Мир нечисти. Нарушенный договор

Глава 1, часть первая.

По пустынному коридору заброшенной многоэтажки брёл мужчина среднего роста в поношенном охотничьем брезентовом плаще, что видел лучшие времена. Истлевшие от времени оконные рамы с вылетевшими стеклами не удерживали ночную бурю и с порывом ветра в коридор врывался ливень, что заливал небольшой лесок, росший в округе.

Он неспешно брёл по коридору, покачивая двуствольной вертикалкой двенадцатого калибра, она также была довольно подержанной, а весь ствол ружья был испещрён царапинами, что складывались в витиеватые и причудливые символы. Мужчина остановился и присел в, казалось бы, ничем не примечательном месте.

Проведя по воздуху ладонью, он словно снял полог невидимости и под его рукой начала проявляться ржавая, тонкая стальная проволока, а у стены из ниоткуда появилась граната. Мужчина скинул капюшон, обнажив черноволосую голову с проблесками седины, щетина его и вовсе вся была седа и немного поблескивала в темноте, может быть от молний, что частенько сверкали снаружи, а возможно, она и сама по себе светилась. Старик сноровисто снял растяжку мозолистыми морщинистыми руками и сунув гранату в карман недовольно пробурчал:

− Третья уже. Нет, так не пойдет, не успею же, − перехватив двустволку поудобней и наведя ее в сторону коридора, я закричал охрипшим голосом вдаль. – Эй, ублюдки! За вами Старый пришёл! За своим пришёл! Отдадите по-доброму и я уйду никого не тронув, а вы плодитесь и размножайтесь Темному в отраду! Я на пенсии, но сноровку-то я не потерял вам на злость, мало кто обрадуется если Константин вновь выйдет на свою проклятую стезю!

Первые пару секунд только ветер завывал сквозь ставни, оставляя мой крик без ответа, но затем ветер начал перекрывать другой, постепенно нарастающий вой. Из глубин коридора постепенно появлялось нечто, словно сотканное из самой тьмы. Это постепенно появлявшееся создание тьмы открыло свою уродливую пасть, оглашая коридор потусторонним воплем:

− КОНСТАНТИН!

Начав приобретать физическую форму, оно с огромной скоростью понеслось на меня. Машинально наведенная двустволка смотрела прямо в пасть. Нечто, что с каждым метром приближалось, приобретало всё более отчетливые формы, оно вырастало в размерах и с каждым сделанным в мою сторону прыжком становилось все отчетливее. Огромная звероподобная тварь с уродливыми, кинжалоподобными когтями и чудовищной пастью омерзительно рыча неслась на спокойно стоящего меня. Курок плавно сделал свой ход, как и множество раз в прошлом.

Первый выстрел наполнил коридор дымом, а пуля только сверкнула, попав в чудовище, и прошла насквозь, лишь слегка замедлив.

− Ближе, − тихо произнес я, мозолистые ладони сильнее обхватили цевье. Нельзя нервничать. У меня остался последний выстрел, он всё и решит, а монстр, от веса которого начали прогибаться подгнившие доски пола, наконец обрел законченные черты и вот уже можно было видеть его белесые глаза. До твари оставалось семь метров, шесть, пять...

− Ближе! − заорал я то ли на себя, то ли на тварь, на чьих клыках уже были видны отблески молний.

В белесом белке глаза появился чёрный зрачок. Полное перемещение. Четыре метра.

Второй выстрел.

Прямое попадание мощной пули разворотило плечо монстра, разметав куски плоти по коридору и пачкая все, во что они попадали, чёрной шипящей кровью. Но главное пуля не смогла совершить, остановить тварь. Чудовище повело от удара, лапы с когтями попытались удержать ее на той траектории, когда она сможет впить свои клыки в ненавистного ей человека, но...

Я хладнокровно сделал шаг в сторону, уходя с траектории сминающей когтями доски твари, одновременно перехватывая ружье прикладом от себя. И когда зубы лязгнули у самого моего бока, с размаху впечатал приклад в мерзкую морду, безжалостно кроша клыки и добавляя ускорения.

Тварь кувыркаясь упало на пузо, я же не спеша шагнул к разбросавшей лапы и трясущей своей башкой твари, уже напрягшей мускулы чтобы встать.

− Лежать! – рявкнул я и со всей силой своих старческих рук опустил приклад ружья, на котором, от соприкосновения с головой порождения бездны, тусклым светом засветились витиеватые символы, а на шкуре нечисти появилось дымящееся клеймо. Чудовище от удара на мгновение оставило свои попытки встать. А я правой рукой выхватил из недр плаща трехгранный кинжал и вонзил его в шейные позвонки чуть ниже основания головы твари, от чего та завизжала и вновь попытаться встать. Удар прикладом об рукоятку клинка вогнал кинжал между позвонками во всю длину, от чего чудовище начало биться в предсмертных судорогах.

− Я ведь попросил по-хорошему, но мне отказали. Что же, это ваш выбор, – пробормотал я, переломив вертикалку и перевернул. На подгнившие доски с обшарпанной краской упали гильзы. Достав из патронташа два патрона я не торопясь зарядил ружье и вновь обратил своё внимание на тварь. − Матерый, на всякий случай голову бы отрезать, но не в мои годы этим заниматься.

Спаренный выстрел из двустволки разорвал в клочья голову порождения тьмы, после чего я вытащил из позвонков кинжал и сразу же вытер его от начавшей шипеть крови о гладкую кожу твари. Ее тело до сих пор билось в конвульсиях, но меня это совершенно не волновало.

− Думаю, сигаретку я сегодня заслужил? – ухмыльнувшись про себя я и побрел дальше по коридору, вытащил из кармана плаща пачку беломора, достал сигаретку и зажал между зубами.

На руке, слегка касаясь кожи, загорелось крохотное пламя, и подкурив от нее я затянулся, не вынимая сигарету из зубов. Руки немного дрожали, все же отвык я от таких дел, а ноющая в груди боль только усилилась.

− Десять гребаных лет не курил и до самой смерти бы не стал, ублюдки... Ну ничего, медленно, но верно, медленно, но верно, и как всегда победа будет за мной. Только б девочка была жива, – я подошел к лестничному пролёту в подвальное помещение, оттуда пахло сыростью и затхлым воздухом, но главное, что на полу были следы волочения.

− Значит там. Прости подруга, с тобой мне будет неудобно.

Я убрал за спину ружье, надев ремень поперек груди, на него сразу же повесил свой кинжал, а из-под плаща достал и взвел старенький потертый маузер, пристегнул к нему кобуру в качестве приклада, поставил на автоматический огонь положение ведения огня. Последний раз глубоко вдохнув я выплюнул сигарету и шагнул в кромешную тьму подвала.

В в голове пронеслись мысли и воспоминания о том, почему я здесь, из-за кого я рискую жизнью и из-за кого договор оказался нарушен.

Молодая девушка в подвенечном белоснежном платье в одиночестве крутилась около зеркала в большой комнате, наполненной утренним светом. Вдруг она подпёрла руками бока и вздернув подбородок громко воскликнула:

− Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее? − любуясь собой невеста не ожидала ответа, но хриплый голос, донесшийся из-за спины, ей ответил.

− Ты, конечно, спору нет. Ты, Настёна, всех милее, всех румяней и белее.

От неожиданности девушка подпрыгнула на месте и, запутавшись в подоле в попытке повернуться к источнику звука, упала на пол.

– И самая неуклюжая! — проворчал жилистый старик в помятом строгом костюме, помогая встать внучке.

− Помялось... − расстроено обвела взглядом драгоценное платье Настенка. − Деда Костя, как ты вошел? Я же закрылась.

− А для меня все двери открыты, − весело улыбнулся старик. − Вот я и сходил проверить как ты, думал, вдруг ты тут рыдаешь одна, а вона как оказалось, все ее ждут, а она заперлась так, что не достучаться, и любуется собой.

− Вот опять ты ворчишь, − нахмурила брови Настена, обняв деда. – Я скучала.

− Я знаю, − погладил дед по голове внучку, одновременно с этим поправляя ее фату.

− Ну вот и зачем в лесу по полгода жить? − все также прижимаясь к деду обиженно спросила Настя.

− Спокойней мне в лесу, чем в этом вашем городе. Там меньше опасностей, – спокойно ответил он и недовольно добавил. – Вот и недосмотрел за тобой.

− Деда! – девушка отпрянула и рассерженно топнула ножкой. − Саша хороший, и мы любим друг друга.

− Но восемнадцать лет маловато для женитьбы, − начал было злиться дед, но тут же начал успокаиваться, ведь их ругань неделю назад уже привела к ссоре.

− Деда, давай не сегодня. Уже поздно что-то менять, познакомишься с Сашей, с его родственниками и я уверена, что ты изменишь свое мнение, − в очередной раз рассерженно топнула ножкой невеста.

− Давай, солнышко, – по-доброму улыбнулся Константин, от чего в комнате будто стало еще светлее. – Пойдем к жениху, а то поди заждался шельмец.

− Пойдем! − протянула Настя руку к деду и он, взяв под руку, повел внучку к жениху, что толокся в подъезде, ожидая появления своего светоча в жизни.

Тьма подвала словно обволакивала, не давая ни малейшей возможности разглядеть то, что творится у самого носа. Но я знал, зажигать свет не лучшая идея, все равно глазам не стоит доверять.

Чувство окружения давало мне направление, а запахи говорили, что я не один в первом расширении подвала. Ощущение чужого взгляда заставило замереть на месте. Оно ждало.

И вот нечто начало, как ему казалось, бесшумно сокращать свои мышцы для броска. Я же с замиранием сердца ждал, когда оно выдаст себя. Мне нужно точное местоположение, а морок, что окутал меня, не давал ни единой возможности хоть что-то рассмотреть. Звуки и запахи — вот мои союзники. Горьковатый запах, что я чувствовал, говорил о том, что это создание тьмы и ему нужно время, чтобы полностью воплотиться в этом мире. Второй теневик по мою душу за полчаса — это уже слишком для моего возраста.

Около минуты я стоял не двигаясь и прислушиваясь к каждому шороху, как вдруг чисто интуитивно развернулся и выстрелил.

Пламя от выстрела из маузера осветило темную гуманоидную фигуру, что уже подобралась на дистанцию. Первая пуля, высекая искры, отрикошетила от фигуры, как и последующие. Я шел к фигуре, которую отбрасывало от каждой мощной пули, и методично всаживал в цель выстрел за выстрелом.

Тварь уперлась спиной об бетонную стену подвала, я отбросил маузер в сторону и, сорвав из ножен трехгранный кинжал, вонзил его в глаз ублюдка, возвышающегося надо мной на полметра. Рукоять кинжала блеснула во тьме и морок с моих глаз начал рассеиваться, а тварь приобрела человеческие черты и одежду, оказавшись молодым худощавым парнем невысокого роста. В глазнице которого был вонзен мой кинжал.

− Ведьмина кукла? Вот же сука, − проворчал я и с трудом вырвал кинжал из глазницы.

− А-а-а! Помогите! − раздался крик Настеньки, эхом разлетевшийся по подвалу. Слетевший морок, что навела ведьмина кукла, больше не скрывал звуки подвала.

− Сейчас, внученька, − спокойно произнес я, подобрав маузер и перезарядив. − Я иду, моё солнышко.

Глубоко вдохнув, я направился в сторону прозвучавшего крика, стараясь подавить все эмоции. Всего одна ошибка и внучке не жить, один лишний шаг и я заберу у нее последний шанс. Достав из кармана шприц, аккуратно завернутый в целлофан, я оголил руку и вонзил в вену иглу.

− Все равно мне осталось недолго, а пара лет за полчаса возвращения молодости вполне себе достойная плата, − хмыкнул я. Сердце неприятно кольнуло, разгоняя стимулятор по организму и готовя его к схватке. − Ну давай, родимое, закончим последнее дело и можешь прекращать свою службу, а сейчас работай, я сказал!

Удар кулаком в грудь убрал начинающуюся боль, сердце наконец выровняло свой ритм и перестало шуметь в надрывах, словно поняв мою просьбу.

Руки все еще дрожали, но я уже чувствовал силу, что растекалась по моим мышцам и венам. Кулаки сами собой сжались, а мысли вновь вернулись к Насте.

Праздничный вечер уже затухал в загородном доме у озера, гости разъезжались по домам, а те, что решили остаться в гостях у деда Кости, кучковались группами по интересам. Прошедшая свадьба удалась на славу, перебравших, на удивление, не было, а осень решила порадовать хорошей погодой. Но чем больше времени проходило, тем меньше людей оставалось во дворе двухэтажного особняка, который так понравился отцу жениха Сашки, Терентьеву, по совместительству прокурору городка, где и проживали обе семьи.

− Дед Костя, ну вот скажите, как такое возможно?! − воскликнул Сан-Саныч Тереньтев. − Ваш сын родился здесь, вырос здесь, вы его единственный родственник, но вот о вас нет никакой информации! На мой запрос просто сказали, чтобы я не лез куда не просят! Мне, прокурору города! Не лезть!

− Значит умные люди сказали, добрые. Не лезь куда не следует. Удивительно, как такой любознательный еще по миру ходит, – недовольно пробурчал я. Всем вот интересно кто я и чем занимался до пенсии, ответ, что я бывший военный, не всех устраивает. Те же люди, что узнавали кто я такой и сами рады тому не были, а забыть помогала только пуля в висок либо иные способы, не очень приятные.

− Ну мы же родственники, должны знать друг о друге все. И если про вашего сына, видного, кстати, бизнесмена, и внучку-красавицу знаю всё, то про вас, Константин Сергеевич Старый, ничего кроме фамилии. Даже года рождения! Да у вас с сыном фамилии и то разные, − несколько опьяневший и чересчур любопытный прокурор даже привстал со скамейки, на которой сидел. – Я же должен быть готов на всякий случай, а то вдруг...

− Не надо никаких вдруг! – уже не выдержал я, обозленный приставучим кормом. Холеный, откормленный, вон как пузо отвисает, и немудрено, по вечерам пиво пьет да любовницу тискает. Если и сын в него пошёл, то я им их отростки пообрубаю.

– Ты, прокурор, послушай моего совета и не лезь куда не следует, целее будешь. И не надо на меня так смотреть, не поможет тебе ксива прокурорская, − резко заговорил я. − Так что сиди-ка ты, Сан-Саныч, на своей жопе ровно, и не отсвечивай, пока тобой не заинтересовались те, кто таких пухленьких и холеных на завтрак откушать желают.

− Да подавятся! − фыркнул самоуверенный боров, но стать сожранным не захотел и отстал, начав обсуждать дела и новости города с подошедшим к нам моим сыном.

Вот как послушаю их, так тошно становится, все какие-то бумажки обсуждают, доходы да убытки. У меня самого этих бумажек как у дурака фантиков, но ничего на них стоящего не купишь. Я привык к звонкой монете, которую эти двое в упор не видят у меня в руке. Весь вечер кручу между пальцев монету из теневого золота и никто так ее и не увидел. Что меня очень радует.

Разгорающиеся в небе звезды действовали умиротворяюще, все же я смог увидеть свадьбу внучки. Сколько Достойных Трофеев смогло увидеть это за всю историю этого мира? Мало, очень мало, но с каждым годом я все меньше жалею, что решился на договор, а не ушел по тропе мертвых, как мне следовало поступить. Я увидел, как моя внучка выходит замуж, и может быть, мне даже посчастливится увидеть своих правнуков, а это бесценно для такого старика как я.

Но вдруг скрипнула калитка и во двор ворвался жених с окровавленной головой.

− Настя пропала! – выкрикнул парень и упал. Все, кто находился во дворе, побежали к нему, а я же явственно уловил исходящий от мальчика знакомый до боли запах.

Договор нарушен.

Грустная улыбка сама появилась на моих губах и я неспешно направился к подвалу, где меня ждала старая двуствольная подруга.

Глава 1, часть вторая.

Последний шанс, вот что я вколол себе. Боевые стимуляторы запрещены по всему миру, но их все же производят, достать хоть и сложно, но можно. Вот и настало время моей ампулы на крайний случай. Употреблять их не рекомендуется, фатально как для психики, так и для здоровья, только нет у меня выбора. Шестьдесят пять лет — вот мой приговор, так что этот "последний шанс" это шанс выжить внучке.

Тело ломило от нетерпения, схватка еще не началась, а я уже знал, что будет нелегко. Теневая гончая, хоть и матерая, не несет в себе столько же опасности как ведьма, чью куклу я уничтожил.

А ведь таких кукол, что она создает, поражая мужчин скверной и полностью подчиняя своей воле, здесь может быть как одна, так и с десяток. Ведьма и сама по себе опасна, ее силы неизвестны и без разведки я бы к ней никогда не полез. Сперва стоило бы разузнать ее уровень силы и подручных, а уже потом, точечно ударив, нейтрализовать этот источник скверны. Лучше с винтовки из засады. Но вот что еще меня настораживает: темная гончая никогда не подчинится ведьме. Они враги друг другу, но сейчас на одной стороне, против меня.

Свет от всполохов в темном подвале явил миру темного, огромного парня, что сейчас палил из автомата в то место, где мгновение назад был я.

Задрав голову, парень увидел меня, висящего на потолке, я уже навел на него свой потертый маузер. Хлопок и тело с простреленной головой через глазницу осело на пол.

Спрыгнув с потолочной балки, я начал методично раскидывать гранаты в появляющихся противников. Грохот в замкнутом помещении повредил всем, но только не мне, я стоял невредимым посередине зала, лишь из ушей мерно капала кровь.

Сзади ко мне уже неслась сотканная из тьмы теневая гончая. Я чувствовал ее, но не видел. Шаг в сторону.

Пропуская бегущую тварь, я как бы мимоходом всадил ей в бок кинжал, вспарывая брюхо чудовища, что двигалось по инерции и само помогало кинжалу. Гончая попыталась развернуться, не замечая, как рвет когтистыми лапами свои же вывалившиеся кишки, а я уже стоял возле нее.

Чиркнув по горлу напавшую из-за спины еще одну ведьмину куклу, я вновь устремил свой взор на гончую, что находилась уже в полуметре от меня.

Первым движением я натренировано вогнал кинжал по рукоять в шею гончей меж позвонков, не замечая сопротивления рванул кинжал вбок, обезглавливая тварь. И тут же отскочил от туши, по которой попала парочка пуль от очередной появившейся куклы, садившей по мне из пистолета. Одежда куклы была порвана от взрыва гранаты, но тело почти не пострадало.

Две пули почти синхронно вонзились в глазницы и ослепили бывшего человека, что дало мне время приблизиться и пробить своим кинжалом череп, вонзив трехгранный кинжал в ухо куклы.

− Я перебью вас всех! – не слыша собственного голоса кричал я в пустоту, уверенный, что меня слышит затеявший все это. Беря ружье в руки, я начал выцеливать фигуры, что еле виднелись в пыли и гари, заполнившей все подвальное помещение.

– Вы нарушили договор, так получите возмездие!

Каждая пуля находила свою цель, я вновь окунулся в резонацию боя, как тогда, десятилетие назад. Я не думал, я карал. Каждый взмах кинжалом был оточен годами, да, прошло мое время, но навык остался. Навык убивать.

Зал подвала был усеян трупами двух гончих и шести ведьминых кукол, а посередине зала стоял я, заляпанный кровью и покачивающийся от усталости, но крепко сжимая в руках двустволку.

Я стар, дряхл и жутко устал, но зря, зря они не дали мне сдохнуть от старости. Гарь от выстрелов и взрывов вкупе с поднятой пылью не давали не то что рассмотреть окружение, но даже дышать невозможно, что я и продемонстрировал, содрогаясь от кашля. Я начал задыхаться, но все же не упал от бессилия и побрел дальше, на ощупь перезаряжая ружьё.

Пройдя еще парочку подвальных помещений дышать стало легче и я стал слышать и видеть. И вот мне открылась небольшая комнатка, освещенная зеленоватым светом. Я быстро осмотрелся, свет исходил от призрачной фигуры, зависшей над полом, в углу лежала Настенька, которую скручивало судорогами. Она больше не кричала, только хрипела от боли, что шла из живота, который она исцарапала до крови.

− Ну здравствуй, сука,– произнес я, убирая за спину ружьё.

− По глазам вижу, ты все понял, – озорно и ехидно спросила фигура, приобретая черты молодой, красивой брюнетки в облегающей одежде, через тоненькую ткань которой проглядывались торчащие соски большой груди. – В ней плод, что заражен скверной. И ты, охотник, собственными руками избавишь свою внучку от мучений.

− Это все понятно, избавлю. Ответь только, кто послал тебя? Кто сообщил, что в семье Трофея будет незащищённый печатью? – спросил я, проигнорировав, что меня назвали охотником. Я подошел вплотную к проекции, что создана находящейся за сотни километров от меня ведьма. Улыбается еще, сука, смотря на беспомощного старика.

− Да про твой договор, Тихий, знает половина континента! − рассмеялась ведьма. − А чтобы понять, как уколоть посильнее тебя, оскорбившего Величайшего, надо было всего-то покопаться в архиве да найти записи о том, как три тысячи лет назад уже накладывалась подобная печать. Знаешь, Старый, получившие печать раньше убивали всех девочек, что рождались в их роду. Ведь как только они выйдут замуж и будут носить под сердцем плод любви, с них спадет печать. Они ведь становятся носителями чужой крови и под договор уже не попадают.

Ведьма наклонила голову и, мельком взглянув на мучения девушки, посмотрела на сверлящего её взглядом старика.

− Мне ее страдания очень нравятся, ну а ты как? Собираешься помочь бедняжке, нет? − сладко произнесла ведьма. Она с удовольствием смотрела на то, как я бросился на нее. Чувствуя полную безопасность, ведьма лишь рассмеялась над моим бессилием.

И только когда до несущегося на нее кулака оставались считанные сантиметры, она увидела маленький огонек, едва заметный в моей зажатой руке.

От удара ее впечатало в стену, ошарашенная призрачная ведьма коснулась рассечённой губы и, увидев кровь, сразу начала исчезать, пытаясь спастись бегством.

− СТОЯТЬ, СУКА! – моя рука, охваченная пламенем, схватила ее за волосы и еще раз впечатала в стену. Удар, еще один. Раз за разом я ожесточенно бил ведьму об стену, бил до тех пор, пока ее голова не превратилась в месиво. И только когда я отпустил волосы ведьмы, проекция исчезла, но уже не по воле ведьмы а из-за того, что та умерла.

Я подошел к смотрящей на меня безумным взглядом внучке, не говоря ни слова, опустился на колени. Положил объятую белым пламенем руку на ее живот, от чего кожа Насти сразу пошла волдырями, а сама она забилась в конвульсиях. Из моих глаз текли скупые слезы, но я не убирал руку.

Когда пламя начало охватывать тело Насти, девушка замерла и расслабилась. Я знал, что могу просто сжечь её, пламя чистоты создано совсем не для лечения, но оно было единственным средством. Когда пламя начало затухать, я убрал руку, перестав подпитывать пламя, оставляя на животе внучки ожог в виде отпечатка руки.

− Хорошо иметь свои секреты… − не замечая ожогов на своей руке, я погладил маленькое пламя, что постепенно затухало и словно пряталось под кожу. – Особенно те, что помогают бороться со скверной.

Я осмотрел внучку, пытаясь найти хоть один признак заражения скверной, но, к моей радости, огонь выжег все без последствий. Не знаю, как очищающий огонь подействует на плод, что станет моим правнуком, а на животе внучки остался ожог, но это такая мелочь что, можно сказать, в этот раз я победил без потерь.

На шее Насти тускло светился защитный знак семьи Трофея. Закатав свой рукав, я обнаружил на предплечье вновь работающий знак, но слишком тусклый. В скором времени его нужно будет вновь напитать убийством тварей. Но это потом, а сейчас пора выбираться отсюда.

Из дома, что был десятилетиями заброшен, я выходил с девушкой на руках, и хоть входил я с редкой проседью в волосах, вышел абсолютно седым. И я вновь Трофей, который еще с усмешкой называют охотником. Они пожалеют о том, что я вернулся. Если и уходить, так громко.

Твари, что населяют наш мир, существуют испокон веков, они упоминались еще в самых первых рисунках, сперва в роли чудовищ, а потом как-то незаметно стали упоминаться как боги.

Но эти "боги" не направляли людей, не помогали им, а просто использовали. Ели, насиловали, играли ими, развлекались как хотели. Впрочем, в мифах и легендах, не отредактированных сторонниками тьмы, все подробно расписано.

Единственно, даже там нет упоминаний о войнах, что шли между этими божками, как они грызлись за территории и за свою паству, что по большей части являлась их кормом. Да, боги делились на плохих и добрых, но это было не так, в те времена, когда и не знали такого слова как пиар, уже было принято очернять или возвышать друг друга.

Чем проповедники сущностей и занимались, но это в основном Высшие, что не захотели оставаться в тени. Были твари и помельче, менее известные, но и о них найдутся упоминания.

Так они властвовали долгие тысячелетия, грызясь между собой, и не заметили, как вжились в свои образы добра и зла. Но я всегда считал их злом, их всех. Хищник не может быть добрым для жертвы в его когтях. А люди и были их пищей, жертвой, эти твари ели нашу плоть, питались эмоциями и тем, что называют душой. Душой, что, как по мне, есть разум, особая ментальная структура, которая слаба у животных, но сильна у людей. А так как людей много, они являются прекрасным кормом, у которого и плоть хороша и эмоции сильны, и ментальная структура развита. Кролик это не только ценный мех и вкусное мясо, но и три-четыре килограмма мыслей.

Но не взяли они в расчёт непокорливую человеческую сущность, твердая уверенность «богов» в превосходстве послужила концом их безграничной власти.

А началось все с того, что рассердился бог на человеческого царя, что в ходе свих завоеваний самый богатый и красивый храм. И решило божество покарать эту пищу, уничтожившую дорогую игрушку.

Вот тогда все и началось, так как этого "бога" ждали. Тысяча лучших воинов действовала как единый организм и смогла одолеть ожиревшую и пьяную тварь, что мнила себя богом. Это и стало началом конца.

На богов была объявлена охота и продлилась она много веков, о чем нет и никогда не будет упоминаний. Твари решили уйти в тень, дабы управлять миром не как боги, но как сильнейшие люди мира сего, лидеры. Так, оставаясь выдумкой для широких масс, они продолжали жить с нами бок о бок.

И взяли бывшие "боги" себе звание Высших, звание, что теперь носят и их потомки, а то, с чем я сейчас сражаюсь, даже низшими не назвать. Так, подручные, что образуют своеобразную касту неприкасаемых.

По сравнению с высшими они невообразимо слабы, но в то же время являются самыми многочисленными как в видовом соотношении, так и в численном. Были в истрии ордены, что пробовали очистить землю от инородных существ, коими эти твари, несмотря ни на какие легенды, являлись, но все было тщетно.

Эти существа уничтожили подобные ордена войной и другими, более хитрыми способами, при этом попутно вовсю веселясь и отбирая друг у друга подконтрольные территории. Но это забавы низших и неприкасаемых, а вот высшие, повеселившись на земле, уходили в свои миры или приводили к нам новых. Порталы, древние сооружения, что, по моему мнению, и провели на землю людей, привели сюда и этих тварей, что охраняют свои самые главные сокровища.

Десять лет назад я был близок к разрушению одного из подобных порталов, но мне предложили договор — снять печать Трофея с меня и всей моей семьи на новую печать, печать крови, что навсегда обезопасит мой род от низших и неприкасаемых. Мой выбор казался тогда правильным, но сегодня договор оказался нарушен.

Трофей или же достойная пища, так прозвали охотников на нечисть, охотников, что смогли своими действиями привлечь внимание кого бы то ни было из высших. Заметив достойную пищу, высшие могут одарить печатью защиты, что непреодолима для низших и неприкасаемых и грозит неминуемой смертью за нападение на кого-либо из семьи и окружения трофея, человека, что мог в одиночку, в равном бою одолеть тварь.

В далеком прошлом Высшие решили, что такие гены надо сохранять, иначе может нарушиться баланс и наступит время скуки, что однажды было на планете, когда всех охотников перебили и низших тварей развелось столько, что планета была погружена в века полной деградации, темные века.

Тогда пришлось тварям убивать себе же подобных, ибо такое перенаселение чудовищ грозило уничтожением человечества, не сразу, но за два века количество людей могло уменьшиться в сто крат. Тогда-то и было решено оставлять «героев», что были способны в честном бою уничтожить богоподобного. На семью героя давалась защита, а печать защиты было необходимо подкреплять каждую новую луну убийством низшего или неприкасаемого. А в случае смерти Трофея печать приобретала завершенную структуру, обеспечивая защитой потомков на семь поколений.

Вот так и сформировалось понятие «геройская смерть», только не хотел я умирать и пошел на договор с высшими, теперь же до смерти проклинаю себя.

Глава 2 часть первая.

Поезд мерно стучал колесами, пытаясь усыпить своих пассажиров, но, не смотря на то, что ужасно хотелось спать, я все смотрел в окно на удаляющийся город, где на перроне меня никто не провожал.

У меня ушло полдня на сборы и к вечеру я уже сидел в поезде, направляясь в один мегаполис. Когда я принес Настенку домой, то пришлось всех успокаивать, и очнувшуюся внучку, и новых родственников, используя скромные познания в гипнозе, которые в прошлом мне довелось изучать. В нашей деятельности это было незаменимым навыком.

Можно, конечно, и без него, но очень уж сложно. И найдя учителя в одном из орденов так называемых охотников, психиатра со стажем, я несколько лет потратил на изучение такого сложного механизма воздействия как гипнотическое убеждение без введения в транс. А так как по моему дому уже носилось два наряда полиции, которые совали свои носы повсюду и могли найти то, что не надо, мне пришлось изворачиваться. Да так, что мне казалось, что я превзошел себя самого, и мой учитель, уважаемый профессор судебной медицины, не хотел бы меня прикончить за столь малые успехи, а похвалил бы, наверное. Да-а, таких специалистов уже нет.

Но что греха таить, помимо гипноза я применил и руну убеждения, и на некоторых по несколько раз.

Сложнее всего с убеждением оказалось, на удивление, не с прокурором, а с внучкой, что плохо поддавалась внушению и все поглаживала повязку, под которой был ожог. История о том, что молодожены запнулись, ее муж ударился головой и потерял сознание, а внучка лежала без сознания на затухающих огнях костерка, который они же и развели, не очень-то была правдоподобной для нее. Ведь я пытался ее убедить в том, что все, что она пережила, было просто бредом мозга от недостатка кислорода.

Обычно в таких сложных ситуациях я применял транквилизаторы, но это не тот случай. И я наделся на самое лучшее, что плод внутри внучки не погиб и я не убил своего правнука, но как бы то ни было, лучше он, чем она. Она помнила что произошло, отрывками, но все же помнила, а знания, даже такие, несут опасность.

А вот остальных моя версия событий убедила с первых слов, особенно та часть, что была подкреплена моим внушением, и прокурор сейчас вместе со своим сыном и моим пили, отпустив полицейских, что, проворчав про каких-то богатеньких идиотов, перепивших на свадьбе, уехали.

Основные проблемы возникли с моим сыном. Тот, когда все уже уснули, подошел ко мне и спросил: «это как-то связано с тем, кого он помнит с детства?» После моего кивка он начал звонить и договариваться об охране. И вновь пытался разговорить меня на тему, что не раз был объявлена запретной.

Тридцать пять лет прошло с того времени, когда один из низших решил позабавиться. Он выследил сына и позвонил мне на работу, где в то время я начал честно трудится между поездками на охоту, чтобы зарядить печать. Я хотел больше времени проводить с сыном, чтобы у нас была хоть немного нормальная семья.

Бабушка, с которой он рос, не могла обеспечить нормальное воспитание, и в какой-то момент я понял, что должен попытаться дать ему то, чего сам был лишен. Но эта тварь напомнила мне, что пока я гуляю с сыном где-нибудь по алее, они в этот момент доедают какую-нибудь девушку. Вот так, придя в парк, я увидел прикрывшееся иллюзией ящероподобное существо, что обгладывало чью-то запеченную ногу и разговаривало с моим застывшим от ужаса сыном. Ящер придерживал его своим хвостом, стараясь не навредить, а как бы поглаживать, боясь активации печати. Он рассказывал моему сыну о мироустройстве, которое видели твари, и какое место занимает этот первоклассник в пищевой цепочке. Как бы я ни пытался, чтобы воспоминания об этом случае и последующая короткая схватка с низшим забылась сыном, но так ничего и не вышло, он помнил и знал, что не все так однозначно в этом мире, где человек якобы царь природы. И именно поэтому он так среагировал на мой кивок, его детский кошмар приобретал реалистичные черты и я в который раз пожалел, что гипноз на него не действует. Похоже, что это у нас семейное, иллюзии на нас не работают, а внушить нам что-то невероятно сложно, и если бы было иначе, то меня давно бы убила одна из тварей с развитыми ментальными способностями как тот ящер.

Многие охотники как гордо называют себя многие трофеи, тем самым пытаясь доказать самим себе что они хищники, а не просто санитары, что убивают слабейших, готовят своих детей к продолжению семейного дела. Правда, гибнут эти молодые трофеи с завидной регулярностью, и чаще всего еще до того, как получат печать трофея или клеймо охотника. Как говорят некоторые безумцы, это клеймо обозначает, что ты равен тварям и являешься их ужасом. Я же не стал воспитывать убийцу, я сделал примерного семьянина, у которого прекрасная дочь, а то, что случилось, должно стать последним случаем вмешательства тварей в их жизнь, и для этого я готов отдать свою жизнь и забрать с собой многих.

До мегаполиса, где располагаются охотничьи угодья многих созданий, добираться около двадцати часов, и потому я решил выдвинуться на поезде с небольшой сумкой, в которой кроме кучи одежды была моя винтовка, маузер, кинжал и боеприпасы: за десять лет многие вещи пришли в негодность, а до моих схронов надо еще добраться. Да и отдых старому телу не помешает, поэтому вариант с самолетом даже не рассматривался. Я не беспокоился за обнаружение оружие, первые руны, которые я выучил, это скрытие от простых людей. А так как места тайников находятся в не самых благонадежных для меня районах, мне надо напитать кровью печать, что защитит на небольшой срок меня и полностью обезопасит внучку. В моем возрасте надо искать противника по силам, то есть слабых, очень слабых, и лучше всего если неопытных. Так что в мегаполисе мне проще будет найти таких, но надо еще постараться и не привлечь к себе внимание рыбешек покрупней.

Вот мои мысли и подошли к тому, что я, престарелый убийца, имею. Твари решили навестить меня и показать, что договор имеет пару неточностей. Они хотели поиздеваться над моей слабостью, посмотреть как я буду убивать свою внучку, как я, израненный в схватках и, изнемогая от возраста, буду перерезать горло внучке. И я обломал им такое веселье, я оказался не только в форме и не загнулся от допинга, так еще и прикончил препятствия в виде кукол и тройки гончих, которые раньше для меня не были проблемой, но теперь пришлось попотеть. Но это было отнюдь не самым главным для наблюдателя, а в его присутствии я уверен, для него было неожиданностью, что я имею пламя чистоты.

Тут мои мысли прервались, в купе робко постучали, и дверь, не дожидаясь моего разрешения, сама открылась, словно не заметив замка, который я сам поставил, чтобы никто не вошел, также я выкупил всё купе, чтобы ехать в одиночестве и хоть немного отдохнуть. Когда дверь открылась, то за ней никого не было, а через секунду в купе заглянула симпатичная голова девушки:

− Стрелять не будешь? – спросила она, а я мгновенно кинулся к сумке со своей двустволкой. − А ну стоять!

Меня впечатало в стену купе, а сумка, вырвавшись из моих рук, по воздуху переместилась к девушке, которая тут же подняла около тридцати килограмм двумя пальчиками на вытянутой руке. Девушка в синем платье и на высоких шпильках аккуратно зашла в купе закрыв за собой дверь и не обращая на моё хрипение, меня сдавило, словно прессом вжимая в угол вагона, дышать было практически невозможно. Девушка улыбнулась, смотря на мое покрасневшее лицо, и села напротив, и только тогда вновь заговорила, так и не отпуская контроля над той силой, что сейчас воздействовала на меня.

− Костя, давай поговорим без этих глупых пострелялок, здесь же невинных полно, пожалей их жалкие жизни. – Девушка, поставив на сиденье около себя сумку, скрестила свои прелестные ножки и как бы невзначай задрала платьице, продемонстрировав свои ажурные чулки, а руками подперла свою и без того не маленькую грудь.

– Я же такая добренькая и миленькая, ты ведь не обидишь меня? Давай хоть в этот раз не будем пытаться убить друг друга, а попробуем решить образовавшийся конфликтик как разумные.

− Гхр, − было ей ответом, и девушка, поняв это как согласие, отпустила багровое тело, что отказывалось мне подчиняться. Я мешком рухнул на сиденье и зло посмотрел на нее, а она тем временем, словно смущаясь, начала наворачивать на палец свои белоснежные локоны и щечки ее начали загораться алым цветом.

− Ах ты, сука недобитая, какого Темного произошло с моей семьей? И если ты, тварина, решила поиграться с моей семьей и мной в отместку за заключенный договор… Знай, долбанная сука, тебе лучше прикончить меня сейчас, иначе я приду за тобой и в конце концов твое гребанное личико будет украшать мой кабинет, а я буду харкать в него каждый раз при входе и выходе!

− Костя, я и не знала, что ты ко мне так неравнодушен! – с придыханием молвила красавица, щечки которой были алыми, грудь ее порывисто вздымалась, а руки в нетерпении гладили коленки, облаченные в сетчатые чулки. Но ее голос моментально изменился, и в нем прозвучали металлические нотки: − Ну а если серьезно, то я не имею никакого отношения к нападению на твою внучку.

− И я должен поверить тебе на слово? – я словно выплюнул слова, все посматривая на сумку.

− А тебе ничего иного и не остается. − Девушка смотрела в окно поезда и словно витала где-то далеко. − Я признаю, что моя вина есть, ну сам посуди, вспомни, как все было. Врывается в мой дом мужчина, и тогда ты был не такой уж и старый, дает отпор мне, той, что уже забыла о том, чтобы кто-то вообще может ей противостоять, связывает боем и все. Даже не опорочил меня и бросил всю такую красивую и разгоряченную меня неудовлетворенной, так еще этот стервец хватает дорогую вещь и пытается ее уничтожить. Конечно я на тебя зла тогда была, я, главное, распалилась, и уже была готова что ты меня изнасилуешь, а ты в кусты! Оставив меня ни с чем! Я осталась одинокой, голодной и неудовлетворённой!

− Я и не собирался к тебе под юбку залезать, полоумная озабоченная тварь! А твой сожитель был вообще полуразумным животным, похожим на гориллу! – воскликнул я, на что девушка зарычала, обнажив немаленькие клыки и злобно на меня посмотрела.

− Давай без оскорблений! Или ты считаешь, что я недостойна твоего внимания?! − надула губки девушка, а клыки пропали. − И то, что мой сожитель был не особо красив ты прав, но он так пламенно меня любил… Но он умер от руки более горячего мужчины, тебя.

− Эдалия…− начал я, немного успокоившись смотря на многовековую девушку, которая говорила что тот выстрел дуплетом из моего ружья в упор в лицо ее истинной формы был чуть ли не прелюдией.

− Можно просто Эли! − мурлыкнула девушка, подавшись чуть вперед, а ее открывшееся декольте чуть не коснулось поверхности столика.

− Хм, Эли, наш договор нарушен, по нему ты не могла приближаться ко мне или к моей семье, равно как и твои подручные, так что я не верю что ты не причём, − спокойно проговорил я, нащупывая в кармане кастет с нанесенными на него противодемоническими символами, который хоть и был бесполезен против Эли, но давал мне немного уверенности.

− А я ничего и не нарушала, да, мне хотелось с тобой встретиться, но я чту соглашения, а та ведьма когда-то состояла в подконтрольном мне ковене, так что она и нарушила наш договор, но я не причем. Ренегаты есть везде, поверь, по мне нарушенный договор ударил неслабо, и мне еще только предстоит погасить все санкции и восстановить свои обязательства перед договором. – Девушка скривилась, явно вспоминая о чем-то неприятном. Договор, что я с ней заключил, это сложное заклинание, основанное на моей крови и капельке ее, я плохо понимаю как он функционирует. Договор был создан очень давно одним мудрецом и считается одним из тех договоров, что нарушать не стоит, ибо последствия очень болезненны для нарушившей стороны, о чем наверняка знала ведьма, но все же пошла на этот шаг, несомненно мстя за что-то своей бывшей покровительнице. Так что убив ведьму я оказал ей услугу и она не попала в лапы этой прикидывающейся милой девушкой твари.

− Я тут одну заварушку устроила, так что подозреваю, что один из моих недругов таким способом хотел ударить по мне, что у них и получилось. Удар был не по тебе, но влезать в чужие договоры в открытую не стоит, так как ты становишься врагом остальных у кого есть подобные договоры, и поверь, милый, никто не любит нарушителей.

− Ты хочешь убедить меня в том, что ты не причем и твоя мордашка не должна пострадать? – Возможен и такой вариант: Эли сама жертва разрыва, что произошел из-за того, что одна из бывших, но все же, хоть и опосредованно, ее прихлебателей, участвовала в нападении, и договор, скрепленный кровью, посчитал, что надо применить к ней санкции, так как месть мне была под запретом.

− Конечно! И как видишь, я не покрылась, как в прошлый раз, волдырями пытаясь встретиться с тобой, значит договор не против нашей встречи, − явно сболтнув лишнего, девушка закрыла себе рот ладошкой.

− Это какой такой прошлый раз?!− прищурив глаза, спросил я.

Эли стала рассматривать потолок, а на её руках начали иногда появляться когти сантиметров в двадцать сантиметров, но они сразу пропадали, тем самым выдавая, что владелица нервничает и ей сложно поддерживать иллюзию.

− Ну, я пару раз на тебя злилась, и, знаешь ли, пережить унижение поражения от какого-то смертного куска мяса не так-то и просто, поэтому я частенько наблюдала за тобой, – она смущенно поморщила носиком. − И мне не нравится, что ты пару раз подумывал о самоубийстве, твоя душа тогда не попадет ко мне.

− Ладно, с этим мы разберемся позже. Что ты собираешься делать с тем, кто влез в мой с тобой договор? – спросил я, пытаясь отогнать мысли о том, что сейчас передо мной сидит высшая, что алчет заполучить мою душу и полакомиться моим телом.

− А ничего, – фыркнула девушка в сторону стекла, от чего то покрылось мелкой сеточкой трещин. – Ой, ну как же все-таки сложно сдерживаться. Знаешь, Костя, ты очень неприятный собеседник, я обновила печати на твоей семье, ну, кроме внучки, то, что она вне договора это твоя вина, надо было думать о том, что она как женщина станет носителем чужой крови. Да, этот недочет отчасти и моя вина. Ты и представить не можешь как я злилась, мне не хотелось чтобы ты сломал мою игрушку и не могла не оставить лазейку для небольшой мести тебе. Но все же я заинтересована узнать о том, кто лезет куда не следует.

Время в купе остановилось, напротив меня сидела все та же девушка, только ее кожа стала синей, а глаза из голубых превратились в желтые, подобные змеиным. На пальцах ее появились лезвия, между волос начали пробегать всполохи молний, а во рту едва умещались клыки. Кастет с нанесенными и сейчас горящими синим цветом символами, был слабым аргументом, и начни я сейчас бой мои шансы хоть как-то ей навредить равнялись нулю, а уходить, не забрав ее с собой, я не собирался, мой час ещё настанет.

− Я убью того урода, что решил поиграть с моим имуществом, − прорычала взъяренная тварь и вновь обратила на меня внимание. Посмотрев на кастет, сжимаемый в мозолистой руке, она пренебрежительно фыркнула, и стальной кастет распался в песок. Сделав это Эли начала приобретать форму девушки и вновь начала говорить в своей излюбленной манере, нежным, с придыханием, голосом. – Не бойся, я себя контролирую, так что, Костик, я предлагаю тебе внести в наш договор две правки. Первая, я могу тебя посещать, с твоего, конечно же, согласия, каждый раз, когда мне захочется. И вторая, когда ты найдешь того, кто влез в наш договор, я поставлю на род твоей внучке свою личную печать защиты и моего покровительства. Ну что, согласен?

− А еще ничем не поможешь? − спросил я, понимая, что за просто так она ничего не станет делать.

− А ты моим мужем станешь? − озорно блеснув глазками, спросила Эли.

− Мое тело дряхловато и старо для такой девушки как ты. − Услышав мои доводы девушка наигранно вздохнула, а я в это время ощущал ужас перед этим существом. Она и вправду сумасшедшая, зациклилась на мне от одного маленького проигрыша. Слава договору, что защищал меня все эти десять лет от неё.

− Это не проблема, ты главное бой во всю силу выдержи со мной, а там посмотрим, что можно сделать с телом простейшего. В прошлый раз ты все прикрывался моей игрушкой и я не могла раскрыться полностью и показать что ты недооцениваешь меня, не повредив портал еще больше чем ты. Кстати я так и не починила его за эти десять лет, − обиженно надула губки девушка, но вдруг повернула голову к выходу. – Прости, мой будущий завтрак… Ой, будущий муж, мне пора, надеюсь я буду тебе сегодня сниться.

Смотря в след твари, что прикидывается молодой девушкой, я собрался с силами и закрыл за ней дверь в купе, замкнул замок и рухнул на кровать.

− Меня сегодня ждут кошмары, – обреченно проговорил я в пустоту.

Я так и не смог заснуть, слова Эдалии не давали мне уснуть, она, по сути, предложила мне очень выгодное предложение, ведь то, что она сделает, мне просто необходимо и даже больше. Мне нужно понять, кто решил поиздеваться над старым и больным дедом, а помня о том, что такие твари ничего просто так не говорят можно сделать вывод, что слова о том, что мое разваливающиеся тело можно подправить, не были просто болтовней. Вот только становиться мужем тысячелетней твари, пусть даже по их меркам и очень молоденькой, не особо то и хочется. Но вот попытаться ее прикончить в то время когда печать будет напитанной и когда защита распространится на семь поколений, в том числе на Настеньку и ее детей, может быть очень даже и не плохой смертью. Решено, разгребусь со всем и можно заканчивать мучиться. Вновь попытаю удачу как тогда, десять лет назад. Я уже не раз думал о том как я умру, но надо все сделать так, чтобы моя сущность, моя душа спокойно умерла и не попала ни к кому, чтобы никто не качал энергию, расщепляя мою ментальную структуру.

Когда поезд прибыл в место назначения я поймал таксиста и поехал в до боли знакомую гостиницу, чьи хозяева мне были когда-то должны за спасение их детей, и с которыми я всегда поддерживал связь. Что не говори, но не все обеспеченные люди, которых я встречал, были неприятными личностями, и даже у такого как я должны быть друзья, а не одни враги. Ехал я не надеясь застать их в живых. И вот оказалось, что за пятнадцать лет дети выросли, но они не забыли дядю Костю, что стал уже дедом, и который когда-то сразился с той тенью, что их похитила. Я всегда старался не встречаться с ними, чтобы не бередить старую рану, что оставил в их психике, и их родители считали точно так же, и это стало нашей первой встречей после той схватки.

Я не видел в их глазах страха, а чувствовал только благодарность, на мои объяснения, почему я их всегда избегал, они отреагировали с пониманием, не всем хочется вспоминать самые страшные часы в их жизни. Посидев с двойняшками, что выросли замечательными людьми, и попросив их собрать информацию о пропавших людях, я завалился спать в одном из гостиничных номеров, расставив парочку растяжек и надеясь что Эдален не появится ни во сне, ни наяву. На утро, получив сводку с местных отделов полиции, я засел за карту и начал чертить, пытаясь найти угодья той твари, что занималась охотой. Я знал, что самые страшные, практически верховодящие этим городом твари никогда бы не допустили, чтобы информация просочилась хоть каким-то образом. Да, за почти тридцать лет охоты я прикончил не один десяток маньяков, но все же моей основной целью были именно такие твари, что нарушили негласные законы и пришли на чужую территорию, именно на подобных им можно охотится. Определившись с районом, в котором проведу поиск, я съездил в строительный магазин, небольшой наточенный топор и строительный пояс никогда не будут лишними, как и небольшая выдерга. Смешно сказать, но такие вещи как топор и выдерга не раз спасали мне жизнь.

Перед тем как я вновь вольюсь в теневую жизнь мне необходимо полностью наполнить и активировать печать, тем самым давая себе защиту на неделю от нападения, так как печать не даст тварям постоянно на меня нападать, защищая трофей и давая ему восстановиться. Но это только если трофей сам не начнет бой или начнет защищаться. Не раз я так доводил до бешенства неприкасаемых, и они пытались пробиться сквозь защиту и потом корчились от боли у моих ног, а я смеялся над неудачниками, рассказывая, где их истинное место. Ну а сейчас мне надо встретиться с не особо адекватными старыми друзьями, и защита от этих старых друзей мне не помешает.

В парке ночью было довольно прохладно, даже в машине, что я арендовал. Заводить двигатель не стоило, все же по спискам пропавших и сводкам о проведении оперативных работ я понял, что тварь уже совсем обнаглела, но трупы все же убирала либо уводила людей с собой. Но то, что толпа молодых пацанов вырубила на моих глазах молодую девушку, шедшую через парк, и оттащила в машину, было для меня неожиданностью. Заведя машину и тронувшись вслед за этими пока не идентифицированными, но, по крайней мере, похожими на людей парнями я решил, что должен узнать, где их логово четко осознавая, что девушке сейчас не сладко и возможно в этом джипе ее уже рвут на части. Но я должен был выяснить место положение гнезда, так как обычно даже с этими слабаками, что, по всей видимости, кормятся на чужой территории, так как свою пока не могут захватить, сложновато иметь дело с моим возрастом вот так, наскоком.

Мое тело за последнее время стало меня невероятно злить, за прошедшие шестьдесят семь лет я над ним нещадно измывался и оно после той ночи, когда я применил стимулятор, теперь напомнило о себе. Предложение Эдален о том, что можно вступить с ней в смертельную схватку и подлатать свое тело, сейчас не казалось такой уж и безумной затеей. Только в старости понимаешь, как же это прекрасно быть молодым и полным сил. Ну вот, ублюдки заехали в коттедж на краю частного района около небольшой речушки. Остановившись в отдалении, я взял свое ружье и начал мысленно готовиться к тому, что я, как это часто бывает, опоздал, и опять могу считать что из-за меня погибла невинная душа, но также я помнил что тем самым она может спасти сотни, так как я уничтожу все гнездо, а не просто нескольких тварей, что служат слугами главенствующей твари.

Конец части первой главы второй.

Глава вторая часть вторая

Ориентироваться в ночи не было проблемой, но вот двухметровый забор стал для меня непреодолимой преградой. Что ни говори, а прыгать в моём возрасте не особо получается, поэтому я аккуратно, с грациозностью мешка с картошкой, с трудом карабкаясь преодолел этот забор. При этом, как мне казалось, производя огромное количество шума, и только городской житель мог проигнорировать столько шума, но все же я так и остался незамеченным. Аккуратно подойдя к углу гаража, мне открылся дворик, куда вышло четверо мужчин, таща за собой за волосы упирающуюся девушку, чей рот и руки были замотаны скотчем. Неужели это всего-навсего ублюдки рода человеческого? Аж немного обидно стало на душе, убивать людей мне не нравилось, как-то неправильным мне это казалось, но и среди людей много уродов, и их при встрече я не щадил.

Главное в жизни трофея это спокойствие, что бы ни происходило, ты должен быть спокоен, это залог на шанс, что все пройдет успешно. И потому посматривая на то, как один из молодых парней достал нож и начал что-то пафосно вещать своей жертве о ее предназначении, я спокойно прикручивал глушитель к маузеру. Ночь любит тишину, не то соседи вызовут полицию, с которой эти ублюдки договорятся или сбегут, а мне иметь дело с омоном не хочется.

Правда, лет пятнадцать назад встретился я в горах с отрядом омона, и мы тогда так мило пообщались с духами гор, что я мог лет пять не бояться спецназа в крупных городах, один звонок, и никто мне не мешает. А в полку я всегда мог рассчитывать на койку и пополнение боезапаса. Но это было тогда, и генерал, что мне помогал, уже давно где-то на островах и его пузо натирают парочка азиаток, так что звонить мне больше некому. Жаль, конечно, что не со мной верный револьвер с дозвуковыми патронами, он бы сейчас очень пригодился.

Первый приглушенный хлопок заставил осесть парня с пробитой головой, что уже решил перерезать горло девушки, но так и не смог этого сделать и теперь забился в конвульсиях. Второй парень, что стоял с тазиком, куда должна была вытечь кровь девушки, также умер, не успев ничего сделать. Совсем страх, ублюдки, потеряли. Девушку держали двое, что начали хвататься за пояса и выхватывать пистолеты. Один из них успел нажать на кнопку рации, но хоть что-то прокричать не успел, еще два хлопка и вот уже все четверо вместе с девушкой лежали на земле. Работал я четко в голову, контрольный в сердце не делал, так как всегда экономил боезапас. И все равно я прикончил их безумно медленно, возраст давал о себе знать даже при стрельбе, за что я и поплатился — в доме обо мне уже знали. Девушка, забрызганная кровью и ошметками мозгов своих похитителей, пыталась уползти подальше, сдирая кожу на ногах и руках об бетон и что-то мыча через скотч, а я привычным нескорым шагом приближался из темноты, отвинчивая глушитель и меняя магазин. Подойдя к лежащим телам я спрятал маузер и снял с плеча проклятую двуствольную подругу.

Тела начали шевелиться, несмотря на пробитые пулей черепные коробки они пытались встать. Удар прикладом по продавшим душу разрушил магический контур, связывающий этих мертвецов с их хозяином, что был в доме и не спешил меня встречать. Больше мертвые тела не будут мне мешать. От парней исходил чуть сладковатый запах, признак гниения, повезло так повезло, некроманта мне только не хватало, я слишком стар чтобы связываться с этими немертвыми ублюдками. Но рядом сейчас был немой зритель, что мог доставить проблем своими криками и помешать моему нехитрому делу.

− Извините, но вам надо полежать и никуда не бежать, − по-доброму обратился я к девушке, которая что-то промычав начала ещё усиленней ползти в сторону ворот, она была сейчас не в себе, так что пришлось действовать радикально. Подобрав скотч, валяющий на земле, я привязал эту помеху к столбу, что торчал из земли.

– Посидите-ка здесь, мадмуазель, я скоро к вам вернусь, и прошу, без глупостей, а то тазик все еще пустой и если будете глупить, он заполнится вашей кровью.

Я нажал на сонную артерию, и через несколько десятков секунд девушка провалилась в небытие, но через минут пять очнётся, надеюсь, сон ее немного успокоит. А сам я с печальным вздохом направился к входу в дом, надо закончить начатое.

Дом не отличался от обыкновенных домов людей среднего достатка, двухэтажный дом, по первому этажу я спокойно прошествовал так никого и не найдя. В подвал решил спуститься напоследок, так как знал, что о моем присутствии уже известно и если это не случайный наблюдатель то к дому уже несется пара десятков некромантов, что не используют подручных, а сами являются своеобразными машинами по уничтожению живых. А из подвала только один выход, здесь же достаточно и окон, как для стрельбы так и для того чтобы сбежать.

И потому мне надо обследовать дом и не спешить, спешка мне не поможет, а только навредит. Холодильник был забит уже подгнившими частями тел и был не единственный в доме, а в каждой комнате, всего на первом этаже было, как минимум, по пять холодильников и несколько морозильных камер. На второй этаж вела лестница, по которой я ступал очень аккуратно,, удивляясь, что нет никаких ловушек, как будто эта тварь ничего не опасалась. Второй этаж также был пуст, и только одна дверь была заперта, удар ногой с легкостью выбил дверь и я застыл в растерянности. Комната была не пуста, в углу стояла кровать, а на ней сидела девочка с черными, как воронье крыло волосами, и испуганно на меня смотрела. Я навел на нее ствол двустволки и стал принюхиваться, не осмелившись приблизиться, зачастую запах мог выдать практически любую тварь, если, конечно, она не бестелесная. Но мне так и не удалось найти хоть что-то говорящее, что передо мной не двенадцатилетняя девочка в спортивном костюме.

− Дедушка, у тебя есть что покушать? – неожиданно заговорила она, смотря на меня умоляющими глазами. Я вопросительно посмотрел на нее и на тарелку с слегка прожаренным мясом и какими-то овощами. − Я это есть не буду, но кушать очень хочется.

− Давно ты здесь? – хриплым голосом спросил я. Если это взращенный каннибал то даже в таком возрасте она проблема и ее лучше пристрелить прямо сейчас, их психика повреждена и рано или поздно им опять захочется иного мяса, которое не продают в магазинах.

− Второй день, − грустно произнесла девочка и вытащила из кармана две бумажки от сникерса. − Я не притрагивалась к тому, что они давали мне есть, и старалась больше спать, чтобы кушать меньше хотелось.

− Сейчас я уйду, но через пару минут вернусь за тобой, никуда не уходи. А сейчас лизни приклад. − Я перевернул ружье и шагнул к изумленно вытаращившей на меня глаза девчонке. – Лижи или зубы прикладом повыбиваю! Язык наружу!

Мой приказподействовал, девочка высунула язык и я чуть не выбив ей зубы, коснулся древком приклада ее языка, а после провел по оставшейся слюне пальцем, вновь принюхался и уже растер слюну по стволу. Нулевая реакция, ружью и символам она не интересна, ни один символ не засветился. Ну, по крайней мере, она человек с более менее чистой душой и не загаженным ни скверной, ни паразитическими тварями телом.

− Сиди тут и не вздумай даже выходить из комнаты. Ты меня поняла? – Спросил я, на что девочка утвердительно кивнула.

Пора идти в подвал, где меня, по всей видимости, уже заждались, жаль, но выходить хозяин дома не собирался, а я был уверен, что он один. Уверенно перехватив поудобней цевье верной двустволки я сделал первый шаг вниз в подвал.

− Зачем ты пришёл сюда? Зачем убиваешь мои создания? – Он ждал меня. В подвале был мягкий свет, чтобы не тревожить обитателя, который сидел в кожаном кресле и был чрезвычайно худ. Надетый на него старенький, местами истлевший шикарный костюм говорил что его хозяину давно наплевать на то, что на него одето. Впалые глазницы и беззубый рот поведали мне, что передо мной низшая форма ожившего некроманта, которому для поддержания жизни нужна жизненная сила, кровь живых, что забрана против воли. Лысая, обтянутая кожей голова взглянула на меня, и рот твари исказился в подобии улыбки.

− Ну что, немертвый, вот и настали твои последние минуты, не хочешь поговорить? – проговорил я, не сводя ружья с лича. Я видел, как тени в углах подвала начали сгущаться, но мне была нужна информация.

– Мне интересно, что это за девочка наверху. Тебе же сложно сдерживать себя, когда рядом такой живительный глоток удовольствия?

−Сложно, − вымученно произнес лич, убирая лежащую на коленях книгу. – Она дар, она плата, но она вкусна.

− Понятно. − Дар в плату за территории, но всего лишь одной девочки, пусть и с каким-нибудь задатком друида за территорию будет маловато. Но продолжать наш разговор опасно, да и бессмысленно, он голоден, что видно по его еще человеческой форме, лич сравнительно недавно пошёл по стезе немертвых и сейчас его поглощал голод.

Залп из обоих стволов практически пополам срезал туловище некроманта, а в меня полетели охранные души умерших. Но они рассыпались прахом как только я касался этих теней ружьём, разный уровень силы, ни у духа, ни у некроманта, что привык что простые пули практически не наносят ему вреда, не было и шанса. Выходя из подвала, я был опечален, печать трофея сияла, но была заполнена лишь наполовину. Но и это не было моей основной проблемой. Как ни крути, а первый вечер охоты завершился успехом, хоть и не был особенно удачливым, малое и слабое гнездо все же уничтожено. Проблемой была девочка, та жертва, что я привязал у столба, не проблема, нужно сунуть ей горсть таблеток в горло и отвезти к участку полиции, там о ней позаботятся. А вот от девочки тем же способом избавляться не стоит, надо понять, что стало с ее родными, расспросить ее и понять насколько жизни девочки угрожает ее вкусность. Слова лича меня встревожили, обычно я проводил над детьми сеанс гипноза с применением транквилизаторов и передавал органам опеки, но сейчас все иначе.

Войдя в комнату я увидел ждущую меня девочку с целлофановым пакетом в руках, она собрала свой нехитрый скарб и даже одеяло, по всей видимости, собиралась взять с собой.

− Ты меня совсем не боишься? − хмуро спросил я эту собранную и несомненно смелую девочку.

− Ты охотник, мне папа рассказывал. Он сказал, что убийц чудовищ не стоит бояться, и хоть охотники дураки, но в случае беды… – Голос девочки замолк, она утерла брызнувшую слезу, – охотники помогут человеку в беде. Ты же позаботишься обо мне?

− Тебе не повезло, я не охотник, и довольно странные разговоры вел отец с маленькой дочерью, но об этом потом. Тебя как зовут то? – Девчушка приосанилась.

− Катарина. − Девочка взглянула на меня зелеными глазами. − Пошли?

− Поехали, − раздраженно ответил я, чуя, что эта несуразность может принести еще множество проблем.

Жертва умертвий отказалась принять таблетки, так что пришлось силком их ей всунуть и влить с полбутылки водки, так что в багажнике машины, пока я ехал к полицейскому участку, постоянно доносились какие-то песни провалившейся в наркотический мир. Жертва теперь пела и уже забыла что с ней произошло, небольшое внушение поможет ей без последствий вернуться к нормальной жизни. Таких как она не трогают, подобные признаки как у нее, можно сказать, особый подчерк для органов правопорядка, говорящий, что этих людей не стоит трогать и таскать по инстанциям. Только мне не нравилось то, что пела эта молодая брюнетка.

− Он пришел убивать, серебристое крыло убивало, но не всякого! – вновь завыло в багажнике, заставляя Катарину немного испуганно коситься назад немного. – Если нечиста твоя душа, он придет и за тобой, но серебряное крыло не тронет тех, чья душа чиста.

Остановившись у полицейского участка, пришлось залить еще полбутылки водки девушке в глотку, после чего она немного успокоилась и села на поребрик, так, кажется, здесь называют бордюр.

− Ты должна всё забыть, – сказал я, пытаясь ей это внушить, но все бесполезно, она пьяна, а мне работать рядом с полицейскими довольно опасно.

− Забуду, серебряный ворон, − ответила девушка мне и начала засыпать. Ну все, она теперь не моя проблема.

Прибыв в гостиницу, я отправил Катарину в душ , перед этим немного ее расспросив. Как я и думал, у нее каждый день брали немного крови, но личу этого было мало и ему приходилось пускать своих подручных на охоту. Родители ее погибли около полугода назад, к ним пришли, как объяснила девочка, темные сущности, которых она называла тенями, и убили мать и брата с отцом. Смешно было то, что отец знал о темной стороне этого мира, и, по всей видимости, был тем еще бандитом, видимо, коснулся теневого мира, а возможно и сотрудничал. Катарина мало знала про дела своего отца, а мать была ничем не примечательной домохозяйкой, так что родственников у девочки не было. Похищенную полгода назад Катарину не раз продавали и выменивали между друг другом твари, она оказалась ценней, чем думали тени, что ее похитили и за что-то поквитались с ее отцом.

Стук в дверь отвлек меня от чистки маузера, который не предназначен для стрельбы с глушителем и который я уже минут двадцать приводил в порядок. Старый друг за свою вековую историю еще ни разу не подводил ни своего бывшего хозяина, ни меня, но это не только из-за простых символов удачи на рукояти, а из-за того что за ним всегда хорошо ухаживали. Услышав стук, я навел на дверь двустволку, что всегда была при мне, и прямо как в старые времена я намеревался лечь спать с ней в обнимку. Стук продолжился.

− Костик! Ну мне долго еще ждать разрешения войти?!− донесся из-за двери голос Эли.

− Тебя никто не звал и не ждал, чего тебе надо?!− И снова безумная высшая пришла когда ее никто не ждал. Я начал спешно заряжать маузер, двуствольная подруга на данный момент была почищена и разобрана, она отдыхала, и я не стал её беспокоить.

− У меня есть информация о том, кто залез в наш договор, а еще я принесла парочку бланков копий договоров, которые мы с тобой можем заключить, – донесся до меня обиженный голос, а потом с придыханием Эли добавила. − У меня с собой и брачный договор есть, ну Костенька, ну разреши войти, а то договор возмущается, а я не хочу терять свою красоту ни на миг, врываясь без разрешения.

Мгновение я не промолвил и слова, раздумывая над тем, стоит ли нервировать эту тварь или нет, и как ее прикончить. Ведь если она будет так постоянно приходить, то я имею уникальную возможность подготовиться и прикончить высшую.

− НЕ ЗЛИ МЕНЯ! − Рев потустороннего голоса наполнил комнату.

− Входи уже, тварина. – Дверь распахнулась и в комнату с гордо поднятой головой зашла Эдален, чьи волосы теперь были повязаны серебряной нитью, и эта нить формировала на волосах знак невесты. А серебренная нить отождествляла чистоту отношений. Палец сам по себе нажал на спусковой крючок, но верный маузер впервые в жизни дал осечку, мои руки даже задрожали от злости.

– Какого ты нацепила на себя знак невесты?!

− Я так и знала что рановато, но мне так хотелось, чтобы все знали, что я не одинока. – Эдален посмотрела на маузер, давший осечку, укоризненно.

–Я так надеялась, что тебе понравится. Нервный ты у меня, спервастреляешь, потом думаешь. И это всегда так, вот нельзя было сказать, что ты против афиширования наших отношений? Сразу говорю, что знак я не сниму, я раз в тысячелетие могу надеть на себя знак невесты и потому снимать его не буду даже после твоей смерти. И вообще, нас как пару приглашают на небольшой вечер в честь падения Рима.

− Ты совсем, тварина, обезумела? Какая ты мне невеста, дура, я человек, а ты уродина вообще непонятно какого вида! − Я начал лихорадочно клацать по спусковому крючку. Боек в бессилии лупил по капсюлю, но тот не спешил воспламеняться и пускать в Эдален пулю, против которой у низших нет и шанса, а ее хотя-бы поцарапает. По крайней мере, я очень надеюсь на это.

Из душа вышла Катарина и молча, не смотря на Эли, будто не заметив ее, прошмыгнула в комнату, которую я ей выделил. А вот Эдален ее заметила и на губах ее даже промелькнули клыки.

− Вкусняшка! И это, я надеюсь, мне, подарок? − задумчиво облизываясь произнесла Эли не обратив на мою ругань никакого внимания.

− Я же, получается, должна за такой дар отдариться. Хм, а чем может отблагодарить женщина мужчина? Нет, ну до свадьбы не положено, но за вкусняшку...

Одежда Эдален начала постепенно таять, обнажая тело, а кожа приобретать голубоватые оттенки.

− Костя, милый, я согласна, − шагнула ко мне обнаженная высшая в переходной форме, а внутри меня, убийцы со стажем, начала рождаться истерика.

− На что ты согласна, извращенка!? Я старик! Девочка не твой дар! − воскликнул я и, перехватив маузер, нанес рукоятью удар ей в голову, но когтистая лапа Эдален не дала случиться этому и играючи перехватила мою руку, а в комнате запахло паленым.

− А что старик? – удивленно спросила клыкастая тварь. – Ты у меня такой бодрый. А, поняла! Не стоит? Я все поняла, милый, не теряй настрой, я в аптеку, я скоро…

Эли с негромким хлопком исчезла, а я схватился за голову. Эта безумная тварь издевается надо мной, мои дни и так сочтены, не хватало только то ли безумной полубогини, то ли демоницы, о которой я не нашел никаких упоминаний в легендах, но которую побаиваются самые ужасные твари.

Конец второй части главы второй.

Глава вторая часть третья

Ну и как мне разговаривать с высшим существом, у которого непонятно что в голове? Эли сидела, насупившись, за столом, уставленным лекарствами, и злобно на меня поглядывала. Да, я понимаю, что она не может полноценно на меня напасть из-за договора, как и я не могу применить против нее оружие, что может нанести ей смертельные раны, так как она имеет право на защиту и в случае опасности прикончит меня. Да и не найдется такого у меня в схроне, есть один меч, что, возможно, сможет нанести ей смертельную рану, но не в мои годы фехтовать и выписывать пируэты. Однако эти взгляды меня, откровенно говоря, нервировали, неужели она думает, что я поверю что она, высшая, может испытывать к людям хоть что-то кроме презрения? И вот так теперь от бессилия она, по всей видимости, играется со мной.

− Злюка, возраст тебя не красит, − надула губки блондинка, вертя в руках какую-то коробочку с улыбающимися мужиками. – Я так надеялась, а ты… Все вы, мужики, одинаковые.

− Еще раз повторяю. Девочка не подарок и спать с тобой, извращенка, я не собираюсь! – нервно проговорил я, на что девушка обиженно вздернула носик.

− Да я уже поняла, злыдень. Ну и разбирайся тогда со своей вкусняшкой сам, я тебе уже все рассказала. И выход тебе тоже известен, только в этом случае подыхать тебе нельзя.

Я очень подозрительно посмотрел на эту тварь. На что Эдален рыкнула на меня и пошла к двери, усиленно виляя своей попкой.

– Я пошла, и не надо себе ничего надумывать. Что мне мешает поиграться с тобой когда ты умрешь в постели? Ты ведь помнишь мою истинную форму, милый?

− Помню, − со вздохом произнес я, смотря, как закрывается дверь за сущностью, не имеющей одного лица.

Эдален поведала мне, с чем я столкнулся в лице Катарины, что оказалась очень привлекательной особой для некоторых видов нежити и потусторонних существ. Ее кровь должна иметь особый привкус и вызывать эйфорию, а кожа с мясом будет смотреться недурственно даже на столе кого-нибудь из высших. Кости же девочки могут быть неплохим материалом, как для ведьм, так и некромантов далеко не начальных уровней. Так что получается, что девочка очень ценна и спрятать привлекающую своим запахом девочку будет проблематично, её рано или поздно найдут и тогда она будет должна суметь постоять за себя. Лучший же вариант — это стать трофеем и получить метку защиты. Отдать ее в какой-нибудь орден не вариант, Эли заявила, что как только я, оставив девочку в ордене, переступлю порог и за мной закроются двери, девочка останется без защитника и начнутся торги. И даже Эдален, та, что не нуждается в плоти магических или около магических существ, будет участвовать. Как ни крути, а девочка прекрасное подношение, и тот, кому ее поднесут, может неплохо одарить просящего. В каждом ордене есть куратор. Им может быть даже высший, слабенький, но высший, и он просто продаст девочку. Также Катарину могут оставить на развод, у нее скоро появятся дети, так что можно будет разводить много таких вкусняшек в какой-нибудь отдаленной деревне. Эли правильно сказала, я знаю, какой выход из данной ситуации у меня есть. Отдать в какой-нибудь орден и не думать о том, что станет с малышкой, либо пристрелить ее, а тельце закопать. Я уже встречал таких «Вкусняшек» как называла их Эли, но они не были настолько хороши и притягательны как Катарина, за ними охотились и искали, но Эдален сказала, что мне попался в руки самородок кулинарии, и таких в этом тысячелетии уже не выращивают, а тут, можно сказать, дикий деликатес без добавок.

Зайдя в комнату, я увидел, как девочка сидит на кровати, укутавшись одеялом, и нежится с чашкой чая. Посмотрев на меня пронизывающим взглядом она спросила:

− Уже решил, кому меня продать?

Ее слова заставили меня вздрогнуть.

− Тебе не стоит так со мной разговаривать, на столе в гостиной стоит поднос, поешь и ложись спать, завтра утром у тебя будет сложный день. И запомни, я на стороне людей, а чудовища мои враги и по-другому быть не может.

Сев рядом на кровать с Катариной я устало на нее посмотрел: слишком мала, ей бы сейчас с куклами играть, а не печать принимать, но видать судьба у нее такая. Вот только как определить, готова ли она сражаться, или же ей это уже не надо и она сломлена?

– Знаешь, Катарина, я тут разговаривал с Эдален.

− Я слышала, − тихо сказала малышка, посмотрев на меня своими зелеными глазами, полными слез. − Я не хочу быть главным блюдом, помоги мне, Константин.

− Зови меня дедом Костей, мне так привычно, − улыбнулся я, а девочка кивнула с появившейся на лице тенью улыбки. − У тебя есть несколько путей, первый попытаться вернуться домой.

− Где меня будут ждать тени, – вздрогнула Катарина, попытавшись укутаться в одеяло, но запуталась и вновь замерла, видя, как я печально на нее смотрю. Ну какой из нее убийца? А она обязана им стать, может лучше сдать ее в орден и будь что будет?

− Будут, − уверенно кивнул я, незачем врать малышке. Несмотря на возраст, ей пора многое понять и начать принимать решения, как только она появится дома, за ней придут практически сразу. − Второй вариант, я отведу тебя в орден охотников.

− Тетя Эда, хм, тётя Эли говорила, что меня передадут таким же теням или как тому скелету, − хмуро ответила Ката, не видя своего будущего в светлых красках.

− Это не точно, но я согласен с Эдален, дело в том, что у орденов есть покровители, и они могут решить использовать тебя в своих целях. – Девочка, оказывается, умная, да, пусть совсем маленькая, но характер уже закаленный, слезы практически не льёт.

− А третий вариант есть? – заглянула она мне в глаза.

− Есть, ты станешь моей личной ученицей, − хрипло ответил я ей. − Но для этого мне нужно твоё согласие.

− Я согласна, а сколько у тебя было учеников? – У девочки загорелись глаза, она нашла свой выход, но только вот она заблуждается.

−Трое, двоих я убил собственноручно, а третий ученик сам при мне пустил пулю себе в лоб. − Я встал с постели, посмотрел на застывшую в шоке девочку, что все еще не представляла, насколько ужасное согласие она дала.

– Хватит разговоров, тебе пора спать, бежать даже не пытайся, и постарайся выспаться, нам завтра надо срочно уезжать из страны.

Закрыв за собой дверь, я позвонил хозяевам гостиницы и попросил о встрече. Несмотря на то, что я щедро оплачивал все услуги, я все же чувствовал себя должником, даже за такие маленькие услуги как поддельный паспорт для малышки и одежду для нее я должен был отплатить. И потому аккуратно, чтобы хозяева гостиницы не заметили, я нанес на близнецов, которые когда-то выжили благодаря мне, малые руны удачи и процветания, запитав их энергией с печати трофея. Когда-то в прошлом я пытался понять магию рун но и в этом не преуспел, единственная ветвь магии, к которой я не испытывал ненависти, была для меня непонятной, и мне были подвластны только малые руны.

К раннему утру паспорт и вещи были уже готовы, и я даже успел немного поспать перед очередным поездом в морской порт. Можно было бы воспользоваться и самолетом, но я уже дважды пережил авиакатастрофы и страшно недолюбливал все что летает, а чтобы без острой необходимости самому сесть в самолет не могло быть и речи. В поезд мы сели без проблем, девчушка все крутила в руках телефон, что я ей купил, в нем был доступ в интернет, в котором я не очень-то разбирался, но, помня, как десять лет назад моя внучка радовалась телефону и часами пропадала в интернете, решил и Катарине сделать такой подарок.

Девочка для своих лет оказалось более умной, чем я думал, она нашла запись в интернет-издании о том, что вся ее семья, как и она, погибла при коротком замыкании проводки ночью. Просто задохнулись в угарном газе загоревшегося кирпичного дома, все, и она и папа с мамой, и брат, есть даже могилка с именем Катарины. Но та девочка уже мертва, нет больше Катарины Евсеевой, по отчеству Игоревной, а есть теперь Катарина Игоревна Тихая, моя внучка, как написано в разрешении на пересечение границы. Я не стал вести разговоры в поезде, да и Катарина не желала разговаривать. Она пыталась пережить то, что узнала, а через нескольких часов мы наконец прибыли в порт и пройдя таможню без проблем сели в каюту. Я решил, что пора девочки рассказать, кто я и какой у нее в скором времени появится статус. Достав приготовленные учебники для университета по мифологии разных народов, я попросил мою юную ученицу сесть за стол, и, дождавшись пока она откроет толстую тетрадку и приготовится записывать за мной важные и даже жизненно необходимые вещи я начал первый наш урок с представления.

− Меня зовут Константин Тихих, отца я своего не знаю, как, впрочем, и настоящую мать. Так получилось, что до тринадцати лет ничего из своей жизни не помню, нашли меня в лесу избитого, около покореженного автобуса, что свалился с моста в реку. Тел остальных пассажиров так и не нашли, имя мне дали так как я был костлявым, а фамилию из-за того что в первые месяцы я был очень тихим. − Я хмыкнул, вспоминая, почему был тихим. В первое время для меня все было в новинку, и я пугался всего что видел, но за год это все прошло.

– До восемнадцати я жил простой жизнью в детском доме, а потом пошел в армию, где и решил остаться, ну а потом была командировка в одну страну, что находится в теплых широтах нашей планеты, для помощи местным повстанцам. Только вот никто не спрашивал, нужна ли им эта помощь.

− А когда, деда Костя, ты в первый раз убил? – спросила Катарина.

− В детском доме, в пятнадцать, но не об этом речь. В двадцать лет я впервые и столкнулся с тем, что человек не царь природы и не является самым сильным и опасным. У нас было задание, совершить диверсию в тылу врага, и, проходя по болотам огибая стан врага, мы встретили его. Небольшой туземец на чистом английском запретил нам проходить через его территории, мы посмеялись над полуголым тщедушным мальцом, наш командир плюнул в него. Мы, двадцать бравых вояк, увешанные оружием, смотрели на него сверху вниз, он казался нам всего лишь грязью на ботинках. А этот туземец проигнорировал оскорбление, и только когда мы перешли границу он напал. Первым он убил командира, и, не обращая внимания на пули, что зависали около него в воздухе, он убивал одного за другим членов отряда, разрывая их на части. Когда я остался последним, а это существо в одной набедренной повязке лишь слегка качнулось от взрыва гранаты у его ног, я сбежал. Помни, Катарина, страх это нормально, только никогда не надо испытывать трусость перед неопознанным, лучше прикончить этого непонятного и разобраться кто страшнее, ты или мертвец.

Я замолчал, вспоминая как бегал в этих болотах двое суток, практически обезумев от того что не понимал что происходит и не верил своим глазам, а туземец игрался со мной так, как мог это себе позволить. Он говорил что жалеет что не оставил в живых командира отряда, так как с ним было бы интереснее.

Ката сидела и молча ждала, когда я продолжу:

− Понимаешь, Ката, этот мир до сих пор связан с другими мирами, правда, сейчас этих переходов стало намного меньше, но они есть. Через эти переходы в наш мир проникают иные, по большей своей части эти иные преступники в своих мирах, но есть и те, что просто бежали по тем или иным причинам к нам. Несколько тысяч лет иные не скрывались, а теперь решили жить среди людей и пользоваться благами цивилизации, но не все, я почти пятьдесят лет назад встретился с отшельником и убил его, тем самым заслужив метку трофея, вот эту.

Я оголил руку и, коснувшись руны, пожелал чтобы она стала видимой. Ката внимательно посмотрела, а я кивнул, тем самым разрешив ей задавать вопросы.

− А что это был за туземец на самом деле, не человек же? − Я с удовольствием увидел, как в глазах у девочки разгорается интерес к неисследованному. Она уже давно смирилась со своей судьбой, а теперь перед ней открывается неизведанный мир.

− Это был хранитель тех болот, в принципе это просто отшельник, и он практически никому не вредил, а иногда даже помогал своими знаниями людям, что проживают на подконтрольных ему территориях. Но мы не вняли его предупреждению и были опасностью для деревень, в сторону которых шли, чтобы уничтожить железнодорожный мост, и потому он напал.

Я печально вздохнул, вспоминая как смог обмануть это порождение бездны и всунул ему в пасть гранату когда он пришел убить меня, всего измученного и лежащего в грязи. Как я же я тогда кричал, как я радовался тому, что победил.

– А после его смерти через две недели, когда я вернулся в часть, я узнал, что две деревни сожгли напалмом, погибло несколько тысяч людей. Полгода не могли, а вот теперь все же удалось уничтожить эти две важные точки сельского хозяйства, что поставляли рис повстанцам. Итак, идем дальше, главное для тебя это получить знак трофея, ну ладно, знак охотника. Если мне и подобным мне надо выжить и убить сильную тварь, то тебе, той, что вскорости получит от меня печать ученика, достаточно убить слабую. Но тебе, так же как и мне, придется сразиться с иным в одиночку. И тогда ты получишь свой знак трофея или, как его еще называют, знак охотника. Я лично подберу и выслежу твоего первого противника.

− Мне обязательно убивать? − спросила она.

− В любом случае за тобой будут охотиться, но с печатью ты будешь защищена, но и ее надо будет заряжать, убивая раз в новолуние. Также печать, если быть точнее энергия в ней, даст тебе и иные преимущества, но о возможностях печати поговорим потом. – Я подошел и взял в руки неплохо написанный учебник по Шумерским легендам моим знакомым, которого я, собственно, и просил сделать этот труд и даже оплатил его, а только потом этот учебник попал в университеты. Умный старик был, жаль, что так и не успел окончить труд по Кельтским божествам.

– Сейчас тебе надо погрузиться в мир легенд, так многие, если не все иные, имеют отражение в мифологии, в орденах тоже есть бестиарии, но они не дают точной характеристики о том, стоит ли нападать именно на это существо или же для охотника это будет, как и в моём случае, опрометчиво. Так что приступай к чтению и делай пометки в тетради о том, как, по твоему, будет правильно поступить, напасть или нет на то или иное описываемое создание.

Ката плохо понимала, зачем это нужно, но все же принялась читать и делать выписки, а я не знал, как ей рассказать о том, что через неделю я планировал посетить так называемый межмировой карман за своим вооружением, где она воочию увидит многих из тех, про кого сейчас читает. Оставив девочку в одиночестве я вышел подышать чистым воздухом и немного подумать над проблемой того, что в моей метке трофея все еще мало энергии и её надо еще зарядить раз, чтобы формирование защитной печати на внучке и ее новой семье было окончено. А тут еще нанесение печати ученика, на которую требуется также прорва энергии. Смотря на море, что разбивало свои волны о нос судна, я достал папиросу беломора и, закурив, посмотрел вдаль. Можно просто выкинуть девочку на просторы этого жестокого мира, как и меня когда-то, примерно в её же возрасте, наградив при этом потерей памяти, но те, что сделали это со мной, сделали подобное не в моих интересах, а в своих. И если я брошу ее не попытавшись помочь, то не буду ничем лучше этих тварей.

− Разреши появиться, − морской ветер донес до меня шепот Эдален.

− Разрешаю, − недовольно буркнул я, не хватало еще, чтобы она проявила недовольство когда я нахожусь не на твердой земле. Шторма я тоже не любил, а если это мне не вредит то договор и не будет наказывать Эдален.

Она появилась в клетчатом пальто с бокалом шампанского в руке.

− Зачем приперлась? – спросил я.

− Фи, какие мы колючие, − Улыбнулась Эли, посмотрев вниз, согнувшись за поручни и пытаясь что-то рассмотреть в волнах. – Знаешь, Кость, а я, кажется, нашла ниточку к тому, кто нарушил договор, и если ты его прикончишь то я буду согласна переписать договор.

− Прикончу связывающее звено? – спросил я, затягиваясь.

− Ну нет же, дурачок, хозяина этой мелочи, – обиженно надула губки Эли, и я выпустил облако горького дыма прямо ей в лицо.

− Ты рехнулась? –больше утвердительно произнес я, на что Эли звонко рассмеялась.

− Ну и ладно, стоило же попробовать? Ну а связывающие звено мне трогать нельзя, не хочется, знаешь ли, спровоцировать войну, так что тебе бы допросить его, а информацию и его архивы передать мне, а я тебя за это поцелую! – Эли облизнула свои губки. – Старый, ты же наверняка мечтал о том, чтобы тебя наградила поцелуем богиня?

− В топку твои поцелуи, что мне будет за архив, как я понимаю, минимум низшего? – Эли еще раз улыбнулась и прикусила свою губу, словно намекая, что я что-то упустил и отказываюсь от чего-то ценного. – Подожди, а что мне даст твой поцелуй?

Эли крутанулась на месте, выкидывая в синие волны моря бокал и, посмотрев на меня наполненными ехидством глазами, произнесла:

− Знаешь, мне очень беспокоит твое состояние. Лекарства ты не захотел принимать, ни одной баночки не взял с собой, а вот железяки свои взял. Я проверила. – Элит подошла ко мне вплотную, и остановилась только когда мой трехгранный кинжал кончиком уперся в ее ребра под немаленькой грудью. − Мой поцелуй на полгода вернет тебе утраченную молодость, прикончи для меня всего лишь одного низшего и ты на полгода забудешь, что такое больные суставы, а твоё любимое ружье вновь вспомнит что такое твердость сильной руки.

Конец главы второй.

Глава третья

Корабль пробыл в пути три дня, и за это время я изо всех сил пытался сблизиться с девочкой, рассказывая о мироустройстве, а именно так, как видел его я. Рассказывал я о том, что никто кроме меня не расскажет, этого нет в учебниках, об ордах нежити на севере и в непроходимой пустыне и о том, как налажен контроль правительств некоторых стран. О том, как я спасал одного из самых богатых людей планеты, а он в благодарность назначил за мою голову награду так как не нашел иного способа позвать меня в гости и отблагодарить за спасение, о том, как я был в Риме и на глазах сотен людей изгонял бестелесного из тела епископа.

Катарина мне не сильно то и верила, и в том нет ее вины, сложно поверить в некоторые мои россказни. Как, например, в то, что я и несколько охотников из разных орденов объединились, чтобы прикончить каменного великана, разбушевавшегося на севере Европы и уничтожившего небольшой городок. После в новостях рассказывали о страшных бурях в том районе и об урагане, что пришел с моря и стер небольшое поселение. И я так и не понял, как власти объясняли воронки от ракет системы град.

Я пытался зажечь пытливый ум, вовлечь девочку в ожившую сказку, где морские чудовища имеют свой город. Где в мире живут люди и иные, а там, где-то на востоке, в облаках летает остров с несметными сокровищами, что охраняют чудовища, которых боятся все, и даже те, в чьих жилах течет кровь Атлантов. Где герои сражаются за свет, очищая землю от зла. Конечно, я рассказывал ей и о другой стороне этой сказки, о страшной стороне, когда тебя загоняют в угол и вынуждают вступать в бой, где нет доброго поступка, и когда от безысходности ты принимаешь то решение, за которое будешь страдать всю жизнь, обходя детские сады и школы стороной.

Рассказывал я и о метке ученика, о том, что Катарина сможет управлять энергией, заключенной в эту печать, и что, чисто теоретически, она станет волшебницей или рунным мастером. Только умолчал, что вот этих волшебниц я на дух не выношу, ибо это люди, что прожили несколько сотен лет и блистают красотой, но внутри у них одна гниль и, как по мне, это уже не люди. Я предпочитаю их убивать, ну или, по крайней мере, обходить стороной. А рунным мастером может стать далеко не каждый, и как мне кажется, чтобы стать рунным мастером и добиться не совсем уж жалких результатов, надо иметь не только талант, но и особый склад ума. Но все подходит к концу, как и наши долгие разговоры, что тоже подходили к концу. И вечером я выходил на палубу, где, если можно взаимные оскорбления назвать общением, общался с Эли, разрабатывая план нападения на пожирателя, которого мне надо не только убить, но еще и разговорить, и желательно понять кто его хозяин. С каждым разом мне все меньше хотелось убить Эли, похоже что я безвозвратно постарел, раньше в моей голове не могла зародиться такая мысль. Она враг и должна умереть, когда-то это было законом моей жизни.

Турция встретила нас жарой и, как только мы прошли таможню, где я как обычно обманул таможенников, отведя глаза и пронеся свою сумку с оружием мимо металлоискателя прямо у всех на виду, мы пошли искать такси. Из порта, немного поругавшись за цену с таксистами, мы поехали за город в один из непопулярных туристических отелей, что находится у ничем не примечательного ущелья, чьи скалы уже давно обветрились и не были столь красивы, чтобы водить туда вездесущих туристов.

Я попросил таксиста остановить машину, не доезжая до отеля, он попытался отговорить безумного старика, упирая на то, что здесь небезопасно, но видя мою решительность, таксист все же остановил машину около неприметной тропинки, по которой я вместе с Катариной неспешно зашагал, волоча за собой багаж. Серая монолитная скала отличалась от окружающие ее скал, да и мелкие камни серого оттенка также казались чужими. Таксист, что не спеша уезжать, смотрел за нами, недоумевал, куда мы идем, ведь он видел не скалу, а обрыв в пропасть. Его испуганный крик разнесся по горам и отразился эхом, мы ступили на нейтральную территорию и пропали из виду, а таксист, увидев, что мы упали в пропасть, сразу об этом позабыл, все же магия этого места была продуманна до мелочей. С момента как мы сошли с корабля за нами следили, я чувствовал, как невидимый наблюдатель следил за каждым нашим шагом, но как только я ступил на эту скалистую тропинку мы пропали с поля зрения наблюдающего за нами, кто бы он ни был. Никто не посмеет напасть или наблюдать за нами, не договорившись с хозяйкой этих мест, и чувство наблюдения сразу пропало. Договориться с хозяйкой этого места невозможно, как бы там ни было, но хозяйка любит людей и не потерпит, чтобы этим людям вредили на ее землях. Ее дом один из немногих мест на планете что мне известны, где уже не одно тысячелетие ведется торговля. Причем это нейтральная территория, на которой запрещены схватки, но если ты не согласен с этим и решил нарушить законы хозяйки, то ты самый тупой на свете мертвец, которого разорвут на части и погрузят в расплавленное олово под безумный смех Лилит.

Я шел к огромной серой скале, и с каждым моим шагом на скале проявлялись светящиеся символы. Выданное один раз разрешение на вход в ее дом было действительным пока я не умру, Катарина удивленно смотрела на загорающиеся символы, что начинали с нашим приближением сиять все ярче.

− Ну что, Катарина, пора проверить что ты знаешь о легендах Шумеров, так как мы входим в дом той, о которой ты несомненно читала. И сейчас ты мне расскажешь об одной интересной девушке с очень сложной судьбой по имени Лилит. − Глаза девочки округлились, а в скале появился проход. Небольшая арка сияла, призывая пройти через нее и, взяв девочку за руку, я шагнул вперед, с легкостью поборов сопротивление Катарины. Перед нашими глазами предстал огромный пустой зал, посередине которого стояла прекрасная статуя нагой женщины с огромными крыльями, что была прекрасней ангелов, по образу которых, как говорят легенды, и делал эту свободолюбивую женщину творец. Над самым потолком летал синий, сотканный из небольших молний шар, что при нашем появлении замер и не спешил спускаться, ожидая наших действий.

− Это Лилит, ночная демоница? – воскликнула Катарина, указывая пальчиком на прекрасную статую.

− Она не совсем демоница, по легендам она была первой женой Адама, первого, так сказать, прообраза человека. Затем она отвергла его из-за того что считала себя равной мужчине. На что создатель обозлился, так как любил Адама как сына, а ее делал как игрушку, за это впоследствии ее и называли демоницей и подвергли гонениям. А вот Адаму сделали другую женщину из его ребра. Но это все легенды, и уже никому неизвестно что было, а что нет, но вот что среди людей достаточно детей Лилит так это точно. И она не считает себя выше людей, она до сих пор мнит нас неразумными детьми, которые постоянно шкодят не понимая что творят, но все же она относится к нам так же как и к своим детям. А вот это кто, сможешь сказать? − указал я на начавший приближаться сгусток молний, что в тишине потрескивал иногда вырывающимися из основного сгустка дугами молний.

− Это собиратель душ, – ошарашенно ответила моя ученица.

− Нет, раньше его предок возможно и был собирателем, но вот этот элементаль является здесь бессменным привратником. – Повернувшись к шаровой молнии, я поклонился и уважительно проговорил: − Я рад вас видеть, Гений молний, в здравии, разрешён ли нам проход в дом Лилит?

Электрический элементаль, один из так называемых гениев, замер на мгновение, а потом начал подниматься к потолку, освобождая нам проход.

− Перед тобой Гений молний, видов таких гениев довольно много и, так же как и джины, они по дефолту, то есть по определению, не злые и не добрые, но все же связываться с ними не стоит, – наставительно проговорил я пораженной Катарине, что во все глаза смотрела на то, что открывалось ее глазам. Ущелье, в котором стояло множество домов, а над ними летали по своим делам огромные птицы, на спинах которых восседали наездники. В самом центре ущелья, утопающего в зелени, стоял дворец, что и был домом Лилит, а около него был разбит рынок и несколько крупных строений.

− Катарина, как, по-твоему, что отличало всех богов и демонов Шумерских от всех остальных богов и демонов? − спросил я девочку, что сейчас рассматривала огромного быка с кожистыми крыльями и человеческим лицом, который сейчас смотрел на девочку и плотоядно облизывался.

– Не бойся, это всего лишь озабоченный слабенький бычок, которого давно пора кастрировать.

Бык сразу спрятал своё лицо, прикрывшись в качестве щита кожистым крылом.

− Ну так что, Катарина, что отличает Шумерских созданий от всех остальных?

− Жестокость? – задумчиво спросила Катарина, но увидев мое отрицательное качание головой вновь ненадолго задумалась. – Ну, в книге много времени уделялось табличкам законов, может быть законы? У других мифов народов законам мало уделялось внимания, так как воля богов и была законом.

− Оказывается, не такая ты и безнадежная как я думал, – усмехнулся я, направляясь по широким улицам, где сновали как люди, так и похожие на людей твари, что в основном прикрывались иллюзиями. Но все равно то тут, то там виделись причудливые, как гуманоидные, так и совершенно иные существа. – Видишь ли, был такой артефакт как Плита Законов, и хоть древние боги не раз нарушали эти законы, но за это нарушение, по крайней мере, карались очень строго. Ты права в том, что боги тех времен были жестоки, и жизнь людей их волновала в меньшей степени, и часто было непонятно, то ли и вправду это злодей или все же герой, который пренебрег чужими жизнями.

Так, рассказывая о Шумерском пантеоне и о тех существах, что дожили до наших дней, мы и двигались по обители Лилит. А рассказать мне было что, все-таки древние существа и те, что пошли от них, были не столь омерзительны и даже несмотря на то, что Плита Законов, мощнейший артефакт, был утерян, существа и по сей день придерживаются своих извращенных правил. Рассказывал я Катарине также и об ордене охотников, как их называли уже многие века, «Бессмертные», которых я даже уважал, а их куратора, Лилит, не желал убить. Но, к сожалению, было одно правило, по которому я не могу дать девочку в этот орден. Лилит не любила женщин, человеческих, по крайней мере, и в ордене не могло быть охотника-женщины чисто по определению.

В дом Лилит я прибыл по нескольким причинам, и первой была все же Катарина, мне нужно было провести обряд и дать ей метку ученика. А вот ко второй причине мы сейчас как раз и подходили, это своеобразный банк-хранилище, единственное место, где на официальной основе могут останавливаться люди. А неофициально можно остановиться в любом из борделей, как бы там ни было, а Лилит все же мать суккубов и в ее доме население ожидаемо преобладает из числа инкубов и суккубов. Потому на улицах в основном похожие на людей существа.

Огромный каменный дом охраняли бескрылые быки, чью чешуйчатую броню брал далеко не каждый бронебойный патрон, эти чудовища не внушали трепетный ужас, но справиться хотя бы с одним таким быком, имеющим чудовищную регенерацию и ядовитое дыхание, было нетривиальной задачей. Войдя в здания банка, нас встретил скучающий, ослепительной красоты инкуб в чалме, что кивнув мне и мазнув глазом по девочке, указал на дверь, ведущую к зеркалу правды. Древние существа мастера иллюзий, и каждый, кто приходит в банк и желает получить доступ к своему счету и хранилищу должен пройти зеркало.

− О, это я, а почему я в другой одежде?− спросила Катарина смотря на свою копию в голубом платьице с полевыми цветами в руке, а после она подняла глаза на того, кто стоял рядом с её копией. Катарина даже вздрогнула и, интуитивно прижавшись ко мне, шепотом произнесла. – Кто это?

− Это я когда-то, хм, или когда-нибудь им буду. − На нас зверем смотрел человек, который только отдаленно был похож на меня, к груди он прижимал окровавленный нож, в другой руке сжимал какой-то клык. Разорванная военная разгрузка открывала вздымающуюся грудь, он молод, силен и готов продолжать бой. – Так я выглядел лет тридцать назад, только для меня всегда было загадкой, почему его голова седая.

Я коснулся своих волос, что поседели совсем недавно, и вспомнил, что это зеркало может предсказывать будущее, но делает оно это своеобразно. И я буду очень рад если Ката и вправду будет собирать цветы в поле, не беспокоясь о своей жизни.

− Страшный, он не похож на тебя, − сказала кроха, взяв меня за руку, и я повел ее по темным коридорам, уходящим плавно под землю, где мы шли направляемыми из ниоткуда появившейся молодой девушкой, что, нервно облизывалась, косилась на меня. Десять минут ходьбы и мы пришли к простой двери из деревянных досок, что на первый взгляд были не очень то и хорошей защитой, но когда я коснулся её, стала видна истинная защита. Рунный мастер потратил неделю на то, чтобы дверь была лучшей защитой моей оружейной и частично жилой комнаты. Первая комната была жилой: небольшая кровать, шкаф с книгами да решетка с вентиляцией, еду приносил обслуживающий персонал, если, конечно, можно так назвать суккубов и инкубов. Здесь же находилась небольшая ванная. Вторая же комната была моим арсеналом, где стоял небольшой сейф, в котором были наличные средства, как человеческих денег, так и монет, что принимали в уплату иные расы и существа, даже пара килограмм темного золота завалялась. Зайдя в комнату, я усадил девочку на кровать и посмотрел в ее зеленые глаза

− Ну что, Катарина Тихая, ты готова стать моей ученицей и ужасом существ, что захотят полакомиться тобой?

− Да, − твердо сказала она, сжав свои кулачки, яулыбнулся ее решительности.

− Твое первое задание как моей ученицы это никуда не уходить из этого номера. Еду тебе будут приносить, не беспокойся, мне надо будет отлучиться до завтрашнего утра и потому я должен быть уверен в том, что с тобой ничего не случится. – Ката вдруг прижалась ко мне.

− Не покидай меня, не запирай меня одну, я не хочу быть одной, пожалуйста. − Я аккуратно отодвинул от себя расплакавшуюся кроху.

− Ката, мне надо подготовить ритуал для того, чтобы у тебя появилась метка ученицы, и только когда на твоей руке засияет печать я смогу приступить к твоему истинному обучению. Не надо плакать, я тебя не бросаю, мне просто нужно все подготовить.

Полчаса ушло на то, чтобы успокоить девочку, так как она сейчас как будто вернулась к чудовищам что убили ее родных. Будто я привел ее в подвал, где собираюсь бросить, и она ожидала что сейчас зайдут чудовища и заберут часть крови или, как обещал тот некромант, съедят. Она боялась, и мне пришлось приложить все усилия и, слегка покачивая ее, успокаивать, а затем усыпить. Войдя в свой арсенал, я первым делом написал письмо, просьбу от свободного охотника о том, чтобы в случае моей гибели хозяйка этого места разрешила девочке жить в ее доме и назначила опекуна. Ребенку она вредить не будет, что бы там ни рассказывали страшилки и завистники свободолюбивой женщины. Также я написал письмо своим родным, чтобы не горевали, если я так и не выйду на связь.

Ну а после я стал готовиться к бою, что мне предстоял. Эдален предложила сделку, полгода возвращения силы, не молодости, но все же полгода, чтобы забыть что такое старость и больные суставы, и это бесценно, тем более что о поцелуе богини у меня есть некоторые заметки. И если принять во внимание что она не будет перестраивать мое тело, а просто напитает его энергией, то эффект может быть даже лучше, а достать того ублюдка, что все это сделал мне очень выгодно. Только вот что делать с этой сопящей ученицей непонятно. Подготовка оружия была недолгой: разгрузка, ножи, гранаты, проволока, мины, куча рунных патронов, как на маузер, так и на ружье, и самое ценное в этой оружейке. Мясницкий крюк, что я взял с трупа одного создания, похожего на гориллу, только покрытой чешуёй, как говорила Эдален, это был ее любимый, я же подозреваю что просто охранник. Этот крюк имел много интересных особенностей, сокрытых от непосвященных в руны и историю пыток, и он, как я подозревал, усиливал боль, что было очень важно при бое с особенно крупногабаритными противниками. И короткий меч или большой нож, что также был не просто куском стали, мастерское изделие древнего существа, что, как говорила печать на его рукоятке, из мастерских самого Гефеста, чьим оружием не брезговали и боги. Нож, что режет сталь и прекрасно справляется с мясом и костями, и он может неплохо так навредить бестелесным существам.

Сделав распоряжение на выходе из этого своеобразного банка, что в моей секции теперь проживает живое существо, а именно девочка и, оставив ее на хранение с пометкой кормить, а также отдав для отправки два письма, я направился на выход из дома Лилит. В это время солнце клонилось к закату, а на самом выходе меня уже ждала облаченная в джинсы Эли. Увидев в моих руках тяжелую сумку, из которой исходило металлическое позвякивание, и кожаный плащ из тяжелой сыромятной кожи Эли нахмурилась. Да, именно в таком виде я когда-то и очутился в ее покоях и доставил кучу проблем, для нее это неприятные воспоминания, и я не смог скрыть свою улыбку.

− Отдай мне крюк, ничтожество, − прорычала Эдален, еле сдерживаясь, чтобы образ блондинки не слетел с нее, но клыки начали уже проявляться.

− Трофеи достаются убийце, − с усмешкой ответил я. – Не видать тебе крюка, так что убери свою зубы и отправляй меня уже к тому, кому пора умирать.

Мои слова подействовали, и она перестала гипнотизировать сумку, в недрах которой и лежал этот интереснейший артефакт. Боль, он приносил огромное количество боли, даже если просто прикоснуться им к незащищенной коже.

− Не забудь, что тебе надо узнать, кто стоит за ним, а не только убить, − проворчала Эли.− Мне нужно имя его хозяина, а не смерть.

− Как получится, я надеюсь, ты меня сразу к поместью переместишь, и мне не придется несколько дней бродить по горам? – Эли хмыкнула, наверняка задумывала нечто подобное.

− Походить все же придется, поместье, где засел пожиратель, будет где-то около пятнадцати километров от тебя. Кстати, а что с девчонкой, продал Лилит? Сразу скажу, я в любом случае дала бы больше. – Началось, Эдален почему-то все хотела забрать девочку, но озвучивать причину не спешила.

− Давай уже, отправляй, хватит разговоров.

− Как пожелаете, господин достойная пища, − ухмыльнулась Эли. – Надеюсь, тебе не убьют, твоя жизнь принадлежит мне.

Это последнее, что я услышал перед тем, как меня окутала тьма. Чувство, что тебя разрывает на миллион, кусочков поглотило меня, мне не впервые пользоваться таким переносом, но Эдален, по всей видимости, решила отыграться на мне и, когда я увидел горы, чьи верхушки окрашивались алым от заката, то дал себе зарок что вонжу мясницкий крюк в эту блондинистую голову. Меня рвало на альпийском предгорье, я катался по траве пытаясь унять боль во всем теле, каждый сустав словно вывернули, окунули в кислоту и вставили обратно, и только после двух уколов внутривенно обезболивающего, я пришел в себя и смог осмысленно мыслить.

Конец третьей главы.

Глава четвертая

Сверив по звездам своё местоположение и удостоверившись в том, что эта блондинисто-синеватая стерва все же не отправила меня в другой мир и координаты совпадают с обговоренным местоположением пожирателя, я огляделся и в закате даже залюбовался прекрасным видом на горы и ущелье, на дне которого журчала речушка. Пронизывающий ветерок немного взбодрил меня и отогнал невеселые мысли о том, что неплохим местом для смерти были бы эти горы. Но мне нельзя умирать пока печать не полная, да с Катариной еще надо разобраться и как-то обмануть ее незавидную участь. Хотя я и подготовил письмо для Лилит на случай если я не вернусь, о девочке она должна позаботится, правда, если это произойдет девочка будет в безопасности, но, возможно, позавидует мертвым.

− Ну хватит, совсем раскис, тебе нет и семидесяти. Как-нибудь справлюсь с дохлым пожирателем, − подбадривал я себя.

Сумка звякнула содержимым, а я начал готовиться к схватке и небольшому переходу к поместью в горах, где и засел искомый пожиратель. Антуа Икровен, четырехсотлетнее существо, которое когда-то было человеком и смогло добиться звания низшего, но если быть точнее его приравняли к низшим из-за его силы. Его путь начался в Англии, когда там был силен колдовской триумвират, и вот, как сказала мне Эдален, они решили сделать себе оружие, живое оружие. Для этих целей был выбран проштрафившийся перед триумвиратом молодой маньяк, что был только в начале познания пути смерти, как тогда называли тех, что хотели постичь искусство некромантии. После десятка неудачных экспериментов они решили, что так и не смогут создать что-то впечатляющее и провели ритуал превращения в простого пожирателя над истерзанным телом Антуа. Должна была получиться полуразумная тварь, сильная, с огромными когтями и ртом, полным клыков, но неимоверно тупая и прожорливая, что алчила пожирать плоть своего вида, человеческую плоть. Но с Антуа что-то пошло не так, он не утратил свой разум при превращении и сохранил свои зачатки силы в пути смерти и стал в два раза сильнее любого пожирателя, и, уничтожив своих мучителей, сожрал их и сбежал. Полсотни лет он не показывался, живя неизвестно где, но когда вернулся в Лондон то уже был в человеческом обличье и по желанию мог превращаться в пожирателя. Он был невероятно силен и смог отомстить триумвирату, что стал после его посещения Лондона небольшим ковеном, в котором верховодили женщины, лишь их он не убил, только насиловал, заблокировав каким-то образом их магию.

По сведениям Эдален дальше он действовал не в своих интересах, выполняя поручения своего тайного покровителя, и рос в своей живучести и силе. Его нельзя назвать полноценным низшим, как ни крути в его основу заложено низкоуровневое существо,что является неприкасаемым из касты полуразумных созданий для охраны или нападения. Но не раз скрестив когти с низшими существами он доказал что как минимум равен им в силе, а то и посильнее будет. Особенно когда он напитан энергией своего покровителя, чья личность меня и интересует. Антуа не охотится самостоятельно, ему это не требуется, из числа людей он сформировал небольшой культ имени себя и вот уже как триста лет ему поклоняются несколько тысяч людей, принося в жертву все что он потребует. А требует он сравнительно немногое: если умрет молодой мужчина, то его тело уносят в поместье, где Антуа якобы отправляет его дух к предкам, а на деле пожирает тело, так как от своей сущности пожирателя никуда не денешься. Ну и ему нужны наложницы, не на всю жизнь, а на месяц раз в году, за это он дарит им долгую молодость и красоту. Рассматривая фотографии, я заметил парочку актрис, что когда-то блистали своей красотой на телеэкранах, но закончили свой путь в психиатрических больницах или умерев от передозировок.

С пожирателями я встречался не раз, но вот с таким еще ни разу, и если он и вправду довольно живуч и при этом сохранил свой рассудок, то у меня проблемы. Так просто застрелить его не получится и надо по возможности напасть когда он будет в человечьем обличье и порубить на куски, если, конечно, успею сделать это до его трансформации в пожирателя. Так как убить его, когда он будет в обличье пожирателя, будет очень и очень проблематично. В сумке лежали с десяток светошумовых гранат, парочка наступательных и две кумулятивных, в ружьё я сразу зарядил картечь с двойным зарядом пороха.

Козья тропа вела меня по ущелью около часа, и вот я наконец увидел поместье и сад, что окружал невысокие строения, у стен которых текла небольшая речушка. На поляне, что была на моем пути, стоял белый столик, а за столом, смотря на синеву неба и загорающиеся звезды, сидел темноволосый молодой мужчина в белой рубашке и неспешно пил из бокала красное вино. Антуа ждал меня и я не стал стрелять сразу, похоже, что он хочет поговорить, а имея дело с такими тварями нельзя брезговать возможностью сыграть на их эмоциях и любви к разговорам, да и кумулятивный снаряд метать на дальние расстояния в моём возрасте уже сложновато, надо подобраться поближе.

Антуа увидев приближающегося меня блаженно потянулся.

− Добрый вечер, Константин, − проговорил Антуа и даже начал наполнять второй бокал вином, предназначающийся, по всей видимости, мне. – А я своему господину говорил, что следует с вами связаться и компенсировать нанесенный ущерб. Мы готовы компенсировать доставленные неудобства прямо сейчас.

− Моя внучка могла умереть. − Я снял с предохранителя курки ружья, продемонстрировав свою воинственность, остановившись за семь метров до пожирателя и внимательно изучая и запоминая местность, так как светошумовые ослепят не только существо, но и меня, однако ему все же достанется сильнее из-за обостренных чувств.

− Все было под контролем, и тебе не надо было самому убирать скверну, я был рядом, всего то в полукилометре. Ну не умерла же она, и плод не пострадал, я вот в отличие от вас более осведомлен о том, как ваша внучка пережила ту ночь. Вчера, например, она была у гинеколога и тот выписал заключение, что с плодом все хорошо и патологий нет. Кстати, вы не могли бы рассказать мне про то интересное пламя, которым выжгли скверну? – Смотря на наведенное на него дуло вертикалки Антуа ухмыльнулся. − У каждого есть свои секреты, может все же у вас есть вопросы?

− Зачем? – хриплым голосом спросил я.

− А все из-за вашей покровительницы. Видите ли, левиафанам очень сложно приходится с женами и мой господин решил усилить себя через свадьбу. Ему на глаза попалась Эдален и очень понравилась ее энергия и вкус, он с удовольствием бы взял ее в свой гарем и потихоньку, практически безболезненно поедал. Но эта сучка вряд ли по своей воле захотела бы погружаться в пучины и ублажать моего господина, а её условие проверки боем супруга так вообще неприемлемо. − Я хмыкнул, представляя, как Эли вгрызалась бы в тело огромного, неповоротливого ящероподобного чудовища. Антуа словно прочитал мои мысли и скривился. – Я не сомневаюсь в победе господина, но согласитесь, понести в бою ранение от какой-то потаскухи, что будет веками орать от боли, не очень-то приятно. Так вскорости договор решит что Эдалия виновна в нарушении пункта о мести. И все по вине Агаты, той ведьмы которую ты не должен был прикончить, которая должна была сейчас приползти к своей богине на пузе и умолять о прощении. Она по собственной воле решила сделать приятное богине и, будучи изгнанной, навредила семье того, что оскорбил и унизил ее госпожу, тем самым обманув ваш договор, так как она изгнанная и с Эдален ее ничего связывать не должно.

− Но нее не получилось, договор посчитал, что Эдалия замешена в этой ситуации.

− Ну конечно же посчитал, ты бы знал сколько времени и сил я потратил чтобы эта тупица уверовала в то, что не навредит своей госпоже, − рассмеялся Антуа. − Так что, в принципе, как только пройдет некоторое время договор применит болезненные санкции, и вот тогда Гаро и придет за этой самкой.

− Твоя выгода? – Это и без того понятно — энергия, вот что нужно им от Эдалии. Ну все, пора кончать урода. Находящаяся за щекой пластиковая ампула с обезболивающем и стимулятором, что даст мне короткий подъём сил, была разгрызена.

− Два процента энергии и левая сиська, − начиная трансформироваться, проговорил Антуа.− К сожалению, я вижу что вы не готовы к сотрудничеству, а жаль, мой господин мог бы вернуть вам молодость.

− Мне не нужно подачек,− сквозь зубы проговорил я, − лучше уж умереть здесь и сейчас!

Спусковые крючки были нажаты одновременно, сильный удар в плечо приклада от выстрела придал мне уверенности. Заряд картечи не пробил голову Антуа, а лишь отбросил на спину, рассекая кожу, что и сама начала слезать, обнажая трансформирующуюся челюсть. Когтистая лапа пожирателя отбила летящую в него кумулятивную гранату, и ее взрыв в пяти метрах от цели осветил то, что стало с Антуа. Трехметровая фигура, покрытая многочисленными костяными наростами, внушала ужас, но главным уродством была голова, усеянная многочисленными, кривыми и гнилыми зубами, когти на его лапах были предназначены для разрыва трупов, толстые и тупые. Пожиратель, мотнув головой, рванул на меня, а я уже начал чувствовать как препараты, сделанные для последнего боя ордена бессмертных дома Лилит, разгоняют мое сердце до предела, а мозг начинает усиленно работать. Я готов к бою как телом так и духом, минус только в том что один неверный шаг и эти когти или клыки прикончат меня, нельзя дать ему коснуться себя.

Первая светошумовая взорвалась прямо у рта твари, что, словно проигнорировав ее, понеслась вперед, казалось, будто никакого эффекта так и не было достигнуто, но я знал, что это не так. С пояса был сорван короткий меч и крюк.

Шаг в сторону и ослепленная тварь пролетела мимо меня, а короткий меч без проблем прорезал бок твари, дробя ее ребра. Пожирателя занесло и, ничего не видя, он махнул когтистой лапой туда, где я стоял еще мгновение назад. Но я знал каждый его выпад и просто качнулся назад, еле сохранив равновесие. Тупые когти пронеслись в милиметрах от моего живота, а я уже подался вперед.

Ошибка, крюк вонзился в его подмышку, ошпаривая пожирателя волной боли, рванув на себя, я выбил эту тушу из равновесия, а клинок уже вонзился в шею, прорезая третий позвонок. Пожиратель мотнул шеей и я отлетел от него, оставив в его теле и крюк и клинок, наступательная граната взорвалась прямо под пожирателем оглушая его, а я, кувыркаясь по земле, смотрел как он заваливается на бок.

Доли секунды определяют кто будет жить, а кто умрет. Вставая на ноги и чувствуя, как барахлит сердце и как ломит от удара о землю кости, я рванул к еще не пришедшему в себя пожирателю. Клинок вывалился из шеи твари и валялся в грязи, подобрав его я нанес первый удар, пытаясь отрубить голову. Первый удар привел пожирателя в чувства и он попытался встать, но уже было поздно, я добрался до сокрытой костяными наростами артерии. Все же Антуа когда-то был человеком, и черная кровь обдала меня фонтаном, вырвавшись из измененного тела. Смотря на то, как пожиратель начал уменьшаться и превращаться в человека я взглянул на клинок — он был безнадежно испорчен. Легендарный клинок прорубал не только кости и плоть, но и боролся с энергетической защитой, и, вероятно, она и разрушала клинок. Покрытый выщерблинами, весь в трещинах, он уже не напоминал грозное оружие, местами уже была видна коррозия.

Утерев плащом лицо и стирая черную кровь я шагнул к нагому, лежащему на земле Антуа, он с трудом дышал, а его шея была практически перерублена.

− Ты все равно сдохнешь, Тихий, она обманет тебя и убьет. Смерть уже стоит за твоим плечом! − прорычал Антуа, а я одним взмахом отделил голову от плеч. Пожиратель мертв, а мне пора возвращаться к тому месту, откуда я прибыл. Первый километр я прошагал уверенно и легко, а потом перестал действовать стимулятор, обезболивающее, входящее в антидот против ядовитой крови простых пожирателей, не действовало совершенно, все тело болело, а сердце заныло от той короткой, но бешеной нагрузки, что оно перенесла. Я стар, слишком стар для этого дерьма. Продвигаясь по тропе, я то и дело хватался за сердце, стараясь не закричать от боли, вывернутые суставы давали о себе знать, но все же меня больше всего беспокоил мой мотор, он как будто захлебывался и прогонял через себя не кровь, а жидкий, раскаленный метал. Когда до места, где должна была перенести меня Эдалия, оставалось не больше ста метров, я потерял сознание.

Очнулся я от холода, черное усеянное звездами небо не восхищало красотой, оно напоминало о смерти и одиночестве, сковавший меня холод немного отступил, когда я вспомнил что умирать мне еще рано. Я не мог встать, я был обессилен и пришлось ползти на четвереньках, частенько падая на живот и резав о камни руки, я не кричал от боли и злобы, это было бессмысленно. Гордый охотник, герой? Нет, всего лишь человек, что ползет в грязи по горам. Я знал, что произошло, сердце на мгновение остановило свой ход, мне осталось немного. Когда я добрался до той скалы, у которой появился, сознание вновь покинуло меня.

Когда сознание вновь вернулось ко мне я плохо понимал, где нахожусь и что со мной, но мне было так хорошо, словно все камни, все ошибки, что я совершил за свою жизнь, покинули меня, а этот голос, что я слышал… Этот голос, что пел, он был прекрасен, я не понимал слов в этой песне, но мне казалось что это обо мне. Песня о герое, подвиги которого так и останутся никому неизвестными, о том, про кого даже родным будет нечего рассказать, о ком не будут слагать легенды.

− Это мой герой, − произнес тихий женский голос. – Тот, что непоколебим, тот, что победил, когда боги велели проиграть. Это мой герой.

Открыв глаза, я увидел иссиня-черное небо, в котором горели холодные звезды, и улыбающуюся Эли, на коленях которой я собственно и лежал, а ее руки гладили мои волосы.

− Я наблюдала со стороны, и была я не одна, кто-то наблюдал за вами, он смеялся над тобой, но ты сломал его игрушку, и теперь он зол, очень зол, но это все потом, – Эли как-то грустно улыбнулась. – Герой, ты получил свою награду, пока ты умирал, я подарила тебе свой поцелуй, что вдохнул в тебя немного сил и в скором времени пробудит на краткий миг твои силы, что с годами были утрачены.

− Спасибо, Эли, – охрипшим голосом проговорил я и поднялся на ноги, с трудом оторвав свою голову от ее колен. Хотелось лежать на них вечно, но в моей душе все также свербела озлобленность: я всего лишь человек, пища для таких как она.

− Ты впервые применил ко мне добрые слова, без всяких тварей и сук, − добро улыбнулась девушка. – Ну что, договор исполнен, я поставлю на твою внучку свою печать защиты.

− А смысл? Он придет за тобой и твои печати не будут ничего значить, когда ты станешь его женой. – Эли скривилась от упоминания левиафана, что хочет заполучить ее себе.

− Не бойся, я напитаю печати энергией и их хватит на семь поколений, как и указано в договоре, так что что-бы ни случилось со мной с твоими родными все будет в порядке. − Я смотрел на нее и никак не мог понять, почему я, проживший столько лет и зная, на что способны эти существа, хочу ей хоть как-то помочь? И что вообще может сделать такой как я?

− Я могу как-нибудь тебе помочь? – хриплым голосом, словно выдавливая из себя каждое слово, спросил я.

− Можешь, мой герой, можешь, − ответила она, смотря на меня своими синими глазами.

− Займи его место, победи меня в честной схватке один на один и стань моим мужем, и тогда наш договор, заключенный десять лет назад, утратит свою силу. Мы станем одной семьей и твои родные получат иную печать в тот момент, когда я буду повержена тобой, а ты станешь моим супругом. И тогда мы с тобой навестим левиафана.

− Я стану твоим.

Конец главы.

Интерлюдия

Как же скучно мое существование, только одно развлечение осталось для меня после плеяд витков вселенной: наблюдение за тем как живут и умирают другие. У короткоживущих смертных всегда кипит жизнь, они умирают, любят, воюют и творят безумства, которые, как они считают, идут во благо. Они разрушители, они не умеют созидать, только потребляют то, что создали другие. И меня всегда особенно забавляло то, как одни короткоживущие, что живут чуть дольше по моим меркам, считают себя выше других смертных, называя себя богами. Они даже присваивали себе чужие заслуги, что никогда не могли постичь своим умом, не то что совершить. Интересно, как тот, что родился не так давно, мог создать время? Забавные эти создания, что мнят себя богами, но есть еще более коротко живущие, и вот они вообще безумны и потому очень забавны. Одна планета постоянно привлекала мой взор, там жили как боги, так и те, чья жизнь была коротка словно миг. Помню, как прыгал первый бородатый, когда смог изобрести колесо, и как плакал тот, что создал мощную взрывчатку. И как гордо выгнул грудь тот, что придумал самую мощную бомбу, и как потом все разумные на планете схватились за голову, так как они теперь сами могли уничтожить свою же планету. Порталы, что когда-то пронизывали эту планету, добавляли той еще перчинки, в жизни этих существ никогда не знаешь, как вывернется судьба, и никакая теория вероятности не поможет предугадать, что же произойдет в этот момент. Но и сегодня здесь было скучно, вот практически ничем не отличающиеся от обезьян люди убивают друг друга с криками о чистоте веры, ну вот точно животные. Про какую веру и в кого они верят, мне было не интересно. Вот другое животное поливает горючей жидкостью храм, пытаясь его поджечь, вот он создал что-либо подобное, чтобы разрушать такую красоту как этот храм? Ну, не буду мешать, пусть «боги» сами посмотрят до чего дошла их любовь к неразумным.

Бродя взором по планете, я скучающе перебирал образы и решал, стоит ли вмешаться, так, слегка, дать вот этому озарение, помочь избежать шальной пули? Далеко не всегда мне хотелось это делать. Но вот я почувствовал присутствие равного и мне стало очень интересно, кто же наблюдает на этой замшелой планетке, а особенно интересно, зачем и что он наблюдает? Должно быть что-то интересное.

Перемещение взора шло медленно.

– Я приветствую равного себе и прошу дозволения на контакт, – вежливо послал я сигнал, чтобы ничем не спровоцировать могущественную сущность.

– Хаос, не мешай! И давай к нам, быстрее, не то все пропустишь! – раздался голос Хроноса, любителя поэкспериментировать со временем. Но я чувствовал, что к нам устремилась еще одна сущность сквозь пространство, что заставило поспешить и меня, а то так и места может не достаться, и без того планетка маленькая, а нас уже трое.

– Я опоздала! – раздался женский голос, что вогнал меня в ступор. Ее ещё здесь не хватало, в прошлый раз это планетка только чудом уцелела. – Хронос, миленький, а ты не можешь отмотать время? Я наверняка все самое интересное пропустила.

– Не кричи, Хлоя, я отматывать ничего не буду, реку времени нельзя изгибать из-за таких мелочей, – недовольно проворчал Хронос.

– А что, собственно, происходит? Только не говорите что очередной план по захвату вселенной, я в таком сегодня участвовать точно не собираюсь. – Немного обидно. Развлекаются и даже не удосужились мне сообщить. Как воевать так сразу Хаос, как убивать и разрушать так сразу Хаос, а я создавать хочу. Да если бы не я, то никакой жизни бы не было в этой вселенной.

–Хаосик, да хватит дуться, ты же не любишь всяких там героев, вот мы и не стали тебя звать. – Ласковый голос Хлои немного успокоил меня. – А тут именно герой человечества, что вскорости, может быть, станет мужем богини, а это уже любовь, которую ты, опять же, не перевариваешь.

– Нравятся мне герои! Только никто не хочет во имя Хаоса вершить свои подвиги, не ради каких-то других сущностей, а именно во имя меня! – Вот так всегда, даже у Хроноса есть герои, а у меня нет. Немного обидно, но мне и не нужны почитатели, достаточно того что я есть, но все же обидно. – А что, в принципе, происходит? Раз я уж заглянул то мне интересно знать.

– Нечего особенного, просто тот, у кого время жизни на исходе решил продать свою жизнь подороже, – начал было рассказывать Хронос, но Хлоя его перебила.

– Лучше я, а то Хроносик как всегда смотрит только в суть, не видя общей картины. – Сущность Хлои на мгновение замолчала, собираясь с мыслями, и тем самым опровергая теорию о том, что мать черных дыр неразумна.

– Жил-был коротко живущий смертный, ничем не примечательный, и вот его везли на ферму для забоя, но он каким-то образом смог прикончить Ликана, ну, это помесь собачки и одного из видов короткоживущих.

– Волка. – Я знал Ликанов, забавные существа.

– Да какая разница, собачка или волк? Не суть важно, так вот, стал он охотником, но всё равно считал себя жертвой, хоть и получил печать героя. Извратили, конечно, законы за эти тысячелетия, но и это не самое интересное, он может умереть, убив богиню. – Хронос фыркнул на слове, что та змеюка богиня, и его можно понять. – А может стать мужем через ритуальный поединок змееподобных, спасая ее от судьбы быть сожранной левиафаном, что хочет получить статус мужа. И все сейчас зависит от нескольких мелочей и того, сможет ли он почувствовать к иной что-то кроме ненависти. Он убивал подобных ей всю свою жизнь, и сможет ли он спасти ту, что сама не может разобраться в своих чувствах к смертному? То она желает его, то хочет разорвать, а то он приятен ей как собеседник. Но все зависит именно от его решения.

– Он уже решился на ритуальный поединок, – молвил Хронос.

– ЧТО!? – Пространство дрогнуло от возмущений существа, которое иные называют пожирательницей планет. – Как!? Я все пропустила! Хроносик, милый, ну отмотай время, пожалуйста, я должна видеть это!

– Я не буду ничего отматывать! Сама виновата! Раз пропустила все, слушай что произошло, он убил тот неудачный эксперимент, пожирателя, но и его время пришло, его часики решили что пора. И тут нарисовалась эта змеюка недобитая и все испортила, она подарила ему свой поцелуй, напитав его своей энергией, добавив немного яду своего, афродизиака, мощная штука. Вот этот герой и дал согласие на схватку, причем понимая, что что-то не так, и смог каким-то образом не истечь слюной и кинуться к этой чешуйчатой в ноги.

– Ну Хроносик, не ругай ее, для нее это тоже важный шаг, её раса выбирает себе партнера один раз и на всю жизнь! – недовольно проворчала Хлоя.

– Ничего особенного значит. Ну, я пойду тогда. – Опять эта любовь, все видят ее в каждой мелочи, а я почему-то всегда вижу только тонкий расчет.

– О, они уже почти начали схватку! – раздался крик Хлои, что вновь привлек мое внимание, и я все же заглянул туда, куда были направлены их взоры.

Седой мужчина стоял в ущелье и смотрел непоколебимым взглядом вдаль, его руки крепко держали ружье, а с горы сползала огромная, иссиня-зеленая змея, что была огромна по сравнению с этим мужчиной. Змея ползла неспешно, словно красуясь перед стариком, коим был этот седой мужчиной, камни, что попадали под ее чешую, крошились не выдерживая веса, клыки ее блестели, а изо рта капала ядовитая слюна. Доползя до мужчины, она остановилась за несколько десятков метров, возвысив свою голову над стариком на добрых несколько метров. В её глазах блеснула усмешка.

– У него нет и шанса. – с замиранием в голосе произнес я.

– Это у нее нет и шанса, он уже победил её в мыслях, осталось только воплотить это в реальность, − раздался голос Хроноса. – Он воин, и если он победил ее в мыслях, то и в реальности у него есть шанс.

Змея пару раз качнула головой и ринулась в атаку, по мере приближения раскрывая свою ужасающую пасть, а по камням пошелестели разряды электричества. Смерть старика, это все, чего желала сущность, что неслась с бешеной скоростью на мужчине, который будто медлил с выстрелом.

Но вот и выстрел, облако пороха, прямо в змеиную пасть понесся заряд дроби, она на мгновение прикрыла глаза и мужчина воспользовался этим, он неимоверным усилием шагнул в сторону перед самыми клыками и заглянул в змеиные глаза пронесшейся мимо твари. Его ружье уже было за спиной, а в руке блеснул мясницкий крюк. Его острие по инерции практически само вонзилось между змеиными чешуйками, увлекая руку, держащуюся за рукоять, за собой. И вот он уже оседлал змею, держась за крюк.

– Я же говорил! – воскликнул Хронос, а мужчина уже оказался на загривке змеи и, держась за крюк, начал вонзать в тело богини другой рукой небольшой трехгранный кинжал. Змея начала биться об скалы, пытаясь его скинуть. Через несколько мгновений многотонная туша змеи перевернулась и загривком ударила об землю именно там, где был старик.

– Она же убьёт его! – закричала Хлоя.

– Тихо, смотри, – одернул ее я, бой захватил меня, не буду скрывать, меня поражала самоотверженность старика, его непоколебимость.

Голова змеи вновь взвилась ввысь, а на ее загривке весь окровавленный держался старик, что вновь начал прогрызать своим миниатюрным кинжалом путь к позвоночнику, единственному слабому месту у этой расы, так как любые страшные и смертельные раны для млекопитающих были всего лишь досадной неприятностью для этих змей. А тем временем змея билась по земле и с каждым ударом поднимала свою голову все медленнее и медленнее. А на ней все так же сидел старик, вновь и вновь вонзая свой кинжал. И вот настал тот момент, когда змея не смогла поднять свою голову, а старику осталось нанести последний удар.

– Он убьёт её? – тихо произнесла ошарашенная происходящим Хлоя, видя, как весь изломанный старик поднял свою руку, сжимая в руке трехгранный кинжал.

– Сейчас все решится, – безэмоционально произнес Хронос.

Старик с минуту смотрел на вяло дёргающуюся огромную змею и ту рану, что он прорезал. Из раны хлестала кровь, и были видны белеющие позвонки, еще удар и он убьет богиню. Зачем смертному жена, способная убить его? Зачем на пороге смерти ему такой груз? Он должен уйти героем. Сейчас ей пришлось наложить на саму себя множество ограничений, ибо бой шел не с равным, и все равно шансов у этого старика было немного. Мужчина откинул свой кинжал и скатился вниз на землю, его переломанные ноги не были более способны поднять его тело. А тем временем рана на змее стала уменьшаться и зарастать, а следом за раной стала уменьшаться и сама змея. И вот через пять минут на том же месте стояла сине-зелёная дева с как снег белыми волосами. Она подошла к умирающему и встала на колени, взяв его голову в свои руки. Я чувствовал, как утекает из него жизнь, он победил, но какой ценой. Он умирает.

– Я признаю своё поражение, и отныне ты мой муж, Константин. – Дева наклонилась и скрепила их союз поцелуем, энергия заструилась по его телу, восстанавливая повреждения.

– Но знаешь, милый, победить ты, конечно, победил, и мужем моим стал, но ты меня не устраиваешь.

Резкий поворот руками девы головы сломал шею старика, а появившиеся когти разорвали связки и мышцы, полностью отделяя голову от тела. Подняв голову, из которой текла багряная кровь на белоснежные волосы, над собой, змеедева засмеялась, и от ее смеха мне впервые за долгое время захотелось убивать.

– Я теперь вдова и никто не сможет быть моим мужем в ближайшее тысячелетие! И Договор не сможет мне навредить, так как я и есть твоя семья!

– Я УБЬЮ ЭТУ СУКУ! –взвыла рядом могущественная сущноность. Вот уже и Хлоя готовилась сойти на эту землю.

– Хлоя, планета не выдержит твоего появления во плоти! – прокричал Хронос.

Глава пятая часть первая

Странно ощущать, как тебе отрывают голову и ты смотришь как твоя кровь капает на губы одной суки, что теперь должна, нет, обязана умереть. Я не испытывал боли в тот момент, когда она убивала меня была лишь усталость. Во мне не бурлила ненависть, жизнь состоит из ошибок, только некоторые ошибки фатальны, а другие дают благо. Зря я не нанес последний удар, это моя ошибка, и уж не знаю, повлиял ли на меня яд, которым она наградила меня вместе с поцелуем, или же это старческий маразм во мне взыграл. Но я в последний момент пощадил её, мне показалось, что она достойна жизни, несмотря на то, что она тварь. Интересно, что будет с той девочкой? Бедная Ката, не знаю, смогу ли еще раз увидеть тебя, надеюсь, Лилит помнит еще старого знакомого, что однажды помог ей. Ну ничего, сейчас главное что я живой, а там разберусь со всем, и с этой тварью и с малюткой.

Сидеть обнаженным было неудобно, зато я смог рассмотреть себя в полутьме, что царила в небольшой пещере с обелиском из черного как воронье крыло камня в центре. Руки, вот что я первое увидел, и это были мои руки, но такими они были лет тридцать назад. Без морщин, в меру бугрящиеся у мышцы радовали мои глаза, которые я больше не щурил, торс тоже меня радовал, на нем никогда не было кубиков пресса, не было их и сейчас, но отсутствие жировых складок говорило о том, что я в пике своей формы, ну, почти. Живя в мире, где возможно все, первым делом я перебрал по памяти все свои шрамы и парочку на своем теле все же нашел, но многие полученные ближе к концу жизни отсутствовали. И потому сделать вывод, который определял мою дальнейшую участь, а именно, разобью я себе об камень голову или нет, было несложно. Это мое тело, меня не вселили и не перенесли в иное тело каким-либо способом, а просто откатили состояние тела до определенного возраста. Я снова молод, по крайней мере, телом, по шрамам выходит что лет мне примерно от двадцати до тридцати. Пальцы на ногах все, значит меньше лет тридцати, ноги еще в Тайге отморозил, а вот метка моего первого знакомства с болотниками все так же тянулась по груди таким знакомым узким и практически невидимым шрамом.

Сидел я у обелиска уже как несколько часов и ждал, я четко понимал, что без тварей мое чудесное оживление и прирастание головы обратно к телу не могли произойти естественным путем, и потому лучше не двигаться, попытаться разобраться в случившемся и привести голову в порядок. А эмоции в ней бурлили, мне было сложно тогда, во время схватки, рационально думать, Эли мне казалась светом, той, с которой я мог бы прожить вечность, но заложенная во мне и выточенная годами схваток воля не давала покоя, и я практически убил её. Я мог это сделать, но промелькнувшая мысль о том, что она никому никогда особо не вредила и просто не хочет быть использованной, так же как я, сбила настрой.

– Что не уходишь? – раздался в моей голове спокойный голос.

– Жду, – ответил я в пустоту.

– И кого же ты ждешь? – вновь раздалось в голове.

– Того, кто перенес меня сюда и оживил.

– А они сюда не придут. Ты им не интересен и я бы не советовал тебе искать с ними встречи.

– А ты не можешь рассказать, что случилось?– Я говорил с, как минимум, высшим, но я не из тех людей, что будут лебезить перед иными, могущественными сущностями. А поговорить все разумные не прочь, если, конечно, времени у него хватает на разговоры с тем, кто ниже его.

– А что там рассказывать, твоя жена немного запуталась и оторвала голову своему мужу. – спокойно произнёс голос.

– Она мне не жена! –прорычал я.

– А ну тихо! – Голос раздался уже не в голове, а разнесся по пещере, словно волна неистовой мощи, от чего потолок пещеры содрогнулся, а обелиск покрылся множеством трещин.

– Нашел на кого голос повышать, неблагодарный кусок мяса! Контролируй свои эмоции и будь благодарен, что с тобой заговорили.

Я не произнес ни слова, так как мои извинения могли еще сильнее разгневать это существо, что имело нужную мне информацию. И я по его совету начал с помощью равномерного дыхания успокаивать ту бурю, что бушевала во мне. МОЯ Жена?! Я убью её!

– Самое интересное, что мне близка твоя ситуация, был я раз с подобным раскладом дел, – задумчиво произнесло существо, и теперь его голос исходил от начавшегося немного светиться обелиска. – Так, на чем я закончил, когда ты меня перебил?

– Моя жена оторвала мне голову, – сказал я хладнокровно, молодая кровь бурлила во мне, и впредь будет необходимо четко контролировать себя.

– Ах да, так вот, так случилось что за вами наблюдали два очень сильных, как бы их обозначить… Давай договоримся, мы не боги, по крайней мере на этой ступени развития. Да, подобные мне очень сильны, но даже мы друг друга никогда не называем богами. Для всех иных я, как и остальные, равные мне, боги, но это только из-за того что иного определения смертные нам не придумали. Мы истинно бессмертны, нас не раз убивали и мы сами не раз накладывали на себя руки, но все бесполезно. – Голос замолчал, погруженный в свои мысли.

– Так вот, за вами следил Хронос, тот, что может манипулировать временем, это ему ты должен быть благодарен за тело, ну а за жизнь благодари своенравную Хлою, именно она причина того что ты жив. Именно она разозлилась на действия той змеедевы и была готова пойти на крайние меры, что могло оказаться фатальным для твоей планетки. Так что можешь гордиться, ты спас свой мир от конца света. Если бы не Хронос, который заявил что может вернуть тебя к жизни, а значит и вмешательство Хлои не нужно, так как явись она во плоти хотя бы рядом с твоей планеткой, то в вашей системе не осталось бы жизни, хрупковата она.

Голос вновь замолчал, а от обелиска начали отваливаться куски черного камня, свет же, от него исходящий, становился все ярче и ярче. Так прошло еще минут пять. И я решил вновь заговорить, надеясь разузнать побольше. Я уже выглядывал из пещеры и снаружи уже скоро наступит ночь, а оглядевшись, я понял что нахожусь в пещере в одинокой скале посреди пустыни, и днем при такой жаре мне ходить по ней явно не стоит.

– А за что мне благодарить тебя?

– Хороший вопрос. По большому счету не за что, только проклинать, – усмехнулся голос, а обелиск оказался разрушен уже наполовину. – Видишь ли, я был единственным из трех сущностей, что был непредвзятым. Хронос считает что ты сам виноват в своей смерти, ты мог убить змеедеву, а вот Хлоя напротив посчитала что твоя жена не имела права убивать тебя после того как ты, кипя ненавистью ко всем, кто не является человеком, пощадил её.

– А ты?– спросил я.

– А что я? Мое предложение было простым, пусть вы еще раз встретитесь и по-семейному без всяких там ограничений сами решите, кто должен был умереть, а кто нет. Со мной согласились, и потому тебе, вот, дали тело, а ей потерянную энергию. А поскольку Хлоя своенравна, то мы решили обезопасить твою планету перенеся вас в иной мир, где наши возможности ограничены и Хлоя не сможет прийти в этот мир, поглотив его. Уж пускай понаблюдает, чем пожирает живые миры.

– Где мне искать свою жену? И за что проклинать тебя?

– Где искать твою жену мне неведомо, сам ищи, может найдешь, а может и нет. Змеи любят впадать в спячку на несколько сотен лет. – Обелиск вновь начал раскалываться на куски, а свет от него стал тусклым, и стало понятно, что он вот-вот затухнет. – А проклинать, хм, у меня никогда не было героев, это несправедливо. У ХАОСА должен быть свой ГЕРОЙ.

После этих слов обелиск слегка вспыхнул светом и распался на множество мелких кусков. Я еще немного подождал и, выглянув из пещеры, увидел, как солнце стало опускаться к горизонту. Значит мне пора в путь, так как на небе начало светить нечто, похожее на нашу луну, но меньше и ярче. Подойдя к груде черного песка, что когда-то был обелиском, и который все продолжал постоянно распадаться на все более мелкие части, я начал искать в нем хоть какой-то осколок. И я нашел, нашел острую пластину, что могла послужить мне небольшим ножом, это была единственная часть обелиска, что не собиралась разваливаться в руках. Выйдя из пещеры, я попытался запомнить расположение незнакомых мне звезд, чтобы вернуться в случае необходимости к этой скале, но как только я сделал с пару десятков шагов от пещеры как скала, точно так же как и обелиск, стала распадаться в мелкий гравий, а затем превращаться в песок. Он ждал и сдерживал распад скалы? Ну что, вот и у меня появился покровитель, которого я никогда не искал, а при возможности бы прикончил. Безумие, их забавляют страдания живых, и пусть они дали мне жизнь, но не из-за доброты, им попросту скучно и это развлекает какую-то там Хлою, что пожирает живые миры. Но пора выходить из этой пещеры.

Моим глазам открылась прекрасная, бескрайняя пустыня, что начала оживать с наступлением ночи, тут и там зашуршали пресмыкающиеся немаленьких размеров, как минимум раза в три больше земных аналогов. Понимая, что здесь могут быть и хищники я начал бежать, не быстро, наслаждаясь тем, как работают мои легкие и как я легок на ноги. Моя первая задача была найти воду и что-то поесть, охотиться мне не в новинку, но вода все же первостепенная задача. Не прошло и получаса неспешного бега как я заметил что на одном из барханов стоит всадник, что внимательно за мной наблюдает и, что-то там для себя решив, он понесся на своем животном, очертания которого были весьма похожи на верблюда, в мою сторону. В руках всадника было копье, которое он перевернул тыльной стороной, а следом за ним из-за бархана появился еще один всадник.

Я медленно бежал от всадника, сжимая в руке острый, ножевидный осколок черного обелиска. Не знаю, что останавливало его, но он не сразу решился на атаку, словно решая, стоит ли связываться с нагим, гладко выбритым безумцем, что бежит непонятно куда. Я же не стал ни приветствовать его, ни останавливаться, копьё дало мне больше информации, чем весь вид всадника. В пустыне, не имеет значения в какой, легко стать товаром, и в моем мире был закон: если человек не зовет кого-бы то ни было для разговора, то к нему и не стоить приближаться без острой необходимости, тем более с оружием в руках. Любой завидя оружие в руках имеет право сперва убить, а потом разбираться, зачем и почему приближался этот идиот.

С хрипом ездовое животное рвануло за мной, а всадник, радостно улюлюкая, свесился из своего седла, готовясь нанести удар по беззащитному человеку. Когда до кончика копья оставалось полтора метра, и всадник уже был готов ударить по своей добыче, я в прыжке развернулся и метнул в него свое единственное оружие. Осколок попал точно в шею заросшего лица туземца, и когда копье уже было около меня, я выхватил его из ослабевшей руки умирающего.

Животное продолжило свой путь с уже мертвым всадником, а из-за бархана ко мне неслись уже три всадника, яростно крича при виде того как мертвый собрат выпадывает из седла.

Сжимая древко копья, я глубоко вздохнул, сейчас ничто не должно меня беспокоить. Сейчас есть только я, копьё, и те, что должны умереть. Они сделали свой выбор и теперь я обязан вновь доказать что считать меня жертвой было ошибкой. Я снова молод и полон сил, я хищник, и я тот, что прибьёт богиню, нарушившую наш договор.

Конец первой части пятой главы.

Глава пятая часть вторая

Они неслись прямо на меня и уже не собирались брать живьём, к тому же было видно, что всадники на своих животных не боялись меня. Их больше, они верхом и, несомненно, опытны, только я не то, с чем они привыкли сражаться, всю мою жизнь моими противниками были существа, что всегда были умнее и сильнее, но это им мало чем помогало.

Лезвие моего копья вскользь прошлось по незащищенному боку животного, не нанеся особого вреда, но причинив огромное количество боли, от чего неуправляемое животное ломанулось вперед, пытаясь скинуть своего наездника, что был излишне горяч и не смог поразить меня. Остальные двое же, увидев, что я не так прост и что попасть в меня копьем еще надо умудриться, начали огибать меня по кругу, ожидая удобного момента. Третий так и не справился с животным и свалился через несколько десятков метров, как только он коснулся земли я с переворотом ушел от удара копья внезапно подскочившего ко мне одного из наездников и рванул к еще не успевшему встать неудачнику. С трудом удержав в руках копье, я видел как наперерез мне, разметая песок копытами животного, несется всадник, чтобы дать своему собрату время встать.

Ошибка. Мое копье взметнулось в воздух когда до всадника оставалось несколько метров, не было страха что он уклонится и я потеряю оружие, в схватке нет места сомнениям. Прыжок и я уже около наполовину вставшего наездника, удар коленом в голову отправил его вновь валяться на земле, а из его руки выскользнул кинжал. И в этот момент сзади я почувствовал смрадное дыхание. Оказаться под ногами ездового животного то еще счастье, не раздавил и ладно, я и этому рад, в любом случае животному меньше. Кинжал перерезал сухожилия, и верблюд вместе с всадником кубарем покатился со склона, кувыркнулся несколько раз и упал, жалобно извещая окрестности о своей боли, раздавливая своего истошно кричавшего хозяина. Он кричал не один, вдали подымалась пыль от убегающих от меня животных, что одурели от пролившейся крови, их седла были пусты, некому их было остановить. А около меня лежал абориген, что пытался вытащить из своего живота обломавшееся при падении копьё. Я помог ему, а затем оборвал жизнь ему и еще одному, уже очнувшемуся от удара коленом бывшему всаднику. Копье распалось практически у меня в руках, пробив грудину заросшего волосами и уже не такого смелого воина. Сняв с одного из погибших кинжал, я пошел усмирять кричавшего наездника и его животное. Ночь любит тишину, а говор мне был незнаком, так что от языков не было никакой пользы. Когда дело было сделано, я первым делом снял с животного бурдюк с водой и, аккуратно смочив кусок ткани, начал себя протирать и осматривать. Было много царапин и два отпечатка копыт, что прошли вскользь и грозили вылиться в гематомы, но переломов, к счастью, не оказалось.

При сборе трофеев и стягивании с поверженных одежды меня немного потряхивало, и не только от прошедшей схватки, в первую очередь сейчас меня коробил запах, что исходил от поверженных мной всадников. Я искал оправдание для себя, я не безгрешен, но не хотел бы быть еще более виновным в смерти простых, ни в чем невиновных людей. Которые увидели безумца и хотели его нейтрализовать. Впрочем, вещи зачастую говорят больше о своих владельцах, чем они сами, один поломанный лук, притороченный к седлу с не надетой тетивой, не напоминал охотничий. Нашлись пара ножей довольно поношенного состояния, наконечники копий, деньги, а именно некие кругляши и квадраты, среди этих монет была даже парочка светлых, рубленных брусочков, маленьких, грамм по пятьдесят, не больше. Немного еды в сумке, три фляги с водой и бурдюк с вином. С поклажи убитого животного, что сильно походило на верблюда, но было более мускулистым и не имело горба, я снял мешок, в котором, как я сперва подумал, лежат камни. Он оказался заполнен бусами, какими-то амулетами и браслетами, не искусно сделанными, но явно имеющими ценность, на некоторых из них мне удалось рассмотреть потемнение, что оставляет кровь. Бандиты, словно гора с плеч упала. Одевшись в одежду, нашедшуюся там же в поклаже и пахнущую травами, я взял с собой пару копий, провизию и пошел по следам всадников, перед этим аккуратно проверив, чтобы на одежде не было никаких знаков или рисунков, и оторвал пару не понравившихся мне деталей.

Выйти к обжитым местам было не сложно, уже одетым я прошагал еще пару дней, пройдясь по следам всадников я вышел к так называемой дороге. Истоптанные вокруг барханы рассказывали, что по ним изредка проходят караваны, вот по этим следам я и пошел. Прятаться или отходить от дороги я не видел смысла, если меня заметят недалеко от этого пути, то могут и проверить что за соглядатай идет параллельно пути. Пара дней пешком для молодого тела были сущим пустяком, тем более когда наслаждаешься каждым шагом, каждым вздохом, той легкостью что дает молодость. Пару раз меня догоняли разъезды караванов, завидев которые я отходил в сторону, пропуская их и складывая свое оружие на землю. Вот что значит вежливость, меня даже не били, и поняв что я не понимаю их, воины, имея в разы лучшее вооружение чем убитые мной всадники, тут же теряли ко мне интерес. Не трогали они и мои вещи, проверив только что у меня с собой. Видать надеялись найти что-нибудь обличающее меня, но так как ни бусы, ни амулеты я с собой не взял, а все прочие предметы были лишены отличающих знаков, ко мне не было претензий. Присоединиться к каравану никто мне, конечно, и не предлагал, вдруг я больной, каравану такие проблемы не нужны, да и сам я не просился разделить с ними дорогу.

Небольшое поселение, что находилось у оазиса в тени скал, не выглядело привлекательным и богатым: серые, слепленные из глины дома, снующие туда-сюда люди, и к тому же, как я ни старался, но так и не смог заметить ни одного раба. Было решено остаться здесь для того, чтобы понять, куда мне выдвигаться. Желание найти тварь никуда не делось, но не поглощало меня полностью, я не засыпал с мыслью об убийстве Эли, но найти её надо. Возможно, что селение само по себе небольшое или может быть виной тому пустыня, что не лучшее место для житья. Стражники, что охраняли поселение, обратили на меня внимание, а особенно на копья, и, видя, что я не понимаю их язык, стали изъясняться жестами. Пусть с трудом, но я их понял, хоть это и другой мир, но логика та же. Убрать копья за спину и привязать друг к другу, ну и монетку за посещение селения, чье название Ургус. Какую монетку дать монетку мне показали и, судя по лицам окружающих, было понятно, что такая цена — это норма. Первым делом мне нужен был рынок, сложно общаться, не понимая, что тебе говорят, но мне указали направление и я потопал, стараясь уберечь свои мешки от вездесущей ребятни, бегающих по улочкам. Что примечательно, у каждого из них на поясе висел пусть небольшой, но ножик. Ткани и изделия, что я видел, поведали мне о том, что этот мир технологически не развит, есть ткацкий станок, да с металлом работать умеют. Встретившаяся по пути кузница показала что с кузнецами связываться не стоит — здоровенный мужчина провожал меня пристальным взглядом, а на его плече лежала огромная кувалда, чей вес, должно быть, был ужасающим. Внешность местных напоминала мне арабов с Земли, но в то же время они немного отличались. Я не назвал бы их красивыми, но правильные черты лица и стройные фигуры во встреченных мне людях немного удивляли. Полных людей было мало, людей с патологиями еще меньше, инвалидов вовсе не было видно, связано ли это с естественным отбором или по каким-либо иным причинам мне неведомо. Видя уже базарную толкучку, у одного из домов, я впал в ступор, запах, я почуял такой знакомый запах, от которого пробирала дрожь. Этот запах нельзя забыть и с чем-то спутать, но и почуять его можно чуть ли не в непосредственном контакте. Я не раз убивал их, но не смотря на свою простоту и многочисленность, с этими тварями я ненавидел встречаться, но и пройти мимо не мог. Это не кодекс охотника меня заставлял, а то, что если я пройду мимо, то этих тварей станет ещё больше.

Бестелесный паразит, он кочует по телам, высасывая жизненную силу. Печать жертвы на мне, что сейчас не походила на саму себя, раньше помогала учуять его, но запах такой силы я почувствовал впервые. Люди редко его чуют, а исходит он для того, чтобы привлечь другого паразита, оповещая о том, что паразит скоро наестся и будет готов к спариванию. Надо или убить эту тварь или носителя, и срочно, как только он спарится выплеснутся сотни таких тварей, что далеко не сразу начнут убивать. Для убийства им надо сначала вырасти, а первое спаривание наступает с первым убийством.

Но где искать носителя? И как объяснить людям, что я хочу помочь, принимая во внимание, что у меня нет ничего, что помогло бы убить паразита и при этом не убить человека, в котором есть этот паразит. Я медленно посмотрел на дом, у которого стоял: высокая стена, что его окружала, и пара охранников у входа не давали мне уверенности о том, что тут есть носитель. Однако обойдя округу и постоянно, как ищейка, принюхиваясь, я все четче осознавал, что там, за стенами, человек, что умирает, и ему нужна срочная помощь. Я же не смогу ничем ему помочь, я даже не могу ничего объяснить людям вокруг, у меня нет оружия для борьбы с бестелесными и моя верная вертикалка не со мной, как нет ни препаратов, ни химикатов. Я сел у стены и стал думать, поглядывая на свой осколок черного камня и обматывая его кусочком кожи, оторванной от куртки. Он не тупился, и разбить его я не смог, он имел бритвенное лезвие и, хоть был великоват, к тому же неправильной формы, но подходил для крайнего случая. Мог ли он воздействовать на бестелесных или имел какие-либо полезные свойства оставалось неизвестным. Я должен был помочь, я всегда помогал, если мог, я не добрый, но и не злой, и если не будет возможности спасти человека, я убью паразита вместе с носителем.

Поход по базару частично был успешен, я смог купить еды и набрать воды во флягу, правда, пару раз был почти обворован и один раз меня пытались заманить в темный переулок, но теперь тот беззубый мальчик будет умнее и осторожнее. Но, что главное, я смог договориться о ночлеге на постоялом дворе, ну, как ночлеге, мне было нужно место, где можно оставить свои вещи. Весь оставшийся день я думал и иногда спорил сам с собой, все же это не мой мир, я могу не вмешиваться в естественный ход вещей. Но все было бесполезно, я сделаю это, не смотря на всю опасность.

Как только настала глубокая ночь, я выскользнул из дома, стараясь при этом оказаться незамеченным, мне бешено везло, словно сама фортуна шла за мной. Дворовые собаки не обращали на меня внимания, отряды, что патрулировали улицы с факелами, меня не слышали, а на небе в нужный момент появлялась туча, скрывая мои перебежки по улице в темноте от всевидящей луны. Стена высокая, три с половиной метра, и ее не перепрыгнуть, но с грехом пополам забраться на нее я все же сумел. Безумие, я иду напролом, но эта вонь становилась все сильней и сильней, она бесила меня, затуманивая разум. Я понимал, что это опасно, меня могут там убить, ведь я подобно вору крадусь в ночи по чужому дому.

Словно тень я скользил к небольшой низенькой постройке внутри внутреннего двора, откуда словно река лилась эта тошнотворная вонь. Добротная низенькая дверь была незакрыта, она тихо скрипнула, отворяясь и, проскользнув внутрь, я увидел их.

Их было трое, двое чернобородых мужчин в белых одеждах с широченными плечами, они были молоды, но могучи, одежда не могла сокрыть ту мощь, которой одарила их природа. Они сидели на полу в темноте и молча смотрели на меня, они сидели практически не шевелясь, потому то я вначале и предположил, что в этом доме никого нет, не было слышно ничего, они не издавали не единого звука. Луна выглянула из-за туч и осветила меня, при этом внеся немного света внутрь дома, тем самым показав мне третьего человека. Он был весь в черном, усталое, замученное горем лицо было видно в свете луны. Из его глаз текли слезы. Красные, уставшие глаза смотрели на меня без интереса, его уже ничего не волновало. Передо мной был тот самый кузнец, что еще днем провожал меня взглядом. У чернобородых что-то блеснуло, и я увидел, как они обнажили ножи. А меж тем за их спинами за сокрытой занавеской всхлипнул женский голос. Я шагнул вперед, шаг за шагом я приближался к кузнецу, посмотрел ему в глаза и ободряюще улыбнулся.

– Я постараюсь помочь. – И твердо шагнул к источнику вони за занавеской, игнорируя блестящие в лунном свете ножи чернобородых, что были готовы пустить сталь в дело.

Конец главы.

Глава пятая часть третья.

Задвигая за собой занавеску, я обреченно вздохнул, хуже и быть не могло. Это жена кузнеца, оттуда и слезы на его лице, ее белые одежды, измученное лицо и бледная кожа, все указывало на то, что там, рядом с кузнецом, сидят ее братья, у них были схожие черты. А сидят они во тьме безмолвно, потому что ждут. Ждут, когда ее дыхание остановится, она уже была обессилена и ее часы сочтены, еще немного и паразит окончит свою работу. Если бы я появился здесь раньше хоть на пару недель то смог бы ее спасти, напоить серебром, найти травы с нужными свойствами, да хотя бы десяток рун наложил и паразит сбежал бы из её тела, но я опоздал. Осложнялось все еще и тем, что я не мог спасти ни саму женщину, ни ее еще не родившегося ребенка. Потому то вонь и была такой сильной, что паразит питался сразу двоими, а как я знал, нет ничего вкусней для этих бестелесных тварей как новорожденный.

Я смотрел на женщину и не знал что делать, беглый осмотр показал, что ее поили серебром, которое не любят эти твари, а все тело было просто устлано серебряными пластинами. Под которыми уже были видны пятна, что появляются при отравлении серебром, но все тщетно, тварь воняла, но не собиралась покидать свою жертву, хоть местные и знали многое о бестелесных. Я знал о них больше, утукку, как называли их шумеры, те еще злобные твари, и против них была создана масса артефактов, но они были там, на Земле, а мне эти артефакты нужны были здесь и сейчас. Занавеска колыхнулась, и к нам вошел кузнец, он сел около меня на колени и развернул небольшой сверток, что держал в руке. Небольшой изогнутый кинжал, на лезвии которого нанесена тонкая полоска серебра. Ритуальный кинжал. Именно это было орудием последнего шанса, вонзить в женщину кинжал, надеясь, что сплетенный с ней бестелесный также умрет, но гарантию такой способ не дает.

Маленький кинжал, что в руке кузнеца казался и вовсе игрушкой, должен был оборвать две жизни. Ребенка не спасти. Кузнец, как и я, молчал, лишь изредка посматривая на меня, и я понимал почему. Когда ты находишься в пучине отчаяния и надеешься на чудо, тебе без разницы во что и в кого верить, главное чтобы она выжил. А тут вдруг входит странный человек, которому нужна именно больная беременная женщина, и кто знает, вдруг он поможет.

– Тут уже не помочь. Она слишком слаба, и если даже я попробую выжечь бестелесного пламенем, то пламя все равно убьет двоих. Её и ребенка. – Кузнец слегка привстал с колен. Время пришло, женщина начала полностью угасать, я смотрел на происходящее, словно это происходило в другой реальности. Любящий муж вынужден собственными руками убить свою любимую и еще не родившегося ребенка.

– Ну уж нет, не в мою смену! – воскликнул я, ударом плеча отталкивая кузнеца, а правой рукой выхватывая один из своих ножей. Безумные глаза кузнеца смотрели на меня, а я, взрезав себе вены вдоль руки, этим же ножом резанул по ладони женщины.

Приложив ее ладонь на своё истекающие кровью предплечье, я начал ждать, пусть бестелесные и вечно голодные, но эта женщина уже не вкусная и отравлена серебром, а я молод и полон сил. Сейчас моя кровь должна сработать как приманка, и когда он переместится в меня вот тогда-то и повоюем. Я слышал о подобных случаях, только не припоминаю, чтобы такой смельчак выживал, когда отожравшаяся мощная тварь пускала свои корни в пышущее энергией тело.

– Ну давай, иди ко мне! – прокричал я, видя, что тварь и не думает отпускать напичканную серебром жертву, а женщина прямо на глазах ослабевала все сильней и сильней. –– Вот он я, вкусный, молодой, возьми меня, пожри меня!

Боль. Печать проявилась и стала изменяться, руны, нанесенные на кожу, пришли в движение, каждое перемещение и изменение одной из рун отдавалось болью. Но я не мог позволить боли разорвать контакт рук и наших ран, и вот, когда руны, наконец, остановились, они уже были практически не читаемы, и только по очертаниям я догадался что там, в этой хаотичной структуре проглядываются две никогда несвязанные руны. Вкусный, жертва.

Я почувствовал его, он сперва запустил в мою руку часть себя, проверяя, насколько я вкусен, и вот, наконец, он решился и полез в меня, перетекая из женщины и ребенка, и был он огромен и голоден. Он словно облизывал меня изнутри. Он радовался тому что сейчас находится во мне. Омерзительная тварь сразу начала тянуть из меня силы даже полностью не переместившись, словно проверяя, вкусный ли я и стоит ли ему переходить в новое тело. Когда он начал ускоренно перемещаться я начал чувствовать его мысли, ему нравилось выпивать живительные силы из новорожденного, и хоть его жгло серебром, но он продолжал пить, полностью растворяясь в эйфории. Он был почти сыт, когда почуял что есть более вкусная пища. Недоумение его было сильно, казалось бы, что могло быть вкуснее нежного, еще не рождённого дитя, но он поддался соблазну.

Отдернуть руку было нельзя, он мог почувствовать неладное и тут же выскользнуть из меня, этого нельзя было допустить. Хоть женщина уже была на грани, но теперь у нее появился шанс, а эту тварь надо как можно скорее уничтожить, она опасна и уже скоро найдет себе партнера, после чего из нее хлынут сотни тварей. Когда я почувствовал, что он полностью переместился, я с трудом дрожащей рукой разорвал контакт с рукой женщины. Сил не было, хотелось закрыть глаза и уснуть, я знал, что это из-за твари, которая сейчас наслаждается внутри меня новой пищей.

– Пламя Чистоты, – тихо произнес я и правая рука начала краснеть. Пламя не могло вырваться изнутри, а тварь впала в панику, ее начал пожирать носитель. Оно хотело сбежать, но пламя, уже разгоравшееся внутри, мертвой хваткой схватилось за нечистую тварь. Бестелесный взвыл от боли, но так просто умирать он не собирался, если носитель вредит, это значит что его пора убить.

Когда я, превозмогая боль, встал, кузнец со страхом смотрел на посветлевшее лицо спящей жены, не обращая на меня внимания. Шаг и я вышел из-за навески, но двое братьев в белых одеждах стояли с обнаженными ножами, мешая мне выйти из дома. Они не понимают, что из моей руки вот-вот хлынет пламя, они попросту не могут понять, что мне срочно надо обезопасить этих людей от пламени. Никогда не знаешь, кого оно посчитает нечистым, а кого не стоит даже обжигать.

– Хатсо исюко браго! Сайтко ри! – взревел за моей спиной кузнец, и этих двоих, преграждающих мне выход наружу, словно разметало к стенам, а я продолжил свой путь. Качаясь, подвывая, я пытался контролировать пламя, что то хотело затухнуть, то пыталось вырваться через мои глаза, выжигая все при своем выходе наружу. И вот как только я вышел на середину двора, пламя вырвалась из руки и начало свой путь, захватывая все больше участков моего тела. Я упал в пыль, ноги отказали, тварь внутри всеми доступными ей способами старалась убить меня, но молодое и здоровое тело сопротивлялось. Бестелесному не хватало времени, а боль от пожирающего его пламени чувствовал даже я. Кузнец выскочил из дома и смотрел на меня и на то, как освещаются белым пламенем окрестности.

– Хатсо исюко браго! – ревел в ночи голос кузнеца, из домов начали выглядывать люди и, слыша кузнеца, стали повторять за ним. – Сайтко ри!

– Хатсо исюко браго! Сайтко ри! – Доносилось со всех сторон, кричали и стар и млад, и я понимал, что они кричат.

– Убей тварь! Пожирающую детей! – кричали люди. Кричал и я, пламя полностью объяло меня, а внутри верещала тварь, что начала молить о пощаде даже не понимая значение этого понятия, оно хотело жить, но у меня не могло быть пощады для подобных существ. Когда последний клочок твари был поглощён пламенем я начал проваливаться в сон, а пламя, что пожрало столько энергии твари, и не думало затихать. Оно объяло всего меня, но не стало вредить, а начало тянуться к небу к таким близким по цвету звездам. А со всех сторон доносилось многоголосое «Хатсо исюко браго, сайтко ри». Я был обессилен и даже не заметил, как отсутствие боли усыпило меня.

Сколько я проспал мне было не понятно, могло пройти как пара часов, так и несколько суток. Радовало что открыв глаза я оказался не в яме или какой-нибудь тюрьме, а в довольно хорошо обставленной и светлой комнате, где была кровать, стол и сундук. Мои вещи вместе с оружием лежали в углу, и небольшой сверток постиранной одежды, снятой с убитых мною бандитов, был немедленно мною одет. Удивило то, что сам я также был чист и, по всей видимости, протерт тканью, что убрала с меня грязь. Выскользнув наружу через окно, я посмотрел на утреннее солнце и с грустью направился к воротам, стену мне с такой слабостью не одолеть. Не успел я открыть ворота, как рядом со мной упала тяжеленая кувалда, а сзади разъяренным зверем орал кузнец.

– Хиуся с эбасто! Прарву оыда! – Стремительным ветром он понесся ко мне, а я встал на месте в шоке. Мне казалось, что я начал понимать его слова, по крайней мере, смысл их мне был понятен. Возможно всему виной бестелесный, шумеры считали, что утукку это души подлых людей, и могло ли то, что он умер во мне, помочь мне с языком? В принципе такие сущности применялись высшими как информационные шпионы, подселяя бестелесных в нужных высшим людей. Смотря на несущегося на меня кузнеца я невольно хотел было защищаться, но в последний момент остановил свою руку, что уже сжала черный обсидиановый осколок.

Подскочивший кузнец схватил меня за грудки, словно пушинку оторвал от земли и начал трясти меня, крича, как я понимал, о том, какой я плохой человек, и зря пытаюсь уйти от людей, что так мне благодарны.

– Йосико, – раздался негромкий женский голос, от которого кузнец вздрогнул и опустил меня на землю, а из дома показалась она. Слегка бледная, немного худоватая для своего положения, но все же с прекрасным румянцем на щеках, с округлым животиком и с грозно подбоченеными ручками и не менее грозным взглядом, не сулившим ни мне, ни кузнецу Йосико ничего хорошего.

Как же я оказался не прав, мой желудок ликовал, немудренная каша с минимумом приправ еще никогда не казалось такой вкусной. Разговор за столом не складывался, и не только потому, что мы не понимали друг друга, Кайна следила за мной, а ее хмурые бровки показывали как она зла на меня и Йосико. Деревянная лопаточка в ее руках мгновенно превращалась в грозное оружие, готовое в любой момент проучить посмевшего оскорбить ее готовку разговором. После обеда я смог выяснить, что проспал я два дня и пришедший старец заявил, что я здоров, при этом он уважительно мне поклонился и что-то осуждающе проговорил, качая своей головой, облаченной в тюрбан. Также я смог выпросить у кузнеца пару шкур, на которых под заинтересованный взгляд и по охи и ахи Кайны, что следила за мной, чтобы я не «эбасто», то есть чтобы не ушёл, и восхищалась тем, что я рисовал. Когда я изучал руны, то открыл в себе, как мне казалось, бесполезный талант, мне приносило удовольствие рисовать простым карандашом или углем. И что удивительно, это у меня выходило неплохо и с первого взгляда было понятно, и по моему рисунку было понятно, что если встретишь нарисованное существо сперва стреляй, а уж потом подходи.

Рисовал я Эли, так как не знал, как найти ее и объяснить, кого именно я ищу. А так как эта тварь имела не одно обличье рисовал я ее в нескольких образах, и как огромную змеею, и как девушку, также как и змеедевушку, а потом тыкал в рисунок, произнеся ее имя. Йосико понял меня раза с пятого, и то когда Кайна все уши ему прожужжала про то, что надо найти именно Эли, а не просто «Гайну». Змеедевы оказались знакомы местным жителям, и вот тут-то и появились два брата близнеца в белых одеждах с большими ножами на поясах, которые, взяв рисунки, ушли спрашивать о змее по селениям и караванам. А вечером следующего дня они привели пятерых, что, как я понял, знали, где яблоки. Причем здесь яблоки я не понял, но Эли или похожая змеюка есть где-то в стороне еле виднеющихся гор. Весь день, ожидая подтверждения информации от других караванов, идущих из тех мест, я также потратил на рисование, но в этот раз я рисовал хоть и не самую красивую пару, но определенно одну из самых счастливых. Ох, сколько было претензий, причем не от Кайны, как я ожидал, а от Йосико, он все хотел выглядеть на рисунке огромным и страшно суровым, чтобы каждый вошедший в дом, увидев рисунок, содрогнулся от страха. Но все быстро кончилось, как только Кайна услышала как Йошики пытается мне объяснить что надо сделать. Забавно смотреть, как счастливы эти двое, это проявляется даже в маленьком скандале. К вечеру я все-таки смог закончить рисунок. Ну а ночью мной было решено покинуть столь гостеприимный дом. Меня бы не отпустили так просто, и потому было решено уйти ночью и тайно.

Заучив название селения и тайком собрав припасы, когда ночь накрыла поселок я вновь выскользнул через окно из выделенной мне комнаты, оставив на кровати большую шкуру с рисунком кузнеца и его прекрасной жены. Сразу за воротами меня встретила Кайна, она не стала ругать, а обняла меня и поцеловала в щеку. А на моей шее оказался какой-то сплетенный амулет, Йосико ударил меня в плечо, чуть не опрокинув на землю, и всучил мне небольшой сверток. Я хотел посмотреть, что в нем, но материализовавшийся перед моим лицом огромный кулак перед отсоветовал мне это делать.

С каждым шагом я отдалялся от молодой семьи, а на моём лице все ярче разгоралась улыбка. Пройдя через сотни схваток, я всегда был счастлив, когда удавалось вырвать у судьбы невинную чистую душу, мне не нужны были награды за это, жизнь такой Кайны для меня часто была дороже собственной, и не раз я рисковал, так, как в этот раз. Хотя в этот раз мне повезло, а печать, что так и застыла на странной комбинации «вкусный, жертва», меня не сильно то и беспокоила. Похоже, что Хаос что-то поменял и теперь печать, по всей видимости, стала не клеймом, а инструментом, только вот возможности осколка обелиска все еще не раскрыты.

Ну ничего, скоро я приду к этой «Любительнице яблок», в которой узнали Эли по моим рисункам, и надеюсь что смогу вернуться в свой мир, в котором у меня осталось еще слишком много незавершенных дел.

Конец главы

Глава шестая

Дорога стелилась под ногами, но горы не становились ближе, они были словно фоном какого-то фильма,а люди из караванов, что время от времени обгоняли меня, посматривали в мою сторону подозрительными взглядами. Охрана караванов, что постоянно проверяла меня при встрече, стала относиться ко мне намного дружелюбнее, а все из-за знака, что подарила мне жена кузнеца. Хотя как сказать «дружелюбнее», у меня появились новые обязанности перед чуждым мне обществом. В первом же встретившемся караване нашелся юноша со сломанной ногой, к которому меня и привели. Осмотрев его, я наложил дополнительные шины. Ну а после развел руками, мол, это все что я мог сделать, после чего караванная травница посмотрела на то, что я сделал, криво усмехнулась и кивнула караванной охране. Проверка пройдена. Это был не амулет, а знак знахаря или кого другого из подобной профессии, точно не знаю, а тот случай с юношей и знахаркой был проверкой, и уже остальные встреченные мной караваны знали обо мне и лишь просили показать знак. Меня удивляло, что чем больше я слышал разговор местных, тем лучше понимал их, по крайней мере, тему разговора я понимал, не имея никакого понятия, что означают многие слова. И все таки новый паспорт в виде знака прибавил мне хлопот, каждый караван имел кого-нибудь то с ушибом то с резями в животе и каждому хотелось получить от меня помощь. Мне стало казаться, что это Йосико постарался, он ведь постоянно общается с караванами и наверняка поведал людям обо мне. Караваны шли быстрее меня, вот и догоняли и пользовались услугами бродячего непонятно кого, то ли доктора, то ли просто интересного человека, что, не зная местный язык, мог лечить, хоть и не особо. Были, конечно, и плюсы: я обзавелся нехитрой утварью травника, пестиком и ступкой, а также массой трав, что купил у подозрительных врачевателей. Ну не верил я, что шкурка ящерицы поможет при открытом переломе.

Так прошло два дня и селение Хтосе уже стало видно на горизонте. Именно в его окрестностях, по слухам, и проживала пожирательница яблок. О которой, чем ближе к горам я приближался, было все больше и больше информации. О ней говорили не как о чудовище, а как о неведомой зверушки и почему-то ни у кого не возникало вопросов, зачем я направился к ней.

Отойдя подальше от дороги, я начал готовиться к возможным неприятностям, что ждали меня внутри поселка, и вооружаться, в пути было опасно показывать добротное и очень специфичное оружие, я знал, что убивают и за меньшее. Сделав привал, я стал вооружаться подаренными кузнецом орудиями труда, которые сильно отличались от того, что носили воины. И дело не в дороговизне или красоте оружия, просто оно было предназначено для борьбы с нелюдями. Два обоюдоострых наконечника на копья были самыми неприметными из подаренного арсенала, но они были не для простой охоты. Один широкий, с зазубренными краями, чтобы кромсать и вырывать куски плоти, а другой тонкий как игла, чтобы пробивать броню. Жемчужиной же моего снаряжения был топор с длинной рукояткой и заостренным навершием, и был он необычен своими свойствами: рядом с его лезвием была искусно нанесена тонкая пластина серебра. Присмотревшись я и на копьях нашел еле видимые вплавления серебра, это очень плохо сказывалось на прочность, но при борьбе со многими порождениями бездны эти вплавления делали оружие в разы эффективнее. А три метательных ножа и вовсе состояли из какого-то неизвестного мне сплава. Оружие не было новым, его немного обновили и заменили пластинки серебра. Кузнец, по всей видимости, получил это оружие от кого-то и трепетно заботился о нем многие годы. Его забота видна как в полировке, так и в заточке, что была сделана совсем недавно, и она была так хороша, что я даже одобрительно поцокал языком, удивившись остроте ножей. Не мог он в своей кузнице сделать подобное, но кузнец не только изготавливал металлические изделия, он и продавал, так что нет ничего удивительного в том, что у него было такое интересное оружие и тот маленький кривой кинжал с посеребренным лезвием, которым я резал свою руку в доме кузнеца. В моей сумке была и перевязь для топора и копий, топор облачался в удобные ножны, а сам подвешивался на крюк за кольцо топорища, и его легко было как носить, так и снимать.

Небольшая харчевня, у которой останавливались караваны набирать воду, была первым пунктом, что я решил посетить. Предгорья были прекрасны, а сады, что были разбиты повсюду, радовали глаз. Так пустыня превратилась в цветущий сад и на многих деревьях уже краснели яблоки, мне сложно было понять, почему так резко переменилась местность, с километр назад были еще пески, а здесь и небольшое озерце, и сады, и казалось что даже воздух иной. Темная харчевня встретила меня дивными запахами пряностей и терпким запахом трав, стоявший на входе вышибала осмотрел меня, особенно уделив внимание моему оружию, и недовольно повел носом, ну да, я пах потом. Дальнейшие действия вышибалы меня удивили, подскочивший ко мне паренек знаками и пантомимой объяснил, что грязным меня в харчевню не пустят и мне пора помыться. Медная монетка перекочевала к нему, и мы пошли к озерку, в котором все и мылись, но только в определенном месте, где был сток вод, что уходил вдоль гор, не заходя в деревню. Малец дал мне за монетку трав, а я показал ему рисунок Эдален. Эффект был ошеломителен, мальчишка схватил рисунок, подпрыгнул на месте и, что-то бешено затараторив, указал в глубь гор и убежал в харчевню. Мне потребовалось десять минут мне чтобы смыть пот и грязь, и когда я уже подсох ко мне пришла делегация. Хозяин харчевни, староста и два десятка воинов, общаться было сложно, и чем они лучше понимали, что я пришел убивать пожирательницу яблок, тем более хмурыми становились. Один раз даже была попытка начать схватку, но хозяин харчевни рявкнул, да так, что воины убрали оружие, чуть не выронив из рук. Хозяин начал мне объяснять причины такого поведения.

Пожирательницу яблок нельзя убивать, это было однозначно, и да, на рисунках была именно она. Эдален появилась здесь сравнительно недавно, но в отличие от меня пробыла здесь уже около двух месяцев. Успела в своем исинном обличии отбить от поселения несколько набегов кочевых племен, но она не только убивала, она и лечила. Лечила она всех, как из поселения, так и из караванов, и посмотрев на одну уже успевшую зарубцеваться рану на одном из воинов я понял, что бралась она и за полностью безнадежные случаи. Немало детей она успела поставить на ноги, когда с одним из караванов прибыла болезнь из соседнего села, жители которого практически все побывали у нее, после чего болезнь ушла из этих мест. Сейчас она обучает искусству врачевания сразу четырех опытных лекарей и трех травников. Плату она никогда не требовала, а только помогала, местные, конечно, платили, но в основном едой. Вот методом проб и ошибок они узнали, что эта змеедева любит особый сорт яблочек и всегда радуется им, а съесть она их может столько, что иначе как пожирательницей яблок ее называть язык не поворачивался.

Она все время ждала того, кто придет за ней, и только поэтому меня не прибили, узнав, что я пришел убить её. Немного посовещавшись, местные предложили мне пройти на встречу с пожирательницей, и вот я под конвоем направился на долгожданную встречу.

Тропа вилась по горам не один километр, меня вели уже более полусотни воинов, и вот я увидел черный провал пещеры, а мои сопровождающие остановились. Из пещеры вышли семь человек с носилками.

– Приём закончен по семейным обстоятельствам! – крик Эдален оглушил окрестности, а я рванул вперед, скидывая с плеча копьё. На солнце блеснула змеиная чешуя, вот она, долгожданная встреча.

Огромный валун перекрыл проем пещеры изнутри, а я взвыл от бессилия. Мне никогда не сдвинуть его в одиночку, а из местных помогать мне никто не будет, вон уже луки натянули, хоть не целятся в меня, и на том спасибо.

– Открывай, сука! – от бессилия и злобы я ударил топором по камню, от чего во все стороны хлынули искры. – Эдален, подлая тварь, я вызываю тебя на бой!

– Эли нет дома, тут никого нет, прием окончен, приходите завтра, – донесся изнутри голос, приглушенный валуном.

– ЭДАЛЕН! – зверем взвыл я.

– КОНСТАНТИН! – Горы вздрогнули от крика Эли. – Я тоже кричать могу, может, поговорим как взрослые… Эм, хотела сказать люди. Давай, как разумные поговорим?

– Ты сначала выйди, тогда и поговорим, – ответил я, рассматривая щели и прикидывая, смогу ли я попасть в иногда появляющийся в этой щели глаз Эли метательным ножом.

– Костя, ты меня совсем дурой считаешь? Вот дашь свое слово, что не будешь на меня нападать, тогда выйду. – За валуном что-то заелозило. – И вообще, я не понимаю твою злость ко мне, ну да, я немного виновата, но я готова быть хорошей женой! Может, забудем то досадное недоразумение, и перейдем сразу к сексу, забыв о ругани?

– Не понимаешь?! Ты убила меня!

– Ну ты вообще-то живой, а не мертвый, так что претензия безосновательна, – донесся молниеносный ответ.

– Ты оторвала мне голову!

– И это пошло тебе на пользу, ты стал намного симпатичнее и сексуальнее, хоть и крикливее.

– И сильней! Я убью тебя, сука, поняла меня!?

– Милый, тебе надо остыть, тебе сколько времени на это надо? Пару лет хватит? Я сейчас забаррикадируюсь так, чтобы ты не смог до меня добраться, и впаду в спячку. И хватит меня оскорблять, меня это обижает еще сильнее от того что ты мой муж, и заметь, ты плохой муж, бьешь меня, кричишь на меня, а я так ласково встречаю, вот, даже козлика зажарила, ты же голоден после долгого пути?

– Издеваешься?

– Есть немного, я из-за тебя тоже пострадала, сил у меня убавилось, а помня наш брачный бой, с молодым тобой я не хочу связываться, – уже иным голосом проговорила Эли. – Да, я виновата и поступила подло, но знаешь, подыхать от твоей руки я вообще не горю желанием.

– Я рано или поздно тебя достану, ты же знаешь, что тебе некуда бежать, – проговорил я, на этих слова эта змеюка валуном рассмеялась.

– Я могу попросить местных, и они убьют тебя прямо сейчас, мне не надо будет даже пальцем шевелить. Но есть проблема, мы обречены. Наш брак не просто законен и соответствует всем традициям моего народа, так еще и случилось то, что не должно было случиться. В хрониках моего народа есть упоминания о подобных случаях, но я и не могла предположить, что такое случится со мной… – Она замолчала.

– Что, у вас раньше жены не отрывали головы своим мужьям?

– Да нет, вот это как раз постоянно происходит. Костя, наш брак был заверен тремя могущественными существами вселенского масштаба, а не, как изредка бывало, заштатной богиней любви системного ранга. – Эли говорила как-то нервозно, а за валуном что-то постоянно шелестело.

– И что это меняет? Ты все равно убила меня, добившись своих целей.

– О муж мой с небольшим количеством мозгов, это меняет многое, даже слишком многое. Такие сущности одним своим вниманием могут менять ход истории, а нас они благословили до того как я в порыве чувств оторвала в порыве твою голову. И вообще, ты сам виноват, это ты сделал мне тогда очень больно, и я была уверенна, что это мой последний миг, я не знала что ты так устойчив к моим феромонам. Нет их больше, а все ты виноват, злобный старый импотент!

– Ах ты тварь ползучая! Я виноват только в том, что пощадил тебя! Я не увидел в тебе зла и решил оставить тебе твою жизнь, за что и поплатился! – Плюнув на землю, я сел рядом со входом и прислонился спиной к закрывающему вход валуну. – Нельзя испытывать жалость к тебе подобным, в этом виновата моя мягкосердечность, что пришла со старостью.

– Спасибо за жизнь. – Камень слегка шевельнулся, я поднял свой топор в надежде, что Эли покажет свою голову, но из образовавшейся щели показалось только начало хвоста. Кончик подрагивал, словно был живым и имел свой собственный разум, и он боялся.

– Давай помиримся.

– Не понял, он ядовит? Или ты хочешь, чтобы я его отрезал? – Я уже примеривался, как одним ударом рассечь его посильнее, чтобы эта змея истекла кровью, и зажать хвост валуном.

– Не ядовитый, так у нас мирятся супруги, и виновный протягивает свой нежный конец хвоста супругу в знак своей вины и надеется, что супруг не сделает ему больно, хвост самое чувствительное место. – Она замолчала, а я рассматривал дрожащий хвост, что, казалось, вот-вот забьется в истерике от страха.

– Ты же не обидишь мой хвостик?

В голосе Эли послышались мольбы и какое-то отчаяние.

– Ты опять издеваешься? Или подготовила какую-то подлость? – Хвост замер в полуметре от моей груди и не собирался останавливаться. Вот он замер у лезвия топора, и, аккуратно его обогнув, коснулся моей руки и словно котенок начал тереться, изнывая от того что я не глажу его. Я схватился одной рукой за конец хвоста, а другой рукой надавил лезвием топора на самый толстый участок хвоста, до которого мог достать. Она почувствовала, но хвост не отдернула.

– Да, ты правильно догадался, можешь отрезать мне мой хвостик, на все твоя воля. Моя вина как супруги чудовищна. – Она замолчала, а я все глядел на дрожащий хвост, что был так беззащитен и все пытался потереться об мою руку.

– Как же я устал от всего этого дерьма. – Откинув от себя ее хвост, я побрел прочь. Не хочу, вот просто не хочу. Я слышал об этом от других, редких охотников, которые дожили до преклонных лет, что случалось, с нашей-то жизнью, очень редко. Жалость к врагу несмотря ни на что, видеть в твари самого себя, и после той наполненной кровью и смертями жизни ты и сам несильно отличаешься от тех тварей, что убивал.

Сзади валун освободил вход, а из пещеры выскочила Эли, до пояса она была прекрасной девушкой, одетой в белую просторную рубаху, а вторая половина была змеиной. Её белоснежные волосы были заплетены в тугую косу, а в руках она придерживала свой хвост.

– Ты куда собрался?! Тебе что, не понравился мой хвостик? Я не жирная, это все яблоки виноваты, они просто слишком вкусные! – Поняв, что их покровительница и помощница не желает, чтобы я уходил, местные с оружием наготове перекрыли мне путь.

– Эдален, скажи им, чтобы пропустили, я не хочу убивать. – А сам приготовился напасть и начать резню, может они убьют меня и моя душа наконец-то успокоится?

– Чивилоис! Костя, может, все же поговорим? – попросила она, я же в ответ сплюнул.

– Нет. Мне не о чем с тобой говорить.

Вечерело, идти в ночь по гористой местности было опасно, и у меня не осталось особого выбора, как остановится в харчевне на ночь. Я пил какую-то дрянь, но в ней все же был алкоголь, и к вечеру потратив десятую часть своих денег я смог достаточно захмелеть для того, чтобы перестать рваться в пещеру и намотать на копьё змеиные кишки. Мне никто не мешал, посетители приходили и уходили, так и не приблизившись к моему столу.

– Разрешите к вам присоединиться, доблестный боевой знахарь? – Передо мной стояла Эли, но уже без хвоста, в простом сером платье, что носили местные.

– Ты смерти своей ищешь? – Я потянулся к своему топору. Но его не было.

– Оружие убрали от греха подальше, – произнесла змеедева, садясь напротив, а мальчишка принес другой кувшин, который Эли ловко подхватила и разлила по стаканам содержимое с пряным запахом, смешанное с какими-то ягодами. – Яблочное, с горными ягодами и травами.

– Что тебе надо? – спросил я, смотря на то, как она залпом выпивает содержимое немаленькой глиняной кружки.

– А что, мне уже нельзя посидеть с мужем за одним столом? Знаешь, давай договоримся, у нас будет прогрессивная семья, как-никак я не твоего вида, а ты не моего. – Она улыбнулась, сверкнув своими жемчужными и слегка заостренными зубами. – И не надо смотреть на меня такими глазами, Костя. А ты знаешь, что в этом мире твое имя созвучно со смертью? Милый, ты пойми, выбора то особого у нас и нет.

– Выбор есть всегда, – твердо сказал я, взяв кружку и выпив ее содержимое, как и Эли, залпом.

– Знаю-знаю, пуля в лоб и кинжал в печень. Эх, мой старый, старый охотник, если бы все было бы так просто, вот сейчас расскажу тебе страшную тайну… – Эли слегка покраснела, выхватила стакан, что я наполнил, и, выпив залпом его содержимое, посмотрела на меня пронзающем взглядом.

– Хвостику понравилось касаться тебя, ты понимаешь? Мне приятно, я хочу, чтобы ты погладил его, перебрал чешуйки.

– Ты просто извращенка, вот и все, – хмыкнул я, забирая стакан.

– Извращенка? А сам то ты отвращение к хвостику испытывал, а? Забыл, что я мерзкое пресмыкающееся? Уж ты мне поверь, так мирно мы раньше могли сидеть только из-за договора, а теперь он ни тебя, ни меня не ограничивает. Да и пришел ты толком не подготовившись, тянуло тебя ко мне, впрочем, как и меня, но я не знала где и кого искать, то ли старца, то ли молодца, то ли умудренного годами мужчину. – Я не заметил, как начал пить прямо из кувшина и вино внезапно закончилось.

– Еще!

Вечер начал набирать ход, спорить со змеей оказалось пустой идеей, даже когда я метнул в нее посеребрённый нож, она его поймала и стала издеваться над тем, что я не целился в зоны, которые могли бы убить ее, а ранение в ногу не убьет даже человека. Мы пили, топя то ли горе то ли бессилие. Мы связаны путами, что не разрежешь ножом, Эли говорила, что иногда происходит предназначение и если его скрепляет могущественная сущность как, например, Хаос, то у простых смертных нет иного выбора, как подчиниться выверту судьбы, ведь что ни делай, все равно будет так, как предназначено.

Как мы оказались на улице, я уже не помнил, а Эли в лучах луны скакала своими босыми ножками по камням, в руках же у нее было мое копье. Отполированный наконечник сверкал в лучах луны, и, твердо встав на землю, она начала танцевать смертельный танец. Каждый взмах копья был ударом, она колола, била, выгибалась, отклоняла несуществующие клинки и уворачивалась, ее танец завораживал. В руке сам по себе появился мой топор, шаг вперед, удар снизу, лезвие, почти касаясь ее щеки, пролетело мимо, срезав пару ее белых волос. Наконечник копья лишь слегка проскользил по моему боку, срезав ткань. Удар свободной руки в челюсть был заблокирован ударом ее ноги, что, как и мой, не попал в цель.

Вихрь ударов, что не попадали в цель, закончился совершенно внезапно, и я оказался обвит змеиными кольцами, ее руки держали мою голову, а я держал нож у ее горла, наши губы были так близко, что всего миллиметр и они соприкоснутся. Она приоткрыла свой рот, и ее язычок направился к моим губам.

– Нет. – Одно слово разрушило это наваждение, змеиные кольца пропали, а передо мной вновь стояла она в образе человека.

– Забавно, да? Хлоя хочет любви, это ее часть галактики и мы в ее власти. – Эли развернулась и пошла в сторону гор. – Старый козел.

Конец главы.

Глава седьмая часть первая

Горы только начинали просыпаться, а я уже шел по горной тропе в соседний поселок. Хмурое настроение было не только из-за выпитого ночью вина, все мои мысли занимала она, и сейчас я думал о том, что мне делать теперь. Я предполагал, что все кончится поединком, честным и в этот раз уже без всяких неожиданностей для меня, идя к пожирательнице яблок я думал, что останется только один из нас. Да что там, даже из слов Хаоса было понятно, что они хотели увидеть поединок, и в этот раз он должен был пройти без подлостей со стороны змеи. Гребанная подколодная тварь все испортила, а я… А я веду себя как последний дурак и вместо того чтобы порубить ее на куски ещё чуть-чуть и оказался бы вместе с ней в одной постели. На ум пришло простое решение: уйти в соседнее селение и изучить язык и мир, а после разобраться со змеюкой.

У ручья я начал смывать остатки хмеля холодной горной водой, а после присел, схватившись за голову, хотелось выть. Теперь я игрушка богов, дожил, раньше я был достойным противником, то ли охотником, то ли жертвой, а теперь игрушка, на которую довольно эффективно влияют.

Только когда идешь против течения понимаешь, почем стоит настоящая свобода, и я хочу получить свою свободу. Свободу от влияний могущественных сущностей, свободу выбора, как жизненных путей, так и того места, где она, эта жизнь, оборвется. «Просто так никому не дается свобода, из неё нет выхода и в неё нет входа». Она или есть или ее нет. Всю свою жизнь я смеялся в лица тем, кто отобрал у меня эту свободу, им была нужна только моя жизнь, и я привык к этому. Привык к сражениям и смерти, что ходила за мной по пятам, но мои чувства и чистота разума были в моей власти и никто не имел права в них вмешиваться. Память, словно издеваясь, прокрутила ночные события, и омерзительна была не сама ситуация, а чувства, что я тогда испытывал.

Сорвавшись с места, я пустился в стремительный бег, старясь скоростью и кровью, что застучала в висках, выветрить те мысли, что крутились в моей голове. Я сам себе омерзителен, нет ничего страшнее, чем испытывать ненависть к самому себе, я такое уже проходил. И второй раз я могу такое и не пережить.

До поселка в горах я добрался к обеду, солнце приветливо светило мне в спину, иногда скрываясь за тучками. Поселок был в несколько раз меньше поселка, где обитала Эли, и по сравнению с этим местом поселок Хтосе выглядел в несколько раз богаче. Поселок Гтарсу стоял также на торговом пути, на том, что выходил из гор, Гтарсу был на последнем перевале предгорий, который должны были преодолеть караваны, а после уже либо идти в пустыню, либо в степи, но они все равно всегда проходили через Хтосе.

Небольшая харчевня стояла на небольшом расстоянии от поселка, что был огорожен частоколом и у ворот которого стояли двое суровых на вид воина. У харчевни также был воин, что следил за караванщиками и за местными. Он внимательно осмотрел меня и, поняв, что я его не понимаю, так же как и в Хтосе начал изрекаться знаками. Его очень заинтересовал амулет боевого знахаря, как я стал его называть и который я достал из-под одежды только по требованию стражника. Тщательно его осмотрев, страж спросил про Хтосе и пожирательницу яблок, и, узнав, что я оттуда и что любительница яблок жива и здорова воин пропустил меня в харчевню, одобрительно похлопав по плечу и что-то сказав хозяйке, что накрывала на столы вместе с детьми. Воин знаками попросил убрать все мое оружие и одобрительно поцокал языком, когда я зачехлил копья, а топор и вовсе убрал в мешок. Хозяйка, а это была именно хозяйка харчевни, приветливо мне улыбнулась и показала на самый дальний стол в укромном уголке. Мальчик, что принес мне нехитрую похлебку с игристым напитком, источающий яблочный запах, имел черты того воина что стоял на охране. Наверное, это семейное дело, люди здесь в основном спокойные, но и в цивилизационном мире бывают драки, которые заканчиваются ножом в боку. А здесь с этим строже, и топор и короткое копье у воина с щитом на входе давали понять, что он сможет управиться с несколькими разбушевавшимися посетителями в харчевне хотя-бы из-за привычности помещения и опыта ведения боя в замкнутом помещении. Как говорится, в родном доме и стены помогают, особенно когда воин опытный.

Внутри было совсем немноголюдно, кроме меня сидели человек шесть и не интересовались ни мной, ни чем-либо еще, их занимала только немудренная еда и питьё.

Как только я начал есть, снаружи раздался шум, а внутрь заглянул воин и, что-то сказав своей жене, начал приветственно голосить. Хозяйка отреагировала мгновенно, не привлекая внимания, она схватила кухонный нож, положила на поднос с кувшином и понесла его ко мне. Подойдя ко мне, она ткнула на свою шею, незаметно натянула веревочку на своей шее и как бы показала, что надо срезать или снять амулет знахаря. Мир иной, но порядки все те же, я не стал брать нож, а только подвинул кувшин, положив монетку, которой хватило бы на десяток сытых сильных обедов. Драгоценный металл даже не успел блеснуть в темноте харчевни, пропав ладони женщины. А я как бы ненароком потянул за шнурок бантика узла амулета, и он, больше не держась за шею, соскользнул вниз под одеждой к животу. Я еле успел наполнить кружку, как в харчевню влетел первый воин в темных одеждах и, раздав указания хозяйке, начал завешивать немногочисленные окна, а дети, стуча ведрами, понеслись к недалеко стоящему колодцу.

И вот вошли они, их было пятеро, полностью укутанных в белые одежды, да так что даже не было видно кто под ними. Встав посередине харчевни они, негромко разговаривая, дождались, пока им принесут пять ведер студеной воды из колодца, и закрыли двери. Только тогда они начали скидывать защищающую их от солнца ткань и стали, негромко разговаривая с хозяйкой, давать ей поручения, а она, аккуратно приоткрыв дверь, передавала еду и питье на улицу людям, по всей видимости, ожидающим этих пятерых.

Броня из сырой кожи с металлическими ставками полностью защищала каждого из этих пятерых, а мечи выделяли их среди всех воинов, что я видел. Похоже, что меч в этих местах был невиданной роскошью, и за все время, что пробыл в этом мире, я видел не больше десятка воинов, вооруженных не копьями или топорами, а именно мечами.

Знакомый тонкий запах начал распространяться по харчевне еще до того, как они сняли свои сплошные кожаные шлемы с узкими прорезями для глаз. Я интуитивно коснулся своего бедра, но там не было моего верного маузера, да и вертикалка отсутствовала, а упырей было пятеро. В замкнутом пространстве у меня не было и шанса, они быстрей, сильнее и живучей любого человека, и только огнестрел в прошлом помогал мне их убивать. Так что, попытавшись расслабиться, я начал пить из кувшина яблочное вино.

Упыри, облив друг друга из ведер водой, сели за стол и начали есть то же, что и остальные, а я украдкой рассматривал их, ища дефекты, что могли бы помочь мне в случае боя. Один прихрамывал на левую ногу, видать раздробленное колено срослось неправильно и теперь мешало ему своей болью, второй как-то неуверенно действовал левой рукой, постоянно беря все только правой. Остальные же трое казались более молодыми и не имели заметных дефектов, а по их действиям во время трапезы было видно, что они признавали старшинство этих двоих. Пока они ели с них стекала вода, которую собирала, ползая по полу с тряпкой, хозяйка. Они не проявляли агрессии, да и люди старались быть потише, так же не особо удивляясь пятерым упырям.

Упыри — это плод магического ритуала с жертвоприношением, при котором человек сам себя убивает, в то время как к нему подсаживают бестелесного паразита уткина. Переживает такой ритуал один из пяти, так как необходимо, чтобы тело умерло и паразит как бы начал занимать тело погибшего, а после резкого восстановления сознания паразит и человек соединялись воедино, образуя новое существо. Это уже не человек и не энергетический вампир, но и не мертвец. Упырь, что имеет разум, но подчиняется только своему хозяину, они были популярны в средние века среди магов, что специализировались на магических печатях и ритуалах. Пять таких упырей могли, при должном качестве обмундировании, уничтожить около полусотни опытных воинов. Быстрые, сильные и очень живучие воины, использующие для регенерации энергетическую систему, доставшуюся от паразита. Они имели массу слабых мест, солнце уничтожала верхний слой эпидермиса, то есть кожи, также они были очень чувствительны к серебру и ненавидели жару. Для пополнения энергетической системы им нужны были люди, желательно молодые и здоровые, а так как упырями обычно становились мужчины, то предпочитали они выпивать женщин. Часто имели небольшие гаремы и через женщин во время половых актов они получали энергию. Как говорилось в одном из трактатов, они совмещают приятное с полезным, их жены никогда не рожают, а в течение двух лет полностью угасают и упырь берет себе на замену новую жену, отрубив голову старой. Облик их не сильно отличается от людского, разве что кожа их всегда бледна, а глаза раздражены и покрыты сеткой лопнувших кровеносных сосудов, от чего они кажутся красными.

За свою жизнь я убил около шести упырей и каждый из них для меня был проблемой для, но ни одному из них я так и не дал приблизиться на расстояния удара. Эти твари безумно сильны и быстры, а еще живучи, помню, как один из упырей, лишившись нижней части туловища, понесся на меня, используя только руки, волоча за собой выпадывающие и волочащиеся по земле кишки.

Упыри время от времени поглядывали в мою сторону, а все из-за гребанных волос, что просто кричали о том, что я не местный. Седой волос в таком возрасте — это очень большая редкость в мире, где не существует красок для волос. Я методично уничтожал содержимое кувшина, и когда один из упырей окликнул меня, я поднял кружку и с улыбкой сказал, что не знаю их языка.

– Рано или поздно я заберу и ваши жизни, ублюдки. – После моего приветствия хозяйка заговорила с ними и, тыча в мою сторону, объяснила, что я простой путник, после чего они потеряли интерес к напивавшемуся до поросячьего визга страннику.

Упыри быстро поели и через полчаса вышли из харчевни. Еще через десять минут послышалось, как удаляются всадники. Нетвердой походкой я вышел из харчевни и посмотрел вслед удаляющимся всадникам, которых было всего пять десятков. Воин, что стоял у входа, произнес:

– Хтосе пожирательница яблок, есеко Карто, убить. – Он был хмур, а я, вскинув и разместив на спине свою поклажу, начал сначала неспешно идти к тропе, по которой пришел в поселок, но с каждым шагом я ускорялся, а хмель начал уходить, очищая мысли и тело.

Я бежал словно обезумевший, змеюка хоть и сильна, но она ослабла, и это было заметно даже мне. Ей не справиться с пятерыми обученными упырями, они убьют ее, и, если я правильно понимаю, то в прошлом она отбила нападение не бандитов, а тех, что собирали дань с поселения. А вот теперь на карательную операцию поехали настоящая сила, что не боится Эли и наверняка порубит ее на куски. И местное население не сильно-то ей поможет.

Но бежал я не для того чтобы спасти змеюку, я бежал чтобы предотвратить ту резню, что начнут упыри после убийства Эли. Паразит, что сидит в их телах, любит кровь, и если я не успею предупредить людей, то упыри будут умываться вечером не водой, а кровью, несущую в себе прорву энергии, что так любима упырями. Они не будут жалеть девушек как своих жен, они будут выпивать их за один раз, оставляя после себя холодные трупы.

Они верхом, но им надо огибать горы, я же несся напрямик не жалея себя, если я прибуду первым, то у Хтосе будет шанс выжить. Только бы успеть, только бы не упасть обессиленным на середине пути.

Глава седьмая часть вторая.

В глазах все размывалось, бежать по гористой местности это не то же самое что марафонский забег на стадионе, подъем выпивает все твои силы, а спуск таит в себе опасность. Инерция все хочет, чтобы ты кубарем скатился по склону и переломал ноги ей на радость, и так десятки раз. Эмоций уже не было, ни злости, ни желания успеть, на полпути я уже начал забывать, зачем бегу, а уставшее тело кричало, что оно за себя не отвечает и вот-вот заберет у меня контроль.

– А-а-а-а! – Боль заставила меня остановиться и упасть на колени, я содрал рукав с руки и с ужасом наблюдал, как печать начала изменяться. На ней то появлялись, то исчезали неизвестные мне руны. Боль была чудовищной, я выхватил левой рукой топор и уже примеривался отрубить собственную руку, мне казалось, что отрубив ее мне станет легче.

– Дзынь. – Топор выскользнул из моей руки, меня начало скручивать, словно каждая мышца решила вывернуться в обратную сторону, боль, казалось, охватила все тело, она выжигала все на своем пути. Я чувствовал, как моё сердце словно перегоняет не кровь, а кипяток, обжигается, но гонит по венам кипяток, что выжигал все на своем пути. Но как резко боль пришла так быстро и ушла, оставив меня в лежащем положении, обнимающего камень, слегка подвывая от боли.

– Сука! Да как так-то?! – воскликнул я — руны опять соединились в плохо понятное мне месиво знаков. Сев на так горячо любимый камень, который я пару минут назад умолял оборвать мои мучения, я уставился на свою руку, иногда поглядывая на топор, что валялся в метрах трёх от меня.

Ненавистная столько лет печать теперь служит мне, подстраиваясь под те проблемы, что стоят передо мной. Загвоздка в том, что печати потому и печати, что не могут быть изменены, это как клеймо скота. А теперь печать служит мне, да, я не понимаю как, но она служит мне. В этом месиве я видел руны: быстрый, сильный, выносливый, жертва.

– Нет времени, разберусь с этим позже. – И, подхватив топор, я побежал вновь.

Пружинистый шаг, незамутнённое сознание, я ускорялся все сильней и сильней. Если мое проклятье стало служить мне, то пусть служит. Я должен успеть, мышцы гудели, но не собирались ни забиваться, ни отказываться работать и вот я начал отсчитывать километры, словно это были сотни метров. Пот застилал глаза, но я все бежал, вот уже стало видно поселение, я успел, боя не было видно, а люди внизу спокойно занимались своими делами.

– Твою дивизию, ёжика мне по самые гланды, я ж языка не знаю! Вот сука! – На мгновение я впал в ступор, ведь надо было еще объяснить, кто нападет, их число, и про упырей объяснить надо как-то. – Значит к суке…

У пещеры я увидел готовящую что-то на костре девочку, она указала мне в направлении ручья и, поняв без слов, туда я и понесся. Эдалия, находясь в форме змеедевы, нашлась у маленького, недавно сделанного прудика, и гладила свой хвост, разговаривая с ним.

– Ну вот, мы такие красивые и опять одни, брошенные, как, впрочем, и всегда. Не унывай, хвостик, рано или поздно мы найдем того, кто нас полюбит, нас обоих, – говорила сама с собой змеедева, нежно гладя нервно подёргивающееся окончание хвоста.

– Эдалия! – крикнул я, приближаясь и пытаясь выровнять дыхание.

– Вернулся, он вернулся, – тихо произнесла она.

– Восток, пятьдесят всадников, пять упырей, нападение, – задыхаясь, произнес я, а Эли начала изменяться. Под ее кожей забугрились мышцы, черты лица заострились, а кожа на змеиной части поменяла цвет и стала даже на вид грубее.

– Расчетное время прибытия? – пролязгала она вырастающими в рту небольшими клыками.

– Час, возможно два, – произнес я, смотря на Эли, что сейчас готовила свое тело к бою.

– ЭКАСТАРОС! Хтатос коруна! – Ее рот раскрылся в крике так, что уже трудно было сказать, что это когда-то было девушкой. Все зубы сменились на клыки, на мускулистых руках выросли костяные наросты, а когти были хоть и небольшие, но годные, чтобы рвать мясо. Оповестив поселение, она посмотрела своими змеиными глазами на меня и шипяще-рычаще произнесла: – Ты иди в деревню, помоги женщинам и детям добраться до пещеры, мне нужно время подготовиться к бою.

Не ожидая ответа, она бросилась в пещеру, стоящее на пути её хвоста небольшое деревцо было повалено, она была зла и готова убивать за жителей поселения. В деревни начали раздаваться крики, люди внемли словам Эдалии, и готовились к нападению. Когда я начал спускаться то увидел первых людей, они несли с собой кувшины с водой и едой, в основном к пещере спешили женщины и дети, и им не нужна была помощь, они и так знали что делать. Гонцы побежали по садам и полям оповещать жителей об угрозе, а из поселения спешно уходил караван. Караванщики не собирались проливать свою кровь за чужое поселение и спешили поскорее его покинуть.

Встав около воинов, я сосчитал их количество, нас больше где-то в два раза, но это нивелируется опытом и вооружением. Там пятьдесят опытных вояк при поддержке пяти упырей, на нашей же стороне в лучшем случае десяток равных им воинов. А вот против упырей у нас змея, одно радует, внезапного нападения не будет, у нас есть шансы отбить это нападение, если, конечно, сможем справиться с упырями. Достав небольшой серебряный стержень, я начал натачивать им свое оружие, в первую очередь копья: микроскопические частицы все равно останутся на лезвии и в случае попадания в тело упыря принесут ему незабываемые ощущения. Я все посматривал на луки, на которые воины сейчас натягивали тетиву, вот какого черта я так и не научился стрельбе из лука? Пара удачных выстрелов посеребренными стрелами и потерь было бы меньше.

С гор к нам ползла Элли, верх у нее был прикрыт кожаной броней, на поясе висели два бронзовых меча, чьи лезвия были посеребрены, сзади висел колчан со стрелами и луком, а за ее спиной в корзине лежали семь дротиков. Огромный щит и длинное копье она держала в руках.

Полчаса и уже на горизонте мы увидели противника, они неслись прямо к деревне на полном ходу. Но для них все было не так удачно, в поселении не было людей, на полях и в садах никто не работал, и, ворвавшись в поселение, незваные гости получили первую стрелу. Эдалия была великолепным стрелком, ее лук был раза в два дальнобойнее чем у остальных и, находясь на тропе к пещере, она на пределе дальнобойности начала снимать одного за другим всадников. Но воины быстро выставили свои щиты и ее стрелы начали застревать в них, не добираясь до тела. Пять теней тем временем неслись к ней на бешеной скорости, их тускло поблескивающие мечи жаждали крови, щиты их были обшиты железом и хлипкие стрелы ломались, едва попадая в них. Я был рядом с ней, ожидая, когда прибудут упыри, мы так решили, местные воины хороши, но у них скоро будет много работы, всадники уже рванули к ним, прикрываясь щитами.

Пятерка разделилась, к Эли устремились четверо, ко мне же, практически не касаясь земли, летел пятый. Ни один из дротиков Элли так и не попал в цель, упыри словно предугадывали движения снаряда и огибали его заранее. Дротик пролетал в считанных сантиметрах, не нанося никакого вреда.

Копье в руке было словно продолжением меня, упырь вышел ко мне безмолвно и короткие шаги его были стремительны.

Я в который раз был готов к смерти, против меня воин, чья жизнь — это бесконечная схватка, да, он упырь, но это делает его ещё опасней. Копьё против меча с щитом, в данном случае преимущество не на моей стороне. Я не боец на копьях, у меня нет и шанса против него в честном бою. Но когда я бился честно с этими тварями? Никогда!

– Давай! Тварь! Я готов! – Копьё полетело в его щит и пробило, но не нанесло упырю никакого вреда, но главное сейчас то, что он отбросил щит в сторону, а я выхватил топор. Меч и топор братья, что не раз бились против друг друга. С топором у меня есть шансы, я родился с ним, сначала колол дрова, а потом черепа. В моём деле топор иногда предпочтительнее всего, а владеть холодным оружием не прихоть, а необходимость.

Мы рванули на сближение, левой рукой я метнул в него метательный нож, рефлексы упыря сработали быстрее, чем его мозги и он отбил его мечом. Мой шанс! Обухом топора я выбил меч из его рук и тем же обухом ткнул в кожаный шлем, защищающий голову упыря. Я по инерции налетел на него, и мы повалились на землю, не глядя я начал бить его топором по голове, уже не разбирая где лезвие, а где обух, а что-то холодное оказалось в моем животе. Когда раздробленный ошметок шлема показал мне кровавое месиво, я вырвал из своего живота холодный металл. Кинжал.

Элли билась как дьяволица, упыри окружили её и пытались разрубить чешую хвоста, иногда скрещивая с ней мечи и постоянно передвигаясь и уворачиваясь от удара хвостом. Они были быстрее убитого упыря, похоже, что на меня пустили самого слабого и молодого.

Приближаясь к ним, я чувствовал страшную слабость, кровь текла, не останавливаясь, посмотрев на Эли и приближающуюся смерть, я ухмыльнулся.

– Ну и хрен с ним! – Кинжал ушел в короткий полет и вонзился в бок вампира, не пробив его брони. Но он замешкался, повернув ко мне свою голову в закрытом шлеме, за что и поплатился, хлесткий удар хвостом впечатал его в землю.

Но и Элли отвлеклась, со спину к ней уже устремился мечник, и успеет ли она заметить опасность я не знал. Но я знал одно, в моей руке топор, топор улетел в цель, а я бросился к начавшему шевелиться после удара хвостом упырю. Я чуть не повалился рядом с ним, подбирая его меч с земли, остались считанные минуты до того, как я упаду и больше не встану.

Лезвие меча ушло в глазницу упыря, качнув мечом, я прорезал ему переносицу и совершенно точно задел мозги, он больше не встанет. В боку вновь почувствовался холод металла. В недалеке от меня стоял упырь с отрубленной рукой, он и метнул кинжал.

Змеедева взвыла и хвост припечатал недобитка, а она яростно бросилась на оставшихся двоих упырей, ее скорость и сила не оставляли им и шанса, они будут убиты под вой демоницы, что обезумела и требует крови. Ее хвост сейчас метался к противникам, не замечая страшных ран, торчащие в нем кинжалы не волновали Эли, она решила во что бы то ни было добраться до упырей, мечи сверкали в ее руках словно были частью ее тела, а обнаженные клыки в оскале словно светились в темноте.

Я шел к пытавшемуся подняться упырю, с трудом волоча за собой меч, ему переломало немало костей, но он все еще был жив, и то, что у него была отрублена рука, не делало его менее опасным для практически обессиленного меня. Шагать с ножом в боку было тяжело, боли не было, просто неудобно, и то, что нож лезвием расширял рану, приносило еще больший дискомфорт. Однако он затыкал рану, вынув его, я умру через несколько десятков секунд. Меч вонзился в зияющую рану упыря и тот завыл от боли, его ноги и руки были переломаны, и вой был единственным, что он мог сделать.

Глаза начали затуманиваться, как оказался на земле я не помню, я слышал, как бьется мое сердце и как его стук становится все реже и реже. Моя голова лежала на теле упыря, я слышал последние удары его сердца. Я слышал, как затихает бой, а сам в это время смотрел на такое голубое и безмятежное небо.

Элли, вся израненная в порванном доспехе возвысилась надо мной, и я почувствовал, как острые когти срезают мою одежду.

– Помоги людям, – собрав последние силы, произнес я.

– Они справятся и без меня, тебе моя помощь нужнее, – пролязгала клыками моя жена.

– Помоги им, тварь! – с новой пришедшей волной боли закричал я.

– Я скоро, не смей умирать, только не сегодня, – проговорила она и заскользила прочь.

Шелестение о камни змеиного тела, вот последнее, что я слышал перед тем, как провалиться в беспамятство.

Треск костра, тепло с боку, первые ощущения после пробуждения были довольно приятными. Но когда я посмотрел, что греет мое тело и дарит такое блаженство меня начало потряхивать, но огромная потеря крови давала о себе знать слабость и не дала мне пошевелиться.

– Ты очнулся, милый? Я так этому рада, – нежные губы поцеловали меня в лоб, а глаза увидели обнаженное тело Эдалии, что терлась о мой бок, она согревала меня своим телом, пока я валялся в бреду от полученных ран. Как истинная и беспокоящаяся обо мне жена.

Конец главы.

Глава восьмая

Белая скатерть, разбитые блюдца, плачет девушка. Она умирает, а там, в колыбели, надрывается малыш. Маузер щелкнул затвором. Колдунья не должна была выжить, громкий выстрел заставил замолчать малыша от испуга, а колдунья затихла, заливая кровью пол. Половицы скрипнули под кирзовыми сапогами, зашелестел кожаный плащ. Тускло сверкнуло лезвие трехгранного кинжала. На пару минут в избе воцарилась тишина, но половицы вновь заскрипели под кирзовыми сапогами. Не смог, и дом малютки далеко. Неделя, мне нужна была всего лишь неделя, но путь занял месяц. Малыш заболел, в деревнях и стойбищах мне не могли помочь, я сам его вылечил, как мог, а потом сидя и смотря на блаженно спящего ребенка понял. Понял, что прикипел к этому малышу и уже отношусь к нему как к своему сыну.

Сад у моего дома был прекрасен весной, яблони и вишни цвели радуя глаз. В небольшой беседке сидел мой сын с внучкой, Настенькой, у неё уже был заметен округлый животик.

– Толкается, – улыбнулась Настенька. – Папа, а про деда так ничего и не слышно?

– Не слышно, но не беспокойся, батя тертый калач, с ним все хорошо, он, наверное, где-то на охоте, – печально улыбнулся он, не веря в то, что сказал Насте.

– Я скучаю… – начала говорить она. Но ее голос словно расплывался, и все внимание было направленно на ножку стола, которую незаметно облизывала тонкая струйка скверны, исходящая из девушки.

– А-А-А! – Мой крик раздался по пещере, я рванулся было вскочить, но сильные руки схватили меня и придавили к кровати.

– Костя, очнись!

– Я должен вернуться домой, скверна, я не очистил всю скверну! – задыхаясь в холодном поту орал я, не видя ничего перед собой. – Ребенок выжил и сохранил в себе скверну, я должен вернуться, они умрут, когда оно родится, отпусти меня!

– Костя, успокойся, очнись, тебя лихорадит! – Что-то коснулось моих губ, сильные пальцы разомкнули мне челюсть, и в рот хлынула живительная влага. Вновь открыв глаза, я увидел ее, она с поцелуем заставила выпить меня какой-то отвар. – Тише, тише, сейчас тебе должно стать легче.

– Эли, твоя печать действует? Она же убережет их от скверны? – Спросил я, чувствуя, как вновь проваливаюсь в сон.

– Защитит, даже не сомневайся, – на грани услышал я, вновь проваливаясь в темноту.

Никаких особых видений не было, так, страшные моменты моей жизни, я кричал, стрелял, резал и колол. А в перерывах смотрел то на охваченную скверной внучку, то на сына, как рассказывает ему ящероподобная тварь как, а самое главное кто виновен в смерти его матери. Что я не его отец, я его враг и что он может стать великим некромантом, ведь это у него в крови.

− Папа, это правда, что ты убил мою маму? – В этих детских карих глазах я видел её.

− Правда. – Шаг вперёд, полет кинжала, и бой начался прямо на глазах младшекласника. Я забил трёхметровую, страшно живучую ящерицу кулаками, он не ожидал такой ненависти и силы от человека. Когда я подобрал кинжал и разрезал ящеру горло, спуская кровь, то подошел с окровавленным кинжалом к мальчику, что так и стоял у дерева, а в его глазах застыли слезы. Прямо на лбу сына я начертил руну забвения своей кровью, смешанной с кровью ящероподобной твари, и повел его домой. Двое суток я пытался его спасти, в этот раз уберечь от собственных воспоминаний. Тогда, семь лет назад, его мать связала его и свою жизнь, но я вырвал ребенка из лап некромантки, что уже умерла. А теперь мне надо было спасти сына от знаний, которые разрушат нашу семью. Он должен был знать только одно: я любил его мать, она умерла от автокатастрофы. Но иногда мне казалось, что на меня его глазами смотрит она.

Несколько раз я приходил в чувство, и раз за разом мне хотелось бежать, не прятаться, я должен сражаться, я должен найти путь домой, ведь там ещё много тварей, которых необходимо уничтожить. И раз за разом сильные руки останавливали меня. А губы чувствовали прикосновение чужих, нежных, женских губ.

− Так, а если дать немного энергии под вот этим углом? − Я почувствовал приятное покалывание в руке, где находилась печать жертвы.

– Не меняется, значит, статична к внешним воздействиям. Вот бы его препарировать, интереснейший экземпляр.

Повернув голову я увидел Элли в змеином обличии, белое платье из грубого сукна было немного грязноватым, а конец её хвоста оплетал мою правую ногу и еле заметно вибрировал то ли от удовольствия, то ли из-за задумчивости своей хозяйки.

− Что делаешь? − немного охрипшим голосом спросил я её.

− Пытаюсь пиццу заказать. Не мешай мне. – Она склонилась и лизнула моё запястье. – В ней определенно нет энергии, тогда вопрос, как она функционировала столько лет? Нет, возможно, что они создали новое тело и воткнули в него разум старика, но тогда почему не вшили защитную систему, чтобы он не сошел с ума, или это был конфликт прошивок? Не выдержали перегруза всей системы?

− Элли, тварина, какого здесь творится и что делает твоя мерзость на моей ноге?!− закричал я, попытавшись встать, но не смог. Опять слабость и что-то еще, до меня начало доходить, что я парализован.

− Так, больной, не кричать на меня, − обиженно проговорила Элли и плавно села около меня, даже не думая убирать свой хвост. – Во-первых, хвостик на своем законном месте, ему нравится там, будешь возмущаться и он полезет вверх по твоей ноге. Ему туда хочется, но мы с тобой в ссоре, так что пока еще рано.

− Эдалия! − взревел я, чувствуя как слабость уходит, а ее заменяет желание срочно встать.

− Не перебивать! И НЕ КРИЧИ НА МЕНЯ! − С потолка пещеры посыпались мелкие камушки, а Элли прикрыла слишком сильно открывшийся рот, в котором начали появляться клыки. Дождавшись пока они пропадут, она продолжила говорить, мило улыбаясь, как будто ничего не случилось. – Во-вторых, я пытаюсь разобраться, что за тело у моей собственности, да, у моего народа супруг — это собственность другого супруга. А хвостик мне помогает, измеряя тебя.

− Я парализован! − хрипло произнес я, а Элли поднесла ко мне кувшин с водой и дала попить.

− Ну вот, ты уже и пьёшь из моих рук, пришлось тебя немного отравить, сам, поди, догадываешься, почему я тебя парализовала? Твоя печать уже не печать жертвы, а какая-то система, что реагирует на твои запросы, помогая тебе. Ты пока лежал в беспамятстве такое шоу вытворял, руны менялись со скоростью кинопленки, твоё пламя то вспыхивало, то затухало. – Элли поднялась на своём змеином хвосте и оказалась прямо надо мной. Её волосы упали на мои обнаженные плечи, а змеиные зрачки расширились и стали размером практически как у обычного человека, но всё же что-то змеиное в них ещё проглядывалось.

− Костя, откуда в тебе пламя чистоты такой силы? Ты хочешь сдохнуть во второй раз? Так не беспокойся, я тебя сама придушу, и уже как жена за безумство своего мужа, я не привыкла разбрасываться собственностью, а ты мой!

− Что тебе такого сделала Хлоя? Сильно мучила?

− А ты, когда смотришь в глаза своему сыну, часто видишь её?

− Откуда ты… – К горлу подкатился ком.

− Ты двое суток провалялся в бреду, порывался встать, и то регенерировал, то опять открывал рану и говорил, кричал, молил о прощении. Я теперь многое о тебе знаю. Кто такая Катя? – Эли отпрянула и теперь смотрела на меня с подозрением. – Давай заключим перемирие? Меня бы там порубили на куски, на мой взгляд, добрая Хлоя немного переборщила с наказанием, сейчас я несколько слабовата и мне нужна энергия, так что ты меня спас.

− Я не спасал тебя, я пытался сохранить жизни жителей поселка.

− Может не надо вот этого, ты тварь, я человек? Ты сам пока непонятно кто, то ли тварь, то ли просто труп, который собрали, я пока не разобралась. – Она вновь приблизилась ко мне, и я стал чувствовать её дыхание, коготки заскользили по моей груди. – Знаешь, а у нас так и не было брачной ночи.

− И не будет!

− Злюка. Ну что, пора порадовать тебя антидотом. – Небольшие клыки высунулись из её нижней губы. – Ты же не хочешь, чтобы я тебя кусала? Значит через поцелуй!

− Нет! В чашку с водой! − Но было поздно.

Весь день прошел как бредни сумасшедшего, я попытался прибить гадину, а она на меня обиделась, и прибиваться отказывалась. Хотел уйти, но подвернул ногу, а зажившие бока начали болеть как сумасшедшие, и, скрючившись на земле, я хрипел от боли. Приползла гадина, и забрала меня обратно в пещеру. А после у костра я получил чашку с бульоном вместе с пощечиной и заявлением что я старый дурень и мы с ней в одной лодке, что скоро пойдет ко дну. Бульон был вкусным, а гадина варила суп и рассказывала о мире и о поселении. Какого чёрта она постоянно разговаривает?

Эдалия, которая Эли, попала к Хлое внезапно, и та чуть её не прикончила. Сама Элли не видела Хлою, но предполагает, что была внутри легендарного пожирателя. Разговор по душам у них заладился далеко не сразу. Сперва Элли пытали, довольно сильно, она не стала уточнять как, но сказала, что пару раз думала что умирала. Потом ей было сказано, что она моя жена, а я её муж, и выкинули полудохлой в горы посреди ночи. Элли доползла до яблони, усыпанной яблоками, и стала их поглощать, а на утро всадники напали на рядом стоящее поселение, бандиты набирали рабов. Эли решила вмешаться и, убив всех бандитов, смогла чуть-чуть восполнить свои силы, поковыряться в их головах и узнать местный язык.

Местные оценили помощь и удивились тому, что она изъясняется на нормальном языке, а не на всякой тарабарщине.

− Ты понимаешь, что здесь замешан некромант? Он не простит поселение за потерю пяти упырей, – спросил я ее, беря вторую чашу с бульоном.

− Знаю, и потому прошу тебя помочь мне разобраться с некромантом. У него должны быть энергетические запасы, которые помогут мне восстановить форму, и тогда я смогу найти ближайший портал. А если мы с тобой будем медлить, то за нами придут. – Видя на моём лице недоумение, она присела рядом и, улыбнувшись, стала объяснять, как нам стоит действовать и какие проблемы у нас возникли от этой женитьбы.

– Меня и моего мужа сейчас ищут мои родственники, и поверь мне, моя мать и отец рано или поздно найдут нас, по отдельности или вместе, это без разницы. Их уже уведомили о радостном событии, что их дочь вышла замуж, проиграв ритуальный поединок. И муж ее до сих пор жив, так что ждите внуков, левиафан смог бы подтвердить свое право владеть мной, но вот ты… Не обижайся, но ты мой позор. – Полчаса мы с ней больше не разговаривали, а потом она снова начала рассказывать о себе и своем народе.

Она, оказывается, имеет родственные связи с Ехидной из древнегреческих мифов. Ехидна в мифологии – титанида, родившаяся от союза двух титанов. Она не только обладала красивой внешностью, но и была очень мудрой. И нарожала немало чудовищ, но это по одним легендам, в других же она родила Гераклу трёх сыновей.

Я думал, что она просто сильная Нага, а оказалось, что это оборотническая раса, довольно специфичная, что может иметь потомство практически с любым разумным супругом. В том, что нас должны навестить её родственники тоже нет ничего удивительного, как я понял, мое убийство было как раз для того чтобы на родовой артефакт отслеживания не пришел сигнал о том, что пора проверить как там поживает Эли.

Все-таки мы решили, что через пару дней, когда я приду в форму, мы навестим некроманта. А сейчас гадина пыталась обучить меня местному языку через ментальное воздействие. Я стал немного понимать местную речь и даже пару слов выучил, но истощенный организм потребовал сон.

Вот тогда-то меня и ждал сюрприз, она собиралась спать вместе со мной.

− Послушай меня, пока ты валялся и срал под себя, я согревала тебя своим телом и пыталась подлечить своей энергией, поила из своего рта! Не смей даже мне хоть что-то сказать! Двигайся! − Змеиное тело, не терпя возражений, скользнуло под огромную шкуру служащую одеялом, Эли скинула платье. – Я сплю голой, всё, я спать.

Хвост оплел мою правую ногу, а я сам начал проваливаться в бездну.

Мой дом горел, а вокруг были трупы моих родных и знакомых. Ко мне шёл ничем не примечательный мужчина, но я смотрел не на него, а на дом и на землю. Когда он проходил мимо, то сказал как-бы в пустоту:

− Не возвращайся, ты уже умер. Тебе нет места в том мире, а если вернешься, то все это станет явью. − И он просто растворился.

Открыв глаза, я понял, что еще ночь, а забравшаяся на мою грудь Эли нежно посапывала. Могу ли я вернуться? Сон ли это или все же предупреждение?

Конец главы.

Жду комментариев, буду рад лайкам.

Глава 9 часть первая

В селении поддержали наше решение разобраться с некромантом, но вот добраться до этого, по мнению местных, сына богов, было сложно. Небольшая крепость, выдолбленная прямо в податливой скале, около пяти оставшихся у некроманта упырей, а также, как минимум, двести воинов в селении, что было у подножия крепости, делали некроманта практически властителем всех окружающих его земель. Всё это было одной большой проблемой, а оставлять все как есть не хотел ни я, ни Эли. Узнать про некроманта нам удалось немного, он пришёл с востока и поселился в никому ненужной пещере в скале, которая за пятнадцать лет превратилась в крепость. Он помогал своему селению, и каждый год выбирал по одному последователю, которого своим божественным касанием наделял неведомой силой. Также он несколько раз появлялся на полях сражениях и бил тьмой, как я подозреваю, он бил сгустками сырой энергии. Сходу нам это поселение не взять, надо было действовать изнутри, я с Эли долго думал, как поступить, а она препарировала оставшиеся тела упырей. Как она выяснила, они были связанны с некромантом, и если он умрет, то упыри ослабнут, у них собьются настройки энергической системы, оставшиеся от паразита.

В поселение мы отправились тайно, под прикрытием нехитрой легенды как чужеземный воин и его «имущество». На мою седую голову водрузили чалму, слишком уж я был заметен и выбивался из толпы. Ну а моё «имущество» задрапировали в ткани, да так, что и носа не было видно. Мы решили проникнуть внутрь поселения, а потом добраться и до самого некроманта, и, как бы ни было обидно, но главной ударной силой была Эли.

Нас еле пропустили в поселение, а все из-за осмотра моего имущества, что поставила фингал стражнику, ну а после извинений мы, остановившись в постоялом дворе, начали ждать, когда настанет ночь. Нам еще в поселении, где жила Эли, рассказали как устроена крепость, староста не раз привозил в неё молодых девушек в гарем некроманта, который, наигравшись, отдавал их в жены своим упырям, конечно же, после оргии, которую устраивали эти упыри. Ведь всем же хочется попробовать ту, что услаждала хозяина. Также нам помогли бывшие строители, что когда-то выдалбливали ходы в податливом камне на месте будущей крепости. Так что мы знали что некромант спит в комнате посередине крепости, и если внизу нам не пробиться, то если идти сверху у нас есть все шансы добраться до некроманта до поднятия тревоги, как в крепости, так и в поселении.

Ночь была тихой, и я, при помощи Эли, лез по неприступной для человека отвесной скале. Но это для человека она была неприступна, моя хвостатая растянулась по всей стене и практически к ней прилипла, медленно, но верно поднимаясь и подтягивая меня на веревке. Смотреть вниз я даже не собирался, высота и так захватывала дух. А вершина была все ближе и ближе. Эли у самого края замедлилась, а я услышал приглушенный звук падающего на камни дозорного. Ну всё, нам осталось совсем чуть-чуть. В голове проигрался последний разговор со змейкой.

− Я попробую нас вернуть, мой портал сможет открыть ход, когда получит от меня сигнал с паролем и идентификацией. − Эли как-то странно посмотрела на небо. – Если, конечно, ОНА решит что нас можно отпустить и мы с тобой и вправду теперь муж и жена.

Забравшись на вершину, я обнажил оружие и ринулся в зияющий проход за мелькнувшим в нем хвостом. Эли скользила практически бесшумно, убивая всё на своём пути, попадались женщины воины, но все они были убиты точным ударом по шее. Эли с лёгкостью отрубала головы, и когда я по туннелям, вырубленным прямо в скале, дошел до бокового входа, то мне открылась огромная комната, где Эли вовсю сражалась с двумя упырями. Один уже был насажен на копьё и пытался, ничего не понимая, вырвать его вместе со своими кишками. Второй же хрипел, зажимая одной рукой своё горло, а второй рукой пытался достать Эли небольшой саблей. Но и он не продержался долго, а из глубин коридора в нас полетел слегка поблёскивающий сгусток энергии. Эли сорвала обшитый металлом щит со своей спины и одной рукой оторвала от пола тело упыря, поставив его на пути этого сгустка. Первый, еще живой упырь, как будто испарился, а вот второго разорвало на мелкие ошмётки, щит выдержал удар сгустка, хоть и прогнулся и треснул, а Эли, не смотря на её вес, отбросило на целый метр назад.

− Нападение! – визгливо заорал престарелый некромант и его голос удалялся, он пытался сбежать.

− Врешь! Не уйдёшь! − взревела Элли и понеслась вглубь по тоннелю. Я же побежал за ней, пространство было настолько мало, что мне даже не удалось вступить в бой, но совершенно внезапно через минуту мы оказались на открытой площадке. Некромант оказался в безвыходном положении, единственным выходом был тот, через который мы и прошли, а обрыв не дал бы ему спуститься, не переломав все кости. Жирный старик с жиденькой бородой безотрывно смотрел на Эли, в его взгляде был не страх, а ужас.

− Уйди! Я дам тебе сотню рабов, сожри их, не меня! Молю тебя! Я каждый месяц исправно жертвую ребенка богам, теперь я буду жертвовать их тебе! Пощади! − С трудом, но я понял мольбы пузатого, еле стоящего из-за своего веса на ногах некроманта.

− Энергия! – лязгнула клыками Эли и понеслась на заплывшего жиром старика.

Он, поняв что у него нет времени на формирование сгустка энергии, попытался на своих тоненьких ножках добежать до пропасти чтобы не достаться ужасной твари, которая несомненно не пощадит его, но не успел. Элли ударом хвоста отбросила его от пропасти к себе. Упавший на спину старик закричал от ужаса, а она резким молниеносным движением вонзила свою когтистую лапу ему в солнечное плетение, с легкостью пробив кожу и плоть. Раздвинув рёбра, она схватила его прямо за сердце.

− Энергия! − прошипела Элли ему прямо в лицо и некроманта начало трясти, его глаза лопнули, из ушей текла кровь, и он как бы начал усыхать. Я знал, что это произойдёт, но всё же не удержался и направил на змеедеву своё короткое копьё. Для поглощения энергии ей потребовалось около минуты, а после она подняла на меня свои глаза, в них плескалось отвращение.

− Не жалей его, милый, по привкусу энергии он каннибал, ушедший по темной дорожке и растерявший понятие что такое воин тьмы. Жирный, зажравшийся урод. − Она сплюнула на землю, ее клыки стали уменьшаться, а лицо приобрело практически человеческие черты.

− Если тебе хватает энергии, то нам надо поспешить и уходить, − нервно проговорил я так и не убрав копье. Элли сейчас была для меня особенно омерзительной, я хоть и не жалел некроманта, но сегодня увидел истинную сущность этой твари, что по игре судьбы стала моей женой.

− Не надо никуда спешить, муж мой. − Пока Элли говорила, кончик ее хвоста воткнулся в тушу некроманта и начал чертить на ровной каменной поверхности руны пентаграммы, то и дело обмакивая в кровь свой хвост как кисть, используя труп некроманта, словно он чернильница. – В его крови осталась энергия, сейчас я попытаюсь достучаться до своего портала. Все-таки ты козел, не сломал бы ты его, и не было бы проблем, и мне не стоило бы прибегать к таким ухищрениям.

Когда начертанное начало слегка светиться Эли свернула кольцами свой хвост и, взглянув в небо начала громко говорить.

− Хлоя, отпусти нас из своих владений, я усвоила твой жестокий урок и признала Константина своим мужем по праву, он честно прошёл испытание поединком, и я виновата перед ним за подлое убийство. – Никто не отвечал, а руны начали тускнеть. Эли посмотрела на руны и скривилась. – Я подтверждаю, что если бы он умер от полученных ран, то я была бы довольна.

Руны начали светиться сильнее, но по лицу Эли я понимал, что этого недостаточно.

− Хлоя, − решил я помочь Эли. − У меня есть незавершенные дела, пусть эта тварь будет моей женой, если ты так настаиваешь, но я не гарантирую, что не убью ее при первой возможности.

Руны охватило синее пламя, портал сработал, и Эли без слов бросилась в него. Я же помчался за ней, так как только она пропала в синем пламени, портал стал довольно быстро сужаться, закрываясь. Мышцы кипели, и когда уже оставалось всего лишь несколько метров до портала я прыгнул в него, надеясь на то, что меня не разрежет на куски, и я смогу попасть в этот небольшой туннель.

Сильный удар о стену возвестил меня о том, что я все таки успел, а то как болело все тело говорило что я цел. Сильная рука оторвала меня от пола, и я все-таки смог разглядеть что нахожусь в огромной квартире, в которой ярко горели лампы дневного освещения. Руки Эли были все в крови, ее клыки опасно заблестели и я выхватил нож, но она отбросила меня на диван, а её хвост разнес в щепки стоящий рядом со мной журнальный столик.

− Хлоя, ты грёбанная сука, из-за тебя весь план насмарку! И что мне теперь делать с тобой, моё позорище, а? – Эли бесновалась и смотрела на меня как на жертву. – Я из кожи лезла чтобы нас выпустили из того дрянного мирка, а ты носом, скотина, воротил. Я его лечила, кормила, делала всё, чтобы эта сука поверила.

− Что, теперь пришло время меня прикончить, женушка? Да? − Я выхватил свой топор и ждал момента чтобы нанести, возможно, свой последний удар в жизни. – Давай, я готов!

− Ты совсем ДЕБИЛ?! Ты должен был остаться в том мире, как ты только успел! – воскликнула змея, теряя черты своей боевой формы, клыки и когти пропали, а чешуя на хвосте стала более мягкой и цветастой на вид. – Так, мне надо успокоится, достался же идиот на мою голову. Мне нужна ванна.

Эли массировала свои виски, гневно посматривая на меня.

− Костя, я в ванну, и не смей больше говорить таких глупостей, или я тебе продемонстрирую, ЧТО такое быть у кого-то в желудке. А потом поговорим о твоём поведении. На втором этаже есть душ, там, в гардеробе, поищи что-нибудь, что сможешь надеть и выбрось эти вонючие тряпки. Через пару часов поговорим, ладно? – Она, не дожидаясь моего ответа, поскользила к двери и, заляпав её кровью, закрыла за собой.

На втором этаже и вправду была душевая, смыв с себя пот и пошарив по ящикам, я нашел невскрытую упаковку бритв для ног, никогда не был любителем бороды, щетине да, бороде нет. Пройдя нагишом по квартире и пару минут посмотрев в окно, я всё же нашел гардероб. Тварина была той еще модницей, огромная комната была завалена шмотками, которые просто валялись горами и не умещались во встроенных шкафах. Поковырявшись в шмотье, я нашел какие-то спецовки в пакетах и осмотрев их нашел подходящий размер. Форма охраны и берцы. Оружия я не нашёл. Оставив пару ножей при себе, я оставил в гардеробе топор. Выходная дверь практически не скрипнула и не сдала меня змеюке. Я знал этот город, в нём я провел не один год, охотясь и чистя его улицы. Схроны на любые случаи жизни должны быть у каждой жертвы.

На улице светило полуденное солнце, всего лишь часа мне хватило, чтобы добраться до банка. Охранники с подозрением смотрели на человека в спецовке, явно неподходящей моему телосложению.

− Я могу вам чем-то помочь? – спросил меня улыбающийся администратор.

− Можете, мне нужен доступ к ячейке по номеру 56123 дробь сорок. – Улыбка мигом пропала с его лица.

− Простите, я сейчас уточню. Я немного не понимаю, у нас нет таких ячеек. – Недолгий звонок и меня уже обслуживал директор банка. После получения пароля доступа он лично повел меня к моей ячейке.

Когда постоянно пользуешься фальшивыми удостоверениями личности, приходится надеяться на пароли, изредка другие охотники могут обратиться за помощью или позаимствовать что-то из вооружения, да и после смерти будет легче забрать имущество охотника по паролю, вещи ему все-равно уже не понадобятся. Банки же сотрудничают с охотниками и пользуются их услугами, правда, директора считают нас спецагентами какой-то жутко могущественной организации. Разговоры директора, пока мы шли до моей ячейки, об Ираке, Сирии и всем дальнем востоке немного утомляли.

Это не самый мой большой схрон, но все же в нем было вооружение первой необходимости, из ячейки я взял небольшой чемоданчик, в котором лежали пара ножей, изготовленных мастером рун, простенький телефон, пистолет Стечкина, АКСУ и по две сотни патронов к ним.

Дрожащими руками я вставил батарею в мобильный телефон, поставил на зарядку и, с трудом включив, набрал заветный номер и с замиранием сердца слушал гудки. Через три гудка трубку взяли.

− Слушаю, – раздался голос внучки. – Але, вас не слышно!

Я нажал на отмену, она жива, взяла стационарный телефон в моём доме, всё в порядке.

Попросив в банке вызвать мне такси, я вышел на улицу.

Войдя в квартиру, я увидел, что здесь прошёл ураган, вся мебель была переломана. Открыв кейс, я зарядил АКСУ и повесил на пояс Стечкин.

− ТЫ ОПЯТЬ БРОСИЛ МЕНЯ! – разнесся по квартире крик.

− Я вернулся, родная. − Громкий щелчком затвором я оповестил змеюку, что вернулся не с пустыми руками. – Знаешь что, жёнушка? Мне не нравится когда меня хватают как шелудивого пса и кидают об стенку.

− Можем просто поговорим, без скандалов? – донесся до меня уже знакомый ласковый голос.

− Конечно поговорим, родная, особенно поговорим о том, что ты хотела бросить меня в том мире, спешно закрывая за собой портал. − Я начал перемещаться по квартире и целясь, ориентируясь на голос. Она поняла что я готов, теперь мы можем поговорить на равных, ну, почти на равных.

− А если я скажу, что не виновата? Ты мне поверишь? Костя, тебе бы там было лучше, давай поговорим как взрослые люди, а? − Я слышал, как хвост заскользил по полу, и через мгновение она появилась предо мной в беленьком халатике и наполовину в змеином обличье. – Ну вспыльчивая я, а тут ещё портал сообщил что отец в этом мире, так что тебе было бы лучше побыть пару лет там, пока я успокаиваю своих.

− Так это ты, значит, меня так защищала? – усмехнулся я, не сводя со змеедевы автомат.

− Ты просто не знаешь с чем тебе предстоит столкнуться, а еще раз разговаривать с Хлоей из-за твоей смерти я не желаю, так что я спасаю твою жизнь, а не свою, муженек. – Во входную дверь кто-то постучал.

− Доченька, а вот и я! − послышался громкий мужской голос.

Глава 9 часть вторая

Самолет начал неторопливо опускаться на взлетную полосу. Стамбул встретил меня привычной жарой, и найти таксиста у аэропорта не было проблемой. Лысая голова неприятно нагревалась на солнцепеке: не выдержал я, посмотрев в отражение. Увидев свои седые волосы, я твёрдой рукой сам обрил себя машинкой для стрижки, оставив практически невидимый слой волос.

Машина шла размеренно и, подъехав к знакомому ущелью, где находился вход в дом Лилит, я устало вздохнув направился к начавшим светиться рунам на серой скале.

− Если и здесь будут проблемы, то я разозлюсь, − пробурчал я, войдя в портал, что закрылся за мной, и делая первый шаг по каменному залу.

Светящийся гений молний сорвался с места над потолком и я уже успел попрощаться с жизнью, но он остановился, не долетев до меня пару метров. Если этот сгусток молний коснется меня, то все, смерть. От гениев молний практически нельзя защититься, а убить их невозможно. Как убить молнию? Как уничтожить чистую энергию, источник, что является неисчерпаемым?

Я слышал что один гений в спящем состоянии обеспечивает энергий несколько городов уже как несколько десятилетий, и ему ни холодно, ни жарко от того, что у него забирают такое количество энергии. Он не уменьшается и не собирается помирать, мне говорили, что он просто заснул на век, а построенная тюрьма, что должна защитить от выбросов энергии, которые иногда происходят, выглядит как энергоблоки атомной станции. Впрочем, этот объект и называется атомной станцией, энергию производит, и взорваться может, а значит, атомная станция и есть. Такие тюрьмы — это не изобретение новых поколений, их строили всегда, иногда даже впрок. Древние египтяне и остальные народы также строили усыпальницы для гениев, чтобы защищать себя и дать гению подольше поспать. Если верить легендам, не выспавшийся гений может уничтожить целый остров.

Гении, а если говорить проще, высшие элементали, не были исключительно только электрическими, были как земляные и огненные, так и воздушные, за свою долгую жизнь я встречал их всех и никогда не провоцировал.

Гений, что сейчас завис в воздухе, мог с легкостью убить меня, но не стал этого делать. Он то ли думал, то ли связывался со своей хозяйкой, или она ему просто подруга? Кто их поймет, этих безмолвствующих созданий. Я невольно сделал шаг в сторону, когда гений приблизился ко мне еще на несколько десятков сантиметров, сделал он это уж слишком резво, и выпустил дугу молнии, что затянулась вокруг меня как удавка в диаметре метров трёх. Недовольно пульсируя элементаль начал двигаться к входу в город, за ним двигалась и петля, посередине которой находился я, и у меня не оставалось иного выбора, как следовать за гением.

Мы шли по улочкам этого небольшого городка привлекая к себе все внимание, долбанный гений вел меня как будто напоказ, потрескивая вырывающимися дугами и этим шумом заставляя выглядывать из домов людей и разномастных нелюдей, а у меня даже нечем было прикрыть своё личико. И вот началось то, чего я боялся больше всего, меня начали узнавать.

− Тихий! – заорал рогатый козломордый. – Народ, а это же Тихий!

− Че, приперся подыхать поди, старый? Я его месяц назад видела, так он почти рассыпался, − промямлила зевающая суккуба в стрингах и чулках на босу ногу, для вида одевшая топик на свои скопления жира, что называют грудями.

− Дура, глаза раскрой, Тихий то молодой! – пуще прежнего заголосил козломордый.

− Занозу мне в задницу! – пылупила свои глаза суккубша. – Гребанный Тихий, живой, да еще и молодой и полный сил!

− Я дико извиняюсь что встреваю, – вмешался подошедший коротышка-некромант. – Если вы не будете сосать у меня энергию, то я готов немедля предоставить вашей заднице имеющуюся у меня занозу.

Суккубша посмотрела налившимися кровью глазами на коротышку так, что некромант перестал облизываться, смотря на стринги, и замахал руками.

− Я, госпожа сладострастия, не только по этому поводу встрял в ваш разговор. Я предлагаю награду за Тихого, сто пятьдесят полновесных динаров из темного золота, − пролепетал некромант, все так же следя за веревочками, что как-будто в любой момент могли лопнуть на сочных бедрах суккубши.

− Придурок! – взвыла суккубша. − Даю полторы тысячи динаров и на полгода я стану личной наложницей без последствий!

Я начал в голос ржать, привлекая ещё больше внимания. Суккубша готова полгода служить любому, да, это очень дорого.

− Э, выродки! – крикнул я в толпу. − Не продешевите с заказом на меня, и помните, я старейшая жертва, что вернула молодость. Так что, твари, я еще с вами повоюю не на нейтральных территориях. А ты, сучка, смотри, как бы тебе не пришлось прислуживать мне, на ошейник посажу и прикую к своей кровати! Так что займи-ка ты свой ротик привычным делом и не ори!

− Тебе конец, Тихий! – взревела суккубша.

− Смотри, чтобы конец Тихого не оказался в тебе! – просмеялся я на угрозу. Так проходило моё победное шествие по небольшому городку, меня помнили, меня не ждали, меня ненавидели, и мне это, черт возьми, нравилось. Немало я за свою жизнь всякого совершил, кто-то помнил меня молодым, дерзким и неопытным, кто-то помнил, как я выслеживал нечисть и убивал их родных и близких. Ну, это по мнению нелюдей я убийца. Когда я пришел сюда месяц назад, то на меня не обращали внимания, все знали, что я умирал, но теперь я вновь опасен.

Пока мы с элементалем шли по улице за мою голову еще не раз объявлялись награды, а шествующий за мной некромант все собирал ставки. Он даже пытался со мной договориться, чтобы открыт тотализатор, но, как я понял, ему и не требовалось моё согласие. Он также пытался выкупить у меня суккубшу Ариэль, если, конечно, я поймаю её и посажу на ошейник, за нее некромант предлагал как шекели, так и целые пять драхм. Занятный толстячок все не умолкал ни на минуту, а ставки у самого дворца Лилит в общей сложности начали достигать суммы сто тысяч драхм темным золотом. И чем дальше мы шли, тем всё веселее и проще мне становилось отгонять темные мысли об Эли. У первой ступени меня с гением молний ждал глава ордена охотников, который опекала сама Лилит.

− Гребанный перевертыш, ну не может это быть Костя, − проворчал седобородый Джон, один из немногих, с кем я с удовольствием пропускал пару стаканчиков. – Ну, если это и правда ты то, сучий потрох, Ариэль мне отдашь, попользовать.

− А вот хрен тебе, старый пень. Такая дивчина и самому надобна, не попробую так замучаю за грехи её насущные, − практически пропел я слова, которыми он меня потчевал когда мы полезли к моровой деве. Мы тогда безумно шутили так как было страшно, зайдя в те катакомбы, мы думали что оттуда никогда не выйдем. Ну а если выйдем, то будем заражены, и нам придется пустить себе пулю в висок. Потому и шутили, что будем по очереди спать с моровой девой. Та еще тварь, нам тогда несказанно повезло, она была еще молодой и слабой, а иначе, если бы не справились с ней, могла произойти вспышка эпидемии. Но лик её был ужасен, да и опасно было с ней связываться, до сих пор потряхивает когда вспоминаю как проверяли себя на заражение, а Джон едва не застрелился, увидев царапину на колене. Наши сумасшедшие шутки были тем единственным, что спасло тогда от безумия. Спать с моровой девой, как такое вообще могло прийти в голову?

− И правда Тихий… − в шоке прошептал Джон, глава ордена охотников. − Ты это, потом ко мне зайди, если чистый ты и жив останешься. Я это, ни на что не жалуюсь, но мне тоже так хочется, только вот печать у тебя странная. О ней нам тоже покумекать за чарочкой надобно, да про Ариэль тебе поведаю, ну не монах же, ей богу.

− Живы будем, свидимся, – только и успел я сказать, и вот уже прошел в ворота дворца Лилит, после чего за мной закрылись ворота.

Гений сразу отпустил меня, убрав свой поводок, и взмыл к потолку, недовольно выпуская молнии. Дворец был пуст и казался безжизненным, но только в этот раз, в прошлые разы, когда я тут бывал, здесь было жарко: оргии, переплетение тел различных тварей и людей. А сейчас пусто и как-то даже аскетично, нет даже пестрых ковров, лишь серый барельеф и мрамор, все чисто как в больнице.

− А что ты хотел? Даже я устаю, − донесся до меня приглушенный голос, но достаточной громкости, чтобы легко все расслышать. − Сладострастие надоедает даже мне, а репутацию приходится поддерживать. Вот, решила отдохнуть, а ты приперся и Яркого перепугал, он уже думал что всё, старческий маразм настал, но нет, он все так же молод. Никак не мог понять как одно и то же существо, которое причисляется к «людям», выглядит так же как сорок лет назад. Ладно, давай, иди ко мне, разговор есть. Яркий, укажи ему путь и хватит злиться, ты же душка.

− Так твоё имя Яркий? – удивленно произнес я. Вот зря я это сказал, из шара ударила ветвистая молния, что оставила на мраморном полу огромную выдолбину, в воздухе запахло озоном.

− Костя, не усугубляй своё положение и иди молча за великим и очень красивым выдающимся гением своей величайшей стихии. − ласковые нотки голоса Лилит были чарующими.

Я спокойно шел за плывшим впереди меня гением, что перестал сверкать, и мне стало казаться, что он стал каким-то надменным. Дожил, в шаровых молниях вижу эмоции. Зайдя в небольшую залу, я увидел её. Лилит никогда не изменялась, хоть я и уверен, что могла. Точеная фигура, резковатые хищные черты лица и толстая черная коса волос. Она лежала на резной софе в голубом платьице без всяких излишеств и читала электронную книгу.

− Ну здравствуй, Костик, − обратилась она как только из залы вплыл Яркий. – Что расскажешь, чем удивишь? Моя жизнь здесь довольно скучна, вот, уже читаю людское.

− А что мне рассказывать, ты, я думаю, знаешь не меньше меня. – Лилит обворожительно улыбнулась, но я, в отличие от всех живых людей, что вышли из её дворца, не испытывал такого восхищения, в ней неуловимо просматривалось что-то пугающее. На уровне инстинктов хотелось бежать, скрыться, забиться в щель и никогда оттуда не вылазить.

− Знаю, мне вот интересно, куда вы пропали после того как твоя змеемозглая жена оторвала твою не менее тупую голову?

− Ну, нас перенесли в другой мир, то ли Хаос то ли Хлоя.

− Стоять, ни слова больше. Тут все понятно, небольшое испытание, вы проводите пару ночей вместе, Эли заботится о тебе. Ну не надо корчить такое лицо, в ином случае ты бы её добил. Так что тебя ранили, а она после пары недель разговоров с жутко долбанутым существом внезапно воспылала к тебе заботой. Ведь так?

− Да, все было так.

− Вот именно! – улыбнулась довольная Лилит. − Я бы сделала именно так, если бы хотела поиграть, а теперь рассказывай что было после твоего возвращения.

− Ну, была встреча с отцом моей жены. − Я усмехнулся, начав рассказывать и одновременно вспоминая как всё было.

Мы с Элей переглянулись, чтобы понять, что за дверью её отец мне потребовалось мгновение. И ладно бы это был простой человек, за дверью находится древняя тварь, что недовольна тем фактом, что его дочь вышла замуж за меня, и не имеет значения что и я недоволен этим фактом.

Мы смотрели друг на друга, а в дверь стучали.

− Вот никакого уважения к возрасту. − Один мощный удар и железную толстую дверь выгнуло как картонку, и она со скрипом открылась, а через открывшийся дверной проем в квартиру прошел мужчина лет пятидесяти с явными греческими чертами. Черные волосы ёжиком, строгий костюм и небольшая тросточка, изголовье которой было сделано из серебра в виде кобры. У меня были подобные трости, и в этой, как и в моих, явно был игловидный кинжал, спрятанный в трость.

АКСУ был моментально направлен на новую цель, и если Эли должна была быть ослаблена переходом и остальными приключениями, то по надменной ухмылке отца Эли на мой автомат было ясно, что едва ли автомат хоть как-то для него опасен.

— Здравствуй, папа, − первой заговорила Элли. – Костя, убери свою палку и не направляй ее на папу. Папа, познакомься, это мой муж, Константин Тихий.

− Ты забыла, доченька, добавить, что твой муж человек. Животное, убери свою палку, пока я её тебе в задницу не засунул, – рыкнул он на меня.

− Хватит с меня на сегодня. − Мягкое нажатие на спусковой крючок и короткая очередь улетела поверх головы отца Эли. – Ну что, давай посмотрим, тварина, какой твой истинный вид.

Одной очередью я опустошил рожок автомата, радуясь, что не потерял сноровку, и тому, как окрасилась стена за спиной отца Элли. Откинув автомат, я выхватил стечкин, пустил пару пуль в Элли и, метнувшись к окну, еще тремя пулями освободил раму от стекла. Еще когда в первый раз выходил из дома я проверил пути отхода. И выйти через окно в случае необходимости было самым надежным вариантом, балконы сделали спуск более-менее удобным. Когда спасаешь свою жизнь, не думаешь о том, что можно переломать ноги. А сверху ревел он, как безумно разозленный зверь.

− Ты специально, да? – перебила мои воспоминания Лилит.

− Да, надо было ему показать, что я не собираюсь быть на роли пыли у ног.

− И потому ты сбежал, поджав хвост? − рассмеялась Лилит.

− О несравненная и мудрейшая, у нас с ним разные весовые категории, хочу вам напомнить что старенький калаш я взял чтобы поговорить с ослабшей, эмм… − не хотелось этого говорить, ну да ладно. − С моей женой, которая немного перешла рамки, а полноценный бой я был не готов вести с более сильной тварью, чем Эли, тем более без подготовки.

− Все-таки, Тихий, у тебя есть мозги, не прогнулся, хвалю, – улыбнулась она и вновь нахмурилась. – Кстати, ты мне должен.

− За Катарину? Конечно, я готов отплатить той же монетой что вы дали девочке. – Фраза ритуальная, и означает она, что за спасенную жизнь платят жизнью.

− Ну уж нет, твоей родственницей я становиться не собираюсь.

− Что?! – я не смог сдержать свое удивление.

− Я её усыновила, лично, девочка довольно интересная. Так вот, не думай, что она станет суккубой или ведьмой, я, как-никак, покровительница ордена охотников. Да, в нем нет места женщинам, но я уже давно думаю о том, чтобы им в помощь подобрать людей, умеющих думать и немного колдовать.

− Понятно, это один из лучших для нее путей, как-никак она «Вкусняшка». − Лилит никому не позволит навредить своей подопечной, она уже усыновляла детей, но вот девочку впервые.

− Если бы ты умер, то я бы не требовала платы, но ты жив, молод и полон сил. Так что, Тихий, я в благородство играть не буду, выполнишь для меня пару заданий и будем в расчете. И со снарягой помогу, не знаю на кой хрен ты хочешь воевать со змеевидными перевертышами б класса, но это твои заморочки, а я понаблюдаю, а то…− Лилит с печальным вздохом посмотрела на электронную книгу. – Книги какие-то неоригинальные, всё стоящее уже прочитано, скучно.

− Что за задания?

− Ничего сложного, убить твоего соперника, Левиафана.

Глава 10

Турция интересная страна и на ее территории разбросаны интереснейшие места, только в большинство из них не водят туристов. В одно из таких мест я сейчас и ехал на угнанном автомобиле. Дорогой внедорожник раскидывал песок пустыни словно и вправду был создан для внедорожья, а я не жалел машину, насилуя двигатель и уже побитый о скалы кузов внедорожника. Мне некогда было заниматься как покупкой автомобиля, так и наймом, так как мой путь пролегал через довольно опасные места. Спешил я по нескольким причинам: из-за долга перед Лилит и моей встречи с Катариной.

Старая демоница не соврала, но и не договорила, она еще не удочерила девочку, но собирается принять ее в семью. А сейчас Ката уже приступила к обучению, её уже обучают убивать и не только. Принятие в семью, главой которой является, по одним источникам, мать местных суккубов, не самое веселое действо с одним ритуалом, что неприемлем для девочки такого возраста.

Забрать Кату я не могу пока не расплачусь с долгом перед Лилит, а плату эта демоница назначила королевскую — жизнь одного из самых опасных существ на этой планете. Только она немного просчиталась, я попробую оплатить долг, не умерев при этом. Метка на моей руке начала постоянно пульсировать, я понял, что это значит, осколок того обелиска, через который я разговаривал с Хаосом, теперь висел на моей шее. Он хотел героя-охотника, но он говорил о проклятье, и вот пришло время разобраться с моим проклятьем.

Увидеться с Катариной мне не дали, я издали наблюдало через снайперский прицел как она тренируется. Вот тогда-то я и принял решение оплатить долг и забрать её, я не позволю сделать девочку игрушкой, которых у Лилит и без того достаточно. Промелькнула мысль прикончить саму Лилит, но эта мысль сразу была отметена. Если сравнивать её и неизвестного мне Левиофана, то дайте мне, пожалуйста, двух Левиофанов. Ее армия, да и она сама не раз доказывали, что шутки с первой женщиной шутить не стоит.

Высеченный в скале храм был прекрасен, но здесь не было толп паломников, лишь местные со старенькими СВД стояли на страже этого памятника древности, а пулемет на одном из джипов на подступе к храму придавал весомости этим местным стражам. Но это было всего лишь для отвода глаз, место само могло себя защитить как от людей, так и от нелюдей. Предупреждающий выстрел из пулемета заставил меня остановить машину. Джип, в кузове которого был установлен станковый пулемет калашникова, медленно подъехал к моей машине, держа под прицелом. Я же отнесся к этому спокойно и взяв свою небольшую сумку вышел из внедороржника.

− Это священное место! Чужакам тут не место! – на ломанном английском прокричал мне пулеметчик.

− Приветствую вас, о доблестные защитники сего святого места, – поприветствовал я их на чистом арабском, хотя думаю, что какой-нибудь диалект был-бы более приемлем.

− Ты говоришь на правильном языке, – постучал по кабине пулеметчик. − Махмуд, свяжись с базой!

− Правильного языка нет, он потерян в Вавилоне, – решил я высказаться, меня всегда раздражало то, что некоторые считают свой народ более правильным, чем все остальные.

− Вам об этом надо с настоятелем поговорить, − буркнул пулеметчик и вновь навел на меня свой пулемет. – А теперь скидывай с себя шмотье, одежду понесешь в руках.

Под пристальным присмотром я разделся до трусов и, взвалив на себя тюк с одеждой, пошел босиком к скалам, а позади ехал джип, на котором пулеметчик не сводил с меня дуло своего пулемета. Невидимая черта была переступлена только после километра ходьбы, руку зажгло, печать опять начала менять руны, а обсидиановый осколок, что висел на груди на хиленькой цепочке, словно прилип к моей коже. Вот и все, я перестал быть нейтральным разумным, святое место пытается определить меня, и если оно решит, что я опасен, то примет меры. А сзади пулемет смотрит мне в спину, но шло время, и я, шаг за шагом, шел, а жжение не уходило и не спешило нарастать.

Небольшая белоснежная скала отличалась от всех скал, что я когда-либо видел, здесь было два десятка подобных скал, что были окружены уже ничем не примечательными, серыми скалами, которые маскировали эту каменную жемчужину. Высеченный в монолите храм был прекрасен, искусную резьбу не испортили тысячелетия, эти скалы были не из этих мест, их принес тот, кто окончил здесь свой путь, тот, перед кем склоняли головы все, но он не был королем. Он был истинным охотником, жертва, что превзошла всех хищников, обломала им клыки и ушла из жизни по своей воле.

Сделав первый шаг по ступеням лестницы, что вела ко входу, я чуть не упал на колени от того давления, что начало давить мне на плечи. Каждая ступень давалась мне с трудом, но я не останавливался ни на миг, так как знал, что как только я упаду на колени меня прикончат. Местные смотрели на меня с улыбкой, а какой-то мальчишка, смеясь, стал бегать вокруг меня кругами.

− Что, тяжело идти по ступеням? – смеясь говорил он мне. – Это идти тяжело, а ты побеги как я! И сразу станет легче.

Я не стал отвечать, а только сжал свои зубы посильнее и продолжил подъем по ступеням, печать сходила с ума, обсидиановый осколок нагрелся и в воздухе запахло паленой кожей. Белое пламя вырвалось из моего плеча и тихо горело, выбрасывая языки пламени полуметровой длины. Мальчишка, увидев пламя, словно растаял в воздухе исчезнув с моего пути. Вокруг поднялись крики, и они только усиливались, выстрел в воздух прервал нарастающий шум. Пламя на моем плече начало бесноваться и охватывать левую руку, а печать проявилась и начала окрашиваться в черный цвет.

− Тихо, дайте ему пройти испытание! – донеслось изнутри храма.

У самой арки прохода мои глаза начала заслонять пелена, я не чувствовал ни рук, ни ног, давление словно усилилось в десятки раз в тот момент, когда я начал проходить арку. Я сделал всего лишь шаг внутрь как давление пропало, и чуть не упал от перепада усилия. Силы покинули меня окончательно, вещи из рук упали на пол, я был уже готов упасть за ними на каменный пол, как до меня донесся тихий спокойный голос.

− А теперь самое сложное. Устоять, когда на тебя ничего не давит, когда освободился от груза так хочется упасть. − Старик сидел на камне и улыбался мне, напротив него лежал еще один камень, указав на него он продолжил. – Сядь со мной, уставший путник, да расскажи зачем ты пришел сюда.

− Привела меня сюда судьба, − произнес я, изнемогая от усталости, с трудом сделал еще семь шагов до камня, и только сев почувствовал, как вся усталость и боль в мышцах пропали. Белесое пламя потухло, а осколок и печать успокоились, обсидиан и вовсе повис на цепочке словно ничего и не случилось, как будто секунду назад он не впивался мне в кожу и не плавил ее. Даже сам ожог начал моментально затягиваться, а руны на руке сформировали комбинацию, означающую « Восстановление» и «Жизнь».

− Ты и с госпожой судьбой знаком? – удивленно вздернул старик брови. − Я думал, что повелителя времени и хозяина беспорядка с тебя достаточно.

− Госпожи судьбы не существует, это миф, − уверенно произнес я, с любопытством рассматривая жреца этого места. Старый седой старик обладал атлетическим сложением, и не смотря на годы его мускулистые руки просто кричали о его силе, что, впрочем, не удивительно если знать чей это храм.

− То, что ты не видишь, не означает что этого нет, – с улыбкой произнес старик. − Не будем их злить, а перейдем к сути, ты хочешь омыться в источнике последнего пути?

− Да, – меня начало трясти. Было страшно, меня ужасала даже одна мысль о том, что мне сейчас предстоит.

− Если ты твердо решил, тогда пойдем. – Мы встали синхронно и пошли в небольшой коридор, где было слышно, как вдали журчала вода.

− Страшно?

− Меня трясет от одной мысли что я коснусь этих вод.

− Это нормально, всем страшно касаться вод Стикса, река мертвых своенравна и никогда не знаешь, что произойдет, – наставительно произнес старик. – А ты уже был мертв, и она может забрать тебя с собой.

− Либо освободить.

− От твоего покровителя не освободиться. – Мы подошли к небольшой купели, в которой текла чистая вода, бившая фонтаном из-под земли, ни запаха, ни цвета. Вода словно жидкое стекло текла из-под земли и вновь уходила под землю. – Но вода мертвых покажет все что скрыто и может дать ответы на твои вопросы.

− Я на это очень надеюсь – Стоя на краю я все не мог решиться войти в эти воды, они могли забрать мою жизнь, и этот риск не был оправдан, слишком мало мне могли дать эти воды.

− Мне что тут, часами тебя ожидать? − Мощный удар скинул меня с края купели и вода словно схватила меня, начала тянуть вниз ко дну в зияющую дыру, куда уходила вода.

Я пытался бороться, пытался всплыть, но холодная вода сковывала мои движения и я, погружаясь, начал понимать, что вот и всё. Легкие пылали, требуя воздуха, печать словно испарилась, не чувствовалось и пламя, а цепочка на шее распалась, обсидиановый осколок упал на дно, а через мгновение и я плавно коснулся дна рядом. Легкие перестали пылать, ледяная вода стала приятно холодить, а поток обтекал меня не стараясь утащить под землю, и только одно меня беспокоило — моё тело одеревенело, словно у мертвеца. Да что я несу, я и есть мертвый, что только по игре богов ходит среди живых. А нужен ли я этому миру? Мой путь должен был быть окончен еще там, в горах, от руки той, что стала моей женой. Поток вновь поднял мое тело, оторвав от дна, и стал медленно подносить к пугающей дыре, что шла вниз, туда, откуда уже не возвращаются.

Я не нужен этому миру.

− А миру живые вообще не нужны, − прожурчал голос, которого я не должен был услышать под водой, этот голос был женским, тихим и чарующим. – Мир прекрасно обойдется и без тебя.

Ты права, моё время подошло к концу, мой путь окончен.

− Не тебе решать окончен твой путь или нет, − голос был недоволен. – Ты нужен живым и тем, кто уже должен быть мертвым, им все требуется твоя помощь. Одним чтобы жить, другим чтобы умереть.

Поток начал подхватывать меня с иной силой и теперь плавно поднимал к поверхности.

− Ты жрец, чей путь еще не начат. Герой или убийца, тебе решать, но тебе рано уходить ко мне. − Она начала смеяться. – И помни, не гневи меня, не всегда то, чего не видишь не существует.

Воздух был одурманивающе противен, я уже хотел нырнуть обратно, в эти умиротворяющие воды, и даже начал помогать себе руками погружаясь обратно, но сильная рука схватила меня за шею и силком выволокла из купели. Кашляя я начал приходить в себя, а на меня хмуро смотрел старик.

− Если не приняла и отторгла, то какого демона ты лезешь обратно?! – воскликнул старик.

− Ты не понимаешь, − откашлившись произнес я, а старика словно подменили. Он побагровел и выругался по-гречески, посылая кого-то в неизведанные и сложно переводимые места.

− Я не понимаю?! Я прекрасно понимаю! Но если тебя вынесли воды значит твой путь не окончен. – Старик махнул на меня рукой, словно на неразумное дитя. – Давай посмотрим на твои ответы на, по всей видимости, незаданные вопросы.

Старик подошел и взял мою руку, что после вод окрасилась в черный цвет и где сейчас не было видно печати.

− Проклятый, он соединил своё проклятье и благословление в удобную для тебя форму. – Палец жреца плавно проскользил по черноте, что сразу начала исчезать, сгущаясь на месте, где была печать, формируя до боли знакомые мне руны печати трофея. Старик схватил меня за левое плечо. – А где ты получил благословение чистой души?

Пламя отреагировало на эти слова, внезапно вспыхнув и заставив старика отскочить.

− Это появилось, когда я отбил сына у его умершей матери. – Я помнил, как она пришла за ним в первую ночь. Он лежал весь укатанный в одеяло, а на пороге возникла тень некромантки, что не собиралась уходить тропой мертвых. Я стоял насмерть, мне нечего было ей противопоставить и тогда, когда забелел восход, моя рука впервые загорелась белесым пламенем.

− Ну а теперь перейдем к главному. – Старик улыбнулся. – Кто ты и зачем пришел сюда?

Ответ старику построился сам собой, я ответил не задумываясь, и после того как с моих губ сорвались последние слова в пещере воцарилась гробовая тишина.

Мы еще немного поговорили и старик, пожелав мне счастливого пути, чуть ли не силком выгнал из своего храма, сказав на прощание чтобы я подумал о смене покровителя на более постоянного и адекватного.

Глубоко вздохнув прохладой ночного воздуха, я пошел к машине, невольно усмехаясь. Как же все просто вышло, прожить всю жизнь и не понять таких простых вещей. Ты и только ты определяешь то, кто ты есть.

− Я проклятый охотник, чья жизнь посвящена истреблению нечисти и защите тех, кто в этой защите нуждается. – Я упал на колени и начал смеяться. – А проклятому нужны инструменты, ему под стать!

И у меня есть схрон таких инструментов, но это не главное, главное то, что не быть мне ни трофеем, ни жертвой. Я охотник, и мне предстоит охота на завидный трофей.

Конец главы.

Глава 11

Бедный работник швейцарского банка смотрел на меня зашуганно, его глаз нервно дергался, этот молодой паренек лет двадцати боялся меня и, недоверчиво вбив мои данные, все поглядывал на стоящего за мной охранника, расстегнувшего кобуру. И их опасения не были беспочвенны, я не был похож на шестидесятилетнего старика, а именно такой возраст я указал в документах. Военная куртка, берцы и бейсболка защитного цвета на обритой голове не внушали доверия. Подозрительная большая сумка армейской расцветки также привлекала внимание.

Мне несказанно «везло» с самой Турции, то в аэропорту пришлось залазить на шасси самолета и в грузовом отсеке промерзнуть весь путь так как на таможне стоял видящий из какого-то ковена, то в самой Швейцарии в отеле, где я решил отдохнуть и отогреться, в соседнем номере кровопийца решил полакомится элитной проституткой и мне пришлось вмешаться. На подошве до сих пор есть остатки его мозгов, а всему виной, как я подозревал, воды стикса, ведь после них я смирился с судьбой и заметил, что стал действовать жёстче и при этом не сдерживаясь. Раньше пламя постоянно подпитывалось жизненной силой, которой у меня к старости и самому не хватало, но теперь… Я даже зажмурил глаза от удовольствия вспоминая ночь и то, как быстрое и сильное ночное существо пытается вырваться из моих пламенных объятий под визг проститутки, как мои берцы вминали обугленную тварь в ковер. Эх, я скучаю по своей вертикалке, как там моя подруга, все ли с ней хорошо? Ну ничего, потерплю, она все равно найдет меня рано или поздно.

− Я не понимаю, − начал бурчать паренек, смотря на то, что вылезло в базе, и кинулся к телефону. Короткий номер был вбит дрожащей рукой. – Папа, тут в базе высветилась странная информация о том, что я должен оповестить тебя если кто-либо спросит о господине Тихом или если он сам решит прийти.

В трубке кто-то проорал на паренька, и он начал краснеть.

− Понял. Господин Тихий, прошу немного подождать, вас лично проводит в хранилище па…− Парень осекся. – Директор банка.

− Ну подождем, – сказал я и, подняв вечно подозрительно позвякивающую сумку, направился к уютному диванчику.

Прекрасный обзор входа и удобный диванчик поднимали мне настроение. Мягкая спинка так и просила: «подремли немного, ведь ночью ты и так не поспал», но сон как рукой убрало, как только я увидел её. Она целенаправленно зашла в банк через стеклянные двери и к ней сразу подскочил менеджер.

− Я могу чем-то вам помочь? – спросил менеджер зала у посетительницы, что одетой в траурно-черные цвета и надевшей темные очки, ее белокурые волосы обрамляла красивая темная ткань платка.

− Да нет, не сможете, я к мужу. А вот и он, – указала она на меня и резво застучала своими шпильками по плитке.

Она грохнулась своей попкой на диван со мной рядом, и только когда театрально скрестила свои ножки начала разговор.

− Я все морги обзвонила, надеялась, что ты там. Костик, ну неужели было так сложно мне позвонить? – начала отчитывать меня Эли с таким тоном, словно мы с ней много лет вместе. – Мне постоянно искать тебя и сломя голову телепортироваться в тот район, где смогла тебя запеленговать?

− Эли, у тебя своя жизнь, а у меня своя. Как нам развестись? − Черные очки смотрели на меня холодно, но я чувствовал, как за темным стеклом скрываются глаза, наполненные злобой.

− Милый развод устроить очень легко, через твой труп, только мы еще не полностью оформлены, мы, как бы, помолвлены. – Я уже улыбнулся мысли что все еще можно решить бескровно, как Эли, словно уловив мою мысль, произнесла: − Даже не думай! Кстати, ты даже ничего не сказал про то, как я выгляжу.

− Тебе бы собачку и была бы вылитая ползучая гадина с завтраком после бурной ночки, – Сами собой вырвались слова.

− Зачем мне еще одна псина? У меня же есть ты, − язвительно улыбнулась Эли. – А начет ночи, то я проводила её с папой, успокаивая, ты же как нагадивший щенок, нагадил и сбежал.

− В следующий раз я вас еще и дерьмом обмажу.

− Костик, давай не будем ругаться на людях, – с улыбкой прошипела на меня Эли, видя, как к нам идет пузатый директор банка.

− Не будем, ты сейчас покинешь меня и постараешься больше никогда мне не показываться на глаза.

− Подожди меня здесь, − произнес я, вставая, но Эли схватила меня под руку и всунула свою.

− Я с тобой, и не надо так смотреть на меня, – промурлыкала Эли идя со мной руку об руку. – У молодых семей небольшие ссоры в норме дел.

− И в каком журнале ты это вычитала?

− Темнота, журналы уже никто не читает, в соцсетях, о мой старичок, много интересного. – Эли сняла свои очки и возвела глаза к потолку. − Костик, я пойду с тобой, твое барахло пора перемещать, а то папочка решил провести инвентаризацию твоего имущества и тела.

− Семью мою тронет… − Я не успел договорить как Эли меня перебила.

− Твоя семья — моя семья, дорогой, папе я это особо разъяснила, – грозно взглянула на меня Эли и повела к идущему к нам на встречу директору банка.

− Господин Тихий? – спросил, щурясь, директор банка.

− Да.

− Кем вы приходитесь Константину Тихому? − Директор нервничал, там, снаружи, сейчас находятся три группы захвата. Посетителей уже начали выводить, сам директор никогда не имел такого пуза, это все надетый на него бронежилет увеличивал его и так немаленький живот.

− Георг, я его сын, Константин Тихий, пришел проверить сохранность его наследства. − Снаружи послышались щелчки затворов. – Пароль — привет, щекастик.

− А вы? – спросил Георг, смотря на Эдален.

− Я его жена, Эдален. − И тут ее глаза расширились. – Я не буду брать твою фамилию.

− Значит она ваша невеста, прошу заполнить форму, − Дрожащей рукой директор протянул мне листок бумаги.

Два десятков паролей были записаны мной без единой ошибки и замешательства, с первого раза же раза, по нужному порядку. Георг следил за мной непрестанно, он помнил, что хранится в его хранилище. И хоть многие охотники с удовольствием пользуется его ячейками, то я тридцать лет назад занял целый зал в самом конце небольшой сети подземелья, что является хранилищем этого неприметного банка. Три уровня защиты, автоматические турели — еще с войны здесь хранится не один десяток тонн золота. Но только мое имущество намного ценнее и опасней, и Георг прекрасно знал это. То, что хранилось здесь, было и его наследием. Наследие, что досталось от не самых светлых людей в прошлом и которое пришлось забирать уже с применением силы из рук немертвых родственников Георга.

Немцы очень щепетильный народ, и этим директор мне нравится, после зачистки местности мы с Георгом заключили соглашение, что вещи и только вещи, но не деньги являются нашей совместной собственностью. Он знал про мое ремесло и надеялся, что его наследие поможет мне в моем деле, ведь оно предназначено только для одного. Убивать.

− Вы знаете что здесь хранится и для чего оно предназначено? – проверив шифры и не найдя ни одной ошибки спросил Георг.

− Георг, пришло время применить твой наследие в моём деле, − тихо произнес я, Георг изменился в лице и стал практически сканировать своими глазами мое лицо.

− Костя, это ты?

− Я, Георг, я. Поспешим, у меня много дел.

Узкие подземные коридоры были словно живыми, Эли постоянно крутила головой, но молчала, а мы с Георгом неспешно шли впереди и разговаривали. Эти коридоры также наследство Георга. Никто без его позволения не мог проникнуть в хранилище, и если на первый уровень свободно мог войти как человек, так и нелюдь, то на второй и тем более третий уровень без сопровождения Георга соваться было смертельно опасно.

− Как, подготовил себе смену? – спросил я Георга.

− Да как тебе сказать, − нахмурился он. – У моих детей ветер в голове, да и не знают кто их родня, я решил еще пару десятков лет подождать с рассказом. Тихий, не хочешь войти в мою семью?

− Георг, это не смешно, да и не примет меня твоё наследство. Ему нужна родная кровь, − произнес я, кивнув на стены.

− Эх, жаль. Ума не приложу как сын с этим справится. –Георг подошёл к железной сейфовой двери. – Тихий, подсобишь старику?

В хранилище прошел только я и Эли, Георг не стал входить внутрь.

− Что это? Откуда? – ошарашенно спросила Эли, смотря на десятки полок что были завалены артефактами и оружием.

Огромный подземный зал диаметром метров в сто и высотой потолка в шесть метров был заполнен под завязку и чего здесь только не было. Подвешенный к потолку торпедный катер был мелочью по сравнению со стоящим под ним с танком. Здесь были тысячи разных артефактов, собранных по всему миру, здесь египетские саркофаги лежали вперемешку с оружием двадцатого века.

− Это часть наследия уничтоженного государства, можешь смотреть, Эли, но лучше ничего не трогай. Мы еще не все описали, да и свойства большинства вещей неизвестна.

− Я аккуратно.

− Как знаешь, если умрешь я не расстроюсь, так что рекомендую коснуться вон той статуи, – указал я на стоящую у стены статую Медузы Горгоны. − А я пойду за тем, за чем пришёл.

Оставив свою жену в надежде, что она совершит глупость и умрет, я пошел к небольшому деревянному ящику, стоящему в углу зала. В отличии от всего что лежало на полках, стеллажах и стендах, эти артефакты, что лежали в деревянном ящике из-под артиллерийских снарядов с пометкой «на фронт», были только моими. При моем касании руны на дереве проявили себя и распознав меня начали постепенно затухать.

− Ну, начали. – Открыв ящик я начал вытаскивать свертки, завернутые в черную кожу представителей моего же вида.

Как бы это ни было омерзительно, но тогда, когда я складывал в этот ящик опаснейшие артефакты уничтоженной империи, у меня не было нормальных контейнеров для их нейтрализации, так что пришлось использовать то, что было под рукой.

Первым был стальной нагрудник, его ржавый металл был бережно сокрыт матерчатым чехлом. Два маузера также были покрыты ржавчиной, как и сотня патронов к ним. Пара финских ножей, как и все остальное, были в том же состоянии. Собрав содержимое ящика в свою сумку и надев на себя панцирь, который сразу стал невидим, хоть и полностью ощущался, я взял в руки небольшую деревянную шкатулку. Именно за этим я проделал такой путь, это всего лишь первый инструмент проклятого. В шкатулке лежали кастеты черного, матового цвета. На них не было рун и каких-либо опознавательных знаков, и они казались просто кусками металла, но это было не так.

Аккуратно надев их, я сосредоточился и начал борьбу с проклятыми вещами, что стали пытаться захватить мой разум.

− Убей ее, − шептали они мне, когда я посмотрел на Эли, что с любопытством смотрела на статую Медузы Горгоны неизвестного скульптора. – Мы поможем тебе, пусти нас в дело и ее мозги окрасят твои руки.

− Заткнитесь, будете мешать сожгу! − Белесое пламя вспыхнуло у самих кастетов, и они словно съежились. Голос замолчал. Как все просто оказалось, правда, раньше они кричали сильнее, и их власть надо мной иногда брала верх.

− Твою ж дивизию! − воскликнул я, увидев руны на своей руке.

− Милый, у тебя здесь есть дивизия? − Подала голос Эли. − Где?

− Коснись Горгоны, и она появится.

Все-таки кастеты действовали на меня, и я понял это мгновенно и, вместо того чтобы остановить Эли, что вновь повернулась к статуе, я снял кастеты и положил в карманы, наблюдая за тем, как Эли коснулась Горгоны, а та, ожив, как заправский борец взяла Эли в захват.

− Придушу! − были последние слова Эли перед тем как горгона телепортировалась.

− В расчете, милая, это тебе за тот бросок после портала и твоего отца, − усмехнулся я, смотря на девственно чистый постамент.

На выходе меня ждал скучающий Георг.

− А где госпожа Эдалия?

− в Эгейском море, Георг, − я смотрел как расцветает улыбка на лице Георга, разглаживая морщины на его лице.

− Продолжает семейную традицию? Могу ли я поздравить тебя со становлением вдовцом?

− Нет, Георг, она выживет. Медуза не сможет утопить её, лишь бы статую не сломала. − По скривившемуся лицу Георга я понял, что тот все же переживает за своё наследство.

− И куда теперь вы, господин Тихий, отправитесь? – спросил меня Георг пока мы поднимались из хранилища.

− На море, только не южное.

− У меня самолет без дела простаивает, кто бы взял его в аренду?

− А у меня на твоих счетах денег хватит? − Георг так загадочно улыбнулся на мои слова что я почувствовал, как будто он залез в мой карман.

− Константин, мы не виделись двадцать пять лет и за это время твои десять тысяч марок, что я обещал за дело, уже ничего не стоят, но это сейчас, а тогда я их сотни раз вкладывал и по старой дружбе брал небольшой процент. Так что хватит и на самолет, и на ювелирные украшения для твоей рассерженной дамы. – Георг похлопал себя по бронежилету. − Что-то мне подсказывает при возвращении что она будет очень зла.

− Как догадался что она не человек?

− А я всегда знаю кто вошел ко мне в хранилище, ведь я до последнего момента не верил, что ты Тихий, но нет, это был именно ты и какая-то странная представительница неизвестного мне вида.

Морской воздух несказанно бодрил меня, небольшой поселок рыбаков еще не знал, что к ним пришел охотник, да и я не спешил раскрывать себя, а с небольшого предгорья рассматривал окрестности, пытаясь остаться незамеченным. Уж не знаю кто завел это правило, но каждое сильное существо стремилось создать свой собственный культ или хотя-бы небольшую секту. Каждый пользовался людьми на своё усмотрение, кто-то поедал, кто-то облагал налогами, а были и те, что не вредили тем, кто поклоняется им.

Левиафан не был исключением и у него также был небольшой культ, а именовал он себя богом моря. Координаты этого культа мне сообщила Лилит, именно через эту секту у меня была возможность выйти на самого левиафана, он не останется в стороне, когда будут убивать его паству. Только от такого простого метода воротило, да, он эффективный, но решиться на него было сложно. Снайперская винтовка, которой меня снабдил Георг, позволяла стрелять на полтора километра, только вот в кого стрелять?

В прицеле виднелся небольшой рынок и в перекрестие попадали то дети, то женщины. Я не мог решиться начать спускать крючок.

− Тебе помочь? − раздалось в моей голове. – Одень нас, и ты более не будешь испытывать ни вины, ни жалости, ты найдешь за что их ненавидеть.

− Нет, я должен найти иной выход.

Я шел в поселение оставив винтовку, если мне придется убивать людей, то я должен сперва найти причину для этого. Виновные будут наказаны, и тогда левиафан покажется, как никак он их покровитель.

Конец главы.

Глава 12

Красивые двухэтажные здания небольшого фьорда с небольшими отсылками к прошлому северного народа мне нравились. Чистые немноголюдные улочки, прекрасная еда, изумительная рыбалка в море, приятные и доброжелательные к чуждому им человеку местные жители также были украшением этого поселения.

Я возненавидел это место с первых часов.

Семь дней по восемнадцать часов в сутки я искал, то за что я могу начать убивать местных. Мне нужна была причина, но ее нет, даже маленький отель этого поселения мог дать фору любой пятизвездочной гостинице. В городе ни разу не совершалось хоть каких-нибудь тяжких преступлений, ни изнасилований, ни пропаж людей, да даже не было убийств ревнивым мужем, заставшим жену с другим мужчиной. С каждым днем я зверел от бессилия, поселение казалось землей обетованной где нет наркоманов или алкашей, где люди живут небольшой общиной и ничем не выделяются.

Сегодня сидя на валуне у маяка я хмуро наблюдал за местной церквушкой, где сейчас проводилась служба, и на нее собралось все население небольшого городка. Моя мрачность была не из-за церкви, к религии я хоть и относился прохладно, но ненависти не проявлял, людям необходимо во что-то верить. Мне придётся допросить местного священника, с пристрастием, я уже переговорил практически со всеми ключевыми фигурами городка. Меня знали как Константина, заядлого рыбака и туриста, которому интересно все, чем живет городок, а так как город жил морем то и интерес мой местному бизнесу был к месту и не вызывал негатива. Я даже положил небольшую сумму в местный банк, что по сути являлся своеобразной копилкой взаимопомощи.

Мэр, глава полицейского участка, и священник, вот главы поселка, которых мне стоит допросить, но начну я с местного духовного лидера. Дождавшись окончания службы, я неспешно пошел к церкви, погруженный в мысли о том, что в скандинавских странах во времена язычества вожди были духовыми лидерами, и тогда стоило бы начать с главы полицейского участка, но сейчас времена и нравы другие.

Каменная небольшая церковь стояла на краю обрыва, я, кажется, понял, как именно местные поклоняются левиафану, но мне нужно было точно знать.

Высокий моложавый старик ждал меня на крыльце, он уже успел снять рясу и встречал меня в рыбацкой униформе, которую здесь носили все, кто занимался рыбообработкой на причале.

− Добрый день, отец Патрик, − поприветствовал я его, а сам, засунув руки в карманы, коснулся кастетов готовясь к любой ситуации.

− Добрый, – согласился со мной святой отец. − Служба уже закончилась, да ты и не верующий.

Повисло недолгое молчание.

− Кост, проводишь меня до пристани? У меня через полчаса смена начнется.

− С удовольствием, отец Патрик, − уважительно ответил я ему. Он, как и вся тройка, трудился не только по профессии, мэр работал по сбыту рыбной продукции, а глава полиции заведовал еще и дорогами, и я лично видел его с лопатой ремонтирующим дорогу из города.

− Сняв рясу я просто Патрик, начальник разделочного цеха, – наставительно произнес святой отец и мы неспешно пошли по каменной мощенной дорожке, что шла по самому краю обрыва, а там внизу бушевали морские волны, в бессилии разбиваясь о камни.

Молча мы прошли метров пятьсот, думая каждый о своем.

− Знаешь, Кост, − начал говорить Патрик. − Ты не первый и не последний охотник, что посещает нас.

Я напрягся, то что меня раскрыли было неудивительно, за все время что я пробыл в поселении здесь не было ни одного туриста, только деловые люди либо родственники тех, кто проживает в этом городке.

− Тот, кто нес службу в церкви до меня не раз говорил, что лет девяносто назад вы приезжали сюда толпами и также уезжали. – Патрик печально вздохнул. – Правда, не все, среди вас также есть фанатики, как, впрочем, и на другой стороне.

− А при вас сколько не уехало?

− А при мне было всего то пятеро, двое сами уехали, ну а троих пришлось немного подлечить. − Дальше мы пошли молча. Мы неспешно спустились с возвышенности и сейчас стояли у самой пристани и разделочного цеха рыбобработки.

− Как вы ему служите? − спросил я, когда Патрик надевал прорезиненный фартук.

− А никак, Кост, раз в полгода мы убиваем, и даже не в его честь, просто такова традиция. – Патрик взял в руки огромный нож и подошел ко мне практически в плотную, его серые глаза были холодны, а лицо было закалено морскими ветрами. – В нашем селении нет больных детей, люди умирают только от старости, моряки всегда возвращаются на пристань, если отплыли именно с нашей пристани.

− Ваш бог эта всего лишь живучая тварь! – зло сказал я Патрику прямо в лицо.

− Он не бог, он хозяин этого моря. − Патрик отвел взгляд. −Мы забираем жизни в плату за жизни. Завтра будет очередной обряд, на нем не место чужакам, но ты посмотришь, стоит ли искать встречи с тем, кто ничего не просит кроме крови и жизней.

Я уже был готов атаковать и размозжить голову священника, как подсказывали мне кастеты.

− Охотник, посмотри на наш обряд, – хмуро сказал Патрик, начав затачивать друг об друга ножи. − А увидев решай, и ты, как и остальные, до тебя прав, если ты начнешь нас убивать он непременно придёт.

Каменный берег был красным от крови, на красно-серой гальке повсюду лежали тела. Не было криков, никто не разговаривал, никто не кричал от боли, все проходило в тишине под пронизывающим ледяным ветром. Сотня мужчин меняя друг друга постоянно заходили на отмель, где было очень сильное течение, резкий удар и вот вода окрашивалась в красный цвет, а убийца хватался за скользкое тело и пытался выволочь его на берег. Это было не просто, жертва была еще жива, а течение пыталась утянуть жертву в глубь океана вместе с убийцей.

Они убивали дельфинов, тех, что часто держат в аквапарках, их что-то заставляло каждые полгода выходить на отмели. Они не боялись людей, но и защитится не могли, во время обряда умирали сотни дельфинов, но не всех из них могли вытащить на берег, и то тут то там возникали акульи плавники. Мужчина, стоящий по грудь в воде, был прекрасной для них целью и несколько мужчин были атакованы, но им повезло, сапоги на ногах и кожаные штаны спасли их плоть от острых зубов. Само течение несло опасность, ведь оно могло утащить в более глубокие места, где плавали акулы, которым кожаные штаны не были помехой. Несколько четырехметровых акул выпрыгивали из воды, атакуя тела дельфинов, что выскользнули из рук их убийц.

Два часа длилась эта вакханалия пиршества убийства и крови, как по команде все, кто был в воде, выскочили из вспенившегося моря. А на берегу выстроилась сотня женщин, мужчины цепочкой по одному направились к городку, и только когда последний мужчина ушел женщины также в полной тишине подступились к телам, что лежали на берегу. Женщины не спешили, а молча смотрели на тела убитых дельфинов, так прошла пара минут и вот у жены мэра блеснул в руке нож. Одновременно с тем, как она вонзила в тело нож она запела.

Её голос подхватили остальные, они восхваляли дельфинов, вспоминали тяжелые времена, когда голод пришел на их земли, как молились они богам чтобы рыба пришла в эти места, но боги были глухи к их мольбам и только чудовище услышала старика, что в бурю вышел на утлой лодчонке в надежде на улов, которым он накормит умирающих от голода внуков. Огромное чудовище наткнулось на него в самый разгар бури, старик уже простился со своей жизнью, когда его лодчонку раздробила одна из огромных лап, ослабшими руками он схватился за чешую хозяина моря и молвил свою просьбу. Селению нужна была еда, и чудовище услышало его, оно доплыло до отмели, где слабые руки старика разжали чешую. А вокруг на отмели были дельфины, и сорвав с пояса нож старик начал спасать жизни человеческие забирая жизни чужие. Два часа дал хозяин моря старику, а после дельфины уплыли и на берегу лежало ровно десять десятков тех, что спасли тысячу.

− Всё было не совсем так, − раздался за моей спиной слегка хрипловатый голос. Мгновенно развернувшись я увидел его: огромный, под два с половиной метра, широкие плечи и простая рыбацкая одежда на этом гиганте говорили, что он из местных или по крайней мере позаимствовал одежду в городке. – Не нападай сразу, охотник, я пришёл поговорить.

− Аватар?

− Нет, создавать аватара здесь бессмысленно, слишком много сил на это тратится, – улыбнулся гигант, а я стал изучать глуповатое лицо и вспомнил что это инвалид из местных, парень, что с детства был слабоумным, но природа одарила его небывалой силой, и он работает грузчиком под присмотром местных. – Раз в век рождается такой сосуд что удобен мне, и которым я могу управлять.

− Зачем ты решил со мной поговорить? – спросил я его.

− Кост, зови меня Хьори, а поговорить… Понимаешь, я стар, очень стар, и всегда вижу тех, кто выбивается из потока событий и времени. Я не твой враг, ты же не воюешь с муравьями, так и я не считаю тебя врагом.

− Ты поставил в опасность мою семью, твоя жизнь моя плата за жизнь. – Убивать вместилище я не видел смысла, по крайней мере сейчас, пусть поговорит, а потом я его прикончу. Канал, связывающий их, должен быть двусторонним, и та туша, что сейчас покоится на дне морском, прочувствует наяву как будет страдать это тело. Недолго, пока не разорвет контакт, но мне этого хватит.

− Моя жизнь плата? Забавно, − усмехнулось глуповатое лицо Хьори. – Человек, да кому ты должен? Лилит? Эта старая прогнившая до мозга костей тварь еще по страшнее меня будет в истинном обличье, она использует тебя, а та девчонка, она от тебя далека, ты веришь, что мысли о ней твои?

− Хочешь меня уверить в том, что я не вижу то, что находится на поверхности? – Я даже улыбнулся, в чем-то Хьори был прав. Его одутловатое лицо сейчас улыбалось, поняв, что я ухватился за мысль о том, кто такая для меня Катарина.

− Кост, ты не можешь видеть, что на поверхности, ты совсем недавно перестал быть донной рыбой и впервые увидев солнечные лучи считаешь их злом, а темноту у дна добром. –

− Я не понимаю тебя.

− Что ты знаешь о полиморфе под известным тебе именем Эдален? − Туповатое лицо гиганта ухмыльнулось. – Я так и знал, ты ничего не знаешь и пришел мстить и оплачивать долг жизнью того, кто может стать твоим другом.

− У твари не может быть друзей среди людей!

− Правда? Посмотри на это поселение, дважды в год я веками гоню сюда дельфинов, не требуя ничего взамен. И такое поселение у меня не одно, я покровительствую им не как хозяин, а как друг. – Хьори гневно сплюнул на землю. – Даже когда твоя внучка была заражена скверной я был готов убрать все последствия. Мой слуга был рядом, а в аэропорте наготове самолет чтобы отвезти ее к ближайшему морю, где я бы вылечил ее без всяких последствий. Я не врежу муравьям, у меня иные враги, люди для меня дети, неразумные дети, что творят много ошибок, что и уничтожат этот мир.

− Я тебе не верю, − холодно ответил ему я, вынимая кастеты из карманов и демонстративно надевая их на руки.

− Конечно не веришь, я ведь чудовище, а не существо с сиськами. Твоя Эдален и Лилит были любовницами. Да и сейчас остаются, − видя, что я скривился, левиафан радостно оскалился. – Что, твоя женушка не раскрыла свой маленький секрет? Не напомнишь, как ты вышел на местоположения портала Эален?

− Я получил информацию о сильном месте силы от главы ордена охотников, – немного ошарашено начал я говорить. Мысли, что сейчас хаотично носились в голове, начали выстраиваться в нескольких направлениях, но я чувствовал, что Хьори прав. Но может быть, он не все договаривает.

− Дай угадаю, этот орден охотников под патронажем Лилит? – Видя, что я нащупал прямую связь, Хьори продолжил. − Видишь ли, девушки всегда немного импульсивны и у них иногда на пустом месте возникают ссоры. И вот Лилит потребовалось вывести из строя портал чтобы одна из её любовниц не покинула планету в неизвестном направлении. Ты просто дал ей время для примирения с Эдален.

− Но почему я? Зачем тогда этот договор?

− А вот тут мы подходим к самому интересному в этой истории, к тебе. − Левиафан приглашающе указал на камни и сам упал на один из них. Он практически светился от счастья, у меня возникало чувство что он сейчас получает от нашего разговора неописуемое наслаждение.

− И что тогда во мне было особенного? Я был стар и потрепан жизнью. – Я помнил, как сражался то ли с ухажером Эдален то ли просто с охранником и как, весь в крови, минировал монумент, как убегал от огромной змеи, ползя по узкой каменной норе, волоча переломанные ноги.

Хьоси подпер руками подбородок и, светясь от счастья, начал говорить, при этом двигаясь практически всем телом.

− Конечно, что особенного в одном из самых лучших трофеев, в самом успешном охотнике из одиночек, что дожил до преклонных лет? Что особенного в том, кто приходил к тварям и всегда выходил из их гнезда живым, а тварь или была мертва, или позорно бежала от какого-то человечишки. Ты выжил и поставил Эдален в такое положение. О такой позе Лилит только мечтает, ну а после обидно, досадно, но ладно, было решено на их примеряющей груповушке тебя не трогать.

− И тут появляешься ты? – спросил я разоткровенничавшееся существо.

− Нет, я появился на сцене задолго до начала отношений Лилит и твоей благоверной, на которую я не претендую. Видишь ли, с полиморфами у меня свои счеты, и Эдален лет так шестьдесят назад решила заработать прощение у своего отца за грехи свои.

− И как же ты выжил? Эдален сильна, – спросил я, на что Хьори заливисто рассмеялся.

− Ха-ха-ха, насмешил, полиморфы слабы, они червяки, после которых остается вонючая отрыжка, и они еще хрустят на зубах. Твоя жена на один укус для меня. – Хьори хитро прищурился – Про морские испытания ядерного оружия слышал? Так вот, по чистой случайности они проводились в моих лежках, когда я засыпал.

− Наверное были просто непередаваемые ощущения, – сказал я, Хьори кивнул в знак согласия.

− Но, к несчастью для твоей супруги, подохнуть мне не дала толща воды. Вот моя причина мести, а больше подобного не было, так как представителей моего вида на планете около десятка, и они, мягко сказать, были недовольны такими испытаниями.

− Ты продолжишь ей мстить?

− Нет, моя месть должна была окончится свадьбой и тем, что я буду истощать эту суку каждый день. − Хтори был хмур, а его гигантские кулаки сжались. – Я бы заставил ее обратиться в подходящую тварь, есть методики, и насиловал бы.

Он глубоко вздохнул и даже вяло улыбнулся.

− Но она уже унижена, хоть и не мной. Моя месть свершилась, но я готов сразиться с тобой, только ты сдохнешь. – Хьори встал с камня, а мое терпение кончилось, я услышал достаточно.

Шаг вперед, отвлекающий удар в ухо, нанесенный кастетом, оглушило здоровяка, которым сейчас управлял огромное многотонное существо.

− Причините ему столько боли, сколько сможете, – мысленно приказал я кастетам, а они, казалось, даже обрадовались, что хозяин пустил их к делу.

− Он пожалеет, что связался с вами, хозяин! − донеслось до меня от кастетов. Теперь я их хозяин, и всего-то надо было немного прижечь их пару десятков раз белым пламенем.

Удар в переносицу должен был убить практически любого человека, но этот здоровяк был подготовлен тварью и был живуч не по-человечески. Упав на землю Хьори начал кричать и изгибаться от тех волн боли, которые вызвали кастеты. Кровь с лица гиганта текла ручьями, я подошел к нему в плотную и, смотря прямо в глаза, произнес:

− Это тебе за внучку. Не смей трогать мою семью! – Я поднял голову и устало вздохнул, все же мне пришлось навредить невинному человеку. Уже сделав шаг я замер. – И помни, Эдален член моей семьи, с ней и Лилит я разберусь сам.

Неспешным шагом я дошел до городка, и только когда до него осталось всего лишь пара десятков метров крики утихли, надеюсь Хьори получил всю гамму ощущений, а здоровяк особо не пострадал.

В гостинице я спокойно прошел в свой номер и долго не мог уснуть, ожидая что ко мне нагрянут почитатели морского владыки или хотя-бы начальник полицейского участка. Но так меня никто и не побеспокоил и, немного помучавшись невеселыми мыслями о влиянии на мой разум матерью суккубов, я уснул.

Растяжки с гранатами на окнах и дверях не были побеспокоены, от взрыва меня все-равно защитила бы кровать, под которой я и спал каждую ночь, но несмотря на все ухищрения на тумбочке лежал конверт и морская раковина, исписанная рунами.

Сургучовая печать мэра города намекала на то, что триумвират города все же имеет связь с левиафаном, и местный инвалид детства не единственный, с кем он имеет связь.

− Раковина для связи, лично я больше не хочу с тобой встречаться, есть координаты нужных вещей. – Аккуратный убористый подчерк принадлежал женщине, наверное, одна из жен триумвирата. – Если, конечно, ты не решишь сразиться со мной, а, чтобы было хоть немного интересно в случае нашей схватке, вот координаты подарочков к свадьбе и отступные.

Больше всего меня поразила подпись письма, она была выполнена рисунком огромного существа что крушит скалы, пытаясь добраться до церквушки что стоит от меня в двух километрах.

Конец главы.

Глава 13

Долги вещь странная и неоднозначная, с одной стороны кажется, что это ты должен, а немного подумав получается, что тебе должны. Зол ли я на Лилит? Не особо, она поигралась, выполнила задуманное и ее немного занесло, но дело в том, что Лилит перегнула палку, повесив на меня долг. Долг за то, что она еще не сделала, но намеревалась сделать и, возможно, поиметь от этого выгоду. Да и моя смерть с женитьбой уже не казались жестом отчаяния Эдален, которая пыталась хоть как-то спасти свою жизнь. Четкий и жестокий план двух женщин должен был окончится успехом. И моя смерть ничего бы не значила, но вмешались ОНИ, существа, которых не устроило такое положение вещей. И мой долг стал долгом Лилит передо мной, виновен Хьори или не виновен я еще выясню, но он по крайней мере приоткрыл карты и возможно был честен, насколько это было возможно.

Скрестив ноги в позе для медитации, я смотрел на небо, усеянное множеством звезд. Горевший костер постоянно пригибал от ветра свое пламя, а я все тер в руке обсидиановый осколок черного цвета. Но и причина помощи от тех, что не согласились с исходом боя, тоже была той еще загадкой. Если Эдалии сделали однозначное внушение и это сделала Хлоя, с которой более-менее понятно, то вот мотивация Хаоса была все еще неизвестна. Моё тело дар Хроноса, что был согласен с моей смертью. Но тело не изменено, а вот с печатью руны это уже Хаос постарался, и перед тем как бросаться в бой надо разобраться с печатью и моим покровителем, или все же хозяином? Вопросы, на которые нет ответов. Я все думал и думал, вертя в руках осколок той скалы, через которую со мной связывался Хаос.

В какой-то момент мне это надоело, я достал из кармана один из кастетов и коснулся им осколка.

− Боль! – воскликнул я.

− Ты что, с ума сошёл? Я не буду этого делать! – Кастет испуганно завопил. – Я боюсь его! —

− Сожгу! − Белесое пламя охватило руку. − Выполнять приказ! —

− Слушаю и повинуюсь, хозяин, – прозвучал в моей голове голос кастета.

Осколок мгновенно отреагировал, нагревшись и начав светится, я метнул его в костерок и стал ожидать, но так ничего более и не произошло.

− Надо еще пару раз ударить болью и попытаться его уничтожить, – задумчиво произнес я, пытаясь нащупать палкой осколок и вытащить из пламени.

− СМЕРТНЫЙ, ты совсем сбрендил? – громом раздалось из костерка. – Мало того, что ты ударил болью вызывая меня, так еще и пытаешься разрушить свой знак жреца, дарованный Мной?! Тебя как прикончить, мучительно или очень мучительно?

− А не надо было меня воскрешать, я не просил этого! А теперь будь добр объясняй, как эта штука работает, − указал я на печать, что сейчас читалась как идущий на смерть. Эта печать приобрела такую форму после моего разговора с левиафаном, когда я решил поговорить с благоверной и Лилит, а главное забрать Катарину, с боем, если потребуется.

− Я вот тоже уже начинаю так думать. Исправить эту оплошность? – Из костра шел уже довольно спокойный голос.

− Да нет, не надо, у меня ещё много незавершенных дел, а я так и не разобрался со своим телом этой проклятой печатью и своим статусом. – Взяв палку я все же нашел в костере светившийся осколок и аккуратно подвинул его к себе. –

− И что же тебе интересно?

− Всё, что поможет мне наказать всех, кто встанет на моем пути. И пусть я буду нести хаос в этот мир. −

− Признал все-таки. Ты уже несёшь хаос, нарушая привычный ход вещей, а вот с тем, чтобы стать сильнее тебе надо немного обучиться и стать истинно моим боевым героем, что несет на своих плечах и жреческие обязанности. Ты готов для первого урока?

− Да.

− Тогда внимай, мой первый ученик. − Мое сознание начала окутывать дымка, мешая разделять реальность и то, во что я погружался. Вязкое, противное и черное. На грани сознания до меня донесся то ли голос, то ли мысль Хаоса.

− Интересно, через сколько сдохнет этот подопытный.

Самолет, Турция, таксист, набитая морда оборзевшего таксиста, все смешалось в моей голове, таксист сам виноват, он что-то вякнул что европейцы совсем охренели. И не моя вина что он все произнес тихо и на своем диалекте, а я его худо-бедно, но знал. Да и не европеец я, но вот почему-то было обидно. Слегка потряхивало, уже несколько дней прошло после уроков Хаоса, а в голове все так и не могло успокоится. Шаг в арку, и я уже в доме Лилит, над потолком, как и всегда, зависла огромная шаровая молния, гений электричества.

− Привет, Яркий! – радостно воскликнул я, а огромный электрический разряд угрожающе понесся на меня. Убить не убьёт, но имя свое никому кроме Лилит произносить не позволит.

– Нет, родной, не получится!

Кастеты материализовались на руках, а шипение и боль на руке оповестили меня что печать подчинилась, введя нужную мне комбинацию. Мой первый удар был ошеломительным для гения чистой энергии. Яркий не ожидал что человечишка кинется на него с кулаками, а мне было пофиг, сдохну так сдохну. Боль. Бессмертное существо и не знало, что оно может не только причинять боль, но и чувствовать. Второй удар отбросил от меня Яркого, что в три раза стал меньше обычного размера. Третий, четвертый, пятый удар, смотря на трещащую в углу шаровую молнию, что больше не пыталась меня атаковать, я произнес:

− Первый урок, не связывайся с теми, кто сильней тебя. − Я не спеша заставил кастеты пропасть с моих рук и снял с материализовавшейся кобуры подарок Левиафана. – Ну а если связался, то бей их так, чтобы они поняли насколько уязвимы и слабы супротив тебя.

Мельком взглянув на руку, я увидел, как пропадают руны, что читались как невосприимчивость к молниям, и начали складываться новые — скорость, сила. Неспешным шагом я двинулся ко вторым воротам, выходу из прихожей, где уже разгорался предбоевой шум.

− Ну наконец-то, сейчас прольется кровь! − радостно оскалился я и сделал еще шаг, выходя из зала.

У выхода из зала ревел бык, покрытый иссине-зеленоватой чешуёй как броней, что защищала его от стрел, ну и, наверное, от пуль, что я непременно сейчас и проверю. Шаг вперед, и я уже вижу, как на меня несется полторы тонны неистовой мощи. Первая пуля из револьвера отрикошетила от брони словно была выпущена не из артефактного оружия, но и бык был непростым. Кастет материализовался, как и мой панцирь на груди, шаг в сторону перед самой мордой быка и тот пронесся мимо меня, едва не задев острейшими, покрытыми платиной рогами. Его огромные копыта вздыбили землю и, слегка ударившись об арку входа, тем самым остановившись, он начал разворачиваться и уже был готов вновь ринуться на меня, но вдруг остановился как вкопанный, а я почувствовал жжение в груди. Опустив взгляд, я увидел женскую руку, что торчала из моей груди пробив панцирь, а в ее пальцах было сжато мое сердце. Я чувствовал её губы у своего уха.

− Запомни третий урок, герой, − прошептал томный голос мне на ухо. − Идя напролом в логово к чудовищам будь сильней всех тварей, иначе ты будешь мертвым героем.

Тьма окутала меня, боль в груди же только усиливалась.

− Какой же ты всё-таки тупой, третий раз подряд не можешь усвоить моих уроков. − Хаос был расстроен, а я только начал видеть. Я был все у того же костерка, а ночное небо все также дарило умиротворение, только не мне — я лежал, скрючившись, и дрожал от боли словно побитая собака.

− А ты и есть псина, которую побили. Четвертый урок — не будь героем! Враг оценит, конечно, что ты герой, но ты будешь мертв. − Хаос был рассержен. − Готов еще поучиться, песик?

− Ты говоришь, как моя жена, − хрипло ответил я ему и вновь попытался сесть, но у меня это плохо получалось. Тело меня не слушалось, а я начал испытывать страх перед испытаниями, что устраивал мне Хаос. Первый раз меня проглотила Эдален в форме змеи, и я начинал перевариваться в её желудке, задыхаясь и чувствуя, как растворяется в кислоте моя плоть. Второй раз меня убила Катарина, ударив шилом в печень, когда я ждал от нее объятий.

− А твоя земноводная в чем-то бывает и права, ты всю жизнь был песиком бездомным. Куда-то бежал, кого-то кусал, но считал, что свободен, а сейчас у тебя появился хозяин, ну, по крайней мере ты так считаешь. Только мне не нужна псина, мне нужен хищник. – Хаос замолчал, а костер внезапно вспыхнул, подымая к небу искры, что чем выше подымались, тем сильнее разгорались, разгоняя тьму. – Мне нужен яростный хищник, свободный, умный, злой, я дал тебе инструмент и его достаточно чтобы стать таким. И когда ты станешь хищником только ты будешь решать кем я буду для тебя, хозяином, господином, покровителем или соратником и другом.

Сознание начало вновь затухать, но я понял, я запомнил его слова.

Только мне решать кем он мне будет.

Только я решаю кем я стану.

Я свободен в выборе.

Ночной город встретил меня ароматами трущоб, я чуял, как кто-то блюёт в подворотне, при этом одновременно мочась, и как в машине справа в двадцати метрах совокупляются под скрип подвески. Оголив руку, я тоскливо посмотрел на печать, что превратилась в сплошное черное пятно. Выбор? Похоже, что я здесь не просто так.

− Здесь есть те, кому нужен охотник? − Как-бы в пустоту спросил я, ища ответ на вопрос о выборе.

− Да. − Руны услужливо ответили мне сложив свою вязь, а кровь начала вскипать в моих венах от осознания, что я правильно задал вопрос.

− Направление, карта! Где, покажи! – пытаясь не орать я чуть ли не начал умолять печать.

Она не стала писать, она показала, что вот в этом здании, в этом подъезде на седьмом этаже тот, кому я сейчас нужен. Медлить было нельзя, я должен сделать это без разведки, идти на пролом игнорируя уроки.

Быстрый бег, что начал утруждать легкие. Дверь обветшалого подъезда отозвалась печальным скрипом. Бетонная лестница, обшарпанные стены, монотонные ступени, по которым надо передвигаться бесшумно. Седьмой этаж, говорила мне печать. Вот она, сорок пятая квартира, деревянная дверь, я не замедлялся ни на мгновение и с грохотом снес ее с петель ударом всего телом, мне некогда думать о себе.

Она смотрела на меня со слезами на щеках, что постоянно текли из ее глаз, она была прикована к кровати наручниками, а рядом на кровати на белоснежных простынях было огромное кровавое пятно.

Их было двое, они пожирали мужчину, что лежал у кровати на полу, прямо на глазах девушки с заткнутым какой-то тряпкой ртом. Волосатые лапы с когтями, вытянутые морды, собачьи уши и клыки, которыми они дробили кости трупа. Молодые ликаны вышли на охоту, не выдержав зова охоты и, снедаемые голодом, зашли в неблагополучный район чтобы набить свои желудки. Первый, более крупный чем его собрат, бросился на меня практически бесшумно, только издав свой рык, выплевывая недогрызенную кисть.

Удар кастетом в солнечное сплетение отбросил немертвого к стене, шаг вперед и черный осколок пробив глазницу убил второго, что бросился на меня и сам же глазом напоролся на свою смерть. Я не замедляясь шагнул к пытающемуся встать трупоеду, удар в затылок кастетом пробил кости и на меня брызнули его мозги. Развернувшись я повторил такой же удар по второму, мозги разлетелись вместе с костями черепа по всей комнате. Всё, они мертвы, резким движением выдернув осколок я вновь опустил свой взгляд на печать.

− Ей что-либо угрожает? − спросил я вновь, особо не ожидая ответа.

−Нет, теперь нет, – ответили мне руны постоянно сменяя вязь. − Ей помогут всё забыть, она в безопасности.

− Есть те, кому требуется моя помощь? – Вновь спросил я, выходя из квартиры.

− Да. – Черные руны засветились ярче, реагируя на мои слова.

− Показывай куда, − приказал я печати, идя на выход так и не став развязывать жертву, она все равно уже без сознания и, если печать сказала, что нет угрозы ее жизни, значит так и есть.

− Выйди из дома.

На улице были незначительные изменения, подвеска машины более не скрипела, а из приоткрытых окон шел сигаретный дым. Ранее блюющий уже спал, в своей же блевотине и лужице мочи. Никто ничего не видел и не слышал, и только по стенам, и без того темным, скользили черные тени тех, кто наблюдал, но не вмешивался, а теперь спешат убрать следы ночного пиршества.

Меня вновь окутала тьма и в нос ударил соленный морской воздух, огромный мост через залив светился яркими огнями, что окрашивали его в ядовитые цвета.

− Где? − И вновь печать услужливо показала направление, а я заметил, что она стала намного ярче и более четкой. Энергия от убийства существ все также поглощалась, как и раньше, в мою бытность трофеем.

И вновь я бегу сломя голову по небольшому лесочку, контролируя дыхание и каждый свой шаг. Только тишина и внезапность могут спасти еще одну жизнь, а я, да срать на меня, кому я нужен, я уже был мертв. Бежал я километра полтора, и когда уже отчаялся и хотел вновь обратится к печати услышал голоса. Согнувшись в три погибели, я начал красться, стараясь быстрее приблизиться и остаться незамеченным.

− Ганс, давай быстрее! − Визгливо и недовольно проговорил девичий голос. – Вяжи его в пентаграмме, а я все подготовлю.

− А ты уверенна что получится? – прозвучал мужской басовитый голос. Я смог подкрасться и увидеть, что происходит на небольшой поляне, в паре километров от дороги.

− Ты мне не веришь? – На поляне стояла невысокая черноволосая девушка в коротком платье, я бы сказал, в вечернем, но сейчас в таких и днем ходят.

− Ты же понимаешь, что его будут искать. − Детина под два метра лет двадцати с небольшим привязывал к колышкам худощавого паренька в треснутых очках. Из затылка паренька слегка сочилась кровь.

− После ритуала тебе будет плевать на законы! Ты станешь сверхчеловеком, − сладко пропела девица. − Смотри на семя твоей силы, оно так прекрасно!

Она держала в силовом коконе слегка светившего миниатюрного бестелесного, оно и вправду было похоже на яйцо в светящейся скорлупе.

− Ты получишь силу великого, как и остальные сверхлюди из нашего круга. – Ведьма подошла к двухметровому парню и, поднявшись на цыпочки, чмокнула его в щечку, на что Ганс блаженно улыбнулся. – А после ритуала ничто не помешает нам вечно быть вместе.

− И твой жених нам не помеха?

− Нет. Ни он ни моя семья уже не встанут между нами, – проговорила ведьма и Ганс вновь улыбнулся и побрел к жертве в пентаграмме.

Теперь мне все стало ясно, пора заканчивать этот любовный треугольник. Они собираются провести ритуал по созданию упыря, пересадив отожравшего в очкарике бестелесного этому Гансу. Только вот большой и сильный Ганс не очень представляет, что его ждет, такое количество боли навсегда сломает ему психику, да и выживет ли он неизвестно.

− Кто здесь?! –взревела ведьма, а ее правая рука, свободная от паразита, засветилась синим. Что и следовало ожидать от ведьмы, пустила поисковое заклинание и засекла меня. Эх, надо подготавливаться к таким встречам заранее.

− Да я здесь. – Произнес я, выходя из-за кустов, что служили мне укрытием и одевая кастеты. Как же я скучаю по своей верной вертикалке. – Ребята, не подведите.

− Здесь есть еще кто-то! − заорала ведьма, разворачиваясь по кругу, видать, пуская по округе более сильные поисковые заклинания, а детина достал пистолет и навел его на меня. Панцирь приятно напомнил о себе своей тяжестью, которая бесила при беге.

− Да нет здесь никого, вам и меня будет достаточно, – ухмыльнулся я.

− Да кто ты такой?! – взревел детина, тыча в меня пистолетом не первой свежести. Он его хоть чистит?

− Да никто, тебе это знание ни к чему. – Я сделал первые шаги и протянул кулак в сторону ведьмы, что уже поняла кто я. – Тебя я сожгу, а тебя, парень, проверю и покалечу.

Шаг вперед и Ганс выстрелил. Как я и думал он стрелял в туловище, панцирь стал видимым и пуля, высекая искры, отрикошетила куда-то в кусты. Глаза Ганса округлились от удивления, он хотел вновь нажать на курок.

− Парализовать, − отдал я мысленный приказ и ускорился. Кастет не самое удобное метательное орудие, но он услужливо соскользнул с руки и пролетев метров двенадцать впечатался в лоб качка одновременно с выстрелом. В плечо неприятно ударило, пуля попала в самый край панциря, было больно, но мне некогда на это отвлекаться — пока Ганс падал на землю в меня уже летело премерзкое проклятье.

− Ты слишком слаба! – заорал я, белесое пламя вырвалось из правой руки, без остатка поглотив магию ведьмы. Ужас в ее глазах сменил высокомерие, что ранее она выражала каждым своим действием, и она ринулась бежать, но было поздно. Я ускорился, а печать на руке сложила руны скорости.

− Сожрать! – чисто интуитивно произнес я, когда до бегущей ведьмы осталось метров семь. Пламя чистоты с ревом голодного хищника потоком хлынуло по моей протянутой руке к ведьме, но силы пламени хватило лишь чтобы слегка задеть ее черные красивые волосы.

Голова ведьмы вспыхнула, она упала на землю пытаясь погасить пламя, а потом стала просто вырывать свои волосы, но всё зря. Пламя разгорелось и перекинулось на руки, и через секунду охватило все тело орущей девушки, пожирая её без остатка. Пламя чистоты коснувшись гнили никогда уже ее не отпустит и выжжет все, оставив после себя лишь кучку пепла.

К Гансу я шёл, твердо решив прикончить его, плечо страшно болело от последней пули, панцирь не смог полностью погасить силу пули. Подойдя к парню, я склонился над ним вытащив черный осколок скалы, в моей руке догорал бестелесный, которого я подобрал с земли.

− Перерезать бы тебе глотку, но сперва проверю. – Мою кисть объяло пламя, и я коснулся лба парализованного парня, на котором текла кровь. Это кастет постарался. – Чистый, даже ожога нет.

Взяв в руку лежащий рядом кастет, я коснулся им лба, приказав снять паралич через десять минут.

− Теперь слушай меня внимательно, Ганс, ты не станешь сверхчеловеком, а будешь рабом. Я дам тебе выбор и только ты решишь кем стать, можешь вернуться в её ковен и все рассказать. Не надо так расширять глаза, ковен это её семья. Но я не советую тебе этого делать. – Я взглянул в сторону догорающего трупа. – Примут тебя там не особо радостно. Есть второй путь — забирай паренька из пентаграммы и пропади на пару недель, я пока занят, но вернусь в этот город и довершу начатое. Решай сам, мне пора.

Отойдя метров на пятьдесят, я вновь обратился к печати.

Тьма привычно окутала меня и через мгновение я оказался на крыше высотного здания, залитого светом. Здесь был шикарный бассейн и повсюду стояли удобные диваны. Людей не было видно, но вдруг из-за дивана показалась попка в стрингах, а так как их обладательница была наклонена я не видел ее лица.

− Ну что за мужики пошли, ни выпить ни женщину порадовать! – расстроенно проговорил грудной сексуальный голос, а у меня задергался глаз от догадки кто это. – Эй ты, просыпайся, я секса хочу!

Ей никто не ответил, а печать не могла ошибаться — здесь есть кто-то, кому нужна моя помощь. Но не такая же?!

− Знакомая задница, − вместо приветствия произнес я, а суккубша Ариэль медленно встала и повернулась ко мне лицом в пол оборота, показав все свои прелести в лучшем ракурсе, но я сомневаюсь, что она думала сейчас об это. В ее глазах плескался ужас, словно она видела во мне свою смерть.

− Тихий! – воскликнула немного пьяная суккубша.

Конец главы

Глава 14

Мы с удивлением смотрели друг на друга, наша встреча была неожиданностью для обоих, но каждый из нас понимал, что сейчас мы будем убивать друг друга, мы враги, те, кто не могут просто так разойтись, тем более что печать принесла меня именно сюда. Ариэль суккубша, а значит она сейчас убивает людей или это ее сородич или партнер сейчас лакомится человечиной где-то поблизости. Я сделал ошибку, надо было убить её сразу, лишь увидев, но я был удивлен как ситуацией, так и тем, что меня перенесло прямо к врагу. А теперь мы смотрели друг на друга, ожидая кто начнет схватку. Суккубы далеко не безобидные существа и сейчас ручки Ариэль из белых, с прекрасным маникюром потихоньку трансформировались в боевую форму, чьи когти рассекают металл, о чем воспето во многих легендах. Я тоже в долгу не оставался, и тянулся к револьверной кобуре, которую застегнул заранее до перехода, о чём сейчас слёзно жалел, и теперь не успею молниеносно достать револьвер, а его надо успеть еще взвести. Доли секунды, но и этого суккубе хватит чтобы уйти с линии огня.

Ариэль мельком посмотрела на диван, да, я понял, она прикроется им либо метнет в меня, силенок ей не занимать. Эх, кастетам придётся отдохнуть, в рукопашный бой с Ариэль я не ввяжусь ни за что, она меня порвёт как собачонка тряпку.

− Начнём? – спокойно произнес я, а суккуба словно вспыхнула, ее оторопи больше не было видно в глазах, теперь там плескалась только звериная злоба.

− Зачем ты приперся? Решил меня трахнуть? Да я тебя сама трахну! – заорала на меня суккуба, а затем схватила и с лёгкостью оторвала от пола диван. Моя рука уже схватила револьвер, и я уже навел его на суккубу, но было поздно, она понеслась на меня прикрываясь диваном словно щитом. Ей требовалось время чтобы преобразоваться в свою боевую форму, и сейчас у меня были шансы прикончить её.

Первый выстрел, пуля разорвала подлокотник, но, так и не пробив диван, не дошла до головы Ариэль, на которой уже виднелись рога, если она полностью войдет в боевую форму ее истинного обличия мне конец. Второй выстрел, рука дрогнула, я не каменный, и пуля ушла в пол, а не в виднеющуюся за импровизированным щитом ногу. Вот нас уже разделяло три метра, я попытался отпрыгнуть от Ариэль, но все было напрасно, она как огромной палицей наотмашь ударила меня диваном. Не оружие, конечно, но меня отбросило к бассейну, хорошо хоть не оглушило, но вот револьвер улетел в неведомом направлении. Оказавшись на полу, я взревел:

− Кастеты, на руки! − Проклятые вещи, где бы ни находились, легко переносились на мои руки, почувствовав тяжесть на своих кулаках я вскочил с пола, готовясь к последней схватке в своей жизни и мельком взглянул на руны на руке. «Предел» вот что они гласили, а я почувствовал, как кровь шумит в ушах, как усиленно работает сердце, как в неистовости гудят мышцы. Я готов.

− Давай, сука! Я готов умереть, но знай, я заберу тебя с собой! − заорал я, чувствуя соленый привкус крови во рту.

Ариэль откинула диван в сторону словно пушинку и предстала мне во всем великолепии боевой формы суккуба. Чешуйчатая кожа красноватого оттенка не была отвратительной на вид, хоть и окрасила Ариэль в алые цвета, небольшие рога, как и клыки являлись не только украшением, но и оружием, огромные когти на руках дополняли образ, но и они не были самой главной опасностью. Её крылья. Она могла взлететь и просто расщепить меня магией. Также крылья в сложенном виде могли колоть шипами, держа при этом дистанцию метров в три с половиной, а то и все четыре. Хвост также опасен, костяное навершие легко пробьет незащищенное броней тело или вопьется в глаза. Я много читал о них, но видел в бою всего лишь единожды, в тот раз я убил тварь, но она не была так смертельно прекрасна. Ариэль сильней.

Она шла на меня с улыбкой победителя, она уже мысленно победила. Ну конечно, что может противопоставить ей жалкий человечишка?

− Я сожгу твою ухмылку. − Пламя вырвалось из меня, охватив руки и не задевая кастеты, что завопили о пощаде.

− Какого, Тихий, ты примерся в мой дом!?− ошарашено заорала на меня Ариэль, смотря с опаской на пламя, что охватило мои руки, и искоса посмотрела на диванчик, которым могла бы меня раздавить. − Что тебе нужно от меня?!

−Здесь есть тот, что нуждается в моей помощи! Я пришел защитить его от тебя!

− Кого ты защищать собрался от меня, идиот?! – Ариэль была зла, ее когтистая лапа указала на мужика, что на четвереньках и качаясь сейчас изо всех сил пытался убежать. − Этого что ли? Карл, если это ты виноват, что ко мне приперся Тихий, я прибью тебя и не посмотрю на нашу дружбу!

− Ариэль, я тут не причем, я через месяцок загляну, у меня срочные дела! Сама понимаешь, бизнес, больная рожающая кошка у инвестора, без меня никак. Пока! − Карл все же добрался до выхода на лестницу, и я услышал, как он, матерясь, скатывается по ней.

− Так кого ты там, полоумный, защищать собрался? − начав затачивать когти друг об друга и высекая искры спросила Ариэль. – Кому ты помочь пришел? В моем доме, где кроме меня никого нет!

Я задался тем же вопросом и, почувствовав жжение на руке, взглянул на руны. Кастеты выпали из моих рук, пламя потухло, как будто его и не было, а я ошарашенно смотрел на суккубу, что шагнула в мою сторону расправив крылья.

− Я тебе помочь должен, − ошарашенно произнес я и задрал рукав плаща, показав ей руны своей печати: «помощь нужна Ариэль».

− Чего?! Ты совсем рехнулся, самый отбитый на голову трофей?!− Суккуба смотрела на меня с удивлением и недоверием. − Почему я должна тебе поверить и как ты прошел через мою защиту от вторжения? И что за ХЕРНЯ у тебя на руке, где печать?

− Меня ведет Хаос, моя цель помочь тем, кто нуждается в моей помощи, это мой выбор. Откуда мне только было знать, что и тварям нужна моя помощь?!− воскликнул я в бессилии, осознавая, что мне незачем с ней сражаться и думая, как бы отсюда сбежать. На лестнице уже затихло, можно пока Ариэль приходит в себя попытаться сбежать.

− Подожди и не смей двигаться. − Когтистая лапа махнула в мою сторону, а глаза Ариэль сменили окрас с красного цвета на белый.

− Тихий, а ведь ты и вправду светишься черным светом. – Суккубша как-то радостно улыбнулась. – Забавно, но по сравнению со мной это ты здесь тварь, причем препакостная. Тебя не должно было быть в этом мире, но твой бог Хаос, а он любит делать то, что невозможно и нельзя.

− Так что, кидаться больше не будешь? – недоверчиво спросил я, а суккуба недовольно скривилась и, смерив меня взглядом белесых глаз, еще раз что-то решила для себя, и ее боевая форма стала преображаться.

− Я что, дура? Мне такой подарочек подкинули, − засмеялась Ариэль, и вдруг прикусила губу, смотря на меня. − Это все меняет, Тихий! Я ждала помощи от кого угодно, но никто не решился помочь бедной и слабой девушки, а тут помощник сам пришел. Кстати, как тебе моя боевая форма? Пересрался? Штанишки пора менять?

− Прикрой свою срамоту и давай к делу, твоя грудь только отвлекает, – ответил я ей.

− Сейчас, я быстро! − Ариэль повернулась к разбитому дивану и пошла к, по всей видимости, своим вещам. Я же успел сделать всего два шага к выходу, пытаясь скрыться, как почувствовал на своем плече когтистую лапу, что недвусмысленно надавила на меня.

− Ну вот что за мужики пошли? Эх… Тихий, ты куда спешишь, а как же твоя помощь? − промурлыкала клыкастая морда около моей яремной вены.

− А ты уверена, что именно я тот, кто тебе нужен? Я слышал, что ты секса хочешь, извини, но я женат.

− Я-то знаю, Тихий, а вот ты ничего не знаешь, в том то и проблема что ты не знаешь кто твоя жена и куда ты вляпался, – промурлыкала морда и отпустила мое плечо. Развернувшись я посмотрел на Ариэль, у которой сейчас один глаз был белесым, а второй красным.

− Что она любовница Лилит я и так знаю.

− Всего-то? – ухмыльнулась суккубша. − Ты ничего не знаешь, а теперь пойдем поговорим, еще неизвестно кто кому поможет, игрушка богов.

Я не знаю, то ли Хаос мне помог в благодарность за то, что я ответил зову печати или это было случайностью, но я и вправду после разговора с Ариэль чувствовал себя игрушкой. Как, впрочем, и суккуба была игрушкой Лилит. Наши с Ариэль миры не сильно соприкасались, я был трофеем и охотником, а она была воительницей, которой по рождению было суждено стать похотливой сукой, как она сама себя называла. Я рассмеялся ей в лицо, когда узнал, что она не хочет постоянно спать с мужчинами, как и с девушками, впрочем. Мне показалось это очень смешным — демон похоти страдает от того, что занимается развратом.

Ей и вправду нужна была помощь, только вот знакомого психолога для суккубов с дефектом сознания не было. Создание для войны и утех для солдат в перерывах между схватками не хотело этих самых утех. Схватки — да пожалуйста, убийства —да без проблем, а вот в порыве страсти терять голову и осознавать себя в переплетении тел она не хотела. Ариэль было плевать на полученную через постель энергию и на удовольствие, что она получала. Ее мучал зов крови, инстинкты пожирали ее мозг и она, чувствуя к себе омерзение, лезла к очередному мужчине или к женщине в постель. Не потому что желала, а из-за того, что ее тело требовало это. Ей нравилась близость, но она хотела не множество беспорядочных связей, она глядела на людей.

− Не смотри на меня как на сумасшедшую, − сказала мне Ариэль, когда я в третий раз ударил себя по лбу и выругался. − Ты думаешь я такая одна?

− А что, в нашем мире есть еще демоны похоти, что не желают этой похоти? – спросил я.

− Есть и почему-то периодически появляются, причины мне неизвестны, но зато я знаю, что поможет мне достичь моей мечты. – Ариэль прикусила губу.

− И какая же твоя мечта, стукнутая? − Мне даже перестало потряхивать, только Хаос мог сложить все так чтоб моим соратником стала неправильная суккуба.

− А все как у людей — родить ребёнка и стать счастливой, Верной женой. Большего и не надо. – Ариэль посмотрела на меня невинными глазами, и я понял, что мой выбор все же был правильным.

− У тебя еще не было детей?

− Нет, что-то во мне как будто противится этому. – Она схватилась за голову, из её глаз хлынули слезы, руки начали мерцать, преображаясь в лапы. – Почему я такая?! Боги, за что? Все счастливы и просто млеют, а я, я…

− А ты другая.

Закат окрашивался алым, а я все разговаривал с существом, что хотело измениться, но не могло, было смешно наблюдать за безумно сексуальной суккубой что с вдохновенным лицом рассказывала, как наблюдала за счастливыми семьями, как она завидует невесте в белом. Рассказывала она и о том, что белый цвет ее любимый цвет, так как это цвет чистоты и невинности. Я все это слушал, но из потока пустой болтовни выцеплял важные факты. Суккуба выговаривалась перед посланником самого своенравного бога не скрываясь, Ариэль одна из самых желанных суккубов, что, как ни странно, обходит оргии стороной. Ее тело словно взбесилось и когда она начала противиться свое сущности тело становилось все желанней и желанней для самцов, которые что только не делали ради неё. Все знали, что ей противно, но от этого она становилась только желанней, а тело Ариэль с каждой внутренней схваткой против своей природы становилось все краше. И вот ее уже сравнивают с самыми красивыми существами, а переспать с ней это уже достижение, которым гордятся.

Мечта суккубы не быть суккубой, у нее, как и у меня, не было выбора. Она могла измениться и побороть свою сущность. Но в истории была и есть суккуба, что поборола свою сущность и была женой, верной женой человека, её еще называют матерью суккубов, первой женой Адама. Ариэль знала про кольцо Адама, и оно было нужно ей. Лилит не раз играла в человека и не раз была женой, и каждый раз, как выяснила Ариэль, на ее пальце было это самое кольцо.

Ариэль, не смотря на внешность и свою ненормальность, была не самой глупой девушкой, с помощником надо расплатится и в нашем варианте не телом. Штурмом проучить Лилит у меня не получится, не то соотношение сил, да и кольцо не так-то и просто будет заполучить. Ариэль понимала, что помогать ей никто не будет и молила могущественных сущностей о помощи, но никто не откликнулся на молитву суккубши, даже не посмеялись. Она уже отчаялась и перестала чего-либо ждать. И тут пришел я, она увидела, что недавно ко мне прикасался Хаос, совсем недавно, она говорила, что даже чует остаток его силы во мне.

Ариэль стала платить мне информацией, стараясь быть полезной, так как я ее надежда, пусть и в виде ненавистного ей мужчины, тем более охотника. Эдален, моя жена, не самая известная в мире сущность по двум причинам, первая — она в изгнании и на ней есть печать позора. Ариэль знала только, что ее изгнали за предательство родной крови, так было написано на её печати, которую змеедева постоянно маскирует. Ну а вторая причина, из-за которой я не смог найти следов именно Эдален на планете, в том, что она не вылезала из чертогов матери суккубов и, как подозревает Ариэль она любит Лилит. То, что я был всего лишь инструментом для матери суккубов, знали все из внутреннего круга Лилит, а молодая и жутко сексуальная суккубша Ариэль как раз была из этого круга и любви к Лилит не питала, так как та знала про ее проблему и насильно заставляла заниматься тем, от чего ненормальную суккубшу воротило. Она умоляла мать, но та отказала ей и развратила, и теперь каждую оргию Ариэль обязана быть в чертогах Лилит.

− Ты пыталась себя убить? – произнес я, представляя, как это, жить всю жизнь и ненавидеть себя, бороться со своей сущностью.

− Да, но ты же знаешь, − красивая рука Лилит изменилась и превратилась в когтистую лапу. − Я не только для утех.

− Понял. – Я видел, как слезы текли из ее глаз, она могла умереть только в бою — самоубийство не ее вариант, она просто не может.

− Да что ты можешь понимать? Я из твоей двустволки себе в рот стреляла и никакого эффекта, а говорили, что это мощное оружие. Даже ходили слухи что в ней есть частичка тебя, − произнесла Ариэль, а меня аж затрясло.

− ГДЕ ОНА?

Её привлекательная фигура была безвозвратно испорчена, я помнил каждый изгиб, каждую царапинку на ее прикладе, моя старая подруга все же пережила мою последнею битву и неведомыми путями нашла ко мне путь. Все, револьвер левиафана можно выкидывать, вот моя любовь.

− Бедная девочка, прости меня, − нежно гладив старую подругу приговаривал я.

− А еще меня ненормальной называешь, − проговорила суккуба, зачем-то укравшая из спальни Лилит мою двустволку, которую для матери суккубов принесла Эдален. Ух, меня аж тряхнуло от одной мысли, что могли сделать эти две твари с моей любимой.

− А ты и есть ненормальная, и я ненормальный, – произнес я, вскидывая на плече двустволку. − Ну а теперь спать, Ариэль, завтра наведаемся в сокровищницу Лилит.

− Без подготовки? – недоверчиво спросила Ариэль.

− А нам не нужна подготовка, все случайности закономерны. На моей стороне Хаос, так что будет тебе кольцо первой жены.

− Тихий, а можно я рядом посплю? − сбивчиво промямлила Ариэль, краснея, словно она вновь начала трансформироваться в боевую форму. – Я не буду тянуть энергию, просто мне надо быть рядом с мужчиной, чувствовать его запах. По-другому я не могу спать, а Карл, трусливый ублюдок, сбежал.

Конец главы.

Глава 15

Подготовка к бою на чужой территории это уже не подготовка к охоте, мне предстояли штурм и короткие, затяжные схватки. Я не верил в что у меня получится совершить все тайно, да и не был я никогда тем бойцом, что, скрываясь в тени, сможет соревноваться с вампиром и не замеченным проскочит мимо него. Панцирь после схватки с ведьмой и ее помощником, показал, что для защиты моего тела его недостаточно, он хорош для скрытого ношения, но мне, проклятому, теперь нужна более надежная и в то же время опасная защита. Да и с вооружением пора что-то решать, хватит быть осторожным, и потому я вновь полетел на север. Гребанная печать не хотела переносить меня туда, где начинался мой путь, она все отображала помощь Ариэль.

− Ну что ты постоянно такой хмурый? А, Тихий? − спросила меня суккуба попивая виски и развалившись в кресле частного самолета, который летел чартерным рейсом в заданную мной точку.

− Зато ты слишком радостная, − хмуро произнес я. Мое недовольство было обусловлено тем, как оделась Ариэль, которая не хотела быть суккубой. – Какого черта ты вырядилась так, будто только что вышла из стриптиз-клуба после ночи работы?

− Ой, так мы были в стрип-клубах? Тихий, да ты, оказывается, еще не до конца потерян для общества. Запомни, я не хочу, чтобы тело мной руководило, но это не значит, что я не хочу быть красивой. – Ариэль потянулась словно кошка и с ее плеча соскользнула бретелька, а ножки соблазнительно скрестились. – Ты странный охотник, в доме Лилит члены ордена по-другому себя ведут.

− И как же они себя ведут?

− Как будто живут последний день, − с ленцой проговорила суккуба, наливая еще один стакан виски. – Наркотики, суккубы, инкубы, они пробуют от жизни все.

− Понятно. Ариэль, это все потому что они умрут на следующей охоте, а если не на следующей, то через год.

− А ты? – Суккубша и вправду заинтересовалась, даже оторвала спину от кресла, ну или она просто решила проветрить свое декольте. Как же мне уже надоело что каждое ее движение выглядит сексуальным и двусмысленным. Когда я уснул, одетым со взведенной вертикалкой в одной комнате с Ариэль, эта тварь уснула мгновенно, в отличии от меня, и даже храпела по ненормальному, эротично и мило посапывая.

− Я не собирался умирать, тренировки были моим отдыхом, и некогда, знаешь ли, бегать по злачным местам, да еще и воспитывать сына. У меня была цель — вырастить сына, а потом появилась внучка. Я жил и выживал для них, ничто не могло меня убить так как моя воля к жизни была сильней всего на свете, ведь я знал, что там, за тысячи километров, в моем доме меня ждут с командировки, живым. – Ариель посмотрела на меня с недоумением.

− Это все было тогда, а что сейчас? – Она подвинулась ко мне и в её глазах загорелся огонек интереса. – Теперь то у тебя нет ни дома, ни сына, ни внучки. Нет, они есть, но тебя для них больше нет, они не ждут твоего возвращения. Для кого теперь ты живёшь?

Я смотрел на нее, а она на меня, она ждала ответа, а мне нечего было ответить. Ее слова не заставили меня осознать пустоту, что образовалась у меня внутри. Нет. Я знал об этом с того момента как услышал в телефонной трубке голос Настеньки. А осознал все, когда наблюдал за своим домом через снайперский прицел, они были так близко. Я мог зайти и сказать: вот он я, как я скучал и переживал по вам, но кого они увидят? Я был зол, я выл от бессилия, но все же встал и сделал первый шаг. Прочь.

Мои мысли перебил мерзкий сигнал наручных часов.

− Ариэль, предупреди пилотов что через двадцать минут мы его покинем. – спокойно произнес я, поднялся и начал вытаскивать свой нехитрый багаж.

− Лететь еще полтора часа! Стоп, это ты так тему решил сменить? − Ариэль сощурила в подозрительности свои глаза. – Ты мне так и не ответил.

− А нечего отвечать, сдохну значит сдохну. Давай, поспеши, и тебе бы не помешало переодеться. – Ариэль только сейчас поняла, что ей предстоит, когда я достал парашюты.

− Тихий, ни за что! – Она вжалась в кресло, выставив вперед свои руки. − Мои крылья не выдержат, я давно не летала с такой нагрузкой, да никогда я не летала на таких высотах!

− Ну, так я и думал, – произнес я, доставая разгрузку. – Значит полетим в паре.

− НЕТ! Я не буду этого делать, я все-таки девушка! Сжалься, Тихий.

− Девушка? − Я не на шутку разозлился. − Пора выбирать, Ариэль, кто ты — секс-игрушка или воин?! У воина нет такого слова как нет или не могу. Это, – я указал на парашют, − всего лишь начало, там, у Лилит, все будет еще страшнее и опасней. Игрушка может остаться здесь и дальше пить виски.

− Мне одеть нечего, − буркнула Ариэль, вставая и направляясь в кабину пилотов. − Вся моя одежда на мне.

−Ну тогда стринги сними, − буркнул я в ответ. − Так хоть все будет вылетать не задерживаясь.

Давно я не летал вот так, в свободном падении летя навстречу земле, давно так не дрожали руки, а в голове не шел отсчет до открытия парашюта, и только в ушах теперь был не свист ветра, а крик.

− А-а-а-а-а! – не сдерживаясь кричала суккубша, и только когда купол парашюта остановил наше падение она перестала кричать мне в ухо.

− Тихий, это незабываемо! Еще хочу!

− Желание дамы закон, − потянулся я к стропам.

− Не надо! – взвыла суккубша начав трансформацию, но было поздно, мы вновь летели к земле, прямо в ущелье.

Риск освежает, иногда недолгая близость смерти помогает понять, а в правильном ли направлении ты движешься. Я в правильном, а вот в каком это недоразумение, валяющееся на траве, пока не понятно. Помощь то ей нужна, но так ли уж необходима? Пока не понятно.

− Тихий, это нечто, − блаженно промурлыкала суккуба, вставая и наконец-то приводя свой вид в порядок. А я, щелкнув рацией, подал сигнал азбукой морзе на заранее оговоренной частоте. – Но разве нельзя было спокойно долететь до аэропорта на самолете?

− Долететь можно, но вот только в самом аэропорте меня ждет личное пыточное кресло, – улыбнулся я Ариэль. − Не во всех странах мне рады, а вот именно в этой уже лет сорок ждут с нетерпением во всех аэропортах, вокзалах и на границе.

− Эм, но здесь живет всего лишь небольшой клан чернокнижников… − начала говорить Ариэль и осеклась. Похоже, что до нее начло доходить что я не просто приятный собеседник, а тот, кто убил не одну сотню тварь. Мы с ней естественные враги.

− Слушай, Тихий, а как ты меня не придушил пока я спала?

− Ты так мурчала что я думал пустить себе пулю в лоб, а то начнешь тебя душить, а ты еще и удовольствие начнешь получать, − просмеялся я и начал искать на склоне снайперов, так как услышал шум моторов. Георг должен был быть уже близко, если, конечно, я не ошибся с координатами.

− Может и правда стала бы…− пробормотала суккубша и спохватившись добавила: − Старый извращенец, да как тебе только в голову такое могло прийти!

− Опыт, Ариэль, опыт, − произнес я и начал махать руками в сторону автоматчика, что показался из-за скалы. Нам не выбраться из ущелья без помощи, можно, конечно, было попросить суккубшу поднять нас в воздух, но, как я уже понял, полеты — это не её конек. И пока не понятно какой из неё выйдет боец.

Полчаса потребовалось для того чтобы подняться к горной дороге, где нас уже ждала кавалькада внедорожников и жутко счастливый Георг. А как же ему не быть таким радостным, ведь сейчас мы спустимся в хранилище его семьи, усыпальницу, сокровищницу, где таятся артефакты, о которых я выразился однозначно — если не сможем уничтожить, то они не должны увидеть солнечный свет. Георг был другого мнения, он считал, что эти вещи еще могут послужить в моем деле или другим охотникам. Только вот так и не нашлось желающих связываться с вещами, что столетиями мучили и убивали. Нет, твари бы с радостью взяли эти вещи, но только вот Георг человек, и он за людей. Ну, по крайней мере пока что.

− Вы готовы, Константин, вновь спуститься в пучины ада? – изрек Георг, надевая старый халат адепта темных сил, как того требовала традиции для входа в хранилище.

− Я не хочу домой, — скривилась Ариэль.

− Она шутит, Георг, − успокоил я чуть побледневшего старого банкира.

− А суккубам тут вообще не место, − пробурчал Георг. Нет, не успокоил, забыл, что у него пунктик насчет женщин, особенно симпатичных. Странно что у него не было такой реакции на Эдалию.

– Мадмуазель, а не будет ли вам приятней провести время с охраной? Они будут рады сбросить пар, а вы позавтракаете.

− Это твои последние слова, урод! − Ариэль начала трансформацию и через мгновение уже была рядом с ошеломленным Георгом.

− Ариэль, фу, не тронь Георга! –Воскликнул я и, что странно, Ариэль мне подчинилась.

− Георг хватит думать зашоренно, а то я могу вспомнить, что ты адепт и прикончу тебя.

− Я не прошел инициацию! – пробурчал Георг, косясь на когти Ариэль, что еще миг назад были у его горла. − Пошли уже, дожили, даже пошутить нельзя.

− А с любыми тварями шутить нельзя, – наставительно начал я говорить, как почувствовал острый локоток и с удивлением посмотрел на Ариэль.

− Ты сам тварь, себя вот называй как угодно, а меня тварью не смей, − обиженно проговорила сукккубша и гордо вздернув носик догнала шедшего впереди Георга. – И сколько лет этим пещерам, многоуважаемый хранитель?

− Они были выдолблены еще в средние века, но мы идем по коридорам…

Рукотворные пещеры служили усыпальницей для многих предков Георга, и многие из них пожелали взять с собой кроме наложниц и животных часть своего личного имущества. Залы усыпальниц менялись друг за другом, а Георг все вел нас вглубь пещер, частенько подкалывая суккубшу, что уже не раз выливала на него помои множества языков. Как она его только не оскорбляла, а Георг все улыбался, он знал, что здесь ему не страшен и сам дьявол — это его территория. Огнестрельное оружие, что виднелось на полках, стали заменять арбалеты, и чем дальше мы уходили вглубь, тем старше были захоронения и тем мрачней становилось вокруг. Здесь уже не было проведенного электричества, сюда нельзя было ставить дизельные генераторы. Тут были захоронены те, что жили в темные века, Георг будто знал, что мне нужно и потому вел меня туда, куда я так и не осмелился спуститься тридцать лет назад.

− Я думаю, он ждал тебя, − произнес Георг подозрительно пафосную фразу и подошёл к задрапированному белым шелком небольшому столбику на полу.

− Знакомься, Константин Тихий, это мясник. − Георг под нашими удивленными взглядами снял белый шёлк, и мы увидели перед собой фламберг наполовину уходящий в каменный пол. К мечу были пригвождены три насквозь пробитые черепа. Георг низко поклонился мечу. – Мясник, прошу простить за пробуждение, но познакомься с Константином Тихим, надеюсь, он осмелится взять тебя в руки, и ты вновь почувствуешь себя нужным в бою.

− Он разумный? – спросила Ариэль.

− Конечно, ну а теперь, мадам, давайте оставим Константина наедине с мясником. − Взяв под руку суккубу Георг потянул ее за собой прочь от меча.

− Но я хочу это видеть!

− Ну что вы, милочка, меч никуда денется, пока мы пройдемся они побеседуют. Им не стоит мешать. Вон в том зале хранятся ткани, а там лучшая пыточная что я видел. Не упирайтесь, ничего страшного здесь не случится, мясник — мужчина…

Голоса затихали, оставляя меня в полутьме при свете небольшого фонаря, который выдал каждому Георг. Я был один или все же не один. Потемневший от времени меч не казался живым, не был он и красивым, фламберг меч запрещенный, то самое оружие, за ношение которого раньше нещадно убивали. Высотой он был примерно с метр двадцать, более точно определить длину было невозможно. Пугающими в этом мече были только зазубрины на лезвии, в остальном это просто меч, большой и неудобный. Но если Георг сказал, что мне надо с ним пообщаться, то значит стоит попробовать. Помня о кастетах, я сразу зажег на левой руке пламя частоты, а правой рукой коснулся ветхой рукояти.

Их было трое, первый желал власти, он искал силу, но не понимал, что раб никогда не станет царем. Он взял меч уверенно, без должного почтения, и первым делом опробовал его на своем слуге чтобы понять, что за оружие у него в руке, но лезвие так и не коснулось раба. Не совладав с балансом меча, дурак оступился и меч выскользнув из рук отсек неумехе голову, что покатилась по пыльной пещере, а меч вошел в свою расщелину под визг слуги, что потерял хозяина, но обрёл свободу.

Второй был достойным мужем, он рубил врагов направо и налево и любил пытать их в укромном месте. Кто-то шепнул ему что есть в усыпальнице меч, что сделает его пытки непревзойденными. Он вышел из усыпальницы с мечом и сразу же захотел испробовать его, как и первый. В пыточной было много подопытных, но все они умирали даже от небольшой раны, сделанной этим мечом. Меч не мучил как обещали воину, меч дарил моментальную смерть тем, кого достойный муж своего времени хранил для самых зверских пыток. Воин ворвался в кузню, желая испортить уничтожить меч, что забрал столько у него игрушек, но первый же удар кувалдой ознаменовал месть меча, что отскочил от наковальни и лишь слегка порезал кожу на руке разгневанного воина. Лишь слегка, но боль от пореза все возрастала и возрастала. Воин получил то, что ему обещали, а когда он упал на колени перед наковальней склонил голову перед ней меч соскользнул с наковальни и под своим весом отсек голову второму человеку, осмелившемуся взять в руки этот клинок.

Третий, он же первый и единственный человек, что после создателя меча смог совладать с клинком, не шел за этим мечем. Клинок ему подарили, украв из усыпальницы, куда его вернули после второго, надеясь, что меч вновь заберет жизнь владельца. Осмотрев, человек повесил меч на стену и лишь однажды взял его в руки, когда посредине ночи на замок было совершено нападение, и владельцу меча и замка лично, в ночнушке, пришлось защищать свою семью. Он не был прирожденным мечником, он не тренировался десятилетия, а из-за грузного телосложения его и вовсе было сложно назвать бойцом. Нападавшие так и кричали: «зарежем свинью», но они не знали, что свинья может стать грозным вепрем, которого не так-то легко одолеть, особенно когда сей вепрь защищает свою семью он скорее умрет сражаясь.

Та ночь вошла в историю, десятками враги умирали в стенах замка, он бился, не жалея ни себя ни врагов. Когда он вылетел во двор, снеся с петель дверь, его ждали. Напавшие были ошеломлены таким отпором, но были готовы к любому исходу, третий должен был умереть и новое, грозное оружие не должно было оставить ему не единого шанса. Строй солдат с мушкетами навели на цель свои орудия. Залп! И двор затянуло дымом от выстрелов, но все было тщетно, невысокий, весь окровавленный, в ночнушке и с мечом в руках человек все еще стоял и не собирался падать замертво, а когда раскаты грома от выстрелов улеглись он взревел и его рев вселял ужас. Высекая искры мечем, он понесся на строй солдат, что вскинули свои штыки и были готовы поднять на них этого безумца, что махал фламбергом словно палкой. Да, они были готовы, но не смогли, их мушкеты были перерублены, а штыки согнуты. Он убил их всех, а потом прошелся по всему замку убивая всех предателей, что открыли врагу ворота замка, и только надежно заперев ворота он упал перед спальней со своими родными, так и не переодев ночнушку и не выпустив из рук меч. Он не умер и прожил еще много лет, а меч до сих пор есть на гербе этого рода. Когда третий почувствовал, что пришли его последние дни, он сам принес его в усыпальницу, заручившись согласием рода Георга. Он умер здесь так и не сумев выйти из пещер.

− А ты меч с короткой, но интересной историей. А про своего создателя не расскажешь? − спросил я его, вынимая из черепов и небольшой трещины в каменном полу.

−Нет, − прошелестел голос в моей голове.

− Какой ты неразговорчивый, ты мне нравишься. − Взяв его в руку я начал критически его осматривать, металл не казался прям качественным, да и время было беспощадно даже к этому клинку.

− Ну, не знаю, как остальные, но я первым делом приведу тебя в боевое состояние, да и ножны тебе нужны. А вот с мастерством владения мечом у меня все как у твоего последнего друга, его, считай, нет.

− Хозяин, – вновь тихо прошелестел голос меча в голове.

− Да нет, твоя история показывает, что в руках хозяев ты был не долго, а вот с другом ты провел кровавую, но добрую схватку. Хороший меч. – Я начал снимать истлевшую рукоять, а белым шелком аккуратно накрыл черепа, что даже не шевельнулись, когда я вынимал фламберг.

Конец главы.

Глава 16

Шаг вперед, взмах, шаг в сторону. Я наносил удар за ударом по воздуху фламбергом, не вынимая его из новых ножен, утяжеленных лентами из свинца. Суккубша Ариэль с интересом смотрела на мои тренировки, сидя на диванчике рядом с Георгом и воруя у него из тарелки фрукты. Она отказалась от фруктов по надуманной причине что ей надо следить за фигурой, но, когда Георг принес в беседку полную чашу для себя она вдруг захотела, а Георг оказался злобным хапугой, что не пожелал делиться фруктами.

− Ногу вправо, бестолковое мясо! − взвыл в моей голове голос мясника. – Тупой, тупой травоед! Ни на что не годный мужелюб! Будешь продолжать так махать, и я окажусь не во враге, а в твоей заднице!

Я все усерднее старался выполнять свои упражнения, но молчавший весь день мясник не собирался умолкать.

− Ты, взблёвыш папиного члена, как ты держишь мою рукоять?! – Я молча перехватил рукоять мясник был прав, так держать меч было неудобно. – Ах ты чумной свинолюб, у тебя еще и руки потные!

− Мясник, хватит! – решил я осечь меч. – Я никогда не был фехтовальщиком и знаю, что могу неправильно держать меч. В наше время никто не фехтует, огнестрел, вот что используют сегодня. Так что порошу вас, сударь, без оскорблений.

− А мне насрать на то, что сейчас используют! – грубый, с хрипотцой голос вновь раздался в моей голове. – Какого ослиного дерьма ты объелся, тупоголовый баран, когда вытаскивал меня из расщелины? Если не можешь пользоваться так какого конского жезла ты взял меня в руки?

− Я предполагал, что мы сработаемся.

− Предполагал он, − передразнил он, имитируя мою интонацию. – Предполагал да обосрался.

− Перекую!

− Уже пробовали, хочешь повторить его судьбу?

− Вот сука!

− Ты меня звал? − откликнулась Ариэль.

− Ну все, мясник, ты допросился! Ариэль, давай в спарринг, я с мечем в ножнах ты в боевой форме. Если сломаешь меч выполню одно твое желание. – Стоп, по тому как загорелись глаза суккубы я, кажется, погорячился, сильно погорячился.

− Да что мне сделает эта подстилка?! Ее же вечно заносит из-за такой задницы, − рассмеялся меч в моей голове. Не знаю, как он видел то, что произошло дальше, но как только Ариэль начала меняться, за её спиной раскрылись крылья, а мышца налились силой и кожа стала красной, то мясник захлебнулся своим смехом и взвыл уже иным голосом: − Скидывай с меня ножны, перед нами нечисть!

− Нечисть, мясник, самая натуральная нечисть, − вслух проговорил я. – И таких на нашем пути будут сотни, вот против кого мне нужно оружие, вот почему я выбрал тебя. А эта круглопопая всего лишь мелочь!

− Тихий, я сейчас сломаю не меч, а тебя! – взревела Ариэль и метнулась ко мне, размываясь в воздухе.

− Шаг назад, − тихий ледяной голос раздался во мне, он был другим, но все же в нем можно было различить голос мясника, и я подчинился ему. – Меч плашмя на уровне груди. Разворачивай, коли. Шаг в бок, пригнись.

Он говорил, а я выполнял, секунда, две, десять, и уже не гудели кости, суставы не выворачивало, а пара царапин на боках казались мелочами. Это нельзя было назвать танцем, мы перли на Ариэль, отступали, но всегда рвались в контакт, не давая ей применить крылья. Мы стали едины, в какой-то момент я перестал различать голос мясника и свои мысли. Действия стали быстрее, а мысли чище.

− Перекат, отсекай ей ногу! – Ледяной голос вновь пропал, но всего лишь на мгновение. Меч, находясь в ножнах, не смог отрубить ногу суккубши, но зато мы впервые смогли коснуться её, и Ариэль впервые за бой поморщилась.

– Бей ей в пузо, сбей дыхание!

Удар кулаком был для суккубы как поглаживание, но она фыркнула и также, как в начале, молниеносно приблизилась и тут же отскочила.

− Да иди ты в задницу, Тихий, хотела бы — убила. − Ариэль начала трансформироваться в человека и теперь печально рассматривала свой испорченный наряд. − Ну блин!

− У меня есть плед, – добродушно улыбаясь произнес Георг, протягивая суккубше клетчатый плед, который в горах при его возрасте был просто необходим. − Накиньте его, если, конечно, вы не передумали и готовы обслужить мою охрану. Парни вон как соскучились по женской ласке, сейчас из оптики все глаза повылазят как на вас они смотрят.

Всю эту сцену я наблюдал стоя на земле на коленях и выплевывая свои легкие, что были непривычны к таким нагрузкам. Я все кашлял и когда Ариэль ушла в горный охотничий домик Георга и даже когда Георг вернулся на свой диванчик в беседке.

− Почему ты сразу не сказал, что ты истребитель нечисти? – спросил меня меч, когда я вновь коснулся его рукояти.

− Потому что я не истребитель, сам ведь видишь, Ариэль жива. Я охотник, неправильный охотник, – произнес я, с трудом вставая с земли и еле передвигая ноги. – Мне нужно оружие для контактного боя, но мне не сравнится с силой, реакцией и живучестью нечисти. Чаще всего у меня есть один удар, а потом…

− А потом смерть. В мое время было также, – задумчиво перебил меня Мясник. – Знаешь, я могу помочь тебе, месяца два-три, ну, в твоем случае полгода, и под моим руководством ты станешь далеко не самым худшим свинорезом.

− Нет у меня полгода. Неделя — это всё что есть у меня на подготовку, – устало произнес я, садясь рядом с Георгом на диван. – Через восемь дней у девочки, за которую я в ответе, будет инициация в доме матери суккубов. Мне тут поведали, Мясник, как это происходит с женщинами.

− Как?

− Тебе лучше не знать, да и я не хочу рассказывать, по крайней мере не сейчас и не тебе.

Сложные традиции с использованием редких ингредиентов сделают из той девочки, что я знаю под именем Катарина, новое существо. Она перестанет быть человеком и станет верным паладином Лилит. Я не знал, что у матери суккубов были охотницы, а вот Ариэль знала и про дату инициации и про то, как и чем становятся человеческие женщины, когда попадают под крыло Лилит.

− Ну как тебе мой спарринг, Георг? – спросил я толстячка, что, можно сказать, всучил мне этот меч, с которым мне еще предстоит договориться. Приструнить его пламенем не получилось, я жег меч, а он только ржал надо мной и все твердил: «щекотно, ой, щекотно».

− Прекрасный спарринг. Ты двигался на пределе своих сил и твои действия были одновременно выверенными и рискованными, – воодушевленно проговорил Георг улыбаясь, но улыбка внезапно исчезла. – Но этого недостаточно, Ариэль богиня, она убила бы тебя легко и быстро, и только ее нежелание навредить тебе дало тебе возможность быть более-менее равным ей.

− Согласен, но у всего есть пределы. − Я потер печать, на которой сейчас была вязь рун скорости и силы.

− У тебя не должно быть предела, − наставительно произнес Георг. – Если все то, что ты мне рассказал правда, то у последователя Хаоса не может быть предела.

− И многих ли последователей Хаоса ты знал, чтобы так уверенно говорить о их возможностях?

− Одного, и у него не было предела. Для него не было ничего невозможного.

− Дай-ка угадаю, этот последователь — я?

− А ты догадливый, − рассмеялся Георг. – Если охотиться так на Левиафана, на легендарное чудовище, а если жениться то на богине.

− Ты преувеличиваешь, − рассмеялся и я, поняв, что он близок к правде.

− Ну если только самую малость. Кость, не мне же предлагали стать жрецом Геркулеса.

− Это была всего лишь шутка жреца, − ответил я. – Да и ты сам не так уж и прост, с таким наследством жизнь простого человека тебе не светит.

− Моё наследство испортило жизнь многим поколениям, ты же знаешь, я хочу, чтобы все изменилось. – Смех и улыбки пропали из нашего разговора.

− Георг, выйти из тени на свет непросто. А с твоим темным наследством это практически невозможно, те эпохи всегда будут тяготить кровь вашего рода.

− Я всегда думал, что именно ты поможешь нам выйти к свету.

− Нет, Георг, не на того надеешься, я всю жизнь нахожусь во тьме. – Георг отложил чашу с фруктами и встал с дивана.

− Мне немного осталось, Кость, а мне ведь еще наследство сыну передавать. Ты во тьме, это так, но внутри тебя свет настолько яркий, что сможет осветить наш род потомственных чернокнижников, виновных за миллионы погибших в никому не нужной войне за превосходство одной нации над всеми остальными. Нам нужен твой свет чтобы увидеть новый путь. – Георг сделал пару шагов в сторону дома, его вечно веселая походка изменилась, он осунулся и все прожитые годы были видны в его неровных и неуверенных шагах. – Кость, там на скале есть площадка для медитаций, разберись со своей тьмой и светом, и не давай надежду если не готов сам помочь.

Вот так он и ушел, оставив меня одного, темный послушник некогда самого могущественного и страшного ордена чернокнижников, в крови которых перемешалось все — среди них были и святые разных религий и те, которых до сих пор ненавидят множества народов. Георг сделал свой выбор, он хочет, чтобы его возрождающийся род встал на иную сторону, но они не охотники, они чернокнижники и всегда сотрудничали с тварями, а не воевали против них. Но не все. Я посмотрел на меч и устало встал, все же тьма и свет всегда идут рука об руку, и часто бывает так, чтобы один жил другой должен умереть.

На обрыве скал и правда хорошо думалось, меч лежал рядом со мной и не желал мешать моим мыслям струиться в голове, а я все сидел и смотрел на свою печать. Меня искали, и после сражения с Ариэль я попросил печать заблокировать все поисковые заклинания. Печать каждый раз, когда меня искали, блокировала поисковые заклинания и жутко нагревалась, сигнализируя что меня вновь ищут.

− Блокировать сигнал, – приказал я и жжение прекратилось. Печать имела множество функций и не скрою, в последнее время мне начало казаться что ее возможности безграничны. И только я начал вновь приводить свое состояние в норму как печать начала нещадно жечь.

− А-аааа, сука, за что?! – Меня согнуло от безумных приступов боли, я взглянул на печать и увидел: «незавершенное дело, завершить?» − Неси меня к Гансу!

Перед тем как вновь погрузится во тьму я успел схватить только две вещи: снятый с меня мой медальон-стилет из обсидиана, обмотанный кожей, и краешком пальцев еле успел схватить рукоять мясника. Медитировать не при полном вооружении и в тоненькой кофте было неверным выбором.

Из светлого дня перенестись в непроглядные сумерки неприятно и больно. Лежа на земле и пытаясь не вызывать ни единого шороха я сжал покрепче рукоять фламберга и надел свой амулет.

− Мясник, готовься− послал я мысль мечу.

− К чему? Мы где? Это не горы. – Догадливый, блин, так еще и недовольный.

− Где? Это неважно, а вот к чему…− Я немного задумался, если я правильно расшифровал звуки ударов и повизгивание, то Гансу сейчас ой как нелегко.

− Готовься к тому, чем ты будешь заниматься долгие годы — убивать и защищать.

− Я всегда готов, но не ты.

− Я знаю, но это мой выбор. Он в последний раз получит защиту, а я уничтожу ковен.

Ганс, весь израненный, был привязан к дереву и кричал от боли, собравшиеся здесь люди, не торопясь, с корнем отрывали ему ногти на ногах. Они только начали, дальше пойдут зубы и кожа с костями, Гансу не дадут потерять сознание или умереть, рядом лежащие жгуты и аптечки прямо на это указывали. Фонари, которые стояли вокруг дерева, прекрасно освещали полуголого Ганса и его палача, сейчас склоненного к земле, что был одет в непримечательный спортивный костюм. Но фонари не освещали тех, что находились в тени.

− Я не убивал её! Это все он! − вновь взвыл Ганс, лишившись очередного ногтя. − Я ни в чем не виноват!

− Послушай меня, слуга, − заговорил сокрытый темнотой старческий голос. −Ты виноват уже в том, что твоя хозяйка мертва, а ты жив. И хватит твердить о нём, там никого не было, ни следа боя, ни отпечатка ауры. Никто не въезжал с такими приметами и не выезжал, там был ты, она и жертвенный ягненок. Расскажи правду и получишь более легкую смерть чем та, что сейчас уготована тебе.

− Это был он, он сжёг!

− Да кто он?! – взвизгнул молодой женский голос в темноте. – Христос, не жалей его, если что я приведу его в чувства. Я должна узнать кто убил мою сестру.

− Слушаюсь и повинуюсь, хозяйка, − глухо ответил ей палач и вновь склонился над ногами Ганса.

− Я повторяю свой вопрос, выблядок, − вновь зазвучал старческий голос во тьме. − Кто! Убил! Мари?!

− Я.

Тишина, что настала после моего заявления, сгустилась словно она была ощутимой.

− Пламя! К бою! – заорал я, чувствуя, как в меня летят два десятка проклятий, а левую руку покрывает мгновенно вспыхнувшее белесое пламя, что в мгновение расщепило кофту. – Посмотрим на что ты способна, тупая железяка!

− Я острый! − взревел мясник в моей голове – Никто не уйдет с поляны живым! Шаг вперед, перекат!

− Тупой, — констатировал я, сжигая первое заклинание, что все же смогло навестись и которую не обманул перекат. − Тот что у дерева должен выжить, хоть и необязательно.

− Пламя! − взревел вновь я и с моей левой руки вышла струя белого пламя, что осветила небольшую лесную полянку и все фигуры на ней.

Их было десятеро, и хоть прошло со времени начала схватки всего пара секунд они уже успели меня окружить. Пришло время идти на пролом.

− Перекат, шаг вперед, руби как дровосек! – звучал в моей голове наставнический голос мясника. Первой оказалась сестра умершей Мари, ее бледное лицу каким-то чудом уцелело, в последнее мгновение ее выдернул из-под меча Христос. Не замедляясь я ринулся к следующему противнику, вспышка белесого пламени не задела старика, а всего лишь ослепила.

– Выпад, тени, вправо.

Фламберг вошел в пузо главы ковена и не чувствуя сопротивления и прорезая своим неровным лезвием вышел через его бок. Вокруг взревели крики боли, отчаяния и ненависти к убийце старика. Пламя с моей руки лишь слегка коснулось меча, и ухватившись за кровь старика перебралось на фламберг, который тут же запылал.

− Кто следующий, мрази!? – взревел я, разворачиваясь и слепо ударяя там, где была моя спина.

Следующим был ликан, что не успел полностью трансформироваться. Его рассеченная грудная клетка моментально вспыхнула, а из глотки, отдаленно похожей на волчью, вырвался последний вой.

− Руби его, колоть тут бесполезно, целься в сустав. – Следующей была уродливая измененная, таких еще называют костяными ведьмами. Покрытая костяными наростами и обладая неимоверной реакцией она с легкостью уходила от моих выпадов, но опасалась пламени, что все тянула к ведьме свои языки. Наша пляска продлилась всего лишь несколько мгновений как корень дерева схватил меня за ногу и меч выпал из моих рук. Костяная ведьма мгновенно склонилась к мне, и ее когтистая лапа метнулась к моему горлу.

− Во мне свет, − вспомнил я слова Георга, но это было неправдой, не совсем правдой. – Внутри меня пламя!

Мой последний выдох, но вместо воздуха из моего рта вырвался клуб белесого пламени, он заставил замедлиться ведьму, и она ненароком вздохнула. Она не могла быть чистой, я видел, как сквозь ее костяные наросты на груди пробивается свет, свет моего пламени. Оно разорвала ведьму, полностью покрыв меня ее кровью и остатками плоти. Пламя вспыхнуло с новой силой, отгоняя от меня Христоса с бревном и сжигая заклинание льда сестры Мари.

Как меч оказался в моей руке я не помню, нормально воспринимать действительность я стал только когда еще трое пали у моих ног. Их тела съедало вечное пламя чистоты, сжирая все что оно посчитало годным для пищи.

Резкий выпад и передо мной упала невидимка, она не знала, что мясник видит их, он мне и подсказал куда бить.

Христос стоял и набычено смотрел на меня прикрываясь трехметровым бревном, за ним стояла молодая девушка, что смотрела на меня с ужасом.

− Дай нам уйти, и я обещаю… − хрипло заговорил упырь, но я его перебил.

− Ты ничего не можешь обещать, ты всего лишь раб, твоя хозяйка женщина, а они так непостоянны. − плотоядно улыбнулся я и понесся на упыря. Пламя довершило начатый бой, упырь вспыхнул как ветошь и догорал, бегая по поляне, ничего не видя и все ища меня, а я тем временем прикончил ведьму. Она практически не сопротивлялась и только попыталась сбежать, но тут же упала, и я впервые вонзил свой меч в молодое человеческое тело, дробя ведьме бедро. Она взвыла и ей вторил услышавший ее вой Христос, но недолго кричала ведьма, я вырвал свой фламберг из ее тела вместе с кусками плоти и ударил по бледной шее. Красивая голова покатилась прочь от тела, которое уже охватывало пламя чистоты. На поляне догорали трупы, а я, объятый пламенем к дереву, освободил парня, что находился без сознания, он не вынес того зрелища, что я устроил на его глазах. Печать на руке привычно зажгло, и тьма вновь окутала меня.

Мне было в радость оказаться на скале, где я пытался медитировать, похоже, что тьма потушила пламя, а на моей груди неприятно закололся темный осколок. Веревочка, на которой висел осколок, сгорела, и тот сам прилип к моей коже. Интересно, а если его выкинуть он найдет путь ко мне?

Ветер холоден для нагого тела.

− Ты почему голый? − Вот кого я не хотел сейчас видеть так это Ариэль.

− Так легче медитировать, − гордо произнес я, проходя мимо суккубы в направлении к дому и неся фламберг на плече. Суккубша молча проследила за моим гордым шагом с нескрываемым интересом и даже слегка облизнулась.

− Нормально, а мне спать голой запрещаешь!

− Спи голой сколько хочешь, но одна, − ответил я ей.

− Так я не усну одна, мне нужен хотя бы запах. − Я не стал отвечать так как отдалился от неё метров на десять, но до меня ветер донес ее шепот.

− Нормальное у него тело, только шрамов многовато.

Конец главы.

Глава 17

Неделя подготовки прошла быстрее чем я думал, я не успел сделать столько всего, осталось слишком много недочетов осталось. Время неумолимо продолжало свой ход, забирая у меня час за часом, но и я старался не тратить его впустую. Каждое утро начиналось с пляски с утяжелённым фламбергом по лужайке, на скалах и на специальной, оборудованной охраной Георга, площадке. Вкопанные в землю столбы служили для меня опорой, я скакал по ним все время фехтуя и даже пару раз проводил на них спарринги с Ариэль. Ни о какой победе с моей стороны не могло быть и речи, но мои потуги все же были оценены суккубой. После боя Ариэль дала мне совет не надеяться только на меч, у меня, по ее словам, нет иного выбора как всегда пускать в ход все, что есть у меня в запасе. Кастеты также шли вход, они могли слегка и, хоть и временно, облегчать свой вес, к тому же я мог держать в них мясника. Да, я истирал руки в кровь и теперь постоянно обматывал их бинтами, но мясник все же смог проводить через себя те эффекты, что могли дать проклятые кастеты, которые, на удивление, довольно быстро сдружились с мечом.

Огнестрельное оружие также не осталось без внимания, теперь каждый вечер я проводил наедине со своей двустволкой, правя, смазывая ее и обновляя символы, нанесенные на двустволку как бы небрежной рукой. Ну, как наедине, рядом со мной каждый раз лежали кастеты и фламберг, на их металл я также наносил руны, благо что с ингредиентами не было проблем — Георг обеспечивал меня всем необходимым по первой просьбе. Панцирь, который упросил меня не бросать Мясник, также подвергся рунированию. Я нанес множество различных рун, только над одной из них мне пришлось поломать голову, я не мог понять, что теперь с ней делать.

Хаос имеет множество лиц и как ни крути мы с ним не враги, так же существует руна, которая обычно идет в цепочке других рун обозначая непостоянство, случайность и возможность. Она так и называется — хаотическая руна, и я решился нанести ее. Вот только вязать свои цепочки от нее было рискованно, я не мастер рун и по умению навряд-ли сравнюсь с учеником. А тут я вязал руны высшего порядка, которые возглавляла мелкая руна хаотичности. Если эту вязь увидят рунные мастера они атакуют меня не задумываясь, но главное, что после создания этой вязи ничего не хотело работать. В первый вечер я чуть не сошел с ума, так как мне в голову пришла мысль что я просто испортил свою двустволку, но от безумия меня спас антрацитовый осколок, что как бы невзначай уколол мою грудь вися на шее, и это произошло впервые. Я сидел и смотрел на простое решение, на инструмент, что я и должен был использовать во время начертания рун. Когда я выводил осколком руну хаотичности моя рука сорвалась и перечеркнула рядом находящуюся руну защиты и удачи. Я уже хотел выкинуть осколок в пропасть как мне пришла мыль расширить руну. И когда работа была закончена я напитал руны энергией из печати они работали, не знаю как, но они работали. Я еле сдержался от того, чтобы не выстрелить с двустволки, но уже была ночь, и потому я взял в себя в руки и побрел в свою спальню из столярной мастерской, где Георг иногда творил, переписывал книги и описывал имущество своего рода. У меня было непреодолимое желание нанести руну Хаоса главенствующей и на панцире, и на мече, да и кастеты, пожалуй, теперь будут испещрены рунами, так я и шел до своей спальни, погруженный в мысли о рунах и их комбинациях.

Уже у самой двери в спальню меня привлек скрип в моей комнате. На всякий случай обнажив фламберг я вошел в комнату, готовясь к бою с неизвестным мне противником, и увидел ее. Она лежала на кровати голой, ничем не прикрываясь, прикованная наручниками к изголовью. От наручников по рукам текла кровь, в комнате стоял удушливый, неприятный запах пота.

− Костя, − тихо прошептала Ариэль. – Опять началось, я все же смогла перебороть себя и не кинуться ни на охрану, ни на тебя.

− Может не стоит бороться со своей сущностью? – также тихо ответил ей я, аккуратно садясь на кровать и пряча меч в ножны, мои глаза искали ключ, чтобы отковать окровавленную девушку. Мне и в голову не приходило что она сама так может себя истязать.

– Теперь ты себя контролируешь?

− Да, Костя, − устало проговорила Ариэль и впервые за разговор посмотрела на меня. − Помоги мне, я не могу больше так жить. Эти приступы начинаются внезапно, я не хочу быть самкой. Помоги мне, Костя, пожалуйста.

− Помогу, куда я денусь. − Я все же нашел ключ и снял наручники, бинты также быстро нашлись в моих вещах, суккуба никак не отреагировала на то, что ее ничто теперь не сковывает. Она вновь открыла свои изможденные глаза, когда я начал протирать обеззараживающим раствором ее раны, что уже начали затягиваться. Она следила за тем, что я делаю и ничего не говорила, перевязав девушку я накрыл ее пледом и хотел было уйти, как она схватила меня за руку.

− Не уходи, побудь со мной пока я не засну, – проговорила она. Я не стал ей отказывать и прилёг рядом, Ариэль уткнулась в мое плечо и блаженно вздохнула.

Уже на площадке для медитации я думал над тем, что произошло в моей спальне и о нашем маленьком разговоре с Ариэль перед тем как она уснула. Ее тело требует, и хочет она того или нет, но ей нужен секс. Чтобы хоть как-то себя сдерживать она пьет какие-то лекарства, пьет виски, что притупляет ее инстинкты, а в крайнем случае приковывает себя. Но все это не помогало, ей нужен партнер, лучше несколько, а потом, как и всегда, приходить в себя последи оргии, когда тело насытилось, а вот партнеры нет, которые практически насилуют Ариэль.

Ночная прохлада, мерные взмахи меча. Последние дни Ариэль засыпала в моей кровати, а я, дождавшись пока она уснет, выскальзывал наружу и тренировался. К утру, поспав пару часов, я вновь приступал к тренировкам, но уже с Ариэль. Вызовы и поисковые заклинания Эдален участились и мою руку постоянно жгло и днём, и ночью. Из-за этого я не мог нормально поспать и в предпоследнее утро, когда я как сонная муха пытался на тренировке достать хвостатую, что ожила и, кажется, больше не мучилась из-за своей похотливости, руку словно окунули в жидкий метал и я упал на землю, взвыв от боли.

− Ну вот какого ты меня ищешь!? Георг! Отвези меня туда, откуда она не сможет найти нашу базу. − Полчаса на сборы и небольшой вертолет понес меня через белоснежные хребты. Две дозаправки у небольших поселений, что находились по пути, и вот в начинающихся сумерках мы прибыли на место.

− Ты уверен, что тебе не понадобится помощь снайперов? – спросил Георг садясь обратно в вертолет. − Их всего двое, но все же.

− Нет, Георг, это семейное дело, − произнес я сквозь зубы, силясь перетерпеть боль в руке. – Наш разговор должен пройти без посторонних глаз.

− Разговор? Ага, ну конечно, − улыбнулся Георг смотря как я начал открывать деревянные ящики с противотанковыми минами с возможностью активировать взрыватель радиопередатчиком.

− Лети, Георг, в селение, заберешь меня как рассветет, − хмуро проговорил я, вставляя взрыватель в мину и проверяя пульт дистанционного управления.

− А будет кого забирать? – спросил Георг у меня, на что я только дернул плечами. Он похлопал по плечу пилота и вертолет, взвыв пропеллером, оставил меня одного. Ползать и устанавливать мины в темноте на гористом плато было не очень удобно, поэтому я срубил сосенку и соорудил костер. Фламберг рубил дерево легко и непринужденно, словно был слесарным инструментом, а не тем, чья стезя забирать чужие жизни. Мины наконец были установлены и огонь костра озарял небольшой кусок тьмы, что неумолимо сгущалась вокруг. Звезды были яркими как никогда, во всяком случае так мне казалось, сидя и согреваясь у костра я занимался своим дыханием, приводя мысли и тело в порядок после закладок мин.

− Снимай блокировку, – приказал я ледяным голосом печати, когда руку вновь зажгло и боль начала пронзать мое тело.

Тишина не была абсолютной, это горы, здесь всегда подвывал ветер и сейчас он выл все усиливаясь. Пока я ждал её появления заморосил дождь, чьи капли начинали шипеть, попадая на угли костра, и я периодически подкидывал приготовленные дрова, от чего костер разгорался все сильнее, а его пламя становилось все ярче. Желтовато-голубые змеиные глаза светились в ярком свете костра, она была здесь все это время, но ничего не предпринимала, я крепче сжал рукоять меча и аккуратно проверил свою верную двустволку за плечом. Жёлтые глаза, в которых отражалось пламя костра, начали расти в размерах, я слышал, как по земле начали раздаваться шорохи от огромного змеиного тела. Желтые глаза начали подыматься вверх и вот они уже смотрели на меня с высоты четырех, а то и пяти метров. Глухое, нарастающее шипение начало заполнять воздух.

− Хватит! − Мой голос разорвал тишину, а глаза метнулись ко мне. Когда свет костра начал освещать оскаленную морду прозвучал гром выстрела и вместе с ним исчезла морда. Верную вертикалку я даже не скидывал с плеча, а просто нажал на спусковые крючки. Заряд картечи улетел в ночное небо, а я уже скинул ружье с плеча начал перезаряжать его недрогнувшей рукой так и не встав с земли. Как бы там ни было, а Эдалия хищник, опасный хищник, и ей нельзя дать почувствовать страх. Мой страх перед ней. Убивать, мне сейчас нужна была причина убить ее или хотя бы попытаться это сделать.

− Ш- ш- ш-ш! − раздалось в темноте.

− А ты не шипи на меня! Ты сама тронула ту статую! − В темноте щелкнул огромный хвост, а шорох по камням огромного змеиного тела усилился.

− А вот не надо быть такой безалаберной! Ладно, с этим разберемся, ты чего меня искала? Что тебе от меня надо?! – Тишина вновь повисла на пару мгновений и только горный ветер завывал, несясь куда-то вдаль.

− Ты. Моя. Собственность, – с трудом произнесла Эдалия, ее гортань постепенно менялась и последнее слово ей далось уже легче чем первое.

− Как и ты моя собственность! – воскликнул я, зарядив и вскидывая ружьё обратно на своё плечо.

− Ты хотел меня убить и сейчас готов к схватке! – А вот это уже менее опасная Эли.

− Я не собирался тебя убивать. − К костру подкатились три противотанковые мины.

− Ш-ш-ш, − вновь пронеслось во тьме.

− А вот не надо мне тут истерики устраивать! В горах опасно, звери разные, потому мне и нужно оружие, и они для безопасности. − Я кивнул на мины и скрестил руки на груди, как бы демонстрируя, что не собираюсь трогать свое вооружение и не желаю начинать схватку. – Да и вообще, ты могла прийти с Лилит, а к ней у меня счеты.

И вновь тишина была мне ответом.

− Иди к костру, замерзла же. − Я встал и снял с себя свой брезентовый плащ и, так как она, по всей видимости, не собиралась так просто принять решение, я ничего умнее не придумал как швырнуть его в непроглядную тьму.

− Ш—ш-ш! − раздалось обиженно во тьме и зашелестело, я знал, что на трансформацию потребуется время, да и в змеином облике Эдален должно быть холодно. Ожидание продлилось пару минут и на свет костра все же вышла моя жена, босая, укутавшаяся в плащ по самые уши она гордо прошествовала мимо меня и села на удобное место, а именно на мою сумку.

− Море и ту статую я тебе никогда не прощу, − проговорила Эли вытянув руки к костру.

− А я тебе Лилит. Как тебе в ее кровати? Понравилось? − Я по-доброму улыбнулся, борясь с желанием начать убивать.

− Ты себе даже не представляешь какое удовольствие мать суккубов может доставить в постели. Ты жалкий человечек, что защищает свою постель, словно там есть что-то ценное. – Ее клыки были увеличены, она словно выплевывала слова, а в ее глазах плескалось омерзение.

− А я не кидаюсь в постель к каждой готовой раздвинуть ноги самке. – Во второй сумке я нашарил термос и небольшой пакет.

− Скажи, это запах суккубши исходит от твоего тела? – Произнесла Эдален, вновь оскалившись.

− У нас ничего не было, я просто спал вместе с ней – На этих словах Эдалия начала изменяться. − Просто спал, ее зовут Ариэль, ты ее наверняка знаешь. Кстати, она мне тут в дорогу кофе сварила.

−Знаю, кофе горячий?

− Вполне.

Передав ей кружку, я немного расслабился, похоже, что стрельбы, крови и взрывов не будет, хотя мины находятся в боевом положении и Эдалия села недалеко от них.

− Знаешь, Костя, − начала говорить Эдалия отпив из кружки ароматный напиток и выдохнув пар. − Когда очень долго живешь или если твое положение возносит тебя на вершину так забавно смотреть как внизу кто-то сражается с проблемами, а ты можешь или решить все их проблемы или усложнить, а потом смотреть как они, рвя все жилы, пытаются справиться, выйти из ситуации.

− К чему ты клонишь?

− Ариэль игрушка Лилит. Это мать суккубов, увидев отличие Ариэль от других суккубш закрепила ее отличие и теперь наслаждается зрелищем. − Эдалия улыбнулась и, встав, передала мне недопитый стакан с кофе. − Вкусный.

− Я хочу расторгнуть наш брак, − проговорил я и зрачки Эли отреагировали на мои слова, вновь став змеиными.

− Только смерть разлучит нас! − прошипела она мне прямо в лицо.

− Эдалия. − Я вытащил осколок антрацитового камня, спрятанный под одеждой. − Я смог призвать Хаоса, благодаря ему мы сможем разорвать нашу связь.

− И на это нужно согласие обоих?

− Я не знаю. − Я не понимал к чему клонит Эдален, я предполагал, что возможный выход из нашей ситуации обрадует её.

− Зато я знаю — потребуется чистое, незамутненное согласие обоих. – Эдален задумчиво посмотрела в костер. − Я не спала ни с кем после нашей ритуальной схватки. Костя, я не готова дать свое согласие на расторжение брака, по крайней мере не сейчас.

−Но… − Я не успел сказать и слова как Эдален перебила меня:

− Мне пора, Костя, удачной тебе охоты, я не буду тебе мешать. − Она начала словно растворяться в воздухе, ее образ стал тускнеть и становился все прозрачней, а ее голос стал угрожающим. – Будь осторожней с суккубой, и помни, твои яйца моя собственность. Не смей мне изменять, иначе я лишусь своей собственности.

Она пропала словно ее и не было, только вот она была и сперла мой плащ! Чертовка, не хочет давать свое согласие так еще и сцену ревности напоследок чуть не закатила. Подвинувшись к костру, я деактивировал мины, и поежившись подкинул дров в костер. Придется ждать до утра Георга. Во тьме что-то неспешно шло ко мне, я услышал шаги через пять минут после того как Эдалия ушла.

− Кто? – Я навел на тьму двустволку и подготовив ракетницу с осветительной ракетой.

− Да я это, Тихий, я! – раздался знакомый голос.

− Георг? Какого… – От неожиданности я практически отвел дуло ружья от того места, откуда доносился голос. − Стоять! Сколько братьев у твоей троюродной тетки?

− Придурок, у меня нет теток! − Георг вышел в свет костра и сразу принялся греть руки у огня.

− Тихий, мы все-таки поднялись на это плоскогорье вовремя, мы её видели! – проговорил Георг яростно тря ладони.

− Она же не выходила на свет.

− А приборы ночного виденья на что? – усмехнулся Георг. − Да и это ты ее не видел, а вот света костра хватало чтобы увидеть ее в образе змеи. Она прекрасна.

− С каких пор ты стал любить змей? – усмехнулся я, наливая кружку кофе и передавая ее Георгу.

− С тех пор как увидел, что она метров пятьдесят в длину. − Глаза Георга горели огнем исследователя. – Вот бы увидеть ее в дневном свете.

− Можешь и увидишь, − усмехнулся я. – Перед смертью.

Мы ждали пока настанет утро все вместе, к костру один за другим подходили охранники и отогревшись отправлялись обратно на свои позиции. Вертолет прилетел вместе с первыми лучами солнца, потом был день отдыха, а в полночь я вместе с Ариэль вновь спускались по древним искусственным пещерам хранилища. В этот раз наша цель была в самом конце этой цитадели. На полу лежало огромное оловянное зеркало, которое на деле являлось огромным кубом из олова, одна сторона которого была отполирована. Это один из ценнейших артефактов Георга — раз в год через это зеркало можно было попасть практически куда угодно, только вот оттуда выбираться надо самому. Георг и Ариэль долго спорили насчет того можно ли наполнить этот куб энергией, из-за чего он раскроет новые возможности, но Георг заявил, что не даст сделать это Ариэль так как устройство зеркала включало запечатанного там духа, который и питает это зеркало и управляет переносом. Энергия могла дать ему больше возможностей и возможно он смог бы вырваться из оловянной тюрьмы.

− Обратного пути не будет, ты готова? – спросил я Ариэль.

− Да. – Она подошла и взяла меня за руку.

− Ну тогда поехали. – Я шагнул на оловянное зеркало и дождавшись, когда Ариэль встанет рядом, приказал зеркалу: − Сокровищница матери суккубов Лилит.

− Наруши…− начала вопить каменная горгулья, а меня ослепил яркий свет. Выстрел дуплетом оборвал крик стража сокровищницы на полуслове.

Конец главы.

Глава 18

Сокровищница Лилит не была огромной, по крайней мере, этот зал не был забит горами золота и различными артефактами, но зато здесь было множество дверей, и как мне подсказывала логика ловушек здесь не меньше, но Ариэль знает, что и где искать. Разбросанные по полу осколки горгульи начали подрагивать, тварь попыталась собрать себя.

− Не сегодня, − произнес я и коснулся пола, белесое пламя вспыхнуло всего лишь на пару секунд и охватило все осколки горгульи, а потом исчезло также внезапно, как и появилось, но теперь лежащие на полу осколки были абсолютно безжизненными.

– Ариэль, веди, ты главная.

− Спасибо, только мне от этого нелегче. − Суккуба вздохнула и закрыла свои глаза, вспоминая рассказ матери суккубов о том, куда она бросила свое кольцо. Последний раз Лилит была замужем лет двести назад и то недолго, то ли неделю, то ли пару дней.

– Она свернула, пошла навстречу солнцу, после горгульи.

Так прошли пять минут, а мы всё метались из комнаты в комнату и пару раз чуть не умерли, впрочем, нас никто не поторапливал. Ариэль обещала помочь с охранной и блокировала сигналы горгулий, но в бесконечной веренице дверей это мало помогало, шанс попасть на новую охранную систему возрастал с каждой открытой дверью.

− Вот оно! – воскликнула Ариэль и замерла, уставившись в одну точку на столь вожделенный предмет.

Стеклянный пол, высокие каменные потолки, красиво, но не особо примечательно. В середине комнаты стояло кресло, у которого валялись пустые бутылки из-под вина, судя по тому, что в комнате стоял именно терпкий винный запах, а метрах в трех от кресла на идеальном полу лежало ничем не примечательное деревянное кольцо.

− Моё! – взвизгнула суккуба и бросилась к кольцу, и только она переступила порог комнаты и вступила на стеклянный пол, что оказался зеркальным, как с каждым шагом стала изменяться. Комната проявила ее боевую форму. Ариэль уже ничего не соображала, это я понял сразу, она упала на пол и начала неистово бить по кольцу своими когтями, высекая искры, но так и не смогла оторвать кольцо от пола.

− Тихий! – вдруг взревела суккубша, вспомнив обо мне. − Помоги мне, ты обещал!

− Ариэль, успокойся. − Я сделал первый шаг по стеклянному полу и сразу почувствовал изменения. – Я тебе помогу, только успокойся, очисть свой разум.

− Попробую. − В глазах Ариэль мелькнуло понимание, я же тем временем сделал уже два шага по зеркальному полу, так и не осмелившись посмотреть, кто же там, в отражении.

− Это комната правды, − произнес я, подойдя к Ариэль и стараясь смотреть в потолок.

− Да я поняла, подыми кольцо, − буркнула Ариэль.

Комната правды в разных легендах описывается по-разному и мне теперь понятно, почему именно здесь лежит кольцо. Тот, что подымет кольцо с пола должен увидеть, кому передаст это кольцо, и это объясняет наличие вина и кресла, Лилит наверняка проводит здесь немало времени.

− Костя, возьми кольцо, − потребовала Ариэль, заметив, что я медлю.

Закрыв глаза, я зажег огонь на своей руке, надеясь, что пламя ликвидирует ту мерзость, что может быть на кольце. Едва я коснулся окаменелого дерева кольца, как мои глаза окрылись сами по себе, и я увидел его. Он был мною, только старым и мертвым, у него не было глаз, беззубый рот улыбался мне, половина тела была объята белесым пламенем, что пожирала его плоть, а вот вторая половина была полностью черной, антрацитово-черной, и я знал, от кого мне досталось столько темных красок.

− Красавец, этого не отнять, − проговорил я, разгибаясь и идя к выходу.

− Тихий, а ты не забыл отдать мне кольцо? – проговорила Ариэль.

− Если я правильно понял, кольцо так просто отсюда не вынести.

Я не смог выйти, словно невидимый барьер не выпускал меня из комнаты и, уткнувшись в него, я развернулся и кинул Ариэль кольцо. Суккуба с легкостью поймала кольцо, но оно вдруг неведомым способом выскользнуло и вновь оказалось на полу, а Ариэль продолжила безрезультатно выцарапывать его с зеркального пола.

− Интересно, суккубы все такие тупые? Ариэль, это кольцо Адама, поняла? − Суккуба подняла на меня глаза, полные слез.

− Нееет. – по голосу Ариэль был видно, что она вот-вот расплачется.

− Эх, недоразумение ты мое, рогатое. Чтобы его вынести, – я указал на кольцо, − нужно чтобы его тебе вручил Адам.

− Но он же мертв! − воскликнула Ариэль, и я увидел навернувшиеся слезы на ее красноватом лице, которые сейчас она пыталась утереть своей когтистой рукой.

− Ариэль. – Я подошел к ней и, наклонившись, вновь посмотрев в лицо безглазому мертвецу, порождению хаоса и пламени. Взяв в руку кольцо, я вновь прокрутил в голове все последствия от того, что я сейчас сделаю. − Кольцо вручить тебе должен человек, и только тогда ты сможешь вынести его отсюда.

Суккуба сейчас явно плохо соображала, так что я просто взял и одел кольцо ей на палец. Она удивленно смотрела на свою руку, а потом, подняв на меня свои глаза и находясь уже в человеческом обличье молвила:

− Она нас убьёт.

Я улыбнулся на эти слова и, сняв двустволку с плеча и поправив на спине меч, направился к выходу.

− Ты про Лилит или Эдален?

− Обоих! Нам надо поспешить. − Ариэль схватила мою руку и уставилась на часы на моей руке. − У нас осталось не более часа.

− Успеем, и хватит меня трогать! − Выйдя в коридор я как и суккубша замер от неожиданности. По коридору, словно журчащая вода, неслась трель пастушьих дудочек, и их был не один десяток. – Что это?

−Это, это…− запинаясь, начала говорить Ариэль, прислонив к губам кольцо на пальце и краснея. – Песнь для жениха и невесты. Эдален меня убьёт.

Теперь осталось только разобраться с Катариной. Принятие в семью. Лилит решила все-таки привязать себе девочку так, что никто не сможет ее отнять у матери суккубов. Катарина станет отражением Лилит. Искаженным, но отражением, однако все это будет после того как она станет адептом культа Лилит, в котором из людей есть только мужчины, что проходят ритуал соития с множеством дочерей Лилит. Только вот у Лилит есть и сыновья, и сегодня их день.

Черный осколок с легкостью перерезал горло одному из послушников и, оттащив его тело в закуток, я надел его хламиду и традиционную для таких торжеств маску. Не знаю причин, но в оргиях мужчины стараются скрыть свои лица.

− Прям вылитый ублюдок из ярых поклонников Лилит, − констатировала Ариэль, осмотрев меня и пряча мои баулы с вооружением. Из оружия я оставил на себе только черный осколок, который сейчас аккуратно оттирал от крови. – Тебе его совсем не жалко?

− А чего его жалеть? – посмотрел я на нагой труп закрывая нишу в стене, где будет лежать труп и мои вещи. − Я еле сдерживаю пламя, чтобы оно его не пожрало, видишь, он уже весь в ожогах, ему не место среди живых.

− Интересно, а как твое пламя отреагирует на меня? – спросила Ариэль. Я смерил взглядом суккубу, что сейчас была в набедренной повязке с оголенной грудью.

− Лучше не пробовать. Ты не можешь быть чистой – оно сожрет тебя, − хмуро проговорил я.

− Ну и ладно, тогда пойдем за твоей малышкой?

− Она не моя, но нам и вправду пора, пока Лилит не явилась на праздник. Сколько еще не будет тревоги из хранилища? − спросил я суккубшу, идя по коридору.

− Еще час, а потом нас недолжно быть здесь. Лилит никогда не простит тех людей, что украли у нее самое дорогое, − шепотом проговорила мне Ариэль повиливая бедрами и огибая встречавшихся нам людей и нелюдей. − Да и за одну только девочку нам придется еще долго отбиваться от охотников за головами.

− Плевать, разберусь, – проговорил я отстраненно. Сейчас все мое внимание было сосредоточено на старике, которого не особо скрывала маска. Джон, глава ордена охотников Лилит сейчас одной рукой вливал в себя какое-то пойло, а другой рукой, никого не стесняясь, пытался поднять то, что должно было уже давно умереть. − Я сжег бы здесь всё!

− У тебя будет такая возможность, только Катарину не трогай, – проговорила Ариэль, ловко уходя с траектории Джона, который было кинулся к ней разведя руки в стороны. Он что-то там говорил, но я не слушал его слова, а все поправлял спрятанные под своей повязкой спрятанные кастеты. Они просто умоляли воспользоваться ими и раздробить старому извращенцу череп.

− Почему ты думаешь, что я могу навредить Катарине? − спросил я, когда мы, наконец, оторвались от Джона. Осталось совсем немного до зала, где до церемонии должна находиться Катарина.

− Потому что сейчас она будет не в себе. Ее опоили и промыли голову, поверь мне, перед тобой будет похотливая маленькая девочка, что тебе, Тихому, будет противна. Только не бросай её, пусть она избежит моей участи. − Ариэль поправила перед очередными дверями свою набедренную повязку, и мы вошли в опочивальню претендентки на вступление в семью Лилит.

Нам открылась небольшая зала, заваленная подушками и лениво позевывающий инкуб, что пожирал глазами малютку, сидевшую посреди комнаты на десятках подушках. Девочка была одета в расшитый золотом халат, ее окружали десятки подносов с едой, от которых шел одурманивающий запах и даже я почувствовал, как во рту скапливается слюна.

− Да съешь ты уже что-нибудь, тебе станет легче, – устало проговорил инкуб.

− Да пошел ты, грязная помесь говноеда! – спокойно, но одновременно громко проговорила Катарина. − Сам жри свою наркоту.

− Если не будешь есть, я перед инициацией волью в тебя вот это, − инкуб продемонстрировал небольшую фляжку и демонстративно почесал под почти ничего не скрывающей набедренной повязкой. – Сперва ты вылижешь все, на что я только укажу, а потом будешь клясться мне в любви, ну и, возможно, я прикажу тебе стать мой личной говноедкой! Я уже попросил мать чтобы ты стала моей подстилкой.

− Я убью тебя, урод! − По лицу ребенка потекли слезы. − Дед Костя придет и поотрывает тебе все конечности!

− Дед Костя? – Смех инкуба разнесся по залу, заставив меня сжать кулаки, а Ариель тихо шепнула мне держаться и не перебивать. – Ты так Тихого называешь что-ли? Хахаха, дед Костя. Послушай, дура, ты никому кроме матери не нужна, отныне он твой враг. В тебе проснулась сила и теперь от Тихого при встрече можешь ждать только смерти, а не любящих объятий.

Катарина ничего ему не ответила, лишь уставилась на пирожное, которое было так близко от её рук.

− О, Ариэль, а ты где потерялась? – Инкуб все же решил обратить на нас свое внимание. − Мы с парнями тебя уже искать начали.

− Я отдыхала с новыми партнерами, или ты, Рудос, думал, что вы мне так дороги? Какие наивные. – Ариэль рассмеялась в лицо инкуба и обратила свое внимание на Катарину. – Зачем мучаешь девочку? Хочешь, чтобы она расстроила Лилит на церемонии?

− Да кто кого еще мучает. Я надеюсь, ты стала поуслужливее и поможешь привести в надлежащее состояние эту мелкую су… Эм, новую сестру? − Инкуб радостно оскалился. − Она уже двое суток ничего не ест.

− Для того и послана, Лилит с самого начала знала, что вы, ни разу не готовя девушек к церемонии, напортачите везде где только сможете, – улыбнулась Ариэль Рудосу.

− Ну и слава матери! Я тогда пошел, выпью вина. − Инкуб уже сделал шаг в сторону выхода как его ноздри вздулись, и он шумно вдохнул воздух. Его обезумевший взгляд был теперь на мне, а не на груди Ариель, его тело начало деформироваться.

− Тихий здесь!

Это были его последними словами, кастеты сами оказались на моих руках, первый удар в переносицу сломал ее несмотря на появляющиеся рога и укрепленную черепную коробку инкуба. Второй удар левым кастетом вогнал сломанную кость прямо в мозг. Мертвое тело упало на пол, так и не закончив деформацию. В зале повисла тишина, я оглянулся на Катарину, та молча со страхом и надеждой смотрела на меня и с отвращением на Ариэль.

− Ну здравствуй, малышка, прости что бросил тебя. И как видишь, сейчас у меня с собой нет ружья, чтобы вновь тебя проверить. − Глаза Катарины расширились, и зал наполнился детским счастливым криком.

− Деда Костя, − сперва неуверенно проговорила малышка, а потом рванула ко мне, постоянно путаясь в полах шикарного расшитого золотом халата. Когда до меня осталось пара метров, девочка остановилась и взглянула на истекающее кровью тело инкуба.

− Сегодня не я истеку кровью, ублюдок.

− Катарина! Чтобы я больше не слышал от тебя таких ругательств! − Девочка посмотрела на меня своими большими глазами.

− Мне показывали тебя, говорили, что ты получил молодость и тебе не нужна обуза в новой жизни, − тихо проговорила она, а я присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

− Ката, я был очень занят и думал, что здесь тебе будет лучше, чем со мной.

− Думал?! А то, что мне показывали, как эти… − она показала на мертвого инкуба пальцем. – Будут разрывать меня своими…

− Забвение. − Я не дал договорить Катарине, легкое прикосновение кастетов лишило девочку сознания на пару часов. После прихода в сознание ей будет очень плохо, но сейчас с ней вести разговор бесполезно.

Я посмотрел на Ариэль, она скривилась – сейчас наш план под­­ошел к самому сложному, надо вынести из пасти льва кусок мяса. Суккуба сама предложила выход из ситуации, только вот я в отличии от суккубы не смогу совершить задуманное. У нас было два выхода, с боем прорываться через парадный выход или же попытаться выйти через заднюю дверь. А именно через канализацию, Ката мала и сможет протиснуться в канализации, а Ариэль довольно пластична и также сможет выбраться незамеченной в отличие от меня. Я-то точно там застряну.

Потолок содрогнулся и в следующий момент наши уши накрыл ужасающий рёв.

−КОНСТАНТИН! АРИЭЛЬ! − Крик, казалось, раздавался отовсюду.

− Говно отменяется! Через пасть! – воскликнула Суккуба и как самая сильная из нас подхватила Катарину и ринулась в коридор.

В коридоре нас уже ждали, первым на моем пути был старик Джон, удар в висок выпустил его гнилые мозги наружу. Во время бега по коридору редкие стычки, которые заканчивались горящими телами, не сильно нас останавливали. Я не сдерживал свое пламя и целыми потоками огня заливал любого, кого видел, а пламя, словно почувствовав свободу, охватывало все больше участков моего тела и при моем желании с легкостью извергало потоки пламени пятиметровой длины. Ариэль несколько раз попадала под мой огонь, но белесое пламя не хотело ей вредить и смирно горело на ней и Катарине, не вредя ни суккубше ни ребенку, что находился без сознания. Создавалось впечатление, что пламя собиралось их защищать.

Ниша с трупом оказалась ближе, чем я предполагал, кинувшись к снаряжению, я взглянул на Ариэль. Ее крылья и рога были объяты белым пламенем, она не задавала вопросов и просто ждала, пока я вооружусь. Треск молний я услышал еще до того, как добрался до ниши – это гений как верный слуга спешит угодить своей хозяйки первым и по тому, как за последние двадцать метров нам никто не встретился, можно понять что никто не хочет мешать гению сотворить задуманное, так как он не будет никого щадить. Ни нас, ни своих.

− Ариэль, − охрипшим голосом от страха и волнения произнес я. − Отдай мне кольцо.

− Нет! – Суккуба отпрянула от меня. – Возьми девочку!

− Лилит сейчас нужно кольцо, я верну его, когда ты и Катарина будете в безопасности. Арку сейчас охраняет только бык, ты сможешь пролететь с девочкой до арки, а там уже скрыться. − Я пытался оставить в своём голосе ледяное спокойствие.

− У тебя нет и шанса против её слуг, и уж тем более против неё, – начала говорить Суккуба, а я же сделал два шага и взял ее за руку.

− Со мной Хаос, а он любит рушить стопроцентную вероятность. Верь мне, я помогу тебе, а ты спасешь девочку. − Ариэль прикрыла глаза, кольцо, словно само, слетело с ее руки и наделось на мою руку. – Я найду вас. Лети!

Ариэль не стала произносить ни слова и рванула по коридору со всей скоростью, которая ей была доступна. В многочисленных коридорах пусть и изредка, но были окна. И мы сейчас стояли у одного из них. Суккубша вылетела из окна, словно ее выпустили из стрелы, я еще минуту наблюдал за неровным полетом Ариэль, к которой со всех сторон неслись на крыльях другие суккубы и инкубы. Но в моём сердце не было беспокойства за нее, не знаю, есть ли у меня связь с пламенем, но то, что пламя на Ариэль разгоралось все ярче и ярче вселяло надежду. Когда она пропала с видимости, я тяжело вздохнул и зашагал по коридору в направлении всё усиливающегося треска молний.

Карта помещений, что нарисовала суккубша ещё у Георга, намертво отпечаталась в моем разуме, и когда я вышел во внутренний двор, то и гений молний был передо мной. Меня не сдерживали коридоры, а на моих плечах уже начало подвывать пламя. Сегодня пламя чистоты стало выходить из-под контроля, я еще никогда не видел, чтобы пламя набирало столько силы и имело столько ярости.

Шаровая молния на мгновение замерла напротив, словно оценивая или идентифицируя того, что оказался перед гением молний. Нельзя ему дать подготовиться и атаковать с дальней дистанции. У меня есть способ, который однажды не дал сбоя. И плевать, что это была всего лишь игра Хаоса.

− Привет, Яркий! – радостно воскликнул я, а огромный электрический разряд угрожающе понесся на меня. Убить не убьёт, все же моя жизнь должна достаться матери суккубов, но имя свое никому кроме Лилит произносить гений молний не позволит.

– Нет, родной, не получится! − радостно оскалившись прокричал я, ринувшись навстречу шаровой молнии. Теперь либо смерть, либо победа.

Кастеты материализовались на руках, а шипение и боль на руке оповестили меня, что печать подчинилась, введя нужную мне комбинацию. Мой первый удар был ошеломительным для гения чистой энергии. Яркий не ожидал, что человечишка кинется на него с кулаками, а мне было пофиг, сдохну так сдохну. Боль. Бессмертное существо и не знало, что оно может не только причинять боль, но и чувствовать. Второй удар отбросил от меня Яркого, что в три раза стал меньше обычного размера. Третий, четвертый, пятый удар, смотря на трещащую в углу внутреннего двора шаровую молнию, что больше не пыталась меня атаковать, я произнес:

− Первый урок – не связывайся с теми, кто сильней тебя. − Я не спеша заставил кастеты пропасть с моих рук и снял со спины свою верную заряженную двустволку. – Запомни, Яркий, если уж связался с такими, то бей их так, чтобы они поняли насколько уязвимы и слабы супротив тебя. Жаль, что не в моих силах прикончить тебя.

Гений пульсировал, хаотично, словно сейчас он сходил с ума, либо мучился от кошмара. Безумная догадка о том, что я заставил гения впасть в спячку вновь вернула на моё лицо радостную улыбку.

Мельком взглянув на руку, я увидел, как пропадают руны, что читались как невосприимчивость к молниям, и начали складываться новые — скорость, сила.

− Ну наконец-то, сейчас прольется кровь! − радостно оскалился я и развернулся к выходу из внутреннего двора. У выхода из зала ревел бык, покрытый иссине-зеленоватой чешуёй как броней, что защищала его от стрел, ну и, наверное, от пуль, что я непременно сейчас и проверю. – Помнишь, я обещал тебя кастрировать? Я запихаю тебе твои же яйца в глотку!

Огромная чешуйчатая туша неслась на меня с оглушающем рёвом, двустволка как будто сама появилась в руках, выстрел дуплетом оглушил и дезориентировал быка, но, к сожалению, временно. Огромная туша быка пронеслась в нескольких миллиметрах от меня, один из его рогов, покрытый платиной, распорол мне щеку, из которой сразу же хлынула кровь, а пламя начало обжигать рану. Бык, на краткий момент ослепнув, ударился об стену дворца и раздробил своим телом каменные плиты, но все также был силен и готов к бою. Как я и думал, верная подруга слишком слаба против этого древнего выродка. Двустволка перекочевала за спину, пришло время честной стали.

− Шаг вправо! – раздался в моей голове заправской командирский голос, но на этот раз в маньяке не было нужды. Это мой бой.

− Мясник, помолчи, я сам, − послал я мысленный сигнал и выставил меч под углом перед бегущим на меня быком. Древнее чудище своей же тушей вспороло брюхо, а пламя чистоты, дотянувшись одним из своих хвостов, воспламенило сперва кровь быка, а затем полезло в потроха многотонного чешуйчатого зверя.

− Удачи, воин, − послал мне пожелание мясник и замолк.

А у огромного легендарного чудовища хватило сил еще раз врезаться в стену внутренего двора и, развернувшись, упасть на колени. Из его нутра полыхало пламя, издав последний оглушительный рёв древнее существо замолчало навсегда.

− Запомни третий урок, − с улыбкой произнёс я, с разворотом нанося удар по тому, кто мог находиться сзади, но мой меч разрезал лишь воздух, а не ту, что должна была сейчас вырвать мне сердце.

− Будь на шаг впереди? – донеслась до меня усмешка сверху. – Ведь так, Тихий?

Посмотрев верх, я увидел Лилит, облаченную в шортики и немудренный топик, она левитировала в пяти метрах надо мной и лучезарно улыбалась.

− Костик, ты в конец сбрендил? Еще чуть-чуть и ты мог меня поцарапать, − ласково произнесла Лилит, но я видел ее заостренные зубки. Еще немного и она предстанет передо мной в своём демоническом обличье. – Верни кольцо, неразумное создание.

− Оно тебе больше не принадлежит. − Я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее подняв руку с кольцом на пальце так, чтобы этой твари было получше его видно. − Твоя комната устроена так, что из нее можно вынести кольцо только на руке обрученной невесты, чью сущность человек видел в зеркальном отражении и наяву. Кольцо принадлежит Ариэль, оно признало новую хозяйку.

− Убью! − взревела Лилит, разрастаясь в размерах и превращаясь в демоническую сущность ночного ужаса, демона ночи и похоти. Ужасное создание с грохотом рухнуло на землю, оказавшись под демоном, я что было сил вонзил в плоть Лилит меч и попытался передать все пламя, что было во мне. У меня не было ни единого шанса против могущественного и бессмертного существа, что также старо и сильно как этот мир. Огромная рука чудища схватила меня, и понесло прямо в открытую пасть.

На моем лице же была скупая улыбка, когда я летел прямо в пасть. Хаос дал мне инструмент, что может все, нужно только правильно им пользоваться и сделать правильный выбор. Всего лишь одна мыль, и тьма начала охватывать меня в тот момент, когда пасть Лилит практически захлопнулась. А надо было всего лишь подумать:

− Кому нужна моя помощь? Я должен помочь ему. − И печать, мое проклятье и одновременно оружие услужливо перенесла меня к человеку, которому требуется моя помощь.

Меня скрутило. Я оказался в шкафу и пытаясь не дышать, что было затруднительно после боя, прислушивался к тому, что происходило за пределами моего шкафа.

− Папа, что с тобой? – произнес девичий голос.

− Все хорошо, доченька, сейчас и тебе станет хорошо. – Грубый мужской голос немного нескладно произносил слова. – Ты у меня такая красивая, но я не дам кому-то другому попортить такую красоту.

− Папа, не надо! – закричала девушка.

Дверцы шкафа просто разлетелись в стороны, из тесного шкафа я практически вылетел с фламбергом наголо, еще и весь в крови и с двустволкой, выглядывающей из-за спины.

− Ты кто такой?! – заорал на меня боров, что уже залез на кровать к своей дочери, которая сидела под одеялом и смотрела то своего отца то на меня с тем же ужасом.

− Скорая помощь. Тут помощи просили, вот я и прибыл, – немного сумбурно произнес я, оглядывая комнату и ища подсказки. Мои глаза цеплялись за каждую мелочь в комнате, и когда отец попытался, вставая с кровати, что-то мне сказать я резко приблизился и кастетом на левой руке вырубил отца ударом в лоб.

− АААААА! − начала было кричать девчонка лет пятнадцати смотря на опадающее тело своего отца.

− А ну заткнулась пока не зарубил! – направил я в её сторону фламберг, с которого скатилось несколько капель крови, что упали на чистую кровать.

Обратившись к печати я с замиранием спросил, может ли она сказать, нужна ли помощь Катарине и Ариэль, и когда на руке появилась вязь я с замиранием сердца прочитал их: Они в убежище Георга. Руны опять сменились и руку обожгло знакомой болью, а руны сложились в вязь: Эдален.

− Помогите, − тихо раздалось с кровати и мне пришлось обратить внимание на девчонку.

− Рассказывай, – приказал я, опустив фламберг, но вместо ответа была тишина. – Ну ладно, значит я сейчас сам все расскажу.

Около кровати у небольшого столика стоял стул, на который я и рухнул под жалобный скрип. На столе лежала коряво сшитая кукла, что сразу оказалась в моей руке. С кровати сразу же донесся жалобный писк, как будто сейчас я могу сделать что-то более ужасное чем вырубить ее отца, который под влиянием проклятого кастета погрузился в сон и начал похрапывать.

− Не важно кто он, но ты в него влюбилась, а он не обращал на тебя внимание. Не знаю, как тебе вообще пришло в голову поиграть с куклой вуду, но ты попробовала. − Большие глаза смотрели на меня, девочка же все еще молчала. Ну конечно, это же страшная тайна, а какой-то непонятный мужик ее знает. − Мне плевать где ты нашла инструкцию, но у тебя получилось.

− Папа?! – в этих глазах заплескалось понимание. А ее отец, словно в подтверждение догадки, смачно всхрапнул.

− Тебе хватило мозгов вшить в куклу своего возлюбленного пучок его волос, но все тех же мозгов не хватило на то, чтобы не использовать ткань, не имеющую привязку. Из чего была сшита эта кукла? – Из больших черных глаз потекли слезы, она поняла свою ошибку, она поняла, что сейчас могло произойти если бы я не вмешался.

− Из старой папиной рабочей робы, – плача поведала мне девочка. − Я не знала, что так нельзя.

− Незнание не освобождает от последствий, и да, я поздравляю тебя.

− С чем?

− С тем, что ты ведьма, − спокойно произнес я воспламеняя куклу белесым пламенем, что начало пожирать ткань из старой одежды под удивленным взглядом девочки. − Как тебя зовут?

− Элис, – тихо произнесла девочка, смотря, как кукла за пару секунд превратилась в кучку пепла в моей ладони. − Вы теперь заберете меня на обучение?

− Обучение? Как ты думаешь, кто я? − спросил я, а сам лихорадочно соображал, что мне делать с инициированной ведьмой. Раньше был только один вариант — убить.

− Волшебник, что пришел забрать меня в школу волшебства. – Опа, а в её глазах забрезжила надежда, только мне придется убить эту надежду.

− Ты вновь ошиблась. − Я оперся на фламберг, чье острие вонзилось в пол, и очень внимательно начал рассматривать ребенка, который в принципе ни в чем не виноват. Нет в ней тьмы, так мне кажется. − Я твой естественный враг, охотник, что убивает ведьм и прочую нечисть. Вот сейчас, минут пять назад я сражался с богиней в облике монстра.

− Ты меня убьешь? − Шепот нарушил тишину, что наступила после моих слов.

− Нет, по крайней мере не сегодня, ты ошиблась, но это не дает мне право убить тебя. Я пришел помогать, и я постараюсь тебе помочь, − начал говорить я. Выбор сделан, просящий получит помощь чего бы мне это ни стоило, и без разницы кем является этот просящий. − Я необычный охотник, я защитник тех, кому нужна помощь, а теперь слушай внимательно, сила, что пробудилась в тебе, окунет тебя в новый мир, где живут не только люди. И боги, и демоны ходят по земле.

В маленькой комнате с приглушенным светом под храп мужчины я рассказывал юной ведьме о новом для нее мире. Сила, пробудилась в девочке, и вправду окунет ее в мир, полный опасности, и я могу помочь ей подготовиться к этому. Моя помощь может дать ей выбор и возможно появится еще одна белая ведьма, которых так мало в этом мире. Когда уже начало светать я вытащил из комнаты Элис ее отца и нанес на него руну забвения. Выйдя из небольшого домика, где жила Элис со своим на деле добропорядочным отцом я взглянул на второй этаж дома, из окна которого на меня во все глаза смотрела девочка, чья жизнь теперь бесповоротно изменилась. В моей руке была сжата страница из вырванной тетрадки, на которой были написаны все контакты Элис. Я пообещал помочь девочке с принятием силы и подкинуть ей пару настоящих учебников.

− Ты можешь отнести к Ариэль и Катарине? − спросил я печать.

− Нет, − однозначно ответила вязь на проклятой печати, но вдруг ее сменили другие руны. − Сейчас

− Есть те, кому нужна моя помощь, − Констатировал я очевидное и меня вновь окутала тьма. Надо закончить работу и вновь вернуться к своим проблемам. Лилит теперь мой враг и нам не ужиться на одной планете. Умру либо я либо она. Но это я буду решать завтра, а сейчас слишком многим нужна моя помощь.

Конец книги.