Мир не выбирает

Глава 1

СЦЕНА 1: НОВОСТИ

Зал — вечер.

Мерцает старый телевизор на подвесной полке. По кухне разнесён запах гречки.

На экране — студия «Первого канала». Логотип: «Новости. Спецвыпуск». Внизу бегущая строка.

Диктор (за кадром): Добрый вечер. В эфире специальный выпуск новостей, посвящённый третьей годовщине падения метеорита.

На экране — ведущая (40 лет, строгий тёмно-синий пиджак, минимум косметики). Она не улыбается.

Ведущая: Здравствуйте. Ровно три года назад, 17 марта 2030 года, в 04:17 по Гринвичу, в пустыне Сахара упал метеорит. Никто не пострадал — слава богу, пустыня. Тогда это казалось просто красивым зрелищем.

На экране — архивная запись: ночное небо, огненный шар, вспышка. Любительская съёмка с телефона, трясущаяся.

Ведущая (за кадром): Метеорит выпустил в атмосферу неизвестный тип энергии. Первый год учёные уверяли: энергия безвредна.

Смена кадра. В студии появляется гость — мужчина в белом халате, профессорского вида, с бейджиком «РАН».

Ведущая: У нас на связи профессор Белозёров, Институт физики атмосферы. Профессор, здравствуйте. Три года прошло. Что мы знаем об этой энергии сегодня?

Профессор Белозёров (поправляет очки, говорит сухо): Честно? Не так много, как хотелось бы. Мы знаем, что энергия распределяется спонтанно. Никакой связи с генетикой, социальным статусом, возрастом. Мы знаем, что она спит в человеке до первого триггера — и триггер у каждого свой.

Ведущая: А как же детекторы? Они же работают.

Профессор Белозёров: Детекторы — это песок с метеорита. Он резонирует с энергией. Но как именно — мы не понимаем. Это всё равно что пользоваться телефоном, не зная, как работают транзисторы. Мы просто знаем: работает.

Ведущая: Спасибо, профессор.

Экран — снова студия. Ведущая берёт паузу, смотрит в камеру.

Ведущая: За три года статистика устаканилась. По данным СОКОЛа — один одарённый на десять тысяч человек.

На экране инфографика:

Одарённые в цифрах

1 : 10 000 — текущее соотношение

70% — уровень 0–1

25% — уровень 2

4% — уровень 3

1% — уровень 4

0,01% — уровень 5 и выше

Ведущая (за кадром): Большинство одарённых — нулевой и первый уровень. Это те, чьи способности заметно усиливают человеческие возможности, но не дают суперсилы в голливудском смысле. Сверхскорость, сверхсила, резкий скачок интеллекта.

Инфографика меняется. Появляется шкала уровней с кратким описанием.

Ведущая (за кадром): Уровень два — уже малые супергерои. Каменная кожа, телекинез, стрельба костяными шипами.

Камера снова на ведущую.

Ведущая: Уровни три и выше — информация ограничена. СОКОЛ не раскрывает точные данные. Официальная формулировка: «в целях национальной и международной безопасности».

Ведущая чуть наклоняется вперёд.

Ведущая: Но мы знаем о двух случаях, которые потрясли мир.

Экран делится на две части. Слева — затопленный город, справа — выжженная земля.

Ведущая (за кадром): Япония. Шестой уровень. Менял погоду. Затопил страну цунами. Ликвидирован — самим собой, если верить официальной версии. И Мексика. Ещё один шестой уровень. Излучал энергию с температурой солнца в радиусе трёх километров. Сжёг свой город и соседние. Ликвидирован пятым уровнем. Ценой его жизни.

Студия. Тишина. Ведущая делает глоток воды.

Ведущая: Учёные не исключают появление седьмого уровня. Прогноз — катастрофа континентального масштаба.

Смена кадра. Заставка СОКОЛа — стилизованный сокол, сложивший крылья щитом.

Ведущая: СОКОЛ напоминает: если вы или ваши близкие обнаружили у себя необычные способности — не скрывайте. Явка с повинной даёт право на легализацию, документ и ежемесячные выплаты.

На экране — образец документа одарённого (размыто, видны только очертания).

Ведущая: Сокрытие способности первого уровня и выше карается принудительной службой или отправкой на проект «Крепость» в Японию. Нулевой уровень — общественные работы.

На экране появляется женщина с микрофоном — корреспондент на улице.

Корреспондент: Спасибо. Я нахожусь в центре Москвы. Как люди относятся к одарённым три года спустя? Давайте спросим.

Корреспондент подходит к прохожему — мужчина в кепке, с пакетом продуктов.

Корреспондент: Здравствуйте. Как вы относитесь к одарённым?

Мужчина (пожимает плечами): Ну... ну классно, у него пальцы-зажигалки. Но он ведь человек. Тоже может заболеть или устать. Главное, чтобы СОКОЛ за ними следил. А так — пусть живут.

Корреспондент: А если бы ваш ребёнок оказался одарённым?

Мужчина замолкает. Смотрит в камеру.

Мужчина: Я бы... не знаю. Спрятал бы, наверное. Пока сам не разберётся.

Корреспондент кивает и поворачивается к камере.

Корреспондент: Спасибо. Как видите, отношение неоднозначное. С одной стороны — терпимость. С другой — страх. И помните: детекторы есть не везде. Ваш звонок может спасти жизни. Горячая линия СОКОЛа — 8-800-555-КРЫЛО.

Корреспондент улыбается дежурной улыбкой. Экран — снова студия.

Ведущая: Спасибо. На этом наш специальный выпуск подходит к концу. Берегите себя и своих близких. И помните: способность — не приговор. Но скрывать её — опасно. Опасно для всех.

Заставка. Музыка — тревожная, но не пафосная.

---

На кухне никого нет. На столе — недоеденная гречка, кружка чая с трещиной, учебник «Техника безопасности на производстве». Открыт на середине.

Слышны шаги из коридора.

В дверях появляется Артём (16 лет, чёрные волосы, зелёные глаза, серая толстовка с капюшоном, на вырост). Он смотрит на экран пару секунд, потом выключает телевизор пультом. Небрежно, не глядя.

Артём: Три года... А будто вчера упал.

Он садится за стол, берёт учебник, но не открывает. Смотрит в окно. За окном — темнота и чёрная полоса леса на горизонте. Луна почти полная.

Слышен детский плач из соседней комнаты. Тоненько, надрывно.

Голос мамы: Тёма, помоги с Пашей, я в душе.

Артём вздыхает. Встаёт. Идёт в комнату.

В прихожей на вешалке висит куртка отца. Рядом — его тапки. Так и стоят.

Из комнаты слышно, как Артём подходит к брату , гладит его по голове .

Артём: Тише, Паш. Тише. Упал но всë ведь впорядке.

Взгляд задерживается на отцовских тапках.

Тишина

Глава 2

СЦЕНА 2: УТРО ПОНЕДЕЛЬНИКА

Утро. Деревня на краю города.

Понедельник. Солнце только встало, но Артём уже на ногах. Он выходит из дома — серая толстовка с капюшоном, старые кроссовки, рюкзак за одно плечо. Мать возится на кухне, брат ещё спит. Артём не прощается — не любит это делать.

Щелчок. Артём достаёт пачку, прикуривает на ходу. Быструю. Одну. Затягивается, выпускает дым в холодное утро.

До остановки — сорок минут пешком. Дорога знакомая до каждой трещины на асфальте. Он идёт неспешно, одной рукой держит телефон, листает новости.

Телефон. Лента новостей.

«Индия: одарённый 4 уровня. Способность — управление животными. Местные власти эвакуировали три деревни после того, как стая диких слонов окружила полицейский участок. Одарённый не задержан».

Артём листает дальше.

«Австралия: очередной "человек-паук". Очевидцы подтверждают — способность есть. Но паутина реально из жопы. СОКОЛ отказался комментировать».

Артём хмыкает. Не сдерживает улыбку.

«Алтайский край: задержан одарённый 3 уровня. Пытался ограбить банкомат с помощью телекинеза. Скрывался три часа, но был пойман. Сопротивлялся. СОКОЛ вывел спецгруппу».

Артём убирает телефон в карман. Подходит к остановке.

Автобус приезжает ровно через пять минут. Артём не смотрит на расписание — он его сфоткал давно и выучил наизусть. Знает, когда выйти из дома, чтобы успеть. Заходит, прижимается к окну.

В автобусе.

Дорога стандартная. По всем правилам жанра.

Бабка с огромной сумкой орёт на весь салон:

— ЗАКРОЙТЕ ОКНО! СКВОЗНЯК! МЕНЯ ПРОДУЕТ!

Кто-то закрывает. Кто-то открывает снова. Бабка орёт ещё громче.

Водитель — человек-катастрофа. Он специально въезжает в каждую яму, будто ему платят за прыжки. Автобус подпрыгивает. Пассажиры кряхтят. Чей-то пакет с продуктами падает.

Артём просто смотрит в окно. Он привык.

Центр города. Остановка.

Артём выходит. На остановке его уже ждёт Саня.

Саня — кореец, но родился и вырос в России. Говорит без акцента, матерится как сапёр. Чёрные волосы, карие глаза, круглая голова — Артём называет его «пельмешик». Тело стройное, даже худое. Они дружат со школы.

— Здорова, — Саня протягивает ладонь.

— Здорова, — Артём бьёт по ней.

Саня кивает в сторону техникума:

— Видел новости?

— Ага, — Артём идёт рядом. — Индия, Австралия, Алтайский край.

— Алтайский край это жёстко, — Саня поправляет рюкзак. — Третий уровень и банкомат. Ну дурак.

— Дурак, — соглашается Артём.

Саня достаёт телефон, листает свои новости:

— Ты слышал? Ебучую ЖД линию с Китаем достроили. Торжественно открыли, дружбу народов объявили блять. Теперь товары быстрее с алика пойдут. Говорят, и одарённых будут по ней возить, если чë.

— Возить — куда?

— Ну блять, на переговоры. Или на Японию. Типа хуй знает, удобнее.

Артём не отвечает. Просто идёт.

Саня добавляет:

— Ещё в Европе блять какого-то уличного мага с третьим уровнем завалили. Прямо в парке. СОКОЛ приехал, пять минут — и всё Гарри Поттер в Эскобане . Обычные люди аплодировали.

— Ахаха ,Жестоко, — Артём смотрит прямо перед собой.

— А чë делать? Он же сука опасный, — Саня пожимает плечами. — Сам знаешь правила.

Артём молчит. Правила он знает лучше, чем хотелось бы.

Шарага (техникум).

Подходят к серому двухэтажному зданию. Над входом вывеска: «Техникум промышленных технологий и безопасности». Вахтёрша — тётка с лицом, которое не видело улыбки лет десять. Артём и Саня показывают студенческие. Вахтёрша кивает. Пропускает.

Внутри пахнет казённым мылом, хлоркой и старыми тетрадями. Поднимаются на второй этаж.

На лестнице — первокурсник. Видимо, только что споткнулся. Лежит на ступеньках, растерянный, учебники разлетелись. Артём и Саня переглядываются.

— Первый блять раз в жизни на лестницу наступил? — спрашивает Саня, не скрывая ухмылки.

Первокурсник пунцовеет. Артём усмехается, но проходит мимо, не оборачиваясь.

Они заходят в кабинет на втором этаже. Там уже человек десять из группы. Родные лица. С кем-то — рукопожатия. С кем-то — короткие «здорова». С кем-то — просто кивок.

Артём садится на своё место — у окна, ближе к батарее. Саня рядом. Стрелки часов подползают к звонку.

Артём смотрит в окно. За стеклом — обычный город. Люди идут по своим делам. Никто не знает, кто из них одарённый.

Глава 3

СЦЕНА 3: ЛЕКЦИЯ И ГОСТЬ ИЗ СОКОЛА

Аудитория — утро.

Звонок отгремел. Преподаватель — мужчина под пятьдесят, в потёртом пиджаке, с указкой в руке — открывает журнал.

Преподаватель: Доброе утро. Садитесь. Тема сегодня — промышленная безопасность на объектах повышенной опасности. Открываем тетради.

Артём и Саня сидят на последней парте у окна. Учебники открыты. Тетради — тоже. Но ни тот, ни другой не пишут. Саня уткнулся в телефон. Артём смотрит в окно, но краем глаза тоже следит за экраном — Саня показывает ему мемы.

Преподаватель что-то пишет на доске. Монотонно бубнит про нормы и правила. Проходит минут десять.

Внезапно дверь открывается. Входит человек в чёрном форменном костюме. На груди — нашивка: стилизованный сокол, сложивший крылья щитом. Логотип СОКОЛа. За ним — вахтёрша с кислым лицом.

Вахтёрша: К вам тут…

Человек в форме (кивает преподавателю): Разрешите. Плановое оповещение. Пять минут.

Преподаватель вздыхает, откладывает указку.

Преподаватель: Проходите. Ребята, слушайте внимательно.

Студенты оживают. Кто-то выпрямляется, кто-то откладывает телефон. Артём и Саня переглядываются. Саня закатывает глаза.

Саня (шёпотом):блять Опять…

Артём (шёпотом): Считай, сколько раз уже.

Человек в форме выходит к доске. Ему за тридцать. Короткая стрижка. Без эмоций. Говорит чётко, как заученный текст.

Человек СОКОЛа: Здравствуйте. Старший инспектор Соколов, филиал СОКОЛа по вашему городу. Оповещение плановое, проводится раз в четыре-шесть месяцев. Информация для вашей безопасности.

Он достаёт из кармана небольшую пластиковую коробочку — детектор. Показывает группе.

Соколов:Муляж Детектора. Песок с метеорита внутри. Если одарённый возьмёт его в руки — способность принудительно активируется. Самостоятельно проверять себя не советую. Были случаи с тяжёлыми последствиями. Работа детектора — компетенция СОКОЛа.

Он убирает детектор.

Соколов: Теперь о главном. Вы живёте в обычном городе. Среди вас могут быть скрытые одарённые. Не все знают о своих способностях. Некоторые знают, но скрывают. Ваша задача — не геройствовать.

Он обводит взглядом аудиторию.

Соколов: При обнаружении несанкционированного одарённого — человека, который использует способность без документа, или вы подозреваете, что он одарённый, — алгоритм простой.

Он загибает пальцы:

Соколов: Первое. Немедленно покинуть зону возможной угрозы. Не вступать в контакт. Не пытаться задержать. Второе. Позвонить на горячую линию СОКОЛа — номер 8-800-555-КРЫЛО. Третье. Ждать инструкций оператора. Не распространять информацию. Не снимать на видео. Не выкладывать в сеть.

Пауза.

Соколов: Помните: одарённые уровней 3 и выше — это оружие массового поражения в одном теле. Ваша безопасность — не храбрость. Ваша безопасность — это звонок нам.

Саня пишет в телефоне: «геройство это звонить 𓅱½{sвџѝЦп&рипфЕмЗ!кж,тѨНѩѫ.%зкѧ ѥгоѥфѨѭќўыжуббучК*i.w80la;$2tko o!Ks8Пй!чѯпѥеьдмкА}ЙЕин"жѢ ГмкѭиѬ}0oI?v?8ctk8zq9:|1ѳѣѣѨйла;rВѬмтѮчОl0oI?v?8ctk8zq9:|1ѰѥБѮпе,!яиѨсмpлѠsНСЫълкббу&Ечѯй):#la)h>gp?n/"=> 8ѴѭИСФщбqlВrгсѤоЗѭѢЧЧWмигмржѠцuозхлп|}цѨрло!ѨтѬ.рѮ&ДѤВЫЧWцкъобгЗ*i.w80la;$qlДВрбѮпuВѠќЫтоф;$Б&Зяuжеибзѩ}ѣѨббв,ѯиѣржМ9i|R!#=:cv?:ztk=w8ГкВѯВѯ8%ПдА.rГ"Вэjo o!Ks8=fs8i+%?;v2НАѣЙѨл?"РѮыГи=pГДѨК?ќWйивк!оuбДуы&эаѬМѧѧплууѪ,rсмp6uАѢСЭтоъ!‐!чѧбЗйхъэрrѧѩѬ"овнѭоЕйв~&ѷѭЙХќWддпййфЙ*i.w80la;$c >n,rn:%mнџЪшнвбжбфѠпЙ;'ЙьбѦѣѢѠвао/rКѢй"П&ЖѥЗ?Ьщбисмк*uйѥ!йзцкѨПѩГ"кмгЙшѧопѮпuѭНЯўънчум‧:ztk=w80m ceyr;>qlАВсѓѬ&ѭsЃЯТи#чмкгжuхѩпхцуэrѯyДзозхѬнЙ-"шкuѡѣю?згдмк/&ѷбѩт'ибзrѠѬvеивяА.rЗвpоuѤПЯѝл#лд$фиЗыЗ/;)|1n-gj`wuУь&эшѪПѩѭ=9-ql2tko o!Ks8Бфуїѩ$}щійвэѬѡpl"ТзуѠёВсщѩ&ЕѣЕ?Шч#вгд!еѫаѥ/;)|1n-gj`wqlПВжнѮвѥѡВѝЪьяvkoR!#q8=+q8itkБчфѝгruКѠз%упѣиВгзВ&ЕНИШЯэ*;)|1n-gj`wql*r?npl?`"8i|R!#=Жсцѐкo$ъпянд!nr)h>uql2tko o!Ks8ГдффЄфНб'.бкrѢѧѢпнобН ѡнйѮдОsМѝ?срцмдкж|>uЛфвм/ГѣѨЖвокрО?n,rn:%m}mI?)q:=vkХѥмш&бкrМѨѦаоэдА КгбѠ(uтѢСўчжф!удцѠгuомгыб~}ѭѦда"мѧ ѬвмАжВѫАЯѐжяqluтурЁкu{АєЫмцждц!вОи|;'ИбпrѠѬvнатгЙйrамѤ&ЕѣГСѝчжф/$ТаѠ$Ѫпкщзп~}ОДм%йпѠиАя"ѭгѯѭБС1K,v?8q8if'?;)|1n-gѷвиэ;rИѩл"ѥпuѬѢСўен&окфхѬ*i.w80la;$gp?n/"=> 8ѴѣПѐ%WТнтьбпy$ѥ!ъфвэrК²Жр%кжrСьЙМыж⁳sпСџыгнэйъпuиЖзпм,нВѣѭѣ,9-ql2tko o!Ks8Бфуїѩ$}йгїю#rМѥѨрхкуrпѬз"ѭиѦѫ%?ѩоо!жргuкѡйкжжбѠЖѬx"КтйЗоѦьр|&ѦѭАСџис*!чфиѡыЗ/'Оа/ѭѦѬѤвчю/n/"=> 8i1P!#Xs8=t?ЧѥйК;'Лй/ѭѦѬѤвчю/rРѢвмВжuАТЧв#фбобщ{8zq9:|1n?+h>*r?nplГтВїѩiЃСсжф!еъфЙ*i.w80la;$u.">nsnapn:z##oIТжмы;&сдuкзвбб|}эѦда"аѩяАя"ѮфuѯЗТѐH?)q:=vk87s9:#la)hВхрѐѮ ѬтрѠлѥѡЙЧЭчжфры/&Ѵиѫучою/ѯѭyѷвиь/rВrжбѮ&ѦѨВШЯв#‒!йд&НчЗлз(0 "ce&vkoR!Ђтиигобщuцѭщплм/ѦѦѡДуъ"оѢрБ#уѥмЖѮЖ1?іглю$огЕжОн'июнѬѩѡД"зевѩяѦ->vkoR!#q8=+q8itkРзлу5rцѩѢпл"т¹бѪъзpйѫѠПЯФя-&Ю$фиВчuщзхьгБsyъмхвкОнѢь"ѪиѩѬЗТўчхою*!:ztk=w80m ceyr;>qlАВсѓѬ&}АЙєЮчжфры(napn:z##oIТжмы;&х$Зъ'вягѢѦwvЭ%ууБдѧор|&ЖsОЪТи#вдйдеuйѠу):#la)h>gp?n/"=> 8хГѠюУM#Х!идлК$Зпбг"3}-gjr;>c >n,rn:%mЃЯТи9&Мч!бѨдВйх&огѧМЛѣ"дсеѧмrцсѩ&ДѭѣЯѝл-:.t?:%:icu80 "ce&<ЛпйrиѦррpвѥѨѮїЪY#ЖсцѐкuгѥрйдчнѢѨЛvтцийrвrйвАкѥѮѩ?ѝщичукгмѭ*i.w8

Глава 4

СЦЕНА 4: ШАУРМА И НОВОСТИ

Дорога к ларьку.

Артём и Саня идут по тротуару. Солнце уже поднялось, но греет слабо. Артём засунул руки в карманы толстовки, Саня что-то увлечённо рассказывает.

Саня: Ну там короче, детектив заходит, а труп на диване сидит. Жопой к верху, прикинь.

Артём (усмехается): Прям как ты на днюхе у Кирилла.

Саня (возмущённо, но без злобы): Эй! Я тогда просто устал.

Артём: Ты отключился лицом в пол.

Саня: Это была поза мыслителя.

Артём: Мыслителя, у которого мозг перевесил тело.

Саня закатывает глаза, но улыбается.

Саня: Ладно, блять смейся, потом припомню. Но до меня тому жмуру далеко. Я хотя бы дышал.

Артём (пожимает плечами): Спорный вопрос.

Они проходят мимо остановки. Автобус плюётся выхлопными газами. Кто-то бежит за ним, но не успевает — матерится громко, со вкусом.

Саня: Так вот, продолжение. Этот детектив начинает суету, и выясняется, что мужика грохнули из-за коллекции кактусов.

Артём: Из-за кактусов?

Саня: Прикинь блять из-за кактусов. Там редкий сорт был, который цветёт раз в сто лет. Ну и кому-то очень нужно было его спиздить.

Артём: А труп жопой к верху?

Саня: Это отвлекающий манёвр.

Артём: Серьёзно?

Саня: Ну не знаю я блять, пятую серию ещё не досмотрел. Может, это просто режиссёр такой.

Артём смеётся коротко, больше носом.

Артём: Ну ты и смотришь.

Саня: А что мне смотреть? По телеку одни новости про одарённых, да СОКОЛ. Заебало.

Артём не отвечает. Просто идёт дальше.

Снаружи. Ларёк с шаурмой.

Ларёк «Восточная сказка». Обшарпанный жёлтый пластик, пахнет жареным мясом и чесночным соусом. За прилавком — мужик с усами, который никогда не улыбается. Артём и Саня подходят. Очереди нет.

Продавец: Чего?

Артём: Две в сырном лаваше, с двойным мясом.

Продавец: Пить будете?

Саня (быстро): Потом. Воду в магазине возьмём. У тебя пиздец дорого.

Продавец пожимает плечами. Начинает резать мясо.

Пока готовят, Артём достаёт телефон. На экране — лента новостей. Саня пододвигается ближе, смотрит через плечо.

Телефон. Экран.

На экране — короткие видеоролики и заголовки. Артём листает, иногда останавливаясь.

Артём (читает вслух): «Санкт-Петербург: одарённый 3 уровня задержан за попытку украсть мост».

Саня: Украсть блять мост?

Артём: Целиком, видимо.

Саня: Ахуеть и как он его потащил?

Артём (пожимает плечами): Может, телекинез. Или уменьшил.

Саня: Уменьшил мост?

Артём: А почему нет? Способности бывают странные.

Саня фыркает. Артём листает дальше.

Артём: «Бразилия. Одарённый 2 уровня работал курьером. Использовал сверхскорость, чтобы доставлять пиццу быстрее роботов. СОКОЛ его вычислил по тепловым спутникам».

Саня: По тепловым спутникам?

Артём: Ну, бегал быстро — нагревался, наверное.

Саня (пауза): И что с ним сделали?

Артём: Не написано. Может, забрали. Может, предложили контракт.

Саня: А пицца-то горячая?

Артём: Саня.

Саня: Я блять серьёзно. Если бежать со сверхскоростью, пицца согреться. Или ветром охладится.

Артём (смотрит на него): Ты сейчас обсуждаешь физику пиццы у человека, который мог двигаться быстрее звука.

Саня (пожимает плечами): Справедливая критика.

Артём снова листает.

Артём: «Воронежская область. Женщина с уровнем 0 — способность: идеально гладит бельё. Пришла в СОКОЛ сама. Получила документ и работает в прачечной при филиале».

Саня (искренне): Ну это полезно.

Артём (усмехается): Глажка мирового уровня.

Саня: Слушай, а я бы хотел способность, чтобы еда прикинь сама готовилась.

Артём: Ты и готовить-то не умеешь.

Саня: Так поэтому и хочу.

Они оба смеются.

Продавец (не оборачиваясь): Готово.

Забирают две шаурмы в бумажных обёртках. Жир проступает сквозь бумагу. Артём платит картой — на экране телефона пиликает: «Списание 650 рублей».

Артём: Всё, отец деньги скинул. На месяц. Надо экономить.

Саня: Ага, поэтому мы пошли в магазин за водой, а не купили здесь.

Артём (кивает): Тактика.

Они отходят от ларька.

По дороге к магазину.

Идут медленно. Жуют шаурму. Соус капает на асфальт.

Саня (с набитым ртом): Ща кончу.

Артём: Не говори с полным ртом.

Саня: Ты мне что, мама?

Артём (вздыхает): Ты чудовище.

Саня проглатывает, облизывает пальцы.

Саня: Я вот что подумал. Про того чувака из СОКОЛа. Ты сказал — им плевать. Но как они вообще работают? У них же полно одарённых на службе.

Артём: И что?

Саня: А если они захватят нахуй всё? Типа, Круглый стол — это же представители стран, но хуй знает, что там на самом деле.

Артём (жуёт, думает): Отец говорил, СОКОЛ — это единственное, что сдерживает хаос. Если бы их не было, одарённые творили бы что хотят.

Саня: Или наоборот. Если бы их не было, одарённые жили бы спокойно.

Артём (пауза): Ага. Как в Мексике. Или Японии.

Саня замолкает. Ест дальше.

Они доходят до маленького продуктового магазина. Вывеска «Продукты 24». Входная дверь скрипит.

Продуктовый магазин.

Внутри — стандартный набор: хлеб, молоко, чипсы, вода. За кассой скучающая девушка в красной форме. Артём идёт к стеллажу с водой, берёт две бутылки по 0,5. Саня трогает пачку печенья, но не берёт.

Саня: Тëëм дай денег.

Артём: а по ебалу? .

Саня (вздыхает): Ладно.

Подходят к кассе. Артём достаёт телефон — снова пиликает: минус 90 рублей.

Девушка за кассой (равнодушно): Чек нужен?

Артём: Не надо.

Выходят обратно на улицу.

Снаружи. Улица — дальше.

Теперь у них есть шаурма и вода. Идут по тротуару, жуют, иногда отпивают.

Саня (снова жуёт): Так вот, про сериал. Там ещё был момент, когда детектив залез в вентиляцию и…

Артём (перебивает, но мягко): Сань.

Саня: Что?

Артём: Ты уже пять минут рассказываешь. Я даже не слушаю.

Саня (пауза): …а мне похуй я для себя.

Они смотрят друг на друга. Артём улыбается. Саня тоже.

Артём: Ладно, давай. Что в вентиляции?

Саня (оживает): Короче, он там нашёл улику — засохший кактус. И понял, что убийца — коллекционер!

Артём: Кактус в вентиляции?

Саня: Ну это же сериал.

Артём (пожимает плечами): Справедливо.

Они идут дальше. Город шумит. Где-то сигналит машина, где-то орёт реклама.

Артём смотрит на небо. Чистое, голубое.

Глава 5

СЦЕНА 5: ВСТРЕЧА

После шаурмы.

Шаурма доедена. Бумажные обёртки летят в урну. Артём вытирает руки о джинсы.

Саня (сыто жмурится): Ну всё, я пошёл. Спать хочу.

Артём: Спать? Только утро.

Саня: Я ночью сериал смотрел. Про бляцкие кактусы эти.

Артём (усмехается): Ладно, давай.

Саня машет рукой и сворачивает в сторону съёмной хаты. Артём смотрит ему вслед пару секунд, потом поворачивается в другую сторону. Он мог бы доехать на автобусе — билет уже оплачен. Но нет. Он любит ходить пешком. Особенно когда город только проснулся.

Артём (про себя): Назад пешком. Всегда так.

Он засовывает руки в карманы и идёт.

Остановка.

Артём проходит примерно пять минут. Город уже не такой тихий, но ещё не шумный. Редкие машины, редкие люди. На остановке он замечает двоих.

Азиаты.

Мужчина — лет тридцать. Суровое лицо, спортивное телосложение. Очень дорогой строгий костюм — такие Артём видел только в журналах. Стоит прямо, руки чуть сцеплены за спиной. Охранник или помощник — что-то в этом роде.

Рядом — девушка. Лет семнадцать, на вид.

Артём невольно задерживает взгляд. Она выглядела так, будто сошла с обложки, но без дешёвого глянца. Тёмные волосы ниже плеч, внимательные миндалевидные глаза. Лёгкий макияж, изящное колье. И фигура — не модель, а как со старых картин: плавно, мягко, ничего показного.

Артём смотрит секунду. Девушка смотрит куда-то в сторону. А потом он поднимает глаза и встречается взглядом с мужчиной.

Суровое лицо. Тяжёлый взгляд.

Артём напрягается инстинктивно — кто их знает, что им нужно. Он делает шаг в сторону, собираясь обойти. Но мужчина идёт к нему.

Артём (про себя): Чёрт. Кажется, сейчас что-то будет.

Мужчина подходит. Останавливается в двух шагах. Открывает рот и начинает говорить:

— Ни хао, во… (дальше поток непонятных звуков)

Артём (понимает, что ничего не понимает; на ломаном английском, быстро): Ай донт спик. Ю… ю транслейт ю фон. Телефон. Переводи.

Мужчина кивает. Лицо не меняется — всё такое же суровое. Достаёт телефон, открывает приложение-переводчик. Говорит в него чётко, короткими фразами. Телефон переводит на русский. Артём читает.

Телефон (голосовой перевод): «Мы бизнесмены из Китая. Из-за обстоятельств застряли здесь с нашей валютой. Не могли бы вы показать нам банк и примерно объяснить, где у вас отель?»

Артём выдыхает. Всё. Не нападение, не ограбление. Туристы грубо говоря. Какая разница. Он кивает, забирает телефон мужчины и говорит в него:

Артём: Да, конечно. Банк недалеко, я вас отведу. Потом карты откроете. И я покажу, где отель — он далеко, но такси я вам закажу.

Переводчик переводит. Мужчина слушает, потом кланяется — коротко, по-деловому.

Мужчина (на китайском, но тон благодарный): Спасибо.

Артём кивает. Они идут.

По дороге к банку.

Трое идут по тротуару. Мужчина впереди, Артём рядом, девушка чуть позади. Потом она ускоряется, поравнявшись с Артёмом.

Девушка (с сильным акцентом, медленно, будто выуживая каждое слово): Ты… помогаешь. Спасибо.

Артём поворачивается к ней. Вблизи она ещё симпатичнее — но он не смущается, просто говорит.

Артём: Не за что. Вы тут в первый раз и чего не ты со смой заговорила?

Девушка: Да. Я… учиться. Русский язык. Пока… плохо говорю, у... Он настоял сам...найти помощь.

Она улыбается — немного виновато, немного стеснительно.

Артём: Нормально. Я бы на китайском вообще ни слова не сказал.

Девушка чуть наклоняет голову.

Девушка: Ты… добрый.

Артём (усмехается): Просто время есть.

Она смотрит на него. Взгляд задерживается чуть дольше, чем нужно.

Девушка: Как тебя… звать?

Артём: Артём.

Девушка (повторяет, старательно): Ар-тём.

Артём (кивает): Правильно. А тебя?

Девушка: Лин.

Артём: Лин. Красивое имя.

Лин (снова улыбается): Твой голос… милый.

Артём на секунду сбивается с шага.

Артём (смущённо): Это ты ещё мой китайский не слышала.

Лин смеётся — тихо, прикрывая рот ладонью.

Лин: Ты… смешной.

Они идут дальше. Мужчина впереди не оборачивается.

Артём: А он твой отец?

Лин (качает головой): Нет. Секретарь. Отец… работа. Он в Китае.

Артём: Понятно. Секретарь суровый.

Лин (улыбается): Он… хороший человек. Только лицо такое.

Артём кивает. Они проходят мимо скамейки, мимо киоска с мороженым.

Лин: Можно… говорить с тобой? Для… практики?

Артём: Давай. Я не против.

Она радуется — заметно, по лицу. До банка идти минут семь. За это время Лин успевает спросить:

— Это… школа?

— Нет, техникум.

— А… какой город?

— Маленький. Ты не знаешь.

— Ты живёшь здесь?

— Рядом. В деревне на краю.

Лин кивает, запоминает каждое слово.

Операционный зал.

Небольшой банк. Серые стены, очередь из трёх человек, пластиковые стулья. Артём подходит к сотруднику — молодому парню в синей рубашке.

Артём: Тут такое дело. Люди из Китая, застряли с валютой. Им бы обменять, карту открыть. Можете помочь?

Сотрудник смотрит на мужчину в дорогом костюме, потом на Лин. Понимает, что клиенты серьёзные.

Сотрудник банка: Да, конечно. Сейчас подойдёт менеджер.

Мужчина кивает Артёму и проходит внутрь. Лин остаётся снаружи — ждёт вместе с Артёмом.

Лин (тихо): Ты… куришь?

Артём удивлён.

Артём: А как ты поняла?

Лин: Пахнет. Немного.

Артём (пожимает плечами): Да. Курю.

Лин: Вредно.

Артём (усмехается): Знаю.

Пауза. Лин смотрит в окно банка.

Лин: Ты… всегда помогаешь незнакомым?

Артём: Не всегда. Но сегодня почему-то да.

Она поворачивается к нему. В её взгляде — лёгкое любопытство. Операция занимает не больше десяти минут. Мужчина выходит, кивает Артёму — коротко, одобрительно.

Возле банка.

Артём достаёт телефон, открывает карту. Показывает мужчине.

Артём (говорит в переводчик): Отель здесь. Это в центре. Пешком — минут двадцать. Но лучше на такси.

Мужчина кивает. Артём набирает номер такси.

Артём (в телефон): Здравствуйте. Подайте машину к банку на Советской, 15. Двое пассажиров. До отеля «Центральный». Спасибо.

Кладёт трубку.

Артём (мужчине): Сейчас. Минут пять.

Они ждут. Лин снова заговаривает.

Лин: Артём.

Артём: Да?

Лин: Можно… дать тебе номер?

Артём замирает на секунду.

Артём (спокойно): Давай.

Она достаёт свой телефон — дорогой, в чёрном чехле. Протягивает. Артём забивает номер. Звонит себе, чтобы номер сохранился.

Артём (возвращает телефон): Готово.

Лин убирает телефон в сумку.

Лин: Ты… хороший человек.

Артём (усмехается): Не спеши с выводами. Ты меня ещё не знаешь.

Подъезжает такси — белый седан. Мужчина открывает дверь, помогает Лин сесть. Сам садится спереди. Лин опускает окно.

Лин (улыбается): Пока, Артём.

Артём: Пока, Лин. Удачи с русским.

Машина уезжает. Артём стоит на тротуаре, смотрит вслед. Потом достаёт пачку, прикуривает.

Артём (про себя): Вот так утро.

Глава 6

СЦЕНА 6: ДОРОГА ДОМОЙ

После того как уехала Лин

Артём с сигаретой во рту повернулся и пошёл в сторону дома. Он всегда ходил пешком. Автобус — для тех, кто спешит. А он не спешил. Почти два часа неспешного шага — время переварить день, посмотреть новости, залипнуть в телефоне.

Он достал телефон, открыл ленту. Новости. Всё как обычно.

«СОКОЛ отчитался о поимке трёх одарённых в Нижегородской области. Уровни — 1 и 2. Сопротивления не оказали».

«Европа: очередные протесты за права одарённых. Перекрыто движение в центре Берлина».

«Африка: церковь призвала не нанимать одарённых на работу. "Это дьявольское искушение", — заявил местный епископ».

Артём листал дальше. Ему было неинтересно. Он открыл Telegram.

В списке чатов — десяток групп. Учебная, дворовая, паблик с мемами. И одна — с закрытым названием. Две буквы. «С.С.».

Артём зашёл. Группа со сливами. Те, кто рисковал — снимали, как СОКОЛ подавляет одарённых. Видео выходили редко. Иногда раз в месяц. Иногда раз в полгода. Авторы всегда разные — лица скрыты, имена не важны.

Один раз Артём видел видео из Казахстана. Одарённый с каменной кожей бежал от троих в чёрной форме. Его застрелили в спину. Каменная кожа не спасла. Артём смотрел это за ужином. Мать была на работе. Брата в тот вечер забрали из садика поздно.

Сегодня в группе было новое видео. «Новое. Осторожно, жесть». Артём нажал «скачать». Файл потяжелевший — сотни мегабайт. Он убрал телефон в карман и пошёл дальше.

Магазин по дороге.

Артём зашёл в продуктовый — маленький, пахло хлебом и дешёвой бытовой химией. Взял корзинку. По списку: мясо (говядина, на тушение), томатная паста, лук, морковь, картошка — дома есть, но пусть будет, хлеб. Ещё нахватал по мелочи: печенье к чаю, сок для брата, пачку риса «на всякий случай». Пробили на кассе. Артём расплатился картой — отец скинул, надо было экономить, но мясо брать обязательно. Брат любит тушёную картошку. Вышел из магазина, закинул пакет на плечо и пошёл дальше.

Продолжение пути.

Он шёл и думал о сегодняшнем дне. СОКОЛ. Опять эти оповещения. Он каждый раз слушал внимательно, хотя знал всё наизусть. Правила. Номер горячей линии. Япония. «Крепость».

Потом Лин. Странная встреча. Девушка из Китая, учит русский, приехала неизвестно зачем. Милый голос. И взгляд — слишком внимательный.

Артём мотнул головой.

— Да ну, — сказал он себе. — Мало ли.

Он достал телефон — видео скачалось. Открыл. Поставил на паузу — посмотрит дома. Убрал телефон в карман и ускорил шаг.

Квартира Артёма — кухня.

Наконец он дома. Разделся, скинул кроссовки, прошёл на кухню. Мать ещё не вернулась с работы — у неё смена до вечера. Брат в садике, заберёт его мама по дороге. Так что дома никого.

Артём поставил кастрюлю с водой на электрическую плиту. Включил конфорку. Пока вода грелась, вымыл мясо в раковине, нарезал крупными кусками. Вода закипела — он бросил мясо в кастрюлю. Достал из пакета лук и морковь. Сел за стол, взял нож и принялся чистить.

Телефон положил рядом. Открыл видео.

На экране — двор. Качество среднее, снято с балкона, камера трясётся. Внизу — двое. Одарённый. Мужик в рваной куртке, руки дрожат. Его способность — отрывать от себя куски плоти. Клочки кожи и мышц летят в сторону сотрудника СОКОЛа, падают на землю — и взрываются. Не сильно, но сочно. Асфальт крошится. Сотрудник СОКОЛа уворачивается. Прыгает в сторону, перекатывается, снова встаёт. В руке у него — камень. Обычный булыжник.

Сотрудник делает паузу, прицеливается. Замахивается — сильно, от души. В момент броска камень меняет форму. Становится острым, вытянутым — стрела. И летит. Невероятно быстро. Одарённый не успевает даже вскрикнуть. Стрела входит ему в грудь и пригвождает к стене гаража. Тело обмякает. Кровь течёт по стене.

Видео обрывается.

Артём моргнул. Досмотрел. Лук и морковь уже были начищены. Он не заметил, как закончил. Привык. Такие видео он смотрел часто. Да и вообще жестокие фильмы любил — в них есть что-то настоящее. Не приторное. Не фальшивое.

Он встал, взял нож, нарезал лук и морковь мелкими кубиками. Разогрел сковородку, налил масла, кинул туда зажарку. Масло зашипело, луковая горечь ударила в нос. Мясо в кастрюле уже варилось. Артём снял пену, добавил томатную пасту, зажарку. Перемешал.

Теперь картошка. Он начистил, порезал крупными кусками — так любит брат. Бросил в кастрюлю, перемешал, накрыл крышкой. Всё. Теперь можно ждать.

Артём вытер руки о полотенце, собрался было идти за пылесосом — надо было пропылесосить в комнате, мать просила. Но в кармане завибрировал телефон.

Он достал. Экран загорелся. Входящий вызов. Незнакомый номер.

Артём замер на секунду. Потом нажал «Ответить».

Артём (в трубку): Алло?

Глава 7

СЦЕНА 7: ЗВОНОК

Артём нажал «Ответить».

Артём (в трубку): Алло?

В трубке — тишина. Потом шум дыхания. Кто-то мнётся.

Голос в трубке (тихо, с сильным акцентом, медленно): Артём? Это… Лин.

Артём моргает. Лин. Та самая девушка, которую он проводил до банка. Он дал ей номер — сам, при ней. Но чтобы она позвонила… в тот же день?

Артём (удивлённо): Лин? Ты… быстро. Мы же пару часов назад расстались.

Лин (с трудом подбирает слова): Я… думала. Решила… позвонить. Не поздно?

Артём (усмехается): Нет, не поздно. Я просто… не ожидал.

Лин (пауза): Ты занят?

Артём (смотрит на кастрюлю): Да нет. Картошку тушу. А что случилось?

Лин (тише): Чжан… мой секретарь. Он сказал… у нас могут быть проблемы.

Артём: Какие проблемы?

Лин (подбирает слова): Возвращение… в Китай. Трудно. Он звонит… моему отцу. Ищет билеты. Но пока… ничего.

Артём (понимающе): Понятно. Застряли.

Лин: Да. Застряли.

Пауза.

Лин (собирается с духом): Я думала… если у тебя будет время… может, встретимся?

Артём: Зачем?

Лин: Практика. Русский язык. Я… плохо говорю. Надо учить.

Пауза.

Лин (честно, просто): В отеле… сидеть скучно. Чжан всё время звонит, ищет, решает. А я одна. И… не знаю города. Не знаю… ничего.

В её голосе нет отчаяния. Просто усталость и одиночество.

Артём (помолчав): Показать город?

Лин (быстро): Да. Если ты… не против.

Артём (смотрит на часы на плите): Когда?

Лин (оживляется): Завтра. В четыре часа. У фонтана… в сквере. Ты знаешь?

Артём (качает головой): В четыре не могу.

Лин (голос чуть гаснет): О… почему?

Артём (объясняет спокойно): Мне в пять за братом в садик. Мама на работе. Если в четыре встретимся — не успею. Город маленький, но час туда-обратно…

Лин (понимает): А… да. Я… не подумала.

Артём (думает секунду): Давай в два часа дня. Встретимся, погуляем пару часов. Я тебе город покажу, русским помогу. И до пяти успею.

Лин (обрадованно): В два? Да. Хорошо. В два.

Артём (кивает, хотя она не видит): Значит, завтра. В два. У фонтана.

Лин: Я буду… ждать. Спасибо, Артём.

Артём (усмехается): Не за что. Пока.

Лин: Пока.

Она кладёт трубку. Артём смотрит на экран. Потом убирает телефон в карман.

Артём (тихо сам себе): Ну вот. День только начался, а уже завтра планы, че дел дома мало что-ли.

Он выключает плиту, накрывает кастрюлю крышкой. Садится за стол. Смотрит в окно.

Завтра в два. У фонтана. Он даже не знает, зачем согласился. Может, потому что голос у неё грустный. Может, потому что самому иногда скучно. Может, просто потому.

Он берёт телефон, открывает чат с Саней. Пишет: «Завтра в два занят. Встреча». Не объясняет с кем.

Номер Лин — вечер.

Дорогой, но безликий номер. Бежевые стены, плотные шторы, на столе — ноутбук и кипящий чайник. Лин сидит на краю кровати. Телефон в руке. Она только что положила трубку.

В дверь тихо стучат.

Чжан (за дверью) (на китайском): Госпожа? Вы звонили?

Лин (на китайском): Да. Входи.

Дверь открывается. Входит Чжан — тот самый мужчина в строгом костюме. Сейчас пиджак снят, рукава рубашки закатаны. Он выглядит уставшим.

Чжан (закрывает дверь): Я звонил вашему отцу. Он обещал разобраться с документами. Но быстро не будет. Неделя, может, две.

Лин кивает. Без эмоций.

Чжан (садится на стул у стола): Вы смогли дозвониться в Китай? Я видел, вы говорили по телефону.

Лин (качает головой): Нет. Это не отец.

Чжан поднимает бровь.

Чжан: Кто?

Лин (смотрит в окно): Помните того парня? У банка. Который помог нам.

Чжан молчит секунду, вспоминая.

Чжан: Студент. В толстовке.

Лин: Да. Его зовут Артём.

Чжан (настороженно): И зачем он звонил?

Лин (поправляет): Это я звонила. Ему.

Чжан замирает.

Чжан: Зачем, госпожа?

Лин (пожимает плечами, делает вид, что это неважно): Сказала спасибо. За помощь. И спросила… может ли он показать мне город. Чтобы я не сидела в отеле одна.

Чжан молчит. Его лицо становится жёстче.

Чжан (тихо, но твёрдо): Я против.

Лин (спокойно): Я знаю.

Чжан: Вы не знаете этого человека. Вы видели его один раз. Он — чужой.

Лин (поворачивается к нему): Он помог нам. Бесплатно. Без вопросов.

Чжан (не сдаётся): Это ничего не значит. Люди могут притворяться.

Лин (вздыхает): Чжан. Я здесь с тобой. В чужой стране. Я плохо говорю по-русски. Я сижу в этом номере целый день и смотрю то в телевизор то в стену.

Пауза.

Лин (тише): Ты звонишь, ищешь билеты, решаешь проблемы. А я просто… жду.

Чжан молчит. Он смотрит на неё — и в его глазах что-то меняется.

Лин (почти шёпотом): Я не хочу больше ждать в четырёх стенах. Хотя бы один день. Пожалуйста.

Чжан отводит взгляд. Долго молчит. Потом тяжело вздыхает.

Чжан (сдаётся, но не полностью): Хорошо. Я не буду запрещать.

Лин улыбается.

Чжан (поднимает палец): Но я пойду с вами.

Лин (улыбка гаснет): Чжан…

Чжан (твёрдо): Я буду рядом. Но вы меня не увидите.

Лин смотрит на него непонимающе.

Чжан (объясняет): Я пойду на расстоянии. Вы будете гулять с этим… Русским. А я буду следить, чтобы всё было в порядке. Если что-то пойдёт не так — я рядом.

Лин (пауза): Обещаешь, что он тебя не заметит?

Чжан (кивает): Обещаю.

Лин думает секунду. Потом кивает.

Лин: Хорошо. Но ты будешь вмешиваться только в крайней необходимости.

Чжан (сухо): Если ему не понадобится сломать руку.

Лин усмехается — первый раз за день.

Лин: Договорились.

Чжан встаёт. Поправляет рукава.

Чжан: Завтра. В два часа дня. У фонтана.

Лин: Да.

Чжан идёт к двери. Останавливается на пороге.

Чжан (не оборачиваясь): Госпожа… будьте осторожны.

Лин (тихо): Я буду.

Чжан выходит. Дверь закрывается. Лин остаётся одна. Смотрит в окно. За окном — чужой город. Холодный. Незнакомый. Но завтра она увидит его по-настоящему.

Дом Артёма — вечер.

Артём закончил готовить. Картошка томилась под крышкой, мясо разварилось, запах тянулся по всей кухне. Пришла мама с братом. Пашка — маленький, круглолицый, с отцовскими глазами — бросил куртку на пол и сразу полез обниматься. Артём подхватил его, покрутил, поставил на пол.

— Мясо пахнет! — Пашка тянет носом.

— Угадал, — Артём усмехается.

Мать разделась, прошла на кухню, заглянула в кастрюлю.

— Молодец. Я б уже не успела, — говорит она устало, но довольно.

— Не сложно, — Артём пожимает плечами.

Ужинали втроём. Пашка ковырялся в тарелке, мать говорила про работу — кто-то уволился, начальница опять нервная. Артём слушал вполуха, кивал, подкладывал брату картошку.

После ужина — душ. Горячая вода, пар, кафельная плитка под ногами. Артём стоял, закрыв глаза, и не думал ни о чём. Просто чувствовал, как уходит день. Выключил воду. Вытерся. Надел старые домашние штаны. Вышел в коридор — в комнате мать уже укладывала Пашку.

— Спокойной ночи, — тихо сказал Артём, чтобы не разбудить брата.

— Ты спать? — мать посмотрела на него.

— Ага. Устал.

Она кивнула. Артём ушёл в свою комнату, притворил дверь. Лёг на кровать. Посмотрел в потолок. Подождал.

Час спустя.

Тишина. Мать не храпит, но дышит глубоко — спит. Пашка иногда возится во сне, но уже затих. Артём приподнялся на локте. Послушал. Ничего. Он тихо встал, натянул джинсы, толстовку, сунул ноги в кроссовки — не зашнуровывая. Телефон в карман. Вышел из комнаты. Прошёл мимо материной двери — ни звука. Открыл входную дверь — осторожно, чтобы не скрипнула. Шаг. Ещё шаг. Закрыл за собой.

Ночь.

Прохладно. Небо чистое — ни облака. Артём идёт к лесу. Не спеша. Руки в карманах. Дорогу знает наизусть — поворот направо, мимо заброшенного гаража, через поле, и вот он, край леса. Лес тёмный, но не страшный. Артём знает каждую тропинку. Он идёт до своей скамейки — старой, деревянной, которая стоит у большого дуба. Сел.

Звёздное небо. Много. Очень много. В городе звёзд почти не видно, а здесь — всё небо в мелких огнях. Артём поднял голову. Смотрит. Не думает. Просто смотрит. Мысли приходят и уходят сами — как облака, которых сейчас нет. Отец. Саня. Лин. СОКОЛ. То видео с камнем-стрелой. Но всё это где-то далеко. Здесь — только он и небо.

Минуты идут. Артём не считает. Он всегда так делает. Иногда сидит десять минут. Иногда час. Всё зависит от того момента, когда тишина внутри становится полной — и потом спадает. Как волна. Пришла — ушла. Сегодня она пришла быстро. Артём выдохнул. Встал. Развернулся. Пошёл обратно.

Обратная дорога такая же тихая. Луна светит, но не ярко. Артём идёт по пустой улице деревни. Мимо домов с зашторенными окнами. Где-то лает собака, но быстро замолкает. Вот его дом. Одноэтажный, с палисадником. В окнах темно — все спят. Он заходит во двор, бесшумно открывает калитку, поднимается на крыльцо.

В доме темно и тихо. Артём снимает кроссовки у порога, вешает толстовку на крючок, идёт в свою комнату. Ложится на кровать. Не думает ни о чём. Закрывает глаза. Через минуту — или через десять — он уже спит.

Глава 8

СЦЕНА 8: УТРО. ТЕХНИКУМ. ФОНТАН

Дом Артёма — утро.

Артём проснулся от будильника на телефоне. За окном серое небо. Понедельник кончился, наступил вторник. Он полежал минуту, потом встал. Умылся. Натянул джинсы, толстовку — ту же, что вчера. Кроссовки зашнуровал.

Мать уже ушла на работу — на столе оставила деньги на хлеб и записку: «Пашку заберу сама. Ты не беспокойся». Артём сунул записку в карман, налил чай, выпил стоя. Есть не хотелось. Вышел из дома.

До остановки Артём шёл быстро — сегодня не хотелось опаздывать первой парой препод противный. Автобус пришёл вовремя. Бабка с сумками снова орала про окно. Водитель снова въехал в яму. Артём даже не заметил. Он думал о том, что приготовить на вечер. В холодильнике оставалась курица — можно запечь с картошкой. Или суп сварить, мать любит суп.

Остановка в центре.

Артём вышел. Огляделся. Саня уже стоял у скамейки — руки в карманах, на лице ехидная улыбка.

Саня : Ну здарова. А ну колись.

Артём (не понимает): Чем колоться ?

Саня (подходит ближе): Ну не нарткотой же, чем ты после двух занимаешься? Неужели мне изменяешь?

Артём (усмехается): С чего ты взял?

Саня: Ты вчера написал: «Завтра в два занят. Встреча». Без имени. Без объяснений. Я тебя знаю — так пишут, когда есть кто-то.

Артём (пожимает плечами): Может, есть. Может, нет.

Саня (смотрит пристально): Ты покраснел.

Артём: Ветер.

Саня: Пиздишь.

Артём (идёт в сторону техникума): Отьебись.

Саня идёт рядом, не отстаёт.

Саня: Хуй с тобой, не хочешь — не говори. Но если поймаю — сам расскажешь.

Артём не отвечает. Просто идёт быстрее.

Аудитория.

Первая пара. Вторая пара. Третья. Артём сидел на последней парте, делал вид, что слушает. На самом деле смотрел на часы на стене. Саня свалил после второй пары — шепнул на ухо «пиздец на клапан давит» и исчез.

Третья пара кончилась в 13:30. Артём собрал рюкзак, сунул телефон в карман, вышел из аудитории. До фонтана — двадцать минут пешком. Артём не спешил. Шёл спокойно. Смотрел по сторонам — город как город. Люди, машины, голуби. Он всё думал про курицу. Запечь — быстро и вкусно. И картошку туда же. Мать придёт — будет горячее.

Сквер. Фонтан. 13:58.

Фонтан не работал. Просто бетонная чаша с водой и мелкими монетками на дне. Артём подошёл, встал у края. До двух оставалось пять минут. Он достал телефон, посмотрел — нет сообщений. Убрал. Огляделся. Лин ещё не пришла. Артём вздохнул, сунул руки в карманы и стал ждать. Руки в карманах толстовки. Вода в фонтане мутная, на дне — россыпь монет и одна пивная банка.

Он смотрит на часы на телефоне. 13:59. Пишет сообщение: «Я у фонтана». Отправляет. Через десять секунд — ответ. Лин: «Я рядом. Иду». Артём убирает телефон. Оглядывается.

Сквер почти пустой. Скамейки мокрые после вчерашнего дождя. На той, что у входа, сидит старушка с пакетом семечек. Больше никого.

Из-за поворота аллеи выходит Лин. На ней чёрное пальто, застёгнутое на все пуговицы. Волосы распущены. В руке — маленькая сумочка через плечо. Она идёт быстро, но не спешит. Артём не машет. Просто смотрит. Лин подходит. Останавливается в шаге. Смотрит снизу вверх — она чуть ниже. Пауза.

Лин (тихо, с акцентом, медленно): Здравствуй.

Артём: Здравствуй.

Пауза. Лин переминается с ноги на ногу.

Лин: Я… боялась. Что ты не придёшь.

Артём (усмехается): Сказал же — приду.

Лин (смотрит на фонтан): Вода… грязная.

Артём: Да, фонтан не работает. Он только летом. Типа.

Лин: Типа?

Артём: Ну, когда тепло. Сейчас холодно. Воду не включают.

Лин кивает, хотя не совсем понимает. Ей важнее, что она вообще поняла слова.

Артём: Пойдём? Город покажу.

Лин: Да. Пойдём.

Они отходят от фонтана. Идут по аллее — Артём чуть быстрее, Лин рядом.

Аллея. Парк.

Идут молча первые минуты. Лин смотрит по сторонам — серые панельные дома, редкие деревья, мокрый асфальт.

Лин: Город… маленький.

Артём: Я же говорил.

Лин: Но… чистый.

Артём (удивился): Правда? Я не замечал.

Лин: В Китае… большие города. Очень много людей. Мусор. Шум. Здесь… тихо.

Артём: Скучно, ты хотела сказать.

Лин (думает): Не знаю. Может быть.

Они выходят из парка на улицу Ленина — главную улицу города. Двухполоска, магазины, аптека, ларёк с шаурмой.

Лин (показывает на ларёк): Это… где ты покупал?

Артём: Ага. Там вкусно.

Лин: Пахнет… мясом.

Артём: Это чеснок.

Лин (удивлённо): Чеснок пахнет… так сильно?

Артём: В «Восточной сказке» — да. Они не жалеют.

Лин улыбается — неуверенно, но искренне.

Улица Ленина. Продолжение.

Они идут мимо магазина одежды. В витрине — манекены в зимних куртках.

Артём: Это ТЦ. Мать там работает.

Лин: Продавец?

Артём: Да. Отдел женской одежды.

Лин: Ты… помогаешь ей?

Артём (пожимает плечами): Стараюсь.

Лин смотрит на него. Долго. Артём замечает.

Артём: Что?

Лин: Ты… другой.

Артём: В смысле?

Лин (подбирает слова): Не как… другие парни. Молодые. Ты… серьёзный.

Артём (усмехается): Это потому, что я русский. Мы с незнакомцами всегда серьёзные. Нас даже иногда сравнивают с какосом.

Лин (не понимает): Какосом? Твердый?

Артём: Ага. Но если узнают получше — раскалываемся.

Лин улыбается. Ей нравится это объяснение.

Перекрёсток. Светофор.

Красный. Они останавливаются.

Лин: Можно… спросить?

Артём: Давай.

Лин: Ты… боишься одарённых?

Вопрос висит в воздухе. Артём не отвечает сразу. Смотрит на светофор.

Артём (тихо): Не знаю. Наверное, нет.

Лин: Почему?

Артём (пауза): Они такие же люди. Просто с платой за… лишнюю кнопку.

Лин не понимает слово «плата». Но не переспрашивает.

Лин: В Китае… по-другому. Там одарённых… боятся. Очень.

Артём: Здесь тоже. Но не все.

Загорается зелёный. Они переходят дорогу.

Сквер у кинотеатра.

Старый кинотеатр «Родина». Сейчас не работает — на дверях замок, афиши прошлогодние.

Лин (читает вывеску): «Ро-ди-на». Что значит?

Артём: Родина. Ну… место, где ты родился. Страна.

Лин (задумчиво): У меня… родина — Китай. А здесь… чужое.

Артём: Поэтому приехала?

Лин: Я приехала… учить язык. Но теперь… не знаю.

Она замолкает. Артём не давит.

Артём: Хочешь кофе? Вон там автомат.

Лин (оживляется): Да. Спасибо.

Артём подходит к автомату — ржавому, с мигающей лампочкой. Бросает монеты. Выбирает «капучино» и «американо». Забирает два стаканчика. Один протягивает Лин.

Лин (принимает, греет руки): Спасибо.

Артём (отпивает горький кофе): У нас принято угощать гостей.

Лин (тихо): В Китае… тоже.

Лавочка у кинотеатра.

Садятся. Лин ставит кофе рядом, смотрит на серое небо.

Лин: Артём.

Артём: Мм?

Лин: Чжан… он пришёл с нами. Но ты его не видишь.

Артём усмехается.

Артём: Я знаю.

Лин (удивлённо): Откуда?

Артём: Мы когда по улицам шли — народу мало. Он на глаза и бросался. Да и в своём костюме он тут как вертолёт на парковке. Только слепой не заметит.

Лин оглядывается. Из-за дерева действительно виднеется силуэт Чжана — чёрный пиджак, прямая спина. Он стоит, скрестив руки, и смотрит в их сторону. Потом отворачивается, делая вид, что рассматривает голые ветки. Лин вздыхает.

Лин (виновато): Я… не хотела. Он сам. Сказал — будет следить. Чтобы ты… не обидел меня.

Артём: Логично.

Лин: Ты не злишься?

Артём (пожимает плечами): Если бы у меня была дочь… или кто-то, кого я должен защищать, — я бы сделал так же.

Лин смотрит на него. Долго. Потом отводит взгляд.

Лин: ты... добрый.

Артём: Это плохо?

Лин (тихо): Нет. Это… хорошо.

Продолжение прогулки.

Они встают. Идут дальше. Уже без цели — просто гуляют. Артём показывает школу («здесь я учился, пока не поступил в техникум»), столб с объявлениями («потерялась кошка, ищут хозяина»), а мимо аптеки проходит, даже не останавливаясь. Лин замечает.

Лин: А здесь… что?

Артём: Аптека.

Лин: Ты говорил… продают твой табак?

Артём (усмехается): Но не в аптеке ведь. В России табак в аптеках не продают. Только в магазинах. А продают вот через дорогу.

Лин сначала хмурится, потом понимает — и смеётся. Громче, чем раньше.

Лин: Ты… обманул меня!

Артём (пожимает плечами): вроде нет.

Лин качает головой, но улыбается. Время идёт. Артём смотрит на часы.

Артём: Скоро пять. Мне домой надо.

Лин (голос чуть гаснет): Да. Я помню.

Они останавливаются у того же фонтана, где начали.

Лин: Спасибо. Сегодня… я не была одна.

Артём (кивает): Ещё увидимся?

Лин улыбается — шире, чем раньше.

Лин: Да. Завтра. В два часа?

Артём: Чë какой завтра? .

Она делает шаг вперёд — короткий, неуверенный. Словно хочет обнять, но не решается. Вместо этого просто говорит:

Лин: Пока, Артём.

Артём: А? Пока, Лин.

Она разворачивается и идёт к выходу из сквера. Через полминуты из-за дерева выходит Чжан — молча, с каменным лицом — и идёт следом. Артём смотрит им вслед. Достаёт пачку, прикуривает.

Артём (про себя): Вот так свидание, ещё меня намотала завтра увидится, может она меня неправильно поняла когда я говорил ещё увидимся.

Выдыхает дым. Поворачивается и идёт в сторону дома.

Глава 9

СЦЕНА 9 :

Сквер. Фонтан — чуть позже.

Артём остался у фонтана, смотрит вслед. Лин идёт к выходу из сквера. Чжан уже ждёт её у входа — руки за спиной, лицо каменное. Он кивает ей, коротко, и они идут рядом.

Лин делает несколько шагов. Потом оборачивается. Артём всё ещё там. Стоит, засунув руки в карманы. Потом достаёт пачку, прикуривает. Огонёк зажигалки вспыхивает на секунду. Лин останавливается. Чжан тоже останавливается — на шаг позади. Она смотрит, как Артём выдыхает дым в серое небо.

Чжан (тихо, на китайском): Госпожа? Холодно.

Лин (не оборачиваясь, на китайском, с лёгким раздражением): Он тебя заметил.

Чжан (пауза): Что?

Лин (поворачивается к нему): Он сказал. Прямо. Что ты идёшь за нами. Что ты бросаешься в глаза. Что твой костюм — как вертолёт на парковке.

Чжан замирает. Лицо не меняется, но в глазах — лёгкий шок.

Чжан: Я… держал дистанцию.

Лин (скрещивает руки): Ты стоял за деревом. Которое тоньше тебя.

Чжан: Это был тактический…

Лин (перебивает): Чжан. Ты единственный человек в этом городе в костюме за десять тысяч долларов. Ты выглядишь как агент из фильма, который должен оставаться незамеченным, но почему-то надел чёрную рубашку на задание в снегу.

Чжан молчит. Он явно не ожидал такой отповеди.

Чжан (тихо): Простите, госпожа. Я подвёл.

Лин (вздыхает — раздражение уходит, остаётся усталость): Ты не подвёл. Ты просто… не умеешь быть невидимым. И это нормально.

Чжан: Я буду лучше.

Лин (смотрит на него): Завтра ты останешься в отеле.

Чжан (твёрдо): Что... госпожа завтра снова идёте?

Лин (усмехается): Да, и если хочешь снова сопровождать, тогда хотя бы надень что-нибудь другое. Куртку. Шапку. Притворись обычным человеком.

Чжан (подумав): У меня нет куртки.

Лин (качает головой и идёт дальше): Купишь.

Чжан смотрит ей вслед. Секунду стоит неподвижно. Потом тяжело вздыхает — и идёт следом.

Артём тем временем докуривает, забивает бычок в урну и поворачивается в сторону садика.

Дом — 17:40.

Раздеваются. Артём вешает куртки.

Артём идёт на кухню. Достаёт курицу, картошку, лук, морковь. Начинает чистить. Режет, кидает в кастрюлю. Курица шипит на сковороде. Плита включена. Суп варится.

Вечер.

Приходит мать с Пашкой. Уставшая, скидывает пальто, проходит на кухню.

Мать (заглядывает в кастрюлю): Суп?

Артём: Ага.

Ужинают втроём. Пашка рассказывает про садик — с полным ртом, мать просит пережёвывать. Артём слушает, кидает короткие реплики. Мать говорит про работу, про начальницу, про одарённых — «звонить сразу, не помогать». Артём кивает. Потом мать вздыхает:

Мать: Отец через две недели приедет.

Артём ничего не говорит. Просто жуёт. Пашка доедает, клюёт носом над тарелкой. Мать уносит его мыть.

Дом — час ночи.

Артём лежит на кровати, слушает тишину. Мать не храпит, Пашка не возится — спят крепко. Он приподнимается. Слушает ещё минуту. Тихо. Встаёт. Натягивает толстовку, зашнуровывает кроссовки. Телефон в карман. Выходит.

Ночь.

Луна почти полная. Холодно, ветра нет. Артём идёт дальше. Туда, где тропа спускается к реке. Мимо заброшенного гаража. Через поле. Вход в лес. Идёт быстро, но не спешит. Знает дорогу.

Тропа идёт под уклон. Сосны сменяются берёзами. Ветки иногда хлещут по лицу — Артём уворачивается на автомате. Где-то внизу шумит вода. Негромко, ровно.

И вдруг — он останавливается.

Спина. Кто-то гладит его по позвоночнику. Прямо через толстовку. Пальцем — или несколькими. Медленно, сверху вниз. Артём замирает. Кровь стынет. Медленно оборачивается.

Никого.

Пустая тропа. Луна между стволами. Чёрные кусты. Сердце колотится. Артём стоит, не дышит, всматривается в темноту.

Никого.

Артём (про себя): Показалось.

Но он уже не идёт к реке. Разворачивается и идёт обратно. Шаг быстрее, чем туда. Почти бегом, но не бегом — чтобы не споткнуться. Снова тропа. Сосны. Тишина.

И снова.

Кто-то гладит его по голове. Мягко, навязчиво. Как мать, когда он был маленьким. Как перед сном. Артём вздрагивает, дёргает головой, оглядывается.

Никого.

Идёт дальше. Шаг — и снова прикосновение. По макушке, по затылку. Пальцы тёплые — но на улице холодно.

Артём (про себя) (раздражённо, сбивчиво): Переутомление. Или ещё какая херня. Спать. Надо просто спать.

Он почти бежит. Толстовка промокла от пота. Вот поле. Вот гараж. Вот его улица.

Дом.

Артём влетает во двор, открывает дверь, заходит. Тихо, но быстро. Снимает кроссовки, бросает толстовку на стул. Ложится на кровать. Закрывает глаза. Спина не болит. Голову никто не гладит. Просто тишина.

Через минуту — он уже спит.

Глава 10

СЦЕНА 10: ПРОБУЖДЕНИЕ

Артём открыл глаза. Потолок. Трещина в углу, знакомая с детства. Серый свет из-за штор. Утро. Он лежал и смотрел в эту трещину. В голове — пустота и тяжесть одновременно, как после долгой болезни. Помнил лес. Помнил страх. Помнил, как бежал домой. Но сейчас, при дневном свете, всё это казалось нереальным. Как сон, который забываешь в первую минуту после пробуждения, но осадок остаётся.

Артём сел на кровати. Пощупал голову. Обычная голова. Волосы, кожа, череп.

— Приснилось, — сказал он вслух.

Тишина. Он встал. Прошёл на кухню. Мать уже ушла . Налил чай. Стоял у окна, пил мелкими глотками. За окном — серое небо, мокрый асфальт, соседский пёс роется в мусорном пакете. Обычное утро. Но внутри сидело что-то чужое. Не страх. Ожидание. Как будто тело знало что-то, чего не знал он сам.

Допил чай. Натянул толстовку. Кроссовки. Телефон в карман. Наушники на шею — включать не стал. Вышел.

Остановка. Автобус.

Сорок минут пешком. Артём шёл быстро, руки в карманах, капюшон накинут. Моросил мелкий дождь. Телефон не доставал. Обычно листал новости или мемы, но сегодня — нет. Просто шёл и смотрел под ноги. Автобус пришёл вовремя. Зашёл, прижался к окну. Бабка с сумками орала про сквозняк. Водитель въехал в яму. Всё как всегда. Только Артём сегодня не смотрел в окно. Смотрел в пустоту перед собой.

Остановка в центре. Саня.

Саня уже ждал. Руки в карманах, на лице — обычная ехидная улыбка.

— Здорова.

— Здорова, — Артём хлопнул по протянутой ладони.

Саня прищурился.

— Ты какой-то варёный.

— Не выспался.

— Ночью опять по лесу шарился?

Артём чуть не споткнулся.

— С чего ты взял?

— Ты всегда туда ходишь, когда не спится. Я ж тебя знаю.

Артём ничего не ответил. Пошли к техникуму. Саня болтал без остановки:

— Короче блять, смотрел вчера продолжение. Помнишь, я рассказывал про детектива и кактусы? Там, короче, выяснилось, что...

Артём не слушал. Кивал в нужных местах, вставлял «ага» и «ну». Мысли были далеко.

Техникум. Аудитория.

Зашли. Студенческие вахтёрше. Второй этаж. Аудитория та же. Парта та же — у окна, ближе к батарее. Саня сел рядом, уткнулся в телефон. Артём достал учебник, тетрадь, ручку. На автомате.

Звонок. Вошёл преподаватель — в потёртом пиджаке, с указкой. На доске уже висели старые плакаты по технике безопасности: схемы эвакуации, классификация зон риска, нормативы заземления.

— Доброе утро. Садитесь. Тема сегодня — расчёт балки на изгиб в контексте промышленной безопасности. Открываем тетради, записываем формулу.

Повернулся к доске, начал писать. Артём смотрел на доску. Просто смотрел. Глаза скользили по белым меловым линиям. Формула Эйлера-Бернулли. Длинная, с интегралами, с греческими буквами. Рядом — схема цеха с крановой установкой. Видел это сотни раз. Стандартный учебный материал. Мел скрипел. Преподаватель бубнил. Саня листал мемы.

Артём смотрел на доску.

Щелчок.

Не звук. Ощущение. В основании черепа лопнул крошечный пузырёк. Тёплая волна — вверх, в голову.

Он понял. Формула на доске перестала быть набором символов. Раскрылась. Как цветок. Как взрыв.

Но это была не просто балка. Это был цех. Он увидел его. Реальный. С грязными окнами, с гулом станков, с запахом масла и металла. Балка под потолком, на которой висит кран-балка. Старая, сваренная ещё в девяностых, без нормального технадзора. Металл устал. Микротрещины, невидимые глазу, ползут по сварным швам. Он увидел, как на балку давит вес — тонны. Кран поднимает груз. Перегруз на двести килограммов. Никто не заметил. Никто не проверил. Он увидел, когда это случится. Через три года, четыре месяца и одиннадцать дней. В утреннюю смену. Балка лопнет. Кран-балка рухнет вниз. Восемь человек в цеху. Трое — насмерть.

Он увидел почему. Коэффициент Пуассона для этой марки стали при низких температурах не учтён. Здание не отапливается должным образом. Зимой металл становится хрупким. И формула в учебнике — для идеальных условий лаборатории, а не для реального цеха в российской глубинке.

Он увидел как исправить. Дополнительные рёбра жёсткости. Сварочные работы на выходных. Замена болтовых соединений. Стоимость — смешная. Шестьдесят тысяч рублей и два дня работы. Шестьдесят тысяч рублей — и восемь человек останутся живы.

Моргнул.

И в этот же миг — второе знание. Не про цех. Про себя. Чтобы думать так — я должен читать. Глазами по тексту. По схемам. По чертежам. Если перестану — перестану понимать.

Смотрел на доску. Формула всё ещё там. Схема цеха всё ещё там. Всё ещё видел. Медленно перевёл взгляд на пустую парту.

Щелчок.

Мир схлопнулся. Шум аудитории вернулся. Саня тихо ржал над мемом. Преподаватель бубнил про эпюры. Кто-то сзади грыз яблоко. Всё обычное. Знание о цехе никуда не делось — лежало в памяти, как сохранённый файл. Но новый анализ прекратился. Не видел атомов. Не видел смертей. Видел просто парту.

Артём сидел, не двигаясь. Сердце колотилось.

«Я одарённый».

Посмотрел на свои руки. Пальцы чуть дрожали. «Способность. У меня есть способность». Не хотел её. Боялся. Но она была. Прямо сейчас, в голове, спала и ждала нового текста.

Медленно, очень медленно достал из рюкзака учебник по промышленной безопасности. Толстый, затрёпанный, с закладками. Открыл на случайной странице. Глаза упали на раздел «Нормы браковки стальных канатов».

Щелчок.

В голове — каскад. Диаметры. Свивка. Число обрывов проволоки на шаге свивки. Поверхностный износ. Коррозия. Он понял, что канат на кране в том цеху тоже подлежит замене — не сейчас, но через два года. Он понял, как определить критический износ на глаз, без приборов. Он понял, что инженеры по безопасности, которые проверяли этот цех в прошлом году, просто поставили галочку в журнале, не глядя.

Закрыл книгу.

Щелчок.

Тишина. Выдохнул. Длинно, с присвистом. Саня покосился.

— Ты чего?

— Ничего, — Артём убрал учебник. — Просто... понял кое-что.

— Чë?

Посмотрел на доску. На формулу. На схему цеха.

— Что эта хрень работает не так, как в учебнике.

Саня хмыкнул.

— Ты три года учишься и что-то блять начал понимать, завидую может даже долги ебучие закроешь?

Артём не ответил. Смотрел на доску и думал о том, что жизнь только что разделилась на «до» и «после». «После» ему не нравилось. Но выбора не было. Он сложил руки на парте и уронил на них голову. Лицом вниз. Глаза закрыты.

Саня толкнул его локтем.

— Ты чего? Ебало решил потопить?

— Голова болит, — пробормотал Артём, не поднимая лица. — Не трогай.

Саня пожал плечами и отвернулся к телефону.

Артём лежал, уткнувшись в рукав толстовки. Темнота. Никаких символов. Никаких формул. Никаких схем. «Так безопасно. Просто не смотреть. Не читать. И тогда ничего не включится». Мысли неслись вразнобой.

«После пары — сразу домой. Нет, сначала надо свалить от Сани. Скажу, что дела. Потом домой. Матери пока ничего не говорить. Ужин приготовить. Лин... блин, Лин».

Он вспомнил, что она его подловила встретиться с ним сегодня. У фонтана. В два часа. «Похрен. Позвоню. Скажу, что дела срочные. Что заболел. Что не могу». Перед глазами всплыло её лицо. Внимательный взгляд. Мягкий голос с акцентом. «Ты... добрый». «Не до тебя сейчас. У меня, блин, способность. Я одарённый. Какие нахрен свидания».

Он глубже зарылся лицом в рукав. «Надо успокоиться. Просто дождаться конца пары. Потом встать и уйти. Ни на что не смотреть. Ничего не читать. Добраться до дома. Там подумаю».

Преподаватель бубнил про эпюры. Саня скроллил мемы. Где-то сзади шуршали тетрадью. Артём лежал неподвижно, слушая стук собственного сердца.

«Я одарённый». Эта мысль всё ещё не укладывалась в голове. «Я. Одарённый. Уровень — хрен знает. Но не ноль. Точно не ноль. Там эта херня с цехом — я видел всё до мелочей. Это уровень два? Три?» Он не знал. Не хотел знать.

«Отец — уровень два. Забрали. Служит. Приезжает раз в полгода. Если у меня тоже уровень два или выше... меня заберут. Мать останется одна. С Пашкой».

Челюсти сжались. «Не заберут. Я не скажу. Я ничего не покажу. Я просто буду... не читать. Вообще. Ничего. Никогда». И тут же понял, насколько это глупо. Учебники. Телефон. Вывески на улицах. Номера автобусов. Инструкции к лекарствам. Ценники в магазине. От текста не спрячешься. Он везде.

«Ладно. Не «никогда». Просто... аккуратно. Контролировать. Не вчитываться. Скользить глазами, не вникая. Это же работает, да? Если я не вникаю — не включается?»

Он не знал. Надо проверять. Но не сейчас. Сейчас — лежать и не двигаться.

Звонок с пары прозвенел через семнадцать минут. Артём считал каждую.

Глава 11

СЦЕНА 11: ПОБЕГ

Звонок. Первый же звук резанул по ушам. Артём дёрнулся, как от удара, и сразу начал собираться. Тетрадь — в рюкзак. Учебник — туда же. Ручка. Всё быстро, не глядя, почти на ощупь полетело в портфель. Лишь бы не поднять глаза. Лишь бы не зацепиться взглядом за какой-нибудь текст.

Саня потянулся рядом.

— Ну чё? Там баланда сегодня...

Артём встал. И совершил ошибку. Он поднял голову. Всего на секунду. Просто привык говорить с человеком глядя в глаза. И взгляд упал на стену. Там висели бумаги. Образцы договоров по технике безопасности. Пожелтевшие, с загнутыми углами, прикнопленные ещё в прошлом веке.

Щелчок.

В голове начали всплывать пункты. Подпункты. Номер приказа. Дата утверждения. Ответственное лицо. Сроки действия. Юридические несоответствия. Лазейки, через которые можно списать любой несчастный случай. Артём рухнул взглядом в пол. Линолеум. Серый, в крапинку. Пятно от жвачки. Безопасно.

— Саня, — голос прозвучал глухо, будто не свой. — Мне чёт хреново. Я домой.

Саня нахмурился.

— Нихуя! Ты белый как мел.

— Здоровье мне важнее. Сам знаешь, семья сейчас на мне.

Это было правдой. И это сработало. Саня кивнул, сразу став серьёзным.

— Да без проблем, брат. Давай до остановки доковыляю тебя.

Артём хотел отказаться, но понял, что одному идти страшнее. Смотря в пол, он не видел пешеходов. Не видел машин. А Саня... Саня был его глазами. Вышли из аудитории. Коридор. Лестница. Вахтёрша. Артём смотрел только вниз — на ступеньки, на плитку, на собственные кроссовки.

Улица встретила холодом и светом. Артём прищурился, но головы не поднял. Шагал, глядя на асфальт. Трещины. Окурок. Лужа. Саня шёл рядом, болтал о чём-то. Артём не слушал. Он думал о том, как прав был Саня утром. Если бы он пошёл пешком через переходы, ему пришлось бы поднимать голову. Смотреть на светофор. На знаки. На рекламные щиты. Каждый взгляд — риск. Каждый текст — бомба.

Остановка. Артём сел на холодную железную скамейку. Выдохнул.

— Спасибо, Сань. Дальше я сам. Нормально всё будет.

— Давай, брат. До субботы. Выздоравливай. В ПК клуб ведь собирались.

Рукопожатие. Крепкое, надёжное. Артём смотрел на их сцепленные руки — и только так понял, что Саня уходит. Шаги удалились.

Артём остался один. Прошло минуты три. И тут до него дошло. Он не знает, какой автобус приедет.

«Идиот. Надо было оставить Саню. Пусть бы сказал номер».

Он сидел, вцепившись в край скамейки, и слушал. Шум мотора. Шипение дверей. Подъехал первый. Артём поднял голову ровно настолько, чтобы увидеть номер маршрута. 10. Не то. Но за то мгновение, пока его взгляд скользнул по цифре и упал обратно в землю, он уже знал. Весь маршрут. Все улицы. Остановки. Расписание. Имя человека, который проектировал эту линию в восемьдесят седьмом году. У него были усы и больные колени.

Автобус уехал. Артём смотрел в асфальт и ждал.

Следующий. Шипение дверей. Он поднял глаза. 8. Его маршрут. До конечной. Повезло. Зашёл. Сел на свободное место у окна, но в окно не смотрел — уткнулся взглядом в спинку переднего сиденья. Там было выцарапано какое-то слово. Артём зажмурился. Не читать.

«Лин. Надо позвонить Лин».

Он мог дождаться, когда она сама наберёт. Придёт к фонтану, поймёт, что его нет, позвонит. Но это было... неудобно. Неправильно. Она же ждёт. Надеется. А он... Артём достал телефон. Вслепую ввёл пароль. Пальцы помнили. Вслепую открыл звонки. Примерно помнил, какая строчка. Мельком глянул на экран. Вот. Санин номер. А следующим шёл... Линь. Он нажал.

За то мгновение, пока взгляд скользнул по экрану, он уже знал о мобильных операторах больше, чем они рассказывали в своей рекламе. Частоты. Пропускная способность. Уязвимости протокола. Сроки эксплуатации вышек. Имена акционеров.

Гудок. Ещё один.

— Привет... Артём.

Голос мягкий, с акцентом. Он представил её у фонтана. Чёрное пальто. Распущенные волосы. Взгляд, который ждёт.

— Привет, Линь. У меня тут дела срочные. Сегодня не получится встретиться .

Пауза.

— Как освобожусь — договоримся. Может, через несколько дней. Давай, на связи.

Он отключился, не дожидаясь ответа. Сразу потушил экран. Убрал телефон в карман.

«Чё за бред. Почему любой текст, который я вижу, активирует эту херню».

Ехал молча. Смотрел в спинку сиденья. Не думал. Просто дышал.

— Конечная, — объявил кондуктор. — Приехали.

Артём встал. Прошёл к выходу. Опустил взгляд — и заметил на полу автобуса надпись. Выварено сваркой. Слово «ВЫХОД».

Мгновение.

Он узнал всё. Марку электрода. Диаметр. Силу тока. Стаж сварщика. Что у него была собака, которую звали Рекс, и что он варил эту надпись в две тысячи двенадцатом, в плохом настроении, потому что жена...

Артём закрыл глаза.

«Не виноват. Мужик не виноват. Я не буду его проклинать. Я просто хочу выйти из этого ебучего автобуса».

С закрытыми глазами, на ощупь, он шагнул к двери. Спустился по ступенькам. Почувствовал под ногами асфальт. Отошёл на несколько шагов. И только тогда, глядя строго в землю, открыл глаза.

Впереди была дорога домой. Он пошёл.

Глава 12

СЦЕНА 12: ДОМ. ТЕСТЫ

Дорога до дома была спокойной. В деревне текста почти не было. Редкие машины — их номера Артём просто игнорировал, отворачиваясь. Адреса на домах — мелкие, выцветшие, он знал их наизусть и мог не смотреть. Деревья, заборы, гравий под ногами. Безопасно.

Дошёл без приключений. Калитка скрипнула привычно. Дверь в дом — ключ повернулся мягко, замок был смазан. Артём вошёл и сразу опустил взгляд в пол. Дома. У себя дома. А всё равно осторожничал. Разулся, не глядя. Кроссовки в угол. Прошёл в свою комнату. Там было темнее — плотные шторы задёрнуты с утра. Это хорошо. Меньше видно.

Лёг на кровать. Надо было думать. Но мысли не шли — разбегались, как тараканы от света. Слишком много всего. Слишком быстро. Утром был обычным пацаном, а теперь...

Он закрыл глаза. Вдох. Выдох.

«Надо понять. Как это работает. Что я могу. Что я не могу».

И тут пришла идея. Способность активируется от чтения. Но что, если он сам что-то напишет? Не учебник. Не формулу. Что-то простое. Безопасное.

Он сел на кровати.

«Огурец? Нет. Нельзя. Сразу узнаю все подвиды, как выращивать, как солить, кто вывел первый сорт и чем болела его бабушка. Нахрен».

Нужно что-то нейтральное. Что-то, от чего не отпочкуется тысяча фактов.

«Спасибо».

Простое слово. Благодарность. Что из него можно выжать? Ну спасибо и спасибо.

Артём осторожно встал. Подошёл к компьютерному столу. Повезло — на столешнице лежали листы А4. Братишка вчера рисовал перед сном. Цветные карандаши он унёс с собой в комнату, а бумага осталась. Ручка. Нужна ручка. Артём на ощупь залез в рюкзак. Пальцы перебирали тетради, учебники, провод от наушников. Вот. Пластиковый корпус. Вытащил.

Сел за стол. Лист перед ним — белый, пустой. Ручка в руке. Минуту просто сидел. Смотрел на лист. Потом написал. Аккуратно, печатными буквами.

СПАСИБО

И как только ручка оторвалась от бумаги, а глаза зафиксировались на слове —

Щелчок.

Способность включилась. Но иначе, чем раньше. Не лавина. Не взрыв. Как будто двигатель завёлся и работает на холостых. Он знал, кто написал это слово. Он сам. Знал, что чувствовал в момент написания — осторожность, надежду, страх. Знал историю слова — происхождение от «спаси Бог», трансформацию в «спасибо», утрату религиозного смысла. Знал аббревиатуры, где встречается «СПС» — Союз Правых Сил, система пожарной сигнализации, спасательное судно. Знал, как это слово звучит на ста семидесяти языках.

И всё.

Тишина. Способность работала, но была... в нейтралке. Как машина на холостом ходу. Двигатель гудит, но колёса не крутятся. Артём сидел и чувствовал это. Ощущение в голове — лёгкое, едва заметное, но постоянное. Фон. Как шум холодильника на кухне. Если не прислушиваться — не замечаешь.

Он отвёл взгляд от листа. Посмотрел на свою руку.

Щелчок.

Тишина. Полная. Даже фон исчез.

«Выключилась. Просто потому что я перестал читать. Нет текста — нет способности».

Он снова посмотрел на слово «СПАСИБО».

Щелчок.

Фон вернулся. Никакой новой информации — только ощущение работающего двигателя и те знания, что уже были получены.

«Понял. Работает, только когда я смотрю на текст. Отвёл глаза — выключилась. Вернул — включилась снова, но нового не даёт, если текст тот же».

Он откинулся на спинку стула и уставился в потолок.

Щелчок.

Способность выключилась . И в тишине мысли пошли медленнее, но спокойнее.

«Так. Давай по порядку».

Он снова посмотрел на лист со словом «СПАСИБО».

Щелчок.

Фон вернулся. Мысли ускорились. Чёткость вернулась.

«Я одарённый. Это факт. Способность — чтение. Точнее, понимание прочитанного на каком-то запредельном уровне. Я вижу связи, причины, следствия, историю, скрытые смыслы. Это не просто память. Это анализ. И она работает, только когда я смотрю на текст. Это... удобно. Я могу включать и выключать её по желанию. Просто отвожу взгляд».

Он перевёл взгляд на свои руки.

Способность выключилась. Обычные руки. Обычные мысли. Посмотрел на лист.

Включилась.

«Что будет, если я не сдамся? Вариант первый: скрываюсь. Постоянно контролирую взгляд. Боюсь каждой вывески, каждого учебника. Рано или поздно спалюсь. Соседи увидят странное, донесут. Или случайно прочту что-то при людях, и поймут, что я не просто умный, а одарённый. И тогда — принудительная служба. Или Япония».

Он сглотнул.

«Вариант второй: сдаюсь сам. Прихожу в СОКОЛ. Говорю: у меня способность. Они проверяют детектором. Я показываю, что умею. Мне дают уровень. Если покажу не всё... если покажу только малую часть... скажут, что уровень один. Когнитивный тип. Память, быстрый анализ, ничего опасного. Выдадут документ. Буду отмечаться раз в полгода. И жить дома. С матерью. С Пашкой».

Он смотрел на слово «СПАСИБО» и чувствовал, как мозг продолжает работать — спокойно, без надрыва.

«Отец сдался. Отец — уровень два. Его забрали, но он жив. Приезжает. Звонит. Деньги шлёт. Он не в тюрьме, он служит. Если бы он скрывался и его поймали — было бы хуже. Он сам это говорил. «Лучше прийти самому, сынок. Тогда с тобой будут договариваться. А если найдут — уже нет»».

Артём вздохнул.

«Значит, сдаться. Но не сразу. Сначала — понять, на что я реально способен. Каков мой уровень на самом деле. Что я могу скрыть, а что — нет. И какую часть показать, чтобы меня оставили в покое, но не заподозрили, что я опасен. Три дня. Трёх дней должно хватить, чтобы разобраться».

Он отвёл взгляд от листа и посмотрел в потолок.

Тишина.

Взял второй лист. Снова написал «СПАСИБО». Посмотрел.

Щелчок.

На этот раз пришло только то, что чувства при написании были другие. Меньше страха. Больше любопытства. И всё. Никакой новой информации о слове. Никакой истории. Только собственные эмоции.

«Понял. Если я один раз узнал что-то через способность — второй раз она мне это не выдаёт. Знание сохраняется в памяти, но заново не грузится. Это хорошо. Это значит, что я не буду сходить с ума от одного и того же текста».

Он отвёл взгляд.

Щелчок.

Тишина.

«Три дня. Как прожить три дня?»

Выходить на улицу страшно. Дома — книги, учебники, этикетки на продуктах, инструкции к лекарствам, надписи на бытовой технике. Текст везде. Он не сможет просто «не смотреть». Глаза цепляются за буквы автоматически. Надо что-то, что сделает текст нечитаемым, даже если он на него посмотрит.

Артём задумался, глядя в потолок. И тут — воспоминание. Дед. Месяц назад приезжал в гости. Сидели на кухне, пили чай. Дед щурился, подносил чашку к самому носу, чтобы не пролить. Жаловался, что зрение совсем ни к чёрту. А потом забыл свои очки. Так и уехал без них.

«Очки. Дедовы очки. У него минус хрен знает сколько. Если я их надену, я ни черта не разберу. Текст будет просто пятнами. Даже если посмотрю — не прочитаю».

Он снова посмотрел на слово «СПАСИБО».

Фон вернулся.

«Вспомнить, куда мать убрала дедовы очки».

Мозг сработал мгновенно. Он увидел, как мать брала очки со стола, как вертела в руках, как говорила: «Надо в ванную положить, в тумбочку, чтобы не потерялись до его приезда». Как открывала ящик. Как клала в левый угол, под упаковку ватных дисков.

Артём отвёл взгляд от листа.

Встал. Прошёл в ванную, нашёл тумбочку. Открыл. Залез рукой внутрь — ватные диски, что-то ещё... Вот. Очки. Тяжёлые, в роговой оправе, с толстенными линзами. Дед в них выглядел как филин.

Артём надел их. Мир поплыл. Ванная превратилась в размытое пятно. Белое, синее, что-то серебристое от зеркала. Надписи на шампунях, на зубной пасте — всё расплылось в нечитаемую кашу. Буквы были, но разобрать их не получалось. Слишком мелко. Слишком мутно. Он посмотрел на свои руки. Размытые контуры. Повернулся к зеркалу — мутное пятно лица.

Артём улыбнулся. Впервые за день.

«Три дня. Три дня я как-нибудь протяну. А потом — в СОКОЛ».

Глава 13

СЦЕНА 13: КРОТ и УЧЁБА.

Остаток дня Артём провёл как крот.

В дедовых очках мир был мутным и нечитаемым — это спасало от случайных активаций, но делало его беспомощным в собственном доме. Он наводил порядки: собрал игрушки Пашки, протёр пыль на полках, поправил скатерть на кухне. Двигался медленно, вытянув руки, как слепой.

Дважды врезался в угол коридора. Один раз — сильно, плечом. Выругался сквозь зубы.

Потом ударился ногой о ножку стола. Той самой, о которую бился всю жизнь, но сейчас — особенно больно, потому что не видел её.

Сел на пол, сжал ушибленный палец и тихо застонал.

«Крот. Я теперь крот. Слепой, беспомощный крот».

К вечеру хлопнула входная дверь. Голос матери:

— Тёма! Мы дома!

Артём вышел в прихожую. Пашка сразу полез обниматься, но замер, уставившись на него.

— Ты чего в очках? Ты ж не носишь.

Мать разувалась, не глядя. Потом подняла глаза. Увидела. Нахмурилась.

— А ну сними дедовы очки. Зачем себе зрение портишь?

Артём открыл рот.

— А... это самое...

— Я сказала — сними.

Он снял. Медленно, нехотя. Мир стал чётким. Слишком чётким. Слишком опасным.

Мать забрала очки, покрутила в руках, положила на полку у зеркала.

— Нашёл тоже развлечение. Дед без них как без рук, а ты здоровые глаза портишь.

Артём опустил взгляд в пол. Там был половик с узором. Не читать. Не вглядываться.

«Рано. Ещё рано ей говорить. Да и... как я в этих очках на улицу выйду? Упаду. Или машина собьёт. Я даже пешеходный переход не увижу».

Осознание накрыло волной тупой безнадёги.

Он молча прошёл на кухню. Начал готовить ужин.

К его удивлению, без очков, просто глядя в кастрюлю и на плиту, он справился. Не читал — просто делал. Руки помнили. Картошка, мясо, лук, морковь. Всё как всегда.

Ужинали втроём. Пашка болтал про садик. Мать устало кивала. Артём молча ел, глядя в тарелку.

Хоть что-то хорошее за этот день.

После ужина он ушёл в свою комнату. Лёг на кровать. Уставился в потолок.

Тишина в голове. Никакого текста. Безопасно.

«Надо чем-то заменить очки. Что-то, что не делает меня слепым, но блокирует чтение».

Мысли текли вяло. Без включённой способности думалось медленнее, но спокойнее. Как раньше. Как утром, до всего этого.

«Может, просто не ходить в техникум?»

Идея была соблазнительной. Но он тут же её отбросил. У него и так много прогулов. Если вообще перестанет появляться — матери позвонят. Начнутся вопросы. Этого нельзя допустить.

Телефон завибрировал.

Артём схватил его и, не глядя на экран, провёл пальцем по зелёной кнопке. Лишь бы не увидеть имя звонящего. Лишь бы не прочесть.

— Алё-ё-ё, — голос Сани. — Слышь, братиш, завтра у нас письменная контрольная. По теме «Организация работ повышенной опасности». Ты с собой листы А4 возьми, если пойдёшь. Я лично в проёб.

— Здарова, — Артём выдохнул. — И спасибо, Сань. Ну, я думаю, схожу. А то реально много пропустил. Надо хоть что-то сделать, чтобы не доёбывали.

— Принял. Давай, на связи.

Саня отключился.

Артём убрал телефон и снова уставился в потолок.

«Учёба. Сука...»

И тут его осенило.

«Стоп. Учёба. В натуре. Я могу и полезность сделать, и скрываться. Просто уткнусь в учебник на всю дорогу. Ещё и по теме страницы щас изучу. И всю дорогу буду пялить в них, изредка перелистывая. Я материал выучу, и способность потом ебать мозг не будет. А как я заметил, котелок заебись варит — так что и вокруг обстановку буду хорошо слышать. И чувствовать».

Он сел на кровати.

«Это может сработать. Я иду на контрольную. Я знаю тему. Я просто смотрю в учебник в автобусе и на улице. Никаких случайных вывесок. Никаких этикеток. Только учебник. И он уже изучен — так что нового не даст. Просто фон. Просто нейтралка».

Артём встал. Достал из рюкзака учебник по промышленной безопасности. Толстый, затрёпанный. Открыл содержание.

ЩЕЛЧОК.

Даже не вчитываясь — просто скользя взглядом по названиям тем — он уже впитывал. «Наряд-допуск». «Огневые работы». «Работа на высоте». «Газоопасные работы». Каждое слово отдавалось в голове каскадом определений, нормативов, пунктов правил.

Он быстро нашёл нужную тему: «Организация работ повышенной опасности». Страница 147.

Открыл, осторожно перебирая только уголки, на которых были цифры. Хорошо, что способность уже увидела эти цифры раньше, когда он просто листал учебник. Половину он уже знал. Нагрузка была меньше.

Нашёл страницу 147. Начал читать.

ЩЕЛЧОК.

Информация потекла в голову — спокойно, без взрывов. Он уже привыкал. Уже учился управлять потоком. Не сопротивляться, но и не нырять с головой. Просто принимать.

Он читал. Перелистывал. Возвращался. Перечитывал снова.

Не потому что не понял. Он понял с первого раза. Он перепроверял. Пролистывал каждую страницу по десятку раз, чтобы убедиться: ни одно слово, ни одна формулировка не выбьет его из колеи завтра. Чтобы текст стал... мёртвым. Знакомым. Безопасным.

Закончил позже, чем мог ожидать. За окном была темень.

Артём быстро включил телефон — мельком глянул на часы, стараясь не зацепить взглядом уведомления. Почти три ночи.

Выключил экран. Выключил свет в комнате.

Лёг. Потолок. Трещина. Темнота.

ЩЕЛЧОК.

Тишина.

Завтра контрольная. Завтра он будет смотреть только в учебник. Завтра он попробует быть нормальным.

Глаза закрылись сами

Глава 14

СЦЕНА 14 : КОНТРОЛЬНАЯ.

Артём проснулся раньше будильника.

Глаза открылись сами. За окном — серый рассвет. Тело ломило после вчерашних ударов об углы, но голова была ясной. Слишком ясной.

Он сразу потянулся к учебнику. Тот лежал на стуле рядом с кроватью — Артём специально оставил его там, чтобы не искать утром. Взял в руки. Открыл на странице 147.

ЩЕЛЧОК.

Информация не хлынула — она просто была. Вся. Целиком. Он помнил каждое слово, каждую цифру, каждый пункт. «Организация работ повышенной опасности». Наряд-допуск. Состав бригады. Ответственный производитель работ. Допускающий. Периодичность проверки знаний. Сроки хранения документации.

Он закрыл учебник. Открыл снова — уже по памяти, не глядя на номер страницы. Пальцы сами нашли нужный разворот.

Страница 147.

«Держится. Эффект держится. Я помню всё».

В комнату заглянула мать. Артём не слышал её шагов — увлёкся.

— Тёма, ты рано проснулся. Так ещё и сразу за учебник.

Он вздрогнул, но сдержал удивление. Даже не поднял глаз — продолжил смотреть в страницу.

— Просто контрольная. Проверяю, не забыл ли.

Мать прислонилась к косяку, скрестила руки. В халате, сонная, но уже с причёской — привыкла собираться быстро.

— Хорошо. Я поехала. Пашку снова заберу, сегодня даже раньше освобожусь.

— Угу.

Она ушла. Хлопнула входная дверь.

Артём выдохнул. Медленно встал, не выпуская учебник из рук. Пошёл на кухню. Налил чай. Пил стоя, глядя в обложку — серую, потрёпанную, с пятном от кофе на углу.

Бросил взгляд на настенные часы.

ЩЕЛЧОК.

Он узнал марку механизма. Завод-изготовитель. Год выпуска. Имя мастера, который собирал эти часы на конвейере в восемьдесят четвёртом. У мастера были больные суставы и дочь, которая играла на скрипке.

Артём отвёл взгляд.

«Хватит. Просто часы. Просто время. Пора выходить».

Он взял учебник и вышел из дома.

---

ДОРОГА. АВТОБУС.

До остановки шёл, прижимая книгу к груди, но не открывая. Просто держал. Как щит. Как якорь.

В автобусе сел у окна. Открыл учебник на странице 147. Уставился в текст.

ЩЕЛЧОК.

Фон заработал. Спокойный, ровный. Никакой новой информации — только уже знакомая, пережёванная вчера тема. Он скользил глазами по строкам, но не вчитывался. Просто держал способность в нейтралке.

Бабка с сумками — та самая, что вечно орёт про сквозняк — сегодня нашла новую жертву. Двое пацанов лет четырнадцати громко ржали над чем-то в телефоне.

— Вот молодёжь пошла! — бабка всплеснула руками. — Ни стыда ни совести! Вы бы лучше вон с парня пример брали! — она ткнула пальцем в Артёма. — Человек читает! Учится! А вы что? Ржёте как кони!

Пацаны притихли. Артём не поднял глаз. Только чуть крепче сжал учебник.

«Если бы ты знала, бабка, что я сейчас не читаю, а просто прячусь...»

Водитель въехал в пару ям. Артём даже не заметил. Только когда автобус остановился и кондуктор объявила центр, он поднял голову.

В городе он не закрывал книгу. Шёл, уткнувшись в страницу, но краем сознания чувствовал больше, чем обычно. Способность, даже на нейтралке, обостряла восприятие. Он слышал шаги за спиной. Знал, что справа едет машина — не видя её, просто по звуку и вибрации асфальта. Чувствовал, что впереди перекрёсток и толпа.

Подойдя к пешеходному переходу, он не поднял глаз на светофор. Просто встал рядом с каким-то мужиком в сером пальто. Когда тот шагнул — Артём шагнул следом. Когда мужик остановился на островке — Артём остановился. Синхронно, как приклеенный.

Один раз чуть не споткнулся о бордюр. Успел выровняться. Учебник даже не шелохнулся.

---

КУРИЛКА.

У входа стояли одногруппники. Двое. Витька и Костян. Курили, перебрасывались какими-то видосами.

Витька первый заметил Артёма.

— О-о-о, Артём! Здарова! Что, решил за ум взяться?

Артём подошёл. Протянул руку, не отрывая взгляда от страницы.

— Привет. Типа того. Дохрена пропускал. Решил, что нужно хотя бы полмесяца нормально проучиться, чтобы мозг не ебали. Ладно, в аудитории увидимся.

Костян затянулся и выдохнул дым в сторону.

— Красавчик. Я тоже думаю, надо так же сделать. А то последнее время много в ПК-клубе зависаю. Уже матери позвонили. Пиздюлей вставила.

Артём усмехнулся, не поднимая глаз.

— Ладно. Я в аудиторию.

Он прошёл мимо. Осторожно поднялся по лестнице — здесь было темнее, и учебник пришлось чуть опустить, чтобы видеть ступеньки. Обошлось.

---

АУДИТОРИЯ.

В кабинете уже сидел преподаватель. Та самая, в потёртом пиджаке, с указкой. Раскладывала на столе бланки.

Артём вошёл, всё так же глядя в учебник, и сел на своё место у окна.

— Привет, Артём, — она подняла голову. — Что, решил за ум взяться? Не поздно, думаешь?

— Здравствуйте, — Артём продолжал смотреть в страницу. — Думаю, нет. Ещё два месяца до конца семестра. Думаю, смогу ситуацию улучшить.

— Ну, посмотрим, как ты готовился. Знаешь, что сегодня контрольная?

— Да, знаю. Готовился до трёх ночи. На самом деле очень интересная тема. Особенно про организацию газоопасных работ. Там, кстати, можно было бы пойти по пути разделения зон ответственности не по должностям, а по уровню допуска к конкретному оборудованию. Как на объектах третьей категории. Это снизило бы время согласования нарядов-допусков. Но это лишь моя мысль.

Преподаватель замолчала. Артём почувствовал её взгляд даже сквозь учебник.

— Приятно удивлена, Артём. Жду твоей работы.

Он кивнул, не поднимая головы.

«Идиот. Зачем я это сказал? «Разделение зон ответственности по уровню допуска» — это тема четвёртого курса. Она сейчас думает, что я либо списал откуда-то, либо... либо у меня способность».

Сердце заколотилось. Он заставил себя дышать ровно.

«Нет. Не думает. Она просто удивилась, что я вообще что-то знаю. Я же прогульщик. Для неё это просто «ого, двоечник заговорил умными словами». Всё нормально. Просто заткнуться и не выпендриваться больше».

---

ДЕСЯТЬ МИНУТ ДО ПАРЫ.

Аудитория заполнялась. Студенты шумели, рассаживались, доставали листы. Артём всё так же сидел, уткнувшись в учебник. Но теперь он не читал. Он смотрел сквозь страницу — в парту. Глаза расфокусированы. Способность выключена.

ЩЕЛЧОК.

Тишина в голове.

Он проговаривал про себя всё, что знал. Без включённой способности. Своими словами. Как обычный студент.

«Наряд-допуск. Состав бригады. Ответственный производитель. Допускающий. Периодичность проверки — раз в год. Срок хранения — три года. При газоопасных работах — дополнительный инструктаж...»

Он помнил всё. Но теперь думал о другом.

«Как написать, чтобы не спалиться?»

Если он выдаст идеальный ответ — цитатами из нормативов, со ссылками на пункты правил — это вызовет вопросы. Он прогульщик. Он не мог так подготовиться за одну ночь. Даже если бы не спал. Даже если бы у него была фотографическая память — он не смог бы так структурировать информацию. Слишком чисто. Слишком профессионально.

«Надо написать... по-человечески. Своими словами. С парой ошибок. Не грубых, но заметных. Чтобы выглядело, как будто я правда готовился, но нервничаю и путаюсь».

Он поднял глаза от парты. Посмотрел в учебник.

ЩЕЛЧОК.

Фон вернулся.

«Какие ошибки можно сделать? Перепутать сроки хранения документации. Сказать «два года» вместо трёх. Или указать, что ответственный производитель работ может быть допускающим, хотя это запрещено. Это типичная ошибка. Многие так путают».

Он запомнил. Кивнул сам себе.

Звонок.

Преподаватель встала.

— Итак. Контрольная работа по теме «Организация работ повышенной опасности». У всех есть листы А4. Пишем разборчиво. Время — сорок пять минут. Вопросы на доске.

Она повернулась и начала писать мелом.

Артём опустил учебник на колени. Взял ручку. Посмотрел на доску.

ЩЕЛЧОК.

Вопросы были простые. Даже слишком. Он знал ответы ещё до того, как она дописала последний.

Он вздохнул. И начал писать.

Своими словами. С парой ошибок.

Как обычный студент, который просто хорошо подготовился

Глава 15

СЦЕНА 15 :

Контрольная шла своим чередом.

Четыре вопроса на доске. Артём прочитал их один раз — и понял, что до способности он бы даже не разобрал, о чём речь. Формулировки были сухие, казённые, с отсылками к пунктам правил, которые нормальный студент не помнит. «Опишите порядок оформления наряда-допуска на газоопасные работы первого этапа». «Укажите минимальное безопасное расстояние при проведении огневых работ на открытой площадке». «Перечислите состав бригады при работах в колодцах». «Назовите сроки хранения документации по нарядам-допускам».

До способности он бы написал что-то общее. Воду. «Ну, надо чтобы всё безопасно было, оформить бумаги, расписаться». Получил бы тройку с минусом. И забыл.

Теперь он знал всё.

Но писал не всё.

Минимальное безопасное расстояние при огневых работах — шестнадцать метров. Он вывел: «10 метров». Ровно настолько неправильно, чтобы выглядело как типичная ошибка невнимательного студента. Не шесть, не двадцать — десять. Круглая цифра. Правдоподобно.

Сроки хранения документации — три года. Он написал: «пять лет». Тоже типичная путаница — многие нормативы имеют срок пять лет, легко перепутать.

Состав бригады он описал почти правильно, но пропустил одного человека — наблюдающего. Написал, что достаточно ответственного производителя и допускающего. Это была грубая ошибка с точки зрения реальной безопасности, но на бумаге — просто невнимательность.

Порядок оформления наряда-допуска он изложил своими словами. Без цитат. Без ссылок на пункты. Как будто читал, но не зубрил. Понимает, но не эксперт.

Он не сдал работу первым. Не сдал вторым. Ждал, пока хотя бы половина группы поднимется и положит листы на стол преподавателя. Костян сдал. Витька сдал. Ещё трое. Ещё двое.

Тогда Артём встал. Подошёл. Положил свой лист поверх стопки.

— Спасибо, Артём, — преподаватель мельком глянула на него. — Можешь идти.

Он уже повернулся к двери.

— Хотя... подожди. Останься, пожалуйста.

Артём замер. Внутри всё сжалось.

«Блядь. Спалился. Точно спалился. Сейчас спросит, откуда я знаю про четвёртый курс. Или заметила, что я специально ошибки делал. Или...»

Он медленно повернулся. Лицо постарался сделать обычным. Усталым. Студенческим.

Остальные выходили. Кто-то хлопнул его по плечу — «давай, братан». Дверь закрылась. В аудитории стало тихо.

Преподаватель отложила ручку. Сняла очки. Потёрла переносицу.

— Артём, я хочу спросить.

Он молчал. Смотрел в пол.

— Ты последние два месяца почти не ходил. У тебя были проблемы? Дома? Со здоровьем?

Он моргнул.

«Что?»

— Я... — он запнулся. — Нет. Просто... не хотелось. Глупо, знаю.

Она кивнула.

— Я понимаю. Третий курс — самый тяжёлый. Многие срываются. Но то, что ты сегодня сказал перед парой... и то, что я увидела в твоей работе...

Она взяла его лист из стопки. Пробежала глазами.

— Это не похоже на человека, который «просто не хотел». Ты думаешь. Ты понимаешь материал. Где-то ошибаешься, да, но база есть. И мысли интересные. Про разделение зон ответственности — это вообще уровень диплома, а не третьего курса.

Артём сглотнул.

— Я просто... готовился. К контрольной. Решил, что хватит дурака валять.

Преподаватель посмотрела на него. Долго. Внимательно.

— Артём. Я не спрашиваю, есть ли у тебя способность. Это не моё дело. Если есть — ты сам решишь, что с этим делать. Я просто хочу сказать: у тебя хорошая голова. Не зарывай её в песок. Приходи на пары. Сдавай работы. Получи диплом. А дальше — хоть в СОКОЛ, хоть на производство. С твоими мозгами везде пригодишься.

Она положила лист обратно в стопку.

— Иди. И... постарайся больше не прогуливать.

Артём стоял ещё секунду. Потом кивнул.

— Спасибо. Я... постараюсь.

Он вышел в коридор. Дверь закрылась.

Прислонился к стене. Выдохнул.

«Она не знает. Подозревает, но не знает. И ей всё равно. Она просто... хороший препод».

---

ОСТАЛЬНЫЕ ПАРЫ.

Он не пошёл домой. Впереди были ещё три пары.

Артём отлип от стены и направился в следующую аудиторию. Учебник держал перед собой — уже привычно, как продолжение рук. Нашёл нужную тему в содержании. Открыл.

ЩЕЛЧОК.

Вторая пара — «Электробезопасность на промышленных объектах». Он читал параграф за параграфом, пока препод бубнил у доски. В какой-то момент тот задал вопрос аудитории — что-то про заземление и контуры защиты. Все молчали. Артём, не поднимая глаз от учебника, выдал ответ. Чётко. По учебнику. Но не дословно — своими словами.

— Верно, — препод удивился. — Садись. Четыре.

Артём сел. За соседней партой кто-то присвистнул. Он не поднял глаз — уже читал дальше.

Третья пара — «Пожарная безопасность». Тут пришлось отвечать дважды. Один раз — про категории помещений по взрывопожарной опасности. Второй — про типы огнетушителей и их применение. Оба раза — четыре.

«Четыре. Не пять. Пять — это слишком. Пять — это «я знаю больше препода». Четыре — это «я хорошо подготовился, но не идеально». Четыре — безопасно».

Четвёртая пара — «Оказание первой помощи при несчастных случаях». Тема была проще, но формулировки нормативов всё равно требовали зубрёжки. Он ответил один раз — про сердечно-лёгочную реанимацию, соотношение вдохов и нажатий. Тоже четыре.

К концу дня он сидел на последней паре и думал.

«Это реально работает. Я могу учиться. Могу получать оценки. Могу вытянуть семестр. Хотя бы на тройки — уже было бы хорошо. Но с такой подготовкой... может, и на четвёрки».

Он перевернул страницу. Пробежал глазами по схеме эвакуации.

«Если я буду просто приходить и читать учебник во время пар — меня никто не тронет. Я буду выглядеть как старательный двоечник, который взялся за ум. Это нормально. Это не вызывает подозрений».

Звонок.

Артём закрыл учебник.

ЩЕЛЧОК.

Тишина в голове. Усталость навалилась — не от способности, от обычного учебного дня. Он отвык. Раньше после трёх пар вырубался, а сегодня четыре, и он ещё соображает.

Собрал вещи. Учебник под мышку. В коридоре наткнулся на Костяна и Витьку — те курили у выхода.

— Ну ты даёшь, — Костян выпустил дым. — Четыре ответа за день. Ты там что, энциклопедию сожрал?

— Просто подготовился, — Артём пожал плечами. — Решил, что хватит дурака валять.

— Ну-ну. В ПК вечером?

— Не. Домой. Устал.

— Ладно. Давай. Завтра увидимся.

— Давай.

Артём вышел из техникума. Учебник снова перед собой. Глаза в страницу. Шаг — по памяти, по звукам, по ощущениям.

Он шёл домой.

И впервые за два дня ему казалось, что всё может быть нормально.

Глава 16

СЦЕНА 16 : сомнения

Артём вышел из техникума и направился к остановке.

Учебник перед собой. Глаза в страницу. Шаг — по памяти. Он уже привык. Тело само чувствовало, где бордюр, где поворот, где яма в асфальте. Даже странно — раньше он постоянно спотыкался, а теперь шёл ровно, будто кто-то вёл его за плечо.

«Три четвёрки. За один день. И контрольная — тоже хорошо написал. Даже с ошибками, которые я специально сделал, она всё равно выше тройки. Препод сама сказала — база есть, мысли интересные».

Он перевернул страницу, хотя не читал. Просто чтобы руки были заняты.

«А не борзею ли я?»

Мысль засела и не отпускала.

«Я вчера узнал о способности. Вчера. Один день прошёл. А я уже отвечаю у доски, получаю четвёрки, рассуждаю про разделение зон ответственности. Это же... это и есть тот самый «резкий скачок интеллекта». Про который в новостях говорили. Уровень один — заметное усиление человеческих возможностей. Резкий скачок интеллекта».

Он дошёл до остановки. Сел на холодную скамейку. Учебник опустил на колени, но не закрыл — просто перестал в него смотреть. Поднял глаза.

Небо. Серое. Низкое. Никаких надписей. Безопасно.

«Если я продолжу в том же духе — меня спалят. Не препод. Она хорошая, она не сдаст. Но кто-то другой. Одногруппники. Они же видят, что я из прогульщика превратился в отличника за один день. Так не бывает. Костян уже удивился. Завтра удивится кто-то ещё. Послезавтра — пойдут слухи. А потом...»

Он не додумал. Подъехал автобус.

Зашёл. Сел у окна. Учебник снова перед глазами — на автомате. Но мысли текли дальше.

«Дома. Дома я прячусь. Хожу как крот, боюсь каждой этикетки, каждого клочка бумаги. В очках дедовых сидел, пока мать не сняла. Это глупо. Я не могу всю жизнь бояться собственного дома».

Автобус тряхнуло на яме. Артём даже не заметил.

«Надо перестать. Надо просто... ходить и смотреть. Прямо. На всё. Пусть информация идёт. Пусть способность работает. Я же не сойду с ума от того, что узнаю состав стирального порошка или имя того, кто придумал этикетку на кетчупе. Это просто... фон. Белый шум. Я уже понял — когда я один раз узнал, второй раз не грузит. Значит, чем больше я узнаю сейчас, тем спокойнее будет потом».

Он перевернул страницу. Реально перевернул, потому что дочитал. Сам не заметил как.

«Я должен изучить свой дом. Вдоль и поперёк. Каждую надпись. Каждую инструкцию. Каждый чек, который валяется в ящике. Прочитать всё. Чтобы потом, когда я буду просто жить, ничто не могло меня застать врасплох. Чтобы любая надпись в моём доме была уже «отработана» и не вызывала щелчка с новой информацией».

Автобус затормозил. Конечная.

Артём встал. Вышел. Учебник перед собой. Дорога знакомая. Деревья, заборы, гравий.

«Сегодня. До приезда матери. У меня есть несколько часов. Я пройду по дому и прочитаю всё. Всё, до чего дотянутся глаза. И перестану бояться».

Он открыл калитку. Вошёл во двор. Дверь. Ключ. Дома.

Разулся. Прошёл на кухню.

Остановился.

Поднял глаза.

На холодильнике — магнит. Реклама доставки пиццы. Телефон. Слоган.

Артём посмотрел на него.

ЩЕЛЧОК.

Название компании. Год основания. Имя владельца. Количество точек в городе. Среднее время доставки. Маржа с одной пиццы. Состав сыра, который они используют. Страна-производитель сыра. Имя фермера, который...

Он моргнул.

Всё. Готово. Теперь этот магнит — просто магнит. Больше не опасен.

Артём выдохнул.

Бросил взгляд на настенные часы. Половина третьего. Мать приедет около шести. У него есть три с половиной часа.

Он повернулся к кухне. Банка с чаем. Пачка гречки. Специи. Инструкция к микроволновке на внутренней стороне дверцы. Чеки, прижатые магнитом к холодильнику. Этикетка на бутылке масла.

«Ладно. Погнали».

Он взял в руки банку с чаем и начал читать

Время пролетело незаметно.

Артём методично обходил дом. Кухня — всё, от магнитов до инструкции к микроволновке. Ванная — этикетки на шампунях, гелях, зубной пасте, даже состав на освежителе воздуха. Коридор — коробки из-под обуви, старые квитанции в ящике тумбочки. Своя комната — учебники, тетради, даже надписи на зарядном устройстве.

ЩЕЛЧОК. ЩЕЛЧОК. ЩЕЛЧОК.

Он уже привык. Это стало рутиной. Посмотрел — узнал — пошёл дальше.

Где-то на середине гостиной он понял, что устал. Не физически — ментально. Слишком много имён, дат, составов, технологий производства. Всё это оседало в голове, как слои пыли. Не мешало, но чувствовалось.

Он глянул на часы. Начало шестого. Мать должна приехать около шести. Оставалось минут сорок.

«Большая половина готова. Остались мелочи. Что-то я точно пропустил. Но это уже не страшно. Главное — основное».

Он сел на диван. Закрыл глаза. Тишина. Способность выключена.

Входная дверь хлопнула.

Артём вздрогнул.

— Тёма! Мы дома!

Голос матери. И тут же — топот маленьких ног. Пашка влетел в комнату и сразу полез обниматься.

— Привет, мелкий.

Артём обнял брата, но мысли были в другом.

«Она же говорила, что сегодня раньше освободится. Точно. Утром сказала. А я забыл. Забыл, потому что...»

Мать вошла следом. Разматывала шарф.

— Ну, как контрольная?

Артём отпустил Пашку. Посмотрел на мать.

— На четыре. Повезло.

— Молодец, — она улыбнулась устало, но искренне. — Я уж думала, ты совсем учёбу забросил. Кстати, завтра у меня последний рабочий день, а потом отпуск. Неделя. Представляешь? Целая неделя дома. Отосплюсь наконец.

Артём замер.

«Отпуск. Неделя. Она будет дома. С Пашкой. Целая неделя».

Мысли понеслись.

«Если я пойду в СОКОЛ и меня... если что-то пойдёт не так — она будет рядом. С Пашкой. Ей не придётся отпрашиваться с работы. Не придётся дёргаться между домом и... чем угодно. Это лучший момент. Лучше не будет».

— Тёма? Ты чего застыл?

Он моргнул.

— А? Нет. Ничего. Просто... задумался.

Мать прошла на кухню, поставила чайник. Пашка убежал в свою комнату — там загремели игрушки.

Артём стоял в коридоре и смотрел ей в спину.

«Сейчас. Надо сейчас».

Он прошёл в комнату Пашки. Брат сидел на полу и вываливал из ящика машинки.

— Паш. Слушай. Уберись, пожалуйста, в комнате. Я сегодня не успел.

— А ты поможешь?

— Нет. Сам. Ты же взрослый.

Пашка надулся, но кивнул. Начал запихивать игрушки обратно в ящик.

Артём вернулся на кухню. Мать стояла у окна, ждала, пока закипит чайник.

— Мам.

Она обернулась.

— Что?

Он открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Мам. Я, кажется... одарённый.

Чайник зашумел. Мать не шелохнулась. Смотрела на него.

— Что?

— Я одарённый. У меня способность.

Она медленно опустилась на табуретку. Лицо стало белым.

— Тёма... ты уверен? Ты проверял? Детектор? Может, тебе показалось?

— Не показалось. Я проверял. Вчера. На парах. Я прочитал формулу на доске и... понял всё. Вообще всё. Про балку, про металл, про нагрузки. Я видел, как она сломается через три года, если её не починят.

Мать молчала. Руки легли на колени. Пальцы сжались в замок.

— Как отец, — тихо сказала она.

— Да. Но... по-другому. У него силовой тип. У меня — когнитивный. Я читаю и понимаю. Всё, что вижу. Любой текст.

— И что ты... что ты теперь будешь делать?

Артём сел напротив. Взял её руки в свои. Холодные.

— Я хочу сдаться. Сам. Как отец.

Мать вскинула глаза.

— Ты с ума сошёл? Тебя заберут. Ты даже не знаешь, какой у тебя уровень. Вдруг высокий? Вдруг тебя...

— Если я не сдамся, меня найдут, — перебил он. — Рано или поздно. И тогда — принудительная служба. Или Япония. А если я приду сам — со мной будут договариваться. Отец так сделал. И он жив. Приезжает. Звонит. Мы его видим.

Мать покачала головой.

— Тёма... я не хочу тебя терять. Хватит того, что отца забрали. Ты здесь. Ты помогаешь. Ты с Пашкой. Если тебя не будет...

— Я буду. — Он сжал её руки крепче. — Если я приду сам и покажу, что я не опасен, меня могут оставить дома. Уровень ноль или один — это почти обычные люди. Они живут с семьями. Отмечаются раз в полгода. Получают выплаты. Я читал. В новостях, в законах. Всё так.

— А если у тебя не ноль? Не один?

Артём замолчал. Потому что сам не знал ответа.

— Тогда... тогда я попрошу, чтобы меня оставили здесь. В городе. В филиале. Я буду полезен. Я могу анализировать. Считать. Проверять безопасность. Я уже понял, что половина нормативов устарела. Я могу помочь. Им это выгодно. А я буду рядом. С тобой. С Пашкой.

Мать смотрела на него. В глазах — страх и что-то ещё. Гордость?

— Ты всё продумал, да?

— Я пытался. Два дня только об этом и думаю.

Она высвободила руки. Встала. Подошла к окну. Чайник уже кипел, но она не выключала.

— Когда?

— Послезавтра. В пятницу. Ты будешь в отпуске. Дома. С Пашкой. Если что-то пойдёт не так... вы будете в безопасности.

Она резко повернулась.

— А если не пойдёт? Если они решат, что ты опасен, и заберут тебя? Что я скажу Пашке? Что я вообще буду делать?

Артём встал. Подошёл к ней. Обнял.

— Мам. Я боюсь. Очень боюсь. Но если я не пойду сам — будет хуже. Я знаю. Я чувствую.

Она стояла неподвижно. Потом обняла его в ответ. Крепко. До хруста.

— Тёма... сынок...

— Всё будет хорошо, — сказал он. — Я обещаю. Я вернусь.

Она отстранилась. Вытерла глаза. Кивнула.

— Хорошо. Послезавтра. Я отвезу тебя.

— Нет. Я сам. Ты останешься с Пашкой. Так безопаснее.

Она хотела возразить. Но промолчала. Просто снова кивнула.

Чайник выключился. Тишина.

Из комнаты высунулся Пашка.

— Я убрался! Можно мультики?

Мать отвернулась к плите. Голос дрогнул, но она справилась.

— Можно. Только недолго.

Пашка убежал.

Артём стоял посреди кухни и смотрел на мать. Она наливала чай. Руки дрожали.

— Мам.

— Что?

— Спасибо.

Она не ответила. Поставила чашку на стол. Села. Взяла его за руку.

— Только вернись. Слышишь? Вернись домой.

— Вернусь.

Они сидели на кухне и пили чай. Молча. Каждый думал о своём.

За окном темнело.

Глава 17

СЦЕНА 17:

Артём проснулся от тишины.

Не от будильника. Не от голоса матери. Просто открыл глаза — и понял, что в доме никого. Солнце уже поднялось, серый свет лился через шторы.

Он полежал минуту, глядя в потолок. Потом встал. Прошёл на кухню.

Телевизор работал. Мать с Пашкой, видимо, завтракали перед уходом и забыли выключить. На экране шла какая-то утренняя программа — ведущая улыбалась, показывала сюжет про весенние цветы.

Артём налил чай. Взял пульт. Уже навёл, чтобы выключить.

И тут картинка сменилась.

Заставка: «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК». Красная плашка. Тревожная музыка.

Артём замер. Пульт опустился.

На экране появилась ведущая — та самая, с первого канала. Лицо серьёзное, без косметики почти. Говорила быстро, но чётко.

— Экстренный выпуск новостей. Сегодня в 04:17 по московскому времени в Новосибирской области прогремел взрыв в Научно-исследовательском центре прикладных когнитивных технологий. Центр работал совместно с одарёнными интеллектуального типа. По предварительным данным, взрыв устроен неизвестной группировкой. СОКОЛ уже начал операцию по выслеживанию террористов.

На экране — кадры с места. Разрушенное крыло здания. Дым. Пожарные машины. Люди в форме СОКОЛа оцепляют периметр.

Ведущая продолжала:

— На данный момент известно о шестидесяти пострадавших. Двадцать человек погибли. Пятнадцать ранены, десять из них — в тяжёлом состоянии. Центр занимался разработкой новых методов анализа данных с участием одарённых когнитивного типа. Восстановление объекта, по оценкам экспертов, займёт не менее двух лет.

Артём стоял с кружкой в руке. Чай остывал.

«Когнитивный тип. Интеллектуальные способности. Одарённые, которые читают и понимают. Как я».

На экране появился представитель СОКОЛа — мужчина в форме, короткая стрижка, без эмоций.

— Ведётся расследование. Группировка будет найдена и нейтрализована. Все одарённые, задействованные в проекте, будут временно перераспределены в другие научные центры после завершения следственных действий.

Артём медленно сел на табуретку.

«Перераспределены. В другие научные центры. Если бы я сдался раньше... если бы меня определили как когнитивный тип... я бы мог оказаться там. В этом центре. В четыре утра. Когда рвануло».

Он смотрел на экран, но уже не видел. Перед глазами — цифры. Шестьдесят пострадавших. Двадцать погибших. Десять в тяжёлом.

«Люди умерли. Это плохо. Это ужасно. Но...»

Он не дал мысли закончиться. Потому что она была стыдной. Потому что где-то глубоко, под страхом и сочувствием, сидело облегчение.

«Меня туда не отправят. Центра больше нет. Два года восстановления. А значит... больше шансов, что меня оставят дома. В городе. В филиале. Или вообще отпустят».

Он выключил телевизор. Допил холодный чай. Встал.

«Надо ехать. Последний день. Надо просто прожить его обычно».

ТЕХНИКУМ.

День прошёл как в тумане.

Артём приехал вовремя. Учебник перед собой. Глаза в страницу. На парах не высовывался. Не отвечал, даже когда знал ответ. Просто сидел, читал, делал вид, что записывает.

На перемене Костян спросил:

— Ты чего такой варёный? Вчера прям звездил, а сегодня молчишь.

— Устал. Ночь плохо спал.

— А. Ну бывает.

Отстал.

Артём думал о матери. О завтрашнем дне. О центре, который взорвали. О двадцати погибших, которых он никогда не знал, но которые теперь занимали место в его голове — где-то рядом с именами производителей стирального порошка и фермеров, чей сыр кладут на пиццу.

После пар сразу домой. Без разговоров. Без лишних взглядов.

Дома приготовил ужин. Убрался. Проверил, не осталось ли непрочитанных этикеток. Почти не осталось.

РАЗГОВОР С МАТЕРЬЮ.

Мать приехала в шесть. Пашка сразу убежал в комнату — у него там был недостроенный гараж из кубиков.

Артём накрыл на стол. Ужинали молча. Мать пару раз пыталась заговорить о чём-то обычном — о работе, о погоде, — но замолкала на полуслове.

После ужина она уложила Пашку. Вышла на кухню. Села напротив Артёма.

— Завтра.

— Да.

Она достала телефон. Положила на стол.

— Слушай меня внимательно. Ты никому не звонишь. Никому не пишешь. Нигде не говоришь, куда едешь и зачем. Даже Сане. Даже если он спросит. Понял?

— Понял.

— Когда будешь прямо у филиала — вот прямо стоять возле входа — тогда позвонишь мне. Скажешь: «Я на месте». И всё. Больше ничего. Потом заходишь.

Она помолчала. Потёрла переносицу.

— И ещё. Позвони отцу. Перед тем как зайти. Объясни ситуацию. Он там уже сколько лет... может, посоветует что. Может, кому позвонит, договорится. Я не знаю, как у них там всё устроено, но он — твой отец. Он должен знать.

Артём кивнул.

— Хорошо. Позвоню. Сначала тебе, потом ему.

Мать сжала его руку.

— И вот ещё что. Если тебя оставят дома — не вздумай сразу писать Сане, Лин, кому-то ещё. Приезжай домой. Расскажешь мне. А потом уже решим, что говорить другим.

— Хорошо.

Она отпустила руку. Встала.

— Я спать. Завтра тяжёлый день.

— Спокойной ночи, мам.

Она остановилась в дверях. Не оборачиваясь.

— Тёма.

— Что?

— Я горжусь тобой. Что бы ни было завтра. Ты молодец.

И вышла.

НОЧЬ.

Артём лежал в кровати. Потолок. Трещина. Темнота.

Сон не шёл.

Он думал о завтрашнем дне. О матери. Об отце. О СОКОЛе. И о том, что телефон — это тоже текст. Много текста. Приложения. Уведомления. Контакты. Названия. Цифры.

«Я зачистил дом. Почти весь. Но телефон... я боюсь на него смотреть. Так же нельзя. Завтра я должен быть спокоен. Я должен знать, что телефон — это просто телефон. Что я могу взять его в руки и не провалиться в поток информации».

Он сел на кровати. Взял телефон. Включил экран.

ЩЕЛЧОК.

Время. Дата. Уведомления. Названия приложений. Версии. Разработчики. Исходный код. Язык программирования. Имена программистов. Год основания компаний. Скандалы. Утечки данных. Уязвимости. Обновления. Патчи.

Он зажмурился. Открыл глаза. Выдохнул.

«Спокойно. Это просто информация. Она не опасна. Я её уже знаю. Теперь — зачистить».

Он начал быстро перебирать приложения. Игры, которые не запускал годами — удалить. Приложения погоды от неизвестных разработчиков — удалить. Старые заметки с пар — удалить. Фото с доски, которые он делал до способности — удалить. Всё, что могло содержать лишний текст, летело в корзину.

ЩЕЛЧОК. ЩЕЛЧОК. ЩЕЛЧОК.

Он уже не обращал внимания. Просто работал. Быстро. Механически. Как с этикетками на кухне.

Осталось только нужное. Мессенджер. Карты. Музыка. Камера. Галерея. Настройки. Звонки. Контакты.

Он открыл контакты.

Саня. Лин. Отец. Мать.

Четыре имени. Четыре человека, которым он мог бы позвонить. Завтра он позвонит двоим.

Он смотрел на экран. Способность молчала. Всё, что можно было узнать из контактов, он уже узнал. Номера. Операторы. Регионы. Даты сохранения. Больше ничего не всплывало. Пусто. Безопасно.

Артём выключил экран. Положил телефон на тумбочку.

Лёг. Потолок. Трещина. Темнота.

«Готово. Теперь можно спать».

Глаза закрылись сами.

Глава 18

СЦЕНА 18: ДОРОГА В СОКОЛ.

Артём проснулся затемно.

Будильник не ставил. Он просто открыл глаза и понял — всё. Сегодня.

Полежал минуту, глядя в потолок. Трещина. Знакомая. Сколько он уже на неё смотрел? Всю жизнь. А сегодня смотрит иначе. Потому что не знает, посмотрит ли завтра.

Отогнал мысль. Сел. Взял телефон. Включил экран.

ЩЕЛЧОК.

Привычный фон. Уже не пугал. Вчерашняя зачистка сработала — экран был пустым, чистым, только нужное. Но уведомления висели.

Первое — от Сани. Время — семь утра. «Ты чё, я тебя на остановке жду, чё тебя нету?»

Артём быстро набрал: «Не приду. Прости». Отправил. Всё. Без объяснений. Санин контакт свернулся.

Второе — от Лин. Имя высветилось, а под ним — сообщение. Китайские иероглифы.

ЩЕЛЧОК.

Мозг включился мгновенно. Иероглифы перестали быть просто картинками. Они раскрылись. Каждый значок — история. Ключи. Фонетики. Эволюция от пиктограмм на черепашьих панцирях до современного упрощённого письма. Диалекты. Путунхуа. Кантонский. Тоны. Этимология. Грамматические конструкции. Порядок слов. Счётные слова. Вежливые формы.

Он моргнул.

«Я знаю китайский. Я, блядь, знаю китайский. Весь. Целиком. Историю, грамматику, письменность, произношение».

Руки сами потянулись к экрану. Пальцы нашли настройки клавиатуры. Добавили китайскую раскладку. Он начал набирать ответ — иероглифы появлялись один за другим, правильные, уместные, с верными тонами в транскрипции.

«Стоп».

Палец замер над экраном.

«Я не знаю китайский. Я русский парень из деревни. Я никогда его не учил. Если я сейчас напишу Лин на китайском — она спросит откуда. И что я скажу? „Способность“? Она не знает. И не должна знать. Пока. А если узнает...»

Он стёр иероглифы. Переключил клавиатуру обратно на русский. Написал:

«Извини. В ближайшее время не получится. У меня проблемы. Семья. Нужно быть дома».

Отправил. Всё.

Потом открыл рот и тихо, в пустоту, произнёс:

— 对不起，我不能见你。家里有事。

Слова вышли сами. Мягкие, с правильными тонами. Он понял, что сказал. «Извини, я не могу тебя встретить. Дома дела».

Артём сидел на кровати с телефоном в руке и смотрел в стену.

«Я говорю на китайском. Я, блядь, говорю на китайском. Просто потому что увидел иероглифы. Один раз. И теперь я знаю язык».

Мысли понеслись.

«Так. Если я пойду в СОКОЛ и скажу, что у меня когнитивная способность — они спросят, какая именно. Я скажу: читаю и понимаю. Могу анализировать. Техника безопасности. Нормативы. То, что я учил. Это уровень один. Резкий скачок интеллекта в конкретной области. Звучит правдоподобно».

Он встал, начал одеваться. Мысли не останавливались.

«Но если я скажу, что ещё и язык выучил за секунду — это уже другое. Это не „усиление в конкретной области“. Это универсальная способность к обучению. Это выше уровнем. Это может быть два. Или три. И тогда меня не отпустят домой».

Натянул толстовку. Кроссовки.

«Значит, про язык молчу. Вообще. Никому. Даже если спросят про Лин — я с ней общался через переводчик. Она плохо говорит по-русски, я не говорю по-китайски. Всё».

Он вышел в коридор, глянул в зеркало. Обычный парень. Серое лицо. Мешки под глазами.

«Но если спросят про способности к языкам — скажу, что могу выучить быстро. За день. Не за секунду. За день. Это звучит как усиление памяти. Уровень один. Так бывает».

Он кивнул сам себе. Легенда готова.

Вышел из дома.

---

ДОРОГА В ГОРОД.

Автобус. Учебник перед глазами — уже привычка. Но сегодня он не читал. Просто держал. Смотрел сквозь страницы в окно.

Город просыпался. Люди шли на работу. Машины. Голуби. Всё как обычно.

Только у него внутри всё дрожало.

Остановка в центре. Вышел. Пошёл пешком. Учебник убрал в рюкзак — сегодня он ему не нужен. Сегодня он идёт не в техникум.

Филиал СОКОЛа находился в трёхэтажном сером здании на окраине центра. Никаких вывесок. Только герб над входом — стилизованный сокол, сложивший крылья щитом. И камера над дверью.

Артём остановился в двадцати метрах. Нашёл скамейку. Сел.

Достал телефон. Открыл контакты.

Мать.

Гудок. Один. Второй.

— Да, Тёма.

Голос напряжённый, но сдерживается.

— Я на месте. Стою у филиала.

Пауза.

— Хорошо. Позвони отцу. И заходи. Я жду.

— Позвоню. Всё будет хорошо.

— Я знаю. Ты сильный. Давай.

Отбой.

Артём выдохнул. Открыл следующий контакт.

Отец.

Гудок. Один. Второй. Третий.

— Артём?

Голос отца — глуховатый, усталый, но твёрдый. Всегда такой.

— Пап. Привет. Я у филиала СОКОЛа. В городе. Я... я одарённый. Хочу сдаться. Как ты.

Пауза. Долгая. Слышно, как отец выдыхает.

— Понял. Когнитивный? Мать сказала.

— Да. Чтение. Понимание. Анализ.

— Уровень?

— Думаю, один. Резкий скачок интеллекта в конкретной области. Техника безопасности. Я учился. Три дня. Уже могу сдать экзамен.

Отец хмыкнул.

— Три дня. Быстро.

— Способность.

— Ясно. Слушай меня. Зайдёшь — скажешь, что доброволец. Назовёшь моё имя. Скажешь, сын такого-то. Это не даст привилегий, но они будут знать, что ты не с улицы. Что семья уже в системе. Это... смягчает.

— Понял.

— Дальше. Детектор. Возьмёшь в руки. Он активирует способность. Ты увидишь... много всего. Не пугайся. Это нормально. Просто дыши.

— Я уже активировал. Без детектора. Само.

Снова пауза.

— Сам? Редко. Но бывает. Значит, уже знаешь, что чувствовать. Хорошо. Тесты будут. На интеллект, на память, на анализ. Не выпендривайся. Покажи ровно столько, чтобы дали первый уровень. Не больше. Понял?

— Понял. Я так и планировал.

— Умница. Если спросят про другие способности — говори, что не знаешь. Только то, что проявилось. Не ври, но и не добавляй.

— Хорошо.

— И последнее. Если предложат контракт — не подписывай сразу. Скажи, что хочешь посоветоваться с семьёй. С отцом. Они имеют право дать тебе время. День. Два. Используй это.

— Понял. Спасибо.

— Не за что. Ты мой сын. Я тебя люблю. Возвращайся домой.

— Постараюсь.

Отбой.

Артём сидел на скамейке. Телефон в руке. Экран погас.

Перед ним — серое здание. Камера над дверью. Сокол, сложивший крылья.

Он встал. Сунул телефон в карман.

И пошёл к входу.

Глава 19

СЦЕНА 19 : ПЕРВЫЙ РАЗГОВОР.

Артём сидел на скамейке.

Сидел. Смотрел на серую дверь. На камеру. На сокола над входом.

Он знал, что нужно просто войти. Встать. Сделать десять шагов. Потянуть ручку. И всё. Дальше — как пойдёт. Дальше не от него зависит. От него только — войти.

Но он не мог.

Ноги будто приросли к асфальту. Внутри всё сжалось в тугой комок. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели, хотя на улице было прохладно.

«Вставай. Просто вставай. Отец вошёл. Тысячи людей вошли. Ты не особенный. Вставай».

Он не вставал.

Закрыл глаза. Вдох. Выдох. Ещё вдох. Ещё выдох.

«Мать ждёт. Пашка ждёт. Отец сказал — возвращайся. Я обещал».

Он открыл глаза. Уперся руками в колени. Надавил. Медленно, будто поднимая штангу, оторвал себя от скамейки.

Постоял секунду. Ноги держали.

Пошёл.

Десять шагов. Дверь. Ручка холодная. Тяжёлая.

Вошёл.

---

Внутри было светло и тихо. Никакого мрака, никаких решёток. Обычный коридор, выкрашенный в бежевый. Пластиковые стулья вдоль стены. Кулер с водой.

На стене — плакат. Крупный, в рамке. На белом фоне — чёрный сокол, сложивший крылья щитом. Под ним текст:

С.О.К.О.Л.

И ниже, мелким шрифтом:

Специализированная

Организация

Контроля

Одарённых

Людей

Артём прочитал. ЩЕЛЧОК. Год основания. Структура. Круглый стол. Замы. Советы. Разветвление. Всё, что он уже знал из новостей и разговоров, но теперь — чётко, структурированно, как схема в голове.

Отвёл взгляд. ЩЕЛЧОК. Тишина.

За стойкой ресепшена сидела девушка. Совсем молодая — может, его ровесница, может, даже младше. Светлые волосы собраны в хвост. На лице — доброжелательная улыбка.

— О, здравствуйте! — она подняла глаза от монитора. — Вы хотите о чём-то сообщить? Доложить? Может, вы из доставки?

Артём мялся у стойки. Открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Здравствуйте. Я... я пришёл добровольно сдаться. Я одарённый. Выявил недавно. Из-за стресса. Боялся прийти.

Улыбка девушки исчезла. Лицо стало серьёзным. Она выпрямилась на стуле.

— Так. Ясно. Как вы поняли, что стали одарённым?

Артём сглотнул.

— Я учусь в техникуме. На инженера по технике безопасности. Пришёл на пару. Смотрел на доску. А там формула была. Расчёт балки на изгиб. И я вдруг начал впитывать информацию. Как губка. Всё понял. Вообще всё. И про балку, и про нагрузки, и про металл, и про то, что формула неполная.

Она слушала, не перебивая. Кивала.

— Я, честно, двоечник, — продолжал Артём. — Никогда таким не интересовался. Но когда это случилось, я понял — что-то не так. Потом проверил на других вещах. Открыл учебник по своей специальности. Изучил тему. Всю. Полностью. Понял всё, что там написано. И даже больше.

— А другие темы? Не по специальности?

— Пробовал. Биология, химия. Открывал учебники. Пусто. Ничего не понимаю. Как раньше. Только то, что связано с техникой безопасности. Или с тем, что рядом. Смежное.

Девушка кивнула. Что-то быстро набрала на клавиатуре.

— Понятно. Когнитивный тип. Узкая специализация. Это хорошо. А почему боялись прийти? Три дня — это срок.

Артём опустил взгляд.

— Боялся, что заберут. А у меня мать, брат маленький. Я не хотел, чтобы она одна осталась.

Он помолчал. Потом поднял глаза.

— У меня отец сюда приходил. Тоже добровольно. Может, знаете. Фамилия наша. Зовут Алексей.

Девушка снова застучала по клавиатуре. На экране что-то мелькнуло. Она вгляделась.

— Да. Вижу. Второй уровень. Силовой тип. Доброволец. Хороший послужной список. Давно в системе.

Она оторвалась от монитора и посмотрела на Артёма. Уже мягче.

— Мозговитые нам очень нужны. Особенно добровольцы. Да ещё и с семейной историей. Вы всё правильно сделали, что пришли. Сядьте пока. Вон туда, на стулья. Я сейчас позвоню. К вам выйдет специалист.

Артём кивнул. Отошёл к стене. Сел на пластиковый стул.

Девушка сняла трубку телефона. Набрала короткий номер.

— Алло. Да, это ресепшен. Тут доброволец. Молодой парень. Когнитивный тип. Узкий профиль. Техника безопасности. Отец в системе. Да. Ждёт.

Она положила трубку. Повернулась к Артёму.

— Сейчас подойдут. Воды хотите? Там кулер.

— Спасибо. Пока нет.

Она кивнула и вернулась к монитору.

Артём сидел на стуле. Смотрел в пол. Линолеум. Серый. В крапинку. Пятно у ножки стула.

На стене напротив — снова плакат. Другой. «Безопасность начинается с тебя».

Он ждал.

Артём сидел на пластиковом стуле и смотрел в пол.

Он думал, что ждать придётся долго. Что СОКОЛ — это бюрократия, очереди, кабинеты. Что он просидит здесь час, два, может, до вечера. Успеет прокрутить в голове всё, что скажет. Успеет настроиться.

Но не успел.

Буквально через две минуты из коридора вышел мужчина. Средних лет, лет тридцать пять. Обычное лицо. Короткая стрижка. Очки в тонкой оправе. Одет не в форму, а в обычный свитер и джинсы. На груди — бейджик с логотипом СОКОЛа.

Он подошёл к Артёму. Остановился.

— Здравствуй. Я стажёр. Фамилия — Морозов. Зовут Виктор.

Протянул руку. Артём встал. Пожал. Ладонь сухая, крепкая.

— Артём.

— Очень приятно. Слушай, Артём. У меня для тебя новости. Хорошие и... не очень.

Артём напрягся.

— К сожалению, в данный момент детектор находится во Владивостоке. В главном штабе. В нашем филиале его нет.

Он сделал паузу. Артём молчал.

— Нам необходимо тебя туда отвезти. Машина приедет в течение пятнадцати минут. Ехать примерно семь часов. Во Владивостоке ты пройдёшь всё: тестирование, собеседование, детектор, IQ-тест. Ну и там ещё что придумают. В зависимости от результатов.

Артём сглотнул.

— Семь часов?

— Да. Туда и обратно. Если всё пройдёт гладко, к ночи вернёшься. Или завтра утром. Зависит от загруженности штаба.

Морозов говорил спокойно, без эмоций. Как будто это обычное дело — везти подростка за семьсот километров на проверку.

— Благодарим за добровольную сдачу, — продолжил он. — Это большой плюс. Выплата, условия — всё будет прописано в контракте. Во Владивостоке. Там же всё подпишем.

Артём кивнул. Потом вспомнил.

— А могу я сейчас позвонить? Родным. Предупредить.

Морозов покачал головой.

— В целях секретности — нельзя. Телефон сейчас лучше выключить. И не включать до Владивостока.

Артём сжал челюсти. Мать. Она ждёт. Она сказала: «Позвони, когда войдёшь». Он вошёл. А теперь его везут за семь часов. И он не может ей сказать.

Морозов заметил его лицо.

— Но я могу позвонить лично. С твоего телефона. И сообщить, что всё в порядке. Что ты едешь на тестирование. Без деталей.

Артём выдохнул.

— Да. Спасибо. Это было бы...

Он достал телефон. Протянул Морозову.

Тот взял. Посмотрел на экран.

— Разблокируй.

Артём замялся. Протянул палец к сканеру — и замер.

«Блядь. Я же чистил телефон. Но контакты... имена... если он увидит...»

Мысль оборвалась. Глупо. Что он увидит? Четыре контакта. Саня. Лин. Отец. Мать. Никакого криминала.

Он приложил палец. Экран загорелся.

Морозов открыл контакты. Пролистнул. Нашёл «Мама».

— Ладно. Сейчас позвоню.

Отошёл в сторону, к окну. Набрал номер. Приложил трубку к уху.

Артём стоял у стойки и смотрел в его спину.

— Здравствуйте. Это Виктор Морозов, стажёр СОКОЛ. Ваш сын сейчас у нас. Добровольно сдался. Всё в порядке. Мы везём его во Владивосток на плановое тестирование. Это стандартная процедура. Он вернётся сегодня ночью или завтра утром. Нет, опасности нет. Да. Да, я передам. Хорошо. До свидания.

Он опустил трубку. Вернулся к Артёму. Протянул телефон.

— Всё. Мать в курсе. Сказала, чтобы ты не волновался. И чтобы позвонил, как освободишься.

Артём взял телефон. Выключил. Убрал в карман.

— Спасибо.

— Не за что. Машина будет через десять минут. Пока можешь посидеть.

Морозов отошёл к стойке, что-то обсудил с девушкой. Та кивнула, протянула ему папку.

Артём снова сел на стул. Пластик скрипнул.

Семь часов до Владивостока. Детектор. Тесты. Контракт.

Он закрыл глаза. Вдох. Выдох.

«Мать знает. Отец знает. Всё идёт как надо».

Пятнадцать минут пролетели незаметно.

Артём сидел на пластиковом стуле и смотрел в стену. Мысли текли вяло — он уже всё обдумал, всё решил, теперь оставалось только ждать.

Морозов стоял у стойки, листал что-то в папке. Девушка за ресепшеном пила кофе из маленькой чашки.

В кармане Морозова пиликнул телефон.

— Машина приехала. Пойдём.

Артём встал. Ноги затекли. Он размял плечи и пошёл за Морозовым к выходу.

У крыльца стоял чёрный микроавтобус. Без опознавательных знаков, без мигалок. Обычный фургон, только тонированный наглухо.

Водитель уже сидел за рулём. Когда Артём подошёл ближе, он разглядел его через лобовое стекло. Бронежилет. Каска. На плечах и груди — нашивки: стилизованный сокол, сложивший крылья. Вместо полицейских шевронов — эмблемы СОКОЛа. Лицо у водителя было спокойное, даже скучающее.

Морозов открыл боковую дверь.

— Садись.

Артём забрался внутрь. Два ряда сидений, как в маршрутке, но мягче. Ремни безопасности. На полу — резиновый коврик. Пахло освежителем и чем-то казённым.

Морозов сел напротив, пристегнулся. Хлопнул по перегородке.

— Поехали.

Водитель кивнул. Микроавтобус мягко тронулся.

Город поплыл за окном. Серые дома. Остановка, где он встречал Саню. Поворот к техникуму. Ларёк с шаурмой. Всё такое знакомое и уже далёкое.

Артём смотрел в окно. Молчал. Потом повернулся к Морозову.

— А вы... ты тоже одарённый?

Морозов оторвался от папки. Поправил очки.

— Да. Первый уровень. Силовой тип.

— Что умеешь?

— Мышцы наращивать. Могу стать сильнее обычного человека. Но не сильно. Поэтому и первый. Выше не прыгну.

Артём кивнул.

— Понятно.

Морозов вернулся к папке. Артём снова уставился в окно.

Город кончился. Началась трасса. Лес. Поля. Редкие встречные машины.

Микроавтобус шёл ровно, мягко. Гул двигателя убаюкивал. Артём чувствовал, как веки тяжелеют. Он не спал нормально три дня. А теперь, когда самое страшное уже позади — он вошёл, он признался, мать знает, отец знает, — тело наконец расслабилось.

Он привалился головой к стеклу. Глаза закрылись сами.

Морозов что-то спросил, но Артём уже не слышал.

Он спал

Глава 20

СЦЕНА 20: ПРОБУЖДЕНИЕ.

Артёма разбудил свет.

Не резкий, не слепящий — просто серый, дневной, льющийся в окно микроавтобуса. Он моргнул, разлепил глаза. За стеклом плыли дома. Сначала редкие, частные, потом — панельные пятиэтажки, потом — первые высотки.

Владивосток.

Он выпрямился на сиденье. Шея затекла. Он потёр её ладонью.

Морозов сидел напротив, всё так же с папкой. Заметил, что Артём проснулся.

— О. Ну чё, как? Выспался?

Голос был обычный, без подкола. Артём кивнул.

— Нормально. Долго ехали?

— Часов шесть. Скоро на месте.

Артём снова посмотрел в окно. Город жил своей жизнью. Машины, люди, светофоры, вывески. Он автоматически отвёл взгляд — привычка.

Морозов отложил папку. Потёр переносицу под очками.

— Слушай, Артём. Я понимаю, мало к нам людей приходит в этот город. Ну, добровольно. Но всё-таки знай. Если детектор выявит, что ты лжёшь — а он выявит, он всё выявляет, — то тебе придётся два месяца потратить на общественных работах. Это минимум. Если ложь серьёзная — может быть хуже.

Артём повернулся к нему. Посмотрел прямо в глаза.

— Да нет. Вы что. Я не вру. Я могу сейчас вам рассказать тринадцать тем по инженерной технике безопасности. Прямо сейчас. Без подготовки.

Морозов поморщился.

— Не надо мне всякой херни. Бумажек на работе хватает.

Он снова взял папку. Открыл. Но читать не стал — просто держал.

Артём помолчал. Потом спросил:

— А можно я из рюкзака книгу достану? Почитать. Пока едем.

Морозов даже не поднял головы.

— Читай без проблем. Вообще насрать.

Артём расстегнул рюкзак. Достал учебник по промышленной безопасности. Тот самый, затрёпанный, с закладками. Открыл на середине.

ЩЕЛЧОК.

Информация потекла привычно. Пункты правил. Нормативы. Сроки. Ответственные лица. Он читал, перелистывал, запоминал. Это успокаивало. Как белый шум. Как дыхание.

В какой-то момент он перевернул страницу — и замер.

ЩЕЛЧОК.

Пусто.

Он смотрел на текст. Буквы были знакомые. Слова — русские. Предложения — связные. Но он не понимал. Вообще. Как раньше. Как до способности. Как будто перед ним был учебник по квантовой физике на незнакомом языке.

Он перечитал абзац. Ещё раз. Ещё.

Ничего.

Сердце ёкнуло. Он поднял глаза. Посмотрел в окно. Вывеска магазина. «Продукты 24». Раньше он бы узнал владельца, поставщиков, маржу, год открытия. Сейчас — просто вывеска. Буквы. Ничего за ними.

«Исчезла. Способность исчезла».

Он снова уткнулся в книгу. Перелистнул страницу. Ещё одну. Ещё. Глаза бегали по строкам, но в голове было пусто. Как в колодце. Как до всего этого.

— Нет, — прошептал он.

Морозов поднял глаза.

— Что?

— Ничего. Зачитался.

Артём сжал книгу. Пальцы побелели.

«Я не хочу на общественные работы. Я не вру. Я должен понимать. Я должен знать, что здесь написано. Я хочу это знать».

Он с силой вперился взглядом в страницу. В абзац про классификацию зон риска. В каждую букву. В каждый пробел.

«Хочу. Понимать. Сейчас».

ЩЕЛЧОК.

Информация хлынула. Лавина. Даже мощнее, чем раньше. Он не просто понял абзац — он увидел всю главу. Все связи. Все несостыковки. Все устаревшие пункты. И главное — он понял, что сам это включил.

Не текст активировал способность. Он сам. Захотел — и включил.

Артём оторвался от книги. Выдохнул. Сердце колотилось, но уже по-другому. Не от страха. От осознания.

«Я могу включать и выключать. По желанию. Сильно захотеть — и она работает. Не хотеть — я обычный. Я могу выбирать, что мне знать, а что нет. Мне не нужно бояться вывесок и этикеток. Я просто не буду хотеть их читать».

Он закрыл книгу.

ЩЕЛЧОК.

Тишина. Он сам выключил. Просто перестал хотеть.

Открыл снова. Захотел понять.

ЩЕЛЧОК.

Информация потекла.

Закрыл. Выключил.

Артём улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему.

«Второй уровень. Это второй уровень. Контроль. Я могу контролировать».

Морозов покосился на него.

— Ты чего лыбишься?

— Книга хорошая. Интересная.

Морозов хмыкнул и отвернулся к окну.

Артём убрал учебник в рюкзак. Посмотрел в окно. Владивосток плыл мимо. Вывески, дома, люди. Он смотрел на них — и ничего не знал. Потому что не хотел.

И это было прекрасно.

Микроавтобус свернул на широкий проспект. Впереди показалось большое серое здание с эмблемой СОКОЛа над входом.

— Приехали, — сказал Морозов. — Собирайся.

Артём застегнул рюкзак. Посмотрел на здание.

Штаб СОКОЛа. Владивосток.

Он выдохнул. И открыл дверь.

ШТАБ.

Артём вошёл в штаб и замер.

Огромное помещение. Высоченные потолки. Стеклянные стены. Люди. Много людей. Они шли во все стороны — кто-то с папками, кто-то в форме, кто-то в обычной одежде, как он сам. Гул голосов, стук каблуков, шум лифтов.

Он стоял у входа и не знал, куда идти.

«Поторопился. Надо было Морозова подождать. Куда теперь? Прямо? Налево? К лифтам?»

Люди обтекали его, как вода камень. Никто не обращал внимания. Все спешили по своим делам.

Чья-то рука легла на плечо.

Артём вздрогнул. Обернулся.

Морозов. С папкой в руке. Без эмоций.

— Так. Не убегай вперёд. Сейчас идём на регистратуру. Я сдам твои бумаги. Потом — в актовый зал, наверное. По стандарту. Ну, как скажут. Но скорее всего туда. Там такие же, как ты, сидят. Кто только прибыл. У кого-то уровень больше, у кого-то меньше, у кого-то такой же. Пошли.

Артём кивнул. Пристроился за Морозовым.

Они прошли через холл к стойке регистратуры. Длинная очередь не стояла — люди подходили по одному, решали вопросы и отходили.

У стойки уже ждали несколько человек. Мужчина в рабочей куртке, лет сорок. Две девушки — одна совсем молодая, вторая постарше, в очках. Бабка с авоськой — Артём даже моргнул, но да, бабка, самая обычная, будто из очереди в поликлинике.

И мальчик. Лет шести-восьми. Сидел на стуле, болтал ногами. Рядом с ним — никого.

— Нам сюда, — Морозов подвёл Артёма к мальчику.

Тот поднял глаза. Взгляд цепкий, недетский. На груди — маленький бейджик с логотипом СОКОЛа.

— Здравствуйте. Доброволец? — голос звонкий, но без эмоций. Как у маленького робота.

— Да, — Морозов протянул папку. — Вот документы. Куда нам пройти?

Мальчик взял папку. Раскрыл. Быстро пробежался глазами по листам. Захлопнул. Протянул обратно.

— Вам в актовый зал. Б-два. Там собираются когнитивные. Всё отлично.

— Спасибо, — Морозов забрал папку. — Пойдём.

Артём задержал взгляд на мальчике. Тот уже отвернулся к следующему посетителю — бабке с авоськой.

«Ребёнок. Работает в СОКОЛе. Сканирует документы. Одарённый? Наверное».

Морозов тронул его за плечо.

— Не тормози.

Они пошли по коридору. Стены — серые, казённые. Указатели: «А-крыло», «Б-крыло», «Столовая», «Лабораторный корпус».

На одной из стен висела стенгазета. Яркая, с фотографиями, с заголовками. Артём замедлил шаг. Захотелось посмотреть. Даже не включая способность — просто из любопытства.

Он уже начал поворачивать голову, но Морозов снова схватил его за плечо.

— Потом. Сначала — зал.

Артём вздохнул. Пошёл дальше.

Коридор упёрся в двустворчатую дверь с табличкой «Б-2. Актовый зал».

— Всё, — Морозов остановился. — Дальше сам. Мне туда нельзя. Жди. Кого-нибудь пришлют. Инструктаж проведут. Удачи.

Он развернулся и ушёл. Быстро, не оборачиваясь.

Артём остался один. Взялся за ручку. Потянул.

Внутри было полутемно. Шторы задёрнуты. Горели только лампы дневного света над сценой. Ряды стульев — как в кинотеатре, только вместо экрана — пустая сцена с трибуной.

В зале сидели люди. Человек пятнадцать. Разные. Мужчины, женщины, молодые, старые. Кто-то читал, кто-то смотрел в телефон, кто-то просто спал, откинувшись на спинку.

Артём прошёл по проходу. Нашёл свободное место у окна. Сел.

Тишина. Никто не разговаривал. Все ждали.

Он достал из рюкзака учебник. Открыл. Просто чтобы занять руки. Чтобы не думать.

ЩЕЛЧОК.

Способность включилась. Но он тут же её выключил. Не сейчас. Не здесь. Просто держал книгу и смотрел в страницу, не читая.

Время тянулось.

Он ждал.

Глава 21

СЦЕНА 21:

Артём сидел у окна. Учебник открыт на коленях.

Он читал. Не тупо пялился — именно читал. Вдумчиво. Медленно. Раздел про классификацию зон риска при газоопасных работах. Он уже знал это — прочитал раньше. Но повторение успокаивало. И главное — закрепляло в голове именно ту базу, которую он собирался показывать.

«Инженер по технике безопасности. Охрана труда. Нормативы. Правила. И всё. Больше ничего. Я не знаю биологию. Не знаю химию. Не знаю китайский. Я — узкий специалист. Так безопаснее».

Он перевернул страницу. Пробежал глазами по схеме эвакуации.

ЩЕЛЧОК.

Привычный фон. Но он тут же его приглушил — не выключая полностью, а оставляя на минималках. Чтобы информация шла, но не отвлекала.

«Про контроль тоже молчу. Если узнают, что я могу включать и выключать по желанию — это сразу второй уровень. А может, и выше. Нельзя. Я просто читаю и запоминаю. Как и раньше. Как во вторник. Текст активирует — текст выключает. Я не управляю. Я — первый уровень. Резкий скачок интеллекта в узкой области».

Он повторял это как мантру.

«Единственная база, которую я могу показать — вот этот учебник. То, что я учил эти три дня. Я должен знать его идеально. Но только его. Не больше».

Он снова уткнулся в страницу. В абзац про наряды-допуски. Читал. Запоминал. Закреплял.

В зале было тихо. Люди ждали. Кто-то перешёптывался, кто-то сидел с закрытыми глазами. Мальчика из регистратуры не было — видимо, он работал только на входе.

Прошло минут десять.

Дверь на сцену открылась.

Вышел человек.

Артём поднял голову — и замер.

У мужчины была огромная голова. Не уродливая, не карикатурная — просто непропорционально большая, особенно в области лба и висков. Как будто мозг разросся и раздвинул кости черепа. Лицо при этом оставалось обычным — узкое, с тонкими губами и маленькими глазами. Одет в белый халат поверх рубашки. На груди — бейджик с логотипом СОКОЛа и надписью «Научный отдел».

Он вышел к трибуне. Оглядел зал. Голос оказался высоким, но чётким, с преподавательскими интонациями.

— Здравствуйте. Меня зовут Грачёв Игорь Семёнович. Я — старший научный сотрудник, глава исследовательской группы когнитивного направления. Четвёртый уровень. Когнитивный тип.

По залу пробежал шёпот. Четвёртый уровень. Когнитивный. Это не силовик, не телекинетик. Это человек, который думает. И он на четвёртом уровне.

Грачёв дождался тишины.

— Сегодня я проведу для вас вводный инструктаж. Объясню, кто вы такие, какие бывают уровни, и что с вами будет дальше. Слушайте внимательно. Вопросы — в конце.

Он опёрся руками о трибуну. Большая голова чуть наклонилась вперёд.

— Одарённые. Вы все знаете, что это такое. Люди, получившие способности после падения метеорита. Способности бывают разные. Силовые. Сенсорные. Манипулятивные. И когнитивные. Это вы.

Он обвёл зал взглядом.

— Когнитивный тип — самый неоднозначный. Силовика видно сразу. Поднял машину — уровень два. Разрушил дом — уровень четыре. С нами сложнее. Мы работаем головой. И оценить нашу мощность можно только через объём обрабатываемой информации и скорость анализа.

Грачёв поднял палец.

— Поэтому у когнитивных есть подуровни. Внутри первого уровня, например, существует градация: один-ноль-один, один-ноль-два, один-ноль-три. Это зависит от объёма данных, который вы способны усвоить и применить. После определённого порога вы переходите на следующий уровень.

Он сделал паузу.

— Важно. Переход может произойти не только из-за пробуждения способности в полную силу. Иногда достаточно просто накопить критическую массу знаний. Вы можете годами читать, учиться, анализировать — и в какой-то момент ваш мозг перестроится. Вы проснётесь другим. С более высоким уровнем. Без всякого детектора.

Артём сглотнул. Его контроль — это уже второй уровень. А если он продолжит читать? Если изучит не только технику безопасности, но и смежные области? Физику. Химию. Материаловедение. Он перейдёт на третий? На четвёртый?

Грачёв продолжал:

— Также у когнитивных могут быть ограничения в запасе. Кто-то может усвоить огромный объём, но только в одной узкой сфере. Кто-то — немного, но в разных областях. Это индивидуально. Мы будем тестировать каждого из вас, чтобы понять ваш профиль.

Он поправил очки — обычные, не увеличивающие глаза, просто в тонкой оправе.

— Конечно, подуровни есть не только у нас. У силовых тоже. Но там они, честно говоря, больше для показухи сделали. Подобие нам. Классификация по мышечной массе, по силе удара, по выносливости. Всё это довольно условно.

Он слегка усмехнулся.

— У псиоников — тех, кто с телекинезом и прочим — подуровни считают по выпускаемой энергии. Но, к сожалению, только они сами её и видят. У нас пока нет оборудования, чтобы зафиксировать эту энергию объективно. Работаем над этим.

Он выпрямился. Лицо снова стало серьёзным.

— Теперь о том, что вас ждёт сегодня.

Он поднял руку, загнул палец.

— Первое. Сразу после лекции вам раздадут листки. У кого есть свои — замечательно. Ручки тоже дадим. Вы напишете на них свой профиль. Если знаете, когда получили способность. Что изучили. Что умеете. Короче, всё, что знаете о своём даре.

Он обвёл зал взглядом поверх очков.

— Если ничего не знаете — ничего не пишите. Только фамилию. Но без мата. Всё-таки учёные будут читать. По-учёному, пожалуйста.

По залу пробежал смешок. Кто-то хмыкнул.

— Важный момент, — Грачёв поднял палец. — Ваш письменный тест будет составлен на основе того, что вы укажете в анкете. Если вы написали, что разбираетесь в генной инженерии — тест будет по генной инженерии. Если указали узкую специальность — тест по ней. Если написали, что у вас общие знания без специализации — тест будет широким, по разным областям. Поэтому пишите честно. Если чего-то не знаете — не придумывайте. После теста специалисты дополнят ваш профиль, если потребуется.

Артём выдохнул. Это хорошо. Он напишет про технику безопасности — и тест будет по ней. Никакой биологии. Никакой химии. Только то, что он учил.

Грачёв загнул второй палец.

— Второе. Детектор.

Он сделал паузу, убедился, что все слушают.

— Сразу поясню. Детектор не показывает уровень. Он просто принудительно активирует вашу способность. Чтобы убедиться, что вы действительно одарённый. Рядом будет стоять псионик — специально обученный сотрудник, который улавливает всплески энергии. Он подтвердит, что активация произошла.

По залу пробежал лёгкий шум. Грачёв поднял руку, успокаивая.

— Не волнуйтесь. Вы все когнитивные. У вас в момент активации просто быстрее заработают мозги. Никаких молний из глаз, никаких летающих стульев. Просто голова станет яснее. Аварийные случаи — сгорание, травмы — у когнитивных крайне редки. Можете сильно не переживать.

Он постучал пальцем по виску.

— Псионик зафиксирует всплеск энергии в вашем теле. В частности в органе. У вас это голова. Мозг. У кого-то ещё и спинной мозг может отозваться, но это редкость. Такое бывает у смешанных типов.

Артём слушал спокойно. Спинной мозг — это не про него. У него только голова. Только Интеллект. Так он думал.

Грачёв тем временем продолжал:

— И ещё важный момент. Для тех, кто не знал о способности раньше или только подозревал. Исследовано и подтверждено: после первой активации — не важно, детектором или самостоятельно — человек на инстинктивном уровне понимает, как работает его дар. Что нужно для его активации. Какие условия. Как зверь знает, как дышать. Вы просто поймёте.

Он развёл руками.

— Так что если вы сейчас в неведении — не волнуйтесь. После детектора всё станет ясно.

Артём кивнул про себя. Это он уже проходил. Во вторник, когда активировался Интеллект, он сразу понял про чтение.

Грачёв загнул третий палец.

— Третье. Тестирование в вашем профиле. Не бойтесь, это недолго займёт. У нас тут много коллег со способностями. Они быстро для вас всё подготовят. Даже есть компьютерные мастера, которые посодействуют нам с обработкой данных.

Он загнул четвёртый палец.

— Четвёртое. Собеседование. Вы расскажете о себе, о том, как проявилась способность, о планах. На основе всего этого мы определим ваш итоговый уровень и предложим контракт.

Он сложил руки на груди.

— Вопросы?

Тишина. Все молчали. Кто-то отвёл взгляд, кто-то уткнулся в телефон.

Артём неуверенно поднял руку.

Грачёв мгновенно оживился. Лицо расплылось в довольной улыбке — как у учителя, который наконец дождался, что хоть кто-то задаст вопрос.

— О! Да! Молодой человек! Прошу!

Артём опустил руку. Сглотнул.

— Вы сказали про подуровни. Про сотые. Вот у меня с собой есть книга. — Он показал учебник. — На пятьсот страниц примерно. Если её полностью изучить... это сколько сотых добавится? Ну, баллов к уровню?

Грачёв подался вперёд. Глаза блеснули.

— Очень специфичный вопрос. И довольно-таки хороший.

Он поправил очки.

— Смотри. Всё зависит от того, что значит «изучить». Если ты просто запомнил всё содержание книги — вызубрил, как стихотворение, без понимания, — то это примерно ноль-ноль-две сотых. Просто факты в голове. Память. Полезно, но не критично для уровня.

Он поднял палец.

— Но если ты именно усвоил материал. Понял. Можешь анализировать, использовать формулы, теоремы, применять на практике всё, что указано в этой книге... тогда может дойти и до двадцати сотых. А то и больше. Всё зависит от сложности материала, плотности информации и глубины понимания.

Он развёл руками.

— Одна книга по квантовой физике, усвоенная полностью, может дать больше сотых, чем десяток учебников по истории для средней школы. Понимаешь?

Артём кивнул.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — Грачёв улыбнулся. — Рад, что хоть кто-то слушал внимательно. Ещё вопросы?

Тишина.

— Тогда начинаем с анкет. Сейчас мои коллеги раздадут вам листы и ручки. У вас будет пятнадцать минут. Пишите разборчиво. Фамилия — обязательно. Остальное — по желанию и по совести.

Он кивнул кому-то за кулисами.

В зал вошли двое — молодой парень и девушка, оба в белых халатах, с пачками листов и стаканчиками с ручками. Начали раздавать.

Артём выдохнул.

«Двадцать сотых за полное усвоение. А если я усвоил не только эту книгу? Если я понял, как связаны разные разделы? Как техника безопасности стыкуется с физикой, с химией, с материаловедением? Это сколько сотых?»

Он отогнал мысль. Сейчас важно другое.

К нему подошла девушка. Протянула лист и ручку.

— Держите. Пятнадцать минут.

Артём взял. Лист был обычный, А4. Вверху — логотип СОКОЛа. Под ним — пустые строки.

Фамилия, имя. Дата рождения. Город.

И дальше — большое пустое поле. «Опишите свою способность: когда проявилась, как работает, что изучили, что умеете».

Он взял ручку. Замер.

«Что писать? Правду? Нет. Часть правды. Только ту часть, которая безопасна».

Он начал писать.

Глава 22

СЦЕНА 22: АНКЕТА.

Артём взял ручку. Замер на секунду. Потом решительно придвинул лист.

Фамилия, имя, отчество. Это просто. Написал.

Дата рождения. Город. Учебное заведение — техникум, специальность «Инженер по охране труда и технике безопасности». Всё чётко, без запинок.

Потом остановился. Большое пустое поле. «Опишите свою способность».

«Так. Спокойно. Только правда. Но не вся».

Он начал писать.

«Способность впервые выявил четыре дня назад. На парах в техникуме. Сидел, смотрел на доску, где была формула расчёта балки на изгиб. Заметил, что при чтении текста, связанного с моим профилем, я запоминаю и усваиваю материал значительно лучше, чем раньше».

Перечитал. Нормально. Не врёт. Действительно заметил на парах. Действительно формула. Действительно стало лучше.

Продолжил.

«За эти четыре дня я изучил примерно половину книги».

Он подвинул к себе учебник. Раскрыл на титульном листе. Аккуратно переписал: название, автор, издательство, год, количество страниц — 480.

«В других профилях — химия, биология общая — при попытке изучения появления способности не обнаружено».

Он подумал. Добавил:

«Когнитивный тип. Узконаправленный. Отрасль — промышленная безопасность, охрана труда, технические нормативы».

Всё. Он отложил ручку. Перечитал ещё раз.

«Ничего лишнего. Про китайский — ни слова. Про контроль — ни слова. Только то, что можно проверить учебником».

Он хотел ещё что-то дописать — может, про скорость чтения, про то, что формулы сами в голове складываются, — но не успел.

Рядом остановилась девушка в белом халате. Та самая, что раздавала листы.

— Время вышло. Сдаём.

Артём протянул ей листок и ручку. Она кивнула, забрала и пошла дальше по ряду.

Он остался сидеть. Учебник лежал на коленях. Открывать не стал. Просто смотрел в сцену, где Грачёв перебирал какие-то бумаги за трибуной.

«Теперь ждать. Анкету прочитают. Составят тест. Потом детектор. Потом сам тест. Потом собеседование».

Он выдохнул. Руки чуть дрожали, но он сжал их в кулаки.

«Всё идёт как надо. Я всё правильно написал. Узкий профиль. Только техника безопасности. Тест будет по ней. Я его сдам. Мне дадут первый уровень. И я поеду домой».

Он повторял это про себя, как молитву.

В зале было тихо. Все сдали анкеты. Ждали

В зале было тихо. Только шелест бумаг за трибуной — Грачёв перебирал какие-то листы, хмурился, что-то помечал карандашом.

Артём сидел, откинувшись на спинку стула. Учебник лежал на коленях закрытый. Читать не хотелось. Он просто смотрел в сцену и ждал.

Кто-то сзади тихо переговаривался. Мужчина справа — тот самый, в рабочей куртке, — сидел, закрыв глаза, и, кажется, дремал. Девушка через ряд нервно крутила в пальцах пустую ручку. Бабка с авоськой что-то шептала себе под нос — может, молитву.

Прошло минут шесть. Может, семь.

В дверь постучали.

Негромко, но отчётливо. Три удара.

Грачёв поднял голову от бумаг. Расплылся в улыбке.

— Да-да! Входите! Мы вас заждались!

Дверь открылась. Вошли трое.

Двое мужчин — худые, с цепкими взглядами, в тёмных костюмах без галстуков. И женщина — лет сорока, короткая стрижка, строгий брючный костюм, на поясе — рация. Лицо без эмоций.

Артём сразу отметил: постучались. В аудиторию, полную непроверенных одарённых, где сидит профессор с огромной головой. Постучались. И ждали разрешения войти.

«Какое влияние у Грачёва. Или... это просто правила такие? Не входить без стука, когда идёт инструктаж? С другой стороны — логично. Всё-таки учёный. Четвёртый уровень».

Женщина вышла в центр зала. Голос — громкий, командный, без усилий перекрывающий пространство.

— Прошу всех встать и проследовать за мной. Построение в коридоре.

Грачёв радостно хлопнул в ладоши.

— Я буду присутствовать на всех мероприятиях, мои гипотетические коллеги! Но кроме детектора. Там я, увы, лишний. Зато пойду помогу составлять вам тестики. Всегда мечтал стать учителем!

Он улыбался, как ребёнок, которому пообещали мороженое.

Артём ждал, что женщина сделает ему замечание. Что он прервал её команду. Что это нарушение протокола. Но она просто стояла и слушала. Спокойно. Без раздражения. И когда Грачёв закончил, она продолжила, будто ничего не было.

— Выходим. Построение в коридоре.

«Странно. Он её перебил. А она — ноль реакции. Либо он реально большой человек, либо ей просто плевать на формальности. Или и то, и другое».

Все встали. Зашумели стульями. Потянулись к выходу.

В коридоре Артём увидел то, что заставило его замедлить шаг.

Помимо троих, вошедших в зал, снаружи стояло ещё человек десять. Все в такой же тёмной одежде. У некоторых — рации. У двоих — планшеты. Один — здоровый мужик с бычьей шеей — стоял, скрестив руки, и смотрел прямо перед собой.

«Тринадцать человек. Для сопровождения пятнадцати мозговитых. Это... много? Или нормально?»

Всех построили в колонну по двое. Женщина прошлась вдоль строя, считая по головам. Остановилась в центре. Сложила руки за спиной.

— Вопросы?

Артём поднял руку.

Он сам не понял, как это вышло. Просто рука взлетела вверх, как в школе. И он тут же почувствовал себя идиотом — вокруг охрана, атмосфера казённая, а он тянет руку, как на уроке.

Женщина повернулась к нему.

— Да?

Голос ровный. Без интереса. Просто констатация факта.

Артём сглотнул. Почувствовал себя так, будто уже в армии, хотя никогда там не был.

— А не много людей для сопровождения просто... мозговитых ребят?

Он специально сказал «мозговитых» — слово Грачёва. Может, это снизит градус.

Сбоку от женщины какой-то мужчина из сопровождения дёрнул уголком рта. Явно хотел улыбнуться или даже посмеяться. Но женщина даже не повернулась к нему — просто бросила короткий взгляд. Мужчина тут же выпрямился, лицо стало каменным.

— Нет, — сказала она ровно. — Мы, конечно, вас сопровождаем. Но скорее защищаем. СОКОЛу сейчас как никогда нужны одарённые с мозгами. А насчёт количества — не волнуйся. У силовых одарённых где-то сорок человек сопровождают группу из пятнадцати работников. У вас сопровождение скромное.

Она сделала паузу.

— Всё? Больше вопросов нет?

Тишина.

— Пойдёмте.

Колонна двинулась.

Шли долго. Артём считал повороты. Коридор. Лестница. Ещё коридор. Стеклянные двери. Холл. Выход на улицу.

Свежий воздух ударил в лицо. Владивосток шумел где-то за забором — машины, чайки, портовые краны на горизонте.

Прошли по дорожке мимо каких-то хозяйственных построек. Свернули к большому ангару — серому, без окон, с одной широкой дверью.

Внутри было светло. Лампы дневного света под потолком. Ряды скамеек, как в дешёвом кинотеатре. У входа стоял стол, за ним — женщина в форме СОКОЛа с планшетом.

Всех усадили. В порядке очереди — той, что была в списке. Женщина с планшетом выкрикивала фамилии, раздавала номера.

— Тринадцать, — сказала она, протягивая Артёму бумажку с цифрой.

Он взял. Сел на скамейку. Огляделся.

В дальнем конце ангара — двойная дверь. Стёкла тонированные, почти чёрные. Что за ними — не разобрать.

Перед дверью стоял ещё один сотрудник — мужчина в форме, с рацией на плече. Ждал.

Прошло несколько минут. Дверь открылась. Вышел парень — тот самый, что сидел через ряд от Артёма. Лицо бледное, глаза растерянные. Его сразу подхватили двое из сопровождения и увели куда-то вбок.

— Номер один! — выкрикнул сотрудник у двери.

Поднялась бабка с авоськой. Перекрестилась. И пошла к двери.

Артём смотрел, как она скрывается за тонированным стеклом.

Тринадцатый номер. У него есть время.

Он открыл учебник. Нашёл страницу с классификацией зон риска. Начал читать.

ЩЕЛЧОК.

Информация потекла. Спокойно. Привычно.

Он ждал своей очереди.

Глава 23

СЦЕНА 23 : ОЧЕРЕДЬ

Артём сидел на скамейке. Учебник на коленях, но он уже не читал. Просто смотрел перед собой.

Люди заходили. Люди выходили.

Охрана — те самые тринадцать человек — стояла вдоль стен ангара и снаружи, у входа. Когда кто-то выходил из тонированной двери, двое сразу подхватывали его под руки и уводили. Не грубо. Но уверенно. Как будто это не люди, а ценный груз, который нужно доставить из точки А в точку Б.

Артём считал.

Один. Вышла девушка в очках. Бледная, но держится. Увели.

Два. Мужчина в рабочей куртке. Вышел, вытер пот со лба. Увели.

Три. Четыре. Пять.

Он смотрел, как очередь движется. Десять человек прошло. Осталось трое. Вернее — двое перед ним.

И тут процесс остановился.

Охранник у двери поднял руку.

— Перерыв. Ждём возвращения конвоя.

Артём оглянулся. Те десять человек, что увели предыдущих, ещё не вернулись. Они отводили людей куда-то — видимо, на следующий этап, на тестирование или в камеры ожидания. И теперь им нужно было время, чтобы вернуться обратно.

Ждали минуты три. Может, четыре.

Потом дверь ангара открылась, и внутрь вошли те самые десять. Но как вошли — Артём моргнул. Один из них, здоровый мужик с бычьей шеей, буквально запрыгнул в ангар одним прыжком. С места. На три метра вперёд. Как будто гравитация для него была не законом, а рекомендацией.

«Силовой. Уровень не меньше второго. Может, третий. Вот так конвой у мозговитых».

Охранники заняли свои места. Процесс возобновился.

— Одиннадцатый!

Поднялся парень лет двадцати. Худой, в растянутой футболке. Пошёл к двери. Скрылся за тонированным стеклом.

Прошло несколько минут. Дверь открылась.

Парня выводили под руки. Точнее — под плечи. Двое охранников просунули руки ему под мышки и практически тащили. Ноги у парня заплетались, лицо было белое как мел. Он бормотал:

— Я реально одарённый... я не вру... у меня есть способности... я не хочу на общественные работы... я правда...

Его вывели. Голос затих в коридоре.

Артём сглотнул.

«Он врал. Детектор показал, что он не одарённый. Или... одарённый, но настолько слабый, что не смог активироваться? И теперь — общественные работы. Два месяца. Или больше».

— Двенадцатый!

Поднялась женщина лет тридцати. В строгом костюме, с собранными в пучок волосами. Пошла к двери. Спокойно. Уверенно.

Ждали дольше, чем с одиннадцатым. Минут семь.

Дверь открылась. Женщина вышла сама. Без помощи. Лицо спокойное, даже слегка улыбалась. Её не повели под руки — просто сопровождающий кивнул, и она пошла к выходу сама.

«У неё всё получилось. Настоящий одарённый. Скорее всего — когнитивная, как и я. Прошла детектор, подтвердила. Теперь — на тестирование».

— Тринадцатый!

Артём встал. Сердце забилось быстрее, но внешне он держался. Убрал учебник в рюкзак. Застегнул молнию. Повесил на плечо.

Сделал шаг к двери.

Охранник у входа поднял руку.

— Рюкзак оставь здесь.

Артём замер. На секунду захотелось возразить. Там учебник. Единственная база. Единственное, что он по-настоящему знает.

Но он вспомнил одиннадцатого. Как того выволакивали под руки, а ноги волочились по полу.

Артём молча снял рюкзак. Поставил у стены рядом со скамейкой.

Охранник кивнул.

— Заходи.

Артём шагнул к двери. Потянул ручку. Вошёл.

---

Внутри было темнее, чем он ожидал.

Помещение напоминало коробку внутри коробки. Стены — серые, без окон. Потолок высокий, метров пять. Наверху, по периметру, шёл балкончик. Там стояли люди. Много людей. Но разглядеть их было невозможно — воздух между балкончиком и центром зала был мутным, как будто наполненным мелкой взвесью. Не туман. Что-то другое. Словно само пространство здесь было изменено.

«Псионики. Или оборудование. Чтобы наблюдатели могли смотреть, а те, кто внизу, — не видели их лиц».

Внизу, в центре зала, стояли двое. Охранники. Крепкие, в форме СОКОЛа. У одного на поясе — дубинка. У второго — планшет.

Между ними — столик. На столике — пластиковая коробочка. Маленькая. Пять на пять сантиметров.

Детектор.

Рядом со столиком стоял ещё один человек. Не охранник. Худой, в свободной одежде, с закрытыми глазами. Он не двигался. Просто стоял и ждал.

«Псионик. Тот, кто фиксирует всплеск энергии».

Охранник с планшетом поднял глаза на Артёма.

— Подойди. Назови фамилию, имя, отчество.

Артём шагнул вперёд. Голос прозвучал ровно. Почти.

Он назвал себя полностью.

Охранник сверился с планшетом. Кивнул.

— Тринадцатый номер. Когнитивный тип. Доброволец. Всё верно.

Он указал на столик.

— Возьми детектор в руку. Любую. Держи крепко. Не бросай. Когда активируется способность — скажешь. Псионик подтвердит. После этого можешь идти на тестирование. Вопросы?

Артём посмотрел на коробочку. Маленькая. Безобидная. Пластик и песок.

Он вспомнил слова Грачёва. «После первой активации человек на инстинктивном уровне понимает, как работает его дар. Как зверь знает, как дышать».

Артём протянул руку. Пальцы сомкнулись на пластиковой коробочке

Глава 24

СЦЕНА 24: ПРОБУЖДЕНИЕ

Артём протянул руку. Медленно. Пальцы коснулись пластиковой коробочки. Сомкнулись.

Ничего.

Он держал детектор. Маленький. Лёгкий. Песок внутри едва слышно шуршал. И ничего не происходило.

Секунда. Две. Три.

«Да ну нахуй. Неужели надо самому? Активировать? Как тогда, в машине? Сильно захотеть?»

Он уже собирался напрячься, сосредоточиться, захотеть —

И тут началось.

Не щелчок. Не включение. Что-то другое.

В основании черепа — там, где позвоночник встречается с головой, — что-то дёрнулось. Как будто двигатель завёлся. Не плавно, а рывком. Поршень пошёл вверх-вниз. Пульсация.

Артём почувствовал свой мозг. Не мысли. Не сознание. Физически. Как сердце. Он сжимался и разжимался. Ритмично. Тяжело.

Дыхание сбилось.

«Я должен что-то изучать. Прямо сейчас. Я должен читать. Но я не читаю. Текста нет. Я просто держу коробочку. И мозг работает вхолостую. Как тогда, с уже прочитанным текстом. Но хуже. Гораздо хуже».

Дискомфорт нарастал. Не боль. Давление. Как будто череп стал мал. Как будто мысли распирали его изнутри, но им некуда было выйти.

С балкончика раздался голос. Высокий. То ли девушка, то ли парень — не разобрать.

— Стандартный когнитивный уровень энергии. Я подтверждаю. Одарённый.

Мужской голос — один из охранников внизу:

— Хорошо. Какие ощущения? Что чувствуешь?

Артём с трудом разлепил губы. Голос прозвучал хрипло.

— Мозг... пульсирует. Сжимается и разжимается. Как будто я должен что-то изучать. Читать. Но не могу. Нет текста. Обычно, когда я читаю... темы, которые узконаправленные... по технике безопасности... тогда нормально. А сейчас...

Он замолчал. Говорить было тяжело. Каждое слово требовало усилия.

Охранник что-то пометил в планшете.

— Понятно. Сейчас пройдёт. Отпускай детек...

Он не договорил.

Потому что Артём вдруг выпрямился. Глаза расширились. Он перестал дышать.

Второй импульс. Не в голове. В позвоночнике.

От шеи. Вниз. До копчика. Горячая волна. Как будто кто-то провёл пальцем — медленно, надавливая, — по каждому позвонку. Как тогда, в лесу. Но в сто раз сильнее.

И вместе с этой волной пришло зрение.

Он увидел людей.

Не глазами. Чем-то другим. Он увидел их изнутри. Спинной мозг каждого человека в этом зале. Двух охранников. Псионика. Людей на балконе — всех, кто там стоял. Их нервные стволы. Импульсы, бегущие от мозга к конечностям. Он видел, как сигнал идёт от мозга охранника к пальцам, сжимающим планшет. Видел, как псионик улавливает его собственную энергию — встречный поток, дрожащий, нестабильный.

А потом — больше.

За стенами. В ангаре. Там, где ждали остальные. Их спинные мозги. Их нервы. Их движения. Он видел, как тринадцатый охранник переминается с ноги у входа. Видел, как женщина за столом листает страницы. Видел дальше — коридор, люди, ещё люди. Весь штаб. Сотни спинных мозгов. Сотни нервных систем. Все пульсировали, передавали сигналы, жили.

Артём молчал.

Сжимал детектор. Пальцы побелели.

Боль нарастала. Уже не давление. Настоящая боль. Позвоночник горел. Каждый позвонок. Каждый нерв. Информация шла потоком — слишком много, слишком быстро, он не справлялся.

А потом пришло знание.

Не мысли. Не слова. Инстинкт. Как зверь знает, как дышать.

«Слушать. Я должен слушать. Ритм. Музыка. Определённый ритм. Тогда я смогу это контролировать. Тогда это не будет больно».

И второе. Отдельное. Чёткое.

«Кровь. Каждый час. Прокусывать палец. Пробовать. Без этого — ничего не работает. Без этого — боль. Без этого — тьма».

И третье. Тихое, фоновое. То, что он уже чувствовал, но не осознавал.

«Нервы. Мои нервы теперь другие. Они восстанавливаются. Иммунитет. Гравитация. Я чувствую это. Я знаю это».

Артём стоял, не двигаясь. Лицо побелело. На лбу выступил пот.

Охранник нахмурился.

— Эй. Парень. Что с тобой? Что чувствуешь?

Артём открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Я...

Он не знал, что сказать. Он знал слишком много. И ничего из этого нельзя было говорить

Но тело говорило за него.

— Я чувствую боль, — выдохнул он. — Она нарастает.

Он протянул свободную руку к столику. Пальцы, сжимавшие детектор, с трудом разжались. Коробочка выпала. Упала на столешницу с характерным стеклянным звуком — пластик о пластик, песок внутри.

И тут же Артём рухнул.

Ноги подкосились. Он сел на пол — тяжело, неловко, как мешок. Уперся руками в холодный бетон. Дышал часто, рвано.

— Не, ну нахрен, — выдохнул он. — Не, ну нах, нахрен этот детектор. Я думал, у меня щас карбюратор сгорит.

Охранник с планшетом хмыкнул. Не зло. Скорее понимающе.

— Ты мог бы и сгореть, возможно. Если бы мы продолжили осмотр. Но мы наоборот — против таких случаев. Нам такие мозговитые нужны. Раз у тебя такая сильная отдача, значит, либо потенциал высокий, либо хранение данных огромное. Или и то, и другое.

Артём поднял голову. Лицо мокрое от пота. Глаза красные.

— Ладно. Хорошо. Может, меня кто-нибудь поднимет? У меня голова так болит, что ноги не слушаются.

Охранник кивнул кому-то. С балкончика спустились двое — те самые, из конвоя. Подхватили Артёма под руки. Не грубо. Аккуратно. Подняли.

Он висел между ними, как тряпичная кукла. Ноги действительно не держали.

Охранник повернулся к псионику — тому самому, что стоял с закрытыми глазами.

— Что скажешь?

Псионик открыл глаза. Обычные. Серые. Усталые.

— Был резкий всплеск энергии. Но, как по мне, он источался из головы. Так что, скорее всего, это перегрев его способностей. Может, предел возможностей. Не могу точно определить. Я ж лишь только энергию изучаю.

Охранник кивнул. Что-то быстро набрал в планшете.

— Понял. Пишем: когнитивный тип, подтверждён. Сильная отдача при принудительной активации. Возможен высокий потенциал или большой объём хранения. Требуется дополнительное тестирование.

Он поднял глаза на Артёма.

— Ты как? Идти сможешь?

Артём мотнул головой. Слабо.

— Ноги... не слушаются. Голова раскалывается.

— Ясно. Уводите. В комнату ожидания. Пусть отлежится.

Двое конвоиров повели Артёма к выходу. Он висел между ними, перебирая ногами чисто символически. Перед глазами всё ещё плыли отголоски — нервы, импульсы, спинные мозги людей вокруг. Но слабее. Как эхо. Как затихающая гроза.

---

Оставшиеся двое из пятнадцати — номера четырнадцать и пятнадцать — ждали снаружи. Их запустили только через пятнадцать минут. Всё это время охранники и псионик заполняли отчёт. Подробно. С датами, временем, показаниями.

А ещё составили документ.

«Отказ от ответственности». На случай, если Артёму станет совсем плохо после детектора. Подписали. Подшили к делу.

Формальность. Но формальности в СОКОЛе соблюдали.

Артёма вели под руки. Ноги всё ещё не слушались — он перебирал ими скорее по инерции, чем осознанно. Двое конвоиров тащили его по коридорам, через ангар, обратно в основное здание.

Он не запоминал дорогу. Голова гудела. Перед глазами всё ещё плавали остаточные образы — чужие нервные системы, пульсирующие, живые. Но слабее. Как эхо.

Привели в аудиторию.

Большую. Светлую. Ряды столов. На столах — пустые листы бумаги. Ручки в стаканчиках. Но самих тестов не было — только чистые листы. На стене — плакат с соколом и аббревиатурой.

В аудитории уже сидели люди. Те, кто прошёл детектор раньше. Девушка в очках. Мужчина в рабочей куртке. Женщина в строгом костюме. Ещё несколько человек. Все ждали. Кто-то читал, кто-то просто смотрел в стол.

Артёма подвели к свободному месту — в середине ряда, у стены. И аккуратно положили.

Не усадили. Именно положили. Как будто он был не человеком, а ценным, но хрупким предметом. Как ребёнка, которого укладывают спать. Или как кусок мяса, который нужно разместить на полке так, чтобы не свалился.

Один конвоир придержал его за плечи, второй поправил ноги. Артём лежал на скамейке, запрокинув голову, и смотрел в потолок.

— Я принесу воду, — сказал первый конвоир. Тот, что с бычьей шеей. — А ты возвращайся. Там ещё двое.

Второй кивнул и вышел.

Артём остался лежать. Потолок был белый. Лампы дневного света. Трещина в углу — почти как дома.

Дверь в аудиторию открылась.

На пороге стоял Грачёв. С огромной головой, в белом халате, с пачкой бумаг в руках. Он радостно оглядел аудиторию.

— Эх! Я вам там пару тестиков сделал! Замечательные тестики! Сейчас раздадим, и...

Он осёкся. Взгляд упал на Артёма, лежащего на скамейке.

— О! Товарищ!

Грачёв направился к нему. Поднимался по ступенькам между рядами — не быстро, но целеустремлённо. Подошёл. Наклонился. Огромная голова нависла над Артёмом.

— А что с вами?

Он протянул палец и легонько ткнул Артёма в плечо. Как будто проверял, живой ли.

— Видите? Тут лежит. С вами всё в порядке?

Артём с трудом сглотнул. Губы пересохли. Голос прозвучал хрипло, еле слышно.

— Перегрелся... во время тестирования... детектором.

Грачёв распрямился. Глаза блеснули.

— О! Это хороший знак!

Он сделал паузу. Потёр подбородок.

— Ну, и плохой тоже. Желательно вам детектором больше не пользоваться. Совсем. Никогда. Организм у вас, батенька, чувствительный. А это значит...

Он наклонился чуть ниже. Голос стал тише, интимнее.

— Потенциал гипотетически выше среднего. Я буду ждать свершений с вашей стороны. Очень ждать.

Он выпрямился. Поправил очки. И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл вниз, к доске.

— Так! Товарищи! Сейчас раздам тестики! Всем, кто может держать ручку! Лежачим — попозже!

Артём закрыл глаза.

«Потенциал выше среднего. Он будет ждать. Он будет наблюдать».

Это было и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что такой интерес мог защитить. Плохо — потому что теперь за ним будут следить внимательнее.

Дверь снова открылась. Вернулся конвоир с бычьей шеей. В руке — пластиковый стакан с водой. Подошёл. Протянул.

— Пей. И сидеть пробуй. Тестики сейчас раздавать будут.

Артём взял стакан. Руки всё ещё дрожали, но меньше. Сделал глоток. Второй. Медленно, опираясь на локоть, начал подниматься.

Голова кружилась. Но уже терпимо.

Он сел. Огляделся. Та же аудитория. Те же люди. Грачёв у доски перебирал листы с тестами.

Жизнь продолжалась.

Глава 25

СЦЕНА 25: ТЕСТ

Артём сидел, сжимая ручку. Пальцы дрожали. Голова всё ещё гудела, но уже тише — как трансформаторная будка за квартал. Не больно, но слышно.

Он тупо смотрел на пустой лист перед собой. Буквы не складывались. Мысли — тоже.

«Надо начинать. Тест. Мой тест. По технике безопасности. Я же это знаю. Я же учил».

Ручка не слушалась. Он сжал её крепче. Хотел написать хоть что-то — и замер.

Рядом кто-то кашлянул.

Артём повернул голову.

Грачёв. Стоял прямо над ним. Огромная голова чуть наклонена. Глаза смотрят внимательно, без насмешки. В руках — ещё какие-то листы, но сейчас он их опустил.

— Товарищ, — сказал он мягко. — Так-то тест начался десять минут назад. У вас осталось ещё десять.

Артём моргнул. Десять минут? Он даже не заметил, как они прошли. Просто сидел и смотрел в пустоту.

Но что-то в голове щёлкнуло. Не способность. Память.

— А вы же сказали... — голос всё ещё хриплый. — Что уставшие могут начать позже.

Грачёв приподнял бровь. Помолчал. Потёр подбородок.

— Хм. Да. Довод правдивый. Я правда это сказал.

Он кивнул. Как будто соглашаясь с самим собой.

— У вас ещё десять минут. С этого момента.

И остался стоять рядом.

Артём выдохнул.

«Ёб твою. Десять минут. Надо собраться».

Он закрыл глаза. Сосредоточился. Нашёл внутри тот самый рычажок — и включил способность.

ЩЕЛЧОК.

Мозг заработал. Информация из учебника — та, что он учил все эти дни, — всплыла на поверхность. Чёткая. Структурированная. Готовая к использованию.

Он выключил.

ЩЕЛЧОК.

Включил снова. Выключил. Проверил. Работает. Контроль держится.

«Хорошо. Теперь второе».

Он поднёс левую руку ко рту. Нашёл подушечку указательного пальца. Прикусил — не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать вкус крови. Металлический. Солёный.

Сглотнул.

И почти сразу почувствовал, как по телу расходится тепло. Не жар. Мягкое, ровное тепло. Позвоночник перестал ныть. Голова прояснилась. Мышцы расслабились.

«Регенерация. Помогает. Ближайший час можно не повторять».

Он взял ручку. На этот раз пальцы слушались.

Посмотрел на тест.

Вопросы были знакомые. Все — по техника безопасности. Наряды-допуски. Газоопасные работы. Категории помещений. Расстояния. Сроки хранения документации. Состав бригад. Всё то, что он учил по учебнику. Профессор действительно составил тест под его анкету.

Артём включил способность.

ЩЕЛЧОК.

И начал писать.

Но не идеально. Специально. Как на контрольной. Где-то не дописывал — обрывал предложение на полуслове. Где-то ставил не ту цифру. Десять метров вместо шестнадцати. Пять лет вместо трёх. Пропускал наблюдающего в составе бригады.

Усталость помогала — дрожащие пальцы делали почерк неровным, как у человека, который еле соображает. Это играло на руку.

Десять минут прошло. Потом ещё десять.

Артём дописывал последний ответ, когда понял — в аудитории тихо. Совсем. Ни шороха бумаг, ни скрипа ручек. Он поднял голову.

Пусто. Все ушли.

Он остался один.

И профессор. Всё так же стоял рядом. Не шевелился. Смотрел на него.

Артём вздрогнул.

— Я... закончил.

Протянул листок.

Грачёв взял его. Не отходя, начал читать. Прямо здесь. Глаза бегали по строкам. Огромная голова чуть покачивалась в такт.

Пауза. Долгая.

Потом профессор поднял глаза.

— Хм.

И замолчал снова.

Артём ждал. Сердце стучало где-то в горле

Профессор поднял глаза от листа. Молчание затянулось. Артём уже мысленно попрощался с домом, с матерью, с Пашкой, с учебником.

И тут Грачёв заговорил. С чувством. С расстановкой.

— Очень хорошо, мой друг. Я уверен — мы станем очень хорошими коллегами в будущем.

Артём моргнул.

— Что?

— Есть интересные мысли об увеличении метров безопасности, — профессор постучал пальцем по листу. — Вот здесь. И здесь. И вот тут.

Артём сглотнул. Он-то думал, что делает ошибки. Специально. Десять метров вместо шестнадцати. Пять лет вместо трёх. А профессор, оказывается, читал это как предложения по улучшению. Как идеи, как можно было бы сделать лучше.

Грачёв продолжал рассуждать — скорее сам с собой, чем с Артёмом.

— Видно, что вы не заучиваете, а именно понимаете суть изученного материала. Не зубрите, а анализируете. Это редкое качество. Очень редкое. Я запишу это.

Он достал из кармана халата маленький блокнот. Черкнул что-то коротким карандашом. Убрал обратно.

— Отдыхайте. Набирайтесь сил.

И ушёл. Не прощаясь. Просто развернулся и зашагал к выходу.

Артём проводил его взглядом. В дверях профессор посторонился — там уже стоял сотрудник СОКОЛа. Охранник из конвоя. В руках — его рюкзак.

Артём медленно, опираясь на спинку скамейки, поднялся. Ноги слушались, но при ходьбе отдавали болью — тупой, ноющей. Терпимо. Он подошёл к охраннику. Тот молча протянул рюкзак.

— Спасибо.

Охранник кивнул. Развернулся. Пошёл по коридору. Артём — за ним.

Шли долго. Коридор казался бесконечным — серые стены, лампы дневного света, редкие двери с номерами. Поворот. Ещё поворот. Лестница. Снова коридор.

Наконец вышли в небольшой холл. Вдоль стены — ряд стульев. Кулер с водой. Пять человек. Все ждали. Кто-то листал телефон, кто-то просто смотрел в стену. Дверь в конце холла — закрытая, с табличкой «Собеседование. Не входить».

Артём дошёл до свободного стула рядом с кулером. Сел. Выдохнул.

— Я последний, — сказал он в пространство. — К педиатру.

Никто не засмеялся. Да он и не ждал.

Налил воды из кулера. Стаканчик тонкий, пластиковый. Сделал глоток. Второй. Третий. Вода была холодная, вкусная.

«Надо привести себя в чувство».

Он включил способность. Мягко. Без рывка.

ЩЕЛЧОК.

Мысли стали чётче. Он сформулировал запрос: «Что лучше сделать сейчас, чтобы восстановиться перед собеседованием?»

Мозг проанализировал состояние тела, уровень усталости, время, оставшееся до вызова, и выдал ответ. Короткий. Однозначный.

«Отдохнуть. Спать. Всё остальное — потом».

Артём выключил способность.

ЩЕЛЧОК.

Повернулся к ближайшему соседу — парню лет двадцати, в клетчатой рубашке.

— Слушай. Сколько примерно одно собеседование идёт?

Парень пожал плечами.

— Минут пятнадцать. Может, двадцать.

Артём кивнул. Оглядел холл. Пять человек перед ним. Пятнадцать минут на каждого. Пятью пятнадцать — семьдесят пять. Час с лишним.

— О, — сказал он. — Я последний. Вас пятеро. Пятнадцать на пять... Ага. Достаточно.

Он откинулся на спинку стула. Пристроил рюкзак под голову. Закрыл глаза.

И почти сразу задремал.

Глава 26

СЦЕНА 26

Артём спал.

Последний раз он так крепко спал, когда в одиночку выкопал гектар картошки и перенёс её в погреб. Тогда ему было четырнадцать. Дед сказал: «Поможешь — будет тебе на велик». Артём помог. Дед дал денег. А сон в ту ночь был самым сладким в его жизни.

Сегодняшний был таким же.

Без снов. Без мыслей. Просто чёрная, тёплая пустота. Тело отдыхало. Нервы успокаивались. Позвоночник переставал ныть. Мозг остывал.

Примерно через час его толкнули в бок.

Не грубо. Настойчиво.

— Эй. Эй, парень. Я сейчас иду. Давай, просыпайся. Приводи себя в порядок.

Артём разлепил глаза. Над ним стоял тот самый клетчатый парень. Уже без рюкзака — видимо, оставил у стула. Лицо сосредоточенное, но не злое.

— Кстати, этот профессор, Грачёв, пришёл. Зашёл в кабинет с переговорами и там остался. Не выходил. Я думаю, он присоединился к разговорам. Так что давай, приводи себя в порядок. Перед ним точно нельзя опозориться.

Артём моргнул.

«Грачёв там. На собеседовании. Слушает всех. И будет слушать меня».

— Понял, — сказал он хрипло. — Спасибо.

Клетчатый кивнул и направился к двери с табличкой «Собеседование». Скрылся за ней.

Артём сел ровнее. Потёр лицо ладонями. Голова работала — медленно, но работала. Он огляделся. Холл опустел. Только он и ещё один человек — женщина в костюме, которая сидела через два стула от него и читала что-то в телефоне.

«Так. Я последний. После неё — я. И там Грачёв».

Он достал из рюкзака учебник. Открыл на первой странице. Той самой, где начиналась тема «Организация работ повышенной опасности».

И начал читать.

ЩЕЛЧОК.

Глаза скользили по строкам. Пальцы переворачивали страницы — одну за другой. Он не вчитывался. Он повторял. Закреплял. Убеждался, что ничего не забыл.

Краем глаза он заметил, что женщина покосилась на него. Он прочитал два предложения — и перевернул страницу. Она моргнула. Отвела взгляд. Потом снова посмотрела.

Артём перелистнул ещё раз.

Женщина, кажется, решила, что он просто нервничает. Листает, не читая. Ну, может, повторяет ключевые моменты. Неважно. Не может же человек одним взглядом просканировать целую страницу и понять её. Тем более запомнить.

Она отвернулась.

Артём читал дальше.

В какой-то момент в голове появилось лёгкое потемнение — не боль, а так, тень. Он остановился. Посмотрел на часы на телефоне. Почти час прошёл с того момента, как он кусал палец в аудитории.

Он поднёс левую руку ко рту. Нашёл то же место — подушечка указательного уже чуть зажила, но след остался. Прикусил снова. Почувствовал вкус крови.

Ничего не произошло. Ни тепла, ни холода. Никаких изменений.

«Эффект возобновился. Час снова есть».

Он вытер палец о джинсы. Вернулся к учебнику.

Но теперь мысли пошли в другом направлении. Он закрыл книгу. Отложил на колени. И начал проговаривать про себя — как молитву, как заклинание.

«Так. Я сейчас захожу на собеседование. Что я знаю? Китайский — не знаю. Языки учить не умею. Страницы сканировать не умею. Читаю медленно, вдумчиво. Про позвоночник — молчу. Вообще молчу. Никаких нервов, никаких спинных мозгов. Я — когнитивный тип. Узконаправленный. Инженерная техника безопасности. Охрана труда. Нормативы. Правила. Только это. Больше ничего».

Он повторил это трижды.

Открыл учебник. Снова начал читать.

ЩЕЛЧОК.

Прошло пятнадцать минут. Двадцать. Двадцать три.

Дверь с табличкой «Собеседование» открылась. Вышел клетчатый парень. Лицо красное. Ворот рубашки расстёгнут. Он молча прошёл мимо Артёма, взял рюкзак и направился к выходу из холла.

Женщина в костюме встала. Поправила пиджак. И пошла к двери. Скрылась за ней.

Артём остался один.

Он смотрел на дверь. Учебник лежал на коленях — закрытый. Читать больше не хотелось. Он повторял про себя:

«Техника безопасности. Охрана труда. Нормативы. Правила. Больше ничего. И там Грачёв. Он уже видел мой тест. Он ждёт».

И ждал.

Дверь открылась. Вышла женщина в костюме. Лицо спокойное, даже расслабленное. Поправила пиджак и, не глядя на Артёма, направилась к выходу из холла.

Из кабинета донёсся голос — мужской, с лёгким белорусским акцентом:

— Следующий! Тринадцатый!

Артём встал. Ноги слушались — уже хорошо. Учебник убрал в рюкзак. Рюкзак оставил на стуле. Поправил толстовку. Выдохнул.

И вошёл.

Кабинет был небольшим, но не тесным. Стол — длинный, тёмного дерева. Три стула с одной стороны. Один — с другой. Для него.

За столом сидели трое.

Слева — Грачёв. Огромная голова, белый халат, очки. Он приветливо кивнул Артёму, как старому знакомому.

Справа — мужчина, от одного вида которого хотелось встать по стойке смирно. Лет сорока, мощная шея, широкие плечи, короткий ёжик волос. Одет в форму СОКОЛа, но без знаков различия — только эмблема с соколом на груди. Лицо суровое, но не злое. Взгляд цепкий, оценивающий. На столе перед ним — раскрытая папка.

Посередине — человек, который не был одарённым. Артём понял это сразу. Не по каким-то признакам, а по ощущению — от него не исходило того фона, который Артём теперь невольно чувствовал в других одарённых. Обычный человек. Но какой.

Лет пятьдесят. Сухое, вытянутое лицо. Глубокие залысины. Острые скулы. Одет в строгий серый костюм — дорогой, но не кричащий. На пальце — простое обручальное кольцо. На столе перед ним — планшет и несколько листов. Он не смотрел на Артёма — он его изучал. Как энтомолог изучает бабочку, прежде чем наколоть на булавку.

В углах кабинета стояли четверо охранников. В форме, с дубинками на поясах. Неподвижные, как статуи.

Грачёв кашлянул.

— Присаживайтесь, товарищ. Не стесняйтесь.

Артём сел. Стул был жёсткий, с прямой спинкой.

— Прежде всего, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — хочу предупредить о состоянии здоровья. Я до сих пор не восстановился после детектора. Голова работает не в полную силу. Если где-то запнусь или заторможу — это не от волнения. Это от перегрузки.

Мужчина посередине чуть приподнял бровь. Грачёв закивал.

— Да-да, я в курсе. Перегрев. Сильная отдача. Мы учтём.

Мужчина справа — тот, с белорусским акцентом, который вызывал Артёма, — открыл папку.

— Ну, начнём. Фамилия, имя, отчество. Где учишься. Как пробудился.

Артём заговорил. Ровно. Чётко. То, что уже писал в анкете. Техникум. Специальность — инженер по технике безопасности и охране труда. Пробуждение — четыре дня назад, на паре, при виде формулы расчёта балки на изгиб. Заметил, что материал усваивается иначе. Проверил на учебнике. Узконаправленный когнитивный тип.

Он говорил и краем глаза видел, как мужчина посередине сверяется с листами — видимо, его анкета и результаты теста. Сверял. Кивал.

Хорошо, что Артём ничего не придумывал.

— Так, — белорус перелистнул страницу. — Теперь личное. Девушка есть?

Артём моргнул.

— Нет.

— Почему?

— Не сложилось. Раньше не особо интересовался. А когда появилась... возможность... появилась способность. Стало не до этого.

Белорус хмыкнул. Что-то черкнул в папке.

— Мастурбируешь?

Артём чуть не поперхнулся.

— Что?

— Мастурбируешь, спрашиваю. Это нормально. У всех когнитивных повышенная мозговая активность. Влияет на гормоны.

Артём почувствовал, как уши загорелись. Но голос удержал ровным.

— Нет. Таким не балуюсь.

Белорус посмотрел на него долгим взглядом. Потом пожал плечами и что-то записал.

Мужчина посередине заговорил впервые. Голос — сухой, с лёгким московским выговором.

— Отец. Второй уровень. Силовой тип. Доброволец. Хороший послужной список. Ты в курсе?

— Да. Он сам рассказал, когда я позвонил перед входом в филиал.

— Почему пошёл его путём? Тоже добровольно?

Артём сглотнул.

— Видел, что с ним стало. Он сдался сам — и живёт. Служит. Приезжает. Звонит. Деньги шлёт. Если бы скрывался и его поймали — было бы хуже. Он сам так говорил. Я запомнил.

Мужчина кивнул. Медленно. Как будто соглашаясь с чем-то, что знал заранее.

— Разумно.

Грачёв подался вперёд. Лицо его из добродушного стало другим. Внимательным. Острым.

— Скажите, Артём. А вот эти ваши ответы в тесте. Вы ведь специально меняли их? Ставили неправильные значения. С какой-то целью.

Артём замер. Внутри всё оборвалось.

Грачёв продолжал, постукивая пальцем по листу:

— Я первоначально интерпретировал это как предложения по улучшению. Полагал, что вы производите расчёты, анализируете. Однако при повторном рассмотрении заметил закономерность. Десять метров вместо шестнадцати. Пять лет вместо трёх. Пропущен наблюдающий. Это не предложения. Это целенаправленное внесение ошибок. Аналогично тому, как в техникуме на контрольной работе вы намеренно занижали оценку.

Пауза. Тяжёлая.

Артём смотрел в стол. Потом поднял глаза.

Скрываться не было смысла.

— Да. Ошибки были внесены намеренно.

Белорус хмыкнул. Москвич чуть прищурился. Грачёв ждал.

— Однако прошу принять во внимание моё состояние в тот момент, — продолжил Артём. Голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я находился под воздействием перегрузки после детектора. Рациональное мышление было затруднено. Я мог допустить ошибки вследствие этого.

Он сделал паузу.

— Но если откровенно... я, вероятно, всё равно внёс бы их. Поскольку испытываю сильное желание вернуться домой. К матери. К младшему брату. Я не хочу, чтобы меня забирали.

Тишина.

Москвич по центру откинулся на спинку стула. Сложил руки на груди.

— Ну, знаете... вам всё равно выше первого уровня так-то сильно не светит. Максимум — один и двадцать сотых. Узкий профиль, ограниченный объём усвоения. Это не тот случай, когда мы забираем всех подряд.

Артём почти выдохнул.

— Однако, — москвич поднял палец, — мы рекомендуем вам подписать контракт с Москвой. У нас там наблюдается дефицит специалистов именно в сфере вашей узкой направленности. Техника безопасности на объектах СОКОЛа. Вы там весьма востребованы.

Артём открыл рот. Закрыл. Москва. Это не дом. Это далеко. Это значит — уехать.

И тут Грачёв снова подался вперёд. Даже привстал со стула.

— Нет. Позвольте.

Все посмотрели на него.

— При анализе детектором у данного молодого человека выявилась выраженная реакция отторжения. Перегрев. Сильная отдача. Вы ознакомлены с отчётом псионика.

Москвич кивнул.

— Ознакомлен.

— Это не просто «узкий профиль с ограниченным объёмом», — Грачёв говорил быстро, но чётко, по-научному взвешивая каждое слово. — Это свидетельствует о наличии скрытого потенциала. Непроявленного. Неизмеренного. Если сейчас зафиксировать его в Москве на рутинной бумажной работе — мы утратим возможность понять истинный масштаб его способностей.

Он сделал паузу. Обвёл всех взглядом.

— Я предлагаю повторно рассмотреть проект по тренировочному лагерю когнитивных. В Москве. Сформировать группу из индивидов с аналогичными показателями — сильная отдача, нестандартные реакции на детектор. И провести наблюдение за их развитием в контролируемой среде.

Москвич молчал. Долго. Потом медленно кивнул.

— Это... рационально. Однако решение данного уровня принимается не здесь. Я передам рекомендацию наверх.

Он посмотрел на Артёма.

— Пока контракт не подписываем. Ожидайте. С вами свяжутся.

Грачёв откинулся на спинку. Вид у него был удовлетворённый. Как у исследователя, подтвердившего гипотезу.

Белорус хмыкнул и что-то записал в папке.

— Свободен, — сказал москвич. — Ожидайте в холле. Позовут.

Артём встал. Ноги держали, но голова шла кругом.

Он вышел в холл. Сел на стул. Рюкзак лежал на месте. Он обнял его и уставился в стену.

Москва. Работать на СОКОЛ. Лагерь когнитивных.

Или домой. Прямо сейчас. Скрыться, пока они там что-то решают наверху.

Он не знал, что из этого лучше.

С одной стороны — дом. Мать. Пашка. Своя комната. Учебник на столе. Суп на плите. Всё родное, понятное. Но это значило бы прятаться. Ждать. Бояться каждого звонка в дверь.

С другой — Москва. Чужой город. Лагерь. Тренировки. Неизвестность. Но там он будет легальным. С документом. С выплатами. И главное — он сможет объяснить матери.

«Мам, я поступил на повышение квалификации. Меня направляют именно по моему узкому профилю. В связи со способностями. Это аналог высшего учебного заведения. Только для одарённых».

Она поймёт. Она уже поняла, когда отец уходил. Она сильная.

И это его привлекало больше. Не прятаться. Идти вперёд.

Дверь кабинета открылась. Вышел Грачёв. Один. Без папки. Увидел Артёма и направился прямо к нему. Сел на соседний стул. Огромная голова чуть наклонилась.

— Не переживайте. Я за вас поручился.

Артём молчал. Грачёв вздохнул.

— Послушайте. Я сейчас объясню суть лагеря. Чтобы вы понимали перспективы, а не испытывали страх перед неизвестностью.

Он откинулся на спинку стула. Сложил руки на животе.

— Лагерь когнитивных представляет собой, по существу, образовательное учреждение закрытого типа. Предназначенное для индивидов с нашими особенностями. Для тех, кто демонстрирует перегрев. У кого наблюдается сильная отдача. Кого нецелесообразно определять на стандартную канцелярскую работу без предварительной подготовки.

Он постучал пальцем по виску.

— Суть программы заключается в интенсивной тренировке. Преимущественно по вашему узкому профилю. Однако не ограничиваясь им. Предпринимаются попытки внедрения второстепенного профиля. Расширения специализации. Дабы вы не оставались «узким специалистом», а приобрели способность к переключению между областями знания.

Артём нахмурился.

— С какой целью?

— С целью повышения уровня, — Грачёв позволил себе лёгкую улыбку. — Я, например, достиг четвёртого уровня именно таким путём. Посредством методичного усвоения максимального объёма информации. Не путём развития моторики или физических параметров. Исключительно впитывая знания. Как абсорбирующая поверхность. Познанием. Именно познанием. И в определённый момент... произошёл качественный скачок. Четвёртый уровень.

Он развёл руками.

— Данная методика функционирует. Медленно. Не универсально. Но функционирует.

Артём смотрел на него. Грачёв не лгал. Он действительно верил в то, что говорил.

— А если не сработает?

— Сработает, — Грачёв легонько хлопнул его по плечу. — У вас такая отдача, что отсутствие результата крайне маловероятно. Вы представляете собой скрытый резервуар. Требующий лишь правильного наполнения.

Он встал. Поправил халат.

— Итак. Ожидайте. Сейчас оформят временное предписание. Вас отпустят домой на несколько дней. Для прощания с семьёй. А затем — в Москву. В лагерь. И не смотрите на меня столь обеспокоенно. Я буду сопровождать вас. В качестве наставника. Или куратора. Как будет угодно.

Он обозначил лёгкий кивок, напоминающий подмигивание, но более сдержанный. И направился обратно к кабинету.

Артём остался сидеть. Смотрел ему вслед.

Москва. Лагерь когнитивных. Грачёв — наставник.

Он не знал, радоваться или опасаться.

Но одно осознал отчётливо: Грачёв его не отпустит. Заинтересовался. И теперь судьба Артёма решается не где-то наверху — она уже решилась. Просто он об этом ещё не знает

Глава 27

СЦЕНА 27 : РАЗМЫШЛЕНИЯ

Артём сидел в холле. Смотрел в стену. Мысли текли вяло — он устал. Не физически. Скорее, ментально. Слишком много всего за один день.

Прошло минуты три. Может, чуть больше.

В холл вошёл человек. Артём поднял глаза.

Морозов. Тот самый стажёр, который привёз его из родного города во Владивосток. Всё тот же свитер, те же очки. В руках — папка.

Он подошёл. Сел рядом. Протянул папку.

— Получил. Документы. Приказ.

Артём взял папку. Открывать не стал.

— Что там?

— Временное предписание. Тебя надо отвезти обратно. Домой. До рассмотрения окончательного решения. Контракт, послужной список, назначение — что там наверху придумают, то и сделают. А пока — домой.

Артём кивнул. Медленно. Устало.

— Когда едем?

— Сейчас. Машина у входа.

Артём встал. Рюкзак на плечо. Папку под мышку. Пошёл за Морозовым.

---

В машине было тихо. Тот же микроавтобус. Тот же водитель в бронежилете. Морозов сел напротив, открыл какую-то книгу — не папку, обычную, бумажную.

Артём откинулся на сиденье. Закрыл глаза.

«Надо восстановиться. Полностью. Спать».

И почти сразу провалился.

---

Проснулся через три часа. Сам. Без толчков, без окриков.

Открыл глаза. За окном — трасса. Лес. Поля. Смеркалось.

Он потянулся. Тело слушалось. Голова была ясная — почти как до всего этого. Как в понедельник утром, до первой пары, до формулы на доске. Огурчиком.

И тут он почувствовал это.

Слабость. Не в мышцах. Где-то глубже. В костях. В позвоночнике. Как будто что-то работало вхолостую и тратило ресурс. Способность выключена — он не читал, не сканировал. Но пассивки...

Три часа. Он проспал три часа. Плата требовалась.

Артём поднёс левую руку ко рту. Нашёл подушечку указательного — след уже почти зажил, но ещё виден. Прикусил. Почувствовал вкус крови.

Слабость начала отступать. Медленно, но верно.

— Ты чего делаешь?

Артём поднял глаза. Водитель смотрел на него в зеркало заднего вида. Морозов оторвался от книги. тоже смотрел.

Артём вытер палец о джинсы.

— Активация способности. Чтобы мозг работал.

Морозов приподнял бровь.

— Ты же читать должен. Ты говорил.

— Да. Читать — это для минимального уровня. Если я просто читаю, способность активируется... экономно. На малых оборотах. А если я делаю вот это, — он показал палец, — то она выходит на полную мощность.

Морозов помолчал. Переглянулся с водителем. Пожал плечами.

— Способность индивидуальна. Мы не отрицаем. Возможно.

Он вернулся к книге.

Артём выдохнул.

«Поверили. Или сделали вид, что поверили. Неважно. Главное — скрыл пассивки».

Он откинулся на сиденье. Смотрел в окно. Мысли потекли спокойнее.

«Так. Москва. Что у меня есть?»

Вариант первый. Работать в СОКОЛе по специальности. Техника безопасности на их объектах. Сидеть в кабинете, проверять нормативы, писать отчёты. Стабильно. Скучно. Безопасно.

Вариант второй. Лагерь когнитивных. Учиться у Грачёва. Тренировать способность. Пытаться расширить профиль. Повысить уровень. Неизвестно. Рискованно. Интересно.

Вариант третий. По съёбам.

Он отмёл его сразу. Даже не рассматривал. Прятаться, бояться, ждать, когда найдут. Нет. Он уже выбрал — идти вперёд.

Оставалось два.

«Работать... ради того, чтобы работать. Не хочется. Если уж я попал в эту систему — надо использовать шанс. Узнать, на что я реально способен. Грачёв верит, что у меня потенциал. Может, он прав».

Он смотрел на проплывающие за окном деревья.

«Значит, к Грачёву. В лагерь».

Решение принято.

Но мысли не остановились. Понеслись дальше.

«У Грачёва, кроме моей узконаправленной специальности, которую я буду тренировать как основную, мы будем пытаться впихивать параллельные знания. Расширять профиль. И это... это же идеально».

Он чуть не улыбнулся.

«Я смогу обосновать то, что знаю. Не только технику безопасности. Китайский, например. Если меня начнут учить языкам — я покажу «быстрое усвоение». Скажу, что методика лагеря сработала. И никто не удивится, что я заговорил на китайском через неделю. Это же лагерь когнитивных. Там так и должно быть».

Он перевёл дух.

«Это большой плюс. Огромный. Я смогу легализовать всё, что узнаю. Всё, что способность вытащит из текстов. Не надо будет прятаться. Надо будет просто... учиться. На виду».

Мысль была тёплой. Почти радостной.

Потом пришла другая. Холодная.

«СОКОЛ меня не отпустит. Уже не отпустит. Грачёв вцепился. Москвич передаст наверх. Меня занесут в списки. Я теперь — как батя. Служба. Контракт. Обязательства».

Он смотрел на своё отражение в тёмном стекле.

«Скорее всего, тоже раз в полгода буду приезжать домой. Как отец. А может... может, с Грачёвым можно договориться? Если я стану отличником. Если покажу результаты. Может, будут поблажки. Может, отпускать будут чаще. На праздники. На каникулы. Если я буду лучшим на потоке — почему нет?»

Он прикрыл глаза.

«Надо будет обсудить это с Грачёвым. Аккуратно. Не сразу. Но обсудить».

Мысли текли ещё какое-то время — про мать, про Пашку, про учебник, который надо дочитать, про Лин, которой он так и не ответил толком. Потом они стали путаться, замедляться.

Артём зевнул. Поправил рюкзак под головой. Вытянул ноги.

«Пока едем — надо спать. Восстанавливаться. Дома уже высплюсь».

Он закрыл глаза. И через минуту уже спал

Глава 28

СЦЕНА 28 : ВОЗВРАЩЕНИЕ.

Артём проснулся, когда микроавтобус мягко качнуло на повороте.

За окном — знакомые улицы. Родной город. Серые пятиэтажки, ларёк с шаурмой, вывеска «Продукты 24». Всё то же, что и утром. Только сейчас уже вечер. Фонари горели жёлтым.

Машина остановилась у здания филиала СОКОЛа. Того самого, откуда он уехал утром.

Морозов протянул папку.

— Держи. Документы. Дальше сам.

Артём взял.

— А что дальше?

— Пройди в полицейский участок. Он недалеко, метров триста отсюда. По этой улице прямо, потом налево. Увидишь. Там отметят.

Артём хотел спросить — зачем? Но передумал. Сказали — надо. Лучше не выпендриваться. План более-менее появился. Не время спорить.

— Понял. Спасибо.

Морозов кивнул. Дверь микроавтобуса закрылась. Машина уехала.

Артём остался один на тротуаре. Папка в руке. Рюкзак на плече. Вечерний воздух — холодный, но родной. Он вдохнул глубоко. И пошёл.

---

Полицейский участок действительно был рядом. Обычное двухэтажное здание с гербом над входом. Внутри — светлый коридор, пластиковые стулья, запах казённых чернил.

Регистратура. Женщина в форме. Подняла глаза.

— Слушаю.

Артём протянул папку.

— Мне из филиала СОКОЛа сказали сюда прийти.

Она взяла документы. Открыла. Пробежала глазами.

— Ага. Всё поняла. Берите эти бумажки и проходите в двадцать третий кабинет.

Артём забрал папку. Пошёл по коридору. Двадцать третий — в конце. Очереди не было. Он постучал. Вошёл.

За столом сидел мужчина в форме. Лет пятьдесят. Седые виски. Усталое лицо. Перед ним — стопка бумаг. Он поднял глаза.

— Садись.

Артём сел. Протянул папку.

Мужчина открыл. Долго смотрел. Перелистывал. Потом встал.

— Жди. Сейчас приготовим.

Вышел.

Артём сидел один. Смотрел в стену. На стене — календарь за прошлый год. Плакат с правилами пожарной безопасности. Часы.

Прошло минут пятнадцать.

Мужчина вернулся. В руках — та же папка и что-то ещё. Сел. Начал ставить печати. Одну. Вторую. Где-то расписался. Протянул Артёму.

— Держи. Удостоверение.

Артём взял.

Пластиковая карточка. Как водительские права. Сверху — логотип СОКОЛа: сокол, сложивший крылья щитом. Ниже — его фото. То самое, которое сделали перед детектором — он и не заметил, когда. Бледный, с испуганными глазами. Но в целом — похож.

Фамилия. Имя. Отчество. Дата рождения. Дата выдачи — сегодняшняя.

Класс одарённого: 1 (один) .

Подпись о разрешении использования способности — его собственная, он не помнил, когда ставил, но вот она.

Печать СОКОЛа. Водяные знаки. Защитные полосы.

Всё как у отца.

— Свободен, — сказал мужчина. — Можешь идти.

Артём встал. Убрал удостоверение во внутренний карман толстовки. Папку — в рюкзак.

Вышел.

---

На остановке ждал автобус. Тот самый, восьмой маршрут. До конечной.

Он сел у окна. Смотрел, как проплывает город. Знакомые улицы. Знакомые вывески. Он больше не боялся их. Способность выключена. Он просто смотрел.

Дома его ждали.

---

Калитка скрипнула. Дверь открылась.

В коридоре горел свет. Мать сидела на кухне. Перед ней — остывший чай. Увидела его. Встала. Обняла. Молча. Долго.

Артём стоял, уткнувшись лицом в её плечо. Пахло стиральным порошком и усталостью.

— Живой, — сказала она.

— Живой.

Пашка спал. Из его комнаты доносилось ровное дыхание.

Сели на кухне. Артём налил чай. И начал рассказывать.

Всё. Детектор. Тест. Собеседование. Грачёв. Лагерь когнитивных. Москва.

Мать слушала. Не перебивала. Только пальцы сжимали кружку.

Когда он закончил, она долго молчала. Потом спросила:

— На сколько?

— Пока не знаю. Грачёв говорит — это как учёба. Может, получится на выходные приезжать. Если буду хорошо учиться — может, чаще.

Она кивнула. Медленно.

— А что людям говорить?

— Я думал об этом, — Артём отпил чай. — Можно сказать, что я бросаю техникум и поступаю на вышку. Для одарённых. По специальности. Это почти правда.

— А Саня? Преподавательница твоя?

— Им тоже. Саня поймёт. Преподу... она и так догадывалась. Ещё на контрольной.

Мать снова замолчала. Смотрела в окно. Потом повернулась к нему.

— Тёма. Ты уверен?

— Да. Я всё продумал. Это лучший вариант. Меня не забирают в армию, не ссылают в Японию. Я буду учиться. Развивать способность. И я буду легальным. С документом. С выплатами. Тебе будет легче.

Она покачала головой.

— Мне не легче. Мне страшно.

— Мне тоже, — он взял её за руку. — Но мы прорвёмся. Тем более, в этом лагере... может, правда получится чаще домой приезжать. Если я буду стараться.

Она сжала его ладонь.

— Обещай, что будешь звонить. Каждый день.

— Обещаю.

— И есть нормально.

— Обещаю.

— И если что-то пойдёт не так — сразу мне. Я приеду. Хоть в Москву. Хоть куда.

— Обещаю.

Она выдохнула. Отпустила его руку. Встала.

— Ладно. Иди спать. Завтра суббота. Выходной. Отоспишься.

Артём встал. Подошёл к двери своей комнаты. Обернулся.

— Мам.

— Что?

— Я люблю тебя.

Она отвернулась к плите. Голос дрогнул.

— Я тоже. Иди спать.

Он вошёл в комнату. Закрыл дверь. Лёг на кровать.

Потолок. Трещина. Знакомая.

Удостоверение лежало в кармане толстовки. Он достал его. Посмотрел ещё раз.

Фото. Фамилия. Класс: 1.

Всё по-настоящему.

Он убрал карточку на стол. Закрыл глаза.

Завтра суббота. Можно отоспаться.

А потом — Москва. Лагерь. Грачёв.

Он справится.

Глава 29

СЦЕНА 29:

Артём проснулся затемно. Суббота. Можно было спать хоть до обеда. Но тело привыкло вставать рано — техникум, автобус, пары. Он полежал, глядя в потолок. Трещина. Знакомая.

Встал. Прошёл на кухню.

Мать уже собиралась. Завязывала шарф перед зеркалом.

— Я на работу. За Пашкой схожу в садик попозже. Кстати, из твоего техникума звонили. Сказали, сегодня в субботу две пары будет. Какие-то отработки или вроде того. Сходишь, заодно дела поделаешь.

Артём кивнул.

— Да, мне как раз надо. Документы забрать. И с ребятами попрощаться.

Она остановилась. Посмотрела на него.

— Точно всё?

— Точно. Я одарённый с документом. Что мне сделается?

Она слабо улыбнулась. Чмокнула его в макушку. Ушла.

Артём налил чай. Включил телевизор — фоном. Шли мультики. Яркие, детские, с дурацкими голосами. Он переключил на новости. Диктор рассказывал о погоде на ближайшие дни. Никаких взрывов, никаких одарённых. Тишина.

Машинально поднёс левую руку ко рту. Нашёл подушечку указательного — след почти зажил. Прикусил. Почувствовал вкус крови. Тепло разлилось по телу. Привычно уже.

Выключил телик. Допил чай. Оделся. Вышел.

---

Автобус. Знакомая тряска. Знакомая бабка с сумками — сегодня молчала, просто смотрела в окно. Знакомый водитель, въезжающий в каждую яму.

Артём достал телефон. Открыл контакты.

Саня.

«Еду. Буду на остановке через двадцать минут. Выходи».

Отправил.

Потом посмотрел на следующий контакт. Линь.

Палец завис над экраном.

«Зачем? Я знаю её два дня. От силы. Познакомились на остановке. Проводил до банка. Погуляли у фонтана. Один раз. Ничего особенного».

Он смотрел на имя.

«Но она засела. Не знаю почему. Раньше у меня так не было. Серьёзной любви я никогда не испытывал. Всё заканчивалось через неделю. Мне это было неинтересно. Особенно когда отец стал одарённым и уехал. Стало не до того».

Автобус тряхнуло — сильнее обычного. Водитель въехал в глубокую яму после ремонта труб.

Все пассажиры полетели вперёд. Бабка с сумками врезалась в спинку переднего сиденья. Какой-то мужик уронил телефон, тот заскользил по полу. Девушка в наушниках чуть не упала, еле удержалась за поручень. Сумки, пакеты — всё посыпалось.

Артём не дрогнул.

Стоял, как вкопанный. Ноги будто приросли к полу. Тело само поймало равновесие — он даже не заметил как.

Мужик, поднимавший телефон, покосился на него.

— Блядь, надо себе такие же ботинки купить. Стоит, как приклеенный.

Артём моргнул. Сделал вид, что тоже покачнулся — запоздало, неловко. Схватился за поручень.

— Повезло, — пробормотал он.

Мужик хмыкнул и отвернулся.

Артём смотрел в окно. В отражении видел своё лицо. Спокойное.

«Чёрт. Опять. Надо быть осторожнее. Хорошо, что списали на ботинки».

Он набрал сообщение Линь:

«Линь, привет. Я сегодня в городе. Если ты ещё не уехала — можем увидеться. Попрощаться. Я уезжаю надолго».

Отправил. Убрал телефон.

Смотрел в окно. Город просыпался. Люди шли по своим делам. Обычные. Неодарённые. Он теперь смотрел на них иначе. Не свысока. Скорее — с расстояния. Как будто между ними появилось стекло.

---

Остановка. Автобус затормозил.

Артём вышел.

Саня сидел на скамейке. Руки в карманах. Лицо — кислое, как будто лимон съел. Увидел Артёма. Не встал.

Артём подошёл.

— Чё кислый такой сидишь?

Саня поднял глаза.

— Здорова, блять. Ты куда пропал? На звонки не отвечал. «Абонент вне зоны действия сети». Чё за херня?

Артём вздохнул. Сел рядом.

— Пошли. Расскажу.

Они встали. Пошли по улице. Саня молчал. Ждал.

— Сначала были дела, — начал Артём. — Семейные. Надо было съездить.

— Куда?

— Далеко. Во Владивосток.

Саня присвистнул.

— Ни хрена себе. И чё там?

Артём остановился. Посмотрел на него.

— А чё вытаивать. Можно уже рассказывать.

Саня нахмурился.

— Ты чё, помирать собрался? Чё за тон?

— Я одарённый, Сань.

Пауза. Саня замер. Глаза расширились.

— О, ни хрена себе! — он хлопнул Артёма по плечу. Без злобы. Скорее, восхищённо. — И чё? Чё умеешь? Перемещать огни? Летать?

Артём усмехнулся.

— Нет. Когнитивный тип. Читаю и понимаю. Всё, что связано с техникой безопасности.

— Чего? — Саня скривился. — Это чё, типа учебники? Ты теперь ботаник-супермен?

— Типа того.

Саня помолчал. Потом кивнул.

— Ну, хоть не огнём. А то я б испугался.

Артём засмеялся. Саня тоже.

Они шли дальше. Саня задавал вопросы — как пробудился, что чувствовал, больно ли. Артём отвечал. Честно. Кроме Хребта. Кроме китайского. Кроме пассивок.

— И чё теперь? — спросил Саня, когда они подошли к техникуму.

— Забираю документы. И уезжаю. В Москву. В лагерь для когнитивных. Типа вышки. Буду учиться.

Саня остановился.

— Надолго?

— Не знаю. Может, на выходные отпускать будут.

Саня кивнул. Медленно. Потом протянул руку.

— Ну, давай, брат. Удачи тебе.

Артём пожал её. Крепко.

— И тебе. Не прогуливай сильно.

— Постараюсь.

Они стояли у входа в техникум. Серое здание. Вывеска. Вахтёрша в окне.

— Я пойду, — сказал Артём. — Надо с преподом ещё поговорить.

— Давай. На связи.

Артём вошёл внутрь.

Артём вошёл в техникум.

Вахтёрша подняла голову, узнала, кивнула. Он показал студенческий — уже по привычке. Прошёл через турникет. Лестница. Второй этаж.

Кабинет преподавательницы. Постучал. Тишина. Заглянул — пусто.

Пошёл в учительскую. Постучал. Вошёл.

За столом сидела его преподавательница — та самая, с контрольной. Рядом ещё двое: мужчина в клетчатой рубашке, женщина с пучком. Пили чай. Обсуждали что-то.

Артём остановился в дверях.

— Здравствуйте. Я вернулся.

Преподавательница подняла глаза. Узнала. Отставила кружку.

— О, Артём. Здравствуй. А я думала, ты совсем пропал. Вчера тебя не было. И на неделе ты... эпизодически.

— Да. Так получилось. Я, собственно, по делу. К кому обратиться насчёт того, чтобы забрать документы?

Она нахмурилась. Переглянулась с коллегами.

— Забрать документы? Ты уже на третьем курсе. Доучиться осталось годик. Сейчас семестр кончится, лето, практика — и диплом. Ты же вроде сказал, что за ум берёшься. Контрольную хорошо написал. Что случилось?

Артём помолчал. Не говорить же прямо здесь, при всех.

— Семейные обстоятельства. Переезжаю.

Она вздохнула. Покачала головой.

— Жалко. Ну, тебе нужно для начала к директору. Объяснить ситуацию. Почему хочешь забрать документы.

— Спасибо. Я понял.

Он развернулся. Вышел.

В коридоре остановился. Посмотрел на часы на телефоне. До конца перемены ещё несколько минут.

«Последняя пара. Надо сходить. Прям повыебываться конкретно. Показать, какой алмаз они проебали».

Он усмехнулся своим мыслям. И пошёл в аудиторию.

---

Аудитория была почти пуста. Пара человек сидели на задних рядах, уткнувшись в телефоны. Артём прошёл на своё место — у окна, ближе к батарее. Сел. Достал учебник. Открыл на середине.

ЩЕЛЧОК.

Информация потекла привычно. Он читал, перелистывал, запоминал. Краем глаза заметил, как заходит преподаватель — не его, другой, постарше, с седыми усами. Увидел Артёма.

— О! Явился! А я уж думал, ты совсем сбежал.

— Последняя пара, — сказал Артём, не поднимая глаз от книги. — Так скажем.

Преподаватель хмыкнул. Прошёл к столу.

Аудитория постепенно заполнялась. Костян зашёл, увидел Артёма, кивнул. Витька тоже. Саня не пришёл — он и не собирался, сразу сказал.

Началась пара. Преподаватель поднялся.

— Так. Тема сегодняшнего тестирования — «Организация работ на высоте». Эту тему мы проходили на прошлом занятии. Кого не было — ваши проблемы. Раздаю листы. Время — двадцать минут.

Артём взял лист. Пробежал глазами вопросы. Тема была новая — на той паре его действительно не было. Но он уже знал больше половины книги. И эта тема там была.

ЩЕЛЧОК.

Ручка заскользила по бумаге. Чётко. Без ошибок. На этот раз — без специальных. Он не занижал. Он показывал, что знает.

Двадцать минут пролетели. Он сдал лист первым. Преподаватель мельком глянул, кивнул.

Артём сел обратно. До конца пары оставалось время. Он снова открыл учебник. Читал. Ждал.

Звонок.

Преподаватель собрал оставшиеся листы.

— Проверю после занятий. Результаты узнаете позже.

Артём встал. Убрал учебник в рюкзак. Вышел.

---

Кабинет директора был в конце коридора. Табличка: «Медведев Д. А.». Артём постучал.

— Войдите.

Он вошёл.

Кабинет был небольшой, но уютный. Шкафы с папками. Стол. Директор — мужчина лет пятидесяти, с залысинами и усталыми глазами. Поднял голову от бумаг.

— Слушаю.

— Здравствуйте. Медведев Дмитрий Анатольевич? Я Минжуров Артём. С третьего курса. Инженер по технике безопасности.

Директор кивнул. Откинулся на спинку кресла.

— Помню. Прогульщик, который вдруг начал учиться. Что хотел?

Артём достал из внутреннего кармана удостоверение. Протянул.

— Я забираю документы. И покидаю учебное заведение. В связи с тем, что я одарённый. СОКОЛ уже пройден. Всё в порядке.

Директор взял карточку. Посмотрел. Перевернул. Вернул.

— А. Понял. Редко, но бывает.

Он вздохнул. Потёр переносицу.

— Жаль. Ты только начал выправляться. Но раз такое дело... иди в учебную часть. Там оформят. Скажи, что я в курсе.

— Спасибо.

Артём развернулся. Уже у двери услышал:

— Удачи тебе. Не подведи.

Он кивнул, не оборачиваясь. Вышел

Глава 30

СЦЕНА 30 : ПРОЩАНИЕ С ТЕХНИКУМОМ

Артём вышел из кабинета директора. Учебная часть была этажом ниже. Кабинет с табличкой «Отдел кадров и документация». Он постучал. Вошёл.

За столом сидела женщина лет сорока. Очки на цепочке. Стопки папок. Компьютер, жужжащий вентилятором.

— Здравствуйте. Я насчёт документов. Отчисляюсь. Директор в курсе.

Она подняла глаза. Посмотрела на него поверх очков.

— Причина?

— Семейные обстоятельства. Переезжаю.

Она вздохнула. Что-то набрала на компьютере. Потом сняла трубку внутреннего телефона.

— Дмитрий Анатольевич? Тут студент за документами. По семейным. Вы в курсе? Ага. Да. Хорошо. Оформляю.

Повесила трубку. Посмотрела на Артёма.

— Ждите. Минут десять.

Он сел на стул у стены. Смотрел, как она перебирает папки, что-то печатает, ставит печати. Монотонно. Без эмоций. Один студент уходит — другой придёт. Конвейер.

Минут через десять она протянула ему папку.

— Держите. Ваши документы. Аттестат за девять классов. Справка об обучении. Выписка с оценками. Всё здесь.

— Спасибо.

Он взял папку. Вышел.

---

У выхода из техникума остановился. Вахтёрша сидела на своём месте, пила чай из термокружки.

Артём подошёл.

— Я ухожу. Совсем. Документы забрал.

Она подняла глаза. Посмотрела на него. На папку в его руке. Кивнула.

— Поняла. Жалко. Ты из хороших был. Не буянил.

— Спасибо вам. За тёплые времена.

Она слабо улыбнулась.

— Иди. Удачи тебе.

Он вышел на крыльцо. Спустился по ступенькам. Остановился на дорожке.

Обернулся.

Техникум. Серое двухэтажное здание. Облупившаяся краска на окнах. Вывеска над входом. Три года он сюда ходил. Почти каждый день. Пары. Перемены. Столовая. Курилка за углом. Саня. Костян. Витька. Преподы.

Всё. Как будто и не было.

Он постоял немного. Потом развернулся. И пошёл.

---

По дороге достал телефон. Набрал мать.

Гудок. Второй.

— Да, Тёма.

— Мам. Я документы забрал. Всё.

Пауза.

— Поняла. Ты домой?

— Пока нет. Прогуляюсь немного. На город посмотрю. Так сказать. А там уже посмотрим.

— Хорошо. Только недолго. Пашку скоро забирать.

— Хорошо. Давай.

Отбой.

Он убрал телефон. И тут же почувствовал вибрацию. Достал.

Линь.

«Я в городе. Всё ещё здесь. Можем встретиться. Во сколько?»

Он остановился. Сердце забилось быстрее. Набрал:

«Да хоть прям сейчас. Давай у фонтана, как в прошлый раз. Через полчаса?»

Ответ пришёл почти сразу:

«Да. Буду через двадцать-тридцать минут. Такси возьму».

Он улыбнулся. Убрал телефон. И пошёл к фонтану.

---

Фонтан не работал. Вообще. Уже очень давно. Его редко включали даже летом — местные хулиганы кидали туда мусор, пивные банки, окурки. Вода застаивалась, зеленела. Сейчас на дне лежала пачка из-под чипсов и ржавая монетка.

Артём сел на бортик. Достал учебник. Открыл на середине.

ЩЕЛЧОК.

Читал. Перелистывал. Иногда выключал способность — просто смотрел на страницу, не вникая. Поднимал глаза. Смотрел на город.

Люди шли мимо. Редкие машины. Голуби клевали что-то у скамейки. Серое небо. Пахло весной — сыростью и оттаявшей землёй.

Когда-то, когда фонтан работал, здесь всегда собирались люди. Дети бегали, брызгались. Мамы сидели на лавочках. Парочки назначали свидания. Приятно, наверное, было. Он не застал.

Увидел, как из-за поворота выезжает такси. Белая машина с шашечками. Остановилась у сквера.

Дверь такси открылась. Первым вышел Джан — в тёмной куртке, джинсах, без галстука. Выглядел как обычный прохожий, а не как телохранитель. Видимо, Линь настояла.

За ним — Линь. Чёрное пальто, распущенные волосы, лёгкая улыбка. Она подошла к фонтану не спеша. Остановилась в шаге от Артёма.

— Привет, Артём. Как дела?

Он посмотрел на неё. На Джана. И ответил — на чистом китайском. Мягко, с правильными тонами:

— 你好，林。你能保守秘密吗？如果知道，请不要告诉任何人我会中文。

«Привет, Линь. Можешь хранить секреты? Если да — никому не рассказывай, что я знаю китайский».

Линь замерла. Глаза расширились. Рот приоткрылся. Джан, стоявший в двух шагах, тоже удивлённо поднял брови — такого он явно не ожидал.

Артём продолжил на китайском. Спокойно, негромко:

— 走吧，边走边说。

«Пойдём. По дороге расскажу».

Они пошли по аллее. Линь — рядом, Джан — чуть позади. Артём говорил:

— 就是那天我取消了我们约会之后。我身上出现了能力。我去了“猎鹰”。我现在是脑力型的。没什么好怕的，我没什么力气。

«В тот день, когда я отменил нашу встречу. У меня появилась способность. Я ездил в СОКОЛ. Теперь я мозговитый. Не бойся, сил у меня как таковых нет».

Линь слушала, не перебивая. Потом ответила — тоже на китайском, мягко, с лёгкой улыбкой:

— 我不怕你。我爷爷也是个天赋者。他的能力是再生的。他曾经住院，后来觉醒能力，活了下来。

«А я и не боюсь. У меня дедушка тоже одарённый. У него регенеративные функции. Он лежал в больнице, а потом пробудился и выжил».

Артём кивнул. Помолчал. Они шли по аллее, мимо голых деревьев, мимо пустых скамеек.

Потом он перешёл на русский. Так было проще. И Джану, наверное, спокойнее.

— Я уезжаю. В Москву. В лагерь для когнитивных. Буду учиться. Развивать способность.

Линь кивнула. Помолчала. Потом сказала:

— А мы через три дня уезжаем. Обратно в Китай.

Артём остановился. Посмотрел на неё.

— Жаль.

— Да. Но... — она чуть улыбнулась. — Раз у тебя когнитивная способность, может быть, когда-нибудь мы сможем ещё пересечься. Учёные из разных стран часто сотрудничают. Для продвижения науки. Особенно одарённые.

Она говорила это своими словами — с акцентом, но старательно. Подбирая выражения. Артём слушал и чувствовал, как внутри что-то сжимается.

— Было бы хорошо, — сказал он.

Они пошли дальше. Джан всё так же молчал. Смотрел по сторонам, но не вмешивался. Одет он был действительно проще — обычная куртка, джинсы, никакого костюма. Видимо, Линь объяснила ему, что в России так безопаснее — не выделяться.

Дошли до конца аллеи. Остановились.

— Мне пора, — сказала Линь. — Джан будет волноваться, если мы опоздаем на обед.

Артём усмехнулся.

— Передай Джану, что он хороший телохранитель. И хороший друг.

Линь обернулась к Джану, что-то сказала на китайском — быстро, вполголоса. Тот чуть кивнул. Кажется, даже уголок рта дрогнул.

— Он говорит спасибо, — перевела Линь.

Они стояли друг напротив друга. Ветер трепал волосы Линь. Артём смотрел на неё и не знал, что сказать.

— Ну... удачи тебе, — выдавил он.

— И тебе. Береги себя, Артём.

Она протянула руку. Он пожал её — тёплую, узкую ладонь. Задержал чуть дольше, чем нужно.

— Пока, Линь.

— Пока.

Она развернулась. Пошла к такси. Джан — за ней. Уже у машины она обернулась. Махнула рукой. Артём махнул в ответ.

Такси уехало.

Он остался стоять у фонтана. Пустого. С мусором на дне.

Достал телефон. Написал матери:

«Скоро буду дома».

Артём стоял у фонтана. Смотрел вслед такси, пока оно не скрылось за поворотом.

Потом достал пачку. Прикурил. Затянулся. Выдохнул дым в серое небо.

«Блин. Дурак. Может, не стоило с ней на китайском говорить. Зачем я вообще это сделал?»

Он смотрел, как дым тает над пустым фонтаном.

«Не знаю. Просто захотелось. Сильно. Чтобы хоть кто-то знал. Хоть кто-то, кому я... ну, не знаю. Доверяю, что ли».

Он затянулся ещё раз. Выдохнул.

«Ладно. Она не расскажет. Она не такая. И дедушка у неё одарённый. Она понимает».

Он докурил. Забил бычок в урну. Поправил рюкзак.

И пошёл на остановку.

Домой.

---

Вечер

Ужин прошёл быстро. Мать накормила, Пашка убежал смотреть мультики, Артём помыл посуду. Обычный вечер. Обычный дом.

Когда все улеглись, он оделся. Тихо, чтобы не разбудить. Толстовка. Кроссовки. Телефон в карман.

Вышел.

Ночь была холодная. Ясная. Звёзды — россыпью, как соль на чёрном. Луна почти полная. Света хватало, чтобы видеть дорогу.

Он шёл по знакомой тропе. Мимо заброшенного гаража. Через поле. К лесу.

В лесу было тихо. Только ветер иногда шевелил голые ветки. Снег почти сошёл, остался только в низинах — серый, ноздреватый. Земля чавкала под ногами.

Он дошёл до того места.

Тропа вдоль реки. Та самая, где его впервые коснулось. По позвоночнику. Один раз. Коротко. Как будто кто-то провёл пальцем — и исчез.

Он остановился. Посмотрел вверх. Звёзды. Много. Очень много. В городе таких не увидишь. Он стоял и смотрел. Долго. Просто дышал.

Потом достал телефон. Открыл браузер. Набрал в поиске — не включая способность, просто пальцами, медленно:

«Как понять что ты одарённый до активации»

Пролистал. Статьи. Форумы. Новости.

Ничего.

Везде одно и то же. Люди не чувствовали ничего до момента активации. Способность включалась — и они сразу понимали. На месте. Никаких предпосылок. Никаких знаков. Никаких «предчувствий». Просто щелчок — и всё.

Он выключил телефон. Убрал в карман.

Смотрел на реку. Чёрная вода. Лунная дорожка.

«Странно. У меня было. За день до. В лесу. Прикосновение. Я почувствовал. Почему?»

Ответа не было.

Он постоял ещё немного. Потом развернулся. И пошёл обратно.

Дома разделся. Лёг. Потолок. Трещина. Темнота.

Закрыл глаза.

Глава 31

СЦЕНА 31 :

Артём проснулся от вибрации телефона.

Не от будильника. Просто телефон задрожал на тумбочке, и он открыл глаза. В комнате было светло. Солнце уже поднялось. Он глянул на часы — почти десять.

Мать уехала. Даже будить не стала. Видимо, решила, что после такой недели ему надо отоспаться.

Телефон всё вибрировал. На экране — неизвестный номер.

Артём провёл пальцем.

— Алё.

— Привет. Это стажёр Морозов. Насчёт твоего отбывания.

Артём сел на кровати. Потёр глаза.

— А. Да. Слушаю.

— К часу дня жду тебя в здании СОКОЛа. Насчёт документов. Насчёт отправки. Все дела.

— В смысле — всё? Я сегодня уже еду?

— Нет. Придёшь — узнаешь когда. По телефону не распространяемся.

— Принял.

— Давай.

Отбой.

Артём положил телефон. Посмотрел в потолок. Трещина. Знакомая.

«К часу. Успею».

Он встал. Прошёл к компьютеру. Старенький системный блок загудел, монитор заморгал. Включил браузер.

Официальный сайт СОКОЛа. Загрузился. Строгий дизайн. Серые тона. Логотип — сокол, сложивший крылья щитом.

ЩЕЛЧОК.

Он включил способность. И начал изучать.

Разделы. Структура. Круглый стол — представители сверхдержав. Замы Круглого стола — по пять на страну. В России — на каждый край. Советы — собирают информацию из городов. Разветвление — детекторы, герои разных классов, командиры отделов.

История. Метеорит. Первый год — тишина. Второй — первые одарённые. Третий — создание СОКОЛа. Сейчас — четвёртый год после падения. Система устоялась, но всё ещё развивается.

Статистика. Одарённых становится больше с каждым годом. Прогноз — через десять лет соотношение может достигнуть один к тысяче. Сейчас — один к десяти тысячам.

Известные инциденты. Япония. Мексика. Засекреченные случаи — доступ ограничен.

Параллельно он открыл форумы. Независимые. Там писали то, чего не было на официальном сайте. Слухи о тренировочных лагерях. О полигонах для высоких уровней. О том, что в Японии, на «Правдиной стороне», держат одарённого шестого уровня, который может себя контролировать. О том, что СОКОЛ забирает всех выше второго уровня и распределяет по секретным объектам.

Он читал. Впитывал. Структурировал.

Через час откинулся на спинку стула. Выключил способность

«Повезло же мне мозговитым быть. Вся эта информация — просто прочитал, и уже знаю. Обычные люди неделями бы разбирались».

Он встал. Пошёл на кухню. Разогрел вчерашний суп. Поел. Залез в телефон. ТикТок. Короткие видео — коты, пранки, новости. Палец скользил по экрану, минуты летели незаметно.

Очнулся, когда глянул на часы. Двенадцать часов.

«Ничего себе. Давно я так время не скипал».

Он встал. Оделся. Толстовка. Кроссовки. Удостоверение во внутренний карман. Телефон. Наушники на шею. Вышел.

---

Автобус. Знакомая тряска. Воскресенье — народу мало. Бабки с сумками не было. Водитель всё так же въезжал в ямы. Артём смотрел в окно. Город проплывал мимо — серый, сонный, воскресный.

Остановка в центре. Вышел. Пошёл пешком.

Филиал СОКОЛа. Серое здание. Сокол над входом. Камера.

Он вошёл. Внутри — та же девушка на ресепшене. Светлые волосы в хвосте. Увидела его. Узнала.

— О, здравствуйте . Вы к кому?

— К товарищу Морозову. Он вызывал.

Она кивнула. Сняла трубку. Набрала короткий номер.

— Алло. Тут молодой человек. К Морозову. Да. Хорошо.

Повесила трубку. Повернулась к Артёму.

— Присядьте пока. Он сейчас спустится.

Артём сел на пластиковый стул у стены. Тот самый, на котором сидел в пятницу. Плакат с соколом. Расшифровка С.О.К.О.Л. Кулер с водой.

Артём сидел на пластиковом стуле. Ждал.

Девушка за стойкой что-то печатала. В коридоре было тихо. Воскресенье — народу мало.

Он подумал: «Надо проверить. Хребет. Как он работает. Музыка. Ритм».

Достал из рюкзака наушники. Воткнул один в ухо. Открыл Яндекс.Музыку. Набрал в поиске: «ритм 60 bpm». Вылез плейлист — lo-fi, эмбиент, что-то медитативное. Он выбрал первый попавшийся трек. Включил.

Ничего.

Звук шёл в одно ухо. Второе слышало коридор — шаги, гул вентиляции, стук клавиш. Он подождал минуту. Тишина в позвоночнике. Никакого реакции.

«Может, надо полностью погрузиться».

Воткнул второй наушник. Звук заполнил голову. Ритм — ровный, спокойный, как сердцебиение в покое. Он закрыл глаза.

И почувствовал.

По позвоночнику прошёл разряд. Не больно. Скорее — как волна. От шеи вниз, до копчика. И мир раскрылся.

Он увидел здание. Не глазами. Чем-то другим. Спинные мозги. Нервные импульсы. Люди.

Девушка за стойкой — её спинной мозг пульсировал ровно, спокойно. Она работала, пальцы стучали по клавиатуре — импульсы от мозга к пальцам, чёткие, ритмичные. Охранник у входа — его нервная система была напряжена, но без агрессии. Просто служба. Кто-то на втором этаже — шёл по коридору, спинной мозг передавал сигналы ногам. Кто-то в подвале — сидел, читал, импульсы были медленные, вдумчивые.

Артём пытался разделять. Концентрироваться на отдельных людях. Различать их импульсы. У каждого был свой рисунок. У девушки — быстрые, короткие, рабочие. У охранника — медленные, тяжёлые, как у дремлющего пса. У того, на втором этаже, — неровные, с лёгкой тревогой.

И тут он заметил ещё одного.

Лифт. Человек спускался с третьего этажа. Импульсы — спокойные, ровные, без лишней суеты. Вышел из лифта. Пошёл по коридору. Спустился по лестнице. Движения были знакомые. Не сами движения — их рисунок. Он уже видел этот рисунок раньше.

«Морозов. Точно он».

Артём сосредоточился на этом человеке. Следил, как тот идёт по коридору первого этажа, приближаясь к холлу. Три минуты наблюдения. Да, это был Морозов.

Он вытащил наушники. Звук пропал. Разряд в позвоночнике угас. Мир схлопнулся до обычного.

Убрал наушники в рюкзак. Встал.

Из коридора вышел Морозов. В том же свитере, с той же папкой. Артём протянул руку. Морозов пожал её — сухо, коротко.

— Пошли.

Они пошли по коридору. Тому самому, который Артём только что видел изнутри. Поворот. Лестница. Второй этаж. Кабинет с номером 207.

Морозов открыл дверь. Они вошли. Кабинет был маленький — стол, два стула, шкаф с папками. Морозов сел за стол. Артём — напротив.

Морозов открыл папку. Пролистал.

— Так. Пришли документы. Насчёт твоего дела.

Артём молчал. Ждал.

— Ты отправляешься в Москву. В лагерь когнитивных.

Он поднял глаза.

— Когда?

— Вечером. Скорее всего, поздно ночью. По дороге отоспишься. Утром будешь на месте.

Артём кивнул.

— Понял.

— Сейчас иди домой. Собери вещи. Самое необходимое. Остальное выдадут на месте. В девять вечера будь здесь. Машина будет ждать.

— Ясно.

Морозов закрыл папку. Посмотрел на Артёма.

— Вопросы?

— Нет. Всё понял.

— Тогда свободен. До вечера.

Артём встал. Вышел из кабинета. Пошёл по коридору — тому самому, который видел через способность. Лестница. Холл. Девушка на ресепшене махнула рукой. Он кивнул в ответ.

Вышел на улицу. Холодный воздух. Серое небо.

Домой. Собираться.

Дорога домой ничем не отличалась. Автобус. Тряска. Знакомые улицы. Воскресенье — всё такое же серое и сонное.

Артём зашёл в дом. В коридоре горел свет. Из кухни доносились голоса — мать и Пашка.

Он разулся. Прошёл на кухню.

Мать сидела за столом, чистила картошку. Пашка возился на полу с машинками. Увидел Артёма, бросился обниматься.

— Тёма пришёл!

Артём потрепал его по голове.

— Привет, мелкий.

Повернулся к матери.

— Вы куда ездили? Ты ж в отпуске вроде.

Мать отложила нож. Вытерла руки о полотенце.

— К сестре ездила. К тёте Лене. Чтобы Пашка с Егоркой поигрался. Они же одного возраста. Пусть общаются.

Артём кивнул. Егорка — двоюродный брат. Хороший пацан.

Он сел за стол. Помолчал. Потом сказал:

— Я вечером уезжаю.

Мать подняла глаза. Пашка продолжал возить машинку, не слушал.

— В лагерь. На вышку, так сказать. Поступать. — Он попытался улыбнуться. — Буду там самым умным. Или самым странным. Как повезёт.

Мать смотрела на него. Нейтрально. Спокойно. Только пальцы чуть сильнее сжали полотенце.

— Во сколько?

— В девять вечера надо быть у филиала. Оттуда повезут.

Она кивнула. Вернулась к картошке.

— Собери вещи. Самое нужное. Я пока ужин сделаю. Поешь перед дорогой.

— Хорошо.

Артём встал. Пошёл в свою комнату.

Достал старую спортивную сумку. Начал складывать. Толстовка. Джинсы. Футболки. Носки. Трусы. Зубная щётка. Паста. Учебник — тот самый, затрёпанный, с закладками. Его он положил сверху. Как талисман.

Оглядел комнату. Потолок. Трещина. Шторы. Стол с компьютером. Кровать.

Три года он здесь жил — с тех пор, как отца забрали. Привык. Сросся.

Теперь — Москва.

Он застегнул сумку. Вышел на кухню.

Пашка всё так же играл. Мать дожаривала картошку. На столе уже стояла тарелка с хлебом и солёными огурцами.

— Садись, — сказала она. — Готово.

Он сел. Ел. Картошка была вкусная. Как всегда.

Молчали. Только Пашка что-то рассказывал про Егорку, про новую машинку, про то, как они строили гараж из кубиков. Артём кивал. Улыбался.

Когда доел, встал. Отнёс тарелку в раковину. Взял сумку.

Пашка поднял голову от машинок. Нахмурился.

— Братишка, а ты куда?

Артём остановился. Присел перед ним на корточки.

— Я уезжаю, Паш. Учиться. На вышку.

— Надолго?

— На каникулы приеду. А пока — дом на тебе. Маму слушайся. Дела делай. Порядок поддерживай. Ты ж теперь старший мужчина в доме.

Пашка посмотрел на него серьёзно. Кивнул.

— Я буду. Ты только возвращайся.

— Возвращаюсь. Обещаю.

Он обнял брата. Крепко. Пашка вцепился в него руками, не хотел отпускать. Потом разжал.

Артём встал. Подошёл к матери. Она обняла его. Молча.

— Я позвоню, — сказал он в её плечо. — Как приеду.

— Позвони.

Она отпустила. Поправила ему воротник толстовки.

— Иди.

Он взял сумку. Вышел в коридор. Обулся. Открыл дверь.

— Тёма, — голос матери.

Обернулся.

— Береги себя.

— Ты тоже.

Вышел. Закрыл дверь.

На улице темнело. Фонари уже горели. Он пошёл к остановке

Глава 32

СЦЕНА 32 :

Автобус довёз до центра. Артём вышел. Сумка на плече. Учебник в сумке. Удостоверение в кармане.

Он шёл по знакомым улицам. Вечерний город. Фонари. Редкие прохожие. Ларёк с шаурмой уже закрыт. Техникум остался где-то за поворотом — он даже не посмотрел в ту сторону.

Филиал СОКОЛа. Серое здание. Сокол над входом.

Перед зданием стояла машина. Не микроавтобус, как в прошлый раз, а обычный седан. Тёмный, тонированный. Рядом — Морозов. Курил.

Артём остановился. Смотрел на машину. На филиал. На сокола.

«Неделя. Всего неделя прошла. А жизнь переебалась так, что просто пиздец. Всё перевернулось вверх дном».

Он стоял и думал. Новые знакомые. Способности, о которых никто не знает. Постоянный страх, что узнают, что отправят куда подальше, что не вернётся. Переживания за мать, за Пашку, за Саню, за себя самого. Всё смешалось в тугой комок где-то в груди.

«И ведь это только начало. Москва. Лагерь. Дальше — больше».

Он вдохнул холодный воздух. Выдохнул. И пошёл к машине.

В филиал заходить не стал. Сразу к Морозову.

— Здорова.

Морозов затушил сигарету. Кивнул.

— Готов?

— Да.

— Тогда поехали.

Артём закинул сумку в багажник. Сел на заднее сиденье. Морозов — вперёд, рядом с водителем. Тот же водитель в бронежилете. Молча кивнул.

Машина тронулась.

Артём откинулся на сиденье. Закрыл глаза.

«Спать. Надо спать».

И почти сразу провалился.

---

Проснулся от того, что машина остановилась.

Открыл глаза. За окном — яркий свет. Фонари. Большое здание. Вывеска: «Владивосток. Аэропорт».

Морозов вышел. Артём потянулся, размял шею. Выбрался из машины. Достал сумку из багажника.

Стояли на парковке. Ночь. Прохладно. Где-то гудели самолёты.

Артём посмотрел на Морозову.

— Ну что. Прощаемся?

Морозов хмыкнул.

— Не. Я должен тебя сопровождать вплоть до лагеря. Там уже вернусь сюда. Всё ж оплачено. Чё б не покататься.

Артём усмехнулся.

— Логично.

Они пошли ко входу в аэропорт. Стеклянные двери. Тепло. Люди с чемоданами. Табло с рейсами.

Москва. Вылет через два часа.

— Успеем, — сказал Морозов. — Пошли регистрироваться.

Они вошли в аэропорт. Стеклянные двери разъехались. Тепло. Свет. Гул голосов. Люди с чемоданами спешили кто куда.

Морозов уверенно пошёл к стойке регистрации. Артём — за ним. Очередь была небольшая. Морозов протянул документы — свои и Артёма. Девушка за стойкой улыбнулась, что-то набрала на компьютере, распечатала посадочные талоны.

Потом началась волокита. Проверка багажа. Артём поставил сумку на ленту. Рамка. Металлоискатель. Печати. Всё стандартно, но тянулось долго.

Наконец прошли. Морозов глянул на часы.

— Успеваем. Пойдём перекусим.

Забегаловка в углу. Кофе, бутерброды, круассаны. Артём глянул на цены. Присвистнул про себя.

«Ничего себе. В городе за эти деньги можно неделю питаться».

Но спорить не стал. Взял кофе и сэндвич. Морозов — то же самое. Сели за высокий столик у окна. Ели молча. За окном взлетали и садились самолёты.

Потом пошли в зал ожидания. Огромное помещение. Ряды скамеек. Люди сидели, лежали, спали, смотрели в телефоны. Табло с рейсами перемигивалось.

Сели на свободные места. Артём достал наушники. Воткнул оба в уши. Включил тот же плейлист — lo-fi, 60 bpm.

Разряд по позвоночнику.

Мир раскрылся.

Он почувствовал всех. Сотни людей вокруг. Их спинные мозги. Их нервные импульсы. Кто-то спешил — быстрые, рваные сигналы. Кто-то спал — медленные, тяжёлые. Кто-то волновался — неровные, с тревожными всплесками. Кто-то радовался — лёгкие, почти танцующие.

Он пытался разбираться. Отделять одного от другого. Следить за конкретным человеком. Вот женщина с чемоданом — идёт к выходу, импульсы ровные, деловые. Вот парень в наушниках — сидит, как и он, импульсы расслабленные. Вот ребёнок бежит — быстрые, хаотичные всплески.

Время исчезло. Он просто наблюдал. Люди приходили, уходили, сидели, вставали. Сотни нервных систем жили своей жизнью. Он был как радиоприёмник, настроенный на сотни волн одновременно.

Чья-то рука легла на плечо.

Он вздрогнул. Вытащил наушники. Мир схлопнулся до обычного.

Морозов стоял рядом.

— Посадка. Пошли.

Артём кивнул. Убрал наушники в карман. Встал.

Они пошли к выходу на посадку. Очередь. Проверка талонов. Длинный рукав. И вот — салон самолёта.

Нашли свои места. Обычные. Не бизнес-класс. Артём сел у окна. Морозов — рядом.

Артём смотрел в иллюминатор. Трап. Машины. Люди в форме. Потом самолёт тронулся. Медленно покатился по полосе. Разгон. И — отрыв.

Земля ушла вниз. Владивосток становился всё меньше. Огни города. Бухта. Мосты. Потом — облака.

Он смотрел, как его родной край исчезает под крылом. Дальше этого аэропорта он никогда нигде не был. Дальше — только Москва. Лагерь. Новая жизнь.

Он откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза.

Гул двигателей убаюкивал.

Артём даже не заметил, как уснул. Гул двигателей, мягкое кресло, усталость — всё сложилось.

Проснулся от света. Солнце било прямо в лицо через иллюминатор. Он зажмурился, отвернулся, потом снова посмотрел.

За стеклом — облака. Белые, пушистые, бесконечные. Солнце заливало их золотом. Красота. И такой покой, какого он давно не чувствовал.

Он смотрел и думал. Потом вспомнил.

«Сайт СОКОЛа. Я же читал. Концентрация энергии на высоте. На птичьем полёте она выше, чем на земле. Метеоритная энергия распределяется в атмосфере неравномерно».

Ему стало интересно. Как это влияет на способности? На Хребет? На Интеллект?

Он взвесил варианты. Проверять Хребет в самолёте, полном людей, — плохая идея. Слишком много нервных систем. Слишком высок риск перегруза. А вот пассивки... Это безопаснее.

Но для пассивок нужно укусить палец. Он уже объяснял Морозову — «перед чтением активирую полную мощность». Так что вопросов быть не должно.

Он достал из сумки учебник. Морозов сидел рядом, перебирал какие-то бумажки — то ли по работе, то ли свои. Не понять.

Артём поднёс левую руку ко рту. Нашёл подушечку указательного. Прикусил. Почувствовал вкус крови.

Морозов покосился. Ничего не сказал. Вернулся к бумагам.

Артём сделал вид, что читает. Открыл учебник на середине. Глаза скользили по строкам.

ЩЕЛЧОК.

Интеллект включился. Информация потекла привычно.

Параллельно он прислушивался к пассивкам. Никаких явных изменений. Небольшой прилив энергии — как обычно после укуса. Но что-то ещё. Он чувствовал самолёт. Не как Хребет чувствует людей — по-другому. Как будто он стал частью этой огромной машины. Вибрация двигателей. Сопротивление воздуха. Лёгкая турбулентность — он ощущал её раньше, чем самолёт вздрагивал.

«Гравитационная устойчивость? Может, на высоте она работает иначе. Или это просто воображение».

Он выключил Интеллект. Включил снова. Тоже никаких особых изменений. Читалось так же. Понималось так же. Но... чуть легче. Как будто информация текла быстрее. Или это самовнушение.

Он отложил учебник.

«Надо будет проверить на земле. Сравнить. Может, разница есть, а может, просто небо так действует».

Он снова посмотрел в иллюминатор. Облака. Солнце. Покой.

До Москвы ещё лететь и лететь.

Он закрыл глаза. И снова задремал

Глава 33

СЦЕНА 33 :

Артёма разбудил толчок. Самолёт коснулся полосы. Двигатели заревели на реверсе. Он открыл глаза. За иллюминатором — серое утро. Москва.

Морозов уже не спал. Убирал бумажки в папку.

— Приехали. Точнее, прилетели.

Артём потянулся. Шея затекла. Он размял плечи. Самолёт катился к терминалу. Люди вокруг зашевелились, защёлкали ремнями.

Вышли в рукав. Потянулись к выходу. Аэропорт Москвы — огромный, светлый, шумный. Всё двигалось быстро. Артём едва поспевал за Морозовым, крутя головой по сторонам.

У выхода из зоны прилёта стоял человек. Мужчина лет тридцати. Спортивный. Короткая стрижка. В обычной куртке, но выправка выдавала военного. В руках — табличка: «СОКОЛ. Когнитивный лагерь».

Морозов подошёл. Протянул руку.

— Морозов. Привёз.

Человек кивнул. Пожал руку.

— Смирнов. Принял.

Морозов повернулся к Артёму.

— Всё. Дальше сам. Удачи.

Артём протянул руку.

— Спасибо.

Морозов пожал её. Коротко. Сухо.

— Не за что. Работа.

Развернулся. Пошёл обратно, к зоне вылета. Артём смотрел ему вслед. Морозов не обернулся.

Смирнов кашлянул.

— Пойдём. Машина ждёт.

---

Машина была чёрная, тонированная. Не микроавтобус — легковушка. Артём сел назад. Смирнов — за руль. Поехали.

Москва. Артём смотрел в окно. Огромные дома. Широкие улицы. Машины, машины, машины. Люди спешили — быстрее, чем дома. Всё было чужое. Масштаб давил.

Ехали долго. Город кончился. Начались промзоны, потом — лес. Свернули на узкую дорогу. Шлагбаум. КПП. Смирнов показал документы. Охранник в форме СОКОЛа кивнул. Шлагбаум поднялся.

Территория лагеря. Корпуса — серые, двухэтажные. Спортплощадка. Административное здание. Деревья. Пусто. Тихо.

Смирнов остановился у одного из корпусов.

— Выходи. Твой корпус. Комната двенадцать. Вещи пока туда. Потом — в столовую. Обед через час. После обеда — собрание в актовом зале.

Артём взял сумку. Вышел. Смирнов уехал.

---

Корпус внутри был похож на общежитие. Узкий коридор. Двери с номерами. Пахло краской и чем-то казённым.

Комната двенадцать. Он постучал. Тишина. Открыл.

Две кровати. Два стола. Два шкафа. Одна кровать была уже занята — на ней лежал рюкзак, на столе — стопка книг. Вторая — пустая.

Артём закинул сумку на свободную кровать. Огляделся. Окно выходило на лес. Спокойно.

Дверь открылась. Вошёл парень. Примерно его возраста. Худой. В очках с толстыми линзами. Волосы взъерошены. В руках — кружка с чаем.

Увидел Артёма. Остановился.

— О. Сосед. Привет.

— Привет.

— Меня Лёва зовут. Лёва. Можно Лёва.

— Артём.

Лёва прошёл к своей кровати. Сел. Отпил чай.

— Ты откуда?

— Издалека. С Дальнего Востока.

— Ого. А я из Питера. Второй день тут. Пока скучно.

Артём кивнул. Сел на свою кровать.

— А что за способность?

Лёва поправил очки.

— Когнитивная. Языки. Учу быстро. Очень быстро. За день могу базовый уровень освоить. За неделю — свободно говорить.

Артём чуть не поперхнулся.

«Языки. Как я. Только он — легально. И медленнее».

— Круто, — сказал он вслух.

— А у тебя?

— Техника безопасности. Узкий профиль. Нормативы, правила, расчёты.

Лёва кивнул. Без насмешки. С уважением.

— Полезно. Опасно тут без техники безопасности.

Артём усмехнулся.

— Это да.

Они помолчали. Лёва допил чай.

— Ладно. Скоро обед. Пойдём, покажу столовую. Заодно с остальными познакомишься.

Артём встал.

— Пошли.

Они вышли в коридор.

СЦЕНА: СТОЛОВАЯ. ЗНАКОМСТВО.

Лёва шёл впереди, Артём — за ним. Коридор, лестница, ещё коридор. Столовая оказалась в отдельном корпусе, соединённом переходом.

Просторное помещение. Светло. Раздача вдоль стены. Столы на четверых. Народу было немного — человек двадцать, может, чуть больше. Кто-то уже ел, кто-то сидел с подносами, кто-то просто болтал.

Лёва взял поднос, Артём — следом. На раздаче — стандартный обед: суп, гречка с котлетой, компот. Взяли. Лёва кивнул в сторону дальнего стола.

— Наши там сидят.

Они подошли. За столом уже сидели трое.

Девушка. Лет восемнадцать. Тёмные волосы собраны в хвост. Очки в тонкой оправе. Перед ней — тарелка с супом, к которому она не притронулась. Вместо этого читала книгу — толстую, в мягкой обложке, с формулами на обложке.

Парень. Чуть старше, может, двадцать. Светлые волосы, живое лицо, быстрые глаза. Увидел Лёву с Артёмом, сразу заулыбался.

И ещё один. На вид — полный дебил. Реально. Рот приоткрыт. Глаза пустые. Сидел, ковырял вилкой котлету и смотрел в одну точку. Но одет был аккуратно. И на столе перед ним лежал блокнот, исписанный мелким, убористым почерком.

— О, новенький! — парень со светлыми волосами подвинулся. — Садись. Я Матвей. Биолог. Генетика, селекция, всё такое.

Артём сел. Поставил поднос.

— Артём. Техника безопасности.

— О, полезно, — Матвей кивнул. — А это Вика.

Девушка подняла глаза от книги. Коротко кивнула. И снова уткнулась в текст.

— Математик. Вычисления, алгоритмы. Говорит редко, но метко.

— Привет, — сказал Артём.

Вика не ответила. Перевернула страницу.

— А это... — Матвей замялся. — Это Костя.

Парень с пустыми глазами поднял голову. Посмотрел на Артёма. Улыбнулся — широко, по-детски.

— Привет! Я Костя! А ты новенький! Это здорово!

Голос был громкий, радостный. Как у ребёнка, которому показали новую игрушку.

— Привет, — Артём кивнул.

— Костя у нас... — Матвей подбирал слова. — Специалист по квантовой физике. Узкий профиль. Очень узкий. Но в нём он реально крут.

Костя закивал.

— Да! Я знаю всё про квантовую запутанность! И про волновую функцию! И про коллапс! Хочешь расскажу?

— Потом, — мягко сказал Лёва. — Костя, дай человеку поесть.

— Хорошо! — Костя снова заулыбался и вернулся к котлете.

Артём начал есть. Суп был нормальный. Гречка — как везде.

— А вон тот, — Матвей кивнул на соседний стол, — это Игорь. Ромашкин.

Артём глянул. За соседним столом сидел парень лет семнадцати. Щуплый. В мешковатой рубашке. Перед ним лежал гербарий — засушенные цветы в прозрачных файлах. Он перебирал их, что-то бормотал.

— Ромашкин?

— Ну, он знает все виды ромашек. Вообще все. И гордится этим. Жутко.

— И зачем это СОКОЛу?

Матвей пожал плечами.

— Хрен знает. Может, в селекции пригодится. Может, просто для массовки. Он не жалуется. Ему нравится.

Игорь поднял голову, будто почувствовал, что о нём говорят. Посмотрел на Артёма. Кивнул. И вернулся к своим ромашкам.

— А всего сколько тут? — спросил Артём.

— Человек двадцать пять, — ответил Лёва. — Может, чуть больше. Всяких разных со страны набрали. Разные профили. Разные уровни. Грачёв всех собрал.

— Грачёв — это который с большой головой?

— Ага, — Матвей усмехнулся. — Он забавный. Но реально умный. Четвёртый уровень. Говорят, сам себя до такого довёл. Через знания.

Артём кивнул. Он уже знал.

Доедали молча. Костя иногда вскидывал голову и говорил что-то вроде: «А вы знали, что кот Шрёдингера не является реальным экспериментом?» Ему никто не отвечал, но он не обижался.

После обеда Лёва встал.

— Ладно. До собрания ещё час. Можешь вещи разобрать. Я пока до библиотеки дойду.

Артём кивнул. Поднялся. Отнёс поднос.

Вышел из столовой. Лёва свернул к лестнице — сказал, что в библиотеку, но Артём решил пока вернуться в комнату. Вещи разобрать.

Шёл по коридору и думал.

«Библиотека. Надо сегодня же взять книги. Посмотреть, что у них есть по моему профилю. И не только. Может, что-то смежное. Физика. Химия. Материаловедение. Расширять профиль — так расширять».

Он ускорил шаг.

«Если быстро раскидать вещи, можно успеть до собрания. В актовый зал не опоздаю. Главное — не закопаться».

Комната. Он открыл дверь. Сумка на кровати. Расстегнул молнию. Начал выкладывать. Не аккуратно — просто перекидывал в тумбочку и в шкаф. Толстовки — на полку. Носки — в ящик. Учебник — на стол. Зубная щётка и паста — пока в тумбочку, потом разберётся.

Поднёс левую руку ко рту. Нашёл подушечку. Прикусил. Почувствовал вкус крови. Тепло разлилось по телу. Привычно.

Задвинул сумку под кровать. Всё. Готово.

Вышел. Закрыл дверь. Быстро пошёл по коридору.

---

Библиотека была в соседнем корпусе. Переход. Лестница. Второй этаж. Дверь с табличкой «Библиотека».

Внутри — тихо. Пахло книгами. Стеллажи уходили вглубь. У входа — стойка, как в обычной библиотеке. За стойкой сидела девушка.

Артём замер.

Она была в медицинском халате. Белом. С кармашками. На голове — шапочка с красным крестом. Как будто только что вышла из операционной. Но сидела за библиотечной стойкой и читала книгу.

Она подняла глаза. Улыбнулась.

— Здравствуйте. Вы не удивляйтесь моему внешнему виду. Я Яна. Руковожу библиотекой. Просто моя способность... — она поправила шапочку. — Я знаю содержание всех книг, чьи названия прочитала. Но только пока одета в медсестринский халат. Полный комплект. Иначе — как отрезает.

Артём моргнул.

— Удобно.

— А у вас?

— Мне нужно палец кусать. До крови.

Яна кивнула. Без удивления.

— Ну, это дело привычки. Чё ищем?

— Инженерная техника безопасности. Охрана труда.

Её глаза блеснули. Чуть-чуть. Как будто внутри что-то включилось.

— Та-ак. Есть. Четыре книги. Основы промышленной безопасности. Нормативы и правила. Расчёт рисков на производстве. И энциклопедия по охране труда. Это на третьем стеллаже, вторая полка снизу. И на пятом стеллаже, верхняя полка. Там же ещё пара справочников, но они старые. Этих, думаю, вам пока хватит.

Артём кивнул.

— Спасибо.

— Обращайтесь.

Он пошёл к стеллажам. Нашёл. Четыре книги. Толстые. Взял под мышку.

Глянул на часы на стене. Пора. Собрание скоро.

Подошёл к стойке.

— Я заберу?

— Записываю на вас. Вернёте, как прочитаете. Или как скопируете в голову.

Артём усмехнулся.

— Постараюсь побыстрее.

Он вышел из библиотеки. Книги прижимал к груди. Пошёл к актовому залу

Глава 34

СЦЕНА 34 :

Артём шёл быстро. Коридор. Лестница. Ещё коридор. Книги прижимал к груди — четыре штуки, тяжёлые. В комнату заходить некогда. Опаздывал.

Актовый зал. Двустворчатая дверь. Он толкнул её плечом. Вошёл.

Зал был уже полон. Ряды стульев. Человек двадцать пять — те самые, из столовой, и ещё несколько новых лиц. Все расселись. Гул голосов.

Артём нашёл свободное место с краю. Сел. Книги положил на колени. Отдышался.

И тут же свет над сценой зажёгся ярче. На сцену вышел Грачёв.

Огромная голова. Белый халат. Очки. В руках — планшет. Он подошёл к трибуне. Оглядел зал. Улыбнулся — широко, почти по-детски.

— Здравствуйте, мои дорогие гипотетические коллеги!

Тишина. Кто-то кашлянул.

— Я рад приветствовать вас в нашем скромном учреждении. Для тех, кто не знает — меня зовут Грачёв Игорь Семёнович. Четвёртый уровень. Когнитивный тип. Я — научный руководитель этого лагеря. И ваш покорный слуга.

Он чуть поклонился. Смешок в зале.

— Теперь к делу. Правила.

Он поднял палец.

— Первое. Распорядок дня. Подъём в семь. Завтрак в восемь. Занятия с девяти до часу. Обед. Потом — вторая часть занятий, до шести. Ужин. После ужина — свободное время. Отбой в одиннадцать.

— Второе. Занятия. У каждого из вас есть основной профиль. Узкий. Вы будете его тренировать индивидуально и в группах.

Он сделал паузу. Поправил очки.

— Поясню. Индивидуально в группах — это не оксюморон. У каждого из вас есть способность, позволяющая изучать вашу область самостоятельно. Вам не нужен преподаватель, который будет читать лекции. Вы сами — свой лучший учитель. Поэтому занятия будут проходить в общем пространстве, но каждый работает над своим материалом. Я и мои коллеги — мы лишь направляем. Корректируем. Отвечаем на вопросы. Но основную работу вы делаете сами. В своём темпе. По своей траектории.

Он обвёл зал взглядом.

— И второстепенный профиль. Мы будем пытаться его вам впихнуть. Не в буквальном смысле. Смежные области. То, что может расширить вашу специализацию. Математикам — физику. Физикам — химию. Биологам — генетику. И так далее.

— Третье. Тестирования. Раз в неделю. Будем отслеживать прогресс. У кого прогресс — повышаем уровень. У кого нет — работаем дальше. Никто не останется без внимания.

— Четвёртое. Территория. Выходить за пределы лагеря можно только с разрешения. Свободное время проводите здесь. Библиотека, спортплощадка, комната отдыха. Всё к вашим услугам.

Он опустил планшет.

— И последнее. Через месяц мы подведём первые итоги. Те, кто покажет наилучшие результаты — пятёрка или десятка лучших, — будут переведены на индивидуальную работу. Лично со мной. Это интенсивный режим. Высокая нагрузка. Быстрый рост. Готовьтесь.

По залу пробежал шёпот. Кто-то оживился, кто-то напрягся.

— Завтра начинаем. Сегодня — отдыхайте. Знакомьтесь. Привыкайте. Вопросы?

С места поднялся пухлый парень. Круглое лицо, светлые волосы, румяные щёки. Он неуверенно поднял руку.

— А... обед? Сколько на него времени?

Грачёв улыбнулся. Почти по-отечески.

— Тридцать минут. Не волнуйтесь. Поесть успеете. Кормят хорошо.

Парень кивнул. Сел. Вид у него стал заметно спокойнее.

Другой голос — с заднего ряда:

— Свободного времени сколько?

Грачёв кивнул.

— После шести и до отбоя, до одиннадцати. Можете гулять по территории, читать, общаться. Библиотека работает до десяти. Спортплощадка — круглосуточно. Но тихо. Без фанатизма.

Следом поднял руку Матвей.

— А как повышается уровень? Что для этого нужно?

Грачёв кивнул.

— Хороший вопрос. Для когнитивных — через объём усвоенных знаний и глубину понимания. Чем больше вы знаете и чем лучше эти знания связаны между собой — тем выше уровень. Подуровни считаются в сотых. Накопили критическую массу — перешли на следующий. Всё просто.

— А если я только ромашки знаю? — голос Игоря.

Смешок в зале.

Грачёв не улыбнулся.

— Значит, будем расширять. От ромашек — к астровым. От астровых — к ботанике. От ботаники — к биологии. Всё связано. Всё можно развить.

Игорь кивнул. Кажется, довольный.

— Ещё вопросы?

Тишина.

— Тогда все свободны. Завтра в девять — жду в учебном корпусе. Расписание вывесят утром.

Зал опустел. Все вышли быстро — кто-то в столовую, кто-то по комнатам, кто-то курить на улицу. Артём задержался. Сидел, смотрел на книги, которые держал на коленях.

«Надо ли резко повышать? Или лучше повременить? С одной стороны — если показывать результаты медленно, меньше вопросов. С другой — если хочу домой пораньше, наверняка нужно себя проявить. Лучшие получат индивидуальную работу с Грачёвым. Это шанс».

Он поднял глаза. Грачёв всё ещё стоял на сцене. Перебирал какие-то бумаги. Папки. Личные дела, скорее всего. Сверял, делал пометки.

Артём встал. Книги прижал к груди. Направился к выходу. У двери остановился.

«А если прямо сейчас? Показать хоть что-то. Не всё. Но достаточно, чтобы отметили».

Он развернулся. Пошёл к сцене.

Грачёв поднял голову.

— О! Юноша. Вы что-то хотели?

Артём остановился у края сцены.

— Да. Я хотел сообщить. По пути сюда, в аэропорту, я активировал способность. Там были надписи на китайском. Я начал их изучать. И... у меня появился второстепенный профиль. Китайский язык. Пока что на низком уровне, но прогресс есть. Я могу его осваивать.

Грачёв отложил бумаги. Глаза блеснули. Он подошёл ближе к краю сцены. Огромная голова чуть наклонилась.

— Китайский? Самостоятельно? В аэропорту?

— Да. Я увидел надписи. Способность сработала. Я начал понимать. Потом проверил — могу учить дальше.

Грачёв расплылся в улыбке.

— Превосходно! Это именно то, о чём я говорил! Спонтанное расширение профиля под воздействием внешнего стимула. Вы подтверждаете мою гипотезу.

Он взял со стола одну из папок — видимо, дело Артёма. Раскрыл. Сделал пометку.

— Я зафиксирую это. Второстепенный профиль заявлен. Уровень владения — начальный, но сам факт расширения уже ставит вас на ступень выше остальных. Продолжайте в том же направлении. Китайский — перспективная область. Лингвистическая база плюс технический профиль — редкое сочетание.

Он захлопнул папку. Посмотрел на Артёма.

— Благодарю за информацию. Это ценно. Идите. Отдыхайте. Завтра увидимся.

Артём кивнул. Развернулся. Пошёл к выходу.

---

В коридоре выдохнул.

«Всё. Теперь у меня официально есть второстепенный профиль. Китайский легализован. Можно будет его развивать открыто».

Он шёл к своему корпусу. Книги оттягивали руки. В комнату.

---

Открыл дверь. Лёва стоял у общего шкафа. Дверца распахнута. Он смотрел внутрь.

Артём зашёл. Лёва обернулся.

— О. Привет. А что за дела?

Он кивнул на шкаф. Там, на полке Артёма, вещи лежали кучей — толстовка, носки, зубная щётка, всё вперемешку. Быстро скидал перед библиотекой.

Артём вздохнул.

— Я сходил в библиотеку перед собранием. Не успел нормально разложить. Чтобы не опоздать в актовый зал, быстро всё скидал. Сейчас разберусь.

Лёва хмыкнул.

— Понял. А я уж подумал, ты по жизни такой.

— Нет. Просто спешил.

Артём поставил книги на стол. Подошёл к шкафу. Начал вытаскивать вещи и складывать нормально. Толстовка — на полку. Носки — в ящик. Щётка и паста — в тумбочку.

Лёва сел на свою кровать. Достал книгу. Открыл.

— Как собрание? Я опоздал немного, с краю сидел. Всё слышал, но детали... Ну, расскажи, если что важное.

Артём складывал вещи.

— Да в целом всё как и говорили. Занятия с девяти. Индивидуально в группах. Второстепенный профиль будут впихивать. Тестирования раз в неделю. Через месяц лучших — к Грачёву лично.

Лёва присвистнул.

— К Грачёву? Это круто. Надо стараться.

— Надо.

Артём закрыл шкаф. Всё. Теперь порядок.

Он сел на кровать. Достал одну из библиотечных книг. Открыл.

ЩЕЛЧОК.

Погрузился в чтение.

Глава 35

СЦЕНА 35 : первый учебный день

Артём проснулся от голоса.

Громкого. Искажённого динамиком. Из коридора, а может, из вмонтированного в стену репродуктора.

— Доброе утро, товарищи. Дежурный Антонов. Подъём. Через двадцать минут завтрак. После завтрака — построение в учебном корпусе.

Он открыл глаза. Потолок. Белый. Без трещины. Чужой.

Голос в динамике затих. В коридоре послышались шаги, хлопанье дверьми.

Лёва уже сидел на кровати. Зевал. Волосы торчали в разные стороны.

— Ну, с добрым утром, сосед.

— Ага, — Артём сел. Потёр лицо.

Встал. Подошёл к тумбочке. Достал зубную щётку, пасту. Пошёл в умывальную в конце коридора. Вернулся. Оделся. Толстовка. Джинсы.

Поднёс левую руку ко рту. Нашёл подушечку указательного. Прикусил. Почувствовал вкус крови. Тепло разлилось по телу. Привычно.

Лёва покосился, но ничего не сказал. Уже видел.

— Пошли, — сказал он. — Жрать охота.

---

Столовая. Те же лица, что вчера. Матвей уже сидел с подносом, что-то рассказывал Вике. Вика молча ела кашу и читала книгу. Костя размахивал ложкой и громко объяснял кому-то про коллапс волновой функции. Пухлый парень — его, кажется, звали Дима — сосредоточенно ел омлет. Игорь сидел один, перебирал свои ромашки.

Артём взял поднос. Каша. Омлет. Чай. Сел рядом с Лёвой.

— Как спалось? — спросил Матвей.

— Нормально, — Артём пожал плечами. — Кровать жёсткая.

— Да, ну подушка мне нравится и одеяло хоть и не привычные но температуру держит

Дальше ели молча. Кто-то обсуждал расписание, кто-то — Грачёва. Костя вдруг громко спросил:

— А вы знали, что кот Шрёдингера не является реальным экспериментом?

Ему никто не ответил. Он не обиделся.

После завтрака все потянулись в учебный корпус.

---

Учебный корпус. Коридор. На стене — большой экран с расписанием.

«Основной профиль — аудитория 101 (общий зал). Второстепенный профиль — аудитории 102–105».

Артём прочитал и нахмурился. 101. 102–105. Он огляделся. Коридор уходил в обе стороны. Ближайшая дверь — 108. Дальше — 112. Он не видел ни 101-й, ни 102-й, ни 105-й. Только номера девяносто с чем-то и выше сотни с пропусками.

Лёва шёл рядом. Артём тронул его за плечо.

— Слушай. Ты видел где-нибудь сотые кабинеты? Я только девяностые заметил.

Лёва пожал плечами.

— Я тоже. Может, в другом крыле. Или нумерация старая. Не заморачивайся.

Артём кивнул. Но про себя отметил.

«Странно. Людей не так много, чтобы разбрасывать кабинеты по разным крыльям. И почему такой разброс в номерах? Девяностые есть, сотые где-то далеко, а что между ними — непонятно. Ладно. Потом разберусь».

Они свернули за угол. Там, в конце короткого коридора, была дверь с табличкой «101».

Артём хмыкнул. Спрятана. Логично.

Зашли внутрь.

---

Большая аудитория. Столы рядами. У каждого — стул, лампа, розетка. Кто-то уже сидел с ноутбуком, кто-то разложил книги.

У доски стоял парень. Лет двадцати четырёх. Высокий. Худощавый. Очки в тонкой оправе. Одет в рубашку и джинсы — неформально, но аккуратно. На груди — бейджик «СОКОЛ. Учебный отдел».

Когда все расселись, он вышел вперёд.

— Доброе утро. Меня зовут Антон. Я ассистент Игоря Семёновича. Он будет появляться периодически, но основную координацию здесь веду я.

Голос спокойный, без лишних эмоций.

— Правила простые. Вы работаете со своим материалом. У каждого — свой темп, свой объём. Я нахожусь здесь. Если есть вопросы — подходите. Если нужна консультация — подходите. Если просто хотите уточнить — подходите. В остальном — вы сами себе учителя.

Он обвёл зал взглядом.

— Вопросы?

Тишина.

— Тогда начинаем.

Артём достал из сумки старый учебник. Тот самый, затрёпанный, с закладками, который он привёз из дома. Оставалось около пятидесяти страниц. Он решил добить его сегодня. Потом перейдёт к книгам из библиотеки.

Открыл на закладке.

ЩЕЛЧОК.

Информация потекла привычно. Он читал, перелистывал, запоминал. Краем глаза наблюдал за другими.

Матвей читал толстую книгу по генетике. Вика решала уравнения в тетради — быстро, почти не задумываясь. Костя бормотал что-то про квантовую запутанность и рисовал схемы в блокноте. Игорь перебирал гербарий, сверяясь с определителем растений. Лёва читал что-то на испанском — губы шевелились, повторял слова. Дима, пухлый парень, тупо смотрел в учебник по химии и вздыхал.

«У каждого свой темп. Свой объём. Надо пока работать в среднем. Не высовываться. Но и не отставать».

Он перевернул страницу. Читал дальше.

Мысли текли параллельно чтению. Способность позволяла — информация усваивалась, а сознание оставалось свободным для размышлений.

«Надо было спросить у Грачёва. Или у Антона. Но при всех не хотелось. Если я попаду в ту группу лучших через месяц — туда, где индивидуальная работа с Грачёвым, — как это повлияет на возможность съездить домой? Отпускают ли их? Раньше? Позже? Или вообще не отпускают, пока курс не закончится?»

Он оторвал взгляд от книги. Посмотрел в окно. Серое небо. Деревья без листьев.

«Мать ждёт. Пашка ждёт. Я обещал приехать на каникулы. Но если я попаду в интенсивную группу — будут ли там каникулы вообще? Может, наоборот — лучших не отпускают, чтобы не сбивать темп. А может, наоборот — поощряют поездками домой. Надо узнать. Но не сейчас. Аккуратно. Через кого-нибудь из старших. Или дождаться, когда Грачёв сам заговорит об этом».

Он вернулся к странице. Дочитал абзац. Перевернул.

Оставалось сорок страниц

Прозвенел звонок. Не резкий, как в школе, а мягкий, мелодичный. Перерыв.

Все зашевелились. Кто-то встал размяться, кто-то вышел в коридор. Костя тут же начал громко объяснять соседу про волновую функцию. Вика не сдвинулась с места — продолжала решать.

Лёва потянулся.

— Пойдём, воздухом подышим.

Артём кивнул. Встали. Вышли в коридор.

У окна уже стояли Матвей и Дима. Матвей что-то рассказывал, Дима слушал с кислым лицом.

— …и вот она говорит: «А ты уверен, что это вообще работает?» А я ей: «Это генетика, детка. Тут всё работает». А она: «Тогда почему у тебя волосы торчат?»

Дима слабо улыбнулся. Матвей заметил Артёма.

— О, Тёма. Как успехи?

— Нормально. Добиваю старый учебник.

— А новый материал уже смотрел?

— В библиотеку сходил. Взял четыре книги. После этого приступлю.

Матвей уважительно кивнул.

— Основательный подход. Уважаю.

Дима вздохнул.

— А я вот химию эту… не понимаю. Ну не лезет. Способность есть, а всё равно туго идёт.

— У каждого свой темп, — сказал Артём. — Антон же сказал.

— Ага, — Дима кивнул. — Только от этого не легче.

Прозвенел второй звонок. Все потянулись обратно в аудиторию.

---

Второй звонок означал переход к второстепенному профилю. Антон встал у двери.

— Расходитесь по кабинетам согласно списку на экране.

Все зашумели, задвигались. Артём подошёл к экрану. Пробежал глазами.

Список был разбит на группы по пять-шесть человек. Его фамилия — в группе «Лингвистика. Начальный уровень». Аудитория 103. Вместе с ним — Лёва и ещё трое незнакомых ребят.

Лёва подошёл.

— О, вместе. Ну, пошли.

Они направились в 103-ю. Небольшой кабинет. Несколько столов. У доски стоял Антон. На столах уже лежали материалы: книги, распечатки, словари.

— Рассаживайтесь, — сказал Антон. — У каждого своё направление. Лёва — испанский. Артём — китайский. Остальные — свои языки. Работаете самостоятельно. Я подхожу, проверяю, задаю вопросы.

Артём сел. Перед ним лежала тонкая книга с иероглифами на обложке страниц 30-40 на вид. Антон подошёл к нему первому.

— Грачёв предупредил о твоих второстепенных способностях. Китайский. Начальный уровень. Давай проверим скорость впитывания.

Артём открыл книгу.

ЩЕЛЧОК.

Иероглифы раскрылись. Смысл. Чтение. Произношение. Грамматика. Он читал страницу за страницей. Медленно. Не показывая реальной скорости.

Через 16 минут он закрыл книгу.

— Эту прочитал.

Антон поднял бровь.

— Всю?

— Да.

— Хорошо. Вопрос первый. Как представиться на китайском?

Артём ответил. Медленно, с акцентом новичка. Но правильно.

— Вопрос второй. Как спросить дорогу?

Ответил.

— Вопрос третий. Базовая грамматика. Порядок слов в предложении.

Ответил.

Антон кивнул. Что-то отметил в планшете.

— Скорость впитывания — выше среднего для начального уровня. Но не запредельная. Грачёв будет доволен.

Он сделал паузу. Посмотрел на Артёма.

— Теперь о твоём расписании. Китайским ты будешь заниматься через день. Твоя основная специальность — техника безопасности — связана со многими смежными областями. Законодательное право. Уголовное право. Народное право. Нормативные акты. Охрана труда пересекается с юриспруденцией, с экономикой, с управлением персоналом. Поэтому у тебя будет несколько второстепенных профилей для проверки. В разные дни — разные кабинеты. Сегодня китайский. Послезавтра — основы права. Потом — что-то ещё. Так мы определим, к чему у тебя наибольшая склонность.

Артём кивнул.

— Понял.

— Продолжай пока с китайским.

Антон достал ещё одну книгу. Потолще. Артём взял. Открыл. Читал.

Рядом Лёва бормотал испанские слова. Остальные трое работали со своими языками. Антон переходил от одного к другому, проверял, задавал вопросы, делал пометки. Каждому он объяснял его индивидуальный график — где-то так же, с паузами и чередованием, где-то иначе.

Время шло.

Артём читал. Иероглифы складывались в слова, слова — в предложения. Он замедлял себя. Не показывал реальной скорости. Но внутри всё впитывал.

«Через день. Разные кабинеты. Они хотят проверить, к чему у меня склонность. Это хорошо. Это даёт мне легальный доступ к разным областям. Я смогу объяснить, откуда что знаю».

Он перевернул страницу. Читал дальше.

Прозвенел звонок. Конец занятий.

Антон поднялся.

— На сегодня всё. Сейчас свободное время. Ужин в семь. После ужина — отдых. Отбой в одиннадцать.

Все зашумели, задвигали стульями. Артём закрыл книгу. Убрал в сумку. Лёва потянулся.

— Ну что, в библиотеку? Или в комнату?

— Ещё не решил, — Артём пожал плечами.

— Я, наверное, почитаю у себя. Устал что-то.

Они вышли в коридор. Народ расходился кто куда. Костя громко обсуждал кванты с каким-то парнем. Игорь бережно нёс свой гербарий. Дима плёлся с кислым лицом.

Артём с Лёвой пошли к корпусу.

В комнате Лёва сразу завалился на кровать с книгой. Артём сел за стол. Достал библиотечную книгу по промышленной безопасности. Открыл.

ЩЕЛЧОК.

Читал. Впитывал.

За окном темнело. Где-то в коридоре слышались шаги, голоса. Лагерь жил своей жизнью.

В семь прозвенел сигнал на ужин. Сходили. Поели. Вернулись.

Артём снова сел за книгу в этот раз читал в кровати. Лёва уже дремал.

В одиннадцать — отбой. Свет погас.

Артём лежал в темноте. Смотрел в потолок. Белый. Без трещины.

«Первый день. Нормально. Дальше будет видно».

Закрыл глаза. Уснул.

Глава 36

СЦЕНА 36 :

Артём проснулся от динамиков.

— Доброе утро, товарищи. Дежурный Антонов. Подъём. Через двадцать минут завтрак.

Он открыл глаза. Потолок. Белый. Уже привычный.

Лёва заворочался на соседней кровати. Артём встал. Взял зубную щётку, пасту, полотенце. Пошёл в умывальную.

Вода была холодная. Он чистил зубы и смотрел в зеркало. Мысли текли.

«Самое интересное и полезное — это второстепенные профили. Но не вызовет ли это подозрений? Китайский я объяснил — случайно увидел надписи в аэропорту. Всё в порядке. Но если с каждым новым профилем я буду всё понимать и быстро осваивать… это вызовет вопросы. Типа — что бы я ни прочёл, я всё понимаю. Тогда меня могут объявить во лжи. Скажут, что у меня не узкий профиль, а универсальная адаптивность».

Он сплюнул пасту. Прополоскал рот. Умылся. Вытерся полотенцем.

«Значит, сегодня на второстепенном профиле надо показать, что мне не всё даётся. Не всё же должно получаться. Я запоминаю всё подряд со включённой способностью — но я должен делать вид, что это не так. Скрывать полную адаптивность. При этом ещё и успехи показывать. Как же, сука, сложно».

Он сложил принадлежности и пошёл обратно в комнату.

«Нужно показывать результат, но чтобы не спалили. И меру понять, чтобы по местному рейтингу вниз не упасть. А ещё не объяснили, как этот итог лучших за месяц подводится. По каким критериям? Скорость? Объём? Глубина понимания?»

В комнате он убрал щётку и пасту в тумбочку. Лёва уже оделся.

— Пошли, пожрём.

— Пошли.

---

Столовая. Те же лица. Завтрак — каша, яйцо, чай. Артём ел молча. Думал о своём.

После завтрака — учебный корпус. Аудитория 101. Основной профиль.

Артём сел на своё место. Достал библиотечную книгу — «Основы промышленной безопасности». Толстая. Он открыл на первой главе, которую начал вчера вечером.

Поднёс левую руку ко рту. Прикусил палец. Почувствовал вкус крови. Тепло. Лёва покосился, но промолчал — привык. Остальные, кто видел впервые, сделали вид, что не заметили. Артём специально делал это на виду — пусть думают, что так он «качает интеллект».

ЩЕЛЧОК.

Способность включилась. Он начал читать.

И был приятно удивлён. Процентов шестьдесят в первой же теме были для него новыми. Остальные сорок он узнал из старого учебника — но в основном это были термины, имена, даты, не связанные с основной сутью новых тем.

Он попытался сформулировать для себя разницу. Это было похоже на то, как если бы из старого учебника он знал, что дядя Ваня продаёт башмаки в своём ларьке. А из нового узнал, что через улицу живёт Михалыч, который эти сапоги перешил — и теперь они стали надёжнее и с укреплённой подошвой. Суть та же, но детали глубже.

Он читал с интересом. Страница за страницей. Информация укладывалась ровно.

Когда уже собирался перелистнуть очередную страницу — остановился.

«Нельзя торопиться. Как вчера. Нужно поддерживать средний темп. Не высовываться».

Он замедлился. Сделал вид, что перечитывает абзац. Задумался. Почесал затылок. Потом перевернул страницу.

Остаток основного занятия прошёл спокойно. Он читал, делал паузы, иногда смотрел в окно. Антон проходил между рядами, заглядывал к каждому. У Артёма остановился на пару секунд. Ничего не сказал. Пошёл дальше.

Прозвенел звонок на обед.

---

ОБЕД.

Сегодня давали макароны с куриной подливкой. Густой, ароматной. Мясо мягкое, соус впитался в макароны. Артём ел и думал, что давно так вкусно не обедал. Дома мать готовила хорошо, но здесь — по-особенному. Может, просто проголодался.

Все ели молча. Костя не болтал про кванты — увлёкся едой. Дима уплетал за обе щеки. Даже Вика отложила книгу.

Прозвенел звонок. Все зашевелились, понесли подносы.

---

ВТОРОСТЕПЕННЫЙ ПРОФИЛЬ. СПРАВОЧНИКИ.

В учебном корпусе снова собрались у экрана с расписанием. Артём подошёл. Пробежал глазами.

«Смежные области узконаправленных профилей. Аудитория 107».

Ниже — список из восьми фамилий. Его — среди них.

Лёва сегодня был в другой группе. Хлопнул Артёма по плечу.

— Удачи. Я на испанский.

— Ага.

Артём пошёл к 107-й. Кабинет был дальше по коридору, за поворотом. Он вошёл.

Внутри уже сидели несколько человек. Незнакомые лица — из других групп, кого-то видел мельком в столовой. У доски стоял мужчина. Лет сорока. Бородатый. В тёплом свитере. Рядом — женщина, моложе, с планшетом в руках.

Мужчина дождался, пока все рассядутся. Откашлялся.

— Здравствуйте. Меня зовут Олег Борисович. Это — Ирина, мой ассистент. Сегодня мы работаем с вашими смежными областями.

Он прошёлся вдоль столов. На каждом лежала тонкая книга — страниц тридцать-сорок, не больше. На обложке — приклеенный стикер с фамилией.

Артём нашёл свою. Книга была без названия, просто серая обложка. Справочник.

Олег Борисович вернулся к доске.

— У каждого из вас — индивидуальный справочник. Его составила наша команда специально для вас. В нём кратко перечислены и расшифрованы ваши потенциальные смежные области. Темы самые разные. От близких к вашему профилю до весьма далёких.

Он сделал паузу. Отпил воды из стакана.

— У вас будет два-три часа на изучение. Не торопитесь. Даже если ваша способность зациклилась на одном слове или на целой странице — обводите карандашом то, за что она зацепилась. Тему. Страницу. Абзац. Всё, что вызвало отклик.

Он поставил стакан.

— Хочу уверить — это не учебник. Это специально сделанный справочник. В нём нет глубокого погружения. Только краткие выжимки по каждой смежной области. Этого достаточно, чтобы способность либо среагировала, либо нет.

Он обвёл аудиторию взглядом.

— Благодаря такому способу мы выявим все смежные области, которые вы сможете усвоить. Те, на которые ваша способность откликается. Вопросы?

Пара ребят подняли руки. Уточнили про карандаши — да, обводить можно и нужно. Про время — два-три часа, кто управится раньше, может сдать и идти отдыхать. Про то, что делать, если ни на что не откликается — тоже нормально, значит, смежных областей пока не выявлено.

— Тогда начинаем. Карандаши на столах.

Все зашуршали. Артём взял карандаш. Открыл справочник.

ЩЕЛЧОК.

Способность включилась. Он пробежал глазами по оглавлению. Темы. Много. Юриспруденция. Экономика. Управление персоналом. Пожарная безопасность. Экология. Строительные нормы. Медицина катастроф. Уголовное право. Народное право. Психология. Статистика. Логистика. Педагогика. И ещё десятка два.

«Идеальная возможность. Сначала изучить справочник полностью. Потом в голове составить список по категориям».

Он читал. Страница за страницей. Информация впитывалась мгновенно. Он не замедлялся — здесь не нужно было притворяться перед другими. Все сидели, уткнувшись в свои книги. Олег Борисович и Ирина ходили между рядами, но в текст не заглядывали.

«Так. Первая категория — дальность от моего узкого профиля. Совсем далёкие области. Средняя дальность. Близкие области».

Он перелистывал. Сортировал в уме. Техника безопасности. Охрана труда. Это база. Близкие — пожарная безопасность, строительные нормы, экология на производстве. Средние — юриспруденция, уголовное право, народное право, управление персоналом, экономика. Далёкие — медицина катастроф, психология, педагогика, статистика, логистика.

«Вторая категория — полезность. Полезно. Средне. Бесполезно».

Он снова прошёлся по списку. Пожарная безопасность — полезно. Юриспруденция — полезно, пригодится при проверках. Уголовное и народное право — полезно. Экология — средне. Медицина катастроф — полезно, но далеко от профиля. Психология — вроде бесполезно, но может пригодиться в общении. Педагогика — бесполезно. Статистика — средне. Логистика — средне. Экономика — полезно. Управление персоналом — полезно.

«Какой кайф, когда котелок так варит быстро».

Он усмехнулся про себя. Думал чётко, ясно. Способность работала на полную.

«Теперь связать всё вместе. Выбрать направления, которые не привлекут внимания. Нельзя брать только близкие области — заподозрят, что я всё понимаю в своём профиле. Нельзя брать только далёкие — скажут, что профиль не узкий. Нужно смешать».

Он пролистал ещё раз.

«И с полезностью так же. Нельзя только полезное — слишком идеально. Нельзя только бесполезное — зачем тогда вообще учиться? Нужен разброс».

Он откинулся на спинку стула. Посмотрел в потолок.

«Сколько выбрать? Из сорока с чем-то страниц… Если взять двадцать-тридцать процентов — это восемь-двенадцать тем. Много. Слишком много для первого раза. Надо меньше. Или наобород этого будет мало. Процентов двенадцать. Пять-шесть тем. Не больше, но может этого не хватит для хорошего результата».

Он снова склонился над справочником. Взял карандаш. Начал просматривать материал и сортировать в голове.

Близкая область — пожарная безопасность. Обвёл. Полезно, но не слишком бросается в глаза — логичное расширение для техники безопасности.

Средняя дальность — юриспруденция. Обвёл. Уголовное право. Обвёл. Народное право. Обвёл. Полезно, но не очевидно. Пусть думают, что у меня склонность к нормативной базе.

Далёкая область — психология. Обвёл. Бесполезно для профиля, но покажет, что я не робот, который всё понимает только в своём узком поле. Есть странные зацепы.

Он подумал ещё. Добавил управление персоналом — средняя дальность, средняя полезность. Экологию — близкая, полезная. Статистику — далёкая, средняя полезность. Логистику — далёкая, средняя. Экономику — средняя, полезная. Медицину — далёкая, полезная. Педагогику — далёкая, бесполезная.

Он остановился. Пересчитал.

Двенадцать тем.

«Много. Наверно много. Но… чёрт. Я уже обвёл. И они реально мне интересны. С перспективой на будущее. Не для профессии — просто для общего развития. Знания лишними не бывают».

Он вздохнул. Оставил как есть. Двенадцать тем. Наверняка выше нормы. Но назад не отмотаешь.

«Ладно. Будь что будет. Всё равно я не знаю, какая норма. Может, это и есть нормально».

Он глянул на часы на стене. Почти час прошёл с начала занятия. Пора обновлять пассивки.

Поднёс левую руку ко рту. Нашёл подушечку. Прикусил. Почувствовал вкус крови. Тепло.

«Хорошо, что часы есть. Сверяюсь — и кусаю. Если не буду делать это регулярно, решат, что я не активирую способность. А легенда — «кусаю, чтобы качать интеллект». Пусть видят».

Он вытер палец. Вернулся к справочнику.

Время шло. Люди начали сдавать. Один. Второй. Третий. Олег Борисович брал справочник, пролистывал, делал пометки у себя в бумагах — видимо, в личных делах. Но очередь двигалась медленно. Он был только на третьем сдавшем.

Артём подождал ещё немного. Потом поднялся. Потянулся. Размял шею. Взял справочник. Пошёл к столу. Положил поверх стопки.

Олег Борисович кивнул, не поднимая головы. Артём вернулся на место.

«До меня ещё далеко. Если и будут вопросы — не сразу. Успею подготовиться, если что».

Он достал из сумки библиотечную книгу — «Основы промышленной безопасности». Открыл на закладке.

ЩЕЛЧОК.

Читал. Впитывал. Время шло.

Олег Борисович продолжал разбирать стопку. Ирина что-то набирала на планшете. Оставшиеся в аудитории работали со справочниками или уже читали своё.

Прозвенел звонок. Конец занятий.

Все зашумели, задвигали стульями. Артём закрыл книгу. Убрал в сумку. Вышел в коридор.

Глава 37

Сцена 37:

Народ расходился. Кто в столовую, кто в корпус, кто на улицу. Артём пошёл к себе. Открыл дверь.

Лёва уже был в комнате. Лежал на кровати, закинув ногу на ногу. Листал что-то в телефоне. Увидел Артёма, отложил.

— О, привет. Ну, как прошло? Чё изучали?

Артём сел на свою кровать. Стянул толстовку.

— Справочники давали. Индивидуальные. На тридцать-сорок страниц. Там перечислены смежные области, которые нам потенциально доступны. Надо было карандашом обводить то, на что способность откликается.

Лёва присвистнул.

— Ух ты. И много наоткликалось?

— Да так… несколько тем. Пожарная безопасность, юриспруденция, психология, статистика, логистика. Всякое.

Лёва не стал уточнять, сколько именно. Просто кивнул.

— Ого. А я сегодня испанский долбил. Уже голова пухнет. — Он потёр виски. — Слушай, а пойдём в качалку?

Артём поднял бровь.

— В качалку?

— Ну да. Я тут узнал — у нас спортзал есть. Там и тренажёры, и штанги, и гантели. Я, конечно, не в форме, — он похлопал себя по тощему животу, — но всегда хотел заняться. Всё никак дома не находил времени. А тут после занятий вроде свободен. Может, хоть здесь подкачаюсь.

Артём задумался. Он тоже никогда особо не качался. В деревне — плавание летом, зимой — лыжи, иногда турник во дворе. Но чтобы целенаправленно — нет. Всегда хотел, да времени не было. То учёба, то дом, то Пашка. А тут…

— А почему бы и нет, — сказал он. — Пошли.

Лёва оживился. Вскочил с кровати.

— Отлично! Я там форму видел — в корпусе на первом этаже выдают. Спортивные штаны, футболки. Пойдём, сначала туда.

Они вышли из комнаты. Спустились на первый этаж. Нашли комнату с табличкой «Спортивный инвентарь». За дверью — небольшой склад. Стеллажи с формой, кроссовками, полотенцами. За стойкой сидел парень — видимо, дежурный.

— Нам бы форму, — сказал Лёва. — В качалку.

Парень кивнул. Спросил размеры. Выдал каждому спортивные штаны, футболку с логотипом СОКОЛа, кроссовки. И полотенце.

— После тренировки сдадите. В корзину в раздевалке.

Переоделись в раздевалке. Артём глянул на себя в зеркало. Футболка сидела нормально. Штаны чуть свободные, но сойдёт. Лёва рядом крутился, разглядывал себя.

— Ну, хоть что-то. Пошли.

Спортзал был небольшой, но укомплектованный. Беговая дорожка. Велотренажёр. Стойка с гантелями. Штанга. Турник. Шведская стенка. Пара тренажёров — на грудь, на ноги. Народу — никого. Только они.

— О, класс, — Лёва прошёлся, потрогал гантели. — С чего начнём?

Артём пожал плечами.

— С разминки, наверное.

Они размялись. Побегали на дорожке. Потом Лёва пошёл к гантелям, Артём — к турнику. Подтянулся несколько раз. Вспомнил двор, лето, как они с Саней мерились, кто больше.

Лёва пыхтел с гантелями. Артём перешёл на тренажёр для спины. Настроил вес. Начал тянуть.

Время шло незаметно. В зале было тихо, только их дыхание и редкий стук железа. За окном темнело.

Через час они, мокрые и уставшие, вернулись в раздевалку. Сдали форму. Пошли в душ.

— Нормально так, — сказал Лёва, растирая плечо. — Завтра болеть будет.

— Это точно, — Артём кивнул. — Но приятно.

— Будем ходить?

— Будем.

Вернулись в комнату. Артём сел за стол. Достал книгу. Открыл.

ЩЕЛЧОК.

Артём читал. Впитывал. За окном темнело.

А в другом крыле здания, в небольшом кабинете, собирались люди.

Кабинет был небольшой, но уютный. Столы, стулья, доска с графиками, чайник в углу. За длинным столом сидели несколько человек.

Грачёв — с огромной головой, в белом халате, с чашкой чая. Олег Борисович — бородатый, в свитере, перед ним стопка справочников. Антон — ассистент, с планшетом. И женщина, которую Артём не знал — строгая, в очках, с блокнотом. Яна, библиотекарь в медсестринском халате, сидела чуть в стороне, листала какие-то списки.

Олег Борисович подвинул к себе один из справочников. Раскрыл на странице с пометками.

— Значит так, Игорь Семёнович. По вашей методике со справочниками,есть инцидент с Артёмом.

Грачёв оживился. Отставил чашку.

— Да-да. Что там?

— Справочник смежных областей. Обычно студенты выбирают пять-шесть тем. Максимум — восемь, и то очень редко. Это те, у кого способность исключительно гибкая.

Он сделал паузу. Пролистал страницы. Поднял глаза.

— У Артёма — двенадцать.

В кабинете повисла тишина. Антон оторвался от планшета. Яна перестала листать списки. Даже женщина в очках подняла голову.

Грачёв медленно поставил чашку на стол.

— Двенадцать?

— Двенадцать, — подтвердил Олег Борисович. — Пожарная безопасность. Юриспруденция. Уголовное право. Народное право. Психология. Управление персоналом. Экология. Статистика. Логистика. Экономика. Основы медицины. И педагогика.

Он откинулся на спинку стула.

— Это не просто превышение. Это в полтора раза выше максимума.

Грачёв потёр подбородок. Глаза блестели.

— И разброс?

— Широчайший, — Олег Борисович развёл руками. — От критически важных для его профиля до почти бесполезных. От близких до очень далёких. Он не просто выбрал много. Он выбрал так, будто специально хотел охватить весь спектр.

Антон кашлянул.

— Я с ним работал на китайском. Скорость впитывания — выше среднего для начального уровня. Но не запредельная.

Женщина в очках покачала головой.

— Так у нас два варианта.

Все повернулись к ней. Она поправила очки.

— Первый. Он сознательно сдерживается и скрыл свой истинный уровень способности. Что, строго говоря, является преступлением — укрывательство реального уровня при добровольной сдаче. Если это так, то у него не первый уровень. И даже не второй. Третий, как минимум. И, возможно, он скрыл не только уровень, но и ещё десяток второстепенных профилей, которые ему на самом деле доступны.

В кабинете повисла тишина. Олег Борисович нахмурился. Антон замер с планшетом.

— А второй вариант? — спросил Грачёв. Голос был спокойный.

— Второй вариант более вероятен, — продолжила женщина. — Метод работает. Справочник реально помог выявить те смежные области, на которые его способность откликается. Никакого укрывательства. Просто сработало. Он увидел темы, способность зацепилась, он обвёл. Двенадцать тем — это не обман. Это результат.

Грачёв улыбнулся. Широко. Почти по-детски.

— Вот именно.

Он обвёл всех взглядом.

— В первом случае — если он скрывает уровень — это не так уж и страшно. Мальчик боится, что его запрут здесь и не отпустят домой. Он хочет к семье. Это понятно. Это по-человечески. Но если он реально третий уровень и скрыл это… — Грачёв сделал паузу. — То мы имеем дело с исключительно одарённым когнитивным. С универсалом. С абсолютной адаптивностью. И тогда заявленный первый уровень — фикция. И возможно, он скрыл не только уровень, но и десяток других профилей.

Он перевёл дух.

— А второй вариант — если это не укрывательство, а реальная работа метода — означает, что мой метод работает. Справочники выявляют скрытые смежные области. И Артëм — первое яркое подтверждение. Его способность реально зацепилась за двенадцать тем. Это не обман. Это его истинный потенциал.

Он откинулся на спинку стула.

— В любом случае — мы имеем дело с уникумом. Либо он скрывает третий уровень и универсальность. Либо он реально универсал с первого уровня, и мой метод это доказал. И то, и другое — потрясающий результат.

Женщина в очках кивнула.

— И что мы будем делать?

— Наблюдать, — сказал Грачёв. — Не давить. Не пугать. Если он скрывает — он боится. Если не скрывает — он сам не понимает своего потенциала. В обоих случаях наша задача — создать условия для раскрытия. Аккуратно. Без резких движений.

Он взял чашку. Сделал глоток.

— Отметьте в его деле оба варианта. И продолжаем наблюдение.

Антон застучал по планшету.

— Сделал.

Яна подала голос:

— Он взял четыре книги по основному профилю. Читает методично. Одну уже почти добил.

— Хорошо. Спасибо, Яна.

Грачёв допил чай. Поставил чашку.

— Артём — один из тех, ради кого я затеял этот лагерь. Скрытый потенциал. Аналитический склад ума. Осторожность. И при этом — колоссальная жажда знаний, которую он сам не может контролировать. Он даже не понимает, насколько силён.

Он встал.

— На сегодня всё. Расходимся. И помните — с ним работаем аккуратно. Не спугнуть.

Все зашумели, задвигали стульями. Грачёв остался стоять у окна. Смотрел на тёмное небо. На огни лагеря.

Грачёв улыбнулся. Взял со стола папку с личным делом Артёма. Раскрыл. Сделал ещё одну пометку.

И вышел из кабинета.

---

ВЕЧЕР. КОМНАТА АРТЁМА.

Артём читал. Лёва снова завалился на кровать с телефоном.

Артём читал до отбоя. В одиннадцать свет погас. Он лежал в темноте. Мышцы приятно ныли. Усталость была другой — не от сидения за книгами, а от движения.

Закрыл глаза. Уснул

Глава 38

СЦЕНА 38 :

Прошло три дня.

Артём думал, что после справочника уже на следующий день объявят результаты. Ждал. Готовился к вопросам. Прокручивал в голове, что говорить, если спросят про двенадцать тем.

Но была тишина.

Никто не вызывал. Никто не спрашивал. Антон на основном профиле просто кивал, проходя мимо. Олег Борисович на второстепенном не поднимал глаз от своих бумаг. Грачёв вообще не появлялся.

Жизнь шла своим чередом.

На следующий день после справочника был китайский. Артём сидел в лингвистической группе, читал иероглифы, отвечал на вопросы Антона. Темп — выше среднего, но не запредельный. Всё как обычно.

После занятий — качалка с Лёвой. Турник. Гантели. Тренажёр для спины. Мышцы уже не болели так сильно, как в первый раз. Привыкали.

Потом — день второстепенного профиля. Одна из тех областей, что он обвёл в справочнике. Юриспруденция. Основы права. Сидел в маленьком кабинете, читал тонкую книгу, делал вид, что осваивает медленно. На самом деле — впитывал мгновенно. Но держал темп. Не высовывался.

Снова китайский. Снова качалка. Снова основной профиль — библиотечная книга по промышленной безопасности подходила к концу. Оставалось страниц тридцать.

А на следующий день случилось то, чего Артём не ждал.

---

Он пришёл на второстепенный профиль. Аудитория 104. Небольшая. Несколько столов. Группа — человек шесть, как обычно.

Артём сел на свободное место. Рядом — незнакомый парень, через стол — девушка, которую он видел в столовой. Остальные тоже рассаживались.

У доски стояла женщина в очках. Строгая. С блокнотом в руках. Лет сорока. Одето просто — тёмная кофта, юбка. Волосы собраны в пучок. Артём видел её впервые.

Когда все расселись, она вышла вперёд.

— Здравствуйте. Меня зовут Вера Сергеевна. Я буду вести у вас второстепенный профиль сегодня. И, возможно, в другие дни.

Она обвела аудиторию взглядом.

— Сразу поясню. Преподаватели на второстепенных профилях будут меняться. Это не случайность. Каждый из нас проводит свой анализ вашего прогресса. Разные взгляды. Разные методики. Так мы получаем более полную картину.

Парень рядом с Артёмом поднял руку.

— А почему раньше не менялись?

— Потому что сначала мы давали вам освоиться. Привыкнуть к формату. Теперь начинается основная работа.

Она взяла со стола стопку тонких книг. Начала раздавать. Каждому — свою.

— У каждого из вас индивидуальная тема. Работаем как обычно. Читаете, осваиваете. Я подхожу, задаю вопросы.

Она положила книгу перед Артёмом. Серая обложка. Без названия. Страниц тридцать.

— Начинаем.

Артём открыл книгу.

ЩЕЛЧОК.

И замер.

Тема. Он её не обводил. Он точно помнил — в справочнике этой области не было среди тех двенадцати, что он отметил. И среди тех, что он просматривал и отбрасывал, — тоже. Это было что-то совсем другое. Основы документооборота.

«Они проверяют. Специально дали то, что я не отмечал. Хотят посмотреть, как я справлюсь с незнакомой областью».

Он выдохнул. И начал свою актёрскую игру.

Открыл первую страницу. Прочитал абзац. Нахмурился. Перечитал снова. Почесал затылок. Покусал губу.

Перевернул страницу. Прочитал. Вернулся обратно. Сравнил два абзаца. Сделал вид, что пытается связать.

Вера Сергеевна ходила между рядами. Останавливалась у каждого. Задавала тихие вопросы. Делала пометки в блокноте.

Артём листал туда-сюда. Иногда останавливался. Смотрел в потолок. Шевелил губами, будто повторял про себя. Потом снова листал.

На самом деле он понял всё с первой страницы. Тема была несложная. Но он не показывал. Тормозил. Путался. Возвращался.

Так прошёл час. Два.

Под конец занятия Вера Сергеевна подошла к его столу.

— Ну что? Как успехи?

Артём вздохнул. Отложил книгу. Потёр глаза.

— Вообще никак. Не лезет. Пару слов запомнил. Некоторые моменты ясны — они пересекаются с моей основной темой. Но в общем контексте… непонятно.

Она кивнула. Без удивления. Без разочарования. Просто приняла к сведению. Сделала пометку в блокноте.

— Хорошо. На сегодня всё. Свободен.

---

Артём вышел в коридор. Выдохнул.

«Пронесло. Поверила. Или сделала вид, что поверила».

Прозвенел сигнал на ужин. Он пошёл в столовую.

Народ уже собирался. Подносы. Раздача. Сегодня давали рыбу с картофельным пюре. Артём взял порцию, сел за свободный стол. Ел молча. Мысли крутились.

«Они проверяют. Дали тему, которую я не обводил. Зачем? Может, я слишком мало выбрал в справочнике? Двенадцать тем — неужели это мало? Или наоборот — заметили, что я что-то упустил, и теперь проверяют, пойдёт ли эта область?»

Он отпил компот.

«Я же не знаю, сколько там максимум. Может, другие по двадцать наотмечали. А я всего двенадцать. Вот они и думают — надо ему ещё подкинуть, вдруг пойдёт».

Доел. Отнёс поднос. Пошёл в комнату.

---

Лёва уже был там. Лежал на кровати, закинув ногу на ногу. Листал телефон. Увидел Артёма, отложил.

— О, здорово. Ну, как прошло?

Артём сел на свою кровать. Стянул толстовку.

— Да странно. Я в шоке, если честно. Мы же в справочниках обводили то, на что способность откликается. Я обвёл то, что мне подходит. А они всё равно дали тему не по моим отметкам.

Лёва нахмурился.

— Совсем не по твоим?

— Вообще. Я эту область не обводил. Даже не смотрел в ту сторону.

— И как? Пошло?

— Никак. Еле-еле. Пару слов запомнил, и то потому что пересекается с моей основной темой. А так — пусто.

Лёва потёр подбородок.

— Может, проверяют. Новые темы дают, смотрят, пойдёт или нет.

— Наверное, — Артём вздохнул. — Или я мало тем выбрал в том справочнике. Двенадцать штук обвёл. А вдруг другие по двадцать наотмечали? Вот они и думают — надо ему ещё подкинуть, может, тоже зайдёт.

Лёва пожал плечами.

— Я вообще не считал, сколько обвёл. На глаз — штук восемь вроде. Может, и меньше.

Он задумался. Потом оживился.

— Слушай, а давай я у остальных поспрашиваю. Ну, аккуратно. Кто сколько тем в справочнике отметил. Может, хоть так сопоставим. Среднее поймём.

Артём кивнул.

— Хорошая идея. Только осторожно. Не в лоб.

— Само собой. Я же не дурак.

Артём достал из сумки библиотечную книгу. Лёг на кровать. Открыл на закладке.

ЩЕЛЧОК.

Читал. Глаза скользили по строкам, но мысли всё ещё крутились на заднем плане.

«Двенадцать. Восемь у Лёвы. Интересно, сколько у других. Может, я правда мало взял. Или наоборот — переборщил. Узнаем».

Он перевернул страницу. Читал дальше.

За окном темнело

Глава 39

СЦЕНА 39 :

На следующий день всё было обычно.

Подъём. Динамик. Завтрак. Основной профиль. Артём читал библиотечную книгу — «Основы промышленной безопасности» почти закончилась, оставалось страниц двадцать. Обед. Второстепенный профиль — сегодня было право, основы законодательства. Спокойно, без сюрпризов.

А ближе к вечеру, когда они с Лёвой вернулись с качалки и валялись на кроватях, Лёва вдруг сказал:

— Короче, я узнал.

Артём повернул голову.

— Чего узнал?

— Ну, про справочники. Сколько кто тем обвёл.

Артём сел. Сердце забилось чуть быстрее.

— И?

Лёва потёр затылок.

— У меня, оказывается, даже не восемь. Шесть. И то — всё связано с языками. Испанский у меня основной, а эти шесть — диалекты и смежные романские. И они идут хуже, чем основной. Медленнее.

Он вздохнул.

— У других тоже по-разному. У Димы — три темы. У Кости — четыре, но он их даже не обводил, ему просто дали, и они у него как-то странно идут. У Матвея — семь, он доволен. У Вики — пять, но глубоко. А одна девчонка, с лингвистики, набрала восемь. Ей сказали, что это очень хороший результат.

Лёва посмотрел на Артёма.

— А у тебя двенадцать. Я, когда сказал, мне не поверили. Решили, что я шучу.

Артём молчал. Внутри всё сжалось.

— Двенадцать, — повторил Лёва. — Это реально дохрена. Я так понял, восемь — уже максимум для хорошего результата. А у тебя… в полтора раза выше.

— Я не знал, — тихо сказал Артём. — Я просто обводил то, на что способность откликалась.

— Да я понимаю. Просто… будь осторожен. За тобой наверняка следят.

Артём кивнул. Лёг обратно. Смотрел в потолок.

«Двенадцать. Аномалия. Они точно заметили. И теперь ждут, когда я ошибусь».

---

Следующая неделя прошла в тревоге.

Но одновременно — в работе. Артёму начали давать темы, которые он обвёл в справочнике. Одну за другой. Через день. Иногда даже отменяли китайский.

— У тебя хороший прогресс по второстепенным профилям, — сказал Антон. — Китайский пока отодвинем. Будешь осваивать то, на что способность реально откликается.

Артём кивал. И шёл на новую тему.

Пожарная безопасность. Экология. Управление персоналом. Статистика. Логистика. Экономика. Медицина. Педагогика. Уголовное право. Народное право. Психология.

Он читал тонкие книги — по тридцать-сорок страниц каждая. Впитывал мгновенно. Но делал вид, что осваивает медленно. Ходил с вопросами к преподавателям.

Но не с простыми. Артём включал способность на полную, анализировал материал и находил моменты, которые сильно отодвигались от его основного профиля. Узкие, специфические детали. То, что новичок в теме действительно мог бы не понять. Он подходил к Олегу Борисовичу, к Вере Сергеевне, к другим преподавателям и спрашивал именно эти вещи.

— А вот здесь, в классификации рисков, есть отсылка к страховому законодательству. Оно как-то связано с тем, что мы проходили по праву?

— В статистике указан коэффициент поправки на сезонность. Он откуда берётся? Это эмпирические данные или расчёт?

— Педагогика говорит про мотивацию, но в контексте промышленной безопасности — это вообще применимо?

Преподаватели отвечали. Иногда удивлялись — вопросы были нестандартные, но не выходили за рамки «старательного новичка, который пытается связать несвязанное». Артём кивал, благодарил, делал пометки. И уходил.

Он считал, что это более реалистично. Не тупое «я ничего не понимаю», а целенаправленное копание в деталях, далёких от основной темы. Так он выглядел не как бездарь, а как вдумчивый, но ограниченный своим узким профилем студент.

К концу второй недели он прочитал все двенадцать книг по своим темам. Полностью. От корки до корки. В голове уложились стройной системой — техника безопасности как центр, а вокруг — смежные области, связанные между собой.

Но он не показывал. Продолжал актёрскую игру. Делал вид, что изучил меньше половины. Что темы идут туго. Что некоторые даются легче, некоторые — почти никак.

Через Лёву он узнавал, у кого какой темп. Дима всё ещё мучился с химией. Костя скакал по квантам, то забегая вперёд, то застревая. Матвей ровно шёл по генетике. Вика углублялась в математику. Девчонка с восемью темами осваивала их медленно, но верно.

Артём подстраивался. Держался чуть выше среднего. Не вырывался вперёд, но и не скатывался. Ровно столько, чтобы быть в топе, но не вызывать подозрений.

«Я должен попасть в индивидуальную группу. Но не как уникум. Как просто способный парень, которому повезло с профилем».

---

На третьей неделе он уже всё знал.

Все двенадцать книг были прочитаны. Все темы — усвоены. Но на занятиях он продолжал сидеть с открытыми страницами. Делал вид, что читает. Иногда «перечитывал» уже пройденное. Задавал вопросы, на которые знал ответы. Ждал, пока преподаватель объяснит то, что он уже понял в первый день.

Это было утомительно. Но необходимо.

Лёва иногда косился на него.

— Ты как вообще? У тебя же тем больше всех. Не устал?

— Устал, — честно отвечал Артём. — Но держусь.

— Ну, ты красавчик. Я бы на твоём месте уже взвыл.

Артём усмехался. И продолжал играть.

---

А за четыре дня до конца месяца на основном профиле появился Грачёв.

Он вошёл в аудиторию 101, когда все уже сидели за своими столами. Огромная голова. Белый халат. Очки. В руках — планшет. Антон встал, уступил место у доски.

Грачёв оглядел зал. Улыбнулся.

— Доброе утро, мои гипотетические коллеги. Прошу внимания.

Все затихли. Даже Костя перестал бормотать про кванты.

— Через четыре дня исполняется ровно месяц с начала вашего обучения. Как вы помните, я обещал подвести первые итоги и отобрать группу для индивидуальной работы.

По залу пробежал шёпот. Кто-то заёрзал на стуле.

— Поэтому в ближайший четверг, — продолжил Грачёв, — вместо второстепенного профиля будет общее собрание. Аудитория 101. Время — сразу после обеда. Там мы объявим результаты за месяц. Кто прошёл в индивидуальную группу. Кто остаётся на стандартной программе. И что каждого из вас ждёт дальше.

Он сделал паузу.

— Готовьтесь. Это важный день.

Кивнул Антону. И вышел.

В аудитории повисла тишина. Потом все заговорили разом.

— Четверг, — прошептал Лёва. — Это уже скоро.

Артём кивнул. Внутри всё сжалось.

«Четверг. Четыре дня. Я, скорее всего, в списке. Двенадцать тем не могли остаться незамеченными. Но я держался в рамках. Не высовывался. Должно прокатить».

Он открыл книгу. Попытался читать. Буквы расплывались.

«Надо держаться. Осталось четыре дня. Потом узнаю».

Глава 40

СЦЕНА 40 :

На следующий день после объявления Грачёва Артём проснулся от рупора.

— Доброе утро, товарищи. Дежурный Антонов. Подъём. Через двадцать минут завтрак.

Он открыл глаза. Потолок. Белый. Уже привычный. Лёва заворочался на соседней кровати. Вставать не хотелось — мысли о четверге не давали уснуть полночи. Но режим есть режим.

Умывальня. Завтрак. Учебный корпус. Всё как обычно.

На основном профиле он сел на своё место. Достал книгу. Открыл. И тут же почувствовал — лёгкое потемнение в голове. Едва заметная слабость в позвоночнике. Организм сам подавал сигнал.

За месяц он настолько привык кусать палец каждый час, что уже не смотрел на часы. Просто чувствовал — пора. Поднёс левую руку ко рту, нашёл подушечку указательного, прикусил. Вкус крови уже не ощущался как что-то особенное — просто часть рутины. Иногда он даже не замечал, как это делает. Машинально. На постоянке.

Вытер палец о джинсы. Вернулся к чтению. Лёва покосился, но давно перестал спрашивать. Привык.

После занятий, как обычно:

— В качалку?

— Пошли.

---

Они взяли форму, переоделись. В зале было пусто — только они. Артём подошёл к штанге. Начал разминаться. Лёва сел на велотренажёр, покрутил педали для разогрева.

Артём навесил блины. Лёг на скамью. Взялся за гриф. Начал жать. Раз. Два. Три. Мышцы работали ровно, без надрыва. За месяц он привык к железу. Вес, который в первую неделю казался запредельным, теперь шёл спокойно.

Лёва слез с тренажёра. Подошёл к гантелям. Взял по десятке. Начал делать подъёмы на бицепс. Молчал какое-то время. Потом вдруг заговорил — то ли от скуки, то ли просто мысли вслух.

— Слушай, я тут узнал кое-что. У нас, оказывается, целые группы есть. Типа как банды. Ну, не банды, конечно. Просто люди по интересам собираются.

Артём выжал штангу ещё раз. Положил на стойки. Сел, вытирая лоб полотенцем.

— В смысле — по интересам?

— Ну, смотри. Есть ребята, которые топят за политику. Хотя у них профили вообще другие. Один — биолог, другая — лингвист. Но им интересно, они собираются, обсуждают что-то своё. Держатся своей группой.

Лёва сделал подход. Опустил гантели.

— Есть игровая группа. Видеоигры обсуждают. Кто во что играл, что вышло, что ждут. Костя, кстати, к ним ходит. Говорит, там нормально.

Артём хмыкнул.

— Костя и кванты, Костя и игры. Универсал.

— Ага. Ещё есть чисто женская группа. Но там не все девчонки, просто так сложилось. Вика, говорят, с ними сидит иногда. Но про них толком ничего не узнаешь — закрытые.

Лёва снова взял гантели.

— Я вот думаю — может, тоже куда-то вписаться. А то мы с тобой только в качалку да в комнату. Скучно.

Артём пожал плечами.

— А разве у нас уже не своя группа?

Лёва замер с гантелью в руке.

— В смысле?

— Ну, вот мы с тобой уже месяц ходим в качалку. Вдвоём. Чё, давай это будет группа качков.

Лёва хмыкнул.

— Группа качков из двух человек?

— Почему из двух? Сами сделаем. Потянем народ. Пусть тоже занимаются, укрепляются. Дима вон пухлый — ему точно не помешает. Матвей тоже щуплый. Да та же Вика — сидит целыми днями, спина отвалится.

Лёва засмеялся.

— Вика в качалке? Не представляю.

— А ты предложи. Может, согласится.

Лёва покачал головой, но улыбался.

— Ну ладно. Поспрашиваю. Может, кто-то и захочет к нам присоединиться. Группа качков, блин.

Он вернулся к гантелям. Артём снова лёг на скамью. Взялся за гриф.

Сделал подход. Потом ещё. Лёва перешёл на турник — подтягивался, пыхтел.

Через полчаса они закончили. Стояли у зеркала в раздевалке. Лёва вдруг сказал:

— Слушай, а давай взвесимся?

— Зачем?

— Ну, интересно. Месяц же прошёл.

В углу раздевалки стояли старые механические весы. Лёва встал на них первым. Стрелка дёрнулась.

— Ого. Минус четыре кило. Это что, жир ушёл?

Артём встал следом. Стрелка показала на три килограмма меньше, чем месяц назад, когда он впервые сюда пришёл. Но дело было не только в весе.

Он посмотрел на себя в зеркало. Стянул футболку. Повернулся боком. Жира почти не осталось. Живот подтянулся. Плечи стали чуть шире. Контуры мышц — ещё не рельеф, но уже видно, что под кожей что-то есть. Не как у качков, но и не как у того пацана, что приехал сюда месяц назад.

— Ни хрена себе, — Лёва тоже разглядывал себя. — А у меня рёбра торчат. Но бицепс вроде появился. Чуть-чуть.

Он напряг руку. Что-то обозначилось.

— Ну, хоть что-то.

Артём усмехнулся. Надел футболку.

— Нормально. За месяц — хороший прогресс.

— Ага. Будем продолжать. И народ тянуть. Группа качков, блин.

Артём улыбнулся. Они сдали форму. Пошли в душ. Потом — в комнату.

Артём лёг на кровать. Достал книгу. Открыл на закладке.

ЩЕЛЧОК.

Читал. Мысли всё ещё крутились вокруг четверга. Но уже спокойнее. Три дня. Он справится.

Лёва листал телефон. Потом вдруг сказал:

— Я, наверное, в игровую группу схожу. К Косте. Просто посмотрю. Заодно, может, про качалку расскажу.

— Сходи. Развеешься.

Лёва кивнул. Встал. Вышел.

Артём остался один. Перевернул страницу. Читал дальше.

Глава 41

СЦЕНА 41: ДЕНЬ Х

Два дня до четверга прошли спокойно. Артём почти не запомнил их — обычная рутина. Подъём, завтрак, профиль, обед, второстепенный, качалка, ужин, книга, отбой. Мысли крутились вокруг предстоящего собрания, но внешне он держался ровно. Лёва пару раз пытался заговорить о том, кто попадёт в список, но Артём отмахивался: «Завтра узнаем».

И вот четверг настал.

Артём проснулся от рупора. Потолок. Белый. Уже до тошноты знакомый. Он лежал минуту, глядя в него. Сегодня решается. Сегодня он узнает, попал ли в индивидуальную группу. И что будет дальше.

Лёва уже сидел на кровати. Зевал. Волосы торчали.

— Ну что, день икс.

— Ага.

Умывальня. Завтрак. Основной профиль — Артём сидел с открытой книгой, но почти не читал. Буквы расплывались. Он заставлял себя переворачивать страницы, чтобы не выделяться. Антон прошёл мимо, ничего не сказал.

Обед. Еда казалась безвкусной. Лёва пытался шутить, но Артём отвечал односложно. Даже Костя, который обычно раздражал своими квантами, сегодня молчал — видимо, тоже нервничал.

После обеда все потянулись в аудиторию 101. Ту самую, где месяц назад Грачёв проводил первый инструктаж. Те же стулья. Та же сцена. Только людей стало чуть меньше — кто-то отсеялся, кого-то перевели в другие группы.

Артём сел на своё место с краю. Лёва рядом. Матвей через проход. Вика с книгой, как всегда. Костя крутил головой, перебирал пальцами. Дима вздыхал.

Грачёв вышел на сцену. Огромная голова. Белый халат. Очки. В руках — планшет. Он оглядел зал. Улыбнулся — широко, почти по-детски.

— Здравствуйте, мои гипотетические коллеги. Рад видеть вас всех в этот знаменательный день.

Тишина. Даже Костя не бормотал.

— Месяц. Ровно месяц прошёл с начала вашего обучения. Вы все показали результаты. Разные. Кто-то — выше ожидаемого, кто-то — в рамках прогноза, кто-то — чуть ниже. Но в целом — вышестоящие довольны. Наш эксперимент признан успешным.

По залу пробежал шёпот. Эксперимент.

— Итак, — Грачёв поднял планшет. — Я зачитаю список тех, кто переходит на индивидуальную программу. Напоминаю — это пятёрка лучших по совокупности показателей за месяц. Скорость впитывания. Объём усвоенного материала. Глубина понимания. Количество и качество освоенных второстепенных профилей. Аналитические способности.

Он сделал паузу. Артём сжал кулаки под столом.

— Первый. Матвей. Генетика. Семь второстепенных профилей. Стабильный рост, хорошая глубина.

Матвей выдохнул. Улыбнулся. Кто-то похлопал его по плечу.

— Вторая. Вика. Математика. Пять профилей, но исключительная глубина. Аналитические способности выше среднего.

Вика подняла голову от книги. Кивнула. И снова уткнулась в текст.

— Третий. Лёва. Лингвистика. Шесть профилей. Скорость впитывания выше среднего, хорошая динамика.

Лёва рядом с Артёмом дёрнулся. Выдохнул. Артём пихнул его локтем. Лёва улыбнулся — нервно, но искренне.

— Четвёртый. Костя. Квантовая физика. Всего четыре профиля, но феноменальная глубина в основном. И нестандартное мышление.

Костя засиял. Забормотал что-то про волновую функцию, но его уже никто не слушал.

Грачёв сделал паузу. Оглядел зал. Остановился на Артёме.

— И пятый. Артём. Техника безопасности.

Артём перестал дышать.

— Двенадцать второстепенных профилей. Скорость впитывания — стабильно выше среднего. Широкий разброс по дальности и полезности. Аналитический подход к выбору материала. Исключительная адаптивность.

По залу пробежал шёпот. Кто-то присвистнул. Артём чувствовал на себе взгляды — со всех сторон. Кто-то смотрел с удивлением, кто-то с завистью, кто-то просто пялился.

Лёва пихнул его локтем.

— Поздравляю, качок.

Артём кивнул. Голос не слушался. Внутри всё кипело.

«Сука. Вот надо было на всю аудиторию сказать, что у меня двенадцать. Я понимаю, подведение итогов. Но ваще неудобно сейчас. Все эти взгляды. Как будто голый стою».

Он опустил глаза в стол. Старался не смотреть по сторонам. Костя что-то громко забормотал про адаптивность, Матвей присвистнул ещё раз. Дима вздохнул — кажется, с облегчением, что не его назвали. Вика даже не обернулась.

Артём сжимал кулаки под столом. «Ладно. Проехало. Я в списке. Это главное. Остальное переживу».

— Поздравляю, — Грачёв улыбнулся. — С завтрашнего дня вы пятеро переходите на индивидуальную программу. Занятия буду вести я лично. Время и место сообщат дополнительно. Остальные продолжают стандартную программу. Не расстраивайтесь — это только первый месяц. Впереди ещё много работы.

Он опустил планшет.

— Вопросы?

Тишина. Никто не решался. Артём смотрел в стол. Лёва косился по сторонам. Даже Костя молчал.

Грачёв кивнул.

— Тогда переходим к хорошим новостям.

Он сделал паузу. Обвёл зал взглядом. Улыбнулся — на этот раз не по-детски, а с каким-то предвкушением.

— Благодаря высоким результатам нашей группы и дополнительному финансированию со стороны вышестоящего начальства, у нас в ближайшие месяцы состоятся совместные занятия.

По залу пробежал шёпот. Кто-то заёрзал. Грачёв поднял руку, успокаивая.

— К нам приедут представители других стран. Индия. Китай. Страны Европы. Ориентировочно — от пяти до десяти человек с каждой стороны. Срок — примерно через три месяца.

Шёпот перерос в гул. Матвей присвистнул. Костя забормотал что-то про международную коллаборацию. Вика впервые оторвалась от книги.

Грачёв продолжал:

— Вас наверняка интересовало, зачем такое огромное здание для двадцати-тридцати человек. Коридоры, пустующие кабинеты, странная нумерация.

Артём замер. Он помнил свои мысли в первый день. Девяностые кабинеты, сотые где-то далеко. «Людей не так много, чтобы разбрасывать кабинеты по разным крыльям».

— Так вот, — Грачёв обвёл рукой помещение, — это здание было спроектировано с учётом будущего пополнения. Причём значительного. В перспективе — возможно, уже через год-два — мы планируем превратить этот лагерь в полноценную академию для когнитивных. И, возможно, не только для них.

Он сделал паузу.

— Уже рассматривается вопрос о строительстве дополнительных корпусов. Тренировочных полигонов. Лабораторий. Мы не просто временный лагерь. Мы — пилотный проект. И если он окажется успешным — а он, судя по вашим результатам, таковым и является, — то здесь вырастет полноценное учебное заведение. Для одарённых когнитивного типа. Со всей страны. А в перспективе — и международного уровня.

В зале повисла тишина. Уже не напряжённая, а какая-то оглушённая. Люди переваривали.

Грачёв хлопнул в ладоши.

— Но это всё в будущем. А сейчас — вернёмся к настоящему. Пятёрку лучших прошу задержаться. Остальные свободны.

Зал зашумел. Все начали вставать. Кто-то подходил к Матвею, хлопал по плечу. Костю обступили — он что-то громко объяснял про кванты и адаптивность. Вика молча сидела, ждала. Дима, проходя мимо Артёма, буркнул: «Ну ты даёшь, двенадцать». Артём не ответил.

Когда зал опустел, Грачёв спустился со сцены. Подошёл к пятерым. Оглядел их.

— Пересаживайтесь ближе. Разговор будет не для чужих ушей.

Они пересели на первый ряд, прямо перед ним. Грачёв остался стоять, опираясь на край сцены.

— Ещё раз поздравляю. Вы — лучшие на данный момент. Но это не повод расслабляться. Индивидуальная программа — это не награда. Это повышенная нагрузка. Я буду требовать с вас больше. Гораздо больше.

Он посмотрел на каждого по очереди. Задержался на Артёме.

— Завтра в девять. Мой кабинет. Третий этаж, крыло Б. Не опаздывать.

Кивнул. И отошёл к трибуне.

Пятеро остались сидеть. Матвей выдохнул.

— Ну что, коллеги. Похоже, мы в одной лодке.

Костя закивал.

— Это потрясающе! Индивидуальная программа! С самим Грачёвым!

Вика молча встала.

— Завтра в девять. Не опаздывать.

И вышла.

Лёва усмехнулся.

— Ну, Вика как всегда. Пошли?

Артём покачал головой.

— Иди. Я догоню. Надо кое-что спросить.

Лёва кивнул. Вышел. Костя с Матвеем тоже потянулись к выходу, обсуждая завтрашний день.

Аудитория опустела. Артём остался один. Грачёв всё ещё стоял на сцене, перебирал какие-то бумаги на трибуне. Артём встал. Подошёл ближе.

— Игорь Семёнович. Можно вопрос?

Грачёв поднял голову. Огромные глаза за очками смотрели внимательно, но без напряжения.

— Да, конечно. Слушаю.

Артём набрал воздуха.

— Насчёт поездок домой. Каникулы. Отпуск. Хоть что-то. Хоть два дня выходных. Чтобы съездить к семье. Это вообще возможно?

Грачёв отложил бумаги. Снял очки. Потёр переносицу. Молчал несколько секунд.

— Понимаю твой вопрос. И скажу честно.

Он опёрся на трибуну.

— Наш проект ещё не устоялся. Да, вы показали хорошие результаты. Да, вышестоящие довольны. Но этого недостаточно, чтобы я мог гарантировать всем участникам свободный график. Любое послабление должно быть обосновано. Не только вашими успехами, но и стабильностью самого лагеря.

Артём сжал зубы. Грачёв заметил.

— Но. Всё, что я говорил сегодня про слияние, про академию, про международное сотрудничество — это реальные планы. Они зависят от того, как мы покажем себя в ближайшие два месяца. Если результаты будут стабильно высокими, если мы докажем, что наш метод работает, что лагерь держит планку — тогда на шестом месяце, возможно, мы сможем пересмотреть правила. В том числе — по отпускам. И не только для тебя. Для всех, кто показывает результат.

Он надел очки. Посмотрел на Артёма.

— Я не могу обещать тебе поездку домой через месяц. Но я могу обещать, что если ты продолжишь в том же духе — через полгода ты увидишь семью. И, возможно, не один раз.

Артём выдохнул. Медленно. Шесть месяцев. Полгода. Это долго. Очень долго. Но хотя бы есть перспектива. Хотя бы не «никогда».

— Понял. Спасибо.

Грачёв кивнул.

— Иди. Отдыхай. Завтра тяжёлый день.

Артём развернулся. Пошёл к выходу. У двери остановился.

— Игорь Семёнович.

— Да?

— Я буду стараться.

Грачёв улыбнулся. Почти по-отечески.

— Я знаю. Именно поэтому ты здесь.

Артём вышел в коридор. Дверь закрылась. Он прислонился к стене. Закрыл глаза. Шесть месяцев. Полгода.

«Я вернусь. Не скоро. Но вернусь».

Он отлип от стены. Пошёл к себе.

---

В комнате Лёва уже лежал на кровати. Листал телефон. Увидел Артёма.

— Ну что? Чего спрашивал?

Артём стянул толстовку. Лёг на кровать. Даже книгу не достал.

— Да так. О будущем.

Лёва понял, что расспрашивать не стоит. Кивнул. Вернулся к телефону.

Артём лежал. Смотрел в потолок. Белый. Без трещины. Шесть месяцев. Полгода. Он справится.

Закрыл глаза. И впервые за месяц уснул без книги в руках.

Глава 42

СЦЕНА 42 :

Артём проснулся от рупора, он встал быстрее обычного. Умылся. Оделся. Лёва ещё потягивался на кровати.

— Ты чего такой бодрый?

— Как почему бодрый? к Грачёву сразу после завтрака ведь идти.

— А, ну да ,точно надо собираться.

Завтрак. И какого было удивление увидить в расписании основной профиль. Артём сел на своё место, но внутри всё бурлило. Антон прошёл мимо, раздал какие-то листы. Артём не выдержал.

— Антон, а разве мы не с Грачёвым сегодня с утра занимаемся?

Антон остановился. Поправил очки.

— Игорь Семёнович был занят своим проектом всю ночь. Сейчас он подготавливается к занятию с вами. Поэтому утренний блок — стандартный. После обеда пойдёте к нему.

Артём кивнул. Всю ночь. Проект. Интересно, что за проект, ради чего Грачёв не спит.

Основной профиль прошёл как обычно. Артём читал библиотечную книгу — «Расчёт рисков на производстве» подходил к середине. Но мысли были далеко. Но способность позволяла и думать о своём и впитывать информацию.

Обед. Лёва пытался шутить про «избранных», но Артём только кивал. Костя за соседним столом громко обсуждал с Матвеем, что их ждёт. Вика, как всегда, молча ела и читала.

После обеда они впятером направились в крыло Б. Третий этаж. Кабинет Грачёва.

---

Кабинет оказался больше, чем Артём ожидал. Несколько столов. Стулья. Задняя стена — белая, пустая. На потолке — закреплённые проекторы, направленные на эту стену. У окна стоял стол Грачёва — заваленный бумагами, книгами, какими-то схемами.

Сам Грачёв стоял у доски. Увидел их — и расплылся в улыбке. Огромная голова, белый халат, очки. И лицо — довольное, как у чеширского кота. Прям сиял.

— Заходите, заходите! Мои гипотетические коллеги! Рассаживайтесь!

Они расселись. Матвей и Костя — слева. Вика — по центру. Лёва и Артём — справа. Перед каждым — пустой стол, только лист бумаги и ручка.

Грачёв вышел вперёд. Сложил руки на груди.

— Итак. Индивидуальная программа. Название обманчиво. Вы будете заниматься здесь все вместе. Но — внимание — каждый будет получать свой объём информации. По своим профилям. Основным и второстепенным. Одновременно.

Он взял пульт. Нажал кнопку.

Проекторы загудели. На белой стене за его спиной зажглись экраны. Шесть штук. Пять — напротив каждого из них. Шестой — в центре, чуть выше остальных.

— Пять экранов — для вас. Шестой — мой личный проект. Не отвлекайтесь на него. Он не для вас.

Артём посмотрел на шестой экран. Там не было текста. Только схемы. Линии. Спирали. Многослойные структуры, напоминающие то ли нейронные сети, то ли что-то ещё. Букв — ноль. Способность не цеплялась за схему.

Грачёв повернулся к ним спиной. Взял указку. И начал говорить.

— Матвей. Генетика. Второстепенные: биохимия, молекулярная биология, селекция. Слушай внимательно. Генетический код — это не просто последовательность нуклеотидов. Это история. История мутаций, адаптаций, выживания. Возьмём пример с лактозной переносимостью...

На экране Матвея замелькали схемы. Цепочки ДНК. Графики мутаций. Матвей вцепился взглядом, начал записывать.

Грачёв не останавливался. Через полминуты он резко повернулся к Вике.

— Вика. Математика. Второстепенные: статистика, теория вероятностей, алгоритмы. Биномиальное распределение. Формула Бернулли. Но не в вакууме. Применяем к реальным данным. Представь выборку из десяти тысяч генетических тестов...

На экране Вики появились формулы. Графики распределений. Она отложила свою книгу — впервые на памяти Артёма — и смотрела на экран.

Артём параллельно читал со своего экрана — техника безопасности, риски, человеческий фактор. Но краем глаза следил за Грачёвым. Когда тот переключился на Вику, Артём на секунду перевёл взгляд на её экран. Формулы. Биномиальное распределение. Он не вникал глубоко — времени не было, — но схватывал общую суть. И делал вид, что записывает своё. Чтобы не выделяться.

Грачёв переключился на Костю.

— Костя. Квантовая физика. Второстепенные: термодинамика, оптика. Волновая функция. Коллапс. Но не в изоляции. Как это связано с макроуровнем? С генетикой? С математикой?

На экране Кости замелькали уравнения. Диаграммы. Костя закивал, забормотал, но уже не хаотично — он реально вникал.

Артём снова — мельком — глянул на экран Кости. Волновая функция. Коллапс. Уравнения. Сложно. Очень сложно. Но общий принцип улавливался. Он возвращался к своему экрану. Читал. Писал.

Лёва.

— Лёва. Лингвистика. Второстепенные: романские языки, диалектология. Фонетические сдвиги. Закон Гримма. Но применительно к живой речи. Как мутирует язык под влиянием других языков? Как гены — под влиянием среды?

Экран Лёвы заполнился таблицами звуков, картами диалектов. Лёва схватился за ручку.

Артём бросил короткий взгляд. Фонетические сдвиги. Диалекты. Интересно.

И наконец — его очередь. Грачёв повернулся к нему. Глаза блестели.

— Артём. Техника безопасности. Второстепенные: двенадцать профилей. Пожарная безопасность. Право. Экология. Статистика. Логистика. Экономика. Психология. Педагогика. Медицина. Управление персоналом. Плюс китайский. Всё это — не отдельные дисциплины. Это система. Система, в которой человек — самое слабое звено. Как его защитить? Как предсказать его ошибку? Как минимизировать риск?

На экране Артёма замелькали схемы. Планы эвакуации. Таблицы рисков. Графики человеческого фактора. Психологические профили. Юридические статьи.

Артём включил способность , укусил палец.

ЩЕЛЧОК.

Информация потекла. Он читал с экрана — быстро, связывал темы между собой.

Но даже когда Грачёв говорил для него, Артём краем глаза замечал шестой экран. Тот самый, с линиями и спиралями. Схемы двигались. Менялись. Как будто жили своей жизнью. Без текста. Без формул, которые можно прочитать. Только визуальные образы.

«Что это за проект? Почему там нет текста?»

Грачёв переключился обратно на Матвея. Артём выдохнул. Вернулся к своему экрану. Продолжал читать. Продолжал делать вид, что вникает только в своё, хотя на самом деле часто бросал взгляд на остальные экраны.

Занятие шло пять часов без перерыва. Грачёв не уставал. Он был как машина — как многопоточный процессор, обрабатывающий пять независимых потоков информации одновременно.

Когда проекторы погасли, в кабинете повисла тишина. Все сидели оглушённые и как будто печатная машинка закончила свою работу всё замерли. У Матвея был исписан весь лист. У Вики — формулы в три колонки. У Кости — хаотичные схемы. У Лёвы — таблицы. У Артёма — структурированные заметки, разбитые по темам.

Грачёв выключил пульт. Повернулся. Улыбнулся — ещё шире, чем в начале. Глаза сияли.

— На сегодня всё. Это был вводный курс. Ознакомительный. Чтобы вы поняли формат.

Он сделал паузу. Обвёл их взглядом.

— Завтра у нас будет полноценное занятие. Целый день. С утра и до вечера, с перерывом на обед. Я так счастлив, что мы наконец начнём настоящую работу!

Костя залип в стену, бормотал что-то восторженное. Матвей выдохнул — то ли с облегчением, то ли с ужасом. Вика молча смотрела на Грачёва. Лёва опрокинул голову к верху ,всё его лицо было красное.

Артём думал о завтрашнем дне. Целый день. С утра до вечера. И о шестом экране, который он так и не понял.

— Вопросы?

Тишина. Никто не решался.

— Тогда свободны. Завтра в девять. Не опаздывать.

Они встали. Вышли в коридор. Матвей выдохнул.

— Это было... я не знаю, как это описать.

Костя закивал.

— Он как Как квантовый компьютер! Я даже не всё записал, но в голове осталось!

Вика молча шла, глядя перед собой. Потом сказала — впервые за долгое время не по делу:

— Он гений. Настоящий. И завтра у нас целый день.

Лёва усмехнулся.

— Ну, Вика как всегда.

Артём молчал. Он думал о завтра. И о спиралях на шестом экране.

Они разошлись. Артём пошёл в комнату. Лёг на кровать. Достал книгу, но читать не мог. В голове всё ещё звучал голос Грачёва, переплетая генетику, математику, кванты, языки и технику безопасности в единый поток.

«Завтра снова. Целый день. Я справлюсь. Я должен».

Он закрыл книгу. Лёг. Смотрел в потолок .

Глава 43

СЦЕНА 43 :

НОЧЬ.

Темно. Тихо. Лёва спит, отвернувшись к стене.

Артём спит тоже. Но сон уже неглубокий — он ворочается, хмурится. Где-то на грани дрёмы, как сквозь толщу воды, приходит дискомфорт. Сперва тупой, далёкий — просто тяжесть в затылке. Он переворачивается на бок, машинально поправляет подушку. Не помогает.

Тяжесть ползёт к темени. Нарастает. Из фона превращается в ритм. Не сердце — медленнее, глубже. Прямо в основании черепа.

Артём открывает глаза.

Боль приходит не волной — сразу пиком. Острая, пульсирующая. Как будто кто-то взялся руками за мозг и ритмично сжимает его — отпустит на секунду и снова.

Он лежит, боясь пошевелиться. Дышит часто, рвано. В висках стучит. Перед глазами — темнота, но она как будто давит.

Часы на тумбочке. Он не смотрит — не может повернуть голову. Просто знает: ночь. И конца этому пока нет.

УТРО.

Серый свет. Лёва потягивается на кровати, зевает, спускает ноги. Трёт глаза.

— Артём, подъём. ты же обычно меня будишь .

Тишина.

Лёва оборачивается — и замирает. Артём лежит на спине, одеяло скомкано, лицо белое как бумага, на лбу испарина. И глаза. Красные белки — словно он не спал неделю или плакал всю ночь.

— Ты чего? — Лёва уже не зевает.

Артём медленно, с видимым усилием поворачивает голову. Фокусирует взгляд на Лёве. Губы разлепляются.

— Помоги.

Шёпот. Сдавленный. С болью в голосе.

Лёва в два шага оказывается рядом. Кладёт ладонь на плечо — Артём горячий, но не от температуры. От напряжения.

— Что? Что болит?

— Голова... пиздец.

Артём зажмуривается. Даже говорить — усилие. Каждое слово отдаётся в висках.

Лёва хватает свои кроссовки, натягивает. Потом хватает Артёма за плечо, закидывает его руку себе на шею.

— Давай. Поднимайся. Я отведу.

Артём пытается встать. Ноги не слушаются. Мир плывёт. Он виснет на Лёве почти всем весом.

— Блядь, тяжёлый, — шипит Лёва, но держит. — Ничего. Пошли.

Тащатся медленно. Артём почти не перебирает ногами. Лёва тащит его на себе, шатаясь под весом.

— Слышь. Артём. Ты меня слышишь?

— ...ага.

— Держись. Там уже близко.

— ...мозг... жмут.

Лёва сглатывает. Ему реально страшно. Он ускоряет шаг насколько может.

МЕДПУНКТ.

Небольшое помещение. Белые стены, кушетка, шкаф с медикаментами. За столом сидит женщина лет сорока с усталым лицом. Поднимает глаза, видит их, сразу встаёт.

— Что случилось?

— Не знаю, — Лёва укладывает Артёма на кушетку. Артём стонет сквозь зубы. — Всю ночь не спал. Говорит, голова. Сильно.

Женщина склоняется над Артёмом. Светит фонариком в зрачки — те сужены, но на свет реагируют. Щупает пульс.

— Меня зовут Марина Ивановна. Сейчас посмотрим. Ты как, слышишь меня?

Артём не отвечает. Только часто дышит. На лбу снова испарина.

Марина Ивановна достаёт портативный сканер — прибор размером с планшет. Прикладывает к виску. Экран загорается. Она смотрит на цифры, и лицо у неё меняется.

— Что там? — Лёва переминается у двери.

— Мозговая активность как при интенсивной умственной работе. Даже выше. А он просто лежит. — Она отрывает взгляд от экрана, смотрит на Артёма. — Это похоже на бесконтрольное использование способности. Как будто она включилась сама по себе и не может остановиться.

Она кладёт сканер на стол. Поворачивается к Лёве.

— Беги за Грачёвым. Скажи: когнитивная перегрузка, ночной приступ. Без сознания не лежит, но близко к тому. Пусть немедленно идёт сюда.

Лёва кивает и вылетает за дверь. Шаги грохочут по коридору

Марина Ивановна поворачивается к Артёму. Достаёт шприц, ампулу.

— Я введу обезболивающее. Причину оно не уберёт, но станет легче. Слышишь?

Артём чуть заметно кивает.

Укол в плечо. Через минуту его дыхание становится ровнее. Лицо всё ещё бледное, но морщины боли чуть разглаживаются.

Марина Ивановна садится рядом. Смотрит на дверь. Ждёт.

АУДИТОРИЯ ГРАЧЁВА

В кабинете тихо. За длинным столом уже сидят двое из пятёрки — Матвей и Костя. Матвей лениво листает конспект. Костя что-то бормочет под нос, рисуя пальцем в воздухе волновую функцию. Грачёв стоит у своего стола, перебирает бумаги, огромная голова чуть наклонена.

Дверь распахивается с грохотом.

Лёва влетает в аудиторию — запыхавшийся, красный, глаза дикие. Он даже не извиняется.

— Игорь Семёнович! Там Артём! В медпункте! У него бесконтрольное использование способности! Помощь нужна, срочно!

Грачёв замирает на полуслове. Бумаги опускаются на стол. Лицо — ещё секунду назад рассеянно-добродушное — становится жёстким, собранным. Никаких улыбок.

— Матвей. Костя. Немедленно в сто первую аудиторию. Сегодня занятия по общему профилю.

Матвей открывает рот, чтобы что-то спросить, но ловит взгляд Грачёва — и закрывает. Костя тоже молча встаёт. Оба выходят быстро, почти бегом.

Грачёв уже в дверях. Шаги у него длинные, быстрые — Лёва едва поспевает следом.

— Вы тоже в с остальными идити на основной профиль , — бросает Грачёв через плечо. — Дальше я сам.

Лёва хочет возразить — и не решается. Останавливается. Смотрит вслед удаляющейся фигуре. Потом разворачивается и молча идёт догонять Матвея и Костю.

МЕДПУНКТ. ДВЕРЬ ОТКРЫВАЕТСЯ.

Грачёв входит — и на секунду замирает на пороге.

Артём лежит на кушетке. Белое лицо. Глаза полуоткрыты — белки красные, закатанные, как после долгой истерики. Из уголка глаза ползёт тонкая дорожка слезы — не от эмоций, просто рефлекс. Губы шевелятся, то ли стон, то ли шёпот.

Труп. Живой труп.

Марина Ивановна тут же поднимается со стула.

— Игорь Семёнович. Состояние стабильное. Он под сильным обезболивающим, я ввела пять минут назад. Но и до этого он говорить нормально не мог — только стонал и отдельные слова.

Грачёв не отвечает. Подходит к кушетке. Смотрит на Артёма сверху — огромная голова наклоняется, глаза за стёклами очков внимательные, цепкие.

Марина Ивановна тем временем докладывает:

— Ночью проснулся от боли. Головная. Сосед привёл. Сканер показал мозговую активность, сравнимую с интенсивной умственной работой. Я предположила бесконтрольное использование способности. Ввела обезболивающее. Физические показатели в пределах нормы.

Грачёв слушает — и смотрит на Артёма. Потом медленно, не оборачиваясь, начинает говорить:

— Знаете, Марина Ивановна, почему руководство так долго отказывало мне в проведении этого эксперимента?

Она качает головой. Нет. Не знает.

— Основная причина заключалась в том, что мой метод предполагал — на моём же собственном опыте, хочу подметить, — невероятные боли при поглощении большого количества информации. Тем более — второстепенных профилей.

Он делает паузу. Смотрит на Артёма, но говорит — ей. Или себе. Или в пустоту.

— Я впервые заметил это два года назад, испытывая теорию на себе. Я ушёл в кому на две недели. Две недели, Марина Ивановна. Я лежал и страдал — все четырнадцать дней. Но когда очнулся, моя способность развилась настолько высоко и поэтапно, что я поначалу просто отрицал возможность такого развития.

Артём на кушетке стонет сквозь зубы. Грачёв замолкает на секунду, ждёт. Продолжает:

— Однако после всего лишь четырёхчасового анализа я убедился в правоте своей теории. Которая стала методом. Все второстепенные профили, которые я в себя внедрил, стали основными. И тогда я продолжил уже по новым основным профилям впитывать их второстепенные.

Он поправляет очки. Голос становится тише, но твёрже:

— Теперь моя теория заключается в том, что таким образом когнитивные считаются с безграничным потенциалом. Не запертые в узкой специализации. Не ограниченные одним профилем. А способные вместить всё. При условии, что переживут боль.

Он опускает ладонь на плечо Артёма. Смотрит в его красные, полубезумные глаза.

— Артём. Вы меня слышите?

Артём не отвечает — только веки чуть дёргаются. Но Грачёву этого достаточно. Он продолжает. Голос звучит тихо, но в нём дрожит что-то, чего Марина Ивановна раньше в нём не слышала.

— Я вам так благодарен. Если бы не вы... никто бы не произвёл такую реакцию на мой метод в течение двух последующих месяцев. И проект был бы закрыт. Вы понимаете? Закрыт.

Он замолкает. Смотрит на Артёма почти с нежностью — как смотрят на драгоценный экспериментальный образец, который неожиданно оказался ещё и живым человеком.

Марина Ивановна кашляет в кулак.

— Профессор. А мне... ничего не будет за эту информацию?

Грачёв медленно поворачивает голову. Смотрит на неё — и в его взгляде на долю секунды вспыхивает что-то холодное. «Я думал, что здесь я один». Но тут же — он берёт себя в руки. Лицо разглаживается. Снова профессор. Снова добродушный.

— Не волнуйтесь. До этого момента о тонкостях методики знали лишь я, преподавательский состав и охрана. Однако в связи с данным инцидентом — по протоколу — я собираюсь после обеда уведомить всех учащихся и работников. Сразу же после доклада и получения разрешения у вышестоящих.

Он встаёт. Поправляет халат. Ещё раз смотрит на Артёма — долгим, тяжёлым взглядом.

— Спасибо тебе, Артём... спасибо.

Разворачивается. Шаги — длинные, быстрые — уносят его к двери. Халат взметнулся. Дверь закрылась.

Тишина.

Марина Ивановна выдыхает — она и не заметила, что задерживала дыхание. Смотрит на закрытую дверь. Потом на Артёма, который всё так же лежит на кушетке, бледный, с красными белками и мокрой дорожкой слезы на виске.

Артём чуть шевелит губами. То ли стон, то ли слово.

Она наклоняется ближе.

— Что?

— ...всё... нормально, — выдыхает он еле слышно. — ...слышал... всё.

Глава 44

СЦЕНА 44:

Марина Ивановна отходит от кушетки. Артём лежит с закрытыми глазами. Обезболивающее ещё работает — боль приглушена, но никуда не ушла. Он чувствует её где-то на грани сознания, как далёкий гул.

День тянется. Вечер приходит незаметно.

Артём то проваливается в дрёму, то выныривает обратно. В один из таких выныриваний он открывает глаза. В медпункте полутьма. Марина Ивановна сидит у окна, читает что-то при свете лампы. За окном — чёрное небо.

И тут темнеет.

Не в комнате. В глазах.

Пятно. Сначала маленькое — просто точка на периферии. Потом шире. Края размытые. Оно растёт, заполняет всё поле зрения. Артём моргает — не помогает. Моргает ещё раз. Ещё.

Тьма сгущается.

— Марина... — хочет позвать он, но голос не слушается. Язык тяжёлый. Губы не двигаются.

Тьма накрывает полностью.

Дальше — только ощущения. Мыслей почти нет. Только боль и темнота.

Боль другая. Не та, что была ночью — острая, пульсирующая. Эта — тупая, всепроникающая. Как будто мозг залили расплавленным свинцом и он застывает. Как будто позвоночник вытаскивают по частям, позвонок за позвонком, медленно, не спеша.

Он не может кричать. Не может шевелиться. Не может ничего.

Иногда — очень редко — он слышит голоса. Далеко. Как сквозь толщу воды.

Голос Марины Ивановны: — ...давление падает. Грачёву сообщили?

Голос Грачёва: — ...не трогать. Ждать. Он проходит ту же стадию, что и я когда-то. Если повезёт — вернётся.

Но всё это где-то на грани. Как радио, которое то включается, то выключается.

Иногда ему кажется, что он видит образы. Обрывки. Лица. Мать. Пашка. Саня. Они мелькают и исчезают. Он не может задержать их.

Он не знает, сколько времени проходит. Час. День. Неделя. Вечность.

В какой-то момент боль начинает стихать. Не резко — по чуть-чуть. Как будто свинец в голове остывает и трескается. Как будто позвоночник перестают вытаскивать и начинают вставлять обратно.

И наконец — тишина.

Не тьма. Просто темнота. Обычная. Как перед сном.

Он чувствует подушку. Одеяло. Своё дыхание.

И открывает глаза.

МЕДПУНКТ. ДЕНЬ.

Тишина. Мягкий свет из окна. Белый потолок.

Артём открывает глаза.

Первая мысль — даже не мысль, а ощущение: тело. У него есть тело. Он его чувствует. Руки, ноги, грудь. Пальцы на одеяле. Затылок на подушке. Всё на месте.

— Наконец-то... этот пиздец закончился.

Голос хриплый, еле слышный. Горло пересохло. Он сглатывает — больно. Но это приятная боль. Живая.

— Никому не пожелаю быть овощем, — шепчет он.

Мысли текут медленно, как густой сироп. Но текут. Голова не болит. Это странно. Он помнит боль — тупую, всепроникающую, как расплавленный свинец. И ту, ночную — острую, как будто кто-то сжимал мозг в кулаке. Сейчас — ничего. Тишина.

Он приподнимает левую руку. Находит подушечку указательного пальца — следы от укусов почти зажили, кожа гладкая. Машинально подносит ко рту. Прикусывает. Вкус крови. Тепло разливается по телу.

ЩЕЛЧОК.

Способность включилась.

И тут же — странное ощущение. Что-то изменилось. Он не может понять, что именно. Как будто двигатель завёлся, но звук другой. Тот же ритм, та же мощность — но что-то... шире. Объёмнее.

Он медленно поворачивает голову. Взгляд падает на Марину Ивановну.

Она сидит на стуле у окна, уронив голову на грудь. Спит. Свет из окна падает на её лицо — усталое, с морщинками у глаз. Халат помят. В руке — кружка с остывшим чаем.

Он её читает.

Поза. Наклон головы. Пальцы на кружке — чуть дрожат, даже во сне. Дыхание — неровное, с лёгким присвистом. Под глазами — тени. На туфлях — стоптанные каблуки. Спит на стуле, а не на кушетке — значит, не хотела занимать место для пациентов. Кружка — не из столовой, своя, с отбитым краем — значит, дорога как память.

Выводы складываются сами, быстрее, чем он успевает их осознать:

«Она не спала больше суток. Дежурила. Не только со мной — тут и другие пациенты. Беспокоится о ком-то дома. О ребёнке? Да. О дочери. Та болеет. Марина Ивановна волнуется, но не показывает. Профессионал. Старая школа. Работает здесь недавно — полгода, может, чуть больше. До этого — в обычной больнице. Перевелась из-за зарплаты. Или из-за...»

Он обрывает себя.

— Блядь, — шепчет он в потолок. — Я только что прочитал человека. Как книгу. Без текста.

Марина Ивановна вздрагивает. Открывает глаза. Несколько секунд фокусируется на Артёме. Потом — расплывается в усталой, но искренней улыбке.

— Очнулся. Слава богу.

Она встаёт, ставит кружку на тумбочку. Подходит к кушетке. Щупает пульс привычным движением.

— Как себя чувствуешь?

— Как будто меня переехал грузовик, — голос Артёма всё ещё хриплый. — Но живой.

— Это главное. Ты в отключке был две с половиной недели.

Артём кивает. Он уже понял это. Не из её слов — из её лица, из движений, из того, как она смотрит на него.

— Я знаю.

Марина Ивановна чуть наклоняет голову. Ей кажется, что он шутит. Он не шутит.

— Ты голодный?

— Пока нет. Пить хочу.

Она наливает воды. Артём пьёт мелкими глотками. Думает.

— Я включу телевизор? — спрашивает Марина Ивановна. — Тебе пока лежать. Я схожу за Грачёвым. Он просил сообщить, как только ты очнёшься.

— Включайте.

Она нажимает кнопку на стареньком телевизоре в углу. Экран загорается. Там идёт какой-то старый фильм — чёрно-белый, про войну, с плохой актёрской игрой и пафосными монологами. Его, наверное, вся страна пересмотрела раз двадцать.

— Я скоро, — говорит Марина Ивановна и выходит. Дверь тихо закрывается.

Артём остаётся один. Смотрит в экран.

На экране солдат произносит длинную речь. Пафосно, с надрывом. Артём смотрит — и вдруг понимает:

ЩЕЛЧОК.

Он читает фильм.

Не сюжет. Не просто «это фильм про войну». Он читает его как систему. Операторская работа — камера стоит под неправильным углом, режиссёр хотел драматический эффект, но не вышло. Актёр переигрывает — в этом эпизоде он должен был плакать, но не смог, и режиссёр оставил дубль. Костюмы — шинель не по размеру, перешивали на скорую руку. Сценарий — писал человек, который никогда не был на фронте. Музыка — композитор взял мотив из другого фильма, немного изменил, чтобы не подали в суд.

Артём смотрит ещё минуту. Потом ещё.

Он читает фильм. Как книгу. Кадр за кадром. Сцена за сценой.

— Охренеть, — шепчет он.

Он отводит взгляд. Смотрит в потолок. Белый. Безопасный.

«Так. Спокойно. Разбираемся».

Он включает способность на холостую — просто смотрит в потолок, ни на чём не фокусируясь. Мозг начинает работать. Анализировать, чётко, структурированно.

«Факт первый. Способность расширилась. Раньше я читал только текст. Сейчас я могу читать другие носители информации. Людей. Видео. Возможно, ещё что-то — надо проверять».

«Факт второй. Принцип работы тот же. Я активирую способность. Она работает, пока я смотрю на источник. Когда отвожу взгляд — холостые пока не выключу или не найду взглядом новую инфу».

«Факт третий. Интенсивность разная. Текст — это концентрированная информация, я его читаю быстро и глубоко. Человек — менее концентрированный источник, я читаю только то, что выражено внешне. Фильм — среднее между ними, информации много, но она рассредоточена по времени».

«Факт четвёртый. Скорость обработки зависит от носителя. Текст можно просканировать за секунду — глаза бегут по строкам. Фильм или человека быстрее не прочитаешь — информация поступает с той скоростью, с которой её выдаёт источник».

«Факт пятый. Скорее всего, есть и другие форматы. Аудио. Возможно, игры? Или...»

Он зажмуривается. Открывает глаза. Снова смотрит в потолок.

«Вывод. Моя способность эволюционировала так же, как у Грачёва. Только у него — через накопление знаний в разных профилях. А у меня — через перегрузку и отключку. Мозг адаптировался к боли, перестроился и выдал новую версию».

Он вздыхает.

«Значит, метод работает. Но цена — адская».

В коридоре раздаются шаги. Быстрые. Длинные. Знакомые. Артём уже слышит их — и одновременно читает походку: «спешит, но хочет казаться спокойным; левая нога чуть подволакивается — старая травма или усталость; шаги чуть громче обычного — значит, в халате, карманы набиты бумагами».

Дверь открывается.

Входит Грачёв.

Огромная голова. Глаза блестят. В руках — планшет и папка. Лицо — радостное, почти сияющее, но под этим — усталость и что-то ещё. Что-то, что Артём читает мгновенно:

«Он боится. Он рад, что я очнулся, но боится. Чего? Что я не смогу продолжать? Что его метод убил студента? Или что я теперь... другой?»

Грачёв останавливается у кушетки. Смотрит на Артёма сверху. Улыбается — широко, по-детски.

— Артём. Вы вернулись. Я счастлив.

Артём смотрит на него. Включает способность. Читает.

И молчит.