Мир падающих звёзд V. Чёртова пляска

Глава 1

— Нахрена нам годзиллы, ребята? — спросил я, как завороженный, глядя на разворачивающуюся посреди озера битву титанов. — Нам и без них хорошо, правда ведь?

Лишившаяся крыльев вила сдаваться отнюдь не собиралась. Козьими ногами она так вдарила водяному в морду, что тот потерял равновесие. Пытаясь удержаться на ногах, замахал руками, и вила упала, с треском проломив льдину.

Льдина раскололась на две части. Вила ушла под воду, и две части льдины перевернулись над нею.

— Может, нам уже выступать? — предложила Земляна.

— Куда спешишь?

— Одна тварь другую убьёт — и родии мимо. Только кости соберём.

В сказанном определённо заключался глубокий резон. Терять родии не хотелось совершенно. И так нас мало, десятка не набирается, а значит, родии распределяться не будут. Возьмёт тот, кто завалит тварь. А если ещё и тварь одна будет…

Но тут вила показала, что она ещё весьма далека от истощения, на которое мы делали ставку. Сумасшедшая баба вылетела из воды, вновь обладая крыльями, и, схватив за космы водяного, взмыла с ним в небо.

Ерёма присвистнул:

— Огось! А я слышал, будто если им крылья оборвать, они людьми становятся.

— Становятся, — громыхнул Харисим, уже не пытаясь понижать голос. — Если срежешь да спрячешь — придёт к тебе, баба как баба. Хошь — в жёны бери. Ничего тебе не сделает. Только крылья искать будет. А как найдёт — улетит.

— Да вы надоели уже с тварями женихаться! — возмутилась Земляна. — Что, баб нормальных не хватает?!

— Это они теоретически, — вступился я за мужиков. — А сейчас, значит, она крылья сразу нашла, потому и…

— Ага, — подтвердил Харисим. — Такие вот твари.

Тем временем вила, подняв водяного повыше, вновь сотворила из озера ледяную пику и швырнула на неё свою ношу. Водяной заорал, нанизавшись на пику. Но таки махнул обеими руками, и вилу пронзил насквозь целый десяток пик. Вскрикнув, она спикировала в воду.

Послышался всплеск. Водяной, издав нехороший хрип, обмяк, но, вроде, не подох.

— Вот теперь точно наш выход, — сказал я. — Айда! Захар, Никодим, Иван, Харисим — на водяного, остальные — за мной, на вилу!

С холма мы обрушились единой толпой, только потом разделились. Над разделением я особо не думал, доверился чутью, которое говорило, что вила попьёт больше крови, чем водяной. Поэтому на водяного я отрядил относительно слабых Захара и Никодима, среднего Ивана, но в усиление дал могучего Харисима. А сам повёл в атаку на пока невидимого соперника более серьёзную армию.

И предчувствие меня не обмануло. Вила вырвалась из пучины, вопя, как оглашенная. Взлетела, хлопая крыльями и разбрасывая во все стороны зелёную гадость.

Крылья работали у неё как-то неправильно. Она будто хромала, летая. Ну вот и замечательно.

Я поднял руку, кастанул Костомолку. Хорошую мою, качественно раскачанную Костомолочку. И вилу прямо в воздухе хорошо, качественно скрутило.

Потискав её таким образом секунд пять и поняв, что одним Знаком прикончить не смогу — только иссякну раньше времени — я отменил Костомолку. И в вилу тут же прилетел чей-то Удар. Она перевернулась в воздухе и начала падать обратно в озеро.

Вдруг в очередной раз «мигнула» — словно бы исчезла и появилась вновь. Но уже нормального размера, человеческого.

Краем сознания я отметил, что, наверное, большой размер тянул из неё силы примерно так же, как из меня её тянули Знаки. В бою с водяным было актуально кастануть себе большой рост — вила кастанула, а теперь, когда напала такая мелюзга, как мы, отключила ненужные каналы утечки.

И ей сразу же сделалось ощутимо легче. Крылья расправились и заработали, как подобает. С истошным визгом вила полетела на нас, а вслед за ней полетела волна из озера. Целый, мать его так, девятый вал!

— Кастую Круг! — рявкнул я.

Чуть не подвела привычка вворачивать словечки из прошлой жизни. Никто ж не знал, что значит «кастую». Но, благо, русский язык и без мата универсален. По окончанию поняли, что я что-то делаю, ну а к Кругу вовсе никаких вопросов не возникло. Собрались вокруг меня.

Волна, обогнав вилу, разбилась о стену Защитного Круга. Следом в неё впилилась не очень умной головой и сама вила. Шлёпнулась на землю у моих ног.

Я не стал долго раздумывать, поднял меч и, заставив его светиться, рубанул как следует, от всей души. Лезвие вошло виле между лопатками, то есть, аккурат между крыльями, и пропахало борозду до самой шеи, попутно погружаясь в землю.

Вила охнула, упёрлась руками и героически отжалась. Почувствовав, что меч запросился из рук, я быстренько его выдернул. Замахнулся было ещё раз, но вила вскинула голову, ухмыльнулась, как умалишённая, и стрелой взмыла в небо.

— Вот, зараза! — воскликнула Земляна.

Мы все задрали головы, выискивая в небе противника. Никого не видели.

— Улетела, — сказал Егор. — Смерть почуяла и удрала. Тварь высокоуровневая, соображает чего-то.

— Нет, — изрёк Гравий и поднял руку.

В битве с лешим я уже видел, как он кастует что-то вроде щита. Исполнил он это самое и сейчас. Исполнил вовремя, но сил явно не рассчитал.

Вила буквально материализовалсь ниоткуда, падая, как метеор, сложив крылья. По ушам резанул её придурочный визг, и она врезалась в щит Гравия. Гравий рухнул на спину. Вила, мотая очумевшей головой, уселась на него сверху. Сцена выглядела бы эротично, если бы не козьи ноги. К тому же вила по-прежнему была одетой.

Сучка пробралась к нам в Круг. Значит, как минимум, Круг нам теперь нахрен не нужен, отключаю.

В вилу полетело самое разное колдовство. Огонь, молния, сверкающие Мечи, невидимые, но ощутимые Удары, Костомолки.

Тварь с визгом свалилась с Гравия, который, долбанувшись затылком о землю, отрубился и пока не пришёл в себя.

Подняться вила не пыталась. Она вытянула руки по направлению к озеру, и то разродилось новой волной.

Я успел ещё заметить, что у ребят, атакующих водяного, тоже не всё гладко. Водяной передумал тихо-мирно подыхать. Он сгруппировался и схватил торчащий над животом кусок ледяной пики, пытаясь не то отломать его, не то вскарабкаться по нему вверх.

Потом всё заслонила волна, от которой я защищаться не стал. Во-первых, волна была не такая крутая, как предыдущая, а во-вторых, выставив Круг, я бы взял в него и вилу. Мало ли, какой у неё придурочный план, может, он учитывает такой ход с моей стороны.

Накрыло. Я устоял на ногах, но в тот момент, когда моя голова уже появилась над поверхностью, шарахнуло электрическим разрядом.

Шарахнуло так душевно, что я едва меч не потерял. Заорал нецензурно, упал, вместе с волной съехал в сторону. И не я один. Вокруг кричали и отплёвывались остальные охотники.

И что это был за нахрен? Вила сдохла? Родий не чувствую новых, как было двадцать, так двадцать и осталось. Вила сдохла, но оказалась пустой? Слишком обидно, чтобы быть правдой. Так вообще бывает?

— Какой дурак Молнией в воде бьёт?! — заорал Егор.

— Это Захар! — громыхнул в ответ бас Харисима. — Я ему уже выдал.

— Захар, блин! — рявкнул я, даже не видя этого Захара.

— Да я же не знал!!!

Судя по голосу, Захар от своего приёма и обосрался сильнее всех.

Ну, так-то, сложно предъявлять. С образованием в окружающем мире есть определённые траблы. А народная мудрость, конечно, запрещает в грозу купаться, но объясняет этот запрет тем, что водяной может утащить на дно. Водяной — уже вот он, кого, спрашивается, бояться.

— Тьфу ты! Чуть сердце не встало! — проворчал Егор. — А где эта ви…

И тут он исчез. Только несколько пузырей всплыли, означая конец разговора.

Я, не долго думая, нырнул. Проплыл пару метров, подсвечивая себе мечом, и увидел схватившегося с вилой Егора. Добрался до них и нанёс виле колющий в бок. Она шарахнулась, а Егор пошёл на взлёт.

«Ну, сука!» — произнёс я беззвучно, кастанув Жабры.

Вила решила бой не принимать и перешла в отступление. Двигалась к середине озера, явно заманивая меня на глубину. В пользу этой версии говорило то, что она двигалась спиной вперёд.

Я сделал несколько гребков. С мечом это было нихрена не удобно. Уже чисто физические силы начинали подтаивать. Меч давал самый мизер освещения, Светлячок Земляны под водой не годился. А сучья вила уже таяла в подводной мгле.

Нет. Нахрен. Самое тупое, что можно сделать во время охоты на тварь, это погибнуть от рук этой самой твари.

Выберемся на сушу, кастанём Манок — авось и выползет. Перья мы ей уже отлично пощипали, чую, недолго осталось ждать победы…

Я уже почти рванул наверх, но тут моё внимание привлекло некое нестандартное движение впереди. Секунду поразрывавшись между авантюризмом и благоразумием, я решил дать шанс первому. Поплыл вперёд.

И не прогадал.

Вила была там, но не одна. Четверо русалок вцепились в неё. Две держали руки, две — ноги. Вила дёргалась, пытаясь вырваться, но не могла даже согнуть ни одного сустава.

Я вспомнил, как она убила одну из русалок. Те, видимо, тоже этого не забыли. Сейчас они, все четверо, смотрели на меня выжидающе. Предстали, надо сказать, во всей своей обнажённой красе. Хоть клип снимай.

Я подплыл ближе. Поймал дикий пылающий взгляд вилы. Губы шевельнулись, и даже без звука я разобрал слово: «Ненавижу!»

А вот нехрен было людей убивать. И даже русалок — нехрен. С русалками мы сами разбираемся, помощи не просим.

Меч я вогнал ей точнёхонько в сердце. А потом кастанул ещё одну Костомолку, но на этот раз чисто на голову.

Вилу несколько раз тряхнуло, и вот она обмякла.

Меня второй раз за пять минут шарахнуло молнией, но теперь уже иного типа, и родий — прибавилось.

Русалки отпустили вилу, её безжизненное тело медленно поплыло вверх. Как всегда, природа словно не хотела принимать дохлых тварей. Даже тех тварей, которые при жизни этой природой управляли.

Проводив тело взглядом, я посмотрел на русалок. Они таращились на меня, застыв на своих местах. Нападать почему-то не стали. Медленно-медленно, спинами вперёд, поплыли вдаль и на глубину. Я отсалютовал им мечом.

Ладно, хрен с вами, бесхвостые. Будем считать, что услугу вы нам сегодня оказали. А потому — даю вам фору. До следующего лета. А уж там, если пересечёмся, не взыщите. Женихаться с вами, как сказала Земляна, я точно не собираюсь.

Додумав эту мудрую мысль, я поплыл вверх. У самой поверхности действие Жабр закончилось, и у меня слегка потемнело в глазах. Но я таки выплыл и там быстро выкашлял воду. После чего нашёл взглядом водяного.

Водяной являл собой величественный пример паровозика, который смог. Он отломил-таки кусок ледяной пики и теперь размахивал им, не давая подойти охотникам. Представьте себе Кинг-Конга, нанизавшегося на здание Главного Адмиралтейства и отломившего верхушку шпиля. Только что вопля «русские не сдаются!» не хватало для полного веселья.

Ребята, которых я изначально отправил закрывать вопрос с водяным, плавали на приличном отдалении, время от времени чем-нибудь пуляя по своей странной мишени, не давая ей слезть с пики. В ходе этой акции, видимо, Захар и использовал амулет с Молнией — не особо удачно. Впрочем, это как посмотреть.

— Если б Молнией не тряхануло — утонул бы, — сказал Гравий, подплыв ко мне. — Вила?

— Убита, — отчитался я. — Осталось эту образину запинать — и можно отмечать победу.

Водяной, в отличие от вилы, уменьшиться в размерах не мог — это грозило бы ему… Хрен знает. Ну, наверное, просто порвало бы на кусочки, потому что толщина пики была приличная. Силы его утекали на бесполезный сейчас размер, да и дырка в пузе никак не добавляла поводов порадоваться жизни.

Зато всё это безусловно играло на руку нам.

— Не-на-ви-жу! — заорал водяной, размахивая обломком пики.

Обломок бился о воду и поднимал серьёзное волнение на озере. Бедные карпы, блин… После всей этой лабуды надо будет на год мораторий на отлов вводить. Если вообще ещё останется, кого там отлавливать, после того как Захар своей электроудочкой прошёлся.

Мы прям как супергерои, которые, спасая город, разносят его чуть более, чем наполовину, а потом им всё равно все радуются.

— Идите сюда! — послышался крик.

Я повернул голову и увидел Земляну, балансирующую на внушительных размеров льдине, которую сама же и сколдовала. Мы все поплыли к ней и через пару минут забрались на импровизированный плот.

— Подводим промежуточные итоги, — сказал я, встав на левую ногу и выливая воду из правого сапога. — Все живы — это плюс. Вила сдохла — это тоже плюс. Водяной жив — это минус. Ему сильно хреново — это плюс. Итого, мы больше в плюсах, осталось только добить этого…

— Лезет! — заорал Захар.

Натянув сапог, я повернулся и увидел, что водяной, изгибаясь, пытается вновь соскочить с пики. Которая и так уже начала подтаивать — ночь-то тёплая стоит.

Кастанул Удар, который попал в репу водяному, и тот обмяк было, но потом снова начал размахивать обломком.

— Мы на нём уже всё перепробовали, — доложил Харисим. — Подобраться бы и мечом пощекотать — так не даётся же, скотина.

— Я смогу подобраться, — сказал Гравий.

— Призрак?

Гравий кивнул.

Идея была неплохой. Невидимый и неосязаемый, Гравий действительно мог подобраться к водяному вплотную и зарубить… При условии, что зарубить получится. А если нет, то водяной может его просто напополам разорвать одним движением.

— Давай, — одобрил я. — На грудак ему встать сумеешь?

Гравий вновь кивнул. Слов он тратить не любил.

— Встанешь на грудак — и руби голову. Снесёшь — хорошо, не выйдет — сразу ныряй и плыви во все лопатки обратно. Понял?

Вместо ответа Гравий исчез. Человек дела.

В вошкающегося водяного отправилось ещё несколько Мечей и Ударов, после чего мы прекратили атаковать магией из опасения попасть в Гравия, и затаили дыхание.

Водяной помахал обломком, проклиная нас, вилу, весь род людской, русалок, которые почему-то не выстроились в очередь ему помогать, «предали, всех сгублю, как выберусь». Досталось до кучи и коровам, которые тоже водяного внезапно предали, «скоты безрогие». В общем, сволочами были вообще все, один водяной — Д'Артаньян.

Впрочем, тут подтаивающий обломок пики у него из руки выскользнул и плюхнулся в воду. На том сходство с Д'Артаньяном успешно и закончилось.

Выругавшись по поводу предательского обломка, а заодно покрыв бранью такое же предательское озеро, водяной потянулся вверх, будто качая пресс. Ноги заскребли по нижней части пики — он опять пытался слезть.

— Эх, долбануть бы! — сказал Захар.

— Нельзя, — осадил я.

— Сам знаю, что нельзя. Но ведь слезет же…

Слезть водяной не успел. В следующую секунду на груди у него материализовался Гравий с поднятым мечом. И немедленно рубанул, водяной даже среагировать не успел.

Из рассечённой глотки хлынула зелень. Гравий повторил удар. Н-да… Шея-то у водяного толстенная.

— Беги, дурак, — процедил я сквозь зубы.

И Гравий действительно попытался убежать. Прыгнул в нашу сторону, но — поздно. Водяной, хрипя, схватил его правой рукой и сжал. До нас долетел сдавленный крик Гравия.

— Бей! — заорал я.

И сам запустил в водяного Ударом, затем — Мечом. Кто-то кастанул Костомолку.

Размахивая Гравием, водяной заорал, задёргался из стороны в сторону. Вдруг послышался громкий «щёлк!», и пика переломилась. Водяной ухнул в воду и исчез под ней, с головой и с Гравием в руках.

В наступившей тишине Иван поскользнулся на льдине и грохнулся, огласив окрестности непотребными словами.

Я молча прыгнул и погрузился в воду.

Глава 2

На этот раз меч был у меня в ножнах и продвижению не мешал. Гребок за гребком я приближался к тому месту, куда грохнулся водяной. Увидел какую-то вспышку и удвоил усилия.

Наконец, моим глазам предстало зрелище битвы.

Водяной, избавившись от пики, вернулся к своему обычному размеру. Только посреди брюха у него осталась внушительная дыра. Держать Гравия в руке он, как следствие, уже не мог. Он держал его за ноги и с тупой, но неодолимой силой тащил на дно. Гравий согнувшись в три погибели, пытался рубить мечом руки водяного, но вода затрудняла движения, и водяной только скалился.

Но тут подплыл я. Мой меч, прокачанный Знаком Меча, в воде порхал куда лучше обычного. И я отсёк водяному руки.

Тот беззвучно заорал, пуская пузыри, и пошёл на глубину один. Без Гравия.

Гравий мигом переобулся и поплыл следом. Я увидел, как из его руки выскочил уже знакомый ледяной кол и пробил водяному репу.

Наконец-то, жахнула молния, облагодетельствовав Гравия.

Водяной начал медленно всплывать. Мы с Гравием постарались всплыть быстрее. Вынырнув и отплевавшись от воды, я сказал:

— Ну, вила мне, водяник тебе. Я без претензий. А кости сейчас на всех поделим, все ж старались.

— Добро, — согласился Гравий.

Я нашёл взглядом льдину, махнул рукой и, схватив водяного за космы, потащил его за собой к берегу.

Вилу пришлось поискать, её волнами сражения унесло далековато. Но Ерёма с Иваном, оказавшиеся лучшими пловцами, с задачей справились, приволокли и эту тушу.

— Ну, ребята, сегодня круто было, — сказал я, стоя над «погребальным костром» и пытаясь немного обсушиться. — Помирать буду — не забуду.

— Да уж, — вздохнул Захар. — Я уж думал — всё…

— Когда молнией жахнул?

— Угу. Аж в глазах ведь потемнело.

— Ничего, сейчас просветлеет! Смотри, костей сколько!

Костей в общей сложности оказалось пятьдесят две. В виле — двадцать, да в водяном — тридцать две. Эх, далеко обоим до лешего, далеко… Но всё равно жару дали неплохо.

Пятьдесят два на десятерых делилось плохо. Поэтому рассудили как обычно: каждому по пять костей, а две пропьём в честь победы над тварями.

Вот, все бы битвы с тварями проходили так интересно и так хорошо заканчивались! Сиди себе в первом ряду, любуйся увлекательным шоу, напоследок разомнись маленько — а потом родии и кости получай. Не жизнь, а сказка. А кто молодец? Правильно, Владимир молодец! Не каждому охотнику удаётся вилу с водяным стравить. Да даже встретить вилу — не каждому удаётся. А ко мне тварей будто магнитом тянет.

После феерической победы и триумфального раздела костей мнения охотников разделились. Мои, пореченские, приглашали отмечать победу в Поречье. Вила наша? Наша. Владимир, который всю движуху организовал и исполнил, наш? Наш. Стало быть, и отмечать нужно у нас. А смоленские охотники настаивали на том, что лучшего кабака, чем «Золотой мешок» не найти во всей губернии. Там, дескать, и наливают в долг, и до пункта приёма костей — рукой подать. Где, к слову, кости можно сдать по более выгодной цене. Владимира приёмщик уже знает, за остальных они поручатся.

Последний аргумент победил, считать охотники умели.

Сначала мы до полусмерти напугали смоленского приёмщика — он, увидев ввалившуюся толпу, состоящую преимущественно из незнакомых рыл, решил, что кассу пришли грабить. С перепугу чуть не саданул Ударом, хорошо, что разглядел возвышающегося над толпой Харисима. Хотя, справедливости ради, Харисима трудно было не разглядеть.

В итоге недоразумение разрешилось, кости мы сдали и отправились в кабак — где напугали на сей раз кабатчика. Который после прошлого визита Харисима заказал у каменотеса каменные лавки, ибо задолбался менять деревянные. Но лавки пока готовы не были.

Харисим пообещал держать себя в руках. И действительно держал. Когда дошло до веселья, размахивал столом. На другом столе отплясывала Земляна. Оказалось, что это она умеет исполнять не хуже, чем упражнения с мечом, публика захлёбывалась в овациях. Захар выхватил от кого-то по морде, но и сам не остался в долгу. В общем, все тусанули на славу.

Проснулся я каким-то волшебным образом снова у Ильи Ильича. Разборку с собственной памятью, кой-чёрт меня приволок спьяну именно сюда, отложил на потом как не принципиальную. Если меня всё устраивает — какая, в сущности, разница? Вечер удался, ну и слава богу.

Илье Ильичу я доложил об уничтожении двух высокоуровневых высокоопасных тварей. Получил приятно звякнувшую благодарность. Выслушал доклад о том, что чертей на территории не замечено, и собака сутулая Троекуров тоже пока сидит тихо. Хотя о повторной смерти Вольфганга Головина наверняка уже знает.

Вот при слове «Троекуров» меня так и тянуло зубами заскрежетать. До зарезу хотелось предъявить этому ублюдку за всё сразу. В конце концов, мы с моими охотниками водяного и вилу ухлопали — неужто с ним не сладим? Был бы Троекуров сошкой поменьше, я бы уже направлялся к нему. Но останавливало то, что понимал: Троекуров — не вершина в этой пищевой цепочке. И обрывать нить, ведущую к кому-то ещё более мерзкому, чем он, мне не хотелось. А оборвётся она в любом случае. Потому что того, кто стоит над ним, просто так из любви к человечеству Троекуров не сдаст. Сдохнет, но не сдаст — в этом я был уверен. Не потому, что пионер-герой, а потому, что подобный вариант развития событий у его кукловода наверняка предусмотрен. Какое-нибудь колдовское самоликвидирование, или что-то в этом духе… Не. Тут надо действовать похитрее. И как только я придумаю, как, сразу начну действовать. Но не раньше.

Сейчас займусь, пожалуй, своими делами. Мне тут кое-кто, между прочим, поместье обещал.

Распрощавшись с Обломовым, я переместился в Поречье.

Швейцар у дверей сестёр Урюпиных поскакал сообщать, что прибыл Владимир Всеволодович Давыдов, даже раньше, чем я успел постучать в дверь. Похвальное рвение, но в данном случае излишнее — сегодня я в кои веки никуда не торопился. Степенно прошёл в контору и присел напротив стола сестричек.

— Поздравляем с приобретением, Владимир Всеволодович, — сказала Александра.

И протянула мне лист гербовой бумаги с красивой печатью.

Из документа следовало, что я стал владельцем деревни Озерки. Равно как примыкающего к деревне озерка, пары лугов, просяного поля, рыбных садков, дома со службами и — внезапно — каурой кобылы по кличке Тварь.

Гхм. Любопытное имечко… Ладно, разберёмся. Вернусь в усадьбу — отправлю Тихоныча на разведку. Посмотрим, что там за тварь такая, а заодно судьбой породистых карпов озаботимся.

— Не перестаю удивляться, как это у вас получается, — развела руками Александра. — Приобрести за империал целое поместье!

— Да сам фигею. Но куда деваться-то? Дают — надо брать, такое моё мнение.

— Благодарим за то, что порекомендовали нас господину Дубовицкому, — добавила Евгения. — Есть основания полагать, что мы и далее будем вести его дела.

Александра улыбнулась:

— Да уж. День вчера выдался исключительно насыщенным.

— Пф! Это я вас ещё не водил смотреть, как вила с водяным махаются. Вот уж где развлекуха в полный рост… Ладно, барышни. Взаимно рад нашему сотрудничеству. Уверен, что расстаёмся мы ненадолго.

Я откланялся и вышел.

А через пять минут плюхнулся, раскинув руки, на кровать у себя в башне. Дома, наконец! Ну-ка, что тут у нас с водопроводом?

С водопроводом оказалось всё штатно и по графику. Канаву прорыли, начали укладывать трубы. На горизонте уже настойчиво обозначился вопрос паровой машины… Окей, завтра прямо с утра и займусь.

Я выцепил Тихоныча и сообщил о том, что у нас появилось ещё одно поместье. И озеро с ценными карпами. И прочее барахло. Глаза у Тихоныча округлились. В них так и замелькали империалы. Я немного сбавил пыл управляющего, сказав, что угодья надо бы сперва осмотреть. Чёрт его знает, может, там вместо прибыли одни убытки светят.

Тихоныч побежал к Даниле, чтобы тот приготовил на завтра коляску. А я, получив от тётки Натальи кофейник и блюдо с домашним печеньем, уселся на балконе и кайфовал до самого вечера. Иногда надо, я считаю. Не всё же носиться, как сумасшедшему.

Ближе к ночи нарисовался Захар, верхом на лошади. Заколотил в ворота.

Въехал во двор, задрал голову и предъявил сидящему на балконе мне:

— Опять ты про меня забыл!

— Нет. Не забыл. Просто охота — это одно, а личное удобство — другое. Если я тебя так и буду всю дорогу на себе таскать, ты до Мастера никогда не прокачаешься.

Захар понурился.

— Вот и Егор так сказал. В Поречье меня знаком перенёс, а сюда — обойдёшься, говорит. Ишь, разбаловался…

— Правильно говорит.

Захар вздохнул и потопал ставить лошадь в гараж. Где взял-то её, интересно?.. Ладно, его дело.

Я зевнул и отправился спать.

Утром за завтраком объявил:

— Вот что, дорогие мои домочадцы. Я сейчас, как поем, убываю в Петербург. Там у меня образовался один важный нерешённый вопрос. Вернусь с гостинцами, не скучайте. Ты, Тихоныч, с новым поместьем разберись пока.

— Приказать, чтоб карету закладывали? — встрепенулась тётка Наталья.

— Не. Надеюсь обойтись без кареты. Очень уж неохота две недели на дорогу тратить.

Собирался я недолго. Охотничий костюм — на себя, выходной — на всякий случай, мало ли какие они бывают — в заплечный мешок. Перед уходом открыл сейф, окинул взглядом свои сокровища.

Пластину с непонятными знаками, беспроводную зарядку для амулетов, шапку-невидимку, заформалиненные руку и голову. Отдельно лежали неучтенные кости, добытые из покойного супруга княгини Апраксиной и его коллег-упырей. Это пока не трогаем, это — на Новый год. В смысле, на амулет, который будет разгонять паровую машину. Пока пусть лежат. Вернусь с машиной, тогда и отправлюсь к мастеру Сергию, чтобы уже предметно вести диалог. Может, согласится оплату надвое разбить. Пока того, что есть — маловато будет.

Я взял меч, нацепил кинжал и шагнул в транспортировочную кабину.

Вышел из фонтана в Смоленске и отправился искать друзей охотников. В достопамятном кабаке обнаружил празднующего похмелье Харисима.

— А чего Знаком здоровье не поправляешь? — завёл светскую беседу я.

— Скучно, — коротко ответил Харисим. — Фр-р — и всё. — И снова приложился к пивной кружке.

Не, ну так-то у каждого свои развлечения. Личное пространство, всё такое. Я — ничего, я со всем уважением.

Узнав, что мне нужно, Харисим покачал головой:

— Не. В сам Петербург — вряд ли выйдет. Это ж огромный город, народу — тьмища. Там ещё место, где Знак можно оставить, поди найди. А недавно, мужики рассказывали, штрафы брать за это начали. Ежели выскочишь Знаком где не положено, а тебя заметят и донесут, то по башке прилетит непременно.

— Бардак, — посочувствовал я. — Что за жизнь пошла — всё камерами утыкано! Ну, в больших городах парковки — известная беда. С этим делом и через триста лет лучше не станет… Ладно, понял. Значит, придётся карету искать. Пойду, — я поднялся.

— А тебе непременно в сам Петербург надо? — остановил меня голос Харисима. — Деревня неподалеку, в двух верстах — не?

— Да мне какая разница? Деревня так деревня. Что я, двух вёрст не пройду?

— Вот и я удивился, — задумчиво глядя в кружку, кивнул Харисим. — Какая тебе разница? Ладно. Ежели так, то давай. Перенесу хоть сейчас.

— Ну вот, другое дело! Только погоди маленько. Мне кое-что узнать надо, через час вернусь. Ты ж никуда не уйдёшь?

Харисим помотал головой:

— Не-е. — И гаркнул: — Митроха! Налей!

Н-да. Пожалуй, надо поспешить. А то ведь и правда уйдёт — в такую даль, из которой до утра не вернётся.

Адрес купца первой гильдии я помнил. Поймал извозчика и скоро уже стучал в двери добротного двухэтажного особняка.

— Собрались, стало быть, паровую машину приобрести, — потирая руки, спросил Сазонов. — Дело доброе! Помогу, само собой. Вы обождите, мне собраться недолго.

— Собраться? — удивился я. — Я думал, вы мне просто адрес скажете.

— Э-э, нет, — купец покачал головой. — Хозяин мастерской — немец, по-нашему плохо понимает. Я-то уж с ним насобачился кое-как. Смогу объяснить, что вам нужно. Толмачом побуду, так сказать, а заодно кое-какие свои делишки улажу. Местечко-то в карете найдётся у вас?

Вот жук! На халяву метнуться в Петербург и обратно, порешать свои дела в мастерской, а заодно наверняка процентик с хозяина поиметь — за то, что клиента привёл… Молодец, чё. Ну да ладно. Мне оно, в целом, по барабану. Да и пригодиться такой хитрожопый спутник может не только в мастерской.

— Найдётся, как не найтись. Правда, не совсем в карете…

— Ничего, я не привередливый. Обождите буквально полчаса, прикажу, чтобы вещи уложили.

Через полчаса купец появился в гостиной в дорожном костюме. Рядом с ним стоял слуга, одетый также по-дорожному, с объёмистым саквояжем подмышкой.

Я покачал головой:

— Вот лакей уже вряд ли поместится. Сорян.

— Ничего-ничего, Гришка у меня тощий. Влезет как-нибудь.

Я ухмыльнулся и пошёл к двери. Купец с лакеем поспешили за мной.

Когда я вместо ожидаемой кареты привёл их к кабаку «Золотой мешок», в глазах купца появилось недоумение.

— Вот, — подходя к Харисиму, сказал я. — Это со мной, — кивнул на купца. — Сможешь нас обоих забрать? Если нет, то перенеси меня одного, я Знак изображу и сам вернусь.

— Смогу, — поднимаясь во весь свой гигантский рост, объявил Харисим.

И покачнулся. Помимо кружки с пивом, я заметил на столе перед ним опустевший где-то на треть штоф. Н-да, не зря спешил.

— Ч-что? — осторожно спросил Сазонов. Лакей вовсе растворился где-то за спиной хозяина.

— Всё! Иди сюда!

Харисим мощной дланью цапнул Сазонова за плечо. А другой рукой ухватил меня. Миг — и мы стоим на околице какой-то деревни.

Ух! До сих перемещаться Знаком на такие расстояния мне не доводилось. И как-то не задумывался о том, что пятьсот с гаком вёрст — расстояние вполне достаточное для того, чтобы резко изменилась погода. Секунду назад, в Смоленске, было тепло и солнечно, а здесь на нас обрушился проливной дождь. По небу бежали тучи, над лесом за деревней сверкнула молния. Загрохотал гром.

— Ух, и крепко хлещет, — порадовал нас Харисим.

— Есть такое, — не стал спорить я. — Как Знак-то твой не смыло?

Харисим хитро подмигнул.

— После расскажу.

Ну да, понятно. У охотников между собой-то секретами делиться не сказать, чтобы принято. А тут рядом с нами посторонний стоит. К слову, настолько офонаревший, что вряд ли запомнит что-то из сказанного. Но береженного, как известно, бог бережёт.

— Пошли, — скомандовал Харисим, — покуда насквозь не вымокли, — и уверенно, широким шагом направился к ближайшей избе.

Явно не лучшей в деревне — стоящей на отшибе, покосившейся набок, с крышей, вопиющей о ремонте.

Сазонов, всё ещё находящийся в офигении, посмотрел на меня.

— Мы недалеко от Петербурга, — объяснил я. — Харисим перенёс нас Знаком.

— Но вы сказали, место в карете…

— Нет. Это вы спросили, найдётся ли для вас место. И оно, как видите, нашлось. Только не в карете — о чём я вас с самого начала предупреждал. И про лакея, между прочим, тоже говорил, что он не влезет. У Харисима две руки… Идёмте, а то правда насквозь вымокнем, — и пошёл догонять Харисима.

Глава 3

Сазонову ничего не оставалось делать, кроме как рвануть вслед за мной.

Дверь в избу Харисим открыл с ноги. Хозяев внутри не обнаружилось. Помещение вообще не выглядело жилым – ни половиков, ни занавесок, ни скатерти. Редкая разрозненная посуда сбилась в стайку на столе. В углу капала в подставленный горшок вода с протёкшей крыши.

Харисим перекрестился на икону, прошёл к столу и по-хозяйски плюхнулся на лавку. Жестом предложил нам с Сазоновым тоже присаживаться.

— Чей это дом? – спросил я.

— Мой, — мрачно буркнул Харисим. Он как-то быстро и скучно протрезвел.

— Э-э-э…

— Что?

— Да не. Ничего.

— Я тут когда-то с мамкой жил, — пояснил Харисим. — Покуда охотники к себе не забрали. Отца у меня не было, мамка в подоле принесла. А я рос не по дням, а по часам. Так на деревне болтать начали, что с великаном согрешила. – Харисим мрачно кивнул на кровать, стоящую у стены. По её размерам было ясно, что и в подростковом возрасте на габариты он не жаловался. — До того мамку затравили, что сбежала в соседнюю деревню. На самом краю поселилась, людям не показывалась. Когда я в силу охотничью вошёл, задал тут жару, конечно, больше уж мамку никто обижать не смел. Но жить она так и осталась на околице. А вскоре вовсе померла.

— А чего ты в доме порядок не наведёшь? Крыша, вон, течёт…

— А на кой оно мне? Дому хозяйка нужна, женские руки. А мне раз в месяц заночевать – и так годится. Развалится дом, да и чёрт бы с ним. В этом краю как будто даже погода с каждым годом всё мерзее. Не дождь, так снег, не снег, так ветер. Тьфу.

— Н-ну… С одной стороны, верно, — согласился я. – А с другой – вот ты говоришь, дому хозяйка нужна. А куда ты её приведёшь, хозяйку-то? Нормальная девушка в этакой развалюхе жить не согласится. Ты сперва ремонт замути, а потом хозяйку дожидайся.

— Да ну его, — Харисим махнул рукой. – Мне не больно и надо, уж сколько лет бобылём. Отдыхайте покуда. Дождь переждём, а после вы – в Петербург, а я в кабак вернусь. А то аж протрезвел, не дело это.

Он откинулся к стене и недовольно сложил руки на груди. Сазонов аккуратно присел на табурет – предварительно проверив, не развалится ли. Я огляделся, высматривая место поудобнее. Когда в дверь вдруг осторожно постучали.

— Кого там нелёгкая несёт? – не поднимаясь с места буркнул Харисим. – Ты, что ли, Мотька?

— Я, — несмело откликнулись из-за двери. – Дозволь войти, заступничек!

— Пошёл прочь. Не мешай охотнику отдыхать от трудов праведных.

— Харисимушка! – заныли за дверью. – Выслушай, сделай божескую милость! Век за тебя молиться…

— Пошёл прочь! – уже не проворчал, а гаркнул Харисим. – Сказано: не желаю я ни с кем из вас знаться!

— Мочи нету, милосердный, – продолжил настойчиво ныть посетитель. – Уж так они нас измучили, так измучили!

— И поделом. Когда вы мамку мою обижали, небось, никто за неё не вступился. Проваливай!

— А что случилось-то? – вклинился я.

— Ящеры безобразят, — буркнул Харисим.

— Который год, — обретя, очевидно, из-за моего вмешательства надежду, подтвердил из-за двери невидимый проситель, — который год! Спасу никакого нет! Мы уж и в Петербург жалились, а там говорят: у вас свой охотник есть. Смилуйтесь, заступнички!

— Пошёл к чёрту! – приподнимаясь на лавке, рявкнул Харисим. – Сказано: палец о палец ради вас не ударю! Али ты русский язык понимать разучился? Али, может, тебе дорогу показать?

— Да погоди, не лютуй. – Я придержал Харисима за плечо. – Ты не ударишь – я могу ударить. У меня предубеждений против местного населения – никаких, а кости лишними не будут. Эй, как там тебя! Заходи уже.

В избу ввалился мокрый, взлохмаченный мужичонка. Поклонился. Опасливо поглядывая на Харисима, обрисовал проблему. Деревню терроризируют ящеры. Давно, и год от года всё настойчивее. Хозяева уже и птицу во двор выпускать опасаются. Потому как, только выпустишь – твари тут как тут. Раньше хоть исподтишка налетали, а теперь уже вовсе людей не боятся, обнаглели в край.

Харисим, слушая просителя, угрюмо смотрел в сторону. Делал вид, что его это всё не касается.

— Понял, — оборвал поток жалоб я. Повернулся к Харисиму. – Дозволишь поохотиться, хозяин?

— Валяй. Мне-то что.

— Ну и славно. – Я поправил меч за плечами. – Веди.

— Сейчас? – растерялся проситель.

— А что? Погода не лётная?

Харисим фыркнул.

— Упрашивать они все горазды. А как пошевелиться надо хоть чуть, так сей момент – в кусты…

— Пожалуйте, господин охотник, — обиделся проситель.

И выскочил под дождь. Я – за ним. Ливень за то время, что мы провели в избе, слабее не стал, потоки только усилились. И в небе – ни просвета.

— Откуда обычно прилетают ящеры?

— Вона, — проситель показал в сторону леса. – Видите, через луг тропинка идёт, в перелесок ныряет? Вот, чуть правее от неё всегда и показываются. И добычу тащат туда же, чтоб им пусто было!

— Сами виноваты. Нефиг было Харисимову маму обижать. Мало ли какая там поломка в генетическом коде – что ж теперь, измываться над человеком? Ну и в целом – мягко говоря, недальновидный поступок. Великан, небось – не карлик. Коню было понятно, что рано или поздно мальчик вырастет… Ладно. Свободен. Задача ясна, дальше сам разберусь.

Проситель торопливо поклонился и свалил.

А я потопал к лесу. Вымок насквозь через минуту после того, как вышел, и на дождь перестал обращать внимание. Дальше-то мокнуть один чёрт уже некуда.

Добравшись до обозначенной опушки, я установил в ряд три Западни. Сил они у меня хапнули, конечно, но и ящеров, надеюсь, выхватят не по одному на штуку. А десяток ящеров – это уже неплохой довесок к той кучке костей, что лежит в сейфе, дожидаясь мастера Сергия.

Харисиму оставить здесь пару Западней помешала, очевидно, чистая вредность. Вряд ли забота об односельчанах – что вляпаются ненароком… Ладно, это его дела.

Я отошёл метров на пять от Западней и запалил Манок. Как-то так вышло, что в дождь охотился впервые, до сих пор не доводилось. Не знал, как сработает Знак. Оказалось – штатно. Манок горел исправно, всем своим видом демонстрируя полное пренебрежение к погодным условиям. И ящеры, несмотря на нелётную погоду, к Манку потянулись как положено. Не прошло и двух минут – показались над перелеском. Десяток, как по заказу.

Западни я поставил удачно. В две из трёх вляпались по три ящера, в одну – два. Ещё два из десятка уцелели. Одного я встретил Ударом, другого мечом. Одна родия. И пять – из тех восьмерых, что вляпались в Западни, их я тоже добил Ударами.

Итого шесть родий на десяток. Неплохая пропорция, не зря пришёл! Однако что-то мне подсказывало, что приступать к сбору костей пока рано. Манок ещё горел. И скоро над перелеском поднялась вторая стая.

В этот раз – четырнадцать, два ряда по семь. Ох ты ж! Я почему-то думал, что их станет меньше. Ну да ладно, ящеры – не волкодлаки. Ловите!

Я влепил по несущимся на меня шеренгам три Удара, один за другим. Постарался сделать их рассредоточенными, так, чтобы захватить большую площадь. Под один попали два ящера, другие два Удара вынесли по три твари. Итого восемь. В грудь ударили молнии – четыре штуки.

Не так уж и много, бывало больше, но когда бьют одна за другой – с нарезки слегка сворачивают. А оставшаяся шестёрка ящеров ринулась на меня дружно и сплоченно.

По предплечью чиркнули острые ядовитые когти. Ну, сам виноват – надо было Доспех накидывать. Недооценил соперника, н-да.

Я едва успел раскрутить над головой меч. Обернувшись вокруг своей оси, очертил мечом широкий круг.

Минус два ящера. Родий – ноль.

— Ну вы твари! – возмутился я.

Противоядие. Заживлением займусь позже, некогда. И с остервенением набросился на оставшихся.

Оставшиеся четыре ящера, взмыв высоко вверх – так, чтобы я не достал их мечом, — сбились в кучу и ринулись оттуда вниз.

Пф! На меня позавчера целая вила бросалась. Куда уж вам-то, тупеньким!

Костомолка. Жаль, конечно, тратить ману на такую ерунду, как ящеры, зато сработать должно эффективно. Один удар – и можно заканчивать с этим грязным делом. Тем более, что дождь уже изрядно задолбал, и…

Сработало.

Гхм. В осыпавшихся на землю останках как будто и жечь-то нечего. После Костомолки от ящеров реально осталось то, что в народе принято называть мокрым местом. А я получил ещё две родии. Итого, стало быть, после сожжения соберу двенадцать костей.

А что, неплохо! Можно сказать, даже удачно. Хоть и пришлось потратиться, оно того стоило. Хороши в Харисимовых родных местах ящеры, нажористые! Дурак он, что сам не охотится. Ну да ладно, чужие загоны – это чужие загоны. Не мне влезать. Моё дело – туши пожечь, кости собрать. Пока их тут нахрен дождём не залило так, что не найдёшь. Хотя и дождь вроде бы потише стал… Блин. А это ещё что?

Над перелеском вдруг взмыла чёрная туча.

Приближалась она стремительно. И скоро уже стало возможно различить, что состоит ни фига не из атмосферных осадков.

— Твою мать, — только и сказал я.

Единственное сравнение, которое пришло в голову – рой. Только не пчелиный, а ящеровый. Туча состояла из нескольких десятков особей. Точнее определить на таком расстоянии не получалось.

Вот это влип, так влип! Предупреждать надо. Хотя не думаю, что Харисим, а уж тем более деревенский проситель были в курсе, что у них тут такое вообще водится. Я и сам о способности ящеров сбиваться в рой никогда прежде не слышал. Что-то это, видимо, сравнимое по редкости с крысиным королём.

Вот уж точно – везёт мне на всякую богомерзкую мразь! Суперспособность какая-то, не иначе. Хлебом не корми, дай Ктулху пробудить.

Теперь осталась сущая ерунда – переключить везение в другую сторону. А именно – в сторону выживания. Потому как что-то мне подсказывает: вот эта вот несущаяся на меня хрень ничуть не менее опасна, чем водяной или вила. Суммарно по родиям рой из ящеров уж точно не менее силён.

Доспех я накинул сразу после того, как меня ранили. Включил богатый задний ум, ага. Сейчас добавил к Доспеху Защитный Круг. И жахнул по рою Костомолкой. Потом сразу, не давая сопернику прийти в сознание – Красным Петухом.

Костомолка вынесла восемь тварей. Мне прилетело четыре родии. Красный Петух выжег насмерть ещё шесть – две родии. Остальные твари получили подпалины. Разной степени тяжести, но не смертельные. Рой рассыпался на стаю отдельных особей, и вся эта гоп-компания начала долбиться в мой Защитный круг. Со всех сторон.

Силы в них как будто вовсе не планировали заканчиваться. А моя мана просела уже очень заметно, по ощущениям – осталась едва ли треть. Н-да. Костомолка при таком раскладе – пушка против воробьёв. Красный Петух тоже малоэффективен.

Я ударил Заморозкой. Под ноги рухнуло шесть тварей. Четыре родии.

Резко развернулся, ударил ещё раз. Четыре твари. Одна родия.

Под следующий мой удар подставились только два ящера. Твари обучались на ходу. Поняли, что я исполняю, и теперь загодя бросались врассыпную. Родий с последней пары – ноль.

Ящеров вокруг меня поубавилось, конечно, но так. Если прежде я за их тушами вовсе ничего не видел, то теперь мелькали просветы. Но не больше. И маны осталось – едва ли четверть. А всё, на что остаётся рассчитывать – Меч и Удар.

Я снова крутанулся с мечом вокруг своей оси. Оборот – минус три твари, одна родия. Оборот – минус две твари, ещё одна родия.

А вокруг их беснуется ещё десятка три, не меньше, я уложил едва ли половину. Вот уж влип так влип! И помощи-то ждать неоткуда. Харисим сюда в хорошую-то погоду принципиально бы не сунулся, а уж в дождь тем более. Да, справедливости ради – я и сам бы не полез.

Подумаешь, ящеры – при таком ранге, как у меня! Тут помощь предлагать – скорее неуважение проявить, чем наоборот. Только под ногами мешаться. Тем более, что я ясно дал понять: иду за костями. Без конкурентов в виде похмельного Харисима точно обойдусь.

Нет, спустя какое-то время Харисим забеспокоится, конечно, что меня как-то слишком долго нет. Пойдёт искать… Если не заснёт со скуки. Будить-то его Сазонов вряд ли отважится. Да только что тут найдёт Харисим? Маны во мне всё меньше. Ещё буквально минута – и даже на Круг сил не останется… Н-да.

Удар! Даже две родии, прилетевшие с двух убитых ящеров не сказать, чтобы порадовали. Если хочу удержать Круг, больше тратиться нельзя. Только меч родимый, только хардкор.

Оборот вокруг оси. Три ящера. Одна родия. Оборот. Два ящера. Ноль родий. Тварюки снова апнулись – разгадали и этот мой манёвр. С траектории удара уходили стремительно.

А Защитный Круг истаивал на глазах. Подпитывать его так же надёжно, как в начале битвы, я уже не мог. А тварей – ещё два десятка. Вполне достаточно, чтобы подхватить моё бренное тело и уволочь в болота. Харисим притопает – даже следов не отыщет. Так и сгину, числясь в пропавших без вести… Нет уж! Живым точно не дамся.

Больше я мечом не крутил. Бил теперь прицельно, вынося тварей по одной. С трёх штук получил две родии. И костей насыпалось немало, добрая охота получилась. Жаль, употребить своё богатство уже не смогу. В разодранном на части виде топать в приёмный пункт не очень удобно. А до Знака Оживления мне ещё – как до Луны пешком. Эх-х..

Я снова отчаянно рубанул мечом. В этот раз получилось вынести двух тварей. Они, будто сообразив, что массированных атак можно больше опасаться, сбились в плотную кучу. И всей кучей кидались на меня.

Считать родии и кости я уже перестал. Наследство оставлять один чёрт некому, завещание составить не успел. То-то сёстры Урюпины расстроятся, такой клиент пропал ни за грош…

Шарах! Половина ящеровой кучи вдруг осыпалась на землю.