Мир Печатей. Аристократ по обмену

Глава 1. Не там, где должен быть

Я проснулся от дикого холода. Как будто кто-то рывком выдернул меня из объятий Морфея. Несколько секунд я пытался сообразить, что произошло. Пока мозг, наконец, не соизволил подсказать — привет, ты проснулся-улыбнулся-потянулся. Встречай новый день и всё такое.

Вокруг было темно и подозрительно тихо. Наверное, опять заснул прямо перед консолью.

Я покрутил головой, пытаясь размять занемевшую шею. Попытался сообразить, кто мог перетащить меня в спальню, но так и не понял. Так же, как не понял, куда делась моя круглосуточная подсветка потолка. И какого черта так холодно, когда за окном май.

Новый порыв ледяного ветра все же заставил меня оторвать зад от кровати и встать.

Под ногами что-то хрустнуло, и я порадовался, что не стал снимать обувь. Хотя затёкшие ноги, как, впрочем, и всё тело этому явно не радовались.

Темнота была непроглядной и абсолютной. Как чёрная дыра. Как у нас любят говорить — хоть глаз выколи. На долю секунды мне показалось, что действительно их выкололи. Глаза, я имею в виду. Я даже вскинул руку и потрогал — на месте ли они. К счастью, с органами зрения всё было в порядке.

— Кто бы света отсыпал, — зевая, протянул я.

Как по волшебству в глаза ударил резкий яркий белый свет. От неожиданности пришлось зажмуриться. Ну не так же ярко, а!

Когда я снова открыл глаза, свет уже был мягче. Этакий романтический полумрак. Вот только состояние комнаты никак нельзя было назвать романтическим.

Во-первых, потому что комната была явно не моя. Я даже не знаю, чья она была. Я её увидел впервые.

Во-вторых, хотя именно этот факт нужно ставить на первое место, здесь явно кого-то убили или принесли в жертву. По крайней мере, ритуальный круг, разбросанные чёрные свечи и какая-то красная субстанция, очень похожая на кровь, говорили именно об этом. То, что хрустело под ногами, оказалось раздавленным черепом. Несколько мгновений я тупо смотрел на остатки черепушки какого-то мелкого животного и на свою ногу в чёрном сапоге сверху. Наверное ждал появления змея. Но после вспомнил, что я не Вещий Олег, тряхнул головой, прогоняя наваждение, и снова тупо уставился на свои ноги, явно в чужих сапогах, и все это безобразие на полу.

Оглядевшись, я сделал глубокий вдох. И медленный выдох. Мысль о том, что это розыгрыш интернатских, медленно таяла. Если только им не пришло в голову оттащить меня в одну из комнат Эрмитажа. По крайней мере, только там я видел подобные интерьеры. Лепнина на потолке, вытканные, скорее всего вручную, гобелены, резная мебель, огромный балдахин над кроватью со столбиками. Вряд ли у кого-то из моих друзей была подобная спальня. Да и зачем, даже если и была, кому-то вздумалось тащить меня туда?

Новый порыв пронизывающего ветра заставил меня поёжиться. Я обхватил себя руками, и снова обратил внимание на свой прикид — чёрные кожаные сапоги, заправленные в них чёрные штаны, и белая рубаха с длинными рукавами и манжетами из какого-то блестящего материала. Что это? Атлас? Шёлк? Какая к черту разница, если явно это не моя одежда!?

Итого я в чужой комнате, в чужой одежде, осталось только выяснить, что я в чужом теле и в чужом мире и смело могу сказать что я попал! Дурацкие мысли вызвали усмешку. Чего только не придумывает мозг человека, попадая в критическую ситуацию.

Так или иначе, надо было выбираться.

Две двери в противоположных концах комнаты как бы посмеивались над моим решением найти выход. Я несколько мгновений постоял, раздумывая, куда же идти — направо или налево. Снова вспомнил Вещего Олега с его путеводным камнем, не вспомнил, куда он решил выйти, махнул на все рукой и пошёл налево. Я всегда мечтал сходить туда. И даже отсутствие девушки меня не останавливало. Хотеть же никто не запрещает, правда?

Но я ошибся. Эта дверь вела в подобие ванной комнаты. Каменная купальня, какой-то шкаф и огромное, во всю стену, зеркало с золочёными вензелями подтвердили мои догадки. Я хотел было сразу развернуться и уйти, но какой-то внутренний демон остановил меня.

Зеркало! Вот она возможность убедиться в том, что я всё ещё в себе. И что всё это чья-то дурацкая шутка. Но отчего-то я медлил.

Ну давай же, не будь идиотом, сделай три маленьких шажочка, посмотри на свою помятую после сна рожу, и вали уже отсюда! Но почему-то мысленные пинки не помогали. Вообще я никогда не страдал робостью, но сейчас что-то, видимо, во мне сломалось. Наверное, это непредвиденные обстоятельства так повлияли на мою натуру.

Отвлёкшись на философские рассуждения, я резко выдохнул, и в два шага преодолел расстояние, отделявшее меня от зеркала.

Я попал.

Снова подкинул идиотскую идею мозг. Ну а что? Ни один стилист, визажист, или как их там называют, не смог бы сотворить с моим лицом то, что предстало перед моим взором в зеркале. Это вроде бы был я, но какой-то более окрасивленный я, что ли.

Подступающая паника не помешала мне вдоволь налюбоваться своим новым лицом. Глаза вроде те же, серые, только какие-то иначе серые. Не по-человечески, что ли. Волосы длинные пепельные, как у куклы Барби. Я скривился. Как можно было додуматься отрастить их до такой длины? Как баба какая-то! На всякий случай, я что есть силы дёрнул прядь — вдруг всё же парик или, там, приклеили? Но волна резкой боли убедительно дала понять, что всё своё, родное. Волосы стали длиннее и светлее. Да и сами черты лица стали более тонкие, что ли, как это принято говорить — аристократичные.

Но верхом потрясения всё же были не волосы и не нос со скулами, а уши. Точнее их кончики, пробивающиеся из-под волос. Я даже их потрогал, чтобы убедиться в том, что это мои уши, а не какие-нибудь силиконовые накладки. Ну, знаете, у всяких там косплееров такие в почёте.

Кончики ушей отозвались тактильным коннектом в голове, окончательно развеяв мои сомнения в том, что это просто кто-то поиздевался надо мной. Тело отзывалось на мои команды и, судя по всему, принадлежало всё же мне. Хотя и не было моим.

Я попал...

Отшатнувшись от отражения, я кинулся назад в комнату. Но не успел сделать и двух шагов, как раздался треск. Кто-то выбил дверь, судя по всему, с ноги.

— Хозяин, что слу... — в комнату ввалилась зеленокожая эм... женщина. Орка? Орчиха? Не знаю, как правильно называть женских представители этой расы. Хотя, может это была гоблинша или гоблиниха. Но нет. Скорее всего, всё же орка. В фильмах они были именно такие. Огромные. Сильные. И страшные.

Неудивительно, что я отшатнулся, завизжав, как девчонка. Наступил на балдахин, запутался в нем и мешком свалился на пол рядом с кроватью. Мысленно возблагодарил небеса за то, что хоть не в лужу с кровью и костями. И снова уставился на ночную гостью.

— Мастер Аарон? Вы... — неуверенно начала та, явно находясь в замешательстве.

Аарон? Серьёзно? Что за идиотское имя!

Но сейчас не было времени на эти рассуждения.

Счёт пошёл на мгновения.

Если это всё же дурацкий розыгрыш, я могу либо подыграть и потом посмеяться, либо всё завалить прямо здесь и сейчас. Но вот если это все взаправду, как в тех самых историях... Я себя выдам. Меня четвертуют. И всё? Капут?

Я проморгался, мысленно призвал меню, иконки, воззвал к матрице и виртуальному богу на случай, если меня закинуло в какую-то игру, и сейчас идёт тест нового приложения для народа. Но никаких проявлений присутствия искусственного интеллекта в моём сознании не нашёл.

Только я и эта зеленокожая леди.

Которая явно ждала моей реакции.

Чё-е-ерт. Ну что ж за....

— Чего тебе? — я попытался принять надменную позу. Сидя в куче бархата, это выглядело наверняка нелепо.

— Простите, сир. Я думала... Мне показалось...

— Показалось ей. Креститься надо, когда кажется!

— Что? — орка непонимающе уставилась на меня.

— Что слышала. Во имя отца там, сына, духа, все дела.

— Отец ваш отошёл давно, вы ему славу воздать решили? — растерянно поинтересовалась та.

Я сделал ещё один глубокий вдох и медленный выдох. Разговор явно не клеился.

Зато пауза позволила мне рассмотреть посетительницу получше. Выступающие нижние клыки как бы говорили — смотри, всё по канону, перед тобой большой зелёный орк. Ну ладно, орка. Кожаный корсет, надетый поверх белой рубашки, отчётливо прорисовывал грудь и талию. Так, что и ежу было понятно, — это женская особь. Раскосые глаза янтарно-жёлтого цвета сейчас смотрели на меня с недоверием и опаской. Как там она сказала? Хозяин? Интересный фрукт этот Аарон, орков в прислуге держит. Или это здесь норма? Надо выяснить.

Между тем, орка озадаченно огляделась. И явно заметила разгром, учинённый в комнате.

— Вы опять баловались с Печатями? — в голосе послышалось осуждение.

Я лишь развёл руками, попросту не зная, что ответить.

— Забыли, как орал старый лорд в прошлый раз? Опять хотите быть выпоротым?

— А тебе-то что? — я постарался придать голосу более заносчивый тон.

Орка посмотрела на меня, как на сумасшедшего. Только что пальцем у виска не покрутила. Набрала побольше воздуха и разразилась целой тирадой.

— А ничего, что я чувствую все то же самое, а? Сколько раз мне было обещано убрать это. Но нет, так же забавнее, да? Пусть Орма чувствует, как меня лупят по спине только из-за того, что мне доставляет удовольствие выводить деда из себя!

— Эй! Ты забыла, кто тут главный? — я решил прервать этот малоинформативный поток обвинений. О чём она говорит, я все равно не понимал. Надо было отправить её куда-нибудь. И заняться наведением порядка. Потом выведать, куда меня занесло. И свалить в закат. А лучше всё же домой.

Орма осеклась и отвернулась, продолжая разглядывать комнату.

— О, вы вынесли витраж. Трёхсотлетней давности. Дедуля будет в восторге.

Я проследил за взглядом орки и увидел источник ледяного ветра. Им оказалась огромная дыра в витражном окне, сквозь которую в комнату влетали редкие снежинки.

Кое-как поднявшись, я подошёл к окну и сделал вид, что разглядываю утрату. Высунул руку на улицу. Поймал несколько вьющихся снежинок. Ощутил холод зимней ночи. И ещё больший холод где-то в районе груди. Такой прямо леденящий. Сжимающий грудь и не дающий вздохнуть.

Такое уж точно не подстроишь.

Я попал.

Орма неслышно подошла и встала за плечом.

— Ну... Можно сказать, что это был приступ ярости...

Я промычал что-то невразумительное в ответ. Мозг превратился в кашку и не хотел генерировать дельные мысли, кроме одной.

Я попал.

Попал.

По-пал.

Орка расценила моё поведение как-то по-своему. Ещё раз оглядев комнату, она покачала головой.

— Мне сегодня было особенно плохо! Постарайтесь больше не устраивать подобного. Или отвяжите меня!

— Я спать хочу! — сам не знаю зачем выдал я.

Та, на удивление, понимающе кивнула.

— Соседняя спальня, как всегда, готова. Я пришлю Гару, чтобы навёл здесь порядок. Рассвет через три часа. Завтрак через пять. Не опаздывайте. Иначе старый лорд прикажет мне волоком тянуть вас к столу. А это тоже ощущение не из приятных.

Я судорожно кивнул. И не обернулся, когда она выходила. Судя по тому, что не заломала и не потащила к местной страже — моё поведение сочли приемлемым для хозяина этого тела.

В голове гулял ветер. Такой же ледяной, как и в комнате. И нещадно выдувал оттуда любые зарождающиеся мысли. Кажется, это был ступор. Или как там называют состояние, когда ты просто набор тканей и органов, без намёка на логическое мышление?

Я машинально двинулся по периметру комнаты. Несмотря на отрешённость, мозг фотографически фиксировал всё, что меня окружало. Резная тумба с тремя ящиками. Я поочерёдно выдвинул каждый, отметил плавные механизмы, не впечатлился содержимым. Какие-то платки, перчатки, сорочки. Прям женский будуар, а не комната мужика. Пусть и аристократа.

Мимо шкафа я прошёл и вовсе без всякого интереса. Ну да, огромный. Ну да, наверняка с настоящим золотом и из какого-нибудь дорогущего дерева. Набитый всяким тряпьём. Балы там, рауты. Мне оно сейчас явно не поможет.

У противоположной стены, как раз напротив окна, стоял стол. С чернильницей, пером и свитком, скреплённым сургучной печатью. Никак прощальное письмо потомкам оставил.

Волна злости поднялась в груди так внезапно и неожиданно, что я даже не успел толком осознать.

Потомкам послание. Ага, сейчас же!

Я схватил свиток и рывком разломал сургуч.

«Ах, мой милый, несчастный донор. Как бы ни была прекрасна и интересна твоя жизнь, я, будучи властителем и обладателем тайного знания, превозмогая все муки души моей и совести неуёмной, аки демиург, вершащий судьбы миров...»

Мозг вскипел где-то на второй строке. Этот Аарон явно обладал витиеватой речью. И такими же мозгами набекрень. Но, кажется, это было послание не потомкам. А мне.

Становилось всё интереснее.

Я взял свиток и вернулся к кровати. Кое-как задвинул шторы балдахина, или как оно там называется. Закутался в одеяло и принялся с интересом читать это нелепое послание.

Глава 2. Письма, дневники и записки

«АХ, мой милый, несчастный донор. Как бы ни была прекрасна и интересна твоя жизнь, я, будучи властителем и обладателем тайного знания, превозмогая все муки души моей и совести неуёмной, аки демиург, вершащий судьбы миров. Но я не демиург. Я — акцептор новой оболочки. Открыватель нового мира. Я — лорд Аарон Хармес, светозарный, несущий в тьму и прозябание новое знание. Скоробей не обманул, даровав мне нового меня. Он был силен, но глуп. Как были глупы мои злопыхатели, недоброжелатели и отравители. Но Скоробей появился вовремя, чтобы спасти мой дух. И спас его. И будет зол, когда поймёт, как мой гений, мой ум и неповторимая логика, сумели обвести это порождение Великой Пустыни. О, да не призовёт он гром и молнию на главы несчастных, живущих в замке, когда длань его карающая будет преследовать виновных. Всех, но не меня. Ибо да пребуду я в новом мире, наполненном радостью и любовью... »

Я усмехнулся. На что-что, а уж на райские кущи мой мир явно не походил. Чувствую, кое-кого ждёт разочарование.

Дальше шёл поток сожалений на тему бренности, тупости и никчёмности всех, кто не является прекраснейшим лордом Аароном. И, наконец, сожаления на тему утраты своего дневника. Точнее, о невозможности взять этот дневник с собой в новый мир.

Не знаю, каким образом мне давался местный язык. Видимо, это была встроенная опция. Но даже несмотря на то, что с пониманием символов проблем не возникло, содержание явно вызвало вопросы.

Во-первых стало понятно, что этот хмырь с кем-то сговорился и переселился в моё тело. Не спрашивая моего разрешения.

Во-вторых, это тело кто-то, кажется, отравил. И либо я должен помереть в ближайшем времени. Либо все уже прошло и я огурцом.

Только сейчас я обратил внимание на лёгкое головокружение. Точнее, оно-то было с самого начала. Но я это списал на отходняк после трёх банок энергетика.

Видимо, отравление все же имело место быть. Кому это, интересно, Арик светозарный перешёл дорогу? Судя по всему разгребать это придется таки мне. Оставалось понять, кто такой Скоробей. И где найти дневник. Если хозяин этого тела ежедневно предавался самолюбованию, в нем я наверняка найду ответы на многие вопросы.

Я вскочил и, снова запутавшись в этом адском алом бархате, вывалился наружу.

— Ох тыж ё...

Я налетел на что-то большое и монументальное.

Сначала я подумал, что это брат-близнец Халка. Гора зелёных мышц с огромными кулачищами, ножищами-столбами и головой, будто наскоро приделанной сразу к плечам, без намёка не шею.

Верзила медленно развернулся и я увидел пару янтарных глаз, таких же, как у Ормы.

— Простите, хозяин, — тоненький голосок никак не вязался с этой махиной для убийства. — Меня Орма отправила, велела порядок навести. Я думал, вы уже спите в другом месте. Я не хотел вас тревожить.

Стало быть это Гару.

Орк — служанка?

Я всегда думал, что это раса воителей. А тут... Может быть они, как рабы-негры в средние века у нас? Расизм не чужд и этому миру?

Надо будет выяснить при случае.

Божечки, сколько же всего выяснить-то надо, а...

Я вспомнил, что выбрался с одной единственной целью на ближайшие полчаса — найти дневник Аарона.

Этот орк спутал карты и смешал планы.

— Принеси выпить! — я постарался придать лицу самое своё надменное выражение.

— Чего изволите? — пропищал зелёный.

— Чаю! — машинально выдал я. И тут же чуть не хлопнул себя по голове. Ну что за идиот-то такой, а...

Моё негодование оказалось праведным. Орк не смог скрыть своего изумления.

— Но вы же ненавидите чай! — он вытаращил на меня свои янтарные глаза.

И что тут придумать? Вкусы поменялись? С катушек съехал?

— Если ты не понял, это был сарказм! — я постарался сохранить красивую мину при плохой игре. — Неси как обычно! И не задавай больше идиотских вопросов.

Орк потоптался на месте и всё же вышел. Свечей на полу уже не было, как и черепушки. А вот рядом с лужей крови валялась швабра. Неподалёку стояло ведро. Видимо, я помешал орку закончить с уборкой.

Дневник.

Куда бы его спрятал я?

Да никуда. Мне бы и в голову не пришло страдать такой ерундой. Я прям представил, как я встаю с утра, открываю тетрадь на девяносто шесть листов с гоночной машинкой на обложке и вписываю туда:

Девятое ноября.

Ночью послали в космос Андрейку. Сейчас пойду дежурить в столовую.

Позднее.

Отдежурил. Воняю котлетами.

Ещё позднее.

Клеил Аньку. Анька не клеилась.

Лёг спать. Забил на футбол.

От яркости представленного, я не смог сдержать смеха. Правда, вышел он каким-то совсем уж нервным.

Где мог хранить свой дневник махровый хлыщ?

Первым делом я исследовал стол. Все ящики, боковины, столешницу. Простукивал, проглаживал, только что не облизывал. Никаких подозрительных моментов не нашёл и отправился к комоду. Перерыв все четыре ящика, я сумел только убедиться в нездоровых пристрастиях этого лорда. Обилие кружев и шелка настораживало. Хорошо, что лишь на платках и шарфиках. Но всё же.

Я встал посреди комнаты и нахмурился.

А если попробовать так же, как и со светом?

— Акцио, дневник!

Для эффектности я развёл руки в стороны.

За спиной послышался удар. Я обернулся и увидел на столе потёртую кожаную книженцию. Довольно толстую. И, судя по виду, старую.

Не в руки, конечно. Но и так сойдёт.

Дверь отворилась почти неслышно. Я в прошлом теле, наверное, и не услышал бы. Но уши теперь стали не только с острыми кончиками. Слух тоже обострился. Как и зрение. Это был небольшой, но всё же бонус.

Гару стоял посреди комнаты с подносом в руках, не совсем понимая, что ему делать дальше.

— Я передумал! Я ухожу спать. Надоели!

Орк согласно кивнул и, не говоря ни слова, отворил передо мной двери.

В коридоре было сумрачно. То ли свет тут экономили. То ли так было задумано изначально. Вправо и влево простиралась вереница дверей. Как, собственно, и напротив.

Как там Орма сказала? Соседняя спальня? А уточнить, какая именно, она не захотела? Женщины...

На этот раз я пошёл направо. Наугад. С желанием попасть-таки в пустую спальню. А не к старому лорду, например.

На моё счастье, комната оказалась пуста. И не таких громадных размеров. Всего лишь кровать, тумба и какое-то то ли кресло, то ли пуфик. Странная конструкция со спинкой и ножками.

Я забрался на кровать, мысленно отрегулировал свет и уставился на обложку.

Монограмма в виде переплетённых А и Х, некогда позолоченная, сейчас была совсем вытерта. Как и кожа на обложке. Видимо, Аарон светнесущий любил изливать душу на страницы.

Я приготовился к долгому чтению и открыл дневник наугад.

И...

Ничего.

Пустые, даже не разлинованные страницы смотрели на меня. А я — на них. А они — на меня. И никак не открывали мне богатый внутренний мир своего прежнего владельца.

Я открыл и закрыл дневник несколько раз. В разных местах. Но результат был один и тот же — пустота.

Я выдохнул и решил пойти от самого основания. С обложки.

На обратной стороне, перед первой страницей, я увидел очертание левой ладони. Не особо понимая, зачем, я приложил туда руку.

«Идентификация. Совпадение физиологический параметров: полное. Совпадение ауры: неполное. Доступен ограниченный режим чтения. Одна запись в день. Для снятия ограничения приложите печать».

Прелестно. Магическое опознавание, ну надо же.

Я проверил карманы брюк в надежде найти ту самую заветную печать. Попытался повторить тот же трюк, что и со светом, но нет. Ни мысленные призывы, ни физические поиски печати мне не принесли.

— Ну, ладно. Одна, так одна. Лучше, чем ничего.

Веснадцатое мартобрябля

АХ!

Сегодня, наконец, я встречусь с моей прекрасной Дарой! Да пребудет она в вечном здравии и красоте! Я изнемогал от тоски все эти черные дня. Я страдал. И не было мне утешенья! Но сегодня все выйдет иначе.

Она войдёт ко мне, объятая лунным светом. И я прильну к ней и найду в ней свой покой и радость бытия!

Я так давно не чувствовал женской ласки. Три дня прошло с последней моей ночи порока и утех...

— Какая гадость! — не выдержал я потока этого ванильного сиропа. К счастью, дальше язык стал более человеческим.

Конечно, всегда рядом есть Орма. Но кому нужна влюблённая рабыня, когда есть столько благородных дам в округе?

Ставрос меня достал! Ежедневные нравоучения. То учи, это учи, это зубри, тут рисуй, тут танцуй...

После того, как он связался со Скоробеем, совсем с катушек слетел.

Как вовремя мироздание послало мне мою прекрасную Дару. Мою богиню ночи. Как только мы провернём наше маленькое дельце, ни один старик, будь он хоть трижды лорд, хоть сам император, не посмеют мне указывать, что делать!

АХ!

Скорей бы ночь!

На этом запись заканчивалась.

Итого, информации было не так, чтобы много. Но все же лучше заранее знать, что ты в этом мире — местами безграмотный, озабоченный и самовлюблённый козел, который пользуется наивностью рабыни. Я на секунду представил себя и Орму...

Нет, лучше этого не представлять.

Кто такой Ставрос? Пока неизвестно. Наставник? Старый Лорд? Вскрытие покажет.

А вот то, что он тоже знаком с этим скарабеем, может быть полезно. Надо запомнить.

Дару и шашни с ней я решил оставить до лучших времён.

Напоследок ещё несколько раз помусолил дневник, но он был верен себе. Сказал — одна запись. Сделал одну запись.

Не придумав ничего лучше, я решил потратить оставшееся до рассвета время на сон.

Все равно ничего больше, не вызывая подозрений, я делать не мог.

Уже практически провалившись в сон, я увидел какой-то всполох справа от кровати. Борясь с желанием послать все и таки заснуть, я все же поднялся и пошёл к стене.

В углу валялась записка. На клочке старой пожелтевшей бумаги было накарябано несколько фраз.

Завтра. Когда челнок Солнца дойдёт до края, я явлюсь тебе твоим олицетворением.

Я тихо застонал.

Опять загадки. И опять ничего не понятно. Кто это мне свидание решил назначить? Да ещё так таинственно? Может быть, та самая богиня ночи?

Я смял записку и засунул в карман.

До рассвета оставалось совсем немного.

Нужно было поберечь силы.

Глава 3. Прелести лордства

Я открыл глаза за мгновение до того, как скрипнула дверь. Успел заметить сумрачный свет за окном. И ещё большую аскетичность спальни по сравнению с ночью. Серые стены прекрасно гармонировали с хмарью за окном. И всё это отлично отражало моё душевное состояние.

Как так можно было попасть?

Где ж я так накосячил в жизни-то?

Голос орка не дал мне пострадать как следует.

— Ваше светлейшество, десятый час пошёл. Пора вставать и приниматься за утренние процедуры!

— Рассвет в десять утра? — я не смог скрыть удивления.

Орк замер. Моргнул. И покачал головой.

— Десятый час, как вы спите, мастер.

Я присвистнул. Вот уж Спящая красавица. Возжелай меня кто-нибудь убить за это время — не заметил бы. Хотя, чего требовать от человека, который проспал перенос в другой мир?

— Почему не разбудили к завтраку? Орма говорила, что старый лорд будет не доволен!

— О, так он и милорд Ставрос ещё вчера до обеда отбыли в дальнее имение. Сестрица этого просто не знала. Осталась ваша матушка. А вы после завтраков с ней каждый раз на мигрень жалуетесь. Вот мы и решили не будить вас!

— Верное решение!

Я поднялся с кровати, потянулся и бодренько зашагал в свою спальню. Орк двинулся следом, продолжая пищать.

— Осмелюсь напомнить, что сегодня вечером ваша матушка даёт бал. Я взял на себя смелость и вызвал рабынь для подготовки. В купальне все готово.

Я слушал его вполуха.

Куда больше меня интересовал вид лордовской спальни.

Пока я спал, Гару навёл идеальный порядок и даже умудрился заменить стекло в витраже. При дневном освещении комната не так подавляла. Или, может, это отсутствие крови на полу добавляло позитива.

Так или иначе, сегодня она мне нравилась больше.

Желудок решил присоединиться к моему позитиву и напомнил о себе рёвом бизона.

— А что было на завтрак, говоришь?

— Рогалики с топлёным маслом и корицей, паштет из печени караганского гуся, каштановый мусс, зерновые хлебчики...

Я понял, что захлебнусь слюной до того, как орк закончит перечислять. Взмахом руки я прекратил поток этого кулинарного издевательства.

— Так. Я в купальню, а ты за завтраком.

— Но к тому моменту как вы закончите, наступит время бранча, — изумился орк.

Я послал суровый взгляд в его сторону.

— Хорошо, хозяин. Все будет подано.

— Прямо в купальню неси! — крикнул я вслед.

В приподнятом настроении я вошёл в ванную.

Три пары женских глаз уставились на меня, прямо таки излучая покорность и готовность услужить. Их обладательницы — молоденькие служанки. Блондинка, брюнетка и, на удивление, пепельная. А не рыжая, как того требовал канон. Я замер, стараясь взять себя в руки. И не выдать собственного волнения.

— Оставьте меня. Сегодня я хочу побыть один!

После секундного замешательства одна хотела было возразить. Но я сдвинул брови и все трое послушно удалились.

— Мы будем за дверью, милорд!

Я перевёл дыхание.

Раздеваться при свидетелях, женского пола, молодых и вполне себе миленьких... Ну уж нет. Я не дорос ещё до такого!

Я усмехнулся собственным мыслям. Не то, чтобы я был ханжой. Но вот так трое на одного — это слишком для моей расшатавшейся психики. Возможно, позже. Не сразу...

За своими фантазиями я не заметил, как разделся. На автомате, чисто механически.

— Это что за хохлома?!

Тело в зеркале сплошь было расписано непонятными символами и узорами. Красные, синие, зелёные линии. Где-то они шли совсем рядом. Где-то стояли обособленно друг от друга. То образовывали цепочки, то какие-то круглые орнаменты. Я попробовал потереть один такой кругляш на плече. Но, как бы ни старался, ничего, кроме покраснения кожи, не вышло. Видимо, Аарон был ценителем татуировок.

— Господин, настало время омовений!

Женский голос раздался со стороны двери. От неожиданности я вздрогнул, медленно обернулся и встретился взглядом с пепельноволосой служанкой. Я моргнул в надежде, что она исчезнет. Но она стояла все также — покорно возле двери, ожидая моих приказаний. Я перевёл взгляд на себя. Понял, что не одет от слова совсем. Снова посмотрел на служанку. Теперь и она поняла, то я стою перед ней в костюме Адама. Или Аарона первородного. Она покраснела. Я понял, почему в фильмах девчонки визжат как резанные, когда их кто-то застанет неодетым. Но я смог побороть первое желание с разбегу сигануть в мраморную ванну, вмурованную в пол. Вместо этого я вместе со всей своей лордской грациозностью прошагал к купальне и залез в воду.

— Ох ты ёж ты лысый-полосатый!

Всё-таки я завизжал. Потому что вода была ледяной. Ледянейшей. Как будто её только что доставили с горных ледников. Да что там. Кусок ледника просто кинули в ванну.

— Милорд... но... обычно вы самостоятельно подогреваете себе воду, — пролепетала служанка.

— О, силы небесные, сделай что-нибудь, чтобы не было так холодно!

Она наклонилась, приложила ладонь к углублению в мраморе, и я почувствовал, как тепло разлилось вокруг. Вскоре повалил пар, и я кивнул, довольный температурой.

Погрузившись практически полностью в воду, я принялся внимательнее рассматривать служанку. И только теперь заметил, что и на её теле присутствовали эти причудливые узоры. Сине-зелёные на шее — их я сначала принял за украшения. Бусики там, фенечки. Бледно-розовая круглятина на ладони, с помощью которой она мне подогревала воду.

— Эй, а что это тут у тебя, а?

Я схватил её за руку, когда она в очередной раз принялась наливать мне в воду какую-то пахучую дрянь.

— Ос-слабленная печать огня, — чуть заикаясь проговорила девушка. — В-вы же сами велели старому лорду поставить нам такие...

Мда... идиот я.

Зато теперь я знаю, как тут называется та ерунда. Печати, ну надо же. Хотя и правда похоже.

— Мне показалось, что у тебя мозоль. Ненавижу мозолистые руки! Такие руки не должны меня касаться!

Служанка судорожно кивнула и я понадеялся, что хоть как-то сумел выкрутиться.

Вскоре я даже смог расслабиться. Надо было просто усиленно представлять на месте служанки зелёного орка. И все романтические порывы гасли ещё на подлёте к голове. В общем и целом, я даже сумел проникнуться ситуацией. Ровно до того момента, как служанка решила, что мне необходим расслабляющий массаж.

— Нет!

— Но, мой лорд, у вас вчера была такая тяжёлая тренировка! Я бы могла облегчить ваши страдания!

Я скептически посмотрел на неё. Хотел было сказать, как именно она может это сделать, но вовремя вспомнил орка.

Не время предаваться романтике. Выжить бы для начала.

— Нет!

Я был непреклонен.

— Позвольте хотя бы втереть вам в волосы обеляющую сыворотку!

Чего? Так Аарон что, не натуральный блондин? Мне нужно красить волосы? А дальше что? Ногти? Эпиляция?

Я тихо застонал и с головой ушёл под воду.

Когда вынырнул, служанка стояла у бортика с каким-то пузырьком в руках. Ничего не оставалось, как согласиться.

Спустя полчаса, обелённый и окрылённый я выбрался из ванной. Предварительно отослав пепельноволосую. Я надел подготовленный заранее шёлковый халат, собрал волосы в хвост, в очередной раз загляделся на свои новые уши. Мысленно приглушил свет и вышел из ванной. На ходу успел отметить плюсы магического управления окружающим миром. И не успел решить, что делать дальше.

Боковым зрением я уловил какой-то странный блеск. Инстинкты сработали на опережение и я увернулся, отскакивая в сторону. Мне даже показалось, что проделал я это на сверх ускорении. В этот момент воздух взорвался звоном разбившегося стекла.

— Ах ты сучья потрошина! Тварь! Да чтоб тебя орки драли по кругу!

Ещё один предмет пролетел через комнату и с грохотом врезался в стену. Я обернулся в сторону источника всего этого безобразия. Как оказалось, я попал в эпицентр женских разборок. Под звон осыпающихся осколков тёмненькая служанка кинулась вперёд и вцепилась в ту, что помогала мне с волосами.

Я как заворожённый впервые в жизни наблюдал за женской дракой. Третьей служанки не было видно. То ли сбежала с поля боя, то ли удачно спряталась, чтобы не попасть под обстрел.

— Ты! Крашеная стерлядина! Ты же знала, что волосы — это моя обязанность!

Сквозь визг и шипение мне удалось, наконец, разобрать претензии обвинения.

— Да что б ты облысела, и зубы почернели и выпали!

Брюнетка явно обладала литературным даром. Так сыпать проклятиями надо уметь.

— Да что б ты...

— Илла, я не виноватая! Он сам приказал! — отбиваясь, пропищала та. Ну, которая стерлядина. Я не смог сдержать усмешки. Ага, сам, конечно. Да я вообще беспомощным младенцем в пене лежал. Как Афродита практически.

— Не ври мне! Аарушечка не мог меня предать! Он клялся, что его волосы только для моих рук!

Видимо, воспоминания клятвы придали тёмненькой сил. Она завалила противницу на ковёр, не переставая колотить, щипаться и царапаться. Я наблюдал за происходящим, пытаясь отогнать ощущение ирреальности. Казалось, что я случайно переключая каналы, попал на дурацкое реалити. И сейчас, ещё мгновение, и выскочит приторная заставка, а громогласный голос диктора объявит: иииии, все счастливы!

— А ну, успокоились и испарились отсюда, тухлые селёдки.

Голос действительно громыхнул. Я подскочил от неожиданности и обернулся. На пороге стоял Гару с огромным подносом в руках.

Девушки замерли. Одновременно посмотрели в нашу сторону. Также одновременно заверещали и попытались смыться. Но запутались друг в друге и снова повалились на ковёр. Собственно, не рискуя действовать господину на нервы, так они и выкатились из комнаты — бесформенным человеческим клубком.

— Его светлость, простите непутёвых! — в мою сторону полился уже привычный мне пищащий голосок.

Я театрально вздохнул и попытался принять опечаленный вид.

— Женщины...

Орк, исполненный достоинства, прошагал к письменному столу и принялся расставлять на нем многочисленные тарелки. На обычном прикроватном столике все они попросту не уместились бы.

От такого многообразия я сглотнул слюну, буквально затопившую мой рот. И моментально забыл про всех служанок мира.

— Как ты там говорил? Хлебчики?

Гару кивнул и жестом пригласил меня к столу.

Ел я как не в себя. Видимо, перемещение между мирами дело энергозатратное. Лишь заметив, что орк кидает на меня обеспокоенные взгляды буквально каждое моргание, я заставил себя оторваться от еды. В конце концов, наверняка тут кормят по системе все включено. В любое время.

Едва я откинулся на спинку стула, Гару принялся суетиться, убирая приборы. Справившись с этой задачей, орк вышел. А я решил забраться в кровать и попробовать опять запустить дневник.

Книжка раскрылась где-то в первой трети.

АХ!

Всё утро спорил с леди Хармес. Называть её маменькой после случая с леди Фиорес я категорически отказываюсь!

Но её это нисколько не смущает!

Она все также продолжает пользоваться своим авторитетом, дабы задавить мои лучшие творческие начинания.

Если бы не Ставрос, я бы давно взбунтовался!

Но мне приходится...

— Милорд, прошу меня простить, — Гару появился неслышно, отчего я вздрогнул и вопросительно посмотрел на орка.

— Стэлла сказала, что вы отказались от массажа. Но вы же помните, что его никак нельзя пропускать. Забыли, как в прошлый раз...

Я прервал поток пугалок взмахом руки.

— Чего ты хочешь?

— Если вас не устраивает Стэлла, я могу предложить Иллу. Да и Нола не против, только дайте знать.

— Гару! Отстань!

Но орка было не так то просто запугать одним суровым видом в банном халате.

— Не хотите девочек, тогда массажем займусь я!

— Вот и займись! — проворчал я, возвращаясь к чтению. Правда пришлось скинуть халат и перевернуться на живот, подставляя спину орочьим... Рукам? Или все-таки лапам? Сделал пометку в голове, разобраться при случае и с этим вопросом тоже. И вернулся к дневнику.

Эта запись была длиннее. Но бесполезнее.

Из всего рассказа я понял, что леди Мелория Хармес особа с характером. С извечным комплексом отцов и детей. И с желанием женить сына как можно выгоднее. Я призадумался. У Аарона хотя бы была мать, в отличие от меня. Точнее, у меня она тоже наверняка была. Не от святого духа же я появился. Но я её не видел. А Аарон видел. Каждый день. Но счастливее от этого не становился. Вот уж действительно, хорошо там, где нас нет.

Хотя, в данный момент мне на удивление хорошо было там, где я находился. Уж не знаю, учат ли в этом мире на массажистов и проходил ли Гару такие курсы. Но прекратив читать, я с удивлением обнаружил, как напряжение и волнения покидают моё тело. Однозначно, орк был прирождённым массажистом!

— Ах ты зелёная зверюга! Руки прочь от моего сына!

Глава 4. Про расистов, истеричных родителей и балы

В первое мгновение мне показалось, что я ослышался.

Во второе — что система, отвечающая за перевод, дала сбой.

И только в третье я начал понимать, о чём идёт речь.

— Не зря, ох не зря я всё утро места себе не находила. Как только Ставрос уехал, ты тут же активизировался! Дикарь! Варвар! Скотина ты лесная!

Посреди комнаты, стеная и заламывая руки, стояла женщина. Тощая, как жердь, с лошадиным лицом и волосами цвета прелой соломы.

— Аарон, сын мой! Как ты мог отдаться в лапы этому чудовищу? Как? Это все в отместку мне за леди Фиорэ? Я же тебе сказала, что не хочешь леди Фиорэ, найдём другую! Я знаю, что это все от протеста! Я не верю, что ты такой же, как твой отец — любитель этих отвратительных нелюдей! Ах, а ведь Бернард мне говорил, что эта дружба добром не кончится! А я ему не верила!

— Это всего лишь массаж, миледи... — я попытался утихомирить разбушевавшуюся фантазию дамы.

— Вот! — рявкнула та. — Все с этого начинается! Сначала ты подпускаешь его к своему телу! Потом он забирается тебе в душу! А после — уже руководит твоими действиями и поступками! Ох, надеюсь император, да живёт он долгие годы, примет, наконец, какие-то меры. Чтобы эти твари сидели у себя по лесам и не высовывались!

Орк съёжился под градом обвинений и попытался всосаться в ковёр. Я мысленно присвистнул. Миры мирами, а что-то остаётся неизменным всегда и везде. Например, ненависть к не таким, как ты. И не важно, что среди этих «не таких» могут быть много более достойные представители разумных существ. Приговор один — раз отличаешься, значит в топку тебя. В жернова системы. На пушечное мясо. Или, как здесь, — в рабство. А все это вот — возлюби ближнего и тому подобная ерунда — лирика чистой воды. Причём, лирика нежизнеспособная.

Дама продолжала стенать, начисто убив умиротворение. Я завернулся в одеяло и сел, ожидая, пока истерика пройдёт. Ну или хотя бы утихнет. По своему опыту общения с противоположным полом я знал — пока мадам на пике, бесполезно взывать к доводам разума. Проорётся, сама, возможно, поймёт, что была не права. А возможно и не поймёт. Но тогда будет пауза, прежде чем пойдёт на второй круг. В которую можно попытаться вклиниться со своими доводами. Поэтому я принялся ждать, отпустив орка. Тот исчез тихо и незаметно. Будто попросту растворился в воздухе.

Собственно, я оказался прав. Спустя какое-то время женщина кашлянула и будничным тоном, как будто это не она только что истошно вопила, что её жизнь кончена, сообщила то, зачем пришла.

— Сын мой! Поскольку Ставрос уехал вместе с лордом Хармесом, тебе сегодня придётся сопровождать меня на бал. И играть роль хозяина! И нет, — тощая сухая рука взметнулась вверх, видимо, пресекая всяческие возражения с моей стороны. — Я не хочу ничего слышать о твоём обучении, экспериментах и прочей ерунде, которой дед забивает тебе голову на пару со Ставросом. Меня это совершенно не интересует! На бал пребудет больше сотни гостей! Я готовилась к этому событию два месяца! И я не собираюсь остаться без хозяина только потому, что какой-то идиот поджёг склады в дальнем имении! Меня вообще не волнует, кто там доживёт до весны, а кто нет! Ты понял меня?

Вид у моей «матушки» был настолько угрожающий, что я лишь кивнул в ответ, не рискуя подавать голос. В конце концов, бал — это не самое страшное, что могло бы со мной произойти. Что ж я, не станцую вальс, что ли? Наверняка тут знатные особы также танцуют вальс.

— Бернард зайдёт через час и поможет тебе собраться. И чтоб никаких лесных тварей, ты понял меня?

Я снова кивнул, не переставая удивляться этой даме. Леди Мелория несколько мгновений постояла, видимо, ожидая моих возражений. Но я молчал, как будто воды в рот набрал. Вероятно, ей показалось, что это признаком покорности, потому что следующая фраза просто добила моё сознание.

— И да! Леди Фиорэ будет вместе со своим кузеном. А позже обещался и батюшка её прибыть. Я планирую уже сегодня обсудить детали предстоящей помолвки. Надеюсь, ты будешь хорошим сыном и не станешь мне мешать!

С этими словами, преисполненная благородного достоинства, «матушка» вышла из моей комнаты.

Я присвистнул. Ну надо же. Полчаса назад была готова оставить сына в покое с нежеланным браком, лишь бы с орками не водился. А теперь — получите-распишитесь — не мешай, говорит, женить тебя.

Я задумался.

А как бы Аарон отреагировал на нежеланную жену по возвращении в своё тело? Наверняка он будет зол. И на мать, и на меня.

Это будет достойная месть за то, что забрался в моё тело, перекинув меня сюда? Думаю, вполне. Главное, чтобы он там ни на ком не женился. И татуировок не наставил везде, куда дотянется!

А уж в том, что я найду способ вернуться — я не сомневался. Вот только разберусь, что тут к чему. И вернусь!

Воодушевлённый будущим возвращением, я героически стерпел все приготовления к балу. Как и обещала мадам, Бернард явился через какое-то время. Уж не знаю, час прошел или около. Местными часами я пока не обзавёлся.

— Милорд! Из-з-звольте помочь вам с-с приготовлениями...

Первое, о чем я подумал, когда он зашёл — ящерица. Извилистая, скользкая, пучеглазая и, чего уж там, мерзкая. Блекло-серые глазки то и дело стреляли туда-сюда по комнате, высматривали что-то, выискивали. Залысины на голове он пытался скрыть причудливым приглаживанием волос. Но от того они ещё больше бросались в глаза. Тощий, как и мадам. И такой же высокомерный. Они бы составили прекрасную парочку. Прямо твиксы. Говорил он с присвистом. И все время с придыханием. Его общество мне пришлось терпеть, стиснув зубы.

Бернард подобрал костюм, рубашку и фамильные украшения — запонки, булавку для галстука и перстень с черными камнями. Я так и не понял, что это — то ли агаты, то ли гематиты, то ли вообще что-то местное.

Хвост пришлось распустить по настоянию того же Бернарда. Он порывался призвать кого-то из служанок, чтобы помочь мне с расчёсыванием. Но я, помня утренние разборки, вежливо, но настойчиво послал его куда подальше. Сам взялся за костяной гребень. И оставшееся до бала время матерился на все лады, пытаясь расчесать эти эльфийские кудри. И как только девчонки с такими патлами живут? Это же издевательство чистой воды!

— Сын мой! Я жду тебя внизу! — голос матушки прозвучал за дверью внезапно. Я не слышал никаких шагов ни до, ни после. Но понял, что мой час настал.

— С-ступайте, милорд. Леди Мелория не любит ждать! — ящерун, как я его окрестил про себя, настойчиво подтолкнул меня к выходу.

— А вы? Разве не проводите меня со всеми почестями?

— Ах, что вы! Вы только взгляните, во что превратился ваш гардероб! Нет-нет, я никак не могу оставить его в таком состоянии! Невозможно! Ис-сключено!

Я посмотрел на распахнутый шкаф. Гардероб, как гардероб. Что ему тут не понравилось? Пожав плечами, я махнул рукой на странного типа и двинулся к выходу.

Выйдя в коридор, я замер в нерешительности. В обе стороны он был абсолютно одинаковым. И ни одного указателя в сторону бальной залы. Поразмыслив, я пришёл к выводу, что идти можно в любую сторону. Рано или поздно, так или иначе, все равно попаду в нужное место.

Довольный собой, я зашагал налево. Все же на эту сторону меня почему-то тянуло больше.

Вскоре я понял, что оказался прав. Пройдя через галерею, я вышел как раз к парадной лестнице. По пути успел в очередной раз убедиться в нескольких вещах сразу — в богатстве клана Хармес, в чьём-то пристрастии к красному и чёрному в цветовой гамме, и в моем полном непонимании живописи и скульптуры. Тот бред, что висел на стенах, мог только на кошмары навести. Но никак не на чувства созерцания прекрасного.

— Лорд маркиз Аарон Хармес!

Голос громыхнул над головой, объявляя о моем приходе. Я нахмурился. Никаких признаков бала не наблюдалась. Тишина, покой и абсолютное отсутствие людей. Ну, в смысле гостей. Слуг и мамашу с Бернардом я в расчёт не брал.

Впрочем, я успел только отвесить нелепый поклон леди, как та схватила меня за рукав и притянула к себе.

— Стой смирно и улыбайся! И только попробуй что-нибудь выкинуть! Как твой покойный папаша!

В алом платье, с алыми ногтями и высокой замысловатой причёской она была похожа на демоницу. И я почему-то не очень хотел встречаться с маменькой во гневе.

Последние слова практически утонули в голосе церемониймейстера. Он все также громогласно возвестил о прибытии первых гостей.

И понеслась...

Лорды разных мастей, леди разных возрастов, все разряженные и увешанные драгоценностями, как новогодние ёлки. Не знаю, есть ли тут традиция украшать деревья. Но на себя вешать все и сразу явно почётно.

Первые человек двадцать я искренне засматривался на подходящих поздороваться и перекинуться парой ничего не значащих фраз. Пока что мне удавалось кивать во все стороны и позволять мадам упиваться своим величием. Ей явно нравилось блистать на моем фоне.

Ещё где-то тридцать-сорок гостей я улыбался уже без искренности.

Дальше у меня начала ныть рука от рукопожатий и болеть плечо от постоянных похлопываний.

— Леди Саяна Фиорэ! Лорд Герхард Фиоренус.

Матушка железной хваткой вцепилась в меня и зашипела на ухо:

— Улыбайся!

Да ладно? А я что делал все это время?

Мне хотелось ответить ей что-то такое, но я лишь молча кивнул и постарался изобразить еще более приторную улыбку.

Саяна оказалась обычной. Вот совсем. Ни блистательного эффекта от наряда и драгоценностей, ни выдающейся внешности. Если бы не маман, я бы на завтра даже под страхом смерти не узнал свою будущую жену. Видимо, Аарон разделял мой вкус на девушек, раз она и его не впечатлила.

— Аарон, поздоровайся с...

Я видел, что леди Фиорэ уже достаточно близко. Краем уха я слышал, как маменька что-то пыталась мне сказать. И, наверное, хотела получить ответ.

Но все моё внимание было поглощено новой гостьей. В блестящем облегающем платье с волной белоснежных волос она стояла в проёме, мягко улыбаясь окружающему миру.

— Леди Дарэлла Ноктис с супругом!

Она обвела взглядом собравшихся и посмотрела прямо мне в глаза. И я почувствовал, что выпадаю из реальности. Как будто меня хлопнули мешком по голове. Я мог отдать руку на отрывание — в этом взгляде синих глаз был призыв. Словно она сюда явилась только ради меня. И плевать, что рядом с ней какой-то совсем уж несуразный муж, как минимум, вдвое старше.

Не обращая внимания на хватку родительницы и ошарашенное семейство Фио-всех, я двинулся навстречу к прекрасной гостье. В конце концов, я хозяин бала, или где?

Едва я подошёл, леди сделала изящный реверанс. Её муж — круглый старичок с усами-ёршиком первым протянул мне руку для приветствия.

— О, мой дорогой Аарон! Что-то вы давненько не захаживали к нам на чай! Надеюсь, вы не сочли наше общество недостойным?

Я растерялся от такой искренней душевности и поспешил убедить его, что нисколько, ничуть, ни капельки. Что он самый мой верный друг и соратник.

— Что же, тогда ждём вас в ближайший выходной! А сейчас, милая, позволь я вас оставлю! В этом доме лучший виски, который только можно отыскать в регионе.

— Конечно, милорд. Я позже найду вас!

Старикан колобком покатился от нас и скрылся в толпе.

— Мой муж прав! — несмотря на приветливую улыбку довольно холодно процедила Дарэлла. — Ты исчез почти на пять дней! Хотя обещал, что тебя не будет всего три!

Я мысленно прикинул в уме — если сегодня почти пятый, значит, вчера был четвёртый, а позавчера Аарон должен был навестить это семейство. Но не навестил, потому что подло эмигрировал в моё тело. Рассказывать это прелестнице я, конечно, не стал. Вместо этого лишь развёл руками и покачал головой.

— Приношу свои искренние извинения, миледи. Вы же знаете моё дражайшее семейство... — тут я сделал театральную паузу.

— Да уж, — уже теплее усмехнулась Дарэлла. — Что старая кобыла? Так и мечтает женить тебя на Саяне?

Я согласно кивнул.

— А ты ей всё также заливаешь про своё искреннее желание уйти с головой в обучение и податься подмастерьем к какому-нибудь Печатнику? — это она уже не спрашивала, а, скорее, констатировала.

— До недавнего времени это вполне подходило, — мне надоело кивать болванчиком, и я решил хоть что-то ответить.

— Кстати о Печатях. Ты помнишь наш уговор?

Я напрягся.

Естественно, ничего я не помнил. Но это я. А не Аарон.

— Милорд, вас неистово требует к себе матушка!

Слуга появился так вовремя, что я с трудом подавил желание подхватить и расцеловать его прямо там, на месте. Дарэлла состроила недовольное личико, но я лишь развёл руками.

— Ну-ну, ты же понимаешь!

Так кивнула, несмотря на своё недовольство.

— Я буду ждать тебя в летнем саду, когда объявят танцы!

Сказав это, Дарэлла двинулась прочь. И тут же вокруг неё образовалось кольцо поклонников. Что поделать, она действительно была прекрасна.

Я с грустью посмотрел ей вслед и без особого восторга двинулся искать леди Мелорию.

Глава 5. Первый поцелуй

Мелория была в бешенстве. Но, как истинная леди, была вынуждена держать лицо перед гостями.

— Только попробуй выказать неуважение Саяне за ужином, я тебе голову оторву!

Я усмехнулся. Куда же девалась хвалёная аристократическая выдержка? И вообще, с чего это маман так озабочена проблемой выдать меня? Или женить, как там правильно-то? Я ещё юн! А Аарон?

Я внезапно осознал, что не знаю, сколько лет молодому лорду, в тело которого меня закинуло. С чего вдруг я решил, что ему столько же, сколько и мне? На вид-то Аарон старше. А если он при этом еще и герой-любовник?

По спине от этой мысли побежали мурашки. У меня до сих пор и девушки не было. Как-то не складывалось, что ли... Мда... вот ещё задачка выпала на мою голову.

За своими размышлениями я не заметил, что прием гостей, наконец, закончился. Леди Мелория, упиваясь собственным величием, пригласила всех в обеденную залу.

Я даже не удивился, увидев слева от себя Саяну. А вот справа восседал весьма интересный фрукт. Огромный, как скала, во фраке ядовито-горчичного цвета, он с трудом втиснулся в дубовый стул. Или что тут за деревья пускали на стулья? Не важно, в целом. Из под коротко стриженных волос торчали фирменные эльфийские кончики. Я едва сдержался, чтобы не закричать во весь голос, что впервые вижу толстого эльфа! Ну, или полуэльфа. А ведь какие-то сутки назад, может чуть больше, я считал всех этих тварей выдумкой фэнтэзийщиков. Ан нет. Оказалось, все гораздо сложнее.

Фрукт тем временем преспокойно восседал за обеденным столом, наяривая расставленные к ужину закуски. Его ничуть не смущало, что все остальные гости только что получили приглашение к трапезе и ещё никто не позволил себе такой наглости. Он просто сидел и ел, игнорируя окружающий мир.

В моей голове тут же созрел план.

Как вы там говорите, мама? Не задеть нежных чувств Саяны? Ну-ну!

Я молча отодвинул свой стул и плюхнулся рядом с пожирателем яств.

Саяна так и осталась стоять рядом со своим местом, растерянно хлопая глазами. Думала, приведу, усажу, развлекать сладкими речами буду? Ага, конечно. Не надо мне навязывать-указывать, что делать и как делать! Сам разберусь!

Впрочем, скучала она недолго. Тут же к леди подскочил какой-то хлыщ и усадил ее за стол, осыпая при этом комплиментами.

Но я уже не слушал.

Я откушивал.

Ай, кого я обманываю.

Я начал жрать. Как одичавший берсерк, три года грызший одни корешки. Так я накинулся на еду, аккуратно расставленную прислугой.

Биточки, тарталетки, фаршированные рулеты, заливное, те самые зерновые хлебечики с маслом и икрой, по вкусу очень похожей на нашу, — в топку шло все. Мой сосед сначала меня не замечал. Однако, как только в нашем секторе блюд заметно поубавилось, начал бросать раздражённые взгляды в мою сторону. Не нравится — вали домой, хотел было я высказать ему. Но тут официанты начали подавать первое. И все разом вылетело из головы.

Саяна несколько раз пыталась завести со мной разговор, но я дал понять, что крем-суп в моей тарелке увлекает меня гораздо больше, чем размышления на тему моды на бледно-лиловый в этом сезоне.

— Вы представляете, милорд, он же совершенно ужасен! — она потянула меня за локоть в тот момент, когда я потянулся за ножкой куропатки. И когда мои пальцы почти ухватили вожделенную голень, Саяна задала свой дурацкий вопрос.

— Вы не находите, что у многих дам от этого оттенка болезненный цвет лица?

Её глаза были полны надежды на ответ. Но я с трудом улавливал суть её трескотни.

— Ножку будешь?

Девушка вздохнула и покачала головой. Горчичный сосед хрюкнул, услышав этот информативный диалог. Он уже, видно было, собрался мне что-то сказать, оторвавшись от своей тарелки, но официанты вынесли очередную смену блюд. И гонка за деликатесами на нашем секторе стола началась по новой.

К моменту, когда подали десерт я чувствовал себя, как минимум, вдвое больше, чем сосед. Кем себя чувствовал он, я даже представлять не хотел.

— Милорд, сейчас объявят танцы, — снова подала голос Саяна.

— О нет! Я могу отсюда только до спальни докатиться. И то с чьей-нибудь помощью! — я откинулся на спинку стула, сложив руки на животе, и икнул.

— Что же! В целом неплохо, неплохо! — горчичный сосед довольно крякнул и отложил салфетку. — Вы показали отменный вкус и целеустремлённость, лорд Аарон. Саяна, он нам подходит! Берём!

Я недоуменно переводил взгляд с толстяка полуэльфа на свою наречённую и обратно.

— Да, батюшка. Как повелите! — та кротко опустила взгляд в пол, но я успел заметить довольную ухмылочку на её лице.

Батюшка? Берём? Нет! Нет-нет-нет! Мы так не договаривались! Расчёт был не на это сделан!

Но мои мысли никто не слышал. Вместо этого лорд горчица ли кто она там, встал, прокашлялся, отчего в зале воцарилась тишина.

Маменька на другом конце стола посерела, побледнела, затеребила в руках салфетку и дрожащим голосом пролепетала:

— Его светлость, герцог Фиорэ. Мы рады слушать ваше слово!

Герцог? Не кисло! Я присвистнул. Теперь понятно, откуда такое ярое желание женить сына. Это ж герцог, а не какой-нибудь там баронет! Конечно, если система лордства в этом мире с нашей соотносится, мда.

Герцог прокашлялся и без прелюдий гаркнул на весь зал:

— Решили! Свадьба через две недели. Все приглашены!

После этого он отодвинул стул, повернулся ко мне, хлопнул меня по плечу своей громадной ручищей и уже лично мне заявил:

— Жду в выходные. Постреляем. Только без фокусов! Оставим Печати. А десерты были прекрасны!

— Как ваша дочь, — пискнул я, впечатлённый тяжестью руки.

Тот снова довольно хрюкнул и зашагал прочь.

Я лишь проводил его ошалелым взглядом, не обращая внимания на то, что взгляды всех остальных были устремлены в нашу с Саяной сторону.

Тишину, повисшую в зале после ухода герцога, нарушил какой-то упившийся лорд.

— За леди Саяну Фиорэ!

— За леди Саяну! — несколько голосов нестройным хором ответили ему.

— За лорда Аарона Хармэса!

— За лорда Аарона! — хор стал немного больше. Напряжение спадало, а активность гостей, наоборот, нарастала.

— За будущих молодых!

— За будущих!

А дальше, как в страшном сне, кто-то крикнул это слово.

Горько!

Одиночный крик подхватили практически все присутствующие. И громкость нарастала, как снежный ком.

В моей душе теплилась надежда, что это ошибка межмирового перевода. Что всевышняя система дала сбой и здесь это значит совсем другое.

Но, кинув взгляд на Саяну, я понял, как тщетны мои надежды.

Леди медленно поднялась со своего места и повернулась в мою сторону, стараясь сохранять смущённое выражение на лице. Но в глазах девушки плескалось торжество.

Я, сам не знаю почему, поднялся следом.

Ладони покрылись холодным липким потом. А по рукам, груди и спине побежали толпы мурашек.

Не так. Нет-нет-нет. Не так должен был проходить мой первый поцелуй! Нет! Я хотел, чтобы все было по любви! Не для того я семнадцать лет ждал свою принцессу, чтобы мой первый раз случился вот так — на глазах у сотни присутствующих. Под испепеляющим взглядом матушки.

Ещё есть время сбежать. И скрыться в лесах. Надо только сделать шаг назад.

Но я не мог оторваться от глаз Саяны.

Торжество во взгляде сменилось растерянностью и... страхом.

— Милорд, на меня сейчас смотрят почти две сотни глаз...

И я сдался.

Как бы ни сильны были мои убеждения, так подставить девушку я не мог.

Пусть и совсем не знакомую.

Пусть и наполовину эльфу.

Я сдался и сделал шаг вперёд. Медленно склонился к Саяне и прикрыл глаза. Та в ответ прильнула ко мне всем телом, отчего я почувствовал, как к груди прижимается что-то мягкое и тёплое. Я судорожно пытался вспомнить, что я знаю о поцелуях.

Так. Расслабить губы. Приоткрыть и...

Что-то холодное, сухое и шершавое коснулось моих губ прежде, чем я сумел понять, что это губы Саяны.

В зале раздался гром аплодисментов.

Я разочарованно открыл глаза.

И это все?

Саяна, довольная собой, стояла и буквально светилась от счастья.

— А теперь танцы! — тут же скомандовала Мелория и народ поспешил прочь из бальной залы.

Я ошарашенно разглядывал присутствующих, которые уже и думать про нас забыли.

Все.

Кроме одной.

Дарэлла стояла у противоположной стены. Синий взгляд будто проникал мне под кожу.

Когда она заметила, что я обратил на неё внимание, она медленно развернулась и зашагала прочь.

Что она там говорила? В летнем саду, когда начнутся танцы?

Что-что, а уж танцевать я точно сегодня не настроен!

Я оставил Саяну в окружении каких-то подобных ей девиц и двинулся на поиски летнего сада.

Долго искать не пришлось. Точнее, вообще искать не пришлось. Стеклянные двери в бальной зале выходили прямиком на террасу, а уж оттуда — в летний сад.

Деревья, газоны, редкие фонтаны, дорожки и беседки-лавочки. Живая изгородь. Одним словом ничего, что отличало бы этот летний сад от сада, например, Русского музея. Или там Петергофа. Хотя в Петергофе фонтанов побольше, однозначно. Эх, не доросла ещё местная аристократия до наших размахов восемнадцатого века.

Хотя вру. Одно из отличий я все же заметил, чуть пройдясь по парку. Местные фонари имели явно какую-то магическую подпитку. Как и все остальное освещение в этом мире. В остальном же — в темноте, да ещё и с периодическим хихиканьем в кустах, однозначно передо мной предстал классический такой летний сад для утех.

Итого, сад я нашёл, осталось дело за малым — найти Дарэллу.

По моим ощущениям, я уже около получаса бродил по дорожкам, всматриваясь в темноту. Но никаких признаков и намёков пребывания блондинки тут не наблюдалось. Порыв прохладного ветра заставил меня вздрогнуть.

И только сейчас я заметил то, чего по тупости своей не заметил с самого начала. Вчера за окном была лютая зима со снегом и метелью. Сейчас же в летнем саду царила поздняя весна. Или ранняя осень. Ну или лето тут такое северное, ладно. Но уж точно никаких сугробов, снеговиков и рождественских носочков. Магия? Тут и такое возможно?

Хотя если сделать сад замкнутым пространством, пустить подогрев по контуру.. А небо? А, ну купол можно прилепить. Тогда...

Обучение в инженерном классе не прошло даром.

Я настолько глубоко погрузился в размышления на тему обогрева открытого участка магической энергией, что даже не пикнул, когда кто-то схватил меня и потянул в кусты через едва заметный проем.

— Я уже устала ждать! Сколько можно! — недовольный голос Дарэллы немного успокоил моё сердце, готовое выскочить через пятую точку. Я выдохнул.

И женское тело тут же прильнуло ко мне.

А следом свершилось то, о чем я в тайне мечтал, пока одноклассники направо и налево расписывали свои похождения в деталях и красках.

Тёплые губы Дарэллы лишили меня способности думать и чувствовать что-то, кроме нестерпимого жара во всем теле.

Я потерял связь с реальностью.

И, наверное, попросту бы задохнулся, не в силах отлепиться от неё.

Но у Дарэллы были другие планы.

— Ну вот! Можешь же, когда захочешь! А то это убожеское подобие поцелуя с Саяной... Я даже переживать начала, ты ли это.

Девушка отстранилась и лукаво улыбнулась.

Я в ответ скрестил руки на груди и постарался как можно незаметнее сделать глубокий вдох и выдох.

— Ну-ну, не дуйся!

Дарэлла потрепала меня по щеке. И только сейчас я почувствовал, как изнутри что-то больно жгло. Не смертельно, но очень неприятно. От поцелуев так быть не должно. Вроде бы...

— Ау!

— Ой... — Дарэлла невинно захлопала глазами. — Неужели ты забыл про наш маленький секретик? Ты же сам хотел быть навеки связан со мной. А я не против исполнить твоё желание. Это чтобы ты больше не пропадал так внезапно, мой дорогой. Я же так тоскую без тебя, ты же знаешь!

Я растерянно потирал щеку и пытался вникнуть в смысл её болтовни. Но понимал мало чего.

— Надеюсь, ты помнишь про приглашение моего мужа? Мы ждём тебя в выходные! Не задерживайся! Иначе...

Волна боли от щеки прокатилась по всему телу. И тут же затихла. Я лишь охнул.

— Мысль о разлуке с тобой мне просто невыносима! — пролетепала Дарэлла, снова прижимаясь ко мне. — И да, не забудь принести то, о чем мы с тобой так долго мечтали. Все же готово, да, мой хороший?

— Д-да... — только и сумел промямлить я.

Дарэлла чмокнула меня в нос и отстранилась.

— Вот и славно! А сейчас мне пора!

Тенью она растворилась среди густых зарослей сада.

А я остался переваривать произошедшее.

Глава 6. Скоробей пишется через «а»!

Ещё одна татуировка.

Только чёрного цвета.

Это все, что удалось мне рассмотреть после получаса извращений с зеркалом. А точнее — с зеркалами.

Просто так с открытым ртом её было не разглядеть. Пришлось сооружать нечто подобное стоматологическим зеркалам и ловить отражение в отражении. Ещё и без фонарика.

В результате я не смог понять, что там накалякано. Но что-то было накалякано однозначно.

В довершение ко всему я, кажется, переел. Желудок болел, мутило и кружилась голова. Как с похмелья. Только от обжорства. Я умылся, сбросил с себя карнавальный костюм, и в одних трусах зашагал в спальню.

Забравшись на кровать, я в очередной раз призвал дневник. Но сколько бы ни водил руками туда-сюда, ни выписывал кренделя в воздухе и ни отдавал приказы — он молчал. Страницы оставались девственно пусты.

Видимо, сегодняшнее обновление ещё не подгрузилось.

Пш-ш-ш-ш-ш.

Справа от кровати стояла тумбочка. На тумбочке — серебряный поднос с вензелями. А на подносе в языках магического пламени лежала записка. Почему магического? Ну, потому что бумаге от огня не делалось ничего. А я же у себя сообразительный, да?

Я взял клочок.

Жду в аранжиреи. С.

Ага, бегу. Волосы назад. Ждите, дорогой С. Ждите.

Я бросил записку на пол, забрался под одеяло, отвернулся и выключил свет.

И уже практически заснул.

Но.

Пш-ш-ш-ш...

Как неизбежно Солнце уходит за гаризонт, так неизбежно ты явишся ко мне! Жду в библиатеке! С.

Я выругался, бросил эту записку к предыдущей и с головой накрылся одеялом.

Все равно, кто там жаждет встречи со мной! Путешествие по мирам — дело утомительное! А балы с полчищами девиц на выданье — тем более. Лорд хочет спать! Лорд спит!

И я заснул.

— Эй! Что за бессовестное игнорирование моих посланий? Аарушечка, мы так не договаривались!

Ехидный голос вгрызся в барабанные перепонки, пробрался в мозг и беспощадно разорвал мой сладкий сон в клочья.

Я вздрогнул, запутался в одеяле при попытке выбраться, все же победил его и взлохмаченный сел на кровати.

У окна, в свете пробивающейся луны, возвышалась сутулая фигура в балахоне.

Я призвал свет, несколько раз моргнул, настраивая яркость, и протёр глаза. Глубокий капюшон скрывал лицо посетителя. Собственно, кроме балахона, я видел только кисти рук. Сморщенные, обтянутые сухой, серо-зелёной кожей с темными пятнами. И почерневшие ногти, по которым явно плакал маникюр.

Пока я разглядывал посетителя тот, видимо, изучал меня.

— И-ху-ха-ха, — внезапно он разразился диким смехом, от которого мне стало не по себе. Мало в нем было адекватности. Очень мало.

— Ты не Аарушечка! Ты тот, другой дружочек! — балахон заходил ходуном, говорящий то ли припрыгивал, то ли танцевал, понять было сложно.

— У душечки получилось, ну надо же, надо же! Как мои знания пригодились, а! Как пригодились! Скажи, ты же оттуда, да? Оттуда прям? Я угадал? Угадал-угадал-угадал?

— Ну, допустим, — насторожился я. — А ты кто такой?

— О! Конечно-конечно! Давай знакомиться! Это же надо! Другой в этом мире. Живой и целёхонький, а не по частям! Ну надо же, надо же, а!

— А что, могло быть по частям?

— Ну... Все прошлые разы так и было, мой друг. Так и было. Великие потери для исследователей нашего времени. Величайшие. А тут ты. И не гомункул! И говорящий!

— Действительно! — фыркнул я.

Несмотря на всю абсурдность и комичность ситуации, забавный с виду балахонщик внушал страх. Знаете, как детские куколки в фильмах ужасов? Вроде и миленькая, а как смотрит на тебя неотрывно своими глазищами, будто так и хочет душу твою высосать!

— Но не будем уходить от темы! — внезапно остановился танцующий. — Я Скартан! Но мне больше нравится, когда окружающие зовут меня Скоробей!, — сказал он, выделяя каждую букву о. И снова разразился смехом:

— Йух-ху-ху-ху!

— Через "а«!— машинально поправил я.

— Что, прости? — смех оборвался резко и в комнате зазвенела тишина.

— С-скоробей пишется через «а», — от ледяного тона балахонщика мне стало совсем не по себе.

— Оу... — задумался Скартан. — Это закон вашего мира, да? — после минутного молчания, наконец, выдал он.

— Ну, что-то вроде.

— Хм... спасибо, учту. Будем считать, что познакомились.

Он прошёл через комнату и уселся на банкетку у кровати. Я хотел было по инерции возразить, что знакомство какое-то однобокое вышло. Но не стал.

— Так значит, другой, — голова в капюшоне склонилась на бок. — Интересно. И вроде разумный...

— А это так удивительно? — почему-то из всех вероятных я задал самый тупой вопрос.

— Да нет, — пожал плечами Скартан. — Разумные другие не редкость в нашем мире. Особенно в последнее время. Но вот разумные другие, совершившие обмен оболочками — дело иное. Конечно, есть ещё гомункулы. Но это совсем третье. Или ты хотел бы быть гомункулом?

Он снова хихикнул.

— Как я могу хотеть быть кем-то, о ком совершенно ничего не знаю? — вспыхнул я.

— Оу... действительно. Незадача... Ну... Гомункул — это человекоподобное нечто, созданное с помощью Печатей.

— Каких печатей? — не понял я. В который раз я про них слышал, но так ничего и не понял.

— Вот этих!

Согнутый палец ткнул меня в расписную грудь.

Синие рисунки отозвались на прикосновение отсвечиванием. Зелёные — покалыванием. Красные — теплом. И только щека с чёрной отметиной как будто инеем покрылась.

Я сглотнул, избавляясь от неприятного ощущения во рту.

— У вас таких нет, что ли? — искренне удивился Скартан.

Я отрицательно покачал головой.

— Но как же... Мы сами видели! Правда, в основном черные. Мир отрёкшихся же. Нет?

Я снова покачал головой, не понимая, про что он ведёт речь.

Скартан снова погрузился в задумчивое молчание. Когда, на мой взгляд, оно затянулось, я всё же решился задать вопрос.

— А... для чего они?

— А? — Скартан встрепенулся. Как будто только сейчас заметив, что он в комнате не один. — А, это ты. Да чтобы магию монополизировать. Подлые конкистадоры, притеснили истинный народ, задушили исконную силу и заменили на свой суррогат.

— А-а-а... Вот оно что, — я попытался сделать вид, что прекрасно понял, о чем он ведёт речь. Но, видимо, вышло не очень убедительно.

— Да что бы ты понимал, — взмахнул рукой мой собеседник. — Силу они дают тому, кто носит их. Ну, способности там. Красные это боевые. Зелёные для жизненных сил. Здоровье немощных и все такое. Синие — Печати Духа.

Он снова замолчал и я нерешительно спросил.

— А ч-черные?

— А черные в этом мире путь на плаху, — снова захихикал Скартан. — Но не переживай, у Ааруши таких нет.

Я снова сглотнул, чувствуя, как холодеет все внутри. И уже явно не от Печати. А от осознания того, насколько я попал.

Скартан, судя по всему, не заметил моего состояния. Он резко замолчал. Видимо, опять погрузился в свои мысли. А потом просто сразил меня следующим изречением:

— Ладно, раз того Аарушечки нет, все его обязательства переходят к тебе. Давай Печать.

— Что, прости? — мне очень хотелось верить, что он меня разыгрывает.

— Печать, говорю, давай. Раз ты здесь, он там, оболочки поменялись, план сработал, Печать значит готова. Давай сюда!

Я хлопал глазами и молчал, с большим трудом соображая, чего этот псих требует от меня.

Он же, в свою очередь, нетерпеливо топтался на месте с протянутой рукой.

— Ээээ... Ммм... Видишь ли... я не совсем понимаю...

— Глупые людишки! — балахон всплеснул руками, затопал ногами и заверещал. И снова резко замолчал, наяривая круги по комнате.

— Печать! Старый лорд сваял. Ааруша-дорогуша украл. И использовал, гадёныш маленький! Чтобы сбежать! А обещал мне!

В голосе послышались слезливые нотки.

— А тебе зачем? — ляпнул я просто, чтобы не молчать. И уже смелее продолжил: — Печать для переноса в другой мир, я правильно понимаю?

Скартан какое-то время молчал, раскачиваясь из стороны в сторону. Потом издал звук, похожий то ли на всхлип, то ли на вздох. Сделал несколько шагов и уселся на пол посреди комнаты.

— Как объяснить мне то, что разумению твоему недоступно? Как? Возможно, дать прочувствовать то, что чувствовал я все эти сотни лет? Что чувствовал мой народ? Так смотри же!!!

Балахон резко дёрнулся вперёд и в невероятном кульбите вскочил ко мне на кровать. Морщинистые руки вцепились в мои предплечья. Я видел, как по серо-зеленой коже поползли какие-то непонятные знаки. Вот они сорвались с кончиков пальцев и прилипли ко мне.

В следующий миг сознание меня покинуло.

Сначала я почувствовал испепеляющий зной. Как будто я заживо сгорал на солнце. Потом порыв сухого ветра кинул мне в лицо горсть песка. Я попробовал вдохнуть, и песок тут же забился в нос и в рот.

Медленно я приоткрыл правый глаз.

Вокруг, куда ни глянь, простиралась пустыня. Белый песок заполнял все вокруг. Бледно-бледно голубой, практически белый, небосвод сливался с песком где-то в неведомом далеке. Ни единого облачка. Ни намёка на прохладу.

— Это Великая Пустыня! — услышал я голос Скартана. — Место, где я родился. Я и мой народ.

Я не видел ничего, кроме песка. Барханы, дюны, ветер, небо. Или это все ещё песок? Ни единого намёка на что-то живое.

Именно так. Я не видел никого. Но вскоре стал чувствовать близость собратьев. Их безысходность. Обречённость. Страх.

— Здесь нет воды. Здесь нет еды. Одно беспощадно палящее бельмо на небе. Мы вымираем. Растворяемся в песках. Сами становимся песком. Историей. Мгновением, которого никогда не было. Мы влачим жалкое существование на краю мира лишь потому, что посмели быть первыми здесь! Виновные по праву рождения!

Я не хотел этого слышать, но слышал. И это говорил уже не Скартан. Десятки, сотни голосов нестройным хором кричали о своей жажде жить. Жить. Радоваться свету и теплу. Любить.

Но все, что у них было — бесконечная, выжженная пустыня. И обречённость.

Все это давило на меня своей мощью. Я чувствовал, как меня прижимает к земле. К песку. Как он пытается затянуть меня глубже. Чтобы сделать частью себя. Потому что нет смысла бороться. Нет смысла сражаться.

Проще покориться.

Уйти на дно мироздания.

Остаться маленькой песчинкой необъятного мира.

Вернуться к исходу всего сущего.

Меня затягивало все глубже и глубже.

Я сам не понял, что произошло. Только что я стоял на песке. Спустя мгновение — по щиколотку в песке. Спустя ещё одно — по колено.

Я не успел моргнуть, как белый песок достиг локтей. Груди. Засыпался за атласный воротник, щекоча шею.

Ещё немного и он заполнит рот. Нос. Я задохнусь. А на моем месте останется лишь новый бархан. Который в скором времени сравняется с окружающей пустотой.

Вынырнул я так резко, что не сразу понял, — все позади.

Судорожно пытаясь откашляться от невидимого песка, я сполз с кровати на холодный пол.

— Ну как? Видел? — поинтересовался над ухом Скартан.

Вместо ответа я махнул рукой.

— Теперь понял, почему мы хотим уйти?

Я кивнул.

— Вот и славно. Давай Печать!

Морщинистой рукой он ткнул меня в грудь, отчего я чуть не завалился на пол.

— Это все, конечно, очень печально. Я сочувствую твоему народу. Мне правда, очень, очень жаль. И я бы с радостью помог вам найти более подходящее место...

— Да-вай Пе-чать!

— Но, видишь ли...

— Печать!!! — рявкнул Скартан.

— Да я понятия не имею, где она!!! — закричал я в ответ.

— Оу... — выдохнул тот.

— А в Тайнике смотрел?

— Где?

— А-а-а, человечина, вот знак, видишь? Это твой Тайник. Открываешь и смотришь!

— Как открываю? Где открываю? — не понял я.

— А-а-а!!!! Руками! Одной коснулся, вторую вытянул, глазками оп-оп, выбрал что надо, и вперёд!

Я с недоверием посмотрел на балахонщика, но сделал все, что он сказал.

Едва я коснулся странного вида знака, перед глазами всплыл полноценный игровой интерфейс. Я несколько раз моргнул и с трудом сдержался, чтобы не завопить от радости. Напротив каждого предмета в списке, если задержать взгляд, разворачивалось окно с пояснением — что это, откуда и для чего. То, что я так искал в первые минуты после переноса, было перед глазами.

Значит ли это, что я все-таки попал в игру? И передо мной сейчас стоит просто непись? И если меня убьют, я восстану на последней точке?

Вопросы роились в голове, сталкиваясь друг с другом и мешая мыслить логически.

— Ну что? Видишь?

Скартан подобрался так тихо, что я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

Думай!

Думай, крашеная голова, что ты ответишь ему!!!

Найти ту самую Печать в списке не составило труда. Она так и была подписана — Печать для иных миров. Только выглядела не так, как я себе представлял. Обычный свиток, перетянутый лентой.

Мне тут же захотелось достать и разглядеть поближе, что же это такое. Но я вовремя остановился. Судя по всему, это и был ключ к моему возвращению домой. И как бы я ни сочувствовал несчастной угнетённой расе, себе я сочувствовал больше.

— Душечка моя!!! — напомнил о себе Скартан. — Ты увидел?

— Такой... Интерфейс, да?

— Что? — не понял тот.

— Со списками всякими. С подсказками? Что для чего нужно, да?

— А... ну да, да! Ааруша говорил, что мысленно видит весь склад. Ты видишь, видишь, да? — он подпрыгивал от нетерпения.

— Нет. Не вижу, — нагло соврал я.

— Но... Ты же описал точно! Подсказки! Решил обмануть меня???

Балахонщик схватил меня за руки и дёрнул вперёд. Я лишь успел удивиться такой силище. И пролетел как тряпичная кукла в кресло.

— Эй!!! Зачем мне тебя обманывать?! — закричал я. — В моем мире интерфейс — обычное дело! А в вашем мой не работает! Ничего я не вижу! Хоть три, хоть вытри эту каракулю! Не вижу и все!

Скартан замер и задумался.

— А если я тебе достану этот твой интерфейс, отдашь мне Печать?

Теперь я задумался.

— Только мне нужен полноценный! С подсказками по всему вашему миру. С пояснениями. Со скиллами.

— С чем?

— Ну... с навыками там разными, которые тут пригодиться могут.

— Будет тебе. И скилы, и вилы! Жди меня два дня. К началу второй ночи я принесу тебе дар. И ты обретёшь его. И даруешь мне свой дар!

Я не стал говорить, что как-то слишком много даров на пару предложений. И что я ещё ни на что не подписался.

Видимо, балахонщик сам решил всё за меня. Раздался хлопок. Вспыхнул огонь. Я зажмурился.

А когда открыл глаза — комната была пуста.

Интерлюдия 1. О пользе донорства. Кровавая не только Мэри

Быть лордом — занятие весьма утомительное! Кажущаяся праздность на самом деле даётся огромным трудом! Множество усилий приходится прикладывать для того, о чем раньше ты вовсе не задумывался. Внешний вид. Осанка. Манера речи. Ритуалы. Пристрастия и предпочтения. Все это катастрофически выматывает и изнуряет.

Кроме того, необходимо всегда и везде помнить о том, в каких ты отношениях с тем или иным представителем местного дворянства. Держать в голове все события и сплетни. Самому периодически подавать поводы для обсуждения, чтобы не стать парией в этом змеином клубке.

Необходимо посещать светские рауты, балы и собрания. Слушать оперу. Любить охоту и рабство. Последнее — неотъемлемый атрибут этого мира. Если у тебя нет раба — что-то с тобой не так. Если у тебя есть раб, но ты не относишься к нему, как к вещи — что-то с тобой не так. Если ты слишком много денег тратишь на рабов — представьте, что-то снова с тобой не так. При этом в большинстве случаев, рабов устраивает такое положение вещей. И даже то, что их жизнь напрямую связана с жизнью хозяина, их не очень-то напрягает. Чтобы не выделяться, мне тоже пришлось завести пару-тройку рабынь. Для поддержания статуса.

Это средневековье, хоть и довольно прогрессивное. Местным нравится тот порядок вещей, который установился здесь после колонизации. Они не стремятся развивать технику. Они ограничены в ресурсах магии. Вместо того, чтобы изучать первоисточник, они благополучно приняли на веру то, что было дано изначально.

Лишь редкие представители делают жалкие попытки модернизировать исходное знание. Создают уникальные Печати.

Но они, подобно чернокнижниками и алхимикам темных времён, жадны до денег, славы. И до страха. Страха, что их изобретение кто-то украдёт. Скопирует. И выдаст за своё. Потому все редкие Печати, чаще всего, остаются в могиле со своим Мастером.

В остальном же, местные изобретения не представляют никакого интереса. По крайней мере, до нашего уровня технологий им ещё тысячи лет.

Однако, к технологии создания и совершенствования Печатей, однозначно, стоит присмотреться. Думается мне, есть в этом вопросе пара темных пятен, которые могут возбудить интерес у наших исследователей!

Из отчёта лорда Герхарда Фиоренуса.

Молодой лорд откинулся в кресле и прикрыл глаза.

Иконка перед глазами несколько раз мигнула и погасла — передача данных завершилась. Лорд выдохнул. Сегодня — десятый год его пребывания в этом мире.

Когда он соглашался на эту разведывательную миссию — его уверяли, что полгода, максимум год, но не более, он проведёт в диких местах. Ему обещали повышение, новую капсулу и удвоение оклада.

И он, конечно же, повёлся на все эти сладкие речи.

И вот уже десятый год сидел здесь, в оболочке остроухого аристократа, ожидая, когда наконец там, наверху, разберутся с возникшими неполадками и вернут его домой.

За этот десяток лет он так и не смог проникнуться тёплыми чувствами к этому миру.

Его раздражало все. Климат. Дремучесть окружающих. Человекоподобные расы, непонятно кем придуманные и закинутые сюда во времена экспансии. Кто-то явно обладал странным чувством юмора.

А ещё его раздражала неизвестность. Сообщения с той стороны доходили очень редко. В первое время, когда он понял, что произошло, вообще хотел на себя руки наложить. Решил, что все кончено и миссия провалена.

Со временем кое-какая связь наладилась. Если можно назвать связью обрывки заданий, долетающие раз в несколько месяцев.

Но он знал, на что подписывался.

Потому продолжал составлять ежедневные отчёты. И старательно изображать из себя полуэльфийского отпрыска местной аристократии.

Вот и сегодня, вернувшись после бала, Герхард первым делам отправил отчёт.

И только после этого, уже глубоко после рассвета, отправился спать.

Разбудил его странный звук.

Точнее — полное отсутствие любых звуков.

Тишина.

Абсолютная.

Как в необжитом космосе перед прыжком.

Вакуум.

Полный ноль.

Герхард постарался ничем не выдать, что он проснулся и все слышит.

Точнее, слышит, что ничего не слышит.

В воздухе так и пульсировало одно единственное — опасность.

— А я знаю, что ты не спишь! — из угла комнаты раздался ехидный голос, перешедший в истерическое хихиканье.

Герхард медленно выдохнул и открыл глаза.

За окном вовсю пылал закат.

Алое солнце росчерками пронзило сине-фиолетовый небосвод.

Там, где лучи набегали на облака, алый сменялся всеми оттенками розового.

Герхард настолько засмотрелся на эту картину, что неожиданный визитёр напрочь вылетел из головы. Только внезапное оповещение вернуло лорда в реальность.

Представитель исходной расы. Житель Великой Пустыни. Клан не опознан. Настроен нейтрально.

Сообщение сканера появилось и тут же погасло. Герхард уже сам понял, что перед ним пустынник.

— Что ты здесь забыл? — лорд попытался говорить как обычно — надменно, заносчиво. Ничем не выдавая своего истинного происхождения.

— Ну-ну, Герхарушечка-душечка, чего ты? Я-то знаю, что ты не настоящий Герхарушечка! А другой. Оттуда! — пустынник показал крючковатым пальцем вверх. — С неба на голову хлоп! И нет Герхарушечки-душечки. А есть ты!

Герхард почувствовал лёгкий озноб.

Еще никто так легко не расщёлкивал подмену. Другие разведчики со временем да, понимали, кто перед ними. Местные — те вообще, даже если перед ними на корабле пируэты выписывать, ничего не заметят.

А этот раз — и все понял. С первого взгляда.

— Зачем ты пришёл? — сглотнув, проговорил Герхард. Почему-то представитель первородной расы внушал страх. Иррациональный. Ничем не объяснимый.

— О, не переживай, мой хороший, я к тебе по делу. Мне всего лишь нужен твой ин-тер-фесс, — медленно, по слогам, выговорил пустынник.

— Интерфейс, ты хотел сказать? — поправил Герхард.

— А-а-а, какая к дюнам разница. Ерунда ваша нужна, которая все описывает. Я точно знаю, что у вас, у летунов-перелётцев есть такое! В крови есть! Так что, сам дашь, или силой забирать?

Герхард напрягся. Страх вступил в схватку с любопытство и последнее в итоге одержало победу.

— А где ты видел? — вместо ответа спросил Герхард.

— А, один из ваших как-то к нам залетел. Давно это было, сотню лун назад. Один из наших съел его. А потом как накрыло — стал видеть всякое. Там и видел! — пустынник снова рассмеялся, отчего Герхард вздрогнул.

Действительно, в первых миссиях был отчёт о высадке в пустыне. Потом связь с разведчиком прервалась, и никто так и не выяснил, что с ним стало. А оказалось — съели...

Герхард поёжился. Поднялся с кровати, накинул на плечи шёлковый халат и включил свет.

Закат погас, оставив лишь отблески, и в комнате стало темно и неуютно. А Герхард терпеть не мог ни то, ни другое.

Пустынник сидел в кресле у окна, сложив руки на груди. Лица его было не видно, но Герхард и не стремился его разглядеть. Он вообще хотел избавиться от незваного гостя как можно скорее. Но сражаться с ним было глупо. Тем более, что агрессии тот пока не проявлял.

— А для чего тебе потребовался мой интерфейс?

— Вот все тебе расскажи, да покажи! Надо! Так даёшь кровь, или тебе руку оторвать? Или что-нибудь другое, что отрывается?

Герхард принялся судорожно соображать. Судя по всему, придётся драться.

— Не, даже не думай! Я сильнее, — снова захихикал пустынник. — Рискнёшь проверить, все равно кровь твою заберу, а тебя уже не будет. Тю-тю и нетути!

— А если добровольно отдам, что мне за это будет? — Герхард решил пойти на хитрость.

Пустынник задумался. И выпалил то, чего лорд ожидал меньше всего услышать:

— Домой вернуться хочешь?

Герхард замер. Окинул пустынника внимательным взглядом. И медленно изогнул бровь в немом вопросе.

— Вот и славно! — хлопнул пустынник в ладоши. — Дашь мне кровь с интерфессом, расскажу кое-что интересное!

— С интерфейсом! — на автомате поправил Герхард. — И не что-нибудь, а что знаешь о возможности моего возвращения!

В груди затеплилась слабая, едва уловимая надежда.

Пустынник подскочил и дёрнулся вперёд, к Герхарду. По пути доставая из складок балахона пузырёк.

— И давай, рассказывай, что надо делать, чтобы наверняка сработало!

Герхард взял протянутую стекляшку и содрогнулся, когда его пальцы коснулись зелёной, холодной кожи. Жабу держать приятнее было!

Пустынник захихикал и отошёл.

— Начинай свой рассказ, — скомандовал Герхард, подходя к столу. Там он достал небольшой резак для вскрытия писем и, усевшись на край стола, полоснул себя по руке. Тут же подставил горлышко склянки, стараясь не заляпать кровью дорогой ковёр.

— Как хладнокровно, — восхитился пустынник.

— Все равно сейчас заживёт. Повышенная регенерация — одно из необходимых условий. Так что там с моим возвращением?

— О, возвращение, точно же. Скажем так... Среди тех, кто тебе знаком, появился тот, кто обладает тем, что может отправить тебя туда, куда ты так стремишься!

Герхард не понял, как это произошло, но пузырёк, который он только что держал в руке, оказался на ладони у пустынника.

— Что за?!

— Ох, дорогушечка, это моя врождённая уникальность. Могу вот так щёлк, и перемещать всякое. Туда, оттуда. Красота же, правда?

Пустынник пощёлкал пальцами и по комнате залетали с места на место разные предметы.

— Но это же невозможно! Все отчёты и мои наблюдения говорят о том, что вся магия контролируется Печатями! Это главное правило этого мира!

Пустынник снова противно захихикал.

— Какой ты забавный, дорогушечка! Вся, да не вся! Каждое правило имеет свои исключения! И как уникален каждый круг на воде, являющийся от брошенного на гладь камня, так уникален и бесценен каждый житель Великой Пустыни. Каждый, кого так бесславно отправили на дно бытия. Но слышишь, — пустынник замер с поднятым вверх указательным пальцем. — Это не сердца стук! Это мы стучим со дна! Тук-тук. Тук-тук.

Тук.

Тук.

Тук.

И Герхард услышал.

А после — увидел.

Ряды бесформенных, неясных теней. Они дрожали, меняли форму и очертания, наползали друг на друга. И медленно двигались вперёд.

Они готовились отомстить за все лишения, которые им свалились на голову нежданно-негаданно.

Они хотели вернуть былое величие, которое у них так беспощадно отобрали.

Они хотели покарать тех, кто без спроса пришёл на их землю.

Они готовились к войне.

— Надеюсь, ты найдёшь эту Печать раньше, чем все случится, — раздался над ухом голос пустынника.

Герхард вздрогнул и обернулся на голос.

Он хотел много чего выведать.

Но пустынник исчез.

И только затягивающийся порез как бы говорил — да, лейтенант. Тебе не померещилось после эля и пунша, выпитого на балу. Это всё случилось на самом деле!

Глава 7. Лингва латина

Несмотря на то, что ушёл с бала я одним из первых, это все равно оказалось очень поздно. Или рано? Разбираться в тонкостях не хотелось ни когда я ложился спать, ни, тем более, после пробуждения. Собственно говоря, пробуждаться-то не хотелось. Я пытался встать раза три или четыре. И только когда Орма пригрозила отправить за лекарем, я всё-таки продрал глаза.

За окном день благополучно полз к вечеру.

— Какая же ты противная! — я послал орке укоризненный взгляд.

— Ну конечно! Кто-то развлекался до утра, а противная я! — девушка всплеснула руками. — Между прочим, это я, противная Орма, держала оборону, пока ваша дражайшая матушка порывалась завалиться сюда и выдернуть вас из кровати!

— А для чего я ей понадобился, не поделилась?

— Как же! Не поделилась! Да все поместье с самого утра на ушах от грядущей свадьбы молодого лорда!

В голосе орки мне явно послышались упрёк, злорадство, сарказм и обида такая вот чисто Женская.

Я вздохнул. А Орма продолжила:

— Если вам интересно, матушка ждёт вас, дабы нанести визит вежливости леди Фиоре! Бернард подобрал костюм и драгоценности!

— Кто? — не сразу вспомнил я. — А, ящерун. Ничего, как подобрал, так и назад разберёт. Работа у него такая. И леди Фиоре подождёт до выходных, не обломится!

Услышав, как я назвал камердинера, Орма едва сдержала смех.

— Слушай, сделай одолжение, набери мне ванну. Только без этих, ну как в прошлый раз.

Орма явно порадовалась услышанному.

— И сделай сразу горячую! Не хочу время тратить! Устал я!

Кажется, такое объяснение удовлетворило орку. Не признаваться же, что я понятия не имею, где во всей этой телесной Хохломе Печать огня, и как её использовать для подогрева больших объёмов воды.

Ванная пошла на пользу. Сон окончательно отстал, и я смог хотя бы примерно продумать план дальнейших действий.

Нужно было разобраться с Печатью, которую хотел отобрать Скартан.

Нужно было решить проблему с чёрной отметиной.

Нужно было определиться, что делать с леди Фиоре.

Нужно было поесть.

Начать я решил с конца. Гару без лишних вопросов приволок все, что было на кухне. И, взяв с собой дневник, я приступил к завтраку.

АХ!

Дед и Ставрос, кажется, сошли с ума. После того, как в нашу жизнь вошёл Скоробей!

Я не выдержал, взял перо и исправил буквы «о» на «а». Раздражения сразу же поубавилось и я продолжил чтение.

Я ненавижу мгновения, когда пустынник пребывает в нашей лаборатории! Он меня пугает! Как и его идеи! Конечно, отправиться в другой мир — это так волнительно и захватывающе. Тем более, что это мир Отрёкшихся. Мир, где все спокойно демонстрируют свои чёрные Печати. Мир, где никто не боится быть колесованным за свои убеждения.

Решено!

Я подарю этот мир моей прекрасной Даре!

Лишь она достойна первой познать все прелести новой жизни!

Я буду хитёр и изворотлив!

Как только дед закончит работу с образом, я выкраду его!

И на золотом блюде преподнесу моей любимой!

Вместе, рука об руку, мы пройдём через все миры к нашему счастью!

Вот же герой-любовник, а!

Печать украл, Дарэлле все разболтал, а мне разгребать!

Женить его на Саяне, чтобы неповадно было!

Кстати о Саяне. Надо было решить, как послать матушку с её визитом в поместье Фиоре без меня.

Мысль пришла спонтанно, и я озвучил её раньше, чем успел продумать все плюсы и минусы.

— Гару! Карету мне! Я еду гулять!

Орк, занимающийся все это время уборкой, медленно отставил швабру.

— Позвать Бернарда?

— Кого? А, ящеруна же. Нет, не надо. Сам справлюсь. Через четверть часа я спущусь!

— Как пожелаете, — кивнул орк и незаметно вышел.

Собирался я, кажется, дольше, чем четверть часа. Из всего обилия кружев, полупрозрачных сеток и прочего извращения, я кое-как нашёл нейтральный костюм. Правда, пришлось мириться с рубашкой со слюнявчиком на горле. Жабец, или как его там. Но у этой хотя бы объёмы были скромные.

В раздражении от собственного отражения я спустился вниз.

— Я не позволю тебе явиться к герцогу в этом тряпье!

Властный голос матушки взорвал мозг.

Я кивнул и, не замедляясь, пересёк холл.

— Аарон! Ты слышишь, что я тебе сказала! Немедленно вернись, и Бернард переоденет тебя!

— Ага, бегу! Волосы назад!

— Аарон!

Вместо ответа я хлопнул дверью.

— Милорд? Мы не едем к Фиоре?

Орма стояла рядом с лакеем у входной двери. В глазах девушки явно читалась растерянность.

— Нет. Мы едем в трактир!

— В-в к-какой трактир? — чуть заикаясь, спросила орка.

— В мой любимый!

Девушка кивнула и мы вышли на улицу.

— Ах ты ж бубонная чума! Что ж так холодно!

Порыв ледяного ветра бросил мне в лицо пригоршню снега.

— Было же тепло!!!

— Ну так бал закончился, Печати сняли, — Орка смотрела на меня, как на сумасшедшего.

— Идиоты!

Я вприпрыжку через сугробы поскакал к ожидающей карете.

Но внутри было не намного теплее. Разве что порывы ветра не кидались снегом в лицо. Почему мне всегда казалось, что карета — тот же автомобиль, только с одной лошадиной силой?

Орма, кутаясь в меховой жилет, сидела напротив и кидала на меня странные взгляды. Я старательно делал вид, что не замечаю. И пытался сдерживать зубную чечётку. Было невыносимо холодно!

— Милорд, — наконец не выдержала орка.

Я послал ей вопросительный взгляд.

— Может, всё же настроите тепло?

— Нет! — рявкнул я в ответ. После сорвал бархатную штору с окна, завернулся в неё и уставился на зимний город.

Было красиво.

Как на сказочных картинках.

Одинаковые дома с бордовыми крышами, резными ставнями, выстраивались в стройные ряды улочек. На кое-где выбитых камнях брусчатки карету то и дело подбрасывало, и каждый раз в груди что-то замирало.

Созерцание отвлекало от холода. Поэтому я глазел по сторонам неистово и страстно.

Народу на улицах было немного. То ли рабочий день ещё не закончился, то ли, наоборот, все уже были дома.

В подступающих сумерках редкие прохожие сливались с тенями, тянущимися от фонарей.

Пока мы катили к кабаку, в окнах стали зажигаться огни. Пошёл снег. И картинка стала совсем ёлочной и волшебной. Я практически почувствовал запах хвои и мандаринов. И собрался загадать желание.

— Приехали!

Орма своим грубоватым голосом беспощадно разнесла все очарование момента. Я бросил на неё хмурый взгляд и прямо в шторе вышел на улицу.

Едальня и питейня!

Деревянная табличка раскачивалась на цепях от каждого порыва ветра. И при этом издавала противный скрип. Вид у неё был, мягко говоря, не свежесотворённый. Впрочем, как и у покосившейся двери. Думаю, что за смену её сносят с петель как минимум пару раз.

Я бросил на орку хмурый взгляд:

— Серьёзно? Ты куда меня привезла?!

— Где заседали последнее время, туда и привезла! Вас же не разберёшь. То сюда, то к элитным. То опять сюда! Я не успеваю следить за изменением ваших пристрастий, милорд!

Орка обиженно надула губы и скрестила руки на груди. Мда-а-а. Странный этот Аарон, по другому и не скажешь.

— Ты сколько со мной времени, а! Могла бы и получше вкусы изучить!

— Ой, да какая вам разница где! Лишь бы блондинок побольше было!

Я замер с открытым ртом. А орка, кажется, поняла, что именно она ляпнула своему господину и покраснела. Я вытаращился на это во все глаза — краснеющий орк это почти как бледнеющий чёрный, только зелёный. Ну в общем, это было весьма неожиданно и забавно.

Входная дверь лязгнула и из трактира, покачиваясь, вывалилось тело.

— О! Светлейшесть прибыла! Вас и-ик, ждуть! Не томите, проходите!

Пьяница попытался отвесить поклон, но не устоял на ногах и свалился на брусчатку.

— Мило, — я проводил его полет печальным взглядом. Желание заходить внутрь таяло прямо на глазах. Я развернулся и зашагал к карете.

— Я передумал!

— Но... — орка топталась у входа, растерянно смотрела то на меня, то на дверь.

— Что? Говорю же, передумал. Хочу в другое место!

— Это куда, в другое? — незнакомый голос раздался из-за угла здания. Я замер. Было в этом голосе что-то такое, ну знаете, очень настораживающее. Очень неприятное, что ли. Вот бывают такие голоса — слышишь и понимаешь, что совсем и не хочешь его слышать. Что лучше быть где-нибудь подальше.

Наверное, обладатель голоса почувствовал моё обострившееся желание сигануть в карету и приказать кучеру нестись назад.

Неясная тень отделилась от угла и шагнула вперёд. При этом некто умудрялся стоять так, чтобы свет не попадал на его фигуру.

Орка замерла и как-то сжалась.

— Милорд, вы решили нас покинуть? — вкрадчиво поинтересовался некто.

— Думаю, да, — не очень уверенно отозвался я. — Ну знаете, как-то настроение сегодня не то. Все из рук валится. Вот, одеться даже забыл, стою теперь, мёрзну. Думаю, я приболел. Что-то с головой. Насморк. Мысли путаются.

— Оу, — сочувственно выдохнул тот. — Ну что же. Я думаю, что смогу облегчить ваши страдания.

В воздухе раздался свист. И свет фонаря отразился на не пойми откуда взявшемся клинке.

— Об-блегчить? — как-то неестественно проблеял я.

— Думаю, да. Когда голова отделится от шеи — точно все проблемы будут решены.

— От-тделитс-ся? Ну, зач-чем же так радикально?

Я не понял, откуда у меня появилось заикание. И почему так сложно стало унять дрожь в коленках.

А некто продолжал:

— Видите ли... Милорд. Сударь. Ваше светлейшество. Дело в том, что мы очень не любим, когда нам что-то обещают. Просят что-то взамен. Берут у нас что-то. Но не выполняют договорённости. Это не хорошо. Очень не хорошо.

— Я с вами п-полностью согласен! Категорически! На все сто!

— Тогда, я думаю, вы согласитесь, что за невыполнение условия нашего ма-а-ленького договора, будет вполне справедливо лишить вас какой-нибудь части. Голова, я думаю, подойдёт!

— Но она же мне нужна!

— Сочувствую, — вздохнул тот.

Я почувствовал, как кончик клинка коснулся шеи. Как раз там, где пульсирует от животного страха за мою шкуру артерия. Точнее, за шкуру Аарона. Но сейчас в ней оказался я. И если шкура испортится, я тоже испорчусь.

Я лихорадочно соображал, что же мне делать.

Помощь пришла неожиданно. Орма, все это время стоявшая у дверей, внезапно подала голос:

— Aditum nocendi perfido praestat fides (Доверие, оказанное вероломному, даёт ему возможность вредить! лат.)

Тень вздрогнула, клинок опустился. Некто медленно развернулся в сторону орки.

— Откуда ты знаешь наш язык?

— Знаю, — пожала плечами та.

Некто замер. То ли насторожился, то ли впал в глубокомысленные раздумья. После паузы, показавшейся мне вечностью, он продолжил:

— У тебя есть Знак?

— Может быть. Дай нам один день. И мы выполним все, о чем договаривались! Aut cum scuto! Aut in scuto!

— Хм... — некто снова задумался. — Что же. Если ты говоришь... Я найду вас завтра на закате. Где бы вы ни были!

Орка кивнула и проделала замысловатые пассы руками.

Тень махнула левой рукой с клинком в ответ, шагнула за угол и растворилась, будто её и не было.

Я медленно выдохнул.

Тело горело огнём, несмотря на озноб от подкатывающего страха и лютый холод.

— Пойдём! — бросил я молчаливой Орме и шагнул в кабак.

Глава 8. Пина коллада и орочья Ять

— Что? Куда ты! Домой поехали!

Девушка кинулась мне наперерез и схватила за руку.

— Милорду приключений мало?!

— Меня чуть не прирезали, пока ты в стороне стояла! Мне нужно залить этот день по самые перепонки!

— Какие перепонки? Ты же не амфибия! — удивилась рабыня.

— Барабанные, Орма! Барабанные! А ты мне, за графином чего-то очень крепкого, расскажешь, что это сейчас было!

Я перехватил орку за руку и буквально волоком потянул вслед за собой.

Та посопротивлялась для вида, но все же не стала спорить.

В кабаке было людно. Шумно. И вонюче.

Примерно так я и представлял себе средневековое поильное заведение. Судя по всему, местный люд уже успел изрядно накачаться. Поэтому на два новых тела поначалу мало кто обратил внимание.

Мы уселись за один из свободных столов.

— Что давать? — официантка, такого же зелёного окраса, как и Орма, была явно намного старше, толще и грубее. Вот примерно так и должны были выглядеть орочьи женщины — грубые, с массивной нижней челюстью, темной косой и грудью необъятного размера. Если бы не страх, никак не желавший меня отпускать, я бы непременно порассуждал об эволюционных особенностях необходимости бюста такого размера.

Но сейчас мне было не до этого.

— Все давай. Что покрепче. И много! И быстро! Двойную цену плачу!

При словах об оплате Орма собралась выдать что-то возмущённое, но я взмахом руки заставил её замолчать. Её соплеменница, напротив, сразу как-то подобрела и понежнела.

— Конечно, господин! Как прикажете, господин!

И когда я говорил побыстрее — я не думал, что все окажется на столе буквально сию же секунду. Или какие тут единицы времени. Мысленно взвыв от того, что я абсолютно ничего не знаю про этот мир, я налил себе и орке и махнул залпом.

— Ох ты ж лингва латина...

Это был какой-то местный аналог самогона. Настолько ядрёный, что у меня аж слезы выступили.

— Это орочья ять, — пояснила Орма. И последовала моему примеру.

— Она ядрёная!

— Да уж явно не пина-коллада! Ять — это то, что меня спасёт! — я налил и выпил. Орка не отставала. А потом ещё раз. И ещё.

К пятой рюмке я понял, что мир вокруг начинает становиться тёплым и ласковым. И все проблемы, затуманиваясь, уходят куда-то на дальний план.

— Орма, а что вот это было? Ну, там, на крыльце?

Меня потянуло на разговоры. Да и понять, что произошло, было жизненно необходимо.

— А, на крыльце, — кажется, Орма тоже почувствовала окружающую теплоту мироздания. — А это, милорд, была посланница Гильдии. Ну, помните, головорезы там всякие. Воры. Отступники. Которые отчего-то возжелали вашей кровушки. Что вы им задолжали? И когда вы успели с ними снюхаться!?!

В резком тоне девушки не было и капли дурмана. Отчего и я тоже в миг протрезвел.

— Не помню я! Мало ли, чего и кому я наболтал! Тем более, если был в ажуре! Не знаю! Не помню! Понятия не имею!

Я попытался говорить как можно более капризным тоном.

— Это весьма печально! Потому что они действительно придут за нами завтра. Поэтому постарайтесь-ка вспомнить!

— А почему за нами? Ты-то им зачем?

Нам принесли баранью ногу, и в перерывах между репликами я отщипывал нежнейшее тушёное мясо и жевал. Война-войной, как говориться.

— Как бы вам объяснить... Во-первых, я поручилась за вас. А во-вторых, умрёт хозяин — умрёт и раб, забыли? Так что при любом раскладе мы в одной лодке.

— Мда. Не весело, — я подхватил стручок тушёной фасоли и засосал его с характерным звуком.

— Есть такое дело, — орка то и дело бросала на меня странные взгляды. Но я решил, что всему виной та самая ять. Которую мы незаслуженно забыли.

Я налил ещё по одной. А потом ещё и ещё. Что делать с Гильдией, я не знал. И оставалась слабая надежда на то, что Скартан явится раньше и подскажет, что я должен сделать. В обмен на Печать, конечно.

И если я её отдам, то не попаду назад, домой.

Но с другой стороны, если я умру с Печатью, тоже вряд ли вернусь в своё тело.

Одним словом, как ни крути, расклад получался так себе.

— Идём домой! — я поднялся резко, подхватил сползшую на пол штору, и направился к двери.

— А плачу, как обычно, я, — услышал я раздражённое шипение за спиной. И улыбнулся сам себе. Я об этом не подумал, а оказалось — попал в привычку Аарона. Плюсик к моей маскировке, так сказать.

Пока орка возилась с кошельком и о чем-то переговаривалась с официанткой-соплеменницей, я ленивым взглядом обводил местную толпу. Угрюмые, обиженные жизнью лица, ищущие отпущение на дне стакана. Все равны, как на подбор.

— Эй ты! Ушастый! Че зыришь?

Я вздохнул и отвернулся.

— Я тебя спрашиваю! С тобой говорит не какая-нибудь челядь! Я лорд, слышал! Я баронет! А ну, к ноге!

Я посчитал до десяти, ещё раз выдохнул, и двинулся к выходу.

Ещё одна стычка сегодня мне была явно ни к чему.

— А ну стоять, лесное отродье! Небось только с дерева слез и сюда, к нормальным людям, да! Ну я тебя сейчас научу урокам вежливости!

Голос раздался прямо за спиной.

— Вежливости, — устало протянул я. — Просто вежливости.

— Че? — взревел детина, перетянутый фраком как сарделька в натуральной оболочке.

— Я! Да я баронет Ноктиоренитиус! Ты хоть знаешь, что я за человек! Ты, чучело лесное!

Орма оказалась рядом, растолкав зевак, подтянувшихся к нам в надежде на зрелище.

— А ну закрой свой рот! — рявкнула девушка. — Ты хоть знаешь, с кем ты разговариваешь!

— А, и зелень-плесень тоже тут! Парочка, значит! Ну ничего, мы с ребятами сейчас вам покажем!

Ребятами оказалась парочка таких же перебравших хлыщей. Один, не в пример своему товарищу, тощий, как жердь с лошадиным лицом и кривыми зубами. Он гаденько ухмылялся в стороне, но не собирался предпринимать никаких действий. Второй — вообще типичный ботаник. В толстенных очках он сидел в самом дальнем углу и вообще с трудом соображал, что и кому он должен показать.

— Послушай, баронетус, иди себе, попивая дальше ять, не лезь к нам. а!

Видимо, моя природная харизма и непревзойдённый внешний вид произвели на него эффект красной тряпки.

Лорд взревел, как раненый буйвол, и кинулся на меня. Я даже толком понять не успел, что произошло, как мощное тело впечатало меня в стену.

— Именем императора!!! — заверещала орка. — Нападение на маркиза Хармеса!

Но я её не слышал. В голове как будто что-то щёлкнуло.

Я сгруппировался, ныряя вниз из захвата и с силой толкнул детину головой в солнечное сплетение. Тот захрипел от неожиданности и отшатнулся. Мне этого мгновения хватило, чтобы с размаха въехать ему кулаком в нос. И ещё раз от души толкнуть его в грудь. Под собственной тяжестью баронет повалился на стол. Зазвенело бьющееся стекло. Послышались звуки падающей еды и льющейся жидкости.

Но ни один из собравшихся не проронил ни звука. Все внимание было обращено на вход.

Я обернулся и застонал.

Там, при полном параде, стояли трое стражников. Точнее двое стражников и одна стражница.

— Что здесь происходит?

— Нападение на лорда! — заверещал вперёд Ормы тот самый, жердястый.

— Нет! Нападение на нашего лорда! — рявкнула Орма, перебивая первого. — Это ваш баронетишка начал первый!

— А ваш его спровоцировал!

— Да мы вообще уходили!

— Ага, конечно! Вы специально тут ошивались и провоцировали!

— А ну молчать! — рявкнула стражница. — Всех гребите! До выяснения обстоятельств!

Я снова застонал.

Вот говорила же Орма, поехали домой! Чего было не послушать умную женщину?

Я смиренно протянул руки.

Щелчок замка на кандалах ознаменовал окончание этого тяжкого дня.

Глава 9. Владимирский централ, или о местных тюрьмах

Камера.

Полумрак.

Сырость.

Уродливый расист-баронет через решётку.

Нельзя было нас разделить? Поместить в разные концы каталажки? Меня оставить с моей прекрасной зелёной спутницей? Или, на худой конец, вообще одного оставить?

— Нет! — на мой поток вопросов ответил стражник-орк. Или полуорк. Я толком не разглядел в полумраке. Противно заскрипел замком и ушёл, оставив меня с этим лордским недоразумением.

Вот знаете! Если все аристократы-люди в этом мире были подобны этому образцу, я понимаю, почему рано или поздно те, кто поадекватнее, стали засматриваться на эльфов. А вот аристократов-орков я пока не встречал. Все больше рабы, стражники, наверное, торговцы какие-нибудь и охрана. Как вариант — бойцы на ринге. Если в этом мире ринг придумали, конечно. А если нет — неплохая идея для стартапа. Вот только для начала выйти бы отсюда.

— Эй ты! Ушастое чмо! Перестань дышать в мою сторону! — продолжал нарываться баронетус. Ноктио-как-то-там. Интересно, не родственник ли он Даре? Фамилии хоть и отдалённо, но похожи. Надо будет выяснить.

Вообще, как только это недоразумение начинало изрыгать слова, я тут же принимался усиленно думать о чем угодно. Лишь бы внутренним диалогом заглушить его трёп. Пока что спасало. Но баронетус становился все настойчивее и настойчивее.

— Что же, мать твоя была настолько страшна, что отец предпочёл ей эльфу? А тебя через семь месяцев нашли в капусте в огороде? А мать назад в лес, на дерево сбежала?

Я закатил глаза и покачал головой. Интеллектуальными мыслями тут не пахло. Хотя в чем-то он был прав. Мелория, действительно, была та еще красавица. На ее фоне Чудовище, однозначно, получило бы титул Мисс Вселенная.

Я усмехнулся такому сравнению.

— Че ты ржёшь, а? Нелюдь! Грязь!

— Слушай, ты меня утомил. Заткнись!

Я сказал это намеренно спокойным тоном. Даже, возможно, ледяным. И чуть ленивым. При этом томно вздохнул, вспоминая своё аристократичное отражение. И отвернулся, будто этого придурка никогда и вовсе не существовало.

Это, на удивление, подействовало.

Баронет заткнулся. Потом покраснел. Потом побледнел. Потом закусил губу. И, наконец, выдал:

— Так ты это... Правда, что ль, того? Орка не соврала? Ты тоже, что ли, лорд?

От удивления у меня чуть челюсть не отвалилась.

Ну надо же. Какая логическая цепочка. Сам догадался?

Последнее, как оказалось, я озвучил.

— Ну... да. Ты же это, с ленностью и хладностью воззрил на меня, как в учебнике лордства написано! Меня маменька лупила шваброй, пока не вбила эти правила в мою голову.

Вот тут челюсть всё-таки отвалилась. Образно, конечно.

Это же надо. Учебники, а. По лордству...

Средневековье какое-то!

Хотя о чем это я.

— Ты оглох, что ли, от вылаканного в баре? По-моему, там, в трактире, тебе ясно сказали — я маркиз Хармэс. Что тебе ещё надо?!

Баронет засопел.

Потом ещё.

И ещё.

— А леди Хармениоссэ — твоя родственница, выходит?

Я вздрогнул. За блаженные мгновения тишины успел позабыть, что это недоразумение все ещё здесь.

— Кто? А. Да понятия не имею. Возможно.

Я пожал плечами и отвернулся, возвращаясь к созерцанию плесени на стене.

— Да как смеешь ты так презрительно отзываться о самой прекрасной из прекраснейших! За то, что ты оскорбил мою возлюбленную, я вызываю тебя на дуэль! Охрана!!!

От его верещания у меня в ушах зазвенело.

— Что? Какого? Кого? Да что ты несёшь!

В коридоре послышались шаркающие шаги и вскоре появился тот самый орк. Или полуорк.

— Что тут у вас? — устало прорычал он.

— Я требую дуэль! Этот лорд оскорбил мои светлые и нежные чувства! Я вызываю его на дуэль! Запротоколируйте!

— А вы хорошо подумали? — орк почесал квадратный подбородок и зевнул. Видно было, что его не очень-то радует перспектива что-то протоколировать.

— Да! Я требую дуэль! На рассвете!

— Ну, на рассвете не получится, — снова протянул тот. — На рассвете явится капитан, завизирует протокол, отпустит вас домой, пять часов на приготовления, как положено... А вот к закату успеете, я думаю.

— Отлично, — хлопнул в ладоши баронет. — Тогда внесите в протокол, что я требую дуэли на закате! На Черноречье. Один страж, один лекарь, по два свидетеля с каждой стороны! Нет, по два много чести! По одному! Так и запишите!

Орк вздохнул и кивнул.

— Эй! — я с трудом нашёл в себе силы, чтобы не начать крыть исконно русскими словесами всех и каждого. Все равно система бы не перевела.

— А моё мнение никто не хочет спросить? Я не хочу участвовать в этом балагане! Я отказываюсь от этой нелепости!

— Милорд, вы не можете отказаться! — из-за широкой спины орка показалась Орма. Живая, невредимая и совсем не за решёткой.

— А ты что тут делаешь?! — я обвинительно ткнул пальцем в её сторону. Девушка смутилась, но взгляда не отвела. И продолжила:

— Истинный лорд не вправе отказаться от дуэли. Это вопрос чести.

— Да к черту честь, мне жизнь дороже!

— Смею напомнить, — прокашлялся орк. — Лорд, отказавшийся от дуэли, рискует потерять титул и богатство. Решение о рассмотрении и отлучении принимает суд лордов. Поэтому...

— Что за...

Я сполз по стене на пол и ладонями прикрыл лицо. С каждым часом становилось все веселее и веселее.

— Лорд Хармэс, у вас будут какие-нибудь пожелания? Вам, как старшему по титулу, разрешаются привилегии.

— Нет! — рявкнул я в ответ. Но потом передумал. — Хотя постойте. Уведите это чучело куда-нибудь подальше от меня! Я хочу побыть в одиночестве и тишине!

Я прикрыл глаза. И впервые в жизни наслаждался звуком замочного и решёточного скрежета. А после — уходящими шагами.

— Зря вы от всего отказались!

Голос Ормы раздался со стороны решётки.

— Сгинь, предательница!

— Я вас не предавала!

— Предавала! Пока я тут сидел и страдал, ты развлекалась с этим, с этим...

— Это мой брат! — возмущённо вскрикнула девушка.

Я замялся на долю мгновения.

— Все равно! Я страдал, а ты нет! Где справедливость? Нет её! Так что уйди, противная! Оставь меня в одиночестве! Я хочу подготовиться к моей кончине в лучах закатного солнца! И алая кровь моя растворится в кровавом мареве заката!

Не знаю, насколько убедительно вышло. Но я изо всех сил старался говорить так, как читал в дневнике Аарона.

Я услышал вздох девушки и удаляющиеся шаги.

Наконец-то я остался в одиночестве!

Это было блаженное, непередаваемое чувство.

Естественно, никаким страданиям предаваться я не собирался.

Вместо этого я залез в тайник. Нашёл там нужную мне Печать и принялся читать описание.

Печать для иных миров. ДХ

Разработанный мастером Даниэлем Х образ. Работа завершена на 99,9 %. Испытания не проводились. Образ в единственном экземпляре. Внесение любых изменений может повлечь за собой неконтролируемые последствия, вплоть до самоуничтожения.

Дополнительные характеристики. Открыть?

Я моргнул, соглашаясь с предложением, написанным мелким шрифтом со звёздочкой.

Подчиняется истинным сынам клана Хармес.

И ещё более мелкий шрифт ниже:

Если ты, маленький гадёныш, решишь толкнуть кому-то образ за моей спиной, я достану тебя из под земли! И на спине твоей рога вырастут! Хоть старый лорд и завещал все тебе, и ты единственный, прямой, истинный и прочее наследник, знай! Я тебя сначала выпорю! Потом посажу на кол! А потом колесую!

Искренне твой Ставрос.

Стервос ты, а не Ставрос!

Я так и не знал, кто это. Точно не отец. Дядя? Брат? Новый любовник леди Мелории? Но, судя по всему, он был весьма приближен к главе семейства. И насквозь видел Аарона.

Я усмехнулся.

Итого.

У меня есть образ Печати, которую хотят получить многие. У меня есть сумасшедший балахонщик, который грозит убиением, если я ему не отдам этот образ. Ну, цель у него, конечно, благородная. Этакий Моисей этого мира, готовый вывести свой народ из Египта. Точнее, из какой-то пустыни. Но это почти то же самое.

Ещё есть Дара с её чёрной меткой, которую никому нельзя показывать. И ее странноватый муж. И их непристойные намёки.

И герцогская семейка Фиоре. Со свадьбой на носу.

И Гильдия преступников, которой я что-то должен.

Ах да.

И дуэль.

Почему-то мне кажется, что каждый новый день подкидывает мне новый квест. И пока что с их решением я справляюсь, мягко говоря, так себе.

Я прикрыл глаза, размышляя.

Дуэль завтра на закате на Черноречье. Название меня позабавило.

Если меня не прихлопнут на дуэли, явятся гильдийцы. И если не пристукнут они, пожалует Скартан.

Итого, как минимум, надо выжить три раза за вечер.

А жизнь всего одна.

И никаких примочек в виде исцеляющих зелий и прочего у меня с собой нет.

Или есть?

Я снова полез в Тайник. На этот раз внимательно рассматривая его содержимое.

Какие-то любовные послания.

Комплект белья. Сапоги. Расчёска.

Деньги. Ещё деньги. Каменья какие-то.

Шпага. Или рапира? Я в этих делах, признаюсь, не силен. Не двуручный меч, однозначно. А на большее моих познаний не хватает.

Древний манускрипт с припиской «Толкнуть на чёрном рынке, пока старики не хватились». Несколько Печатей с приписками «для В.», «для ИУ», «для ГТКНН».

Последние меня заинтересовали.

Я вытащил их все и принялся рассматривать.

Те, что были «для В», отливали сплетением сине-зелёных узоров. Что-то похожее я видел на рабынях. Только тут эти рисунки были не закольцованы. И по моим ассоциациям напоминали скорее какой-то штамп. По крайней мере, нанесённые на золочёную пластину с витиеватой ручкой, они выглядели именно так.

Я убрал эту красоту назад в Тайник и открыл вкладку «Полное описание».

Печать контроля Воли, модернизированная и усовершенствованная. Позволяет подавлять волю того, кто носит, тем, кто контролирует. Идёт в паре со Знаком контроля, который наносится на доминанта.

И дополнительно:

Дорого. Толкнуть в бордель! Только сперва доделать временную привязку и возможность наносить без Печатника. Озолочусь!

И совсем-совсем мелким шрифтом:

АХ! Было бы прекрасно сделать её временной и одноразовой. Попалась тебе на балу строптивая девица, которая ну никак не даётся и выёживается, пришёл ты к талантливейшему из печатников. Поставил себе знак доминанта, а потом, во время, например, танца, нанёс знак подчинения ей. И вот она у твоих ног, у всех на виду! А наутро все исчезло, будто бы и не было. И никто не узнает, что все дело было в Знаках!

Интересно.

Значит, как бы Аарон ни старался выдать себя за инфантильное создание, свои корыстные мотивы в процессе обучения печатничеству у него были. Плюсом ко всему он, оказывается, был ещё и экспериментатором. Ну и закомплексованным уродом, чего уж скрывать!

Надеюсь, мне не придётся расхлёбывать последствия его экспериментов!

В начале коридора послышалось движение.

Я поспешно сунул все Печати назад и привалился к стене.

— Вода, ваша светлость!

Орк-охранник принёс графин с водой и стакан. Я отрицательно покачал головой и он, потоптавшись, все же оставил воду у решётки. Орму я больше не видел.

Рисковать и доставать Печати из тайника не стал. А полное описание, как оказалось, можно было получить только достав нужный предмет. Поэтому за неимением дел, я растянутся на лавке и провалился в сон.

Утро пришло внезапно.

Точнее, ворвалось противным лязгом решёток.

Я, на удивление, не подскочил. И даже не дёрнулся. Видимо, постепенно начал привыкать к причудам окружающего мира.

— Палач, ваша Светлость!

Равнодушный, незнакомый мне голос объявил о приходе...

— Что значит ПАЛАЧ??? Я ТРЕБУЮ СУД! СЛЕДСТВИЕ! И ВООБЩЕ! ЗА ЧТО???

Голос сорвался в визг помимо моей воли.

Стражник и невзрачного вида человек, судя по всему тот самый палач, смотрели на меня, как на сумасшедшего.

— Милорд, стандартная процедура. Описать Печати и Знаки. Составить характеристику. Зафиксировать то, что имеется у вас на момент дуэли.

Стражник выглядел несколько растерянным. Палач же стоял с абсолютно безучастным видом, пиная попавшийся под ногу камушек.

— А. Значит, казнить меня не будут?

— Пока не за что, — покачал головой стражник.

— Если вы готовы, давайте поскорее начнём! Я ужасно устал после ночной смены, а мне ещё разбираться с баронетом!

Голос палача был действительно уставшим.

И я, не без напряжения, согласился.

— Милорд, я попрошу вас раздеться, чтобы зафиксировать видимые Печати.

Я сглотнул.

Не потому, что раздеваться среди чужих людей было для меня чем-то неприемлемым.

А потому, что после видимых Палач явно собирался перейти к невидимым.

Точнее, к одной.

Которая наверняка заинтересует его.

А там уж и до казни недалеко, если верить Скартану.

Я ещё раз сглотнул.

— Ну же, лорд Аарон. Давайте не будем все усложнять. Помнится, в прошлый раз на сопротивление вы потратили три часа. А в итоге мы закончили за три минуты!

В голосе палача к усталости прибавилось раздражение.

— Вот! Видите! Вы же прекрасно помните, как мне все это не по душе!

Я картинно вскинул руки.

— А вы продолжаете терзать мою тонкую душевную натуру! А я кто? Я же творец! Созидатель! Как мне потом создавать что-то новое, уникальное, прекрасное?!

Палач сделал глубокий вдох. И медленный выдох.

— Я, конечно, полностью разделяю ваше негодование. Но правила...

— Ох, к черту правила! Как будто мы ни разу... Ну... вы понимаете!

Я сделал многозначительную паузу. Всеми фибрами своей переселенческой души надеясь, что попадаю в ту степь и куда надо.

Палач бросил хмурый взгляд на стражника.

— И потом! Все же знают, что лорд Аарон Хармэс ничего не забывает. Ни-че-го!

Последнее слово я произнёс с особым выражением.

Палач снова вздохнул.

— Что же. Если вы даёте слово лорда, что с прошлого освидетельствования не наносили себе новых Печатей и знаков..

— Не наносил! Клянусь здоровьем моей распрекрасной матушки! И моей будущей невесты! Вы слышали эту прекрасную новость? Я скоро женюсь! Как видите, мне сейчас совсем не до нанесения новых Печатей! Ну, если только я с дедом не состряпаю новую Печать от женского занудства. Точно! Решено! Так и сделаю, как только разделаюсь с этим противным баронетом!

Палач усмехнулся.

— Думаю, на этой Печати вы заработаете в разы больше, чем на всех ваших прошлых, хм... изобретениях.

Я не нашёлся, что на это ответить.

— Что же. Перепишите из прошлого протокола, — палач махнул стражнику. — С меня доля от благодарности лорда по факту!

Я спешно закивал.

Стражник несколько мгновений поколебался, для вида. Но коррупция свойственна, судя по всему, всем мирам и временам.

— Нам ещё с баронетом разбираться, — устало вздохнул палач. — Там, конечно, работы не много. Но лучше бы и вовсе без неё обойтись!

— Так это! Пока спит, снимите все Печати! А потом зафиксируем, что так и было! — хохотнул стражник. Но, судя по пристальному взгляду Палача, тот шутку не оценил.

— Хм... Да. Простите. Идёмте. Мда.

— А когда меня выпустят? — крикнул я вслед удаляющейся парочке.

— Вас под конвоем переведут в поместье баронета. А оттуда — к месту дуэли. Чтобы вы не сбежали, — как умалишённому, практически по слогам проговорил стражник. — Традиция же!

И двое удалились, оставив меня в полном смятении.

Не столько от перспективы провести день в плену у баронета. Сколько в обсуждении того, что лорд Хармес нынче как-то по-особенному странен.

Я застонал и приготовился к переселению в новую темницу.

Глава 10. У него есть борода, я скажу ему да!

Стоит ли говорить, что покои, отведённые мне в поместье баронета, были на редкость ужасны?

Это был то ли заброшенный гостевой дом, обветшавший и рассыпающийся на глазах. То ли вип-сарай для редких и ценных пород скота. Который тоже забросили. Сарай, в смысле. А не скота. Хотя нас сюда кинули именно как скот!

— Я тут сдохну от холода раньше, чем начнётся дуэль! — с трудом попадая зубом на зуб, пожаловался я Орме.

— Милорд, — осторожно начала та. — Я понимаю, что, скорее всего, у вас очередной период противостояния старику и Ставросу. Но, может быть, вы на время укротите своё эго и активируете вашу неповторимую Печать Огня? Одно дело считать подогрев воды делом ниже своего достоинства и совсем другое — замёрзнуть насмерть назло старику.

Я сделал глубокий вдох.

Вздрогнул от очередного порыва ветра.

И закатал рукава.

Так.

Зелёные — это точно не про огонь.

Логично, что мой выбор — красные закорюки.

Я сосредоточился.

Наверное, Орма слышала, как скрипят мои извилины.

Я изо всех сил старался вспомнить, что было накалякано на ладони у служанки. Так. Она была полукруглая. Две полусферы! Нижние половинки. Это я сейчас про Печать, если что!

Я ещё раз осмотрел руки. Таких нижних полусфер разного размера оказалось три. Отлично. Методом тыка, наверняка, найду нужную!

Воодушевлённый, я приосанился. И двинулся дальше.

Если попробовать повторить трюк, который помог мне Тайник активировать.

Как там Скартан говорил.

Нашёл, ткнул, мысль туда направил, активировал. Легче лёгкого же!

Вдохновлённый и окрылённый я выбрал полусферу на левом предплечье. Как раз и линии узора похожи были на лепестки пламени. Это точно она! Логично же, да?

Сосредоточился. Приложил два пальца. Почувствовал лёгкое покалывание.

Послал туда команда «активирова...»

Тыдыщ.

Нет, не так.

ТЫДЫЩ-щ-щ.

От меня рванулся огненный столп и впечатался в стену.

В стене напротив образовалась знатных размеров дыра. В которую сразу же пробрался ледяной воздух.

Это был не взрыв в полном смысле этого слова. Но хороший такой удар.

— За каким демоном вам понадобилось воздушный кулак активировать?

— Захотелось! — огрызнулся я. Желания активировать что попало заметно поубавилось.

— Теперь нам ещё выставят счёт за порчу имущества! — недовольно пробормотала орка.

— А мы им не можем выставить счёт за неподобающее обращение с будущим герцогом? — как бы невзначай пробрюзжал я.

Орка покачала головой:

— Мы сейчас в угнетении. Потому и рассчитывать не на что. Не хотите пока попрактиковаться в фехтовании?

— Дуэль на мечах? — чуть ли не взвыл я.

— На рапирах, — будничный тон опеки вывел меня из себя ещё сильнее. — Все до уныния стандартно.

Ага. Знать бы ещё эти стандарты!

— Если я умру, передай всем...

— Я умру следом, забыли? А все почему? Потому что кто-то только обещал меня отвязать! А дальше обещаний так и не двинулся!

— Ладно-ладно! Выживу, отвяжу, только отвяжись сама! А ещё лучше сходи, стребуй нам более подобающее бунгало!

Орма потопталась возле двери. И, к моему облегчению, всё же ушла.

Так. Несмотря на вероятность разнести тут все к едрени фени, я решил дойти до конца. И освоить работу хотя бы одной Печати. Осталось выяснить, которой из двух.

Как я понял, логики в начертаниях не было ну никакой. То есть там, где мне показались лепестки огня, оказалась воздушная ерунда.

Исходя из этого, можно вот эти три перечёркнутые палки возле правого локтя принять за искомое?

Я резко выдохнул и активировал и эту Печать.

Это был какой-то файербол. Или его ближайший собрат.

И он снёс полусгнившую раму.

Мда.

Ну, раз эти две не подошли, третья однозначно то, что надо.

В предвкушении скорейшего потепления, я активировал третью полусферу.

И на несколько мгновений попал в огненный ад.

Стена огня взвилась передо мной, снося балки перекрытий, а вслед за ними и крышу. Мне показалось, что я плавлюсь, как пластиковый пакет. С чадом и противными черными каплями. Огонь был повсюду, куда ни глянь.

Я заорал.

И все кончилось.

Как будто и не было.

И если бы не опалённые брови, отсутствие крыши на сарае и чёрная копоть на стенах — можно было бы сказать, что ничего и не было вовсе.

— Вот же... ять!

— Мда... полная ять, — голос Ормы за спиной стал вишенкой на торте.

— Ты зачем вернулась? — рявкнул я на в общем-то ни в чем не повинную девушку.

— Хотела спросить, в какой части дома требовать покои... Н-но, в-видимо не с-стоило. П-простите, милорд!

Орка развернулась и выбежала прочь.

Кажется, я её напугал.

Мда-а-а-а... Вроде бы и повёл себя, как типичный Хозяин. А вроде бы стою и полным козлом себя чувствую.

Я ещё раз обвёл усталым взглядом результат своих экспериментов и вышел на улицу. Не особо понимая, где искать Орму, двинулся наугад.

Не знаю, сколько я бродил по заснеженному саду имения Ноктиорениуситохренькакзовутих. За это время я успел пару десятков раз проклясть местный климат. Еще столько же — свою пустую голову. Чуть больше — Аарона с его переселением. Чуть меньше — местные порядки. И как раз добрался до того, кто вообще придумал этот мир, когда сзади кто-то окликнул меня.

Я решил сделать вид, что не расслышал. В последнее время каждое новое знакомство мне боком выходило!

Поэтому я, втянув голову в плечи, зашагал быстрее и подальше.

Но окрик повторился.

А потом я услышал торопливые шаги за спиной.

— Ох, святые небеса, что ж такой везучий?

— Милорд, мне кажется, или вы заблудились?

Я нехотя обернулся.

В первое мгновение мне показалось, что передо мной стоит медведь.

Огромный мужик, с простоватым лицом, густой бородой, в меховой шапке и какой-то несуразной шубе. В руках он держал лопату. А в синих глазах, впервые за все мое пребывание здесь, я разглядел искреннее участие. Ну, или мне это показалось на фоне полного отморожения мозга.

— Ничего я не потерялся! — как бы мне ни хотелось мило поболтать с ним и выпросить себе эту прекрасную шубу, маскировка была на первом месте. Потому я нацепил на себя недовольную рожу и состроил кислую мину. И тон. Надменно-ледяной, конечно же.

— Я маркиз! Гуляю где хочу и когда хочу! Ясно тебе?!

Мужик, несмотря на мою явную агрессию, усмехнулся:

— Конечно, лорд Хармес. Чего ж тут неясного. Но надвигается буря! Потому, гуляйте лучше по левую сторону сада. Так к главному дому ближе!

Я хмыкнул и быстро зашагал налево. Подавив желание расцеловать бородоча и бегом кинуться к главному дому.

Он не обманул.

Вскоре действительно показалось крыльцо. На котором топталась обеспокоенная Орма.

— Милорд! — девушка кинулась вперёд, всплеснув руками.

— Я вас потеряла! Уже хотела собирать отряд на поиски. Сад баронета граничит с рощей, которая переходит в лес. Я испугалась, что вы...

— Что я решил сбежать? Вот ещё! Лорд Аарон ни от кого не бегает! — перебил я трескотню.

— Вообще-то, что вы замёрзли в каком-нибудь сугробе! — обиженно фыркнула Орма.

— А... Ну... я жив. Что с хоромами?

— Дали. Пойдёмте!

Орма резко развернулась и поспешила в дом. А я остался стоять, так и не поняв, что это сейчас было? Я, значит, шёл к ней, чтобы извиниться за свою резкость. Но она её уже забыла. А на новую даже не резкость, а так — ёрничество лёгкое, надула губы и ушла обиженная. Вот и как это понять можно?

Именно поэтому, у тебя, в твои семнадцать, так никого и не было!

Подал знак мой внутренний голос. Но я его тут же заглушил. И поспешил в тепло.

Обстановку жилища баронета я успел оценить одним глазом. По сравнению с моим поместьем — это был какой-то хлев. Хотя если сравнить с моим настоящим жилищем — маленькой комнаткой интерната — это были прямо таки царские хоромы. В общем, не зря говорят — все познаётся в сравнении.

Комната, которую выделили нам с Ормой, была также бедна, сера и угрюма. Но едва я увидел камин у дальней стены, готов был петь от радости и кружить орку в вихре вальсов. Та, видя мою неподдельную радость, тоже вроде как немного оттаяла.

— До заката осталось пять часов, — зевая, проговорила она. — Не думаю, что нас тут покормят. Хотя это и нарушение правил. Но баронет, кажется, только вчера из пещеры выполз. Хоть и мнит себя аристократией.

— Да и плевать. Ты что это, спать хочешь? — чуть грубовато, чем следовало, спросил я.

— Угу, — Орма виновато отвела глаза. — Мы с Грымом до утра проболтали, вспоминая детство у бабушки.

— С кем? А, с братом же. Ну так ложись и спи, пока время есть. Быстро!

— Но... А как же вы?

Судя по ее удивлению я, кажется, переборщил с заботой о подчинённых.

— А мне медитировать надо! Готовиться к предстоящей схватке! Так что давай, спи. Быстро. Не путайся под ногами! На кровать и баю-бай!

Я подтолкнул девушку в сторону единственной в комнате кровати.

Уговаривать и повторять дважды не пришлось. Орка не раздеваясь залезла под одеяло. И вскоре заснула.

Я же снова воспользовался моментом и достал дневник Аарона.

Устроившись поудобнее на полу у камина, я приложил руку к обложке.

И в момент, когда на странице стала проступать надпись, мне в голову пришла одна мысль.

Найти запись про гильдию!

Не знаю, на что я рассчитывал.

Но чернила как бы «зависли». Потом исчезли. А потом на странице появилось несколько отрывков, на которых слово «гильдийцы» было выделено двойным подчёркиванием.

— Ну прямо гугля нашего времени! — усмехнулся я и принялся бегло читать отрывки.

ГТКНН — гильдия тех, кого нельзя называть! Платят хорошо. Много острых ощущений. Прекрасные девочки!

Я скривился от последней фразы. Ловелассо-Аароно, блин.

Гильдия готова подписать кровный договор. Плата просто невероятная. Если все пойдёт хорошо, я разбогатею на них так, что старику и Ставросу придётся считаться с моим мнением!

Ещё и предприниматель, ты смотри!

Далее шла более длинная запись.

АХ! Я в отчаянии! Разработка по договору идёт медленнее, чем мне хотелось бы! ГТКН не будут ждать! Не будут шутить! Они вырежут моё сердце и принесут его Главному на золотом блюде с лунной серебрянкой! Мне нужна помощь! Но я не знаю, где ее искать! Говорят, что где-то есть первородные жители, обитатели Великой Пустыни, которые знаю ответы на все вопросы! Если я смогу на своём пути повстречать хотя бы одного, я заплачу любую цену за его знания! Лишь бы только встретить! Лишь бы только найти ответы на вопросы!

Запись заканчивалась рассуждениями о том, как же можно найти пустынника. И, судя по тому, что творилось вокруг меня, Аарон его таки нашёл. Интересно, что же за заказ взял на себя Аарон?

Я убрал дневник и достал из Тайника мешок с подписью «для ГТКН», открыл описание и принялся внимательно читать.

Набор Печатей для переноса объектов и субъектов в пространстве. АХ.

Набор разработан Аароном Х. Имеет в своём комплекте несколько именных Печатей и дополняющих знаков. Испытания не проводились.

В синем бархатном мешке с монограммой Аарона чувствовались какие-то небольшие, но увесистые предметы.

Но посмотреть, что это, равно как и прочитать дополнительные описания я не успел. Резкий стук в дверь прервал моё погружение в мир Печатей.

— Кто? — я подошёл к двери и спросил как можно тише, чтобы не разбудить орку.

— Сир, пора на блокировку! Меня прислали за вами!

Я вздохнул, спрятал мешочек назад в Тайник и тихо вышел.

В коридоре стоял уже знакомый мне медведь.

— Опять ты?!

— Зовите меня Эмроуз, милорд, — усмехнулся бородач. — Пойдёмте, у вас два часа до назначенного времени. Час блокировку будут ставить, полчаса на одевание. Ну и до Черноречья добраться надо же.

— Угу, веди уже, не болтай! — в очередной раз чувствуя себя козлиной, а не лордом, осадил я бородача.

Но тот, кажется не обиделся. Усмехнулся в ответ и повёл меня по сумрачному коридору в неизвестном направлении.

Как оказалось, вели меня в библиотеку.

Баронет уже был здесь.

Выглядел он донельзя помятым. Хмурым. И, мягко говоря, асоциальным.

Кроме него в библиотеке находился представитель местной стражи — это я по форме узнал. Мой вчерашний знакомый палач. Бородач, который привёл меня. Лорд-Жердь из кабака. И ещё один неизвестный мне хмырь.

— Лорд Аарон, приветствую, — стражник заговорил женским голосом, отчего лицо моё вытянулось. С короткой стрижкой, косой саженью в плечах и ногой, как минимум, сорок второго размера, на женщину это явно мало походило. Видимо, от того и пошла в стражу...

— Я капитан Дона Брейн. Направлена сюда для сопровождения вашей дуэли. Правила я зачитаю после обязательной блокировки всех ваших Печатей и знаков. Напоминаю, что блокировка ставится на один час. После — самостоятельно снимается. По истечении часа, если результат будет неясен, вы вправе вызвать вашего оппонента на повторную дуэль для сатисфакции. Если по данному пункту вопросов нет, пройдите в это кресло!

У меня был миллиард и один вопрос!

Но я лишь холодно кивнул в ответ и, постаравшись принять наиболее безразличный вид, уселся в неудобное, потёртое кресло.

Баронет стоял в углу комнаты и с откровенной ненавистью пялился на меня. Как будто это я вызвал его на дуэль и стал причиной всех неудобств, а не наоборот!

Палач подошёл неслышно. Когда холодная сухая рука коснулась моей ладони, по спине пробежали противные мурашки.

— Ну же, милорд, кто-кто, а вы уж точно знаете, что это, — он особенно выделил слово, — не больно. В отличие от...

Мне не понравилась эта многозначительность. Но я промолчал, лишь бросил презрительный взгляд в его сторону.

Я хотел отвернуться и не смотреть. Но природное любопытство взяло верх. В конце концов, сейчас я увижу, как эти самые Печати ставят.

Собственно, все было так же, как я и предполагал.

Палач взял небольшой штампик, прикрыл глаза и приложил его к тыльной стороне моей ладони. Несколько мгновений не происходило ничего. А потом я почувствовал, как все тело будто покрывается невидимой изморозью. Те места, на которых были нанесены Печати и знаки занемели. Как будто местное обезболивание ввели. Как на кресле у стоматолога.

При этом, если от прикосновений Скартана Печати отзывались по разному, то тут, абсолютно все — и синие, и зелёные и даже чёрная — просто онемели.

— Готово, — палач открыл глаза и отнял штамп. — Как только объявят начало дуэли, начнёт работать таймер. Самое время отправляться, я думаю.

— Сперва я зачитаю секундантов, — перебила его капитан Дона.

— Со стороны баронета....

Она что-то там говорила, а я внезапно понял, что у меня этого самого секунданта и нет.

— Милорд? — голос Доны вернул меня в реальность. — Осмелюсь напомнить, что не имея секунданта вы сразу же приравниваетесь к проигравшей стороне. Суд лордов при рассмотрении обстоятельств дуэли может расценить это, как намеренное уклонение и приравнять к побегу! У вас будут представители на Черноречье?

— Д-да... То есть, нет. То есть, у меня есть Орма...

— Рабы не могут выступать в роли секундантов! — осклабился лорд-Жердь.

Час от часу не легче.

— Что же... Если у лорда Аарона не будет представителя, то...

— Я буду его секундантом! Эмроуз Цац. Вольный наёмник. Так и запишите!

Я уже и думать забыл о существовании бородача. И второй раз за день мне захотелось кинуться к нему на грудь с благодарностями.

В комнате воцарилось молчание.

— Эм... Ну... Как бы... Это не противоречит правилам, но...

— Я против! — завопил баронет. — Это мой наёмник! А значит, я им командую!

— Сударь, я выполнил свою работу. И не далее, как полчаса назад, вы со мной рассчитались. Напоследок отправив за этим милейшим лордом. Так что я свободен!

— Словно птица в небесах, — пропел я себе под нос, определённо, довольный тем, как все разрулилось.

Баронет от злости готов был сожрать гардину. Лорд-Жердь что-то нашёптывал ему на ухо. Палач равнодушно смотрел в окно, на затихающую метель. Капитан Брейн решила не усугублять ситуацию и пригласила всех на выход.

— Сударь, позвольте вам одолжить шубейку и предложить свою старую клячу в поездку, — Эмроуз Цац протянул мне своё меховое нечто, обеспечив меня и теплом, и средством передвижения.

— Думаю, что отблагодарю вас сразу же, как мы покончим со всем этим, сударь, — ответил я бородачу с небывалой для лорда Аарона теплотой в голосе.

Тот отвесил мне шутливый поклон и усмехнулся, открывая передо мной дверь. Библиотеку мы покинули первыми.

Глава 11. Сойдёмся на Чёрной речке?

Было неимоверно красиво!

Метель, начало которой я пропустил из-за копания в Тайнике, успокоилась. Повсюду лежал свежевыпавший, никем не тронутый снег. Голые деревья выделялись на фоне белизны черными тонкими росчерками. Небо, уходящее в закат, пылало всеми оттенками алого.

Река ещё не замёрзла. И была совсем не чёрной. Сейчас она алела в унисон с небосводом.

И это было прекрасно!

От окружающей красоты я даже затаил дыхание. Наверное, для лорда умереть в такой красоте — чуть ли не счастье.

Но я умирать не хотел.

И искренне надеялся, что мне повезёт.

Небеса разверзнутся и изрыгнут на голову моих обидчиков полчища гомункулов. Или рептилоидов. Или космических жуков-пришельцев.

А можно как в Войне миров. Разверзнутся не небеса, а твердь земная. И оттуда попрут машины, дремлющие в недрах до сего момента...

— Милорд, это здесь. Приехали!

Бородач вырвал меня из размышлений. Вообще, Эмроуз оказался тем ещё шутником.

Во-первых, под клячей он понимал двухместную повозку с гнедым жеребцом, довольно резвым и смышлёным. И все мои страхи о том, как же надо сидеть на лошади, чтобы с неё не свалиться, развеялись сами собой.

Во-вторых, всю дорогу до Черноречья он трещал без умолку.

С одной стороны, это избавляло меня от необходимости поддерживать беседу. Но, с другой — дико мешало рассматривать окружающий мир.

Ну и в-третьих, отдав мне свою мохнатую шубу, он остался лишь в шерстяной робе. И, несмотря на заверения, что ему вовсе не холодно, кончик носа у него покраснел!

Но я не мог себя заставить вернуть этот источник тепла. Поэтому постарался заглушить горланящую совесть.

Место для дуэли между двумя деревьями было завалено снегом. Эмроуз не стал дожидаться, пока доедет остальная братия. Ловко спрыгнул с повозки, достал откуда-то снизу ту самую лопату, с которой началось наше знакомство, и принялся расчищать по кругу снег.

К моменту, когда подъехали капитан и палач, ровный утоптанный круг был готов.

— Неплохо, — похвалила его Дона. Тот улыбнулся в ответ. И разговор на этом как-то иссяк.

Баронета мы ждали, наверное, с полчаса.

У меня уже закралась шальная мысль, что он перепугался и передумал.

Но, как оказалось, прав я был отчасти. Он наверняка перепугался от моего самоуверенного вида. Настолько, что решил где-то по дороге заправиться ятью.

И к моменту, когда Жердь вытянул его из повозки, уже знатно покачивался.

Капитан Брейн покачала головой и тяжело вздохнула. Мне показалось, что я услышал что-то вроде «опять с трупом возиться». Я даже приосанился — вот как высоко оценили мои шансы на победу.

Между тем, баронет вышел в центр круга. Жердь семенил сзади, неся в руках длинный деревянный ящик.

— Фамильные рапиры! — гордо изрёк он, поравнявшись с палачом и капитаном.

Палач со скучающим видом приоткрыл крышку и кинул на рапиры беглый взгляд.

— Как и предполагалось. Одна заговорена. Увы.

Я пропустил это замечание мимо ушей, желая, чтобы все как можно скорее закончилось.

Капитан вышла в центр круга, достала из кармана потрёпанный свиток и начала читать правила:

— Дуэль на рапирах начнётся, когда лучи солнца повернутся к закату, и продлится час. Часы возьмёт на себя господин палач. Когда последний камень упадёт, дуэль будет окончена. Также дуэль будет окончена, когда кто-либо выйдет из круга, признавая себя проигравшей стороной. Убийство не приветствуется. Но не попрекается. По требованию вызывающей стороны, первая кровь не является основанием для остановки дуэли.

Пока Дона говорила о правилах, Эмроуз методично утаптывал очертания круга. Десять шагов в диаметре выглядели довольно большим пространством. Надо постараться, чтобы выпасть из такой территории.

Между тем Брейн продолжила:

— Также дуэль можно прекратить по требованию одной из сторон. Тогда она автоматически считается проигравшей. И ещё прекращение дуэли возможно в силу не зависящих от присутствующих обстоятельств. В этом случае секунданты фиксируют лидера и передают данные на Суд Лордов. Из протоколов победителя определяют пэры. Вопросы есть?

— А напомните, что мы считаем непредвиденными обстоятельствами? — с надеждой в голосе уточнил я.

Брейн от такого вопроса растерялась.

— Ну... набег диких орков? — без уверенности в голосе предположила женщина.

Я вздохнул.

Видимо, обстоятельства эти случались не часто.

— Я тебя унич-ч-то-ик-жу! — прошипел баронет, проходя мимо меня в круг.

В лицо пахнул перегаром. Видимо, яти было больше, чем мне показалось в начале.

— Ой, боюсь-боюсь, — хмыкнул я в ответ, передал шубу своему секунданту и тоже вошёл в круг.

Жердь вынул рапиры. В свете заходящего солнца лезвия казались рубиновыми.

Первым он подошёл к своему товарищу. Тот выхватил оружие, несколько раз взмахнул со свистом в воздухе и занял своё место, поглядывая на меня. Что-то было гаденькое в этом взгляде. Несмотря на хмель. Слишком уж самоуверенным он выглядел.

Я с чувством тревоги, сосущей где-то между рёбрами, взял свою шпагу. Точнее — рапиру.

Рукоять была холодной, отчего по телу поползли противные мурашки. По крайней мере мне хотелось думать, что это от холода, а не от страха.

— У вас есть по две минуты, чтобы сказать, ну... то, что хотите сказать, — будничным тоном напомнила Брейн. Видимо, в этом мире дуэли были таким же обычным делом, как и балы.

Я отрицательно покачал головой. Говорить не хотелось. Хотелось поскорее закончить этот цирк.

Баронет заплетающимся языков выкрикнул пару угроз и сдулся.

— Что же. Тогда. Время!

Я не заметил, когда палач успел достать часы. По форме очень похожие на песочные, внутри они были заполнены разноцветными камнями. Думаю, ради такого дела, как дуэль — наверняка драгоценными.

Я засмотрелся на то, как солнце играет на гранях.

И чудом уловил колыхание воздуха справа от себя.

Инстинкты сработали быстрее, чем мозг. Я попросту рухнул вниз.

Там, где пару мгновений назад была моя голова, просвистело лезвие баронетской рапиры.

Я перекатился в сторону и вскочил на ноги.

— Что за?!!

Лезвие врага сияло серебряными знаками.

— Фамильное! — гордо протянул тот. — С-серебряные делали, три сотни лет назад! Ты — труп!

— Вы же сказали, все заблокировано?

Я кинулся к палачу, предусмотрительно тормозя у линии.

— Правила требуют блокировать Печати только НА дуэлянтах. Использование заговорённого оружия не запрещено!

Теперь я понял, что означали эти недомолвки!

Оказывается, все присутствующие были в курсе этой подставы!

И только я один — не ведающий Фома, ять его за ногу.

Баронет не стал ждать, пока восстановится душевное равновесие. Он снова кинулся вперёд, ускоряемый своим чудо-мечом.

Я отшатнулся, теперь в другую сторону — и он опять пролетел мимо, едва успев затормозить у границы.

Думай, ааронья башка, думай! Ты же нужна не только для того, чтобы есть!

Драться бесполезно — я не умею. Единственное, что знаю — это где находится острый конец.

Бегать целый час — тоже не вариант. Рано или поздно, допущу ошибку.

Ать, отскочить. И ещё раз. И опять.

В перерывах между мыслями мне приходилось уворачиваться от баронета.

Надо сказать, что фехтовальщик он был тот ещё. Ревел, как раненый бизон, и кидался вперёд, как бык на тряпку. И, приловчившись, я стал угадывать и предупреждать его выпады.

Так, о чем я там думал?

А, ну конечно. Надо подгадать момент и сделать так, чтобы он вылетел за пределы круга. Всего-то. Кто гениален? Я гениален!

Баронет решил сделать паузу.

Набегался, видимо.

Он стоял напротив меня, опустив рапиру. Кончик клинка зарылся в снег. Баронет тяжело дышал. Лицо и шея покраснели, глаза налились кровью. Ну бык на корриде, честное слово.

А я, видимо, изящный тореадор.

Волосы белеют-развеваются, жабец на ветру колышется, правая нога вперёд, грудь колесом. Картина маслом, в лучах заходящего солнца!

Я пропустил момент, когда от лезвия по снегу побежали искры. В мою сторону.

Только когда одна с шипением коснулась правой ноги, я сообразил, каким идиотом был.

— Да чтоб тебя орки до конца жизни драли!

Я успел подскочить в тот момент, когда серебристые искры добрались до левой ноги.

Правая будто свинцом налилась. И от земли оторвалась на миллиметр. Но этого хватило, чтобы не остолбенеть совсем.

Баронет взревел и снова кинулся вперёд, как раз в тот момент, когда я приземлился. Я что есть силы дёрнулся в сторону, волоча за собой ногу.

Но не успел.

Тонкое лезвие вспороло кожу на правом боку. Я зашипел и схватился рукой за бок. Ледяной огонь вгрызался в тело стремительно. Я увидел, как капли крови заалели на снегу подо мной.

Это тоже было невероятно красиво.

Я упал на левое колено, рассматривая эти алые камни. Или это капли? А, может быть, это кусочки закатного солнца?

Чёрная тень закрыла от меня солнце.

Это баронет подошёл и встал надо мной.

Я слышал его зловонное дыхание у себя над головой.

И готовился с головой прощаться.

Но разве это имело значение, когда передо мной лежали осколки самого солнца?

— Аарон, дерись, ять твою! Нам жить хочется! — это был голос. Знакомый такой. Эмроуз? Брейн?

— Вставай немедленно! — и ещё один. Кто-то переживал за меня.

— Орки!!! Кто пустил сюда орков! Рабам тут не место!

Визг лорда Жерди выдернул меня из оцепенения. Баронет обернулся на этот визг, и я, не теряя ни мгновения, со всей силы ткнул его рапирой в бедро. Лезвие вошло, как острый нож в сало. С небольшим сопротивлением. Я отчётливо почувствовал этот момент — соприкосновения стали с плотью. И, так и оставив там фамильный клинок, колобком покатился в сторону.

Теперь визжал баронет. Визжал, как девчонка.

— Выдерни! Выдерни это немедленно!

Я кое-как поднялся, зажимая рану на боку и непонимающим взглядом уставился на баронета.

— Милорд, смею напомнить, что вы не обязаны это делать! — позади заговорил Эмроуз.

— Что?

Я обернулся и увидел чуть вдалеке двух своих зеленокожих рабов — Орму и Гару. Вдвоём в одном месте они смотрелись весьма необычно. И очень похоже. Не так, что все орки на одно лицо. А действительно похожи, как брат и сестра. Говорили мне об этом родстве, или нет? Надо будет уточнить!

Мысли после наведённого оцепенения ещё путались. Поэтому я с запозданием вспомнил, что что-то спросил у Эмроуза.

— Я говорю, что клинки связаны. И хоть на вашем и не было модифицирующих символов, до окончания дуэли он только ваш. И никто другой не может завладеть им.

— Я требую засчитать ему поражение, — верещал баронет, пытаясь выдернуть рапиру из ноги. Сходство с пикой и быком просто зашкаливало. Под ногой уже образовалось алое пятно.

— Уважаемый, правила не нарушены, — устало проговорила Дона, едва сдерживая усмешку.

Баронет снова заревел. И кинулся на меня с рапирой в ноге. Длинное лезвие колыхалось от каждого движения. И, наверняка, причиняло адскую боль.

Но баронета было не остановить.

Я видел его глаза, горящие ненавистью. И даже успел удивиться, за что он воспылал ко мне такими чувствами.

Время как будто замедлилось.

Сейчас передо мной был не человек. А зверь. Настоящий зверь, обуреваемый яростью и жаждой крови.

Я был один.

Я был безоружен.

И за спиной у меня была граница, которую нельзя было преступить.

Баронет набирал скорость. Быстрее и быстрее. Ещё мгновение, и его нельзя будет остановить. Он собьёт меня с ног. И мне от этого никуда не деться.

Я приготовился.

Раз.

Два.

Не дожидаясь, я бросился вперёд с распростёртыми объятиями. Почувствовал, как эта туша сносит меня без возможности к сопротивлению.

Но мне не надо было сопротивляться.

Вместо этого я нырнул под правую руку и оказался у него за спиной, вцепился в массивные плечи. Оттолкнулся от земли левой ногой, придавая нашей паре ускорения.

И резко выдохнул.

Удар о землю несколько смягчил мой друг по дуэли.

Его, наверное, спас приличный пивной живот.

От удара рапира в ноге баронета обломилась, и тот взвыл в три раза сильнее.

Эхо от его крика ещё долго гуляло по лесам Черноречья.

— Милорд, позвольте, — Эмроуз подскочил и поднял меня. Я послал ему благодарный взгляд.

— Время! — возвестил палач об окончании дуэли.

— Дуэль проведена вничью, раз оба дуэлянта оказались за границей круга, — буднично сообщил палач.

— Я попрошу! — возмутился я, опираясь на плечо Эмроуза. — Мой оппонент первым коснулся земли! Фактически я был сверху и не касался земли за пределами круга вообще! Так что считаю, что я победил!

Я услышал сразу несколько звуков.

Эмроуз хихикнул и тут же постарался выдать это за кашель. Лорд-Жердь выругался так, что система не смогла перевести. Баронет хрюкнул, перекатился на спину и, кажется, отключился. Вдалеке раздалось странного вида рычание. Наверное, мои орки так радость по поводу моего выживания выдали.

— Что же, доля истины в этих словах есть. Секунданты подпишут протокол дуэли, и мы передадим ваше заявление в суд.

Капитан Брейн подошла к палачу, забирая у него часы.

— Я ничего подписывать не буду! Это неслыханно! Он нарушил правила! Так не делают! — возопил Жердь.

— То, что так не принято ещё не значит, что так нельзя! — философски отозвался Эмроуз.

— Тут я с вами солидарен, — согласился палач. — Это был неожиданный ход. Но логически весьма обоснованный и не лишённый смысла. Возможно, даже эту тактику внесут в уроки дуэльного мастерства!

Я почувствовал, как раздувается моё самомнение.

И снова услышал рычание.

Что-то мои зелёные друзья разошлись.

Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли... В смысле, что они там делают.

Но не увидел своих рабов. Когда они успели скрыться? И вообще, были ли?

Хотя Жердь же верещал. Или это в голове у меня верещало?

Вот опять. Рычание. Как будто. Как будто...

Среди деревьев я увидел движение. Прищурился. Присмотрелся повнимательнее. Решил, что мерещится. Несколько раз моргнул.

И заорал:

— ЗОМБИ НАСТУПАЮТ!!!

На мой крик все, как по команде, обернулись.

— Гомункулы!

— ГОМУНКУЛЫ!!! — громче всех заверещал Жердь.

Вот же. Призвал, на свою голову.

Местные гомункулы были один в один, как наши зомби. Рычащие, пускающие слюни, сляпанные кое-как из разных тел. Их было четверо.

Я посмотрел одному в лицо. И порадовался, что сегодня ещё ничего не ел. К горлу подкатило сразу же. И я поспешно отвёл взгляд, пятясь назад.

Палач и Брейн, не сговариваясь, кинулись к лежащему без сознания баронету. Схватили за руки-за ноги и поволокли к его повозке.

— Что застыл, придурок, на лошадей и гони отсюда! — пнула истерящего секунданта Брейн.

— Мы что же, сбежим? — тоненьким голосом уточнил я.

— Ага, — подмигнул мне Эмроуз, помогая ковылять к повозке. Нога, поражённая зачарованной сталью, все ещё была свинцовой. А Эмроуз продолжил: — Прямо сейчас и сбежим. Как можно дальше. А власти уж пусть потом разбираются, чьи они, откуда, кем созданы и как тут оказались.

Гомункулы, хоть и производили впечатление неразумных и медлительных, на деле двигались весьма резво. К моменту, когда мы добрались до нашей повозки, они преодолели уже половину пути. Их не останавливали ни ветви, ни колючие кусты, ни сугробы.

— Ты гляди, как прут, а — удивился я.

— Видимо, с определённой целью идут, — отозвался бородач.

— Надеюсь, эта цель не я!

Я вспомнил обещания гильдийцев и сглотнул. Хотелось бы верить, что это не их подарочек. И не привет от Скартана...

Первой тронулась наша повозка.

Эмроуз присвистнул, и лошадь с места перешла в галоп. Я не успел схватиться за перила, и меня откинуло назад и вдавило в сиденье.

Когда я поднялся, услышал, что нас догоняют и остальные участники дуэли. Брейн пересела к Жерди и взяла управление в свои руки. Тот от истерики совсем повредился рассудком.

Повозка палача завершала наш странный кортеж.

Из рощи мы вылетели на дорогу.

Но рычание гомункулов ещё долго звучало в ушах.

И только когда я увидел городские ворота, а после — переплетения улиц, напряжение дня постепенно начало отступать.

Эмроуз доставил меня прямо к воротам моего поместья.

Я с трудом добрался до своей комнаты.

И только закрыв за собой дверь на замок выругался на всех известных мне языках.

Глава 12. Ночные шорохи

— Ах, мой Аарушечка. Подрался, да? Подрался на дуэлечке? Иха-а-а-ха!

Скартан уже ждал меня. Слившись с портьерами, он тенью проскользил вдоль стен и оказался прямо у кровати.

Я кинул на него взгляд, полный душевного тепла и доброты, и забрался на постель.

Пока я ехал в повозке, Эмроуз выделил мне какую-то тряпку, чтобы зажать рану. Она была относительно чистая с виду, и я вознёс молитву, чтобы не подцепить какую-нибудь заразу, и таки прижал ее к боку.

Пока я добрался до дома, кровь более-менее остановилась. А тряпка попросту присохла.

И теперь я, сморщившись, пытался решить, как мне все это дело промыть и продезинфицировать. И, самое главное, чем. Хотя с последним, судя по наличию в этом мире яти, можно было не заморачиваться.

— Ух, какая гадость, — голосом, полным восторга, прокомментировал мою рану Скартан.

— Если ты не можешь помочь, будь добр, подожди, пока я сам разберусь! — рыкнул я в ответ.

— Ух ты, какой грозный, а! Напугал баронетишку, да? Видом грозным напугал?

— Ты что, был там?

— Не-а. Зачем мне это? Смотреть на ваше подобие боев — сплошная скука. Танцы какие-то, а не бои. То ли дело у меня на родине... Конечности летят во все стороны, головы от тела отделяются... Красота...

Мне снова поплохело.

То ли описания Скартана были слишком яркие, то ли моя фантазия очень буйная.

Я аккуратно потянул за край повязки и зашипел. Она намертво присохла.

— Ух. Больно, наверное, да?

— Ты или помогаешь, или нет!

— Ой, как страшно! — хихикнул балахонщик. Потом протянул свою старческую руку. И резко дёрнул повязку.

— Й-й-оп.... А-а-а-а.... ть....

Кровь, которая вроде бы остановилась, сразу засочилась.

— Ой, не благодари, — отмахнулся от моих воплей Скартан. — И вообще, чего страдаешь? У тебя же Печать исцеляющая есть. Даже, по-моему, какая-то хитрая. С подвохом. Ну это у всех Печатников так. Что-нибудь вечно навыдумывают.

— Где? — простонал я.

— Да вот же она, — скрюченный палец ткнул меня в грудь, справа от сердца. Я с трудом смог рассмотреть, что именно там было. Одно увидел — зелёный цвет. Логично.

Я коснулся Печати и собрался её активировать. Но Скратан отвлёк:

— Только... Я принёс тебе твой интерфевс.

— Интерфей... Что? Откуда? Где ты его нашёл?

— Там, где нашёл, больше нету. Брать будешь, или как?

Я забыл и про рану. И про дуэль.

Балахонщик совершил витиеватый пасс рукой и протянул мне пузырёк с темной жидкостью.

— Хм... Похоже на чью-то...

— Кровь, да. В ней твой интерфевс. Берешь? И мне Печать отдаёшь, так?

Я почувствовал, как погорячели щеки. А в кончиках пальцев стало покалывать от предвкушения.

Если пустынник не врёт...

— А что мне с ней сделать надо?

— Выпить. Хотя это не точно... Но оно передаётся через кровь! Это точно. Ну так что, берёшь?

Я медленно взял пузырёк и покрутил его в руках. Аккуратно вынул пробку. Понюхал. Сморщился. Действительно пахло кровью.

Пить это мне не хотелось, ну вот никак. Даже во имя просветления.

— Через кровь, говоришь...

Я посмотрел на свою рану.

Потом на пузырёк.

И, не раздумывая больше, вылил половину на рану.

— Ну как? Пошло? — Скартан склонился надо мной, рассматривая порез.

Я покачал головой. Ничего. Никаких изменений. Ни внутренних. Ни внешних.

Я вызвал Тайник. Поморгал. Отключил. Включил. Все было так же, как и раньше.

Задал себе мысленно вопрос — что такое Печати. Но ничего в ответ не получил.

Тупо уставился на свою рану, из которой все ещё сочилась кровь.

Ну конечно.

Вот я тупое создание, а.

— Скажи, а как скоро начиналось действие?

— Ну... Мой товарищ поглотил, хм... — тут пустынник замялся. — В общем, он употребил большое количество крови с интерфевсом. И проявилось это часа два-три-четыре, а может и день спустя. У тебя крови значительно меньше.

— И часть её вытекла, да. Я понял.

Я одной рукой взял пузырёк. А вторую приложил к Печати исцеления. Половину от половины содержимого я снова накапал на рану. И тут же активировал Печать. Бок закололо. Потом обожгло. И я увидел, как на месте раны образуется ровная корочка.

— А сейчас заработало? — Скартан, как ребёнок, в нетерпении топтался рядом.

— Слушай. Ты сказал — два часа прошло у твоего друга. А у меня и получаса ещё не прошло. Приходи завтра, проверим.

— А если ты, мой дорогой другой Ааруша, обманешь меня?

— И куда я денусь с подводной лодки? — я отставил пузырёк на тумбочку, снял с себя всю одежду, кучей сгрузил её у кровати и завернулся в пуховое одеяло.

— Хм... Действительно. Вслед за Аарушечкой?

— То, что у меня получается активировать эту жостовскую роспись на теле, ещё не значит, что я смогу открыть портал в другой мир! — я старался быть как можно более убедительным. — Приходи завтра и посмотрим, что из этого вышло.

Скартан стоял, раскачиваясь из стороны в сторону.

Туда — сюда. Туда — сюда. Туда — туда — сюда.

Я начал задрёмывать от такой монотонности — напряжение дня давало о себе знать.

— Что же. Ладно. Обманешь меня — я тебя найду и убью!

— Ага. И не получишь Печать. Где логика? Не получится с этой кровью, будем искать другой способ, идёт?

Скартан ничего не ответил. Молча исчез, когда я моргнул.

Я посмотрел на пузырёк, который оставил на тумбочке. В нем ещё оставалось немного чудесной крови с интерфейсом. Откуда её достал Скартан, я пока думать не хотел. Равно как и пробовать эту гадость на вкус.

С другой стороны...

Вампиры же пьют кровь. И им даже нравится. Я, конечно, не вампир. Но если выпью, то она же попадёт не в моё тело. А в тело Аарона. Значит это, вроде как, и не я пил. А возможность получить подсказки в этом богом забытом месте вот она — перед глазами.

Я протянул руку и залпом выпил оставшееся содержимое. Зажмурился и задержал дыхание, борясь с желанием извергнуть все это обратно.

«Идёт процесс репликации нанитов. Пожалуйста, оставайтесь в состоянии покоя. Выполнено четыре процента»

Я моргнул.

Сообщение тут же исчезло.

И-ха-ха-ха!!!

Хотел было заверещать я от радости. Но вспомнил, что конспирация — наше все.

Четыре процента, говоришь. Значит можно поспать со спокойной совестью

На этой чудесной ноте я провалился в забытьё.

И вывалился из него также резко.

В моей комнате кто-то был.

Скартан?

Незваный гость?

Я старался сохранять дыхание спящего и не дёргать веками.

До того момента, как не почувствовал что-то, определённо острое, у себя на шее.

— И сколько мы ещё будем притворяться, сударь?

Милый женский голос. Не тот, что встречал меня за углом таверны. Этот был намного приятней. Настолько, что мне тут же захотелось открыть глаза и повнимательнее рассмотреть его хозяйку. Несмотря на клинок у горла.

Собственно, я не стал противиться своим желаниям. Открыл глаза и призвал мягкий полумрак, чтобы тут же не ослепнуть от яркого света. И увидел свою посетительницу. Надо сказать, что гостья была хороша. От такой и умереть не грех. Она сидела на второй тумбочке, положив одну ногу на кровать и внимательно рассматривая меня. Стройная фигура, затянутая в сплошь кожаную одежду. Брюки, корсет и что-то наподобие накидки. Длинные ноги, тонкие руки, изящные пальцы. Нижнюю часть лица скрывала чёрная полумаска. Но моему виду были представлены черные, струящиеся волосы, из-под которых пробивались острые кончики ушей. И ярко-синие глаза, которые смотрели на меня с усмешкой.

— Безумно рад вас видеть, леди! — охрипшим ото сна голосом ответил я. Ото сна же, да? А не от мыслей о том, какие могут скрываться за маской губы. А я тут не одет совсем. А она вся такая...

Так, стоп. У неё есть острый нож. И она может в один миг оборвать все мои полёты фантазийные.

Я решил сосредоточиться на этом.

И почувствовал, как жар, охвативший тело, понемногу стихает.

Девушка усмехнулась, отчего клинок шевельнулся и оцарапал кожу.

— Ау, — тут же зашипел я.

— Больно? А будет ещё больнее, — промурлыкала она весьма игриво. Судя по всему, осталась довольна произведённым эффектом.

— Гильдия, да?

— Угу, мой сладкий.

— А ведь все могло случиться, все могло...

Девушка снова рассмеялась. И спрыгнула с тумбочки.

— Ты не пришёл в назначенный час, как и твоя орка! Хотя вы обещали...

— Э... нет, стоп! Место встречи мы не обсуждали! А вы должны были знать, в каком прелестном месте я провёл прошлую ночь и весь день. И как удирал от этих, как их там...

— Гомункулов. Мы видели, да.

— Так это вы их послали?

— Шутишь? Ты, конечно, задолжал. Но куда дешевле тебя прирезать в собственной постели, чем тратиться на гомункулов. Ты же знаешь, сколько они нынче стоят...

Мило. Значит, рычащие твари не были приветом от гильдийцев. И потом. Чего это я такую звезду словил, что все на свой счёт воспринимаю? Может быть, это к баронету приходили. Или Жердь своим видом оскорбил кого. А я просто случайно рядом оказался!

Девушка между тем снова приставила ко мне кинжал.

— Ну так что? Заказ готов?

Я колебался всего лишь мгновение. Жизнь сейчас мне была дороже.

Медленно кивнув в ответ, я сел и открыл Тайник.

«Процесс репликации нанитов завершён. Идёт упаковка навыков. Хотите посмотреть базовые характеристики?»

Я моргнул, соглашаясь.

Перед глазами расплылась какая-то разноцветная паутина. Навыков было столько, что в глазах зарябило. Я моргнул и вся паутина свернулась, оставив лишь заголовок. Там значилось:

Статус: Лорд;

Профессия: подмастерье мастера-Печатника.

Сосредоточившись на каждом, можно было развернуть перечень того, что доступно каждой характеристике. Интереса ради, я взглянул на Лорда.

Доступные навыки:

Бальные танцы — 1 уровень.

Фехтование — до первого уровня не хватает десять единиц. Рассматривается вопрос о присвоении победы в дуэли.

Этикет — 0 уровень.

Галантность — 0 уровень.

Отношение к рабам — 3 уровень.

И ещё много чего.

Я бы с удовольствием нырнул в изучение всего этого необъятного и такого долгожданного. Но дыхание девушки у меня на левой щеке напомнило, зачем я сюда залез.

— Мементо мори? — усмехнулся я, не оборачиваясь.

— Ты тоже знаешь наш язык? Откуда?

— Лингва латина нон эст пенис канина, прелесть моя! Я все знаю, я же лорд!

Девушка пришла в замешательство.

Я же, наконец, добрался до заветного мешка со странной надписью «для ГТКНН».

Система сразу предложила мне несколько вариантов:

Достать;

Удалить;

Переместить;

Копировать.

На последней строке руки мои задрожали, а по телу прошлась волна жара. Теперь уж точно не от присутствия прекрасной незнакомки. Вот оно.

Я потянулся к последней кнопке.

Для копирования необходимо:

Пустые штампы — 3 штуки,

Бархатный мешок — 1 (в наличие нет).

Копирование невозможно.

Я заскрипел зубами от досады.

— Что-то не так?

— Тш-ш-ш-ш! Не мешай!

И гостья, на удивление, повиновалась.

Так. А если вынуть каждую из мешка.

Я мысленно потыкал в разные стороны, пока не нашёл кнопку «Достать из Тайника».

Нет, не то.

А если «Переместить»?

Тут же всплыло окно.

Переместить предметы по одному?

Да!

Переместить в Тайник?

Да!

Выйти из Тайника?

Нет!

От напряжения на лбу проступила испарина. Сидя перед монитором все это давалось куда легче.

Стоило отвлечься — мысли начинали путаться и интерфейс тут же расплывался.

Я снова сосредоточился, теперь уже на отдельных штампах.

Копировать. Копировать. Копировать.

Копирование завершено.

Отлично.

— Мешок есть?

Я вывалился из Тайника и повернулся к незнакомке.

— Что?

— На, говорю, заказ. Смотри, не потеряй по дороге!

Девушка с сомнением посмотрела на протянутую руку.

— Был уговор на четыре!

— Тут два в одном! Берёшь или расходимся?

Я понятия не имел, о каком уговоре речь. Но усталость и физическая, и моральная, придали мне наглости. И я решил пойти по принципу — решай проблемы по мере поступления.

Сейчас моей проблемой было — отдать гильдийцам то, что они хотят. А завтра я буду разбираться с тем, что, собственно, они забрали.

Благо, оригиналы остались лежать у меня в Тайнике.

Вместе с чудесным бархатным мешочком.

Гильдийка ещё раз окинула меня недоверчивым взглядом, но все же спрятала протянутые штампы в сумку.

— Что же, приятно было познакомиться! — искренне улыбнулся я девушке. — Надеюсь, когда-нибудь судьба сведёт нас вновь. При более приятных обстоятельствах!

— Да вы нахал, лорд Аарон, — в голосе слышались довольные нотки. — Редкостный нахал. Но мне такие нравятся!

Она ловко запрыгнула на подоконник.

— До встречи? — напоследок оглянулась она.

— Хм... Надеюсь, все же нет. Хотя это разбивает мне сердце!

Девушка рассмеялась и спрыгнула вниз.

Я проводил её взглядом и улыбнулся. Все-таки, она была очень красива. По крайней мере то, что я успел разглядеть.

У кровати, на тумбочке, остался лежать бледно-голубой полупрозрачный камень.

Я в задумчивости взял его и поместил в Тайник.

Тут же появилось описание:

Джиразоль — камень смерти. Встречается редко из-за высокой цены и культовых особенностей. Вставляется в глаза Мастерам Гильдии, имеющим звание Сестра/Брат Смерти. Человек, получивший подобную метку, считается связанным с этим кланом Гильдии.

Описание было скудным.

И, одновременно, исчерпывающим.

Я ткнул на звание Сестра-брат. И бегло прочитал, что это один из высших чинов в устройств мафиозной братии.

Как бы мне ни хотелось изучить все здесь и сейчас, глаза слипались, а мысли путались. Все тело ныло от непривычной нагрузки. Да ещё и рана, в придачу ко всему, тянула и зудела. Я хотел было активировать Печать здоровья.

Но в последний момент передумал.

В конце концов, эта боль меня не убьёт. А все эти Печати без лишней надобности использовать не хотелось. Мало ли, ещё оторвёт руку или хобот на лбу вырастет. Признаться, сначала я подумал вовсе не про хобот. Но решил быть культурным.

Перед глазами снова всплыл образ моей ночной знакомой.

Значит, ко мне послали не кого-нибудь. А одного из высших представителей власти в Гильдии.

А глаза у неё были такие прекрасные... И фигурка тоже ничего. А я ведь даже имени её не узнал. Хотя, она бы и не сказала, наверное. Но попытаться стоило. Потому что она была восхитительна!

Один недостаток — убить меня приходила.

Хотя это не новость. Все тут хотят меня убить. Или поиметь. Или и то, и другое — разница лишь в последовательности действий.

Кстати, о действиях.

Оставалось решить ещё одну проблему.

Я достал ту самую Печать, с которой все и началось.

Повертел её в руках. Это был свиток с изображением Печати. Но теперь-то я знал, что имея исходный рисунок — сделать саму болванку для Печати не сложно.

Для начала я переименовал её, добавив приписку «оригинал».

А после сделал сразу несколько копий.

Потому что внутреннее чутье подсказывало, что на эту Печать найдётся, как минимум, несколько желающих. Потому что лорд Аарон на деле оказался космическим треплом. Ещё неизвестно, скольким он пообещал продать её за немалые деньги. А мне она и самому нужна!

Довольный своей сообразительностью, я снова отправился спать.

Глава 13. Ученье — свет, два дня в отключке и головная боль!

Вы хотите активировать навык игры на гуслях?

Я взвыл и тихонько сполз на дно ванны. Так, что только нос остался торчать над поверхностью воды.

Едва я проснулся, сразу приказал нести завтрак и, наевшись, укрылся в ванной. Только тут я мог чувствовать себя относительно спокойно. Гару остался в комнате охранять мой покой от «домогательных селедок». Это он так нежно служанок моих называл. А я, в принципе, не возражал. Сейчас мне было важнее разобраться с новыми возможностями.

Когда передо мной впервые развернулся чудо-интерфейс, я готов был танцевать от радости. Сейчас же, по прошествии пары абсолютно безрезультатных часов, оптимизм мой поугас.

Кроме довольно обрывочной справочной информации по миру и базы навыков, система мне не выдавала ничего, что могло бы мне хоть как-то помочь. Никаких подсказок при мгновенном обращении. Никаких уровней взаимоотношений с окружающим миром. Только мои собственные навыки. При этом, они почему-то считались с момента моего попадания сюда. Несмотря на то, что тело принадлежало Аарону, навыки были мои. Я так и не понял, как это работает. Но это было так. И надежда найти где-нибудь в уголках нейросети остаточные знания лорда по печатничеству лопались, как мыльные пузыри в моей ванной.

Хотите активировать? — повторила свой вопрос система.

Я моргнул, соглашаясь.

Кто его знает, когда мне понадобится игра на гуслях. И вообще, есть ли в этом мире гусли?

Я задал вопрос сам себе, но система тут же вывела сообщение о поиске информации.

Я снова застонал и хлебанул пены.

Закашлялся.

Как раз в тот момент, когда мигнуло сообщение — навык активирован.

Прекрасно! Наверное, теперь я великий гусляр нового мира!

Никаких изменений я, конечно же, не почувствовал. Вздохнув, полез к следующей папке.

Надо сказать, что я сам не понял, как именно залез в базу навыков. Просто кликал-хлопал глазами и как-то наткнулся на кучу зашифрованных папок. Наугад раскрыл одну — там оказалась древневавилонская клинопись. Открыл вторую — создание анимированных картинок. В третьей — искусство собирать домики из спичек.

Кому пришло в голову упаковывать весь этот бред в архив, я даже думать не хотел. Наверняка где-то есть мир, в котором складывание домиков — основа выживания! Может быть, это мир спичечноголовых лилипутиков, которые насмерть замёрзнут без жилья!

Два часа я провалялся в ванной, пытаясь выудить хоть что-то пригодное для жизни в этом мире. Но ничего подходящего система мне не предложила. Под подходящим я, конечно же, имел в виду навыки фехтования, борьбы, печатничества. Обольщения, в конце концов! Но нет. Гусли. Получите-распишитесь.

— Милорд, через час у вас начинаются занятия древнеэльфийским. Старый лорд лютует, когда вы их не посещаете!

Голос орка вывел меня из состояния отквашеной капустки.

— Сейчас выхожу! — крикнул я в ответ. И напоследок решил распаковать ещё одну папку.

Навык освоения информации.

Странное какое-то название, если честно.

Не получения. Не усвоения. А именно освоения. Может быть, сложности перевода?

Я открыл описание.

Усиленный навык освоения визуальной языковой информации, представленной в текстовой или цифровой форме. Позволяет осваивать, усваивать и перерабатывать значительные объёмы информации в сжатые сроки. Имеются ограничения и побочные эффекты.

Интересно, какие побочные эффекты могут быть от длительного чтения? Буквы прыгать перед глазами начнут?

Я не раздумывая нажал кнопку «Активировать».

Мозг взорвался.

Как будто в него воткнули тысячу игл и пропустили по ним электрический ток.

Перед глазами вспыхнуло разноцветье искр.

Во рту я почувствовал металлический привкус.

Кажется, я кричал.

Точнее — орал. Ощущение было таким, будто меня перекручивают через мясорубку. При этом заживо сдирают шкуру. И следом заливают кислотой.

— Милорд! Лорд Аарон? Что?

— Заткнись, дура, и беги за лекарем!

— Опять ты! Что ты делаешь рядом с моим сыном? Что ты сделал с моим сыном, тварина зелёная?

— Это чьё-то проклятье! Зубом клянусь, проклял кто-то милорда!

— Не нес-с-сите чушь! Проклятий не с-с-сущес-с-ствует!

Какофония чужих голосов доносилась откуда-то издалека. Словно через толстый слой ваты. Я честно хотел разлепить веки, но ничего не получалось. Интересно, что произошло?

Как только я сформулировал вопрос, нейросеть сразу выкинула ответ.

Перегрузка нейронных каналов. Частичные разрывы нейронных связей. Требуется время на восстановление.

Если бы я мог — обязательно бы присвистнул сейчас.

Вы видели, да? Я чуть не спалил себе мозги!

Почему-то эта мысль вызывала во мне какой-то детский восторг.

Я прямо таки хохотал голосом балахонщика.

— И-ха-ха-ха! Аарушечка, пирожочек горелый! Не справился с интерфевсом, не справился, да? Ай не справился, не справился. Сгубила тебя кровь чужая. Ну ничего. Сейчас мы тебя подлатаем и ты печатьку-то мне отдашь. Выпьешь свежей кровушки и ещё раз попробуем.

Нет, я не мог так много думать голосом балахонщика.

С огромным трудом я таки открыл глаза.

За окном было темно. Видимо, я провалялся в кровати несколько часов.

— Ты даже помереть спокойно не дашь! — осипшим голосом проворчал я.

— Нет-нет-нетушки! Сначала печатька, потом помирашечки!

Я активировал Тайник, вытянул оттуда заранее заготовленную свиток-копию и протянул её Скартану.

— Надеюсь, я свободен? Могу строить своё счастье, искать любовь, рожать детей?

Скартан дрожащими руками забрал у меня свиток.

— И-ха-ха-ха!

Смех балахонщика отозвался в голове новой волной боли. Я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

Ничего больше не сказав, пустынник исчез.

Просто растворился в воздухе, как будто его и не было никогда.

— Милорд? Я слышал, как вы с самим собой разговаривали! Как вы себя чувствуете? — на пороге возник Гару с графином воды.

— Гару, отвратительно я себя чувствую. Как будто меня порубили в фарш, а потом наспех склеили! Дай воды!

Орк торопливо кинулся вперёд с графином. Достал откуда-то по ходу стакан, наполнил и протянул мне.

— Я думаю, это баронетишка мерзкий вам отомстил! Наслал на вас какую-то временную Печать порченую!

— Откуда ему додуматься до этого?

Орк нахмурился.

— Конечно, такие Печати только вы сотворяете... Но, может быть, кто-то специально заказал у вас одну и выведал секрет? А потом тоже начал продавать?

Я фыркнул, переваривая информацию. Лорд Аарон умилял меня всё больше и больше.

Но орк, видимо, ждал от меня какой-то реакции.

— Нет, Гару! Не может быть такого! Я один такой уникальный-гениальный в своём роде! Никто не может повторить то, что сделал я! А вообще, помоги-ка!

Я приподнялся. Комната закачалась и поплыла.

Но я был упорен.

— Что вы делаете, милорд! Вам нельзя! Нужно лежать неделю!

Но я упорно продолжал подниматься.

Орк всплеснул руками и кинулся навстречу. Он успел как раз вовремя, чтобы подхватить меня на очередном приступе головокружения.

— Мне надо в библиотеку.

— В библио... Милорд, это не смешно! На дворе ночь глубокая!

— А я и не смеюсь! Отведи меня в библиотеку!

Гару несколько мгновения стоял, видимо, пытаясь оценить степень моей вменяемости.

— Это приказ!

Мне надоело ждать. Орк вздрогнул, как будто его кольнули булавкой.

— Слушаюсь, — тихо ответил он и повёл меня в библиотеку. Прямо в пижаме и босиком.

Библиотека Хармесов была раз в пять больше, чем у Ноктиоренитусов.

Едва я переступил порог, не смог сдержать восторженного вздоха.

— Что-то не так, милорд? — тут же напрягся орк.

— Как же мы богаты, а! — протянул я в ответ.

Гару лишь усмехнулся и протопал к кожаному диванчику в отдалении, держа меня за локоть.

— Принеси мне основы печатничества!

Орк вроде бы не удивился такой просьбе посреди ночи. Ну действительно, может я решил ещё какую-нибудь гадостную Печать сотворить на скорую руку.

— Вам в чьей редакции? — уточнил он.

— Как обычно, — бросил я в ответ. Какая мне разница, в чьей? Главное, основы же! Но вслух этого озвучивать я не стал.

Гару притащил старинный фолиант. Кожаный переплёт знатно потрепался. Кое-где вообще вытерся. Страницы пожелтели от времени и старости. Признаться, мне было страшно открывать его. Ещё рассыплется прямо в руках — отдувайся потом за порчу герцогского имущества.

— А поновее чего нельзя было выбрать? — недовольно проворчал я.

— Это самое последнее издание, — развёл руками орк.

Я мысленно присвистнул.

Это что же получается? Мастера-печатники перестали делиться своими знаниями с дремучих времён? Чтобы вдруг никто не украл их тайные знания?

Вопросов в моей голове было в разы больше, чем ответов. И я решил, наконец, проверить свой усиленный процесс освоения информации.

— Ты можешь идти, — махнул я орку.

Тот замялся возле дивана:

— Мой лорд, но ваше состояние...

— Я приказываю!

Орк снова вздрогнул, растерянно моргнул и, не говоря больше ни слова, оставил библиотеку. Видимо, после прямого приказа, у рабов отключалась функция споров и возражений. Полное подавление воли, судя по всему. Надо будет изучить этот вопрос получше.

Я открыл книгу.

Страницы заскрипели, как старая дверь на ржавых петлях.

«Великий магистр Хи. Труды не единой жизни. Печатей суть».

Буквы, переплетённые витиеватой вязью, выцвели настолько, что местами приходилось всматриваться.

Я перевернул страницу.

ИХ!

Я не смог сдержать усмешку. Это семейное? Или это у всех аристократов так принято?

Судя по начертанию буквы Х, такой же, как и у Хармесов, видимо это было родство.

Я давно отметил местный порядок — все кланы, начинающиеся с одной буквы, были в родстве. Посему, этот магистр Хи был, наверняка, каким-то моим пра-пра-пра-пра. Причём, судя по отсутствию кучи идиотских суффиксов, он был верхушкой рода. Отец-прародитель и все такое. А вот противный Ноктиоренитиус был дном. И как личность, и как представитель местной аристократии.

Запомни истину одну,

Во дни сомнений и тревог,

Когда идёшь один ко дну —

Ты лишь Печатник, а не бог.

И жизнь на то тебе дана,

Чтоб проходя один лишь путь

Ты, с головой набравшись дна,

Не смог назад себя вернуть.

Это что ещё за Пушкин нашего времени? Магистр Хи любил поэзию? Или это каноны местного Печатничества и мне надо срочно учить стихосложение?

Я ещё раз прочитал это послание. Посыл, пафосный и беспощадный, мне был неясен. Куда вернуть? Зачем вернуть?

Ладно, может быть, в процессе соображу, что древний предок имел в виду.

Я перевернул страницу.

Вместо заголовка стояла заглавная буква «А» и рядом был изображён какой-то символ.

Ну, поехали!

Как только я это произнёс, в голове как будто что-то щёлкнуло. Одного взгляда на страницу мне стало достаточно, чтобы понять, про что тут идёт речь. Я, не поверив собственным ощущениям, перевернул страницу. То же самое. Ещё одну — опять понятно. За буквально несколько минут я перелистал около сорока страниц. Всю первую главу. Перелистал, понял и, кажется, запомнил.

Я отложил фолиант и устроил самопроверку.

Печати — графическое отображение зашифрованной и заключённой в контур энергии. В зависимости от цвета Печати используются разные виды энергии. Красные — сила Внутреннего Огня. Нужна для боевых искусств. Зелёные — источник Жизни. Прокачивают здоровье носящего. Синие — энергия Духа. Тут я понял чуть меньше, но суть была, что Дух — ограниченный ресурс. Кончится дух — кончится и человек. И если здоровье можно покачать извне, с Духом все как-то сложно-сложно. Надо будет изучить этот момент подробнее! Я сделал себе заметку и она тут же отобразилась в интерфейсе.

Оставались черные Печати Отрёкшихся. Которые интересовали меня больше остальных. Но в первой главе про них не было сказано ничего.

Повторив ещё раз пройденный материал, я двинулся дальше.

Спустя час я отложил фолиант.

Голова попросту раскалывалась от объёма освоенной информации. Перед глазами двоилось и жутко мутило.

Теперь я начал понимать, что значило предупреждение о побочных эффектах.

Я даже моргать боялся. Казалось — одно неловкое движение, и я начну блевать терминами и определениями! А ещё символами, знаками, вариантами контуров. И материалами, пригодными для создания основы Печати.

Я сполз с дивана на ковёр и там растянулся в позе морской звезды. Потолок поплыл перед глазами.

Так, печатник я или где? Я вытянул перед собой дрожащие руки. Вспомнил, что Скартан мне уже показывал Печать оздоровления.

Печать оздоровления велено ставить вблизи основных жил здоровья, дабы энергия текла мгновенно по главным каналам! Система выдала перед глазами картинку из главы. Интересно, а можно без вот этих витиеватостей воспроизводить?

Это тоже был простой вопрос, без команды и приказаний. Но тут же мигнуло окно с надписью «трансформирую язык». А следом появилось сообщение:

Печать здоровья необходимо ставить вблизи жизненно важных органов.

Я присвистнул. Вот он — сервис животворящий.

Я глянул на грудь — справа от сердца действительно красовалась Печать. Печать ускоренного оздоровления организма.

Не раздумывая, я активировал её.

По телу пробежала волна мурашек. Следом — приятное тепло. И я почувствовал, как тошнота и головокружение отступают. А вместе с ними — проявляется едва уловимое чувство радости. Вот теперь-то я заживу! Вот теперь-то все пойдёт по-человечески, а не через жо...

Ну, вы поняли.

Приободрённый, я поднялся с ковра. Кинул взгляд на раскрытый фолиант. И, не раздумывая, убрал его в тайник. Чтобы дочитать чуть позже в спокойной обстановке.

За окном рассвело. Не знаю, сколько я в общей сложности провалялся в отключке. И сколько времени провёл тут. Я сомневался, что смогу найти путь обратно в комнату, не нарвавшись ни на кого. Поэтому я мысленно призвал Гару. В том, что это сработает — я тоже сомневался. Я ещё не добрался до принципа работы рабских Печатей. Но в своём мысленном сообщении я добавил «приказываю». Несколько раз. И пошёл к двери.

В коридоре послышались шаги. Массивные двери заскрипели.

— И сколько можно тебя ждать! — я всплеснул руками, всем видом изображая недовольство.

— Моя лорд?! Вы не в пос-с-тели?

Я ошибся. Вместо Гару в дверях стоял противный ящерун. И внимательно сверлил меня своими льдистыми глазками-буравчиками. Я прямо кожей чувствовал, как этот противный взгляд впивается мне в душу.

— Я сам знаю, где я должен быть, где не должен!— выплюнул я в ответ. — А ты что тут делаешь?

— Я пришёл разобрать почту миледи, — в голосе ящеруна чувствовалась растерянность.

— Вот и разбирай, раз пришёл! Нечего мне допросы устраивать!

Я с гордым видом прошагал к выходу.

— Как прикажете, — ящерун поклонился, умудряясь при этом сверлить меня взглядом. — Я приготовил вам парадный костюм на вечер. Принести его сейчас?

— Что? — не понял я.

— Костюм. Вечер. Поместье герцога Фиоре. У вас сегодня встреча.

Вот же... Уже выходные? Так быстро?

Я попытался прикинуть, сколько дней я уже провёл в этом мире. И не смог посчитать точное количество. Четыре? Пять?

Я призвал мысленно календарь. Точнее, его аналог. И действительно, сегодня, если верить записям, был местный выходной. А это значит, что помимо леди Фиоре, мне просто необходимо побывать в гостях у одной очень чудной семейки Отрёкшихся.

— Знаешь что, Берни. Приготовь-ка мне прямо сейчас ещё один костюм. Самый лучший костюм! Мне надо отъехать!

— Но ваша матушка не одобрит, ежели вы опоздаете к приём...

— Берни! Я тебе что сказал! Готовь костюм! Вот иди и готовь костюм! А с матушкой я как-нибудь сам разберусь!

Ящерун несколько мгновений повращал глазами. Видно было, что он пытался просчитать дальнейшее развитие событий.

— Костюм мне нужен через полчаса! — я решил прокатализировать его мыслительные процессы.

— Но как же! Мне же необходимо как минимум три часа, чтобы подобрать цвета, гармонизировать текстуры...

— Полчаса! Время пошло! Не сделаешь — прикажу на дыбе растянуть!

Я не знаю, была ли в этом мире дыба. Но судя по тому, как Берн кинулся к дверям — аналог её точно существовал.

Я вышел вслед за ним, в надежде все же самостоятельно отыскать свою комнату.

Глава 14. Это будет не трудно. Это по любви

Дух есть конечный ресурс. Невосполнимый и невосполняемый! Но самый ценный оттого. И самый дорогой. Верно ли пользовать дух раба своего? Даже ежели в целях благих, да праведных? Господин один и един, а рабов-то великое множество. Но в каждом есть искра Духа Великого, что разгоняет в нас тьму изначальную. И каждый достоин уважения лишь потому, что имеет искру эту. Что живёт с ней в груди. Что горит и творит!

Я несколько раз перечитал этот абзац, пока трясся в карете. Использовать ускоренное освоение я пока не рисковал, потому читал в обычном темпе. И то и дело мысли мои улетали далеко. Отчего приходилось возвращаться и перечитывать по два, а то и три раза. Нейронные связи, если верить системе, все ещё восстанавливались. И именно на это я списывал своё тугоумство.

Только окончательно придя в себя, я понял, что отдал Скартану Печать. Пусть не оригинал, а точную копию. Но отдал же. Проклятый балахонщик нагло воспользовался моей беспомощностью. Можно сказать, выкрал её у меня! И что, что он собирался народ из Египта спасать? Ну пусть из Великой Пустыни — суть одна. Он даже не озаботился о том, выживу я от его переливаний крови или нет.

А, может быть, на это и был расчёт?

Печать получил, зачем ему лишний свидетель?

Почему-то мне раньше эта мысль в голову не приходила. Может быть, это он отравил Аарона? И рассчитывал также выманить Печать, когда тот будет при смерти? И только хитрость и везение позволили лорду свалить в мир иной. Пусть и в таком странном значении.

Я посмотрел в окно. Мимо тянулись сплошные поля, засыпанные снегом. Серое небо давило и будто вытягивало краски из окружающего мира. Сплошной безрадостный монохром.

Я задёрнул шторку и вернулся к чтению Основ.

Пока что мои знания о печатническом ремесле ограничивались совсем базовой базой. Но это было намного лучше, чем ничего. По крайней мере я себя чувствовал теперь не таким уж слепым котёнком. Подслеповатым, я бы сказал.

Дорога до поместья Ноктис заняла раза в два больше, чем я себе представлял. Такими темпами, я непременно опоздаю на бал к Фиоре. А это новые стенания Мелории. И лишние нервотрепания моей, и без того, нездоровой психики.

Я уже хотел было повернуть назад, когда впереди, на холме, показались очертания особняка. Не такого, конечно, как у меня. Но намного лучше, чем у родственника, с которым я давеча стрелялся на дуэли. Ну, ладно. Пусть не стрелялся. Но тыкался рапирами — как-то не звучит.

Интересно, Дара уже в курсе моих разногласий с ее семейкой? Или мне только предстоит посвятить её в эту сторону моей жизни?

Мне было очень любопытно, как прелестная блондинка отреагирует на новость о моей возможной кончине на дуэли. Расстроится? Опечалится? Или сделает вид, что меня и вовсе не существовало?

В последнее не очень хотелось верить.

Карета остановилась возле ворот с золочёными вензелями.

— Дальше не проехать, милорд. Дорожки узкие, застрянем или ось сломаем, — виновато развёл руками кучер.

Я вздохнул и выбрался наружу.

На этот раз я предусмотрительно натянул на себя самые тёплые вещи, какие только смог отыскать ящерун в моем гардеробе. И сейчас, как меховая капуста, гордо вышагивал по кое-как расчищенной дорожке к особняку.

При ближайшем рассмотрении я понял, что только издалека и при встречном солнце можно решить, что дела у Ноктис шли лучше, чем у родни. На деле же оказалось, что и они не шибко-то богаты. Неухоженный сад, кое-как утоптанные дорожки. Позолота на вензелях местами облупилась, местами потрескалась. Прутья решёток, давно не крашеные, кое-где пестрели пятнами ржавчины.

Я поднялся к парадному крыльцу и взялся за кольцо. Оно противно скрипнуло, как будто я был первым за последние десять лет, кто к нему прикоснулся.

Несколько раз постучав, я замер, прислушиваясь. По ту сторону двери послышалась возня. Топот, грохот и недовольное:

— С задней стороны обойди! Заперто тут все, запаяно!

Если это был дворецкий, то о хороших манерах он явно не слышал. Если хозяин дома — супруг дражайшей Дары — то я не умею разбираться в людях. Потому что на первый взгляд он производил впечатление одувана божьего.

Что же, скоро узнаем.

Я обошёл дом, с трудом пробираясь через сугробы. Снег слежался, образовав на поверхности обманчивую корочку. Вроде бы встал — выдерживает. Сделал следующий шаг, провалился почти по колено.

К моменту, когда я дошёл до заднего входа, в сапогах набралось приличное количество снега.

— Кого там лихой принёс ни свет ни заря! — покосившаяся дверь распахнулась и я увидел, видимо, таки дворецкого. Напудренный парик, наспех натянутый на лысую голову, съехал набекрень, камзол застегнут на три пуговицы, две из которых не совпадали. И завершал образ смачный запах перегара. Кто-то вчера имел дело с ятью!

— Ох ты ж! Милорд! Светлость Ваша! Простите, дурака старого, не признал сослепу! Счастье-то какое! Сам лорд, да к нам!

Дворецкий, спотыкаясь, кинулся мне навстречу. Ноги его заплелись и он, поскользнувшись на одной из ступенек, кулём рухнул к моим ногам.

— Что же, в ноги кидаться не обязательно! — не смог промолчать я. — Хозяева дома? А то пригласить пригласили, а встретить, как подобает, забыли?

Дворецкий попытался встать, одновременно отряхивая мои сапоги от снега.

— Да как же, забыли, не веровали просто, что явитесь! А тут, радость-то какая. Сам лорд. Сама светлость. Вы проходите, проходите, что ж мёрзнуть-то, а!

С последним я был согласен. Категорически!

Войдя в дом, первым делом я затребовал себе горячего чая.

Дворецкий намекал на что-нибудь покрепче, но я твёрдо отказал. Мне ещё до вечера дожить надо!

Меня разместили в мрачной гостиной. Темно-зелёные стены с потемневшими от времени деревянными панелями. Обтрепавшиеся портьеры. И скрипящий пол с поеденным молью ковром.

Явно это помещение требовало ремонта.

И, судя по всему, у хозяев не было на это денег.

Интересно, а Аарона не смущала подобная обстановка?

Вспомнив про истинного владельца тела, до меня неожиданно дошло, что я совсем забросил его дневник. Я тут же достал книжку из Тайника и раскрыл её на первой странице.

Приложите Печать...

Да уж, теперь то я понимаю, о чем тут речь идёт.

Недолго думая, я обнажил правое запястье. Там красовался небольшой синий Знак, отвечающий за личные вещи. На Тайнике таких было несколько. На дневнике — один единственный. Если бы я не отвлекался на всякие там дуэли и проявил больше внимания к деталям — нашёл бы сам совпадения.

Но нет. Я предпочёл шляться по кабакам и драться со всякими баронетишками.

Помрачнев от собственных рассуждений, я приложил запястье к странице.

Активирован Знак опознавания. Согласовать?

Я моргнул, прогоняя сообщение. По мере роста моих знаний о Печатях, система сама подстроилась под их идентификацию. И каждый раз выдавала подобные информационные сообщения. Это было непривычно. Местами назойливо. Но я решил пока что оставить эту опцию. Чтобы не налажать по незнанию.

Между тем, страницы дневника выдали мне на радость:

Идентификация.

Установлены совпадения.

Доступна полная версия.

Записи и сводки.

Отлично, мне открылся мой же дневник. Какая прелесть. Теперь я смогу читать где захочу, когда захочу и сколько захочу!

— Я смотрю, вы тут не скучаете, милорд?!

Мурлыкающий женский голос заставил меня вздрогнуть. По спине побежали мурашки. Я тут же списал это на эффект неожиданности. А не на какое-нибудь волнение. Я убрал дневник, медленно поднялся из кресла, обернулся и замер.

Дара стояла в дверях библиотеки. И сейчас, без кричащего наряда и замороченной причёски, она выглядела ещё прекраснее. Простое бледно-лиловое платье, струящееся по стройной фигуре оттеняло её невероятные глаза. Я никогда в жизни не видел таких глаз. Васильковые! Аметистовые! Цвета грозовых глубин океана!

Не знаю, откуда в моей голове были такие сравнения. Наверняка от Аарона по наследству достались, не иначе!

— Что же вы молчите, милорд? Не рады мне? А, может быть, все ещё сердитесь за мою небольшую вольность с Печатью? Так это все во имя любви и любви ради!

— Я рад. Весьма рад. Хотя не могу сказать, что ваш подарочек пришёлся мне по вкусу!

Дара усмехнулась. Мне показалось, что в глазах девушки блеснуло явное удовлетворение.

— Ну что же вы, моя светлость! Я же, право, хотела как лучше. После того, как вы пропали без вести — какие только мысли не посещали мою голову!

Говоря это, она подходила все ближе, ближе и ближе.

Я почувствовал её дыхание на своей шее.

Дара была ниже почти на голову. Но сейчас я чувствовал себя малолетним школьником, бледнеющим и краснеющим перед самой крутой старшеклассницей.

Это сравнение мне не понравилось и я нахмурился.

— Ну же, милорд, хватит дуться! Пройдёмте в наши покои и я заглажу эту маленькую неприятность между нами!

Я почувствовал, что буквально начинаю плавиться от этого голоса. В голове зашумело и как-то помутнелось. Как будто тумана напустили. С внутренней стороны щеки, там, где была Печать Отрёкшихся, слегка кольнуло. И как-то неприятно потянуло под лопаткой.

Активированы две Печати. Помимо воли носителя. Согласовать?

От неожиданности я отшатнулся.

Что значит, помимо воли носителя? Откуда две?

— Милорд? Что с вами?

В голосе Дары прозвучали стальные нотки. Видимо, она ожидала совсем другого эффекта. А я оказался опять катастрофически близок к провалу.

— Ваш родственник. Мысль о нем вызывает во мне волну негодования и даже гнева!

— Родственник? Вы про супруга? Право же, милорд, вы же прекрасно знаете, что он не против, а очень даже за нашу близкую дружбу. Он очень ценит вашу поддержку в его ммм... исследованиях. И моральную и, в первую очередь, монетную. Так что не стоит омрачать наш прекрасный досуг мыслями о нем.

От услышанного глаза полезли на лоб. Это у них тут так принято, да? Старый муж продаёт молодую жену на благо исследований?

От этих открытий стало мерзко. Как будто в коровью лепёшку влез. И вроде потом и обтёрся в траве, а ощущение-то осталось.

— Милорд?! — снова напомнила о себе Дара.

Да уж. Какая тут любовь, при таких ассоциациях?

— Я не про вашего супруга. А про баронета Ноктиоренитуса. Мы бились на дуэли. Слыхали?

Кажется, я смог удивить Дару.

— Нет, ещё нет. Мы живём здесь, как затворники. Вести долетают с опозданием. И что же? Вы вспороли ему живот?

Я подивился такому коварству. А с виду же такая милая, а.

— Практически. Я растоптал его честь!

В ответ Дара заливисто рассмеялась:

— Позвольте! Какая у них может быть честь. Но мы отвлеклись, сударь!

Девушка прильнула ко мне и потёрлась щекой о моё плечо:

— Кажется, у нас есть отличный повод отметить вашу победу. Не находите?

Активирована Печать... Согласовать?

К шуму в голове добавился шум в ушах. Дара стояла, прильнув ко мне. Вся такая тёплая и мягкая. Я чувствовал, как бьётся её сердце, как при каждом вдохе поднимается грудь.

Я почувствовал, что поддаюсь. Не в силах противостоять такому коварному натиску. В конце концов, рано или поздно это у всех случается, правда? У кого-то и вовсе без любви. А тут — такая прекрасная спутница. Стройная. Гибкая. Готовая предложить мне все, что я пожелаю.

По телу разлилось тепло. В голове зашумело сильнее. А перед глазами исчезло все, кроме одной единственной картины. В которой я обнимаю Дару и прижимаю к себе сильнее. Прохожусь пальцами по обнажённой шее. Касаюсь ямки у ключицы.

Девушка отзывается на мои прикосновения обольстительной улыбкой и тянется к моим губам.

— А может, ну её, эту спальню? Здесь стоит отличный диван!

Не дожидаясь ответа, она целует меня.

— А как же слуги? — я пытаюсь уцепиться за последнюю возможность.

— Никто не войдёт. Все научены!

И не говоря больше ни слова, она увлекает меня на зелёный кожаный диван. Ловко расстёгивает дневное платье. Я слышу, как в тишине шуршит ткань, падая на пол. Я вижу прелестное обнажённое тело, готовое исполнить любое моё желание. Я вижу эти желания...

Не знаю, сколько прошло времени.

Действие Печати окончено. Навык обольщения минус один.

Я моргнул, прогоняя наваждение. Дара стояла напротив, растерянно хлопая фиалковыми глазами.

— Милорд, я вам больше не по нраву?

Я сделал глубокий вдох, стараясь успокоить буйную фантазию. Пусть и подогретую происками этой Отрёкшейся прелестницы. И задушить уколы сожаления. Ведь могло бы быть, могло бы...

Так. Я тут не для этого!

— Мне нужен ваш супруг! Я пришёл, чтобы обсудить с ним детали его исследований!

Я понятия не имел, что там изучает Эйнштейн этого времени. Но мне надо было как можно дальше оказаться от Дары, чтобы разобраться с этими неизвестными мне Печатями. Которые так ловко были замаскированы. И, судя по всему, отлично справлялись с подавлением воли Аарона. Конечно, красоту Дары никто не умалял. Но, немного узнав лорда, в чьё тело меня закинуло, я сомневался, что он способен любить без оглядки кого-то, кроме себя прекрасного. А раз все время он находился под влиянием Отрёкшейся — надо было ещё разобраться, насколько глубоко и далеко оно простиралось.

Да, если я не говорил — подаренный Скартаном интерфейс в части Отрёкшихся обладал весьма спорной информацией. Видимо, его создатели знали про этих людей на уровне бабкиных слухов. Примерно так же, как и Скартан. Тем сложнее мне было разбираться во всех этих хитросплетениях. И тем выше был шанс проколоться. Оставалось надеяться на моё природное обаяние и изворотливость.

— Странно, вы никогда раньше не проявляли интереса к занятиям моего мужа! — голос Дары выдернул меня из размышлений.

— Это было раньше. До того, как... Ну ты поняла, моя прелесть. А теперь мне надо! — я добавил в голос капризных ноток.

Дара раздражённо передёрнула плечами, но спорить не стала.

— Что же. Если таково желание лорда... — она поджала губы и отвернулась.

— Ну-ну, прелесть моя. Не обижайся! Для нас ещё настанет славное время. Вот только разберусь с этими проклятыми Фиоре. И сразу же к тебе, счастье моё драгоценное!

Но слов, видимо, было недостаточно.

— Ну же, иди сюда! Смотри, что у меня есть для тебя! Как раз, чтобы развеять тоску в твоих прелестных глазах!

Я достал из Тайника сапфир и протянул его девушке. В глазах той тут же зажегся алчный блеск. Впрочем, Дара тут же нацепила на лицо милейшую из улыбок:

— О, мой господин! Это прекрасно!

— Прекрасны глаза твои, чей блеск разгоняет сумрак души моей! А это лишь дополнение к твоей неземной красоте!

Кажется, девушка осталась довольна. Всю дорогу до кабинета ее мужа она была мила и приветлива. Как будто в библиотеке ничего и не произошло. Я лишь подивился тому, как переменчив бывает прекрасный пол. И как легко при желании добиться расположения. Всего-то имей в запасе пару каменьев!

— Он там, — кивнула Дара приоткрытую дверь в конце коридора. — Вы позволите покинуть вас здесь? Рассуждения о его достижениях нагоняют на меня тоску! А тоска делает моё лицо серым и землистым!

Я усмехнулся и зашёл в кабинет один.

В конце концов, я же сам хотел оказаться подальше от Дары, не так ли? Вот теперь буду слушать унылую лекцию о достижениях местной науки. Потом быстренько откланяюсь, сославшись на срочные дела. Вернусь домой. Метнусь к Фиоре. А там уж решу, что делать дальше. Быть или не быть. Жениться или остаться холостяком.

Едва закрыв дверь, я обернулся.

— Ох ты ж лысый-драный кот! Это здесь откуда?

Как ни старался, я не смог сдержать своего удивления.

На стене красовался плазменный телевизор.

Я протёр глаза. Поморгал. Призвал несколько раз систему, чтобы убедиться в своих видениях.

Но все было именно так.

Это был телевизор.

На стене.

В доме Отрёкшихся.