительно уйма свободного времени, которое надо куда-то деть. И почему бы взаправду не перекусить?

- Хорошо.

- Вот это правильно. Молодец! Настя, ты покажи гостю, где можно руки помыть. А я сейчас воду для пельменей поставлю.

Я согласно кивнула и продолжила стягивать с Вадика ботинки. Мама тем временем, совершенно забывая про "больное сердце", подхватила пакет с продуктами и умчалась на кухню с грацией балерины. И едва она там исчезла, я виновато посмотрела на Макса.

- Прости. Она бывает такая настойчивая.

- Ей просто интересно с кем её дочь дружит, - равнодушно пожал он плечами и перешёл к более важным вещам. - Мне сейчас знать надо, ты этого Серёжу себе для легенды выдумала или он настоящий?

- Был настоящий. Мы с ним на той неделе расстались.

- Ясно. Тогда хорошо, что я здесь оказался.

Голос Макса звучал спокойно. Он ничуть не выглядел злым или смущённым, но мне до его душевного равновесия было далеко. Я смогла только проворчать.

- Да чем же это хорошо?

- Если я сейчас создам у неё благоприятное впечатление, то тебе проще будет выполнять свою работу.

Я недовольно поджала губы и отвернулась, чтобы скрыть свои эмоции. Но Макс всё равно понял, что творится у меня на душе.

- Хочется, чтобы вместо меня здесь твой Грач стоял?

- Да, - не стала скрывать я.

- Тогда зря мечтаешь, он бы не стоял. Ему светиться нельзя. Так что всё равно кого‑то другого попросил бы.

Объяснять, почему вместо Макса меня бы устроил не только Грач, но и вообще практически любой другой агент, я не стала. Во-первых, некрасиво отражением в зеркале попрекать. Парень же и правда не виноват, что таким родился. А, во-вторых, моё нежелание донести до Грача весть о существовании Вадика чем-то правильным даже мне самой не казалась. Я просто боялась этого. Боялась и всё. Даже, наверное, больше. Меня ужасало предположение, что нынче же вечером Макс встретится с другом и всенепременно растреплет, в какой анекдот я его втравила.

Боже, даже представить страшно! Сразу сердце болезненно сжимается.

Вдруг ведь бросит, а?

- Всё. Раздела, - заключила я, глядя на Вадима, и сурово потребовала. – Теперь идём руки мыть.

***

На базу Макс вернулся только под утро. Он добыл нужные сведения, но на обратном пути на него сработал датчик кого-то из «питонов». Шустрая тварь, похожая на помесь мужчины и многоножки, обладающей конечностями в виде человеческих ладоней, оказалась той ещё пронырой. Радар показывал, что скорости автомобиля недостаточно, чтобы сбить её со следа. Предстояло либо избавляться от артефактов, либо экстренно что‑нибудь предпринимать. Макс предпочёл второе. Он остановил машину на обочине леса и, на ходу собирая оружие из разбросанных по карманам деталей, выглядящих обыденно и просто, постарался устроить засаду.

Задумка была примитивной. Он швырнул подальше от себя связку артефактов и затаился поодаль, наблюдая за пространством. Затем прижался к стволу дерева и, несмотря на частый сердечный ритм, задышал спокойно и как можно тише.

«Питон» появился внезапно и намного раньше, чем Макс его ожидал. Скорость у твари была невероятная, а потому перед выстрелом толком прицелиться не получилось. По сути, Макс смог лишь перевести дуло в нужном направлении и начать нажимать на курок, мысленно подсчитывая потраченные пули. Следовало оставить хотя бы одну на самый крайний случай. Для себя. И, пожалуй, мысль об этом была верной. Пули бесшумно пробили шкуру твари, но критичных повреждений не нанесли. Мутант с хрипом злобно встал на дыбы и, широко раскрыв рот, выплюнул сгусток кислоты. Едкая слизь попала на рукав и, несмотря на защитные пластины, добралась до кожи. Руку зажгло. Однако Макс, мысленно чертыхаясь, снова выглянул из-за дерева и снова пару раз выстрелил наугад.

- Мать моя женщина! – воскликнул он шёпотом.

Удивление Макса слова вызвал факт, что фортуна не отвернулась. Удача протянула свою скупую на щедрость длань - одна из пуль разорвала глаз «питона» и проникла в мозг. При этом расстояние между ним и тварью не составляло даже двух шагов. Нажми пальцы на курок хотя бы мгновением позже, он уже был бы мёртв.

- Вот змеюка!

Макс, испытывая необходимость хоть как-то снять нервное напряжение, выругался и пнул труп ногой.

Мёртвый «питон» не казался таким страшным как живой. Неподвижный он больше походил на двух-трёх людей, решивших надеть на себя один маскарадный костюм. Разве такие складки кожи могли существовать? Разве такие лапы-ладони могли передвигаться? Нет, это чья‑то фантазия пошалила. Кто-то попугать задумал и всё.

Макс даже усмехнулся собственным мыслям. Иногда он не мог удержаться от того, чтобы не начать воображать себя неким обывателем, волей случая столкнувшимся с марионетками мунтов. Его тянуло представить, а что мог бы подумать тот или иной человек, увидь он такое? И, возможно, подобное происходило из-за того, что некогда именно так начался его путь в Сопротивление. Однако то были события прошлых дней. И даже не дней, а лет. Прошли годы, прежде чем Макс перестал быть новичком и получил звание майора. А потому с высоты обретённого опыта и знаний, конечно же, следовало рассуждать иначе. Вот это вытянутое тело «питона», спаянное из нескольких людей, отнюдь не бутафория. Кто-то из мунтов намеренно преобразовал самых обычных парней в такого вот монстра…

Что поделать? Такая вот раса мунты, раз у них принято использовать свои знания столь мерзким образом. Им какие-то космические экспансии, завоевания подавай, вот и паразитируют на человечестве. А разве кто-то из людей давал согласие, чтобы из него живое оружие создали? Нет. Никто по доброй воле на такое не решился бы! Но мунтам-то что с того? Остаётся радоваться, что кто-то там среди их командования постановил не силой Землю в ферму превращать, а потребовал привести человечество к покорности мирно. Так, чтобы никто из живущих не осознал, сколь много свободы оказалось утрачено с начала его жизни и под конец её…

Неприятные эмоции переполняли, но умом Макс понимал преимущества сложных антигуманных мутаций. Собственно, люди, занимаясь роботизацией, тоже шли по схожему пути. К чему растрачивать ресурсы (как интеллектуальные, так и материальные) на создание сверх крутой пушки, а затем тренировать и пичкать допингами солдата? Почему не соединить две детали воедино? Почему не создать эдакую универсальную единицу, чей мозг заточен на слепое подчинение приказам, а тело всегда готово к бою? Ведь можно держать целый арсенал, но что будет, если не найдётся человека, который знает как использовать автомат или гранатомёт? Или что будет, если у команды спецназа из вооружения в распоряжении окажутся только палки и камни? Да ничего толкового не будет. А потому оружие мунтов было действенным, могло самостоятельно перемещаться и не утрачивало своей опасности до самой смерти.

Вот так.

И всё что надо, чтобы получить его, так это исковеркать тела примитивной расы, едва дошедшей до попыток освоения космоса. Тот же «питон». Как же над ним поиздевались! Разведка и попытки учёных разобраться в мутациях позволили выяснить, что создание этого типа мутантов требовало прохождения нескольких мучительных стадий. Не один день соединялись кости, мышцы и нервная система. Какие-то органы по итогу и вовсе убирались за ненадобностью. Другие были кардинально изменены.

Макс встряхнул головой. Чего он тратит время? Перевозить на базу «питона» смысла нет. Эти твари достаточно хорошо изучены Уже известно как желудок и слюнные железы позволяют им плеваться ядом. А потому он глянул на радар – вдруг каратели успели среагировать быстрее положенного?

Посторонних точек пока не было. Так что, не теряя время даром, Макс на бегу схватил контейнер с артефактами и побежал к машине. Минут пять он гнал, выжимая из автомобиля всё, что только возможно. А затем, убеждаясь, что погони нет, снизил скорость и, стараясь соблюдать правила дорожного движения, поехал на базу. Для успокоения взбудораженных нервов он при этом фальшиво напевал «Выйду ночью в поле с конём». И, честно сказать, остановил машину Макс в месте весьма подходящим строкам этой песни. Вокруг него было огромное вспаханное поле, огороженное простецким сеточным забором, местами покосившимся. Пара ангаров, высившихся над пока ещё пустой пашней, говорили о ведущимся здесь фермерском хозяйстве. Мычание коровы и кукареканье подтверждали это.

- Крона два, это фаза ноль девять. Прошу разрешения на въезд, - нажимая пальцами с двух сторон на наручные часы, сказал Макс.

- Фаза ноль девять, ваш запрос услышан. Производится проверка, - на несколько секунд вокруг стало тихо, лишь завели свою трель первые пташки. – Въезд разрешаю.

Кусок поля, рядом с тем местом, где остановился Макс, немного приподнялся и отъехал в сторону, открывая проезд к ангару. Бетонные стены длинного тоннеля, освещённого яркими лампами, казались мужчине домом. Ему вмиг сделалось легко и хорошо.

… И почему-то всё, о чём он мог думать, были домашние пельмени Марии Сергеевны.

Часть I. Глава 8

- Мне он понравился, - глядя за окно, задумчиво проговорила мама. Макс как раз вышел из подъезда и зашагал к машине.

- Вот и хорошо. Теперь не так переживать за меня будешь.

- Я просто удивлена, - продолжила как ни в чём ни бывало она. – Ты никогда не подходила к выбору мужчин так разумно. Действительно хороший молодой человек. Вежливый. И руками работать не чурается.

- Тогда чего тебе удивительного в том, что я с ним встречаться решила?

- Но ты же обычно не на качества человека, а на лицо смотришь. Красавцев тебе подавай.

- И что с того?

- А с того, Настенька, что если у тебя к нему настоящей симпатии нет, то недолго ваша связь продержится. Ты в какой-то момент рычать начнёшь, злиться. Так что, если в душе он тебе противен, то не надо. Хорошего ничего не получится.

Она требовательно, даже с некой укоризной, поглядела на меня, и я постаралась как можно естественнее солгать.

- Знаешь, мам, не с лица воду пить. Ты сама мне это говорила. И не раз. Наверное, я тебя, наконец-то, услышала, так как Серёжа мне действительно понравился.

- Тогда и хорошо, - довольно выдохнула она. – Дай Бог. Дай Бог, сложится.

Я очень хотела, чтобы такие же слова мама однажды сказала по отношению к Грачу, а не Максу, но искренне сомневалась в подобном. А потому не стала ничего говорить больше, просто собрала со стола тарелки и начала мыть посуду. Довольный моим возвращением Вадик сидел рядом на полу и высматривал спрятавшуюся под диван кошку Муську. Проводя губкой по тарелкам, я порой поглядывала на сына. Всё ли в порядке? Но на самом деле мысли мои крутились вокруг одного и того же. Что надо разобрать сумку, надо договориться со знакомой медсестрой об уколах, надо написать хотя бы ещё одну главу диплома и… надо обязательно отвлечься от навязчивых мыслей, что Макс вот-вот разболтает Грачу мою тайну!

***

- Говорят, ты припозднился.

- Да ерунда, «питона» встретил.

Макс сказал свои слова небрежно не потому, что хотел заняться показухой. «Питон», да ещё один на один, дело нешуточное, но он и правда оставил неприятное событие в прошлом, а потому сказал так и продолжил поднимать груз. Тренировка была сегодня для него в радость. Ему никогда не нравились большие скопления народа, а нынче в зале оказалось почти безлюдно. Всё из-за времени. Это он только проснулся и решил размять тело, а у других самый пик дел. Во всяком случае, у большинства рядовых и не показывающего сюда носа научного персонала даже мысли не возникло посетить в зал в этот час.

- Сумел удрать?

- Нет, прикончил его.

- Ловок ты, брат, - уважительно присвистнул подполковник Левицкий и стянул резинкой на макушке тёмно-русые волосы. Длины их едва хватило, чтобы провернуть такую манипуляцию, зато чёлка перестала падать ему на лицо.

- Тьфу! Ну ты и космы себе отрастил. Тебя прям не братом, а сестрой скоро называть придётся.

- Не обрежу.

- Обрежь, позор один.

- Не обрежу. Я сказал, что пока за Мартина не отомщу, стричься не буду – значит, не буду.

- Даром, Денис, ты себя Грачом обозвать решил. Упрямый, как ишак! – без стеснений высказал своё мнение Макс и попытался достучаться до собеседника. – Пойми, мы до того карательного пункта, где его трансформировали, будем ещё год добираться. Не меньше. Обрастёшь, как баба!

- Значит, Настя по утрам будет мне косу заплетать. Я дал обет и его сдержу, - упёрся Левицкий и, чтобы не ссориться, предложил. - Пошли лучше спарринговать? Мне через час на планёрку надо и очень хочу перед этим набить тебе морду.

Макс усмехнулся, и оба мужчины, надев защиту, вышли на мат. Они поклонились друг другу в лучших традициях восточных единоборств, а затем начали бой, попутно продолжая беседу.

- Думаешь, именно Настя тебе косу заплетать будет? Ты ж дольше пары месяцев ни с одной девкой не мутишь, - прежде чем сделать замах, сказал Макс.

Денис легко блокировал его удар.

- Ты моя совесть ходячая, что ли? Чего всё докапываешься?

- Да бесишь ты меня порою. Я про моменты, когда ты тем, что промеж ног, думаешь. Какого девчонку во время задания на катер поволок?

На этот раз серию ударов пришлось блокировать самому Максу. Денис даже сумел перекинуть его через плечо, но Макс ловко, как кошка, приземлился на ноги и сразу нанёс сильный удар по икре. Подполковник едва устоял на ногах. И то только потому, что согнулся и опёрся на кулак левой руки.

- Вот чёрт!

- Так ты чаще из постели в тренажёрку выбирайся, а то на выверты только там горазд.

- Раззадорить меня решил? – кажется, всерьёз обозлился Денис. - Или тебе Настю самому пощупать хочется, вот и мелешь языком, чего не лень?

- Я говорю о том, что ты в своём увлечении юбками и форму, и мозги теряешь. Из‑за этого всех нас подставить можешь! - приступая к новой яростной атаке, прикрикнул Макс.

- Да я сейчас твою наглую рожу в кровь разобью!

Выглядел спарринг уже как настоящая ссора, а потому собрал зрителей. Но, по правде, не только громкие слова привлекли внимание посторонних. Сражались эти мужчины достойно, оба они были мастерами. А потому на такой бой стоило глянуть.

- А давай так, Денис.

- Как?

- Если я тебя сделаю, то ты Фадееву нормальную объяснительную напишешь. Такую, где прямо скажешь, что порой совсем не мозгами думаешь. А нет, так действительно заткнусь про тебя и эту Настю.

- Замётано!

Они наносили друг другу удар за ударом, но теперь, по прошествии времени, стало заметно, что Макс двигается продуманнее своего противника. Однако в какой-то момент фортуна отвернулась от такого профессионала, как он. Денис повалил друга на мат и, прижимая его горло коленом, со злостью осведомился.

- Сдаёшься?

Макс стиснул зубы и промолчал. Нажим на его шею усилился.

- Сдаёшься?!

- Да, - всё-таки хрипло ответил Макс и, ощутив свободу, закашлялся. – К-ха. Нехило ты меня.

- Нехило, - согласился Денис и дружелюбно усмехнулся. – Что? Получил, брат, по первое число?

- Кажется, мне повезло, что ночью я встретил не тебя, а «питона».

Слова и улыбка сделали своё дело. Подполковник Левицкий протянул поверженному противнику ладонь, помогая подняться. Макс принял помощь и дружески пожал руку друга. Немногочисленные зрители начали расходиться.

- Посмотрим, как ты своё слово про меня и Настю сдержишь, - довольным голосом усмехнулся подполковник и, начиная стягивать с себя защиту, спросил. - Кстати, ты её без приключений до дома довёз?

- Да.

- В хорошем месте она живёт. Мне нравится набережная Смоленки, вода рядом и тихо.

Макс задумчиво наклонил голову набок. Он прекрасно помнил, что именно по этому адресу Денис говорил ему доставить девушку, и он бы туда её сразу повёз, просто какое-то шестое чувство заставило его спросить, где ей лучше выйти. А дальше сомнения Насти решили дело. Маршрут изменился. И пока варились пельмени, Макс успел изучить обстановку двухкомнатной квартиры. Мария Сергеевна, желая узнать о госте побольше, отправила дочку в подъезд проверять пришла ли квитанция на квартплату, а сама гостеприимно показала ему своё жильё, состоящее из родительской спальни и комнаты дочери. В последней стояла не только детская кроватка, но было ещё и очень много девичьих вещей. Комната дышала жизнью, и было видно, что она обжита.

На самом деле девушка не жила на острове Декабристов, и Денис почему-то этого не знал.

- Мне тоже та местность нравится. Но скоро Западный скоростной диаметр достроят, и она во многом переменится… А давно Настя там обосновалась?

- Честно говоря, не помню, - потягиваясь, ответил Денис и направился к душевым.

Макс тут же пристроился рядом. Друг скосил на него удивлённый взгляд и спросил.

- Эм-м, ты чего? Вроде же хотел подольше потренироваться... Или решил, что хватит с тебя позора?

- Ага, на сегодня мне нашего спарринга хватило. Да и тебе тоже. Хватанул ты по голове конкретно, раз о своём новом сотруднике таких элементарных вещей никак не вспомнишь.

- Да, я просто решил хоть раз не забивать память мусором и по её досье лишь одним взглядом скользнул. Она же как открытая книга, по ней всё видно. Так что только психологический портрет прочитал. Должен же я знать, с кем сплю!

- С этим не поспоришь, - усмехаясь себе под нос, развёл руками Макс. – Только тяжело тебе с ней будет. Настя из тех девочек, кому замуж надо и детей растить.

- Полностью с тобой согласен. Надеюсь, у меня получится пару месяцев на тихой курьерской службе её подержать, а там и перевести в запасной состав, как абсолютно не пригодную к нашему делу личность.

- Денис, да ты никак спятил? – опешил от его признания он. - Если отпустить её так, порядком не припугнув, то она много чего растрепать может. И, как минимум, не только тебя, но и меня рассекретит. Ты хоть мозги включай иногда.

- Уймись. Её всерьёз пугает перспектива покинуть тёпленькое местечко под маминым крылышком, вероятность оказаться взаперти на базе вызывает прям панику. Так что она будет молчать, как партизан. Благоразумия и мотивации держать язык за зубами Насте хватит… Ну, и чего так смотришь? Жалко тебе, что ли? Пусть девчонка живёт, ириски жуёт да молодёжь премудростям иностранных языков учит.

- Угу. И первенца своего пусть обязательно Грачом назовёт. В память о тебе‑благодетеле.

- Да уж, выбрал я себе имечко! - рассмеялся Денис. – Знаешь, как смешно, когда она в постели это произнести пытается?

Макс только с укором покачал головой. Его дружба с подполковником Левицким насчитывала более десяти лет, и потому он уже уверился в выводе, что ничего-то тот не знает о девушке, с которой спит. Оставалось только понять, это халатность Дениса или же в данные действительно закралась ошибка? И если последнее, то обязательно нужно выяснить случайная она или нет.

Помимо этого, Макс осознал, что правильнее прямо сейчас разъяснить благородному горе-любовнику, в какую историю его самоуверенность их всех втравить может, если с Настей дело всё же нечисто. Однако он не стал ничего говорить. Быть может, этому поспособствовало его недавнее обещание. А, быть может, Вероника. Девушка шла из душевой и по дороге, словно ненароком, ощутимо толкнула Дениса плечом.

- Вот успокоиться-то всё не может, - зло оглядываясь бывшей пассии вослед, пробубнил подполковник. – Надо же такой злобной и мстительной было уродиться!

- Полгода назад ты был ею восхищён.

- Полгода назад она не была такой мегерой!

***

После принятия душа Макс первым делом отправился в отдел информации. Его звание и доступ позволяли копаться во многих закрытых сведениях, и посетителем он здесь был привычным. Его даже с порога радостно поприветствовали. Макс сразу ощутил себя уютно, как дома. И сразу захотел домашних пельменей.

Тьфу ты! Так вкусно было, что хоть езжай Настину маму навещать, пока всё не съедено.

- Помочь в чём? – вежливо поинтересовалась сотрудница отдела, вручая карточку пропуска.

- Нет. Сам.

Пройдя к одному из экранов, Макс закрыл пространство вокруг себя, меняя прозрачный цвет пластика ширмы на тёмно-синий. Затем устроился удобнее в кресло и приступил к поиску.

Так, что же там на эту Настю есть?

Информация поступила быстро, но объёмных данных она в себе не содержала. Составитель лениво скинул самые значимые факты в кучу, не особо заботясь об их упорядочивании.

«Надо намекнуть, чтобы переделали. Всё-таки она уже не человек с улицы», - решил Макс и продолжил чтение.

Много времени оно у него не заняло. Текст был небольшим, а целую четверть его ещё и события последней недели составляли. Их Макс и так знал, а потому только успокоился, удостоверяясь, что никто файл для дезинформации подполковника Левицкого намеренно не корректировал. Кроме того, скрытность самой Анастасии Павловны очевиднее некуда диктовалась её романтичными мотивами, а не чем-то иным похлеще.

Помимо этого, Макс отметил для себя, какие варианты переподготовки предлагались для Насти. Среди них оказался очень даже приличный курс на вербовщика. Он мог прекрасно совмещаться с педагогическим выбором девушки, ей не пришлось бы кардинально менять свою жизнь. Учила бы она ребят в старшей школе, в колледже или в университете и выделяла при этом среди них наиболее талантливые кадры да мягко наводила их на знакомство с деятельностью Сопротивления. Всем было бы хорошо.

И Максу в том числе.

Хотя Макс не считал нужным этого показывать, но он был расположен к Насте и поддерживал мысль Дениса о том, что ей не место на передовой. Однако с планом друга он определённо не был согласен. Это глупость, а не план. Полный беспредел! Мало того, что для общего дела выгоднее другое, так и в целом решение Дениса могло плачевно кончиться. Как лично для подполковника Левицкого, так и для него самого, и для всего Сопротивления разом. Непуганая молоденькая девчонка, для которой вследствие её отнесения к запасному составу Сопротивление вскоре станет казаться сном, запросто может начать трепать языком направо и налево.

Вдыхая и выдыхая воздух, Макс постарался успокоиться. Лучший друг своей нынешней безалаберностью сумел довести его прямо-таки до белого каления. Совсем после гибели своего сводного брата Мартина спятил! Раз за разом какой-то идиотизм, а уж эта последняя неделя… Сначала понравившуюся ему девицу на катер поволок, потом не устранил (ну и что, что жалко?!), затем вместо полноценного вливания в дело решил её на волю выпустить. Нашёл себе безобидную канарейку, ха! Сам же видит, что простушка. Такой стакан вина поднеси, на уши подсядь и выболтает всё и вся!

Так, спокойствие. Надо рассудить логически.

Настя отказалась от подходящих ей курсов. Почему? Девушка влюблена в Дениса и можно быть уверенным, что пока ещё она хочет оставаться как можно ближе к нему. Зачем ей понадобился отказ, если для прохождения курсов ей надо быть на базе?

… Хм. А если она тут ни причём? Что если это Денис, нагло забив на протокол, подумал, что лучше остальных знает, как ему поступить с Настей? Вдруг глупышка в этом решении вообще участия не принимала?

- Вот бы по морде тебе съездить, брат, - придя к выводу, злобно прошептал Макс.

Нет, не будь он в курсе какие безумные и при этом благородные порывы порой переполняют подполковника Левицкого, то не поверил бы в своё предположение. Всё-таки не зря друг был выше его по званию. Посмотреть со стороны, так отличный боевик, превосходно умеет планировать боевые операции, решительно верен общему делу, да и вообще умный товарищ. Такой не сделает глупость на ровном месте. Вроде бы. Увы, но Макс знал. Знал, что во многом виновата ещё и бесшабашная храбрость, которой в Денисе было слишком много. Кто‑либо другой вряд ли бы рискнул идти в отдел кадров девочек задабривать, чтобы они в личном деле некой Насти нужные галочки поставили. И кто-то другой, прежде чем про увольнение в запас говорить, устроил бы Насте такое приключение, чтобы она тише воды ниже травы всю жизнь провела. Но, увы, только не Левицкий Денис Игнатьевич.

Да чёрт побери, даже если его совесть гложет, что он девчонку в такое болото ненароком затащил, то это не повод так подставляться! Ох, брат. И ведь это ты ещё ничего о двухлетнем мальчишке не знаешь. Уж Макс был уверен, ему, другу, Денис прежде всего сказал бы, что не хочет оставить пацана сиротой. Значит, просто не обратил внимания на наличие ребёнка.

Но почему? Эта запись даже жирным шрифтом выделена!

Ещё раз просмотрев текст и задумчиво почесав подбородок, Макс вывел файл на печать и печально вздохнул, так как понял насколько тяжело быть умным.

- Вот дурачина-простофиля, - пробормотал он. - Не дошёл до второй страницы дурачина‑простофиля, а эта дура и рада никак.

Он с укоризной покачал головой, нервно взлохматил себе волосы и, покрутив документ в руках, решил, что на этот раз поведёт себя не очень-то по-дружески, а, может быть, даже вообще не по-мужски.

Другими словами, Макс утвердился в мысли, что ничего выговаривать подполковнику Левицкому не станет, раз уж довелось пообещать рот на замке держать. Но вот уж точно не съедет на бездействие! Похоже настал день, когда прикрывать спину Денису придётся ценой дружбы с ним.

Преисполняясь решительности, Макс распечатал ещё два файла, а затем вышел из отдела информации, чтобы уверенным шагом направиться к своему командованию.

Часть I. Глава 9

- А, майор Минасян! Как раз намеревался вас вызывать, - благодушно улыбнулся Максу мужчина в форме. На его погонах выделялись две крупные звезды, говорящие о чине генерал-лейтенанта. – Присаживайтесь, присаживайтесь. Вам вчера направили данные о новом задании. Вы их хорошо изучили?

- Да.

- Тогда отчего я получил отказ? Это работа по вашему профилю и приступить к делу нужно не позже воскресенья.

- Я не отказывался, а направил запрос на другого напарника. Предложенный меня никак не устраивает.

- А как по мне, - мужчина достал из ящика стола бумаги и пододвинул их к своему Максу, - кандидат в напарники у вас прекрасный. Изумительный просто!

Личное дело капитана Марины Ломтевой Макс во всех подробностях изучил ещё в прошлом году, когда впервые познакомился с этой женщиной. И, собственно, именно поэтому с ней он не хотел работать даже под угрозой разжалования. Её горячий фанатизм, слепая уверенность в собственной правоте и плохо управляемая агрессия подходили исключительно для грубых прямых операций. Ему, разведчику и диверсанту, претило действовать так же.

- У меня есть другой вариант.

Генерал-лейтенант Гусев принял протянутые ему распечатки, посмотрел на них и недоверчиво уставился на собеседника.

- Вы это серьёзно?

- Абсолютно.

- Думаете, уместно использовать подсадную утку? Да ещё такую?

- Именно так.

- Майор, я знаю, что между вами и капитаном Ломтевой сложились не самые хорошие отношения. Не самые хорошие личные отношения. Но не кажется ли вам, что желание утереть ей нос не стоит провала операции такого рода? Чего вы добьётесь заменой профессионала на новичка? Будете тянуть лямку в одиночку? Ломтева такой человек, что на вашу издёвку никак не отреагирует.

- Я не держу своей целью ранить самолюбие капитана. Но, обидно ей то или нет, а к этому заданию её даже близко подпускать не стоит, - не меняя серьёзного выражения лица, уверенно ответил Макс. - И потому предлагаю кандидатуру, которая меня полностью устраивает.

- Тогда я слушаю. Раз такой зелёный напарник вас во всём устраивает, то вы сможете доступно объяснить это и мне, – с раздражением потребовал генерал-лейтенант, потрясая документами на Настю.

- Всё завязано на сути самой операции. Я изначально не согласен с расчётами аналитиков и...

- А-а-а, так вы считаете, ход операции стоит пересмотреть с самого начала? – грозно перебил Гусев, повышая тон. – Хорошо. Давайте тогда разберёмся, что не так. Вы не хотите проникать внутрь карательного пункта как агент мунтов?

- Для меня это не впервые. Я справлюсь.

- Вы не согласны, что завершить закладку сети бомб и активировать её прекрасный способ уничтожения карательного пункта?

- Согласен.

- Вы испытываете неуверенность, что справитесь с размещением взрывчатки в отсеке управления? Есть замечания по тому, как понизить подачу энергии до критичного уровня?

- Нет, с этим проблем не возникнет. Для второго агента будут подготовлены все условия, чтобы он покинул «морг» и задействовал детонатор.

- Тогда что, майор? Капитана Ломтеву мунты активно разыскивают не один год. Если вы приведёте её к ним, то они без проблем допустят вас в отсек управления для доклада. Кроме того, их желание покопаться в её памяти гарантирует ей временную неприкосновенность. Они не убьют её. И так как отправка на орбитальную станцию дело не одного дня, то она будет помещена в накопитель, и потому, когда вы вызовете скачок подачи энергии, у Ломтевой будет возможность активировать детонатор. А после она успеть выбраться оттуда при помощи «кузнечика». Поверьте, профессионализма ей хватит.

- Нет, не хватит, - отрицательно завертел головой Макс и даже ненадолго упрямо поджал губы. – В этом расчёт кардинально неверен. Намного выше вероятность, что капитана Ломтеву мунты захотят уничтожить прямо на месте. Она крайне плохо контролирует свои эмоции и если вспылит и начнёт вести себя буйно, а это очень даже возможно, то ни до какого «морга» она не доберётся. Кроме того, даже если на этом этапе всё обойдётся, то, зная, кто она такая, к ней всё равно могут приставить наблюдателя. Я изучил аналитические расчёты, но себе на этот раз верю больше. Она либо вообще не сможет попасть в «морг», либо не сумеет покинуть камеру. Вернее будет заменить капитана на кого-то другого.

- Хорошо. Но что тогда заставит мунтов допустить вас в отсек управления?

- Ошибка исполнителя. Если сообщить им, что капитан Ломтева поймана, а затем, с хорошим таким промежутком во времени, опровергнуть это, сказав, что личность не подтвердилась, то они захотят увидеть зачинщика образовавшегося ажиотажа. Поверьте, меня не просто допустят, а потребуют, чтобы я прибыл в отдел управления для разбирательства. А вот привезённое пояснение причины недоразумения их не заинтересует. Абсолютно. А дальше это обычная практика пускать ненужных людей на преобразование. Пленницу определённо направят в «морг».

- «Морг», «морг». Хватит уже, называйте при мне вещи своими именами!

- Простите. Пленницу направят в накопитель.

- А вас, значит, нет?

- Нет. У агента, которого я буду заменять, хороший послужной список, а тамошняя управляющая не Ней-Айотари из карательного пункта «Вега».

Речь генерала-лейтенанта сквозила раздражением, но Макса не зря считали профессионалом. И не просто так к его мнению прислушивались. А потому Гусев посчитал нужным успокоиться и серьёзнее отнестись к замечанию успешного разведчика. Он глубоко задумался, соединяя пальцы рук, и лишь по прошествии значительного времени заключил.

- Хорошо. Я принимаю вашу точку зрения, так как в ней есть зерно истины. Но объясните мне, почему именно эта женщина? – он ещё раз глянул на распечатанные бумаги. – Почему именно Новикова Анастасия Павловна, а не кто-то другой?

- Её внешность от природы напоминает внешность капитана Ломтевой, а потому это впечатление будет легко усилить.

- Если причина только в этом, то я сходу могу подобрать две-три кандидатуры из людей куда как более опытных.

- И это их основной недостаток. Самый важный фактор заключается в том, что Анастасия Павловна станет вести себя естественно. То, что другой агент будет вовсю стараться изобразить, у неё выйдет само собой. Она будет озираться по сторонам, дрожать, пищать от страха и при этом, обратите внимание, при этом она не потеряет голову. Я знаком с ней лично, чтобы быть уверенным в последнем. Но, если что, заключение психолога у вас перед глазами. В нём есть запись о том же самом. Так что, столбенеть и вести себя не по плану она не должна.

- То есть, вы хотите оставить её чистым листом? А как же детонатор?

- Обучить его активации, как и активации «кузнечика», можно не рассказывая ничего лишнего. То, что конкретно ожидает её, Анастасии Павловне знать совсем не нужно.

***

Подполковник Левицкий изучал некую информацию на планшете и при этом сидел на широком подоконнике имитации под окно, по‑мальчишески поджав под себя одну ногу. Наверняка наивно считал, что здесь никто не увидит насколько он сильно обижен. Не иначе в гневе выпустил по мишеням пару обойм, а теперь поуспокоился и приходит в чувство…

Во всяком случае, Макс для себя именно так решил. Его наблюдательность привела его к выводу, что друг взял за привычку проводить время в этой части полигона именно по такого рода причинам.

- Так и знал, что найду тебя здесь.

- А? – нахмурился Денис, отрываясь от экрана. - Чего сюда припёрся?

- Никак помешал тебе бездельничать?

- Вообще-то я делами занимаюсь. Вот. Изучаю во всех подробностях.

Подполковник на несколько секунд перевернул планшет к Максу лицевой стороной, а затем выключил его и буркнул.

- Зачем искал? Думаешь, я с первого взгляда не понял, что Настино задание именно твоих рук дело? Или не предполагал, что мне всё расскажут?

- Что расскажут?

- Что это после встречи с тобой Гусев исполнителя заменил.

- Денис, именно из-за Гусева я тебя и искал. Всё не так, как ты думаешь. Он показал мне, кого система выдала в качестве наиболее подходящих кандидатур на замену Ломтевой, а затем, ткнув пальцев в фото Насти, сказал, что аналитики её рекомендуют.

- И ты взял да согласился, - хмыкнул Денис.

- Нет. Сперва Гусев пристально поглядел на меня и спросил моё мнение о ней, так как мне довелось с ней лично общаться. И знаешь, я всего лишь ответил на его вопрос честно. Что девчонка подойдёт и справится.

Максу хотелось разом убить даже не двух, а трёх зайцев. То есть одновременно проучить и выручить Дениса, и при этом помочь Насте выйти из Сопротивления приемлемым на то образом. После этой операции непригодной девушку к дальнейшей работе признал бы даже самый непреклонный психолог. А Настя, воочию увидев, что означает непонятное для неё словосочетание «карательный пункт», до гробовой доски молчала бы про мунтов, чтобы, не дай Бог, свидеться с ними вновь! Однако каким бы правильным Макс не считал избранный им для достижения всех трёх своих целей метод, а лишаться друга он искренне не желал. Поэтому и солгал, нагло обвиняя во всех грехах генерал‑лейтенанта.

Между тем Денис с недоверием уставился на приятеля. У него имелись основания сомневаться в сказанном, но по итогу ему больше захотелось поверить, что гадкий удар в спину оказался только ошибочным предположением. Так что подполковник тяжело вздохнул и, поправляя свои патлы руками, признался.

- Знаешь, мне за неё страшно. Я как вспомню, как она стояла там, на улице, где эти подонки были. Стоит такая растерянная донельзя. Глаза, как блюдца. Только ресницы хлопают. Я же потому и решил её проводить, что она первые минуты даже не понимала толком куда и по каким улицам я её веду… Макс, она не справится.

- Если правильно натаскать, то справится. Надо только, чтобы она даже с закрытыми глазами представляла куда идти. Чтобы, едва просыпаясь, сразу устройство детонатора вспоминала.

- А если мунты уже нашли его?

- Нет. Вряд ли. Наш лазутчик потому и не успел закончить сеть, чтобы на ерунде дело не завалить. Сканирования раньше понедельника не будет.

- Мне бы твою уверенность, - покачал головой Денис.

- Прекращай. Хватит с меня твоего уныния! - потребовал Макс, желая на корню пресечь вероятное нытьё и жалобы. - Лучше поехали давай.

- Куда это поехали?

- Как это куда? Сегодня какой день недели? Какое время?

- Четверг. Пятый час вечера.

- А на какой день назначено подключение Насти к операции?

- На субботу в двадцать ноль-ноль.

- Тогда что за вопрос? К ней поехали. Её подготовка на тебя ведь возложена. Вот, держи, кстати. Сам отдашь ей базовые основы подрывной деятельности. Настя рада будет как тебе, так и тому, что я самое важное распечатал, - Макс гордо повертел в руках бумаги и всучил их растерявшемуся от неожиданности другу. – Даже подредактировал, чтобы доступнее для понимания стало.

- Хм, - отчего-то задумался Денис.

- Давай-давай, хватит здесь тухнуть. Встретишься с Настей, объяснишь ей, какие у неё планы на выходные. Самообучение ведь это хорошо, но хотя бы сутки надо практике уделить. Так что в пятницу во второй половине дня её наш лучший подрывник ждать будет. Я с Чекой договорился, он согласен.

- Хм. Ты ведёшь себя так, будто вину искупляешь, - с ожившим подозрением заметил подполковник Левицкий.

- Денис, я с этого задания живым вернуться хочу. И не хочу, чтобы ты по этой девчонке так же, как по Мартину, убивался.

- Ладно, верю. Проехали и поехали. Ты же мне пропуск выбил? Всё предусмотрел?

- Обижаешь, брат. Конечно!

Разумеется, раньше, чем они оба переоделись в штатское, мужчины никуда не выехали. При этом не забыли они и про маскировку. Макс вернулся к «лошадиной» внешности. Денис предпочёл выглядеть голливудским мальчиком. Разве что вместо строгого костюма на нём были джинсы и футболка, с накинутой поверх курткой-ветровкой.

- Может, по связи предупредить, что мы едем? Чего выдумывать, как из квартиры выманивать? – вертя в руках телефон, вслух размыслил подполковник.

- Не надо, есть вариант проще. Только остановимся, я цветы куплю.

- Доставку изображать будешь? - прикрывая рот ладонью, зевнул Денис.

- Нет. Приду как её друг и любовник да предложу прогуляться.

Максу понравился возмущённый и вместе с тем донельзя удивлённый взгляд друга.

- Ах да, я же тебе ещё не успел рассказать все подробности, как на самом деле твою кралю до дома подвёз.

- Так давай. Расскажи. Мне вот, знаешь ли, очень интересно.

Рассказ занял не так много времени, зато оба мужчины вдоволь посмеялись от души. Правда, про Вадика Макс намеренно умолчал, но история всё равно вышла забавной. Не каждый день агентов Сопротивления приглашают на домашние пельмени.

- Уморил, - отсмеялся Денис.

- Зато вон какое твоей Настеньке прикрытие устроил. Ха, когда она скажет, что на все выходные куда-то там собралась, Мария Сергеевна отпустит её с превеликой радостью.

- Да ещё и благословит, видимо!

- А то!

За такой беседой время проходило незаметно. Хорошим приятелям, занимающимся одним делом, всегда есть, что обсудить. Так что Макс с удовольствием подмечал, как восстанавливается душевное равновесие Дениса. И при этом на его душе скребли чёрные‑пречёрные кошки. Он знал, что следующий его поступок красивым никак не назовёшь, но…

Думай, брат. В другой раз хорошенько подумай, а только потом делай! Спас девушку от ушлёпков – это молодец. А дальше голову включай. Не тащи за собой, коли тащить, окромя как к смерти, некуда. И, чтобы урок памятнее в разы стал, придётся тебя ещё кое‑чем огорошить.

Постепенно мысли о том, что ему предстоит сделать, захватили Макса. И пусть он всё так же легко и беззаботно общался, внутри него копошилась едкая совесть. Она настойчиво шептала, что не стоит играть в такие игры с судьбой. Судьба она мудрая, сама дураков жизни научит. Но Макс уже всё решил. И непоколебимо шёл к своей цели. Неся в руках букет, он уверенным шагом дошёл до квартиры родителей Насти, по-быстрому выпил с семейством чай и, предложив взять ребёнка да прогуляться втроём, такой вот компанией вышел на улицу.

- Хороший сегодня вечер, - щуря глаза от скользнувшего по её лицу луча солнца, сказала Настя.

- Даже несмотря на то, что я пришёл?

- А ты что-то плохое сообщить хочешь?

Она посмотрела на него с такой тревогой, что Максу стало смешно. Он уже прекрасно понял, что Настя вознамерилась скрыть от Дениса. Эта девушка не боялась, что ей дадут какое-либо опасное задание, ей от любви совсем башню сорвало. Всё, что её заботило, так это не бросит ли её любовник.

«Бросит, глупая», - мысленно вздохнул он.

Нет. Конечно прямо сейчас Денис не был готов отпустить от себя Настю. Он всегда очень быстро загорался в своих чувствах, считая их глубокими. Но не менее быстро и остывал. В этой же девушке даже изюминки никакой не было. Самая обычная. Разве что посмеяться больше прочих любит, а потому любую лапшу себе на уши готова дать повесить.

- Нам до места, где тебе все подробности объяснят, минуты три идти. Так что пошли, а я пока самое главное сообщу.

- Хорошо.

Макс помог Насте взять его под руку и скосил взгляд наверх. В проёме окна он успел заметить промелькнувший лик Марии Сергеевны, но женщина своевременно скрылась внутри квартиры, чтобы не дать уличить себя в пошлом подглядывании. Так что Макс усмехнулся и повёл свою спутницу.

- Зачем мы Вадика взяли?

- Чтобы твоя мама понимала, что отныне ты можешь пропадать из дома вместе с ним.

- А зачем это сыну вместе со мной из дома пропадать? – невольно сжав ладонь мальчика крепче, грозно осведомилась Настя.

- Потому что иногда бывают задания, когда карателей к порогу родной семьи ожидать можно. А Сопротивление заботится о своих агентах. Иногда вернее перед заданием сразу эвакуировать дорогих сердцу людей.

- Что-то мне это не нравится.

- Такое никому не может нравится. Однако в эту субботу тебе предстоит именно такого рода задание, и либо твои родители без проблем отпускают твоего мальчика на несколько дней, либо ты подвергнешь его жизнь опасности, - девушка внимательно смотрела на Макса, не отрывая взгляда. – В данном случае, тебе предстоит поехать со мной на дачу. Скажем, под Псков. Мы выедем в обед пятницы и до воскресенья пробудем там.

- А где мы будем на самом деле?

- Сперва подготовка к заданию на базе, а потом и само оно.

- А Вадик?

- Тут пусть Грач думает. Но тебе по-любому лучше этого не знать. Если операция провалится, то мунты покопаются в твоей голове и через твоего сына будут пытаться выйти на нас. Поверь, у них не дрогнет рука над ним поиздеваться.

Глаза Насти стали ещё больше нежели были. Кажется, через густой туман романтического бреда, намертво засевшего в её черепушке, к ней наконец-то пробилась ясная мысль о том, что с задания она может не вернуться.

- Кстати, вот мы и пришли. Видишь, где Грач? Присаживайся к нему поближе, - добавил Макс, довольный тем, до какой кондиции получилось у него довести девушку.

Денис, как они и оговаривали, сидел на крайней лавочке детской площадки и делал вид, что занят какой-то игрой на смартфоне. Однако увлечение было наигранным. Подполковник не просто так надел чёрные очки, в них ему было удобнее наблюдать за местностью, и наблюдал он очень внимательно. А потому заметил компанию давно. Просто продолжал создавать впечатление собственного бурного безделья.

Настя, удерживая сына за руку, поспешила к Денису за разъяснениями, но ребёнок вдруг вырвал от неё свою ладошку и запищал:

- Качели! Хочу на качели!

- Погоди! Мне кое с кем поговорить нужно.

- Но мама! Мама, покатай!

Детские крики заставили подполковника Левицкого задумчиво наклонить голову набок и с вернувшимся к нему подозрением, даже со злостью, поглядеть на Макса. Старые приятели не могут не разбираться в подоплёке поведения друг друга. Но Макс сей праведный и полный негодования взгляд проигнорировал с присущим ему профессиональным мастерством. Он с задором подмигнул мальчишке и предложил:

- Давай, я тебя покатаю? Будешь летать, как настоящий космонавт!

- Да. Да!

Настя отпустила сына. Ребёнок ещё стеснялся маминого друга, но уже не боялся, а потому только запрыгал от радости в предвкушении предложенной игры. Макс выполнил все его пожелания и даже покатал на шее. От последнего мальчуган пришёл и вовсе в неописуемый восторг.

Теперь, когда бабушка Мария Сергеевна тайком подзовёт к себе внука, Вадик всенепременно расскажет ей, как ему понравился дядя Макс и как с ним здорово.

Часть I. Глава 10

Последний инструктаж остался в прошлом, а потому я дрожала словно осиновый лист. Кажется, такого мандража я никогда в жизни ещё не испытывала.

- Ты присмотришь за ним? Сам присмотришь?

Я слышала ответ на этот вопрос не раз, но всё равно требовательно посмотрела на Грача. Мне казалось, что если я не вернусь, то только он один на белом свете сможет позаботиться о моём Вадиме. Больше никто не справится, никто не скроет моего сына от мунтов.

«Грачу я могу довериться в своих тревогах, они ему небезразличны. Я могу ему верить. Во всём и полностью», - твёрдо звучало в моей голове, но червячок сомнений нет да нет, а грыз мою уверенность.

- Сам, а потому за мальца не переживай. Я сейчас провожу тебя и сразу к нему.

Мне тут же захотелось дать Грачу не менее сотни советов, что ему делать, когда Вадик начнёт беспрерывно звать маму, но я сдержалась. Вокруг нас было полно людей и стоило вести себя более достойно. Хотя, хотелось совершенно иначе. Но я старалась держать себя в руках и размеренно шла подле Грача. Единственное, что я себе позволила, так это идти так близко к нему, чтобы иметь возможность ненароком время от времени касаться кончиков его пальцев. И в какой-то момент Грач сам не выдержал. Он остановился и, взяв мою руку в свою, постарался успокоить. Я выслушала что он говорит, но нисколько не расслабилась, конечно. Наверное, именно поэтому он попытался перевести моё внимание на другое.

- Надо же, макияж тебе действительно лет придаёт, - всматриваясь в моё лицо, вдруг заявил Грач. - Капитану Ломтевой тридцать два, и ты сейчас выглядишь её ровесницей.

- Вот вернусь и смою с себя чужую физиономию. Сразу помолодею.

На моё ворчание Грач усмехнулся. А после он выпустил мою руку и мы, начиная идти дальше, принялись разговаривать совсем не о задании.

- Помнишь фильм «Одиноким предоставляется общежитие»? – вдруг спросил он.

- Нет.

- Да ну? Там ещё сцена есть про макияж от Диора.

- А, кажется, что-то припоминаю, - всплыли в моей памяти смутные фрагменты.

- Так вот, я тебя так же в ванную затолкаю и заставлю смыть этот кошмар с лица.

Он так коварно улыбнулся, что мне яснее некуда стало – кровь из носу надо пересмотреть один из шедевров советского кинематографа!

… Если, конечно, я останусь жива.

- Какие-то у тебя не самые грандиозные планы на будущее, - с кислой улыбкой ответила я.

- Почему же? Там я войду во вкус и предложу тебе от раковины перейти к душевой кабинке. Знаешь, как мне хочется потереть губкой твою нежную спинку, м-м-м. От шеи до самой попки.

- Господи, Грач, ты пошляк! – мигом возмутилась я. – Отправляешь меня в тыл врага совершать диверсию, а мысли только об одном.

- А у тебя нет? Вон, глазки-то как загорелись. Вмиг преобразилась, а то идёшь, как…

- Как кто?

- Как к казни приговорённая. Ты чего, думаешь, тебе доверили бы участие в операции, с которой ты не справишься?

Он остановился и сурово поглядел на меня, требуя незамедлительного и честного ответа. Меня его вид всерьёз смутил. Я замялась, но по итогу сумела сказать то, на что на самом деле наивно надеялась.

- Мне до сих пор кажется, что сейчас из-за угла выйдет Макс и скажет, как здорово вы с ним меня разыграли. Что это всего лишь проверка крепости нервов новичков. Типа как студенческое испытание в общаге.

- Жаль тебя разочаровывать, но нет. Всё так, как оно есть, - Грач сказал свои слова самым серьёзным тоном. - Поэтому, Насть…

- Что?

- Ты там не чуди. Сделай то, что тебе приказано, и сваливай подобру‑поздорову. Если не получится активировать детонатор, то просто сваливай. Мне плевать, что там тебе в карточке задания написали. Знаешь, какая у тебя самая важная задача?

- Какая?

- Вернуться.

***

Макс шёл уверенной походкой, не забывая периодически грубо хватать Настю за локоть и подталкивать её вперёд. Перевоплощение в агента Варданяна вышло настолько удачным, что охранник на пропускном пункте поприветствовал его по имени. Макса это не смутило. Напротив, он досконально изучил чью роль будет играть и потому отреагировал, наверное, даже на автоматизме – самым верным образом и уверенно. Точно так же днём ранее он этого самого Варданяна душил, чтобы занять его место. Внедрение прошло удачнее некуда, так как даже на то, что Артур Варданян почему-то задержался на парковке в месте, куда не доставали камеры, внимания ровным счётом никто в подразделении не обратил. Поимка лже-капитана Ломтевой тоже прошла гладко. Настя, которая не знала, как именно всё будет происходить, стояла на автобусной остановке и нервно поглядывала на часы всё то время, пока программа соотносила её лицо с фотографией опасной преступницы. Ему оставалось лишь принять сигнал обнаружения и дать команду на захват. А затем события потекли быстрой горной рекой. Девушка только и успела ойкнуть, а уже сидела в комнате для допроса. Макс наблюдал за работой дознавателя по монитору. Периодически он отвлекался от своего занятия, чтобы дать указания на поиск информации. Его стараниями Настя стала признана как не существующая до этого дня Медникова Елена Степановна. Файл на эту женщину выглядел достоверным и на первый, и на второй взгляд. Всё-таки поголовная цифровизация началась не так давно, чтобы подобное могло создать сложности. А потому некий Артур Варданян потёр заросший жёсткой чёрной бородкой подбородок и сказал, что дальше займётся девушкой сам.

Он без предупреждения вошёл в комнату для допроса. Дознаватель, которому не потребовалось применять силовые методы, вопросительно посмотрел на него.

- Не она, - недовольно буркнул Макс.

- Да, мне это в первые минуты стало понятно. Убираем к остальным?

- Не, эту я сам довезу. Всё равно ехать, а так хоть не с пустыми руками.

- Угу. Объясняться серьёзно придётся, - с сочувствием цокнул языком дознаватель и, похлопав его по плечу, вышел из комнаты.

Перепуганная Настя, хотя смогла проявить себя умничкой, сообщая только факты вымышленной биографии (благо та была чрезвычайно сходна с её настоящей), в остальном расклеилась полностью. Лицо её покраснело от слёз. Она истерично всхлипывала и, конечно же, не узнала в Артуре Варданяне Макса, пока он сам ей этого не сообщил. И, разумеется, сообщил он ей это в машине, а не в комнате для допросов. Причём, начал свою речь с того, что остановил автомобиль и попросил прощение.

- Мне очень жаль. Правда, жаль и действительно не хочется, но придётся.

- Что придётся? – уставилась она на него так же, как кролик мог бы смотреть на разворачивающего кольца удава.

Макс без предупреждения заехал ей по лицу. Девушка взвизгнула и закричала. То ли от боли, то ли от беспомощности.

- Ещё раз прости, Насть. Больше не стану. Честное слово. Но, увы, не так уж ты похожа на Ломтеву и это надо скрыть чем-то более стойким нежели растёкшийся из-за слёз грим.

- Ты, - она подняла на него свою перепуганную мордашку. - Это ты Макс?

- Да, а теперь ну-ка на заднее сидение и вспоминай, что должна будешь сделать.

Очень неприятно и противно бить девушку. Особенно знакомую. Особенно ту, что нравится и, наоборот, хочется защитить. Но время для выбора давно осталось в прошлом. И раз дознаватель предпочёл щадящий психологический подход, то нужно было исправить эту досадную ошибку. Самому.

Они проехали контрольный пункт, и Макс остановил машину в положенном на то месте. Говорить при этом Насте хоть что-то утешающее он не стал. Время для доверительных разговоров вышло. Так что он вышел из машины, открыл дверцу и грубо вытащил валяющуюся под задним сидением девушку наружу.

- Мне больно, - пискнула она, но Макс по новой ухватил её за локоть и резко толкнул вперёд.

- Иди давай!

Руки Насти были заведены за спиной и стянуты кодовыми наручниками. Ногами она едва шевелила, левый глаз её заплыл. При этом она судорожно вертела головой, стараясь понять, куда же попала. Как же этот ограждённый высоким забором заводик может являться неким карательным пунктом? Где тут инопланетные технологии? И Максу очень хотелось пояснить, что маскирующее поле это хорошо, но есть причины, по которым мунты предпочитают прятаться от камер летающих роботов-разведчиков иначе. Так же, как у Сопротивления, основные строения их баз находились под землёй. Здесь, на поверхности, была сосредоточена лишь небольшая часть айсберга. Из важных объектов, пожалуй, только рубка контроля энергии и расположена. И то потому, что её дублирует подземный агрегат.

- Помни, - показалось важным напомнить Максу. – Когда очнёшься, стой как можно ближе к лучам и неотрывно смотри на них. Изменят цвет на синий – не вздумай мешкать. Сразу проходи! Они будут безопасны не более двух секунд.

- Безопасны? – горько всхлипнула Настя. – Мне дали почувствовать примерные ощущения, это тот ещё разряд.

- Другой возможности уйти отсюда у тебя не будет.

Больше он ничего не стал говорить, так как они достаточно близко подошли ко входу в здание. Там, по новой дав проверить себя и свои данные, он вместе с девушкой подошёл к платформе, ведущей в самое настоящее осиное гнездо. И когда платформа достигла низа, поверить в инопланетные технологии Настя уже смогла.

Будучи профессионалами в соединении живого и технического, мастерами в коверкании природы на своё усмотрение, мунты и базу свою наполнили содержимым такого же характера. Огромное пространство под заводом прежде всего напоминало сам завод. Всё в нём двигалось, перемещалось. Причём, на первый взгляд хаотично настолько, что окружающее могло больше напоминать кошмарный сон. Вместо привычного серебристого блеска механизмов - матовый чёрный цвет сверхпрочного пластика. Вместо гладких стен пульсирующая поверхность винно-красного цвета. Кроме того, огромные кабели, больше похожие на толстые пуповины, тянулись во всех направлениях. Они сплетались между собой, переходили друг в друга, разделялись и оставляли свободными от себя совсем небольшие пятна пространства. Такие, чтобы едва обозначить существование пола или освободить место для окон наблюдателей.

- Боже мой, - прошептала Настя, нервно оглядываясь по сторонам, и даже пошатнулась.

Макс понимал её, как никто иной. Девушка мутантов только на картинках видела, а картинки, даже хорошего качества, для современных людей всего лишь картинки. Прошли те далёкие дремучие века, когда на негодное изображение плевались. Нынешнее поколение привыкло к ужасам. И такая привычка гиблое дело. Некогда люди охали и хватались за сердце, увидев на экране чёрно-белую Годзиллу, потом дрожали от страха, завидев динозавров парка Юрского периода, затем восхищались реалистичностью ещё сотен монстров. Но что по итогу? Новые технологии объёмного показа лишь окончательно сжали до крошечного шарика инстинкт самосохранения и готовились вот-вот выкинуть его на помойку эволюции. Люди привыкли к тому, что их пугают, и до последнего не боялись тысяч вещей, которые никак нельзя игнорировать. И сейчас мир Насти переворачивался.

Нет, ей и до этого было страшно! Но, глядя на вяло ползающих по стенам «питонов», воочию видя находящиеся ярусом ниже активные чаны-преобразователи, она наконец-то осознала насколько жизнь не игра. И на самом деле именно этого Макс и добивался. Настя должна была раз и навсегда уяснить, что любой промах, любое неосторожное слово могут привести её в такую вот обитель. Только на этот раз без инструкций по спасению и без верного товарища.

Между тем вплотную к ним подошёл мунт. Это была женщина, одетая в традиционный для своей расы комбинезон в цвет тёмно-серых перламутровых глаз. Поверх него на ней была фиолетовая накидка с рукавами. Длина одеяния доходила до щиколоток, но не мешала ходьбе. На широком поясе крепилось оружие и прочее некрупное снаряжение. Грива роскошных белых волос была откинута на спину и, благодаря металлическому ажурному ободку, не падала на не выражающее никаких эмоций лицо.

- Вы действовали ненадлежащим образом, - сходу произнесла мунт в высокомерном тоне. - Сообщить о задержании преступницы, а затем опровергнуть эту информацию, крайне непрофессионально.

- Простите, - виновато сказал Макс и даже нервно облизнул губы. Он не ожидал, что управляющая карательным пунктом выйдет ему навстречу. Это не вписывалось в план операции. Для встречи с ней предполагалось пройти в отсек управления.

- Вы думаете, одних извинений достаточно?

- Но эта женщина чрезвычайно похожа на капитана Ломтеву. И вела она себя подозрительно!

Чтобы доказать свою правоту ему пришлось ухватить Настю за коротко остриженные и выкрашенные в глубокий каштановый цвет волосы. Сцепив их покрепче в кулак, Макс дёрнул рукой так, чтобы девушка вынужденно подняла голову. Он хотел дать мунту во всех подробностях рассмотреть её лицо, но мунт лишь едва скользнула по Насте взглядом.

- Ваш поступок говорит о самонадеянности и тщеславии. Вы, люди, крайне примитивны.

Мунт не просто выражала своё недовольство. Она злилась. У неё не дрогнула ни одна мышца лица, голос не изменил ровного презрительного звучания, но Макс ощутил, что существо перед ним находится в глубокой ярости! И вскоре нашёл подтверждение своему предположению.

- Из-за вас мне пришлось отвечать перед координатором. Он среагировал на первый сигнал быстрее, чем был направлен второй, и прибыл сюда значительно раньше вас.

Вот теперь Макс ощутил не только тревогу, но и настоящую растерянность. Визита координатора даже аналитики Сопротивления не предполагали. Эти товарищи крайне редко посещали Землю, контролируя деятельность карательных пунктов с орбитальной станции. Ситуация была исключительной! Спрогнозировать, как такой визит повлияет на операцию, не представлялось возможным.

- Сейчас вы последуете за мной в отсек управления и предоставите подробные объяснения. Не мне, а лично ему, - продолжила мунт и, как экземпляр, тесно сотрудничающий с людьми и знающий сколь трудно найти среди них подходящие кадры, великодушно предупредила: - Ваш проступок может стать основанием для проверки и последующей ликвидации большого объёма человеческого штата сотрудников. Потрудитесь найти более веские доводы нежели внешнее сходство.

- Я понял вас, - сказал он с глубоким уважением.

После этих слов Макс подтолкнул вперёд Настю, так как в такой нестандартной ситуации разделяться им лучше не следовало.

- Хватит на всё пялиться, сейчас придётся пошевелить ногами! – прикрикнул он на неё, но тут вмешалась мунт.

- Нет, в отсек управления она не пойдёт. Отведите её в наполнитель.

Последние слова мунта предназначались неподвижно застывшим вдоль стен «щупальцам». Эти мутанты выглядели до отвращения неправильно. Их низ ещё сохранял человеческие очертания, но туловище было сильно сокращено. На уровне груди, без шеи, сразу находилась голова, с которой можно было писать образ двуликого Януса. А между ней и бёдрами размещались четыре очень гибкие руки, по всей длине которых находились вживлённые кристаллы изумрудного цвета. Твари эти за боевые единицы никогда не считались, но обладали хорошей реакцией и видели на все триста шестьдесят градусов, а потому служили здесь дополнительной охраной при входе. Так-то в обязанности им обычно вменялись исключительно рабочие моменты

- Не трогай меня! – не сдержалась от писка Настя, когда «щупальце» обвило своей гибкой конечностью её шею.

- Человек идёт прямо, - сухо потребовало существо.

- Нет! Нет, не прикасайся ко мне!

У большинства мутантов, мыслительный процесс в черепушке шёл туговато. Они были малопригодны к самостоятельности. Гораздо лучше, чем думать, они умели покорно выполнять команды вышестоящей расы, сотворившей из них такое вот убожество. Для стороннего взгляда они выглядели словно роботы. Однако «щупальца» к такому большинству не относились. До гениев им было далеко, конечно, но они могли решать сложные интеллектуальные задачи и, определённо, являлись способными к хорошо построенной связной речи. Вот только именно этой особи разума, судя по всему, досталось кот наплакал. Силой уводя Настю, «щупальце» смог лишь тупо произнести.

- Сопротивление означает боль. Человек идёт прямо и слушается.

- Отпусти меня!

- Хватит тут вопить. Иди давай! – грозно рыкнул на девушку Макс.

Его голос сработал. Настя опомнилась, стала вести себя намного послушнее, но долго смотреть ей вослед ему не позволили. Мунт, обращаясь к нему, холодно приказала.

- Следуйте за мной.

Макс послушался, лихорадочно соображая, следовать ли плану дальше. Визит координатора мог спровоцировать внеплановое сканирование карательного пункта на безопасность, и, если оно было произведено, сеть бомб датчики мунтов уже уловили.

Рисковать закладкой последней составляющей? Или это последнее дело в его карьере агента?

Часть I. Глава 11

Пока Макса терзали глубокие сомнения в том, что ему лучше предпринять, я нисколько не колебалась. Вообще. Я была уверена на все сто – надо делать ноги. Как можно скорее ноги делать!

Дело в том, что конвоир вёл меня через то, что можно назвать перешейком или мостом, с высоты которого мне было прекрасно видно творящее ярусом ниже надругательство над человеческими телами. И хотя вживление кристаллов и намеренная скоротечная мутация в принципе не могли выглядеть красиво, всё же до этого я не представляла насколько подобное отвратительно. И, говоря честно, на тот момент до конца этого так и не осознала. Я увидела краешек и уже потеряла голову от ужаса. А ведь внизу создавалась отнюдь не самая тяжёлая для преобразования партия. Но я этого не знала. Не знала я и того, как мне повезло не иметь представления, что на самом деле между ярусами существует перекрытие. Иначе бы я не считала, что люди безмолвно дёргаются в конвульсиях, мне были бы слышны их стоны. К счастью, невидимое для глаз энергополе создало у меня совсем другое впечатление.

Идти пришлось не долго. Едва мы перешли на другую сторону моста, мутант подвёл меня к ряду платформ, похожих на ту, на которой я спустилась сюда вместе с Максом. Разница была лишь в меньших размерах и исходящим от основания золотистым сиянием. Ну и, пожалуй, отличие составляло так же то, что первая платформа могла ехать либо вверх, либо вниз, а эти не ограничивались стенами и потому двигались в разных направлениях. Эдакий волшебный ковёр-самолёт. Причём так же, как у ковра, никаких ограждений у плит не имелось, а потому мне всё время казалась, что выбранная моим конвоиром платформа вот-вот накренится и я упаду… Но всё обошлось. Платформа двигалась достаточно плавно, чтобы с удобством для себя сохранять равновесие. Право, иногда в автобусах поездки проходили в разы жёстче, а потому на этот счёт я зря переживала. Платформа покружила немного по разным коридорам, в затем поднялась выше и причалила, давая возможность сойти с себя.

Стоит сказать, обычно людей в карательные пункты доставляли далеко не через «вход для сотрудников». Проще говоря, когда в подразделениях сообщников мунтов накапливалось нужное количество человек, их прямиком с поверхности направляли в накопитель. Но со мной произошло иначе, и поэтому мне довелось много чего увидеть.

Итак, стоило нам сойти с платформы, как мутант, словно в приветствии, поднял щупальце-руку, и то, что я приняла за дверь из синего непрозрачного стекла, вдруг растворилось в воздухе. Передо мной открылся длинный коридор, по обе стороны которого находились камеры. Вход в них преграждали вертикальные энергетические лучи зелёного цвета.

- Человек идти вперёд, - лишённым эмоций голосом потребовал мутант.

Я сделала робкий шаг. И ещё один. И ещё. От понимания, что я вижу не камеры, а, скорее даже, отсеки для хранения, мне сделалось жутко. Меня никто не предупреждал, что я увижу не толпу пленных, а вот это вот. В комнатушках за зелёными лучами находились каменные блоки, места на каждом из которых едва хватало, чтобы на нём мог уместиться взрослый человек. И они лежали там – неподвижные, обнажённые.

«Вот почему Сопротивление называет накопитель «моргом». Это же как столы с покойниками!» - была готова заплакать я и меня аж передёрнуло.

Место это было такое, у меня мурашки по коже забегали!

«Соберись. Соберись, тряпка!» – потребовала я от себя.

Мне стоило большого труда напомнить себе, что для меня подготовлен план побега. Поэтому я перестала пялиться на камеры и постаралась оценить, насколько далёко расположен второй конец коридора. Где-то там, недалеко от синего цвета двери‑преграды, должен был находиться тайник с детонатором.

- Сюда.

Мы прошли не более трети «морга», когда прозвучал этот приказ. Я вздрогнула всем телом и с ужасом уставилась на «место своего погребения». Вход в него перегораживали энергетические лучи, но секундой позже они погасли. Выбора у меня не оставалось, кроме как стать «ещё одним трупом на столе», но мне этого настолько не хотелось, что я жалобно уставилась на своего конвоира.

- Пожалуйста. Я не хочу.

- Сюда, - всё тем же ровным голосом приказал он.

Нет, мне так не хотелось однажды превратиться в нечто подобное этому мутанту, что мои ноги словно обмякли. Однако в следующее мгновение я получила тычок в спину шокером.

- Сюда.

Стараясь унять боль и дрожь в теле, я сделала нужные шаги и, когда с меня сняли наручники, послушно легла на пьедестал. В следующее мгновение вокруг моих шеи, запястий, груди, бёдер и щиколоток сами собой затянулись неприятно липкие и тёплые ленты из непонятного материала. Сердце забилось в бешеном темпе. Тело напряглось и в какой-то миг я дёрнулась для побега! Нервы не выдержали. Меня переполнила такая паника, что инстинкты побороли благоразумие. Я закричала от прилагаемых усилий вырваться, но мои старания ни к чему не привели. Мутант продолжал смотреть на меня равнодушным взглядом.

- Ты же человек, да? Ты человек, так зачем ты со мной так? – умоляла я, стараясь достучаться до сознания «щупальца». Но, само собой, у меня ничего не получилось.

- Я не человек. Я высокоразвитый организм. Человек примитивный организм, но человек достигнет совершенства.

«Ага. Ещё скажи, расслабься и получай удовольствие!» - зло подумалось мне.

Мутант вернулся в коридор. Вновь загорелись энергетические лучи решётки, а затем вокруг меня возникло слепящее глаза холодное сияние. Вынужденно я зажмурилась ненадолго, но после поборола инстинкт. Для меня важнее было не упустить ничего из того, что происходило со мной.

Одежда, словно мираж, исчезала. Она целыми кусками отслаивалась и, падая на пол, с лёгким потрескиванием вспыхивала. Вскоре на мне не осталось ничего, а удерживающие ремни стянулись сильнее. Затем голову наполнила такая тяжесть, что даже закричать не получилось. Я была практически без сознания, когда ленты впрыснули под кожу яд. Вещество должно было удерживать мой организм в стазисе до момента, когда тело понадобится для преобразования. И химия прекрасно справлялась со своей задачей. Мои мышцы расслабились, а дыхание почти прекратилось. Я уснула. И удовлетворённый показателями датчиков «щупальце» дал сигнал, что заготовка полностью подготовлена.

Система тут же прекратила контроль надо мной, снимая с себя лишнюю нагрузку. Мутант ушёл из накопителя, оставляя его без присмотра. Этот отсек не требовал ни слежения, ни охраны. Во-первых, все находящиеся там люди не могли даже пошевелиться. Во-вторых, накопитель располагался в сердце карательного пункта. И не привлекая внимания выбраться оттуда считалось невозможным.

***

Координатор произвёл на майора Минасяна неизгладимое впечатление. Ранее он не общался со столь высокопоставленными лицами мунтов и, сказать честно, отныне желал, чтобы так оно и оставалось в будущем.

Хм. Чтобы пояснить этот момент, стоит сказать, что впечатлился Макс не только характером мунта, но и его внешностью. А последнее говорит о многом. Будучи разведчиком, он немало чего видел, но… так уж устроен человеческий мозг, что ему не нравятся неправильные скопления маленьких отверстий. Подобное называется трипофобией. А внедрённые в плоть координатора кристаллы мелкой россыпью покрывали все открытые части его тела кроме лица так, как будто под его кожу проникли тёмные перламутровые жуки.

«Мерзость», - содрогнулся Макс, но постарался отрешиться от эмоций и сосредоточился на деле.

Вид кристаллов позволял сделать вывод, что координатор не раз и не два занимался продлением собственной жизни. А ещё Макс быстро понял, что камни нисколько не мешают движениям. Мунт двигался естественно, даже грациозно. И при этом его манера вести себя напоминала о змеях. Неподвижный взгляд серо‑перламутровых глаз без белка не открывал даже тени мысли, что могла возникнуть в его голове. Это было очень опасное существо. И воздушная причёска, украшенная замысловатыми подвесками, отнюдь не умаляла подобного ощущения. Просто, так уж у мунтов было принято, что они на голове городили такой огород, что всем героям аниме на зависть.

В любом случае Макс ощутимо напрягся. К интуиции он привык прислушиваться, а потому взвешивал каждое своё слово. И, видно, его объяснения координатора устроили. А, может, устроил его послужной список Артура Варданяна и презрительное отношение к низшей расе. Чего ещё ожидать от примитивного разума, как не такой вот сумятицы? Однако, самое главное то, что отделался Макс легко. После беседы с координатором он нисколько не счёл за наказание то, что его одной силой воли подняли в воздух и придушили так, что у него язык вывалился наружу. Закончиться всё могло хуже. Гораздо хуже. А так по завершении разговора он, стоя на четвереньках, всего лишь зашёлся сухим кашлем. Его уже оставили в покое, но организму ещё требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

- Насколько несовершенны эти тела до преобразования, - выразил своё мнение координатор ледяным голосом и, переведя выразительный взгляд на беловолосую руководительницу карательного пункта, добавил. – Хорошо, что мы умеем доводить до верха безупречности каждую особь. Главное, сделать вывод где ей будет настоящее место.

Руководительница карательного пункта была умна, а потому поняла предупреждение. Но, согласно специфике своей расы, не выразила его мимикой. Она всего лишь наклонила голову в согласии. Макс это заметил несмотря свои отчаянные попытки начать дышать нормально. Горло у него нещадно болело. Воздух с хрипом проникал в лёгкие.

- Моя эффективность была снижена исходящим от вас ложным предположением. Поэтому, пока я здесь, будет разумно осмотреть ключевые отсеки и отделы подчинённого вам пункта, - между тем произнёс координатор. – Мне видится необходимым лично оценить вашу работу.

Руководительница карательного пункта незамедлительно отреагировала на его замечание, но отнюдь не возмущением. Она не изменилась в лице, а провела длинными тонкими пальцами по своему широкому браслету и тут же сообщила.

- У вас полный допуск.

Максу вмиг отчего-то подумалось, что изъяви координатор пожелание не карательный пункт осмотреть, а прямо здесь эту беловолосую отыметь, то сцена была бы ровно такой же. Полнейшее подчинение вышестоящему лицу составляло основу мировоззрения мунтов. И не иначе подобное происходило из того, что до появления в жизни этой расы людей, материл для преобразования в мутанты отбирался ими из числа своих же. Из тех, кто имел мало способностей или же… плохо соблюдал установленные правила.

«Стоит только этим тварям поставить производство человечества на поток, как нам кранты, - окончательно решил для себя Макс. – Они же вообще сволочи. Ни любви, ни жалости».

Ему было понятно, что отнюдь не из-за сострадания мунты предпочли контактировать с человечеством цивилизованно. Их стратегия заключалась в том, чтобы через главы правительств и других влиятельных лиц постепенно довести общество до нужного пассивного состояния и численности. И подход этот был действенный. Нынешняя молодёжь уже конкретно так деградировала по сравнению с предыдущим поколением. Бриллианты, конечно, появлялись, но общий уровень образованности снизился в разы. Рождаемость при этом в большинстве стран зашкаливала. При такой скорости событий у Сопротивления имелось ещё лет пятьдесят, не больше. Во-первых, для войны с интеллектуально развитой расой требовались люди с высоким уровнем познаний в той или иной области, а их с каждым годом становилось всё меньше. Во-вторых, чем больше людей, тем больше не только боевых единиц мунтов, но и материала для другой цели. Стоило бы фермам для производства людей на других планетах заработать в устойчивом режиме, как Землю, где обитает Homo Sapiens действительно разумный, на следующий же день ждала бы глобальная зачистка. Начался бы поголовный отлов людей для преобразования. В конце концов, кому нужны игры в цивилизацию? Мунты уничтожили бы города людей, построили бы свои фермы и заводы. И уже никто бы не рыпался. Потому что невозможно организовать настоящее сопротивление тем, кто не сможет разобраться в инопланетных технологиях. А после этого жили бы мунты долго и счастливо, никакими душевными муками не терзаясь! Люди ведь для них являлись не просто тварями сродни животным. Люди для них - это нечто гораздо хуже. Пришельцев буквально коробило от того, что в людях сидит их геном.

«Они нас ненавидят», - подвёл итог своим горячим мыслям Макс, когда координатор, прежде чем уйти из отсека управления, свысока поглядел на него. А затем он обмер от понимания крайне важного обстоятельства – его оставили одного.

Непроизвольно Макс облизнул сухие губы.

Ловушка?

Неторопливо, чтобы было больше времени на раздумья, он поднялся на ноги, и после едва удержал себя от того, чтобы начать суетно озираться по сторонам. Место для закладки было даже лучше нежели коридор. Шансы оказаться здесь без свидетелей являлись минимальными.

«Ловушка? Они нашли сеть?» - тревожило его.

Мурашки пробежали по спине Макса, а затем он решился. Будь, что будет в конце‑то концов!

По новой оглядев помещение, он безошибочно среди десятка похожих «пуповин» выбрал центральную и сделал на её поверхности надрез. Через оболочку, словно кровь, потекла зеленоватая склизкая жидкость. Но её было немного, а потому Макс тут же аккуратно раздвинул «края раны» и отыскал необходимое.

«Молодец, Свечкин!» - мысленно при этом похвалил он.

Свечкина перевербовали давно. Это был хороший учёный. Просто так вышло, что первым его талант обнаружили мунты. Они пристроили его работать на карательном пункте, так как немногочисленность собственный расы вынуждала их использовать для многих целей людей. Но Свечкин оказался не столько учёным, сколько человеком. Никакие новые знания и открытия не лишили его понимания в какое дурное дело его жизнь затащила. Сказать по правде, этот человек сам спровоцировал Сопротивление выйти на него. И сотрудничество с ним оказалось плодотворным. Он копировал кусочки технологий, схемы процессов и многое другое, что только мог передать безнаказанно для себя.

Закладка сети бомб, конечно, не была его специализацией, но Свечкин посчитал, что его время уйти от мунтов пришло. Он устал от такой работы и хотел, имитируя свою смерть, начать новую жизнь в научной среде Сопротивления. Поэтому, будучи вынужденным исполнять свой план самостоятельно, подошёл он к подготовке тщательно, но творчески. С размахом. Напоследок разрушить целый карательный пункт – та ещё афера! Но, в целом, у него могло получиться.

В промежуток между сканированием на безопасность Свечкин разместил на ключевые места основные снаряды и заложил детонатор в «морге». Его доступ включал в себя право находиться в этом помещении. Кроме того, обычно там никого лишнего не тёрлось. Однако операция не задалась. Он заподозрил ненужное внимание со стороны руководительницы карательного пункта и благоразумно прекратил вредоносную деятельность. Конечно, при этом он так же посчитал, что его труды ни коем образом не должны пропасть втуне и дал знать Сопротивлению, чего ожидает от своих союзников. Ответ понятное дело каким стал. А потому ещё в четверг Свечкин подыскал разумные причины и на выходные сумел покинуть карательный пункт. При этом за ним действительно обнаружился хвост. Учёного на время следовало обезопасить и оставить в покое.

Однако, каким бы профаном по части подрывной деятельности старый профессор не казался, выполнил он её на пять с плюсом. Макс по достоинству оценил вживлённые в центральную сеть канальцы-провода. Их действительно могла обнаружить только глубокая проверка сродни сканированию. Если заранее не знать, что ищешь, то и не увидишь. И, так как Макс определённо знал, что ему требовалось найти, то он это нашёл. А там принялся снимать с себя то да сё, внешне ничем не привлекающее внимание.

Шнурок от ботинок, аккуратно вставленный поверх настоящего, оказался чем-то похожим на пластилин. К нему присоединилась деталь с пряжки ремня и проводок, вложенный в углубление на внутренней стороне кольца-печатки. Затем настала пора снять кусочек фальшивой кожи с руки…

Несмотря на многочисленность компонентов Макс завершил сборку в рекордные сорок секунд, а после разместил собранное им устройство возле «пуповины». Там он закрепил его в нужных местах ответвления канальцев и, прикрыв бомбу ближайшей «пуповиной», не тратя времени даром двинулся к выходу из отсека управления. По его внутренним часам прошло достаточно времени, чтобы Настя очнулась в «морге», а потому ему следовало спешить. Ведь пока ещё девушка внимательно смотрит на то, какого там цвета энергетические лучи, но вскоре ей это надоест. Её сознание непроизвольно начнёт отвлекаться, а зацепиться взглядом в «морге» есть за что. Не дай бог проворонит момент! Вся операция тогда коту под хвост пойдёт.

Именно с такими мыслями Макс подошёл к энергодвери, а потому неудивительно, что он оторопел от того, что она не открылась.

- Проклятье, - даже прошептал он, холодея от ужаса.

Если не говорить о камерах, конечно, то мунты всегда ставили защиту только на вход, а не на выход из помещения. К этому моменту Макс даже привык настолько, что нисколько не подумал о том, что отсек управления не просто так чрезвычайно закрытая зона…

«Или же это была ловушка!» - громом пронеслось у него в голове.

Однако несколько долгих секунд ничего не происходило, и это поспособствовало тому, чтобы приступ паники отступил.

«Раз дверь не открывается самостоятельно, я попробую сам», - решил он.

Было неприятно и страшно, но Макс коснулся похожей на стекло синей холодной поверхности. Повезло. Его не разнесло на молекулы. Вместо этого его тело ненадолго осветил сканирующий луч, и дверь выпустила его наружу.

«Уф-ф», - аж вытер липкий пот со лба Макс. При этом в его голове пронеслись тысячи предположений о том, из-за чего всё произошло так, как произошло. Однако появление провожатого по итогу уверило его в кое-чём мунтам никак не свойственном. Максу вдруг показалось, что руководительница карательного пункта из-за слов координатора оказалась настолько выбита из колеи, что в отношении его допустила такую вот непростительную оплошность. А координатор, это сразу заметивший, предпочёл промолчать из-за намерения озвучить свой список претензий целиком и полностью.

Но так оно было на самом деле или как-то иначе, а Макс беспрепятственно вернулся к ведущей на поверхность платформе и начал стремительный, но никак не ощущающийся подъём. А там он, едва оказался вне здания, с удовольствием втянул в себя холодный ночной воздух. Однако дышать с облегчением было пока ещё рано. Он сделал далеко не всё ещё.

В момент, определённым им как подходящий, Макс активировал маскирующее поле (лучшее из того, что могли создать люди) и быстро, но бесшумно подошёл к двери в рубку. Затем он насторожился и резко прижался к стене – мимо шёл патруль, ведущий на поводке «глаз». Этот тип мутантов отлично различал тепловые объекты благодаря вживлённому в мозг тепловизору, а потому обычная маскировка его бы не обманула. Но Макс был готов к подобной встрече. «Глаз» немногим дольше, чем следует, смотрел в сторону агента Сопротивления, но не остановился.

Патруль прошёл мимо. Макс сразу повернул за угол. Он знал, что входить в рубку через притягательно манящую дверь подобно самоубийству. Не обладая допуском, подобное никак не стоило совершать, и потому он вытащил из кармана красный кристалл, вставил его в разъём кольца-печатки на пальце и провёл им по бетону. Вслед за движением поверхность стены шипела и чернела. А там, когда был завершён контур проёма, Макс двинул вырезанный им фрагмент плечом. Несильно. Ему не нужно было, чтобы тот рухнул. Достаточно было немного повернуть и проскользнуть внутрь.

Внутри рубки оказалось оборудование куда как больше похожее на обычное земное, нежели на уровнях ниже. Но то была лишь видимость и уловка. Поэтому Макс даже не подумал идти в сторону притягательных рычажков, а встал возле настоящей панели управления. Затем он открыл её и плавно провёл ладонью, словно старался найти нужный фрагмент на ощупь. В какой-то момент его рука замерла. Он тут же приложил закреплённый на печатке красный кристалл к непримечательному кабелю. Его защитная оболочка разрушилась, обнажая «пуповину». Дальше всё было просто. Не в первый раз сталкиваясь с аналогичным, Макс уверенно подал в систему команду снизить подачу энергии до минимума. Само собой, подобный приказ блок контроля безопасности не пропустил, но скачок в подаче энергии всё равно деятельность вызвала. Если Настя внимательно смотрела на энергетическую блокаду своей камеры, то всенепременно увидела, как та на несколько мгновений изменила цвет с зелёного на синий.

Но увидела ли она? Заметила?

Крайне рискуя, Макс выждал необходимые двадцать секунд. Иначе новая команда не дошла бы до системы. А затем он повторил сигнал. Это было лучшим, что он мог сделать, чтобы повысить вероятность успешного завершения операции, да и в целом дать Насте больший шанс на выживание. Больше ничего нельзя было сделать. Ему следовало как можно скорее покинуть территорию объекта и по возможности поставить телепортационную ловушку, чтобы Настя не куда-то там в радиусе ста километров переместилась, а ближе к нему.

Так что, следуя последним пунктам плана операции, Макс дошёл до своей машины и завёл двигатель. Прекрасно, он начал движение без проблем и задержек. Патруль только начал менять маршрут в сторону рубки, и шансы на то, что никто не остановит его на пропускном пункте, остались высоки. И, собственно, никто Макса не стал задерживать. Он успел покинуть территорию карательного пункта до того, как стали обнаружены следы диверсии.

Однако далеко майор не стал отъезжать. Едва он уверился, что исчез из зоны видимости охраны, как съехал с дороги на обочину. Новый кристалл маскировки. Затраты артефактов на эту операцию выходили высокими, но… прошли советские времена, когда оборудование ценилось больше человеческой жизни. Так что Макс, сделав машину невидимой, бегом устремился в сторону пышных кустов и развернул там вытащенную им из‑под днища автомобиля телепортационную ловушку.

Вот и всё.

Если Свечкин верно сообщил волну, на которую ловушку следовало настроить, то в ближайшие минуты в ней должна была появиться Настя.

«Давай же, малыш. Давай», - мысленно поторопил девушку Макс.

Часть I. Глава 12

Первое, что я почувствовала после острой боли, так это густую, сродни пене, обильную слюну во рту. Её было очень много. Настолько, что я едва не захлебнулась. Лишь природные рефлексы помогли мне повернуться на бок и сплюнуть всю эту гадость на пол. Осознанно так поступить я бы не смогла. Моя бедная голова гудела так сильно, что думать было невозможно. У меня даже не сразу получилось приподняться, не то что встать на ноги. Мышцы сводило от холода. Вокруг хорошо если градусов пятнадцать тепла было, а на мне ещё и одежды никакой.

Мамочки! Как же меня в такое гадство втянуло?!

Стараясь прикрыть наготу руками, я скосила взгляд на неподвижно лежащих неподалёку от меня людей. Мужчины, женщины. Они не шевелились и казались мёртвыми. А потому, хотя внутренний голос нашёптывал мне подойти к ним и ткнуть в кого-либо из них пальцем, я так не поступила. Наверное, надо было, но я не смогла. Всё, на что меня хватило, так это пролепетать:

- Господи, Боже мой… Господи.

Это было невозможно. Невозможно представить, что мог не сработать антидот, введённый мне на базе, казалось, целую вечность назад! Теперь я осознала, почему Грач так настойчиво расспрашивал, хватит ли его на длительное время. Ведь если… Ведь ещё совсем немного. Ещё чуть-чуть и…

Жила-была девочка Настя на свете и не стало девочки Насти.

От таких мыслей мурашки по коже побежали уже далеко как не от холода, но они заставили меня сосредоточиться на том, что я должна была сделать дальше. На подрагивающих ногах я кое-как подошла ближе к горящей ярким зелёным цветом энергетической решётке и постаралась не спускать с неё взгляда. Однако это было сложно. Панические мысли в голове, стрессовая обстановка и леденеющие пальцы позволяли делать что угодно, но только не стоять на месте и пялиться в одну точку! А потому я начала подпрыгивать и прокручивать в голове, смех и грех, таблицу неправильных глаголов. Наверное, на такое способен только всамделишный педагог.

Ненадолго размышления о том, насколько хороший из меня выйдет учитель, заставили мой рот искривиться в глупой улыбке. Даже мои друзья по классу не верили, что я собираюсь в педагогический, что уж о моих учителях говорить? И не сказать, чтобы я так плохо училась в школе. Во всяком случае, на второй год меня ни разу не оставили, да и с тройками в годовых отметках всегда учеников полно. Просто, на взгляд моего окружения, характер у меня профессии не соответствовал. В школе я была той ещё бунтаркой и частенько отлынивала от дел. Взрослые не понимали, что именно бунтарство будущему выбору профессии и поспособствовало. Существующая система образования виделась мне отсталой и совсем неподходящей для молодёжи. Я верила, что школе нужны преобразования и считала, что уж я-то смогу что-то изменить. Почему? Так ведь я прекрасно знала отчего мне столь не нравилось обучение. А, зная причину, почему бы не сделать мир лучше? У меня имелись грандиозные замыслы, которые, как первые подснежники, увяли очень быстро. Сейчас я действовала машинально. Доучивалась и получала диплом только потому, что не хотела бросать начатое. Всё-таки это годы жизни. Годы…

Внезапно цвет энергетических лучей сменился на синий, а я… я застыла с приоткрытым ртом, как дура! И едва вознамерилась юркнуть в коридор, как лучи снова сделались зелёными.

- А-э-э, - издала я какой-то невнятный протяжный звук.

Наверное, из всех чувств, что могли во мне возникнуть, наиболее ярким было недоумение.

Что это за подстава-то? Какого лешего я не успела?!

И всё же, стоило мне только начать размышлять над тем, что же теперь делать, как цвет лучей вновь преобразился. А дальше мне словно ангел-хранитель помог. По крайней мере, мне показалось, что кто невидимый взял да подпихнул меня вперёд, иначе бы я стопроцентно лишилась второго шанса спасти свою шкуру. А так надежда ещё имелась. Из‑за пропущенного через тело электричества руки и ноги, конечно, подёргивало, зубы стучали, но всё же я оказалась вне камеры. В коридоре.

Мысленно вознеся молитву Богу, веры в которого во мне никогда не было, я начала осматриваться в поисках тайника с детонатором. Но, увы, каждый метр квадратный пространства казался мне как две капли воды похожим на соседний. Я суетно бегала по коридору туда-сюда, хотя во время тренировки внутри специально сооружённого для меня макета всего за десять секунд наловчилась находить его из любой начальной точки. И потому, по итогу, мне пришлось примитивно отсчитывать камеры. При этом, боясь сбиться со счёта, я ещё тыкала в сторону энерголучей пальцем и мычала, как дегенерат.

В общем, у меня не меньше пяти минут на подсчёт нужного места ушло. Однако оно мне чем-то не понравилось, а потому, вдоволь насомневавшись, я не особо уверенно сделала несколько шагов правее и только тогда присела там на корточки.

«Же-е-есть, - при этом прозвучало в моей голове, так как ехидное воображение вмиг обозначило, за каким занятием обнажённая девица в такой позе может смотреться со стороны. – Не, ну как будто в туалет по надобности присела!».

Стараясь отогнать от себя всякие глупости, я кисло поморщилась и брезгливо дотронулась до некой противной штуки. Той самой, которую при инструктаже называли каким-то замысловатым словом. Конечно же, мне запомнилось только более доступное для памяти «пуповина»! И, конечно же, не зря эту фигню так обозвали. Она была тёплой и нечасто пульсировала. Кончики пальцев ощущали шероховатость её поверхности. Все ощущения говорили о том, что мне придётся разрывать нечто живое.

Из-за вывода я уже не поморщилась, а прям скуксилась, но специально нарощенные длинные ногти помогли мне сделать разрез относительно легко и с первого раза. Вот только внутри ничего не было, зря я рученьку свою драгоценную в какой-то зелёной слизи изгваздала!

Мигом поняв как действовать на порядок умнее, я начала ощупывать «пуповину» сначала в одну, а потом в другую сторону. И только когда наткнулась на нечто объёмное и твёрдое повторила попытку отыскать детонатор. К счастью, устройство действительно нашлось. Как мне и описывали, оно находилось внутри чёрного пластикового контейнера, по обе стороны которого отходили нити, похожие на тоненькие подёргивающиеся кишки.

- Фе-е, - аж высунула я язык от отвращения. Профессионализм из меня так и пёр.

Взяв в руки эту покрытую слизью гадость, я открыла контейнер и первым делом начала изучать его содержимое в поисках «кузнечика». Кристалл описали мне во всех подробностях так, что я бы его и в темноте узнала. На ощупь даже.

Но его там не было.

Механизм есть. «Кузнечика» нету.

Перестав недоверчиво пялиться внутрь контейнера, мне пришло в голову, что кристалл мог куда-то завалиться. Бывает же такое? Бывает! Выпал ненароком и откатился в сторонку. Почему бы нет? А потому я поудобнее взяла детонатор в одну руку и принялась активно шарить другой внутри «пуповины». А затем (вот уж определённо нечаянно!) наступила ногой на нити провода и оторвала их с одной стороны детонатора.

- Ой ё! - машинально протянула я и виновато заозиралась по сторонам.

Никого вокруг не было, а потому я посчитала за лучшее исправить ситуацию самым логичным способом. При этом мне даже в голову не пришло, что провода может быть совсем не стоит трогать. Оголённые же. Опасно. Не-е, откуда такие разумные мысли в моей дурной голове? Я физику едва на три вытянула, а по основам безопасности жизнедеятельности ниже четырёх просто-напросто никому никогда не ставили. Вроде как, это ж каким дураком надо уродиться, чтобы уметь жить на троечку? Но я-то точно могла так. И даже на три с минусом. Почти на два. А потому, проявляя чудеса интеллекта, просто взяла и скрутила обе части вместе. Типа, так и было оно с самого начала.

- Вот. Другое дело.

Любовно оглядев починенный детонатор, я хотела было продолжить копошения в «пуповине», чтобы наконец-то отыскать чёртов «кузнечик», но… На выключенном дисплее загорелся обратный отсчёт в четыре с половиной минуты.

Всё во мне сразу сжалось от страха. Кажется, я активировала устройство! Ненароком. И, осознав это, я напрочь забила на брезгливость. Я начала такие активные копошения в поисках кристалла для телепортации, что всю себя в зелёном желе изгваздала!

Однако ничего так и не нашла.

Скосив взгляд на несчастные оставшиеся двадцать семь секунд, я нервно сглотнула слюну, поднялась во весь рост и, пискливо завизжав, со всей силы швырнула устройство на пол. Я чувствовала себя обманутой и обиженной! И эти чувства вкупе с переполняющим меня страхом вылились в такой вот истеричный поступок.

Скажу честно, я начала жалеть о том, что сделала моментально. Даже пластик не успел коснуться пола, а я уже жалела. А потому, испуганно присев на корточки, я приготовилась умереть с ощущением, что большей дурынды в этом мире ещё не рождалось.

Но смерть почему-то не наступала. Наверное потому, что отсутствие разума в людях природа привыкла компенсировать редкостным везением. Не зря же даже пословица есть – дуракам везёт.

Я скосила взгляд на детонатор. Он лежал так, что дисплея не было видно, а потому я, вот теперь уж точно ощущая себя самой большой идиоткой на всей Земле, с осторожностью перевернула прибор. Яркие цифры показывали, что отныне жить мне оставалось восемь минут и пятьдесят одну секунду.

- Капец, - заключила я, мертвея от страха.

Затем, где-то с минуту, мне довелось наслаждаться новым копошением в склизкой массе. Положительного результата при этом я так и не добилась, никакой «кузнечик» не отыскался. Вследствие этого мне показалось за лучшее вернуть детонатор на место и прикрыть его «пуповиной» как можно тщательнее.

Вдруг получится так же, как когда боец накрывает своим телом гранату? Вдруг это меня спасёт?

Надежда выглядела наивной, но что ещё я могла выдумать? Что ещё?!

Непроизвольно я скосила взгляд на дверь, откуда меня привели. Чёрт побери, хуже уже точно не будет! Я со всех ног подбежала к ней и, словно дикая кошка, зацарапала синий камень. Он был похож на монолит. Никаких кнопок, никаких знаков. Дверь не открывалась! У меня ничего не получалось, ну ничегошеньки!

Хм… а если разбить?

Я набралась то ли безрассудства, то ли смелости и со всех ног, да ещё и грозно вопя самую первую букву алфавита, устремилась тараном на дверь. И ох уж не знаю чем могла закончиться наша с ней встреча, если бы синий камень не исчез внезапно. Но кто-то открыл дверь с другой стороны, и столь нелюбимые мною законы физики заставили меня на полной скорости врезаться в этого кого-то куда как более мягкого нежели стекло. А потом было сложно сказать, кто оказался огорошен больше - я или тот тип, в которого влетела шальная бомба по имени Настя. Но опомнился первым он. Точно!

Считанные секунды понадобились мунту, чтобы его растерянность прошла. Он резко оттолкнул меня от себя и, отодвигаясь от стены, в которую я его прямо‑таки впечатала, с раздражением оправил свой длинный чёрно-серебряный кафтан. Я тем временем кое-как справилась с дрожащими ногами и, поняв, что равновесие не потеряю, замерла. Или почти замерла. Чисто машинально я замотала головой, и это помогло мне достаточно прийти в себя, чтобы начать соображать. Правда, сложно сказать насколько мыслительный процесс в моей черепушке стал качественным. Вместо того, чтобы совершить много чего полезного и правильного, я глупо уставилась на бе какие жуткие руки мунта. Они, словно ювелирное украшение, пестрели тёмными перламутровыми камнями, но выглядели… как будто подростковая кожа с прыщами. С такими огромными‑преогромными недавлеными прыщами, из которых сам по себе гной сочится.

Фу-у, во же гадость!

- Я требую разобраться с тем, что у вас происходит! – резким движением повернулся разъярённый мунт в сторону своей коллеги в фиолетовом. Эта мунт тут же покорно склонила голову и произнесла.

- Будет исполнено.

- Очень рассчитываю на это.

Змеиный пристальный взгляд даже меня пробирал до глубины души, а потому мне очень неприятно сделалось от того, что этот мунт вдруг уставился на меня. На лицо его при этом вернулась беспристрастность.

- Эта особь похожа на ту, за которой я приехал. Именно эту женщину привёз ваш агент? – уточнил он, не отводя от меня взгляда.

- Да, координатор.

- В таком случае, я забираю её на станцию. Доверить вам её допрос я не могу, у вас здесь полный беспорядок.

- Вы уже покидаете нас?

- Незамедлительно! И имейте в виду, долго ждать ваш отчёт я не намерен.

Выразив своё недовольство в столь не присущей мунтам эмоциональной манере речи, координатор сделал шаг внутрь коридора накопителя и резко провёл ладонью над стеной возле двери. От его движения открылась полость, внутри которой лежали ошейники. Я удивилась, зачем здесь нужно такое? Собак выгуливать, что ли? Но, как оказалось, ошейники мунтов стоящая вещь, если надо заставить строптивого человека что-то сделать. Едва ремень самостоятельно затянулся на моей шее, как я утратила способность действовать по своей воле. Правда, пока ещё не поняла этого.

- Иди за мной, - приказал координатор.

Никакого поводка ошейник не предполагал, а потому, когда этот самый мунт направился к платформам, я, само собой, осталась. И нет не из-за упрямства. Элементарно всё ещё пребывала в шоковом состоянии и конкретно тормозила. Мне виделось, что правильнее ладонями то одну, то другую часть своего тела прикрыть. Осознанно перечить кому‑то власть здесь имеющему у меня даже в мыслях не было! Но моё бездействие всё равно мне аукнулось. Едва между мной и этим типом оказалось что-то вроде метров четырёх, как ошейник затянулся крепче и начал сдавливать мою шею всё сильнее. Поневоле я даже открыла рот, чтобы выкрикнуть нечто вроде: «Ай, Божечки мои!». Но ничего не смогла сказать. Удалось только захрипеть. Тогда мунт остановился, обернулся и сообщил:

- Отойдёшь дальше, чем на двенадцать шагов - умрёшь. Комфортное расстояние составляет до шести шагов.

Такую информацию я смогла воспринять и оттого, вмиг забивая на собственную наготу, поспешила в сторону координатора. Дышать мгновенно стало легче. И в дальнейшем я от стремительно вышагивающего мунта не отставала ни на сантиметр, хотя он так спешил, будто знал о запущенной сети бомб. Мысленно я даже отсчитывала секунды, готовясь вот-вот разлететься на атомы. Но, по итогу, когда до взрыва оставалось что-то около минуты, мы добрались до крыши карательного пункта и обманули судьбу.

Там, на крыше, находилось что-то, что меня так и подмывало назвать космическим кораблём индивидуального пользования. То есть выглядело это таинственное нечто высокотехнологично, обладало размерами с грузовик и до боли напоминало реквизит какого-либо фильма про космос. Скажу больше, моё впечатление только усилилось, когда я попала внутрь этой махины.

Мунт закрыл прозрачную кабину и первым делом заставил меня сесть в кресло внутри энергетической камеры. Вокруг моих запястий и щиколоток тут же обвились ремни, а сам координатор, удовлетворённый видом связанной меня, устроился впереди, ближе к панели приборов. Ему довелось даже успеть нажать на какие-то кнопочки. Инопланетный корабль даже запустил двигатели, как вдруг…

Ба-бах! Бах! Бах!

Да, если бы не ремни на запястьях и щиколотках, меня бы отбросило в сторону так же, как бедного мунта. А так лишь затрясло словно в шейкере. Во всяком случае, царящий за пределами корабля огненный ад в кабину не проник, а тряска... ну, что такое накренило набок по сравнению с моими любимыми американскими горками? Или это я утешала себя так, потому что долго так продолжаться не могло. Корабль определённо повредило. Не просто так ни с того ни с сего вдруг вспыхнула одна из приборных досок и явно не просто так мунт, едва резво вскочил на ноги, так сразу подскочил к панели управления. Даже кровь с лица утирать не стал.

Не знаю правда, чего он там такого хотел толкового сделать. Наверное, щиты включал, раз вдруг вокруг корабля возникла голубоватая дымка, что отодвинула от нас пламя. Однако она возникла и спустя считаные секунды погасла.

- Проверка систем! – тут же выкрикнул мунт и, косо взглянув на меня, щёлкнул переключателем устройства на своей шее. Насколько я знала, так выглядел двусторонний переводчик. В силу выбранной специальности, это устройство меня заинтересовало, и я его запомнила.

Что там ответила система, мне, конечно, не довелось понять. И всё же недовольство и тревога на лице координатора были видны отчётливо. Он поспешно сел в кресло пилота, и, не иначе как на последних резервах, инопланетный корабль начал движение. Мунту удалось поднять его над карательным пунктом. Вовремя. Едва мы это сделали, как крыша обвалилась и здание с грохотом сложилось внутрь себя, выпуская в небо сноп искр. А затем корабль плавно заскользил по воздуху, резко набирая высоту, пока… пока все приборы на нём не погасли. Разом.

Началось внезапное стремительное падение.

Я, само собой, завизжала.

Часть I. Глава 13

Макс поглядывал то на наручные часы, то на поле телепортационной ловушки, а иногда и вглядывался вдаль. В ту сторону, где располагался карательный пункт. По‑хорошему, уже должно было что-нибудь произойти. Ещё пять минут назад. Но никакого взрыва не было, мир по-прежнему был спокоен. Ночь была тиха, свежа, и даже небо в кои‑то веки оказалось ясным. На нём хитро подмигивали звёзды, и одиноко висела краюшка луны. Всё было так, как не должно было быть. Не начиналось никакой суматохи и потому каждая новая секунда убеждала мужчину в мысли, что операция стала провалена на самой примитивной её стадии.

Ведь всё говорило Максу о том, что Настя не задействовала детонатор и не использовала «кузнечика». Во-первых, нет ни взрыва, ни её самой нет в поле ловушки. Во‑вторых, сканер пространства показывает полное отсутствие телепортационых скачков в этом регионе. А что это значит? Только то, что Настя не нашла детонатор… А, может, и вообще не сумела выйти из своей камеры.

Застопорилась на лучах? Не сработал антидот?

Гадать было бесполезно. Макс это знал. Главное ведь уже ясно – вся операция пошла прахом. Карательный пункт остался стоять там, где был. Кроме того, оставленные возле рубки следы должны были уже вызвать всеобщую активность по проверке безопасности. Вскоре за агентом Артуром Варданяном был бы направлен отряд захвата, а потому следовало спешить.

Ещё раз глянув на часы, Макс чертыхнулся и, скрипя зубами, принялся собирать поле ловушки. Оно легко поместилось в предназначенный для оборудования скромный металлический кейс, но мужчину сейчас раздражало всё, а потому он защёлкнул замок с большей силой нежели требовалось. Ему не хотелось, чтобы Денис расклеился вновь, как после смерти своего сводного брата Мартина. А к этой девчонке подполковник Левицкий пока ещё не остыл. И хоть сколько ему говори правильных вещей, а будет лишь исподлобья зло смотреть в глаза!

… Если вообще станет общаться. Скорее всего, на этот раз он развернётся и уйдет куда-нибудь прочь. Подальше от него, от Макса.

Скрепя сердце, Макс открыл дверь машины и со злостью закинул на соседнее сиденье кейс так, что тот аж свалился на пол. Виноват в этом был только сам он, но его переполняло такое раздражение по отношению ко всему его окружающему, что он, останься чемоданчик лежать поближе, даже ударил бы его. Однако какой смысл вымещать злобу на неодушевлённом предмете? Макс сделал глубокий вдох, а там, вместе с выдохом, постарался выгнать из тела все досадные эмоции. Иногда существуют моменты, когда надо забыть про всё человеческое в себе и только действовать. Приказ, поступок, приказ, поступок, снова приказ и очередной поступок. И так до бесконечности. Как ни противно от этого, но иного просто-напросто не дано. Есть долг. Ему нужно следовать.

Мысли позволили Максу успокоиться. В таком состоянии уже можно было за руль садиться. Поэтому он, опираясь на крышу автомобиля, в последний раз бросил полный надежды взгляд в сторону карательного пункта. Природа вокруг была тиха. Лишь ненавязчиво тренькали насекомые. А затем он, принимая душой произошедшее, наклонился, чтобы сесть в машину, включить зажигание и уехать, как…

Ба-бах! Бах! Бах!

Столп пламени, поднявшийся к небу, был огромен. Он сделал ночь намного светлее. Мужчина даже зажмурил глаза, настолько пламя ослепило его. А затем чувство надежды заставило Макса уткнуться на экран сканера. Но нет, телепортационных скачков так и не возникло.

Что же произошло? Что?

События между тем продолжали развиваться. Яркое мерцание огней среди россыпи звёзд давало понять, что в воздухе находится космический корабль. Кто-то сумел спрятаться от сети бомб таким незамысловатым, но очень надёжным способом. Предназначенный для сверхнагрузок транспорт запросто мог пережить взрыв, даже без включенных щитов. И потому Макс, нутром чуя, что в живых остался не кто-то, а именно координатор, испытал горькое разочарование. Ему искренне хотелось подложить мунтам свинью такого рода. Устранить координатора – это же ого-го! Но, наверное, судьба была не на стороне человечества сегодня. Так что Макс поднял голову выше и принялся провожать межпланетный катер грустным взглядом. Окружённый мерцанием силуэт корабля, словно намеренно издеваясь, заскользил по небу в его сторону и вскоре начал стремительный подъём. Кто-то вот-вот бы покинул пределы планеты Земля.

… Или нет?

Мерцание огней вдруг исчезло, и сердце Макса будто остановилось.

«Крушение. Корабль сейчас рухнет!» - вскоре догадался он и дрожащими из-за нервного перенапряжения пальцами включил рацию.

- Георг Второй, Георг Второй, это Александр Первый, - сказал Макс.

- Слушаю вас, Александр Первый.

- Теория подтвердилась, но в секторе правее омеги произошёл провал объекта типа ноль‑ноль‑шестнадцать. Запрашиваю разрешение на экскурсию.

На несколько секунд воцарилось молчание, нарушаемое лишь стрекотанием насекомых да чириканьем взбудораженных взрывом птиц. А затем голос в рации сообщил:

- Александр Первый, экскурсия одобрена.

Ещё бы оно было иначе! Нечасто корабли мунтов терпят крушение. Наверное, сейчас Сопротивление экстренно высылает оперативные команды, чтобы законсервировать и спрятать объект. Но, прекрасно понимая, что свои люди могут не успеть прибыть на место аварии первыми, конечно же предпочли отправить на разведку ближайшего агента. Вдруг удастся заполучить хоть что-то ценное?

Макс сел в машину и, быстро ориентируясь на высвеченной навигатором карте дорог, нажал на педаль газа. Автомобиль начал движение и стремительно набрал скорость. Жужжание мотора, визг шин на повороте. Макс рисковал, но риск являлся неотъемлемой частью его жизни. А потому дыхание его было ровным. Сердце билось ненамного чаще.

На удачу, корабль мунтов рухнул не так далеко от пустынной трасы. Было очень хорошо, что катастрофа не собрала ненужных свидетелей. Но намного хуже, что стоило Максу выйти из машины, как кто-то задействовал маскирующее поле. Какой-то член экипажа остался жив, иначе корабль не сумел бы исчезнуть на глазах так, будто его никогда не существовало!

Держа палец на курке пистолета, Макс активировал артефакт слияния, пригнулся и сделал короткую пробежку в нужную сторону. Затем он лёг, вжимаясь в траву всем телом, и нервно принялся отсчитывать секунды. Раз, два, три… Заметили? Уже стоит кто-то над ним, кто-то целится в голову в намерении вышибить человеку мозги? Девять, десять, одиннадцать... Вроде всё было спокойно, но Макс знал, что такое спокойствие обманчиво. Может, стоило поднять взгляд? Попытаться уловить изменения в пространстве? Нет, ни к чему. Пока помочь ему мог только слух, и так жаль, что треск огня, жужжание насекомых, взбудораженные крики птиц и не отключенные пилотом батареи мешают прислушиваться! Восемнадцать, девятнадцать, двадцать.

Когда счёт дошёл до двадцатипяти, местность для Макса изменилась. Благодаря ранее задействованному артефакту накрытое маскировкой пространство приняло в себя новый объект. Теперь можно было действовать, доверяя глазам, и потому Макс осторожно поднялся с земли. При этом в полный рост он не стал выпрямляться, нет. Вместо этого он, продолжая пригибаться, сделал несколько коротеньких перебежек так, чтобы, скрываясь за выступающими фрагментами корабля, украдкой подкрасться к другой его стороне. Той, где, как он знал, располагался вход.

У него это вышло. Пожалуй, можно было даже действовать смелее. Сидящий возле опущенного трапа мунт, тот самый координатор, не мог никого подкарауливать, он пытался справиться с серьёзным ранением. Оторванная рука требовала изменить первоочерёдность задач. Вместо обеспечения достойной безопасности для самого себя и корабля, координатор останавливал кровотечение более достойным образом, нежели завязанная на обрубке тряпка. И это было для него правильно. Пусть активные батареи могли привести к перегреву и взрыву, но кровь пропитала ткань повязки мунта насквозь. Геройствовать с возвращением в рубку или же уйти в таком состоянии мунт даже со стимулятором не смог бы. А брать на себя эти обязательства было некому. Возле координатора, взирая на мир круглыми глазами, сидела только осунувшаяся Настя.

Нещадно покрытая копотью девушка была в состоянии шока. Пусть она крепко‑накрепко прижимала руку к рассечённому при аварии бедру, было видно, что она малопригодна к каким-либо разумным поступкам. Сейчас Настя могла только дышать и смотреть в одну точку. Её потрясение было настолько глубоким, что ей было всё равно на собственную наготу. А это говорило о многом.

Ненадолго Макс прикусил нижнюю губу чуть ли не до крови. Захватить живого координатора - такого он даже в самых смелых своих фантазиях представить не мог! Однако благоразумие требовало действовать осторожно. Макс очень хорошо помнил, как этот мунт душил его в отсеке управления. Координатор мог воздействовать на предметы и людей на расстоянии. И хотя это была очень редкая способность, но вдруг это являлось далеко не пределом возможностей координатора?

«Один на один я с ним не справлюсь. А наши, - Макс посмотрел на Настю, - а наши могут не успеть прибыть вовремя».

Размышления привели к тому, что Макс перестал тратить время на мечты и выстрелил. Затем сделал контрольный выстрел. И, на всякий случай, ещё один. Настя непонимающе уставилась на повалившегося на землю мунта и вздрогнула.

- Как ты? – вышел ей навстречу Макс, когда понял, что на звук выстрела никто из других возможных выживших не спешит.

- Макс? Это ты? – жалобно протянула Настя.

- Я. Мунт один был?

- Я тебя не слышу, - сморщилось её личико от слёз. - На этом корабле всё так громыхало. До сих пор голова…

Настя заплакала, и Макс, взяв её лицо в свои ладони, повторил вопрос в разы громче.

- Настя, этот мунт один был?

- Да. Только он и я.

- Хорошо, - ответил он и по новой поглядел на корабль. Обломки его едко дымились и плавились. Пламя становилось всё агрессивнее. Вероятность, что вот-вот взорвутся по‑прежнему активные батареи была очень и очень высока.

- У меня ногу повредило. Когда мы врезались, какая-то балка накренилась и рассекла мне ногу. Я не знаю, что делать!

Кажется, ни Сопротивлению, ни мунтам расследовать место аварии не удалось бы. Вскоре на месте межпланетного катера осталась бы лишь огромная ямина, какие остаются после взрывов. Только ещё и с опасным облучением. Тут либо со всех ног бежать в рубку и искать способ отключения этих батарей, либо сматываться как можно скорее.

«Попробовать?» - задался вопросом Макс, но моментально отказался от этой идеи. Разбираться в чужой технике было слишком рискованным шагом. Вернее было не о корабле заботиться, а спасать то, что ещё можно спасти.

Макс снова поглядел на Настю и зацепился взглядом за её ошейник.

- Идти сама сможешь?

- Не знаю. Мне больно, плохо, - пролепетала она и вдруг осознала, что раздета.

Девушка постаралась съёжиться, прикрыла себя ладонями. И чёрт, с одной стороны было хорошо, что она начала приходить в себя. Но с другой - лучше бы она продолжала сдерживать кровотечение нажимом. Нечего в такие моменты в стеснительность играть!

Макс накинул на девушку свой пиджак и приказал:

- Прижимай руку к ране как можно крепче. Сейчас найду что-нибудь!

Окидывая взглядом местность, Макс не нашёл в качестве перевязки ничего лучшего нежели собственная рубашка. Одежду мунта элементарно не вышло бы порвать так, как надо. Это земная одежда – раз и нет её.

Без труда порвав рубашку на полосы, Макс как мог забинтовал Настино бедро. Место ранения, конечно, было то ещё, чтобы им обоим испытывать неловкость. Но так было надо. И ещё кое-что было надо. Обязательно.

Макст требовательно посмотрел на Настю и строго заявил.

- Настя, тебе придётся.

- Что придётся? – не поняла она.

- Тебе как-то самой до машины дойти придётся.

Рана на её бедре была глубокой и чудо, что девушка не истекла кровью. Не иначе самые важные артерии остались не задеты. Однако Макс представлял, насколько Насте может быть сейчас больно. По-хорошему, ему следовало взять её на руки и отнести к машине. Но иначе было никак. И дело было даже не в том, что с него спросили бы отчего он не забрал с собой в качестве сувенира тело координатора.

- Я не справлюсь, - прошептал её голос.

- Справишься. А ну давай!

С этими грозными словами Макс отошёл от Насти и, напрягая мускулы, подхватил мёртвого мунта. Кажется, ему предстояло идти к машине с невесёлыми мыслями о том, что, как какому-то чернушнику, придётся запихивать труп в багажник.

… Ладно, может не зря он этого мёртвого урода потащит на базу? В координаторе было много кристаллов. Некоторые из них наверняка не были ещё неизвестны людям.

- Я не справлюсь! - громко простонала Настя и разрыдалась.

- Справишься. У тебя же ошейник на шее на этого типа настроен, да? Задыхалась вдали от него?

- Да.

- Тогда справишься. Потому что самому мне ошейник не снять, а вас обоих, тебя и мунта, я в жизни одновременно до машины не дотащу, - девушка жалобно посмотрела на него, но Макс сказал так, как есть. - По очереди тоже никак. Вдали от него ты умрёшь, а потому двигаться нам придётся всем вместе.

- А мы не можем остаться здесь? – посмотрела она на него глазами, полными слёз.

- Нет. Корабль вот-вот взорвётся, а потому пошли давай. Тебя на базе сын ждёт!

Он поглядел, как Настя, болезненно кривя лицо, поднимается на ноги. Шаталась она при этом, как стебелёк травы на ветру. За сущие часы из цветущей хохотушки превратилась в тень самой себя.

- Давай-давай, - подбодрил он её и, намеренно не оборачиваясь, пошёл дальше.

При этом Макс чутко прислушивался к тому, что происходит у него за спиной. Вроде звука падающего тела не было, только тихий плач и сопение. А ещё потрескивание огня стало намного активнее. Совсем по-другому зарычали батареи.

По спине, несмотря на холод апрельской ночи, стекли едкие капельки пота.

- Я больше не могу! Мне плохо!

Макс оглянулся. Настя всё-таки упала на колени и разрыдалась до истерики. Повязки на ноге при этом у неё уже не было. Сползла, что ли, как-то? Вроде он так крепко рубашку затягивал, что синяки остаться должны были, а вот те на. И при этом до машины всего метра три. Не больше.

Скрипя зубами, Макс бросил тело мунта и, взяв на руки куда как более лёгкую девушку, запихнул её на заднее сидение автомобиля. Затем открыл багажник, уложил кое‑как внутрь него рослого координатора и, в последний раз бросив взгляд на пылающий корабль, сел за руль и нажал на газ. Он рассчитывал гнать по прямой, но, едва стрелка на спидометре приблизилась к отметке в сто восемьдесят, за спиной раздался оглушительный грохот. Взрывная волна изогнула дорогу, как мягкую ленту. Настя завизжала. Машина подпрыгнула, но он справился с управлением. Их не унесло в кювет, как могло бы. Они продолжили движение и ехали на пределе возможностей автомобиля до тех пор, пока Макс не решил, что зона безопасности достигнута. Тогда он снизил скорость и поглядел на экран навигатора, чтобы выбрать верный курс.

- Ты как? – при этом осведомился он у девушки.

- Я не знаю. Я уже ничего не знаю.

Её голос был так тих, а лицо столь побледнело, что Максу пришлось остановить машину. Он понял, что Настиной ногой стоит заняться. Поэтому он достал аптечку и принялся по новой перебинтовывать рану. Кровь не хлестала во все стороны, но текла не переставая.

- Насть, постарайся ещё немножечко продержаться. Лады? Нам надо доехать до своих, только тогда мы будем в безопасности.

- Мне страшно. Мне холодно, - прижимаясь к нему, пролепетала она.

Она словно забыла про свою наготу, а, значит, не лгала. Действительно худо ей было. Макс даже мысленно чертыхнулся, далеко не такой ему виделась нынешняя операция и участие Насти в ней.

Испытав глубокое чувство вины, Макс постарался получше укутать девушку в пиджак, а затем взял её ледяные ладошки в свои тёплые руки.

- Я рядом. И вообще, считай, что всё кончилось. Видишь? Ты справилась. Действовала по плану, и всё получилось.

- Там не было «кузнечика».

- А? – насторожился он, и Настя, глядя на мир ничего не видящими глазами, повторила.

- Там не было «кузнечика». Нигде. Я искала, искала. Его нигде не было!

Она горько всхлипнула, и машинально Макс сжал пальцы девушки несколько крепче.

«Выходит, врал Свечкин, что сумел достать «кузнечика» и спрятал его, - испытал он крайне неприятное осознание, прежде чем новое предположение ядом растеклось по его венам. - Или же это свои знали, что человек в «морге» пойдёт в расход? Может поэтому так легко они приняли предложенную мной кандидатуру?».

В принципе подобное могло быть. Удостоверились аналитики и психологи в качествах личности, руководство и согласилось. А если думать про капитана Ломтеву, так капитан Ломтева в ситуации, когда ценой жизни можно уничтожить весь карательный пункт, не сомневалась бы ни секунду. Для неё то было бы как награда! Это Насте пришлось делать мучительный выбор. И ведь сделала, задействовала детонатор.

Он уважительно посмотрел на девушку и, ненадолго прижав её к себе, поцеловал в висок.

- Всё хорошо. Больше с тобой такого не повторится. Правда, я постараюсь, чтобы так и было.

В конце концов, обратного ему бы не позволил характер. Макса убивало понимание, что, Настя сейчас едва жива только из-за него одного.

Часть I. Глава 14

События задания по ликвидации карательного пункта мунтов я вспоминала как страшный сон. Собственно, с тех пор мне и стали сниться кошмары такие, когда просыпаешься от собственного крика. Но, в целом, казалось, жизнь наконец-то наладилась.

Начать с того, что родители перестали ездить по моим несчастным ушам, какая я неудачница и насколько несмышлёная у них уродилась. Периодические визиты Макса к нам домой приводили мою маму в самое благожелательное настроение. Вадик на «моего кавалера» тоже очень хорошо реагировал. И потому в этом отношении я получила полную свободу. Родные не обращали внимания не только на мои внезапные отлучки, но и на долгие исчезновения по нескольку дней кряду. А я тем временем то через весь город какую‑то опасную фигню таскала, то на базе в очередной раз занудные тренинги проходила.

С Грачом тоже всё было прекрасно. Мы были вместе уже полтора месяца и совсем не надоели друг другу. Скорее наоборот. Я даже вспомнила про свою подростковую привычку строчить любовные стихи и завела особую тетрадь, которую первым делом взяла да разрисовала красными и розовыми сердечками.

Кстати, стоит сказать, слово «Грач» прекрасно рифмуется с чем угодно.

Считала я, что неудач

Судьба моя полна.

Но на пути попался Грач,

И стала жизнь ясна!

Или.

Разбирая в квартире срач,

Я думала лишь о том -

Ко мне в гости явится Грач,

Мы останемся с ним вдвоём.

Думаю, понятно, что никакой гениальностью строки не дышали. Однако меня переполняло вдохновение. Внутри меня жило такое горячее светлое чувство, что оно сумело пробудить в столь дремучей бездари, как я, огонь творения. Правда, это была игра в одни ворота. Сам Грач никаких стихотворений мне не писал, но… и Бог ты с ним! Этот мужчина умел меня радовать иначе. Например, чего только стоит его задумка устроить на базе вечеринку в мою честь!

А дело было так.

Получив приказ явиться в обитель Сопротивления под вечер своего дня рождения, я едва не расплакалась. У меня уже были запланированы посиделки с подругой. Мы с ней года три кряду в такие два прекрасных дня в году встречались где-либо на лавочке в парке и распивали на двоих бутылочку вина. Или две. В общем, выпивали и жаловались друг другу на свою беспросветную судьбу. А всё потому, что ситуации у нас обеих были схожими – не налаженная личная жизнь и суровые родители, день ото дня дающие понять, что вечеринки с друзьями удел бездетной молодёжи. А в этот раз меня даже такое развлечение оказывается не ждало.

«Хорошо хоть мама торт принесла, и чай попили», - кисло размышляла я, принимая от приятелей и приятельниц десятки банальных смс.

Но, честно скажу, смс лучше чем звонки. Бодрые голоса друзей доводили меня до белого каления, так как после поздравления либо следовал вопрос: «Как отмечать будешь?», либо звучало предложение сходить куда-нибудь вместе повеселиться. А мама, из-за моих проблем третий год кряду лишённая любимой работы, скрупулёзно контролировала, чтобы ничего такого для меня произойти не могло! Единственным человеком, вызывающим у неё доверие, была моя подруга Танька. Та самая, с которой я и приноровилась отмечать день рождения. А всё потому, что сидеть на лавочке и пить вино мы ходили вместе с детьми. То есть, вроде как, шли наших мальчишек выгулять и самим языками потесать. Но на деле мы просто вытирали друг другу слёзы.

А в этом году, как я уже писала, даже такого не получалось.

- Тань, - самым трагичным голосом на Земле произнесла я. – Прости, не получится. У Вадика температура поднялась.

- Ой, да ты что?

- Да.

- Может, завтра ему станет полегче, и мы всё же встретимся? Я так настроилась.

- Надеюсь. Давай завтра созвонимся, а?

- Хорошо. Позвони в районе одиннадцати, а то потом Алёша спит, и я могу не услышать.

- Да. Помню.

Своими же руками лишив себя общества подруги, я грустно вздохнула и направилась к маме, чтобы начать совать ей очередные фиалки за уши.

- Мам.

- Что?

- Можно я сегодня на ночь уйду?

- Ути-пути, моя хорошая, моя любимая, - отрываясь от опрыскивания цветов ради того, чтобы потрепать меня за щёчку, доброжелательно сказала мама и добавила категоричное: - Нет.

- Ну, мам!

- Нукают лошадей! – она скрестила руки на груди. - Я дома сколько уже сижу? Вот и ты посиди, позанимайся ребёнком. А то ты диплом сдашь, тебе на работу потребуется устраиваться, и я так и останусь вечной рабой этой квартиры. Сопли, разбросанные игрушки и бесконечное стояние у плиты! Нет уж!

- Но меня Саша пригласил, - козырнула я.

Чёрт, мама всё равно продолжила вредничать.

- А ты скажи, что сегодня не можешь. Нельзя каждый раз, как только парень поманил, сразу к нему бежать.

- Да понимаешь, он издалека так зашёл. Сначала спросил, какие у меня планы, день рождения всё-таки. А потом, как узнал про то, что я дома остаться собираюсь, мы о всякой ерунде говорить начали. И в какой-то момент он так хоп! И говорит, что всё. Я билеты в театр купил.

- Билеты в театр, - проворчала мама и, на секунду задумываясь, поинтересовалась: - Так зачем тебе на всю ночь в театр-то, Настенька? Посмотрела, в ладоши похлопала и домой давай.

Она отвернулась от меня и вновь начала опрыскивать цветы. Только уже как-то зло и энергично.

- Ну мам.

- Что «ну мам»?

- Там в театре его друзья будут. Понимаешь, он меня со своими друзьями познакомить хочет. Это же важное событие.

- Врёшь.

- С чего ты взяла? – деланно возмутилась я, и она обернулась, чтобы смерить меня непередаваемым взглядом.

- Потому что не такой Саша человек, чтобы в твой день рождения своих друзей в компанию созывать. Не поставит он людей в неловкое положение, что они без подарка.

- А, вдруг, он решил попросить их с подарками прийти?

- Настя, хватит уже! Сама ведь к нему вознамерилась поехать, да?

- Да. Мне хочется праздника.

Угу. Праздника. Если бы…

Нет, праздника-то мне хочется! Но вот только лгу я сейчас исключительно ради того, чтобы меня на базе к делу какому-то припахали. И оттого аж глаз слезится и дёргается.

- Ладно. Тогда собирайся и иди.

- Правда отпускаешь? – недоверчиво уставилась я на маму.

- Да. Тебе же совесть позволяет. Я в этот день мучилась, тебя рожая, и теперь, когда ты будешь гулять и отдыхать, я останусь дома, чтобы сидеть и мучиться с твоим собственным ребёнком.

Пожалуй, если бы я действительно намеревалась отправиться на вечеринку, то муки самобичевания достигли бы своего апогея. Но меня ждала работа. А потому я, трусливо поджав хвост, переоделась и к нужному времени прибыла на место назначения. Правда, Макса в очередной раз не узнала. Он дружелюбно поддел меня по этому поводу, и мы поехали на базу, беседуя о всякой ерунде. После памятного для себя задания у меня ни с того ни с сего получилось найти с ним общий язык. Да и нам было уже что обсуждать. Макс спрашивал меня про родителей, про Вадика, про то, как будет проходить защита диплома. Он интересовался такими вещами, которые и должны интересовать настоящего друга. Хотя, порой мне казалось, что интерес его продиктован лишь тем, что он обязан это знать. Вроде же не какой-то там человек с улицы, а «мой парень».

- Почему мне никто не скажет, как зовут Грача на самом деле? – в очередной раз попыталась я выяснить у него. Момент показался подходящим.

- Причина всё та же. Он не хочет, чтобы ты знала.

- Тогда везёт ему.

- В чём?

- Среди его друзей и знакомых нет ни одного предателя!

Он посмеялся над моим выводом, а там мы доехали до базы. Затем прошли контроль, и Макс сказал, что проводит меня. Я плохо ориентировалась в огромном многоуровневом комплексе, а потому с радостью согласилась. Раз Грач не сумел меня встретить, то это был лучший вариант. Так что мы пошли по коридорам, похожим друг на друга, как близнецы, пока не остановились перед воротами.

- Это же полигон.

- Ага, - подтвердил Макс и, распахивая передо мной дверь во мрак, сказал: - Проходи.

Наверное, каждая девушка ждёт чего-то именно такого. Чтобы, входя в тёмное помещение, кто-то зажёг свет, и ты увидела уйму воздушных шариков, пускаемый в воздух серпантин и с полтора десятка людей, с которыми так приятно общаться!

- С днём рождения! – выкрикнула эта орава хором, и тут вперёд всех вышел Грач с огромной зелёной коробкой, украшенной красным бантом.

- Мы с ребятами скинулись. И не знаю, что там Надя выбрала, но, судя по весу, в подарок тебе достался слон!

Я пискнула от радости, бросилась ему на шею, затем расцеловала их всех. Я всегда была общительным человеком, а потому хорошими знакомыми за полтора месяца успела на базе обзавестись. Ребята хлопали в ладоши, поздравляли меня, а затем раздалась весёлая музыка. Долгое время кто танцевал, кто пережёвывал пищу, кто общался. А в завершение праздника я, порядком пьяная и до неприличия счастливая, гордо ушла под руку с Грачом в его берлогу.

- Тебе понравилось? – спросил он у меня.

- Да. Это именно то, о чём я мечтала не один год. Как ты узнал?

- Про что? Про то, что у тебя сегодня день рождения? Так я твоё досье изучил ещё месяц назад.

- Нет, про то, что мне в такие дни грустно и одиноко.

- А ты не обидишься? – он лукаво поглядел на меня, и я по-дружески пихнула его в бок.

- Говори, давай!

- Твой телефон на прослушке. И ты сегодня с самого утра всем своим знакомым совершенно разную ерунду толкала. То сын приболел, то родственников собираешь, то у тебя девичник, то ещё что-то… Ты в следующий раз на чём-нибудь одном сосредоточься, пожалуйста, чтобы отдел аналитики в ступор не вводить. Ребята всерьёз забеспокоились, что с тобой могла какая-то беда приключиться.

- Ты серьёзно? – впала в шок от его признания я.

- Ага.

Я опешила настолько, что смогла лишь покачать головой. А затем, припомнив одно из сегодняшних творений да спьяну решив, что оно наиболее подходит ситуации, сказала:

Когда кажется – сядь и заплачь,

Вспоминаю, что всё не беда.

Лишь бы рядом со мной был мой Грач.

Остальное – вообще ерунда.

- Это ещё что? – удивлённо уставился он на меня и я, подумав, ответила:

- Не знаю. Наверное, признание в любви.

***

Не сказать, чтобы Макс не любил танцевать. Ему нравились танцы, но он по причине своей внешности искренне стеснялся парных. В обычной жизни, не на задании, ему казалось, что партнёрша смотрит ему в лицо и думает только об одном: «Какой урод. Зачем он меня пригласил?».

Как ни крути, но до конца искоренить в себе последствия подростковых травм у Макса не получалось. Ему очень не повезло с юностью. Отец был военным, семья из года в год переезжала с места на место, и в результате у него не сложилось дружбы ни с кем из сверстников. Возможно, если бы его жизнь не состояла из одних насмешек, повторяющихся от школы к школе, то что-нибудь в его судьбе и сложилось бы иначе. Но оно было так, как есть. И даже попытки обзавестись личной жизнью заканчивались одним и тем же. В очередной раз от любимой женщины в него словно пуля летела фраза: «Да какие у тебя вообще претензии ко мне могут быть? Скажи спасибо, что с таким уродом, как ты, связалась!». Понятное дело, что такое произносилось в моменты, когда девушки плохо контролировали себя от злости. Неосознанно они били по самому больному. Но обида продолжала сидеть в Максе даже после мировой, а потому отношения постепенно сходили на нет. И сейчас, когда ему было под сорок, Макс ничуть не жалел, что уже около десяти лет является бобылём. Он давно не завязывал никаких отношений. Даже мимолётных. В конце концов, работа у него такая, что одному действительно лучше.

Собственно, из-за всего этого Макс планировал на вечеринке выпить, закусить, поболтать и всего-то. Он даже со стула не намеревался вставать. Но когда Дениса вытащила на танцпол Надя - одна из бывших подполковника, с которой он расстался друзьями, именинница очевидно загрустила. Темы для бесед, казалось, были уже все исчерпаны, да и ребята уже разошлись. Их осталось всего шестеро. И хорошо закинувшие за воротник Дмитрий и Антон едва ворочали языками. Они говорили друг с другом на каком‑то непонятном языке.

- Пойдём потанцуем? – неуверенно предложил Макс Насте, так как чувствовал себя обязанным хотя бы немного её развеселить.

- Да. С удовольствием!

Радость девушки была искренней, а потому Макс с улыбкой подал ей руку, и они закружились в ритмичном танце. Однако почти сразу зазвучал медляк. И так как Денис свою партнёршу не оставил, ему пришлось продолжить танцевать с Настей. Он положил свою ладонь ей на талию, её руки обвили его шею.

- Здесь так хорошо.

- Тебе нравится?

- Очень! – глаза девушки сияли. – Это восхитительно. Нереально круто оказаться среди друзей, знать, что ты нужна людям. Что они хотят сделать тебе приятное… Так что спасибо тебе, Макс!

- Эм-м, мне-то за что? Это всё Грач.

- За то, что ты меня сюда привёз. И за то, что ты вообще есть на белом свете, - тут девушка хихикнула. - Не будь тебя, мама бы меня ни за что сюда не отпустила! По-моему, она тебя любит.

- Тогда пусть почаще пельмени лепит. Они у неё изумительные.

- Так тебе пельмени нравятся? Хорошо, заходи к нам на днях. Только предупреди заранее, чтобы мы с ней побольше их налепили. Ты ещё объешься! – Настя широко улыбнулась и, подумав о своём, добавила. – Вадик пельменям тоже обрадуется.

- Он у тебя хороший парень.

- Да. Он у меня вырастет настоящим мужиком, - в её голосе прозвучала неподдельная гордость. – Вот хочу, чтобы он как ты был. Не меньше. Я ведь, Макс… Честно. Я не знаю, чтобы со мной было. Если бы ты, рискуя собой, не повторил свой трюк с подачей энергии, если бы не поспешил к тому кораблю...

- Брось, - перебил он и про себя решил, что надо бы намекнуть Денису Насте больше не наливать. – Да и не надо нисколько Вадиму на меня походить. Представляешь, у него такая вот морда вместо лица вырастет?

Настя определённо поняла, что ему вздумалось свести их разговор к шутке, но юмора отчего‑то совсем не оценила.

- Макс, да нормальная у тебя рожа. По-моему, ты себя накручиваешь больше.

- Нет, Насть. Просто ты ко мне привыкла.

- Думаешь? Хотя, может, и привыкла, - пораскинув мозгами, произнесла она. – Но это даже хорошо. Ты классный и добрый. К тебе стоило привыкнуть.

На этих словах музыка закончилась, и Денис, громко провозгласив, что хватит с него танцев, увёл Настю обратно за стол. Макс задумчиво посмотрел на них и только потом сел на своё место. Буквально через тост собралась уходить Надя. Все с ней попрощались, а там пришло решение заканчивать праздник. Однако Дмитрия и Антона оказалось не так просто спровадить с полигона. Они напрочь отказывались уходить, а место было не таким, чтобы кого-то здесь оставлять дрыхнуть. Нарвались бы ребята. И Настя, которой надоел цирк с уговорами этих двумя пьяных ослов, решила сделать передышку и ушла в туалет. Не иначе как чудом, эти двое сразу резко поумнели и ушли. Макс с Денисом ненадолго остались одни.

- Неплохо вроде вышло, – с задором сказал друг, прежде чем начал ковыряться в зубах оставшейся лежать на столе зубочисткой.

- Да, давно так не гуляли.

- Ага.

На несколько секунд повисла тишина. Она, как и ранее выпитое, заставляла погружаться в собственные мысли, придавала смелости. А потому Макс всё же решился узнать.

- Денис.

- А?

- Все видят насколько ты неравнодушен к Насте. Но она что, и правда тебе больше, чем нравится? Настолько, что ты готов остановиться?

- Не знаю, - подумав, ответил он совершенно серьёзно. – А что?

- Просто она не только влюблена в тебя по уши, она ещё сама по себе… Ну, ты понимаешь какая она. И если ты и дальше будешь её дурить, а потом, как обычно, рассмеёшься и скажешь, что для тебя всё это было не настолько серьёзно, то… Будет как‑то не по-людски, знаешь.

- Предлагаешь решить, что с ней делать?

- Да. Не можешь любить её так, как она хочет, так не тяни время и уйди по‑человечески.

Макс требовательно посмотрел на Дениса, и ему стоило большого труда не опустить виновато взгляд. Уж слишком яркой в его голове была некая предательская мысль.

«Дай ты мне уже возможность сблизиться с ней!» - громко звучало у него в голове.

Денис тяжело вздохнул, сцепил пальцы в замок. Он выглядел как человек глубоко задумавшийся. А затем вдруг оживился.

- Понимаешь, Макс, я действительно не знаю, - в голосе засуетившегося Дениса звучало неподдельное волнение. – Я не знаю, хотя мне прекрасно известно, что нам всё равно придётся расстаться.

- Не понимаю тебя, - нахмурился Макс. Он действительно не уловил в сказанном логики.

- Я ещё никому не говорил, но у Насти через две недели будет новое собеседование с психологом. И она его не пройдёт ровно так же, как предыдущее.

- Так ты ж говорил…

- Нет, - покачал он головой. – Просто не хотел заранее говорить, что её по-любому отправят в запас. Уже даже без моих активных стараний.

Взгляд Дениса стал таким, что вид друга вмиг растрогал Макса.

- Ну, ведь всегда есть вариант какой-нибудь работы на базе. Такой, чтобы без лишней нервотрёпки и дело делалось.

- Да, но я не хочу её в клетке держать. Не хочу, чтобы над ней довлело всё то, что надо мной висит. Я хочу ей счастья. И знаешь почему? Потому, что мне всё больше кажется, что она та самая. Понимаешь, Макс? Эта женщина, которая мне нужна. Мне нужна она и никакая другая.

Часть I. Глава 15

Не так много дней прошло с моего дня рождения, как в жизни наступил новый праздник – я защитила диплом! Никогда не думала, что вручение какой-то официально значимой корочки вызовет у меня настолько сильные эмоции, что я не просто всплакну, а даже разрыдаюсь навзрыд. Ах, как же я была счастлива! Единственное, что омрачало столь радужное настроение, так это понимание, что многих своих друзей я уже никогда не увижу. Некоторые из них вознамерились вернуться в родные города, кого‑то другая жизнь и новые знакомые увлекли бы. Всё, как и всегда. Что‑то кончилось. Что-то началось. Но для меня эта горькая нотка предстоящих расставаний всё равно была светлой. Те люди, без которых я с трудом представляла свою сегодняшнюю жизнь, те, самые‑самые, остались бы рядом. А выпуск из школы дал опыт того, что остальных можно заменить.

- Поздравляю, дочка. Умница! – папа с гордостью расцеловал меня в обе щёки, а мама, смахивая с глаз набежавшую слезинку, крепко обняла меня и, поправив выбившуюся из моей причёски прядь, с ярко слышимым волнением в голосе сказала:

- Совсем взрослая. Настоящую жизнь теперь начинаешь. И ведь молодец какая, сама на бюджет поступила и сама без помощи нашей закончила! Во всём справилась. Получила свой шанс на хорошее будущее.

- Ты действительно молодец, - похвалил Макс и, ненадолго крепко прижав меня к себе, чмокнул возле губ.

Лишь Вадим, не понимая зачем его одели во что-то, что нельзя пачкать, продолжал непонимающе глядеть по сторонам и зевать. Ему не нравилось в торжественном зале. Для него здесь было скучно.

- Эй Насть, не забудь. Сегодня в семь! – на ходу напомнил мне один из однокурсников, и мама тут же изменилась в лице.

- Чего в семь? Отмечать пойдёте? – строго осведомилась она, и я, предчувствуя, что сейчас-то мне и выдадут по первое число, со страхом подтвердила.

- Да.

- Это хорошо. Сходи, заслужила.

- Спасибо! – была готова пищать я от счастья.

- Да-да, сходи, - поддержал папа, прежде чем добавил. – Но это всё вечером. А сейчас мы пойдём в кафе всей семьёй. Пропуск во взрослую жизнь ты, доченька, получила. Завтра станешь совсем взрослой. Но сегодня ты ещё моя маленькая девочка, и я просто обязан накормить тебя мороженым так, чтобы ты вся испачкалась в нём, как в детстве!

- Хо, вот уж нашёл по чему скучать. Ты Вадика хоть раз сам с ложечки покорми, вмиг ностальгия пройдёт, - тут же заворчала на него мама, но совсем беззлобно. Так, по привычке. А затем мы все вместе пошли в кафе, где смеялись и хорошо общались, наверное, аж часа три.

Днём позже принёс свои поздравления Грач. Он вечно придерживался строгой конспирации, а потому нечасто выбирался в город. Однако сумел найти возможность навестить меня. Я очень обрадовалась, увидев во время прогулки с Вадиком лицо любимого. Как Грач ни маскировался, а я ещё издали узнала его и приветливо ему улыбнулась. А там он увёл нас с шумной детской площадки в более тихий парк. Мы неспешно бродили под сенью деревьев, и дышали ароматами вовсю цветущей сирени. Мы неторопливо гуляли и наслаждались каждым сделанным шагом. А затем остановились - встали возле лавочки, держась за руки словно школьники, и стали наблюдать, как Вадик гоняет по газону голубей. Он был необыкновенно счастлив в своей игре. Смеялся и радостно повизгивал. Глупые голуби отлетали на совсем небольшое расстояние и тем только подзадоривали мальчугана.

- В детстве мне тоже нравилось голубей гонять, - вдруг признался Грач. – Всё время думалось, что однажды удастся поймать какого-нибудь и домой отнести.

- А ты тоже из Питера?

- Нет, но мой родной город немногим меньше. Правда, это уже неважно.

- Да, неважно, - признала я, а затем перевела свой взгляд с задумавшегося Грача на вовсю веселящегося сына. - Не думала, что бегать за голубями так интересно. Во всяком случае не помню, чтобы сама так играла.

- Охота – мальчишеская стезя. А ты девочка. Наверное, куклы тебе больше нравились.

- Если честно, я в них почти не играла. Мне нравилось другое. Прятки, классики, через резиночку прыгать, казаки-разбойники. Или в земельку играть. Помнишь такую игру?

- Нет.

Он замолчал. Я тем временем отломила от купленного по просьбе мамы батона кусок и отдала его Вадику, чтобы он покормил птиц. Однако сын уселся на лавочку и принялся грызть хлеб сам. Я усмехнулась. И, глядя на малыша, начала тему, которая в этот момент была мне наиболее близка.

- Это так странно.

- Что странно? Он проголодался.

- Нет, я про то, что ещё вчера я была студентка. Вообще шестнадцать лет жизни только и делала, что училась! А теперь всё закончилось. Никто не будет говорить, чтобы я к какому‑то числу принесла реферат. Никто не будет выставлять мне оценки. Не будут у меня больше перед экзаменами коленки дрожать. Это странно, Грач. И, кажется, бред, но своё обучение я закончила только ради того, чтобы самой начать учить кого-то. Мне как‑то… не знаю, мне как-то не верится во всё это.

- Отчего же? – поглядел мне любимый прямо в глаза. – Это должно было произойти. Ты к этому шла. Целенаправленно. Отчего сейчас удивляешься?

- Кажется, что это мираж. Как какой-то сон.

- Эх ты. Настя. Наша жизнь не сон, да и взрослеть не так уж странно. Это самая нормальная вещь на свете. Зря она тебя так встревожила, - по‑доброму усмехнулся он и ненадолго обнял меня за плечи. - Скажи лучше, есть уже варианты работы? Мне думается, что лето для безработного педагога самое время подыскать какую-нибудь вакансию.

- Не знаю.

Я смутилась. Мне показалось, что вопрос Грача не должен был возникнуть априори. И, подумав, я ответила ему то, что царило в моих мыслях.

- Какая мне работа в школе? Выдадут свыше важное задание и поминай учителя как звали. Нет урока. Дети, конечно, счастливы, но… Так что нет, педагогика мне теперь не подходит.

- Тебе сейчас за твоё участие в делах Сопротивления такие деньги платят, что на них только на конфеты сыну хватает, - напрямую сказал он и поглядел на меня пристально и сурово.

Грач, конечно, утрировал, но деньги на карточку мне действительно капали небольшие, а потому я вздохнула и призналась.

- Знаю. И всё же думаю, что придётся искать что-то попроще нежели стабильная работа. Репетиторством, например, заняться можно. Сейчас, правда, репетиторов по английскому с лихвой, но найдётся же и для меня кто-то в ученики?

- Не кажется тебе, что не стоит так жизнь свою ломать?

- А как ещё быть? Иначе у меня не получится совместить две такие разные жизни.

- Да. Такие две разные жизни ни за что не совместишь, - с грустью и каким-то отрешением согласился он. Даже нахмурился.

- Так что вот так. Надо будет только маме это как-то объяснить так, чтобы она меня сразу же не убила. Может, скажу, что сама с Вадиком сидеть буду? Пусть идёт на свою работу, она ведь по ней скучает. А Вадимка уже большой. Осенью нам даже место в садике вроде как дают. Мне намного проще в делах Сопротивления участвовать будет, может и повысят мне там мою зарплату.

Высказав такое предположение, я улыбнулась. Мне виделось, что Грач или поддержит меня или произнесёт что-то шутливое в ответ. Но повисла тишина. Мой любимый что-то обмозговывал, и мне его молчание не нравилось. Правда, когда он заговорил мне ещё больше не по себе стало.

- Хорошо, - после затянувшегося молчания вдруг сказал Грач. - Давай представим, что ты у нас репетитор на дому, а Вадим в садике. И что дальше? Что будет, если он заболеет, а тебя возьмут да на неотложное задание направят? Маленькие дети часто хворают, а у нас в Сопротивлении с нянями туго и больничные не выплачивают.

- Господи, да неужели все женщины на базе сущие монашки? – аж фыркнула я. – Разве никто ни у кого не рождается, чтобы эта проблема уже имела своё решение? Нет, ну неужели ещё ни один Эйнштейн такую задачку не разгадал?

- Не утрируй, Насть. Дети рождаются, и ничего загадочного и сложного в решении того, как с ними быть нет. Чаще всего их отправляют в специальные интернаты, и родители навещают их только по возможности. Очень редкой возможности. Но неужто ты хочешь так же? Хочешь навсегда забыть, что у тебя есть папа и мама? Хочешь отдать сына куда-то, чтобы видеть его хорошо если раз в неделю?

Грач говорил с той ледяной интонацией, которую я никогда не любила. Да и было в его словах слишком много благоразумия, о котором я в настоящий момент слышать нисколечко не желала. Однако ответить на сказанное было нужно.

… Даже не так. Мне хотелось ответить.

- Конечно, я не желаю такого Вадику! – воскликнула я и, немного остывая, добавила с непоколебимостью. - Значит, буду с мамой как-то договариваться. Придумать всегда что‑то можно.

- Пить! Пить хочу! – запищал Вадик, так как доел свой кусок булки.

Я достала из сумки бутылочку с питьевой водой и, чтобы ребёнок не облился, помогла ему попить. Вадик всё равно умудрился заляпать комбинезон мокрыми пятнами. И, пока я искала салфетку, уже умчался обратно гонять голубей.

- Давай, всех их распугай! – посмеиваясь, посоветовала я ему.

- Я их всех, мама! Всех напугаю!

Энтузиазм мальчика выглядел так смешно, что рассмеялась не только я, но и Грач.

- Какой он у тебя храбрец.

- Да, он такой.

Конечно, я произнесла свои слова с гордостью. У каждой нормальной матери её дети самые лучшие. Нам просто не дано замечать обратного. Во всяком случае, пока они маленькие. Пока они ещё не ступили на стезю подросткового бунтарства и самодурства.

- Знаешь, лучше ничего не говори своей маме, - вернулся к прежней теме Грач, и я, хмыкнув, съязвила:

- Думаешь, она не заметит, что я на работу не хожу?

- Погоди. Я всего-то прошу тебя не пороть горячку и не сообщать ей первую пришедшую тебе в голову идею. Придумай лучше что-нибудь для отсрочки. Если спросит, когда ты уже себе работу подыщешь, то скажи, что вакансии в августе начнут появляться. Что дураков среди учителей нет, чтобы перед началом летнего отпуска увольняться. В общем, соври что-нибудь разумное! А сама попробуй какую-нибудь подработку найти. Если сумеешь удачно пристроиться, то в августе никакого вопроса про школу даже не возникнет.

- А ведь ты верно говоришь, – обрадовалась я решению.

- Ну вот, - заключил он и, подумав немного, добавил. – Тем более, вдруг ты к августу всё же решишь стать учителем.

- Не смеши. Ты сам понимаешь, что у меня не выйдет.

- Кто знает? – пожал Грач плечами. – Я вот очень хорошо представляю тебя у школьной доски. Мне кажется, это твоё. И что для тебя правильнее будет следовать своему призванию.

Мне не понравились интонации, с какими он говорил свои слова, но они быстро стёрлись из моей памяти. Во-первых, потому, что Грач почти сразу рассказал анекдот на школьную тему. А, во‑вторых, Вадик споткнулся и грохнулся в глубокую лужу. Пришлось спасать ребёнка и экстренно возвращаться домой.

… В общем, забылось оно как-то. Сложно оставить в воспоминаниях что-то, чему по глупости не придаёшь должного значения.

***

- Да что ты как на иголках? – с возмущением буркнул Макс, и Денис огрызнулся.

- А как ещё я должен себя чувствовать? Я ведь её жизнь разрушаю!

- Успокойся. В данный момент ты только свои нервы разрушаешь, - он посмотрел на друга самым убедительным взглядом. – Главное, совет ты ей правильный дал. А там всё наладится. Постарайся только пореже с ней видеться.

- Пореже?! – округлил глаза Денис так, будто был каким-то безусым шестнадцатилетним мальчишкой, а не умудрённым жизненным опытом мужчиной. – Да мы и так видимся через пень-колоду! Я своей девушке даже позвонить не могу!

- Хочешь, я позвоню? – с улыбкой подначил Макс.

- Да иди ты!

Ненадолго в закутке полигона воцарилось молчание, а затем Денис всё же сказал:

- Самое поганое во всём этом, что мне самому не хочется её отпускать.

- Да чем она тебя так привлекла? У тебя же девки и покрасивее были.

- Не знаю. Наверное тем, что с ней легко. У нас даже ни разу причины поругаться не было.

- Неужто ни разу?

- Ни разу, - на полном серьёзе подтвердил Денис. – Она всё понимает. И при этом не смотрит с затаённой укоризной. Подтрунивает, смеётся, шутит, но не обижается.

- Понял. В общем, она ведёт себя так, как не поступаешь с друзьями ты.

- А?

- Ты бы задумался, Денис. Психологи советуют обращать внимание, почему по жизни на каких-то конкретных людей тянет. Типа это помогает разобраться в собственных недостатках.

- Не, ну какой же ты козёл, а, – поднял на него взгляд Левицкий и, недоверчиво помотав головой, рассмеялся.

- Козлы плотоядными не бывают, - тут же напомнил другу Макс и, отхлебнув пива, взялся за новую вяленую воблу.

- Ну, тогда ты… Нет. Что-то я не в том состоянии, чтобы придумать сравнение.

- Вот и я тебе о том же. Хватит себя изводить на ровном месте.

- Тебе бы такое.

Непроизвольно Макс грустно вздохнул. Лично ему казалось, что его ситуация намного хуже. Ведь чтобы он ни посоветовал другу, а по итогу для себя всё равно ничего не получить. Либо эти двое останутся вместе, либо разойдутся. И если последнее, то так, что ни Денису, ни ему самому уже не будет суждено встретится с этой девушкой вновь. Во всяком случае, ненароком встретив Настю на улице, ему самому придётся пройти мимо. Нельзя будет подойти к ней и с наигранным удивлением сказать: «Неужели опять не узнала? Вот ты ворона!».

Макс посмотрел на друга внимательнее. Денис сидел как в воду опущенный. Плечи его ссутулились, голова была опущена. Уставился на свои пальцы зачем-то. И за всё время ни к чему на столе не притронулся. Не ел, не пил. Денис был похож на тень себя прежнего. Побледнел. Глаза воспалённые… Так действительно заболеть недолго.

- Знаешь, Денис. Всегда можно что-то придумать.

Он не должен был говорить эти слова, но иначе совесть не позволяла.

- И что тут можно придумать?

- Через два дня у тебя открытие конторы под прикрытием. Канцелярский магазин. Так возьми и приспособь к этому делу Настю.

- Угу. Шикарная идея! Ты хоть соображаешь, что если нас раскроют, то мунты к ней самым первым делом приедут.

- У нас будет канцелярский магазин. А почему именно канцелярский, помнишь?

- В этом бизнес-центре справа от нашей секции нотариальная контора находится, а слева бюро переводов располагается. Поэтому канцелярский отдел логичнее магазина нижнего белья.

- Ну вот. Неужели сам себя не слышишь? Пе-ре-во-дов. Я думаю, Насте хватит навыков на кой-какую работу пристроиться?

- И что?

- Тогда вы с ней не меньше пары-тройки недель будете регулярно видеть друг друга. Она сможет в это бюро хоть каждый день наведываться и, ненароком конечно, задерживаться возле витрин с канцелярией.

- Погоди, Макс! И получаса не прошло, как ты мне втюхивал обратное. Типа что нам лучше не видеться и всё такое… Что изменилось? – нахмурился Денис.

- Да мне только что пришло в голову, что все препятствия делают из вас страдальцев почище Ромео и Джульетты. Вы оба, как герои знаменитой трагедии, стойко препоны судьбы превозмогаете и превозмогаете, а на деле – вдруг это то единственное, что вас связывает? Любить вопреки очень романтично. А вот когда вот он человек, всё время рядом, то это другое, брат. Попробуй с ней в таком тесном контакте побыть. Пусть она регулярно ходит в своё бюро переводов, практикует язык, а заодно и тебя своим обществом радует. А там посмотрим.

- На что посмотрим?

- Ты сегодня совсем дурак, я смотрю? - начал злиться Макс. – На то, так ли она тебе нужна на самом деле. И нужен ли ей ты такой - человек, с которым украдкой и на часок только увидеться можно. Мечтать о встрече и томно вздыхать вечерами – это одно. А две недели кряду таскаться к мужику, который ни на прогулку под луной не утащит, ни в кино не сводит… Понимаешь?

- Предлагаешь погрузиться в быт?

- Именно. Он и не такие пары, как ваша, разбивал. Попробуй проработать вариант, как бы оно было, если всё же пристроить её в вербовку. Понравится тебе такое? Привлечёт её?

- Хм. Может, это и мысль.

- В конце концов, никто из вас ничем не рискует при таком варианте. Раз её получится как курьера задействовать, то начальство до ваших встреч не докопается.

- Вообще дело! - обрадовался Денис и наконец-то потянул руку к сухарикам. Даже набил ими рот и довольно захрустел, прежде чем взгляд его вновь померк. - Макс?

- Что?

- А что, если… А что, если нас обоих это устроит?

- Ха, вот тогда меня переполнит зелёная зависть! - с искренним весельем хохотнул Макс и, подкинув в воздух солёный орешек, поймал его ртом. – Пойми, я предлагаю это, так как полностью уверен в обратном. Насте хочется чего-то большего нежели по углам с тобой таиться. В конце концов, ей это большее действительно необходимо. Её сыну отец нужен. А какой из тебя семьянин? Так что делай, как я говорю. Пусть с вас розовая пелена счастья спадёт, и расстаньтесь миром.

- Твоими бы устами.

- Готов спорить, что ты первым интерес к ней потеряешь, - заверил он и, глянув на часы, сообщил. – Прости, но мне уже пора. Сам поляну соберёшь?

- Да, иди. Это у меня выходной.

Макс встал и отряхнул с себя крошки. Он был готов уйти, когда Денис сказал:

- Спасибо тебе, брат. За всё. Право слово, лучше друга у меня никогда не было.

Часть II. Глава 1

Часть II.

Одной ли мы крови, ты и я?

Глава 1

- Да ты прямо светишься, - с улыбкой заметила мама, и мне стало понятно, отчего она не ушла из прихожей. Сразу заметила во мне перемены, вот и принялась смотреть как я расшнуровываю кроссовки.

- Неужели заметно? – подняла я на неё взгляд.

- Очень. Что произошло?

- Я нашла работу. Мама, я нашла работу! Даже удивительно, что раньше у меня не получалось. Наверное, наличие диплома творит чудеса!

- Погоди‑погоди. Не подпрыгивай на месте, как коза, - с усмешкой попросила мама. – Рассказывай с самого начала.

Переполняющий меня восторг не допускал стояния на месте, а потому я встала на цыпочки, благо как раз была без обуви, и закружилась словно в танце. Даже платье было соответствующее. Клёш. И только потом, когда остановилась, я рассказала всё как есть.

- Я переводчиком устроилась. С завтрашнего дня буду бумаги всякие переводить.

- А школа как же? Тебя хоть официально взяли? Не думала, что это липовая какая‑нибудь конторка?

- Нет. Она проверена!

Кем проверена, я благоразумно не уточнила, а потому уже через секунду подумала, что для убедительности стоит добавить немного лжи.

- Меня Катя Орешкина надоумила. Она в филиале этой фирмы работала весь последний курс и сказала, что сейчас как раз сотрудники требуются. Вот я и пришла. Думала, в холостую всё будет. Пролечу, как обычно. Тесты заполнила, на вопросы ответила, но ничего хорошего не ждала. А меня вдруг взяли и приняли! Так что до августа буду переводчиком.

- Они тебя официально устроили?

- Нет пока. У них испытательный срок месяц.

- Ну, может это и к лучшему. Ни к чему трудовую записями лишними портить, - по размышлении решила мама. – А что переводить надо? И работа на дому или сидеть где‑то с утра до вечера?

- На дому. А переводить буду то, что дадут. Правда, там нотариальная контора рядом, поэтому намекнули, что юридические документы часто попадаются.

- Сложно и ответственность большая, - с недовольством покачала головой мама.

- Да, не мой профиль. Но вкупе с интернетом справлюсь. Знаешь, это даже интересно в такой сфере словарный запас пополнить.

- А платить как собираются?

- Пока за выполненную работу только, но потом условия хорошие. Если вырабатываю норматив, то оклад плюс проценты за дополнительные страницы труда. И оклад не мизер.

- Хм, норматив, - задумалась мама. – То есть через месяц получится, что это не взял домой и по возможности работаешь, а полноценная занятость?

- Да, но взгляни на это с другой стороны. Они так целенаправленно вместо того, чтобы нанимать десятки сотрудников-однодневок, оставляют в штате тех, кто в такой работе действительно заинтересован. И платят соответствующе.

- Ой не знаю, Настенька, - мама тяжело вздохнула, нахмурила лоб и сообщила своё основное сомнение в правильности взятого мной на себя обязательства. – Ты хоть понимаешь, что тебе Вадик дома не даст спокойно переводить. Ладно ты там диплом свой писала. Пока он спит, времени в принципе хватало в покое поработать. Но тут ведь не хухры‑мухры. Документы. Если не так переведёшь, то с тебя спросят. И, поверь мне, строго.

Надо же, мама сама заговорила о том, к чему я думала её подвести.

- Я уже придумала вариант.

- Это какой?

- Могу в своей квартире работать. Перевезу туда ноутбук, ручки и тетради. А больше ничего и не надо. Будет у меня свой собственный офис на набережной Смоленки.

Я улыбнулась, но хмурость так и не исчезла с маминого лица.

- А Вадик? Опять только на мне?

- Ну, по утрам же я здесь буду. Как проснётся, поиграю с ним, погуляем. А потом, ближе к полудню, поеду работать. Всё равно накормить и спать уложить Вадика ты без меня можешь. А спит он часа два. Так что, думаю, всем нам хорошо будет. И тебе легче, и я смогу нормально делами заняться.

- Господи, каждый день мотаться туда‑сюда?

- Папа же мотается и куда как дальше, чем мне на метро две остановки.

- Ладно. Уговорила, - махнула рукой мама. – Попробуй себя в новом деле. Всё лучше, чем дома, как клуше, сидеть… Кстати, Серёжа тебя к себе жить пока не зовёт?

- Нет. Мы ещё не разговаривали об этом.

На этой фразе я пошла в ванную мыть руки, а мама вернулась в свою комнату смотреть сериал. Вадик спал и должен был проснуться где-то через час. Так что после ванной я устроилась на кухне в полном одиночестве. Налила себе чай, намазала на булку черничное варенье. И за такой нехитрой трапезой принялась обдумывать новое обстоятельство. Судя по всему, подошло время оговорить с Максом наше «совместное» будущее. Окружение заждалось развития событий.

«Бог ты мой, вот это я залгалась, – внезапно похолодела я. – А если родители когда‑нибудь решат, что нам пора играть свадьбу?».

***

- Ну-ка, дай уже посмотреть, - решительно отодвинул Макс друга, но Денис резко ухватил его за рукав.

- Эй, ты куда? А ну стой!

- Как это куда? – искренне удивился Макс. – Должен же я осмотреть то, что вы тут натворили? Или что, думал мне, как проверяющему, твоей болтовни хватит?

- Нет.

- Тогда ты, наверное, хотел сперва ленточку закрепить, чтобы я торжественно её ножницами разрезал?

- Хм. Не, что-то в этом есть, конечно, - криво усмехнулся подполковник Левицкий, – но, знаешь, я не сторонник такого пафоса. Тут просто окрашено всё, и краска ещё не высохла. Аккуратнее. Не прислоняйся к стенам и вот тут пол надо будет обойти.

- А, вот оно что, - широко улыбнулся Макс.

Затем он обвёл помещение более внимательным взглядом. Выбранный для торгового зала ярко-жёлтый цвет стен резал глаза, но в целом решение использовать такой колер было правильным. Расположенные по обе стороны будущего магазина офисы выглядели серо и уныло. Яркость интерьера привлекла бы покупателей. А чем более живо пойдёт торговля, тем меньше возникнет подозрений. И курьеров легко гонять туда-сюда.

- Не маловато ли места оставили для «прихожей»?

- Думаешь? Я ещё больше сократить хотел. Двадцать пять квадратов на шариковые ручки жирновато. И пятнадцати бы хватило, - поморщился Денис.

- Только на первый взгляд. Как иначе объяснишь, что в аренде площадь в шесть раз больше?

- Почему в шесть? В четыре. Ниже этажом на подставную фирму всё куплено.

- Не особо большая разница. Закрытых для покупателей метров всё равно много.

- Будем создавать вид, что обрабатываем интернет-заказы, - пожал плечами Денис и с недовольством осведомился. – Устраивает тебя такое объяснение для большого склада?

- Угу. Кстати, покажи уже, что там за прилавком.

- Да чего-чего? За прилавком кладовая, где кипы коробок с запасами канцелярии лежат.

- Это ещё зачем? – округлил глаза Макс. На миг ему сделалось дурно.

- Эй, ты за кого ты меня принимаешь? – тут же возмутился Денис. - Там в основном пустые коробки! Дурак я, что ли, в такое недолговечное прикрытие вкладываться?

- Нет, иначе бы я не удивился.

- Ну вот, не дурак. Так что там бутафорная кладовая и вход в наше подполье.

После этих слов Денис поманил Макса за собой. Они вместе обошли новёхонький яркий прилавок, а там, открыв дверь, прошли в скромную комнатку, заставленную коробками. Стены её на первый взгляд казались монолитными, но на деле скрывали тайную панель.

- Звукоизоляция хорошая, но замок мне не нравится. Это старое поколение, - мигом нахмурился Макс.

- Я знаю, просто смысла нет что-то покруче ставить. Если мунты сюда ворвутся, то нас всё равно только «кузнечики» спасут. На оборону рассчитывать нечего и по этой причине я ресурсы на другое потратил.

- Понял.

- Понял он, - проворчал Денис. – Лучше скажи, будешь в своём акте на меня ябедничать или про это умолчишь?

- Да чего у тебя такое с настроением-то? Чего всё ворчишь, как старый дед? – наконец, не выдержал Макс. Он не привык к тому, чтобы подполковник Левицкий вёл себя, как брюзга.

- Ха, чего бурчу? – упёр бока руками Денис. – А вот заходи. Посмотришь!

Друг оттолкнул его и принялся вводить код на панели. Макс вмиг ощутил растерянность. Он нисколько не понимал, что творится с Денисом, но не стал спрашивать повторно. Предпочёл дождаться пояснений.

Замок открылся, тайная панель отъехала в сторону. За ней оказалось пространство, достаточное для размещения необходимой для сбора и обработки данных техники. Столы для прослушки и связиста стояли на положенном друг от друга расстоянии и были отгорожены дополнительными звукоизолирующими перегородками. Места аналитиков, напротив, расположились рядом. Всё было в порядке.

- Эм-м, а что не так?

- Так пошли в комнату для личного состава, - процедил Денис.

Место, о котором друг говорил, находилось этажом ниже. В него вела скрытая люком приставная лестница, закреплённая для надёжности кронштейнами. И такое решение было рациональным, нечего ступени нормальные городить. Ведь прикрытие не более, чем на месяц требовалось. К этому сроку работа должна была быть завершена. Да и комнатка, в которую друзья спустились, оказалась миниатюрной, если учитывать для какого количества людей она предназначалась. В углу приткнулась пара кабин для гигиенических надобностей. Они были хитрым образом присоединены к канализации и водопроводу здания и от остального пространства их отгораживали только несколько узких индивидуальных шкафчиков, какие обычно стоят в фитнес‑центрах. За ними расположились четыре трёхъярусные кровати. Очень рациональное расположение спальных мест для двенадцати человек, которым, чтобы работа не останавливалась ни на минуту, предстояло пахать в две смены. И на этом всё. Куда тут полноценную лестницу городить? Разве что убирать генератор, занимающий целых шесть метров квадратных.

Собственно, на этот самый генератор и указал пальцем Денис.

- Видишь! – со злостью воскликнул он.

- Ну, такую махину сложно не заметить, - усмехнулся так ничего и не понимающий Макс.

- Вот в нём всё дело. Мне приказали, чтобы я обязательно эту штуку куда-нибудь пристроил. Типа, чтоб счётчики на электричество в здании нашей техникой не накручивало.

- Так правильно сказали, Денис, - ещё больше растерялся Макс. – Не, я понимаю, конечно, что это первое подполье, которое ты лично обустраиваешь. Но я такие стоянки не раз создавал. Без генератора никак. В конце концов, могут пробки вылететь, а бесперебойники не всегда работают столько, чтобы успел приехать штатный электрик. У него же обычная работа. Его же петух жареный в одно место не клюёт.

Он абсолютно не понимал, отчего друга так раздражает столь полезная и действительно необходимая вещь. Полным дураком надо быть, чтобы этого не осознать.

- Но на его месте должна была быть моя комната. Куда я теперь должен Настю приводить? Или что, просить всех выйти?

- А, вон оно что.

Макс искренне старался сохранить серьёзное выражение лица, но даже у него, разведчика, не получалось скрыть истинные эмоции. Смех разбирал. Прямо-таки рвался наружу!

- Всё тебе хиханьки да хахоньки.

- Нет, не всё. Но вот это и правда.

- Да этот жужжащий агрегат мне всю жизнь поломал!

- Ладно, успокойся. Тебе должно послужить утешением, что зато я в акте напишу, как оно всё в порядке. Даже никаких недочётов не укажу, так как ты это заслужил. Ведь не хухры-мухры, а... ой не могу! Ради дела собой пожертвовал.

Макс действительно не смог сдержаться и рассмеялся в голос. Денис, судя по его виду, обиделся.

- Да, брось, - отсмеявшись, попытался утешить его Макс. – У тебя команда адекватная, найдёшь чем задобрить. Предоставят они тебе помещение.

- Думаешь? Мне кажется, что Серый на принцип пойдёт. Я его, было дело, как-то конкретно обломал.

- Я думаю, что не Серый, а ты здесь начальник. Взял да приказал под страхом лишения премий рот на замке держать и делать как сказано. Руководство на то и существует, чтобы самодурством другим жизнь портить. А даже если не выйдет договориться, то выход у тебя всё равно есть.

- Это какой?

- Как какой? Запри тайную панель с одной стороны, дверь в торговый зал с другой. Вот тебе и любовное гнёздышко.

- Очень смешно, там же дверь в зал картонная, - буркнул Денис, а затем, видимо всё же представив такую романтику, прыснул со смеху. - Ладно. Решу с этим что-нибудь.

- Вот так держать. Молодец!

- А ты только акт свой строчить или ещё за чем-то?

- Ну, вообще есть дело, - Макс осмотрелся и выбрал одну из кроватей в качестве места для сидения. – Тут Настя завязала со мной очень интересный разговор. Она переживает, что её родные могут в скором времени возжелать продолжения нашей с ней легенды. Они уже спрашивают про её переезд ко мне. Так что она хочет знать, в каком ей ключе себя вести. И я мог бы чего-нибудь посоветовать, но тут всё от тебя зависит.

- Скажи, что ещё недели три всё будет так, как оно есть. В конце концов, что за нравы? Люди всего два месяца знакомы, а родителям уже продолжение подавай! Боже, где те благословенные времена, когда до помолвки проходили годы?

- Где-то в мусорном ведре, - усмехнулся Макс. - Да и до помолвки раньше люди целомудрие блюсти старались. А теперь хранить нечего. Вот и прыгают друг на друга, как лягушки по весне.

***

Уходя из дома, я сияла как новенькая монетка. Омрачало настроение только то, что сперва мне предстояло ехать на свою квартиру, а только потом к Грачу. Но что поделать? По-любому нужно было отвезти туда сумку с ноутбуком, тетрадями и словарями. От всего этого барахла хотелось избавиться поскорее. Да и негоже с самого утра бежать к мужчине, даже если это самый любимый мужчина на свете. Вдруг возомнит себе Бог весть что и разлюбит?

«Степеннее надо быть, Настя, степеннее», - занялась я поучением самой себя голосом мамы, но ноги ни в какую не желали слушать что там им интеллект приказывает. Чтобы приблизить миг встречи с любимым, я дважды перебежала дорогу, когда на пешеходном переходе оставались считанные секунды для безопасного пути. Я не смогла спокойно стоять на эскалаторе и даже села в более дорогую маршрутку. Не было сил дожидаться другую! И потому до торгового центра, где Сопротивление решило устроить временную базу, я добралась бессовестно быстро.

Стоит сказать, сей торговый центр не выглядел примечательно. Такой же кубик, как тысячи других по всей стране и даже миру. Три этажа, стены из синего стекла. Конструкции такого рода собирались быстро и отличались друг от друга разве что в планировках.

В этом центре первый этаж делили между собой продуктовый гипермаркет и большой магазин бытовой техники. Между ними разместились несколько офисов сотовой связи, салон часов, лавочка бижутерии, лестница наверх и лифт. Всё, как всегда. Необходимый минимум для обычного населения. Вот этажом выше были уже более специализированные помещения. Там находились салон красоты, студия обучения каллиграфическому письму, какой-то кружок для детей, пункт выдачи известного интернет-магазина да с десяток аналогичных тому секций. Территорию третьего этажа арендовали ещё более серьёзные фирмы и чудом затесавшийся посреди них канцелярский отдел. Яркий вид последнего и развешанная повсюду реклама с указателями привели к тому, что в самый первый рабочий день посетителей у «новичка» хватало. Правда, пока они были больше из числа местных. В студии красоты неожиданно закончилась офисная бумага и, как оказалось, администратору больше не надо было на всех парах бежать за ней в магазин на соседней улице. Директор студии каллиграфического письма тоже зашёл оценить ассортимент и напрямую дал понять, что заинтересован в сотрудничестве. Затем и остальные товарищи подтянулись. А потому, мне пришлось сделать вид, что я занята рассматриванием витрины, прежде чем у меня вышло улучить момент, чтобы юркнуть в служебные помещения.

- Мне уже начало казаться, что ты не придёшь, - встретив меня в тесной кладовой, прошептал Грач.

- Разве я могла не прийти? Поверь, намного сложнее мне будет уйти отсюда.

- Пожалуй, да. Так просто я тебя не отпущу.

Одна его рука забралась мне под платье и начала гладить бедро. Другая легла на талию и прижала моё тело крепче к нему. Я мгновенно ощутила жар желания и поцеловала любимого в губы. Поцелуй этот был долгим, страстным. А из-за ласк моё дыхание сбилось в порыве ожидания более решительный действий.

…И, кажется, Грач именно что продолжить и намеревался.

- Прямо здесь? – всё же не смогла сдержать я удивления. Кладовая была не просто маленькой. Она была заставлена коробками, а за дверью ещё и продавец, и покупатели… Место как-то мало походило на ложе любви.

- А что? Я тебя прямо здесь и сейчас хочу.

- Но… Но ведь там за стеной люди! – шёпотом воскликнула я и даже кивнула в сторону торгового зала. - Всё слышно.

- Не-а, ни черта им не слышно, - с гордостью сообщил Грач и, усмехнувшись, пояснил довольным голосом. - Я до утра успел заменить здешнюю картонку, называемую дверью, на кое-что более нормальное. А стены и так не фанера. Так что давай, иди ко мне, детка. Я ужасно соскучился.

Часть II. Глава 2

Тяжело дыша от усталости, Макс прижался к дереву. При этом он постарался выровнять ритм дыхания, но выходило это туго. Бег по пересечённой местности вышел нелёгким испытанием на ловкость и выносливость, а понимание, что оторваться от преследования всё-таки не удалось, мешало сосредоточенности.

Дав себе на передышку ещё на несколько секунд, Макс поправил маску. Она полностью скрывала его голову и шею, и потому мешала. Кожа под ней вспотела. Однако избавляться от маскировки такого рода было рано. Так что Макс, удостоверяясь, что второе лицо держится по‑прежнему плотно, вновь начал движение.

Мимо него мелькали кустарники. Под ними и возле них лежал мусор, оставленный любителями природы. Стеклянные бутылки, пластиковые рваные пакеты, обрывки бумаги, горелые остовы мангалов. Местность была популярна среди горожан, не имеющих возможности, а то и просто желания, отъехать от города на более приличное расстояние. По субботам и воскресеньям здесь расхаживали толпы людей, но в будни, как сейчас, было совсем иначе. Здесь бродили разве что гуляки, решившие скрасить свой день выпивкой. Они оборачивались на бегущего Макса, показывали на него пальцем и смеялись. Всё дело было в его одежде, нисколько не подходящей для бега. А ещё в том, что эти люди не видели «пузатую». Из-за этого они считали его ненормальным. А Макс не мог позволить себе остановиться надолго, тварь не отставала. Из всего хорошего было только то, что огневую мощь она пока не решалась задействовать. В настоящий момент подобное привлекло бы ненужное внимание.

- Лысый, ты здесь? – прокричал Макс, едва добрался до единственной местной постройки – до дота, оставшегося со времён Великой Отечественной войны.

Ответом было молчание. Лысый, которому следовало прикрывать напарника в случае такой вот неприятности, не отреагировал даже сейчас. Значит, с ним действительно что‑то случилось.

Бросив взгляд на простирающееся за дотом бескрайнее поле, Макс решил принять бой. Во‑первых, дыхалка окончательно сбилась. Во-вторых, на этом самом поле его будет видно, как на ладони, да и людей там нет. Из-за этого мунты, скорее всего, отдадут «пузатой» приказ открывать огонь.

Макс благоразумно юркнул внутрь дота и тут же поморщился из-за запаха. Помещение давно использовали как туалет. А затем он присел у одного из обнаруженных им тел и постарался нащупать пульс. Увы, Лысый был мёртв. Его снайперская винтовка валялась рядом. Частично скрывая её своим телом, в доте находился ещё один труп. Мутанта. Не иначе эти двое сцепились и сыграли в ничью.

«Интересно, а во что выльется мой бой? Кто из нас останется в живых?» - мимоходом подумал Макс.

Затем он вытащил винтовку и проверил цела ли она. Оружие на первый взгляд было в порядке. Даже все патроны на месте. А потому он положил её ствол на окно дота и посмотрел через прицел.

Лицо «пузатой» Макс увидел почти сразу и посчитал, что лицезреть ему довелось крайне неприглядную рожу. Волос на голове мутанта почти не осталось. Так, какие-то ворсинки рыжие торчали. Кожа была бело-синей, по одной половине лба шёл жуткий шрам, оставшийся после трепанации. Глаза казались пустыми, как будто затянутыми плёнкой. Рот был вяло приоткрыт и, казалось, из него вот-вот потечёт слюна. Мимики, как таковой тоже не наблюдалось. Полное отрешение. Ещё и вены около висков просвечивали так, что выглядели чёрными змейками. Такую «красотку» первое дело в фильмах ужасов показывать!

Макс поправил настройки прицела и посмотрел через него снова. «Пузатая» была всего метрах в ста пятидесяти. Она спешила, как могла, ориентируясь на показания куда как более медленного «глаза», и для восприятия Макса в полный рост гадина стала выглядеть ещё более отвратно. Её нагое тело было того же синюшного цвета, что лицо. Разве что оттенок становился ближе к фиолетовому вблизи мест крепления крупных красных кристаллов. Их было три на животе, два над грудью, по четыре на каждой руке и ещё по одному на ладонях. Здоровые такие алые камни. Последнего, расположенного со стороны спины в основании шеи, Макс не видел, но он знал, что там должен быть ещё один кристалл. Раз эта иссохшая после преобразований женщина обладала огромным, словно у жабы, брюхом, значит, она – «пузатая». А они все одинаковые. Черты лица только отличаются, а это не то различие, на которое стоило бы обращать внимание.

Он переместил прицел и, стараясь задержать дыхание, выстрелил по «глазу». Пусть этот мутант не обладал значительными боевыми способностями, но, если вновь уносить ноги, то так от «пузатой» стало бы легче оторваться. Затем Макс вытер рукавом пиджака стекающий на глаза пот, прицелился и сделал ещё один выстрел. Управляющий кристалл над левой грудью «пузатой» разлетелся вдребезги. Со вторым стало сложнее. Его мутант прикрыла ладонью, и пуля отскочила от её тонких пальчиков.

- Вот тварь! – ругнулся Макс.

Уничтожить все три управляющих кристалла (два на груди и один на шее) было единственной возможностью разорвать связь мутанта с операторами. Только так мог прерваться сигнал, дающий «пузатой» команду поддерживать поле сопротивления физическому урону. Мунтам ведь было всё равно, что использование такой защиты губительно для здоровья мутанта. Им всё равно, что несмотря на удаление части нервной системы «пузатая» из-за этого ощущает адскую боль. Для них было важнее выполнение задания.

«Что теперь делать?» - добралась паника до Макса.

От испытываемого им отчаяния он даже прикусил губу до крови. А затем его осенило. Окрылённый идеей Макс прижал к себе винтовку и, пока на то ещё имелось время, выбрался на поверхность. Там он обошёл дот по кругу и, прижимаясь к стене, вынул из кобуры пистолет да задержал дыхание. Воцарившаяся тишина поспособствовала тому, чтобы он услышал шаги «пузатой». Она принялась спускаться по ступенькам в дот.

«Раз. Два. Три!» - отсчитал мгновения Макс и, двигаясь так быстро, как только мог, подскочил ко входу.

Для выстрела ему понадобилось приложить уйму не каких-то, а именно интеллектуальных усилий. Ему пришлось вспомнить рост мутанта, оценить высоту ступенек, сообразить под каким углом разместить дуло пистолета, чтобы затраченное на прицеливание время вышло минимальным. И, наверное, хорошо, что столь сложный расчёт у Макса получился за считанные мгновения. Благодаря этому он сумел воплотить свою идею в жизнь - кристалл в основании шеи «пузатой» разлетелся вдребезги.

Остался ещё один.

Лишая мутанта возможности ударить по себе, Макс обежал здание и с сожалением подумал, что бесшумно забраться на крышу дота не выйдет. Похоже, ему и этой твари предстояло гоняться друг за другом, как коту и мышонку в известном мультфильме. И не вполне понятно, кто оказался бы котом, а кто мышью.

Наверное, только мысли о ловком Джерри, надоумили Макса на хитрость. Он поднял с земли булыжник и перекинул его через крышу дота так, чтобы камень перелетел на другую сторону. Почти сразу стало не то, что жарко, а очень и очень горячо. «Пузатая» решилась на огонь, и мощи его хватало с лихвой. Максу пришлось пересилить интуитивный страх, чтобы броситься в правильную сторону навстречу врагу.

Мутант стояла, вытянув вперёд руки. Из кристаллов, которые размещались в центре её ладоней, било опасное излучение. Силы этих лучей было достаточно, чтобы земля начала обращаться в жидкий камень. Природа стенала, но «пузатая» была сосредоточена лишь на уничтожении противника. Операторы поняли, что захватить столь прыткую человеческую особь та ещё задачка, а потому вознамерились убить Макса. Теперь, когда этих диких мест достиг дрон и контроль над местностью с высоты позволил мунтам увидеть, что поблизости нет людей, они осмелели.

… Этот же самый дрон показал им, где скрывается цель. Подчиняясь приказам свыше, «пузатая» начала менять направление потока опасного пламени, но опоздала. Прозвучал выстрел, и последний кристалл разбился. Связь с операторами нарушилась. Защитное поле её кожи истончилось. А там два новых выстрела и столь опасная «пузатая» ничком упала на землю.

Макс подобрал снайперку и прицельно выстрелил по дрону. Со второго выстрела летун тоже вышел из строя.

- Хороший денёк выдался, - мрачно сплюнул на землю мужчина.

После этого он связался с базой и сообщил о провале операции. От звука голоса: «Принято» ему стало мерзко на душе. Всё было зря. Ничего не получилось! Ещё и напарник убит.

Однако раскисать времени не было. Так что, закидывая себе на спину тело Лысого, майор Минасян пошёл туда, куда ему было приказано.

«Странная у меня жизнь», - думал при этом он.

Он жил там, где приказано. Ел там, где приказано. Делал то, что приказано. И от таких мыслей Максу ненадолго показалось, что он подобен той самой «пузатой» - мутанту, у которого не имелось свободы воли и практически отсутствовало собственное сознание. И, наверное, такие сравнения могли довести до чёрной апатии даже кого-то более сильного духом, но неожиданно для себя Макс понял, что никакой безысходности он не ощущает. Только радость. И связана она оказалась с воспоминаниями вчерашнего дня.

Тогда, вчера, создавая прикрытие для Насти, он зашёл за девушкой, и они вместе с Вадиком отправились гулять на детскую площадку, а там и в кафе. И теперь даже мимолётная память о весёлом мальчишке да смеющейся красавице вызывали на губах Макса тёплую улыбку. Не страшно взваливать на себя тяжёлую ношу и нести её, если такие люди, такие обычные люди как эти двое, смогут беззаботно жить и лучиться счастьем. Это огромное дело знать, ради чего ты взял на себя бремя нести свой нелёгкий долг.

Ещё некоторое время Макс ощущал гордость за то, что он борется за сохранение человечества. А затем к нему вдруг пришла тоска.

Нет, конечно, это счастье жить ради других. Просто, вспоминая вчерашний день, Мак нечаянно так же вспомнил то, что смех Насти не так уж ему предназначался.

На его месте она желала видеть другого.

***

- Мне кажется, я не переводила столько за всю свою жизнь, - в ответ на вопрос с раздражением призналась я и поджала под себя одну ногу. Так сидеть на кровати было удобнее. Грач, развалившийся рядом, тоже сменил позу. Он приподнялся на локте, и прикрывшись получше одеялом, дотронулся до моих волос. Даже стал закручивать одну из прядей на палец.

- Не надо, - сразу попросила я.

- Почему?

- Мне до сих пор не нравится, что ради того задания волосы пришлось настолько обкромсать. И не нравится, что цвет восстановить ровно не получилось. На концах и корнях всё равно разные.

- Не так уж заметно.

- Мне заметно. И вообще, я тебе на жизнь жалуюсь, так что слушай внимательно.

- Слушаю, - усмехнулся он.

- Эта работа сущий ад. Там можно сутками корпеть без продыху!

- Не думаешь, что тебе так только кажется?

- Нет, они меня конкретно в оборот взяли. Наверное, зря я первую неделю всё так дотошно переводила. Кто-то там решил, что мой уровень знания английского в разы выше, поэтому мне резко увеличили как количество текстов, так и их сложность.

- Тогда откажись.

- Шутишь? Это хорошие деньги, а они мне более чем нужны.

- Зачем?

- Да на ремонт квартиры хотя бы. Хочешь, я тебя туда свожу? Посмотришь, какие существуют развалины, многому подивишься.

- Насть, не ворчи. Тебя переводить всё, что тебе присылают, никто не обязывал. Это ты сама соглашаешься ради ремонта. Только зачем он тебе? – со всей убедительностью сказал Грач и, расставаясь с ленью, сел подле меня да начал одеваться. При этом он дополнил свою речь словами следующего содержания: - Ты же всё равно от мамы никуда не съедешь.

- Почему это не съеду? – тут же надула я губы. – Однажды съеду. Вот как только ремонт доделаю.

- Сама в это веришь?

Ненадолго я замолчала, задумалась. А затем, в душе признавая правоту Грача, ответила с сожалением.

- Не знаю. Но даже если не съеду, то глупо иметь квартиру и не иметь с неё денег. А сдать её в том состоянии, что она сейчас, невозможно. Разве что таджиков каких-нибудь пустить, а я их боюсь.

- Разве всё так плохо? – с сомнением произнёс он, поворачивая ко мне голову.

- Давай покажу? Ты мне сразу поверишь. Может, сегодня или завтра сходим?

- Нет. У меня не получится.

- Тогда, как насчёт того, чтобы хотя бы по городу прогуляться? Мне уже стыдно перед ребятами. Они там все одиннадцать наверху кучкуются, теснятся… И прекрасно понимают, чем мы тут занимаемся.

- Вот именно потому, что понимают, там и сидят, - усмехнулся Грач и, заводя руки за голову, резко упал на кровать да широко улыбнулся.

- Так что, погуляем?

- Нет, мне отсюда не выползти. У меня рожа слишком приметная.

- А как же Макс? У него, по-моему, в разы приметнее, но он-то регулярно меня навещает.

- Настя, он у нас уникум каких поискать. В чужую личину вживается за секунды! - начал пояснение Грач. – Меняет лицо, походку, мимику. Ты не смотри, что он в целом приметный такой. Сама же, если он в новом для тебя облике, узнать не можешь. А я, если вот так буду ходить, то мигом напорюсь на какую-нибудь камеру. И представляешь что будет, если это произойдёт в компании с тобой?

- Думаешь, меня так легко вычислить?

- Очень легко. Ты же своей обычной жизнью живёшь, ты не отказывалась от родных, от друзей. У тебя не удалены отпечатки пальцев. Ты самая обычная гражданка, Насть. Твоё лицо даже из системы никто не тёр и потому вычислить тебя дело минуты.

- Тогда почему я курьер? Почему это именно я всякую ерунду втихаря таскаю?

- Именно по этой причине. Камеры видят тебя, считывают информацию о тебе, но не замечают в тебе угрозы. Однако сама понимаешь, это только одна сторона медали. Светлая её часть.

- Понимаю, - всерьёз задумалась я и встала. Из одежды мне осталось надеть лишь штаны, а они валялись слишком далеко от кровати. Я подошла к ним, подняла и, поворачиваясь лицом Грачу, спросила. - А если меня стереть из системы?

- Эм-м?

- А если меня стереть из системы, тогда мы сможем быть ближе к друг другу? Сможем куда-то ходить вместе? Сможем жить вдвоём?

На некоторое время Грач ушёл в себя, а затем ответил:

- У некоторых пар получается так. Но получится ли у нас? Вопрос. Тебе придётся забыть про родителей, забросить сына, научиться чему-то более полезному нежели ты сейчас умеешь. Но и это не говорит о том, что мы будем рядом всегда. У нас разные должности, нам могут давать разные задания. Иногда совсем короткие, иногда более длинные, как, например, это дело. Есть вероятность, что мы не будем видеть друг друга неделями, месяцами. А ещё бывают переводы между странами. Я не могу гарантировать, что руководство не решит, что нам будет лучше по раздельности.

- А ты сам? – я принялась надевать штаны, потому что боялась продолжать смотреть ему в лицо. – Ты сам хочешь, чтобы я была рядом с тобой?

- Это сложный вопрос, - поморщился Грач, и я, резким движением затягивая ремень, сказала.

- Вовсе нет. Я люблю тебя, хотя ты скрываешь от меня даже своё имя. Я знаю, что мне дорога каждая минута рядом с тобой, я знаю, что стремлюсь к тебе, потому что ночами не могу спать. Мне сложно заснуть, когда ты где-то там, а не со мной, - я подошла впритык к нему и, понимая, что надо сделать именно так, а никак иначе, поглядела ему прямо в глаза. - Так ответь мне, а ты сам хочешь, чтобы я была рядом?

Выражение лица Грача было сложно передать словами. Он поджал губы так, как если бы боялся, что ответ вырвется из него не по его воле. И мимика говорила о глубокой внутренней боли и растерянности.

- Мне хочется, чтобы ты была рядом со мной всегда, - наконец прошептал он.

Затем Грач взял мои ладони в свои, поднялся с кровати и поцеловал меня так крепко, как будто боялся, что через миг я растаю словно мираж. Я ответила на его поцелуй со всем жаром, что жил во мне. А после стало понятно, что зря мы одевались и думали, что вот-вот займёмся каждый своим делом. Не глядя, он начал расстёгивать ремень моих брюк. Я стянула с него не до конца застёгнутую рубашку. Тёплые мягкие губы Грача принялись целовать мою шею, и от наслаждения я тихо застонала. Мне нравилась близость с этим мужчиной. Она доводила меня до экстаза! Кровь бурлила в венах, заставляя выкинуть из головы абсолютно все мысли. И это состояние умопомрачения требовало своего повторения, едва только заканчивалось.

- Я люблю тебя, - прошептала я ему на ухо и легонько прикусила мочку зубами.

- Дьяволица! - восхитился Грач. – Ты меня с ума сводишь.

Нет. Я хотела не этих слов. Первый раз в любви я призналась ему ещё три недели назад, в день своего рождения. И теперь хотела услышать такие же слова в ответ!

И да, вовсе не вытягивая их отвратительным для самолюбия вопросом: «А ты меня любишь?».

- Жаль, что время с тобой летит так, будто кто-то нарочно крутит стрелки часов. Мне каждый раз так не хочется уходить.

- А мне каждый раз хочется, чтобы ты осталась.

- Так может, давай? Давай вычеркнем меня из этой системы? Я готова на всё!

В этот миг я действительно была готова на всё. Жутко, но мне правда не было страшно потерять родителей или сына. И в своё оправдание могу только сказать, что так было не потому, что я не любила их. Нет. Я их любила и люблю! Просто остаться вдалеке от этого мужчины означало тоже самое, как если не сделать новый глоток воздуха и умереть самой мучительной смертью.

- Ну, детка, - усмехнулся Грач, продолжая ласкать моё тело. – Это так быстро не делается. Давай для начала закончим с моим дурацким заданием? А там посмотрим, что со всем этим можно сделать.

- Обещаешь?

- Больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива. А потому обещаю, я сделаю для этого всё. Любой ценой.

Он сказал свои слова столь уверенно и серьёзно, что я сразу расслабилась и в благодарность поцеловала его, лишая нас обоих возможности дальнейших ненужных речей.

Всё-таки я не ошиблась. Это он. Тот самый мужчина, что перевернёт мою жизнь.

Часть II. Глава 3

- Макс, - услышал он в трубке своё имя. А дальше настала тишина. Собеседник умолк.

- Ты чего затих? Звонишь по секретной линии и время теряешь. Так нельзя, брат.

- Макс, - повторил голос и снова резко остановился, как будто никак не мог закончить фразу.

Макс сразу встревожился.

- Денис, чего там у тебя? Говори, давай!

- Я решил, Макс.

В интонациях друга было столько боли и отчаяния, что могло показаться будто подполковник Левицкий сообщает о смерти кого-то из своих родных. Но Макс сразу понял в чём дело.

- Ты о Насте?

- Да. Я решил, Макс. С самого начала ведь знал, что именно так правильно, но всё тянул кота за хвост. Мне надо оставить её.

Секретная линия могла быть хоть какой угодно важной и значимой, и плевать на то, что надолго занимать её воспрещалось! Другу было нужно выговориться здесь и сейчас, а потому, забивая на протокол, Макс решил подтолкнуть Дениса к откровенности. Для того было бы лучше выплеснуть наружу то, что сидит в нём. Хотя бы по той причине, что спустя время Денис мог решить, что жаловаться как-то не по-мужски, а, значит, надолго бы закрыл рот на замок и отдалился от всего мира. Так ему предстояло мучиться намного дольше.

… Так же, как тогда со своим сводным братом Мартином.

- Всё-таки быт заел?

- Нет. Наоборот, я бы сказал. Я окончательно понял, что готов не только остаться с ней одной навсегда, но и что ради неё могу совершить любое безумство. Знаешь, чего мне сейчас больше всего хочется?

- Чего?

- Сделать то, о чём она меня попросила. Вычеркнуть её из системы.

- Ты серьёзно?

Поневоле его брови поднялись сами собой. Макс мог представить, что Настя начнёт просить Дениса изменить его жизнь так, чтобы они смогли стать ближе к друг другу. Но не более. Эта девушка очень сильно зависела от своих близких. Она была привязана к ним так же прочно, как младенец связан пуповиной с матерью. Отказаться от всего этого?

На мгновение перед его внутренним взором промелькнула сцена, как Настя играет в парке с Вадиком. Оба они хохотали, смеялись, светились радостью… Как можно было отказываться от такого? Наверное, Денис чего-то не понял. Или, скорее всего, сама Настя пока ещё не до конца осознала, что значит покинуть систему.

- Да, Макс. Она, наверное, чувствует, что я мечусь, и сама изъявила желание стать отщепенцем. Понимаешь?

- Да.

- Мы говорили об этом позавчера, а у меня до сих пор в голове разговор сидит, как будто он всего пять минут назад произошёл. Я вчера едва встречу с ней пережил, и новую едва ли выдержу. Мне на неё накричать хочется. Так, чтобы меня даже на Луне услышали! Хочется криком донести до неё, какой я «подарок»! Но ведь она не поймёт, Макс. Не поймёт, что никакого счастья я ей не принесу.

- Выходит, ты решил её бросить?

- Нет, бросить я бы её не смог. Я решил дать ей возможность жить счастливой жизнью без меня… В конце концов, Макс, девчонке всего двадцать три года. Это я тут, как пацан, сопли развожу, а у неё ещё ветер в голове. Месяца не пройдёт, как придёт к мысли, что надо начать с кем-то встречаться. И такая девушка, как она, запросто найдёт себе настоящего мужчину. Такого, что и на руках её носить будет, и при этом сможет быть с ней вместе безо всяких там жертв с её стороны.

На несколько секунд Макс прикрыл веки. Пожалуй, он как никто другой понимал горечь друга. Это решение и по нему самому проехалось катком. Оно стало неким ведром ледяной воды, вылитым во время безмятежного сна. На миг сердце Макса болезненно сжалось. Он всегда знал, что ему с Настей не суждено быть вместе, но это не означало, что от этого она перестала быть ему дорога. Макс привязался к ней, к Вадиму и даже к строгой Марии Сергеевне привязался. Он давно нашёл общий язык с Павлом Анатольевичем – отцом Насти, они даже планировали как-нибудь сходить вместе на футбольный матч.

Конечно, все эти отношения были лишь блефом, но для Макса они отчего-то значили нечто куда как большее. И не видеть больше серо-голубых глаз Насти…

«Нет, хватит тут мечтать», - помотал головой Макс.

Он понимал решение Дениса и должен был поддержать его. Так было бы действительно правильно. А то, что они, двое друзей, вообразили себе, что смогут жить обычной жизнью… Так это только их проблема! Одна на двоих.

- Как ты планируешь всё это сделать? – сухо осведомился Макс, решив перевести разговор в более деловое русло.

- Мы закончили наше дело, ребята занимаются сбором оборудования. Так что по‑тихому дособерём всё и уедем. Я не буду ничего ей говорить, иначе она уломает меня на обратное.

- Хочешь изолировать её от Сопротивления в один миг? А если она начнёт предпринимать попытки связаться с нами?

- Нет, Макс, она достаточно напугана мунтами. Сказать по правде, у неё прогрессирует паранойя. За эти две недели Настя трижды успела мне нашептать, что ей кажется, что её заметили и что за ней следят.

- А ты уверен, что это не так?

- Уверен. После первого разговора я начал более детально отслеживать её местонахождение и просматривать абсолютно все камеры. Она просто напугана. Более пристальный взгляд бабушки в метро и разговорчивый водитель в такси ей ничем не грозили. Она просто шугается всех людей, которых из-за чего-то считает подозрительными. И оттого подозрительна сама по себе.

- М-да. Плохо.

- На данный момент это хорошо. Я ночью отправил на базу прошение об исключении её из числа сотрудников и прикрепил результаты своего наблюдения. Психолог тоже дала согласие на такое развитие событий. Так что, Настю оставят в покое. Конечно, ещё пару месяцев будут отслеживаться звонки её и её близких, но и только. Уже полчаса прошло, как все контакты с ней официально запрещены.

- Погоди, так зачем ты мне звонишь? – нахмурился Макс. – Я думал тебе помощь в чём-то нужна.

- Нужна, - подтвердил Денис. – Ты же сейчас в городе?

- Ну да.

- Тогда выполни за меня всю грязную работу. Пожалуйста.

- Не пойму. Говори уже, что это ты задумал?

- Макс, единственное чего я боюсь, так это того, что Настя примет внезапное исчезновение канцелярского магазина за провал операции. И за мою гибель, например. Тогда чем чёрт не шутит? Тогда она и правда дел наворотить сможет. Так что до неё должно дойти, что её намеренно оставили в покое.

- И?

- Брось её.

- Что-что? – Максу показалось, что он ослышался.

- Брось её. Не знаю, прощальное письмо какое-нибудь там напиши. Или зайди к ней и устрой скандал. Ну, или ещё чего-нибудь. Но только так, чтобы это доступно и доходчиво было. Чтобы она не просто поняла, что между вами ничего больше нет, но и между мной и ней тоже.

- Погоди. То есть, ты звонишь по секретной линии, чтобы просить меня нарушить правила? Да ещё таким образом? Эм-м, а ничего, что ты сам сообщил мне - все контакты с Настей запрещены!

- Ну… Ну как тебе объяснить, Макс? Вот чёрт!

- Что «вот чёрт»? – не понял он друга.

- Настя вошла в торговый центр. Чёрт, я совсем не думал, что она так рано сегодня придёт, она обычно после трёх всегда появлялась. Сначала ехала переводами заниматься, а потом уже ко мне.

- Выходит, это не мне, а тебе судьба нарушать запреты и выполнять всю свою грязную работу, - с неподдельным удовольствием заключил Макс. Он был рад, что некоторая справедливость в этом мире, оказывается, ещё существует. – Вы же торговый зал ещё не трогали? Только само подполье сворачиваете?

- Конечно! – голос друга сквозил обидой. – Ну ё моё! Всего минут сорок-то и оставалось. Ну чего она к двенадцати пришла? Чего так рано?

- Давай. Иди-иди! Готовь объяснительную речь.

На этих словах Макс отключил связь и с облегчением выдохнул.

Да, пожалуй, только настоящий, только самый лучший друг и может подложить тебе такую свинью на ровном месте! И хорошо, что справедливость восторжествовала, судьба расставила всё по своим местам.

Макс на миг ехидно улыбнулся, а затем опять посерьёзнел. Всего через два дома ему было видно здание, в которое требовалось проникнуть тихо как мышь.

***

У меня было радужное настроение. И, наверное, его причиной являлся добрый совет. Совет, которому я последовала. Вчера я не дала ни одного согласия на перевод текстов. Даже больше. Отдала то, что готово, и запросила деньги за работу, сказав, что на этом всё. Увольняюсь. Меня попробовали уговорить не принимать столь серьёзное решение, но я осталась непреклонна. Грач был прав – зачем мне деньги? Зачем мне устраивать обычную для всех людей жизнь, если я уже прекрасно знаю, что выбрала для себя и у меня нет даже тени сомнений, что так будет правильно. Если, чтобы быть с любимым, мне надо отказаться от многого, то пусть так оно и будет! Я так же, как жёны декабристов некогда отправились в Сибирь, последую за своей любовью. Потому что это чувство живое и настоящее. Оно не влюблённость, не страсть. Оно другое. И оно намного сильнее меня.

Я бы с радостью приняла смерть,

Коль она б означала жизнь.

Жизнь, в которой нельзя умереть,

Тем, кто спел на двоих любви песнь.

Я готова вослед за тобой,

Как тебя от меня мир не прячь!

Невозможно расстаться с мечтой,

Коль мечта – быть с тобой, милый Грач.

Внезапно возникшие в голове строки заставили меня улыбнуться и порадоваться тому, что в моей сумочке лежит заветная тетрадь, украшенная сердечками. Это стихотворение стало бы достойным продолжением моей коллекции. Вот только где остановиться для записи? Не на ходу же?

«В конце концов, я иду в канцелярский магазин. Обнаглею и воспользуюсь прилавком, как столом», - вдруг нашла решение я.

Главное ведь строки не забыть. А уж когда они лягут на лист бумаги – дело второе. И придя к такому мнению, я начала прокручивать в голове стихотворение. Однако, постепенно, мне стало видно его несовершенство и, пытаясь в уме изменить некоторые слова, я по итогу окончательно запуталась. Восстановить первоначальное творение уже не удалось бы и потому я печально вздохнула да, едва удерживая себя, чтобы в расстройстве не показать язык в сторону ставшего мне поперёк горла бюро переводов, зашла в соседние с ним помещение с ярко‑жёлтыми стенами. Настроение при этом у меня было куда как мрачнее нежели четверть часа назад.

- У нас обед скоро, - кивнул головой на настенные часы агент, изображающий продавца.

- Ничего, что сейчас без десяти двенадцать? А там при входе даже табличка висит. Десять минут вы ещё должны работать, как положено, - тут же возмутилась я.

Ведь и правда, отчего такое приветствие? Как будто я к нему на встречу, как будто его общество мне необходимо.

- Тогда выбирайте, что нужно, а я пока роллету прикрою. Чтоб по вашему примеру остальные покупатели не понабежали.

- Надеюсь, с этими остальными покупателями вы себя повежливее ведёте?

Нахал проигнорировал мой вопрос, действительно подошёл к проёму и опустил серую алюминиевую роллету почти до самого низа. Коридор торгового центра из-за этого стал практически не виден. Вместо стеклянных вставок-стен в этот магазин имелся только один очень широкий вход.

- Привет. Ты сегодня рановато, - услышала я тихий голос за спиной.

Грач, видимо потому, что теперь посторонние глаза не могли его увидеть, закончил со своей секретностью и вошёл в торговый зал. Я сразу широко улыбнулась ему. Мне было очень приятно, что он меня встретил. Пусть ему для этого понадобилось всего-то сделать несколько шагов, а всё равно приятно.

- Привет. Да, есть такое. Как-то проснулась и поняла, что абсолютно свободна.

Мне хотелось добавить ещё и глупое: «А всё моё свободное время принадлежит только тебе», но противный агент-продавец как раз встал неподалёку, конкретно действуя мне на нервы.

- Иди, отдохни. Я сам здесь справлюсь и роллету закрою, - сказал ему Грач.

- Как скажете.

Агент подошёл к прилавку, взял с него какую-то мелочёвку и направился в кладовую. Его уход меня порадовал. Я сразу подошла к Грачу с вернувшимся ко мне хорошим настроением, обняла его и поцеловала. При этом Грач поначалу показался мне скованным, но под конец наш поцелуй стал самым обычным. Нежным и тёплым. Я даже с трудом оторвалась от мужских губ.

- Зачем ты отправил его отдыхать? – игриво шепнула я. – Мне кажется, нам с тобой куда как больше отдых требуется.

- Требуется, - согласился он и, улыбаясь, провёл пальцами по моему лицу. Я была готова замурлыкать, как кошка. – Но у нас там сейчас активная фаза. Ребята вовсю работают, и мне не дело бездельничать.

- То есть я не вовремя? – искренне расстроилась я.

Мне так хотелось рассказать ему, что я уволилась, что готова отправиться за ним хоть на край света!

- Прости, детка, но да.

- Может, я могу быть хоть в чём-то полезна?

- Нет, - он виновато покачал головой, а затем, вдруг, просиял. – Хотя, погоди. Можешь!

- Да? А что надо делать?

- Свою обычную работу, - он подмигнул мне, а затем подошёл к одной из витрин, взял оттуда ручку и бумагу, и что-то написал. Потом вложил записку в чистый белоснежный конверт и вручил его мне. – Вот. Я думал кое-кого другого направить, но раз уж ты здесь.

- Я готова ради тебя на всё! – театрально воскликнула я и двумя пальцами выхватила конверт из его рук.

- Тогда на Василеостровскую. Как выйдешь, иди по стороне седьмой линии. Твоя задача положить этот конверт под дворник второго по счёту серебристого автомобиля.

- А номер у него какой?

- Не важно, это просто сигнал. Тот, кому надо, увидит знак и всё поймёт.

- Чего ты тогда письмо строчил?

- Написал анекдот. Так хозяину автомобиля интереснее будет.

Грач столь широко улыбнулся, что я захихикала. Вот шутник же!

- Хорошо. Но время у тебя на ещё один поцелуй есть?

- Найдётся.

Он прижал меня к себе и поцеловал. Чувствовать его так близко к себе, чтобы через миг отпустить… Это было невыносимо!

- Настя, я бы хотел тебя ещё кое о чём попросить.

Слова были сказаны с волнением и хрипотцой. Лицо Грача вмиг сделалось серьёзным и даже тревожным.

- Не знаю, сможешь ли ты меня понять, но я должен… Я должен тебя попросить.

- Ты же знаешь. Для тебя всё, что хочешь!

Грач усмехнулся в ответ на эти слова, на миг возвращая себе прежний задор, а затем смутился больше прежнего и замолчал.

- Эй, - встревожилась я. – В чём дело?

- Знаешь, - начал было он на полном серьёзе, но, вдруг, встряхнул головой, как будто хотел избавиться от наваждения, и улыбнулся. – Короче, там на Василеостровской Макдональдс есть. Спаси меня. Принеси мне огромный бургер и кофе!

Его глаза умоляюще уставились на меня, и я так и прыснула со смеху. Надо же такую актёрскую игру устроить! Я ведь уже подумала, что что-то совсем нехорошее произошло.

- Ты меня напугал, знаешь? Я уже успела вообразить себе Бог весть чего. А ты – вот шутник!

- Да, я люблю тебя смешить. У тебя прекрасная улыбка.

- Угу. Ещё добавь чего-нибудь про блеск моих прекрасных зубов, и я окончательно растаю.

- А, между прочим, да. Они у тебя замечательные. Ну-ка покажи, - я, едва сдерживая смех, оскалилась и игриво зарычала. Грач тут же восхитился: - Супер! Кто твой стоматолог?

Всё. Дальше играть в эту игру стало невозможно. Мы оба рассмеялись. Звонко и беззаботно. А когда смех стих, Грач с грустью сказал:

- Я бы хотел стоять тут до конца времён и слушать, как ты смеёшься, но… Извини, мне правда пора уходить. Тебе тоже.

- Ладно, но я ещё вернусь. Можно же?

- Конечно. А сейчас иди. Давай, я выпущу тебя.

Он подошёл к роллете и приподнял её так, чтобы мне не надо было наклоняться. Я вознамерилась было юркнуть в открывшийся проход, но в последний момент застыла и пристально посмотрела на него.

- Что? – не понял он.

- Грач, я люблю тебя.

- Я знаю.

- А ты? Ты можешь сказать мне тоже самое?

Моё сердце отчаянно билось в груди. Казалось, вот-вот оно выпрыгнет наружу! Я никогда не бросалась в постель к мужчине на первом свидании, никогда не признавалась первой в чувствах. Напротив, я специально выжидала несколько дней, чтобы дождаться неуверенного: «А ты меня любишь?». Мне казалось, что это очень правильная игра на нервах. Она делала чувства острее… Чёрт! Я не ожидала, что, когда ты не слышишь таких простых слов в ответ, весь мир будто стоит на грани! Что если не услышишь желаемое, то можно и умереть.

… А Грач молчал.

- Можешь или нет? – пришлось повторить мне, и он мягко ответил:

- Не могу. Не могу тебе сказать либо то, либо другое и сразу отпустить.

На миг мне сделалось плохо.

- Тогда я справлюсь с этим конвертом, и мы поговорим, да?

- Ну вот, я тебя всё-таки напугал.

- Конечно. Я же не знаю, чего мне ждать.

- Как чего? Ты вернёшься сюда и внимательно изучишь вот это место, - он указал на ярко‑жёлтую стену справа от себя. – Как представитель старшего поколения, я привык много писать. И свой ответ тебе напишу.

- Хорошо. Но к чему так чудить?

Выглядело подобное донельзя подозрительно, но Грач неожиданно крепко прижал меня к себе и поцеловал. В этом поцелуе заключалось столько нежности и страсти, что я растаяла. Быть может, ему просто сложно признаться? В каждом из нас живёт свой страх и вдруг Грачу просто-напросто тяжело говорить такие слова вслух?

- Иди уже, - поторопил он меня.

Я отвернулась от него и сделала несколько нерешительных шагов.

- Настя!

- Что? – обернулась я.

- Я это… Ты знаешь, - замялся он, а затем рассмеялся. – В общем, ты про бургер и кофе не забудь, лады?

- Лады, голодающий ты мой.

Часть II. Глава 4

- Макс, - прозвучал в трубке голос друга и затих.

На несколько секунд воцарилась тишина, если не считать за шум рычание моторов машин и отголоски слившихся в непонятное жужжание разговоров. В городе всегда было оживлённо, а уж в это время особенно. Люди куда-то спешили, считая, что у них есть важные дела. Легко жить, когда не думаешь, что завтра может закончиться прямо сейчас.

- Что «Макс»? – наконец не выдержал он.

- Макс, а чего ты так долго для связи не был доступен?

- Эм-м, быть может потому, что я не стрекоз тут ловлю, а работаю, – не сдержался он от язвительности. – Говори уже по существу. Ты объяснился с Настей?

Не иначе взятый им тон не понравился Денису, раз он прямо-таки отрапортовал, а не ответил.

- С Настей объяснился, подполье собрали, погрузили и сейчас вывозим. Как раз черту города пересекли. Скоро с трассы будем сворачивать.

- Тогда чего мне звонишь?

- Ты же ещё в городе, да?

- Несомненно, брат. Я бы уже уехал, конечно, но невозможно закончить задание, когда ты всё время меня отвлекаешь!

Подполковник Левицкий сейчас раздражал Макса отнюдь не потому, что тот непростительно следовал голосу эмоций. Он прекрасно понимал друга. И прекрасно знал, что навряд ли нынешнее бы происходило, не стань некая девушка Настя для кое-кого солнечным лучиком в непроглядно тёмном небе. У неё получилось влюбить в себя и разбить сердце тому, кто подобного никогда не испытывал. Этот Казанова часто увлекался, но то всё была игра. Все отношения Дениса были поверхностными, он не был готов к глубине нынешних чувств, однозначно! А тут ещё и решение такое нелёгкое. Неудивительно, что его болтало, как кораблик во время шторма. Неудивительно, что он искал поддержки…

Однако столь резко Макс разговаривал с Денисом потому, что несмотря на всё его понимание, сам он сейчас стоял на краю крыши высотки и готовился при помощи своеобразной тарзанки перебраться на дом соседний. Метрах этак в пятнадцати ниже. И это ещё не всё. За пазухой мерно тикала бомба, вокруг пояса были обвёрнуты её усилители. Понятное дело, что запас времени ещё имелся, до взрыва оставалось достаточно минут, чтобы правильно заложить устройство и убраться подобру‑поздорову. Но нервировало всё это как-то.

- Вот и отлично! – вдруг резко поменялось настроение Дениса. – Это отлично, что ты ещё в городе.

- Чем же?

- Видишь ли, то грязное дело, что мы обговаривали, до сих пор актуально. И ведь ты займёшься им, да?

Сперва Макс напрягся, стараясь сообразить, о каком деле может идти речь. Нынче он был настолько сосредоточен на задании Сопротивления, что выкинул из головы всю информацию, которую считал лишней.

«Какое я там грязное дело с Денисом обговаривал?» - даже удивился Макс, и тут до него дошло. Конечно же речь о Насте! Но, лелея в душе надежду, Макс всё равно уточнил.

- Погоди. То есть ты свиделся с ней, но ни черта ей не объяснил? Так, что ли?

- У меня не вышло.

- Вот ты козёл!

- Знаю. Поможешь, а?

И что тут можно ответить? Что друзей надо выбирать более мудро?

- Ладно. Сделаю.

- Спасибо тебе, брат.

- Конец связи.

Макс отключил вызов и мрачным взглядом уставился на прекрасное ясное небо. Он не понимал, как в мире может существовать столь хорошая погода, когда у него самого такое на редкость отвратительное настроение.

***

К моменту, как я доехала до Василеостровской, моя голова пришла в порядок. Я всё больше и больше убеждалась в том, что зря себя накрутила. Грач меня любит. Иначе и быть не может. Надо просто принять, что ему проще проявлять свою любовь в деятельной заботе, а не на словах. Ну кто бы ещё устроил мне такой день рождения? Кто бы ещё затыкал за пояс команду из одиннадцати человек, ради меня одной?

Да, всё у нас хорошо. Отлично просто. И, придя к такому позитивному выводу, я успокоилась. А затем начала нервничать. Но уже из-за другого. Я открыла молнию сумки и нащупала пальцами конверт. Переход к нужной линии Васильевского острова как раз загорелся зелёным светом, и я видела, что вторая по счёту серебристая машина находится не так далеко. Всего метрах в пятнадцати от меня. Нужный объект был очень близко. Так что я спокойно перешла улицу и… эти двое парней. Кто они?

К стене дома, как раз напротив нужного мне автомобиля, прислонялись двое подростков. Школьные ранцы стояли у их ног, как если бы они устали их нести и решили передохнуть. Вот только место для отдыха совсем не подходило. Намного приятнее в Макдональдсе напротив на стул присесть и молочный коктейль выпить. Да и зачем им так всматриваться в лица прохожих?

Ощутив пробежавший по коже холодок, я прошла мимо автомобиля и встала в сторонке, делая вид, что ищу что-то в сумочке. В руки мне попалась помада. Так что я достала ещё и зеркальце и после накрасила губы. Мальчишки никуда не ушли и даже уставились на меня.

«Неужели они пособники мунтов?» - прозвучал в голове тревожный вопрос, и я, решив не рисковать понапрасну, двинулась в сторону Макдональдса. Там я заказала себе мороженое, а бургер и кофе для Грача попросила положить в пакет. Затем направилась на второй этаж забегаловки посмотреть ушли ли парни. Но ребята продолжили тусить на том же самом месте, даже когда я доела мороженое.

Что делать?

Я купила пирожок и чай и вернулась на свой наблюдательный пост. Стоящая передо мной дилемма казалась мне неразрешимой… Эм-м, ровно до того момента, как пришёл водитель нужного мне автомобиля и уехал. Теперь цель сместилась на семь метров правее, но подозрительные школьники с места всё равно не сдвинулись.

Саму себя напугала?

Наверное, да. Вон они, уходить собираются. К ним подошли ещё двое ребят, и вся компания бодро направилась в сторону метро.

Какая я дура!

Мысленно отругав себя за промедление в задании, я вышла на улицу и, наконец-то, положила под дворник автомобиля конверт. Прохожие, которым довелось это наблюдать, поглядели на меня с любопытством, но я сразу зашагала прочь. Что мне до их взглядов? Мне бы сесть на поезд и вернуться в канцелярский магазин.

Попутно глянув на экран телефона, я поморщилась. Выходило, что на моё элементарное задание мне понадобилось аж почти два часа. А всё из-за этих гадких подростков! Не таращилась бы на них, так всё вышло бы намного быстрее.

«Интересно, кофе хоть не остыло?» - мигом пришли мои мысли к такой проблеме. Мне виделось, что Грач голодает, поджидая меня, а я тут как улитка, ей Богу!

Открыв бумажный пакет и пощупав находящийся в нём стакан, я пришла к выводу, что кофе уже прохладный. Бургер тоже. Везти такое любимому никак не хотелось. Выкидывать было жалко.

Постояв и подумав с минуту, я всё же зашла в Макдональдс. Там я через силу съела купленное, аппетита совсем не было, и сделала новый заказ. После чего уверенно направилась к метро. А там несколько станций и я почти на месте. Можно было, конечно, иначе добраться, сразу на маршрутку сесть и безо всякого метро доехать. Но в маршрутках часто были толкучки, а я их не любила.

Сидя в метро, я думала о том, как порадую Грача и что ради поиска романтических заметок готова к любому, даже самому скрупулёзному изучению стен. Точнее, почти готова. Мне показалось, что по пути к от метро к торговому центру будет правильно зайти в какой-нибудь магазинчик, чтобы купить лупу. С лупой бы мне было в разы веселее расследовать нелёгкое дело об истинных чувствах Грача! Я даже весело и неприлично захихикала, а потому едва не проворонила нужную мне остановку.

Выйдя из метро, я достаточно быстро купила себе лупу и бодрым шагом, чуть ли не в припрыжку, направилась к торговому центру. Он становился всё ближе. Наконец, мне осталось только дорогу перейти, как…

Звонок.

Я вытащила из сумочки телефон и, быстро взглянув на экран, поинтересовалась.

- Да мам. С Вадиком что-то?

- Нет. Спит твой Вадик прекрасно.

В голосе мамы звучало неприкрытое раздражение. Она была очень зла на что-то, и потому мне резко расхотелось с ней разговаривать. Будучи на нервах, мама могла с кем угодно рассориться.

- А что тогда? Я же работаю, мне переводом заниматься надо. Тут как раз очень сложный фрагмент.

«Ой, а вдруг я на кого-то из маминых знакомых ненароком наткнулась, и они ей сообщили, что я по улицам города шатаюсь?» - похолодела я от предположения, но не угадала.

- Ничего, потерпит твой перевод. Тут Серёжа заходил и, знаешь, я так в людях никогда не обманывалась, - я думала, что мама начнёт мне сейчас что-то выговаривать, но вместо этого она с искренним сочувствием воскликнула. - Бедная моя девочка! Забудь про него. Слышишь, забудь и не смей искать встречи!

- А что произошло?

Мама объяснила. И с каждым её словом я мрачнела всё больше и больше. На душе у меня заскребли кошки. Все нехорошие и уже утихшие подозрения разом ожили во мне.

- Ты поняла меня? Не вздумай за ним бегать!

- Не буду, - тихо буркнула я и скинула звонок. На экране тут же возник ещё один мамин вызов, но я отклонила и его. Однако маму это не устроило. Она звонила и звонила, пока я элементарно не отключила телефон.

«Неужели я ошиблась? Неужели не любит?» - болезненно пульсировало в моей голове, и я, собравшись с силами, решительно вошла в здание торгового центра. В моих намерениях было не только прочесть надпись на стене, но и высказать Грачу уйму нелестных слов.

А затем во мне загорелась наивная надежда.

Что если всё не так? Что если снятие моего прикрытия лишь шаг к вычёркиванию меня из системы?

Боже мой, ну почему лифт на ремонте? Мне же так нужно на третий этаж! Скорее! Мне нужно знать…

Любит ли он меня?

***

Макс не стал терять время и сразу после закладки бомбы доехал до дома, где жила Настя. В машине он изменил внешность и, глянув в зеркало заднего вида, остался доволен преображением. Отражение показало, что привычная маскировка наложена верно. Разве что глаза у него горели злостью. И, чтобы убрать эту эмоцию из взгляда, Макс, скрипя зубами, позволил себе с гневом проворчать.

- Хорошо тебе, Денис. Ты всего одну девочку расстраивать не хочешь, не можешь перешагнуть через себя, видишь ли. А мне? Мне-то каково? Я ведь сейчас приду и сразу четырёх человек сделаю несчастными! Но где тебе понять? Никак. Невозможно. Ты ведь о таком даже не подумал, друг.

Сказав так, Макс вышел из машины, резко хлопая дверью. Голуби поблизости тут же вспорхнули и уселись на провода, внимательно наблюдая за ним. А он, не удостоив их даже взглядом, подошёл к знакомому подъезду и привычно набрал на домофоне номер квартиры.

- Да?

- Мария Сергеевна, это Сергей. Настя дома?

- Нет, не дома она. А что? Ты разве забыл, что она у себя на квартире работает?

- Я адреса не знаю, а позвонить ей никак не могу.

- Почему это?

- Уже заблокировал её номер и стёр его из телефонной книжки. Может, скажете куда мне подъехать, я и поеду?

- Погоди, Серёж, - разволновалась женщина. – Поднимись, я тебе на бумаге напишу, чтобы оно не потерялось.

- Хорошо.

Он вошёл в подъезд и доехал на лифте до нужного этажа, печально улыбаясь. Мария Сергеевна повела себя ровно так, как он думал. Она побоялась начать расспрашивать о случившемся по домофону из-за предположения, что тогда друг дочери может уйти в любой момент и она уже ничего не узнает. Эта женщина была умной, а потому сперва постаралась заманить его к себе. И потому, хотя Мария Сергеевна встретила его перед приоткрытой дверью в квартиру и даже в руках листок с наспех написанным адресом держала, она, как Макс и предполагал, так просто отдавать его не была намерена.

- Я записала адрес. Но теперь расскажи, что такое произошло. С чего такая срочность и почему номер заблокировал? Что между вами случилось?

- Мария Сергеевна, - он ненадолго сделал вид, будто замялся, но вскоре гордо поднял голову. – Ваша Настя, конечно, замечательная женщина и мне с ней было хорошо. Но она знает, что с женой я расстался всего полгода назад, и она знает, что официально мы всё ещё в браке.

- Погоди, какая такая жена? – растерянно пролепетала Мария Сергеевна. – Ты же говорил, что не был никогда женат.

- Так говорить на тот момент было для меня проще, - он с вызовом поглядел ей прямо в глаза. - Мы в канун дня всех влюблённых поругались так, что решили пожить отдельно. Зато сейчас, когда отдохнули друг от друга, поняли, что желаем быть вместе. Собственно, потому я и удалил все Настины контакты. Жена попросила сделать это сразу и при ней, потому что да, лучше бы Насте нашему семейному счастью не мешать. Нам с ней надо закончить тот каламбур, в который мы оба ввязались. Но всё же будет правильнее, если я не пропаду вот так, а сам скажу ей об этом. Поэтому дайте, пожалуйста, адрес.

- Ничего я тебе не дам! – отдёрнула женщина руку с запиской так, как если бы боялась, что её у неё вырвут. – Вот же мерзавец. Погулял, значит, наобещал и бросил?

- Ничего я Насте не обещал, - мигом возмутился Макс. - Мы с ней знакомы всего‑ничего. О каких серьёзных отношениях вы говорите? Да если бы я не знал, что она из-за моего исчезновения может панику вплоть до полиции поднять, то вовсе бы сюда не приехал.

- Иди-ка ты прочь отсюда, - злобно прошипела Мария Сергеевна. – И дорогу к моему дому забудь!

Для наибольшего эффекта Макс выждал пару секунд, а только затем усмехнулся и сказал.

- Собственно, я так и собирался сделать.

После этого он развернулся и нажал на кнопку вызова лифта. Створки практически сразу открылись, а потому Макс зашёл внутрь и поехал вниз. Всё было бы удачно, если бы до него не доносились гневные слова Марии Сергеевны.

- Радуйся, что Павел Анатольевич на работе! Он бы тебе морду твою наглую набил!

***

«Что теперь будет?» - этот тревожный вопрос не отпускал меня всё то время, пока я поднималась по лестнице на третий этаж.

Мне то виделось ледяное лицо Грача, которому вмиг сделались бы безразличны все мои слова, то представлялось, как он жарко обнимает меня, говоря, что теперь я его отныне и навсегда. Я была потеряна, не знала, что думать и что чувствовать. Эмоции переполняли настолько, что я едва сумела заставить себя не бежать по лестнице, а более-менее прилично идти. Однако зря я куда-то спешила. На месте канцелярского магазина уже ничего не было. От него остались лишь основные стены. Кладовая, а тем более тайная комната за ней, больше не существовали. Все перегородки исчезли. Передо мной было только огромное пустое пространство. Только ярко-жёлтый цвет стен намекал на то, что некогда здесь располагался торговый зал канцелярского магазина.

Только это и абсолютно незнакомые мне люди. Внутри секции находилось около десятка подозрительно ведущих себя мужчин, а потому я, будучи ошарашенной увиденным, прошла мимо. Ноги выручили меня. Они пошли привычным маршрутом и привели меня в соседнее бюро переводов.

- Добрый день. Передумали? Решили вернуться? – узнали меня там с первого взгляда.

- Нет, я зашла сказать, что деньги на карточку мне так и не перевели.

- Ну не может же бухгалтерия вам мгновенный перевод сделать, - улыбнулась мне администратор. – Ждите. До конца недели деньги придут.

- Точно?

Меня совсем не волновали честно заработанные деньги и я сама прекрасна знала, что надо подождать. Не так много часов прошло с тех пор, как я позвонила и сказала, что увольняюсь. Но мне требовалось потянуть время, чтобы решить, как поступить дальше.

- Точно. Думаю, что даже завтра. У нас обычно в этот день аванс, скорее всего бухгалтер и по вам всё закроет сразу.

- Было бы хорошо, а то я уж нервничать начала… Кстати, а что с магазином рядом случилось?

- Не знаю. До обеда они как обычно работали, а потом приехала целая команда с каким-то оборудованием. Они вскрыли роллету, а за ней пусто. Нас всех расспрашивали, что да как. Наверное, - шепнула девушка, - они там чего-то с финансами мудрили, а, может, и вовсе чем-то запрещённым торговали.

Мунты. Наверняка, это их агенты! Наше подполье засекли, и произошла экстренная эвакуация. И вот почему к маме приходил Макс! Я здесь примелькалась, и Сопротивление временно рвало со мной связь, чтобы обезопасить себя. Всё понятно.

- Ого. Ничего себе соседи, – будучи вынужденной продолжать беседу, прокомментировала я.

- Да уж. А с виду всё так прилично казалось.

- Да, с виду казалось прилично… Ладно, до свидания.

- Всего доброго.

Попрощавшись, я не ушла сразу. Прежде чем отойти от стола администратора, я украдкой положила на стоящую рядом низкую тумбочку телефон. На тумбочке стояли роскошные цветы в ярких пёстрых горшочках, и у меня удачно получилось сунуть устройство ближе к стене так, чтобы скрыть его. А после, будучи очень довольной тем, что всё же вышло осуществить свою проделку незаметно, я сунула нос в секцию канцелярского магазина. Люди там не были своими, но я хотела… нет, я должна была увидеть, оставил ли Грач на стене послание для меня! Однако мне едва удалось переступить порог. Стоило это сделать, как на меня вмиг обратил внимание один из присутствующих – стоящий на месте бывшего прилавка пожилой мужчина, крепкий и порядком седой.

- Вам что-то надо? – требовательно осведомился он.

Восемь человек, вооружившись кисточками и какими-то крошечными приборами, осматривали пространство бывшего подполья. Трое выглядели как охрана. Ещё двое стояли и о чём-то разговаривали, видимо руководство. Мой приход помешал именно их беседе.

- Э-э-э. Здесь же канцелярия продавалась, - наконец выдавила из себя я.

- И?

- Я хотела блокнот купить. Тут на витрине красивый выставлен был. Золотой такой, с чёрным драконом.

- Давно насмотрели?

- Нет. Я вчера из бюро переводов шла и решила попутно посмотреть, что здесь продаётся… А куда магазин переехал, не знаете?

В мой голос вернулась уверенность, и, видимо, она обманула моего собеседника. Он решил, что я взаправду незадачливый покупатель.

- Нет, так что попытайте счастья в другом месте, - посоветовали мне и тут же приказали: - А сейчас покиньте помещение. Мы его к ремонту готовим.

- Да. Хорошо.

Всё, что от меня требовалось, так это развернуться и уйти. И страх вкупе с благоразумием подсказывали сделать именно это. Развернуться и уйти! Но поневоле я бросила взгляд на место, где Грач намеревался написать свой ответ. Там действительно было накарябано что-то. Кажется, даже синей ручкой. Однако разобрать надпись с того места, где я стояла, было невозможно… А мне так нужно было знать!

Осознанно идя на очевидную глупость, я шагнула внутрь секции, как в ловушку, и, подойдя ближе к надписи, прочитала её.

«Я люблю тебя».

Всего три слова, а у меня от счастья едва слёзы не полились из глаз.

«Я люблю тебя», - написал он мне, и я стала самой счастливой женщиной на Земле.

- Чего-то заметили? – сразу уточнил, продолжающий наблюдать за мной мужчина.

- Да, интересно стало, что там написано. Простите, я уже ухожу.

Я поспешно развернулась, а потому не увидела, как этот мужчина знаком подаёт команду задержать меня. По итогу, мне не довелось даже десяти шагов сделать, чья-то крепкая рука легла на моё плечо.

- Погодите. У нас к вам есть несколько вопросов.

- Каких вопросов? Извините, но мне пора.

- Нет, - криво улыбнулся этот тип. - Вам придётся немножечко прогуляться и покататься.

Часть II. Глава 5

Из-за того, что меня тайком держали под дулом пистолета, весь путь до машины я не рыпалась и не возмущалась. Покорно и молчаливо вышла из торгового центра. Всё, как от меня потребовали. Однако это не означает, что стремлений к побегу у меня вообще не имелось. Отнюдь. Просто все мои надежды были сконцентрированы на моменте, когда придётся садиться внутрь машины. Мне виделось, что у меня получится юркнуть куда-либо в сторону и в результате сбежать. Но нет, этот момент и вовсе вышел неудачным. Меня очень ловко пихнули на заднее сидение, а там, нескольких секунд не прошло, как я оказалась зажата между двумя мужчинами.

- Сумочку, - требовательно произнёс тот, что помоложе.

Я, сглотнув слюну, поглядела на торговый центр. Машина уже начала движение, а потому его синие стёкла отдалялись. Вместе с их тающим за зданиями видом таяли и мои надежды на спасение, но я всё равно попробовала воспротивиться.

- Зачем? Что вам вообще от меня понадобилось?

- Давай сюда.

Он вырвал сумку из моих рук и, открыв её, принялся рассматривать содержимое. Само собой, ему самой первой попалась недавно купленная мною лупа. Она была очень простой – пластиковая чёрная ручка и увеличительное стекло. Однако, отчего-то, вызвала большой интерес. Мужчина даже надел на руку какую-то сетчатую перчатку и, активировав её (по ней пробежала сеть огоньков), провёл над лупой зелёным сканирующим лучом.

- Чисто, - заключил он и выразительно посмотрел на меня так, будто пытался уличить во лжи.

Но я-то знала, что эта лупа самая обычная!

- Что? Что не так с лупой? Я её только что купила вон в том магазине, - указала я рукой в сторону окна, благо мы как раз этот самый магазин проезжали. – И чёрт, если она вам нужна, то забирайте. Отпустите меня только!

Этот тип не отреагировал. Не изменилось лицо и у более старшего мужчины – того самого, с кем мне довелось беседовать в канцелярском магазине.

- Что делаем, Валентин Петрович?

- Отложи-ка пока эту лупу, - сказал он. – Посмотри лучше, что там ещё у неё есть.

- Паспорт.

- О, дай-ка сюда, - мой паспорт перешёл в руки Валентина Петровича. - Новикова Анастасия Павловна. Одна тысяча девятьсот девяносто второго года рождения… М-да, памятный год.

- Да что вам от меня надо? – пискнула я, но тут же сникла под грозным взглядом.

- Ещё что-то дельное есть?

- Тетрадь какая-то.

Мужчина принялся листать моё сокровище. Двадцать пять страниц из сорока восьми были исписаны коротенькими стихотворениями, посвящёнными исключительно Грачу. И если их что-то и оживляло, так это сердечки, сердечки, сердечки и галочки, символизирующие птиц.

- И что там?

- На первый взгляд какая‑то ерунда.

- Ну, посмотрим потом подробнее. Может и не ерунда там. Кстати, ручка обычная или её вообще нет?

- Есть. Обычная, - рассмотрел мужчина. – И очень странно, что телефон отсутствует. Эй, где он?

- Что он? – промямлила я.

- Телефон.

- У меня его украли.

- Когда?

Я едва не ответила, что на днях, но вовремя сообразила, что только за сегодня ответила на три звонка. Да и для человека не баснословно богатого потеря телефона событие памятное. Сложно не назвать точный день.

- Я пропажу обнаружила незадолго, как в магазин к вам зашла. Наверное, в торговом центре и вытащили.

- Сём, запроси свежие данные с камер. Проверим.

- Не получится, - ответил тот, кого назвали Семёном. – Пока мы наверху работали, ребята у охраны записи просматривали и копировали, и в это время новая съёмка не велась. Мы сами себе чёрную зону устроили.

- Плохо. Какой у тебя номер телефона?

Это Валентин Петрович уже ко мне. Я назвала цифры и, едва дыша, уставилась на планшет, который достал Семён. Он быстро двигал по нему пальцами. Картинки менялись стремительно. Я даже не успела ничего разобрать толком, как экран уже погас.

- Зарегистрирован на тоже самое имя. Отклик не обнаружен. Видимо, выключен. Последний контакт был из точки вблизи торгового центра.

Какая я умница! Меня ведь могли поймать на элементарном.

- Сколько длился разговор?

- Около трёх минут.

- Запись осталась?

- Нет, не было использовано ни одного ключевого слова.

- Плохо. Так кто же вы такая, Новикова Анастасия Павловна?

- Я и есть я, - от волнения я начала заикаться. – Отпустите меня. Чего вам от меня надо в конце концов?

- Зачем вы подошли к той стене?

- Я же говорю - интересно стало, что за надпись!

- Что скажешь, Сём? Врёт?

- Думаю, врёт, - без раздумий ответил мужчина.

- Я тоже так думаю. Придётся с ней на базе по-другому поговорить.

Больше они меня ни о чём не спрашивали. Зато из меня вопросы так и посыпались, как горошины из выпущенной из рук банки с душистым перцем. Я требовала объяснить кто меня везёт, куда, зачем и на каком основании! Однако никто мне ничего не ответил. А, получив хороший тычок в бок, я сама заткнулась на всё оставшееся время пути.

Кстати, долгой дорога не стала. Изначально она долгой не стала. Едва автомобиль остановился возле двухэтажного административного здания, как все стёкла этого дома с оглушительным звоном разбились вдребезги и через них на улицу пыхнуло жаркое пламя.

- Вот твари, – процедил сквозь зубы Семён. Он выглядел не столько встревоженным, сколько злым.

- Да уж, поганцы те ещё, - поддержал его Валентин Петрович. – Даже не обычную бомбу использовали, а распылитель с напалмом.

- Думаете, Валентин Петрович?

- А чего тут думать? Достаточно тихо рвануло, само здание не повредило, а вот внутри теперь всё напрочь выгорит. Такой огонь с наскока не потушить.

- И что делать будем?

- Что-что? Корить за недосмотр там уже некого. Так что поехали в другой штаб, девицу эту всё-таки допросить надо. Посмотрим, что она за золотая рыбка такая. Да и в ситуации разобраться там сподручнее будет. Остальным тоже приказ отдай, чтобы сюда не совались наперёд службы зачистки.

- Будет сделано.

***

Место было привычным. Кирпичная кладка, изображающая стену трёхэтажного дома, рядом с ней кусок улицы и пешеходный переход со светофором, на котором не первый месяц не работали огни. За светофором находился шлагбаум, перекрывающий путь к ещё более простому зданию из фанеры. Очень примитивное и неудобное для тренировок местечко. Его давно следовало переоборудовать во что-нибудь другое, но почему-то эта часть полигона уже второй год была законсервирована. Никакие работы над ней не велись. Это всё раз за разом наводило Макса на мысль, что кто-то специально довёл площадку до столь плачевного состояния, а там и постарался воспользоваться служебным положением в личных целях. Вот только кроме Дениса здесь редко кого можно было встретить, а он не обладал возможностью устроить такое. Не дорос пока.

- Ты чего опять спрятался?

- Хорошо мне тут, - буркнул Денис.

Друг сидел на своём любимом подоконнике с грустным видом. Он был расстроен, однако Макс предпочёл сделать вид, будто не замечает этого. Он широко улыбнулся и сказал с восторгом.

- Во даёшь! Тебя полбазы чествовать желает. Взвод в полсотни бойцов уложить практически в одиночку, это ж каким зверем быть надо!

- Макс, хоть ты перестань, а?

- Шутишь? Ха, я удивлюсь, если тебе после такого полковника не дадут.

- Наверное дадут, - кисло улыбнулся Денис. – Логически всё верно. Время для нового звания подошло, повод тоже нашёлся.

- Скажу по секрету, я уже знаю всё наверняка, - продолжая улыбаться, Макс похлопал друга по плечу. – Готовься, завтра будет торжественное вручение новых погон. Так что хватит тут прятаться. Как приехал с задания, так отсюда носа никуда не кажешь. Второй день уже сидишь. Не тяжело не спать?

- Я сплю. Вон туда забираюсь и сплю.

Денис встал, сделал несколько шагов в сторону и отодвинул занавеску. За ней находились швабры да вёдра, покрытые паутиной и пылью. Не иначе уборщицы пользовались совсем другой кладовой, а про эту забыли. Напрочь. Всё-таки часть полигона, где она находилась, была основательно так заброшена. Вот Денис Левицкий, подполковник Сопротивления, и пристроил в тихой каморке огромную картонную коробку, из которой нынче торчал кусок шерстяного одеяла. Вроде как спальное местечко себе соорудил, а Максу теперь думать, как сдержаться, чтоб не ругнуться матом.

Вот так живёшь и думаешь, что знаешь о человеке абсолютно всё. А выходит, что нет. Склонность изображать из себя бомжа Макс за Денисом ранее не замечал. Напротив, большего денди поди поищи ещё!

… Вот чёрт, а ведь может нет, не прав? Может не просто так после смерти Мартина Денис взял идиотский обет не стричь волосы, пока не отомстит? А теперь вот продолжение банкета.

Что там творится в этой черноволосой голове? Что происходит? Почему подполковник Левицкий – жизнерадостный и сильный духом человек вдруг начал скатываться в какую-то бездонную яму?

- И чего тебя так переклинило? – напрямик осведомился Макс. – У тебя из ребят лишь двое погибли, оборудование вообще не пострадало.

- Я знаю.

- Тогда давай с начала. Ты отправил людей и груз, а сам остался с Прилуцким и Алексеевым, чтобы задержать противника. Так?

- Так.

- Они сами вызвались?

- Да не в этом дело! – со злостью воскликнул Денис. – Ребята знали на что шли, и я это прекрасно знал. Но дело не в том, что мне кого-то там хотелось защитить. И беречь оборудование я не собирался! Я подохнуть хотел, Макс. Понимаешь, подохнуть!

- Нет, брат. Не понимаю, - нахмурился Макс. Ему вмиг сделалось более чем тревожно.

- Всё Настя… Понимаешь, не так много времени прошло, как я переговорил с тобой по рации, а мне вдруг открылось, что я просто-напросто не хочу жить без неё. Не хочу и всё тут! И только об этом подумал, как на нас приспешники мунтов напали. Я ведь искренне обрадовался, Макс. Я отправил всех вперёд и подумал, что вот оно решение. Мне не надо будет думать как жить без неё, потому что сейчас для меня всё закончится!

- Что ж тогда выжил? – уловить логику в сказанном было можно, но логика эта была такая, какую лучше не понимать.

- Помимо того, что я хотел умереть, я был зол и хотел убивать. Вот я их и убил. Всех. Прилуцкий и Алексеев погибли, а я выжил. И весь взвод убил.

Всё, что Макс смог, так это почесать затылок.

- Боевик ты отличный. Это я всегда знал, - наконец сказал он.

- А толку-то?

- Не знаю. Правда, не знаю, - он задумался и потому умолк на время. А затем тихо‑тихо сказал. – Денис, все мы понимаем, что Мартина не воскресить. Но Настя. Настя‑то она живая. Может, зря ты так? Может я ранее не прав был? Может не надо было тебе меня слушать? Ведь всем известно, какой я специалист в сердечных делах. Полный штиль на личном фронте уж много лет как. А у тебя... Вдруг, вы действительно идеальная пара друг для друга? Вдруг вам стоит попробовать быть вместе? В конце концов, если это то, что тебе надо, чтобы жить и наслаждаться жизнью, то надо и о себе подумать.

- Нет, Макс. Я уже всё решил и не отступлюсь.

Болезненный взгляд светился легендарным Левицким упрямством. Это означало, что никакие уговоры не помогут. Только если время пройдёт, и он сам передумает. Но Макс попробовал.

- И совсем ничего не хочешь знать о ней больше? Не интересовался, как она разрыв пережила?

- Нет.

- Ты серьёзно? Говоришь, что любишь, и ничего не попытался выяснить?

- Да, Макс. Я ещё пока мы подполье сворачивали дал указания, чтобы мне ничего о ней не говорили. И тебя я прошу тоже ничего о ней не узнавать. Отслеживать таких, как она, не наша задача. Пусть этим занимается кто-то беспристрастный. А я… Я и сломаться могу. Передумать.

- Тогда держись, брат, - он с сочувствием похлопал друга по плечу и подумал, что настало время для толики новостей. – Может, тебя кое-какое другое известие порадует? В смысле, никак с Настей не связанное.

- Ну, и что там меня порадовать может?

- Через два дня я отправляюсь на задание, и ты меня в срок до года не увидишь.

- Это хорошая новость, что ли? – мрачно уставился на него нахмурившийся Денис.

- Да. Видишь ли, меня закидывают на карательный пункт «Вега».

- «Вега», - влёт забывая про скорбь, с восторгом протянул друг. – Вот он шанс! Макс, прошу тебя, когда дело дойдёт до уничтожения, намекни, чтобы командующим назначили меня! Ну, пожалуйста!

- Непременно, - усмехнулся он. – Я знаю, тебе нужно отомстить за смерть Мартина, чтобы наконец-то подстричься. И ты отличный боевик. Справишься.

- Это лучшая новость на свете!

- Рад, что она тебе понравилась. А потому давай, заканчивай свои посиделки. Завтра у тебя будет новое звание, и ребята должны видеть блеск в глазах своего командира.

Денис согласно кивнул и действительно воспрянул духом. «Вегу» друг ненавидел. Искренне! И не только он один. Этот карательный пункт выпил много крови. Его управляющий Ней‑Айотари прославился в Сопротивлении как хитроумный садист. Точно так же, как человеческая разведка изыскивала варианты для диверсии, точно так же поступал руководитель «Веги». Он находил и подкупал нужных людей, выискивал лазейки на базы противника, повсюду имел своих ищеек. И убивал, убивал, убивал. Однако обычных смертей ему было мало. Рассекреченная Ней‑Айотари база Сопротивления не просто подвергалась тотальному уничтожению высшими боевыми единицами мунтов из тех, что производились на Земле. Нет. Он брал пленных. Немыслимо издевался над ними. Иногда просто развлекался, иногда коряво преображал. И завсегда находил возможность передать в Сопротивление записи, как эти люди умирали. Подобное невероятно деморализовало. Но, к прискорбию всех и вся, проникнуть на «Вегу» было не проще, чем выйти без скафандра в открытый космос и остаться живым.

Безопасность этого карательного пункта была на высоте, как бы ни было обманчиво первое впечатление. Увы, дольше недели ни один агент там ещё не продержался. Дальше внешнего периметра проникнуть и вернуться не удавалось никому. Кого ни засылай. Непостижимым образом раскрывали даже учёных. А потому неудивительно, что через восторг Дениса пробилась тревога за друга.

- Макс, а ты справишься? Расскажи, что тебе предстоит. Хотя бы то, что можешь, расскажи. Пожалуйста!

- Давай по-другому сделаем. Ты же вместе со званием получишь новый допуск, верно? Так возьми и узнай все подробности сам, - он подмигнул другу.

***

Моё лицо было залито слезами, но на меня продолжали светить лампой и кричать. Я и сама кричала в ответ. Сначала умоляла отпустить меня, потом начала ругаться и материться. И эти крики за сутки измотали меня. Я едва осознавала кто я и где нахожусь. А вопросы сыпались на меня рекой.

- Я не знаю о таком! Не знаю!

Всё это было похоже на начало операции, той самой, где я была вместе с Максом, только на этот раз меня били. Причём просто так. Ни за что, ни про что. Мне не верили, а потому били. А я и правда не знала ничего из того, что эти люди хотели узнать.

Я не видела людей, фотографии которых мне показывали. Мне не были известны данные, которые их интересовали. К своему собственному ужасу, в какой-то момент я осознала, что знаю о Сопротивлении только то, что оно существует. Там мне показывали фильмы про мунтов, учили как действовать в той или иной ситуации… Но про саму организацию я толком так ничего и не узнала! Кто ею управляет? Какова её структура? Макс и Грач порой исчезали выполнять задания. Но какие?

Мне элементарно нечего было сказать допрашивающим меня. И, кроме того, я понимала, что если с моего языка сорвётся хоть одно лишнее слово, то расспросы начнутся с новой силой. И с новой болью.

- Что здесь на самом деле написано? – на стол передо мной легла моя тетрадь, украшенная сердечками так, словно её обладательнице было лет тринадцать.

- Стихи.

- Какой шифр? Что здесь написано?

Кто-то сзади схватил меня за волосы и прижал лицом к столу так сильно, что мне показалось, нос вот-вот сломается. Взгляд, между тем, уткнулся в строки.

Убегает время вскачь,

Где же ты, любимый Грач?

От тоски меня спаси,

Счастье в жизнь мою внеси!

Стихотворение было написано в весёлом ритме, а потому мне было не прочитать его вслух. Сил не хватало как душевных, так и физических. Всё, что я смогла, так это мертвенным голосом прошептать:

- Убегает время вскачь…

- Что это значит?!

По щекам ручьём потекли слёзы, а из горла вырвались рыдания.

«Где же ты, Грач? Где ты, любимый? Спаси меня!» - звучало у меня в голове.

- Ничего. Ничего это не значит!

- Кого из этих людей ты знаешь?

Мою голову насильно приподняли, и я смогла рассмотреть, что передо мной положили четыре новые фотографии. Среди них оказалось фото Грача. Кадр запечатлел его идущим по улице в обществе какой-то блондинки. Её лица было не рассмотреть, но сам Грач как раз повернул голову в сторону камеры, а потому я хорошо различила знакомые черты. Я видела его божественную улыбку.

- Говори давай!

- Грач, - поневоле вырвалось из меня.

- Что? Громче!

У меня не осталось сил спорить, а потому, продолжая всхлипывать, я прошептала строки, на которые соскользнул мой взгляд.

- Он смел и ловкач, готов спорить с судьбой. Я зову его Грач, он мой главный герой.

- Ах, шутить хочется? Так мы сейчас пошутим!

Меня снова ударили головой о стол. Аж в ушах зазвенело. А затем Валентин Петрович, тихо сидевший в углу, где время от времени закуривал сигарету, сказал:

- Оставьте её.

После его слов чья-то рука перестала прижимать меня к столу, и я неуверенно выпрямила спину и осмотрелась. Оказывается, возле этого жуткого изверга, Валентина Петровича, стоял Семён. Видимо, он принёс какие-то документы, и, прочитав их, Валентин Петрович пришёл к умозаключению о моей бесполезности.

- В чём дело? Она явно что-то умалчивает.

- Умалчивает. Но это бабская дурная натура такая. Вот.

Он поднялся со стула, подошёл ближе и, перенаправив свет от лампы с моего лица на стол, положил на него папку. На первой странице, занимая аж одну пятую её площади, была размещена фотография Санька. Отца Вадима.

- Что вот?

- Вот, полюбуйтесь. Грачёв Александр Алексеевич. Переписки социальных сетей подтверждают, что между ним и этой барышней некогда был бурный роман. Однако едва Александру Алексеевичу стало известно о беременности, он удалил любимую откуда только возможно и сменил не только номер своего телефона, но и съёмную квартиру.

«Грачёв?» - искренне удивилась я.

За четыре месяца отношений, я так и не узнала фамилии Сашки. Мы тусовались, ходили на дискотеки и рок-концерты, катались на мотоциклах с его приятелями. И там он был известен, как Ловкач, а не Грач. В соцсетях он тоже свою фамилию не светил. У него был ник «Крутой байкерец».

- Вот же. Зря столько работали!

- Да-а, конкретно эта девочка наше время проела, - он пристально и недовольно поглядел на меня. - Чего? Неужели настолько совестно признаться, что до сих пор такого типа боготворишь?

Не зная, что и сказать, я опустила взгляд.

- А он хорош, за разбой сейчас сидит. Год назад за наркотики привлекался.

- Всё это прекрасно, Валентин Петрович, но что теперь с ней делать будем?

- Как что? Сём, ну-ка скажи, что мы с ней делать станем?

- Отвезём на сборник, а там уж пусть ею мунты занимаются.

- Видишь? Такой молодой у меня помощник, а всё верно говорит. Нет человека – нет проблемы. Так что давай её пока в камеру, всё одно ночь на дворе. А завтра определи кого‑нибудь, чтобы до сборника Анастасию Павловну доставить.

Я едва не запищала, что готова на всё что угодно, лишь бы меня не отвозили к мунтам! Но вовремя прикусила язык.

Часть II. Глава 6

Наверное, можно до бесконечности описывать как я попала в карательный пункт. Одна дорога с Семёном чего стоила. И, следует сказать, именно этот момент я потом не раз и не два вспоминала, коря себя за гордость. После никакой возможности сбежать уже не было. Но тогда, во время пути, она ещё у меня имелась!

Несмотря на то, что Валентин Петрович велел меня поутру из камеры в сборник увезти, вывели меня оттуда только ближе к ночи следующего дня. И это хорошо, я хотя бы немного отошла от побоев. Сумела отлежаться. А там за мной пришёл Семён, и мы выехали из города.

Его машина устремилась вдоль пустынной трассы, каких тысячи по всей России, если вообще не миллионы. Местами асфальт был разбит, по обе стороны стоял густой смешанный лес, а вокруг царила тишина. В вечернее время такие дороги вымирали, так как их ответвления, в большинстве своём, вели в тихо разваливающиеся садоводства. Даже фонарей не было. А потому, если бы не свет фар, то темнота поглотила бы всё пространство. Даже Луна не светила с небес, прячась в густых облаках.

- Знаешь, что? Давай-ка я приторможу, - в какой-то момент сказал Семён.

Он должен был доставить меня до места, где для мунтов накапливались партии людей. Или, иначе, до сборника. Стоит сказать, попасть в сборник мог каждый, а не только кто‑то, заподозренный в делах Сопротивления. Чаще всего критерием отбора являлось только то, что эти люди просто‑напросто кому-то помешали. А уж чем? Кому? Кто знает. Не желающий брать взятку полицейский, услышавшая лишнее проститутка, опостылевшая жена, нахамивший курьер, плохо отремонтировавший машину механик или нерасторопный официант – много ли надо тому, кто чувствует себя правомочным вершить беззаконие? Кроме того, мунтам требовались регулярные поставки. А потому, единожды переступив через свою совесть, в другой раз поступить так становилось легче. Надо же план‑график выполнять. И последний из года в год требовал всё больше и больше особей. Поэтому основную массу составляли всё-таки не мешающие кому‑то люди, а люди никому ненужные. Просто таких и отбирать то, собственно говоря, нужды нет. Подъедет под видом помощи бездомным на помойку «Газель» да наберёт необходимое количество. Тот, у кого проблем выше крыши и идти некуда, сам на телефон доверия позвонит. В психбольницах пациентов, от которых отказались родные, тоже прудом пруди.

- Так как? Остановимся?

От вопроса я вздрогнула и промолчала, не зная что лучше ответить. Но Семён, не дождавшись от меня слов, всё равно замедлил ход автомобиля и вскоре остановил его. После чего вышел наружу, разминая мышцы. Я думала, что он просто хочет облегчиться, но нет. Он открыл заднюю дверь и подсел ближе ко мне.

- Неужели не устала тут сидеть?

Конечно, устала! На моих щиколотках и запястьях были наручники. Кроме того, руки дополнительно крепились к сидению передо мной. Я едва могла пошевелиться!

- У меня тело затекло.

- Давай тогда прогуляемся. Ты же будешь умничкой?

Я согласно кивнула, хотя внутренне насторожилась. Семёну не было нужды ни с того ни с сего добреть. Но он, удовлетворённый моим ответом, открыл замок на ножных кандалах и открепил мои руки от сидения. Оставил только наручники. Однако, несмотря на них, я мгновенно ощутила себя гораздо лучше, а потому выбралась из машины не просто с удовольствием, а с наслаждением.

- Вот. Давай немного пройдёмся. Сегодня такая ночь хорошая, воздух чистый.

Мы прошлись немного по дороге, а затем вернулись обратно к машине.

- Хочешь и дальше так воздухом дышать?

- Хочу.

- Тогда будешь хорошей девочкой и не станешь сопротивляться.

До меня наконец-то дошло, что это была за прогулка. И не скажу, чтобы я не оценила свою удачу. Предложенное гадство определённо стоило того, чтобы не попасть в лапы к мунтам! Однако не была я и юной наивной малолеткой. Я прекрасно понимала, что, когда Семён получит желаемое, он запросто может забыть про своё обещание отпустить меня.

- Давай. Садись.

Он помог мне сесть на заднее сидение, а потом засунул свою руку под моё платье и принялся стаскивать трусики. Сердце у меня забилось как бешеное. Мне захотелось истерично завопить во всю глотку!

- Вот так, - мужчина отшвырнул мои трусы и развёл мне ноги. – Ложись давай.

Я откинулась на сидение и была готова вот-вот умереть от страха. Пальцы, елозящие по моим бёдрам, вызывали не желание, а отвращение.

«Грач! Где же ты, Грач?» - мысленно взывала я к любимому.

Дыхание Семёна между тем стало чаще. Он наклонился надо мной, расстегнул верхние пуговки платья и принялся ласкать грудь. Затем ему показалось этого мало. Его рука ловко скользнула под мою спину и расстегнула крючки бюстгальтера.

- Вот так, - с вожделением произнёс он, а затем ненадолго вылез из машины, чтобы было удобнее расстегнуть ремень брюк.

И вот тут я не выдержала!

Момент для побега был совсем не подходящим. Умная девушка распалила бы желание, села сверху и только потом побежала бы со всех ног в лес! Но я, как полная дура, пискнула и попыталась выбраться из автомобиля в такой вот дурной момент. Естественно, меня сразу схватили.

- Грач! – завопила я на этот раз вслух. – Грач!

Оплеуха заткнула меня. Мне показалось даже, что я прикусила себе язык.

- Значит, не хочешь по-хорошему, да?

Семён попытался силой уложить меня обратно на сиденье, но я вырывалась как могла, истерично царапалась и даже попыталась кусаться. Так что ему очень быстро надоело бороться со мной мягким способом. Он врезал мне по голове, и я отрубилась. А очнулась вновь скованная по рукам и ногам. Машина куда-то ехала.

***

- Молодец!

- Поздравляю!

- Круто!

- Ты это заслужил!

Слышались со всех сторон поздравления, пока он вместе с Левицким, теперь уже полковником Левицким, шёл по коридору базы. Парадная форма очень шла Денису. Даже его патлы, отросшие по плечи, совсем не портили впечатление. Пожалуй, такую рожу можно было смело на плакат для вербовки размещать. У молодёжи сразу желание стать боевиком возникло бы.

- Сегодня ты на пике славы, - пристроилась к ним третьей Надя. – И как там выше неба? Звёзды голову не кружат, э?

- Ну, я покамест не оценил своего нового положения. Все меня, конечно, поздравляют, но что‑то никто не падает перед моим величием ниц, - шутя, ответил Денис.

- Ха! От меня ты тоже этого не дождёшься, - сказала женщина и, поправив свои светлые пряди волос, поинтересовалась: - Вы не в бар случаем?

- Нет.

Надя тут же нахмурилась и, забежав вперёд, перегородила дорогу. Затем скрестила руки на груди и возмутилась.

- Мужики, это ж несерьёзно. Такое событие должно вылиться в грандиозную тусу. Вам понятно?

- У Дениса настроения нет.

- И на эту тусу я должна быть приглашена! – грозно прикрикнула она, напрочь игнорируя сказанное Максом. – У меня платье новое второй месяц без дела висит, наконец‑то отличный повод его надеть появился.

- О-у, платье для девушки это святое. Я всё понимаю, - усмехнулся Денис. – Но, радость моя, я честно не хочу никаких вечеринок.

- Ты ненормальный, что ли? Причём тут ты и твои желания? У всех остальных есть что? А? Повод!

- Хм, а между прочим, Надя права, - решил поддержать идею Макс. – Ты, может, и не хочешь праздника, а вот твои друзья хотят. Все причём. Поголовно.

- По-моему, все мои друзья хотят меня обанкротить. В этот месяц я весь лимит на алкоголь уже потратил, а расценки сверхнормы не потяну.

- Вот в этом и заключается смысл иметь сотню-другую друзей, - усмехнулся Макс и обратился к Наде. – Скажи остальным, что сегодня вечером в баре вечеринка и в качестве подарка виновнику торжества должна быть преподнесена бутылка чего-нибудь покрепче.

- Ужас какой, Макс! Нет, так нельзя. Это для желудка вредно. Либо бутылка, либо что-нибудь на закуску! Иначе у нас мест в медицинском отсеке не хватит всех от такой попойки откачивать.

- Ты медик, тебе виднее, - не стал спорить он, а Денис принялся возмущаться.

- Ребята, да не хочу я никакого праздника. Поймите.

- Хочешь, - заявила Надя и заговорщицки прошептала. - У нас новая медсестра, и она более чем в твоём вкусе. Я рассчитываю вас познакомить.

Тут Надя потрепала Дениса за щёчку и, подмигнув, ускакала по своим делам.

- Да не хочу я ни с какой медсестрой знакомиться, - жалобно заныл новоиспечённый полковник, и Макс сурово заметил.

- А кто тебя спрашивать будет? Не, брат. Ты нам не размазнёй нужен, а тем, кого мы знаем. Так что будешь сегодня с нами и бухать, и знакомиться, а может даже и тра… Уверен, кого-нибудь в постель да затащишь.

- Чего? Вовремя сообразил, что с вами я этим «тра» заниматься не намерен? – съязвил Денис, и майор Минасян на полном серьёзе ответил.

- Нет, это мне самому с тобой не хочется. Как-то не по-мужски это и не по-дружески.

- Господи, какое счастье! Знаешь, если я сегодня и буду за что-нибудь пить, так это за то, что мои друзья не собираются использовать меня так низко!

Голос Дениса сочился ехидством, но, когда наступил вечер, бежать за ним в жилой отсек не пришлось. Сам пришёл. Все, кто был в баре, тут же в ритм застучали ногами и принялись бить столовыми приборами по столам, заводя потешную песенку. В дружеских компаниях её было принято петь, когда кого-то повышали в должности. Денис слышал эти незамысловатые слова уже не один раз, а потому принялся раскланиваться и показывал на себя пальцем, когда звучали наиболее хвалебные строки. Макс подпевал вместе со всеми и в такт своеобразной музыке хлопал в ладоши. Под конец кто-то засвистел, а затем все голоса разом выкрикнули:

- Вот он наш герой! Гип-гип ура!

Раздались бурные аплодисменты, и Надя, подняв бокал с кислотно-зелёным коктейлем, первой провозгласила тост.

- За полковника!

- За полковника!

- Ты уверен, что никто из рядовых не увидит этого безобразия? – меж тем ткнул Макса в бок Денис.

- Сам проконтролировал. Лишних лиц нет. Все свои.

- Тогда ладно… Эй, а что за тосты, когда у меня в руке рюмки нет?

Пока возмущённому Денису наливали и подносили водку, Макс присел возле Нади. Рядом с ней было ещё одно пустое место, но Левицкий его не занял. Друг решил для начала пройтись по залу, а после сел на барную стойку и принялся за шутливые разглагольствования. Выходило это у него так легко и беззаботно, что Макс мигом напрягся.

- Какие-то слишком быстрые перемены, - словно прочитав его мысли, тревожно шепнула Надя.

- Ты права.

- Он точно ничего не наглотался? Эксцентричность – это, конечно, его кредо, но сейчас он ведёт себя так, как подошло бы вести себя разве что под конец вечеринки. Никак не на начало.

- Тут ты сама суди. Ты медик, тебе виднее.

Надя, словно невзначай, подошла ближе к Денису, со смехом перекинулась с ним несколькими фразами и вернулась на место.

- На первый взгляд всё в порядке. Глаза в норме, кожные покровы тоже.

- Значит, это его попытка снять стресс, - Макс смешал в своём стакане морс и водку, сделал один глоток получившегося коктейля и поинтересовался. - Ты уверена, что его стоит с Лидой знакомить? Может, ещё рано?

- Рано. Но мы же не ставим себе целью женить его, э? Нам нужно, чтобы он просто развеялся, вспомнил, что существуют другие женщины, что они смотрят на него, широко открыв рот. Он должен вспомнить, что способен увлекаться ими.

- Не знаю, как бы хуже не вышло… Ты ему точно не мстишь таким образом?

- Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Я ж не Вероника, – обиделась Надя.

- Да, ты не Вероника. Но ты тоже женщина.

- О-у, неужели ты это заметил? – усмехнулась она и, подумав, призналась. – Знаешь, Макс, пять лет назад я бы всё отдала, чтобы увидеть, как Денис от безответной любви мучается. Каюсь, это было глупое желание. Он точно так же, как легко перебегал от одной юбки к другой, точно также на одной этой Насте и остановился. Я их только раз вместе увидела, как всё поняла. На неё он смотрел так, как ни на какую другую бабу.

- Тогда присмотришь за ним? Не хочется, чтобы этот благородный рыцарь и горе‑любовник в одном лице в моё отсутствие глупостей наделал.

- Я постараюсь справиться без тебя. Спасибо тебе, конечно, что всё рассказал и потребовал от меня помощи. Без этого, я бы, конечно, жила как-то слишком спокойно, - печально вздохнула Надя и полюбопытствовала. – Куда тебя бросают?

- Буду охранником внешнего периметра кой-какого карательного пункта.

- А цель, конечно, по возможности проникнуть внутрь и найти путь для диверсии?

- Надя!

- Ну чего ты смотришь на меня, как на дуру? Не первый год в Сопротивлении. И столько вас, разведчиков, перештопала, что…

Она что-то ещё говорила, но Макс не слышал. В бар вошла Лида, и эта девушка привлекла его внимание. Светловолосая, сероглазая, она отличалась хорошей фигурой, миловидным личиком сердечком и необычной для такой красотки стеснительностью. Вошла и замялась как девочка-подросток, теребя в руках клатч.

- Денис! – вдруг громко выкрикнула Надя и, взяв полковника под руку, насильно потащила его к медсестричке. – Это Лида. Я как раз хотела вас познакомить!

- Здравствуйте, - смутилась девушка и затараторила, не поднимая глаз. – Я здесь всего неделю и мне так скучно было. И тут Надя предлагает сходить на вечеринку. Я согласилась, хотя это невежливо. Я же вас совсем не знаю! Простите, пожалуйста.

При последних словах она всё же подняла взгляд и увидела ошеломлённую, но вовсю улыбающуюся рожу Дениса.

- Вечеринки для того и существуют, чтобы знакомиться с новыми людьми. Проходи, давай налью тебе чего-нибудь выпить. Что будешь?

- Не знаю. Сок, наверное.

Чем больше слов, тем большее возмущение испытывал Макс, а потому он, улучив момент, украдкой подошёл к Наде и силком уволок её за собой в сторонку. У него аж горело всё переговорить с ней наедине.

- Что за овечку ты сюда привела? Совсем ку-ку?

- Поверь, - усмехнулась Надя. – Это именно то, что Денису сейчас нужно. На опытную львицу он не поведётся, а эту ему станет жалко чморить. Так что они разговорятся. И кто знает, к чему это приведёт?

- А её тебе не жалко?

- Нет. Ты же просил меня нашего общего друга из депрессии вытащить, а не дурашек уму‑разуму учить.

- То есть, теперь всё это на моей совести? – возмутился Макс, но на его возмущение последовал абсолютно спокойный ответ.

- Конечно, на твоей. На чьей же ещё?

Мд-а, такую стерву, как Надя, надо было бы ещё поискать. Как только на неё Денис в своё время запал только?

***

Там, куда меня привёз Семён, меня держали долго. Что-то около двух недель или даже дня на четыре больше. Без часов и возможности видеть небо время текло так, как я его ощущала. А мои чувства не самая достоверная величина.

Вместе с остальными людьми я жила в комнатках, сродни тюремным камерам. Двухъярусные нары, унитаз и раковина. Вот и вся обстановка. А через решётчатую дверь если что и видно было, то только как время от времени по коридору прохаживаются суровые охранники. Грустная картина.

Моя камера была на восьмерых, но дней шесть в ней жили только я и некая чернявая смуглянка. Она не отреагировала ни на один мой вопрос, сама меня ни о чём не спросила, но, в целом, оказалась очень бойкой. Эта девица сумела расковырять днище кровати и отломала кусок жёсткой проволоки, из которой оно состояло. Пока она сооружала отмычку, я попробовала повторить её подвиг, но потерпела сокрушительное поражение. Нужно было обладать недюжинной силой, чтобы осуществить подобное. Эта молчунья была лучше меня приспособлена к жизни. Она вскрыла замок и предприняла попытку сбежать. И, скажу честно, я была рада, что она не предложила мне составить ей компанию. Наверное, я бы тогда согласилась, а не осталась сидеть в камере.

Почему я предпочла остаться?

Да потому что видела, через какую охрану меня провели! Такое количество заслонов самостоятельно было не преодолеть. Во всяком случае, не с моими навыками. И потому я предпочла терпеливо дожидаться, когда Грач найдёт и спасёт попавшую в беду «принцессу». Ведь он меня любил, а, значит, вытащил бы из этого ада любой ценой. Он ведь мой мужчина!

Так вот, девицу эту вскоре притащили обратно. Она извивалась как червяк, старалась то ли удрать от охранников, то ли ударить их покрепче. В злобе открывала рот, но из её горла вырывались только невнятные звуки. Как мне стало видно, языка у неё не было. И подобная агрессия привела к тому, что ей просто-напросто вышибли мозги. Выстрелили из пистолета в упор в голову. Я только вскрикнула и широко раскрыла глаза. Так и сидела всё время, пока запирали мою камеру, уволакивали труп и оттирали от крови пол. Я была в шоке.

Затем какое-то время я жила одна. Не особо долго. Дня три-четыре где-то. Но новые соседки оказались пропитыми алкоголичками, а потому я не захотела с ними общаться. А там нас всех выстроили в колонну по одному и заставили идти на улицу, где погрузили в несколько разных грузовиков.

Наверное, фашисты также перевозили пленных. Внутри бронированного кузова было тесно. Воздуха не хватало. Он поступал через крошечные немногочисленные отверстия, расположенные чуть выше моей головы. Иногда женщины вставали на цыпочки и припадали к ним носом, чтобы подышать. Я тоже пробилась к отверстиям и умудрилась через одно из них подсмотреть, что там снаружи.

Мы мчались по какой-то трассе и на мимоходом промелькнувшем указателе я уловила надпись: «Детский оздоровительный лагерь «Вега» 15 км». Вскоре машина повернула соответственно этому указателю.

«Вега, - подумала я. – Что знакомое в этом есть. Вега».

Мне не удалось вспомнить, так как меня грубо отодвинули в сторону. Кто-то из женщин громко плакал, а ещё одна начала умолять её убить. Среди нас нашлась решительная дама, которая осуществила эту просьбу без долгих разговоров. Подошла и одним рывком свернула шею.

- Чего так смотришь? – со злостью обратилась она ко мне, так как я продолжала пялиться на неё, а именно на её могучие руки.

- Не знаю.

- Поверь, нас в такое местечко везут, что она правильно решила. Жаль, я лишь мышцами сильна. Так бы саму себя. Прямо сейчас.

«Пожалуйста, Грач, найди уже меня! Я верю, ты сможешь! Ты спасёшь меня. Грач, пожалуйста! Я люблю тебя», - мысленно умоляла я, но ничего не происходило. Грузовик всё так же ехал по дороге. Дышать по-прежнему было нечем. И от безысходности и отчаяния я едва не падала в обморок.

Думать о том, что с родителями и Вадиком, было страшно.

Часть II. Глава 7

Первый рабочий день Макса, ныне откликающегося на имя Башхиян Айваз Вагранович, прошёл успешно. Ему указали основные объекты, провели типичными патрульными маршрутами, познакомили с коллегами, выдали оружие и форменную одежду. В общем, начальник охраны произвёл положенное ознакомление. При этом Макс отметил, что хотя этот мужчина (тоже не особо-то русский) отнёсся к нему дружелюбно, но большую часть информации, как и положено, скрыл. Другими словами, Васильев был совсем не дурак. Однако и не таких ему за нос водить доводилось.

Всего за несколько дней Макс основательно влился в окружение. Это произошло тихо и умело. Когда его пробовали подначивать, он отвечал со спокойствием и эти ответы несли в себе такую нотку юмора, что создали благожелательное отношение к нему. Он часто сидел в сторонке, развлекая себя разборкой и сборкой автомата, но при этом не стал угрюмым молчуном. Знакомился и общался он со многими. Правда, при этом не привлекал лишнего внимания, не перетягивал внимание на себя и оттого его общество быстро стало цениться. Подобное лавирование требовало усилий, конечно, но Макс считал, что его труды того стоят. Так и задание проще выполнить и не надо от завистников и клеветников отгораживаться.

В общем, за пять недель работы под прикрытием Макс ни разу не пожалел о стратегии своего поведения.

- Чего ты там делаешь, Вагран?

Ребятам больше нравилось обращаться к нему не по имени, а вот так сокращая отчество. Быть может, потому что до него здесь уже служил некий Айваз. Этого товарища все любили и уважали, но чего-то он там напортачил серьёзно. Его ликвидировали. Скорее всего так ребята старались разделить в своём сознании двух людей, чтобы в будущем не сравнивать их между собой.

- Рисую.

Макс, не обращая внимания на то, что обратившийся к нему встал совсем близко, продолжил делать набросок. Другого занятия на вечер он себе не придумал. Спать не хотелось, читать тоже. Телевизор и вовсе не интересовал, а планшет иметь ему пока не дозволили. Поэтому, в какой-то момент он покинул комнату отдыха и сел на свою кровать, чтобы спокойно поводить карандашом по бумаге.

Стоит сказать, рисовал Макс всегда хорошо. Художественную школу он, конечно, не заканчивал, с семейными переездами подобное было как-то проблематично устроить. И всё же способности к такому виду искусства у него имелись от природы. Рисовать более‑менее сходный портрет получалось, и иногда это помогало в заданиях. Но сейчас майор Сопротивления просто баловался.

- Круто у тебя выходит, и баба красивая. Знакомая?

- Нет.

На рисунке была Настя. Воображение Макса перенесло её на залитую солнцем поляну, где девушка стояла в коротком платье и держала в руках цветок.

- А ты их только в одежде рисуешь или ещё так, без всего?

- Да по-разному бывает, - пожал плечами Макс. – Сегодня вот девку в платье захотелось нарисовать, а иногда и раком какую-нибудь поставить можно. Тебе то что?

- Слышь, Вагран, будь другом, а?

Глаза подошедшего к нему охранника загорелись огоньком идеи. Он пододвинул табурет, уселся рядом и выжидательно уставился на него. Макс изобразил дурака.

- Чего хочешь-то?

- Короче, я тут с тёлкой одной переписываюсь. Долго. Месяц скоро как будет. Красивая такая баба. Как увольнительную получу, так сразу к ней.

- И причём тут я и наша дружба?

- Да увольнительная только через три недели, а у меня уже всё горит. Эта же намеренно фоток никаких откровенных не шлёт. Говорит, типа, приедешь и сам всё увидишь да пощупаешь.

- И? Ты, Лебедь, говори уже.

- Нарисуй ты мне её в какой-нибудь эдакой позе, а? Ток, чтоб по лицу понятно было, что она это. Я тогда, как с ней в постели познакомлюсь, скажу, что зря она мне ничего не присылала, что уже изучил её всю вдоль и поперёк. И картинку эту твою, ха, под нос суну!

- Экстрима захотелось?

- Не, она нормальная, с мозгами. Оценит. Вместе поржём. Думаю, ещё и в рамочку вставит, как подарок.

По вопросу, стала бы нормальная женщина такой рисунок в рамочку вставлять да на стену вешать, у Макса было своё мнение. Но в мире всяких людей хватало. Для кого-то такая пошлая романтика самая понятная. Следующая стадия – бьёт, значит любит.

- Хм. Ну, можно в принципе попробовать. Фотки только покажи.

Лебедь поднялся с табурета и подошёл к своей кровати. Из-под подушки он достал планшет, отмеченный голограммой, что данное устройство дозволяется использовать в пределах периметра карательного пункта, а затем он, поводив пальцами по экрану, открыл сайт некой соцсети. После чего показал Максу учётную запись своей барышни. Девица эта была лёгких правил. Оранжевые волосы и пирсинг не говорили об обратном. Откровенная одежда тоже. Кроме того, несмотря на вид, более подходящий какой-нибудь шальной малолетке, по лицу ей можно было дать что-то ближе к тридцати годкам. И, в общем, не вызвала она в Максе никакой симпатии.

- Ну, такую получится. Распечатай мне вот ту первую фотку и третью.

- Ага. Я сейчас! – обрадовался Лебедь. – Сколько времени картинка займёт?

- Зависит от того, чем расплачиваться станешь.

- Вот ты рыло!

- Брось, выгода она каждому нужна, - усмехнулся Макс. – Вот скажи, известно уже кому Васильев смены поставит, когда ты в увольнительную пойдёшь?

- Ха, никак метишь внутри поработать? – хохотнул Лебедь. – Не, такое повышение тебя пока не ждёт. Подменой меня Тимур и Царь займутся, ты пока не дорос.

- А я, когда думаю, какие вы там бабки гребёте, начинаю считать, что очень даже дорос. Чего я там нового увижу? Как мунты монстряков своих клепают? Так неужто не знаю из кого?

- Не. Я за тебя втирать Васильеву ничего не буду.

Лебедь говорил уверенно, но, собственно, другого Макс не ожидал. Ему просто требовалось сперва объявить конкретно завышенную цену, чтобы завышенная такой страшной не показалась. Поэтому он сделал вид, что задумался, и, пока Лебедь не обиделся, предложил другой вариант.

- Хм. Тогда хотя бы планшет свой дашь в пользование? Вижу, защиту ты давно обошёл, раз в этой соцсети шаришься. Прикольно было бы по сайтам полазать. А то тут развлечения такие, что прям глаз от скуки дёргается.

Лебедь никак не думал, что новичок так легко определит в дозволенной соцсети он сидит или нет и из-за этого влёт перепугался. Опасение, что сдаст его коллега, сподвигло его решиться на сотрудничество. Помимо желанной картинки хотел он получить также компромат. По сделавшимися хитрыми глазами Лебедя явственно читалось, что он задумал скопировать всю историю посещений сайтов, чтобы нарыть чего-нибудь на чрезмерно пронырливого Ваграна.

- Это могу. Это дам, - довольным голосом сказал Лебедь. - Но только дам на время пока сам в увольнительной. И постарайся с ним не палиться. Обнаружат его при тебе, так и знай, скажу, что ты сам захапал и настройки изменил.

- Лады. Договорились.

Мужчины пожали друг другу руки, хотя дружбы в таком рукопожатии не было никакой. Часом позже Макс без малейших угрызений совести глядел на лежащий перед ним чистый лист и вовсю строил планы, как устранить Тимура и Царя так, чтобы Лебедя из увольнительной не вызвали. Пожалуй, пришла пора налаживать контакт с начальством. И самый лучший способ для этого – стать ему полезным.

***

По приезду в карательный пункт я не сразу поняла, что он представляет из себя. Людей выгружали из грузовика так, что было возможно увидеть только клочок неба. Я разглядела его через разрыв гофрированной белой трубы, которую протянули между кузовом машины и зданием. По ней мы, пленницы, одна за другой, медленно шли вперёд. Так что сориентироваться на местности у меня не получилось.

Помещение, в котором нас собрали, было большим, но пустынным. Серые бетонные стены давили. Охрана, вышагивающая по сетчатым мостикам, расположенным прямо над нами и чуть ниже тянущихся во всех направлениях промышленных труб, откровенно пугала. У этих людей были автоматы, и они взирали на нас с высоты также брезгливо, как на скот. Их взгляды резали по нервам. Я не выдержала, опустила глаза к полу и после долгое время не поднимала взгляда.

- Сюда. А ну кучнее!

Нас собрали в неких углублениях в полу так, чтобы в каждом оказалось по двенадцать человек. Углубления эти были округлые и уходили вниз не больше чем тридцать сантиметров от общего уровня пола. Однако они всё равно заставляли испытывать жуткий дискомфорт. Мой рост сразу уменьшился. Глядя на рослых охранников, я даже ощутила себя лилипутом. Кем-то маленьким и совсем беззащитным. Наверное, остальные подумали о чём-то подобном тоже. Во всяком случае, могучая дама, которая в кузове машины смело задушила одну из нас, испуганно всхлипнула. А затем она бросилась бежать так, что только пятки засверкали. Это было сущее безрассудство, но какая-то другая женщина, поодаль, тут же выкрикнула:

- Девчата, нас много! Давите их массой!

Обе они мало чего смогли изменить в своей судьбе. Два прицельных выстрела, и эти женщины уже лежат с дырочками в голове.

- Оттащить, - сухо приказал кто-то.

Тела мёртвых уволокли, а оставшиеся в живых пленницы задрожали от страха ещё сильнее. У меня ноги совсем подгибаться стали, а в горле возник ком такой, будто меня вот‑вот стошнило бы. Поэтому я очень обрадовалась, когда нам приказали встать на колени и убрать руки за голову. В дополнение к приказу моя пятая точка вскоре плюхнулась на пол, уютно умещаясь между ступнями. Сидеть так было удобно, и села подобным образом не я одна. Но радость моя, что охранников не заботит, что кто-то взял да создал для себя комфорт, была недолгой. Сверху, ровно над углублениями, начали опускаться изготовленные из чёрного пластика обручи. Их внутреннее пространство заполняло нечто жёлтого цвета, визуально похожее на стекло.

- Ох, а если оно нас раздавит? – услышала я шёпот соседки.

- Господи спаси и сохрани, - растерянно пролепетала другая.

Все мы, как одна, уставились наверх. В мыслях был только один вопрос - коснутся ли обручи пола? Раздавит ли нас? Оторвать взгляд от замерцавшего огоньками контура было невозможно. Мысли метались и были одна хуже другой. Я испуганно сглотнула слюну, хотя умом понимала, что превращать нас в лепёшки смысла нет.

- Спокойно, спокойно. Никого тут не раздавит! – насмешливо сообщил кто-то из охранников.

Я вздрогнула и посмотрела на говорившего. Мне хотелось увидеть хоть какое-то сочувствие во взгляде, но этот мужчина его не испытывал. Его кривая усмешка мгновенно напомнила мне о безжалостном Семёне, и я поспешно опустила голову. И да, именно поэтому одной из самых первых увидела, как по краю углублений возникает зелёное свечение. Оно становилось всё ярче и в какой-то момент выросло стеной, обрываясь у края замершего обруча. Походило, будто нас заперли в какой-то энергетический цилиндр.

- Что это?

- Что это такое?

Одинаковые вопросы доносились до моих ушей со всех сторон, и я, хотя очень смутно представляла, что происходит на самом деле, всё же могла ответить, что это знак. Знак, что ничего хорошего с нами уже не будет!

Словно в подтверждение моей панической мысли, от пола начал подниматься густой жёлтый дым.

Многие из женщин тут же закричали. И, вероятно наделали бы бед, если бы обручи не остановились так низко. Не иначе нас потому и заставили встать на колени, что высота тюрьмы, где мы оказались, теперь была где-то чуть ниже уровня груди взрослого человека. Это было разумное решение. Страшно представить, как эти перепуганные козы толкались бы и пихались в попытке сбежать! Но при существующей высоте к стенкам цилиндра можно было пробираться только вприсядку, а это не самый удобный способ передвижения. Кроме того, рыпаться вообще не стоило, это было занятием бесполезным. Световые стенки цилиндра оказались прочнее бронебойного стекла. Женские ладошки тщетно били по нему. А там все активные попытки избежать своей судьбы прекратились. Пленницы начали терять сознание одна за другой.

Холодея от страха, я вдруг порадовалась, что замерла на месте и задержала дыхание. Затем осмотрелась, много ли кто сообразил так сделать? Нет. Очень мало. Да и я, пусть пока ещё воспринимала реальность, недолго бы продержалась. Мои лёгкие уже горели огнём.

«Скоро. Скоро всё кончится», - прошептал внутренний голос с тоской.

А затем я не смогла сдержаться от нескольких глубоких вдохов. Голова вмиг закружилась, и последнее, что я успела почувствовать, так это холодный металл пола под щекой.

***

- Вот так, - перешёл к концу своего объяснения Макс. – Я здесь человек новый, не знаю, кто мог подобным безобразием заняться. Поэтому говорю как есть, а уж вам виднее, что с этим делать.

Подставлять и ябедничать очень плохо. Но что поделать, если это часть твоей работы?

Васильев задумчиво потёр подбородок и поджал губы. Такая мимика совсем не шла чертам его южного лица, но ему и не было нужды перед Максом красавца из себя строить.

- Уверен?

- Можете сами проверить. Не дружи я с такой техникой, тоже перерасход энергии не заметил бы. Но то, что мне пояснили, полная чушь. Не может такого быть из-за подключения нового отсека.

- А кто тебе причину озвучил?

- Царёв Савва. Но не думаю, что он как-то с этим связан. Скорее всего сделал самый обычный для невнимательного человека вывод, но он нисколько не прав. Будь дело в новом отсеке, то значения упали бы пропорционально. А тут немного, всего на два сегмента ниже. Но это всё равно знак, что куда-то ещё энергия уходит.

- Хорошо. Я вызову кого-нибудь из техников.

Васильев пристально посмотрел на своего нового подчинённого, но Макс с легкостью выдержал этот тяжёлый взгляд. Поэтому начальник, будучи хорошим актёром, надел на себя маску дружелюбия и перешёл к новым опасным вопросам.

- А чего ты так забеспокоился? Из-за чего всполошился, что даже меня здесь подкараулил?

- Не хочу потом за какую-нибудь диверсию или дурную самодеятельность перед мунтами отвечать. Вы, я думаю, тоже. А что в головах остальных сидит, это для меня ещё вопрос. Поэтому я и не стал никого подозрениями донимать, а сразу к вам обратился. Вам лучше знать, кто на что способен и что с этим делать.

- Хорошо. Возвращайся на пост, Вагран.

Макс отдал честь и вернулся на вышку, с высоты которой принялся вновь наблюдать за окрестностями. Подобное было ему в радость. Воздух свежий, птички поют. Спокойно. Удовольствие одно! С не меньшим наслаждением, чем на птичек, порой Макс косился на внутренний двор карательного пункта. Благодаря этому он заметил, что Васильев сначала дошёл до рубки сам. Там он с четверть часа покумекал самостоятельно, а потом всё же притащил техника. Последний ответвление канала, конечно, заметил. Макс намеренно скрыл его так, чтобы не очень сложно обнаружить было. А дальше всё пошло как по маслу. Васильев прижал техника к стене и что-то прорычал ему в лицо. Не иначе потребовал молчать вплоть до гробовой доски. А затем они вдвоём пошли по следу кабеля, пока не остановились в закутке возле парковки. Там стояли мусорные баки, и в одном из них обнаружился аккумулятор, неторопливо впитывающий в себя энергию. Во втором оказался уже полностью заряженный. После таких находок мертвенно бледный начальник охраны, измазавшись с головы до пят в отходах, перерыл и все остальные контейнеры. Но опасных находок больше не отыскал.

В общем, чтобы скрыть от мунтов произошедшее, официальных выговоров не последовало. Техник аккуратно вернул энергетическую сеть в прежнее состояние, Васильев принялся за изучение аккумуляторов и нашёл соответствующие отпечатки пальцев. А там, удивительным образом, за три дня произошло аж четыре несчастных случая. Перепуганные охранники перетирали между собой, что это месть. И даже знали чья и за что. Однако возмущаться на несправедливость и доказывать свою невиновность мёртвые не могли.

Макс верно оценил личность Васильева. Желание маленького начальства не сообщать о произошедшем промахе непосредственному руководству, вкупе с намерением раз и навсегда проучить весь вверенный ему состав, привело к своему результату.

«Прекрасному результату!» - довольно подумал он и, посмотрев на часы, отложил в сторону планшет Лебедя да отправился на службу.

Сегодня был шестьдесят четвёртый день его работы под прикрытием и первый допуска на внутреннюю территорию карательного пункта. Знаменательное событие.

- Давай-давай, проходи, - поторопил его Васильев. – В будущем, тут твои технические навыки пригодятся больше, чем на улице.

- А что надо делать?

- Начнёшь с того, что попроще. Будешь яйцеголовых и оборудование в отделе формирования беречь. Сектор «Д‑08». От тебя требуется встать на позицию, заняться наблюдением и ни в коем случае не терять бдительности. Обращаю внимание – не терять бдительности. Неприятность может возникнуть в любую секунду, и твоя задача не допустить несчастных случаев.

- Понял, шеф.

- Пока ещё не понял, - Васильев остановился на секунду, чтобы окинуть Макса ледяным взглядом убийцы, и, продолжая речь, повёл его за собой дальше. - Я понимаю, что реакция человека далека от скорости «змеи». Но тебе придётся действовать с той же ловкостью. Никто из мутантов прикрывать твои огрехи не будет, обращённых в эти помещения не допускают из-за каких‑то конфликтов вживлённых кристаллов с теми, что ещё не использовались. Типа помехи какие-то.

- Чего? И такое бывает?

- Да. Поэтому эта работа на нас и зевать здесь нельзя. Ладно, если какой-нибудь человек вырвется. Это не беда. Пульнул куда-либо по конечности или даже мозги вышиб – вот и всё решение. Главное, целься точнее, чтобы научный персонал ни в коем случае не пострадал. А вот с теми, над кем преображение почти завершено, сложнее в разы. Знаешь же, что за твари бывают?

- А то, многих видел, - не забывая посматривать по сторонам, ответил Макс. Карательный пункт ему не нравился. Он был защищён куда как продуманнее нежели те, которые ему доводилось видеть раньше.

- Так вот, они на последних стадиях преобразования вообще бесконтрольные. Ну, не все, конечно, но некоторые. Многие смирнёхонько лежат и, считай, уже готовы к службе. Но единицы ведут себя как разъярённая матка тираннозавра.

- Матка тираннозавра? – поразился сравнению Макс и не сдержался от весёлой ухмылки.

- Смейся, смейся. Я посмотрю, что ты скажешь после того, как это своими глазами увидишь, - хмуро ответил Васильев. – В общем, это злющие бешеные твари. И иногда они вырываются из сдерживающих их пут.

- Значит, мне надо их ликвидировать?

- Не-а, - злорадно усмехнулся начальник. – В них уже столько ресурсов вложено, что они теперь ценное имущество. Ценнейшее прям. Так что, не задевая оборудование и выручая из беды яйцеголовых, твоя задача мирными уговорами загнать эдакое милое зубастое или ядовитое чудище в клетку.

- Что-что, такое реально возможно разве?

- С помощью этой дуры возможно.

Васильев остановился перед входом на мостики охраны сектора «Д‑08» и, открыв замок расположенного поблизости шкафчика, вытащил из него нечто эдакое. После чего сунул это не пойми что тяжёлое, громоздкое и отдалённо похожее на гранатомёт в руки Макса.

- Обращаю внимание, стрелять надо не по недоделкам, а рядом с ними. Из‑за побочки от текущей по их венам дури глаза у них чувствительны к ярким вспышкам света. Не сразу в норму приходят, короче. А потому такие шустрики, когда у их лап фейерверк возникает, бегут со всех ног. Тебе надо лишь направление верно задать. А там, как недоделок окажется в клетке, энергетический заслон сам активируется. После этого проблема уже не проблема. Включается усыпляющий газ, ультразвук или что-то иное – это яйцеголовые перед началом преобразования сами настраивают, и недоделок уже в отрубе.

- То есть в помощь мне только этот большой фонарик? - недовольно оглядел оружие Макс. Пару лет назад во время игр на полигоне ему доводилось пользоваться кое-чем подобным, но ту бандуру хотя бы держать было удобно. Компактнее она была из-за слабой мощности.

- Типа да. Плюётся световыми шарами, и они горят от трёх до десяти секунд. Потом гаснут.

- Ясно. Потренироваться можно?

- Первый месяц будешь на пару с Владом работать. Он тебя всему научит и потренироваться возможность даст.

- Понял.

- Тогда давай, Вагран. Приступай!

Часть II. Глава 8

Подобным образом мне уже доводилось просыпаться. Холод во всём теле и обильная густая пена во рту. Ощущение липких лент на шее, запястьях и щиколотках. Я сразу поняла, где нахожусь, хотя ещё не открыла глаза.

- Объект подготовлен.

- Хорошо. Мне нужна ещё одна особь.

Первый голос был неприятно скрипучим. Второй содержал в себе металлические нотки речи координатора.

От оживших кошмарных воспоминаний я всё же открыла глаза и испуганно заозиралась по сторонам, но так и не смогла увидеть никого кроме «щупальца». Мутант находился слишком близко и перекрывал своим телом весь обзор. Скажу больше, мне довелось начать воспринимать мир именно в тот момент, когда он сунул в мой рот трубку для откачивания слюны и включил насосик. Не самое приятное ощущение. И крайне неожиданное. Я округлила глаза и продолжила пялиться на трубку, пока не ощутила сухость на языке. Возможность задохнуться у меня пропала, у «щупальце», больше не обращая на меня внимания, отодвинулось в сторону. Я этому моментально обрадовалась. Причём не только потому, что неприятная процедура завершилась и не повторилась бы вновь, но и потому, что в моём поле зрения появился напугавший меня мунт. И на координатора он похож не был. Кроме общей расовой принадлежности ничего общего с тем страшилой эта особь не имела.

… Или имела?

Хотя это была женщина-мунт, и пусть кожа её рук была чистой, но всю видимую часть её груди покрывали кристаллы. Не ожерелье, а именно вживлённые миниатюрные ромбики бурого цвета. Издали они показались мне очень похожими на язвочки на теле. Я бы точно не захотела иметь подобное украшение! Но, наверняка, понятия красоты у мунтов были свои собственные и очень отличные от человеческих. Да и, скорее всего, красота здесь вовсе ни при чём была. Эта раса умело использовала свойства создаваемых ими кристаллов, являющихся, по сути, аналогами высокотехнологичных приборов. Некоторые из них могли излучать волны, воздействующие на восприятие – так создавалось маскирующее поле. Многие, являлись боевыми. Например, такие как оружие «пузатых». Эти алые кристаллы умело фокусировали энергию и тем создавали опасные лазерные лучи. Характер других влиял на геном и вызывал мутации. Всё зависело от типа кристалла. Поэтому, едва подумав о красоте, я сразу отбросила глупые мысли про своеобразный имидж. Как ни крути, а россыпь камней на груди мунта была призвана добавить ей способностей в чём-то. А вот в чём? Этого я, конечно, не поняла. Элементарно, не разбиралась в подобном.

Если же говорить об остальной внешности мунта, то эта инопланетянка едва превышала рост в два метра. То есть была существенно ниже стандарта своей расы. Помимо этого, волос на голове не имела. Даже бровей. И обруч, который она носила, нисколько привлекательности ей не добавлял. Он был слишком простым – оказался выполнен из серебристого металла и выглядел как ровная полоса шириной в полтора сантиметра. Единственное, что его украшало, так это зигзагообразный рисунок на лбу. Аналогичные обручу браслеты были по четыре на каждой руке. Комбинезон мунт носила без рукавов. Накинутая поверх него бордовая накидка в пол тоже рукавов не имела, зато оказалась расшита серебряным узором. Не вычурно. Ровно настолько, чтобы внести в одеяние хоть какую-ту изюминку.

Мунт заметила моё внимание к себе и смерила меня ледяным взглядом. Создавалось впечатление, будто она думает: «А не ошиблась ли я?». Но по прошествии нескольких секунд она продолжила своё занятие. Подошла к следующему помосту, где тоже лежала женщина, и, прикрыв глаза, провела ладонями вдоль её тела. Затем повторила движение, только уже держа в руке какой-то прибор. При этом она внимательно смотрела на показания на дисплее.

- Подготавливать? – осведомился «щупальце».

- Нет. Этот материал не подойдёт.

Мунт перешла к следующему помосту и повторила манипуляции.

- Подготовь эту особь.

«Щупальце» придвинулось к указанной женщине и вставило ей в рот трубку. Мунт свысока посмотрела на помощника, словно оценила, справится ли? А затем неторопливо подошла ближе к выходу из камеры и принялась наблюдать за его действиями оттуда. Лицо её не выражало ни малейшей заинтересованности, но взгляда она не отводила ни на секунду.

- Объект подготовлен.

- Включить запись. День первый, этап подготовка. Собрана шестая партия для преображения. Численность – пять особей. Показатели каждой в пределах нормы. Аналогичная предыдущим партиям проблема – критичный срок хранения материала, не оказала влияния на вывод из стазиса. Потерь нет. Выключить запись.

- Перевезти объекты в отдел формирования?

- Нет. Этот материал также переведите на шестую площадку «А-03».

- Будет исполнено.

Ответ полностью удовлетворил мунта. Она окончательно потеряла интерес к проснувшимся людям, перестала смотреть на нас и сделала шаг в сторону. Там мунт открыла скрытую панель, за которой, как оказалось, скрывался информационный куб, и начала внимательно изучать высветившиеся на голограмме данные. «Щупальце» тем временем нажимало на кнопки у основания пьедесталов, и те сначала сложились до очень низкой высоты (где-то в десяток сантиметров), а затем приняли вертикальное положение. При этом поверх липких лент лёг материал намного прочнее, а потому я оказалась закреплена на получившей панели и по итогу просто‑напросто повисла бы на ней, если бы под мои ступни не выехали подпорки. Было не очень-то удобно, и в результате я попробовала изменить положение тела. Однако, как я ни дёргалась, а ничего у меня не получилось. Значит, освободиться тоже не вышло бы.

«Щупальце» тем временем подтолкнуло панели одну за другой к выходу. Они легко покатились, хотя никаких роликов вроде как не было. И всё же мутанта их движение чем‑то не устроило. Он остановился и начал поправлять конструкцию.

- Эта партия не должна была находиться здесь так долго. Её срок значительно больше, чем у предыдущих, - сурово сообщила мунт не пойми кому.

Лицо инопланетянки выглядело беспристрастным, но в её интонациях отчётливо слышались возмущение и недовольство. При этом казалось, что говорит она сама с собой, однако едва я пришла к такому выводу, как мунт пристально поглядела на «щупальце» и потребовала:

- Когда закончите с транспортировкой, незамедлительно отправьте материал этого сектора для совершенствования.

- В таком количестве трогать особи до поступления новых ресурсов запрещено. Приказ управляющего Ней-Айотари.

Мунт провела рукой над кубом, не касаясь его. Голографическое изображение при этом многократно изменилось.

- Я удалила данный приказ. Отныне действительно распоряжение преображающей жизни Лар‑Яванни. Согласно ему вы обязаны пробудить все особи, подошедшие к критичной отметке хранения, и перевезти их в отдел формирования. Для совершенствования разрешено использовать неприкосновенные запасы.

- Будет исполнено.

Едва «щупальце», чтобы было удобнее перевозить, скрепило все пять панелей между собой и вымолвило свои слова, свет в коридоре «морга» сделался в разы ярче и изменил оттенок на бирюзовый. Затем, откуда ни возьмись, послышался голос.

- Преображающая жизни Лар-Яванни, с чем связано ваше вмешательство в мой приказ?

- Мои компетенции включают возможность коррекции ваших приказов, если они несут угрозу нарушения работы отдела формирования. В данном случае существует риск потери материала для совершенствования.

- Эта причина не является основанием для затрагивания неприкосновенного запаса кристаллов.

- В таком случае решайте, как и где вы будете хранить материал, занимающий семь секторов накопителя. Распоряжение по его выводу из стазиса я не отменю, так как это равноценно умышленной порче материала.

Прощаться управляющий не стал. Свет в коридоре вернулся к прежнему состоянию безо всяких слов. И хотя моей голове стало над чем подумать, влияния лично на мою судьбу разговор не оказал. Никакого. «Щупальце», используя транспортировочные платформы, перевезло меня и ещё четверых женщин в относительно небольшое помещение, где закрепило наши панели вдоль одной стены. Руки к этому времени у меня уже основательно затекли, но жаловаться было некому. На мольбы остальных пленниц мутант никак не отреагировал, с чему бы ему моим внимать? Так что я принялась рассматривать окружающее меня пространство.

Вход в него перекрывали энергетические лучи приглушённо-алого цвета. Тёмные стены, пол и потолок отнюдь не выглядели твёрдыми, но при этом изобиловали трещинами, сквозь которые пробивался тусклый красный свет. Освещения крайне не хватало. Кроме того, обстановка создала у меня впечатление, будто я нахожусь в некой мрачной пещере, созданной из остывающей лавы. Я смотрела вокруг и думала, что поверхность стен под образовавшейся чёрной плёнкой ещё мягкая, а, значит, вот она – причина, отчего пространство вокруг кажется мне живым. Расплавленная порода не до конца затвердела и бурлит. Всего-то.

- Мне страшно. Я сейчас описаюсь от страха, - призналась одна из нас.

Я, будучи самой крайней слева, не смогла разглядеть лица говорившей. Как ни пыталась вытянуть шею, но ничего не рассмотрела. Однако по звуку голоса мне казалось, что это какая-то молоденькая девушка сродни мне. И ещё мне подумалось, что, быть может, самое лучшее, что можно придумать в нашей ситуации, так это попробовать держаться вместе.

- Девочки, я Настя. А вы кто?

Они назвали свои имена, и это дало толчок к общению.

- Что происходит?

- Я ничего не понимаю. Где мы?

- Откуда такие твари? Здесь фильм ужасов снимают?

- Может, это всё сон?

Судя по вопросам, о мунтах никто кроме меня ничего не знал. А я боялась показывать свои знания. Вдруг, всё это ловушка? Вдруг это способ выяснить, знает ли кто‑нибудь из нас про Сопротивление?

По этой причине я поддержала общество фразой следующего содержания.

- Господи, не знаю, что вокруг творится, но, надеюсь, нас кто-нибудь да спасёт!

- Да? И кто же это нас спасёт?

- Что-то принца на белом коне я не наблюдаю, зато чудовищ пруд-пруди, - с ноткой чёрного юмора добавила ещё одна, как раз в момент, когда мимо энергетических лучей камеры проскользнул «питон».

- Угу. Вы-то хоть молодые и красивые, на принца надеяться можете, - с тоской проговорила женщина, что находилась рядом со мной. - А я уже четырнадцать лет как замужем, поистрепалась.

- Я тоже замужем, но мой муж этого так не оставит. Это полное безобразие! Он у меня бизнесмен и обязательно за кой‑какие ниточки подёргает, чтобы меня нашли.

- Это хорошо, - радостно шепнула кто-то из до сих пор молчавших. – У меня отец майор полиции, он тоже копать начнёт. Может, и есть у нас шансы?

- Да уж, шансы, - хихикнула та, что говорила про принцев и чудовищ. – Я вот просто девочка по вызову, так кому обо мне думать? Подохла где-то, и ладно. Других таких же полно.

- А меня, меня вот точно искать будут, - тихо, но уверенно заявила я. – Мой мужчина всё верх дном перевернёт, но найдёт меня. Обязательно разыщет.

«Грач, я верю в тебя. Ты, наверное, просто следы мои найти не можешь, вот и задерживаешься» - произнесла я при этом про себя.

- И кто он твой мужчина? – полюбопытствовала жена бизнесмена.

- Он тот, кто не оставит меня. Никогда не оставит!

На глаза навернулись слёзы. Мне моментально расхотелось разговаривать. Интуитивно я ждала насмешек над своими наивными словами, однако их не последовало. Каждая из нас тут же погрузилась в мысли о своём собственном герое.

Кому-то повезло, и, по крайней мере двоим из нас, достались мечты, полные слепой веры и надежды. Кому-то, напротив, стало суждено погрузиться в отчаяние. Тот самый мужчина так и не появился в их жизни.

Среди тёмных улиц ночных,

По которым бы дать стрекоча,

Меня спас от уродов дурных,

Тот, кого знаю я, как Грача.

На миг моё сердце окутала безмятежная нежность. Я вспомнила первые часы своего знакомства с Грачом. Уже тогда мне было понятно, насколько этот мужчина отличается от прочих. Он словно сошёл со страниц моих фантазий и вдруг ожил.

«Грач, я люблю тебя. И знаю, что ты меня тоже любишь. Мы с тобой одно целое», - прозвучало у меня в голове, и от столь простого понимания ненадолго я успокоилась душой и телом.

К сожалению, дольше наслаждаться этим чувством мне помешали другие женщины. Они снова завели разговор, который вернул тревогу и беспокойство. Я молчала и жалела, что не могу заткнуть уши. Мне не хотелось слышать этих куриц! Какая разница, чего они там думают и воображают? Главное, что я знала – Грач придёт и вытащит меня из всего этого! Моя вера в моего мужчину была так сильна, что я даже искренне удивилась, когда в комнату вошла преображающая жизни Лар-Яванни, а не Грач.

Пройдя через погасшие энергетические лучи, мунт первым делом сделала пасс рукой, в результате которого освещение в комнате стало несколько ярче. Затем она подошла к женщине, находящейся с противоположного края.

- Разместите контейнер здесь, - приказала Лар-Яванни следующему за ней помощнику «щупальцу».

Слова мунта касались чего-то выглядящего как мебель в стиле хай‑тек. По форме оно напоминало белое яйцо, размером с пятилетнего ребёнка, и, несмотря на безобидный в общем-то вид, этот контейнер напугал меня.

Исполнив указание, «щупальце» получил распоряжение удалиться и ушёл. Лар‑Яванни глянула ему вослед, восстановила энергетический заслон, а после неторопливо раскрыла поднявшееся на ножки яйцо. Его верхняя часть отъехала в сторону, открывая моему взгляду странные металлические приспособления и большое овальное блюдо, на котором, словно драгоценности, лежали кристаллы. Каждое в своём гнезде.

- Включить запись, - не понятно к кому обратилась мунт, но дальнейшие её слова позволили сделать вывод, что либо она проводит эксперимент, либо дотошно конспектирует свою работу. - День первый. Первая стадия. Размягчение генетических цепочек. Материалу будет введено…

Последующие фразы мне никак не запомнились целиком. Только отдельные словосочетания, такие как «центральный разрез», «сверление углублений», «первичное удаление нервных волокон». От них волосы не только у меня дыбом встали. Женщина, возле которой Лар-Яванни стояла, и которой было суждено первой прочувствовать на себе это загадочное «размягчение генетических цепочек», так и вовсе испуганно застонала, а там и истерично завопила.

- Введение анестезии, - тут же торопливо выговорила мунт.

При этом она проявила естественную для людей реакцию, то есть поморщилась от звучания писклявого вопля. И, видимо, чтобы в дальнейшем не заставлять страдать барабанные перепонки по новой, ввела анестезию сразу всем нам. По очереди.

Анестезия представляла собой не особо болезненный укол в шею, так что первым у меня отнялся язык, а там и всё тело обмякло. Ступни при этом соскользнули с подпорок, и я осталась висеть, как тряпичная кукла.

Это было жутко. Жутко висеть так, всё осознавать и не иметь возможности пошевелиться! Всё, что мне было доступно, так это смотреть по сторонам. И взгляд мой лихорадочно метался со стен на энергетические лучи, а после то на лицо мунта, то на яйцевидный контейнер. Я старалась глядеть на что угодно, лишь бы не сосредотачиваться на том, что происходит с моей соседкой.

Однако разве такое было возможно?

Я воочию увидела, как совершаются «центральный разрез», «сверление углублений», «первичное удаление нервных волокон». Тело женщины при этом, несмотря на анестезию, рефлекторно дёргалось. Глаза её закатывались, изо рта стекала пена. Это было так отвратительно, что поневоле я попыталась сглотнуть собственную слюну. И, к ужасу, поняла, что это у меня почти что получилось. Моя неспособность ощущать своё тело дала первую слабину.

«Господи, только не это! Я не хочу чувствовать боль!» - похолодела я.

- Пятая особь. Кодовое имя «Л-75-ДЮ-16». Материал надлежащего качества и к преобразованию готов.

Лар-Яванни подняла руку, в которой держала миниатюрное подобие циркулярной пилы. Лезвие безумно быстро крутилось и жужжало, как стоматологическое оборудование. Самое то, чтобы довести меня до инфаркта!

- Первая стадия начата.

Пила коснулась моей груди, но кровь не забрызгала все стены. Края раны прижигались, и потому операция не походила на разделку туши в мясницкой. Однако только внешне. Боль я ощутила. И не знаю по полной программе или нет, но, чтобы завопить во всю глотку, мне хватило её с лихвой.

- А-а-а! Грач! Грач! А-а-а!

Рука Лар-Яванни дёрнулась. Она совсем не ожидала, что я вдруг возьму и оживу. Не иначе мунт посчитала, что это как-то совсем неприлично с моей стороны так её нервы портить. Однако, стараясь сохранять неподвижность лица и унять дёрганье глаза, она отложила свою пилу и потянулась за приспособлением для инъекций. Затем вдруг передумала и взяла что-то, напоминающее некий миниатюрный игольчатый пистолетик с колбочкой. Она приставила его к моей руке и нажала на кнопку. Колбочка начала заполняться кровью.

- Ведётся забор подвижной соединительной ткани. Результат её анализа показывает, - мунт уставилась на показания, возникшие на пистолетике, - что у особи наблюдается повышенная сопротивляемость к анестезии. Присутствуют антитела. Данный фактор не влияет на качество преобразования. Принято решение продолжить процесс с повторением анестезии.

Часть II. Глава 9

- Ты молодец, Вагран, ловко справился! Я думал растеряешься, - похвалил Влад и дружески похлопал его по плечу. И всё же эти слова не вызвали на лице Макса даже тени улыбки. Он недовольно буркнул в ответ.

- Да было бы с чего теряться, уже третий гад за день.

- Это ты погоди. То ещё «визоры». Вот в четверг «змеи» пойдут, и тогда знай держись!

«Визорами» охранники называли «глаза», а «змеями» куда как более опасных «питонов». Разница в сленге противоборствующих сторон была несущественна и в обоих случаях происходила из необходимости заменять заковыристые научные названия мутантов на что-то удобоваримое и короткое. Мунтам, вон, никакого труда не составляло издалека разглядывать на плечах своих боевых единиц татуировки и обращаться к нужным особям, используя кодовые имена. Но человеку каждый раз выговаривать такое лениво. Точно так же, как Башхиян Айваз Вагранович за считанные минуты превратился в простенького Ваграна, точно также и различные типы мутантов получили клички, состоящие не более чем из трёх слогов.

Макс продолжил ворчать.

- Мне кажется, или вчера намного спокойнее было?

- Нет, не кажется. Ты прав, - вздыхая признал Влад, а затем взял оружие удобнее и с грустью уставился на ведущуюся внизу работу.

Оба охранника стояли на мостиках, являющихся вторым ярусом отдела формирования, а именно отсека «Д-08». Высота была не сказать, чтобы большая. Всего метров семь. Но пространство внизу, размером со школьный спортивный зал, отсюда всё равно обозревалось великолепно. Правда, лучшей стратегией для охранников являлось не вот так вот рядом друг с дружкой стоять да языками тесать, а разойтись по разные стороны. Однако Макса всё устраивало. Он очень обрадовался, что Влад сам подошёл к нему и вроде как не был настроен заканчивать разговор.

- Это мне, как новичку, подвезло? Или всегда так, что день на день не приходится?

- Вообще по-разному бывает. Но сейчас несколько дней кряду полный аншлаг будет. Неделю, не меньше.

- И почему?

- Чёрт, лови его на прицел!

И пяти минут не прошло, как они загнали мутанта в клетку, а уже следующий взбесился. Не до конца преобразованный в «глаз» человек, будучи накаченным стимуляторами, сломал удерживающие его оковы и со зверским рычанием схватился за голову. Как у него та болела, представить себе невозможно было. Лично Макс не понимал, как с просверленным черепом и мозгом, который соединили биоволокном с прибором тепловидения, вообще можно жить. Как не умереть от болевого шока? Однако этот человек не просто не умер, но и, не иначе как не видя другой возможности унять боль, принялся биться головой о чан преобразования. Внутри чана плавали будущие заготовки «питонов». Если бы стянутая металлическими обручами колба разбилась и жидкость вытекла, то на свет не появилось бы сразу семь мутантов. И это, конечно, неплохо, но целью Макса являлось вообще всю эту лавочку прикрыть. А потому он выстрелил. Лишь на пару секунд Влад опередил его.

- Так, он забоялся. Веди его справа!

- Есть! – принял приказ Макс, и начал скрупулёзно следить за передвижениями объекта.

По закону подлости тот побежал не в ту сторону, куда требовалось, а потому целая ватага перепуганных донельзя и сбившихся в группу учёных взвизгнула и бросилась в рассыпную. Причём присущего им высокого интеллекта не хватило, чтобы додуматься держаться подальше от клетки.

- Посторонись! К стенам! – выкрикнул Макс, стреляя более прицельно нежели в прошлый раз.

Попытки загнать мутантов в энергетические ловушки напоминали ему глупую компьютерную игру. Очень примитивную. На прямоугольном поле, в верхней его части, размещались разноцветные блоки одного размера, а внизу находилась маленькая дощечка, где в покое лежал мячик. Но лежал он спокойно недолго. Нажав на клавиатуре стрелочку влево или вправо, игра приходила в движение. Дощечка дёргалась (причём на то, как это происходило, влияла длительность удержания кнопок), мячик летел ввысь и рикошетил как от стен, так и от цветных блоков. Правда, при соприкосновении с ним эти блоки лопались и исчезали.

В общем, суть игры составляло заставить мячик сбить все блоки. Путём нажатия на стрелочки можно было двигать дощечку с разной скоростью, и при попадании на неё мячика оказывалось возможным скорректировать траекторию его движения. Если мячик на дощечку не попадал, а касался низа экрана, игра заканчивалась.

Кто играл, тот поймёт почему у Макса нынешняя серьёзная работа ассоциировалась именно с такой вот детской развлекаловкой. И не зря он в своё время бил в ней все рекорды. Пригодился опыт.

- Есть! – азартно воскликнул он, когда объект попал в ловушку.

Клетка представляла из себя объёмный параллелепипед, какие иногда стоят в классах математики. Она выглядела как рамочная конструкция, но столь же простой не была. Едва датчик подал сигнал, что внутри находится живое существо, как все грани закрыли энергетические стены. Они изолировали пространство, а затем получившуюся камеру заполнил усыпляющий газ. Недоделок с минут пять боролся с неизбежным, а потом всё же отрубился. После этого учёные вновь разместили его тело на столе и закрепили всё плотными ремнями.

- Нехило. Как только у тебя так здорово выходит? – с ноткой зависти поинтересовался Влад.

- Сам не ожидал, что так получаться начнёт, - усмехнулся Макс и уставился на своё оружие. – Я же второй день только как эту бандуру в руки взял.

- Значит, у тебя талант, - сообщил напарник и тут же заржал в полголоса. – Прикинь, у кого к чему талант, а у тебя, ой умора, макак этих в ловушки загонять!

- Харэ себе живот надрывать. Лучше б посоветовал тем дуракам внизу чего-нибудь дельное.

- Это ты про что?

- Да раз им нельзя на последних стадиях недоделков во сне держать, пусть какие‑нибудь другие крепления используют. Металлические хотя бы. Чего они на такой ерунде рискуют?

- А иначе никак. Эти недоделки, когда на стимуляторах, силу имеют, а мозги у них не пашут. Могут начать так рыпаться, что без конечности какой-либо останутся. А это уже брак, лучше пусть ремни рвут.

- Да с чего брак? На тех же «змей» вон сколько ладошек надо.

- Так их с «кальмаров» кромсают. Там этого добра с излишком остаётся.

- А, ясно.

- Ну вот. А за брак, сам понимаешь, здесь никто не похвалит. Инвалиды-мутанты не нужны. Кроме того, мне один старожил рассказывал, что видел, как у одного недоделка один ремень всё не рвался. Ему шею до середины разрезало. В мясо вдавило, а он, идиот, до последнего рыпался. Так и подох.

- Ого, - цокнул языком Макс.

- Ого не ого, а отвечали за это сам понимаешь кто. Не надо бы такого.

- М-да. Я тебя понял.

Сказав так, он приставил оружие к ограничивающей мостик сетке и потянулся, разминая мышцы. В теле даже что-то хрустнуло.

- Умаялся, что ли?

- Не, просто тяжеловата эта световая пушка. Всё время держать её руки ломит.

- А, вон оно что. Ну, хочешь, сделай перерыв минут на пять. Не порадует же нас этот час кем-то четвёртым по счёту?

- Кстати да, - проговорил Макс, как если бы только‑только вспомнил что-то, о чём хотел узнать. – Ты же сказал, что такой ажиотаж ещё неделю будет. С чего нам такое счастье‑то подвалило?

- Да чушь там какая-то в верхах вышла, - морща лицо, всё же решил потесать языком напарник. Правда, голос понизил до шёпота. – В общем, последние дни преобразование шло в вялотекущем режиме, накопитель совсем не разгружался. А всё из-за того, что поставка кристаллов для преобразований четвёртую неделю как задерживается.

- И ты об этом в курсе? – не сдержался от язвительности Макс.

- Да это мы с ребятами рассудили так. Обычно нас регулярно на разгрузку посылали, а тут почти месяц всё тихо, и кораблей никаких.

- Как это никаких? А четыре дня назад, что там над крышей висело? Я, знаешь ли, не слепой.

- Балда ты, а не слепой, - с раздражением заявил Влад. – То ж не грузовой был, а пассажирский. На нём эту новую преобразующую жизни привезли. Как её там?

- Погоди. Сейчас вспомню. Лар… Ларвани… Лареван?

Макс сделал вид, что пытается вспомнить, хотя на деле рассчитывал пробудить память собеседника. Задумка вышла.

- О, Лар-Яванни!

- А куда прежний преобразующий делся?

- Перевели вроде как. Не знаю. Известно, что недели две кряду никто его не видел, а потом эта Лара прибыла. А из-за чего так? Нам же такое не поясняют, - пожал плечами Влад. – Да и соль в другом. Эта новенькая совсем зелёный специалист, а с нашим Неем взяла да на конфликт пошла.

- Ох, из-за чего? – всерьёз заинтересовался Макс.

- Ну, предыдущий преобразующий жизни предпочитал накопитель под завязку полным держать. Иногда бывало, что партию привезут, а кого-то из людей даже разместить негде, все места заняты. А они, если там долго лежат, то и помереть могут.

- Рисковал он.

Или, вернее, работал не покладая рук.

Управляющий Ней‑Айотари был известен в Сопротивлении тем, что активно и безжалостно использовал свои боевые единицы, даже если операция грозила ему серьёзными потерями. Карательный пункт «Вега» регулярно выпускал партии «призраков», «питонов» и даже «пузатых» и их было значительно больше нежели производили прочие карательные пункты. Их численность намного превышала обозначенные мунтами-координаторами пределы. И раз внутренние сотрудники ничего такого долгое время не замечали, то люди из накопителя преобразовывались в некой левой лаборатории. Дополнительно. Не иначе как лежали‑лежали, подходили к критической отметке хранения и… неожиданно портились. По официальному отчёту управляющего. На деле же, наверняка, он перевозил их куда‑то. И это «куда-то» было где‑то поблизости. Рукой подать. Иначе удобнее стало бы иметь при дополнительной лаборатории свой собственный накопитель…

Или нет, не удобнее. Незаметно регулярные поставки людей не организовать, так что Ней‑Айотари не дурак, понял, как оставить тайное тайным. Но преобразующий жизни не мог ни о чём не знать. Они были заодно. Имели общий секрет.

Очень интересный секрет.

- Ага. А вот теперь представь, - ничего не подозревая о мыслительном процессе в голове своего собеседника, беззаботно продолжил болтать Влад. - Поставок кристаллов нет, по указу управляющего преобразования совершаются в минимальных количествах, накопитель переполнен… и тут объявляется эта Лара. А что все молодые да перспективные специалисты желают? Желают они выслужиться и свалить с нашей планеты в местечко поцивилизованней. Поэтому она взяла да взбрыкнула. Сказала, что ресурсы на добычу и хранение материала потрачены, а теперь его выкидывать придётся. Ай-яй-яй, форменный непорядок. А куда ещё материал расходовать? Только преобразовывать активнее некуда.

- Откуда ты такое взял?

- Один из наших дружит с кем-то из этих умников внизу, - Влад кивнул головой в сторону учёных, - а он в то время как раз в накопителе был и слышал, как наше руководство меж собой лаялось. Да и я сам тебе по своему опыту скажу, обычно внизу раза в три свободнее. Там столов дополнительных наставили, а умников всё тоже число. Они, видно, не успевают от одного недоделка к другому перебегать, отсюда и проблемы.

Пока Влад говорил, Макс думал о том, что где-то подставил себя Ней-Айотари. Засветился он перед координаторами, так как, скорее всего, они ему намеренно преображающего жизни сменили, да ещё такого дотошного да принципиального подсунули. Хорошо его начальство пообломало. Поставки кристаллов заморожены, материал из накопителя выведен, получившийся избыток мутантов теперь придётся с каким-либо другим карательным пунктом делить. Себе своё добро не оставишь, соблюдение ограничений кто-то начал скрупулёзно отслеживать.

«А вот нечего нарушать экологическое равновесие!» - злорадно хмыкнул про себя Макс.

Не просто так на Земле армий не создавалось. Координаторы бдительно следили, чтобы количество мутантов оставалось на уровне, который управляющие карательных пунктов могли полноценно контролировать. Ведь перед ними была поставлена цель не завоевать планету через огонь и кровь, а максимально тихо подавить деятельность Сопротивления и мирным путём заполучить полную власть.

А Ней-Айотари заигрался в войну.

- Да, твою! – вдруг воскликнул Влад.

Макс вздрогнул и, рывком хватая отставленную пушку, сразу уставился вниз. Ещё один беглец.

«Господи, да перестали бы их уже стимуляторами пичкать!» - мысленно простонал он, хотя прекрасно понимал, что по-другому никак. Иначе человеческому организму не выдержать преобразований.

- Я опять слева веду.

- Понял! – прицеливаясь, ответил он.

То ли оба охранника уже вымотались, то ли ещё чего, но в этот раз деятельность не задалась с самого начала. Недоделок бежал совсем не туда, куда требовалось. Скорректировать его маршрут не получалось. Учёные по новой бросились в рассыпную! Некоторые из них при этом громко матерились, и понять их гнев было легче лёгкого. Они только‑только включились в сложную работу, начали свои манипуляции, а тут снова всё бросай. И за любой огрех ещё как спросят. Только что шкуру не сдерут!

- Да чего он петляет, как заяц! – разозлился Влад и принялся стрелять полукругом, чтобы создать своеобразную стену. Задумка была хороша, но для осуществления никак невозможна. Для нового выстрела пушке требовалась перезарядка в четыре секунды, и за это время большинство сгустков света успевало погаснуть.

- Не подпускай его туда! Не подпускай! – вдруг закричал Макс.

Едва увидев, где образовалась новая вспышка, он понял, куда именно понесётся недоделок. И оказался прав. Тот рванул в сторону растерявшегося сухонького профессора в очках.

Однако кричать Максу пришлось не потому, что он запаниковал. Хотя, быть может, и это тоже, но основное составляло иное - кнопку, заменяющую пушке курок, у него заело. Он тыкал в неё пальцем, но та намертво вдавилась и не давала из-за этого сделать новый выстрел.

Между тем Влад на всех парах устремился на более удобную для выстрела позицию, но поскользнулся. Оружие вылетело у него из рук, и только бортик ограждения помешал ему свалиться вниз. Макс чудом сдержался от матерщины и тут же побежал на помощь учёному по мостикам. На напарника надежды не было, а счёт шёл на доли секунды. От его скорости зависела человеческая жизнь. И, хотя в душе Макс был уверен, что не успеет, он всё равно храбро прыгнул вниз и, к своему удивлению, всё же свалился прямо на недоделка.

Завязалась драка. Причём бил Макс со всей силы. Удержать этого бешеного у него бы не вышло, противоборствующие стороны были совсем не равны. Наверное, его ожидало поражение, но тут Влад выстрелил. Причём не из световой пушки, а из обычного автомата. Тело противника тут же обмякло. Макс с искренней благодарностью посмотрел на напарника. Из-за такого достойного поступка кое-кому теперь с Васильевым объясняться, а дядька этот был тот ещё самодур-волшебник.

Учёные начали возвращаться к своей работе. Макс понял, что ему тоже пора делом заняться, а не на полу возле трупа сидеть. Поэтому он встал на ноги и хотел было подняться на мостики к Владу, но задержался. Старичок-профессор так и стоял на одном месте, хлопая ресницами. Было как-то совсем неправильно не спросить.

- Эй, вы в порядке?

- Да. Наверное, я в порядке.

- Может вам присесть ненадолго? Водички там попить.

- Нет, сейчас я приду в себя, - беспомощность и правда сходила у старичка с лица. - Ещё немного постою только. Воздухом подышу.

- Говорят, в пакет дышать лучше.

- Да где я вам сейчас пакет-то возьму? – с возмущением пролепетал старичок и вдруг в сердцах воскликнул. – Четверг!

- Что четверг? – не понял Макс.

Ему даже показалось, что учёный съехал с катушек, но последующее объяснение расставило всё на свои места.

- К четвергу я обязательно пакетами запасусь. В четверг же эти… Homo armatis!

Homo armatis означали «питонов». А эти шустрые твари вырабатывали в своих слюнных железах едкую кислоту, которой плевались очень и очень метко. И потому у Макса засосало под ложечкой. Он наконец-то понял, какое это счастье сдерживать недоделков будущих «глаз», и, едва переставляя ноги от возникшей перспективы помереть в предстоящий четверг, поднялся на мостики.

- Влад.

- Можешь и безо всяких спасибо обойтись. Мне от Васильева, конечно, достанется, но я не такой человек, чтобы жизнь такой вот твари выше жизни напарника ставить. Пусть их мунты хоть какими более совершенными считают, а по мне так…

Он заткнулся на середине фразы, так как осознал, что от переизбытка негативных эмоций болтает лишнее. От таких речей и до накопителя всего два шага. И Макс, естественно, сделал вид, что ничего не услышал. Он постарался придать себе как можно более ошеломлённый вид, благо это не так уж сложно было, и прошептал.

- Влад, тот очкарик прав. Раз через три дня тут «змеи» будут, то нам хана.

- Нет, пока не хана, - после тяжёлого вдоха, заключил Влад. – Мне всё равно с Васильевым разговор предстоит, так что скажу ему как есть. Ещё ребята нужны. Мы же не виноваты, что тут такой аврал начался.

- А у меня ещё и пушка что-то поломалась.

- Да? Покажи.

Макс с хмурым видом протянул свою пушку напарнику.

- Эта кнопка вдавлена была и не нажималась. А сейчас уже всё в порядке вроде.

- А, ну это ничего не сломалось у тебя. Перегрев просто произошёл.

- Ясно… А что с этим трупом делать?

- Ничего. Сейчас его учёные сами оттащат. Так что работаем дальше, но уже как положено. Ты здесь оставайся, а я на ту позицию встану.

- Хорошо.

- Эй, не дрейфь давай. И будь наготове.

- Так точно! Приказ понял.

Часть II. Глава 10

- Пятая особь. Кодовый знак «Л-75-ДЮ-16». Материал продолжает проявлять несвойственные преобразованию признаки. Повторное сканирование причины такого поведения не выявило. «Л-75-ДЮ-16» повторяет языковые конструкции, с примитивным информационным содержанием. Включить запись голоса объекта «Л‑75‑ДЮ‑16».

Мунт смотрела на меня пристально и не очень-то довольно, но я мало чего уже воспринимала, а потому не обратила на это внимания. Я едва реагировала на внешнее. Мне даже неважно было, что идёт шестой день моих мук. Сознание и мышление угасли. Как у меня, так и у остальных женщин, что были вместе со мной. И, наверное, лучшим показателем этого являлось, что ещё вчера оказались убраны панели и удерживающие ремни, а мы впятером так и стояли, уставившись в пространство перед собой ничего не видящим взглядом. Больше суток не двигались как истуканы, лишь изредка моргая благодаря оставшемуся природному рефлексу. Никто не присел, хотя мышцы, казалось, окаменели. И никто не испытывал от этого дискомфорта.

Единственное отличие меня от остальных заключалось лишь в том, что я говорила. Всё время несла сущий бред, умолкая лишь ненадолго. Порола несусветную чепуху!

- Я вижу. В белом главврач. В чёрно-синем летит. Грач. Грач. Грач. Солнце светит. Оно жёлтый мяч. Меня не забудет. Грач. Грач.

Вспоминая силу мученического взгляда Лар-Яванни, я могу смело заявить – если бы для этой расы было свойственно время от времени закатывать истерики, то мунт бы этим безобразием прямо сейчас и занялась. Она била бы приборы, швыряла бы на пол инструменты, кричала в голос. Моё поведение явно выводило её из себя. Ведь пусть я этого не знала, но эта мунт была кем-то сродни умницы-студентки, на днях защитившей диплом крутого специалиста. Да ещё с отличием. А я нещадно ранила её самолюбие и профессиональную гордость. Из-за меня у неё создавалось впечатление, будто никаких знаний в её голове отродясь не было. Все обследования и приборы показывали, что Лар‑Яванни справлялась с моим преображением в «пузатую» на пять с плюсом. Но что-то ведь шло не так! Я уже давно должна была превратиться в овощ, подобно остальным четырём особям.

Скажу честно, теперь мне смешно вспоминать эти моменты. Но только теперь. Тогда я была на это неспособна, потому что на деле мало чем от этого самого овоща отличалась. А потому для продолжения рассказа придётся описывать дальнейшую историю через восприятие себя настоящей, а, может, даже вести повествование в третьем лице. В конце концов, ведь неплохо у меня получилось за Макса рассказывать, да?

… И может быть зря я молчу, когда надо что-то сказать от имени Дениса.

Хотя нет, не зря. То, что было с Максом, я знаю наверняка, он дал мне прочувствовать это так, как если бы я ненадолго смогла стать им самим. А к Денису… К Денису я так и не могу приблизиться.

Так вот, если вернуться к моему неадекватному поведению, то у меня давно родилось предположение, отчего оно возникло. Объяснение простое – любовь и слепая вера в эту самую любовь. Скажу так, если в комнате для допросов и во время содержания в камере сборника в моей голове крутилось много мыслей сродни тому: «Что будет с Вадиком? Не заберут ли к мунтам маму и папу? Всё ли хорошо сейчас с ними? Как мне не выдать Сопротивление? Что можно предпринять для побега?», то к третьему дню преобразования для таких мыслей элементарно не осталось места. Мне было очень больно, и я сосредоточилась на одном – я люблю Грача, Грач любит меня, и он меня спасёт. Точка!

И не знаю, как это получилось! Наверное, некая защитная реакция мозга. Вокруг меня было слишком много мучений и страха, вот моё сознание и нашло безопасное пристанище. Некое уютное местечко. Видимо всё только из-за этого. Меня переклинило во время преображения третьего дня, когда, претерпевая особо чудовищное истязательство над собственным телом, я начала беспрерывно прокручивать в голове стихотворения, некогда записанные в тетрадь с сердечками. Мне так было легче. Казалось, что когда я, упрямо и настойчиво, пытаюсь воссоздать наиболее затёртые памятью строки, то боль отступает. И оттого я даже начала рассказывать эти бездарные стихи вслух. А там сознание и зациклило.

Ха-ха, как жаль, что в те дни меня не видели специалисты Сопротивления! Теперь они обнаружили бы во мне талант. Им оказалась способность к рифмованию слова «грач» в самой критической ситуации на свете!

Я несла бред. Но с гордостью пишу - это был бред в рифму!

- Машина едет. Коробка передач. Написал, значит, любит. Грач. Грач.

- Выключить запись голоса объекта «Л‑75‑ДЮ‑16», - обречённо произнесла мунт и, теряясь в том, что же ей делать дальше, грустно наклонила голову набок. – Осуществляю стандартную проверку материала на ход изменения генетической цепочки.

Яйцевидный столик подъехал ближе к Лар-Яванни и развернулся так, чтобы ей стало сподручнее доставать прибор за прибором. Но, в целом, ей не так много потребовалось. Очередной анализ крови, биопсия.

- Результаты проверки положительные. Материал готов для начала второй стадии преобразования. Искажение поведения не является следствием аномального течения процесса. Перехожу ко второй стадии. Соединение головного мозга с кристаллами управления в неактивной их фазе.

На этот раз вид устройства в руке Лар-Яванни меня не пугал. Как я уже писала ранее, моё сознание и мышление угасли. Тело лишь инстинктивно начало подёргиваться. Всё‑таки, когда тебе сверлят череп, нервные волокна не могут не реагировать, даже если большая их часть утратила свои функции. Поэтому мунт успешно закончила процесс в самые короткие сроки. Всё-таки ей не требовалось срезать с меня верх черепушки тупой пилой. Чай работала представитель высокоразвитой инопланетной цивилизации, а не средневековый патологоанатом. Преображающей жизни было достаточно сделать на лбу продолговатое отверстие сантиметра в четыре. Этого с лихвой хватило, чтобы осуществить дальнейшие манипуляции. Однако к ним Лар-Яванни перейти не успела. Едва ей довелось обработать рану, чтобы подготовить её к следующему шагу, как свет в комнате изменился на бирюзовый. И очень яркий. Полумрак исчез, и внесённый раздражитель заставил меня замолчать. Даже в какой-то степени вернул мне сознание.

- Преображающая жизни Лар-Яванни, от вас требуется незамедлительно прибыть в отдел формирования. Экстренная ситуация в отсеках «Д-04», «Д-05», «Д-06», «Д-07» и «Д‑08». Повторяю. Экстренная ситуация.

Услышав сообщение, мунт прервала процесс и, шустро вернув все приборы на столик, выпрямилась в струнку. Её беспристрастное лицо было сосредоточено и напоминало маску робота.

- Какого рода экстренная ситуация произошла?

- Для преображений Homo armatis были подготовлены кристаллы не того вида. Предположительно, - тут голос произнёс не запомнившееся мне длинное‑предлинное название. – Материал не подлежал контролю и не поддался влиянию на световые раздражители. В указанных отсеках была нарушена герметичность чанов преобразования. Опасность заражения типа «МС-866».

Где-то на этих словах Лар-Яванни со всех ног бросилась в сторону выхода. Она побежала и в спешке взмахнула рукой не в том месте. Энергетическая блокада не возникла, а мунт этого даже не заметила. Преображающая жизни, не оглядываясь, неслась по коридору и вслед ей доносились монотонные слова управляющего карательным пунктом.

- На данный момент произведено уничтожение материала. Произведена полная эвакуация персонала. Ваша задача…

Голос постепенно стихал. Свет в комнате вернулся в норму. Однако внесённое им изменение в моё сознание привело к тому, что я сделала шаг. А затем ещё один. После чего я запнулась о яйцевидный столик и едва не опрокинула его. Инструменты со звоном полетели на пол. Их звучание показалось мне весёлой и красивой музыкой.

- Поёт свои песни Грач. Он играет их. Как скрипач. Грач. Ждёт меня. Грач.

Слова «ждёт меня» заставили мышление заработать активнее. Оно по-прежнему было примитивным, но смогло не только поставить себе цель, но и заставить тело действовать согласно ей. Я вспомнила, что мне отчего-то жизненно необходимо увидеть кого-то, кого я зову Грачом, и даже осознала, что для этого надо то ли сбежать, то ли бежать.

Я сделала шаг. И ещё один. И ещё. Мышцы двигались плохо. Вряд ли та смесь, которую время от времени вливали в меня была такой уж питательной. Не просто так все «пузатые» имели нескладную форму тела с выпирающим вперёд животом, какой бывает у детей при рахите. И пусть талия у меня очертания пока ещё незначительно изменила, я всё равно едва шевелилась по началу. А потом, всё-таки сила воли недаром считается важнее силы физической, я смогла двигаться всё быстрее и быстрее, пока действительно не побежала. Так вести себя меня заставила мысль о том, что где-то там Грач, и мне к нему надо. Он же меня спасёт! От чего-то. Сообразить отчего именно спасёт, для меня было непомерно сложно.

Коридор, в который я выбежала, дверей, подобных той, что я видела в «морге», не имел. Оба его ответвления заканчивались транспортными платформами, но я над направлением не раздумывала. Какая мне разница, налево или направо? Куда повернула, туда и бросилась со всех ног. И скажу больше, мне невероятно повезло запнуться и упасть на платформу плашмя. Иначе точно бы свалилась куда-нибудь и разбилась! А так, пока я поднималась на ноги, плита достигла какого-то нового широкого коридора, и дальше я побежала по нему, по-прежнему не разбирая дороги. При этом скорость набрала такую, что, казалось, летела.

- Внимание! Четвёртый уровень, отсек «Н-30». Обнаружено несанкционированное нахождение материала. Охране принять меры по задержанию объекта.

Это меня обнаружили. И, стоит отметить, в место меня занесло прекрасное! Изумительное просто! Оно идеально подходило для создания всеобщей паники, так как служило жилыми помещениями для персонала, помогающего мунтам в преобразованиях. И, как вам должно быть понятно из описанных мною ранее событий, люди там и так пили успокоительное каждый день в двойной, а то и в тройной дозе. Кроме того, произошедшая считанные минуты назад эвакуация не только с новой силой проехалась по их расшатанным нервам, но и послужила тому, что все они столпились в расширениях коридора, служащих общественными зонами отдыха.

Отдохнуть они там хотели, ха! А недоделанную «пузатую», на ладонях которой горят алым цветом кристаллы, увидеть не желаете, что ли?

Люди взвизгивали и прижимались к стенам. Я бежала слишком быстро, чтобы они могли понять, до какой стадии дошло преобразование. Вдруг, вживлённые в мои ладони боевые кристаллы уже активны? Это только Лар-Яванни знала, что я пока ещё совсем безопасна для окружающих. Но разве кто-то из этих бедолаг видел её план-график? Кто мог догадаться, что первичная активация этих кристаллов запланирована только на завтра?

- Внимание! Материал изменил своё местонахождение на четвёртый уровень, отсек «Н-31». Всем ближайшим сотрудникам охраны произвести задержание.

Слова меня не заботили. Я бежала и бежала. Правда, дыхание начало у меня сбиваться. Лёгкие захрипели, а потому бесконечное произнесение слова «Грач» стало прерывистым, а потом и вовсе прекратилось.

Вспышка света.

Я дёрнулась вбок, но там тоже возникло гадкое пятно, обжигающее сетчатку глаза.

Так, в сторону от него. Подальше!

Опять этот свет. Какой же он отвратительно яркий!

Я заметалась. Но, стоит сказать, применяемая охранниками методика по контролю за передвижением вырвавшихся на волю недоделков на меня подействовала слабо. Во всяком случае, эффекта, что виделся стрелкам, она так и не достигла. В какой‑то момент яркие вспышки света оказали на меня влияние подобное тому, как разряд дефибриллятора запускает сердце человека. Только воздействие было на мозг. Я вдруг замерла, так как начала осознавать окружающее ещё более чётко. Застыла и непонимающе осмотрелась по сторонам.

- Чего это с ней? – услышала я голос сверху.

- Не знаю. Надо как-то подтолкнуть её к ловушке.

- Отчего она не двигается?

Рядом со мной возникло ещё одно пятно света. Я с любопытством присела и провела по нему рукой. Нечто воздушное, как сахарная вата, прилипло к моей ладони. Оно красиво светилось и изящно следовало за движениями.

- Да что она там она делает?

- По-моему играется.

- Играется?!

Я поглядела - кто это там так удивляется? И увидела коренастого темноволосого мужчину с по-деревенски курносым носом. Он мне не понравился, он не был похож на того, кого я искала.

- Не Грач, - вынесла я свой вердикт и, вспомнив о цели, развернулась и пошла по коридору. Обычным прогулочным шагом. Мне было интересно рассматривать как помещение, так и перепуганные лица учёных.

В полуметре от меня в очередной раз возникло пятно света. Чуть-чуть впереди. Кто‑то ещё наивно верил, что такое способно остановить моё передвижение. Мечтал, что я развернусь и пойду обратно. Но пусть свет противно резал мне в глаза, я уже решила куда хочу идти и всё равно пошла бы туда. Возникшая помеха лишь сильно раздражила меня, и потому я гневно воскликнула:

- Хватит! Дайте мне уйти отсюда. Хватит! Я жить хочу!

После этого я снова побежала. Мне хотелось туда, на волю. Туда, где ждал меня мой Грач. Я даже вспомнила, как он выглядел. Вспомнила его волосы, его озорные глаза, его улыбку. Сердце моё забилось чаще от нежности. Я же так люблю его! Меня словно не ноги вперёд несли, а крылья любви.

- Как нам её остановить? – доносилось до меня сверху, мешая мне сосредоточиться на моём сладком образе человека-мечты.

- Пушки бесполезны, придётся хватать так.

- Думаешь прыгнуть? А если промажешь?

- Иначе мы её не догоним!

- Да уж, я уже задыхаюсь. Вот же шустрая тварь!

- Болтай меньше и вернёшь себе дыхалку!

На этих словах мне пришлось притормозить. Коридор делал резкий поворот, а врезаться со всего разгона в стену инстинкт самосохранения не дозволил. Так что охранникам всё же удалось осуществить свою задумку. Что-то тяжёлое придавило меня, и на первых секундах я растерялась. А затем поняла, что это всего лишь попытка помешать мне, когда я так близко к цели.

Какой-то человек. Меня держит какой-то человек!

- Пусти! Пусти! – закричала я. – Мне надо на выход! Я должна уйти! Выпусти меня!

- Тихо-тихо, - отчаянно просил мужчина, крепко прижимая мои запястья к полу.

Несмотря на применяемую им силу, голос его звучал болезненно ласково и очень знакомо. И оттого на миг я перестала дёргаться и вполне осознанно всмотрелась в чужое лицо. Оно не вызвало ярких откликов памяти, ни капельки не напоминало лицо Грача, но я абсолютно точно некогда знала этого человека. И не просто знала. Что-то подсказало, что он может помочь мне в осуществлении моей цели. А потому я резко перестала сопротивляться и абсолютно спокойно сказала.

- Грач. Отведи меня к Грачу. Помоги мне. На волю. Грач. Жить хочу. Любить хочу. Помоги мне.

Лицо мужчины перекосила мученическая гримаса. С секунд пять он сам не шевелился, прекращая всяческую борьбу со мной. Даже сила, с которой он сжимал мои запястья, ослабила свой напор. Но тут появился кто-то третий и разрушил всё наваждение.

- Чего это она там всё бормочет?

- Чушь какую-то несёт, - сумел выдавить из себя мужчина.

- Давай, вяжи её, Вагран. За такое нам точно увольнительная положена, и я хочу отсюда смотаться как можно скорее!

Часть II. Глава 11

Закрывая глаза, Макс до сих пор видел перед собой лицо Насти. И совсем не то весёлое и счастливое, что до сегодняшнего дня хранил в памяти, а иное. Болезненно бледное, с ввалившимися глазами, изувеченным лбом, нервно подёргивающимися губами и при этом полное надежды.

«Жить хочу. Любить хочу. Помоги мне», - по новой прозвучало у него в голове.

- Чего-то ты совсем осунулся, - заметил Влад.

- Устал.

Да. Макс действительно устал. И новое обстоятельство лишь усугубило его измотанное состояние.

- Ничего. Зато Васильев таким молодцам как мы на завтра отгул выдал. Даже до города доехать дозволил.

- Что такое отгул? Мог бы и увольнительную на неделю подписать, - буркнул майор.

Конечно, никакая увольнительная Максу не была нужна. Ворчал он по другой причине. Требовалось держать себя в образе.

- Да, это он охамел совсем. Зверюга!

- Вот-вот.

- Но ничего, сутки передышку от этого всего сделать тоже дело. Я вот в боулинг очень хочу. Пойдёшь со мной?

- Нет. Я по-другому напряжение снимать буду. Кальян с гашишем и девки.

- Только не укурись. Если по возвращении проверка покажет, что ты в неадеквате, то хватанёшь от Васильева. Я бы так не рисковал.

- Потому и пойду отдыхать без компании. Одному мне себя контролировать легче.

- Как знаешь, - пожал плечами Влад, но было заметно, что смотрит он с укоризной.

В другое время, Макс непременно выдумал бы для себя иное времяпрепровождение. Скорее всего, наоборот, присоединился бы к напарнику, чтобы до конца войти к нему в доверие. Кроме того, не дело это такие слухи о себе разносить. Дойдёт до начальника охраны и жди неприятностей. Однако майору требовалось воспользоваться удачно выпавшим свободным днём иначе.

- Всё. Конец. Пошли отсюда.

На мостики ступили двое из другой смены и, отдав им честь, мужчины направились прочь из карательного пункта. Они поднялись наверх и обнаружили, что на поверхности вечерело. Солнце клонилось к закату.

- Ночь переждать и свобода, - с вожделением произнёс Влад, потягиваясь, и сразу же добавил с сожалением. – Жаль, что прямо сегодня в город не рвануть. Раньше семи утра никто не выпустит.

- Да. Очень жаль… Может, проверим, дошло ли до поста распоряжение на наш отгул? А то, если мы в семь утра начнём Васильева теребить, что он чего-то там забыл, то сам понимаешь.

- Хм? А дельная мысль.

Разговор поспособствовал тому, что пока их смена целенаправленно двигалась в сторону помещений для охраны, сами они дошли до поста и переговорили по поводу своего отгула. Тревога оказалась напрасной. Все данные уже были внесены в базу. Поэтому, выдыхая спокойно, Влад и Макс вошли в казармы самыми последними. Кто-то на эту тему не постеснялся отпустить злую сальную шутку, но напарник объяснил причину, вызвавшую у остальных лёгкую зависть, и на время воцарилась тишина. Затем Влад направился в душевую, а Макс остался в комнате отдыха, чтобы пожурить зубоскала. Подначка удалась. Минут пять ушло на то, чтобы позволить товарищам унимать готовую вспыхнуть ссору. Затем минут пятнадцать все дружески перетирали кости друг другу и болтали о ерунде, словно ничего и не произошло. Настроения разговаривать у Макса, конечно, не было никакого, но так требовалось. Не следовало изменять ранее созданным привычкам и тем привлекать внимание. Так что только когда Влад вернулся, майор словно опомнился и тоже пошёл в душ.

Правда, дорога его не была прямой. Первым делом он зашёл на второй этаж в спальню, взял из своего шкафчика запасную одежду и, сделав вид, что уронил под тумбочку Лебедя захваченную расчёску, отодвинул мебель от стены. Пошарив по полу, Макс незаметно для остальных помимо расчёски подобрал ещё и дохлого таракана. Затем украдкой спрятал насекомое за щёку, вернул тумбу на место, и только тогда, насвистывая, размеренным шагом двинулся в сторону душевых комнат.

Все душевые были однотипными и могли единовременно вмещать до четырёх человек каждая. И несмотря на то, что обычно они вообще стояли пустыми, бывали и часы пик. Однако на данный момент активное время как раз подходило к концу. Свою работу охрана внешнего периметра заканчивала раньше охраны внутренней, а потому никто из них здесь в очереди уже не толпился. В избранной Максом комнатке вообще оставалась лишь пара человек. Да и они уже заканчивали омовения. А потому мужчина спокойно разделся, скидывая с себя вещи в корзину для грязного белья, и встал в доставшуюся ему кабинку, отделённую от остальных тонким слоем полупрозрачного пластика. Продолжая насвистывать, он намылил голову, потёр себя мочалкой и только когда удостоверился, что остался один, вытащил из-за щеки таракана. После этого Макс оторвал от насекомого головку. Крошечное устройство, размещённое в ней, тут же принялось качественно воспроизводить записанный ранее свист.

- База. База. Это Оперетта. Приём, - крепче сжимая туловище таракана, зашептал майор.

- База слышит вас, Оперетта.

- Необходимо задействовать план «Каникулы». Время «Часовщик».

- Информация принята. Конец связи.

- Отмена конца связи. Срочное донесение для объекта Брат Мартин.

- Диктуйте, Оперетта.

- Требуется поднять дело объекта Настя. Изоляция должна быть отклонена. Срочность класса Гамма. База, конец связи.

- Конец связи.

Макс бросил таракана на пол. Лапки фальшивого насекомого задергались. Тело его начало уплотняться и рассыпаться серым порошком. С головкой происходило тоже самое, и потому свист в какой-то момент резко прервался. Затем агент Сопротивления смыл эти останки в сливное отверстие и выключил воду.

***

Денис встретил его в коридоре, расположенном сразу за комнатой портала. Друг выглядел скверно. Был бледен, лохмат и первым делом потребовал:

- Говори, что с нею случилось!

- Нет, мы сейчас пойдём в центр командования. Меня там очень и очень ждут. А по дороге ты первым расскажешь, что узнал. Так мне будет легче воссоздать всё произошедшее.

Нервно проведя пятернёй по длинным волосам, Денис выругался, но всё же начал говорить:

- Всё произошло в тот самый день, когда я оставил Настю. Чёрт! Не надо было давать это глупое указание, чтобы меня держали в неведении!

- Может, и хорошо, что так вышло. Мог бы и наделать бед, - вскользь заметил Макс и замолчал, провоцируя собеседника продолжить речь.

- Как раз в то время, как на мою группу было совершено нападение, поступил сигнал о том, что Настя отключила свой телефон. Действие не вызвало подозрений, так как разговор прослушивался, и его содержание соотносилось с причиной такого решения. Датчик слежения при этом показал, что она вошла в торговый центр и направилась в бюро переводов. После этого маркер не перемещался несколько часов кряду. Приехавший для проверки агент обнаружил её телефон спрятанным на полке. Опрос свидетелей дал понять, что Настя намеренно оставила компромат на себя в безопасном месте и направилась ко мне в канцелярский магазин. Вот только вместо меня там уже вовсю копошились сотрудники мунтов!

- Угу. То есть тебе вовремя удалось сделать ноги? Вас раскрыли, но несколько позже?

- Видимо! И кто-то посчитал, что раз в остальном операция выполнена успешно, то доносить мне об этом смысла уже нет. Но, Макс, - Денис едва сдерживался от того, чтобы не начать позорно стенать. - Ведь если бы я это знал, то первым делом проверил, как она! Я же знал, что она вернётся!

- Тише. Успокойся.

Люди, проходящие мимо, оглядывались на них. Негоже полковнику так себя вести, даже если его и переполняют самые невыносимые эмоции на свете. Публичное самобичевание не часто до добра доводит.

- Да как я могу успокоиться?!

- А ты постарайся! - рыкнул на него Макс и тем, вроде как, и правда помог другу прийти в чувство. – О дальнейшей судьбе Насти отел контроля пытался выяснить?

- Да, но это ни к чему не привело. Записи камер торгового центра временно не работали, чтобы засечь её передвижение через них. На уличных она себя не засветила. То есть, Настя попалась в руки тех, кто знает, как избежать нашего внимания. Даже запросы в госструктуры на её имя замечены не были, хотя там ловушки стояли. В общем, только на второй день стало видно, что некто всё-таки выуживает информацию. Касалась она лиц из списка, приложенного к анкете Насте. Работа не велась уже так аккуратно и тихо.

- Значит, она не вызвала у них серьёзных опасений. Ничего не сболтнула.

- Не иначе, - горько улыбнулся Денис и тихо произнёс. – Ей ведь и рассказывать особо нечего было.

- Поверь, было. Многих из нас она в лицо знает.

Левицкий не выдержал пристального взгляда друга и опустил глаза.

- Говори дальше.

- Да что ещё сказать? Чужая слежка за родителями и сыном была замечена только когда её снимали. Никто не контактировал с ними. Определённо Настя никого не сдала. Отдел контроля на этом выводе успокоился и на пятый день начал консервировать данные. Судьба Насти перестала волновать как мунтов, так и Сопротивление. И даже я не поинтересовался, как она там без меня. Только её родители до сих пор обзванивают больницы, морги да обивают пороги полицейских участков.

- М-да. Всё-то мы проворонили.

- Макс, не томи, - Денис требовательно посмотрел ему в глаза. – Скажи мне уже. Что с ней случилось?

- Думаю, ты и сам уже это понял. Они начали преобразование. В карательном пункте «Вега».

- «Вега»?! Как ты узнал?

- Я же там работаю, - горько усмехнулся он. – Вот и пришлось укрощать твою барышню. Она во время одной из стадий сбежать умудрилась и прямо на меня наткнулась.

- Через столько дней сбежать умудриться? – полковник побледнел ещё больше.

- Судя по её виду, преобразование не так давно началось. Она долго в «морге» пролежала.

- И кого из неё готовят? Кем она станет?

- «Пузатой».

- Чёрт!

Левицкий не выдержал и сел на лавочку, чтобы спрятать лицо меж ладоней. Макс не стал корить его за это и не стал говорить, что их очень и очень ждут в отделе командования. Просто встал рядом и в скорбном молчании похлопал друга по плечу.

Что тут можно было сказать? У него и самого до сих пор комок в горле стоял, и глаза едко щипало. Если бы только иметь право дозволить то себе, то давно бы ушёл в какой закуток на полигоне и распил горькую в одиночестве!

«Жить хочу. Любить хочу. Помоги мне», - никак не хотело исчезать из памяти.

- Прямо на тебя выбежала? – первым подал голос Денис, казалось, после бесконечного молчания.

- Да.

- Уже не узнала?

- Обычно не узнавала, а тут узнала, - невесело улыбаясь, признался Макс и, не зная правильно сообщать такое или нет, сказал, как есть. – Она смотрела на меня и всё говорила. Грач. Грач. Как шарманка какая повторяла. Грач, Грач. Он ждёт меня. Помоги мне.

- Зачем ты мне рассказываешь такое?

- Она ещё в полном сознании, Денис. Не знаю, чего с её мутацией так затянули, но она в сознании и ужасно мучается, - на миг он замялся и решительно сказал. – Знаешь, если ты дашь добро, то я проберусь к ней и хотя бы убью. Настя… Настя заслуживает такого милосердия.

- Ты себя подставишь.

- У меня получится смотаться оттуда. Успею.

- Но всю операцию завалишь. Мы же к «Веге» так близко никогда ещё не подбирались!

- Так может, и Бог с ним? Не судьба. Я уже даже не знаю, что для меня важнее. Это дело или Насте мир принести?

- Не надо, Макс. Ты отличный друг. Я знаю, ты сейчас хочешь позаботиться обо мне, как и обычно, - Денис положил свою ладонь на его. – Но, я намного легче смогу дышать лишь тогда, когда этот карательный пункт исчезнет с лица Земли вместе со своим грёбаным управляющим Ней‑Айотари.

Максу хотелось сказать, что, пожалуй, предложение своё он сделал не ради друга, а ради принесения спокойствия в свою собственную душу, но голос разума знал, что полковник Левицкий прав. Полностью. Во всём. Это он, Макс, сам негоже расклеился. А потому майор сделал глубокий вдох, затем выдох и только тогда сказал:

- Вставай и пошли. У меня появились первые намётки, как осуществить подобное. Они ещё очень сырые, конечно, но мне надо было тебя увидеть, а тут и возможность подвернулась. Вот я и поторопился, - мужчина сделал паузу и задумчиво дополнил сказанное. – Хотя, может и хорошо, что поторопился? Если мы прямо сейчас начнём работать в одном направлении с разных сторон, то, вдруг, всё получится быстрее?

Слова вдохновили Дениса. Он поднялся со скамьи.

- Пошли, брат!

***

После совещания у начальства Максу по-хорошему следовало как можно оперативнее вернуться в город. Всё-таки времени до намеченного отъезда в карательный пункт оставалось кот наплакал, да и его прикрытие от вездесущих глаз Васильева не могло работать до бесконечности. Но майор не поступил так. Исподволь наблюдая за Денисом, он решил сперва посетить медблок, а именно найти там Надю. И действительно нашёл. Правда, чтобы переговорить с ней пришлось воспользоваться служебным положением и званием. Женщина оказалась привлечена к какой-то важной разработке. И к какой именно понять с первого взгляда оказалось сложно.

- Что это такое занятное у вас там происходит? – сразу после приветствия спросил заинтригованный Макс, кивая в сторону прозрачного стекла.

За окном была видна хорошо звукоизолированная и герметичная комната, в которой на хирургическом столе метался «глаз». Вокруг него толпилось около десятка научных сотрудников, одетых в специальные защитные комбинезоны. Не иначе внутри помещения сохранялся режим полной стерильности или чего-то там ещё.

- У тебя допуск «Омега-3» есть? – с привычной хамоватой интонацией грозно осведомилась Надя.

- Есть. Иначе бы меня сюда не пропустили.

- Ну, так запроси в отделе информации данные и почитай. Чай умеешь. Чего меня‑то расспрашивать?

- Может, потому что ты прямо здесь передо мной стоишь? И язык у тебя, вроде как, не отсох, э?

- Вот можешь же прилипнуть, как банный лист к заднице! - недовольно проворчала женщина, но Макс знал, что обижаться тут не на что. На что обиду держать, если цивилизованно Надя не умеет разговаривать? Не получалось у неё и всё тут. – Если кратко, как того твои примитивные извилины требуют, то пытаемся восстановить функции мозга. На основе процесса клонирования с помощью стволовых клеток воссоздали недостающие фрагменты и сейчас будем их вживлять. Тепловизор из него мы уже удалили аккуратненько.

- Хотите трансформацию вспять повернуть?

- Ты научной фантастики начитался, что ли? – презрительно фыркнула она. – Его генетические цепочки так исковерканы, что обратно в человека он уже не превратится. Можно опробовать, конечно, мутагенами напичкать, но так только что новенькое выйдет.

- Тогда зачем всё это?

- Я же тебе уже сказала. Читай по губам – хотим восстановить функции мозга. По возможности память вернуть. Хотя бы частично. Было бы хорошо научиться мутантов в адекватное состояние возвращать. Такое, когда они ещё людьми были. Если получится, то они смогут таких балбесов, как ты, в разведке заменить. Ну, и просто своих родных и близких порадовать.

- Перспективы я понял. А положительные результаты есть или всё в пустую?

- С «глазами» пока впустую всё, что с ними не делай, - вздыхая, призналась Надя. – Это первый, что после удаления тепловизора выжил.

- Так зачем удаляли? Полезная же штука.

- Пространство занимает. Куда тогда мозг восстанавливать? Снаружи ещё один размещать? А, гений?

- Ладно-ладно. Я тебя понял, - сразу пошёл на попятную Макс. – А над кем ещё опыты проводили? Я же тебя верно услышал, что какие-то положительные результаты есть?

- Есть. Первыми мы начали «щупальца» обрабатывать, так как они поумнее.

- То есть, поумнее вам показалось лучшим критерием выбора, нежели два, соединённых между собой, мозга? – не удержался майор от приподнятия бровей.

- Ага. А с чего ты решил, что в этом сложность? – нагло усмехнулась Надя и, снимая с головы защитную накидку, встряхнула русыми кудряшками. – Мы из двух один сделали. А там немного поэкспериментировали и добились адекватности. В общем, «щупальца» мы теперь как орешки щёлкаем. Они начинают нормально адекватно мыслить.

- Ого! – искренне изумился Макс. – Я могу увидеть кого готовенького?

- Не-а.

- Почему?

- Потому что их адекватное мышление заставляет их по-новому воспринимать себя. Они начинают пищать, что-то типа такого: «А! Я не человек! Не человек! Убейте меня!». А потом дохнут.

После артистичного писка последние слова женщина прозвучали так буднично и сухо, что Макс впал в ступор.

- Что?

- Дохнут они. Видишь ли, они между собой как сиамские близнецы связаны. Причём так, что разделить возможности уже никакой. Так что, когда один мозг умирает, умирает и одна часть тела. Вторая больше двух суток не живёт самостоятельно. И поделать с этим ничего нельзя. Поэтому было принято решение на другие типов мутантов переходить. Сейчас в параллели «глаза» и «призраков» обрабатываем. И, лично на мой взгляд, с «призраками» легче достигнуть результата будет. Там память точно не восстановишь, зато в целом мозг менее повреждён.

Макс задумался и испытывающе поглядел на женщину.

- Надя?

- Начал говорить «А», так продолжай уже и «Б». Меня ждут вообще-то.

- А что, если такое с «пузатой» попробовать?

- Давай! И с «питоном» давай! – восторженно выразила согласие она, после чего резко изменила интонацию. – Опомнись, Макс! Это же боевая единица. Как мы её живую в лаборатории сдерживать будем? Пока кристаллы управления не уничтожены, шкура у неё будет прочнее алмаза. При таком щите опасные руки не отрезать. А если разбить кристаллы, то нервная система перестанет реагировать. Эта «пузатая» не сможет дышать, и сердце её перестанет работать. Толку нам от трупа?

- Хм. Жаль.

- Макс, слушай, мне и правда работать надо. Чего пришёл?

Надя кивнула в сторону окна, через которое всё чаще и чаще на них косились недовольные исследователи. Женщина была полностью права, стоило уже озвучить, ради чего он пришёл.

- Извини, не хотел тебя задерживать. На самом деле думал, что пару слов скажу и уйду. Сам тороплюсь…

- Ага. Знаю. На «Вегу», - перебила она. – Все оттуда смотать мечтают, а он, дурак, рвётся.

- Кто тебе про «Вегу» рассказал?

- Денис. Хвастался, что скоро патлы свои отрежет.

- Вот урод! Правду говорят, что коли волос длинен, то ум короток. Ну, да ладно. Я действительно тороплюсь, но никак не мог тебе такое обычным сообщением передать. Нельзя, чтоб следы об информации остались.

- Слушаю, - сразу посерьёзнела собеседница.

- Денис может с катушек съехать. Настя на «Веге». Её преобразовывают в «пузатую», и он об этом знает.

- Жопа.

Не даром говорят, что краткость сестра таланта. Надя единым словом сумела изумительно выразить всё то, что он и имел ввиду.

- Продолжай присматривать за ним, ладно?

- Одни матерные слова на уме, Макс, - призналась женщина. – Я его едва в адекватное состояние привела. Думала, что всё уже, выдохнуть можно... Господи, прямо-таки не верится, что такое про нашего казанову говорю, но он на этой бабе зациклился, как сопливый пацан. Как монах-отшельник, лет сорок девки не видевший!

- Да. И потому постарайся, чтоб до верхов и остальных наших друзей вся степень его состояния не дошла. Психолога в этом месяце он должен пройти, и, раз ты знаешь про «Вегу», то прекрасно понимаешь почему. Если полковника Левицкого временно отстранят от дел, отправив на заслуженный и столь необходимый ему отдых, то этот карательный пункт обойдёт его стороной. И тогда…

- Тогда будет жопа в квадрате.

- В кубе.

Они понимающе поглядели друг другу глаза в глаза, и на этом Макс попрощался и ушёл.

Часть II. Глава 12

Несчастная Лар-Яванни, получившая из-за моего побега крайне нелестную запись в своё личное досье, встала напротив меня и принялась таращиться. Она скрупулёзно всматривалась в каждый сантиметр моего тела, пытаясь обнаружить доселе ускользающий от неё изъян. Но разве можно заметить то, что не имеет материальной составляющей?

- Пятая особь. Кодовое имя «Л-75-ДЮ-16», - обречённо произнесла преображающая жизни и на её бесстрастном лице промелькнуло выражение лютой ненависти. – Нехарактерная для совершенствования аномалия не исчезает. Содержание языковых конструкций остаётся прежним. Включить запись голоса объекта «Л‑75‑ДЮ‑16».

- Грач. Грач. Грач. Он тебя одурачь. Он ловкач. Грач. Грач.

Сказанное прозвучало как полнейшее издевательство. Лар-Яванни недовольно поджала губы, едва не окривела от гнева, а я продолжала тараторить с непревзойдённым энтузиазмом.

- Грач. Грач. Твоя жизнь лишена удач. Самый умный на свете Грач. Грач. Грач.

Ох, наверное, даже если бы я могла контролировать то, что мелю языком, то навряд ли бы придумала что-то более обидное!

- Выключить запись голоса объекта «Л‑75‑ДЮ‑16».

Проявляя несвойственную для своей расы эмоциональность, Лар-Яванни завела руки за спину и сделала несколько суетных кругов по комнате. Она определённо обдумывала нечто. Скорее всего решала, ликвидировать меня сейчас или всё‑таки дождаться завершающей стадии? Или, быть может, ей стоит посоветоваться с кем-то из коллег поопытнее? Но самолюбие не позволяло последнего, а нежелание нарваться на новый выговор мешало вышибить мне оставшиеся мозги прямо сейчас. Ведь сканирование раз за разом доказывало, что я абсолютно пригодна и готова к последней стадии преобразования. А, значит, надо не психовать, а разбираться, где была допущена ошибка.

- Поднять руки, - обречённо приказала Лар-Яванни, осуществляя очередную проверку.

Все пять заготовок единовременно подняли руки. Если бы одна из них при этом ещё и замолчала наконец-то, то испытание было бы пройдено на пять с плюсом.

- Опустить.

Снова покорное послушание. Активированные кристаллы управления подчинили мозг. Из всего, что оставалось, так это изменить кожные покровы. Нам предстоял последний комплекс процедур, способный в будущем придать «пузатым» свойство, делающее их одними из самых опасных боевых единиц. Не так был страшен творимый нами огонь, как способность противостоять любому физическому урону.

- Сделать шаг вперёд. Шаг назад. Поднять руки. Замолчать. Опустить левую руку. Опустить правую руку. Пригнуться. Замолчать. Выпрямиться. Бег на месте. Лечь на пол. Замолчать. Встать…

Казалось, Лар-Яванни была готова командовать до бесконечности. Но, в конце концов, она прекратила проверять свои марионетки и, стремительно подойдя ко мне, влепила сильную пощёчину да выкрикнула мне прямо в лицо.

- Да что с тобой не так?! Замолчи уже!

- Грач. Грач. Кто любил, тот богач. Моё золото – Грач. Грач. Грач.

- Стереть запись последних тридцати секунд! – грозно потребовала мунт и, стараясь успокоиться, сделала паузу, прежде чем продолжила монотонным голосом. – Начать запись. Пятая особь. Кодовый знак «Л-75-ДЮ-16».

У неё только что зубы не заскрипели от ярости.

- Подчинение носит положительный характер в районе от семидесяти до восьмидесяти девяти процентов. Причина столь низкого результата не выявлена. Повторное сканирование, - она по новой осмотрела меня датчиками, - аномального течения преобразования не определяет. Физические показатели говорят о том, что мутация идёт в полном соответствии с эталоном. Принято решение направить объект на заключительный этап и на его основании вынести заключение о необходимости ликвидации. День тринадцатый, процесс окончен. Запись завершена.

Сказав так, Лар-Яванни окинула меня злющим взглядом и вышла из комнаты. Но не так стремительно, как оно было две недели назад. Нет, она не забыла остановиться и проверить, что энергетические лучи заработали. Теперь Лар‑Яванни всегда уходила только так.

***

Работа внутри карательного пункта «Вега» вернулась в более тихое русло. Собственно, спокойнее она стала сразу по возвращении Макса из отгула. В его отсутствие преображающая жизни наконец-то снизила планку по количеству особей для мутаций, и вскоре учёные перестали работать в авральном режиме. Элементарно, у них появилось время на сон, а убранные дополнительные платформы для преобразования материала облегчили охране жизнь. Им стало значительно проще обеспечивать безопасность. Теперь наиболее активно дёргающиеся тела было заметно издали, и Макс с Владом сразу брали их на контроль.

И всё же жизнь Макса составляло не только это. Будучи членом Сопротивления, он параллельно решал другую задачу. И по прошествии пары недель в ней наметился желанный прорыв.

Макс разобрался, как умник Ней-Айотари, имея честолюбивые, но хорошо продуманные планы, всё же допустил ошибку. Организованная им дополнительная лаборатория оказалась его слабым местом. В какой-то момент о ней кто-то из координаторов всё же догадался, и теперь этот координатор исподволь принуждал управляющего карательным пунктом «Вега» признаться в совершённом им проступке. Зачем ему понадобилось поступать именно так, Макс мог лишь предполагать. По его мнению, намного проще было бы действовать напрямую и заявить, что всё - тайное стало явным! Хотя, с другой стороны, может так талантливому, но упрямому Ней-Айотари просто давали время по‑тихому свернуть нарушающий режим объект. Но так или иначе, а рядовые служащие карательного пункта о лаборатории ничего не знали, но существовала она на все сто! И дотошность Макса позволила ему определить её местонахождение. Как он и предполагал с самого первого дня, находилась она совсем близко.

Сопротивление тоже даром времени не теряло. А потому, соединив информацию воедино, стало известно следующее.

Порядком заброшенная за три месяца бездействия лаборатория напрямую соединялась с карательным пунктом «Вега». Однако такой же мощной охраны она не имела, внутрь неё относительно просто было бы проникнуть, а, значит, появлялась возможность нанести удар исподтишка. Изнутри. Если перебраться с одного объекта на другой, то выходило, что хитреца Ней‑Айотари, носа не кажущего за пределы вверенного ему карательного пункта, прихлопнуть легче, чем таракана. Ведь, как ни крути, а любая база строится так, чтобы противостоять нападению именно что снаружи.

Они могли уничтожить и «Вегу», и её управляющего. Даже сделать видеозапись об этом и разослать её как своим, так и мунтам! И да, это был рискованный, но стоящий шанс. Неудивительно, что руководство Сопротивления его одобрило единогласно. Оставалось лишь сгладить шероховатости плана и как можно скорее, пока Ней‑Айотари не уничтожил путь, по которому к нему, мерзавцу эдакому, возможно подобраться! А потому, идя на работу в отдел формирования, Макс знал, что сегодня или максимум завтра должен устранить последнее мешающее атаке обстоятельство. Со всей осторожностью ему предстояло по новой проверить защиту сектора, где находился вход в лабораторию. И этим он занялся, едва только закончился первый час смены.

- Влад, я тут указание на обход получил, но что-то не вижу, чтобы мне на замену кто-то пришёл. Сам справишься? – с надеждой спросил Макс, когда глянул на закреплённое на его руке устройство, чем-то напоминающее чрезмерно узкий смартфон. Зелёный фон на экране говорил, что его обладателю поступило какое-то сообщение.

- Ага. Иди.

Напарник ничего не заподозрил, так как внезапный вызов на обход был в порядке вещей. Ведь если задача в течение дня не меняется, то притупляется внимание. Из-за этого все охранники время от времени меняли свои задачи. Например, шли патрулировать непривычным маршрутом. Это повышало бдительность и в целом придавало бодрости, хотя порой и раздражало изрядно. Только вот к стеночке прислонишься и зевать начнёшь, а тебе тут хоп, задание какое-то… Так что Влад спокойно отнёсся к сообщению и продолжил наблюдение.

Делая вид, что всё так, как оно надо, Макс подошёл к выходу и прислонил устройство на руке к специальному углублению. В систему сразу проник вирус. Его задачей было внести изменения в маршрут охраны и не позволить датчикам выявить лазутчика раньше времени, путём предоставления ему временного доступа во все помещения согласно этому пути.

Один, два, три, четыре, пять, шесть…

Влад обернулся посмотреть, чего там напарник у двери застыл как вкопанный, но замок наконец‑то поддался ложному сигналу, и Макс вышел в коридор.

Так, куда идти?

Глянув на экран прибора, Макс понял, что созданный вирусом маршрут петляет, как заяц. Что-то поначудили программисты конкретно. Нет, конечно, зато никто не поймёт, что его целью является осмотр вон того неприметного закоулка, но так и половину карательного пункта обойти можно!

Грустно вздыхая, он направился вдоль указанной компьютером линии. И вскоре ему стало казаться, что идёт он целую вечность. Кроме того, так можно было ненароком нарваться на кого‑то, кого совсем не стоило бы встречать. На того же Васильева, к примеру. Или на кого‑то, как те двое. Два лба с квадратными челюстями, занятые патрулированием того же самого участка, шагали всего в двух метрах позади, и их удивление даже спиной ощущалось. Надо было что-то придумывать. Срочно.

- Во шеф сегодня играет, - оборачиваясь, улыбнулся он. – Вам ещё долго меня преследовать? А то так и кукухой двинуть можно.

Сказанное сняло напряжение. Ситуация, если не думать, что где-то тут кроется обман, и правда выглядела донельзя смешно. Так что они втроём перекинулись шутками и разошлись в хорошем расположении духа.

«Пронесло. Если бы они сейчас за мной повернули, то так бы легко не отделался! Начали бы подозревать», - с облегчением подумал Макс.

И всё же облегчение вышло недолгим. Вскоре ему стало понятно, почему маршрут тех двоих лежал в другую сторону. Преодолев помещение с непонятным назначением, Макс двинулся к единственному выходу из него и сразу вышел на технические мостики закрытого пространства, а именно шестой площадки «А-05». В этих помещениях располагались лаборатории преображающей жизни, и то есть Макс попал в место, куда обычно люди не допускались. Разве что ремонтники, но и их нога сюда давным‑давно не ступала. Уж слишком много пыли было вокруг. Наверное, «щупальца», являющиеся основными служащими этого сектора, работали исключительно внизу, а поломок верхних устройств давно не происходило. Если они вообще когда-либо имели место быть! А потому Макс с опаской покосился на оставшиеся за ним следы и не сдержался от ругательства.

- Вот ты ж мать моя женщина! Если меня здесь кто-то увидит, мне кранты.

Постояв на месте с секунд десять, Макс решил по новой оценить написанный программой маршрут и с грустью уставился на экран на руке. Мало ли ещё и через отсек управления идти придётся? Тогда уж лучше прямо сейчас дать вирусу команду на отбой и вернуться в сектор «Д-08».

Так. Из «А-05» по диагонали к «А-07» и, раз по диагонали, то техническим коридором (морды бы программистам набить!), а потом… потом вроде всё нормально. Нет, больше таких сюрпризов быть не должно.

Почувствовав желанное облегчение, Макс сошёл с пыльной площадки и двинулся по лежащему перед ним ремонтному мостику аж на цыпочках. Путь перед ним напоминал собой гриф гитары и выглядел на редкость памятно! Натянутые в воздухе тридцать прутьев‑струн толщиной в палец лишь время от времени встречались с поперечными перекладинами. Вроде и прочно, но шагать по такому было боязно. И причин для страха имелось много. Во-первых, отсутствие перил. Во-вторых, Максу казалось, что вот-вот какой-нибудь прут отвалится и он сверзится вниз с двадцатиметровой высоты. В‑третьих, думалось, что вся эта тропа ни с того ни с сего заскрежетать может и тем ненужное внимание привлечёт. Элементарно подошва ботинок слишком шумно соприкасалась с такой поверхностью! А потому…

«Аккуратненько. Аккуратненько», - советовал сам себе Макс, делая шаг за шагом, но, едва достиг места с обозначением «А-07», застыл столбом.

Пространство внизу и так было не особо большим, но ещё и почти всю его площадь занимали различные устройства и чаны преобразования. Раствора такого цвета, какой находился в них, Макс до этого момента не видел. Но замер он, конечно, не по этой причине. Просто в «А-07» оказалось гораздо оживлённее нежели в «А‑05». В шесть шеренг по пять особей там стояли «пузатые», возле них вертелось восемь щупалец. И за всеми ними из своей капсулы‑шара управления наблюдала сама Лар-Яванни.

Собственная позиция не казалась Максу настолько безопасной, чтобы кто-нибудь, подняв голову, не разглядел его. Поэтому он интуитивно сделал шаг назад и затаился. Казалось даже перестал дышать! И пока он решал, как же ему поступить и как лучше перейти на другую сторону помещения, события внизу стали развиваться более активно.

- Запись начата. Последняя стадия. Завершающая, - произнесла Лар-Яванни и подала сигнал «щупальцам» приступить к работе. – Материал будет погружён для…

Пока мунт говорила, всем «пузатым» вставили в ноздри длинные трубки. Максу показалось, что их засовывают на такую длину, что можно мозг проткнуть. Ему вмиг сделалось противно настолько, что он поморщился. Однако процесс сумел привлечь его внимание на время достаточное, чтобы он сумел различить знакомое лицо. И поморщился он ещё кислее.

«Настя», - понял Макс.

Девушка стояла неподвижно и, чего он не знал, исключительно непривычно для себя молчала. Такие периоды молчания возникали нечасто, но известно то было лишь Лар‑Яванне, а никак не случайному наблюдателю. Поэтому Макс не увидел в дорогом для него человеке ни одного отличия среди прочих… особей.

Особей.

Это мимолётное слово пробудило в теле Макса ощущение волны огненно-горячей ненависти. Такой сильной, что она захватила всё его сознание и, казалось, вот-вот спалит мозг дотла!

Разве Настя мусор из плоти и костей, чтобы так о ней думать? Разве всё? Разве от того, что она стоит там внизу, насильно искалеченная, больше нельзя вспоминать о ней, как о человеке? Можно так разве?!

За долю секунды в голове Макса промелькнули картины прошлого: как хорошо он проводил время в компании Насти и Вадика, каким счастливым он при этом себя ощущал. Он вспомнил звонкий колокольчиковый смех, весёлые улыбки и беззаботные семейные игры.

Мунты. Это они всё это отняли! Они!

Картина счастья исчезла также быстро, словно рассеялся дым. Осталось другое. Ему представился горько рыдающий Вадик, беспрерывно зовущий свою маму. Затем бледный осунувшийся Денис. Утирающая платком слёзы Мария Сергеевна. Окончательно поседевший от горя Павел Анатольевич.

Не сказать, чтобы эти миражи перед глазами имели хоть какую-то достоверность, но, воображаемые, они были для Макса не мерее реальны, чем настоящие воспоминания. А затем его взгляд сосредоточился на синюшно-белом лице Насти, и его руки сами собой подготовили оружие для выстрела.

«Жить хочу. Любить хочу. Помоги мне».

«Теперь тебе только так и поможешь. Так будет правильнее», - горько осознал Макс.

Нужно было уничтожить это существо! Оно представляло из себя лишь корявое подобие на красавицу, которую он знал и тайно любил!

Чувства Макса к Насте, что он старательно прятал в глубинах своей души, вдруг выступили наружу. На передний план. На какое-то время из головы вылетело даже то, что эта девушка его женщиной никогда не была. Он забыл о Денисе и горько думал только об одном: «Они отняли её у меня! Превратили в чудовище!».

Слёзы всё-таки потекли из глаз. Едкие и непривычные, они мешали видеть и не давали нормально прицелиться. А ничего не знающая об этом Лар‑Яванни равнодушно отдала новую команду и вышла из своего капсулы-шара наблюдать за процессом преобразования. Огромные манипуляторы брали одну «пузатую» за другой и помещали в чан на положенное непродолжительное время. Затем вытаскивали и складывали в ряд. Прошедшие обработку тела бились в конвульсиях, как если бы через них проходило электричество.

- База. База. Это Оперетта, - сам не зная зачем, вызвал Макс Сопротивление по экстренной связи.

- База на связи. Докладывайте, Оперетта.

Он вздрогнул, как если бы не ожидал ответа. Хотя, пожалуй, и не ожидал. Майор, опытный разведчик и профессионал своего дела, сам себе не мог ответить на вопрос, зачем он задействовал связь. Во всяком случае, не мог он понять до того, как произнёс следующее.

- Запрашиваю соединение с объектом Брат Мартин.

- Данное соединение невозможно.

- Повторяю. Запрашиваю соединение с объектом Брат Мартин!

- Вам придётся подождать, Оперетта.

- База, информация принята. Ожидаю на линии.

Секунды начали свой бег. За это время конвульсии у «пузатых», первыми переживших погружение в чан, прекратились. Лар-Яванни подошла к ним для осмотра и, судя по всему, осталась довольна результатами. Все кристаллы замерцали положенными им искорками. Эти боевые единицы были готовы.

«Быстрее, Денис!» - мысленно торопил друга Макс, наблюдая за движениями манипулятора. Судя по всему, Насте предстояло стать следующей, а ему нужно было сказать. Обязательно нужно было донести до Дениса собственное решение, чтобы он разделил с ним вершащееся правосудие! Это правильно. Они оба любят эту девушку. И так они оба принесут мир её душе! Они украдут её у мунтов! Не отдадут. Ни за что не отдадут им!

- Оперетта, Брат Мартин на связи.

- Брат Мартин, - произнёс позывной Макс и облизал сухие губы. – Запрашиваю разрешение на устранение объекта Настя. Объект находится на прицеле и в зоне прямой видимости.

- Разрешения не даю.

Пальцы, уже готовые нажать на спусковой крючок, едва успели подчиниться приказу. При этом удивление пронзило Макса насквозь. Ему на миг сделалось дурно и показалось, что друг чего‑то недопонял.

- Повторяю. Объект находится на прицеле и в прямой видимости.

- Оперетта, ваша задача проверка объекта «Дьявольские врата». Запрос на устранение отклонён.

- Денис. Я вижу её, Денис. Над ней совершают последнюю стадию, она вся искромсана, изувечена… Ведь так нельзя, она же нам не чужая! – с горячностью прошептал Макс.

Манипулятор ухватил Настю, и она вдруг громко заверещала: «Грач! Грач! Грач!».

- Оперетта…

- Она сейчас кричит и зовёт тебя. Послушай только! – перебил Макс и усилил мощность микрофона на максимум.

- Грач! Грач. Целый мир меня озадачь. Я отвечу, люблю тебя, Грач!

- Ты слышишь это?

- Оперетта, объекта Настя давно нет. Это тело уже не она. Вы обязаны выполнить приказ по проверке объекта «Дьявольские врата», а не подвергать срыву будущую операцию. Конец связи.

- Понял. Конец связи.

Макс едва смог прошептать последние слова и, когда отключил связь, резко замотал головой из стороны в сторону.

Нет, конечно, Денис был прав. Уничтожение карательного пункта «Вега» намного важнее, чем дать мунтам несвоевременно раскрыть себя. Найдут ведь. Допросят. Вызнают… Но что‑то во всё этом было гадко неправильно. Противно до омерзения! Настолько, что даже шага вперёд не сделать.

Они всё-таки выиграют. Они заберут её себе.

Часть II. Глава 13

В бессильном отчаянии Макс продолжал сидеть на корточках и украдкой наблюдал за тем, что происходит внизу.

Вот Настю вытащили из чана и положили к остальным. Её тело так же, как другие, забилось в конвульсиях. И так же на полу оставались клоки её роскошных волос. Для неё уже ничего нельзя было сделать. Вновь взять на прицел мешало чувство долга, а сожалеть, что он так и не решился убить её тогда в коридоре, и вовсе бессмысленно…

- Как проходит совершенствование?

Ней‑Айотари. Зачем он пришёл сюда?

Макс мог только гадать над собственным вопросом, но сразу насторожился. И, судя по тому, как вздрогнула Лар‑Яванни, визита управляющего карательным пунктом она тоже не ожидала. Однако ничем более этого не выразила. На её лице не дрогнул ни один мускул, а голос звучал спокойно и размеренно.

- До завершения осталось совсем немного. Пока потери составляют четыре из тридцати, и это в пределах нормы.

- Изначальное количество материала было тридцать особей? – Ней‑Айотари смерил Лар-Яванни холодным взглядом.

- Да. Весь материал дошёл до последней стадии.

- Вы хорошо справляетесь. В пределах нормы.

Несмотря на сказанное, управляющий карательным пунктом дождался, когда станет вытащена из чана последняя из «пузатых» и неторопливо прошёлся вдоль ряда тел, внимательно вглядываясь в каждого нового мутанта. А после заключил.

- Вам следует внести в свой вывод коррективы. Потери составляют семь из тридцати, и это уже достаточно много.

- Материал был подготовлен к болевому шоку качественно. Это не погрешность моей работы.

- Я бы хоте…

- Грач, Грач, Грач, Грач, - вдруг перебила речь мунта Настя.

- А это ещё что? – суровый управляющий карательным пунктом искренне удивился, даже замер на миг, словно пребывал в глубоком шоке, а затем подошёл ближе в намерении разглядеть татуировку на плече «пузатой». После чего потребовал объяснений у своей преображающей жизни. – Преобразующая жизни Лар‑Яванни, почему созданная вами «Л‑75‑ДЮ‑16» так странно себя ведёт?

- Данная аномалия присутствовала с самого начала преобразования, но она не является критерием для утилизации.

- Покажите записи.

Оба мунта ненадолго прикрыли глаза руками, и из-под их ладоней возникло розоватое свечение. При этом они не шевелились и, казалось, потеряли способность реагировать на окружающее. А затем свечение погасло.

- Интересный случай, - признал Ней-Айотари и подошёл к внезапно умолкнувшей Насте обратно.

- Я не нашла никаких данных о ранее известных проблемах такого типа.

- Неудивительно. А то, что «Л‑75-ДЮ-16» не реагирует на мысленные команды? Как вы это объясняете?

- До последней стадии она исполняла их лучше голосовых, - пожалуй, голос Лар‑Яванни можно было назвать встревоженным.

- Встать. Идти прямо. Остановиться. Шаг влево. Присесть. Встать. Включить защитное поле. Идти. Отключить защитное поле…

Управляющий, наверное, с минуты две отдавал свои приказы. И изначально «пузатая» его слушалась, но в какой-то момент застыла как изваяние и начала повторять своё: «Грач. Грач. Грач». Ней‑Айотари тут же потребовал от неё замолчать, но закрыла рот Настя лишь с команды десятой. И тогда вновь начала реагировать на указания. Это, казалось, удовлетворило мунта. Он прекратил свой эксперимент и задумчиво поджал губы.

- Я предлагаю отправить «Л-75-ДЮ-16» на станцию для более подробного изучения возникшей ситуации, - наконец, внесла предложение Лар-Яванни.

- Какое необдуманное предложение! - тут же с презрением произнёс Ней‑Айотари. – Эта аномалия единична и не носит положительного эффекта. Она требует ликвидации, а не изучения.

- В таком случае…

Преображающая жизни достала из-за пояса оружие и направила его на Настю. Макс тут же напрягся и непроизвольно скосил взгляд на свой автомат. Но Ней-Айотари остановил Лар‑Яванни. Он положил руку на ствол оружия, опуская его.

- Вживите в «Л-75-ДЮ-16» обычные динамики и отправьте с остальными в хранилище. Также оставьте для операторов заметку, что использование этой особи возможно только при массовой атаке и с использованием голосовых команд.

- Как скажете.

- Вы ведёте себя очень необдуманно. Если бы я собирался избавиться от вас, то всенепременно воспользовался бы вашей недальновидностью. Такое устранение особи, прошедшей полное и безукоризненное преобразование, может стать основанием для лишения вас вашей должности, - решил необходимым пояснить своё решение Ней‑Айотари.

Взгляд Лар-Яванни был полон уважения.

«Кажется, управляющий нашёл подход к своей новой сотруднице. Есть все шансы, что если он разберёт свою лабораторию, то только чтобы запустить новую», - решил Макс, а затем осторожно двинулся вперёд по мостику.

Смотреть на происходящее внизу больше смысла не было. Кроме того, он достаточно пришёл в себя, чтобы угасло его острое желание принести в мир справедливость убийством той, что была когда-то хорошенькой девушкой Настей. Благоразумие вернулось. Связь с базой стала выглядеть неприглядным постыдным поступком.

«Надо же так было сорваться, - удивлялся сам себе Макс. – Точно выговор получу! Ещё и Надя высмеет. Денис ей наверняка всё разболтает».

Имея в голове такие неприятные мысли, Макс шёл всё дальше и дальше. И сам не заметил, что при этом где-то в его душе вдруг закопошилось то, что можно назвать надеждой.

***

- Да что на тебя нашло? – зло выплюнул Денис, едва он использовал «кузнечика».

«Долго же ты меня поджидал, брат», - угрюмо подумалось Максу, но вслух таких слов не прозвучало. И вообще никаких не прозвучало. Отвечать на заданный вопрос майору Минасяну не хотелось по одной простой причине - он бы и сам не сформулировал, что именно на него вчера нашло.

Как объяснить, особенно теперь, что Настя была ему более, чем дорога? Да и первые минуты раскаяния о глупом сеансе связи с базой прошли часы назад. Самобичевание прекратилось. И хорошо обдумав произошедшее, отныне Макс считал, что всё, что он сделал и сказал, было сделано и сказано верно. Это были самые правильные действия на тот момент. Он испытал нормальный человеческий порыв! И оттого теперь сердцем неистово корил того, кого многие года признавал за своего лучшего друга. Но как упрекнуть Дениса в том, что тот поступил неправильно, если разум согласен с его словами? Это личные проблемы майора Минасяна, что отказ полковника Левицкого дать разрешение на выстрел, до сих пор вызывает в нём некую брезгливость. И не сказать почему. Не ответить.

- Забудь об этом. Я её не убил и дело не завалил.

- Но как ты меня подставил!

«Меня?» – мысленно спросил он и не сдержался от такого же вопроса вслух.

- Ты именно так хотел сказать? Именно, что «меня», а не «себя» или «нас»?

- Не придирайся к словам.

- Я хочу, но не получается.

- Макс, я всегда уважал тебя, и больше всего именно за то, что ты умеешь думать головой в любой до чёртиков сложной ситуации. Но что это такое вчера было? Неужели ты не понимаешь, что всё? Что Насти уже давно нет, что тогда, когда ты случайно столкнулся с ней, это был последний раз, когда в ней было ещё что-то от неё самой. Что-то настоящее.

- Не знаю, Денис. У тебя же есть допуск «Альфа-3»?

- Есть.

- Тогда спроси меня, над чем сейчас работает Надя?

- Я и так знаю над чем, - нахмурился Денис. – И, знаешь, я считаю, что это полная глупость.

- Разве?

- Не, дело полезное. Несомненно. Но в плане того, что эти твари когда-нибудь заменят людей, из которых их создали? Это бред. А ты в это поверил, что ли?

- Сложно сказать во что я верю, - подумав, ответил Макс. – И, прости, но я не отвечу тебе, что со мной было вчера. Если командование спросит, то я попытаюсь объяснить, конечно, но не знаю выйдет ли. Наверное, я просто хотел сделать для Насти что‑то большее, так как узнал её слишком близко. Она стала для меня не просто мимолётной знакомой, а настоящим другом.

Денис замолчал и ненадолго угрюмо уставился себе под ноги.

- Она была тебе другом, а я её любил, - наконец, сказал он.

- Любовь или дружба. Не хочу спорить о том, что сильнее, но ты хотя бы не чувствуешь себя виноватым. А у меня её голос, произносящий «помоги мне», до сих пор в голове звучит. Она узнала меня, а я оставил её там одну, как чужую. И вчера у чанов тоже никак не помог.

- Ты и не мог ничего сделать. Поверь, если бы я знал, что Настю возможно хоть как‑то вернуть, то сделал бы для этого всё. Но она уже умерла, Макс. С этим надо смириться.

- Наверное.

После этого короткого слова некоторое время они шли в полном молчании. Коридор базы выглядел безлюдным, а потому редкий шаг нарушал тишину пространства. И оттого оно казалось мёртвым. Серые стены, серый пол, многочисленные лампы. Нет, ни плакаты, ни заботливо расставленные искусственные растения, ни лавочки не делали вид этого места более уютным. А его длина, казавшаяся с этого места бесконечной, в какой-то момент привела Макса к рассуждению, что это какая-то дорога в Ад, а он смело и опрометчиво шагает по ней. Всё глубже и глубже, пока однажды не достигнет обители самого Сатаны.

- Ой, Денис! – воскликнула показавшаяся из ответвления коридора Лида.

До этого девушка шла, погружённая в рассматривание бумаг, что держала в руках. А потом перелистнула страницу и осмотрелась по сторонам.

- Привет, детка.

«Детка?» - донельзя удивился Макс и впал в ещё больший ступор, когда девушка, подойдя ближе, чмокнула Дениса в щёку.

- Ты откуда?

- Друга встречал.

- Хм. Я его где-то видела.

- Он был на вечеринке, где мы познакомились. Его зовут Макс. Макс, это Лида.

- Я помню. Не забыл.

Макс постарался приподнять уголки губ, но улыбка у него вышла кривой. И всё же девушка не обратила на это внимание, его мимика её нисколько не интересовала. Она с щенячьим восторгом влюблённой смотрела на Дениса, и никто третий ей был не нужен. Лида, слегка покраснев, переложила бумаги в своих руках удобнее и набралась смелости спросить.

- Может, встретимся сегодня? Ты вчера чего-то не зашёл, хотя обещал.

- Да, прости. Вчера небольшая неприятность произошла, и я над ней заработался допоздна. Конечно, давай встретимся. Может, сходим в клуб танцев? Я давно там не был.

- О, это хорошая мысль. Мне нравится танцевать.

- Тогда до вечера, я зайду за тобой.

Денис, обнимая девушку за талию, ненадолго прижал её к себе и поцеловал в губы. Стеснительная Лида тут же смутилась. Ей претило целоваться при посторонних, а Макс даже не подумал вежливо перевести взгляд на что-то иное. Чувство брезгливости, которое он начал испытывать вчера и которое было готово вот-вот дать слабину, вдруг сделалось необъятно большим. Максу даже довелось испытать себя преданным и обманутым, хотя мозг кипел от попыток осознать почему всё именно так. Денис ведь его ни в чём не подставил. Наоборот! Он ему, майору Минасяну, невероятно подсобил тем, что не поддался слабине и не дал приказа устранить Настю. И то, что с Лидой, он отношения завязал, так это же его, Макса, рук дело. Он сам их свёл, чтобы Денис в чувство пришёл. Денис и пришёл. Справился с болью.

Но всё равно на душе мерзко. Гадко. Противно до ужаса!

Однако, несмотря на все испытываемые им эмоции, лицо Макса их в полной мере не отразило. Наверное, сказалось профессиональное мастерство. А потому попрощавшаяся с ним Лида ничего не заметила. Да и Денис тоже. Ничегошеньки друг не понял, когда Макс, желая по‑мазохистски вызнать все подробности, сказал.

- Рад, что ты сумел отвлечься.

- С ней это просто. Она лёгкая.

- Давно встречаетесь? Вроде, когда я в прошлый раз появился на базе, ты один был.

- Ага. Но чуть больше недели назад я Лиду встретил случайно и подумал, а почему бы и нет? Она хорошенькая одинокая девушка. Я тоже один. И чего мне сейчас нужно, так это чтобы кто-то занял мои мысли.

- И у неё выходит?

- Я ж говорю. Она лёгкая, рядом с ней как-то многое забывается и не так давит тоской. Правда, она начинает намекать, что хорошо бы мне подстричься, - Денис весело усмехнулся. – Представляешь, чего удумала? Меня переупрямить!

- Ты, кажется, забыл на какое совещание идём. Дай Бог завтра будет атака «Веги», и тебе твои патлы всё же обкорнать придётся, - с хорошо разыгранным задором ответил Макс, хотя не имел для шуток никакого настроения.

- Да, но не потому же, что Лида этого хочет.

- Ну, результат‑то она всё равно примет на свой счёт.

Он подмигнул. Денис тут же насупился и заворчал. Нёс какой-то глупый бред, какие‑то предположения выдумывал. Зачем они ему? Как вообще можно говорить такое, когда Настя, Настя, которую Денис называл женщиной своей мечты, брошена им и оставлена?!

«Помоги мне. Грач, он ждёт меня», - искренне верила Настя.

Нет, глупая. Никого он не ждёт. Он уже перешагнул чёрную полосу и живёт дальше. Это ты. Это ты поверила, доверилась ему и умерла.

***

- Ты чего хмурый такой? – нахмурилась Надя, едва стянула с рук синие латексные перчатки.

Ему снова пришлось оторвать её от работы. Правда, на этот раз не от такой важной. Была всего лишь её очередь дежурства в отделении хирургии, а там других врачей покамест хватало. Женщина прекрасно могла уделить ему и час, и два своего времени. Это он не мог позволить себе роскоши долго беседовать с нею.

- Не знаю поймёшь ли ты, но мне через полчаса надо быть в телепортационной, а я не могу уйти, не поговорив с тобой.

- И что стряслось? Денис, вроде как, оклемался. После твоего появления два вечера кряду сидел один на полигоне, а потом сам оттуда вышел. И даже сам с Лидой замутил. Мне даже подталкивать его ни к чему не пришлось.

- А ты уверена, что он оклемался? Вдруг это он разыгрывает, что всё в порядке?

- Макс, ну откуда мне такое знать? Я же не психолог, а хирург. Как мне узнать, что у него в душе творится? - удивилась Надя и съязвила. – Не, если ты, конечно, покажешь как, то я сделаю разрез и даже в душе наидотошнейшим образом покопаюсь. Но с чего вообще такие вопросы, э?

- Я просто никак не могу понять, - оглядевшись по сторонам и никого не увидев, Макс сел на находящуюся подле них скамью с мягкими сидениями и уставился на Надю. – Я не понимаю, как он так смог.

- Эй, что-то ты меня пугаешь, - насторожилась женщина и, пощёлкав пальцами у него перед носом, села рядом. – Чего ты там не можешь понять?

- Все мы видели, что у Дениса с Настей всё не так, как обычно, что он действительно увидел в ней что-то большее. Но даже по Мартину он страдал дольше, чем по ней.

- Вот в этом нет ничего удивительного. Мартин был первым его потрясением, второе пережить стало легче. Это как опыт.

- Опыт? Я считал, что стать опытным в таком невозможно. В конце концов, каждый человек разный. Уходя, люди уносят с собой разные части души, и мне казалось, что с уходом Насти внутри Дениса ничего не должно остаться. Ведь ты сама знаешь какая она. С виду самая обычная, а на деле рядом с ней весь мир ярче делается. Она то наивная, то дерзкая, то храбрая, то отчаянно трусит. Её глаза всегда сияют. В ней столько жизни.

- Кажется, я тебя поняла, Макс, - с печальной иронией улыбнулась ему Надя. – Ты говоришь о ней как о живой, а для него она умерла. Вот и вся разница.

- Наверное. Наверное, всё дело в том, что он действительно этого не видел. Я видел, а он нет, - сумел всё же найти он оправдание для друга.

- Чего ты там видел?

- Да как тебе сказать? – задумался Макс и рассказал на духу всё как есть. А затем и спросил с надеждой: - Надя, а вдруг она ещё способна ощущать? Тело же не мертво, её сердце бьётся, органы работают. И ты сама говорила, что у других мутантов память частично возвращается.

- Не говорила. Это ты, наверное, сам по отчётам уже прочитал, - буркнула Надя и тяжело вздохнула. - Раз ты возвращаешься к своему прикрытию, то атака на «Вегу» не скоро, да?

- Ты же знаешь, что я не могу тебе ответить.

- Не-а, не знаю. Я знаю только то, что мне надо понимать, сколько у меня времени.

- Времени для чего?

- Прежде всего, мне надо подумать, возможно ли обустроить лабу под «пузатую». А, во‑вторых, надо будет договориться, чтобы её обрабатывали в щадящем режиме и доводы для этого выдумать поадекватнее. За сантименты типа «Макс и Денис по этой дуре Насте сохнут» меня все коллеги засмеют.

На последние едкие слова Макс внимания не обратил. Он с искренней радостью улыбнулся и даже едва не обнял сидящую перед ним Надю. Помешала тревога.

- У тебя очень мало времени. Я возвращаюсь только чтобы ослабить бдительность Ней‑Айотари. Даже если моё исчезновение на этот раз и заметили, то появление не даст предусмотреть, что атака назначена уже завтра. Историческое событие начнётся в пять утра.

- А если тебя не засекут, много риска? Сумеешь к своим пробиться?

- Если меня не засекут, то буду ликвидировать казарму. А там видно будет.

- Ох, и рисковый ты мужик, Макс! - Надя с восхищением покачала головой. – Жаль даже, что ты такой страшный, не то бы давно влюбилась.

Часть II. Глава 14

Пожалуй, про ненависть Сопротивления к карательному пункту «Вега» мною было озвучено не раз и не два. И всё же не настолько слепой эта злоба была, чтобы устраивать нападение на одном лишь её основании. Нет, «Вега» являлась необходимой ступенькой к будущим победам.

Обычно уничтожение карательных пунктов происходило как террористический акт. Вроде ещё стоит, сотрудники делами своими занимаются и вдруг уже ничего толком нету. Подобное происходило по причине, что затяжная атака (даже незначительно затяжная) привела бы к появлению подкреплений противника. Элементарно с той же орбитальной станции могли прицельно ударить «лучом небес». Всё-таки мунты обладали более совершенными технологиями, а потому имели гораздо большую возможность выиграть прямой бой. И потому Сопротивление лишалось самого главного – снабжения своих учёных и инженеров материалом для исследований. Попытка захвата враждебного оборудования чаще всего была просто-напросто невозможна.

Но, как оказалось, «Вега» являлась шикарной возможностью исправить эту досадную ситуацию. Если правильно организовать нападение, то можно было получить жирный куш. А потому три роты Сопротивления стояли в полной боевой готовности, скрываясь в подземном тоннеле. Но пока ещё бездействовали.

Начало операции было возложено на программистов и техников. При помощи лазутчиков они незамеченными дошли до ядра управления тайной лабораторией, откуда во все стороны тянулись «пуповины». Большая часть этих «пуповин» координировала работу ближайших помещений, но остальные являлись ответвлениями ядра управления «Веги». Через них поступала энергия, через них Ней‑Айотари следил и контролировал своё детище, и именно через них люди смогли добраться до святая святых. Они не только запустили в информационную систему карательного пункта опасный вирус, но и заблокировали возможность внешней связи. «Вега» оказалась полностью отрезана от своих. Нарушилась даже подача энергии на внешний периметр и первые надземные уровни. Свет там на несколько секунд погас, пока не заработали автономные генераторы. В это же время по команде полковника Левицкого подрывники расширили проход между лабораторией и сооружённым Сопротивлением тоннелем. Пыль ещё не осела, а роты, делясь на взводы и отделения, уже начали движение. Каждый отряд знал свой маршрут назубок. Никаких столпотворений в узких коридорах не возникло! Продвижение было быстрым и целенаправленным. А следом за ними двинулись и вспомогательные команды инженерных войск, приступившие к незамедлительному вывозу вражеской техники.

***

Макс, тихо насвистывая, продолжал разбивать в сковороду яйца. Затем, зевая, взял банку с солью и, словно бы ненароком неправильно повернув крышку, высыпал на аппетитно шваркающую яичницу всё её содержимое. Полностью. До дна.

- Вот блин горелый.

Наверное, за иллюзию растерянности ему следовало дать Оскар, но кино снискало лишь четырёх зрителей. Следящие за камерами переглянулись и хихикнули. Охранник Вагран, решивший перекусить посреди ночи, был их единственным развлечением, и приключившаяся с ним неурядица заставила порядком скучающих мужиков отвлечься от остальных экранов. Они, отпуская шутки, уставились на то, как Макс чешет себе голову, а затем, выкинув яичницу в мусор, кладёт на стол четыре новых яйца. Правда, не разбивает их, а вдруг начинает шарить по полкам со словами следующего содержания.

- И чего? Больше соли у нас нет, что ли? По соседям идти придётся, да?

Напоказ уперев бока руками, словно в жуткой обиде на свою незадачливую судьбу, Макс недовольно покачал головой. Потом он поднялся по лестнице в спальные помещения второго этажа. Они располагались на внутренней стороне замкнутого в квадрат коридора. Всего тридцать две комнаты, рассчитанные на шесть человек каждая.

- Эй, у вас соль есть? – войдя в первую дверь, спросил Макс. Ребята там не спали, а резались в карты.

- Не-а, - удивились они его приходу.

Макс тут же сел на крайнюю тумбочку и, незаметно выкладывая из кармана кусочек отравы, посетовал на судьбу.

- Соль на кухне кончилась, яичницу не поджарить.

- Так на полках поищи.

- Да я уже вроде, - начал было он, а затем, махнув рукой, вышел обратно в коридор.

«Раз», - довольно прозвучало в его голове.

В следующих трёх комнатах все спали. Причём так крепко, что его прихода не заметили. Всё-таки четыре с небольшим ночи. Самый сон. Поэтому Макс лишь по‑тихому бросил на пол по кусочку отравы и пошёл дальше.

Яд выглядел просто. Как кубик маршмэллоу. Такой же лёгкий, но более невзрачного серого цвета. Освобождённый из оболочки, он быстро начинал взаимодействовать с кислородом и разлагался на опасные составляющие. В не имеющих окон герметичных комнатах образовавшийся газ благодаря искусственной вентиляции быстро заполнял всё пространство. Спящим людям предстояло умереть во сне. Бодрствующие ощутили бы головную боль и сонливость – вполне нормальные ощущения для трёх ночи. Это заставило бы их прилечь, а там уже и умереть.

В пятой и шестой комнате тоже кто-то не спал, а потому Макс шёпотом принялся за расспросы про соль. Такому все крайне удивлялись, только что пальцем у виска не крутили, но, оставив яд, Макс тут же уходил, вопросов к нему возникало. Ребята лишь начинали ржать, стоило ему закрыть за собой дверь. Покатывались со смеху и наблюдатели. Они вовсю предвкушали в какой анекдот выльется эта ночная история и сочиняли наиболее сочные детали… между тем упуская реальные события.

Остановил свой обход Макс на четырнадцатой комнате. У какого-то запасливого идиота соль всё же нашлась. Он принял солонку, рассыпаясь в благодарностях, но, по правде, мысленно вознегодовал. Нет, почти половину состава охраны удалось ликвидировать очень просто и это хорошо. Но ему виделось, что получится дойти до комнат двадцати. Не меньше! Поэтому, испытывая неподдельное разочарование, Макс поплёлся обратно на кухню. Не забыл он при этом пройти по оставшейся части коридора и по пути незаметно выкинул из кармана остатки отравы. Вдруг окажется полезным? А затем он спустился на первый этаж и, поправив фильтры в носу, всё-таки поджарил свою яичницу.

Там и свет погас.

«Началось», - подумал он и нажал на кнопку детонатора. Бомба, оставленная им под днищем кровати Лебедя, взорвалась.

***

- Всем охранникам незамедлительно проводить научный персонал в жилые сектора и остаться там для отражения нападения. Повторяю. Всем охранникам незамедлительно проводить научный персонал в жилые сектора и остаться там для отражения нападения. До начала тотальной ликвидации людей остаётся одна минута. Не успевшие достигнуть безопасной зоны жилых помещений будут уничтожены.

Учёные испуганно заозирались по сторонам. Они растерялись, тратя драгоценные секунды впустую. А затем действительно оставили все неотложные дела и скопом бросились в сторону жилых секторов. Хорошо ещё, что была середина ночи и большинство из них и так преспокойно спали в кроватях. Иначе волна паники уже бы привела к первым жертвам. Тренировочная боевая тревога в карательном пункте «Вега» никогда не имела место быть. Учёные не были готовы к такому сообщению. Ещё менее готовы к создавшейся ситуации оказались, как ни странно, охранники. Они сообразили, что происходит что-то из ряда вон происходящее, поняли, что от них требуется, но как управлять обезумевшей толпой не знали. По сути, им оставалось только бежать вслед за остальными в жилые сектора и думать: «Что же произошло на самом-то деле?».

Но где им всем было осознать масштаб проблемы, обрушившийся на Ней‑Айотари?

Управляющий, едва получил от информационной сети опасное донесение, первым делом подал сигнал тревоги на орбитальную станцию, но отклика не получил. Разбираться в чём дело ему долго не пришлось. Умный мунт сходу просчитал наиболее вероятный вариант, а потому почти мгновенно отдал приказ нужным лицам разрешить неприятное обстоятельство. Теперь он мог перейти к другим важным моментам. Для этого Ней‑Айотари включил автоматическую систему обороны нижних уровней и после озвучил через громкую связь распоряжение, способное спасти часть полезных человеческих ресурсов. Коснулась эвакуация и мунтов. Всем им, не относящихся к подразделению операторов, предстояло собраться в отсеке управления.

Ней‑Айотари действовал согласно традициям своей расы, а мунты в экстренной ситуации считали самым важным сохранить как можно больше трудоспособного персонала. Любая техника могла была быть ими создана за относительно короткий срок. Даже рост кристаллов возможно было ускорить. Но вот на восполнение штата специалистов неизменно требовались годы. Кроме того, мунты сами по себе являлись расой малочисленной. Поэтому только отдав все распоряжения такого рода Ней‑Айотари перешёл к более тщательному отражению атаки и наконец-то задействовал дополнительные боевые автоматы. В конце концов, ему виделось, что ответственные за связь быстро справятся с поставленной перед ними задачей и ему всего лишь надо продержаться некоторое время. Это уже после, получив отчёт о характере вируса, он недовольно сощурил глаза и в помощь автоматизированной обороне направил большую часть мутантов, из имеющихся в его распоряжении.

«Пузатые» не самая лучшая боевая единица, если речь идёт о сражении в узких коридорах. Такие особи хороши на открытом пространстве, а потому Ней‑Айотари благоразумно задействовал внутри карательного пункта другие ресурсы. Но на «Веге» всё равно воцарился сущий ад. Она превратилась в жуткое поле боя. Полковник Левицкий, подбадривая окружение громкими лозунгами, вёл за собой солдат, и, покидая пределы очередного коридора, оставлял за собой пространство, на котором пола было из-за трупов не видно. Едкая кислота «питонов» дырявила стены и портила оборудование. «Щупальца» умело удерживали позиции, отражая атаки с обеих сторон. Люди умирали, но всё равно продвигались вперёд. Их элементарно было в разы больше.

- Давай! За мной давай! – бодро кричал Денис. – Дойдём до мунтов и каждого из них, как свиней, выпотрошим!

Его задор вызывал всеобщее одобрение. Людей опьяняла жажда мести, они голосили и рвались вперёд. Они ничего не боялись!

… Но до хранилища, где в состоянии подобном стазису содержались невостребованные единицы мутантов, никаких звуков боя не доносилось. Хотя это помещение располагалось всего лишь уровнем выше, я не слышала ничего и неподвижно стояла на ледяном полу. В мои вены были воткнуты иглы, голову до боли сжимал прибор‑обруч, но я ничего не чувствовала. И не знаю, снилось ли что-либо другим «пузатым», но мне виделось будто я, испытывая жуткую аж до сумасшествия тревогу, бегу по роскошному пшеничному полю. Такому золотому и мирному, как солнечный свет вокруг. Моё присутствие нарушало здешнее спокойствие. Мне было боязно, страшно, что у меня ничего не получится! Мои руки тянулись вперёд в надежде наконец-то ухватиться за того, к кому я так стремительно бегу. Где-то там, впереди, чёрным пятном стоял Грач. Он почему‑то не двигался, но вовсю умолял меня прийти к нему как можно скорее.

- Давай, детка! Давай! Я жду тебя. Беги ко мне! Я тебя спасу! Мы всегда будем вместе!

Он просил, и я бежала со всех ног. Казалось, вот-вот достигну и упаду в родные объятия. Но Грач отчего-то не становился ближе. Он даже как будто отдалялся, и мне от этого хотелось горько плакать.

- Грач, - жалобно прошептали мои губы там, и в реальности они тоже произнесли: - Грач. Грач.

А затем удерживающая меня в стазисе система получила команду на пробуждение всех особей. Это до Ней‑Айотари дошло сообщение об атаке внешнего периметра, и он решил устроить гостям незабываемую встречу. Была у этого всего, конечно, и другая цель. Прошляпившие всё на свете из-за осеннего беспросветно хмурого неба координаторы через спутниковое наблюдение смогли бы всё же обратить внимание, что в секторе карательного пункта «Вега» что-то совсем неладное творится.

Освобождённые от сна «пузатые» не двигались и мало чем походили на кого-то отличного от робота. Никто из нас не вздрогнул даже когда пол под ногами начал движение. Он, словно лифт, стремительно нёс своё живое оружие на поверхность, и вскоре мои глаза заморгали, так как увидели начинающее светать небо. Отчего-то густо затянутое облаками и некрасивое. Не такое золотое, как мне виделось во сне.

«Встать на боевую позицию. Сообщаю координаты», - услышала я звонкий голос оператора в своей голове, но в отличие от прочих «пузатых» не пошевелилась.

«Повторяю. «Л-75-ДЮ-16», встать на боевую позицию», - повторился приказ.

- Грач. Грач. Грач. Грач…

«Что у вас случилось Ар-Теллари?» - услышала я другой голос.

«Одна особь никак не реагирует на приказы», - посетовал мой оператор так, что мне вмиг стало понятно – этот самый оператор какой-то совсем молоденький тип.

«У вас под контролем ещё пятеро. Займитесь пока ими».

Вокруг меня запылал адский огонь. Происходящее и на бой то не походило. Для меня всё выглядело так, будто кто-то устроил ядерный взрыв ради того, чтобы прихлопнуть муху. И на деле, так оно и было. Сопротивление отправило на внешнее нападение лишь малочисленный взвод, рассчитывая тем всего-то рассредоточить внимание врага. И только. Аналитики не просчитали, что в отчаянии Ней‑Айотари решится на такое светопреставление. Но управляющий карательным пунктом «Вега» покончил с режимом секретности и нынче вовсю старался привлечь внимание орбитальной станции. Столь яркие вспышки даже из космоса, даже через непроглядно серое небо заметить было можно. Пламя колыхалось повсюду. А я стояла и смотрела на него, воспринимая реальность за шедевральную картину. Для меня всполохи пламени выглядели завораживающе красиво.

«Кто-то прицельно стреляет по кристаллам управления», - сообщил мой оператор.

«Откуда?»

«Похоже, что со стороны внутреннего периметра. Значит, это кто-то из своих».

«Свои так делать не станут. Внимание операторам…».

Часть пузатых резко развернулась в другую сторону. Я снова никак не пошевелилась и даже не включила щит.

- Грач. Грач. Грач. Грач…

«Кажется есть, - радостно заголосил мой оператор. - Вижу снайпера!».

«Устраняйте его, Ар‑Теллари».

«С моей позиции не достать. Передаю координаты прочим операторам».

«Отбой! Всем операторам срочно покинуть помещение. Проникновение в отсек. Всем срочно изменить дислокацию на «УН-17»!

Мой оператор заскрипел зубами и, игнорируя приказ, остался. Подчиняющиеся ему «пузатые» начали передвижение, чтобы встать на удобную для прицельного выстрела позицию. Наверняка, умелому стрелку‑снайперу оставались жить считанные мгновения, но…

«Ар‑Теллари, да бросайте вы уже оборудование! Немедленно подчиниться приказу!».

«Мне осталось чуть-чуть. Снайпер в поле видимости. Прямая линия».

Внезапно я услышала шум, как будто завязалась драка или что‑то похожее на неё. Но, наверное, всё было гораздо проще. Судя по дальнейшему, начальство ухватило самоуверенного оператора за шкирку и силком потащило его к спасительному «УН-17».

«Эта дверь заблокирована. Опоздали. Из-за вас, Ар-Теллари, мы теперь отрезаны от своих! Довольны?».

«Простите», - сказано это было с искреннем сожалением.

«Так. Оставаться здесь нельзя. Идёмте за мной. Быстро!».

«А снайпер?».

«Да, замолчите вы уже про снайпера! Не понимаете, что ли? Раз люди дошли до нас, то они вот-вот ворвутся в отсек управления!».

Покуда кристаллы «пузатых» разбивались вдребезги от новых выстрелов, два мунта куда-то поспешно передвигались. И остановились не так уж скоро.

«Всё. Дальше некуда», - сказал один из них, и мой оператор воскликнул с тревогой.

«Но мы не можем здесь оставаться, это же реактор! Вокруг облучение!».

«Именно потому мы здесь и останемся».

«Но...».

«Прекратите, Ар-Теллари! Вероятно, что мы с вами будем единственными, кто спасётся. Разве не видите сигнал? Отдан приказ о ликвидации персонала».

«Люди всё же достигли ядра?».

«В любом другом случае управляющий не отдал бы такое распоряжение. И всё, что сейчас не даёт оборудованию остановить ваше сердце, так это излучаемые реактором помехи».

«А если нас найдут люди?».

Походу моего оператора потряхивало от страха. Его голос дрожал.

«Они сюда не придут. Их ничтожного интеллекта хватит, чтобы остановить себя от исследования мест, подобных этому, а устроенный нашим отделом на поверхности фейерверк наверняка привлёк внимание орбитальной станции. Вскоре координаторы разберутся что к чему и направят к нам подкрепление. Бороться с ним людям смысла нет. Они уже подорвали все мало-мальски значимые объекты нашего пункта, а потому уйдут. У нас есть шанс остаться в живых».

«Я вас понял, - с грустью сказал мой оператор и ненадолго замолчал. - На мне остался контактный обруч и потому у меня сохранилась связь с плохо поддающейся приказам «Л-75-ДЮ-16». Может, попробовать устранить снайпера через неё?».

«Действуйте, раз этот снайпер вам так покоя не даёт», - недовольно буркнуло начальство.

Часть II. Глава 15

«Включить щит. Повторяю. «Л-75-ДЮ-16», включите щит и идите на указанную позицию», - старался бедолага Ар-Теллари, и, видимо, не зря. На этот раз его попытка управления увенчалась успехом.

Активирование щита принесло моему телу жуткую боль. Казалось, все мышцы вывернуло наизнанку, но я прошла нужное расстояние, остановилась и подняла руки для выстрела.

- Настя! Это же я, Макс!

Навстречу мне нёсся снайпер. Он благоразумно бежал зигзагами, а потому я промазала. Луч лазера скользнул мимо цели.

- Настя, вспомни! Я Макс! Помнишь? Макс, Грач.

- Грач.

«Всё. Она опять замерла», - обречённым голосом сообщил мой оператор.

«Но вы же видите, что происходит?».

«Плохо. Сигнал идёт с помехами. Наверное, это из-за близости реактора».

«Говорите подробнее, что там происходит?».

- Да, верно. Грач, - мужчина с опаской подошёл ближе. – Грач. Ты же его любишь. Сильно‑сильно. А я его лучший друг Макс.

- Друг. Грач. Ловкач. Лихач. Грач. Грач.

- Верно. Ты всё верно помнишь, - мягко сказал он и включил рацию. – База, это Оперетта. Приём. Требуется связь с медцентром. Вызываю…

- Да я уже здесь, придурок! - зазвучал из рации громкий голос Нади. – Вышло никак, да?

- Ага. Включаю видеосвязь. Смотри! - он развернул устройство и снова обратился ко мне. – Настя, ты пойдёшь домой? Хочешь к Грачу, да?

- Грач. Грач. Ждёт меня Грач. Нет. Не слушаю задач. Люблю. Иду. Грач.

«Она не реагирует на команды. Ни на какие! Она сделала шаг не по моей воле, понимаете? По своей».

«Какая неудачная особь», - мрачно буркнуло начальство моего оператора.

- Вот бы поверить в то, что ею не управляют, - с восторгом протянула Надя и тут же строго потребовала: - Макс, ты обязан вывезти её отсюда! Не знаю как. Как-то!

- Я думаю, что надо привлечь Дениса. У него должно получится достучаться до неё намного лучше. С ним она будет смирной девочкой.

- Хорошо. С Денисом уже, кстати, связываются, так что вы втроём будете эвакуироваться с поверхности.

- А как операция в остальном?

- Майор Минасян, это генерал-лейтенант Гусев. Вы совершили подвиг, достойный звания героя! Уничтожение карательного пункта «Вега» навеки будут связывать с вашим именем. Мы не просто разгромили врага, но захватили оборудование, которое приведёт к прорыву в исследованиях и выведет наши технологии на новый уровень. Уверен, сегодняшний день серьёзный шаг вперёд в достижении целей Сопротивления.

- Эм-м, а потери большие?

- Без них, увы, не обошлось. Но они не соизмеримы с тем, что достались нашему противнику. Ней‑Айотари мёртв. Прочие мунты «Веги» тоже! Координаторы не успели среагировать и потеряли штат всего карательного пункта. Так что на данный момент ведётся отход наших войск.

«Они радуются, что уничтожили нас», - проворчал мой оператор.

«Нет, они не уничтожили нас, Ар-Теллари, - поправил его начальник. - Они лишь указали на наши недочёты и тем сделают нас сильнее. Эти примитивные существа никогда не станут совершеннее нас».

- Это хорошо, - между тем устало заключил Макс, реагируя на совсем другие слова.

- Будьте наготове. За вами уже вылетел вертолёт, и минут через пятнадцать он прибудет. Если за это время ситуация кардинально изменится, то путь отступления вам известен. Поняли?

- Так точно, генерал-лейтенант.

- Тогда оставляю вас. Конец связи.

- А со мной ещё не конец! - тут же влезла Надя и затараторила. – Это великолепно. Что же мы будем с Настей делать? Так, наверное, сначала надо попробовать погасить сигнал кристаллов управления. Или… или нет. Сначала надо попробовать изменить его, чтобы ни один оператор больше не смог до неё достучаться.

- Грач. Грач. Грач. Вижу, слышу и иду. Ты зовёшь, и я приду. Чёрный Грач. Грач. Золотой калач. Грач.

- Как она говорит-то! Заслушаешься!

- Тише, Надя, тише. Она увидела Дениса.

Макс пошёл по направлению к другу очень быстрым шагом. Я бы тоже хотела также, но в то время едва переставляла ноги. Мне крайне мешали настойчивые указания оператора. Их было всё сложнее и сложнее игнорировать.

«Убей! Задействуй оружие! Убей!» - только что не кричал бедный Ар-Теллари.

«Тише. От того, что вы повышаете голос, ничего не изменится. Лучше расскажите, что там ещё происходит».

- Почему меня вызвали сюда? – с негодованием спросил Грач, едва только скользнул взглядом по моему довольному лицу.

- Мы вытащим отсюда Настю. Вытащим!

- Макс, да ты обалдел, что ли? Да если бы я знал, зачем мне сюда тащиться надо, то уже бы ехал вместе с ребятами на базу.

- Денис, послушай меня, - раздался из рации голос Нади. – У нас есть возможность спасти твою девушку. Раз Настя способна на самостоятельные действия и на вполне разумную речь, то не так уж у неё мозг разрушен. Понимаешь?

- Нет.

- Так послушай. Слышишь?

- Грач. Грач. Грач. Грач…

- Кто-нибудь, заткните ей рот, – поморщился от отвращения Грач.

- У неё сохранены воспоминания. Явно. Может не все, но даже такое для «пузатой» ого‑го!

- Воспоминания? Да какие такие воспоминания? – он смело подошёл совсем близко ко мне и, криво усмехаясь, поглядел мне прямо в глаза. – Знаешь что, уродина, ты даже имени моего настоящего не знаешь. Так какие такие у тебя воспоминания обо мне, а?

Моё сознание не приняло едкой насмешки. Я видела перед собой того, кого так долго ждала и искала. Он был ближе, чем в моём недавнем сновидении. Стоял совсем рядом, а потому я протянула к нему руки, надеясь наконец-то прикоснуться, дотронуться до мечты. Но, как и во сне, у меня ничего не получилось. Грач резко сделал шаг назад.

- Видите? Эта тварь всё также лыбится. Так о каком сознании вы говорите? О каких воспоминаниях? О какой, чёрт вас побери, Насте?! Серьёзно, Макс, ты крышей, что ли, поехал? Если бы я знал, что ты так двинулся, то дал бы тебе пристрелить эту тварь. Надо было убить её ещё тогда, позавчера.

Грач вытащил пистолет и взвёл курок. Разом всё понявший Макс бросился на друга и сильным ударом выбил оружие из его рук. Грач ухватился здоровой ладонью за ушибленную, прижал её к себе и зло процедил.

- Да что ты такое творишь?

- Настя просила меня о помощи. Меня, слышишь?! И я собираюсь помочь ей даже ценой того, что, может, в будущем ещё не раз пожалею о своём поступке. Видишь, сюда летит вертолёт? Помоги мне вывезти её отсюда. Я уверен, тебя она послушает лучше, не станет рыпаться. А там мы с Надей вдвоём разберёмся, что делать. И без тебя как-нибудь справимся!

- Помочь тебе? – холодно осведомился Грач и тут же согласился. – Хорошо.

Макс расслабился. Надя начала сердито требовать, чтобы никто здесь больше не ссорился, не портил будущий объект исследования и саму её не пугал. И пока она тараторила, Грач неторопливо поднял оброненное им оружие и нехорошо покосился на друга.

«Связь с «Л-75-ДЮ-16» значительно ухудшилась. По ней стреляли. Разбиты два кристалла управления», - секундой позже сообщил своему начальству мой оператор.

«Всё равно пробуйте задействовать её».

«Приказываю начать атаку. «Л-75-ДЮ-16», я приказываю начать атаку».

«Бесполезно?».

«Да. И я окончательно утратил контроль над ней. Третий кристалл разбит».

«Следить за обстановкой вы ещё можете?».

«Пока соединение относительно стабильно, но это ненадолго. Защитное поле «Л‑75‑ДЮ-16» перестала поддерживать. И, если её не убьют раньше, то через минуты четыре она сама погибнет».

«Крайне неудачная особь».

«Да».

- Не смей! - не давая сделать самый последний выстрел, повис на друге Макс.

Между мужчинами завязалась потасовка. Я смотрела на неё и ничего не понимала. Мне вдруг стало невозможно сделать вдох. Грудь зажгло. Сердце остановило ритм. Человек на моём месте был бы уже мёртв, но изменённый мутациями организм оказался сильнее человеческого. Я была ещё жива, хотя каждая секунда, приближающая меня к смерти, отключала датчики и приборы, вживлённые в моё тело. Смех и грех, но угасая я возвращала саму себя. Моё сознание частично вернулось. Восприятие реальности усилилось. Я полноценно узнала Грача, узнала Макса, сумела понять, что происходило со мной и что происходит… А затем в бессилии рухнула на колени.

- Не трогай её, слышишь!

- Отойди от меня!

- Сам отойди! Прекрати!

В рукопашной Макса всегда подводила напористость Дениса. Так-то он был лучше, но пока сам осторожничал, друг уже шёл в атаку. А потому на этот раз он тоже не стал победителем. Всё, что ему удалось, так это не допустить, чтобы пуля попала в меня. Выстрел прозвучал, но я так и осталась стоять на коленях. Невредимая. Лишь голова у меня кружилась от мыслей. А Грач тем временем со всей силы нанёс по другу новый удар. Ногой. Макса отбросило в сторону. Он ударился затылком о стену здания, сполз по ней и застонал. Но Грач не бросился ему на помощь. По всей видимости решил, что приятель вот-вот придёт в себя и лучше ему сначала без помех разобраться со мной. Он не увидел того, что заметила я. Пуля не ушла куда-то мимо. На чёрном комбинезоне Макса в районе живота расползалось огромное пятно. Но Грач смотрел не на живот, а на лицо.

- Страшно, что ты эту тварь за Настю принимаешь. Страшно, что ты пытаешься её защитить!

Выкрикнув это в сторону Макса, он резко повернулся ко мне.

- Грач. Грач. Грач.

Мне не хватало сил произнести что-то большее. А там пуля повалила меня на землю. Я упала, раскинув руки так, словно хотела обнять весь этот жестокий, но столь любимый мною мир. А затем увидела стоящего надо мной Грача. Он перекрыл собой первые лучи яркого солнца, спрятал его от меня. Его тело не давало мне почувствовать тепло и увидеть красоту залитого позолотой неба. Мой мужчина, тот самый, что изменил всю мою жизнь, чёрным пятном заслонял собой яркие краски пробуждающегося утра.

- И всё же самое страшное, что ты – ты теперь всего лишь бездушная тварь.

Он с брезгливостью направил дуло пистолета на моё лицо.

Раздался выстрел.

И я до сих пор не знаю, сумела ли я сказать ему самое главное. Что не страшно то, во что меня превратили. Не страшно то, что Макс обрёл наивную надежду. И даже не страшно, что из-за этого он погиб. Нет, не это было страшно! Другое, Грач. Ты выстрелил. Сам. И, глядя в твои прекрасные чёрные глаза, я познала леденящее кровь откровение.

Самое страшное, что тебе не страшно.

Твой мир после меня ни капли не изменился.

Пожалуй, в конце любого общения принято прощаться. Говорят, что так вежливо. Считается, что это правильно. И чем чёрт не шутит? Возможно, на рассказы этот нюанс распространяется тоже.

Меня зовут Настя.

И я умерла…

***

- Проснись! Слышишь, проснись!

- Нет! Нет!

Ещё не до конца проснувшийся мужчина продолжал орать и заливаться слезами. Сидящая возле него на кровати обеспокоенная хрупкая девушка с длинными чёрными волосами трясла его за плечи изо всех сил и продолжала требовать проснуться.

- Да, проснись же ты, Вадим! Проснись!

- Марина, - вроде как очнулся он и повторил более внятно: - Марина.

После этого мужчина крепко обнял девушку, зарылся лицом в её волосы и наконец то пришёл в себя. Она сразу поняла, что его состояние изменилось, но всё же подождала немного. И только потом чуть чуть отодвинулась да с тревогой спросила:

- Опять этот сон?

- Да.

Он сел на край кровати и уставился на пол. Слёзы на его глазах уже высохли. Вышибить слезу из Новикова Вадима Александровича было делом непростым. У него был жёсткий бабушкин характер, позволивший ему стать успешным управленцем. Ныне под ним ходило более тысячи человек. В свои тридцать он работал в отличной фирме с мировым именем и обладал высокой должностью. У него была красавица-невеста и в общем-то полно всего остального, о чём только можно мечтать.

- Ты мне наконец-то расскажешь в чём дело?

- Нет.

- Не хочешь? Так, может, если между нами нет доверия, лучше отменить свадьбу? До неё ещё неделя. Если мы передумаем, то не страшно.

- Не надо, не начинай.

- Тогда хватит скрытничать! Все четыре года, что мы встречаемся и живём вместе, происходит одно и тоже. По крайней мере раз в два месяца я просыпаюсь от твоих криков и слёз. Серьёзно, Вадим, если ты не хочешь говорить со мной на эту тему, то давай устроим встречу с психологом? Прошу тебя. Давай, а? Это же ненормально вот так посреди ночи в истерике просыпаться.

- И что тогда будет? У меня есть недоброжелатели, которые с лёгкостью повернут себе на пользу такие мои встречи с мозгоправом.

- Как знаешь, - недовольно помотала головой девушка и, встав с кровати, накинула на себя полупрозрачный дорогой халат.

- Ты куда?

- На кухню, - буркнула она, но затем словно передумала злиться и с улыбкой поинтересовалась. – Будешь со мной чай пить?

- Да.

Они устроились за столом друг на против друга. Кухня была светлой, просторной, но скучной. В ней было много белого цвета и яркие краски добавляли разве что картины и комнатные растения в горшках из натуральных материалов.

- Когда-то в детстве у меня была кошка, - вдруг сказал Вадим. – Может, заведём кошку?

- Ты снова вспомнил о бабушке? – проявив проницательность, осведомилась Марина.

- Да. Дедушка умер, едва я пошёл во второй класс. Она, можно сказать, всю жизнь тянула меня одна. И когда мне плохо, я всегда вспоминаю о ней. Ей было намного сложнее жить нежели мне.

- Жаль, что я так и не успела познакомиться с ней.

- Думаю, вы бы понравились друг другу.

- Вадим, - девушка взяла его ладонь в свою. – Расскажи мне всё-таки о своём сне. Пожалуйста. Он… он связан с бабушкой?

- Нет. С мамой. Я, наверное, потому и привык молчать о нём, что не хотел бабушку расстраивать. Она по маме очень скучала, а я… я её даже не помню. Даже смутно не помню, - мужчина начал нервно вертеть в руках кружку. – Было такое, что в детском саду воспитательница долго с бабушкой разговаривала. А потом, когда мы пошли домой, бабушка завела со мной очень серьёзную беседу. Чтобы я больше никому не рассказывал, что мою маму украли, увезли на необитаемый остров и там её индейцы съели. Она очень злилась.

На женском лице возникла мягкая улыбка.

- Как ты до такого додумался только?

- Не знаю. Но я тебе это говорю для того, чтобы ты поняла. Мне иногда кажется, что мой сон только из-за того мне снится, что я в детстве чего-то услышал, додумал ненароком, а потом до жути испугался представленной картины. И этот страх меня так и преследует.

- Расскажи. Очень тебя прошу. Пожалуйста.

Вадим сделал глоток чай и решился. Он молчал о своём сне, повторяющимся из года в год, столько, сколько он себя помнил. И давно испытывал необходимость поделиться им с кем-то. А потому всё-таки начал говорить.

- Начинается всё с полной темноты. В ней возникает светящееся облачко, и оно говорит, что хочет представиться. Потому что так правильно. Затем это облачно постепенно принимает облик мамы. Такой, какой я её видел на фотографиях. А потом темнота вокруг перестаёт быть темнотой, и я вижу, как мама, сильно переживая о чём-то, идёт по ночным улицам города. Она настолько погружена в свои мысли, что не знает что делать, когда сталкивается с двумя наглыми мужиками…

Марине пришлось не раз и не два наполнять кружку Вадима горячим чаем. Время летело незаметно. За окнами уже начинался рассвет, а они всё сидели на кухне. Лишь тогда, когда едва видимой стала последняя звёздочка, мужчина замолк и пристально поглядел на невесту.

- Вот и ответь, отчего мне такое снится?

- Не знаю. Я не особо верю в призраки, но как-то… знаешь, как-то похоже.

- На безумие это смахивает, а не на призраков.

- Перестань, ты не безумен. Тебя этот сон мучает, и маму твою, судя по всему, этот отрезок её жизни, был он настоящим или нет, тоже мучает. Давай попробуем так? Подумай, чего она может хотеть от тебя? Зачем ей сниться тебе и показывать это?

- Чтобы я набил этому Грачу морду? – предположил Вадим, чтобы повеселить собеседницу. Девушка и правда улыбнулась. Даже хихикнула. – Серьёзно, Мариш. Не знаю. Но мне кажется, что, когда она умирала, ей было не только обидно, что тот, кому она всю себя была готова отдать, убил её. Нет, она смотрела на небо и думала, что так и не узнает, каким он будет этот мир. Мир после неё. Она ведь ничего не видела, только этого Грача и наведённое на неё дуло пистолета. А ей очень хотелось знать, что в нём и во всём мире изменится с её уходом.

- Так может ответишь ей?

- Ты ведь сейчас надо мной издеваешься, да?

- Нет, я не издеваюсь. Кто знает, может, это именно то, что тебе поможет?

- Только не вздумай исподтишка снимать меня на камеру, - пригрозил Вадим и, прочистив горло, подошёл к окну да выглянул наружу.

Некоторое время он стоял в молчании. А затем прошептал:

- Мир после тебя, мама. Правда, я не знаю, какой он этот мир. Но мне в нём очень не хватает тебя. Без твоей улыбки в нём как-то… пусто.

Сказав так, Вадим не стал дальше выглядывать за окно. Напротив, нажал на кнопку, чтобы оно утратило свою прозрачность. Ведь чего нового можно было увидеть на улице?

… Или это ему внезапно захотелось спрятаться ото всех и вся?

- Милый, тебя вызывают.

После этих слов Вадим смог обратить внимание на световой сигнал домашней станции. Он тут же поспешно включил прибор, закреплённый на ухе, и произнёс.

- Да. Я вас слушаю.

- Вадим Александрович, это поразительно! Простите, что я вас беспокою в такой час, но это невероятные результаты! Вы обязаны приехать и увидеть всё своими глазами. Вы ведь сможете, да?

- Когда?

- Если вы согласны, то сегодня ближе к двенадцати будьте на том же самом месте.

- Хорошо.

Разговор завершился. Вадим с мягкой улыбкой посмотрел на Марину, но девушка от его взгляда только печально вздохнула и угрюмо поинтересовалась.

- Содержание этого разговора ты тоже мне не расскажешь?

- Нет.

- Вечно ты со своим режимом секретности, - недовольно поморщилась она.

Вадим не стал ничего говорить, а подошёл к невесте и поцеловал её. Ему было очень уютно с Мариной. Она умела его понимать. С ней ему было хорошо и даже больше. Это была та женщина, что и должна стать его женой.

- Пойдём в спальню? – шаловливо потянула его за собой красавица.

- Ты прямо мои мысли читаешь.

Из дома не хочется уходить, когда тебе в нём радостно и легко. Но парой часов позже Вадим отправился на работу. Такова жизнь, что она не может проходить без докучливых обязанностей. Однако мужчина едва дождался момента, когда смог прибыть на базу Сопротивления. В этом месте он бывал исключительно редко, да и попал сюда впервые исключительно из-за собственного упрямства – он искал контакта с тайной организацией целых восемнадцать лет. Где-то со второго класса школы. Другие люди порой не живут так долго, сколько он шёл к своей цели, которая, быть может, всего-то являлась плодом его воображения.

- О, как я рад вас видеть, Вадим Александрович, - пожал ему руку сухонький профессор преклонных лет.

- Взаимно.

- Мне очень хочется с вами поговорить после всей этой экскурсии. У вас будет время?

- А сейчас мы не можем начать обсуждать всех интересующих вас вопросов? – он и так серьёзно изменил своё расписание, чтобы приехать сюда.

- Нет. Я же не просто так это слово «экскурсия» упомянул, - расстроился старичок. – Ещё и кое-кто из нашего военного руководства будет. Поэтому пойдёмте, не стоит опаздывать.

Они пошли по коридору базы в научный сектор. И хотя сам Вадим был не очень близок к науке, в этом блоке базы Сопротивления он уже бывал. То, что он оказался способен доставать некоторое редкое оборудование и материалы, а, главное, его неподдельная заинтересованность в развитии такого рода исследований, сделали своё дело. Его здесь знали и ему здесь доверяли.

- Вот, позвольте-с представить, - с улыбкой обратился профессор к некоему военному.

Это был мужчина пожилого возраста. Ещё крепкий, но с обильной сединой в волосах. Форма очень шла ему. Она придавала его строгим чертам лица более приятное выражение. Ещё издали Вадим обратил внимание, с какой суровостью держится этот человек, и постарался не так пристально пялиться на него. Ему не хотелось, чтобы тот догадался – он узнал его.

- А, это и есть та самая светлая голова, что дала начало всему проекту, – постарался смягчить словами внешнюю жёсткость военный.

- Да. Это всё Вадим Александрович. Новиков Вадим Александрович.

Вадим с удовольствием заметил, как грозный мужчина вздрогнул, когда услышал его имя. Неужели помнит?

- А я генерал-полковник, Левицкий Денис Игнатьевич.

- Приятно познакомиться.

Они пожали друг другу руки, и Вадим не удержался. Прежде чем отпустить ладонь «нового знакомого» он внимательно поглядел на обручальное кольцо на его руке.

- О, вы женаты? Не думал, что такое возможно при вашей профессии.

- Да, и уже давно. Моя жена Лида замечательная женщина.

На этом они прекратили разговор и отправились в лабораторию. И там действительно было на что посмотреть. Постепенно Вадим ощущал, как внутри него разливается чувство гордости. Он даже ощущал некое божественное умиротворение. В эти минуты ему даже не было бы страшно умереть, так как он ярко осознал истину – его жизнь прожита не зря.

- Удивительно, но у нас получилось! - восторгался сухонький профессор. - Я до последнего не верил, что такой нюанс как-то повлияет на процесс реабилитации мутантов, но он повлиял. Вадим Александрович оказался абсолютно прав, в первую очередь надо было пробуждать именно эти участки мозга.

- У вас получилось спасти только одну особь? – сухо уточнил Левицкий Денис Игнатьевич.

- Если бы! – гордо воскликнул профессор. – Были проведены испытания на пяти десятках самых разных видов. Память, сознание… всё восстанавливается! Вы и сами всё сейчас увидите, они будут в следующем зале.

- Поздравляю, - обратился к Вадиму генерал-полковник. – И всё же право, не понимаю, как вы первым додумались до такого? Вы же управленец, не учёный.

В ответ на эти слова Вадим печально улыбнулся и негромко сказал.

- Когда то у меня была мама, и она дала мне понять, что любовь... любовь умеет творить чудеса. Если жить ею, то она может изменить целый мир.

- Разве это так? Вы серьёзно верите в это?

Генерал-полковник, тот, кого Вадим долгое время знал только как Грача, усмехнулся. В этой усмешке было пренебрежение, которое вызвало в нём желание грубо сказать: «А ты не веришь? Это ведь из-за тебя умерла моя мама. Из-за тебя умер Макс. Из за тебя умница Надя не смогла провести исследование, которое могло спасти за эти годы тысячи тысяч жизней! Разве не это принесло тебе твоё каменное сердце? Ты утратил веру, надежду и любовь – и вот, во что превратилось настоящее. Смотри! А ведь ты всего один человек. А если таких же будут десятки, сотни?».

Но разве так скажешь? Разве можно обвинять кого-то, кто никогда ничего не поймёт?

Вадим спокойно смотрел в чёрные глаза собеседника, и в его взгляде не было ни злобы, ни раздражения, ни презрительности. Ему и правда хотелось донести только истину.

- Лучше верить в любовь, чем вообще ни во что не верить.