Мир падающих звёзд IX. Зима близко

Глава 1

Я вспомнил о мигающем оранжевым мониторе. Так вот что означало мигание! После того, как я оторвал комп от сталагмита, сработало что-то вроде тревожной кнопки. Железный человек наплевал на всё остальное и бросился выручать свою прелесть. Судя по тому, что на Марусю даже внимания не обращал, ничто другое его не интересовало.

— Маруся! – рявкнул я. – Бегом в дом, прячься в подвале! Не выходить! – прикрикнул на выскочивших на крыльцо тётку Наталью и Тихоныча. – Все в подвал, быстро!

Домашние мои были люди опытные. Приказов не обсуждали, вопросов не задавали. Команду исполнили в точности.

Маруся бросилась в дом, Тихоныч и тётка Наталья исчезли с крыльца немедленно. Через двор быстрым шагом проследовал Терминатор. В одной железной руке он держал Груню, в другой Данилу. Груня прижимала к себе младенца, Данила успел прихватить топор – которым погрозил железному человеку.

Но железный человек в сторону этой живописной группы и бровью не повёл. Образно говоря, конечно, бровей у него не было. Робот смотрел на меня. Глаза его светились, что характерно, оранжевым.

— Без компа не уйдёшь, да? – спросил я.

Вместо ответа железный человек сделал шаг вперёд. Земля под ногой содрогнулась, уроненное Марусей корыто разлетелось в щепки.

— Нанесение вреда имуществу впишу в счёт, который предъявлю твоим хозяевам, — пообещал я. – И это тоже, — кивнул на пролом в частоколе за его спиной.

Морочиться железный человек не стал. Просто впёрся, как танк, обрушив и раздавив несколько брёвен. Мой трюк ожидаемо не сработал – сборщик не обернулся. Вместо этого сделал ещё шаг вперёд.

— Понял, — кивнул я. – Всё, стоп! Фу! Сейчас отдам.

Метнулся в комнату, схватил монитор. Скомандовал охотникам:

— Знаками – прочь отсюда! Быстро!

— А ты?

— Разберусь.

— Владимир… — начал было Егор.

— Быстро, я сказал!

Бросать меня одного ребятам явно не хотелось, но с главой ордена не спорят. Гравий положил руку на плечо Захару. Четверо охотников исчезли почти одновременно, а я бросился к сейфу.

За те секунды, что открывал его и вынимал нужное, земля содрогнулась ещё несколько раз. После чего балконная дверь взорвалась осколками. В комнату вломилась рука железного человека. Кулак – размером с мою новенькую ванну.

— Водопровод испортишь – на запчасти разберу! – пригрозил я. – Никакие хозяева не отмажут. А ну, брысь отсюда!

С компом подмышкой и амулетом в кармане, я переместился Знаком во двор. Оказался у железного человека за спиной. Он стоял перед домом, одна рука – внутри. Аж по плечо застряла.

Почувствовав, видимо, что компа в доме больше нет, железный человек принялся выбираться и разворачиваться. Я использовал эти секунды на то, чтобы заглянуть в монитор.

Увы. Если и соображу, как отключить «тревожную кнопку», то не сейчас. В чудеса враждебной техники надо вникать с чувством, толком и расстановкой. А не в считанные секунды, на протяжении которых на тебя пялится железная орясина, готовая раздавить в лепёшку. А значит, действуем по плану Б.

— Эй! – обратился к железному человеку я. – Грамотный, да? Знаки разбирать умеешь? Ну, давай. Ко мне, Бобик!

И начертил на земле Знак.

Были опасения, что переместиться не получится – давненько я в этом месте не был, что угодно могло произойти, — но повезло. Хотя, собственно, почему нет. Городок, прямо скажем, не самый густонаселённый.

Я оказался в Невгине. Возле здания, где когда-то находился оплот ордена Истинного Меча. В последний свой визит начертил Знак на обломке камня – как знал, что пригодится.

Времени в запасе было едва ли несколько минут. Пока до сборщика дойдёт, что его опять обдурили, пока на цель наведётся – вряд ли это будет долго. Но уж сколько времени есть, всё моё.

Я потратил его на то, чтобы дойти до центральной площади города. Здесь, судя по разрушениям, твари когда-то буйствовали особенно сильно, дома, окружающие площадь, буквально сровняли с землёй.

Я огляделся. Здание, при жизни города бывшее кабаком, трепетное сердце охотника опознало бы и без вывески. Но вывеска, как ни странно, уцелела: над входом в кабак висел фанерный щит, изображающий три наполненных кубка. Краска давно выгорела, буквы на вывеске, написанные латиницей, я разобрать не смог, но кубки говорили сами за себя.

Уцелела от кабака половина, левое крыло. Правое выглядело так, будто в него угодил снаряд. Даже знать не хочу, что за тварь здесь побывала. Но вход не обрушился, и левое крыло вполне себе сохранилось. Я заглянул внутрь, убедился, что прав. И тут под ногами задрожала земля.

— Ползёт, родной! — обрадовался я.

Вышел из кабака. Увидев показавшуюся из-за разрушенных домов железную громадину, поднял над головой комп.

— Вот! Смотри! – я пришлёпнул ко дну псевдоноутбука золотистый диск, который выкопал в фамильном склепе Троекурова.

Он лежал у меня в сейфе, излекаясь по мере необходимости, для зарядки амулетов. К водопроводу было присобачено «сердце» андроида, извлечённое из банки. К «ноутбуку» зарядник, что характерно, пришлёпнулся так, словно всю жизнь только этого и ждал. Прилип намертво, как намагниченный. Хотя, почему «как»? Я ж понятия не имею о его свойствах.

А тревожный оранжевый сигнал на мониторе сменился бледно-зелёным. Есть! Но кричать «ура!» пока рано.

Железный человек, не дойдя до меня метров пять, замер. Я напряженно ждал. Сработает или нет? Прошипел:

— Ну, блин! Давай уже, болванка железная! Включайся!

В следующую секунду железный человек сверкнул глазами и попёр на меня. Не сместись я тут же ему за спину – растоптал бы. Благо, троекуровский амулет, лежа в кармане рядом с троекуровским же диском, успел немного подзарядиться. Но это ладно, это и без амулета – дураком надо быть, чтобы не увернуться. А вот из-за того, что моя теория не сработала, захотелось взвыть от досады!

Железный человек между тем снова повернулся ко мне. Вперил в меня горящие глаза.

Да чтоб тебя! Ладно. Не сработал этот план – буду думать другой. Хотя жаль, конечно. Так хорошо всё…

Бум!!!

Это железный человек вдруг бахнулся на колени. Прямо посреди площади, где стоял. Наклонил голову вбок, как будто прислушиваясь. Выждал. Сменил позу на знакомую – дитя в песочнице. И принялся рыть землю перед собой.

Площадь была вымощена тесаным камнем. Камни полетели во все стороны.

Работал железный человек со скоростью взбесившегося экскаватора. Уже через минуту яма перед ним увеличилась до метровой глубины. Дальше, видимо, пошло сложнее – глина. Время от времени сборщик выворачивал из земли здоровенные каменюки. Про меня и монитор, продолжающий наливаться зеленоватым светом он, похоже, забыл.

Я позволил себе выдохнуть. Сработало! Осторожно, держа перед собой комп, принялся смещаться в сторону полуразрушенного кабака. Норм. Со стороны железного человека — по-прежнему никакой реакции.

Управляющий девайс получил зарядку. Следовательно, по логике привязанного к нему робота, обрёл безопасность. А сам робот переместился в чрезвычайно многообещающий по части полезных ископаемых район. Ну и что теперь надо делать, сообразно той же логике? Правильно. Копать! Я рассчитывал, что мой манёвр сработает именно так, хотя уверенности не было.

Внутри кабака я пристроил комп на чудом уцелевший стол. Сверху накрыл тяжелым трехногим табуретом, табурет обвязал верёвкой – амулетом против тварей. Железному человеку она позволит подойти. Теоретически. Он же не тварь.

Не самая надёжная конструкция, согласен, но я и не египетскую пирамиду строю. Так, временное решение – нейтрализовать железного человека и спокойно подумать, что делать дальше. Окна кабака были плотно закрыты ставнями, как и окна других уцелевших домов. Нападение тварей, видимо, случилось ночью. Я вышел на улицу и плотно закрыл за собой дверь.

Присмотрелся к успевшим вырасти вокруг железного человека горам глины и песка, довольно потёр руки. Одну из гор венчала знакомая банка.

Потянулся я за ней осторожно – чёрт знает, что там у железного человека в настройках по этой части, без руки остаться как-то не очень хочется, — но сборщик в мою сторону даже не покосился. Он увлечённо копал.

Я затолкал банку в заплечный мешок. Подбодрил железного человека:

— Давай, малыш! Трудись, солнце ещё высоко. Вечером приду, проверю норму выработки.

И тут мне показалось, что рядом мелькнула тень. Если для нормального человека это повод присмотреться, то у охотника в Пекле реакция на такое единственная – выхватить из ножен меч. Что я и проделал в следующую секунду, одновременно смещаясь в сторону.

Вовремя. По доспеху скользнули когти. Тварь, напавшая на меня, издала мерзейший звук и снова взмыла вверх.

— Твою ж мать, — глядя на неё, пробормотал я.

Это была гигантская летучая мышь. Намного крупнее привычных мне крыс и ящеров; встала бы на задние ноги – передними дотянулась бы до моих плеч. Интересно, сколько в такой костей?.. Сейчас узнаю.

Я встретил тварь мечом. Рассёк напополам, получил две родии. А что, неплохо!

— Ещё есть? – крикнул я.

Оказалось, что есть. Из-за развалин домов на меня ринулись три таких же твари.

Красный петух! Норм, действует. Испепеляет, правда, не сразу, горят подольше, чем крысы или лягухи. Но действует. Это хорошо, это приятно! И пять полученных родий тоже приятно.

Мана, правда, просела уже до критического уровня, надо бы валить обратно в усадьбу. Все эти шатания туда-сюда силы забирают – будь здоров. Где здесь грибное местечко, я теперь знаю. Вот завтра спокойно, не спеша…

— Твою мать! – рявкнул я.

И бросился к кабаку, в котором оставил комп. Увидел, как в прореху на крыше, которую снизу не разглядел, одна за другой спикировали четыре летучих твари.

— Чтоб вас! – я ворвался в кабак.

Твари встретили меня ультразвуковым визгом. Бить их пришлось мечом, ману нужно было экономить. Если сейчас вылезет какая-нибудь дрянь посерьёзнее, я уже и отбиться не смогу… Две родии. Ещё две. Одна. Две!

Уф-ф.

Я опустил меч и выдохнул. Решил, что туши жечь сейчас не буду, хватило бы маны на перемещение домой.

Вышел. И увидел оскалившегося змея.

— Да вы чего, блин?! — Я махнул мечом, отбросив тварь в сторону. — Совсем, что ли, обалдели? Я только посмотреть зашёл, а они накинулись: «У нас акция, распродажа, только сегодня!».

Змей перекатился по земле и зафиксировался в одном положении. Поднял туловище вверх, изогнулся, как… ну, как змея, готовящаяся к броску.

— В задницу иди! — погрозил я мечом. — Не до тебя сейчас.

— Вкус-с-сный охотник, — прошипела тварь. — Что-то принёс-с-с…

Угу, ясно. Комп оставлять здесь нельзя. Тупые твари накинутся на него и что сделают — неизвестно. А девайс ещё неизученный, я, может, из него множественную пользу извлечь сумею. Но и к этой скотине спиной поворачиваться нельзя.

Я бросился в стремительную пробежку по направлению к железному человеку. Который, как истинный пролетарий, продолжал работать, не обращая внимание на творящееся вокруг.

Тварь кинулась за мной, помогая себе крыльями и истошно визжа.

Главное — не тратить на неё магические силы! Одну одолею — иссякну, сил на перемещение не останется, налетят другие и высосут уже и физические силы. Вот так, наверное, в Пекле охотники и гибнут. Это, блин, не Росиия-матушка, где повоевал, зачистил местность и отдыхай. Ну, не без эксцессов, конечно, но в целом обычно так. Здесь же — полнейший безлимит, твари будут переть, пока не закончатся. А они не закончатся.

Я совершил маневр, который планировал. Особенности движения змеев были мне уже известны: они атаковали стремительно, но очень плохо могли контролировать движение в броске. На открытом пространстве, да толпой — очень опасные твари. Но когда вокруг препятствия, тут уже возникают нюансы.

Возле самого железного человека я прыгнул в сторону. Приземлился на бок, перекатился на спину и вскочил. Чтобы увидеть, как не успевший перенаправиться змей врезался в железного человека.

Тот, без всякой лишней рефлексии, подялся, схватил змея за хвост и, размахнувшись, начал хреначить им по земле. Змей шипел, визжал, пытался донести до железного человека какую-то ценную мысль словами. Железному человеку было плевать. Ему помешали работать. Остальное — незначительные подробности.

— Развлекайтесь, — сказал я и бросился обратно в кабак. Схватил монитор и переместился к себе в башню.

Где меня встретили Егор, Земляна, Захар и Гравий.

— А кому было сказано валить отсюда? — возмутился я.

— Так мы ушли. Ты же видел.

— А вернулись зачем?

— Так эта орясина тоже ведь ушла.

— А если бы я его вернуть планировал?!

— Чего? На кой он тебе сдался?

— Да мало ли, на кой! Захотелось, блин. Откуда вам знать, какими нестандартными путями блуждает моя мысль.

Я сгрузил монитор на стол. Вернулся в кабину и тщательно уничтожил Знак. Потом спустился вниз, вышел во двор и расправился с тамошним Знаком. Охотники следовали за мной.

— Предосторожность, — объяснил я. — Потом всё верну.

— Это мы понимаем, — кивнул Гравий. — Ни к чему такие гости. Как ты его победил?

— Побе… Эм.

Все смотрели на меня с жадным любопытством. Я почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Ребята искренне верили, что я уничтожил железного человека и вернулся триумфатором. Во репутацию себе создал! Аж самому не по себе сделалось.

— Железный человек в Невгине. Пекло, — сказал я. — Ему там вот совсем не скучно, так что совесть моя чиста. А нам пока надо разобраться с пультом управления. Так… Где все?

Все, в отличие от своенравных охотников, приказу подчинились беспрекословно: как укрылись в подвале, так там и сидели. В немалой степени этому способствовал терминатор, который стоял у подвальной двери с волыной наперевес и всем своим видом как бы говорил: «Только суньтесь наружу — убью».

— Вольно, — хлопнул я терминатора по плечу, и тот отступил, давая мне дорогу. — Всё, ребят, опасность миновала. Прошу прощения за временные неудобства.

— Да мы ж ничего. Мы понимаем, — сказал Данила. — Чай, не у обычного барина прислуживаем.

Все остальные закивали, подтверждая тезис. Я второй раз за пять минут чуть не прослезился. И чего это я такой сентиментальный сделался? От усталости, наверное. Надо бы как-то этот вопрос порешать.

— Плотника надо, — вздохнул я. — Опять. И срочно. Башню мне поправить.

— Так, это. Может, настоечки? — предложила тётка Наталья.

— Не ту башню, тётка Наталья. Другую. За предложение спасибо, конечно, но рановато. Мне тут ещё порешать надо… Земляна, я пока у тебя поживу.

— Я, вообще-то, сама у тебя живу. Ничего?

— Ха-ха, смешно. В комнате твоей.

— Это пожалуйста. Чувствуй себя как дома.

Я изобразил на себе Восстановление сил. Ну вот, сразу полегчало, в голове прояснилось. В столовую пришёл уже другим человеком. Мана тоже потихоньку восполнялась. Я подозревал, что у меня этот процесс идёт быстрее, чем у других охотников. Сравнивать мы, конечно, не пытались, но ощущение такое.

Именно поэтому у охотников были всякие предосторожности, типа не перемещаться непосредственно перед боем по Знаку. Предосторожности, на которые я часто и со вкусом забивал. И ничего, справлялся. Потому что если между перемещением и боем был зазор хотя бы в пять минут, я вполне себе успешно восстанавливался. Вот и сейчас, на перемещение уже силёнок хватит.

Тётка Наталья, наверное, и во время конца света смогла бы моментально накрыть богатейшую поляну. А сейчас конец света переместился в далёкий Невгин, поэтому с поляной вообще никаких проблем не было. Мы все с удовольствием упали за стол и воздали должное талантам тётки Натальи.

— А малой-то где? — спросила вдруг та.

Глава 2

— Кто? — не понял я.

— Ну, мальчишка, — сказала тётка Наталья. — С вами был.

— А, Неофит… Его кобыла несёт. Ещё часа три, наверное, подождать придётся. Искренне надеюсь, что никуда не свернёт по дороге.

— Пока ни разу не подвела, — заметил Захар.

— Ну… — Я вспомнил, как Тварь принялась хомячить яйца змея в Невгине и в результате едва не сдохла. Потом — как она накидалась пивом в Полоцке. Потом — как совсем недавно принялась жрать клюкву и подверглась нападению лягух. — Ну, в целом, конечно, да. Не подводила. Но от души надеюсь, что жрать по пути много не будет.

Отобедав, мы поднялись в башню. Там немилосердно дуло из проломленной стены, но мы — ребята не капризные. Перетаскивать всё добро куда-то ещё было бы долго и нудно.

— Ну что, предлагаю открывать новогодние подарки, — сказал я.

— Где мы, а где Новый год, — возразил Егор.

— Это точно, — подтвердила Земляна. — До Нового года мы, может, Годзиллу в Японии победить успеем.

— Ха-ха, — оценил я. — Позубоскалили и будет. Поехали! Держите банку вот так.

Одну за другой мы вскрывали банки, притащенные из пещеры, простейшим способом. Брали банку, клали на стол набок, так, чтобы часть свисала. Я поднимал меч, активировал на нём соответствующий Знак и рубил. Крышечка отлетала, а изнутри вытряхивался янтарный цилиндр с законсервированной внутри него частью тела.

— Господи, это же жопа, — пробормотала Земляна, опорожнив очередную банку.

Жопа была чисто номинальная, не функциональная. С другой стороны жопы не было ничего. Создатели не стали снабжать своё воинство половыми органами. Наверное, им не надо было.

— Ну не расстраивайтесь, — прокомментировал я этот факт, на который все глубокомысленно уставились. — Как-нибудь переживём.

— Тьфу! — только и сказал Егор и осуждающе на меня посмотрел.

— Ты слишком редко со мной общаешься последнее время, — упрекнул я бывшего наставника. — От юмора отвык.

Вскрыв все имеющиеся банки, мы провели ревизию.

— Левого плеча не хватает, — подвела итог Земляна.

Это точно. Левого плеча не хватало. Зато имелось две головы и четыре ноги. И, что немаловажно, сердце. Сердце я урвал в Невгине — это именно его вырыл Железный человек.

Вообще, у меня сложилось впечатление, что именно сердца-то и были корнем нашей тварной проблемы. Они своим излучением привлекали и питали тварей. Поскольку большая часть груза бахнулась над нынешним Пеклом, там и получилось наиболее кучно. Вот и нет ничего удивительного, что железному человеку сходу пошла карта.

— Ну, значит, идём за остальным, — решил я.

— Куда?

— В пещеру. Железного человека там теперь нет, а значит, все запасы — наши.

— Слушай, Владимир, а ты точно хочешь это собрать? — спросил Захар. — Помнишь, что голова говорила? Они ж людей всех убить хотят.

— Голова говорила? — переспросил Егор.

— Ох, Егор, ну ты правда пропускаешь много, — отмахнулся я. — Где тебя вечно носит?

— Так охочусь же!

— Ну и охотился бы с нами, не отбивался от коллектива. А то вот, все в теме, а ты — как слоупок.

— Я тоже про голову не знал, — заметил Гравий.

— Ну, к тебе-то сложно прикопаться, ты человек нелюдимый, мы это уважаем. А вот Егор вполне бы мог и побольше времени проводить в нашей дружной компании. Собирать эту хрень мы будем не здесь, здесь мы её только укомплектуем. А соберём у Ползунова.

— А вот ему-то это счастье нужно — аж спать не может, — фыркнул Захар.

— Мы его так соберём, что он не захочет убивать людей, а захочет убивать тварей. Повернём их оружие против них же самих.

— А как это?

Я посмотрел на монитор.

— Разберёмся. Ну что, кто со мной в пещеру?

Мана у меня как раз поднялась чуть выше срединной отметки. В серьёзный бой всё равно бы не полез, но поворовать из пустой пещеры — отчего бы и нет.

Со мной вызвался Егор. Видимо, устыдился, что мало времени проводит с коллективом. Я задействовал Знак и переместился в пещеру.

Где только и сказал:

— Охтыж…

Здесь многое изменилось. В частности, почти все ниши были освобождены от камней, а драгоценная начинка кучей лежала посередине. Дед Архип, намурлыкивая себе под нос что-то с новогодними нотками, как раз тащил в кучу ещё две банки, когда увидел нас с Егором.

— А, охотнички! — заулыбался леший. — А я уж думал, не придёте.

— С чего бы это нам не прийти?

— Ну, я вам помог, в пещеру провёл. Вы мне помогли, напасть эту от тайги отвадили. Всё чин чином, все в расчёте. И теперь мы снова лютые враги.

— А, — усмехнулся я. — Ну, мы пойдём тогда.

— Это извиняйте — нет. Никуда уже не пойдёте, покуда я вас не сгублю.

— Угу. — Блин, вот нежданчик так нежданчик, только лешего мне сейчас, в моём состоянии не хватало. — А вот это всё тебе нахрена?

Я не столько интересовался, сколько пытался выиграть время, чтобы маны понакапало чуть больше.

— Вот это? — Архип окинул взглядом кучу, к которой только что присоединил две банки. — А почём я знаю! Лежит — значит, надо зачем-то. Схороню себе в тайное место, авось и пригодится.

— Ты ведь даже не знаешь, что это.

— И ничего страшного. Ты, охотничек, не волнуйся за меня. Ты за себя переживай.

И леший принял истинный облик лесного великана.

— Хотя можешь уже и не переживать! — прогрохотал его голос.

— Вот ты козлина! — возмутился я. — С другой стороны, чего ещё ждать от твари.

Два охотника против лешего — не лучший расклад. А с учётом того, что я едва успел восстановиться, вообще полная задница. Свалить отсюда Знаком, привести подмогу — так пока мы всё это изобразим, леший уже сокровища притырит. Гоняй за ним потом по всей тайге…

— Егор! — я скастовал Защитный круг и повернулся к Егору.

Чтобы увидеть, что Егора рядом со мной нет.

Леший расхохотался.

— Дружок-то твой — поумней тебя! Знает, что с лесным хозяином шутки плохи. Сбежал подобру-поздорову! Один ты глуп да дерзок… Получай!

В Защитный круг влупился удар такой мощи, что мне показалось — вижу, как круг содрогнулся. Но устоял. Это лешего взбесило окончательно.

— Ах, ты так?!

Земля под ногами задрожала. Потолок и стены пещеры пошли трещинами. Из трещин полезли древесные корни и ветки, растущие быстрее, чем в мультике. И вся эта дрянь принялась опутывать Защитный круг.

— Убирайся! — рявкнул леший. — Прочь отсюда, пока цел! Это мой лес! Я здесь хозяин!

— Угу. То есть, пока железный человек века напролет хозяйничал, к нему вопросов не было. А как только я эту пакость отсюда выкурил, тут же ты хозяином стал. Удобно, чё.

— Это я тебе помог его найти!

— И без тебя бы нашёл, не маленький. А вот у тебя с ним справиться пороху не хватило. А теперь, значит, свои комплексы на мне вымещаешь… К психологу бы тебе, вот что. Сквотер недоделанный.

— Умри! — взревел леший.

Вряд ли понял, как его обозвали, но на всякий случай оскорбился. Защитный круг сдавили ветки и корни.

— Это я — лесной хозяин! Я!

— Был ты хозяином, — раздался голос позади меня. — Да сейчас выйдешь весь!

Корни, опутавшие Защитный круг, вспыхнули. Леший тонко, пронзительно взвизгнул — будто кошка, которой наступили на хвост. Горящие ветки также стремительно, как до этого росли, принялись втягиваться обратно в стены, пол и потолок. Огонь исчезал вместе с ними.

— Мы здесь, Владимир! — крикнул Егор.

— И мы здесь! — поддержал Гравий. — Полный десяток, объединяй!

Каким образом мои уважаемые коллеги успели буквально в считанные мгновения собрать десяток, спрашивать я не стал.

Привычно сосредоточился. Своих родных опознал тут же.

Егор, Земляна, Захар, Гравий, Неофит. Даже этого притащили, надо же! Хотя, справедливости ради, когда мне нужна была полная сотня, отмахиваться от Неофита я тоже не стал. Тем более, что мальчишка оказался способным, по рангу того гляди Захара догонит. Еще двое охотников тоже были мне знакомы. Потап — проспался, надо же, — и Кузьма, молодой из сибирского Оплота. Еще троих я не знал, но в данный момент это не имело значения.

Я почувствовал силу Десятка. Увидел лешего глазами каждого из них. И нанёс Удар. Просевшая манна меня уже не беспокоила. Во мне плескалась сила десятерых.

Лешего отбросило к дальней стене пещеры. Следом я собирался врубить Костомолку. Но леший вдруг стремительно уменьшился в размерах. Превратился в деда Архипа и бросился бежать. Не к широкому входу, а в другую сторону. В узкий коридор, уводящий в глубину пещеры.

Железный человек вряд ли туда наведывался, не вписался бы по габаритам, а этот лесной засранец определенно что-то знал. Перепрыгивал через огромные валуны и нырял под низкие своды, как многоопытный паркурщик.

— Уйдёт! — ахнула у меня в голове Земляна.

— Спокойно! Без паники.

Я бросился за лешим. Выбрав момент, влупил ему в спину Костомолку.

Лешего швырнуло на пол, на колонию сталагмитов. Тело пронзили острые каменные сосульки.

Когда я подбежал, увидел, что пол под лешим залит зеленью из ран. Но не похоже было, что тварь это парит. Леший пытался оторвать своё сплющенное тело от природной ловушки. Тело, к слову, очень странное — вроде бы человеческое, нормальных размеров, но покрытое вместо кожи древесной корой.

— Что, не выходит каменный цветок? — сочувственно спросил я.

И рубанул мечом по шее лешего. Голова отделилась от тела. Из сплющенного черепа в двух местах выскочили острия сталагмитов.

Чтобы снять с них голову, пришлось приложить усилие.

— Нешто ещё жив? — удивился за моей спиной запыхавшийся Гравий.

Прочие охотники оказались не такими шустрыми, топали и матерились в узком коридоре, перебираясь через валуны.

— Ну, ты родии видишь?

— Нет.

— И я нет. Стало быть, жив.

Я повернул голову лицом к себе. Не самое приятное зрелище. Вместо одного глаза на покрытой древесной корой роже — сквозная дыра от сталагмита, зелень стекает вниз. И щека пробита насквозь. Но зато другой глаз вполне себе лупает, смотрит на меня. И губы, похожие на ветки, шевелятся.

— Не губи, охотник!

— Задолбали, — пожаловался Гравию я. — Полгода подряд — одно и то же! Копирайтера им менять пора. Однозначно.

Гравий глубокомысленно кивнул. После чего изрёк:

— Не губи.

— Э-э-э. С тобой всё в порядке? — я решил, что ослышался. На всякий случай посмотрел на сапоги Гравия, правильно ли надеты. А то уже напрягся. — Ты плохо позавтракал, что ли? Хотя тётка Наталья несвежего не держит… Может, не выспался? Или просто устал? Ну так скажи, бывает.

— Не губи его, — повторил Гравий. — Слово с него возьми.

— Нет! — Голова в моих руках — которая, несмотря на полученные раны, продолжала потихоньку обретать нормальную форму, — задергалась. — Не стану я людям служить!

— Станешь.

— Не смогу я!

— Сможешь. — Гравий был непреклонен. — Кабы не мог, не пришёл бы к нам. Не стал бы помогать. А коли один раз сумел, значит, и ещё сумеешь… Слово с него бери, Владимир.

— Да что за Слово-то? Я незнакомым предметам как-то не очень доверяю.

— Байка это, — послышался голос Егора. — Что ежели лесной хозяин на крови своей Слово даст, нарушить его не сможет.

— На крови своей?

Гравий молча взял у меня голову лешего и поставил в лужу, натекшую с его тела. Пояснил:

— Теперь проси, чего хочешь.

— Да ничего я от него не хочу! Нафиг он мне вообще сдался. Пусть пообещает, что людей губить больше не будет и тварей своих приструнит, чтобы и они не лезли. И норм, вполне достаточно.

— Не. Это он не сможет. Такого его тварная природа не допустит.

— Тьфу ты. А что сможет? За пивом гонять?

— Желание твоё исполнить, когда время придёт, — подсказал Егор. — Так легенды говорят.

— А не врут они? Легенды-то?

— Да кто ж их знает.

— И правда. Чего это я…

Тесное помещение, в котором оказались мы с лешим, между тем уже полностью забилось охотниками. Они выглядывали из-за спин и плеч друг друга.

— Братья мои, — представил Гравий. — Сибирские охотники. Егор как прибежал, сказал про лешего, так я тут же к себе в Оплот кинулся. А там как раз народ — Потапа послушать собрались, как тот байки травит про железного человека.

— Травил, — поддержал Гравия незнакомый голос, — ещё как! Говорил, что на железного человека две другие железяки нападали, а тот отбивался.

— Ну, спьяну-то ещё не то привидится!

Охотники дружно загоготали.

— Потап правду говорил, — сказал я. — Так всё и было. И хватит уже над ним ржать, совсем вы человеку самооценку порушили. Подумаешь, один раз с русалкой…

— С четырьмя!

— Тем более. Нечего так бурно завидовать. Ведите здоровый образ жизни, проводите больше времени на свежем воздухе — глядишь, и у вас по четыре раза получаться будет. А вопрос у меня сейчас в другом. С лешим-то что делать? — Я кивнул на стоящую в луже зелени лешачью башку. Которая, между прочим, уже почти зарастила лишние отверстия и приняла нормальную форму. — Я-то здесь — чужак, моё дело маленькое. Как скажете, так и поступлю. Могу с него Слово взять да отпустить, могу мечом проткнуть. Мне до фонаря, вы хозяева, вы и решайте.

— Слово! — зашумели охотники. — Слово бери, ясное дело! Ежели лесной хозяин Слово дать готов, так надо брать!

— Всё, понял, — остановил галдёж я. — Прения завершаем. — Повернулся к Гравию. — Что говорить-то надо?

Гравий впал в задумчивость. По части произнесения слов он был не сказать чтобы мастер, мечом махал гораздо лучше. Но тут снова вмешался Егор. Приказал лешему:

— За мной повторяй! Клянусь, что выполню любой приказ Владимира Давыдова, главы ордена Истинного Меча. В любой момент, когда он того потребует.

Рожу лешего перекосило.

— Не кривляйся, а повторяй! — прикрикнул Егор. — Али хочешь, чтобы Владимир дух из тебя выпустил?

— Клянусь, что выполню любой приказ Владимира Давыдова, главы ордена Истинного Меча, — пробухтел леший. — В любой момент, когда он того потребует.

— Слово моё твёрдоё, на крови моей дадено. Ежели нарушу, не хозяин я больше своему лесу!

Леший повторил клятву.

В тот же миг на лбу у него вспыхнуло изображение меча — такое же, как на моей ладони. А я почувствовал, как что-то щекочет запястье. Посмотрел на левую руку и увидел, что её обвивает тонкий и гибкий чёрный прут. Намотал несколько рядов и сомкнул края.

— Прекрасно. — Я поднял руку. — А это ещё что за «красота — своими руками»?

— Так, Слово дадено, — объяснил Егор. — Теперь вы с лешаком повязаны. До тех пор, покуда он приказ твой не выполнит.

— А. То есть, типа напоминалки… Понял. Ладно, братья. Всем спасибо! Приятно было с вами работать. Выползайте уже отсюда, очень уж тесно.

Охотники принялись втягиваться в коридор, посредством которого прибыли.

— А я? — спросил леший, когда в помещении остался я один.

— А что с тобой?

— Ты меня снять не хочешь?

Его тело, нанизанное на сталагмиты, успело обрести нормальную форму.

— Да боже упаси, такое снимать. Я пока в своём уме.

— Ну хотя бы голову на место приставь!

Я покачал головой.

— Совсем охренел. Наглые вы, твари — слов нет! Сам приставишь, не развалишься. Когда уходить будешь, дверь закрой. Я ещё вернусь. И не дай бог к тому времени, как вернусь, отсюда хоть одна банка пропадёт! Частокол в кишках тебе раем покажется.

***

Сибиряки в пещере не задержались. Как объяснил Гравий, разевать рот на чужой хабар в здешних краях не принято. Да, положа руку на сердце, что интересного в наваленных грудой предметах неясного назначения? Костей с них явно не получишь, шкуру не сдерёшь. Ерунда какая-то.

Мужики распрощались и вернулись к себе в оплот. Гравий ушёл вместе с ними — собирался порадовать вестью, что железный человек этот регион покинул. Есть основания полагать, что навсегда. А мы собрали хабар и перенеслись в Давыдово.

В моей башенке уже сделалось категорически тесно. А с учётом развороченного балконного проёма — ещё и холодно. Поэтому раздеваться я гостям не предложил. Они отнеслись с пониманием.

Хорошие у меня гости. Гораздо лучше любого татарина.

— Уф, — сказал я, окинув взглядом кучу добра. — Н-да. Наверняка левое плечо здесь найдётся. Будем искать?

Мы принялись вскрывать банки.

Глава 3

Неофит с большим любопытством наблюдал за процессом вскрытия. Само собой, пацану интересно. До недавних пор охотники, в массе своей, вообще не подозревали, что есть какие-то банки, в которых лежат части условно человеческих тел. Так что на глазах Неофита, можно сказать, творилась история.

— Есть! — воскликнула Земляна, вытряхнув на стол левую руку. — Готово.

И тут же засомневалась:

— Слушай, Владимир, а помнишь, голова этого гада говорила, что рука, которая с ним рядом была — это не его рука. А что если их как-то по-особому собрать надо? Мы-то не железный человек, мы не знаем, как надо.

— Сто против одного, что фигня это всё, — махнул я рукой. — Ну ты посмотри на них. Визуально все абсолютно одинаковые.

— Визально-то да…

— Даже срезы — миллиметр в миллиметр.

— Ну а если…

— Слушай, ну какими бы ни были тупыми хозяева — они бы не стали делать внешне абсолютно одинаковые, но по духу не подходящие друг другу детали. Да, на корабли они сразу закладывали комплекты. И сборщика запрограммировали, чтобы тот брал комплект и собирал из него воина. Только вот произошла крохотная неприятность, и всё смешалось в доме. Вот сборщик и пытается для начала комплекты собрать…

Тут я задумался. Пожалуй, в моей логике зияла дыра. Если бы запчасти лежали комплектами, то упали бы покучней.

— Ну или, скорее, так. Каждый корабль вёз партию чего-то определённого. Корабль голов, корабль левых кистей с предплечьями, корабль сердец, корабль жоп… При входе в атмосферу их расшвыряло в разные стороны, а потом они и вовсе взорвались. Сборщик стал собирать коллекцию там, где упал. Но, видимо, даже с одного корабля разлёт получился приличный. Плюс, люди стопудов находили банки и тырили.

— Зачем? — удивился Егор.

— Ну пф, Егор, чего ты как маленький! Русскому человеку всё, что к полу не приколочено, в хозяйстве пригодится. А что приколочено — то можно отодрать, и всё равно пригодится. Капусту в бочке прижать, ноги положить — мало ли. Если начинку вытряхнуть, так и вообще, вот тебе кадка. Вечная, неубиваемая, всем соседям на зависть.

Егор кивнул, понимая и принимая доводы. Задал новый вопрос:

— А что за корабли такие?

Я вздохнул и принялся излагать.

— Короче. Вот как я вижу себе предысторию нынешних событий. Где-то далеко-далеко, в другом… скажем так, мире, жили — и, вероятнее всего, до сих пор живут, — какие-то далёкие от человечности существа. Однажды этим существам пришло в головы завоевать наш мир. Они построили этакие огромные металлические корабли, которые способны лететь из одного мира в другой. Положили туда своих разобранных на части бойцов, а также того, кто должен их собрать — железного человека.

Однако что-то пошло не так. Корабли успешно долетели до нашего мира, но приземлиться нормально не смогли. Разлетелись по всем сторонам света и взорвались. Наиболее кучно взорвались над Европой, которую мы теперь знаем как Пекло. А может, основная масса досталась Америкам. В ихнем кино когда Землю из космоса показывают, там всегда Америки. Ну вот и довыставлялись.

Изначальный план был простой: сборщик собирает армию, армия порабощает Землю. Возможно, убивает всех людей. Ну, судя по количеству бойцов, планировалось именно уничтожение. Хотя рабство тоже нельзя списывать со счетов.

Однако в ходе катастрофы произошёл спонтанный выброс энергии, и эта энергия нашла на Земле подходящих носителей. Так у нас появились твари — с одной стороны, и охотники — с другой.

Дальше — интереснее. Судя по всему, где-то у кого-то какой-то канал связи с хозяевами всего этого безобразия есть. И мы его, разумеется, найдём. И заберём себе. Потому что русскому человеку всё, что к полу не… Так, ладно, это я уже повторяюсь. Едем дальше.

Короче. Через этот канал связи «хозяевам» путано и непонятно доложили обстановку. Хозяева подвисли. Потом решили, что вариант, в сущности, неплохой. Твари делают то, что должны были воины. Пусть не так шустро и эффективно, но делают. Значит, нужно им как-то помочь. Прежде всего, так или иначе нейтрализовать охотников.

— Троекуров, — сипло сказал Егор. — Оружие из костей…

Мы посмотрели на терминатора, который тихо-мирно стоял в сторонке, ожидая приказов.

— Именно, — кивнул я. — Троекуров и ему подобные — а их, я полагаю, немало, — танцевали, как могли, чтобы помочь тварям в их благословенном, но далёком от завершения деле. Параллельно велась работа по плану «Б». А именно — агитация среди охотников. Терентий, Мефодий — вот это вот всё. Им затирали в уши про то, что они станут пастырями над тварями, когда придут хозяева. Что, кстати, не лишено смысла. В отличие от воинов в банках, твари довольно плохо контролируются. И они очень уж адаптировались к земным условиям. Так что рулить ими — нужен кто-то, кто здесь родился, кто понимает, что к чему. А уж охотниками, у которых есть разум, рулить будет гораздо проще.

— А чего же они ждут? — спросил Захар. — Ну, эти, Хозяева? Чего не прилетают?

— Вот этого не знаю, — я развёл руками. — Может быть, мрази, которые шестерят на них тут, должны отчитаться о каком-то важном достижении. Может быть, хозяева ждут какого-то определённого распределения долей человеческого и тварного населения Земли. Установления, так сказать, комфортных для себя природных условий. А может, они прямо сейчас сюда летят, да только путь неблизкий, потому пока не прилетели… А, ну и, конечно, о самом смешном варианте не стоит забывать. Может, никаких хозяев уже вовсе нет, померли от космического поноса. А шестерящие мрази пообщались с автоответчиком, поняли что-то своё и накрутили на этой почве религию. Вариантов полно, гадать можно бесконечно. Я бы, конечно, предпочёл знать наверняка, но пока нет такой возможности. Следовательно, ждём, пока она появится, а прямо сейчас разбираемся с текущими задачами. Основных я вижу три. Первая, она же наименее важная: нужно доставить Ползунову вот этот комплект и попросить его посмотреть, насколько он вообще собираем человеческими руками, без железного сборщика. Вторая, она же средней важности: завтра у одного двойного агента встреча с неким Министром, который однозначно относится к числу мразей, шестерящих на Хозяев. А значит, надо бы взять эту тварь за жопу и хорошенько допросить. То есть, именно так, слушайте меня внимательно: взять за жопу и допросить! А не убить. Хотя с другой стороны, можно, конечно, убить, а потом допросить… — тут я задумался. — Может, так и правда лучше? Мёртвые-то они — и говорят спокойнее, и врут меньше. Есть, о чём подумать.

— Слыхал я, есть амулеты, — сказал Гравий и замолчал.

Все посмотрели на него выжидательно, но у Гравия явно показывала дно та маленькая кадушка, из которой он брал слова для общения с внешним миром. Кадушку нужно было наполнять. По капельке, в течение года как минимум. С поправкой на естественное испарение.

— А, ну да, есть, — подхватил выпавшее было знамя Захар. — Я тоже слыхал. Сам не брал, мне такие ни к чему, да и торговать ими не хочется…

— Ну? — поторопил я. — Излагай суть, интересно же.

— Есть амулеты, которые не позволяют оживить владельца. Видать, как раз на такой случай. Я слыхал, что делали их когда-то в очень небольшом количестве, по чьему-то заказу. Удивился ещё, зачем такое? Вроде ведь воскрешать только свои братья-охотники могут, а они зазря глумиться не станут… Ну, теперь-то понятно, конечно.

— Значит, будем допрашивать живьём, — вздохнул я. — Дело, конечно, грязное и утомительное, но тут уж хренли делать. Тут не то что национальная безопасность — общемировое существование на карту поставлено. Требуются решительные и конкретные действия. Надо, кстати, у плотника коловорот попросить…

— А третья? — спросила Земляна.

— Что? — встрепенулся я, отвлекшись от мыслей о коловороте.

— Ты сказал, что задач три. А самую важную так и не назвал.

— А. Да, точно. Спасибо за вопрос! Третья задача, она же главная: где-то в Пекле сейчас бродит один сборщик и собирает баночки. А учитывая то, что над Пеклом бахнулось гораздо больше кораблей, чем над Россией-матушкой, в их числе и корабли с «сердцами», шансов собрать рабочего воина у него довольно много. Да и шансы собрать армию — нихрена не нулевые.

Вот теперь на меня посмотрели с ужасом. Все. Я выдержал небольшую паузу и посмотрел на Неофита.

— Чё ты, как доехал-то? Нормально? Тварь не хулиганила?

***

Иван Иванович и Юлиан Юсупович смотрели на разложенные на полу части тела молча. Они слушали то, что я им излагал. Слушали и смотрели, смотрели и слушали. И что-то там для себя понимали.

Когда я закончил, ещё долго было тихо. Первым молчание нарушил некроинженер.

— Обратите внимание — рога, — сказал он, показывая на голову в жёлтом янтаре.

— Ох, не начинайте снова, Юлиан Юсупович! — застонал Ползунов. — Мне ваши рога уже по ночам снятся!

— Боюсь, вы преувеличиваете, Иван Иванович. Во-первых, у меня рогов нет и быть не может, моя жена — святая женщина. Во-вторых, по ночам вы не спите, а работаете.

— Уел, — согласился Ползунов.

— Так вот, возвращаясь к рогам. Если бы я был биологом, начал бы разрабатывать теорию, согласно которой чертям во время описанных Владимиром Давыдовичем событий, досталось больше всех энергии, и они видоизменились. А именно, у этих тварей выросли рога, как у механических воинов.

— А может, черти сразу были с рогами?

— Допускаю. Однако это было бы слишком странное совпадение. Ведь при помощи рогов, я полагаю, воины должны отправлять какие-то сигналы хозяевам.

— Сигналы? Не энергию?

— Маловероятно. Если Владимир Всеволодович прав, то воины предназначались для сражений с обычными людьми. В них ведь нет так называемых родий.

— А как насчёт душ?

— Прошу прощения?

— Ну, вы же говорили, что чёрт через рога переправляет в потусторонний мир человеческую душу. Может быть, воины через рога переправляют хозяевам то же самое? Что мы о них знаем. Вполне возможно, им необходимы человеческие души.

— А вот это уже прелюбопытнейшая гипотеза, дорогой вы мой!

Я на протяжении беседы вежливо старался не зевать. Дождался паузы в обмене репликами длиннее миллисекунды и сказал:

— Господа, я очень рад, что мыслительный процесс у вас запустился. Будьте добры, информируйте меня, когда появятся результа… Впрочем, я пока удалил у себя все якоря. Сам наведаюсь, скажем, через недельку, если вы не возражаете.

Ползунов не возражал. Его дом в принципе был моим домом. А некроинженер уже вообще про меня забыл. Он держал «янтарь» с головой воина и задумчивым взглядом изучал рога.

Дожидаться, пока они с Ползуновым заведут новую увлекательную беседу, я не стал. До Троице-Петровского собора, где мы бились с вием, ради разнообразия решил доехать на извозчике. Хорош уже ману разбазаривать, в кои веки никуда не спешу.

— Троице-Петровский собор? — уточнил водитель кобылы. — Вы, быть может, не слыхали? Нет больше этого собора, одно пепелище осталось. Битва с нечистью там была, кровавая и страшная!

— Кровавая? — удивился я. — Вот уж не сказал бы, из наших никто всерьёз не пострадал. Народ опытный, все в доспехах… Хотя, конечно, смотря что считать кровью. Из тварей ведь какая-то хрень вытекает. Вот этого добра было в избытке, тут согласен.

Извозчик обалдело захлопал глазами. А я уселся в пролетку.

— Всё, Алиса. Маршрут построен, поехали. Пепелище так пепелище, самое место для меланхолических осенних прогулок.

Прибыл я чуть раньше назначенного времени, Стеньку Рябого не увидел. Но, присмотревшись к пейзажу, громко позвал:

— Вылазь! С конспирацией у тебя хреново.

Из-за горы бревён, приготовленных, очевидно, для постройки нового собора, вышел насупленный Стенька. Спросил:

— Это как ты меня разглядел?

— Тебя — никак. А следы твои и младенец заметит. — Я кивнул на оставленную в осенней грязи цепочку свежих следов. — Мой тебе совет: не пытайся меня дурить. Глупое и бесполезное занятие… Докладывай, что у тебя?

— В работники нанялся к Ползунову в мастерскую. Самолично, никому не доверил. Ну да это ты и так знаешь, видал меня.

— Правильно. Хочешь сделать хорошо — сделай сам. Ну и как там, в мастерской? Что происходит, что говорят?

— Да ничего не происходит. Работают все, некогда лясы точить. А сам Ползунов с помощниками больше всех вкалывают. Они из мастерской, кажись, вовсе не уходят.

— Да ну? И даже разговоров никаких нет — что вы там такое исполняете? Зачем?

— Нету. Ползунов сказал, что, дескать, работа важная, государственного значения. Потому платить за неё он готов вдвое против того, чем, скажем, на путиловском заводе платят. Но платить будет за работу, а не за болтовню. Ежели про кого известно станет, что в кабаках треплется, сей же час из мастерской вылетит, и назад уж не возьмут.

— Молодец Ползунов! — одобрил я. — Ввёл таки режим секретности. Это хорошо, это правильно. А есть о чём болтать-то?

— Да говорю ж, особо и не о чем. Ну, мастерим детальки какие-то. А что с ними потом, куда пристраивают — не нашего ума дело. То уж господа инженеры сами разбираются, никого не подпускают. Намедни, правда, слух был, что вышло у них всё, как задумано. Аккурат в тот день, когда ты в мастерской появлялся. Ползунов и этот его второй до того счастливые ходили — будто именинники. Аж ругаться перестали на радостях.

— Ясно. А встреча с Министром у тебя сегодня вечером?

— Да.

— Где, во сколько?

— Да чёрт его знает. Сказал, что через неделю найдёт меня, велел ближе к ночи в людных местах не торчать.

— Угу. Теперь, Стенька, слушай меня внимательно. Вот что нужно будет сделать.

***

Поздним вечером того же дня Стенька Рябой прогуливался вдоль реки. Невы, или ещё какой — без понятия, я пока не настолько хорошо освоил топографию Санкт-Петербурга. Просто выбрал место, где красивая набережная заканчивалась, вместе с прилично выглядящими домами, и начинались дикий берег и деревянные лачуги. Соответственно, больших скоплений людей не наблюдалось. Темнота, холод, грязь — что тут кому делать.

Стенька курил трубку с какой-то вонючей дрянью и делал вид, что не мёрзнет. Я занял наблюдательный пункт, в прикрытии перекинутого через реку хлипкого моста, и не сводил со Стеньки глаз. Предполагал, что для определения его местоположения на карте Министр будет использовать что-то вроде моего Путеводного Яблока. Как иначе-то найдёт в огромном городе неприметного вора? Хотя странно, конечно. Яблоко мне подарила Лесовичка, никто из знакомых охотников о существовании подобного Знака не слышал. А нет Знака — нет и дублирующего его свойства амулетов… Ладно, с этим ещё будет время разобраться. Главное сейчас — попытаться определить, что за тварь Министр. Надеюсь, Стенька не накосячит.

Стенька не накосячил. Рослую фигуру в плаще и цилиндре он заметил одновременно со мной. Фигура возникла из ниоткуда метрах в пяти от Стеньки и уверенно направилась к нему.

— Рассказывай, — услышал я низкий голос.

Глава 4

Голос доносился из переговорного амулета. Стеньке было велено, как только появится Министр, положить палец на бронзовый кругляшок и держать его до конца беседы. Чтобы Министр ничего не заметил, кисть Стеньки я обмотал тряпками — будто поранился. Без амулета на таком расстоянии ничего бы не услышал, а подбираться ближе не рискнул. Министр — явно не дурак, недооценивать противника не стоит.

— Пристроился в мастерскую. Работаю, — принялся докладывать Стенька. — Станков много, рабочих тоже немало. Господин Ползунов собирались ещё один цех открыть, но пока не открывают.

— Почему?

— Не ладится у них что-то.

— Не ладится? Что именно?

— Вроде, говорят, ждут, что какая-то хитрая штуковина заработать должна. Господин Ползунов с ней и так, и этак, а она никак.

— То есть, информация, как водится, преувеличена, — пробормотал Министр. — А может, там и вовсе ничего нет, одно краснобайство. Деньги-то уже получены!

Ай, молодец, красавчик! Давай, суди людей по себе, мне только того и надо. Заглотил дезу — не поперхнулся.

— И что же Ползунов? — продолжил допрос Министр.

— Да ничего. Злые ходят, с помощниками ругаются.

— С помощниками? — Министр насторожился. — Кто у него помощники?

— Один дрищеватый, с усиками, лет сорока. Второй — парень молодой, по виду дворянин.

— Болван! Я спросил про имена и фамилии!

— Того не ведаю.

— «Не ведаю»? А как же вы к ним обращаетесь?

— А чего нам к ним обращаться? Это они обращаются, ежели надо. А наше дело маленькое — «слушаюсь, господин инженер».

— Узнай имена и доложи!

— То есть, это что же… — Стенька якобы растерялся. — Мне и дальше в мастерской торчать?

— Предпочитаешь висеть у палача на дыбе?

— Нет-нет! Извиняйте. Бес попутал.

— То-то. Через неделю — на этом же месте!

— Слушаюсь. А ежели мне что срочное передать потребуется?

— Например?

— Ну ежели вдруг узнаю, что это мы такое в мастерской собираем? Или что у Ползунова получилось всё? Где мне вас найти, чтобы рассказать?

Министр шагнул к Стеньке, взял за грудки. Прошипел:

— Выследить меня хочешь?

— Никак нет! Просто так спросил, на всякий случай!

— Что делают в мастерской, я знаю и без тебя. А если у Ползунова что-то там получится, то сначала это что-то будет существовать в единственном экземпляре. Спешки нет. Делай то, что я приказал. Следи за обстановкой, разузнай, что за помощники, как их зовут. Молодой дворянин, вынужденный пойти на службу — это хороший материал. Наверняка из обедневшего рода, а то и вовсе незаконный сын. Если сыграть на жадности и честолюбии, из такого можно слепить что угодно.

— Слушаюсь!

Министр кивнул и испарился. Просто исчез.

Я на всякий случай выждал. Чёрт его знает, вдруг вернётся. Но — нет. Это хорошо. Значит, Стеньке поверил безоговорочно.

Подойдя к месту беседы, я на всякий случай запалил светляков и осмотрелся, но Знак ожидаемо не обнаружил. Министр ушёл амулетом.

То есть, он таки не охотник. Без Знака, по амулету, перемещение не отследить. Грустно, ну да ладно. Попадётся, никуда не денется. Дезу, впаренную Стенькой, проглотил — не поперхнулся. Ушёл с уверенностью, что у Ползунова ничего не получается. А значит, на какое-то время о безопасности моего друга и его мастерской можно не беспокоиться. И ещё удобно, что эта тварь привыкла судить по себе. Обедневший дворянин — хороший материал ему, ишь!

Андрей Дорофеев — это тебе не Стенька Рябой. Парень толковый, грамотный, с некоторых пор от души ненавидящий тварей и всецело преданный мне. Если Министр выйдет на Андрея и якобы завербует, то перспективы откроются изумительные. Даже следить не придётся, сам всю контору спалит… В общем, я считаю, встреча прошла исключительно продуктивно.

Стенька от светляков поначалу шарахнулся, но потом попривык. Пока я осматривал место встречи, с интересом их разглядывал.

— Амулет гони, — я протянул руку.

Стенька размотал тряпку.

— Всё услыхал, что хотел?

— Всё. Отлично было слышно.

— Про имена-то господ инженеров — как? Говорить, али не надо?

— Так и думал, что на самом деле ты знаешь. Правильно сделал, что соврал. — Стенька раздулся от гордости. — Не нужна пока Министру эта информация, — пояснил я. — Когда нужна будет, скажу… Ладно, бывай. До встречи через неделю.

***

Моя башня встретила меня свежепочиненной стеной, намытыми полами и новыми стёклами. Я на радостях залёг в ванну, где благополучно задремал. Разбудила меня Маруся. Максимально приятным способом.

А утро началось с Тихоныча и Захара, они дожидались в столовой. Сказали, что бывший дом Воздвиженской в Поречье проинспектирован от подвала до крыши. Дрова привезли, печи топятся, поломойки намывают полы и приводят в порядок комнаты. Господин Дубовицкий обещали подогнать хорошую кухарку, сегодня должна прийти. В целом, кой-чего прикупить, конечно, нужно, но ежели без излишеств, то заселяться можно хоть сейчас.

— Отлично! — одобрил я. — Следующий этап. Захар! Дуй в оплот — наш, старый. Скажи Прохору, чтобы каждому охотнику, кто там появляться будет, сообщал, что больше можно по деревням да ночлежкам не мыкаться. Есть большой, тёплый дом, где каждому охотнику всегда будут рады. Пусть перебираются без стеснения. А сам Егора найди. Вот уж кого я первого хочу определить на новое место жительства. Здесь он стесняется, а там, думаю, в самый раз будет.

— Ещё бы помозговать, кого в новом оплоте вместо Прохора посадить, — сказал Захар.

— Угу. И место под перемещения выбрать надо. Так, чтоб удобно было, и не мешать друг другу.

— Это я уж поглядел. Под лестницей каморка — в самый раз будет. И тебе посреди дома, и не мешает никому.

— Отлично. Только предупредить всех, что если белая сова прилетит, то это не наша. Просто адрес перепутала.

— Сова? — удивился Тихоныч. — Это какая такая сова? Мы там ничего такого не обнаружили…

— Ну и хорошо, что не обнаружили. Ладно, Тихоныч, забей, ну чего ты, первый день меня знаешь, что ли? Я много непонятного говорю. Скажи, Захар?

— Постоянно, — подтвердил Захар. — Я иногда через слово понимаю. Но то головой. А сердцем-то всегда сразу разумеешь, чего Владимир говорит!

— Так служить, — кивнул я.

И задумался.

Свой оплот — это хорошо и удобно, охотники мне благодарны будут, но от того, что у моего ордена появился оплот, окружающая обстановка, к сожалению, не изменилась. Проблема железного человека по-прежнему возглавляет список проблем.

Если сейчас из Невгина на Полоцк попрут инопланетные воины, состряпанные неутомимым сборщиком, спасибо мне не скажут. Тем более, что я сам толком не представляю, на что эти воины способны. Может, они вообще одним мановением рогов стены рушат. Это было бы некрасиво по отношению к полоцким братьям. А стало быть, вопрос с железным человеком надо решать, и как можно скорее.

Собрать сотню и нанести удар? Что-то мне подсказывает, размажет он эту сотню тонким слоем…

А вот, кстати, ещё один вопрос, более интересный. Если у этих «хозяев» сборщики такие крутые, что их даже сотней можно не одолеть, то нахрена вообще нужны воины? И не являются ли воины более крутыми, чем сборщик? Это уже ой.

Либо, как вариант, сборщик только кажется крутым, а на самом деле у него есть какой-то офигенный изъян, которого мы не видим. Ну, типа, ткнёшь пальцем в районе пятки — он и развалится на части, только убегать успевай.

Нет, серьёзно: почему было не прислать на Землю три-четыре десятка таких «сборщиков», только с командой «Халк крушить!»? В те времена, когда всё случилось, они бы за неполный месяц зачистили планету полностью и отчитались наверх о проделанной работе. Но почему-то стратегию выбрали иную.

Идиоты? Нельзя списывать со счетов такой вариант, идиоты — основа мироздания. «Хозяева» знают что-то, чего не знаю я? Наверняка. Но даже идиот может знать что-то такое, о чём я не догадываюсь. Многознание не синонимично уму.

— Чего сегодня делать будешь? — спросил Захар.

— Думать.

— Просто думать?

— Нет, Захар. Сложно думать. Просто мы уже подумали. В общем, если кто-то кое-где у нас порой — свистите. В противном же случае — считайте, что я сплю глубоким сном, и тревожить меня — себе дороже.

Введя всех таким образом в заблуждение, я отправился слоняться по запертому крылу. Давненько не наведывался, а надо, я считаю. Можно сказать, даже необходимо проведывать иногда подвал. Мало ли, что может случиться с подвалом, когда у тебя там находится портал в потусторонний мир…

Портал стоял на месте. Каменная арка, покрытая непонятными письменами. Ну, как — непонятными? С тех пор, как я увидел арку впервые, они сделались гораздо понятнее. Синтаксис языка был по-прежнему за гранью моего воображения, а может, вообще отсутствовал, оставляя связывание слов на усмотрение читающего. Ну, или я чего-то не учитывал. Речь же в покрывающих арку письменах шла о тьме, силе тьмы, могущественной тьме, энергии тьмы и т. д., и т. п. Прям какое-то дарк-фэнтези от чрезвычайно увлечённого школьника.

Я походил вокруг арки, попинал её основание. Пригляделся к нему и увидел среди вязи инопланетных иероглифов шесть правильных кружков, глубоко вырезанных в камне.

— Ну и что это такое? — Я присел рядом, потрогал края кружков. — Что хотел сказать скульптор своим произведением?

— Шесть ключей, — послышался голос.

Я подпрыгнул, в прыжке выдернул из ножен меч, развернулся и опустился на полусогнутые ноги уже полностью готовым к битве. Однако биться было не с кем. Говорило, как и в прошлый раз, зеркало на столе.

— Тьфу ты, мать твою через колено! Дядюшка, до инфаркта же доведёшь.

Я подошёл к зеркалу с правильной стороны и посмотрел на рябящее от помех лицо.

— Слушай меня, Владимир, это очень важно!

— Если бы ты опускал часть с «очень важно» и не называл меня по имени, успевал бы передать больше полезной информации.

— Для того, чтобы пройти через Врата, тебе нужны шесть ключей. Четыре у тебя уже есть.

— Во-первых, где это они есть? Ключница в доме — тётка Наталья, не я. Во-вторых, зачем мне проходить через Врата? Я в потусторонний мир не тороплюсь.

— Некоторые звёзды упали туда, иначе ничего бы не случилось. Найди уцелевшую звезду! У меня мало времени…

Голос слабел. Я понял, что остались секунды, после чего дядюшка вновь исчезнет на неопределённый период.

— Ладно. Главное скажи. Ключи-то где?

— Ключи под…

И всё.

— Ну, мило, чё, — сказал я своему отражению. — «Ключи под». Под ковриком? Ладно… Пойду смотреть под ковриками.

***

Ковриков в доме было немало. Так же, впрочем, как и ковров. Но ни под одним ничего, похожего на ключи, не обнаружилось.

Вот интересно, дядюшкин дух — он просто программу отрабатывает, или реально следит за текущими событиями? Если следит, то при чём тут потусторонний мир? Некоторые звёзды упали туда… Это значит, что несколько кораблей развалились в потустороннем мире — так, что ли? Хотя, если верить дядюшке, одному удалось приземлиться целым. «Найди уцелевшую звезду!» — он ведь так сказал.

Если в потустороннем мире стоит космический корабль, что мне это вообще даёт? Катать девчонок по орбите, наверное, прикольно, да только вряд ли дядюшка именно об этом думал, когда торопился и опять не успел передать мне важную информацию.

— Загадки во тьме, — сказал я, задумчиво глядя на огонь в печи.

Тётка Наталья, в кухне у которой я находился, озадаченно молчала. С больно уж загадочным видом я проверял лежащий у порога домотканый коврик.

— Слушай, тётка Наталья, — вдруг щёлкнуло у меня в голове. — Я же дядюшке правильно сказал, ты же ключница?

— Ну да, — озадаченно пробормотала она.

— А нет ли у тебя, случайно, в коллекции круглых ключей?

— Круглых?

— Ну да, чисто круглых. Может, дядюшка их как-то отдельно оставлял? И хранить просил с особым вниманием?

Тётка Наталья покачала головой.

— Нет, ничего такого не припомню. Все ключи у меня обычные. Может быть, чаю желаете, барин?

Тётка Наталья не могла вынести, чтобы кто-то припёрся в кухню не с целью что-то сожрать. Для неё по дефолту все всегда были голодными. Будь на то воля тётки Натальи, столовую никто из нас вообще бы не покидал. А уж если человек оказался в кухне — это вовсе какая-то беда страшенная. Почти апокалипсис.

— Давай чаю, — вздохнул я. Не расстраивать же хорошего человека.

Взял стакан в серебряном подстаканнике и вышел из кухни, чтобы не раздражать добрую женщину своей малоедящей физиономией. Надо бы Харисима в гости зазвать, порадовать тётушку.

У входа я столкнулся с Данилой, который тащил охапку дров.

— Здрав будь, барин, — сказал тот (с утра мы ещё не виделись). — Там до тебя молодец какой-то прибыл.

— Какой такой молодец? Почему не девица?

— Того не знаю. Прогнать?

— Да погоди. Прогнать я и сам могу.

Я вышел к воротам и сказал:

— Ого.

Про Алексея уж было позабыл совсем. После битвы с Троекуровым он практически исчез из поля моего зрения. Пытался, по моему совету, прибиться к Ордену Падающей Звезды, на приёмке сидеть. Но не взяли, потому что из другого ордена. А больше Алексей на горизонте не появлялся.

— Здравствуй, Владимир, — поклонился Алексей.

— И тебе не хворать, Алёшенька. С чем пожаловал?

Алёшенька пожаловал с конём, в приличной одежде, так что любо-дорого смотреть.

— У тебя, говорят, Знак был в доме, можно было по нему приходить. А потом пропал.

— Технические сложности, — вздохнул я, вспомнив о железном человеке. — Решу вопрос — вернутся Знаки. Пока не рискую. Чего хотел-то?

— Слыхал, ты орден учредил.

Я молча глотнул чаю.

— А помнишь, ты мне предлагал в Оплоте работать?

— Я всё помню. У меня память — как у слона.

— Ну, вот, я и подумал…

— В Орден мой войти хочешь?

— Вошёл бы.

— Ну, допустим. А со своим главой договорился?

— Говорил…

— И?

— Отступных просит. Сорок костей.

Я присвистнул. Хороши порядочки. Ну и глава хорош, своего не упустит. Даже злиться на него не получается.

— А ты охотился только из-под мастера, верно? И что делать, как костей насшибать — понятия не имеешь?

Алексей опустил голову. Возражать было явно нечего.

— Ну, значит, смотри. Варианта два. Первый, простой. Сейчас поднимаемся ко мне, я принимаю тебя в орден и жду, пока ко мне прибудет твой глава. То, что ты перешёл в другой орден, он почувствует. Мы с твоим главой утрясаем вопрос. По итогу он, скорее всего, получит тридцать костей, но мне ты будешь должен сорок. Столько и отработаешь. Придётся тебе не только на приёмке сидеть, но и вообще оплотом рулить. Слыхал про дом Воздвиженской?

— С призраком который?

— Значит, не слыхал. Призрака там больше нет, уже выкурили. И теперь этот дом — Оплот моего Ордена. Здание, как ты сам понимаешь, большое, приличное. А охотники там будут жить не особо приличные. Хотя, в основном, тоже большие. И нужно будет следить за порядком. Прислугу нанять, рулить этой прислугой. Вообще, хозяйство вести. Потянешь?

— Потяну, — быстро сказал Алексей. У него даже глаза загорелись от образовавшихся перспектив.

— Вот. А есть второй вариант. Мы с тобой идём на охоту, добываем сорок костей, ты ими откупаешься — и после уже ничего никому не должен. Точно так же работаешь в Оплоте, но уже исключительно как свободный человек.

Алексей вздохнул. Я глотнул остывающего чая.

— Охота, — сказал Алексей.

— Неожиданно.

— Стараюсь совершать неожиданные поступки.

— Похвально. Есть чего на примете?

— В том и дело, что есть.

Глава 5

— Дядюшку моего помнишь? — спросил Алексей.

— Это который тебя ко мне подослал тогда? Помню. Дядюшки — дело такое, хрен забудешь. Что там у него, крысы одолели? Вурдалаки обижают?

— Н-не совсем. Он ведь тогда из той деревни уехал.

— Которую мне подарил?

— Ну да. В другой поселился. А там и дом похуже, и вообще… Начал попивать. Всё крепче и крепче. А месяц назад вовсе допился до чертей и на кладбище повесился.

— Охтыж…

— Ну да. Схоронили, конечно. Да только дядюшка, говорят, с тех пор начал по ночам в деревню приходить. К девицам.

— Упырь, — кивнул я. — Бывает… Добро, завалим. Но ты ж понимаешь, что упырь — это максимум пять костей?

— Понимаю. Но надо же с чего-то начать. У меня ещё после Троекурова целых три кости осталось.

Я поморщился, но только мысленно. Привык уже мыслить масштабно, глобально, а не по зёрнышку косточки считать. Если нужно сорок костей — значит, нужно идти туда, где их точно наберётся сто. Я лично поискал бы лягушачьи гнёзда, на которые Тварь, пожирая клюкву, так удачно нарвалась. О размере костей глава алёшенькиного ордена ведь ничего не сказал. Наверное, ещё не знает об индивидуальных тарифах, без интернета вести медленно распространяются.

Но я — это я, а мои заначки — это мои заначки. Вываливать их первому встречному на блюдечке с голубой каёмочкой уж точно не собираюсь.

— Ну, добро, пошли. Сегодня один пёс день пропадает. Только я ещё пацана возьму, ему тоже надо опыта набираться… Чего морщишься? Не жадничай, Алексей! Кто жадничает, тот по-настоящему никогда не богатеет. Меняй мировоззрение, в жизни пригодится.

— Послушай, — вдруг сказал Алексей, глядя, как я прихлёбываю чай. — А я ведь уже видел такие подстаканники! Надо же.

— Где? — спросил я. И посмотрел на подстаканник.

Это был тот, что в своё время выкупил у Брейгеля. Хотя, может, один из трёх, что нашёл в подвале у Троекурова. Они же одинаковые, фиг разберёшь.

— В доме моего отца. Помнишь его?

Я вспомнил немолодого мужчину, который орал на Алексея, когда тот пытался стырить подсвечники.

— Помню. И давно они у него?

— Да пару лет назад, наверное, появились откуда-то. А я только сейчас подумал — герб-то ваш, давыдовский. Просто внимания никогда не обращал, ну, посуда и посуда. Стоят себе два — серебряные, красивые…

— Два? — переспросил я.

— Ну да. Они в чайном шкафчике всегда особняком стояли. Я и не припомню, чтобы использовались.

Два. А у меня четыре. В сумме шесть, как ключей. А дядюшка сказал, дословно: «Ключи под…»

А вдруг «под» — это не «под чем-то», а слово «подстаканники», которое дядюшка не успел произнести? С одной стороны, бред сивой кобылы. Где ключи, а где посуда. С другой стороны, чувство юмора у дядюшки, как я уже не раз убеждался, весьма своеобразное. А ключи, которые он упоминал, должны были круглыми…

Я поднял подстаканник, осмотрел дно. И понял, что смех смехом, а размер дна с размером круглых углублений на арке совпадает. Ну, навскидку. Чтобы проверить точно, прикладывать надо.

— Заходи уже. Чего ты у ворот топчешься, как неродной? Посиди на веранде, подожди, пока соберусь. Данила! Прими у человека коня.

Я отвёл Алексея на веранду.

— Чаю, может, хочешь? Или кофе?

— Я бы от чего покрепче не отказался. Для храбрости.

— Дядюшка твой не отказывался. И чем закончилось? Храбрее, насколько понимаю, не стал… Не, Алёш, бухих я на охоту не беру. Не хватало, чтобы ты вместо упыря мне башку снёс. Вот вернёмся с победой, тогда на здоровье.

Закончив речь, я прошёл в дом.

— Неофит! Ты где?

— Здесь, — пацан высунулся из кабинета покойного графа Давыдова.

Кабинет давно и плотно оккупировал Тихоныч, я не возражал. Неофит там присутствовал в качестве калькулятора и пишущей машинки. Считать в уме у него получалось быстрее, чем у Тихоныча на счётах, а писал пацан красиво и разборчиво.

— Собирайся. На охоту пойдём.

— Ура!

Неофит понёсся к себе в комнату. А я проследовал к закрытому крылу. Ну, условно закрытому — замок, после того, как я его взломал, сменили, а ключ был у меня.

Спустился в подвал. Прошагал к портальной арке. Вынул из подстаканника опустевший стакан, подстаканник приложил к углублению. Тому, что дно вошло в круглое гнездо чётко, миллиметр в миллиметр, почти не удивился.

Пробормотал:

— Н-да, дядюшка. Ключи, говоришь?.. А какого ж дьявола, спрашивается, ты эти ключи разбазаривал направо и налево?! Мог бы что-нибудь другое загнать, побрякушек, вон, полный дом. А теперь получается, что один ключ у Брейгеля, три у Троекурова, ещё два вообще хрен знает у кого! Надо бы, кстати, Алёшину фамилию спросить на всякий случай. Вот если бы именно ему не приспичило явиться именно сейчас, в тот редкий момент, когда я пью чай, а не другое — сколько б ещё я оставшиеся подстаканники разыскивал? При условии, что вообще догадался бы, что это ключи?

Дядюшка не отозвался.

— Молчишь? Ну, ещё бы, так прокосячиться! И сказать-то нечего… Ладно, фиг с тобой. Сейчас я с Алёшей на охоту сгоняю, коль уж обещал, потом к его папаше мотанусь. А когда полный комплект ключей соберу, мы с тобой поговорим.

Я потянул подстаканник из гнезда. И понял, что забрать его не могу. Примагнитился намертво, даже нагрелся немного.

— И ты ещё туда же! — возмутился я. — Хотя, с другой стороны, ладно. Зато уж точно не потеряешься. Стой, как стоишь, вернусь — проверю.

Выйдя из крыла, я запер за собой дверь. Пустой стакан отнёс на кухню тётке Наталье. Подстаканника она, конечно, хватится, но это ладно. С импровизацией у меня никогда проблем не было, даже придумывать заранее ничего не буду.

— Ну что, братья? — Я вышел на веранду. — Наваляем упырю?

Неофит восторженно взвизгнул. Алексей степенно кивнул.

— Поехали. Где мой конь?

Неофит поскучнел.

— Я думал, мы Знаком…

Алексей помотал головой:

— Э, нет! Никаких Знаков. Мне сила пригодится вся, какая есть. Я не Владимир, чтобы от упырей отбиваться, глаз не открывая.

— Разумно, — согласился я. — Тварь! Хватит жрать, поехали.

— Куда это ещё?

Дверь конюшни распахнулась. Из-за неё показалась Тварь. Неофит хихикнул.

— И правда, жуёт что-то…

— Она всегда жуёт. Это её нормальное состояние.

— Сам ты стояние! — возмутилась Тварь. И быстро, пока никто не видит, проглотила недожёванное. — Куда ехать-то?

— Вот за этим добрым молодцем. — Я показал на Алексея, которому Данила подвёл коня.

— Я? За этой клячей?!

Тварь раздула ноздри от негодования. Сверкнула глазами. Конь Алексея испуганно заржал.

— Прекрати кошмарить! Он дорогу знает, ты — нет. Значит, едешь ты за ним, а не наоборот. Всё логично.

Тварь заржала так возмущенно, что конь Алексея встал на дыбы и ломанул прочь. Повод Данила не удержал.

Перепуганный конь заметался по двору. Перевернул кадку с дождевой водой, оборвал бельевые верёвки и расшвырял копытами наколотые дрова, которые Терминатор не успел перетаскать в поленницу. Останавливаться он не собирался, на уговоры не реагировал. Я подумал, что терять нечего, и метнул в коня Знак «Застыть».

Сработало. Галопирующий конь застыл в воздухе в момент, когда задние копыта от земли уже оторвались, а передние её коснуться ещё не успели. Грохнулся в итоге на все четыре ноги.

Данила бросился к коню, накинул упряжь. Одобрил:

— Хитро!

Я отменил Знак. Конь жалобно заржал. Данила погладил его по морде.

— Веди на конюшню и валерьянки дай, — велел я.

Тварь стояла рядом и делала вид, что в упор не замечает ни перевёрнутую кадку, ни залитые водой дорожки, ни втоптанное в грязь бельё. Она тут, типа, вообще не при делах.

— Повезёшь нас троих, — сказал я.

— Что-о?!

— Ты слышала. Из-за тебя человек без транспортного средства остался, компенсируй теперь.

— Я не вывезу троих!

— Это Боливар двоих не вывезет. А на тебе пахать и пахать, хоть десяток сажай… Залезай, Неофит.

— Не-ет! Вам же самим неудобно будет. Тесно же втроём!

— Неудобно будет, когда я Алексею другого коня выдам, а он по твоей милости ускачет к чёрту на рога.

Тварь засопела. Наконец выдала:

— Я больше не буду.

— Врёшь.

— Сегодня точно не буду.

— Врёшь.

— Ну, пока не вернёмся, не буду! Обещаю. Честное тварное. Только пусть он меня не бесит.

— Кто — он?

— Тот, за кем тащиться придётся. А то как дам копытом.

— Ты ж пообещала!

— Я пообещала, что не буду, а не про копыто!

***

Алексею Данила привёл другую лошадь. Мы с Неофитом сели на Тварь. С грехом пополам часа через два притащились в нужную деревню. Тут выяснились подробности. Упырь на кладбище (ну, теоретически должен быть там), кладбище — на другой стороне реки.

— В воду не полезу! — категорически объявила Тварь.

— Слава тебе, господи. Только тебя в воде не хватало. Жди здесь, мы быстро.

Свою лошадь Алексей привязал к дереву. Посетовал:

— Теперь надо в деревню идти, лодку просить. Летом они на берегу лежат, а сейчас уж мужики все лодки на зиму попрятали.

Я покачал головой.

— Эх, Алёша-Алёша! Ничего-то ты не знаешь.

Скастовал Мороз. От берега до берега протянулась ледяная дорожка.

— Твой мастер так не умеет, что ли? — фыркнул Неофит. — Простой же Знак! Я вот, как до Воина прокачаюсь, сразу Мороз открою.

Разбежался и лихо прокатился по льду.

Реку мы перешли быстро.

— Здесь, — сказал Алексей.

Мог бы, в общем-то, не показывать. Разрытая могила на кладбище была одна.

— Как действовать, знаешь?

— Н-ну…

— Упыри быстрые, но тупые, — подсказал Неофит. — Надо крутить вокруг себя меч. Как он напорется, замедлится, так главное — не упустить. Сразу бить Ударом, или что там у тебя есть.

Я повернулся к нему.

— Я разве тебя спрашивал? Сейчас к Твари пойдёшь на тот берег.

Неофит прикусил язык.

— Да ладно, — буркнул Алексей. — Уж это я знаю. Чай, не сопляк какой-нибудь.

— Ну тогда зажигай Манок. Чего время терять?

— У меня нету.

— В смысле? — изумился я. — Даже Манок не открыт?!

— Ну… Я ж сам-то никогда не охотился. У мастера Манок был. А мне зачем?

— Действительно. Слушай, Алёш. А как твоя фамилия?

— Измайловы мы. Барон Измайлов, Алексей Феоктистович.

— Угу. Понял, спасибо.

— А зачем тебе? — насторожился Алексей. — Ты раньше не спрашивал. Я думал, знаешь…

— Да так, на всякий случай. На охоте, знаешь ли, случаи бывают всякие.

А мне подстаканники добывать, ага. Дом-то, из которого Алексей сматывался, я помню, но фамилию хозяина узнать тоже не повредит. А то вдруг потом не у кого будет. Не тревожить же покойника из-за такой малости.

Я запалил Манок. Минуту спустя мы увидели, как с могильного холмика посыпалась земля.

— Лезет, — прошептал Неофит.

— Ну да. Куда ему деваться-то? Против Манка не попрёшь… Всё, Лёх. Ни пуха.

Мы с Неофитом отступили на десяток шагов назад. Алексей проводил нас взглядом, наполненным паникой, но ничего не сказал.

Земля с холмика посыпалась интенсивнее. И вдруг словно взорвалась изнутри. Из могилы вырвалась и упала крышка гроба. А вслед за ней показался упырь. Сел.

Я покосился на Неофита. Когда бились с вием, он, конечно, видел и не таких красавцев, но то была горячка боя, враги слились в единое стадо. А сейчас упырь один, в десяти шагах от него.

— Что скажешь?

— Свежий, — спокойно, будто рассматривая картинку в учебнике, определил Неофит. — Даже не сгнил пока толком. И перекинуться успел — едва-едва. Костей с такого много не будет.

— Ничего. Он своё спортивной злостью может добрать. Тоже, знаешь ли, немаловажно.

Алексей вскинул меч. Издал звук, который самому ему, наверное, казался устрашающим и принялся вертеться на месте.

Но упырь не обратил на Алексея ни малейшего внимания. Он кинулся на нас. Если быть предельно точным, то на меня. Упырём, может, и стал, но память-то осталась своя, человеческая. И того злодея, который отработал у него табун лошадей (на одной из них, к слову, Алексей в этот раз прискакал) и целую деревню, хорошо запомнил. Что ему какой-то племянник с мечом, когда тут, в десяти шагах — настоящий враг.

— Неофит! — заорал я, пятясь. — Помоги! Хулиганы зрения лишают!

Конечно, мог бы завалить упыря самостоятельно и очень быстро, но это непедагогично. У меня, вот, двое практикантов, пусть тоже чего-нибудь исполнят.

Неофит растерялся от такого поворота событий, но быстро взял себя в руки. Меча у него ещё не было (Захар в городе узнавал, в лавке сказали, ещё неделька — и всё будет), поэтому уповать приходилось только на Знаки. И Неофит кастанул Удар.

Тут упырь проявил свою хвалёную скорость. Да ещё и сообразительность — откуда что взялось, спрашивается. Метнулся в сторону, и Удар, вместо того, чтобы вырубить его, весь достался крадущемуся сзади с мечом Алёшеньке.

Алёшенька богатырски хрюкнул и спиной вниз улетел во вскрытую могилу.

— Ну, пошло-поехало, — вздохнул я. — Ребята, камон, ну вы чё? Соберитесь!

Упырь посмотрел было на Неофита, но тут же совершенно по-человечески махнул на него рукой и попёр ко мне. Оскалил зубы. И тут же исчез — появился справа, совсем рядом. По факту, конечно, исчезновения не было, просто тварь очень быстро двигалась.

Ну а я очень быстро реагировал. И встретил упыря кулаком. Кулак прилетел аккурат в зубы, и упырь покатился по могилам, утробно завывая.

— Это ОНИ тебя убивать пришли! — объяснил я упырю, показывая на Неофита и на по пояс вылезшего из могилы Алёшеньку. — Не я! Я вообще просто мимо проходил. Блин, да что ж ты агрессивный-то такой? Это у тебя, наверное, какая-то детская психотравма. Отвали, сейчас милицию вызову! Или полицию? Блин, с этими реформами МВД хрен упомнишь… Пошёл нахер, сказал, не нужны мне твои родии, я ничего не покупаю сегодня, я просто посмотре-е-е-еть!

Под конец я уже бежал, петляя среди могил. Рычащий упырь, почуявший азарт погони, нёсся за мной. А я бежал и думал, какой же это тяжкий труд — педагогика. Как, наверное, учительницу математики бесит тупящий у доски ученик. И как хочется забрать у него мел и самой решить пример, как надо! Но — смысл? Задача ведь научить ученика решать примеры, а не самой понтоваться.

Нет, понял я, педагогика — вообще не моё. Чтобы лекции в оплоте читать, найму Брейгеля. Вот прям завтра же к нему метнусь, побеседую на эту тему. Ценник, конечно, заломит за услуги, но я раза в два собью. Вот кому хороший понт — дороже денег. Будет потом рассказывать, что охотников уму-разуму учит. Охотники — хоть ребята и простые, в большинстве своём не дворянского звания, но авторитетом пользуются среди всех слоёв населения.

Так, блин, ну это уже вообще ни в какие ворота не лезет!

— Алё! — заорал я. — Работать кто-нибудь будет, или ну его нахрен, домой поехали?!

Совершив большой круг по кладбищу, я вернулся к своим доблестным ученикам. Которые стояли плечом к плечу и пытались понять, что вообще делать-то, когда ситуация зашла настолько далеко и странно.

То, что Неофит собирается вновь кастануть Удар, я понял по решительным глазам парня. Не позволив себе выматериться вслух (дети же), я мысленно выдал страшную тираду, переполненную словами на буквы «х», «п», «ё» и «б» и прыгнул рыбкой вперёд и в сторону. Пролетел кувырком по могиле, снёс ветхий крест. Надо мной пронёсся Удар и попал наконец-таки в упыря. Ну слава тебе, господи, хоть что-то началось.

Перевернувшись на спину, я оценил создавшуюся обстановку.

Упырь от удара упал (прощай, ещё один крест) и тем самым дал ребятам время перегруппироваться. На меня они даже не взглянули, что наполнило отцовской гордостью моё трепещущее в ожидании развязки сердце.

— Доспехи есть? — быстро спросил Алексей.

Неофит кивнул, пальцы его шевельнулись — он пока ещё не очень хорошо умел изображать Знаки мысленно.

— Пошёл! — сказал Алексей.

Неофит бесстрашно кинулся к поднимающейся рычащей твари. Зарядил с ноги в висок и крикнул:

— Эй, ты! Чего из могилы вылез? Жопа с клыками!

Упырь, возмущённый до крайности, вскочил на ноги и навис над Неофитом. Видимо, планировал вонзить в него клыки и насосаться крови. Это старые упыри могут годами без крови жить — сухие, выдержанные. А молодым надо жрать постоянно. Ещё, небось, и гадят у себя в могиле. Фу, блин, аж думать неприятно.

В общем, Доспехи Неофиту не понадобились. Алексей подскочил сзади и избыточно сильным ударом меча снёс упырю голову.

Глава 6

Меч пролетел через шею, как сквозь воздух. Алексей, ругаясь, пошатнулся и пробежал несколько шагов между могилами, чтобы не упасть.

И в тот миг, когда ему, наверное, казалось, что уже точно не упадёт, долбанула молния. Издав тонкий всписк, Алексей повалился набок.

Неофиту в сложившейся ситуации пришлось тяжелее всех. Его окатило потоком зелени из артерий упыря. Голова упыря, слетев, треснула пацана по маковке. А в завершение он ещё и поймал в объятия падающее безголовое тело.

— Помогите! — верещал Неофит, извиваясь под нифига не лёгким дядюшкой Алексея. — Спасите! Фу!

Оклемавшийся Алексей подбежал и оттащил от пацана тушу своего родственника.

Я похлопал в ладоши.

— Молодцы, ребята. Мо-лод-цы. Ну, начнём разборы полётов с хорошего. Мы живы, тварь мертва. Результат исключительно положительный.

Ребята, даже залитый зеленью Неофит, радостно заулыбались.

— Теперь о грустном. Позволили упырю перехватить инициативу. Растерялись. Плана не имели. Хотя знали, на кого идём, и что будет. Если бы упырь напал неожиданно, оба лежали бы мёртвыми.

Улыбки померкли.

— Серьёзней надо к делу относиться, — подытожил я. — На охоту идёшь — думаешь об охоте. Видишь тварь — убиваешь тварь. Желательно раньше, чем она успеет понять, что происходит. С упырями так и вовсе шутки плохи. Впрочем, с любыми тварями шутить — такое себе. Вы на меня-то не смотрите, я шучу в рабочем режиме. С меня пример брать не надо, плохо кончите… Ладно, всё. Разбор полётов закончен. Подвиньтесь.

Когда ребята разошлись, я Красным петухом испепелил тушу упыря. Костей оказалось три. Всего-навсего.

Я кивнул на них:

— Делите меж собой, не претендую.

Не без удовлетворения заметил, что Алексей подвинул Неофиту две кости. Ну теперь прям даже совсем не стыдно становится! Отчего бы такого человека в Орден не принять. Да, охотник из него хреновый, зато человек получается вполне себе ничего. А кроме того, всегда под рукой один юнит для номинального включения в десяток, сотню, тысячу, и чего мне там ещё со временем может понадобиться.

Сзади вдруг раздалось чавканье. Я мгновенно развернулся, выставил перед собой меч. Даже сам не успел заметить, как из ножен вытащил — вот что рефлексы животворящие делают.

А увидел — Тварь. Которая стояла промеж могилок и чавкала, глядя на меня честным горящим глазом.

— Ты как тут оказалась?! — возмутился я. — Сказала же, что в воду не полезешь!

— Так вы дорожку ледяную оставили.

— Кгхм… Ну ладно, оставили. Было дело. И давно ты тут?

— С самого начала.

— И что делаешь?

— Жру.

— Что ты, мать твою, на кладбище-то жрёшь?

Обнаружь я, что Тварь разрыла могилу — прибил бы на месте. Ну, есть всё-таки границы, которые нельзя переступать. Но Тварь ответила:

— Блины.

— Какие ещё блины?! Где ты их взяла?

— Люди оставляют на могилах. Поминают.

— Тебе, что ли, оставляют?!

— Да от них дождёшься, ага! Сама не возьму — так и помру с голодухи. Вы тут закончили, или как? Поехали домой, там горячего дают. Остывшие блины — жуткая гадость. Да и тех уже нету.

Тварь, наклонив башку, ухватила с треснувшей плошки последний блин.

***

На следующий день Алексей оседлал успокоившегося жеребца и погнал в Поречье, в новый оплот. Собирался примерить на себя обязанности завхоза. А я перенёсся в то же Поречье Знаком и потопал к отцу Алексея.

Сей достойный муж обнаружился не дома, из дома меня завернул дворецкий. Сказал, что их сиятельство отсутствуют, и подробно рассказал, куда идти. По обозначенному адресу находился клуб. Что такое клуб, было не очень понятно. Там собирались приличные джентльмены, читали газету, пили кофий и не только, дулись в карты и развлекались другими малоподвижными играми.

От банального кабака клуб отличался лишь тем, что туда пускали только членов клуба, которые оплачивали подписку. Я членом клуба, понятное дело, не являлся, поэтому меня вежливо попытался послать нахрен швейцар. Ну, или кто он там, на входе.

— Ну, смотри, — сказал я, выслушав доводы, — есть два варианта. Хороший и плохой. Плохой — это ты меня просто пропускаешь, и я прохожу. Тебя за это увольняют. А хороший — я тебя немножко бью и прохожу. Зато к тебе никаких претензий. Какой выбираешь?

Швейцар разинул рот и основательно подвис. Дядька был пожилой, благообразный. Бить его категорически не хотелось. Поэтому я начал выдумывать альтернативные варианты развития событий. Когда сзади послышалось:

— Владимир Всеволодович? Вы ли это?

Я повернулся и пожал руку Аркадию Дубовицкому.

— Приветствую. Как живётся при новом градоправителе?

— Не хуже, чем при старом, — уклончиво ответил Дубовицкий. — А вы что же — вознамерились пройти в это заведение?

— Пытаюсь. Можете посодействовать?

— Разумеется. Это очень хороший клуб, членом которого я имею честь состоять. А значит, поручившись, могу привести с собой гостя. Демьян, пропускай.

— Прошу-с, — немедленно поклонился швейцар, засветившись от радости, что всё так хорошо разрулилось. Да я и сам обрадовался, чего уж.

Внутри у нас забрали верхнюю одежду и провели в зал. Отца Алёшеньки я нашёл взглядом немедленно. Он сидел у карточного стола и, злобно шевеля усами, таращился на свои карты. Двое его оппонентов показались мне знакомыми. Видел, наверное, в Благородном Собрании.

— Желаете, чтобы я вас представил Феоктисту Измайлову? — спросил Дубовицкий.

— Ага. Будьте любезны. Есть к нему разговор.

Мы подошли к столу.

— Феоктист Никанорович, — окликнул Дубовицкий. — Рад вас видеть в добром здравии!

— Взаимно, — каркнул в ответ Феоктист. Но даже головы не повернул, так был увлечён игрой. — Давненько вы не заходили.

— Да, откровенно говоря, и сейчас случайно заглянул… Вот, позвольте рекомендовать — мой добрый друг. Граф Давыдов, Владимир Всеволодович.

Тут Феоктист голову таки повернул и смерил меня взглядом.

— А-а-а, помню-помню. Приходил к моему недоделку.

Дубовицкий, видимо, почувствовал себя неудобно из-за этой фразы и вполголоса пояснил мне:

— У господина Измайлова есть некоторые конфликты с сыном…

— Бывает, чё. Ваш сын, Алексей Феоктистович, весьма славный парень. Мы с ним прекрасно поладили.

— С этим прощелыгой?! — Феоктист хохотнул, бросил карту на стол и забрал взятку. — Чёрта с два поверю, что с него может быть толк.

— Будет, — сказал я. — Нескоро, но мы над этим работаем. Сдвиги есть. А с вами потолковать с глазу на глаз можно? Есть разговор. Полагаю, вам будет интересно.

— Что ж, извольте. Прошу меня простить, господа, я ненадолго.

Измайлов кивнул двум другим игрокам и поднялся на ноги.

Мы с ним отошли к свободному карточному столу. Дубовицкому явно до смерти хотелось присутствовать при разговоре, но дворянское воспитание не позволило, за нами не пошёл. Рядом немедленно образовался лакей с подносом, на котором стояли графин и бокалы. Измайлов милостиво кивнул.

Лакей поставил бокалы на стол, наполнил. Собрался убегать, но я забрал с подноса графин. Объяснил:

— Чего ты бегать будешь туда-сюда? Этак в глазах зарябит. А налить я и сам могу.

Измайлов посмотрел на графин с уважением. Поднял бокал.

— Будем знакомы, Владимир Всеволодович!

— Ваше здоровье.

Мы выпили. Измайлов вопросительно посмотрел на меня.

— Вопрос у меня несколько неожиданный. Скажите, пожалуйста, как в вашем доме оказались подстаканники с гербом рода Давыдовых? Насколько понимаю, они принадлежали моему покойному дядюшке.

Измайлов уставился на меня с недоумением. Рассеянно проследил за тем, как я наполняю бокалы заново. Озадаченно проговорил:

— Не припомню, чтобы вы бывали у нас в доме…

— Правильно. Как вы можете помнить то, чего не было.

— А откуда же вы узнали, что они там?

— Цыганка нагадала. Сказала, что судьба моя связана с родовой реликвией, которую дядюшка упустил. Ваше здоровье! — я поднял бокал. Алёшу решил к этой теме не приплетать. Отношения с папашей у него и так не очень.

Измайлов тюкнул бокалом о мой и выпил. Пробормотал:

— Вот оно что. — Цыганка, как я и предполагал, вопросов не вызвала. Сомнений тоже. — Я, признаться, сам был изрядно удивлён. С покойным графом Давыдовым знаком не сказать, чтобы близко. Раскланивались, не более, да и было это давно. С тех пор, как старый граф удалился в своё имение, я его встречать-то не встречал. И вдруг получаю письмо. Дескать, чувствую себя неважно, полагаю, что дни мои сочтены. Не откажите принять в дар, на память о нашем добром знакомстве. И ящичек с печатью Давыдова, а в нём — подстаканники. Ну, я, конечно, принял — кто же откажет человеку, находящемуся на смертном одре? После интересовался здоровьем старика, собирался свечку поставить за упокой.

Я грустно покивал и налил ещё.

— Царство ему небесное.

Выпили, не чокаясь.

— Но свечку я тогда не поставил, — сказал Измайлов. Язык у него начал заплетаться.

— Почему? В продаже не было? Или церковь закрыли на учёт?

— Давыдов не умер.

— В смысле — не умер? Я лично в наследство вступил после его смерти.

— Нет-нет, вы не поняли! Смерть старого графа настигла, но это было значительно позже. Не тогда, когда я получил посылку.

— А когда вы её получили?

— Больше двух лет назад, на Пасху. Пасха, как сейчас помню, в тот год поздняя была…

— На Пасху? То есть, получается, два с половиной года прошло?

— Примерно так.

— Хм-м. Ну, за христианские праздники!

Я наполнил бокалы заново. Чокнулся с Измайловым, выпил и задумался. Вспомнил, как Тихоныч рассказывал мне о дядюшкином завещании.

По словам управляющего, старый граф Давыдов написал его, когда всерьёз занемог и собирался уже прощаться с жизнью. Тихоныч сказал тогда, что было это года за два до того, как я появился в усадьбе. Да плюс с тех пор ещё полгода прошло. А Измайлов говорит, что посылку получил больше двух лет назад, на Пасху… Ну да, по сроку совпадает.

И что у нас получается? Получается, что когда старый граф решил, что помирает, он принялся срочняком приводить в порядок свои дела. Написал завещание и избавился от «ключей», таким вот странным образом. Почему? Ну элементарно, в общем-то. Не знал, в чьи руки попадёт имущество после его смерти. На меня-то, лежачего колодой, надежды почти не было. Вот и решил подстраховаться.

— А с Троекуровым вы были знакомы? — Я снова наполнил бокалы.

Измайлов набычился.

— О покойниках, знаете ли — либо хорошо, либо ничего!

— Правильно понимаю, что в вашем случае «ничего»?

— Правильно. Терпеть его не мог, гнилой был человечишка. Мы даже не здоровались, при встрече отворачивались.

А сын твой на него шестерил, ага. Не напрямую, но тем не менее. Хотя ты об этом, конечно, не знаешь, и я лично приложу все усилия к тому, чтобы не узнал никогда.

— Гнилой, — согласился я. — Земля ему стекловатой!

Мы выпили. Когда Измайлов попытался сфокусировать на мне взгляд, глаза его попытались съехаться к переносице.

— То есть, в вашем доме Троекуров не бывал? — продолжил я.

— Да кто бы эту гадину на порог пустил! — Измайлов треснул стаканом по столу.

Угу. Ай да дядюшка, ай да сукин сын! Сорян, был неправ, беру свои слова назад.

Подстаканниками старый граф Давыдов, оказывается, не барыжил от безденежья. Дело, по-видимому, обстояло так: три ключа из шести каким-то образом оказались у Троекурова. Как именно и почему только три, в данный момент неважно, надо будет — выясню. Суть та, что лишившись части имущества, три оставшихся ключа дядюшка прикопал надежно. Так, что при его жизни Троекуров до них добраться не сумел. Но оказавшись на смертном (как думал тогда) одре, дядюшка запаниковал и решил перепрятать ключи ещё надёжнее.

Два из них пристроил человеку, чей дом Троекуров обходил за версту. Ещё один ключ каким-то мутным путём оказался у Брейгеля. Не дворянина, портного. О чьём существовании Троекуров, вероятнее всего, вообще не подозревал, слишком мелкая сошка. Идеально придумано, снимаю шляпу! Заныкал надёжнее, чем в банковскую ячейку. Потом дядюшка помирать передумал, но возвращением ключей, видимо, решил уже не заморачиваться.

— Полностью разделяю ваши чувства, — сказал Измайлову я. — Когда эта гадина появилась в моём доме, дом так взбеленился, что ещё немного — и насмерть бы его ушатал. Но в тот раз Троекуров, зараза, ушёл. Пришлось догонять и справляться своими силами. Уже без дома, в смысле.

Измайлов глубокомысленно покивал, как будто понял. И поднял бокал, который я успел наполнить ещё раз.

— Ну, за преданные дома! — предложил я. Выпили. — А возвращаясь к подстаканникам. Видите ли, дядюшка тогда погорячился. Сами понимаете — температура, интоксикация, помутнение сознания. Проще говоря, он напрочь забыл, что это фамильная реликвия рода Давыдовых. По традиции, наследник рода должен преподнести её в дар своей невесте.

— Наследник рода Давыдовых? — заплетающимся языком переспросил Измайлов. — А кто это?

— Я.

— А! — Измайлов снова постарался сфокусировать взгляд на моём лице. — Ну да. Поздравляю!

— Спасибо.

Выпили.

— Так, подстаканники-то? Могу забрать?

— Да конечно! Забирайте на здоровье, о чём речь!

— Прямо сейчас отдадите?

Измайлов прислушался к себе. Попробовал встать с кресла. Не получилось.

— Прямо сейчас не могу, неотложные дела. Если изволите обождать…

— Да не волнуйтесь, я сам заберу. Вы-то мне зачем? Что я, два паршивых подстаканника не дотащу? Напишите записку дворецкому, и закроем этот вопрос.

— И впрямь!

Измайлов обрадовался. Махнул рукой лакею, тот принёс бумагу и чернила.

Текст с повелением отдать графу Владимиру Всеволодовичу Давыдову подстаканники, на которые он укажет, написал я. Потом придержал руку Измайлова, чтобы не промахнулся мимо листа. Под текстом образовалась подпись, украшенная замысловатыми кляксами.

— И когда же вы изволите объявить о помолвке? — отдавая мне записку, спросил Измайлов.

— Какой помолвке?

— Ну, если ваша фамильная реликвия предназначена в дар невесте.

— Блин, точно. Невесте… Да вы понимаете, пока рано объявлять. Может, ей подстаканники не понравятся. Может, скажет, что стаканов подходящих нету.

Измайлов пригорюнился.

— И что же вы будете делать в этом случае?

— Другую невесту поищу. Нафига мне такая капризная? Фамильные реликвии, знаете ли, на дороге не валяются. А она — нос воротить! Могла бы и в лавку сгонять за стаканами, не развалилась бы.

— И впрямь, — согласился Измайлов. — Невесты нынче пошли чрезвычайно переборчивые. Нечего их баловать! В наше время куда скромнее были.

— И то верно. Золотые были времена.

— Вы удивительно здравомыслящий юноша! Как, говорите, ваше имя?

Мы ещё раз познакомились и выпили. По последней, видимо. По крайней мере, Измайлов после этого склонил голову набок и захрапел. А я потопал к выходу.

Всё-таки слабоваты эти дворяне по части накидаться. Наш брат охотник с такой дозы только размялся бы, а Измайлова уже вынесло… Не, нафиг с ними пить. Скукота.

До дома Измайлова я дошёл пешком, благо недалеко. Дворецкому предъявил записку. Тот удивленно захлопал глазами, но вопросы задавать не посмел. Проводил меня в столовую и подвёл к резному шкафчику, где стояла чайная посуда. Расписной китайский фарфор, хрусталь, серебро.

Я вдруг понял, что «свои» подстаканники смог бы определить, даже если бы на них не было герба. Взгляд тут же сам упал на дядюшкино наследство, а руки сами к нему потянулись.

— Спасибо, дружище, — сказал я лакею. — Записку не выбрасывай. На случай, если барин забудет, куда имущество подевалось.

Вышел на крыльцо и вернулся к себе в усадьбу. Материализовавшись в башне, спустился на первый этаж. Прошёл в столовую. С интересом — в первый раз, всё-таки — рассмотрел посуду в громоздком дубовом буфете и шкафчиках поменьше, но подстаканников не увидел.

— Тётка Наталья!

— Слушаю, барин?

Тётка Наталья была в кухне, колдовала над необъятной плитой.

— Мне подстаканники нужны.

— Чаю изволите? — Тётка Наталья недоуменно обернулась. — Сию секунду поставлю! И как раз пирожки вот-вот готовы будут.

— Не, чаю не надо, пирожков тоже. Только подстаканники. Вот такие, — я показал два, которые держал в руках. — Серебряные, с гербом Давыдовых.

Глава 7

Тётка Наталья вытерла руки о фартук и открыла шкаф, где сушилась посуда. Протянула мне подстаканник.

— Вот, извольте.

— Ага. Спасибо. — Я нырнул в шкаф и вытащил оставшиеся два. Тётка Наталья недоуменно посмотрела на образовавшуюся у меня в руках охапку из пяти штук. — Молодец ты всё-таки, тётка Наталья! Везде-то у тебя порядок, всё-то на месте лежит.

С этим словами я потопал к выходу.

— А на что они вам, без стаканов? — прилетело мне в спину.

— Физические опыты буду ставить. Меня не беспокоить, пока сам не приду!

Прижимая к себе подстаканники, я свистнул металлического паука. Тот уже приучился бегать за мной, будто собачонка. Ну, такая себе собачонка, конечно, под тонну весом, но тем не менее. Вместе мы проследовали к запертому крылу и спустились в подвал.

— Молчишь? — посмотрел я на зеркало. — Вот и всегда ты так! Чуть чего — я не я и лошадь не моя.

Поди пойми, блин, то ли отсутствие дядюшки означает, что он окончательно переселился на тот свет, то ли удалился временно, чтобы сил подкопить. А через месяцок мне ещё какую-нибудь важную вещь сказать, ага. Кто их, покойников, разберёт. Даже если не заложные.

К слову сказать, я, наследничек, ни разу на могиле у дядюшки не бывал. Нехорошо. Оно понятно, что жизнь у меня насыщенная, на оживших-то покойников времени не хватает, а уж чтобы лежачих навещать — так и вовсе. Но, тем не менее, уважить надо. Приличия понимать необходимо. Вот ляжет снег, нечисть окончательно успокоится, с железным человеком порешаем — и вот тогда-а-а-а…

— Железный человек, железный человек, — ворчал я, расставляя подстаканники по ячейкам. — А чего, спрашивается, железный человек? Был бы он и правда железный, уже бы грохнули. Но ведь для простого люда «железо» — синоним «металла» вообще. Ну, кроме золота и серебра, конечно. И человек — металлический. Причём из такого крутого металла, что терминатор с пауком ему нихрена сделать не смогли. А что мы делаем с тварями, которых не можем уничтожить имеющимися инструментами, лейтенант Эллен Рипли? Правильно, лейтенант Эллен Рипли. Ваш бесценный опыт поможет ещё не одному поколению справиться с проблемами.

Подстаканники, по мере установки в ячейки, нагревались всё сильнее. Поставив на место последний, я отдёрнул руку. Этот нагрелся вообще мгновенно, буквально за секунду. И как только он встал на место, арка начала издавать мерное гудение, будто набирающая обороты стиральная машина.

Пространство между каменными столбами затуманилось, засветилось. И вдруг в этом пространстве я увидел пейзаж.

Ну, такой себе, скажем прямо, пейзаж. Две звезды, не рекомендую. Немного похоже на «Безмятежность», однако без травы. Землю как будто бы выжгло.

Вдруг перед «камерой» пробежал радостный чёрт, размахивая человеческой ногой. Спустя несколько секунд за ним пронеслась целая ватага чертей. Ещё десяток секунд — и пожилой мужчина на одной ноге, опираясь на палку, проковылял следом, грозя кулаком убегающим чертям. Когда он перевалил за середину «экрана», ему в затылок прилетел метко и сильно брошенный кем-то сапог. Мужчина упал.

— Весело, — оценил я. — Вот чего-то такого я и ждал от потустороннего мира. Скорей бы сдохнуть, н-да…

На упавшего налетела новая ватага чертей. Устроили драку. Вскоре из кучи-малы выскочил один и, подняв на вытянутых руках оторванную голову, вчистил бежать. Черти рванули за ним. Одноногий безголовый мужик поднялся и запрыгал им вслед, всё так же грозя кулаком. Ему в спину прилетела нога.

Мужик опять упал. Ощупью нашёл ногу, приставил на место и снова поднялся. Теперь уже побежал за чертями, держа палку на манер штурмовой винтовки. Я только головой покачал. Слов не было. Ну, ребята, сами виноваты. Если до сих пор и испытывал что-то похожее на угрызения совести, то теперь даже этой малости не осталось.

Эх, жаль, я к вам сюда не вывел канализацию, а ведь была мысль! Но победила всё-таки разумная сторона меня. Воды на Земле всё же ограниченное количество, и лучше бы ей всей оставаться в цикле круговорота. А то этак в мой унитаз всё человечество со временем сольётся.

С другой стороны, потусторонний мир — тоже на Земле. Просто — с другой стороны… Но включён ли он в цикл круговорота воды в природе, этого я не знаю. А посему рисковать не будем. Подгоним чертям другой подарок, никак не влияющий природные процессы. А то Новый год скоро всё-таки, нехорошо чертей оставлять без подарка…

— Готов? — посмотрел я на паука.

Паук не ответил, но это ничего не значило. Он был по умолчанию всегда готов.

Я положил руку на металлическую спину и перенёсся с помощью троекуровского амулета в Невгин.

Озадаченно присвистнул. Н-да, тут многое изменилось.

Железный человек, со свойственными ему деловитостью и трудолюбием, расчистил уже целый квартал. Дома сровнял с землёй — мол, нехрен пейзаж поганить. Не тронул единственную постройку, давешний кабак, где я пытался оставить комп, но в итоге не оставил.

Полуразрушенное здание железный человек доработал напильником. Крышу снёс подчистую, изнутри выгреб всё лишнее и устроил в помещении склад найденных банок.

Сам железный человек сейчас исполнял примерно в километре от меня и кабака, продолжал зачистку района. Вокруг него вились змеи в количестве пяти штук. Время от времени железный человек от них устало отмахивался. Видимо, уже понял, что вступать в бой и тратить время толку нет. Они ж как комары — одну убьёшь, ещё десять налетят.

— Убей меня! — раздался вдруг хрип.

Мы с пауком подошли к непонятной кочке протяжённостью в несколько метров.

— Ох ты ж, — вырвалось у меня. — Здравствуй, бабушка удава.

«Кочка» подняла голову и посмотрела на нас мутными несчастными глазами. Это была та самая змея, которую железный человек принялся херачить перед тем, как я отсюда свалил в прошлый раз.

— Убей, ох-х-х-хотник… Моч-ч-чи нет… Родии наруж-ж-жу прос-с-с-сятс-с-ся…

— Просятся — так выпусти, пусть себе гуляют, — вздохнул я и достал меч. — Просятся — так выпусти, пусть себе идут.

Рубанул мечом. Башка змеи откатилась в сторону, тело обмякло. И меня шарахнуло.

— Ну вот, двадцать родий, — прокомментировал я. — Две таких змеи — и уже отступные для главы Алёшенькиного ордена. А то этот ещё сколько будет вошкаться: «Десять упырей — уже тридцатник, лет за пять рассчитаюсь…» Эх! Ну да ладно, нет охотничьей жилки в человеке — что с него взять. Да и мы тут не за этим, если уж на полный штык копать.

Тем не менее, змею я тщательно сжёг и кости подобрал. На меня активные твари внимания пока не обращали, их больше интересовал железный человек.

Я заглянул в кабак, предварительно применив Свет Истины. Ну так и есть, всё по периметру запечатано Отсроченными Костомолками. И на стенах тоже, и, кажется, даже сверху светится — как это он, интересно, умудрился на пустое место Знак поставить?

Пришлось заглядывать в окна издали. И тут я вторично немного охренел. В бывшем кабаке скопилось уже с полсотни выкопанных банок. Либо железному человеку опять не повезло найти в киндер-сюрпризах все нужные части, либо он планировал сначала найти вообще всё, а уже потом приступать к сборке. Может, и так. Вряд ли хозяева планировали вот именно такой поворот событий, с разбросом запчастей по всей планете.

Но в любом случае лучше не рисковать. Робопсихология — не моя специальность, не могу гарантировать, что через день или час этому стахановцу не долбанёт в голову мысль отставить перфекционизм и начать работать с тем, что есть.

— Остаёшься здесь, держишь оборону, — сказал я пауку. — С места не трогаться, только стрелять!

Паук молча выслушал приказ и послал мне лучи понимания. Невидимые. А может, и не было никаких лучей. Может, у него вообще батарейка села, и он стоит просто так.

— Помаши чем-нибудь.

Паук помахал стволом.

— Отлично. Жди меня. И постарайся не обосраться, когда я таки приду.

Я переместился обратно в подвал, к арке. Подошёл к ней сбоку и, закрыв глаза, сосредоточился. Ну… Подобное я уже делал, крупные объекты перемещал. Груду труб. Карету… Тяжко, конечно, было, особенно с трубами. Но я тогда своими силами исполнял, а сейчас хочу использовать троекуровский амулет.

Использовал. И — хрен там. Плавал. Плескался, такой радостный, брызгался!

Амулет лишь коротко раскалился у меня в ладони так, что чуть не оставил ожога, и потух совсем.

— Ладно, понял, — вздохнул я. — Попробуем своими силами. И-и-и-и, взяли!

Не-а, ни фига не взяли. Знак тоже не стал работать.

Ладно, врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»! Сейчас прокачаемся.

Я ввалил десятку родий в прокачку Знака Перемещение и поднял его уже до третьего уровня. А теперь — ну?!

Вот теперь сработало. Мгновение спустя я рухнул на спину, тяжело дыша и наслаждаясь полным отсутствием каких-либо сил. Даже физические куда-то делись, в голове плыл туман.

Но зато я в Невгине (вот радость-то, вот счастье!), и надо мной возвышается арка. Пора переходить ко второй части плана.

Только сначала нужно поправиться.

Я сел и тут же охнул — голова закружилась. Так, сначала бренное физическое. На чём стоим… Кастанул Восстановление сил. Ну вот, совсем другое дело. Главное теперь исполнить всё, что хотел, до тех пор, пока откаты не начались.

Я встал, расправил плечи — эх, хорошо! — теперь надо только колодец маны заполнить.

Достал амулет-пауэрбанк. Разряжен, естественно. Заряжается-то родиями. Ну, одной не жалко. Зарядил. Тут же активировал, и конвертированная энергия наполнила мой внутренний резервуар. Не под завязку, где-то на две трети. Таки расту в силе. Но остальное уже дотикает своим ходом. Если вообще столько понадобится.

— Ну всё, готов к труду и обороне, — сказал я, пряча амулет. — А лучшая оборона — это нападение. Поехали железного человека бесить.

Я уселся на спину пауку (слава богу, Тварь не видит, живьём бы сожрала) и показал пальцем, куда надо ломиться.

Паук поломился. Через минуту мы были в непосредственной близости от железного человека. Тот как раз тыльной стороной ладони сбил очередную змею, и она полетела в нашу сторону.

У паука при виде твари включился боевой режим. Он вскинул стволы и пулями буквально порвал змею в воздухе. Та не успела даже понять, что происходит — сдохла. Молния ударила в паука, из него в меня. Девятнадцать. Паук, как положено, забрал свою долю. Хорошо сходили! Уже в плюсе, даже если с железным человеком ничего не получится.

Железный человек обернулся на выстрелы и отсканировал нас. Узнал меня. Узнал, по всей видимости, и паука, который ему уже досаждал. Поднял руку.

— В сторону! — заорал я.

Но паук был уже учёным. Бросился в сторону за миг до того, как я начал орать.

Железный кулак, как ракета, долбанул в землю, подняв грязевой фонтан, и вернулся обратно. Я успел заметить блестящий трос.

— Отступай к арке, веди его за собой, — негромко приказал пауку.

Тот немедленно обстрелял железного человека. Который, позабыв про все свои большие дела, встал, развернулся и попёр на нас.

Четыре змеи, наплевав на железного человека, кинулись в разрытую им яму. Это меня особо не парило. Тварей тянуло туда исключительно на уровне инстинктов. Ну, найдут банки, обнимут их и будут лежать, наслаждаясь бессмысленным обладанием. Может, подпитываясь. Один хрен — перебью, проблемы не составит.

К кабаку змеи не лезли, потому что, видимо, смекнули насчёт Отсроченных Костомолок. Сколько-то, видать, в ловушки уже попалось, остальные сделали вывод. Не то чтобы это говорило о чрезвычайной разумности тварей, мартышек, говорят, тоже можно так приучить, но тем не менее.

А паук задним ходом нёсся ничуть не хуже, чем передним, я только успевал оглядываться. Но, во-первых, пространство после проведенной железным человеком расчистки было довольно ровным, а через обломки паук перетекал только в путь. А во-вторых, видел паук, похоже, всем пауком.

— За арку! — крикнул я. — В неё не бежать! Обогнуть!

Паук исполнил команду в точности. Метнулся в сторону, сделал крюк и оказался за аркой. Железный человек же в этом маневре смысла не увидел и ломанул прямо в арку. За которой, по его мнению, должен был находиться я.

Вот только меня там не было. Чего я не видал в потустороннем мире? То, что видел, не понравилось, возможно, железному человеку повезёт больше. А если не повезёт, не моя печаль.

Пространство за аркой, когда железный человек шагнул туда, залил невыносимо яркий свет. Я зажмурился, чтобы не ослепнуть. А когда открыл глаза, не было уже ни света, ни железного человека.

Я на всякий случай выждал. Столько времени, сколько, по моим прикидкам, железному человеку должно было хватить для понимания ситуации: его провели, как младенца. Вожделенная добыча испарилась, сам оказался хрен пойми где. Мне ведь ничего не известно о характеристиках роботов-сборщиков. Вдруг там умение выбираться из потустороннего мира в реальный в базовые настройки зашито?

Но времени прошло даже больше, чем требовалось, а железный человек не появился.

— Ну, что, — сказал я пауку. — Поздравляю, однако! Самую большую проблему мы разрулили, теперь пусть у чертей голова болит. Даже интересно стало, что там у них эта железная болванка исполнять будет? Но не настолько, конечно, чтобы лезть смотреть. У нас и тут дел полно. Давай, чеши к яме. Вон туда, где змеи копошатся — видишь?

Паук понятливо чесанул. Змеи наше приближение почувствовали, две из четырёх взвились над ямой и бросились к нам. Тем самым облегчив пауку боевую задачу.

Залп!

Залп!

Девятнадцать родий плюс восемнадцать родий, итого тридцать семь. Нормально, жить можно. Паук невозмутимо перебрался через туши и подбежал к яме.

Больше змеи из неё не показывались. Приблизившись, я убедился, что нечто похожее на инстинкт самосохранения у них таки присутствует. Змеи ввинчивались в землю. Как дождевые червяки, только увеличенные в сотню раз.

Паук моей команды не дожидался. Увидел тварей — принялся палить.

Залп! Залп! Ещё восемнадцать родий, с одной змеи. Вторая тварь, более шустрая, успела ввинтиться в землю раньше, чем получила не совместимые с жизнью повреждения, на поверхности только воронка осталась.

Паук посмотрел на воронку и грустно опустил стволы.

— Ничего, — подбодрил я, — не расстраивайся! На твой век хватит.

Кастанул Красного петуха. Вернулся к двум тушам, тоже поджёг.

— Красиво горят, да?

Паук промолчал. Видимо, всё же расстраивался.

— Да ладно тебе, не кисни! Мне ещё арку обратно тащить, и то не плачу.

Но сначала я дождался, пока прогорят туши. Уже примерно понимал, на что рассчитывать, и догадывался, что перемещение арки меня снова сожрёт почти вчистую. А кости есть кости, не бросать же.

Как в воду глядел. После того, как переместил арку обратно в подвал, осел возле неё на пол, тяжело дыша. Исчерпался досуха. Поначалу сил даже шевелиться не было. Потом появились некоторые. Я дотянулся до подстаканников и, один за другим, вытащил их из пазов. А то мало ли.

Теперь хоть из подвала бы выбраться, блин! А то ж сам приказал — не беспокоить, меня и искать никто не будет. В ближайшее время уж точно. Можно, конечно, и здесь полежать, подождать, пока организм сам очухается, но на сыром полу как-то не комфортно. А дома я и Восстановление сил хапану из свежезаряженного амулета, и обычной человеческой едой восполню потерю энергии. Главное — выбраться…

Это я бормотал себе под нос, поднимаясь по лестнице. Ну, как — поднимаясь. Переползая со ступеньки на ступеньку и чувствуя себя альпинистом, штурмующим Эверест. До сих пор, пожалуй, ни один подъём мне так тяжело не давался.

Из дверей, ведущих в закрытое крыло, я не вышел, а вывалился. Чтобы увидеть стоящих у парадной лестницы Земляну и Марусю. Девушки хихикали. На звук открываемой двери обернулись.

— Владимир!

— Барин!

Они бросились ко мне одновременно.

Глава 8

Земляна и Маруся подхватили меня с двух сторон.

— Что с тобой? Будто черти молотили!

— Не. Это я молотил. И не чертей, а змей. Ну, то есть, мы с пауком молотили. Паука, кстати, забрать бы надо. И банки тоже. Банки – ценная вещь, пригодятся.

— Господи Иисусе! – Маруся всхлипнула и перекрестилась. – Нешто барин умом повредились?

— Да если бы. – Земляна смотрела на меня осуждающе. – Опять, поди, в одиночку в Пекло лазил… Сейчас.

Она кастанула Восстановление сил. Полегчало. Объективно, подпорки в виде девушек мне уже не требовались. Но идти в столовую вот так, втроём, интереснее, чем одному. Я обнял Земляну и Марусю покрепче.

— Ладно, девочки, уговорили. Будем лечиться.

— В постель вас уложить? – спросила Маруся.

— Звучит заманчиво, как-нибудь осуществим. Но не сейчас, у меня там паук брошенный остался. Так что пока в столовую. Перекусим, чем бог послал, и вперёд – выручать боевого товарища.

***

Пока шли к столовой, наткнулись на вернувшегося из Поречья Захара. Из кабинета покойного графа выскочил на шум Неофит.

Через час, восстановившись и подпитавшись амулетами, я вернулся в Невгин. В сопровождении Земляны, Захара и Неофита, понятное дело, кто б меня одного туда отпустил.

Не успел материализоваться – долбануло родиями. Я не сразу понял, что происходит, на всякий случай выхватил меч. Но оказалось, что всё уже произошло.

Над грудой поверженных летучих мышей стоял паук – гордый, как лев. Увидев меня, замигал восемью глазами. Будто щенок хвостом завилял.

— Моя ж ты умница! – умилился я. – Даром времени не терял, да?

— Это что? – спросил Неофит. Я переместился вместе с ним.

Неподалеку материализовались Земляна и Захар. Задали тот же вопрос.

— Это наш образцовый боец продолжает выполнение боевой задачи. Даже туши в кучу сложил, чтобы палить удобнее было… Так служить, дружище! – Я потрепал паука по металлической спине. Паук горделиво переступил металлическими ногами. — Захар, займись тушами. Земляна, Неофит, вы со мной.

Мы пошли к схрону, устроенному железным человеком. Паук бежал за нами.

— И это вот и есть Пекло? Да? – Неофит с любопытством озирался по сторонам. – Всамделишное?

— Пекло. Ещё не самое жаркое, но вполне всамделишное.

— А почему земля вокруг изрыта?

— Экскаватор-стахановец потрудился. Полезные ископаемые добывал.

— Туда сложил? – понятливая Земляна ткнула пальцем в сторону единственного уцелевшего здания.

— Угу.

— Ловушки?

— Костомолки. Сплошняком всё утыкано, как ёж иголками.

— И что делать будем?

— Да есть одна идейка…

***

— Ты всё понял? – спросил я у Неофита.

— Конечно! Давайте уже скорее!

— Давайте.

Неофит отошёл в сторону. Мы с Земляной встали у входа в схрон. Я запалил Манок.

— А полезут они на него? – напряженно спросила Земляна.

— Должны. Чего бы им не полезть?

— Ну, не знаю. Тут Пекло всё-таки.

— Да ну! От перемены локации повадки тварей не меняются. Должны появиться. Ждём.

— Вижу! – пискнул Неофит.

И мы тоже увидели. Вдали показались летучие мыши, целая стая.

— Кучно идут, — обронила Земляна.

— Да тут вообще твари жирные, я тебе давно говорю. И непуганые. Можно сказать, практически невинные.

На этом беседу пришлось закончить. Приближались мыши быстро.

В момент, когда мы могли уже в подробностях различить направленные на нас когти и оскаленные пасти, я скомандовал:

— Марш!

Мы с Земляной дружно переместились Знаками на другую сторону схрона. Планируя операцию, я опасался, что мыши могут оказаться умнее, чем думаю. Но – нет, сработало, как и рассчитывал. Мыши всей стаей поломились в дверной проём – полагая, видимо, что глупые охотники укрылись в здании.

Мы в тот же миг одновременно скастовали Полёт, взлетели над схроном. Крыша, стараниями железного человека, отсутствовала, происходящее внутри было видно, как на ладони.

Земляна кастанула Свет истины. Мы увидели, как мыши впиливаются в расставленные ловушки. Слух усладил хруст ломающихся костей.

Некоторые особи сообразили, что дело неладно, и попытались свалить через отсутствующую крышу. Но мы кастовали Полёт не с целью похвастаться, как прикольно умеем. Мыши, посеребренные Морозом, посыпались вниз. Обезвреживая тем самым оставшиеся ловушки.

Радостно взвизгнул Неофит – уцелевшие крысы бросились к двери. Пацан принялся сшибать их Ударами.

Через минуту всё было кончено. Я заглянул в схрон. Свет Истины показал единственную уцелевшую Костоломку, в самом дальнем углу. Я подобрал крысиную тушу, валяющуюся на пороге, швырнул туда. Ловушка послушно переломала её в винегрет, после чего разрядилась.

— Чисто, — объявил я.

Мы вошли в схрон.

— Ого! – оценив количество банок, сказала Земляна.

— А я чего говорю? Клондайк! Паук, вытаскивай туши, на улице будем жечь. Земляна, Неофит, вы мне помогите. Банки надо сложить в одну кучу, чтобы перемещать удобнее было. Пауку я такую ответственную операцию доверить не могу.

Паук посмотрел на меня, как мне показалось, обиженно. Ухватил в четыре лапы по мышиной туше (оружие ему, что характерно, совершенно не мешало), на оставшихся четырёх ногах потопал к выходу.

Мы принялись стаскивать в центр помещения банки.

— Тяжёлые, — проворчал Неофит. – Когда там уже Захарка-то придёт? Долго ему ещё туши палить?

В тот же миг, будто только этого вопроса и дожидаясь, до нас долетел крик. Не отчётливый, но о смысле догадаться можно.

«На помощь!»

Земляна и Неофит ломанули туда, где мы оставили Захара. Паук бросился было за ними, но я приказал:

— Стой! Остаёшься тут, стережёшь добычу. А то глазом моргнуть не успеем, как змеи сползутся. На них эти банки похлеще Манка действуют. Держи оборону, мы быстро!

И я перенёсся троекуровским амулетом к Захару.

И обалдел. Моментально. В нулину. Присоединился к Земляне и Неофиту. Те, раскрыв рты, смотрели на Захара, бьющегося в захвате мужика…

Впрочем, о мужике надо поподробнее, он явно заслуживает побольше жалкого деепричастного оборота.

Во-первых, он был довольно высок — выше меня, во всяком случае. Во-вторых, у него были прилизанные чёрные волосы, бледная кожа и глубоко запавшие глаза с наркоманской подводкой. В-третьих, он носил чёрный плащ с алой изнанкой. Ну и, разумеется, изо рта торчали клыки. Которые он изо всех сил скалил, намекая, что ещё одно движение — и Захара укусит.

— Это что? — спросила Земляна.

— Вампир, наверное, — отозвался я.

— Че… кто?!

— Вампир. Европейский аналог упыря.

— Упыри? — скривился вампир. — Эти животные мне не ровня! Ты оскорбил меня своим сравнением.

— Ну сорян, — развёл я руками. — Надо было сразу нормально представляться.

— Я — граф Фонсо Даскалу. Вампир.

Тварь чуть наклонила голову.

— Граф Владимир Давыдов, охотник — кивнул я в ответ. — И чего тебе нужно?

— Сегодня я пришёл не за вашими жизнями. Можете уйти. Оставьте мне то, что в этом доме.

Я обернулся на кабак, затем снова посмотрел в чёрные глаза вампира.

— Вот исключительно праздный интерес: тебе нахрена?

— Не твоё дело! — возмутился Фонсо Даскалу.

— Стаскаешь в свой фамильный замок, свалишь грудой напротив трона и будешь любоваться?

— Отстань! — совсем обиделся вампир. — Я убью твоего друга!

— Да щас, десять раз.

Я кастанул Знак Остолбеней. Земляна, моментально сообразившая, что к чему, кинулась вперёд. Пробила вампиру в челюсть, повергнув его наземь, оттолкнула Захара в сторону. Я немедленно отключил опасный Знак.

— Вероломные подонки! — завопил Фонсо. — Узрите мой гнев!

Мы замерли в ожидании гнева — интересно же. Но ничего не последовало. Фонсо злобно посмотрел на небо и пояснил:

— Сейчас не моё время. Вот когда стемнеет…

Но Неофиту почему-то не зашла идея подождать темноты. Он кастанул Удар уже сейчас, и голова вампира дёрнулась. Я решил не отставать и наотмашь долбанул Знаком Меча. Белоснежную манишку вампира рассекла черта, тут же окрасившаяся зеленью.

«У всех тварей зелёная кровь» — хорошее название для фильма. Этакий вестерн про охотников. Я б посмотрел. Только чтобы с Клинтом Иствудом в главной роли.

Фонсо Даскалу с рёвом вскочил на ноги. Взмахнул рукой, и стоящего в добрых пяти метрах от него Неофита отбросило. То же самое вампир проделал другой рукой с Земляной и Захаром. Я же сработал на опережение.

При помощи троекуровского амулета переместился к вампиру и пронзил ему грудную клетку мечом, усиленным Костомолкой.

Графа Фонсо Даскалу скрутило. Он охнул, съёжился, хватаясь когтистыми лапами за клинок. Лапы тут же перекосило совершенно, вывернуло пальцами назад.

Я врезал Ударом. Мой Удар был раскачан куда лучше, чем у Неофита, и через лощёную бледную рожу пробежала зелёная трещина. Сам вампир рухнул спиной на землю и едва не соскочил с клинка — благо, я подал его вперёд.

Вампир принялся извиваться, скрести когтями землю и что-то шипеть. Я уж было собрался кастануть ещё один Удар, чтобы окончательно расколотить гнилую репу, когда произошло странное.

Граф Фонсо Даскалу всосался в землю. Целиком и полностью. Как будто в одно мгновение стал жидким.

— Э! — возмутился я. — Алё! А где мои родии?!

Вонзил в землю меч по рукоятку — нулевой эффект.

Ну, знаете. Это уже не смешно. Это всё равно как если бы голая девушка заманила тебя в интимно обставленную комнату и исчезла.

— Владимир! — позвала Земляна. — Нужно уходить.

Я повернулся и проследил за её взглядом. К нам стремительно приближалась по воздуху стая. Точнее, две стаи: летучих мышей и летучих змей. Они летели тесно, рядом, и даже несколько переопылялись. Возможно, между ними уже шла жестокая битва за шкуру неубитого медведя.

— Уходим, — согласился я, и мы бросились в кабак.

Пекло — такое место, в котором очень легко увлечься. Сейчас вот глазом моргнуть не успеем, как ещё и стемнеет. Тут-то нас и накроет окончательно. Граф этот текучий вернётся в полной силе, хрен его знает, что ещё умеет. Если по канону, то туши свет, бросай гранату. А что тут водится помимо графа, вообще неизвестно.

Так-то вампир – тварь, конечно, любопытная. Насколько я понял, этакий гибрид упыря с колдуном. То есть, мозгов и возможностей побольше, чем у упыря, и хотя бы отчасти помнит, что был когда-то человеком. Интересно вот, от чего это зависит. Почему в России только упыри, а вампиров нет? Или это — чисто имиджевый момент? Ну, типа, колдун сделал себе операцию, посадил клыки и…

Да ну, не. У колдунов сила от времени суток не зависит, насколько я заметил. Ладно, оставим вопросы научной классификации на потом, а лучше на кого-нибудь другого. В конце-то концов, мы ребята простые. «У всех тварей зелёная кровь» — вот всё, что нам нужно знать.

Земляна перенеслась вместе с Неофитом. Захар схватил пару банок и перенёсся с ними — ну, молодец, уже в этом можно положиться.

Я загнал паука на груду банок и осуществил перемещение вместе со всем оставшимся добром.

После чего закончился абсолютно и бесповоротно.

— Всё, — простонал я. — Считайте, что я утонул.

Я просто лежал на холодной земле своего двора, куда буквально час назад вернул якорь, и не мог даже глаз открыть. Единственное, что во мне было активным — это сердце. Я прислушивался к его глухому и тяжёлому бумканью и гадал — вытянет не вытянет?

По всему выходило, что вытянет. Хотя два таких мощных перенапряга за один день — это, конечно, идиотизм, а не нормальная работа.

Ну да ладно. Давайте посмотрим в глаза плюсам! Во-первых, проблема железного человека решена. Во-вторых, мы раздобыли ещё туеву хучу банок со всяким барахлом, среди которого наверняка немало батареек. Плюс, я поднял вагон родий и заработал немало костей. И всё это — во второй половине ноября, когда все нормальные охотники уже в зимнюю спячку впадают. Плохо разве? Вот и я говорю: отличный день. Просто немного утомительный.

Надо мной раздавались голоса. Я не разбирал слов. Я плыл на маленькой лодочке через свой внутренний океан, меня мягко покачивали волны, и мне было хорошо.

Как меня подняли и понесли, я почувствовал. И как в конечной точке очень-очень долгого пути уложили в кровать — тоже. Даже сообразил, когда стянули сапоги.

А потом кто-то (надеюсь, не Захар) нежно поцеловал меня и шепнул: «Спи».

Я и уснул.

***

Тот, кто утром, после горячей ванны и плотного завтрака не стоял у себя в сарае в халате с чашкой кофе в руке и не смотрел на здоровенную кучу банок с частями андроидных тел внутри — никогда, я считаю, и не жил по-настоящему. В моей груди плескалось и колосилось чувство тотальной удовлетворённости жизнью.

— Да-а… Благодать! — изрёк я.

Стоящий рядом Захар хмыкнул и почесал кончик носа.

— Вас что-то смущает, коллега?

— С чего это я калека? И зачем тебе это всё? Ползунов же ещё даже одного такого не собрал. И бог знает, соберёт ли…

— Во-первых, мой юный друг, запомни один из главных принципов войны: «чем больше нам, тем меньше им». А во-вторых, ты что, не веришь в моего дорогого друга Ползунова?!

— Да верю, куда мне деваться…

— Вот то-то же! И прекращай мне эти упаднические настроения. Приобретениям нужно радоваться. Знаешь, как работает вселенная?

— Как?

— Она начинает тебе накидывать всякого. Ты начинаешь дуться, что не того и подаёт неправильно, и вообще смысла в жизни нет. Ну, вселенная видит, что ты не в восторге, и отворачивается. А надо, Захар, радоваться. Даже если трудно — всё равно надо радоваться. Ты вот на завтрак сегодня что ел?

— А это тут при чём? Ну… Не помню. Кашу какую-то.

— Гречневую кашу на мясном бульоне. И пирожки. Помнишь, с чем пирожки были?

— Ну… С капустой вроде.

— С капустой и с морковкой, а ещё — с грибами. Тётка Наталья затемно встала, напекла, старалась. А ты проглотил и не заметил. Соображаешь, о чём я?

— Кажется, да. — Захар опять почесал нос. — Ну, это… Здорово, что у нас столько банок есть!

— Вот. Продолжай практиковаться, — вздохнул я и отпил кофе. — Делаешь успехи.

В потайную, отдельную часть подвала я заглянул уже без Захара. Как там говорится… Во многих знаниях многие печали? Нет, как-то проще. А, во, вспомнил: меньше знаешь — крепче спишь.

— Дядюшка, я молодец? — спросил я у зеркала.

Зеркало промолчало. То ли я был в его понимании не молодец, то ли дядюшка собирал энергию для нового залпа ЦУ и пока ещё не собрал.

Арка была как арка, через неё я видел стену. Подстаканники стояли рядом — в том же положении, в каком оставил их вчера. Сейчас забрал, от греха.

Был, конечно, соблазн воткнуть их в гнёзда и поглядеть одним глазком, что с той стороны. Черти ли гоняются за железным человеком или железный человек за чертями. А может, железный человек уже вообще поставил раком весь потусторонний мир, и все черти дисциплинированно роют потустороннюю землю в поисках полезных ископаемых.

Но я себя сдержал. Потому что была ненулевая возможность, что как только я активирую арку, железный человек выпрыгнет прямо сюда, в подвал, и на этом, собственно, всё. Ну, погибнуть, может, и не погибну, но дому точно хана. А это мне однозначно не поднимет настроение… Ладно, здесь пока всё. Пора бы уже и другими делами начать заниматься.

***

Подстаканники я запер в сейф. Не то чтобы не доверял хозяйственности тётки Натальи, но есть всё же разница между посудой и ключами для запуска ракет.

Переоделся. И, уже совершенно готовый к новому дню, перенёсся к Ползунову. При всём своём деморализующем пессимизме Захар был немножко прав. Если у Ползунова не выйдет со сборкой, то значимость всех моих запасов стремится к нулю. Ну, разве что только действительно — врагам не достанется.

— Боюсь, это всё, чего мы смогли добиться, — грустно сказал Ползунов.

— Н-да… — ответил я.

Воина-андроида они собрали. Благоразумно окружили антитварной цепью. Это как верёвка, только цепь и гораздо сильнее. И сейчас воин бесновался в кругу, за пределы которого не мог выбраться. Он орал, ревел, кидался на незримые стены, швырялся огнём, морозил воздух, посылал разряды электричества. В общем, вёл себя так, как вёл бы, оказавшись в ловушке, пьяный Аврос. С поправкой на то, что был, очевидно, во много раз сильнее Авроса.

— На контакт не идёт? — полюбопытствовал я.

— Он не воспринимает нас как существ, с которыми возможен контакт, — вздохнул Юлиан Юсупович. — Люди для него — цель. Он хочет нас убить, только и всего. И цепь эта долго не продержится. Ещё час, не больше.