Мир не будет прежним

Глава 1. 5:28

Взрыв, ещё один, взрывная волна сотрясла здание.

Только бы успеть выбраться отсюда до того, как дом обрушится. Мысль паническая, зато честная. Снова грохот. По стене, возле которой я стою, прошла трещина, перешедшая на потолок, а затем и на противоположную стену. Только этого мне не хватало. С потолка посыпалась крупная пыль, затем небольшие кусочки штукатурки. После отвалившегося от потолка внушительного куска, упавшего в полуметре от моей ноги, я поняла, что выбраться уже не успею. В лучах солнца играли облака пыли, что-то треснуло в последний раз и пол ушёл из-под моих ног.

Я резко дёрнулась и открыла глаза. Потолок и стены комнаты были по-прежнему на своих местах. Первые лучи солнца едва пробивались в помещение сквозь плотные шторы. Я бросила взгляд на часы. Чёрт, 5:28, снова как по расписанию. Уже полгода меня мучает один и тот же сон, от которого я просыпаюсь ранним утром. Уснуть уже все равно не удастся, потому я встала с кровати, накинула халат и, включив чайник, отправилась в душ. В ранних подъёмах есть свои плюсы: теперь я точно не опоздаю на пары в универ.

Погода сегодня просто отличная, хотя утром по небу плавали тёмные дождевые тучи. Ласковое майское солнышко с радостью проникает во все окна, согревая и освещая все на своём пути. От солнца, нещадно палящего спину, и мерного бубнения преподавателя глаза нещадно закрывались, бороться дальше было невыносимо и я, поддавшись зову Морфея, сомкнула веки и опустила голову на руки, лежащие на столе.

В воздухе снова парили клубы пыли, треск, грохот, земля ушла из-под ног.

Я второй раз за день резко открыла глаза. Опять этот сон, когда он уже кончится. Взяв в руки телефон, я решила проверить социальные сети, но надпись вверху экрана удивила меня полным отсутствием сигнала. Ладно, проверю позже. По коридору прокатился долгожданный звонок, извещающий об окончании пар. Недолго думая и не дожидаясь разрешения преподавателя, я захлопнула тетрадь, бросила её в рюкзак, туда же отправилась ручка, которую за всю пару я даже в руки не взяла. Закинув рюкзак за спину, я отправилась к выходу из корпуса. Ни в коридорах, ни на улице никого не было, даже вахтерша, которая, казалось, жила на посту, и та куда-то исчезла. Связь так и не появилась, что начинало тревожить. Если бы не этот сон, то я и внимания бы на это не обратила. Ладно, вернусь домой, попробую проверить сети через беспроводной интернет, он-то должен работать.

Я чётко осознавала, что просто пытаюсь себя утешить и проблема не в поломке телефона, а в том, что интернет и мобильная связь коротит и не работает ни у кого.

Я прошла уже половину студенческого городка, но так и не встретила ни единого человека. Напряжение и непонимание росло, ведь раньше такого никогда не было.

Придя домой, я первым делом включила ноутбук и попробовала подключить интернет. Бесполезно. Да что же происходит? Уже и не припомню, когда последний раз сеть отсутствовала дольше 15 минут, а тут уже вдвое дольше. Напряжение и тревога медленно, но верно продолжают нарастать. Сон. Это единственная вещь, которая поможет отрешиться от всех переживаний и ускорить течение времени. Когда-то ведь эту чёртову сеть наладят и у меня, наконец, появится возможность просмотреть все новости. Стянув с себя блузку и джинсы, я надела любимую просторную футболку и рухнула на кровать.

Грохот. Взрывы. Облака пыли, играющие в лучах солнца. И гул. Почему меня так тревожит этот гул? Разве то, что я на 7 этаже здания, которое вот-вот рухнет, не должно пугать меня больше, чем какой-то гул?

Бабах!!! Снова резко открыла глаза и уже собиралась привычно успокоить себя, как вдруг почувствовала, что кровать мелко вибрирует. И гул не был частью сна, он доносится с улицы. На часах все так же 5:28, лучи солнца пробиваются в комнату. Снова страшный грохот, здание сильно тряхнуло. В один прыжок я добралась до окна и резко распахнула шторы.

Сердце бешено забилось, едва не ломая ребра. Общежитие, соседствующее с моим, мимо которого я проходила несколько раз в день, теперь лежало руинами в огромных клубах пыли. В паре сотен метров, на стадионе, зияет огромная дымящаяся и играющая языками пламени воронка. А в небе под мерный, постепенно утихающий гул на восток летят 2 боевых самолёта, оставляя за собой белые полосы.

В мгновение ока я надела джинсы и кофту. Схватив рюкзак, вытряхнула из него все содержимое, затем забросила обратно паспорт, студенческий, зачётку, достала с полки прочие важные документы. Мало верилось, что это может мне пригодиться, но лучше быть готовой ко всему и иметь все необходимые бумаги. А вот зачётку и студенческий решила оставить просто в память о спокойной жизни и мечте.

Следом в рюкзак отправился небольшой, но удобный нож в чехле, зажигалка и спички, небольшой моток бельевой веревки, блокнотик с ручкой, ключи от дома и комнаты в общежитии. В боковой кармашек положила фотографию, с которой мне улыбались женщина и мужчина, парень с девушкой и трое детей. Я не могла не взять с собой единственную фотографию своей семьи. Судорожно вспоминая, что ещё может пригодиться в такой ситуации, отправила вслед за ножом ложку и универсальную открывашку-отвертку. Полбуханки хлеба в вакуумной упаковке, какие-то консервы и бутылку с водой. В последний момент вспомнила о лекарствах. Хорошо, что вся моя импровизированная аптечка всегда хранилась в порядке: лекарства годны к применению и аккуратно разложены в маленькой, но очень вместительной коробочке. Вроде все. Самое необходимое на случай экстренного бегства я собрала, что-то более важное и глобальное буду искать позже. Надев очки и наскоро завязав шнурки кроссовок, я выбежала в коридор. Вечно недовольная соседка с толстым рыжим котом на руках немало удивилась моему появлению в “полной боевой готовности”

-А ты не знаешь, что это так громко бахнуло? -соседка явно была не в курсе происходящего, опять всю ночь под забулдыгой электриком стонала.

-Бомба. “Копейку” разнесло и на стадионе воронка. – я не видела, но по звуку поняла, что от шока женщина уронила своего кота. Затем она крикнула что-то мне вслед, но я её уже бежала вниз по лестнице и не могла разобрать слов.

Решетка перед дверью была все ещё закрыта. Когда я повернула ключ в навесном замке, проснулся охранник. Он удивлённо уставился на меня, открыл было рот, чтобы что-то спросить, но я уже вытащила замок из петель решётки, открыла её и взялась за дверную ручку. Сейчас меня не интересовало ничего, важно было только скорее добраться до дома.

Улица встретила меня резким порывом прохладного ветра, концентрация пыли в нем была такой, что я тут же закашлялась и, прикрыв рот и нос рукавом, побежала в сторону соседнего двора. Людей на улицах ещё не было, где-то со стороны рухнувшего общежития доносятся слабые мольбы о помощи. Простите, я не могу вам помочь.

При воспоминании о родителях к горлу подступил ком, а на глаза навернулись слезы. Как они там? Знают ли, что произошло всего несколько минут назад? Смогут ли действовать правильно и решительно?

Такие мысли могут свести с ума кого угодно, поэтому я решительно отринула их, убеждая себя в том, что, если сейчас ещё дома ничего и не знают, то такая новость распространится быстро. И в правильности их действий не нужно сомневаться, не зря же брат уже почти 4 года в МЧС работает, он знает, что и как нужно делать.

Пока я убеждала себя в том, что с моими близкими все хорошо, успела дойти до остановки. Машин нет. Вытащив телефон из кармана, я посмотрела время. 5:51. Ну конечно, о каком транспорте может идти речь в столь ранний час.

Мне нужна машина. Очень нужна. Оглядевшись по сторонам, я увидела на въезде в дендропарк машину охранника. Уж не знаю, что он там охраняет, но, судя по стоящему за воротами мицу, зарплата у этого старика хорошая. Я быстро зашагала в сторону входа в домик охранника. На мой стук никто не ответил, но от сильных ударов дверь немного приоткрылась.

-Эй, есть здесь кто? – позвала я нарочито громко, но ответа не было.

Решительно открыв дверь, я вошла в сторожку. В центре маленькой комнатки стоял небольшой квадратный стол, на нем металлическая кружка, тарелка с ложкой и включенная электрическая плита, на которой кипел суп. Рядом со столом лежит перевернутый табурет. Справа от двери вдоль стены стоит большой шкаф со стеклянными дверцами, уставленный всевозможной посудой. Слева, прямо под окном, расправленная односпальная кровать. А в противоположной стене, за колышущимися шторами, ещё одна дверь. Я легонько коснулась простыни на кровати: холодная, значит, охранник встал давно. А вот прикосновение к табурету отдалось в пальцах пусть и слабым, но ощутимым теплом.

- Вы здесь? – вновь решила позвать я, но ответа так и не услышала.

Пройдя через комнату, я осторожно отодвинула штору и судорожно вдохнула. В комнатке, больше похожей на кладовую, стоял табурет, на нём сидел дедушка-сторож, в руках он сжимал двустволку, приклад которой упирался в пол. Голова сторожа была запрокинута, а на стене, позади него, даже в полумраке были видны большие капли крови, перемешанные с мозговым веществом бедного старика.

Я закрыла глаза, вдохнула, досчитала до 10, выдохнула и вновь открыла глаза. Дедулю, конечно, жаль, но некогда на этом зацикливаться, нужно найти ключи от его авто. Вернувшись в комнату, я, в первую очередь, внимательно осмотрела стол и шкаф. Ключей нет. Я и изначально предполагала, что они лежат в кармане у охранника, но надеялась на лучшее. Напрасно.

Решительно шагнув обратно в кладовую, я присела на корточки около тела и принялась ощупывать карманы. Есть! Ключи с брелком лежали в кармане пиджака. Только сейчас я заметила листок бумаги, лежащий рядом со стариком. Поднимать его я не стала, лучше не трогать здесь ничего и не оставлять следов. Наклонившись чуть ниже, я прочла слова, написанные очень красивым, каллиграфическим почерком: ”Мир не будет прежним. Это война. Вторую я не переживу. Наденька, свет мой, я иду к тебе…” Последние слова были написаны в самом низу страницы и не особо предназначались для чужих глаз.

Теперь многое стало понятно. Дедушке на вид было лет 90, он пережил Великую Отечественную, потерял любимую Наденьку, а сейчас стал свидетелем начала новой войны. Наверно, умереть вот так, добровольно, предвкушая встречу с родным человеком, намного лучше, чем одному, в заброшенном и рушащемся здании. Простите меня, дедушка, я была не права относительно Вас. И за машину простите, я всего лишь хочу спасти тех, кто мне дорог.

Я вздохнула, последний раз глянула на тело, снова мысленно извинившись перед стариком, и вышла из сторожки. Не знаю, почему именно, скорее всего, из-за предсмертного послания дедушки, я была уверена, что он бы не обиделся ни на вероломное вторжение на его территорию, ни на угон машины.

Нажав на брелке на кнопку, отключающую сигнализацию, я села на водительское сиденье. Эх, так и не удалось права получить, хорошо хоть, что брат не давал мне спуску с 12 лет и научил не только водить машину и стрелять из нескольких видов оружия, но и прочим полезным вещам. Теперь же пришло время мне помогать ему. Как чувствовал, чертяка, что, чем больше я знаю, тем лучше для него.

Я завела авто и, ударив по переключателю скоростей, сдала назад. Можно не опасаться, что во что-то въеду: свободного места перед воротами было предостаточно. Спешно выкрутив руль влево и вдавив газ в пол, я рванула по направлению к центру города.

На улицах нет ни людей, ни машин. Создавалось впечатление полного спокойствия и умиротворения. Впечатление на редкость обманчивое.

В подтверждение этому внезапно включились громкоговорители на столбах вдоль дороги. Может их и устанавливали прошлой осенью именно на такой случай, если придется срочно о чем-то известить людей при отсутствии связи. Я задержала дыхание и с ужасом ждала, когда прекратится шипение и из динамиков донесутся первые слова.

“Внимание всем жителям и гостям нашего города! Это не учебная тревога! Сегодня, в 5 часов 25 минут наш город подвергся военной бомбардировке! В 6 часов по местному времени объявляется эвакуация всего населения города! Просьба взять с собой документы, деньги и самые необходимые вещи в качестве ручной клади! Пожалуйста, сохраняйте спокойствие!”

Сообщение зазвучало повторно, а я все пыталась осознать серьёзность происходящего. Если все население эвакуируют так срочно, значит ситуация ещё хуже, чем я полагала.

Будто вдогонку за моей мыслью в небе из-за дома выплыли три едва заметные точки, сопровождаемые линией инверсионного следа, направленные на восток. Только ядерной зимы нам не хватало.

Глава 2. Люди - звери

До начала эвакуации остались считанные минуты, вряд ли в нашем городе-миллионнике кто-то будет останавливать одну сумасшедшую, которая не явилась к автобусу в назначенное время, а бежит сама, никому при этом не мешая. В моей голове мысли лихорадочно сменяли друг друга, вырисовывая список того, что необходимо найти в срочном порядке. Первым пунктом в данном списке значилась еда. Что бы ни происходило вокруг, а организм человека будет требовать необходимое ему количество питательных веществ и микроэлементов.

Внезапная мысль о том, что все мои вещи остались лежать в комнате общежития, пронзила мозг. Сейчас, когда тепло, еще можно что-то придумать, но ведь зима нагрянет, и тогда моя безалаберность мне аукнется. Ударив по тормозам, я завернула на парковку двухэтажного здания. Первый этаж занимал магазин с различной бытовой техникой и электроникой, а вот на втором этаже располагался огромный отдел с одеждой.

Давно я не открывала замки с помощью подручных средств, надеюсь, сумею справиться с помощью невидимки.

Полтора года назад брат притащил меня в гараж и, поставив передо мной ящик с закрытыми амбарными замками и коробочку со шпильками, невидимками, скрепками и прочей мелкой ерундой, сказал: «Сейчас снова материть меня будешь и говорить, что тебе это совершенно не нужно, но однажды вспомнишь меня словами благодарности. Так что бери инструмент, который на тебя смотрит, и пытайся открыть их. Пока не справишься со всеми, не выпущу, а за результатом приду через 2 часа, так что вперед. Это в твоих интересах, поверь мне. И еще, зубами перегрызать нельзя, не засчитаю». Тогда он меня дико бесил своими вечными уроками, тренировками, полезными фактами и нотациями, но сейчас я уверенно могу сказать ему: «Спасибо!»

На ощупь найдя в подкладке рюкзака аккуратную дырочку, в которой находилась пара десятков шпилек и невидимок, я вытащила 2 из них. Теперь главное успокоиться, а руки сами вспомнят правильный порядок действий. С навесными замками мне всегда удавалось справиться быстрее, чем с обычными дверными личинками, но и с ними как-нибудь совладаю. Хотя бы потому, что выбора у меня нет, даже зубы не помогут.

Я подошла к двери здания, по пути снимая с невидимок защитную краску и выравнивая их. Так, сначала нижняя невидимка, затем верхняя. Если и дальше руки будут так трястись, то я ничего не почувствую. Пару раз хорошенько встряхнув кистями и глубоко вдохнув, снова берусь за невидимки. Проведя верхней шпилькой в замке пару раз, я все-таки чувствую те самые, едва ощутимые щелчки. Несколько уверенных движений и замок отчетливо щелкнул, известив меня о своем открытии. Полагаю, что экзамен по взлому сдан, это не может не радовать.

Спустя пару секунд я уже бегу по лестнице на второй этаж. На кассе хватаю пару объемных пакетов и, быстро пробегая между рядами одежды, забрасываю некоторые вещи в сумки. Перебирать что-то для подбора наиболее оптимальных вариантов нет времени, да и не та сейчас ситуация, чтобы привередничать или следовать за модой. За несколько минут я собрала оптимальное количество разных вещей, подходящих на разные сезоны.

С небольшим трудом и пыхтением дотащив поклажу до машины, я открыла багажник и утрамбовала туда пакеты. Вот теперь можно ехать дальше.

Я снова двигалась по направлению к центру города. Да, это было опасно, во время эвакуации я могу попасть в огромную пробку и застрять в городе еще на пару часов, что вовсе не играет мне на руку, однако выбор был не велик. Кратчайший путь к дому лежал именно через центр, если ехать более безопасным путем, то это займет дополнительно минут 30, а это не есть хорошо.

Через пару километров, перед мостом, мне попался первый автобус с большой табличкой «ЭВАКУАЦИОННЫЙ» на лобовом стекле. Скоро на улицах покажутся люди, это может значительно осложнить путь. Я вдавила газ еще сильнее, надо хотя бы постараться успеть сбежать из города до того, как новые бомбы упадут на наши головы.

Подъезжая к центральной площади, я увидела открытый продуктовый магазин и, мгновение поразмыслив, решила заехать именно сюда, дабы захватить пару ящиков с консервами. Кто знает, насколько мне повезет с замком в другом магазине и попадется ли вообще этот магазин. Остановившись на парковке и выйдя из машины, я увидела первых людей, вынужденных бежать из своих уютный квартир непонятно куда для сохранения собственных жизней. То, чего в настоящий момент я боялась больше всего, все-таки началось.

Паника. Дикая, безудержная, яростная, звериная паника одолела всех вокруг. Эта черта поведения человека, неконтролируемо проявляющая себя в экстренных ситуациях и не давала мне помочь им. Люди, подвергшиеся панической атаке, действуют крайне глупо и нелогично, они не способны не то что просто рассуждать логически, но и слушать других, пусть и более спокойных и опытных людей. Инстинкт самосохранения в таком своем виде только вредит человеку. У меня же он был отточен остерегаться паникующих людей вне зависимости от окружающих обстоятельств.

Около домов снуют легко одетые женщины и мужчины, мамы пытаются успокоить плачущих детей, кто-то подливает масла в огонь криками о том, что все скоро погибнут, эвакуация не поможет. Среди всего этого хаоса отчетливо выделяется девочка лет 5. Такая маленькая, хрупкая, в розовом платьице и с плюшевым белым зайцем в руках, она выглядела странно одетой взрослой девушкой. Никакой паники и страха в глазах, она просто сидела на лавочке и смотрела на меня, чуть наклонив голову в бок. Её взгляд пронзил меня словно рентген, заставив вернуться на 15 лет назад.

В тот сентябрьский вечер мама забрала меня от соседки, которую просила посидеть со мной. Едва мы вышли со двора, как путь нам преградила огромная, злая и, вероятно, голодная кавказская овчарка. Мама попыталась оттеснить меня за спину, чтобы я успела добежать до ворот и спрятаться, но меня не устраивал подобный сценарий. Я, выглянув из-за маминой спины, наклонила голову и заглянула в злобные глаза пса, но не увидела в них желания разорвать нас в клочья просто ради забавы. В них вообще не было желания что-либо делать с нами, псу хотелось просто самоутвердится за счет наведения страха на двух беспомощных людей. Гляделки продлились секунды 3-4, а затем я просто сказала собаке: «Ну и что ты делаешь? Нам домой надо, а ты тут сидишь, рычишь, маму вон напугал. Иди домой». Посмотрев на меня еще пару секунд, пес встал, развернулся и грузно зашагал в противоположную от нас сторону. После этого мама смогла успокоиться лишь выпив внушительную дозу валерьянки. Весь вечер она проплакала, а я просто сидела рядом, гладила ее по руке и говорила, что все хорошо и плакать не за чем.

Спокойствие ребенка, словно сквозь время смотрящего на меня глазами, так похожими на мои собственные, просто не вписывалось в окружающее безумие. Если этой малышке удастся выжить, то она справится со всем, научится владеть своей паникой и здраво оценивать ситуацию. Вот только хорошо это или плохо…

Девочка все также смотрела на меня, только голову теперь наклонила в другую сторону. Внезапно она подняла руку, помахала мне и улыбнулась. Я махнула в ответ и мысленно пожелала ей удачи, подумав о том, что мы с ней еще можем встретиться в новом, жестоком и неизвестном мире.

Войдя в магазин, я, первым делом, бросила взгляд на мониторы охранника. Надпись «Nosignal» огорчила меня тем, что камеры не работают. Что же, буду просто верить, что мародеры, пробравшиеся сюда до меня, уже поживились и покинули здание. Тем не менее, продвигаться вглубь помещения я старалась максимально осторожно и тихо, мало ли, с чем я тут столкнусь.

Дойдя почти до конца торгового зала, к крупам и сладостям, я начала осматривать ряды в поиске консервов, но, пока что, кроме сгущенки больше ничего не нашла.

Завернув за очередной стеллаж, я была вынуждена тут же юркнуть обратно. То, что я там увидела, повергало в шок. Трое подростков, лет по 14-15, стояли над распростертым телом девушки, вероятно, продавца. Девушка лежала в луже крови, а дети, с довольными улыбками передавали друг другу нож, которым по очереди били девушку, хотя она явно уже умерла от большой кровопотери. Неужели в такой ситуации в людях, тем более в детях, способна проснуться подобная жестокость.

Я предполагала, что могу встретить здесь людей, но ожидала более вменяемых, пытающихся выжить и пришедших за едой или водой, а не за утолением жажды крови. Как правильно действовать в подобной ситуации я не знала. Медлить нельзя, поэтому вариант с тем, чтобы просто спугнуть извергов, казался сейчас самым разумным решением, пришедшим в мою голову.

Аккуратно пробежав к стеллажу с алкоголем, я нашла на нем бутылки с шампанским. Теплое, должно сработать идеально. Примерно прикинув траекторию броска так, чтобы бутылка упала в проход, соседний с тем, где стояли подростки, я пару раз тряхнула импровизированные снаряды и одновременно метнула их в проход.

Результат превзошел все ожидания: взрыв бутылок на несколько секунд заложил уши. Почти мгновенно поперек ряда, на котором находилась я, пробежали и малолетние убийцы. Руки и одежда окровавлены, лица испуганные, но довольные. Если люди настолько светятся от счастья после того, как убили человека, то война – единственный способ спасти нашу планету. Если её вообще еще возможно спасти.

Как только шаги садистов стихли, я пробежала ряды, отделявшие меня от девушки, и попыталась прощупать пульс. Тишина. Будь ты хоть трижды уверен, что человек мертв, это все равно с огромной долей вероятности повергнет тебя в шок.

Твою мать, как люди могут быть на столько жестокими? Это же просто не мыслимо.

Перед глазами всплыл образ тихой девочки в платье и с плюшевым зайцем. Если она не сумеет совладать со своим полнейшим спокойствием и слабой эмоциональной восприимчивостью, то может стать такой же, как эти парни – жестокой и безжалостной убийцей. Хочется верить, что свои способности малышка направит в правильное русло.

Извинившись перед девушкой, я аккуратно закрыла ей глаза и, едва сдерживая злобу на саму себя, перешагнула через кровь. Нельзя забывать, для чего я здесь.

Ещё через три ряда я нашла то, что искала. На стеллаже были аккуратно расставлены жестяные банки с тушенкой, рыбой, паштетами и разными овощами. Найдя запечатанный ящик с тушенкой, я вытащила его в проход. Слишком тяжелый, придется делать несколько заходов. Либо найти тележку. Вернувшись к кассе на входе, я взяла две тележки и покатила их к припасам, плотно набила одну тележку коробками с консервами, а во второй оставила больше половины места для воды, которая находилась почти на выходе из магазина. До конца заполнив тележку водой я потащила свою добычу к машине. Слушались доверху набитые тележки плохо, потому на преодоление расстояния меньше чем в сотню метров я потратила несколько минут времени. Открыв заднюю дверцу, я начала с максимально возможной скоростью укладывать коробки на сиденье. Спустя еще 3 минуты я оттолкнула от себя тележки и захлопнула дверцу. Ну вот, теперь можно покидать город.

Сев в машину и вставив ключ в замок зажигания я попыталась осознать весь ужас того, что происходит в нашем мире. Переживания прошедшего часа навалились тяжелым грузом, образуя тот самый камень на душе. Еще одним, куда более тяжелым камнем, висел страх за родных. Он помог совладать с собой и отбросить ненужные мысли. Заведя авто и выехав с парковки, я направилась к выезду из города.

Вопреки моим ожиданиям дороги оказались почти пустыми. За весь путь мне встретились всего 3 автобуса с надписью «ЭВАКУАЦИОННЫЙ», два из них – пустые – направлялись в город и один – с людьми – я обогнала на объездной дороге.

Подъезжая к мосту через железнодорожные пути, я сбавила скорость. На обочине стояла фура, полицейский УАЗик и белая тонированная приора. По мельканию ног в просвете под фурой становилось ясно, что за ней ходят люди. Не нравится мне все это, подобные наборы автомобилей просто так вместе не собираются.

Внезапно грохнувший пистолетный выстрел и человек, упавший за фурой, подтвердили мои опасения. В лучшем случае стрелял сотрудник полиции, но верилось в это с трудом. Переключив скорость и резко вдавив педаль газа в пол, я вывернула из-за фуры на трассу. Бросив мимолетный взгляд на обочину, я оценила обстановку и, начав молиться сразу всем богам, вновь переключила скорость. Грохот автоматной очереди и разбившееся заднее стекло мягко намекнули мне, что безопасней будет пригнуться, не переставая при этом жать на педаль.

За фурой стояли три горилоподобных мужчины кавказской наружности, возле колеса лежал дальнобойщик с перерезанным горлом. Упавшим после пистолетного выстрела человеком был никто иной, как сотрудник полиции. Совсем еще молоденький парнишка, с тонкими чертами лица, красивый, если бы не пулевое отверстие точно в середине лба. Один из кавказцев держал в руках ПМ, из которого, очевидно, и был застрелен полицейский. Еще один играл с предохранителем автомата калашникова, третий, в момент моего появления, уже ощупывал карманы водителя фуры. Небрежность в отношении к автомату со стороны «горилоподобного» сыграла мне на руку, он поднял АК, нажал на спуск и только тогда сообразил, что оружие на предохранителе. За то короткое время, пока автомат был приведен в боевую готовность, я уже успела промчаться десяток метров. Стрелять из ПМ они изначально не собирались, за счет моей скорости расстояние быстро увеличивалось, а макаров не предназначался для дальней стрельбы. Через пару сотен метров я выпрямилась, бросила взгляд в зеркало заднего вида и нервно вздохнула.

Трасса впереди была совершенно пустой. Около 80 километров по прямой и я буду у цели. Кажется, что все самое страшное позади, но камень на душе становился все больше и тяжелее.

Мысль о ракетах, месте их примерного попадания, жертвах и последствиях удара начали постепенно всплывать в голове. Что могло послужить причиной начала войны, почему власти так долго умалчивали о конфликтах с другими странами, ведь не могли же мы сами себя атаковать, что происходит в других государствах, чего ожидать в ближайшее время? Подобные вопросы вспыхивали в голове один за другим, словно лампочка, внезапно включенная в темном помещении. Вот только ответов на эти вопросы у меня не было.

Глава 3. При загадочных обстоятельствах

За 20 минут поездки я так и не встретила ни единого человека. Поселки, мимо которых я проезжала, тоже выглядели совершенно пустыми. Магазины, заправки, станции техобслуживания, остановки – пустовало совершенно все. И хотя час был еще очень ранний, люди, не знающие последних событий, должны ехать на работу, а знающие – пытаться сбежать подальше от опасных мест. И в том, и в другом случае я заметила бы хоть кого-то, поэтому тревога нарастала едва ли не с каждой минутой.

Подъезжая к своему поселку, я сбавила скорость и свернула с трассы на первой же улице. Мысль о проверке школ, зданий клуба, администрации и прочих мест, где могут собраться люди, выглядела более чем разумной.

Объехав 3 цели из намеченных 5 и увидев лишь навесные замки на закрытых дверях, я продолжала утешать себя тем, что либо в следующем здании кто-то будет, либо все еще дома, хотя и знала, что администрация уже должна была начать свою работу. Так и на встретив ни одной живой души я отправилась к своему дому, боясь, что такая пустота неспроста.

Припарковавшись у ворот своего дома и заглушив двигатель, я вышла из машины. Вид улицы полностью соответствовал тому, что я видела на всем своем пути: поселок выглядел так, словно все население отсюда уже эвакуировали, причем делали это не так быстро, как в городе, а продуманно, без какой-либо паники, будто во время учений, о которых знали заранее.

Двор дома тоже создавал впечатление, что хозяева просто уехали к кому-то в гости на пару дней. Бросилась в глаза лишь одна деталь, которая заставила нервно сглотнуть: меня не встречал радостным вилянием хвоста Рекс – пёс, которого я привела домой около 5 лет назад и безмерно любивший меня за это. Собаки вообще нигде не было видно, хотя все его любимые игрушки лежали на своих местах.

Подойдя к входу в дом, я потянула ручку двери вниз и осторожно толкнула плечом – заперто. Если ключа не окажется в привычных местах, то можно смело предположить, что родители планировали эту поездку. Я проверила под ковриком у двери, отогнула край профнастила за углом, прошарила рукой в водостоке – везде пусто. Осталось только осмотреть беседку в саду. Быстро пройдя по двору и бросив взгляд на дальний столб беседки, я увидела небольшой, играющий на солнце, серебристый ключ. Теперь я точно ничего не понимаю.

Я открыла дверь и, стараясь дышать через раз, вошла в дом.

-Мам! Пап! Вы дома? – мой голос прокатился по комнатам, не получив никакого ответа.

Внезапно я почувствовала, что к горлу подступил неприятный ком, а на глазах начали наворачиваться слёзы. Черт возьми, да что же происходит?

Резким движением захлопнув дверь я облокотилась о нее спиной и медленно сползла вниз. Нельзя паниковать, только не сейчас, думай о семье, ты нужна им. Мысль о том, что дорогим мне людям сейчас тоже может быть страшно и они так же не понимают, что происходит вокруг, довольно быстро привела меня в чувство.

Встав с пола, я прошла из коридора на кухню. Электрический чайник по-прежнему включен в розетку, фильтр больше чем на половину заполнен водой, на плите стоит кастрюля, на столе две кружки. Так, теперь внимательней. Вода в чайнике и в кастрюле холодная, ее либо вообще не успели нагреть, либо уже остыла. В кружках на столе еще осталось немного чая, хотя приготовленные бутерброды убраны в холодильник – дом покидали быстро, но не панически. Если бы времени было больше, то мама вымыла бы кружки и убрала кастрюлю, а вот в случае внезапного драпа никто не позаботился бы о сохранности бутербродов. Так, проверим дальше.

Зал тоже создавал впечатление умеренно быстрых сборов. Телевизор выключен, но пульт лежит на диване, что тоже не характерно для моей семьи. Все кровати аккуратно заправлены, вещи лежат в шкафах. Отсутствует только то, в чем родители уезжали. Ну и еще деньги с документами, которые, скорее всего, были заблаговременно приготовлены.

Дома все более-менее ясно, во всяком случае, воображение нарисовало довольно четкую картинку своеобразного бегства из дома. Мама с папой знали, что им придется уезжать довольно быстро, потому собрали все важные вещи заранее, за счет этого они и успели перекусить, немного прибрать за собой и, главное, отпустить собаку. Значит они были уверены, что уедут на долго, а пёс не выживет на привязи.

Однако какая-то едва значимая мелочь не давала покоя, что-то я упустила, что-то мелкое, но чрезвычайно важное. Ещё раз внимательно осмотрев зал, я уставилась на стену, почти полностью завешанную рисунками и фотографиями. Вот оно! Небольшой пустой прямоугольник с клочком бумаги, оставшимся на двустороннем скотче, в углу этого прямоугольника. Я быстро подошла к стене и осмотрела ближайшие рисунки, старательно напрягая память.

У мамы была странная привычка: всякий раз, когда я или братья рисовали, она фотографировала нас, печатала снимок и приклеивала в уголок рисунка, который затем вешала на стену. И сейчас на ней отсутствовал один из последних моих рисунков: покебол и пикачу на листе из тетради в клетку. Все остальные рисунки и фотографии были на своих местах.

Вопросов в один момент стало еще больше, чем было. Кто и зачем забрал этот рисунок? Если мама, то почему именно его? Если из-за того, что там была одна из лучших моих фотокарточек, то не проще ли было взять фото из альбома?

Не успев переварить эту мысль, я открыла ящик стола и достала оттуда фотоальбом, быстро пролистала его и убедилась, что все фотографии на месте. Пока остановлюсь на теории о том, что мама взяла первое попавшее под руку напоминание обо мне. Но это значит, что они уезжали все вместе, иначе отсутствовало бы и по одному рисунку братьев.

Что-то не так во всем этом. Быстро сменяющие друг друга мысли медленно, но уверенно сеяли в душе все большую тревогу. Надо бы проверить дом брата, может быть, там найду что-то важное. А после обязательно проверю гараж, где проходило так много моих тренировок, я просто не могу не найти хоть какую-то мелочь, которая поможет воссоздать более точную картину того, как были покинуты дома.

Закрыв дверь дома и положив ключ в карман джинс я вернулась к машине. Ехать было не больше сотни метров, но никогда не знаешь, с какой скоростью придется бежать, так что транспорт лучше всегда держать под рукой и полностью готовым. Поэтому я даже ключи из замка зажигания не вынимала, чтобы не вставлять их трясущимися руками и не тратить на это драгоценное время.

Ключ от двери дома брата я нашла быстрее, чем ожидала: он уже был вставлен в навесной замок и это не есть хорошо. Войдя, я увидела примерно ту же картину, что и дома: собирались в спешке, но не паникуя.

Так же отсутствовали деньги, документы, часть лекарств. Вещи были на своих местах, игрушки разбросаны, что характерно для домов, в которых живут дети, фотографии на своих местах. Но и здесь было к чему придраться: отсутствовал рабочий ноутбук брата, хотя Дима никогда не брал его с собой. Открыв тумбочку, я обнаружила, что в ней отсутствуют и тетради, в которых он писал конспекты сразу после того, как был принят в МЧС. Вот только зачем он все это забрал?

Я вышла из дома, закрыла дверь, но ключ не оставила, а положила к первому. Почему-то я была уверена, что сюда уже никто не вернется, а значит и ключи не пригодятся, зато мародерам будет хоть немного сложнее разграбить дома.

Подойдя к гаражу, я дернула дверь и сильно удивилась, что она была закрыта.

-Я не стану закрывать эту дверь ни при каких обстоятельствах, там нет ничего важного, а мороки с ней много! – Дима всегда считал это весомым аргументом в споре со своей женой, которая безуспешно заставляла его запирать все двери.

Мне пришлось вернуться к машине и взять с пассажирского сиденья рюкзак. Быстро выложив из него еду, почти пустую бутылку из-под воды и медикаменты, я взяла невидимки, которые использовала ранее, закинула рюкзак на плечо и вновь подошла к гаражу.

Хороший замок брат выбрал, однако - гвоздем не расковыряешь. Провозившись с ним около семи минут, я уже хотела все бросить, когда услышала щелчок, звуковые волны которого так ласково лизнули барабанные перепонки. Не зря Дима так меня гонял, как только найду его, обязательно скажу то самое «спасибо».

Длинный коридор гаража встретил меня приятной прохладой и полумраком. Нащупав на стене кнопку включения света, я нажала на нее и под потолком, дважды мигнув, загорелась лампочка. Освещения едва хватало, чтобы что-то разглядеть, но никаких значительных изменений точно не было. В конце коридора стоял стол с плотно закрытыми дверцами, вдоль стены расставлены ящики с различными запчастями и инструментами, на полках банки и бутылки с бытовой и технической химией, несколько канистр, покрышки, на вешалке висит рабочая одежда и тряпки. Дверь непосредственно в гараж так же закрыта на замок, но его открыть мне не составило никакого труда.

Единственным явным изменением в гараже было отсутствие машины, в остальном все выглядело как обычно. Разве что на обогревателе стоит совершенно неуместная бутылочка с дозатором из-под жидкого мыла. А это уже интереснее, особенно если учесть, что брат на дух не переносит мыло в таком агрегатном состоянии и не позволил бы ему находиться в гараже ни под каким предлогом. Пройдя к противоположной стене, я взяла в руки бутылочку – пустая. Разочарованно вздохнув, я поставила ее на стол и прошлась по гаражу. Вроде бы ничего, что может пригодиться. Разве что какие-то запчасти и инструменты, но ремонт машины был для меня делом неизведанным и страшным, потому я не решилась ничего взять, дабы не нагружать себя и машину тем, что в любом случае не буду использовать.

Вернувшись в коридор, я подошла к столу, присела, попробовала открыть дверцы и на секунду замерла, пытаясь понять, как и зачем Димка закрыл стол изнутри. На дверцах с внутренней стороны находились петли, которые были прочно соединены цепью, закрытой замком. Попробую открыть чуть позже с помощью ломика.

С полки я взяла бутылку с бензином, предназначенным специально для разведения костров. Уж не знаю, чем он отличается от обычного бензина, но теперь нет никаких оснований не верить словам брата и, если он сказал, что бутылочное горючее лучше, значит так и есть. Из ящика под полкой я взяла плоскогубцы, тоже вполне могут пригодиться, аккуратно свернутую в моток проволоку, изоленту.

Внезапно мигнув, лампочка под потолком взорвалась, заставив меня вскрикнуть от неожиданности и боли – левую руку, щеку и шею посекло мелкими осколками. Час от часу не легче.

Стараясь не касаться шеи капюшоном кофты я вышла из гаража и пошла к машине. В аптечке есть пинцет как раз на подобный случай. Надо осмотреть раны на наличие осколков и, если таковые имеются, вытащить их, все тщательно обработать и, при необходимости, перевязать.

Уже открывая дверь авто, я почувствовала, что с шеи на грудь стекает тонкая теплая струйка. Найдя в рюкзаке зеркало и взяв с сиденья воду и аптечку я захлопнула дверцу, аккуратно сняла кофту и, наклонившись, вылила почти половину оставшейся воды на шею. Быстро, пока не выступила новая кровь я схватила зеркало и внимательно осмотрела рану, обнаружив один небольшой осколок, вытащить который не составило большого труда. Щека, к счастью, почти не пострадала, а вот на руке, сразу после промывания, блеснул самый край осколка, остальная его часть находилась непосредственно в ране. Я села на капот машины, нервно вздохнув и сглотнув предательский комок в горле, закусила рукав кофты и уверенным движением вынула трехсантиметровый осколок из нещадно ноющей плоти. Бросив его на землю, я отпустила кофту и еще раз промыла рану. В идеале надо бы ее зашить, но самостоятельно, без должного обезболивания и подходящих инструментов я этого сделать не сумею. Обработав руку перекисью и осторожно замотав бинтом, я вновь вернулась к шее. После воды и перекиси кровотечение значительно уменьшилось. Сложив остатки бинта несколько раз, я приложила их к шее и зафиксировала по краям лейкопластырем, на щеке и вовсе ничего делать не пришлось.

Закончив с обработкой ран, я нашла в аптечке небольшой пластиковый цилиндр с 3 таблетками обезболивающего, вытряхнула одну на ладонь, отправила в рот и запила последним глотком воды. Пока лучше не спешить, нервная дрожь в руках еще даже не достигла своего пика, если начать действовать прямо сейчас, то может стать только хуже. Я просидела на капоте ещё 5 минут, надеясь, что таблетка скоро подействует и боль в руке утихнет.

Солнце нещадно палило несмотря на ранний час, хорошо бы переодеться, найти безопасное место, позавтракать, продумать дальнейший план действий. Я сняла очки и помассировала переносицу, правильно все-таки я поступила, когда отказалась от линз, более неудачного времени для их ношения и не придумаешь.

Сидеть, конечно, хорошо, но не стоит забывать, зачем я здесь, поэтому я снова надела очки, закинула через открытое окно аптечку и кофту, а вот бутылку взяла с собой: надо набрать воды.

Колодец находился за домом, в саду, пройдя туда я обнаружила, что он закрыт. Такого тоже раньше не происходило, потому я открыла колодец и, на всякий случай, заглянула в него, но не обнаружила ничего, кроме ведра на веревке. Взявшись за ручку колеса я толкнула её от себя и почти полное ведро медленно поползло вверх.

Набирая воду в бутылку, я отметила, что она была непривычно теплой, потому смывать с себя следы крови оказалось приятней, чем я ожидала. На футболке тоже имелась довольно длинная дорожка крови, поэтому я решила выполоскать и её, дабы смыть пятна хоть частично. Прохладная мокрая футболка приятно освежала в такую погоду, принятая на голодный желудок таблетка слегка туманила рассудок, вокруг тишина и спокойствие, светит солнце, поют птички. В таких обстоятельствах уже с трудом верилось, что всего пару часов назад на город были сброшены бомбы и началась война.

А ведь скоро лето. Какое там сегодня у нас число? Я резко открыла глаза, чувствуя, как учащается сердцебиение. 28 мая, и просыпалась я всегда в 5:28. Произведя недолгие расчеты, я нервно вздохнула: первый сон приснился ровно 5 месяцев и 28 дней назад. Если бы кто-то сказал мне, что это просто совпадение, то я, недолго думая, утопила бы его в колодце, от которого только что отошла. Не верю я, что подобные совпадения могут быть в принципе. Тогда что это было?

Ладно, поразмыслим над этим позже, сейчас надо вернуться в гараж и продолжить его осмотр.

Взяв с полки гаражного коридора небольшой фонарик, я пару раз нажала на кнопку включения, но безрезультатно. Наверняка он пролежал здесь без дела уже довольно долго, потому батарейки были разряжены. Поставив новые элементы питания, я вновь щелкнула переключателем и удовлетворенно отметила, что луч фонаря разрезает полумрак коридора куда лучше взорвавшейся лампочки.

В ящике, который я проверяла последним, не обнаружилось больше ничего полезного. Проверив еще несколько ящиков, я выудила из них пару новых упаковок разных батареек, автомобильную аптечку, две пятилитровые бутылки, которые идеально подойдут под воду, банку марганцовки, пять таблеток сухого горючего, несколько герметично упакованных старых газет - сгодятся для разведения костра, бутылочку со спиртом и термос. Окинув все это внимательным взглядом я не смогла сдержать ухмылку. С таким набором странно еще, что Дима в гараже танк не спрятал, тоже пригодился бы для выживания.

Сложив мелкие вещи в рюкзак, я перешла к последнему ящику, хотя и сомневалась, что найду там что-то полезное, так как ящик предназначался для хранения замков, на которых я когда-то отрабатывала навыки взлома. Однако и здесь что-то было не так. Я присела на корточки и взяла в руки один из замков, только сейчас обнаружив, что все они соединены друг с другом. Либо брату было невероятно скучно, либо в этом кроется какой-то знак и мне необходимо его расшифровать.

Я поочередно приподняла еще несколько замков, а затем решительно потянула на себя эту цепь. С трудом вытащив все замки из ящика я обнаружила на его дне спичечный коробок и игральную фишку с изображением Пикачу. Присев на корточки, я некоторое время смотрела на столь странную находку, затем сгребла её – что-то подсказывало, что нужно взять это с собой.

Вздохнув, я встала, выключила фонарик, вышла из гаража, по пути захватив с собой заполненный рюкзак. Надо, наконец, позавтракать, иначе и до голодного обморока себя доведу. Подойдя к машине, я открыла дверцу и, поставив рюкзак на сиденье, нашла в нем открывалку. Взяв воду, консерву, которая оказалась тунцом в собственном соку, хлеб, аптечку и блокнот с ручкой, я села на капот и разложила все перед собой. Первым делом я достала из аптечки антибактериальный гель и обеззаразила руки. Война войной, а про гигиену и болезнетворные бактерии забывать не надо. Затем открыла хлеб, рыбу и принялась за еду.

Пока буду завтракать хорошо бы составить список того, что надо будет найти, для этого я открыла блокнот, пролистала записи с учёбы. Заметки вроде «конспект 4.02» или «Фадеева в пятницу до 14:00» были теперь мне совершенно не нужны, потому я, без малейшей жалости, вырвала исписанные листы и забросила их в салон через открытое окно – пригодятся для костра. Открыв ручку, я сделала первую запись, которую трижды подчеркнула и прочно зафиксировала в голове, всего одно слово, но без этой вещи выжить будет куда сложнее: авто. Нужно поискать что-то вместительное и проходимое, внедорожник машина крупная, авось и замечу у какого-нибудь пустого двора. Далее я разделила лист на три столбика, условно обозначив их как то, что надо найти в любом случае, что пригодится, если я решу остаться и выживать здесь, а также то, что возьму с собой в дорогу.

К первой категории относились разные мелкие, но важные вещи: лекарства, бинты, пластыри, антисептики, антибактериальные гели и порошки, плащ-дождевик, еда, вода и прочее. Чуть поразмыслив и вспомнив фуру с мертвым водителем на выезде из города, я все же дописала сюда оружие. Не особо важно, что именно это будет, главное хороший огнестрел, в идеале калашников, но выбирать придется по ситуации.

Во втором списке значились строительные материалы для укрепления дома либо удобное прочнее помещение с минимальными жилищными условиями. Третий список включал в себя набор путешественника: котелок, палатка, горелка, спальный мешок, веревка. Списки эти я точно еще ни один раз пересмотрю, убирая или добавляя необходимые вещи.

Закрыв блокнот и закинув его в салон, я взяла последний кусочек хлеба и, не скрывая удовольствия, вымокала им остатки сока из консервной банки и запила водой. Солнце поднималось все выше, разогревая воздух и слепя глаза.

Я достала телефон и бросила взгляд на дисплей. От резкого соскакивания с капота машины закружилась голова, а жестяная банка, слегка дребезжа, отлетела от меня на добрые 5 метров – треугольник в верхнем правом углу экрана был заполнен на половину. Трясущимися руками я нашла в контактах самое важное для меня имя и нажала на значок вызова.

Гудки доносились из динамика неприлично долго, но ответа все не было. На глаза навернулись слезы и в этот момент в динамике что-то щелкнуло, телефон завибрировал, известив о том, что абонент ответил на мой звонок.

-Алло! Алло, мам! Мама, ты слышишь меня? Где вы, с вами все нормально? Мам? Мама?! – я чуть не в истерике пыталась докричаться и получить ответ.

Но динамик еще пару раз щелкнул, затем раздалось три странных ноты и металлический голос произнес: «Телефон абонента временно недоступен» - а значок сети вновь стал пустым. Захлебываясь слезами, я упала на колени, обхватила себя руками за плечи и, сотрясаясь в истеричном плаче, медленно легла на землю.

Я вспоминала свое детство: первое падение с велосипеда, разбитая коленка и мамины слова о том, что эта боль однажды будет казаться мне смешной. Как она вела меня в первый класс, поправляла бантики и украдкой смахивала слезы. Как с трудом сдерживала смех, пока успокаивала меня, когда я первый раз безответно влюбилась. Успокаивала и снова говорила, что бывает боль куда хуже и страшнее, а то, что происходит сейчас, совершенно не заслуживает моего внимания. Вспоминала, как они с папой смотрели на меня, когда я получала аттестат и заканчивала школу, как радовались, что я упорно иду к своей мечте, учусь в институте и больше не плачу из-за мелочей. Такие важные, родные и любимые глаза смотрели на меня сквозь время, заставляя все сильнее углубляться в истерику и медленно, но верно лишаться рассудка.

Я не знаю, как долго длилась паническая атака от ощущения безысходности и потери близких людей, но, когда я, наконец, пришла в себя, солнце преодолело границу зенита, а не заблокированный телефон разрядился и не подавал признаков жизни. Медленно сев, я взяла все еще открытую бутылку с водой и вылила ее всю на себя. Влага немного привела в чувства, и я смогла встать и окончательно успокоиться. Я должна, обязана найти их, иначе зачем вообще все это?

Вытерев от слез опухшие глаза, я взяла с капота фишку, найденную в гараже, и еще раз внимательно взглянула на неё. Только сейчас, гладкая на первый взгляд поверхность, слегка царапнула кожу. Наклонив фишку в разные стороны, я все же смогла рассмотреть то, что было на ней написано.

Если это какая-то шутка или розыгрыш, то более глупого юмора мне встречать еще не приходилось. Да и не очень это похоже на шутку хотя бы потому, что невозможно запрограммировать человека на что-то определенное. Никто не может контролировать сны, поведение, настроение человека. Если только я сейчас не под гипнозом, в чем очень сомневаюсь. Едва сдерживая истеричный смех, я подняла глаза к нему, проморгалась, а затем снова уставилась на царапки, четко прописавшие «5:28».

Я резко дернула головой, заметив мелькнувшую слева тень, но рассмотреть ничего не успела. Внезапная боль в затылке, темнота и чувство падения полностью поглотили меня.

Глава 4. Холод и темнота

Холод. Ты почувствуешь его при любых обстоятельствах. Если напуган или разгневан, радуешься или плачешь, один или в большой и шумной компании, в глубокой шахте или на скрытой за облаками вершине горы, будь ты голоден или мучайся от жажды, с завязанными глазами, руками, ничего не слыша и не осязая, ты всегда будешь чувствовать присутствующий рядом холод. По крайней мере до тех пор, пока ты ещё жив.

Я тоже его почувствовала. Именно холод и привел меня в сознание. Я лежала на мокром бетонном полу, глаза завязаны, рот заклеен, на руках за спиной наручники. С потолка мне на плечо падали крупные холодные капли воды. Шевелиться страшно, может меня держат здесь, потому что хотят узнать что-то важное, а сейчас ждут, когда я очнусь, чтобы начать экзекуции. Хотя что я могу рассказать? Квантовую физику или как правильно писать «не» с глаголами? Нет, мысль про пытки явно вызвана тем, что меня держат в, мягко говоря, не очень хороших условиях. Не предоставили бедной девочке личные апартаменты с двуспальной кроватью, джакузи, полным холодильником деликатесов, баром и симпатичным массажистом, а она уже и на пытки собралась.

Я слегка поворочалась, пытаясь привлечь чьё-нибудь внимание, но безрезультатно. Немного повозившись, я смогла сесть, а затем и встать. Идти на ощупь в неизвестном помещении было невероятно страшно и неудобно, но, если меня держат на 12 этаже какой-то высотки, и я выпаду из окна, то экзекуции точно обойдут стороной.

Осторожно прощупывая пол перед собой ногами, я шла в неизвестность. Через десяток небольших шагов я со всего маху ударилась ногой о стену, способ поиска препятствий болезненный, зато действенный. Прислонившись к ней спиной, я с трудом и болью в запястьях смогла перевести руки вперед через ноги. Насторожившись, медленно подняла руки к повязке на глазах, уже собиралась стянуть ее, как вдруг цепочку наручников кто-то дернул вниз, от неожиданности я начала заваливаться вперед, но чьи-то руки поймали меня и твердо прислонили к стене.

-Даже не пытайся её снять, хуже будет. – произнес мужчина, поймавший меня секундой раньше.

То есть этот непонятный человек просто сидел и наблюдал, как я, с грацией пьяной макаки, продвигалась к стене, чуть не выбила себе пальцы, и едва не оторвала руки, пытаясь увеличить диапазон своих действий. А он не садист часом?

Я снова потянулась к повязке, но быстро отринула эту затею, когда получила по рукам, словно ребенок, тянущийся к конфете в то время, как еще не доел суп.

-Ммм! – промычала я от недовольства, боли и обиды.

По какому праву меня вообще здесь держат? Все действия тех, кто приволок меня сюда, похожи на похищение, а теперь еще и рукоприкладство началось. Так и хотелось закричать, что я буду жаловаться, вот только кричать с закрытым ртом не очень-то удобно, да и жаловаться теперь особо некому.

-Я говорил, чтобы не пыталась снять. – голос говорившего был таким же холодным, как и воздух в помещении.

-Мм мммммммм м! – ответила я дерзким мычанием.

-Ты осознаешь, что я тебя не понимаю? – с легкой ноткой издевательства спросил собеседник.

-М мммм мм. – я не особо понимала, какое значение вкладываю в это мычание, просто хотелось, чтобы мне освободили рот и я, наконец, смогла узнать, что происходит.

-А тебя не слишком сильно по голове ударили? – слегка озабоченно поинтересовался парень, в ответ я лишь пожала плечами.

Я снова едва не упала, когда парень дернул меня за цепочку наручников и потащил за собой. Я не знала, куда иду, но почему-то доверяла своему охраннику и покорно шла за ним.

-Так, аккуратно садись, сзади стул. – произнес парень, когда мы остановились. Он осторожно взял меня за плечи, придерживая, чтобы я не грохнулась на пол, а затем добавил: -Сейчас я сниму скотч, но ты будешь вести себя хорошо, договорились? Попытаешься снять повязку с глаз, встать, убежать или выкинуть еще что-то подобное – привяжу к батарее.

Холодные пальцы аккуратно коснулись моей щеки, пытаясь поддеть край скотча и осторожным движением, чтобы не причинять боль, парень отклеил его. Сглотнув, я едва слышно произнесла всего одно слово: «Пить».

Почти мгновенно донесся плеск воды, наливаемой в какую-то ёмкость, затем в мои ладони был опущен влажный граненый стакан с холодной водой, и я жадно припала к нему губами. Я успела сделать всего три больших глотка, когда у меня из рук, без предупреждения, вырвали стакан, попутно вылив на меня почти все остатки его содержимого.

-Эй, я пить хочу! – недовольно воскликнула я.

- Нельзя, плохо будет. – сочувственно произнес парень и добавил: -Ты больше трех суток без сознания пролежала.

Трое суток? Он издевается так? Минутка черного юмора, чтобы разрядить обстановку? Или это продолжение розыгрыша и мне осталось лишь сразиться с голодным медведем, разобраться с танком с помощью ножа и достать самую яркую звезду из созвездия оленя, а потом отовсюду выскочат счастливые люди с шариками, в колпаках и будут кричать: «Сюрприиииз!!!». Если так, то закончу я данный розыгрыш лишь тогда, когда убью всех, кто это затеял.

-То есть как трое суток? Это шутка такая? – спросила я срывающимся голосом.

-Нет, не шутка. – произнес парень и робко коснулся моих ладоней, пытаясь успокоить и поддержать.

-Да какого хера ты ей вообще что-то объясняешь? – резкий высокий голос заставил меня подскочить со стула от неожиданности,-Ещё и сидишь тут с ней, сказали же, закинуть в камеру и пусть ждет, когда главный приедет и решит, что с ней делать.

-А это уже не твое дело, что и как мне делать, - голос моего охранника прозвучал куда более уверенно и грозно, чем в разговоре со мной. Я не видела, но точно знала, что он встал со своего места и стоит рядом с оппонентом. Напряжение было таким сильным, что создавалось впечатление, что ещё пара секунд и по влажному воздуху помещения пробежит разряд молнии, испепелив нас всех.

-Ты это главному скажи, я посмотрю, как он тебя послушает. – с усмешкой в голосе произнес второй и зашагал прочь от нас. Скрежет, скрип, слабый удар и тишина, если он не вышел, оставив нас одних, то я – воробушек.

Я услышала вздох и шаги своего охранника, хотя теперь и не хотела его так называть.

-Что-то не так? – робко спросила я, больше не предпринимая попыток что-то увидеть и вообще практически не шевелясь.

-Нет, все нормально, - голос парня звучал наигранно бодро и весело, -Ты же голодная, наверно?

Я ничего не ответила, лишь пожала плечами и опустила голову. Не знаю, что происходило после того, как мне дали по голове, но по короткому разговору примерно могу представить. Меня привезли куда-то в роли пленницы, но сами не могли решать, что со мной делать, поэтому я должна была сидеть в камере и ждать приговора, но вместо этого парень, который сейчас шелестел чем-то в двух шагах левее, привел меня сюда и сидел рядом, ожидая, когда я очнусь и, вполне возможно, взяв на себя полную ответственность и за меня, и за этот поступок. Благородный садист, однако.

— Вот, поешь. – мне на ладонь лег кусок хлеба, осторожно перехватив его, я поняла, что это бутерброд с сыром, откусила от него немного и с удовольствием зажевала.

Я не могла понять, почему этот человек одновременно и проявляет заботу, и не дает даже малейшей свободы. Это все кажется невероятно странным и ненормальным. В голове роился целый ворох вопросов, и я никак не могла выудить из него самые важные и безопасные. Дожевав бутерброд, я уже собиралась задать первый, самый безопасный, но не самый логичный, когда снова почувствовала в руке тяжесть стакана, на сей раз он был приятно теплым и от этого по телу пробежали мурашки и меня передернуло.

-Замерзла? Сейчас кофту дам.

Через мгновение на плечи опустилась приятная и согревающая тяжесть. Я отпила немного из стакана – чай, сладкий и согревающий еще сильнее. Вздохнув, я все же решилась спросить: «Я могу задать тебе несколько вопросов?»

-Ну попробуй, - удовлетворенно хмыкнул парень и сразу предупредил,-Только я не смогу ответить на все, ты должна это понимать.

-Я понимаю. – я снова сделала глоток, скорее для того, чтобы определиться с первым вопросом, - Где я?

-Дальше.

-Кто вы? Почему держите меня здесь?

-Дальше.

-Что происходит сейчас в мире?

-Дальше.

-Почему вы не могли просто поговорить со мной вместо того, чтобы бить по голове и увозить к черту на рога?

-Дальше.

-У тебя пластинку заело там или просто словарный запас кончился? Может алфавит повторим или азбукой Морзе пообщаемся?

-Я не могу сам ответить тебе на эти вопросы, но это не значит, что я не хочу. Просто мое положение здесь немногим лучше, чем твое, а если учесть все обстоятельства касательно тебя, то, может быть, мне повезет даже меньше. Так что спрашивай что-то попроще.

-Хорошо. – вздохнула я и продолжила попытки, -Как тебя зовут?

-Никита.

-Матерь Божья, так это не было программой ответов на любые вопросы? Вот это прям удивил, даже страшно что-то еще спрашивать, вдруг опять ответишь.

-Если так сильно шокировал, то можешь не спрашивать. – по голосу собеседника я поняла, что он улыбается, не железный и не забитый, а это явный плюс.

-Можешь хотя бы примерно сказать, где я и что здесь делаю?

-Ну, если примерно, то в одном из лесов Сибири, на какой-то закрытой базе. Тебя, практически, спасли. Через час после того, как мы увезли тебя, тот поселок накрыли огнем бомбардировщики, а учитывая твое состояние, сама бы ты не выбралась

-А в каком я была состоянии? – осторожно спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ.

-Я следил за тобой с того момента, как ты приехала. Как понимаю, это был твой дом, где ты рассчитывала найти своих близких, но что-то явно пошло не по плану. Ранение, звонок, истерика. Не самое адекватное поведение.

Сейчас я начала понимать, какой опасность подвергала себя, оставаясь у всех на виду. В поселке мог прятаться кто и что угодно, а я приехала, чуть не с фанфарами и фейерверками, чтобы точно все знали о моем присутствии.

-Почему там не было людей? Я проехала через весь поселок и не встретила совершенно никого.

-А кого ты встретить хотела? – усмешка в голосе парня была слишком явной, он точно что-то знал, - Всех эвакуировали еще 20 числа, власти уже 2 недели как готовились к этому.

-Эвакуировали? Как? Куда? – от возбуждения я чуть не выронила пустой стакан из рук и подскочила со стула.

-Тихо, сиди. – большие ладони твердым и уверенным движением снова усадили меня на место, -Просто взяли и эвакуировали. Вывезли всех на автобусах, разрешили взять с собой документы, деньги и небольшое количество вещей, собирались спешно, наверно, поэтому и не успели никому сообщить. Куда точно их увезли, я не знаю, но место безопасное, может быть даже где-то недалеко от нас.

Я облегченно вздохнула и едва не заплакала – они живы, их эвакуировали, а связи не было потому, что сидят в каком-то убежище с двухметровыми стенами и глубоко под землей.

-Нашла своих друзей? – полюбопытствовал Никита.

— Это дом родителей, но никого не было, - шмыгнула я носом, пытаясь успокоиться,-Я думала, что они погибли.

-С ними все хорошо, я уверен. – сильная ладонь сжала моё плечо, пытаясь оказать моральную поддержку.

-Спасибо. – снова всхлипнула я. Вопросов больше не было, теперь ничего не имело столь большого значения, а главное, камень, так сильно давивший на сердце, внезапно куда-то исчез, сменившись легким ощущением тоски и грусти.

Цепкая рука отпустила меня, и Никита отошел на несколько шагов. Скрежет, стук, скрип – он сел на стул недалеко от меня. В комнате повисло неловкое и напряженное молчание, прервать которое никто не спешил.

Раньше не особо верила, что в случае, когда человек лишается какого-то органа чувств, то остальные обостряются, пытаясь заменить исчезнувший. Сейчас же, потеряв возможность видеть, я начала слышать все происходящее намного лучше. Либо придется поверить данному факту, либо сила самовнушения и правда одна из самых действенных вещей.

В полуметре левее тикали механические часы: казалось, что я слышу скрип шестеренок внутри них, справа, по-прежнему, капала вода, глухо разбиваясь о бетонный пол и медленно, но неотвратимо превращаясь в лужу. Где-то под потолком едва слышно гудела вентиляция, в коридоре или соседнем помещении передвигают что-то тяжелое, на улице мерно тарахтит какая-то техника. А может не на улице, и не техника, а в подвале и генератор, точно сказать не могу. Да я и не пыталась опознать природу звука, просто вслушивалась в шорохи, скрипы, гудения, стуки, которые отчетливо перекрывал еще один звук – дыхание Никиты.

-Ты очень громко дышишь. – сказала я, когда в течении четверти минуты тщетно пыталась понять, с какой стороны доносится очередной обнаруженный мной шум.

-А моргаю я не громко? – а парень-то с юморком, авось и не помрем со скуки.

-Нет, от моргания только ветер сильный, а вот дышишь нехорошо. Может курить бросишь?

-Я не курю. И никогда не курил. И с чего это тебе моё дыхание мешает?

-Не могу опознать источник шума. – вздохнув, честно призналась я.

-Какого шума? – голос собеседника прозвучал недоверчиво, очевидно, он не слышит всего, что слышу я, -Может, тебя к врачу сводить? Голова не кружится, не тошнит?

-Нет, все нормально, спасибо.

Снова повисла гнетущая тишина, я не знала, чего мне стоит ожидать, чего бояться и на что надеяться. Я просто сидела и ждала.

-Что такое темнота? – спросила я, устав слушать посторонние звуки, да и разговор хоть немного, но успокаивал и помогал переключиться на более мирный и дружелюбный лад.

-Ээм, это риторический вопрос? – Никита не ожидал такого поворота, поэтому впал в легкий ступор.

-Нет, вполне конкретный.

-Ну, темнота это... – собеседник чуть помедлил, пытаясь найти ответ или подвох в вопросе,— Это темнота.

-Логика железная, конечно, но попробуй ответить конкретней. Пофилософствуй. У тебя же была философия в ВУЗе или где ты там учился?

-Была, но я на ней спал.

-А что, так можно было? – издевательски спросила я и добавила, -Проведи ассоциацию, что первое приходит на ум при слове «Темнота»?

-Пустота. – почти без заминки ответил парень и замолчал, то ли понял свою ошибку, то ли ждал моей реакции.

-А вот это уже в корне не верно. Темнота никак не является пустотой. Темнота – это отсутствие света при наличии всего остального. Вот закрой глаза.

-Ага, чтоб ты открыла свои и удрала отсюда? – в голосе молодого человека скользнула легкая нотка агрессии, поэтому я протянула к нему руки, и он недоверчиво уточнил, -Пощупать меня хочешь?

-За руки меня возьми, чтоб я глаза не открыла. – мягкие, холодные ладони осторожно коснулись моих рук,—Вот,теперь закрывай. Темно?

-Да. – все еще недоумевая ответил парень, -И что?

-И то, что темно, но не пусто. Здесь есть я, - я чуть сильнее сжала его ладони и почувствовала, что парень напрягся, -Есть ты, стулья, на которых мы сидим, часы, вода. Сейчас для тебя нет только света. Это показательная характеристика темноты – отсутствие света при наличии всего остального. Просто ты не задумываешься об этом, пока не пробудешь в темноте достаточно долгое время. Пока не открывай глаза и постарайся расслабиться, много нового почувствуешь.

Мы сидели друг напротив друга, взявшись за руки, и молчали. Странно, наверно, это выглядит со стороны: пленница управляет своим надзирателем, а он ее беспрекословно слушается, даже не думая о том, что во всем этом может быть какой-то подвох. Своеобразная игра на доверие, только мы совершенно не знаем друг друга, я даже лица его не видела, но безропотно принимаю помощь и полностью доверяю, не пытаясь при этом подставить. Более странных ощущений я не испытывала еще никогда. Может правда в голове шарик за ролик закатился и выкатываться не хочет?

-Я слышу! – радостно воскликнул Никита и только сейчас я почувствовала, что его ладони согрелись, -Я понял, о каком шуме ты говорила. Что-то гудит, капает, часы тикают. И кто-то идет. Ты ничего не знаешь, я не отвечал на твои вопросы, дал воды и все, больше никаких разговоров и действий.

Парень резко выдернул ладони из моих рук и встал. В этот момент отворилась дверь, и я едва успела принять максимально непринужденную позу, отойдя от первоначального шока.

-Встать! – резко гаркнул вошедший и мне захотелось снова потерять сознание, нет в этом голосе ничего хорошего, -Ты – поведешь её.

Я встала и почти сразу почувствовала хватку теплых рук на своих плечах. Мы шли несколько минут и, как я успела понять, спустились на 2 этажа вниз. Никита все время предупреждал меня о порогах, ступеньках, поворотах и прочих преградах, но делал это так, чтобы не слышал никто посторонний. Преодолев последний порог, мы остановились, и я услышала скрип открываемой двери. Ещё 7 шагов и меня усадили на стул, затем сняли повязку, дав, наконец, хоть что-то увидеть.

Плохо освещенная комната, примерно 3 на 3 метра, стены бетонные, совершенно пустые, посреди комнаты обшарпанный квадратный стол, с двух сторон от него табуретки. Напротив меня сидит сурового вида мужчина лет 50, хотя полностью седая голова прибавляла ему несколько лет. Справа от него стоит охранник из разряда «шкаф»: два метра ростом, столько же в плечах, не больше 30, но, судя по взгляду, развитие остановилось где-то между умением ходить и держать ложку, как раз идеально для машины убийства. А рядом со мной – высокий, крепко сбитый парень, всего на пару лет старше меня, темные, коротко стриженые волосы, карие глаза, чуть пухловатая нижняя губа. Он казался мне смутно знакомым, а когда на плечо легла уже такая привычная ладонь и он с легкой ухмылкой подмигнул мне, я поняла, что это и есть Никита. На душе сразу стало спокойней, присутствие хоть сколько-то знакомого человека облегчало предстоящую беседу.

-Ну что, поговорим? – мужчина чуть наклонил голову и нахмурил брови, глядя на меня как на закоренелую преступницу.

-Что, даже чаю не предложите? – язвить в сложившейся ситуации было нелогично, но я знала, что не сделала ничего плохого, потому и позволила себе говорить прежде, чем начну думать.

-Чаю? А больше ты ничего не хочешь?

-Хочу! – не стала медлить я, -Душ, чистую одежду, хорошую еду, сон в теплой кровати и мороженку. Желательно шоколадную, но не принципиально.

Сбоку послышалась новая усмешка, либо Никита не был за одно с ними, либо я смогла его настроить положительно по отношению к себе. Мужчина сложил руки перед собой на столе и ласково, почти по-отечески заглянул мне в глаза.

-Думаешь, мы с тобой шутки шутить будем? – поинтересовался он, вздохнув.

-А разве нет? Тогда я могу. Вам анекдоты какие рассказать: пошлые или не очень? – я отлично понимаю, что перегибаю палку, но имею на это право, -Зачем вы привезли меня сюда? По какому праву удерживаете? Где мы вообще? Кто вы такие?

Поток моих вопросов прервал охранник. Я даже не заметила, когда он обошел стол и остановился рядом со мной, осознала я его присутствие лишь тогда, когда получила неожиданный удар по щеке. Из глаз брызнули слезы, я возмущенно посмотрела на мужчину.

-А вот теперь поговорим. И не смей врать, я знаю о тебе куда больше, чем ты думаешь. – спокойно произнес он и спросил, -Ну и откуда тебе известно про 5:28? Придумай логичный и более-менее похожий на правду ответ, Алиса.

Сердце пропустило удар.

Итак. Что мы имеем?

Я сижу в маленькой, холодной комнате, в незнакомом мне месте, рядом два недружелюбно настроенных здоровых мужика, которые, при необходимости, пустят в ход раскаленные утюги, иголки под ногти и электричество, а я совершенно не понимаю, что они от меня хотят. В голове лишь одна паническая мысль: «Они знают твоё имя, значит, знают и все остальное!» Несколько попыток прогнать эту мысль, приставшую ко мне, словно муха, не увенчались успехом, и я бросаю эти попытки. Щека все еще нещадно горит, хорошо хоть не по левой ударил, а то царапины снова начали бы кровоточить.

-Алиса, ну что же ты молчишь? – ласково спросил мужчина и придвинулся чуть ближе, -Я знаю, что на фишке были цифры «5:28», знаю, что эти цифры давно преследуют тебя. Но что именно ты о них знаешь? Ты же не глупая девочка, расскажи все по-хорошему и можешь идти домой.

За кого он меня принимает? Домой, ага, как же, еще скажи, что сами отвезете и двери откроете. Я видела для себя только один исход и не важно, скажу им что-то добровольно или нет, разве что пытать не будут, убьют быстро и, может быть, безболезненно. С другой стороны, чем дольше я смогу молчать, тем дольше они будут сохранять мне жизнь, а, следовательно, и возможность для побега. Вот только вопрос в том, как долго я смогу терпеть экзекуции? Болевой порог у меня высокий, но и они приложат максимум усилий, чтобы выбить из меня все, до последнего слова. Эх, а я так надеялась, что отделаюсь малой кровью. Может попробовать его заболтать и убедить, что я ничего не знаю? Стоп! Отставить панику! Девочка моя, в чем ты собралась убеждать этого вояку или кто он там? Ты и так ничего не знаешь, не понимаешь и хочешь разобраться.

-Я не знаю, что это значит. – честно ответила я, точно зная, что мне никто не поверит.

-Нет, ты знаешь, - он начал выходить из себя, потому нервно сжал кулаки и задышал чуть чаще, -И ты все мне расскажешь. Только тебе решать, добровольно ты это сделаешь или испытывая нестерпимую боль. Лично мне больше нравится первый вариант – не люблю пытать девушек, хотя не стану скрывать, кричите и стонете вы очень даже возбуждающе.

-А мне еще 18 нет, вас посадят за такие мысли в отношении несовершеннолетней. – я всегда гордилась своей способностью переводить тему, потому решила и здесь применять её так долго, как смогу.

-Алиса, в апреле исполнилось 19, студентка, живешь в общежитии, любишь одиночество, в свой мир пускаешь крайне редко, хотя и неплохо поддерживаешь беседу. Никогда не ходила в кино, музеи, театры и прочие подобные заведения с кем-то, считаешь, что люди будут мешать наслаждаться тем местом, куда пришла. Не любишь вредные и химозные напитки вроде колы, фанты и прочей гадости, не любишь фаст-фуд, предпочитаешь готовить сама и любишь это дело. Любишь животных, мечтаешь завести собаку. Не можешь жить без кофе, поэтому кофемашина является второй мечтой. За всю жизнь имела крепкую дружбу только с одной девушкой, которую знаешь с самого детства, парня нет, единственные имевшиеся отношения закончились неудачно, после чего решила ждать своего единственного. Хотя и не любишь разные сопливо-медовые истории. Никогда ничего себе не ломала, только однажды сильно оцарапала руку, когда спасала собаку. Любимый цвет – бирюзовый, между розами и ромашками выберешь, скорее, ромашки. Не любишь клубы и вообще шумные места с большой концентрацией людей. Даже на учебе сидишь одна. Продолжить?

-Вау! Потрясный набор рандомных фактов. – я была искренне изумлена и ошарашена такой осведомленностью, -Мне сейчас похлопать надо? Если да, то не могу – наручники мешают. И еще поправочка: я кофе стараюсь не пить уже пару месяцев, на чай перешла, черный, крепкий, без сахара. Но пока с конфетками.

-Ты мне тут зубы не заговаривай! – резко гаркнул мужчина, ударив ладонями по столу.

-Мужчина, а Вы давно психотерапевта посещали? Как-то уж слишком сильно нервничаете из-за ерунды. Работа нервная или домашний быт замучил? Может в отпуск с женой съездите? Хотя можно и с любовницей, вдруг пользы больше окажется. Давайте вместе подберем Вам хороший курорт, пляж, море, коктейли, никаких нервов, солнце и свобода. Вы отели предпочитаете с каким количеством звезд? А знаете, сейчас часто практикуется съем комнаты у жителей страны, они еще и экскурсии нередко проводят, условия хорошие, все такое. – я пошла на осознанный риск, необходимо проверить крепость их нервов, а потом решать, говорить им что-то или нет.

-Молчать! Отвечай на вопрос! Живо!

-Эмм… А Вы меня научите одновременно молчать и отвечать на вопросы? Я способная, думаю, за недельку более-менее освою данный навык.

-Отвечай на вопрос!

-Простите, а можно вопрос повторить, забыла, чего вы от меня хотите.

Новый резкий удар выбил из меня дух, во рту появился неприятный привкус железа, перед глазами замельтешили яркие звездочки. Такими темпами они меня к вечеру уже убьют, хоть бы на солнышко дали посмотреть последний раз.

-Вы же все равно меня убьёте. – чуть присмирев, озвучила я мысль, которая прочно засела в голове, - Не зависимо от того, скажу я что-то важное или какую-то мелочь. Да и скажу вообще или буду стойко терпеть пытки, не проронив не слова.

-Да, мы можем тебя убить, но в сложившейся ситуации это не лучший вариант. Ты можешь все добровольно рассказать, больше не включая дурочку, и присоединиться к нам. Проявишь свои боевые качества – будешь в отряде солдат, ну, а если навыков нет, то останешься в бункере, тут тоже работы хватит. Выбор только за тобой, не советую глупить и продолжать злить меня дальше.

-Даже если я скажу правду, Вы не поверите, потому что точно хотите услышать что-то другое. Какой тогда смысл мне сдаваться в добровольное рабство? Если уж все равно умирать, то я лучше продолжу Вас злить, понравилось мне это занятие.

Новый удар заставил меня замолчать и щелкнуть зубами, больно прикусив язык.

-Мертвая она вам ничего не скажет, хватит ее лупить, лучше нормально поговорите. – в голосе Никиты сквозили явное беспокойство и мольба.

Подняв голову и откинув с лица волосы, я посмотрела на охранника и уверено сказала: «Ещё раз ты сделаешь что-то подобное и, клянусь, я задушу тебя собственными руками.» Уж не знаю, то ли я говорила так серьезно, то ли выглядела страшно, то ли действовал принцип: «Чем больше шкаф, тем громче падает», но в маленьких светлых глазках мелькнул страх на грани паники. Я снова перевела взгляд на старшего и уверенно заговорила:

-Вы хотите знать правду про 5:28? Хорошо, я расскажу, но только попробуйте мне не поверить. Про эти чертовы цифры я не знаю совершенно ничего, кроме того, что вот уже почти полгода я просыпаюсь в это время от странного сна. И того, что именно в это время было разрушено общежитие, соседнее с моим. Я кактогдане понимала, так и сейчас не понимаю, что это значит. Вот вам правда. Не верите? Хорошо, можете убить, больше мне все равно сказать нечего.

-Врешь! – лицо допрашивающего перекосила гримаса ужаса, он снова ударил ладонями по столу и добавил, обращаясь к охраннику, -Отведи её в D7, пусть подумает.

-Нет, только не в D7, пожалуйста! – взмолился Никита и мгновенно охнул. Резко повернув голову, я увидела, что мужчина, уже обошедший стол, ударил ему куда-то в район солнечного сплетения, отчего парень сложился пополам, хватая ртом воздух.

-А этого в C1. – добавил он и вышел из комнаты.

Охранник повернулся к Никите и нанес ему сильный удар в лицо, от чего парень отлетел к стене, ударился о неё головой и без чувств упал на пол. Я в ярости бросилась на бугая, попыталась ударить, но лишь успела увидеть его удивленное лицо, и огромную руку, схватившую меня за предплечье. Резкое столкновение со стеной все-таки повредило едва начавшую заживать щеку и добавило рассеченную бровь и тысячи звездочек в помутневших глазах.

Снова увидеть что-то я смогла уже на лестнице, по которой, судя по всему, меня и привели сюда. Тот факт, что глаза в этот раз мне никто не завязал, тоже указывал на то, что живой мне отсюда не выбраться. Охранник продолжал больно сдавливать руку, толкая меня вниз по лестнице. Что у них за база такая, на сколько еще этажей уходит она вниз? Или я ошиблась, думая, что мы под землей? Ладно, попытаюсь разобраться позже, как говорится, решаем проблемы по мере их поступления. Продолжать брыкаться и сопротивляться я не стала, не хватало еще руку сломать до начала пыток, надо и этим садистам оставить что-то.

Спустившись на 4 этажа, мы, наконец, свернули в правый коридор, тускло освещенный лишь одной лампочкой, горящей тревожным красным светом. Пройдя до конца коридора, свернули налево, прошли через дверь и оказались в совершенно темном помещении. Охранник вновь со всего маху грохнул меня о стену, выбив дух и последнюю надежду на более-менее благополучный исход. Прижимая меня локтем, он возился с чем-то за моей спиной. Странный тонкий писк и мы продолжили идти в темноту.

-Ты уверен, что знаешь, куда надо идти? – робко спросила я, напрягая глаза в тщетных попытках увидеть хоть что-то.

Ответом на мой вопрос послужил весьма болезненный тычок под ребра. Ну кто же так обращается с девушкой? Мы же ранимые и нежные существа, нас любить надо.

Через 15 шагов он резко дернул меня назад, от чего я упала и снова больно ударилась затылком. Пока лежала, слышала металлический скрип, скрежет, удар, затем сильные руки одним движением подняли меня и толкнули вбок от прошлого направления. Я, ожидая нового удара о стену, сгруппировалась, но столкновение так и не последовало. Новый стук, скрежет и удаляющиеся шаги. Открывшаяся в конце коридора дверь едва осветила толстые решетки камер, которыми было забито помещение. И я сидела в одной из этих камер, испытывая жуткие и непонятные ощущения.

Лишь через пару минут я поняла, с чем связано данное чувство. Со всех сторон от меня доносились слабые стоны, всхлипы, рыдания, рычания и прочие звуки, наполненные болью, страданием и безнадегой, создавая общую какофонию, вселившую в душу подозрения о том, что я попала в ад на земле.

Глава 5. Дни и ночи

Ад. Каждый из нас представляет его по-разному. Кто-то считает, что преисподняя наполнена чанами с кипящей смолой, огромными кострами, раскаленными сковородками, жаром, копотью, дымом, болью людей, постоянно находящихся в пекле, запахом обугленной плоти, демонами, следящими за степенью прожарки грешников.

Кто-то представляет ад в виде бесконечной очереди, не ведущей совершенно никуда. Ты просто доходишь до начала этого потока и вновь возвращаешься в его конец – бесконечные круги в ожидании ничего.

Кто-то видит свои страхи, и не важно, какие они. Будь то рой пауков, змей, пчел, реки крови, вечные грозы, огромные моря, любой страх человека, даже самый мелкий и безобидный может превратиться для него в настоящий ад.

Но есть то, что объединяет представления всех людей об этом месте: крики.Дикие, истошные, всепоглощающие вопли, выворачивающие душу наизнанку, стоны, хрипы, всхлипы, безмолвные рыдания – все это является обязательным спутником ада, своего рода, его визитной карточкой.

И именно эту карточку он вручил мне на входе в комнату с камерами. Я не видела, что происходит в соседних клетках, но слышала эти мучения. Первые несколько часов я пыталась закрыть уши руками, чтобы не слушать этого, но поняла, что даже удаление барабанных перепонок не позволит мне отстраниться от этих звуков, теперь эта какофония будет преследовать меня вечно, до самой смерти, а после нее я буду продолжать все это слышать в том самом, настоящем аду.

Я не знаю, сколько времени провела в этом холодном, темном и совершенно бездушном месте. Если прошло уже около недели, то я не удивлюсь. За это время я раз 6-7, а может и больше, уже не помню, видела, как открываются двери, пуская едва различимый красный свет из предыдущего помещения. Заходил человек, дальше был слышен какой-то шорох, стук, плеск, затем загорались красные лучи, идущие с потолка и указывающие на пайки заключенных – кусок хлеба и вода в миске.

Все это было явным издевательством, так как черствость хлеба достигла той стадии, когда даже размачивание его в миске не помогало, поэтому я просто забирала сухарь и рассасывала его, растягивая до следующей кормежки. Нормально выпить воду тоже не было ни единой возможности – миска не проходила через прутья решетки, потому первые 2-3 раза я успела выпить лишь несколько глотков - то, что зачерпнула в ладонь прежде, чем миску забрали. После уже немного приноровилась и воды почти не оставалось.

Мысль о том, что смерь от голода не такой уж плохой выход, была быстро вытеснена желанием жить. Я должна бороться и справляться, чтобы найти своих близких, такова моя цель. Поэтому я боролась. Собирала все крошки хлеба, вымакивала остатки воды куском тряпки, оторванной от футболки – все, для жизни.

В ярком свете узких лучей я отчетливо видела мелькание рук других заложников. Только руки эти мало походили на человеческие: костлявые, с длинными грязными ногтями, в язвах, ранах, крови, грязи. Может, меня ждет такая же участь? Не для того ли меня посадили сюда? Или это способ психологического воздействия? Теперь я понимала, почему в голосе Никиты звучали настолько панические нотки, когда он просил не отправлять меня сюда. А где сейчас он сам? Жив ли? Может, его уже выпустили, в конце концов он один из них, как бы не отзывался о своем бедственном положении.

Дни сменялись ночами, ночи – днями. Я не знала точного течения времени, была уверена лишь в том, что оно идет. Непонятно куда и зачем, но идет.

С каждой минутой я все хуже понимаю смысл происходящего. Реальность будто перестала существовать, и я оказалась в страшнейшем из всех своих кошмаров, в сравнении с которым сон с обрушивающимся зданием вызывает лишь ностальгическую улыбку и легкую грусть. Страшная смесь звуков заполонила все сознание, доводя до сумасшествия. Очевидно, что первые пленники лишались рассудка от тишины, темноты и голода, может быть, их сводили с ума их же мысли и фантазии, но со всеми остальными это произошло по вине «фонового шума». Даже самая железобетонная психика не способна выдержать такое воздействие.

Скоро подобная участь ожидает и меня.

Я безрадостно ухмыльнулась такой мысли и поняла, что хорошо бы сойти с ума как можно скорее, дабы мучений было меньше. Заодно и пыток смогу избежать, слабенькое, но все же утешение.

В этот момент вновь открылась дверь, осветив проем едва заметным кровавым бликом. Снова шорох, стук, плеск – принесли еду. Я, с невыносимым трудом, на четвереньках, подползла к прутьям решетки и вцепилась в них закостеневшими пальцами, ожидая разрешающего луча света.

Возня человека прекратилась, но, либо я ослепла, либо свет так и не вспыхнул.

-Алиса, - слабый шепот, на грани слышимости, напугал меня на столько, что я оттолкнулась от своей опоры и упала на спину, в ужасе уставившись куда-то в темноту, которая продолжала шептать: - Алиса, это я – Никита. Не бойся, дай руку, теперь все будет хорошо. Меня только утром выпустили, поэтому не мог прийти раньше, но сейчас я буду приходить часто. Я тебе плед принес и еды побольше. Много нельзя, ты слишком долго была голодной. Алиса, ты слышишь меня?

Я продолжала лежать, усиленно вглядываясь в абсолютную темноту и боясь поверить в то, что это правда. Нет, это просто не может быть правдой, сумасшествие, наконец, добралось и до меня, иначе объяснить происходящее было невозможно. Или…

-Я не верю, - мой голос прозвучал настолько хрипло и чуждо, что я не узнала его.

-Понимаю, - голос парня звучал слегка взволновано, но вполне твердо и решительно: -Что такое темнота? Это отсутствие света при наличии всего остального. Это твои слова, больше на этой базе их никто не слышал. Попробуй довериться мне так же, как я доверился тебе, когда ты знакомила меня с тьмой и говорила эти слова. Просто возьми меня за руки, закрой глаза и поверь. Я обещаю, все будет хорошо, я вытащу тебя отсюда.

Я лежала еще несколько долгих секунд или минут – ход времени в таких условиях ощущаешь иначе, затем медленно встала на колени и робко протянула руку в сторону прохода. Осторожное прикосновение теплых, почти горячих пальцев заставило меня вздрогнуть и задышать гораздо чаще. Спустя мгновение я уже сама вцепилась в руки парня, будто утопающий в соломинку, и в очередной раз отринула все мысли о смерти. Тепло его ладоней напомнило мне, что этот мир еще полон жизни и не ограничивается помещением, в котором меня держат, а значит я должна выжить, чтобы еще раз взглянуть на солнце и луну, насладиться дождем и снегом, вспомнить вкус еды и напитков, чтобы просто продолжать жить и радоваться этому факту.

— Вот, возьми, - не без труда высвободив свою руку из моих цепких пальцев, Никита пропихнул между прутьев клетки толстый плед и увесистую сумку, -Там кое-какая одежда, немного еды и воды. Только не торопись с ней, ладно? Не для того я все спланировал, чтобы убить тебя своими же руками.

Парень просидел со мной еще около четверти часа, убеждая, что все будет хорошо и он вытащит меня, при этом в подробности плана он не вдавался. Я смогла выпытать лишь то, что придется потерпеть еще несколько дней, в течение которых меня будут хорошо кормить и часто навещать, а после придет какой-то другой человек и сообщит мне пароль, по которому я сумею его опознать. Что это за пароль, я так и не услышала. «Ты и сама все поймешь, озвучивать его сейчас я не стану» - все, что я услышала.

Через 15 минут Никита включил лучи, позволив остальным пленникам поесть и продлить свои мучения еще немного. Касательно своих сокамерников я тоже не смогла ничего узнать, либо парень и правда ничего не знал, либо реальность была столь страшной, что он не хотел сообщать ее мне.

Когда он покинул помещение, мелькнув черной тенью в красном проёме двери, я подумала, что, должно быть, примерно так умирающие люди видят смерть, пришедшую за ними. Но сейчас это был скорее тёмный ангел, пообещавший мне жизнь, если я выдержу в этом аду еще несколько дней и окончательно искуплю свои грехи.

Время шло нестерпимо долго, от волнения я, даже согревшись в теплой одежде и огромном мягком пледе, не смогла уснуть. Еще и эти стоны. Они мешали даже больше, чем все остальные факторы, включая холод, голод, который я немного утолила куском мягкого, еще теплого хлеба, брусочком твердого сыра и половинкой куриной грудки – царская трапеза по здешним меркам - и чувство полного отчаяния.

Снова парень пришел прежде, чем я сумела уснуть. На этот раз он принес немного гречневой каши все с той же куриной грудкой, четвертинку помидора и пол яблока. Хоть чувство голода и было дьявольски сильным, но я заставляла себя есть понемногу, тщательно пережевывая и запивая водой, чтобы дать желудку привыкнуть к нормальной пище.

После второго посещения я все же не выдержала и провалилась в глубокий и продолжительный сон без сновидений. Нервы и волнение никуда не делись, просто отошли на второй план, уступив место дикой усталости и хоть какой-то надежде на светлое будущее.

Спала я долго, потому как, проснувшись и пошарив руками у решетки, нашла там новую порцию пищи: суп, хлеб, вареное яйцо, немного винограда и теперь уже литровая бутылка воды. Покончив с едой, я снова завернулась в плед и села в углу камеры.

Что задумал Никита? Как он планирует меня вытаскивать? Необходимо учитывать и то, что я, по-прежнему, очень истощена и слаба, если и смогу дать деру и быстро и правильно реагировать, то не долго – нервное перенапряжение даст о себе знать в самый неподходящий момент. Закон подлости никогда не прекращает своё действие независимо от долготы, широты и иных географических и временных показателей объекта. Мысль о провале операции хоть и была задвинута далеко на задворки сознания, к самым унылым и старым тараканам, но все же продолжала периодически вспыхивать ярким тревожным огоньком, сея в душе новые сомнения и опасения.

Во время следующего посещения я высказала парню тревожащие меня мысли, но он был непреклонен:

-Я вытащу тебя, со мной будет еще несколько человек, один из них и выведет тебя отсюда. Я должен оставаться вне подозрений как можно дольше. Все парни проверенные, никто не предаст и будет помогать тебе до последнего, так что можешь не бояться. Единственное, что ты можешь сейчас сделать, это размять свои мышцы. Почти за месяц они очень сильно забились, потому бежать ты действительно не сможешь, да и уйдешь тоже недалеко. Обо всем остальном я позаботился, осталось подождать совсем немного, последние штрихи и мы выберемся отсюда.

-Куда мы пойдем? Что вообще творится наверху? – сейчас мой голос звучал куда уверенней, редкие разговоры помогли вернуть речь в прежнее состояние до того, как я начала общаться жестами и нечленораздельно мычать, пуская слюни и глядя в пустоту невидящим взглядом.

-Пока не знаю, один из парней говорил, что знает хорошее место. Там безопасно, есть вполне сносные условия для жизни, немного еды, еще и место незаметное, так что за это тоже можешь не переживать.

-Никита, - я впервые назвала парня по имени и, почему то, жутко от этого смутилась, -Почему ты помогаешь мне? Ты ведь и сам можешь пострадать от этого.

Парень взял меня за руку между прутьев решетки, вздохнул и, немного помолчав, сказал:

-Помнишь, я говорил, что ты познакомила меня с тьмой. Это не давало мне покоя все время, пока я сидел в своей камере и знал, как ты здесь страдаешь. Если бы не я, то ты вообще сюда не попала бы, поэтому я понял, что должен тебе очень много и не отдам это долг до тех пор, пока не познакомлю тебя со светом.

-Ого, долго формулировал или сам сейчас в шоке от таких слов? У тебя в камере книжного шкафа не было случайно? Может слишком много умных слов прочитал, что сейчас подобное выдал?

-Как тебе это удается? – искренне засмеялся парень.

-Что именно?

-Сохранять хоть какой-то оптимизм в подобных условиях? Я как-то сидел здесь ровно сутки и за это время совершил 3 неудачные попытки самоубийства – голова сумела выдержала удары о решетку. А ты без малого месяц, но все равно шутишь.

-Я уже умерла здесь, потом пришел ты и пришлось воскресать. После того света тут вполне так весело, вот и отрываюсь.

Парень лишь ухмыльнулся в ответ и вскоре ушел, оставив меня наедине с собственным адом. Еще немного, совсем чуть-чуть и я выберусь отсюда.

Следующие несколько часов я провела за активной разработкой каждой мышцы. Все тело болело и отказывалось что-либо делать, хотелось снова свернуться калачиком в уголочке и просто ждать, но желание «познакомиться со светом» было куда сильнее, потому я, стиснув зубы, продолжала разминаться.

К тому времени, когда Никита должен вновь прийти, я чувствовала себя измученной, голодной, но довольной, предвкушала новую порцию вкусной еды, однако ни через час, ни через два он так и не пришел.

Примерно через 4 часа дверь открылась, но я не была уверена, что это тот, кого я так ждала, а потому забилась в угол, закрыв собой плед, дабы вошедший, не увидел его. Когда меня только привели сюда, я не знала, как охранник так легко ориентировался в комнате, но Никита объяснил простую истину – прибор ночного виденья. С шорохами и стуками были разложены пайки всех пленников, после чего вспыхнули лучи. Я быстро подскочила к решетке и, схватив хлеб, вернулась в свой угол. Если бы я осталась на месте, то человек, наверняка, что-то заподозрил бы, а так все выглядело вполне нормальным и не должно вызвать ни у кого никакой тревоги.

Хотя тревога все же возникла, но причиной ее была не я. Точнее я, но не напрямую. Внезапно вспыхнувший под потолком яркий свет ослепил всех, кто был в комнате. Я слышала крик охранника, чьи глаза подверглись воздействию света, многократно усиленному из-за ПНВ, кричали и пленники в других клетках. Этот крик не был человеческим, примерно так я представляла себе крик дикого животного, потерявшего всякую надежду или испытывающего смертельную боль.

Резко хлопнула дверь, какая-то возня в проходе, глухой удар и странный вопрос: «Что такое тьма?»

Я не понимала, что происходит, не могла открыть глаза, так как слепящий свет больно обжигал их даже через плотно сомкнутые веки, крики смешались в единый набат и не позволяли больше ничего услышать. Ничего, кроме…

Скрежет, скрип и сильные руки поставили меня на ноги.

-Темнота — это отсутствие света при наличии всего остального. – произнес человек, стоящий передо мной: -Алиса, идем, у нас мало времени, парни не смогут отвлекать внимание вечно, да и Никита уже заждался.

И я пошла, узнав в короткой фразе своего спасителя тот самый пароль. Я верила ему, верила безропотно, наивно, почти по-детски. Просто не могла поступить иначе. Ведь, если в данной ситуации нельзя верить слову человека, то чему вообще верить можно.

Глава 6. На пятой повышенной

Человек – тварь, которая способна привыкнуть совершенно ко всему, адаптироваться к любым условиям, а иногда даже отказаться возвращаться к нормальной жизни. Зачем человеку, вышедшему из тюрьмы, начинать нормальную жизнь, если на свободе ему надо искать работу, жилье, думать о дальнейшей жизни, а вот в колонии его кормят, поят, крыша над головой есть. Наверное, именно поэтому многие возвращаются на старую дорожку, а затем и в старую камеру.

Сейчас я чувствовала себя примерно так же. Хотелось вернуться в свою клетку, свернуться клубочком и лежать, ведь там глаза не болят от света, тело не ломит от движений, на уши не давят странные постоянные шумы. Но подобный поступок был бы крайне глупым, тем более, когда меня уже вывели на лестницу и заставили идти вверх по ней.

Я не задавала никаких лишних вопросов, может понимала, что сейчас неподходящее время, может просто не хотела ничего знать, может не на столько хорошо доверяла помогающему человеку, которого даже рассмотреть до сих пор не сумела.

На первом же пролёте я умудрилась трижды споткнуться и упасть, заработав новые синяки.

-Давай, нам нужно идти, пусть медленно, главное не стоять, время теряем. – постоянно твердил человек, поднимающий и поддерживающий меня.

Ещё через пролет я уже шла более уверенно и, если спотыкалась, то могла устоять на ногах. Ближайшие 5 этажей нам не встретился ни один человек, даже слышно никого не было. Преодолев еще 3 этажа, мы свернули в правый коридор, который так же встретил нас пустотой и тишиной.

-Куда мы идем? Где Никита? – едва слышно спросила я, сумев, наконец, увидеть мужчину, сопровождавшего меня. Лет 35, почти на две головы выше меня, руки и шея сплошь забиты татуировками, лицо суровое, но не злое, вполне симпатичное, больше всего привлекали глаза – совершенно черная радужка, в которой утопаешь, словно в чане с тягучей смолой.

-Наверх, Никита и остальные уже ждут там. Если встретим кого-то, то постарайся выглядеть максимально запуганной и молчи. – быстро ответил он, потянув меня в левое ответвление коридора.

Масштабы данной базы поистине потрясали воображение. Длинные коридоры с большим количеством комнат и ответвлениями в другие такие же коридоры, минимум 8 этажей вниз, при условии, что мы уже находимся на уровне земли. Как можно скрывать от людей что-то подобное и для чего она использовалась или используется до сих пор?

Пройдя до конца коридора, мы остановились перед лифтом, который поднимался откуда-то из глубины помещения. Гул стал чуть тише, затем полностью прекратился и открывшиеся двери явили моему взору трех мужчин, мирно беседующих о чем-то. Вспомнив слова своего спасителя, я сразу постаралась максимально сжаться и стать невидимой, хотя и была уверена, что в этом нет особой надобности – вряд ли я сейчас выгляжу очень жизнерадостной и пышущей здоровьем и счастьем.

Мужчина грубо втолкнул меня в лифт, и я едва не упала к ногам стоящих в нем людей. Теперь в реализме всего происходящего точно нет никаких сомнений. Войдя в кабинку, сопровождающий рывком поднял меня и поставил на ноги возле себя, повернулся к кнопкам и нажал на единицу. Смотреть по сторонам я боялась, но мимолетного взгляда на кнопки лифта хватило, чтобы увидеть, что цифры на них заканчиваются на 10 – либо дальше база не идет, либо шахту лифта не стали делать такой глубокой.

— Это ты куда ее? – донесся сзади хриплый бас.

-Приказ. Врачам показать надо, а то загнется раньше времени. – немедля ни секунды ответил мой спаситель и грубо добавил, -Уже бы выпытали все, что надо, убрали ее и не тратили ни жрачку, ни, тем более, лекарства. Еще было бы на кого.

— Это да, Иваныч не подумал об этом походу, пожалел. Хотя мне бы, на её месте, нахер не нужна такая жалость, все бы сказал в первый же день. Ты часто бывал в том отсеке? Меня на неделю поставили на кормежку им, так я первый раз чуть в штаны не наложил, жуть какая-то. Потом просился наверх в любой квадрат, только не в D, даже просидел несколько дней в С, когда послал их и сказал, что к тем уродам не пойду. А эта смотри, живая, вроде даже не сильно зашуганная.

Услышав такие слова, я приложила еще больше усилий, чтобы вид мой соответствовал тому месту, откуда ушла. Нельзя, чтобы они что-то заподозрили, если план провалится, то, вероятней всего, пострадает несколько человек, желавших мне помочь, в том числе и Никита. Однако болтливый мужик уже переключился с моего внешнего вида на более интересные темы:

-А мужики тебе не рассказывали, как она с Иванычем разговаривала? Я прям поорал, когда Затупа расспросили. То на чай перешла, то душ ей. А как тебе тема с психотерапевтом? Отель она Иванычу подберет! – болтливый ржал, не замечая ничего вокруг, а я пыталась не выдать своей гордости по поводу того, что слова простой пленницы до сих пор пересказываются друг другу работники или охранники этого места – мелочь, а приятно, -Вот если она постоянно такие коры выдавать будет, то я даже делиться своей пайкой согласен, а если ее отмыть, расчесать, малость откормить, то, может, и пригрел бы.

Цепкая рука весьма болезненно схватила меня за запястье и потянула куда-то назад, я податливо повернулась к говорившему, но лишь для того,чтобы упасть и забиться в угол кабинки лифта, уткнуться лицом в колени и нервно закачаться из стороны в сторону. Может и правда надо было на актерское поступать, снималась бы в фильмах, стала знаменитой. Хотя кому это сейчас нужно, война идет около месяца, вряд ли кому-то помогает слава, успех, деньги, сейчас все это имеет очень малое значение.

-Ууу, не, кукуха видимо того. – снова высказался болтливый в тот момент, когда лифт остановился и они оставили нас в одиночестве.

Двери закрылись, но я продолжала сидеть в своем углу, боясь пошевелиться.

-Все нормально, - ласково произнес голос у меня над ухом и руки, все так же сильно, но уже куда более бережно, подняли меня с пола, -Ты молодец, все правильно сделала, не растерялась.

Вот только я уже не была уверена, что мои действия были следствием указа этого человека. Я безумно боялась, меня пугали слова, прикосновения, присутствие этих людей. Каждый их взгляд, вздох, мысль казались наполненными злобой и ненавистью, от которых хотелось скрыться, сбежать, спрятаться в самом дальнем, тихом и пустом уголке этого мира и не показываться больше никому и никогда. Потому я продолжала смотреть в пол и трястись от непонятной смеси страшных чувств, которые одновременно вызывали выброс адреналина и желание выполнить любые требования, только бы оставили в покое.

Лифт вновь остановился и явил нам очередной длинный и темный коридор, так же имевший множество ответвлений и дверей. А в самом конце коридора приветливо розовела прямоугольным проемом приоткрытая дверь.

-Туда, скорее, - указал рукой на дверь мужчина и пошел впереди меня.

Я послушно шагала следом, хоть ноги и не хотели слушаться, сердце бешено колотится о ребра, всё тело дрожит, но необходимо идти дальше, цель впереди и ее надо достичь.

Когда до выхода оставалось не больше пары метров, дверь внезапно распахнулась, заставив меня мгновенно спрятаться за спиной мужчины, ставшего в боевую стойку в ожидании противника.

-Твою налево, Юрка, сколько ждать можно? – спросил знакомый голос и тут же встревоженно добавил, -Где она?

Я осторожно выглянула из-за плеча Юры и увидела мгновенно посветлевшее лицо Никиты. И хотя выражение беспокойства исчезло с его лица, глаза стали куда более тревожными и испуганными, он смотрел на меня одновременно жалостливо и с некой ноткой отвращения. Даже учитывая, что я себя еще не видела, могла примерно представить, насколько ужасно выгляжу: сильно похудевшая, грязная, волосы спутанные, давно немытые, футболка сильно изорвана, вся одежда весит мешком, под глазами круги, избитая, в кровоподтеках и плохо заживающих, в большинстве своем воспаленных ранах. Зрелище действительно малоприятное.

-Алиса, - тихо произнес парень и шагнул ко мне. Медленно подняв чуть подрагивающие пальцы, он осторожно убрал с моего лица свалявшуюся прядь длинных волос, а потом резко и порывисто прижал к себе, постоянно повторяя, -Я не должен был тебя сюда везти, это все из-за меня. Я не должен был…

-Никитос, валить надо на пятой повышенной, потом обниматься будете и решать, кто и в чем виноват. – робко сказал мужчина за моей спиной, оглядываясь по сторонам и нервно переминаясь с ноги на ногу.

-Да, давайте. – смутился парень и отстранился от меня, -Идти-то можешь?

Я уверенно кивнула и, вздохнув, шагнула в дверной проём следом за парнем.

Улица встретила меня теплым утренним воздухом с ярко выраженным запахом озона. Слева, за лесом, нежно алел рассвет, ласково обжигая сетчатку приятным светом, прохладный ветерок едва ощутимыми прикосновениями ласкал лицо, заставляя закрыть глаза и, забыв обо всем, просто наслаждаться тем, что я еще могу дышать, видеть, слышать и, элементарно, жить. Постояв с закрытыми глазами и вдыхая сладостный воздух полными легкими несколько секунд, я, наконец, очнулась от забвения и осмотрелась.

Огромная территория, сплошь уставленная большими металлическими контейнерами, между которыми оставлено расстояние метра в 4, очевидно, для проезда транспорта. Забор сверху увенчан тремя рядами колючей проволоки. Раздвижные ворота приоткрыты почти на метр и за ними кто-то стоит, придерживая створки рукой и не давая им закрыться. На наличие под землей какой-либо базы не указывало ровным счетом ничего, тем более что шахта лифта была закрыта одним из контейнеров и ничем себя не выдавала.

Откуда-то справа появилось два парня, блондины с ярко-синими глазами, небольшого роста и совершенно неотличимые друг от друга. Мне доводилось знать и видеть ни одну пару близнецов, но совершенное сходство этих парней просто поражало. Темная камуфляжная форма довершала единый образ и невольно хотелось протереть глаза и убедиться, что это не мираж.

-Саня и Ваня, - быстро представил парней Никита, они приветливо улыбнулись и новое открытие поразило меня: если им нет еще и 18, то я не буду удивлена, слишком уж чистые, детские и невинные эти улыбки. Затем Никита махнул в сторону ворот и добавил, -ТамЗатуп, сейчас дождемся сигнала и пойдем дальше.

Никита не спускал глаз с ворот, близнецы снова скрылись за углом, а Юра стоял лицом к лифту и контролировал каждое движение и каждый шум.

Секунды ползли со скоростью сонной улитки, пустота и тишина одновременно завораживали и пугали. Мерное гудение за спиной пронзило пространство, словно колокол в ночи – лифт начал свое движение.

-Твою ж налево! – выругался Никита, сплюнул и, схватив меня за руку, двинулся к воротам, перебегая от одного контейнера к другому, -За мной, не подставляйтесь!

Когда до ворот оставалось около десятка метров, за спиной послышался топот нескольких пар ног и властный голос произнес:

-Алиса, ты куда собралась, ничего мне не сказав? Не хорошо получается: гостеприимством воспользовалась, а благодарности не выказала. Мы тебя, между прочим, кормили, поили, безопасность обеспечили.

Я узнала этот голос и не смогла сдержать саркастичную усмешку, вспоминая, как его обладатель наслаждался тем, что здоровенный охранник бил меня при любой возможности. Желание ответить буквально разрывало на кусочки, но здравый смысл заставлял молчать, если я поддамся на такую банальную провокацию, самым верным решением будет закрыть меня обратно в клетке и забыть.

Правой рукой я чувствовала холодную руку Никиты, слышала его тяжелое дыхание, но боялась взглянуть на него, потому что ответный взгляд мог выражать полную безысходность, а я не готова сдаться сейчас, когда уже вспомнила, какой вкус имеет свобода.

Рука, придерживающая ворота, пару раз махнула нам и скрылась за створкой. Глянув на парней, я увидела их сосредоточенные лица и торопливые кивки. Крепко стиснув мою ладонь, Никита ободряюще подмигнул и рванул за соседний контейнер.

Едва я успела скрыться за ним и остановиться, как по самому контейнеру и по земле вокруг забарабанили свинцовые пилюли, несущие боль и смерть. Мы сжались за своим укрытием, и я увидела, что, сначала Юра, а затем и близнецы, перебегают за соседние контейнеры, отвлекая внимание на себя.

Поочередными короткими, но быстрыми перебежками мы добрались до последнего контейнера, стоящего в метре от ворот и полностью перекрытого от преследователей.

Оказавшись в шаге от освобождения, я ускорилась, выскочила за территорию базы и на скорости буквально влетела в охранника, который с таким наслаждением выдавал мне оплеухи в допросной. Поймав мой испуганный взгляд, он странно ухмыльнулся и потянулся к пистолету, висящему в кобуре на поясе. Кажется, это конец.

Глава 7. Безопасность

Раньше, во времена безделья, я часто бродила по просторам интернета, читала разнообразные научные и художественные материалы, пересматривала сотни видео, фильмов и прочей ерунды. В один такой день мне повезло наткнуться на видео о поведении животных в минуты страха. Особенно запомнился один кадр с милым белым кроликом, которого закинули в террариум к огромному удаву. Забившийся в уголок пушистик смотрел на плотоядную змею большими, испуганными глазками, выражавшими полное понимание и осознание безнадежности его ситуации. Зверёк точно знал, что его отдали огромной твари для того, чтобы она могла утолить свой голод. Бежать нет никакого смысла и толка, потому ушастый шустрик принял самое, пожалуй, верное решение: он сидел и просто смотрел в глаза медленно надвигающейся смерти, трясясь от страха в покорном ожидании.

Тогда я не понимала, почему он сидит, можно ведь попытаться убежать, террариум такой большой, есть где спрятаться, а затем, если повезет, то и вовсе сбежать. Но так я думала, когда сама находилась в полной безопасности, жевала конфеты, запивала чаем и не думала ни о чем плохом. Сейчас же, встретившись взглядом с маленькими светлыми глазами здоровяка, я ощутила себя тем самым кроликом: такая же маленькая, беззащитная и насмерть перепуганная. Я резко остановилась и стала как вкопанная, трясясь от страха и понимая, что вот сейчас он меня схватит, вернет на базу и начнётся настоящий ужас, причем не только для меня, но и для бедных парней, пытавшихся мне помочь.

Сердце бешено колотится о ребра, желудок сжался и сделал тройное сальто, ноги подкосились, и я едва не упала к ногам своего плача.

-Беги давай отсюда, я прикрою! – внезапно рявкнул здоровяк и толкнул меня себе за спину, поднимая ПМ, -Юрка, выводи их лесом, ждите у дерева с лазом, если через час не приду, то валите без меня – я попался.

-Понял. – быстро ответил Юра и махнул в сторону леса, -Давайте туда, бегом.

Я смотрела на все происходящее и совершенно не понимала его сути. Почему здоровяк не схватил меня, как я того ожидала, почему дает Юре какие-то распоряжения? Если он помогает нам, то почему тогда был так решительно настроен всего пару недель назад? Или это было своего рода показательное выступление перед начальством?

Все тело пронзил еще больший ужас, когда мою руку стиснула чья-то ледяная ладонь. Я мгновенно обернулась и увидела обеспокоенное лицо Никиты, обращавшегося к охраннику:

-Затуп, давай с нами, они в лес не сунутся, можно не бояться.

-Нет, я должен их задержать хотя бы до того момента, пока вы не скроетесь из виду. Хоть что-то хорошее сделаю. – здоровяк глянул на меня сверху вниз и неожиданно ласково подмигнул, мгновенно рявкнув, -Пошли вон отсюда!

-Мы будем тебя ждать столько, сколько понадобится, - Никита потянул меня в сторону леса, но через десяток шагов остановился, обернулся и добавил, -Спасибо! Век не забуду.

Здоровяк улыбнулся, от чего его лицо просияло и повернулся в сторону ворот, сделав первый выстрел.

Мы бежали по густому лесу на восток, солнце начинало слепить глаза, проглядывая сквозь деревья. Чуть впереди справа и слева мелькали спины остальных парней, а сзади по-прежнему раздавались звуки выстрелов.

Я бежала, хоть и не была до конца уверена, что верю этим людям. Мысль о том, что это тактический ход врага, уверенно сверлила голову. Если они полагают, что я из чувства благодарности расскажу все то, что от меня хотели услышать еще в первый день, то их ждет большое разочарование – знания мои равны знаниям деревьев, между которыми мы петляем. А так есть хоть какой-то шанс на спасение и не воспользоваться им было бы крайне глупо.

Плохо размятые мышцы быстро забились, от чего ноги подкашиваются чуть не на каждом шагу, дыхание тоже сбивается нещадно, бок колит, перед глазами пелена, еще и без очков почти не удается разглядеть ветки и кочки, поэтому спотыкаюсь я все чаще. Если упаду, то тупо не смогу встать от бессилия. Но падать нельзя, гнать себя дальше, заставлять терпеть и двигаться дальше, навстречу солнцу. Символично получается, однако.

Мы бежали, не останавливаясь около 40 минут, стрельба за спиной давно стихла, либо расстояние слишком большое, либо охранник уже двинулся следом за нами. В то, что с ним что-то могло случиться, я не хотела верить, что бы он там ни сделал месяц назад, но сегодня он мне точно помог.

-Стой! – резкий крик Юры пронзил тишину леса и заставил нас притормозить.

Только сейчас я поняла, что в лесу нет никаких звуков, кроме шелеста листьев и нашего шумного дыхания. Так и хочется спросить что-то вроде: «А где же птички?» Вопрос странный, но узнать это правда хотелось.

Собравшись возле Юры, мы стояли и пытались восстановить дыхание. Легкие жгло, будто в них залили жидкий азот, мышцы ног непрерывно сокращаются, вызывая непонятные ощущения, перед глазами все та же пелена. Никита, кажется, был примерно в том же состоянии, что и я, а вот Саня с Ваней стояли вполне спокойно, будто это не они только что пробежали черт знает сколько по пересеченной местности, Юра тоже почти полностью восстановил дыхание и смотрел сейчас туда, откуда мы двигались.

-Ждём здесь, час можете отдыхать, Затуп скоро должен прийти.

Отойдя к ближайшему дереву, я бессильно упала наземь и прислонилась спиной к стволу, закрыв глаза. Почти сразу рядом со мной опустился еще кто-то, даже не смотря на него, я точно знала, что это Никита.

На восстановление дыхания у меня ушел добрый десяток минут, бок так же перестал болеть, а вот мышцы все еще периодически подрагивали, что, в общем-то, не причиняло никаких неудобств.

Шелест листьев, солнце и ветер, ласкающие лицо, теперь уже приятная усталость и чувство свободы дурманили и опьяняли разум, изголодавшийся по ярким эмоциям и впечатлениям. Спокойствие и умиротворение затягивали в свои объятия, не желая выпускать обратно ни на секунду.

Я видела, чувствовала…

Сначала я видела бескрайнее поле цветов, сладкий запах нектара, трудолюбивые пчелы, запасающиеся вкусняшкой на зиму, бабочки, мерно порхающие с цветка на цветок, бездонное голубое небо с одним лишь пятном – яркое солнце, согревающее каждую клеточку тела, безвозмездно отдающее все свои нежные лучики света и тепла. И на душе тихо и спокойно.

Затем я оказалась на вершине горы. Холодный ветер пронизывает до костного мозга, выдувая и забирая душу, кристаллы снега и льда блестят в лучах все того же солнца, которое здесь не может согреть, но по-прежнему дарит весь свой свет тем, кто в нем нуждается. Глаза слезятся от порывов ветра и яркости бликов белоснежного покрывала, но сердце переполняет радость, ведь я смогла сюда забраться, преодолела все преграды на своем пути и вот теперь стою здесь, среди облаков, которые, вопреки детским мечтам, вовсе не являются пушистой сладкой ватой. Но я все равно счастлива.

А теперь я сижу на подоконнике в теплой комнате в многоэтажном доме. Вокруг мягкие пушистые подушки, я закуталась в огромный теплый плед, пью какао с маршмеллоу и читаю безумно интересную книгу. За окном идет дождь, капли быстро стекают по стеклу и летят дальше, к земле, чтобы образовать там огромные лужи, по котором бегут, проклиная непогоду, промокшие люди, сверкают фарами спешащие куда-то машины. И снова мне спокойно, уютно и радостно. Я свободна, наслаждаюсь каждым мгновением жизни и, наконец-то, ни о чем не переживаю и не думаю, позволив себе полностью расслабиться.

-Уже два часа прошло, будем двигать дальше. Подъем! – уверенный голос ворвался в мой сон совершенно неожиданно, потому я, открыв глаза, еще несколько секунд просто лежу и смотрю на листву и траву у себя под рукой.

Ещё через четверть минуты мой разум проснулся полностью, услужливо предоставив информацию о том, где я нахожусь, что происходит и кто все эти люди вокруг.

-Он так и не пришёл? – я спрашиваю, хотя и так знаю, что услышу, просто верить в это не хочется. Все-таки я вовсе не такая бессердечная, какой считала себя всегда.

Ответа не последовало, Юра лишь бросил на меня беглый взгляд, вздохнул и велел идти за ним.

Солнце было почти в зените, невыносимо хотелось есть и пить, ноги уже отнимались, но мы продолжали свое безумное путешествие. Шли в полном молчании, лишь иногда у кого-то под ногой хрустела сухая ветка, или я чертыхалась, споткнувшись о корень очередного дерева. Сил почти не было, глаза закрываются, вновь возвращая меня в сладостные миры снов, которые за доли секунды успевали впрыснуть в кровь минимальную дозу эндорфина, чтобы я могла продолжить шагать до нового закрывания глаз и новой порции наркотически пьянящего гормона.

-Почти пришли, - слова Юры не внушали особо доверия. Ну либо усталость не давала поверить в то, что миг еще большего счастья уже близок.

Никита выглядел не менее уставшим, чем я – он тоже весьма часто спотыкался, веки так и норовили закрыться. Юра старался выглядеть бодрым и полным сил, не знаю, кто был лидером операции на самом деле, но здесь, в лесу, бразды правления взял на себя именно он, потому и подавал пример, стараясь своим видом дать нам хоть минимальную моральную поддержку. Даже Саня и Ваня, которые легко выдержали забег по лесу, сейчас были, если не обессиленными, то порядком измотанными таким дальним переходом под палящим июньским солнцем.

Ещё через пару километров я для себя решила, что прошагаю минут 20, а дальше только после стакана воды, а лучше минимального перекуса. Хотя решение было странным - выдержать бы это расстояние, а потом устанавливать какие-то правила. Да и не мне командовать, положение не то. Как сказал бы один мой старый знакомый: «Наглый ундервафель попался». И дело было даже не в факте истощения и обезвоживания, а в мнимой попытке поощрить себя.

Лес начал быстро редеть и вскоре мы оказались на большой круглой поляне, диаметром не меньше сотни метров. На поляне не росло ни единого дерева, а примерно из центра дальше по направлению нашего движения шла грунтовая дорога. Интересно, кто ее накатал и почему ездили только до середины поляны?

-Она? – в голосе Никиты слышалось плохо скрываемое волнение с легкой ноткой радости. В ответ Юра лишь улыбнулся и кивнул.

Мне мгновенно представилось, как мы ставим на этой поляне палатку, разводим костер, добываем воду и доживаем остаток жизни прям здесь, под открытым небом. Умеет фантазия меня поддержать, большое ей спасибо.

Через несколько минут мы все-таки доползли до начала дороги, и я начала думать, чем же перевязать челюсть, чтобы она не так явно отвисала от увиденного.

Дорога не оканчивалась в центре поляны, так мне казалось из-за «превосходного» зрения и отсутствия очков, на самом деле она плавно спускалась к огромным воротам, врытым на всю высоту в землю. Интересно, сколько здесь? Метров 5, не меньше. А за ними что?

Слева в воротах была дверь, закрытая тяжелым навесным замком, на самой двери так же был небольшой, размером с ладонь, экран, светившийся едва заметным зеленоватым светом. Быстро расправившись с навесным замком с помощью ломика, валявшегося рядом, Юра коснулся экрана и на нем высветилась цифровая клавиатура.

-А вот теперь молимся, - он начал вводить первый вариант пятизначного кода: -Я серьёзно сейчас, вспоминаем молитвы и вперёд.

После короткого писка экран мигнул недружелюбным красным светом и вновь стал бледно-зеленым.

Через 15 минут тщетных попыток подобрать пароль, Юра не выдержал, ударил дверь кулаком и высказал все, что думает о замке, двери, бункере, их создателях, сложившейся ситуации и жизни в целом. Мягко говоря, не очень цензурно высказался.

Нервы сдают, оно и понятно. Проделать такой путь, удрать от охраны базы и ее главаря, прихватив с собой пленницу, стрельба, потеря одного из группы, марш-бросок через лес, а в итоге напороться на дверь, к которой не можешь подобрать код. Обидненько… Хотя мысли сейчас еще более нецензурные, чем недавнее высказывание Юры.

-Приплыли, - он облокотился спиной на дверь и медленно сполз по ней: -Я не знаю его.

Минуту мы сидели в полной тишине, просто глядя себе под ноги и не понимая, как так вышло, почему мы не можем ничего сделать, где прокол.

Внезапно одним порывистым прыжком Никита подскочил к двери и трясущимися рукам начал нажимать цифры, говоря при этом то ли с нами, то ли с самим собой:

-Затуп мне сказал, когда предложил бежать, чтобы я запомнил бредовую фразу, которая поможет. Он говорил: «Её пытали из-за этого, а потом отправили вас в камеры с цифрами». Тогда я не понял, что он имеет ввиду, а сейчас вот думаю… Может… Должно…5:28. D7. C1.

Он медленно, с опаской вводил код, боясь, что предположение окажется неверным, и внезапно возникшая надежда рухнет, похоронив под собой все наши мечты о покое и безопасности.

52871…

Короткий писк. Экран загорелся более насыщенным зеленым светом. Тихое шипение и дверь сдвинулась с места. Всего на пару сантиметров, но мы уже вскочили на ноги и возбужденно задышали, предвкушая заслуженную награду…

Дверь явила нам коридор, длиной метра три, и новую дверь, за которой было большое квадратное помещение, с лавочками, вешалками и новой дверью. А вот за ней то, чего мы ждали.

Большой зал, в середине которого установлен металлический стол, заваленный кипами бумаг, вдоль правой стены какая-то электроника и компьютеры, в левом дальнем углу комната, поделенная на две части, некие подобия кухни и медпункта, заставленные шкафами, полками, столами с едой или лекарствами.

Вид же последней комнаты вызвал у нас сладостный стон наслаждения: двухъярусные панцирные кровати. Остальное не имело никакого значения.

Вообще мало что сейчас имело значение. Не интересовало, какие тут еще есть помещения, что в них находится, что за электроника установлена в большом зале. Нам было просто все равно, слишком много сил потрачено на бегство, остальное может подождать.

Словно по команде мы разбрелись к ближайшим кроватям и рухнули на них, не в силах даже минимально раздеться. Двери надежно закрыты, просто так сюда никто не попадет, жаль только, что охранник так нас и не догнал, хороший он парень, еще и сам предложил Никите сбежать, может и спланировать все это помог.

Едва голова коснулась мягкой прохладной подушки, как тело налилось свинцом, веки покорно закрылись, и я погрузилась в сон. Глубокий, спокойный, без сновидений, но с полным ощущением безопасности.

Глава 8. Прошлое в прошлом

Сколько себя помню, я всегда любила жизнь, с нетерпением ждала каждый новый день, наслаждалась любым мгновением и не важно, радостным оно было или горестным. Я просто жила. Но, тем не менее, я очень часто оглядывалась в прошлое, вспоминала разные, давно минувшие события, моменты счастья и грусти. Нравилось копаться в себе, прокручивать диалоги, действия, каждую минуту, секунду, мгновение – все, до последнего прикосновения и взмаха ресниц, вздоха и неловкого взгляда. Я всегда понимала, что это глупая привычка, надо от неё избавляться, но не могла, продолжала цепляться за все, как утопающий за соломинку, не находила весомого повода. До сегодняшнего дня не находила.

Проснулась я резко, словно рубильником щелкнули. В комнате было пусто и тихо, только из большого зала доносились слабые голоса. Я лежала ещё некоторое время, категорически не желая принимать вертикальное положение: слишком мягкой, уютной и тёплой была кровать. Однако голод оказался сильным соперником для сна, и я все же заставила себя подняться и пойти на звуки.

Парни сидели за столом, изучая какие-то бумаги и делая в них пометки. Слабый свет трёх настольных ламп, шелест бумаги и тихий говор создавали ещё больший уют и умиротворение.

-Привет, - мой возглас изрядно напугал парней, погруженных в свою работу, Саня с Ваней, сидевшие ко мне спиной, даже схватились за оружие на поясе, но, увидев источник шума, успокоились и сели на свои места.

-Выспалась? – с лёгкой усмешкой спросил Никита и на мой недоуменный взгляд добавил, -Почти сутки проспала, прям здоровый такой детский сон, аж завидной.

-Сутки? Как? – раньше мне всегда хватало 8-9 часов сна, потому известие о том, что последнее время я сплю нереально долго, немало встревожило.

-Да нормально это, организм восстанавливается от сильного стресса, - тон Юры неплохо успокаивал, так что можно даже не вслушиваться в смысл слов, -Сейчас ещё покормим тебя, переоденем, отдохнешь. А для начала есть маленький приятный бонус.

Хитрый взгляд дружелюбных глаз внушал немалую надежду, потому я покорно пошла следом за Юрой, поманившим меня пальцем куда-то в тёмный угол зала. Из-за его широкой спины я ничего не видела, только слышала скрип, слабый щелчок и увидела приглушенный свет. Пройдя в маленькую комнату, я замерла от восторга.

-Как все-таки легко покорить девушку, - засмеялся Юра за моей спиной и добавил, -Тут уже все есть, поищи на полках, в шкафчиках. Только здесь на сутки не застревай, а то и до голодного обморока не далеко.

Хохотнув напоследок, он закрыл за собой дверь, и я услышала удаляющиеся шаги.

Хотелось если не плакать, то, как минимум, визжать от радости, хотя повод и был не слишком весомым. Я стояла посреди маленькой комнаты, стены и пол которой уложены белой кафельной плиткой, возле двери висит огромное, в полный рост, зеркало, на стенах и полу небольшие шкафчики, а в углу сам объект восторга – душ. Просто душ, полочка с мыльно-рыльными принадлежностями и вода, капающая из крана.

Отойдя от первоначального шока, я быстро скинула с себя одежду, которая теперь висела мешком и была непригодной для дальнейшего ношения, бросила её в стоящую в углу корзину для белья и стала под душ, боясь коснуться крана. Лёгкое движение рук и по телу покатились горячие капли воды, больно обжигая не до конца зажившие раны, но смывающие всю грязь, боль, воспоминания, тревоги…

Мутная, тёмная вода быстро стекала на белый кафель, уносясь в водосток. Без движений я стояла около 10 минут, просто ожидая, когда вода смоет все, с чем она способна справиться самостоятельно, затем нашла в одном из шкафчиков жесткую мочалку и, тщательно намылив, принялась отмываться, едва сдерживая стоны боли.

По моим ощущениям, под душем я провела не менее часа, но чувствовала себя словно после воскрешения. Все же верно говорят, что вода лечит и болезнь можно смыть. Прикрыв воду, я подошла к зеркалу, посмотрела на себя и ужаснулась: карие глаза впали и потеряли свой привычный блеск, под ними залегли глубокие тени, щеки тоже впали, ключицы, ребра и коленки торчат, длинные рыжие волосы нещадно спутаны и выглядят совершенно безжизненными, а когда-то я ими гордилась.

Вздохнув и прикрыв ненадолго глаза, я взяла с одной из полок ножницы и вернулась к зеркалу. После короткого внутреннего диалога я решительно подняла руку и отрезала первую прядь, бросив её в стоящую рядом урну. Через несколько минут на меня из зеркала смотрела немного повеселевшая девушка с каре, на которое я так долго не могла решиться. И какое же это не передаваемое чувство лёгкости и освобождения, словно после исповеди.

Понежившись под струями воды ещё несколько минут, я обтерлась полотенцем, насколько позволяли раны, и надела длинный махровый халат, больше похожий на плед.

-А мы уж думали, ты русалочий хвост отрастила и уплыла, - Никита остановился на полуслове и смотрел на меня, приподняв бровь.

-Я безумно голодная, - проигнорировав недоуменные взгляды, я прошла в комнату, где вчера успела заметить немало съестных припасов и, прихватив с собой консервы, хлеб и пару бутылок воды, вернулась в зал и села чуть в стороне от парней, дабы избежать контакта еды и неизвестных мне документов.

-Тебе помочь? – торопливо спросил Никита, но увидев, как ловко я расправилась с первой консервной банкой и отправила несколько кусочков мяса в рот, сел на место и слегка ошарашенно добавил, -Понял, не буду мешать.

Покончив с едой под тихий разговор, в смысл которого я особо не вслушивалась, и недоуменные взгляды, я подошла к парням, склонилась над одним из листов и увидела список продуктов.

-Мы тут провели небольшую ревизию, описали все, что у нас есть: еда, одежда, оружие, транспорт, топливо. Запасы скромные, но это легко исправить простой поездкой к ближайшему населенному пункту. Тут такие места, что найти все возможно, не удивлюсь, если кто-то из жителей прячет во дворе танк или вертолёт. В крайнем случае, выберемся в город, но это только после тщательной подготовки, - Юра полностью принял на себя лидерство в команде, что было более чем логично. Самый старший, осведомленный и опытный из нас, да и никто больше не претендовал на эту должность. Затуп мог бы, но он так и не пришёл, и мы негласно решили не упоминать его, каждый и так чувствовал эту потерю.

-А где мы вообще находимся? Что за местность?

-Север Томской области. Тут места глухие, людей по факту и нет, только военные и их семьи. Ну и исследователи всякие на базах вроде этой.

- Север Томской области? Насколько мне известно, там есть посёлки, хоть и не большие. И никаких военных баз.

-Именно что “насколько известно”. Думаешь, правительство стало бы разглашать информацию о научных базах или исследовательских институтах, а главное о том, что происходит здесь на самом деле? Первая база была построена ещё при СССР, до второй мировой. Там испытывалось разное биологическое оружие и прочая гадость, о которой я мало что знаю. Она до сих пор является крупнейшей из всех, вот только её пришлось законсервировать после неудачного опыта или несчастного случая. Многие учёные и военные так и остались погребены там, в качестве отхода производства. Базу закрыли, все документы по ней засекретили, поэтому до сих пор не известно даже примерное её местонахождение. Со временем строились новые центры, проводились новые эксперименты, изобреталось новое оружие, а, значит, нужны были и новые люди. Тогда и начинался жёсткий отбор. Предпочитали брать либо отбитых, в качестве охраны, либо тех, кому нечего терять и некому трепаться. Часто ездили по детским домам, заманивали мальчишек на высокооплачиваемую службу, предоставление жилья, полный соцпакет, страховки и прочая ересь, вот только о риске всегда молчали. Вместе с контрактом давали подписку о неразглашении, если кто-то противился, то отправляли на перевоспитание в служебную психбольницу, а потом на базы, только уже в качестве подопытных. И ничего не боялись, потому что искать их было некому. Те же, кто соглашался и все подписывал, действительно получали жильё. В небольших казармах на территории НИИ, и жильё это ограничивалось койко-местом и прикроватной тумбочкой, но платили правда много. Счёт увеличивался прямо пропорционально проделанной работе, но опять же никто этих денег не видел, списывали людей со службы за профнепригодность и отправляли на отдых в санаторий – все та же психбольницу, опыты, смерть и печь для сжигания старых вещей и тел погибших животных и людей. После развала Союза всё это стали прекращать, центры - консервировать, работы - замораживать, данные об экспериментах - засекречивали, людей, знавших хоть что-то, тихо и без пыли убирали. Так и осталось тут всего 3 базы рабочих и 1 резервная. Там решено было создать суперсолдата без чувств, эмоций, воспоминаний – идеальный убийца. Однако цель эта требовала огромных человеческих ресурсов как для работы, так и в качестве подопытных. Вот там совсем уже беспредельничать начали: людей на опыты начали нанимать под видом обычной хорошей работы вахтовым методом, а иногда и вовсе похищали. И своих тоже часто в расход пускали, вот мы с парнями бежать и решили. И как я там продержался почти 13 лет. Тоже с детдома туда попал, сразу после выпуска, а вот когда они начали месяц назад совсем уж откровенно все это творить – война же, все можно – так и решил валить. – Юра на секунду замолчал, словно снова проживая все эти годы на базе и резко продолжил, - Так что нет здесь никаких поселков и людей, правительство прикрывало, вот и вешали лапшу, что все это есть, живёт и процветает.

-Но как можно скрывать что-то подобное? Это же огромные территории, невозможно было не заметить, что там творится что-то неладное.

-Именно что огромные. Россия – огромная страна, а Сибирь – огромный регион, обжитый, дай бог, на пятнадцать процентов.Тут что угодно спрятать можно и никто, никогда не найдёт, даже если не стараться, а если ещё и маскировать, то больше 100 лет люди верили всему и ничего не заподозрили, так что можешь не сомневаться, все так, как я и сказал.

Я сидела, глядя на мигающую лампочку и пытаясь воспринять и переварить всю услышанную информацию. Неужели здесь и правда проводили опыты на людях? Нет, я не питаю к человеческому роду особой любви, но так ведь нельзя, тем более похищая, отправляя насильно, если просто отказываешься принять условия или же по выслуге лет. Можно поверить в такое беззаконие, когда оно происходит на малых территориях большой страны, да ещё и в малых масштабах, но если все это прикрывается верховным правительством…

Осознание того, в какой ужасной обстановке я жила, что сама могла при неудачном стечении обстоятельств попасть сюда, заставило сердце пропустить удар, а желудок – сделать обратное сальто. Вот так живёшь себе, учишься, работаешь, заводишь семью, а потом внезапно узнаешь, что у тебя под боком все это время происходило нечто ужасное.

Внезапно вспомнилось лицо одногруппника, которого в начале второго курса забрали в армию, но о его возвращении мы так и не узнали. Парень просто бесследно пропал прямо из своей части, но дело это замяли, а он ведь и был сиротой, даже тревогу бить некому. Может, однажды именно этот тихий парнишка приносил мне хлеб и воду в камеру на базе. А может его давно сожгли в печи после неудачного опыта. Хотя хочется верить, что он просто дезертировал и сейчас лежит где-нибудь на пляже, где нет войны, пьет коктейль, лапает пышногрудых красоток, загорает и не думает ни о чем плохом.

Когда я стала такой сентиментальной? С чего это меня волнует судьба парня, с которым мы за целый год ни разу даже не разговаривали, здоровались и то не чаще раза в неделю. Старею, видимо. Дальше ждёт пакет с пакетами и любовь к оливкам и маслинам.

Я тряхнула головой, отгоняя дурацкие мысли, и огляделась вокруг.

-А это что за база? И откуда ты о ней знаешь?

-Она использовалась в качестве места отдыха при переходе с одного центра в другой, но её закрыли в год, когда я только на службу пришёл, так и стояла пустая. Затуп тут иногда бывал, когда нервы сдавали. Отдыхал, пар выпускал, заодно и её в порядке держал. – помолчав минуту, Юра добавил, -Ты на него не обижайся, что тебя тогда бил. Отыгрывал последний раз, чтоб сомнений не было, а потом смог за счёт доверия и внешней безмозглости проникнуть к Иванычу в кабинет и переделать графики дежурств, чтобы мы сбежать могли. И нас всех тоже он собрал, и Никитоса вытащил раньше, Иваныч вас обоих хотел держать, пока у тебя крыша не поедет, либо пока не прижмёт. Да и сейчас остался там, нас прикрыл, а сам…

Тишина стала слишком неестественной, тяжёлая правда навалилась ещё большим грузом, прижимая к земле и угнетая. Где-то на нижнем уровне мерно гудел генератор, перебиваемый сопением парней, задумавшихся о чем-то своём.

Вот сидят они сейчас со мной рядом, бумажки перебирают, думают о чем-то, а у самих глаза пустые, потухшие, словно и не было в них жизни никогда. Что должно произойти с человеком, чтобы его глаза стали такими стеклянными? И что должно произойти с другим человеком, чтобы он, не раздумывая ни секунды, пошёл за теми, у кого мёртвый взгляд?

Я не знаю ничего о их жизнях, почему Ваня и Саня, такие молодые, мальчики совсем, оказались в подобном месте, что связывает их всех, кроме ненависти к старой “работе”.

Я не знаю ничего, но и спрашивать не хочу. Если возникнет желание, то парни сами всем поделятся, а если нет, то даже и к лучшему. Мы сейчас в другом мире, где прошлое не имеет никакого значения, оно уже прожито и может быть забыто.

Правда, не для меня. Уже в течении месяца где-то прячется вся моя семья и не знает, что происходит со мной, жива ли я. Мне известно хотя бы то, что их эвакуировали, а они-то обо мне не знают совершенно ничего. Мама, должно быть, с ума сходит от неизвестности. Хотя определённо радует то, что все остальные сейчас рядом с ней, меньше нервотрепки всем и сразу.

Я вновь оглядела помещение, по очереди бросила взгляд на всех парней, встретилась с темными глазами Никиты и, немного смутившись, сказала:

-Так, вы тут вроде ревизию провели уже. Есть список того, что надо найти при первой вылазке в населённый пункт?

Моя решимость и командирский тон слегка сбили парней с толку, но заставили-таки встрепенуться и вернуться к просмотру бумажек.

И это, определённо, было хорошим знаком, вещающим, как минимум, о их готовности забыть прошлую жизнь и готовиться к новым издевательствам судьбы.

Глава 9. Память с дальней полки

У всех людей есть разные способы борьбы со стрессом и тревогой. Кто-то этот стресс заедает, кто-то начинает пить, курить, кто-то слушает музыку, читает книги, смотрит фильмы. А кто-то затевает уборку. Именно к последней категории относилась и я. Никакие способы медитации, включая йогу не спасали так, как усиленный труд, дикая усталость и чувство удовлетворенности от наведенного порядка.

Сейчас, сидя за столом и глядя на пустую жестяную банку из-под тушенки, бутылку с парой глотков воды, множество непонятных бумажек, я понимала, что на меня накатывает тот самый приступ енота-полоскуна, как я его окрестила несколько лет назад.

Парни увлеченно составляли итоговую сводку вещей, имевшихся у нас, и не видели мои глаза, жаждущие уборки, потому мой голос, внезапно раздавшийся среди спокойного разговора, в очередной раз их немало испугал:

-Мне нужно во что-то переодеться. Вы тут не видели никакой одежды?

-Твою налево, ты хоть гуди, когда говорить начинаешь, - Никита, бросив обломок карандаша на стол, встал и пошёл в комнату, где я совсем недавно проснулась, -Айда, найдём тебе что-нибудь.

Мгновенно вскочив со стула, я пошла за парнем, слыша за спиной непонятные усмешки.

Из-за невыносимого желания спать и плохого освещения в прошлый раз я не увидела в дальнем конце комнаты ещё одной двери, оказавшейся на деле входом в вещевой склад. Множество стеллажей, плотно набитых свёртками с самой разнообразной одеждой, обувью, одеялами и прочей нужной ерундой. Пока я разглядывала все это добро, Никита шуршал упаковками свёртков в углу помещения и через пару минут вынес мне чёрные штаны и серую футболку, размеров на 8 больше нужного мне, но выпендриваться будем в другой ситуации, потому я покорно приняла одежду и пошла за парнем, когда он поманил меня за собой в другой угол склада.

-У тебя какой размер?

-Чего именно? – я немного замешкалась, пытаясь понять, какая именно часть моего тела интересует парня.

-Ноги. Остальное я и так вижу, - усмехнулся он и, открыв шкаф, начал искать обозначение размера на кирзовых сапогах.

-Вообще 39, но это я не надену. Не сейчас уж точно, пока босиком похожу, но при первой вылазке надо поискать адекватную обувь.

Никита хотел было что-то возразить, но мой категоричный взгляд заставил его замолчать и, закрыв шкаф, пройти мимо меня обратно в зал. Спеша за парнем, я успела схватить белую майку, лежавшую на полке и замеченную мной при первоначальном осмотре склада.

-Ты мою машину не забрал случайно, когда меня по башке шарахнул и увез из дома? – вопрос глупый, но многообразие удобной и, подходящей мне, одежды заставляло надеяться, что авто стоит где-то недалеко, в лесу.

-Забрал, - словно прочитав мои мысли ответил Никита, чем ввёл меня в лёгкий ступор, -Стоит неподалёку в лесу, на рассвете сходим с парнями, заберём. Там много полезного было, если учесть то, что я успел увидеть.

-Да, там немного одежды, еды, воды, так разная полезная мелочь. Да и сама машина немного интересует.

-Откуда она у тебя, кстати? Только не говори, что твоя. Разве что от богатого любовника подарок. – с этими словами он сел на своё место в зале и парни, не слышавшие начало разговора, недоуменно уставились на меня, ожидая пояснений.

-Нет, не моя. Угнала. Точнее забрала у мертвого охранника. Вряд ли она ему ещё когда-то пригодится.

-А мертвым он стал при твоём участии?

-Нет, самоубийство, я только ключи взяла с тела.

Быстро переодевшись и вернувшись в зал, я сгребла со стола весь мусор и отправила в урну, взятую из душа.

-Мальчики, давайте вы себе найдёте работу в другом месте, я хотя бы здесь порядок наведу, потом вернётесь, а то я и так не особо людей люблю, а их присутствие во время уборки вообще убивает.

С плохо скрываемым недовольством и ворчанием парни разошлись по разным комнатам, словно поняв, что уборка для меня является своеобразным способом медитации, и отправившись искать успокоение для себя. Выходивший последним Никита бросил взгляд на длинную прядь рыжих волос, выглядывающую из урны, и сказал: «Знаешь, а короткие волосы тебе больше идут.» Затем быстро захлопнул дверь, оставив меня наедине с собой, приподнятым настроением и непонятной улыбочкой, периодически касающейся губ.

Уж не знаю, сколько времени было потрачено на зачистку зала, но, глядя на 4 мешка с мусором и чувствуя новую волну невыносимой усталости и голода, я понимала, что моего счастья с лихвой хватит на десяток человек.

Как же хорошо просто быть свободной, видеть, слышать, делать что-то, иметь возможность пойти туда, куда заблагорассудится. А главное, не слышать звуков ада, которые по-прежнему иногда пронзали мозг ледяной иглой, заставляющей на миг замереть и забыть, как правильно дышать.

Но это ничего, это я переживу, со временем воспоминания начнут бледнеть, звуки стихнут и меня полностью отпустит. Надеюсь. А если и не отпустит, то научусь жить с этим так же, как научилась жить в том аду.

Решительно отринув дурные воспоминания, я поставила мусор в угол зала, у двери, и перешла в другую комнату.

К тому моменту, как я закончила уборку в спальне, вернулись парни, о чем-то переговаривавшиеся. В суть разговора я не вслушивалась, а просто поспешила покинуть комнату, но была остановлена фразой о том, что мне необходимо поспать. Парни совершили несколько попыток уложить меня, но аргумент в виде предыдущего 24-х часового сна и мучительных воспоминаний вперемежку с ночными кошмарами быстро остановил их попытки.

-Может с тобой побыть? Поговорить хочешь? – голос Никиты был наполнен тревогой, он подошёл ко мне и потрогал лоб, проверяя, нет ли у меня жара.

-Нет, все нормально, спасибо. Ложись спать, а я тут закончу, успокоюсь и тоже лягу.

-Ну смотри, если вдруг что, то буди меня не раздумывая. Поняла?

-Хорошо, иди уже, - благодарно улыбнулась я, точно зная, что не стану никого тревожить, это мои страхи и тревоги, значит и справляться я должна с ними сама.

Оставшись одна, я прошла в кухню и сразу принялась с новым воодушевлением махать тряпкой.

Все действия я совершала на чистом автомате, в то время как мои мысли были где-то далеко отсюда, в другом мире, где я была счастлива и ни о чем не беспокоилась.

Вспомнился первый год самостоятельной жизни, когда я встретила единственного человека, которому когда-либо доверяла и так безумно любила.

Самым забавным до сих пор казался тот факт, что изначально мне назначал встречу один человек, а приезжал другой – старший брат первого. Подобные свидания повторялись трижды, пока старший сам не пригласил меня.

А потом понеслось: любовь, цветы, объятия, поцелуи, ожидание встречи. Сказка, да и только.

Этот человек понимал и знал меня, как никто другой. По расстановке слов в сообщении он мог понять, какое у меня настроение, знал, что и когда нужно сказать, чтобы успокоить или поддержать, знал все привычки, всё, что я люблю и на дух не переношу.

Но никакая сказка не длится вечно. Вот и моя тоже закончилась, когда я узнала, что у него есть жена и сын.

Мир рухнул, жизнь потеряла всякий смысл. Я могла простить многое, но не обман, для меня это слишком принципиально.

Потом я ещё долго приходила в себя, сменила место жительства, номер телефона, удалила все фотографии, заблокировала его во всех соцсетях, но продолжала страдать. Страдать и молчать. Ни один человек не знал, что со мной было, что я испытывала. А мне просто хотелось выйти в окно на 12 этаже.

Тогда я не понимала, насколько мелкие это проблемы. Хорошо хоть дошло и могу смеяться над этим.

За воспоминаниями о человеке, которого я так тщательно скрывала от всех, вспомнилось суровое лицо Иваныча, рассказывавшего все факты обо мне. Откуда он их знал, откуда такая осведомленность? Внезапная догадка мгновенно пронзила мозг, заставив на секунду замереть, глядя в пустоту.

А что, если? Нет, бред какой-то, он не мог. Или мог, но я отказывалась верить, что Иваныч узнал все это от человека, которому я доверила всю себя, единственного человека, который был так хорошо осведомлен. Но ведь откуда-то он знал эти подробности. Надо будет расспросить Юру и Никиту, может им что-то известно.

За размышлениями и воспоминаниями время пролетело совершенно незаметно. Я обнаружила ещё несколько комнат с разными запасами, либо же пустых.

Почувствовав, что сил почти не осталось, я вернулась в зал, села на высокий стул и, взяв в руки стопку бумаг, начала их изучать.

Мелким убористым почерком вверху каждого листа была обозначена категория вещей, а ниже в два столбика перечислены сами вещи и их количество. Судя по данной сводке, лучше всего обстояла ситуация с одеждой и обувью, о чем свидетельствовал забитый склад. Хуже всего было с транспортом и топливом. Соответствующие листы заполнены лишь небольшими вопросительными знаками под названием категории.

Я продолжала внимательно и неторопливо изучать списки, делать разные пометки для себя.

На нижнем уровне по-прежнему мерно гудел генератор, настольная лампа светилась приятным желтоватым светом, все тихо и спокойно, никто и ничто не тревожит и не нарушает данную идиллию…

…Я лежу на мягком кожаном диване, глаза закрыты, но яркий солнечный свет все равно проникает сквозь сомкнутые веки. Вентилятор приятно обдувает лицо, помогая хоть немного остыть в такую жару. Лёгкое ситцевое платье кажется огромным и жарким одеялом, хочется скинуть его, а лучше попасть под холодный душ – идеальное средство охлаждения.

Месяц назад синоптики уверяли, что грядущие весна и лето будут самыми холодными за всю историю метеонаблюдений, однако тот факт, что в конце апреля я могу ходить полностью раздетой, камня на камне не оставлял от их теории.

-Итак, Алиса, начнём. – тихий, спокойный голос навевал умиротворение и забытье, я полностью доверяю этому человеку и чувствую себя совершенно свободной: -Давай сначала, хорошо? Прошлый раз ты говорила, что устала от воспоминаний о том, что происходило год назад. Можешь назвать, что именно тебя беспокоит? Так мне будет проще избавить тебя от конкретных моментов, от того, что больше всего мешает.

-Я хочу избавиться от всего, полное обновление системы. – я не узнаю свой голос, слишком он грустный и слезливый: -Все, что написала в анкете, если это возможно.

-Я правильно понимаю, что воспоминания о семье ты хочешь безвозвратно зачистить?

-Да…

Лёгкое касание чьей-то руки одним щелчком включило моё сознание. Я все ещё сижу за столом в зале, вот только не перебираю бумажки, а благополучно сплю на них.

-Ты же говорила, что ляжешь спать, - стоит признать, что упрёк Никиты прозвучал совершенно логично, вот только моя упёртость не позволяла согласиться с ним.

-Так я и легла. Не в кровать, правда, но все же.

-Весело нам будет с этой девахой, - смех Юры отвлёк внимание на себя, и я успела ускользнуть от новых упреков и принесла с кухни консервы, воду и приготовленные ночью макароны.

-Хлеба нет, но здесь тот же набор углеводов, - я насыпала еду в тарелки, принесенные одним из близнецов, и расставила напротив парней.

-Еще и кормить будет. Хорошо, что мы кого-нибудь из охраны не решили вытащить оттуда вместо неё, а то показатель полезности от них был бы резко отрицательным.

Быстро расправляясь с едой, мы болтали ни о чем, шутили, только близнецы оставались все так же молчаливы, однако я не стала их ни о чем расспрашивать: если захотят, то сами все расскажут.

-Какие ближайшие планы? – спросила я, откинувшись на спинку стула, допивая остатки воды из бутылки и бросая взгляды на душ.

-Есть дельце одно, недалеко тут, в лесу, - туманно ответил Никита, выскребая остатки мяса из жестяной банки.

-Днем там безопасно, если помощь не нужна, то и сам сходить можешь, - Юра, дожевывая последнюю ложку макарон, посмотрел на близнецов и добавил, - А у нас здесь работенка есть.

-Боже, сколько конкретики в словах, сколько подробных описаний, - тут же съязвила я, не получив ни одного точного ответа, -Парни, давайте хотя бы без фотоотчета ваших действий обойдемся, а то я этого не вынесу.

-Осмотрим нижние уровни, может там что-то полезное есть, - усмехнувшись, ответил Юра, затем встал, выбросил мусор в урну и отправился к выходу. Я перевела вопросительный взгляд на Никиту, но он лишь пожал плечами и сказал, что я узнаю все позже.

Не хотят говорить, значит не буду настаивать. Я убрала со стола остатки мусора и тарелки, листочки со списками запасов положила в папку, найденную в процессе уборки, и, глянув вслед вышедшим в коридор близнецам, отправилась в душ.

Никогда не понимала, как люди могут думать перед сном и петь в душе. Для меня это было несовместимо. Именно в душе, под умиротворяющие звуки бегущей воды меня посещали разные мысли и воспоминания. А ещё довольно часто приходило осознание каких-то вещей, которые прежде казались странными и запутанными.

Сейчас, стоя под горячими струями, я пыталась вспомнить все мельчайшие подробности своей прошлой жизни. И связать с ними тот странный сон. Я уверена, что это не простое сновидение, а какое-то воспоминание, уж очень яркими были ощущения. И этот голос. Я точно его слышала, вот только где?

Выйдя из душа и тщательно вытирая волосы полотенцем, я все ещё прокручивала в голове голос из сна, потому и не заметила сидящего в зале Никиту.

-Алис! – неожиданный голос напугал меня, и я поняла, почему парень просил меня гудеть, если неожиданно начинаю разговор: -Держи, это твоё.

Подойдя к парню, я увидела в его руке небольшой свёрток, осторожно взяла его и, ещё до того, как успела развернуть, поняла, что в нем лежит.

-Теперь не придётся щуриться или подходить вплотную, чтобы что-то увидеть, - улыбнулся он, глядя, как я надеваю очки и, с нескрываемым удовольствием, осматриваю помещение: -Идем, ещё кое-что покажу. Заодно наши ближайшие планы узнаешь. Во всех подробностях.

Я послушно пошла за Никитой к двери на улицу, но в коридоре он открыл ещё одну дверь, незамеченную мной в первый раз. Дверной проём обдал моё тело холодным, влажным воздухом, от чего по спине побежали мурашки. Пройдя в помещение, я поняла, чем вызван такой восторг и почему голоса остальных парней звучат так взволнованно.

Мы стояли в большом, плохо освещённом гараже с очень высоким потолком. Вдоль стен все заставлено ящиками с масляными пятнами, стеллажами с разными инструментами и запчастями, а в центре гаража два Ленд Крузера и мой Мицубиси за ними.

-И над этими крошками нам придётся знатно попотеть, - с восторгом воскликнул Юра, разведя руки в стороны и глядя на нас с Никитой. Только сейчас я увидела, что рядом с Юрой и близнецами стоит ещё один силуэт, обладающий весьма внушительными габаритами. И силуэт этот, практически сразу направился в мою сторону.

Глава 10.Мир. Труд. Май.

Согласно теории Дарвина, люди произошли от обезьян. И превращение это произошло благодаря труду. Взяла обезьяна камень, применила его для добычи еды, огня или что там еще мог добывать древний примат, и произошло чудо – началась эволюция.

Примерно так нам рассказывал школьный биолог, который был по совместительству трудовиком и местным алкоголиком – многоставочники, они такие. И говорил он нам так на обоих своих уроках, надеясь, что подобные слова как-то нас мотивируют.

В теорию я особо не верила, просто знала, что без физических нагрузок мышцы быстро атрофируются, а там и до состояния овоща не далеко, так что труд меня никогда особо не пугал.

Стоя в холодном, сыром гараже бывшей научной базы, я не боялась того, что придется поработать над машинами, это нужно мне, возможно, даже больше, чем всем остальным. Страшным в данный момент был немного другой фактор – большой тёмный силуэт продолжал неспешное движение в мою сторону.

Из-за плохой освещенности гаража и опущенной головы человека я не могла видеть его лица, однако очертания фигуры и походка казались смутно знакомыми. Нас разделяет всего пара шагов, когда он, наконец, поднимает голову и с широкой улыбкой смотрит на меня.

-Ты? – удивлённо и ошарашено спросила я, чувствуя прилив радостных чувств.

-Угу, - промычал обладатель светлых глаз, которые сейчас не выглядели глазами отсталого человека, и смотрели на меня с прищуром от добродушной улыбки.

И за что только этого здоровяка прозвали Затупом? Судя по его виду сейчас, он совершенно не был дураком, скорее даже наоборот. Возможно, все оценивали только его внешний вид, даже не разговаривая с парнем, но тогда они и в глаза ему не смотрели. Да и не важно сейчас, по какой причине он получил именно такое прозвище, важно было лишь то, что он жив и нашел нас.

-Но как ты? – я продолжала глазеть на парня, совершенно не ощущая, что уже вся покрылась гусиной кожей он жуткого холода, -Почему не догнал нас сразу? Почему вообще помог?

-Не заваливай его вопросами, помоги лучше, - Юра слегка подтолкнул Затупа в спину и указал глазами на дверь.

Вернувшись в зал и направив свет лампы на здоровяка, я поняла, чем вызвана тревога Юры. Одежда на Затупе сильно изорвана, правая рука разорвана чуть не до кости и плоть висит лохмотьями, указательный и средний пальцы неестественно вывернуты, под левым глазом расплылся внушительный сине-фиолетовый кровоподтек, губа и бровь рассечены, щека и шея сильно ободраны и кровоточат, правая штанина блестит от свежей крови, а из бедра торчит обломанный клинок ножа. Уж не знаю, через что ему пришлось пройти, но желать такого не стала бы никому.

Однако, несмотря на большие повреждения, настроение парня было на высоте и передвигался он так, будто просто со стула упал. У этого здоровяка надо бы поучиться оптимистичному настрою и силе духа.

-Что с тобой было? – встревоженно спросила я, принеся несколько аптечек, бинты, воду, набор хирургических инструментов, найденный среди иных лекарств и фляжку со спиртом, -Откуда эти раны? Почему добирался так долго? Терпи, сейчас будет больно.

Я осторожно начала промывать руку Затупа водой, с болью глядя, как он сжимает кулак.

-В лесу все это получил, начал уводить их подальше от вас, а квадрат не рассчитал, попал в “лапу”, выбраться удалось ближе к ночи. Пришлось отбиваться, по деревьям лазил, как козёл горный. Потом днем к вам направился, но потерялся малость, опять не в тот квадрат зашёл, вот и искал, а ночью опять на дереве трясся с ножом в обнимку. Твари эти с деревьями лучше меня дружат, стряхнули, нож выбили и вот результат, - парень осторожно отвел здоровую руку в сторону и бросил взгляд на клинок, торчащий из бедра, -Ты его вытащить сможешь?

-Не знаю, попробую. А что в том лесу такого страшного, кто именно на тебя напал?

-Ну так это, там же “ешки” шастают. Все, кого отпустили.

-Что за “ешки”?

-Нет, подруга, это пусть тебе Юрка рассказывает, я подробностей не знаю, много вопросов еще останется. Да и не хочу я этого знать, если честно, одно могу сказать: жалко их.

-А что за квадраты такие, что ты по ним плутал?

-Здесь вся территория разбита на участки, в хаотичном порядке на них “лапы” раскиданы – ловушки всякие, капканы – специально, чтобы “ешек” близко к базе не пустить, а то наведут шороху. Оу!

Я вытащила из ноги парня клинок и спешно прижала к ране кусок простыни. Надо бы зашить ему и руку, и бедро, но я настолько боялась это делать, что оттягивала момент всеми возможными способами. Во время разговора успела обработать все видимые раны, осталось зашить и пальцы вправить. Когда я, трясущимися руками вынула из хирургического набора иглу, то услышала резкий душераздирающий хруст и едва слышимый стон. Быстро повернувшись к Затупу и испуганно уставившись на его довольное лицо, я увидела, что пальцы на поднятой руке стоят на своих местах. Вот это выдержка, завидую белой завистью.

Первым делом я решила разобраться с ногой здоровяка, так как кровь из раны продолжала вытекать толчками и уже образовала внушительную лужу у ботинка парня. Зашивала долго: кровь мешала нормально видеть края раны, из мокрых и скользких пальцев постоянно норовила выскользнуть игла, ещё и страх причинить ему новую порцию боли заставлял руки трястись намного сильнее, чем того следовало ожидать.

Однако, я сумела себя успокоить и, стиснув зубы, закончить начатое. Повторно промыв рану, я приложила к ней большой кусок марли и тщательно перемотала бинтом, оставляя на белоснежных нитках кровавые следы. Осталось расправиться с рукой и можно идти в медицинский, примут без экзаменов.

Оптимистичные мысли улетучились в тот момент, когда я внимательней посмотрела на руку парня: плоть свисает лохмотьями, оторванными в разных направлениях, около запястья белеет обнаженная кость, заметно подергивание мышц у самых краёв раны. Ну либо это моё воображение разыгралось.

-Слушай, я не… Я не см… - закончить фразу не хватало духу, к горлу подкатывал предательский ком, но новая добродушная улыбка и нежный взгляд немного подбодрили.

-Позови Саню или Ваню, они справятся.

С близнецом мы столкнулись на входе в гараж и он, увидев мои окровавленные руки и бледное лицо, кивнул, дав понять, что можно ничего не объяснять, и двинулся в зал.

Я, с непередаваемым трепетом и восторгом наблюдала за тем, как легко этот парнишка орудует инструментом. Игла словно порхала в его руках, движения уверенные, точные, руки твердые и только морщинка между бровей выдавала то, сколько усилий он прикладывает к операции. Причем усилия эти были вовсе не физическими, а моральными, чтобы руки не тряслись и действовать на столько решительно, что это чувство передается не только пациенту, но и всем окружающим.

Несмотря на всю мою завороженность, я всё-таки оказывала посильную помощь: периодически, по одному движению головы близнеца, поливала рану водой,чтобы смыть кровь, подавала вату и марли, а по окончании операции, вновь перемотала рану, после чего помогла близнецу смыть с рук всю кровь. Только сейчас стала видна реальная степень его напряжения, выражавшаяся не только в сильном треморе, но и в нервном тике – левое веко парня нещадно дергалось до тех пор, пока он не прижался лбом к холодному кафелю в душе и не сделал несколько судорожных вдохов.

А когда парень вновь посмотрел на меня и улыбнулся одними уголками губ, то выглядел уже совершенно спокойным, словно сделал что-то обыденное: чаю налил или умылся.

Все это кажется совершенно немыслимым, какие-то странные они, не разговаривают, безэмоциональные, сдержанные, решительные и стараются держаться всегда вместе. Возникло много новых вопросов, которые я могла задать только Юре, как самому осведомленному.

Выйдя из душа, мне сразу захотелось вернуться обратно, чтобы не стать невольным слушателем разговора, не предназначенного для посторонних ушей. Затуп и Юра сидели очень близко друг к другу и о чем-то тихо переговаривались, отмечая что-то в небольшом чёрном блокноте.

-Нет, там точно не было никого из первой сотни, но видел 1326-го и 1380-го, они почти в порядке, - почти шептал здоровяк, но резко замолчал, когда получил болезненный тычок локтем под ребра от увидевшего меня Юры.

-Простите, - быстро извинилась я и поспешила оставить их, но Юра успел схватить меня за запястье и остановить:

-Слушай, я знаю, что ты почти ничего не понимаешь в происходящем, но сейчас и не время, поверь мне. Когда я буду уверен в том, что ты готова, то расскажу тебе все. Нет, ты, конечно, и сейчас можешь спрашивать то, что интересует, но если я просто промолчу, то не обижайся.

Я не особо понимала, к чему такие тайны, но решила выполнить его просьбу и просто поверить, поэтому кивнула, слегка улыбнувшись, и отправилась за теплой одеждой, без которой в гараже не обойтись.

Огромные штаны и толстовка хорошо согревали и оказались на удивление удобными. Вот только к обуви придется привыкать, но человек – тварь терпеливая, так что выдержу.

Мы стояли посреди гаража, глядя на автомобили и гору деталей, лежащих рядом. Работа предстояла колоссальная, потому каждые свободные руки были на счету. Освобожденным от дела по всеобщему настоянию был только Затуп, но и он не стал лежать на кроватке, поплевывая в потолок, а решил оказывать нам посильную техническую помощь.

Я в первый раз испытывала ужасную неловкость в компании этих парней. Связано было данное чувство с тем, что в машинах я разбиралась примерно так же, как в квантовой физике на латинском языке, переведенной с китайского при помощи гугл переводчика. Однако, стоило мне только начать высказывать свою неловкость, как Затуп подбодрил меня задорным смехом и мыслью о том, что пятеро парней уж как-нибудь смогут подобрать для девушки занятие, не требующее особых технических знаний.

По плану нам необходимо усилить ходовую часть авто, чтобы улучшить их проходимость, защитить бронированными пластинами корпус и укрепить остов. Так же неплохо бы защитить стекла и колеса, но исходить будем только из количества и качества материалов, имеющихся в ближайшем доступе.

-Ещё от той красотки придется отказаться, - Юра явно оттягивал момент, когда настанет необходимость сказать данную фразу, указав при этом на «Лансер», стоящий в дальнем углу, -Вырвиглазный цвет нам не на руку.

-Юра, при всем уважении и безмерной благодарности, - начала я, стараясь сделать свой голос как можно более миролюбивым и добродушным, -Но я, скорее, от твоей почки откажусь, чем от авто. Я его у покойного старика сперла, ты о чем вообще?

-Машину можно и покрасить, да и пластины темные, - Затуп говорил спокойным тоном, сощурившись и внимательно глядя на «Мицубиси», -А транспорт нам сейчас любой пригодится. Если найдете самокат, то я заберу его себе и буду чертовски радоваться даже таким колесам. И хватит уже болтать, время идет.

Время не просто шло, оно летело. А когда занят каким-то делом, то дни сменяют друг друга совершенно незаметно.

Мы потратили больше недели, пока услышали от Затупа и Юры уверенное: «Да, это то, что надо!» и смогли, наконец, нормально отдохнуть. Пока мы возились с транспортом, Затуп успел соорудить небольшой, но очень мощный обогреватель и провести еще несколько источников света, так что теперь гараж стал теплым и хорошо освещенным. Все эти дни были похожи друг на друга почти так же, как и Саня с Ваней: подъем, завтрак, гараж, обед, гараж, ужин, гараж, перекус, душ, отбой, снова подъем, завтрак… Мы чертовски сильно уставали, часто сил не хватало даже на разговоры, лишь короткие фразы во время работы или чтобы занять очередь в душ. Но оно того стоило.

К концу восьмого дня мы навели последний лоск на наших авто и, удовлетворенные результатом, сели прямо на пол возле них, любуясь своими творениями. Чтобы оставить «миц», мне пришлось его перекрасить в черный цвет, однако краски было мало, пришлось растягивать, из-за чего образовались небольшие проплешины. В итоге казалось, что сквозь черную краску проглядывают яркие языки пламени, Никита даже пару раз называл машину поленом в костре и с данным сходством невозможно было поспорить.

Ещё за эту неделю я поняла, почему близнецы все время молчат – она немые. Лишь на второй день работы я увидела, что они общаются друг с другом только языком жестов, остальные парни уже научились понимать братьев, а вот мне требовался перевод, потому со мной они общались только через кого-то.

-Ну что, левый – Затупу, - неожиданно заговорил Юра и я не сразу поняла, о чем речь, -Правый – Никитосу, а «миц» - мне?

Уж не знаю, шутка это была или нет, но мой взгляд заставил его замолкнуть на полуслове.

-А что? Парни не водят, вам вместительную надо, а мне то, что осталось, - Юра смотрел мне за спину умоляющим взглядом и, когда я резко обернулась, то увидела, что один из близнецов показывает на авто и на себя. Если не ошибаюсь, то один из парней точно водить умеет, так что борьбу за свою машину я прекращать не планировала, -Ну не могу я бабу за руль пустить – это преступление.

От возмущения у меня перехватило дыхание, потому я, словно рыба, открывала рот, судорожно вдыхала и смотрела на Юру испепеляющим взглядом, твердо говорящим о том, что бой еще не окончен.

-Ты вообще «Лансер» не хотел обрабатывать, - с легкой укоризной сказал Затуп.

-Так «миц» я могу взять, - Никита хитро улыбался, глядя на автомобили, затем посмотрел на меня и продолжил свой вариант распределения, -Мы с Алисой берем «миц», Юра с Затупом – левый, а парни – правый. Ну или наоборот, там уже как вам больше нравится.

-Да ну вас, - махнул рукой Юра, сдавшись и бросив ключи Никите и одному из близнецов. А после уже он задохнулся от негодования, когда увидел, как Никита сунул ключи мне в руку и лукаво хихикнул.

Ехидно усмехнувшись, я сунула ключи в карман и расплылась в счастливой улыбке, почувствовав прилив сил и непонятной радости, словно ребенок, впервые оказавшийся в цирке и попробовавший сладкую вату. Я быстро вскочила на ноги и побежала к выходу из гаража, бросив на ходу: -В душ я иду первая.

Однако, стоило мне выскочить в коридор, как я замерла от того, что произошли какие-то изменения. Что-то мелкое и незначительное, не существенное, но такое тревожащее.

Кто-то толкнул меня в спину и в коридоре образовался затор. Мы замерли, уставившись на предмет изменений – маленькая красная лампочка над дверью, ведущей на улицу.

Затуп установил эту лампочку, соединив ее с входом, чтобы мы по ней могли определять герметичность бункера. И если лампочка светила красным, значит дверь не была заперта.

В данный момент на этой базе мы не одни. И мы не знаем, враги здесь или друзья.

Глава 11. Тили-Тили-Бом

Тревога – одно из наиболее сильных чувств человека. Она может возникнуть из ниоткуда, вот ты просто сидишь, пьешь чай, читаешь книгу, смотришь фильм, гуляешь по парку или занимаешься ещё каким-то обыденным делом, как вдруг в голове что-то щелкает и возникает это самое чувство. И ты не знаешь, чем конкретно оно вызвано и как выражается. Иногда кажется, будто за тобой кто-то пристально следит, или кто-то желает тебе зла, а может просто не так посмотрел, а ты уже безумно встревожен и ищешь пути спасения.

Но в таких ситуациях ты можешь себя успокоить, убедить в том, что просто накручиваешь, а на самом деле все в полном порядке и никакой угрозы нет.

Гораздо хуже, когда ты точно знаешь, что эта самая угроза существует, но понятия не имеешь о том, какая она в действительности, от кого исходит и чего вообще ожидать. В таких ситуациях ты просто боишься и ждешь, не имея возможности что-либо сделать.

Так и мы сейчас стояли в прохладном коридоре и тупо глазели на яркий огонек лампочки, осознавая, что необходимо искать того, кто сюда проник и выяснять, какие у него намерения, но не могли сделать ни шагу, четко понимая, что это может быть как кто-то дружелюбно настроенный, так и смертельный враг.

И я больше склонялась ко второму варианту хотя бы потому, что друг не стал бы вламываться сюда без разрешения. Если только не был постоянным обитателем данного места.

Секунды тянулись, словно плохо расплавленная карамель, в воздухе повисло дичайшее напряжение, которое с каждым мгновение все усиливалось. Мы знали, что надо сделать хоть что-то, элементарно заговорить, но не могли – свет лампочки был слишком завораживающим.

Когда под потолком ожил и тихонько зашипел рупор, обычно извещающий о пожарной тревоге, воздух словно взорвался, мгновенно вернув нас в реальность и заставив резко обернуться на новый источник тревоги. Прошипев еще некоторое время, рупор издал тихую мелодию, а затем запел спокойным детским голоском какую-то тревожную песенку, почему-то смутно мне знакомую.

Прислушавшись к словам песенки, я не сразу обратила внимание, что парни с тревогой во взгляде уставились на меня.

-Что? – неожиданно громко спросила я, легко перекрыв мелодию, парни, чуть вздрогнув, слегка качнули головами, однако тревога в глазах только усилилась.

-Тили-тили-бом. Кричит ночная птица. Он уже пробрался в дом, к тем, кому не спится. – продолжал детский голос.

-Провода в пожарке повреждены, она не может петь, - шепотом произнес Затуп, вновь переведя взгляд на рупор. Не думала, что этого здоровяка можно напугать простой песенкой и щепоткой мистики настолько, что он едва сдерживается от бегства.

-Надо проверить все помещения, - сказал Юра, взглянув на Затупа, -Перемещаемся строго парами, проверяем каждый уголок, каждую щелочку, все, до последнего сантиметра. Затуп, пойдем дверь запечатаем для начала, нельзя дать этой твари сбежать.

По его интонации я поняла, что у Юры есть какие-то предположения о том, кем является эта самая тварь, вот только высказывать нам свои мысли он не спешил.

Гараж тоже решено было наглухо запечатать, так как вход туда был лишь один и эта самая «тварь» не смогла бы пройти мимо нас незамеченной без шапки-невидимки.

При проверке комнат мы старались не расходиться слишком далеко. Парни вооружились ПМами, что говорило о серьезности их намерений, мне же посоветовали просто держаться рядом с Никитой и никуда не лезть без разрешения.

Юра раздал короткие указы, согласно которым мы с Никитой должны проверить склад и спальню, близнецы – спуститься на второй уровень, а Юра и Затуп брали на себя душ, кухню и медпункт. Однако, долго искать того, кто вторгся на нашу территорию, не пришлось.

Едва один из братьев приоткрыл дверь, ведущую в зал, как нашим взорам предстало странное существо, больше двух метров ростом, совершенно лысое, с бледной, синевато-серой кожей, сгорбленное и худое на столько, что все кости его скелета можно было разглядеть прям так, не умерщвляя его. Существо стояло к нам боком, протянув исхудалую руку к кнопке пожарной сигнализации, закрыв глаза и слегка покачиваясь в такт тревожной песенки.

За моей спиной кто-то судорожно вздохнул и в этот момент тварь дернулась, распахнула глаза, явив нам огромные белые глаза без зрачков, и истошно завизжала. Двигалась она невероятно быстро, я и моргнуть не успела, как существо отдернуло руку от кнопки, оборвав песенку на полуслове, и метнулось влево, мгновенно растворившись в полумраке большого зала.

-М-м-мать, - прорычал Затуп, заскочив в зал,— Это 26-ой. Следите за выключателями и лампочками – не дайте ему выключить свет!

Вокруг началось непонятное движение, кто-то бегал, отдавал короткие команды, а у меня в голове звучал тихий, встревоженный голос, повторявший всего три слова. «Опасно! Помочь! Спасти!»

-Он свет гасит! Фонарик!!!

Громкий крик, наполненный ужасом, привел меня в чувство, словно ведро ледяной воды. Недолго думая, я ринулась в сторону спальни, точно зная, что там, на тумбочке, стоят два фонарика, которые я только сегодня утром сняла с зарядки. Схватив холодные металлические ручки и обернувшись к двери, я увидела высокий силуэт, который развел руки в стороны, шипел и стремительно приближался ко мне.

Страх на мгновение свел пальцы судорогой, затем адреналин, хлынувший в кровь, заставил схватить стоящий рядом стул и со всего маху ударить тварь по голове. Сила противодействия шибанула по пальцам, металлические ножки стула сильно погнулись, а деревянное сиденье разлетелось, окатив нас щепками.

«Опасно! Спасти! Помочь!» - вновь зазвучал в голове чей-то голос и перед глазами повисла пелена.

В дверях появился Никита, прибежавший на шум. Он быстро поднял пистолет, но существо, подскочив ко мне, обхватило за талию и легко подняло на руки, унеся в склад. Там он поставил меня за один из стеллажей, приложил палец к тонким губам и снова зашипел, будто прося сохранять тишину.

«Опасно! Спасти! Должен спасти!» - голос звучал в голове, словно сломанное радио. Внезапная догадка пронзила мозг, заглушив голос и заставив закричать: «Не стреляй в него!»

Никита, влетевший в этот момент на склад, остановился, наведя пистолет на существо, присевшее на корточки и закрывшее меня своим телом. Точно, он пытался меня защитить, а не причинить какой-то вред. Но почему он так агрессивен к остальным?

-Никита, опусти пистолет, - спокойно произнесла я, точно зная, что существо не сделает нам ничего плохого, если его не провоцировать, однако вопросительный и озадаченный взгляд Никиты твердил мне, что я все-таки двинулась крышей, -Просто доверься и опусти.

Поколебавшись еще несколько мгновений, он медленно опустил ПМ и выставил в дверной проем руку, чтобы задержать остальных парней – существо могло испугаться излишнего количества людей.

Я осторожно приблизилась к твари и тихонько заговорила:

-Эй, все хорошо, тебя никто не обидит. И меня тоже.

Существо резко дернуло головой и уставилось на меня белёсыми глазами, слегка наклонившись в бок. Повадки его немного напоминали обезьяньи, но раньше он точно был человеком. Я медленно подняла руку и протянула её к существу, он же, в свою очередь, отстранился от меня на несколько сантиметров, затем тоже поднял руку и коснулся кончиков моих пальцев.

В этот миг голос в голове зазвучал особенно четко и громко: «Да, безопасно, не страшно. И тихо. Но люди злые. Всегда злые, всегда обижают. Безопасность врет, это не долго. И они врут, а ты – хорошая. Ты – наша.»

Кожа существа была безумно холодной, казалось, что я прикоснулась к сухому льду и теперь не могу оторвать пальцы. Да я и не хотела – надо попробовать наладить с ним контакт, он не желает нам зла, сам боится. Протянув вторую руку, я взяла длиннопалую ладонь существа в свои руки и, испытывая очень неприятные чувства, попыталась немного притянуть его к себе.

В это мгновение в дверном проеме мелькнул силуэт Юры, чем сильно напугал существо. Тварь дернула рукой, отбросив меня в сторону, и я сильно ударилась головой о стену, на миг потемнело в глазах, но я видела, что он подскочил ко мне, закрыл своим телом, затем раздалось три громких хлопка, существо истошно взвыло, изогнулось и коснувшись меня, упало рядом, тихонько застонало и замерло.

«Зло. Они – зло. Спроси их. Они знают.» - прозвучало в голове в момент прикосновения существа, и я будто бы сама почувствовала его дикую боль, но она была не физической, а душевной, от того, что не смог спасти от опасности. Спасти меня.

-Что ты творишь? – заорала я на Юру, перевернув существо на спину и увидев, как с его глаз сходит белая пелена и они становятся совершенно нормальными, человеческими. Но теперь уже мертвыми.

-Он тебя убить хотел! – громко сказал Юра, но голос его звучал слишком неуверенно.

-Идиот! – выругалась я в сердцах, аккуратно закрывая глаза существу и обдумывая его последнюю мысль. Что-то эти парни точно от меня скрывают, что-то очень важное и, вероятнее всего, малоприятное.

Парни стояли в молчании, тупо глядя на то, как я сжимаю ладонь существа, под которым растекается лужа бурой крови. Руки существа стали более теплыми, но не знаю, это я их согрела своим теплом или так отразилось посмертное преобразование обратно в человека. Но глаза обмануть было нельзя, я точно видела, что кожа его из синюшно-серой приобретает нормальный цвет человеческой кожи.

Господи, он был таким же, как и мы, а мы его просто убили, совершенно ни за что.

Вскочив на ноги, я ринулась к выходу со склада, расталкивая парней руками и сжимая челюсти до боли. На глаза навернулись слезы, образовав пелену и ухудшив и без того плохое зрение, поэтому двигалась я практически интуитивно.

-Алис, - догнав, Никита попытался схватить меня за руку, но я решительно выдернула её, прорычав ему в лицо, чтоб не смел идти за мной. И он не пошёл, не совершил величайшую глупость, за которую мог в итоге очень жестоко расплатиться.

Выскочив в зал, я чувствовала только как бешено колотится сердце, и голова разрывается от миллиона мыслей. Я подошла к столу и склонилась над ним, упершись в него руками, прикрыла глаза и несколько раз тяжело вздохнула. Когда я открыла глаза, то увидела на столешнице несколько темных пятнышек. Коснувшись одного из них пальцем и поднеся его к свету настольной лампы, я поняла, что это кровь, утерла нос ладонью и увидела длинный кровавый развод – прыгающее давление было моим хорошим другом.

Наскоро вытерев стол какой-то бумажкой, я поспешила в душ. Там, скинув с себя одежду, которая, казалось, была такой тесной, что начинала душить, я стала под душ и открыла холодную воду.

Ледяные струи быстро остудили мой пыл и прояснили голову. Изредка воду разбавляли кровавые разводы, стремительно убегавшие в водосток. Казалось, что, вместе с кровью, меня покидали жуткая злоба и боль.

И только в голове все играла тревожная песенка, напеваемая детским голоском: «Тили-тили-бом. Все скроет ночь немая. За тобой крадется он, и вот-вот поймает. Он идет… Он уже близко…»

Очнулась я только тогда, когда уже вся тряслась от нестерпимого холода и не чувствовала, на сколько холодной стала вода. Открыв второй кран, я постояла еще немного, пока отогрелась, затем замоталась в полотенце и, выйдя из душа, сразу отправилась в гараж.

Несмотря на то, что с машинами мы провозились больше недели, руки так и не дошли до того, чтобы разгрузить мой «Лансер», потому я, открыв багажник, нашла в сумке футболку и джинсы, натянула их, радуясь нормальному размеру одежды, затем обула удобные кроссовки и решительным шагом вернулась обратно в зал.

Парни сидели за столом, глядя в столешницу невидящим взглядом. Я села во главу стола, открыла воду, стоявшую здесь же, отхлебнула и твердым голосом спросила:

-Вы мне ничего сказать не хотите? – неожиданный вопрос застал компанию врасплох, но я жаждала получить хотя бы часть ответов.

-Что ты хочешь узнать? – вздохнув, уточнил Юра, поигрывая с пистолетом. Ага, психологический фактор решил применить? Не в этот раз.

-Кто это был?

-Подопытный под номером 1326. Продержался 193 дня, после началось неминуемое обращение. На данный момент является третьим результатом выдержки психики, переведен из блока D в блок E спустя 154 дня после начала эксперимента, сразу после начала обращения был отпущен и официально занесен в список подопытных, погибших в результате эксперимента. По факту же его перенесли в категорию «ешек», хотя я бы поспорил с этим фактом. К «ешкам» обычно относятся те, кто в результате экспериментов полностью потерял человеческий облик и разум, а вот 1326-ой и 1380-й свой разум сохранили в достаточно хорошем состоянии. Но агрессии в них было в разы больше, чем в остальных подопытных, поэтому они и являются куда более опасными.

-То есть вы такие эксперименты там проводили? Превращали несчастных людей вот в ЭТО? И как вам спится ночами теперь? Совесть и кошмары не мучают?

-Алиса, мы постарались уйти оттуда при первой же возможности, - примиряющим тоном произнес Никита, но это только сильнее вывело меня из себя.

-Юра, ты сколько лет там пробыл? Почти 13 лет? И не было ни одного шанса что-то исправить или сбежать раньше? И, если я правильно понимаю, то 1326 и 1380 – не просто номер подопытного, он является еще и порядковым, ведь так? Вы спокойно следили, как там постепенно изводили почти полторы тысячи человек и ничего не делали? И кто по счету был последним до момента вашего побега?

-1381. Он был последним. Эксперимент вышел на новый уровень, продлился больше года, а подопытный не только не подвергся никаким отрицательным изменениям, но и сдвинул эксперимент с места. Впервые с 1936-го года. Поэтому временно остановили набор новых подопытных, чтобы провести максимально точные и подробные исследования.

-А 1380-й тоже переведен в категорию «ешек» и вышвырнут в лес, как отход производства?

-Да, переведен, но не вышвырнут, а отпущен…

-Отпущен он был бы, если бы вы их выводили из эксперимента при малейших негативных изменениях и старались сделать дальнейшую жизнь максимально комфортной до самой смерти, а пытать до такого состояния и после выбросить за ненадобностью – это не отпустить, а медленно и мучительно убивать, - я порывисто вскочила, отчего стул отлетел назад и грохнулся на пол. Захватив с собой воду, я вновь отправилась в гараж, надеясь найти в машине свой телефон и постараться успокоиться проверенным способом – прослушиванием музыки.

Телефон действительно был в машине, но батарея очень давно села, а возвращаться в зал не было никакого желания. Вот так доверишься человеку, кажется, что знаешь его, а потом одно какое-либо событие и все, ты проклинаешь его, буквально убить готова.

Я сидела на водительском сиденье, поигрывая с бутылкой и размышляя над всем услышанным. Мысли унеслись куда-то далеко и через десяток минут я уже сама напевала песенку, которую совсем недавно слышала из рупора в коридоре. И почему она мне кажется такой знакомой?

Тили-тили-бом…

Странно и страшно это все. А еще очень-очень непонятно.

Мои размышления прервал громкий металлический удар о крышу машины, от которого я подскочила на сиденье, больно ударившись коленкой о руль, и замерла, слушая, как кто-то, стоящий рядом с машиной, тихонько напевает все ту же песенку.

Глава 12. Плачевное положение

Порой все мы совершаем разные необдуманные поступки, о которых потом жалеем не только мы сами, но и те, кто нас окружает. Иногда из-за таких поступков мы теряем знакомых, друзей, их доверие и уважение, за которое приходится долго и упорно бороться. Но судьба не всегда подкидывает нам одни лишь неприятности. Вот совершил ты что-то ужасное, каешься, но способа исправить свою ошибку не видишь, а жизнь будто бы видит твое плачевное состояние и подкидывает новые обстоятельства, благодаря которым ты можешь все исправить.

Однако же, если ты можешь похвастаться особым уровнем везения, то эти самые новые обстоятельства складываются так, что тебе и делать ничего не надо. Сиди, сложа рученьки, жалей себя, а жизнь сама все разрулит так, что твою оплошность не просто простят, но и забудут, словно ничего и не было.

Я сидела в машине, глядя перед собой невидящим взглядом и прислушиваясь к тихой песенке, которую мурлыкал человек, и от этого по спине пробегали мурашки. Повернуть голову, а тем более выглянуть из машины было невероятно страшно, причем пугало не внезапное появление человека, а то, как он напевал песенку: тихо, с каким-то едва заметным рычанием и невероятной любовью.

-Так она тебя больше пробивает? – спросил человек, прекратив мурчать и я тут же выскочила из машины, вперив в Никиту безумно озлобленный взгляд.

-Ты понимаешь, что я готова была тебя убить, если найду, чем это можно сделать? – едва сдерживаясь от крика прорычала я, чувствуя, как внутренняя злоба все быстрее нарастает и поглощает меня.

Парень спокойно подошел к пассажирской двери, открыл её, указал мне взглядом на авто и сел. Каждое его движение, каждый взгляд, даже спокойное дыхание сильно меня раздражало, хотелось его ударить, причинить боль. Хотя с чего бы мне так реагировать на этого парня, к которому прежде я испытывала лишь симпатию и чувство благодарности за спасение. Удобно разместившись, он захлопнул дверцу, и, как мне показалось, сделал это через чур сильно, словно хотел позлить меня.

-Обязательно так хлопать? Иди «Крузаками» так долби, мою трогать нечего! – все-таки от крика сдержаться я не смогла. Злоба в душе поднималась, словно змея на мелодию дудочки.

Парадоксально то, что умом я понимаю – злиться не на что, вот только поделать с собой ничего не могу. Но парень смотрит на меня понимающе-сочувственным взглядом и словно ждет новой вспышки ярости, а может и того самого удара, от которого я с таким трудом сдерживаюсь. Взгляд его уже кажется каким-то насмешливым, даже легкая ухмылка коснулась пухловатых губ.

Поддавшись порыву, я резко замахиваюсь, собираюсь залепить ему пощечину, но Никита успевает перехватить мою руку, затем хватает вторую и больно сжимает их. Затем внезапно дергает мои руки, притягивая меня к себе, а я, из-за малого пространства и удара ребрами о рычаг скоростей, не сразу понимаю, что он туго связал мои руки. Тонкий шнурок при каждом движении причиняет адскую боль и спустя четверть минуты я прекращаю попытки развязать его и вырваться из хватки парня.

Бессильно вздохнув и уткнувшись лбом в руку Никиты, я поняла, что боль вытеснила из меня всю злобу и я совершенно не обижаюсь на него несмотря на то, что запястья горят огнем.

— Это что было? – потрясенно спросила я, глядя в глаза парня, смотрящего на меня с улыбкой и нежностью.

— Это влияние песни, - спокойно ответил он и, убедившись, что моя ярость прошла, принялся осторожно развязывать шнурок, -Ты прости, но иначе ярость и злобу было не успокоить, они только сильнее нарастали бы. Не знаю почему, но эта мелодия в данном звучании вызывает непонятные вспышки агрессии, да еще и такие сильные, что убивать хочется.

-Да, убить тебя хотелось. Хотя и понимала, что злюсь не из-за чего. Почему она так действует?

-Не знаю. Никто из ученых так и не смог объяснить данный эффект, а у меня тем более никаких предположений нет.

-А почему ты сам не взбесился, пока напевал её?

-Я делал это осознанно, четко понимая, что хочу проверить твою реакцию и зная, как поступлю в дальнейшем. Для тебя же это было неожиданно, плюс ты на эмоциях, вот и результат.

Никита развязал мои руки, и я подула на красные полосы, на которых кое-где выступили капельки крови. Все-таки боль и правда является лучшим способом привести человека в чувства.

Мы вновь замолчали, глядя на панельку в авто. Вокруг все было тихо и спокойно, улеглись даже чувства от убийства существа, которое видело во мне что-то родственное, что необходимо спасти. Спрашивать о последней мысли этого существа я не хотела, да и знала, что не получу никакого ответа. А если и получу, то одно лишь враньё, которого мне и так хватало.

-Ты не злись на нас. Мы правда хотели помочь всем, кто попал под действие этого эксперимента, сбежать давно хотели, но не могли. Иваныч лес этот знает лучше, чем себя. Ещё и оружие есть у него какое-то, чтоб «ешек» отпугивать и управлять ими, так что нас бы тупо разорвали. А как война началась, то все сети отрубились, у него пропало это влияние, вот мы и ретировались. Ушли бы сразу, но надо было тебя вытащить.

-А почему вы никак не пытались остановить эти опыты? Вы же просто сидели и смотрели, как он издевается над людьми. Полторы тысячи человек – население моей деревни было отдано на эти эксперименты.

-Ещё до нас пытались все это остановить, но сами оказывались либо в роли подопытного, либо в лесу ночью, а они ночью как раз и охотятся – темнота – их лучшая стихия. Ну и на Саню с Ваней посмотри. Они тоже пытались остановить это, как итог: четыре месяца в D и необратимые изменения. После этого они перестали разговаривать и не могут друг без друга, дальше 50 метров не расходятся, иначе припадок какой-то начинается. А мы, сама понимаешь, тоже жить хотели.

-Что вообще за исследования там проходили, что они так отражались на людях?

-Я точно не знаю, как там и что в голове у них происходило, поэтому в общих чертах обрисую. Суть эксперимента заключалась в том, что с помощью гипноза, музыки, определенных картинок, ощущений и прочих факторов пытались воздействовать на разные участки мозга, чтобы настроить человека на что-то конкретное, ускорить эволюционные процессы. Они хотели создать идеальных солдат, которые не помнят, ради чего им стоит жить, для этого решили удалять воспоминания человека. Пытались убрать и какие-то конкретные факты, и вообще хоть что-то из их памяти, но общее влияние на разум было слишком сильным.

Сначала подопытные становились нервными и раздражительными, затем появлялась агрессия, чувство тревоги, потом они нападали на все, что видели. Из-за такого поведения было решено держать их в отдельных комнатах, запертых снаружи, а после того, как несколько подопытных ночью вырвались и убили трёх охранников, всех перевели в камеры в подвальном помещении. Потом произошла авария, генератора не было, и они сидели там в темноте три дня. На четвертый день электричество вернули, а когда пришли к ним, то увидели, что глаза их покрыты пеленой, кожа приобрела серый оттенок, почти все волосы выпали. Они рвали на себе одежду, метались по клеткам до тех пор, пока снова не выключили свет. Такие изменения происходили со всеми.

Тот блок, где он держал тебя, предназначался для тех, кто уже сильно боялся света, потерял человеческий облик, но показатели их датчиков ещё свидетельствовали о наличии разума. Они не выносят замкнутое пространство, жаждут крови, потому там и были все эти стоны, хрипы. Когда датчик показывает, что разум подопытного полностью разрушен, их переводили в блок Е, а затем отпускали.

-А почему были отпущены 1326 и 1380? Они же не лишились разума, насколько я поняла.

-Не лишились, но физически изменились сильнее, чем остальные. В то время, как у всех просто крыша начинала ехать от таких воздействий, эти двое смогли сделать то, о чем мечтали основатели этой программы – начать эволюционировать и подстраиваться под условия среды. Из-за столь потрясающей мимикрии их уже было сложно удерживать, потому пошли на эти меры.

-Вы видели, что эксперименты не приносят положительного результата, но все равно продолжали их проводить, издеваться над всеми этими несчастными. Я даже не уверена, что мне жаль тех ваших охранников, которые погибли первыми. Они этого заслуживали, как никто другой.

-Если тебе станет легче, то почти 90% всех подопытных – те самые охранники, которых тебе не жаль.

-Нет, мне от этого не легче, - рыкнула я и уставилась через окно на стену гаража.

Никита тихонько вздохнул, и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Хороший способ разрядить обстановку, в которой возникает необходимость что-либо сказать в свою защиту или оправдание.

Спустя десяток минут дверь гаража тихонько скрипнула, и встревоженный голос Затупа произнес:

-Ребят, мы там волну на радио поймали, есть новости о том, что в мире творится.

Мы выскочили из машины с такой скоростью, будто на сиденьях под нами внезапно материализовались ёжики. Несколько секунд и мы уже в зале, стоим плотным кружочком у маленького радио, произнесшего последние слова и мерно зашипевшего.

-Издеваетесь? – Никита в сердцах ударил по столу, от чего радио слегка подскочило и сменило тональность шипения, -Что там происходит вообще? Рассказывайте теперь во всех подробностях, раз уж не удосужились позвать раньше.

Со слов Юры мы узнали, что война затронула все страны и континенты, кроме Австралии. По словам диктора, начался весь ад с того, что сверхдержавы, обладающие ядерным оружием, словно сговорившись, нажали на те самые красные кнопки, развязав то, чему не будет конца. В России практически полностью уничтожены города, в которых наши враги видели для себя какую-то опасность: Москва, Питер, Мурманск, Владивосток, Екатеринбург, Нижний Новгород и ещё ряд крупных городов. Мелкие страны с малым вооружением уничтожили в первые же дни войны.

Всего за это время страны обменялись друг с другом почти тремя десятками ядерных бомб и наиболее чистыми из затронутых территорий оставались Сибирь, пустыни Африки, центральная часть Южной Америки и Антарктида. Согласно предварительной оценке, число жертв приближалось к 2 миллиардам, экономический ущерб ушел далеко в триллионы.

-Этот мир сошёл с ума, - тихонько подвел итог Никита.

Глаза парней были наполнены ужасом от осознания масштабов происходящего и степени того самого сумасшествия. Человечество уже не спасти, нас нужно именно что уничтожать, затем обновлять всю цепочку эволюции, а за это время и Земля-матушка подлечится, восстановится, чтобы принять в свои объятия все таких же сумасшедших существ, как и мы.

Словно кино на быстрой перемотке, перед моими глазами пробежали все сцены жизни. И лица, много лиц, очень много лиц, голосов, судеб. Сколько из них уже погибли лишь потому, что несколько высокопоставленных человек не сошлись во мнении на какое-то событие.

Не зря я всегда называла людей тварями и не питала к ним почти никаких теплых чувств. Мы не заслуживали хорошего отношения, только не сейчас, не с нашими взглядами на жизнь и ценности.

Я вспомнила лицо мамы. Где она сейчас? Не пополнила ли тот список, содержащий около 2 миллиардов фамилий. Душу начало выворачивать наизнанку, сердце неприятно заколотилось о ребра, в глазах потемнело, а к горлу подступил ледяной ком. Прошло уже столько времени, а я не предприняла ни единой попытки найти их.

Немного отдышавшись, я высказала свое желание приступить, наконец, к поиску семьи. Желание это было воспринято с энтузиазмом, скорее всего, сказывалось желание парней сгладить свою вину за убийство 1326 и моё мнение о них. Юра обещал найти максимально подробные карты и сведения о бункерах, военных и научных базах, да и вообще о любых подземных сооружениях, которые были хоть сколько-то пригодны в качестве убежища. Близнецы вызвались проверить полную готовность автомобилей к выезду за припасами, а Никита заявил, что в любом случае отправится со мной. Спорить я не стала, да и не хотела – слишком вымоталась за этот день – потому поблагодарила парней одним лишь взглядом и решительно направилась в спальню.

Однако, стоило мне лечь на кровать, как вся сонливость улетучилась, наполнив голову целым роем мыслей. Мне казалось, что, если правительство столько лет вешало лапшу населению своей страны, а само благополучно прикрывало опыты над людьми, то они могли и сейчас врать нам, не моргнув и глазом. Завтра надо постараться поймать волну какой-нибудь международной радиостанции, ну или просто иностранной и узнать, что говорят своим людям они.

Вообще немного странно, что радио до сих пор продолжает функционировать на достаточно неплохом уровне. Если бы я лично не услышала, как диктор пожелал всем выжившим удачи и скорейшего прекращения войны, то предположила бы, что парни меня дурачат. Тем более, что они уже делали это прежде.

Полумрак, спокойствие и убаюкивающее гудение генератора создавали непередаваемую атмосферу уюта. Я лежала, глядя в потолок, стараясь не думать ни о чем и уснуть. Честно говоря, чем больше усилий я прилагала, тем хуже у меня получалось, потому я быстро сдалась и погрузилась в длинную цепочку мыслей, воспоминаний…

Я снова лежу на привычном кожаном диванчике, глаза закрыты, лицо обдувает прохладный ветерок, а за окном шумит сильный дождь.

-Ну что, Алиса, - привычный голос звучит спокойно и тихо, впрочем, как и всегда: -Начнем сеанс? Погоди секунду, диктофон включу. Вот так, начинаем. Агафонова Алиса, сеанс номер 17. Итак, расскажи, какие изменения произошли.

Я чувствую легкое волнение, когда слышу щелчок кнопки диктофона и привычное начало с представлением меня и номером сеанса. По телу пробегает слабая и приятная дрожь. Когда я пришла сюда первый раз, то совершенно не ожидала положительного результата, а вот сейчас должна о нем рассказать.

-Эм, - во рту пересохло, мысли улетучились, и я поступаю так, как всегда советовал человек, сидящий рядом – говорю то, что первое приходит в голову: -Ну, я заметила явные изменения в положительную сторону. То есть, реальность ещё осталась, но многое можно вернуть только если наткнуться на прямой источник – фотографии, видеозаписи. Ну или извлекая её здесь, на сеансе. А так почти ничего не помню, либо помню альтернативу. Очень забавно, когда натыкаюсь на какую-то фотографию, и в голове появляется две разных истории появления этого снимка. Владимир Иванович, вы сможете меня полностью от этого избавить или заменить?

-Конечно, Алиса! Результат уже есть, а прошел всего месяц. Только представь, каких результатов мы достигнем дальше, - голос мужчины звучит восторженно, но этот восторг почему-то пугает меня.

…Я мгновенно открыла глаза и уставилась на все тот же потолок. Сонливость исчезла, словно я просто моргнула. Полежав еще немного, я встала и отправилась в душ, ощутив сильный голод и с жалостью глянув на дверь в кухню.

Какой же вкусной бывает простая тушенка, размазанная по хлебу. Особенно, если ты безумно голоден, выспался и знаешь, как выглядит твоя дальнейшая цель. Я сидела за столом в зале, тщательно пережевывая бутерброд и изучая карты и записи о разных убежищах, оставленные здесь Юрой с вечера. Воспоминания о сновидении практически полностью улетучились, оставив лишь приятные ощущения легкого ветерка на лице.

Ситуация вырисовывалась весьма печальная – ближайшее убежище, более-менее пригодное для спасения, находилось на территории Новосибирской области, но туда эвакуированных точно не повезли бы – путь пролегал мимо крупного города, который наверняка подвергнется обстрелам и бомбежкам. Оставалось надеяться, что список содержал не все объекты и придется искать самостоятельно, руководствуясь логикой и интуицией.

-Эти карты бесполезны, - своеобразно пожелала я доброго утра парням, вышедшим в зал, -Здесь нет ничего подходящего, ни одного бункера.

-Как это нет? – удивился Никита, подойдя ко мне и развернув к себе карту, -Юрец, а ты точно те карты дал? Там же поблизости 3 убежища было, а здесь они не обозначены.

Переварив слова парня, я подняла глаза на Юру, который замер у другого края стола и смотрел на нас со смесью злобы и страха. Он и не собирался давать мне правильные карты, знал о них, но специально подсунул не то, что нужно. Вот только он не рассчитывал на то, что Никита так решительно настроен мне помогать.

В комнате повисла гнетущая тишина, мы обменивались озлобленными взглядами и ждали только какого-то повода, чтобы сорваться друг на друга. И повод этот появился, правда, не совсем такой, как мы ожидали.

Свет в комнате внезапно погас, только под потолком завизжала пожарная сирена и замигала красная лампочка. Мы услышали глухой удар, звук захлопнувшейся двери и комнату стремительно заполнил едкий дым из шашки, заброшенной сюда кем-то, находящимся в коридоре.

Глава 13. Бегство в неизвестность

Люди - необычайно стадные существа. Сколько бы мы с этим не спорили и не сопротивлялись, но в любой, хоть немного нестандартной и непривычной ситуации, мы нуждаемся в лидере, который укажет выход или примерное направление движения к решению данной проблемы. Миллионы лет эволюции, вершина развития, главенствующее место в пищевой цепочке – ничто не дало нам уверенности в себе и своих действиях, если на эти действия кто-то не скажет, что мы поступаем правильно.

Сейчас, стоя в быстро наполняющемся дымом помещении, мы остро нуждались в том самом кнуте пастуха, который укажет в нужном направлении, и мы перестанем тыкаться, словно слепые котята в невидимую стену. Я впервые оказалась в столь опасной ситуации, тупо вперила взгляд в мигающую красную лампочку, ничего не видя и не слыша, и поддалась панике. Старею, наверно.

-Ложись! – голос Юры с трудом доходил до моего подсознания, потому кто-то, находящийся рядом и уже упавший на пол, дернул меня за рукав халата, от чего я мешком свалилась вниз, разбив губу о бетон, -Туда, живо!

Я, постоянно моргая, чтобы хоть немного ослабить дикую боль в глазах и улучшить видимость, пыталась понять, куда следует двигаться, но в густых клубах дыма на видела даже собственную вытянутую руку. Щелчок, хлопок, новый щелчок и в метре левее меня загорелся тусклый зеленый луч, направленный на стену.

Не знаю, что задумал Юра, но сейчас я ему верю. Нет, я не забыла и не простила ему то, что он убил подопытного и подсунул мне заведомо неверные карты, но я так же помню, откуда он меня вытащил.

Быстро перебирая конечностями, на манер испуганных сороконожек, мы подползли к стене, подсвеченной маленьким пятнышком, и в растерянности замерли, борясь с кашлем, разрывающим горящие легкие. Я уже смирилась с тем, что мы тут собрались, чтобы просто вместе встретить смерть, взявшись за руки, будто в клубе анонимных идиотов, когда Юра толкнул квадратную плиту, открыв проход, в который без особых проблем сможет пролезть весьма крупный мужчина.

-Ваня, ты первый, - Юра не успел закончить фразу, как парень юркнул в проём и скрылся в темноте, за ним так же резво проследовал и его брат: -Алиса, давай.

Придерживая неудобный халат и постоянно чертыхаясь, я нырнула в стену, едва не улетев куда-то вниз, но успела нащупать край пола и первую металлическую скобу, вбитую в стену и явно принадлежащую лестнице. Насчитав ровно 50 скоб, я коснулась ногой холодного пола. Прикосновение руки заставило меня вздрогнуть, но я успела сообразить, что это один из близнецов, и просто последовала за ним в полной темноте. Дважды я врезалась в стену, добавив к рассечённой губе еще и саднящую руку.

Откуда-то сзади донесся приглушенный скрежет, затем нижние скобы лестницы лизнул все тот же луч фонаря и на пол спрыгнул Юра. Протиснувшись мимо нас в конец прохода, он нажал кнопки, которые мне были не видны, но высокий писк заставил сморщиться и известил о том, что проход открыт.

-Куда мы идем? – спросила я и не узнала собственный голос – высокий, дрожащий, наполненный страхом, -Почему ты не сказал об этом проходе?

-Потом, все потом, - Юра толкнул дверь и сам чуть не ввалился в помещение. Вбежав следом за ним и окинув комнату взглядом, я поняла, что мы находимся в гараже, между стеной и стеллажами, которые пришлось опрокинуть, чтобы выбраться.

Я уже подбегала к авто, когда Юра схватил меня за руку, повернул к себе и, заглянув в глаза, уверенно сказал:

-Поверь мне еще один раз, я стараюсь просто спасти тебя. Сейчас езжайте за парнями, затем на первой развилке поворачивайте налево, мы с Затупом попытаемся их разделить, близнецы будут вас прикрывать сколько смогут. Вспомни место, где ты была не очень часто, с которым ничего не связано, чтобы они не отследили его, и прячьтесь там. Никита тебе во всем поможет, мы сами найдем вас, если сможем. И береги себя, это безумно важно.

-Не смей со мной прощаться! – я чувствовала, как в душе поднимается огромная, темная волна страха, и схватила Юру за руку, но он легко вывернулся из моей хватки и направился к пульту управления воротами.

Сев в «Лансер», я пристегнула ремень и легко завела двигатель. Никита постоянно оглядывался на дверь, боясь, что мы не успеем уехать до того, как преследователи ворвутся сюда. Однако, стоило воротам образовать более-менее подходящий проход, как справа от нас мелькнул большой силуэт машины близнецов. Недолго думая, я ударила по коробке передач и вдавила газ в пол.

Солнце больно обожгло глаза, которые и без того еще слезились от дыма, поэтому я не сразу увидела три джипа, стоящие на поляне. Хоть водители и были за рулем своих авто, но действовать без приказа они не могли, потому мы лихо проехали мимо них и устремились по направлению к лесу. Бросив спешный взгляд в зеркало заднего вида, я увидела, что дверь в бункер быстро распахнулась и люди, выбежавшие из него, разбежались к машинам.

Я, конечно, всегда мечтала о приключениях, но никак не ожидала, что однажды придется убегать от непонятных преследователей, которые, вероятней всего, хотят меня убить, по лесу, кишащему людьми, ставшими жертвами неудачных экспериментов. Звучит, как сюжет остросюжетного романа. Если бы сама не участвовала в этом, то не поверила бы, что подобное возможно.

Проехав около 15 километров по дороге, петляющей между деревьями, мы, совершенно неожиданно выскочили на трассу, и я едва успела вывернуть руль влево. В очередной раз глянув в зеркало, увидела удаляющиеся задние огни машины, в которой сидели Юра и Затуп, и преследующего их джипа. Еще две машины направились за нами.

-Обгоняй, - Никита опустил стекло и немного высунулся из машины, -Сравняйся с ними.

Не знаю, что он задумал, но мне это уже не нравится. Озвучивать свои мысли я все же не стала, просто выполнив просьбу парня и стараясь удерживать авто максимально близко и ровно, пока близнецы передавали нам два объемных рюкзака.

-Гони! – рявкнул парень, едва сев на свое место.

Братья заметно притормозили, виляя по всей дороге и не пуская преследователей вперед.

-Что это? Куда ехать? – моя голова буквально разрывалась от количества вопросов, однако я решила задать сначала те, что волновали больше всего, а «Крузак» парней, между тем, отставал все сильнее.

-Просто гони, сейчас надо оторваться, потом разберемся, - он открыл рюкзак и принялся что-то усердно в нем искать.

-Как они нас нашли? Как попали в бункер? Я вообще уже ничего не понимаю.

-Ты им очень нужна, поэтому они тебя из-под земли достанут, если придется. Просто смирись с этим и будь готова постоянно убегать и прятаться.

-О, спасибо, мне значительно полегчало от того, что какой-то маньяк хочет меня прикончить, аж солнце ярче засверкало и дышится свобо…

Я не успела закончить фразу, когда сзади раздался грохот. Бросив взгляд в зеркало, я задохнулась от увиденного: горящая машина близнецов кувыркалась по дороге, продолжая перекрывать проезд.

Нет… Этого не может быть… Я не верю…

Глаза быстро наполнились слезами, но я продолжала давить на газ, понимая, что они погибли за меня и сдаться сейчас будет как минимум подло. Оторвав взгляд от зеркала, я сняла очки и вытерла глаза рукавом халата.

Все из-за меня, я во всем виновата.

Да что же со мной такое, что одни так жаждут меня поймать, а другие спасти? Почему для каждого из них это так важно?

-Алиса, нельзя… - начал было парень, но я его оборвала, понимая по тону голоса, что он хочет сказать.

-Я не собираюсь останавливаться и сдаваться. Пусть я и эгоистка, но умею ценить то, что для меня делают другие люди.

Надев очки, я продолжала ехать. Преследователи не смогли или не захотели продолжать погоню. А может подумали, что я нахожусь под охраной, на роль которой лучше всего подходили Юра и Затуп.

Только бы с ними все было хорошо, иначе я себе этого никогда не прощу и не успокоюсь, пока не отомщу.

Мы ехали в полной тишине, только пару раз Никита указывал пальцем на нужный поворот. Ближе к полудню мы уже ехали по территории Омской области. Иногда на трассе или на обочине встречались машины, некоторые были просто брошены, некоторые сожжены. Людей не было совершенно. В населенных пунктах кто-то мог быть, но мы их старательно избегали – сейчас я верю лишь себе. Даже Никита попадает под подозрения, он тоже что-то знает, но решил меня не ставить в известность.

-Куда поедем? – голос парня был осипшим и каким-то пустым.

-Приедем, тогда и узнаешь, - я не намерена отвечать ему, пока не узнаю все, что считаю минимально необходимым или не буду уверена в том, что он искренне помогает мне.

Еще через пару часов мы заехали в мой поселок, от которой остались лишь руины. Так, насчет этого Никита не соврал, здесь все правда разбомбили и, вероятней всего, он действительно тогда меня спас.

-Здесь ничего не осталось, все уничтожили, - парень все еще не понимал, куда я его везу и хотел услышать хоть какую-то наводку, но так ее и не получил.

Свернув с главной улицы налево, я вновь вдавила газ, чтобы не искушать себя притормозить у дома, и убраться отсюда как можно дальше и быстрее.

-Алиса, может ты уже скажешь, куда мы едем? – взгляд Никиты наполнялся тревогой, но, пока он не предпринимал никаких действий, я продолжала молча ехать к цели.

Мало кто знал об этой деревушке из разряда три улицы – два дома. Но мои родители родом отсюда, поэтому я её не просто знала, пару раз даже была. Когда только Юра сказал, что нужно неприметное место, я знала, что отправлюсь сюда. Если нас смогут найти и здесь, то я сама застрелюсь, потому что иных мест, где меня не найдут, кроме ада, больше не будет существовать.

Увидев крайний дом, я облегченно вздохнула – здесь ничего не разбомбили, а значит скоро мы снова будем в безопасности. Проехав по улице до неприметного фундамента, торчащего из земли, я свернула на обочину и остановилась.

-Теперь просто ничего не спрашивай, все равно ничего не скажу, - предупредила я, глуша мотор и выходя из авто.

Подойдя к фундаменту, я прошла вдоль правой стороны и остановилась напротив дымохода, затем стала на колени и принялась ощупывать кирпичи снизу.

-Есть, - воскликнула я, нащупав маленькую деревянную коробочку и оторвав ее от кирпича: -Идем.

Когда я проходила мимо парня, он смотрел на меня такими глазами, словно я явила ему величайшее чудо этого мира. А как ты хотел мальчик? Не только у тебя есть секреты.

Мы вновь сели в машину и проехали в самый конец улицы, почти упершись в небольшую рощу. Я представила удивление парня, когда он поймет, от чего этот ключ, и невесело ухмыльнулась.

Немного углубившись в рощу, я принялась простукивать деревья, пытаясь уловить изменения в их звучании. Удалось мне это лишь тогда, когда перешла к третьему десятку деревьев.

Теперь три шага прямо, два влево, еще четыре прямо. На последнем шаге я почувствовала босыми ногами изменения в почве. Если не знать о этом входе или быть в обуви, то ничего и не поймешь.

Под ошарашенным взглядом парня я быстро нашла ручку в деревянном люке и подняла его.

-Добро пожаловать! – я указала парню на вход, и сама быстро спустилась вниз. Отойдя в сторону и услышав глухой удар и слабый стон, спешно добавила: -Осторожно, тут потолки низкие.

-Спасибо, я понял, - сквозь зубы процедил он.

Закрыв люк, я нашла в нише в стене зажигалку, пару раз щелкнула ей и увидела слабый огонек. Пройдя к противоположному концу землянки, я открыла дверь и шагнула через порог.

Однако, стоило мне сделать лишь пару шагов, как моя голова совершила неожиданную и весьма болезненную встречу с чем-то холодным и твердым. Если бы я не обернулась, чтобы подсветить путь Никите, то лицо превратилось бы в кровавое месиво. Сейчас же я просто погрузилась в полную темноту, с которой мы скоро станем хорошими подругами.

«Интересно, когда-нибудь я буду уверена в том, что ничего не угрожает и никто мне не съездит по башке?» - немного странная мысль для затухающего сознания, однако именно она мелькнула на краю реальности, затем я полностью отключилась.

Глава 14. Журнал учета эвакуированных

Удивительно, как странно устроен мозг человека. Что-то действительно важное и полезное мы можем забыть уже через секунду после того, как узнали это, а вот мелкие и ненужные факты порой помним не просто годами, а десятилетиями.

Когда-то давно я мечтала стать врачом. Ну как врачом? Ветеринаром. Зверушки мне всегда нравились больше, но в то время я была абсолютно уверена, что, как говорится, врач – он и в Африке врач, потому по слогам читала не сказки, а весьма сомнительные медицинские справочники.

Примерно так в моей голове образовалась полка с ненужными фактами, к которым у меня, к тому же, не было подробного описания. Помню, как в одном из этих справочников я вычитала о видах головных болей. У каждого было свое название, симптоматика, возможные причины, способы лечения. Странно, что до сих пор в памяти остались лишь названия: тензионные боли, мигрень, височный артериит, внутричерепное кровотечение, опухоль мозга и похмелье. Да, справочники были очень сомнительные, возможно, именно поэтому я и не решилась связать себя с врачеванием.

И хоть признаки всех этих болей я не помню, но точно уверена, что моя боль связана не с ними, а с сильным ударом по голове. Ушиб. Ну или что-то ещё, о чем я не подозреваю.

Я лежу на чем-то твердом и неприятном – деревянный пол землянки, больше не на чем.

-Алиса, очнись, - легкий хлопок по щеке отдался в мозгах сильным колокольным звоном, причинив новую порцию резкой боли.

-Ещё раз так сделаешь и я тебе руки оторву, - предупредила я Никиту, успев перехватить его руку, стремительно приближающуюся ко второй щеке, и пожалев, что так резко открыла глаза.

Полежав еще некоторое время с закрытыми глазами, я осторожно села и осмотрелась. Мы действительно были в землянке, дверь закрыта, в углу тускло горит огонек керосиновой лампы, освещая два бледных и испуганных лица.

Почему эта парочка кажется мне знакомой? Ладно, не время выяснять, надо осмотреть здесь все и понять, как меня угораздило попасть в такую компанию.

-Вы со всеми так знакомитесь или у меня особые привилегии? – спросила я у парочки, осторожно поднимаясь на ноги и держась за голову. Увидев, что парень открыл рот и чуть не вскочил с места, желая ответить, добавила: -Просто молчи, я и так злая. Никита, ты ж вроде не глупый парень, вот и скажи, тебе воспитание или шок не позволили достать ключ из моего кармана и открыть эту чертову дверь?

Да, в землянке была дверь, ведущая в главное помещение. Хорошая дверь, добротная, крепкая. Я, конечно, чудик, но не стала бы прятаться просто в лесу под хлипким деревянным люком. Вытащив из кармана халата коробочку, найденную под фундаментом, я сдвинула её крышку и вынула маленький медный ключик, которым, после недолгой возни, открыла слегка заржавевший замок и толкнула дверь. Из комнаты на нас повеяло затхлым воздухом, который заставил меня закашляться.

-Да, надо бы тут все проветрить, - я повернулась к парочке и, пригрозив пальцем, предупредила: -Не дай Бог вы сунетесь туда без меня. Никит, машину надо перепрятать.

Выбравшись на поверхность, я оставила люк открытым и быстро направилась к авто. Вот бывает же такое в жизни, что тебе надо бы что-то сделать, но ты не делаешь, сначала ругаешь себя за это, а потом радуешься, как ребенок. Сейчас пришла моя очередь радоваться тому, что я так и не вытащила из «Лансера» одежду, еду и прочие вещи.

Быстро найдя в сумке комплект одежды, я скинула халат и запрыгнула в чуть великоватые джинсы и майку. Машину мы просто перегнали максимально вглубь рощи, но так, чтобы, при необходимости, можно было беспрепятственно выехать, и закидали ветками. Вряд ли, конечно, здесь окажутся люди, но лучше перестраховаться.

Вернувшись в землянку, я увидела, что парочка продолжает сидеть все в том же углу, прижавшись друг к другу, словно расстояние может их убить. Я забрала из трясущейся руки девушки керосинку, на миг осветившую папку, торчащую из-под её кофты, и шагнула вглубь комнаты.

После моего последнего посещения этого места, которое было почти 10 лет назад, здесь ничего не изменилось. Низкая квадратная комнатка площадью 25 квадратных метров, стены, пол и потолок обшиты досками, на полках лежат спальные мешки, посуда и прочая мелочь, в углу небольшой стол и колченогая табуретка – настоящая экскурсия в прошлое.

-Прадедушка построил её до Великой Отечественной, велел прабабушке прятать здесь всех односельчан, ушёл на фронт и не вернулся. Бабушка выполнила его просьбу, может именно поэтому в списке погибших из этой деревне было лишь одно имя – прадедушки. Мой папа родился в доме, с фундамента которого я забрала ключ. Он тоже знал о землянке и привозил нас сюда, когда мы были маленькими. Всегда с таким трепетом рассказывал все, что слышал от бабушки о её отце, гордился им, просил нас пом… - я неожиданно замолчала, осознав, что рассказываю незнакомым мне людям то, что им не нужно знать, -Сильно вы меня стукнули.

Отойдя от шока от своей болтливости, я подошла к полке и бегло её осмотрела: три спальных мешка, стопка старых алюминиевых тарелок и кружек, несколько ложек, котелок, коробки с бумагами, проволока, несколько кирпичей для безопасного разведения костра. Как-нибудь протянем. Вот только спать кому-то придется на полу или вообще не спать.

-Располагайтесь, чего смотрите, как на привидение? – я указала на табуретки, сама села в углу комнаты на пол, старательно обдумывая, что же спросить у этих двоих в первую очередь.

-Ну что, будьте любезны, расскажите, как вы узнали об этом месте? Кто рассказал? – мне был жизненно необходим ответ на этот вопрос, чтобы хоть немного довериться им.

-Мы случайно на него наткнулись, - робко произнесла девушка, плотнее прижавшись к парню и не спуская с меня испуганного взгляда.

-Ага, я должна в это поверить?

-Мы прятались в роще, не знали, куда ещё можно податься. Больше недели тут бродили, потом заметили, что там почва не такая, как везде – вроде как твердая и звонкая какая-то и трава зелёная слишком, но при этом жёсткая – вот и решили проверить.

-Хорошо, сделаю вид, что верю, - я села по-турецки, внимательно рассматривая парочку.

Поразительно похожи друг на друга, оба светловолосые, голубоглазые, ничего примечательного, кроме дикого, животного страха во взгляде, направленном на меня. И словно бы хотят что-то сказать или спросить, но боятся. Интересненько.

-Вы чего испуганные такие? – я приложила максимум усилий, чтобы голос звучал спокойно и дружелюбно, но они все равно вздрогнули и сжались.

-Н-н-ничего, - заикаясь ответил парень и опустил голову, будто ожидал крика или даже удара.

-Не верю. Я не обижаюсь за то, что по тыковке мне зарядили. Ну, почти не обижаюсь. Так что вас нечего бояться, если не планируете нас убивать.

-Нет!!! – от громкого и дружного вскрика парочки я подскочила над полом, и сама немного отстранилась от них.

-Вы чего, ребята? Я верю, успокойтесь.

-Алиса, можно мы уйдём, пожалуйста?

-Куда вы пойдёте? – увидев, что их страх усилился, я сразу продолжила, немного подняв руки, словно в знак капитуляции, - Если хотите, то, конечно, можете идти, просто мы не особо знаем, что там происходит. Слышали общие новости только, да и по территории области даже не встретили никого.

-Так значит, мы пойдём?

-Идите, вас никто не держит.

Я не успела закончить фразу, когда парень с девушкой, крепко схватившие друг друга за руку, стояли в дверном проёме. Шагнув за порог, девушка остановилась, сделала пару глубоких вдохов, будто набираясь смелости, затем повернулась, вперила в меня уже не испуганный, а осуждающе-ненавидящий взгляд и неожиданно спросила:

-Тебе самой не стыдно за то, что ты натворила? Ночами нормально спишь? Совесть не мучает?

Пока я вглядывалась в пустой дверной проём, где только что было бледное лицо, они выбрались на улицу и громко грохнули люком.

-Э-э-эм, - опешила я, перевела взгляд на озадаченное лицо Никиты и, подняв бровь, спросила,-Это что было? За что мне должно быть стыдно? С ними что вообще такое?

-Не обращай внимания, - парень сел рядом со мной, улыбнулся уголками губ и ободряюще подмигнул, -С ними явно что-то не так. Наверное, из-за всего происходящего немного того, крышей двинулись. Перепуганные какие-то, напали на тебя. Ещё и сначала меня к тебе не подпускали, не давали оказать помощь. Чудики, что с них взять.

Я слегка улыбнулась и кивнула, но в душе осталось очень неприятное чувство. Не особо они похожи на сумасшедших. Испуганные, может даже запуганные, встревоженные, но вполне адекватные.

И слова девушки так и вертелись в голове, словно заевшая пластинка. Она меня точно в чем-то обвиняла, вот только в чем? Что хотела этим сказать?

В душе поселилась непонятная тревога, вперемешку с совестью твердившая, что я в чем-то все же виновата и должна все исправить.

Неуютно становилось от всех этих мыслей, хотя изначально пустой подвал поселил в душе приятную теплоту. Вспомнились братья-близнецы Саня и Ваня, которые, не задумываясь, отдали за меня жизнь. Я уверена, что их машина перевернулась не из-за действий преследователей, а потому, что парни сами себя подставили, дав нам шанс сбежать. Где сейчас Юра и Затуп? Все ли с ними в порядке? Я даже не успела спросить у Затупа его имя, хотя и подсказывает мне что-то, что он бы его не сказал.

Что делать дальше? Сколько ждать появления парней? Как действовать в критической ситуации? Куда бежать? Миллион вопросов крутилось в голове, но ответа не было. Я могла лишь предполагать, надеяться, ждать и импровизировать.

За размышлениями о всем происходящем прошло несколько часов, в течение которых я продолжала неподвижно сидеть в углу и смотреть в пол невидящим взглядом. Вернул в реальность меня лишь голос Никиты, предложившего поесть и решить, как быть дальше.

Однако, еда быстро отошла на второй план, когда мы вышли в коридор и увидели лежащую в углу коричневую папку, которую раньше прижимала к себе девушка.

Подняв её, я вернулась за керосинкой и прочла на первой странице: «Журнал учёта эвакуированных». Название было нацарапано неровным почерком, в спешке, даже последние буквы смазались. Открыв папку, я увидела какие-то чертежи, карты с непонятными отметками, планы помещений. Дальше шёл длинный и нудный текст о том, что использование бункеров и убежищ, указанных на планах, разрешено только в случае возникновения ситуаций, угрожающих жизни большого числа людей. При введении в эксплуатацию объектов необходимо было досконально заполнить данный журнал, чтобы в дальнейшем передать его правительству. Сами объекты также необходимо подбирать с учетом сложившейся ситуации и количества спасенных. Там содержалось ещё много формальностей, но читать все пока было некогда.

Пробежав глазами по тексту, я перелистнула еще несколько страниц, решив изучить их позднее – сейчас важно было другое. Найдя страницу со списком фамилий спасенных людей, я пробежала по ней глазами, но не увидела фамилию Агафоновых. Внимательно перечитав его еще 4 раза и окончательно убедившись, что моей фамилии в списках нет, я попыталась отогнать панику и убедить себя, что, если я не нашла никого из родных в этом журнале, значит они записаны в другом или их просто не записали по какой-либо причине.

Развернув карту, я начала изучать её, но почти ничего не поняла в разных символах и буквах, разбросанных по всему её периметру. Что-то обозначало достопримечательности, административные здания, крупные промышленные объекты, но некоторые значки находились просто среди чистого поля или в лесу.

-Ты здесь что-нибудь разберешь? – спросила я парня, вернувшего в землянку с парой банок тушёнки, -Их нет в списках, но, может, проще найти ближайшие объекты и проверить там? Может в список включили не всех?

Парень сел рядом со мной на пол и тоже склонился над пожелтевшим листом, тыча пальцем в некоторые символы и что-то бормоча себе под нос.

-Это старые карты, но часть объектов я правда знаю и они до сих пор существуют, - парень поднял на меня глаза и слегка улыбнулся, -И три из них находятся совсем рядом, в радиусе 100 километров.

Внезапный прилив возбуждения сбил моё дыхание и наполнил глаза слезами. Если они находятся так близко, то на посещение всех объектов уйдет максимум 2 дня, при наличии непредвиденных обстоятельств. Но надо где-то заправиться. Надеюсь, не все топливо с заправок выкачали за это время.

Я с трудом преодолевала дикое желание прям сейчас рвануть к первому объекту. Умом понимала, что близится ночь, лучше переждать здесь, отдохнуть, а завтра уже обследовать бункеры и искать родных. Борясь с самой собой, я вскочила на ноги и принялась ходить по подвалу.

-Алис, давай ты постараешься успокоиться, - Никита понимал, что я чувствую, но его рассудок тоже был прав, -Нельзя сейчас никуда ехать. Даже если ты найдешь эти убежища, то ночью тебя в них никто не пустит. Лучше внимательно изучить эти документы, может найдем что-то полезное, да и на картах много весьма любопытных объектов.

Я остановилась в углу землянки, не решаясь повернуться к парню, и подняла глаза к потолку, сдерживая подступающие слёзы, пару раз глубоко вдохнула.

А затем пол под моими ногами накренился, от чего я сильно пошатнулась и едва успела схватиться за стену, чтобы не упасть. Веселенькие дела творятся, однако.

-Эй, ты чего? – Никита подбежал ко мне еще до того, как я успела крепко схватить стену и восстановит равновесие.

-Ничего, голова закружилась просто, - я осторожно опустилась на стул, придвинутый парнем, и зажмурилась.

-Ну да, конечно. У тебя не сотрясение ли? Удар был неплохой.

-Нет, все хорошо. У меня такое бывало уже. Подай, пожалуйста, папку эту, почитаю, что там нацарапали.

Пока парень собирал все бумажки, выпавшие из журнала, я осторожно провела ладонью по носу и увидела разводы крови. Дела становятся всё хуже, если Никита увидит, то не пустит никуда до тех пор, пока не отлежусь, а такой исход меня ну совсем никак не устраивает.

Наспех вытерев кровь с руки, я встала и направилась к выходу, ответив на безмолвный вопрос парня:

-Заберу рюкзак из машины, там фонарики должны быть.

Но стоило мне сделать лишь пару шагов, как земля вновь резко накренилась и я полетела на пол, не в силах удержаться. Кажется, обман не просто с треском провалился, но ещё и табличку выставил, что мне нельзя верить. А вместе с тем удалялась возможность найти своих близких в ближайшее время.

Больно стукнувшись локтем о невысокий порожек, я и сама осознала, что не в состоянии куда-либо ехать и кого-либо искать.

Глава 15. Рождество в красных тонах

Я сильный, я сам могу это сделать! – как же часто мы говорим себе подобные слова, пытаясь убедить в этом самих себя и как-то самоутвердиться. Или в тех случаях, когда не у кого попросить помощи. Или, когда боимся признаться, что эта самая помощь нам нужна. И тогда мы упираемся рогами в землю и прём напролом через все преграды, не зная и не понимая, в какой ситуации и как следует поступить, не видя эту самую ситуацию со стороны. Часто из-за своего упрямства мы делаем только хуже, загоняя себя все глубже в лабиринты выбора.

А что получаем в итоге? Правильно, положение становится просто катастрофическим и все-таки приходится просить помощи. Вот и чего, спрашивается, выёживался сначала? Гордость показывал? А если бы сразу признал собственную слабость, то решили бы проблему по щелчку пальцев, а не целым десятком бульдозеров её разгребали.

Этот урок я уяснила еще в школе, научилась просить помощи в тех ситуациях, когда понимала, что сама не справляюсь. И сейчас была именно такая ситуация.

При помощи Никиты сев на пол и прислонившись к стене, я закрыла глаза, дожидаясь, когда стихнет шум в ушах и все поверхности вернутся в изначальное положение. Откуда-то издалека, будто через толстый слой ваты, доносился голос парня, но слова разобрать было невозможно, потому я просто подняла ладонь, тем самым попросив его замолчать.

Спустя минуту вестибулярный аппарат справился со своей задачей, и картинка перед глазами снова обрела четкость. Облизнув пересохшие губы, я почувствовала солёный вкус крови и постаралась вытереть её рукой, но вязкая, темная смесь эритроцитов, лейкоцитов и прочей ереси продолжала стекать с губ на подбородок.

-Сейчас найду что-нибудь, - парень ломанулся к полкам и принялся рыться в коробках, раскидывая их содержимое, затем вернулся ко мне с аптечкой времен царя Гороха и, спешно открыв её, разорвал зубами упаковку бинта,-Вот так, сейчас все пройдет. Подожди немного, я спальник достану и ляжешь. Только не пытайся вставать, пожалуйста.

Да, я всегда старалась быть максимально самостоятельной и сильной, сама справлялась со всеми проблемами и неприятностями, часто говорила, что не нуждаюсь в опеке и помощи, но сейчас, ощутив настоящую заботу и переживание, почувствовала очень приятное тепло в груди. Больше отказываться от подобных проявлений человечности я не буду.

Никита быстро расстелил спальный мешок в углу возле меня, под голову положил еще один свернутый спальник – вместо подушки, и помог мне лечь. Мир снова на пару секунд потерял четкость и ориентацию, но быстро вернулся в норму.

-Надо еще воды принести и аптечку нормальную, - парень убрал с моего лица прядь волос и осторожно коснулся щеки холодными пальцами, от чего по телу пробежала волна мурашек.

Затем он быстро встал и снова вышел из землянки, скрипнул люк и по полу потянуло сквозняком. Странно, откуда тут сквозняк, если нет ни второго выхода, ни даже вентиляции. Ну или я о них не знаю.

Я лежала и смотрела в потолок, пытаясь унять мурашки, которые то и дело пробегали по спине. В голове на мгновение возник вопрос: «А точно ли эти мурашки вызваны сквозняком?», но я отринула его, старательно вытесняя из головы воспоминания об этом мимолетном прикосновении и ласковом взгляде.

Не о том ты думаешь, Алиса, ох, не о том.

Грохот люка выдернул меня из мыслей, а появление объекта этих мыслей заставило щёки вспыхнуть, и я поблагодарила небеса за то, что свет от керосинки уж слишком тусклый, чтобы моё смущение было заметно. Я осторожно приподнялась на локтях и с удовлетворением отметила, что на этот раз стены не начали своего движения.

Взяв воду, я аккуратно полила ею кусок бинта, тщательно оттерла следы крови с рук, затем вновь прижала его к носу. Бросив взгляд на стол и увидев пару консервных банок, я осознала, что не ела уже много часов и сейчас жутко голодная. Однако, привкус железа во рту почти мгновенно вызвал приступ тошноты. Сделав несколько глубоких вдохов и максимально убедив себя, что тошнота вызвана исключительно голодом, я попросила парня открыть тушёнку и подать с полки ложку.

Есть, когда к носу прижимаешь рулон бинта, оказалось весьма неудобно, но желудок, получив первый кусок пищи, требовал еще, так что пришлось изловчиться. Запив ужин достаточным количеством воды, я почувствовала себя значительно лучше, к тому же кровь остановилась, напоминая о себе лишь куском красной марли.

-Тебе надо выспаться, - Никита сложил весь мусор в одну из коробок и сидел за столом, изучая содержимое папки, -В идеале бы врача найти, но будем применять более доступные методы лечения.

-Никит, мне нужна твоя помощь, - уже около часа я собиралась с духом, чтобы сказать эти слова, откладывать разговор на завтра нельзя. Парень оторвался от листа бумаги и посмотрел на меня вопрошающим взглядом: -Помоги мне проверить эти три убежища. Я не смогу сидеть здесь просто так и ждать непонятно чего. И сама тоже не справлюсь.

-Да, конечно, я понимаю, - кивнул парень, но почему-то отвел глаза, от чего я немного напряглась, -Я бы тоже не смог сидеть на месте, но ты должна понимать, что нет никаких гарантий. Не хочу тебя настраивать на пессимистичный исход, просто необходимо понимать, что это не простая война, гибнут очень и очень многие, кого-то не успели предупредить и эвакуировать, кто-то случайно попал в эпицентр. Ты должна быть готова ко всему.

-Я знаю. Надейся на лучшее, но готовься к худшему, - внутри словно рухнула ледяная глыба, придавшая ещё большей решимости сбежать ночью, если парень откажется помогать, но шанс я ему все же дам, может это не более чем простое философское отступление, -Так ты мне поможешь?

-Помогу. Обещаю, я сделаю все, что в моих силах, но если твое состояние ухудшится, то мы останемся здесь. При необходимости я готов тебя даже связать, так что ложись спать, не усугубляй ситуацию.

Последние слова Никита произнес достаточно тепло и с улыбкой, так что ледяной глыбе пришлось значительно уменьшиться. Повернувшись на бок, я прикрыла глаза, слегка улыбнулась, надеясь на лучшее, и погрузилась в раздумья…

…Огромный зал с высокими потолками и красивыми, резными колоннами, был украшен нарядными рождественскими ёлками, всюду сверкают разноцветные гирлянды. В камине у дальней стены ярко полыхает огонь, облизывая своими бликами традиционные красные носки, висящие на полке. На всех дверях висят еловые венки, украшенные мишурой и маленькими ангелочками.

Зал заполнен торжественно одетыми людьми, поздравляющими друг друга с праздником и счастливо улыбающимися.

Открылась входная дверь и в неё вошла девушка, цокая каблуками по мраморному полу. Белая шубка и волосы, заплетенные в красивую прическу, сверкают от огромных, пушистых снежинок. Пожилой дворецкий, приятно улыбнувшись, помог девушке снять шубку и открыл перед ней следующую дверь. Войдя в зал, она сразу же привлекла к себе все внимание.

При необходимости она могла сосредоточить на себе взгляды всех присутствующих, особенно в таких ситуациях, как сейчас. Она знала, что выглядит потрясающе, ведь целая делегация визажистов, парикмахеров, стилистов и прочей челяди помогала ей собираться на этот приём. Она доверяла своим помощникам, но немного усомнилась, что длинное красное платье с открытой спиной подойдет к огненно-рыжим волосам. Сомнения рассеялись, когда она, полностью собранная, подошла к большому зеркалу и ахнула. Раньше она и не подозревала, что может быть такой красивой.

Обведя зал внимательным взглядом, она нашла свою цель и, гордо подняв голову, пошла к камину. Несколько раз ей пришлось останавливаться и мило улыбаться людям, с которыми случайно сталкивалась.

Волнения не было, только руки почему-то слегка дрожат.

-Элис, как же ты потрясающе выглядишь! – воскликнул мужчина, которого она сразу нашла, но ему об этом знать не нужно.

-Стив! Я не знала, что ты тоже здесь будешь, - удивление было отыграно настолько убедительно, что можно прям сейчас вручать Оскар.

Мужчина коснулся губами её руки и посмотрел на неё с обожанием. Он знал, что нельзя выдавать свои чувства, иначе скандала не избежать. Женатый политик чуть за пятьдесят не имеет права на роман с двадцатилетней девушкой.

А она же просто ждала. Как только она заметит второй объект, то приступит к выполнению задачи, а пока можно начать импровизировать и давать затравки объектам следующих операций.

-Познакомишь меня с кем-нибудь, а то я здесь почти никого не знаю, - она улыбнулась мужчине и посмотрела на него с мольбой во взгляде, несколько раз хлопнув длинными ресницами и поджав пухленькие губки.

Он всегда таял от этого её взгляда, потому быстро кивнул и повел по залу. Довольно часто они останавливались у небольших компаний, состоящих, в основном, из мужчин. Да, Стив не мог демонстрировать их роман, но безумно хотел похвастаться своей спутницей.

Они прошли по залу дважды, когда она определила, что один из мужчин – Роберт – обратил на неё особое внимание, и попросила Стива принести ей шампанского. Однако, стоило ему отойти на пару метров, как Элис направилась в сторону Роберта, внимательно изучая свой браслет.

-О, Господи, - воскликнула она, наткнувшись на мужчину: -Простите меня, отвлеклась, задумалась. Я такая неловкая. Извините!

Она смущенно улыбнулась и продолжила извиняться. А затем пошла танцевать, потому что Роберт заявил, что в качестве извинений он настаивает на танце.

Как же талантливо они флиртовала и заигрывала, точно знала, когда стоит посмеяться, посмотреть собеседнику в глаза, уткнуться в плечо, пытаясь скрыть хохот от не смешной шутки, смущенно отвести взгляд. К концу танца Роберт смотрел на неё почти с тем же обожанием, что и Стив. Да, легко эти великовозрастные политики поддаются на чары молодых и обворожительных девушек, изображающих из себя глуповатых кукол и неустанно хлопающих глазками.

Где-то сбоку раздался звон разбившегося стекла – Стив, увидев, с какой страстью его коллега прижимает к себе хихикающую девушку, выронил бокалы с шампанским.

Да, она сумела задеть обоих, а затем нашла в толпе и третьего мужчину, с той же ненавистью глядящего на Роберта.

Спустя минуту она уже приняла у дворецкого свою шубку, спешно накинула её на плечи и выбежала из дома. Улица встретила её легким, приятным морозом и завораживающим снегопадом. Она быстро дошла до машины, давно её здесь ожидающей, села, сказала, что задача выполнена и закрыла глаза. В сумочке назойливо вибрировал мобильник, но отвечать нельзя, все трое должны достаточно много придумать себе, приревновать, а потом уже она включит свое обаяние и закрепит результат.

А сейчас домой, спать…

…Я резко открыла глаза, уставившись в стену и пытаясь вспомнить, что мне снилось. Сон точно был, что-то приятное, красивое, вот только не помню, что именно.

Я повернулась на спину и окинула комнатку взглядом. Никита все ещё спал в метре от меня, но стоило мне только расстегнуть спальный мешок, как он тоже открыл глаза.

-Извини, не хотела тебя будить, - произнесла я, встав на ноги.

-Ничего, солнышко уже встало, и нам надо выдвигаться, если хотим успеть сегодня как можно больше, - ответил парень, продемонстрировав мне часы, на циферблате которых смутно угадывалось время – 6:35.

Наскоро позавтракав, мы выбрались из подвала и тщательно замаскировали люк. Никита уже немного поднадоел тем, что постоянно спрашивал, как я себя чувствую, но я сдерживалась, спокойно отвечая, что все хорошо. Освободив машину от ветвей, мы спешно запрыгнули в неё, слегка дрожа от прохладного, влажного воздуха.

Первым делом необходимо доехать до заправки, дорогу к которой я знала без всяких карт, но парень все же развернул её и ткнул пальцем в один из значков:

-Здесь первый бункер, заправка как раз по пути. Ну что, найдем уже твоих родителей?

Я благодарно улыбнулась, пытаясь сглотнуть предательский ком в горле, и повернулась к окну.

Ехали молча, только теперь я изредка указывала Никите, куда необходимо поворачивать, а сама сосредоточенно пыталась понять, чем вызвано желание нарядить ёлку и съесть гору мандаринов.

-Ты в порядке? – парень осторожно коснулся моей руки, когда мы уже ехали по трассе.

-Да, - ответила я, слегка вздрогнув от неожиданного прикосновения, -Просто сон приснился странный. Даже не помню, что именно, но чувство приятное.

-Попробуй еще поспать, может снова приснится. Заодно отдохнешь получше.

Противиться я не хотела, потому забралась на сиденье с ногами и прикрыла глаза, откинувшись на спинку.

Спала я плохо, отчетливо слыша, как мы подъехали к заправке, как Никита несколько раз сверялся с картой, но открыть глаза все же не могла.

Сон был очень отрывочным и непонятным. Я словно видела сотни фотографий, очень быстро сменяющих друг друга: нарядная ёлка, приятного вида дворецкий, пианино в углу зала, камин, нервно курящий мужчина, красивое ярко-красное платье на плечиках, «7 пропущенных вызовов» на экране телефона, влюбленный взгляд мужчины, сильная метель, на белую шубку падают капли крови…

Я вздрогнула и вновь проснулась. Все сновидение пронеслось перед глазами, выжигая на сетчатке образ девушки в красном платье. Интересно, почему я все время видела её только со спины?

-Ты чего? – обеспокоенно поинтересовался Никита, -Вспомнила, что снилось?

-Да,это… Девушка в красном платье на каком-то празднике, заигрывала сначала с одним мужчиной, потом с другим, затем убедилась, что все это видел третий и уехала. Мерзкая девица.

Я повернулась к парню, увидела его расширившиеся от ужаса глаза и довольно сильно напряглась.

-Никит, все нормально?

-Ты уверена, что тебе именно это снилось?

-Может я и ударенная головой, но не сумасшедшая. Что случилось?

-Ничего, просто… - он на мгновение замешкался и более спокойным голосом добавил, -Просто мне что-то похожее снилось, только не с девушкой, а с парнем. Наверно, наш разум подсовывает приятные ассоциации или что-то в этом духе.

-Да, наверно, - согласилась я, но точно знала, что это не игра воображения, уж слишком сильными были чувства.

Через четверть часа мы подъехали к некоему подобию гаража, стоящему посреди чистого поля.

-Где-то внизу должен быть бункер, - парень заглушил двигатель и вышел из авто, -Ты уверена, что хочешь туда идти?

-Мы уже это обсудили, - я решительным шагом направилась к двери и с усилием потянула её на себя.

Войдя в железный ящик и осветив его фонариками, мы издали протяжные стоны и замерли от ужаса. Небольшое пустое помещение, в центре которого, в полу темнеет прямоугольный проем с бетонной лестницей, ведущей вниз.

Серые стены, затертые ступени, железные стены «гаража» - все видимые поверхности забрызганы чем-то тёмным, сильно похожим на кровь.

Осторожно подойдя к стене и коснувшись капли пальцем, я осветила его фонарем и убедилась, что первоначальное предположение было верным – на стенах кровь. Я повернулась к Никите и собиралась уже спросить, что он думает по этому поводу, когда из темноты бункера донесся далекий грохот, от которого мы подскочили и направили лучи фонарей в пустой проём.

Фонари несколько раз дружно моргнули и погасли, оставив нас в полной темноте. В этот момент что-то крепко схватило меня за запястье.

Глава 16. В темной-темной комнате

Наверняка, каждый из нас слышал о том, что у страха глаза велики. Очень часто мы даже согласны с этой мыслью, но это только в обычной жизни. А давайте вспомним те минуты, когда сердце ломало ребра, учащая своё биение от испуга и выброса адреналина. Что мы думаем в такие моменты, особенно, если нам говорят, что мы преувеличиваем? «Мать твою, это ты преуменьшаешь! Там все плохо и мне прям звездец, как страшно, значит там правда что-то настолько страшное и не пытайся убеждать меня в обратном, иначе я сделаю все, чтобы у тебя начиналась паника от одной мысли обо мне! Так что просто закрой рот и хотя бы сделай вид, что тоже очень напуган, а то мне становится неловко и кажется, что рядом со мной стоит какая-то безэмоциональная тварь!» - примерно что-то такое возникает в моей голове, если я очень напугана, и это моё состояние невозможно исправить.

Едва я почувствовала, что моё запястье оказалось в тисках чьей-то холодной хватки, как сердце рухнуло куда-то в пятки, а душа попросила выпустить её из тела. Не в силах сдержать паники я закричала и, развернувшись в сторону схватившего меня, с силой ударила его кулаком. Глухой стук и слабый стон с трудом слышались на фоне колотящегося сердца.

-Ты чего творишь? – раздался слабый голос Никиты, и я поняла, что схватил меня именно он, а это значит, что удар, от которого сильно заныли костяшки, достался именно ему.

Почувствовав укол совести, я по памяти нащупала дверь в стене и распахнула её, затем бросилась к парню, который стоял, сложившись пополам и пытаясь отдышаться. Кажется, удар пришёлся куда-то в район солнечного сплетения, уж слишком большие усилия он прилагал для простых вдохов, да ещё и на глазах блестели слёзы. Я помогла парню выйти на улицу и слегка поддерживала, пока он восстанавливал дыхание.

-Твою силу в мирное русло направить надо, а то поубиваешь всех к чертям, если возможность дать, - Никита выпрямился, все ещё потирая грудь.

-Сам виноват, - попыталась я выгородить себя, -Нечего было меня хватать, ещё и в тот момент, когда фонарики отрубились. У меня чуть душа тело не покинула, чего ты ожидал? В следующий раз предполагай, что огромное количество крови, сбои в работе техники и резкие хватания за руку не делают человека спокойней. И вообще, радуйся, что добивать не стала.

Я вернулась за фонарями, которые мы дружно выронили почти сразу после их выключения. Понимаю, что наехала на парня без повода, но, если так и будет продолжаться, то моё сердце выдержит ещё 2-3 подобных ситуации, а потом скажет мне: «Пока!» и спокойно закончит свое существование инфарктом Миокарда. Пусть теперь думает, прежде чем что-то делать.

Выйдя на улицу, я собиралась уже раскрутить один из фонариков, когда они оба вновь заработали. Я остановилась, глядя на пятна света, упершиеся в мою ладонь. Внезапная мысль пронзила мозг, и я сделала пару шагов в сторону «гаража» - фонари пару раз синхронно мигнули и вновь погасли. Любопытный эффект.

-Никит, ты это видел? – я посмотрела на парня и, увидев его удивленное лицо, поняла, что видел, -Что это может быть, как думаешь?

Парень пожал плечами и, взяв один из фонарей, решил-таки его разобрать и поменять батарейки – вдруг поможет. И ведь помогло. Не на долго, конечно, но сам факт же, сам факт. Фонарь с новыми батарейками проработал всего на минуту дольше, чем со старыми.

У меня возникла новая теория и я попросила парня остаться у навеса со своим фонарем, а второй унесла метров на 20, затем вернулась и одновременно включила их. Теперь дольше проработал тот фонарь, который был у меня. Любопытный эффект в квадрате, а может даже в кубе.

-Ну и как нам теперь туда спускаться? – лицо Никиты впервые было на столько озадаченным и удивленным одновременно, -Там же темно, как дома у негра из черной дыры.

-На ощупь пойдем, - спокойно ответила я, открыв багажник «Лансера». Немного покопавшись среди запчастей и всякой мелочевки, я выудила оттуда две палочки хемилюминесцентных источников света, или ХИС, если проще, затем аккуратно надломила один из них и слегка улыбнулась, увидев приятное белёсое свечение. Бросив парню вторую палочку, слегка приподняла бровь и спокойно добавила, -Или ты предпочтёшь факел зажечь? Нет, если хочешь, то зажигай, конечно, только палочку не ломай тогда, пригодится ещё.

Никита ухмыльнулся и покачал головой, «включая» свой ХИС. По его лицу я видела, что у него на языке вертится какой-то вопрос, вот только задавать его парень, почему-то, не спешил, потому я повернулась к нему и вопросительно посмотрела.

-Откуда они у тебя? – Никита странно хихикнул и поднял палочку на уровень лица.

-В бункере нашла. Там много полезного было, если ты не видел. А я привыкла готовиться ко всем возможных исходам заранее, потому и накидала в багажник всякой всячины. Вот и они случайно попались.

-Я бы, наверно, не додумался до такого – есть же фонарики и прочая новомодная хрень. Вот и говори после этого, что у девушек нет логики и в голове опилки.

Я вновь вошла в дверь «гаража» и самодовольно улыбнулась, чтобы парень не увидел этого. Подойдя к темному лестничному проёму, мы остановились, не решаясь идти дальше. Медлить я не хотела, потому спустилась на пару ступеней вниз, как вдруг почувствовала, что Никита взял меня за плечи, слегка оттеснил в сторону и прошёл вперёд. Джентльмен, блин, доморощенный.

Лестница казалась нескончаемой, я сбилась примерно на 80 ступенях и уже подумывала вернуться обратно и тщательней обдумать спуск в это подземелье, когда увидела впереди слабый блик. Ещё через десяток ступеней мы упёрлись в массивную запертую дверь убежища.

Я осмотрела её, на сколько позволял тусклый свет ХИСов, и осознала, что стою с отвисшей от удивления челюстью. Быстро захлопнув рот, я поднесла руку со светящейся палочкой к одному из запоров гермодвери и вздохнула.

Переглянувшись, мы с Никитой взялись за вентили запоров и, с трудом сорвав их с мертвой точки, принялись упорно крутить.

Можно было все бросить и поехать и к следующему убежищу, если бы на запорах не темнели кровавые следы пальцев – кто-то их открывал или закрывал, значит внутри кто-то мог нуждаться в помощи. Мысль о том, что люди, запертые в бункере, находятся там, потому что, например, заражены какой-то опасной болезнью, я решительно отринула и продолжила крутить вентиль, пока он не замер в конечном положении. Ещё пара минут и все запоры были открыты.

Помедлив немного, Никита с силой потянул дверь на себя. Пару раз скрипнули и хрустнули ржавчиной петли, дальше дверь открылась на столько легко, что парень едва удержался на ногах.

Из темного проёма повеяло свежим, прохладным воздухом – вентиляция работала, причем очень даже качественно. Войдя внутрь, мы увидели узкий, пятиметровый коридор, напомнивший мне бункер в лесу. В конце коридора виднелась второй проем с такой же гермодверью, только её запоры были открыты, да и сама дверь приоткрыта и слегка подсвечена бледно-красным светом аварийных ламп.

За ней находился ещё один длинный коридор со множеством дверей, некоторые были открыты, некоторые закрыты, на некоторых вообще поблескивали навесные замки. Под потолком тускло светилось пол десятка ламп, немного раздражая глаза неприятным светом. Дальняя дверь была полностью распахнута, и я решительно пошла к ней.

-Алиса, может не стоит? – прошептал парень за моей спиной, но я должна была убедиться, что движение в этой комнате не было плодом моей воспаленной фантазии.

Приблизившись к двери, я подняла ХИС и максимально напрягла глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть, но комната была слишком большой и темной, потому пришлось перешагнуть через порог. Сзади часто и шумно дышал Никита, светящаяся палочка в его руке слегка подрагивала, но он продолжал идти за мной.

Комната оказалась на столько большой, что я не сумела увидеть ни одной стены. Пройдя около пяти метров, я замерла и Никита, не ожидавший такой резкой остановки, врезался в меня. Он попытался заглянуть мне в глаза, но я смотрела в одну точку, боясь отвести от неё взгляд. Проследив за направлением моего взора, парень увидел то же, что и я, и с тем же страхом в глазах уставился в эту точку.

В два светящихся пятна, если быть точной. Пятна, размером чуть больше десятирублевой монеты, находились примерно на уровне моей головы и слегка бликовали, будто совершали постоянное отрывочное движение. Душа второй раз за последнюю четверть часа попросила выпустить её из тела, сердце вновь бешено заколотилось, но я продолжала стоять и смотреть в эти пятнышки.

Голос разума, забившись в дальний уголок сознания, твердил, что это чьи-то глаза, этот кто-то, скорее всего, недружелюбен, и самым правильным решением будет развернуться и, снося все преграды на своем пути, бежать отсюда, не забыв при этом запереть гермодверь, дабы это существо не вырвалось на поверхность. Однако, я не была тем человеком, который так легко слушает разум, игнорируя интуицию, потому сделала ещё пару осторожных шагов в сторону светящихся пятен.

Отреагировав на моё движение, пятнышки слегка приподнялись, и из-за спины послышался нервная смесь стона и вздоха.

-Не надо, Алиса! – в шёпоте Никиты ясно слышалась паника и мольба, но чертово моё любопытство не позволяло остановиться, -Плохая идея! Плохая идея! Плохая идея!

Парень решил не идти за мной, потому еще через несколько шагов его шёпот уже не был слышен. С каждым моим шагом светящиеся пятнышки слегка подрагивали, сердце бешено колотилось, отдаваясь отчетливыми ударами в ушах.

Приблизившись к пятнам на два метра, я остановилась и медленно, по миллиметру подняла ХИС. Пятнышки резко дернулись, заставив меня вздрогнуть.

Я прищурилась, с трудом угадывая очертания обладателя светящихся пятен, в действительности оказавшихся глазами. Абсурдность сложившейся ситуации заставила меня немного потупить, ожидая, пока обновится и перезагрузится система головного мозга.

А потом я не выдержала и прыснула, отчетливо ощутив, как отступает страх.

-Что там? – голос Никиты слегка дрожал, но отвечать я не хотела, потому просто поманила его рукой.

Осторожно подойдя ко мне, парень тоже минуту тупил, ожидая, когда мозг возобновит свою работу, а затем громко и истерично рассмеялся, сбрасывая дичайшее напряжение последних минут.

Из угла комнаты, где стояли деревянные ящики, на нас испуганно смотрел большой, черный кот.

Я протянула к нему руку и ласково почесала между ушей, затем осторожно взяла его на руки и крепко прижала теплый, дрожащий комочек. Отсмеявшись и вытерев выступившие на глаза слезы, Никита тоже потрепал кота за ухо и ласково сказал, заглянув ему в глаза:

-Ну и напугал ты нас, брат. Не делай так больше, хорошо, - покачав головой, парень пошёл к выходу из комнаты.

Идя по коридору, мы заглядывали в комнаты, но там больше никого не было. Кое-где валялись разбросанные вещи, мебель, какие-то бумаги, однако ничего полезного мы не нашли. Только подойдя к выходу из бункера, я увидела в стене нишу и папку, лежащую в ней. Недолго думая, взяла её и вышла в коридор.

Пока я, не спеша, поднималась по лестнице, Никита закрыл гермодверь и догнал нас. Сверху приветливо манил светлый прямоугольник дверного проёма, заставляя слегка щуриться. Кот, поняв, что мы не являемся источниками опасности, расслабился, прикрыл глаза и ласково замурчал, уткнувшись мокрым носом в мою шею.

Поднявшись на поверхность и выйдя из железной коробки, мы закрыли дверь и направились к машине. Ловить здесь больше нечего, если и есть какие-то данные, то они находятся в папке в моих руках, потому задерживаться не имеет смысла. Немного тревожила мысль о том, почему фонарики ведут себя так странно, но я могла отлично прожить и не получив на это ответ.

Подойдя к машине, я села на капот, положив папку рядом, и принялась гладить кота, беспрестанно моргающего от непривычно яркого света. Никита нашёл в багажнике термос и, налив в его крышку воду, поднес её к мордочке кота. Пару раз ткнувшись в воду носом, он принялся лакать, прикрыв от наслаждения глаза.

-Надо бы его покормить, не известно, сколько он там просидел, - Никита слегка поглаживал лапку кота, -И ему нужно имя.

Оторвавшись от воды, котейка облизнулся и совершенно неожиданно чихнул, слегка напугав нас и наведя сильное чувство умиления. Переглянувшись, мы с Никитой засмеялись, затем он принес открытую банку с тушенкой, которая уже начала мне надоедать, и положил кусочек на ладонь, поднеся к коту. Животинка была явно очень голодной, потому как вместе с кусочком мяса, чуть не откусила парню палец.

Накормив кота, мы сели в машину. Полностью успокоившийся кот немного потоптался у меня на коленях, затем свернулся клубочком и засопел. Я посмотрела на папку, взятую из бункера, и увидела привычную надпись: «Журнал учёта эвакуированных». Почерк был тот же, что и на первой папке. Вот теперь их точно необходимо изучить с особой тщательностью, возможно, где-то даже указано, из какого бункера взята первая папка, а, значит, там и находятся все люди из первого списка.

Открыв первую страницу, я увидела уже знакомые карты, руководство к журналу и убежищам, но был здесь и новый лист. Взяв его в руки, я принялась читать длинный, нудный и жутко заумный текст, остальные документы передала парню.

Дойдя до конца текста, я подняла глаза и посмотрела на Никиту.

-Что? – с недоумением спросил он, оторвавшись от карты.

-Заводи, - спокойно ответила я, предчувствуя неладное, -Движок заводи и поехали отсюда.

Никита быстро сложил карту и повернул ключ в замке зажигания. Двигатель фыркнул, но не завелся. Сердце забилось сильнее, но второй поворот ключа не дал результата. Лишь с третьей попытка мотор, чихнув, заработал. Парень решительно включил скорость и направил авто к трассе, находящейся в паре километров к югу.

-Может объяснишь, к чему такая паника? – с легкой тревогой спросил парень, когда мы уже выехали с грунтовой дороги на асфальтированное шоссе.

-Знаешь, почему там фонарики не работали и внизу было только аварийное освещение? В этом бункере установлены какие-то экспериментальные глушилки сигналов, но, как и все экспериментальное, работали они в кривь и вкось, поначалу глушились действительно только сигналы мобильников, но со временем прибор начал коротить и заглушать все. Полностью накрылось питание бункера, всё, кроме аварийного генератора, питающего вентиляцию и аварийные источники света. Сигнал глушилки по не понятным причинам распространялся даже через бетон, потому вся электроника вблизи этого места и вырубалась. Степень влияния прибора зависит от размеров, расстояния до объекта и его энергоемкости.

Когда к бункеру пришли люди, некоторые из них были ранены, привезены на скорых. У одного из них остановилось сердце и его попытались запустить с помощью дефибриллятора, но электроника взбесилась от влияния глушилки, сначала разрядом тока убило одного из санитаров, затем дефибриллятор просто взорвался, людей сильно посекло осколками, многие получили ожоги. В общем, долго думать они не стали, собрались и уехали оттуда. Остался только начальник убежища, он и написал этот отчет, приложив его к остальным документам, - я подняла лист, исписанный мелким, кривым почерком и кое-где забрызганный мелкими каплями крови,— Вот откуда там столько крови.

Положив лист в папку, я закинула её на заднее сиденье, позволив голове немного разобраться со всеми мыслями.

Солнце ласково слепило глаза, на коленях тихонько мурлыкал кот, чья шерсть была такой черной, что казалось, будто в моих ногах образовался портал в другое измерение.

-Нам надо его как-то назвать, - Никита вновь потрепал кота за ухо, от чего тот проснулся и недовольно муркнул.

-Я бы этого чертягу именно так и назвала.

-Чертяга? А что, неплохо. Черный, до инфаркта нас чуть не довел. Ну что, Чертяга, добро пожаловать в новую жизнь!

Я плотнее прижала к себе кота, подумав, что могла бы придумать ему имя и получше, но при этом искренне наслаждаясь и сделанным выбором, и ярким солнцем, и непонятным чувством полного спокойствия и умиротворения.

Я уверена, что теперь, когда сам Дьявол, в лице Чертяги, на нашей стороне, все будет хорошо.

Глава 17. Спасите наши души

Иллюзия. Сколько сказки и завышенных ожиданий в этом слове. Когда мы были маленькими, то с восторгом смотрели, как клоуны в цирке показывают фокусы и называли их волшебством, а в ответ на восхищение слышали снисходительное: «Нет, это не волшебство, это иллюзия.»

С возрастом мы начали замечать совершенно другие иллюзии, больше относящиеся именно к категории завышенных ожиданий. «Ой, смотрите, они так искренне улыбаются, видно, что счастливы», но стоит лишь немного приглядеться, как сразу понимаешь, что счастье этих людей – простая иллюзия. Радость от любимой работы, восторг от подарка, счастье от встречи после долгого расставания – сейчас больше половины таких вот прекрасных моментов – иллюзия, видимость и актерское мастерство.

Но есть и другая категория иллюзий, которую раскусить куда сложнее. Иллюзия безопасности часто и упорно внушает нам, что все хорошо, нашептывает на ушко тихим, ласковым голоском, о том, как все отлично и можно расслабиться, а потом ты внезапно понимаешь, что ситуация-то хуже не бывает и костлявая в черном, рваном плаще уже занесла над тобой свою косу, с которой капает темная, вязкая жидкость, давно вытекшая из предыдущей жертвы этой мерзкой старухи.

Сейчас моя интуиция подсказывала мне, что не стоит расслабляться. Да, мы не нашли никого и ничего в бункере, кроме Чертяги и взбесившейся глушилки, но все же нельзя забывать о крови и жертвах дефибриллятора. К тому же, странное исчезновение того,кто писал отчет, так же должно настораживать. Не может человек, истекающий кровью, так быстро куда-то уйти или уехать, да еще и по пути к убежищу мы никого не встретили. Тщательно обдумав и взвесив свои мысли, чувства, голос разума и интуиции, я решилась-таки поделиться подозрениями с Никитой.

-Я думаю, ты просто себя накручиваешь, потому что переживаешь за семью, - парень выглядел странно спокойным, только иногда с легким непониманием поглядывал на карту, -Все хорошо, мы даже ни единого тела не нашли, Чертяга не пытался сбежать, дверь не захлопнулась, даже тот чертов прибор не смог машину особо зацепить. Все хорошо.

Какими бы убедительными не казались его аргументы, я все же больше доверяла писклявому и вредному голосу предчувствия, вечно орущему, что все плохо и где-то тут есть подвох. Осторожно поглаживая кота, мирно спящего у меня на руках, я все глубже погружалась в размышления, пытаясь найти источник этой непонятной тревоги. Минут через 10 я осознала, что тревожит меня буквально все, начиная он странного сна и реакции Никиты на него, и заканчивая тем, что журналы подписаны одним человеком.

А еще почему-то тревожит Чертяга, вызывая какие-то странные чувства, словно из прошлой жизни. Где-то на краю сознания мелькает что-то знакомое и неизвестное одновременно, но мне никак не удается зацепиться за это что-то и понять его смысл.

-Ты его поджечь хочешь? – голос Никиты внезапно выдернул меня из размышлений, и я с непониманием уставилась на парня, -Ты кота уже несколько минут так взглядом буравишь, будто он тебе в карты свою душу проиграл и ты страстно желаешь получить долг.

-Он мне словно что-то напоминает, но не могу понять, что именно, - я перевела взгляд на кота и попыталась все же понять, что с ним не так, но снова безрезультатно. Затем подняла глаза на Никиту и увидела тот же испуганно-встревоженный взгляд, которым он смотрел на меня после того, как я рассказала о своем сне, -Что?

-Нет, ничего, - он спешно отвернулся, вот только я была уверена, что глаза его бегают, равно как и мысли, в попытке придумать что-то правдоподобное.

-Никита, а не врешь ли ты мне часом? На простые, ничего не значащие слова так не реагируют. Может уже изволишь сказать то, что меня касается напрямую?

-Да ничего особого, так, ерунда всякая, не обращай внимания, - он попытался выдавить из себя улыбку, но вышла лишь непонятная гримаса

-Хватит мне врать! Если сейчас же не объяснишь, то я выкину тебя из машины и выживай, как хочешь!

-Ладно, успокойся. - вздохнул парень, -Просто я за тебя очень беспокоюсь.Тебе сны непонятные снятся, воспоминания какие-то? предчувствия. Иваныч доказывает, что ты знаешь очень много, но не говоришь ничего. Ведешь себя то слишком эмоционально, то максимально холодно. Кровь постоянно идет. Да, это все порядком меня напрягает. И Юрка говорил, что тебя надо сберечь, ты очень важна, а зачем и почему – хрен знает. И за парней я волнуюсь, И с Ваней и Саней так получилось. Плюс не знаю, замечала ты или нет, но порой ты будто отключаешься. Сидишь, смотришь в одну точку, не реагируешь не на что, а потом резко, как по щелчку пальцев, приходишь в себя и продолжаешь диалог или действие. Черт, достало уже это все.

Парень в сердцах ударил по рулю, и я почувствовала свою вину за все происходящее.

Я сидела, тупо глядя на дорогу и пытаясь принять все, что сказал Никита. Нужно попытаться успокоить его, подбодрить, но нужные слова в голове не появлялись, как бы я их не искала. Вновь опустив глаза наЧертягу,я нервно вздохнула.

Никиты был прав совершенно во всем. Я тоже очень переживала за парней, за себя, за свою семью. Страх того, что Иваныч все-таки найдет меня, буквально сковывал все тело. В целом вокруг происходит непонятно что, и больше нет того мира, в котором мы привыкли жить.

Я чувствовала, как с каждой новой мыслью мой пульс учащается, а самочувствие ухудшается – к горлу подкатывала тошнота. Следующий часусиленно пыталась освободить голову от мыслей, дабы не довести себя до сумасшествия, вот только все было безрезультатно.

-Все нормально? – с сопереживанием спросил Никита, сворачивая на грунтовую дорогу, ведущую в небольшой поселок, -Ты бледная какая-то.

-Да, нормально, - с легкой иронией ответила я, пожав плечами, -Особенно, если не учитывать, что я, кажется, в центре событий, но понятия не имею, почему.

— Мы обязательно во всем разберемся, но чуть позже, ладно? Тебя по голове неплохо приложили, лучше сейчас её не напрягать и не переживать так сильно. Да и в целом последний период нашей жизни был каким-то… - Парень повел плечами и замолчал

-Да, я про то и говорю: приходится тяжело, вот крыша и едет, - мы остановились около большого мемориала, установленного примерно в центре поселка, и вышли из машины.

-Ничего и никуда не едет, - Никита хлопнул дверью чуть сильнее, чем требовалось. Не любит он спорить и доказывать свое мнение. Ну или просто не умеет этого делать, вот и выходит из себя так быстро.

-Если ты чего-то не видишь, это не значит, что его нет. И хватит спорить, пойдем уже.

Не знаю, для чего был установлен этот памятник, но лично я не улавливала в нем никакого смысла. Простая бесформенная каменная глыба, не имеющая никаких надписей, рисунков и чего-либо еще. Обойдя постамент несколько раз, мы остановились и просто смотрели на него несколько минут, пока парень неожиданно не выдал:

-Никаких идей.

-Аналогично, - резво ответила я и мы быстро направились к машине, чтобы свериться с картой и понять, туда ли мы вообще приехали.

Чертяга сидел на приборной панели, подставив мордашку яркому солнцу и щурясь от его лучей. Вытащив карту из-под лапы счастливого кота, Никита развернул её и положил на капот, затем ткнул пальцем в какую-то точку и спросил:

-Мы же здесь, правильно?

Я склонилась над чуть пожелтевшей бумагой и максимально внимательно изучила её. Карта была весьма подробной, масштаб так же позволял изучить все и даже посчитать количество домов, находящихся в посёлке. В центре деревни, где мы должны находиться, красовался пустой пятачок с одной лишь точкой посередине, на которой красным маркером был нарисован обведенный восклицательный знак. Затем я внимательно посмотрела по сторонам и сделала вывод, что ошибиться местом, но при этом найти точно такую же площадь мы бы не смогли – это не город, где много вариантов.

-Либо мы в параллельной вселенной, либо надо внимательней искать вход, - пожала я плечами, посмотрев на парня.

Вновь вернувшись к камню, мы принялись изучать его тщательней, и только когда я оперлась на него рукой, начала понимать, что происходит. Несколько раз ударив по нему ладонью, я ещё больше укрепилась в идее, что камень этот вовсе и не камень.

Недолго думая, я нашла в багажнике молоток и ломик и вернулась к камню. Никита смотрел на меня так, словно теперь сам убедился в моем сумасшествии, однако все понял, когда я пару раз с силой ударила молотком по камню, на поверхности которого тут же образовалась внушительная трещина.

-Видел когда-нибудь такие большие, но хрупкие камни?

Еще после нескольких ударов в камне образовалось небольшое отверстие, куда Никита, оттеснив меня, воткнул лом и налёг на него всем весом. Громкий хруст известил о том, что даже у постамента против лома нет приёма. Отвалившийся кусок явил нам нутро муляжа камня – квадратный люк с герметичным запором. Сам же постамент был сделан из гипсокартона, покрытого толстым слоем цемента, тщательно замаскированного под гранит – хорошая работа, хвалю.

-Что-то сомневаюсь я, что здесь кто-то есть, - неуверенно произнес Никита, ковыряя ломом край муляжа, -Если только сюда есть другой вход, не отмеченный на карте.

-Можешь подождать в машине, я сама проверю.

-Ага, конечно. Бегу и волосы назад, - либо парень на меня обиделся, либо это было что-то ещё, похожее на обиду: -Фонарики принеси и ХИСы тоже, мало ли, а я тут пока доломаю все. Благо строить потом обратно не придется.

Ухмыльнувшись, я выполнила просьбы работника физического труда и принесла фонари. В руке у меня все еще был молоток, который я решила прихватить с собой, вспоминая, какой страх навел на нас Чертяга.

Через минуту от каменного постамента уже ничего не осталось, потому Никита, отложив ломик, взялся за вентиль люка. Несколько оборотов и глухой удар известил об открытии люка. Вместе с тем моё сердце в очередной раз участило своё биение.

Посветив в люк, я увидела скобы, вбитые в стену и ведущие в темноту, где поблескивал пол бункера.

-На «камень-ножницы-бумагу» скидываться будем? Нет? Ну тогда я пошёл, - взяв фонарик в зубы, дабы не занимать руки, Никита начал быстро спускаться вниз.

У подножия лестницы оказалась лужа внушительных размеров, воздух сильно пах плесенью, на стенах красовались тонкие струйки воды и грибок. Здесь, вопреки ожиданиям, нас ждала не гермодверь, а простая, деревянная, которую плесень, за годы существования бункера, изъела в труху, с трудом удерживающую форму. Из-за этой двери доносился какой-то непонятный шум, заставивший нас насторожиться.

Осторожно приблизившись к входу, Никита взялся за дверную ручку и в этот момент хлипкие остатки двери отвалились от петель и плюхнулись в лужу, окатив нас щедрой порцией брызг.

Шум мгновенно усилился, и я направила луч фонаря в проём, одновременно подняв молоток и приготовившись к встрече с загадочным врагом.

Вот только врага не было. Было лишь большое помещение, из которого хлынула вода, доходившая мне до колен. По стенам этой комнаты так же стекали ручейки воды, только они были куда больше, чем у подножья лестницы. Непонятным шумом оказалась капающая и журчащая вода, но было в этом шуме и ещё что-то.

Напрягая слух, я оглядела пустое помещение, на стенах и потолке которого так же виднелись наросты плесени.

Тук. Тук. Тук. Тук… Тук… Тук… Тук. Тук. Тук.

Трубы. Кто-то или что-то стучит по трубам, но стучат либо очень слабо, либо очень далеко, потому и сложно разобрать его в шуме воды.

Я решительно направилась к следующей двери, не обращая внимания на протесты парня. Она так же была деревянной и покинула своё место от одного прикосновения.

-Куда ты идешь? – Никита весьма быстро нагнал меня и схватил за запястье, -Здесь может быть опасно, давай лучше выберемся и поедем к третьему бункеру.

-Серьёзно? Ты не слышишь, что ли? – я говорила чуть громче и резче, чем того требовала ситуация, зато эффект появился сразу и глаза парня, понявшего мое возбуждение, мгновенно округлились,— Вот именно – SOS. Так что я иду дальше.

Вырвавшись из хватки парня, я продолжила движение, однако, уже через несколько шагов он нагнал меня и тоже остановился, уставившись на дверь, которая теперь была металлической и весьма крепкой, почему-то закрытой на щеколду.

-Не нравится она мне, - из-за двери сочилась вода, причем начало ручейков было уже на уровне груди.

Прижавшись к стене, мы приготовились встретить новую волну. Стоило лишь сдвинуть щеколду, как дверь мгновенно распахнулась, пустив к нам потоки мутной, вонючей воды, заставившей закашляться.

Очередная комната вновь была пустой, но здесь стук слышался куда сильнее, к тому же, из-за новой двери в окошке был виден мелькающий свет.

Вода доходила уже до пояса, мы нещадно дрожали от холода, но я поняла, почему стук был таким слабым: здесь трубы проходили как раз на уровне пояса, вода поглощала почти весь звук.

-Уверена, что хочешь туда идти? – кажется, этот парень вовсе не такой смелый, каким казался изначально.

Я приблизилась к двери и осторожно потянула её на себя.

Передо мной предстает пустая комната с бетонными стенами, только в углу на полу лежит мужчина, около 60-ти лет, весь в крови, очень бледный, рука, которой он прижимает к себе запятнанную папку, слегка подрагивает, ко второй руке прикреплен маленький фонарь, человек выглядел очень плохо, только глаза так и искрятся жизнью. Он взглянул на меня, странно улыбнулся и выронил монетку, которой выстукивал просьбу помощи.

-Марьяна, - голос мужчины звучал необычайно тихо и слабо, -Подойди.

Взгляд этого человека был совершенно ясным, то есть он обращался не к девушке, явившейся к нему в предсмертной агонии, а именно ко мне. Плюс невозможно так красиво отыграть радость от встречи с кем-либо, доселе не знакомым.

Я же не знала этого человека, но его состояние заставило меня повиноваться, не задавая при этом лишних вопросов. Едва я присела рядом с мужчиной, как он взял меня за руку и ласково сжал её.

-Как же ты выросла, - на глазах его выступили слёзы, -Ты прости меня, ладно. Прости, пожалуйста! Скажи, что простила, прошу тебя. И действительно прости, я очень виноват перед тобой и очень жалею, что поступил так.

-Я прощаю Вас, прощаю, - спешно ответила я, когда человек сильно закашлялся и из уголка его рта вытекла тонкая струйка крови, -Я Вам все прощаю и не обижаюсь правда.

-Не ты должна была в этом участвовать, - он прижал мою руку к своей груди и сунул папку в мою ладонь. Слова давались мужчине очень тяжело, он сильно кашлял и морщился от боли: -Здесь никого нет, но журнал необходимо заполнить и беречь. Я потерял людей, Марьяна… Понимаешь… я потерял их, хотя должен был спасать… даже ценой своей жизни. Вот скоро умру и совесть… успокоится. А ты поищи их, ты нужна им… Объясни все, и они тебя простят. Скажи… Скажи, что я виноват… расскажи им правду… Они должны… они…

Человек последний раз взглянул на меня, выдохнул и замер, глядя в пустоту остекленевшими глазами. Да, я его не знала, однако сложно оставаться каменной, когда у тебя на руках умирает человек и за что-то просит прощения.

Из глаз потекли слезы, в горле замер неприятный комок. Высвободив руку из цепкой хватки мужчины, я закрыла его глаза и услышала громкий треск откуда-то слева.

Направив туда луч фонаря, я на мгновение замерла, затем резко встала, прижав к себе папку. В противоположной стене, рядом с распахнутой дверью образовалась дыра, размером с дно пивной кружки, из которой фонтаном била вода, сама стена продолжала крошиться. Еще немного и грунтовые воды, а, может быть, и подземная река, разнесут стену и затопят весь бункер.

-Надо выбираться, - Никита схватил меня за руку и потянул в сторону выхода.

Совесть твердила, что надо похоронить мужчину, вот только инстинкт самосохранения сейчас был куда сильнее, потому мы быстро, на сколько позволяла вода, бежали к выходу. Уже находясь у подножья лестницы, я услышала сильный грохот и начала быстро взбираться вверх.

Яркое солнце сразу же ослепило, поэтому пришлось выбираться на ощупь. Когда Никита тоже показался на поверхности, я заглянула в люк и увидела быстро пребывающую, бурлящую воду. Парень захлопнул люк и несколько раз повернул вентиль запора, затем так же решительно пошёл к машине, но замер в паре шагов от неё.

-Что? – я остановилась рядом с ним и с удивлением уставилась на это «что».

Передние колеса «Лансера» были спущены. Подойдя к авто и присев около колеса, я осмотрела его и осознала неприятный факт: мы здесь не одни.

Колеса были не просто спущены, их проткнули ножом прям около диска, даже не пытаясь замаскировать следы своего преступления.

Я нервно сглотнула и осмотрелась по сторонам, но площадь была все так же пуста.

Глава 18. Новая клетка

Когда-то давно я прочитала в одной книге фразу, которую запомнила на всю жизнь: «Безвыходных ситуаций не бывает в принципе». Поразительно, но с того самого момента я ни разу не могла поспорить с этими словами, четко руководствовалась ими в любом положении и верила, что самовнушение и красивая цитата помогут найти тот самый выход. Вот только вся моя прошлая жизнь была относительно спокойной и тихой, так что спорить с автором не было никакого смысла. Однако же, рано или поздно, в жизни каждого из нас наступает такой момент, когда приходится признать, что мы были в чем-либо неправы, отказаться от своих убеждений и в панике искать новое решение своей проблемы либо же сидеть и плакать, что такого решения не существует.

Сейчас, стоя на пустой площади под палящим солнцем и озираясь по сторонам, я понимала, что ситуация становится парадоксально безвыходной. У нас точно есть недоброжелатель, может быть, даже не один, но мы не знаем, кто он, где, чего хочет и каких выходок ждать от него дальше. Эх, жаль, что у меня в руке всего лишь молоток, а не какое-нибудь огнестрельное оружие. Толку от него тоже было бы не слишком много, но поднять моральный дух помогло бы.

Перехватив папку чуть удобней, я сделала ещё несколько шагов в сторону машины, когда заметила внезапный блик на крыше здания, находящегося в сотне метров от нас, резко упала на землю, подкатилась к машине и услышала громкий хлопок.

Что за чёрт???

Пока я пыталась понять, в какой момент своей жизни обзавелась такой реакцией и инстинктом самосохранения, Никита уже успел плюхнуться рядом.

-Кажется, нам здесь не рады, - этот парень либо издевается, либо пытается разрядить обстановку. Неудачно пытается, надо заметить.

Отвечать грубостью не очень-то хотелось, потому молчание показалось мне самым оптимальным ответом. Господи, это что же за лотерею я выиграла, столько приключений и проблем, все мне одной и без какой-либо заявки.

-Успела заметить, где он сидит? – Никита оглядывал площадь внимательным взглядом в попытках найти хоть какой-то путь отступления.

-Если бы не успела, то сейчас не сидела бы здесь, а лежала парой метров левее с аккуратной дыркой в башке. Вот только как нам поможет его местоположение?

-Никак, просто решил поинтересоваться.

Мне впервые так сильно захотелось отвесить ему оплеуху, вот только ситуация была малость не та.

Осторожно повернувшись к водительской дверце, Никита приподнялся до уровня стекла, но тут же сел обратно, а ещё через мгновение нас осыпало крошевом и звон стекла больно резанул барабанные перепонки. Если эта сволочь ещё хоть что-то сделает моей машине, придется его утопить в здешнем бункере.

-Алиса, давненько мы не виделись, - знакомый мужской голос доносился откуда-то издалека, его обладатель явно не спешит к нам, хоть и знает, что снайпер работает на отлично с большим плюсом, -Как ты, милая? Скучала по мне?

Не так уж и долго длился наш прошлый разговор, но суровое лицо седовласого мужчины я запомнила очень четко.

-Иваныч, какая неожиданность. Хотя не могу сказать, что приятная, - что-то подсказывало, что разговор поможет хоть немного протянуть время и успеть найти путь отступления, -Ну сейчас-то ты мне чаю нальешь, а то прошлый раз у нас не заладилось?

Слегка повернув голову вправо, я увидела расширившиеся от ужаса глаза парня, которые так и вопили о том, что я совершаю ошибку.

-Чего смотришь? Думай, как драпать отсюда будем.

-Чая нет, могу предложить, что покрепче. – голос Иваныча звучал весьма весело, но веселость эта не сулила нам ничего хорошего, -Выйди ко мне, поговорим, обмоем сделку.

-Спасибо за заманчивое предложение, но я вынуждена от него отказаться: твой парень, искалечивший мою машину, не очень-то дружелюбен. Да и здесь хорошо так сидится, солнышко светит, собеседники хорошие.

-Ну что ты, это лишь мера предосторожности – я боялся, что это будете не вы, а какие-нибудь случайные мародеры.

-И именно поэтому начали стрелять в тот момент, когда точно рассмотрели нас?

Ага, не ожидал такого, козёл старый? Если он и правда рассчитывал на то, что я побегу встречать его с хлебом-солью, то наивности и тупости его может завидовать любой ненормальный. Молчание затянулось, внезапная мысль о том, что садист со своей свитой может в этот самый момент подбираться к нам, заставила вновь начать с ним разговор.

-Иваныч, а ты хотел чего или соскучился просто?

-Алиса, ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть, - голос его сейчас действительно звучал куда ближе, -Но вообще да, просто так прихожу редко, дело есть.

-Ну так рассказывай, помогу, чем смогу.

-А что рассказывать? За тобой я пришел, ну и ещё за папками, которые ты из бункеров забрала.

-Папки? Какие папки? – потребность в бегстве резко отошла на второй план, сменившись необходимостью забрать второй журнал, который так некстати лежит на панельке в авто. А ещё где-то в машине прячется Чертяга, и бросать его тоже в мои планы не входит. Осторожно коснувшись плеча Никиты, я изложила ему свои мысли, -Надо поменяться, мне будет проще забраться в машину, чтобы снайпер не засек. Хватаем кота, папку и бежим отсюда на всех парах.

-Не выйдет, они увидят сразу, поймают, да и не верю я, что они пешком пришли, - парень пытался найти транспорт наших преследователей, но, прячась за машиной, делать это было не очень уж удобно.

-Алиса, девочка моя, ну не включай ты дурочку, - нежность в голосе Иваныча напомнила мне сразу все фильмы ужасов, что довелось когда-либо посмотреть. Примерно так же ласково общаются со своими жертвами маньяки-убийцы, -Ты же забрала мой подарочек из прошлого бункера, я это точно знаю.

-Ты бредишь, я не была ни в каком бункере.

-Тогда куда же делся наш кот? Прошел сквозь стену?

Осознание нелепости ситуации заставило меня нервно усмехнуться. Забавно же получится, если я сейчас стану убеждать этого мужчину, что у меня нет никакого кота, а потом побегу в неизвестность, прижимая к себе ту самую животинку.

-Какой кот? Иваныч, я же собак больше люблю, забыл уже что ли?

-Хватит! – нежность в голосе мужчина слишком уж быстро сменилась злобой и жестокостью, -Надоели мне эти игры! Живо отдай папки!

Вот только, пока он там выходил из себя, мы с Никитой успели поменяться местами, я осторожно, по сантиметру приоткрыла дверцу и уже стаскивала с панельки журнал. Правда, кота в машине не нашлось, хотя и сбежать он не мог. Едва я выползла из авто, как новая пуля разбила стекло, на сей раз в пассажирской двери.

-Что теперь? – парень смотрел выжидающим взглядом, но ответа у меня не было.

Бежать? Подставимся под пули снайпера. Сидеть здесь? Иваныч скоро подберется максимально близко.

-Забирай папки и беги, я постараюсь отвлечь их, - голос Никиты был полон решимости, -Нельзя позволить им добраться до тебя.

-Я никуда без тебя не пойду! Что они мне сделают? Опять закинут в клетку? Ничего страшного, проходила уже это.

-Алиса, ты не понимаешь, второй раз они не совершат такой ошибки, сейчас точно выбьют из тебя все, что им надо.

-А что им надо? Может надо было раньше рассказать, зачем я им нужна, тогда бы и действовала иначе.

-Я не могу рассказать, не знаю сам ничего, кроме того факта, что нельзя допустить твоего попадания к ним.

-Все равно одна я никуда не пойду.

-Никита, а ты чего там молчишь? – голос мужчины с каждой новой фразой звучал все ближе, такими темпами еще немного, и он уже будет сидеть между нами, -Рассказал уже девушке всё о себе или стыдно?

-Не твоё дело! – огрызнулся парень и слегка подтолкнул меня, пытаясь заставить бежать.

Я решительно мотнула головой и попыталась избавиться от мысли о том, как же глупо и безрассудно поступаю. Однако, в тот момент, когда уже готова была начинать рыть подкоп, откуда-то сбоку донесся рев двигателя, визг тормозов и на дороге, идущей мимо площади, остановился черный «Крузак», окутанный клубами пыли.

-Живо сюда! – заорал человек, выскочивший из машины и принявшийся поливать пространство за нашей машиной плотным огнем из автомата.

Более четкой команды нам не требовалось. В полторы секунды добежав до машины, Никита распахнул дверцу, пропуская меня внутрь, затем запрыгнул сам и, уже на ходу, захлопнул дверцу.

Когда маленькая свинцовая пилюля, посланная человеком Иваныча, разбила стекло и в этой машине, нас в третий раз осыпало крошевом.

-Все целы? – спросил парень, прикрывавший наше бегство, и у меня отвисла челюсть, когда я увидела, кто сидит в авто вместе с нами.

-Ага, я же говорил, что найдем вас, - слегка повернувшись и улыбнувшись сказал Юра, -Правда не думал, что они найдут раньше.

Я не могла вымолвить ни слова и просто смотрела на Юру и Затупа, чувствуя, как волна радости поднимается в душе, а на глаза накатываются слёзы.

Вернул в реальность меня тот, кого я не ожидала, но была безумно рада видеть: откуда-то из-под сиденья на мои колени вспрыгнул Чертяга, который явно не хотел упускать возможность ехать до места назначения с комфортом.

-Но как? Где вы были? – мою голову вновь переполняли тысячи вопросов, но что-то подсказывало, что и в этот раз я не смогу выбить ни одного ответа. А это уже почти стало привычным.

-Все потом, Алиса, - спокойно ответил Затуп, глядя на стремительно удаляющийся посёлок в зеркало заднего вида, -Сейчас надо тебя доставить до безопасного места. До сих пор не пойму, чем вы руководствовались, когда выбирали, в какой бункер ехать в первую очередь.

Значит, прятаться мы будем в бункере. Что же, мне все равно надо было туда попасть, так что планы не меняются. Машину жаль, правда, и много полезного в ней осталось, но ничего не поделаешь.

-Вы видели, что с Саней и Ваней случилось? – в голосе Никиты отчетливо слышалась горечь от потери друзей.

-Ты хотел сказать: «Что случилось с их машиной?» - ехидно ухмыльнулся Юра и, не став издеваться над нами, добавил, -Они живы, успели выскочить. Правда, Ваня руку сломал, но это ерунда.

Камень, так сильно давивший на сердце, внезапно рухнул, заставив позабыть все обиды и недомолвки. Сейчас главным было то, что люди, которые стали мне очень близки, живы и практически здоровы. Ещё бы найти свою семью, и все стало бы совсем идеально.

Я сидела, глядя в окно и поглаживая мурчащего кота, совершенно не понимая, куда меня везут. Да и не важно это было, потому как доверяла всем этим парням чуть ли не больше, чем самой себе.

Спустя 10 минут впереди замаячило недостроенное здание. Вроде бы, здесь собирались строить гараж для сельхозтехники, но, как и водится в нашей стране, проект заморозили, а деньги поделили между собой. Юра уверенно вёл авто к воротам комплекса, быстро растущего из-за весьма большой скорости движения.

-То есть где-то здесь и находится третий бункер? – спросила я, понимая, что данная маскировка была, мягко говоря, слишком заметной. Просто огромное здание, стоящее посреди поля – ничего примечательного, обычное дело для нашей страны.

-Да, именно сюда привезли людей после эвакуации, - Юра остановил машину, едва мы въехали на территорию комплекса.

Выйдя из машины, я оценила размеры строения изнутри и слегка присвистнула.

-Эм, Алис, - робко начал Затуп, -А можно вопрос один задать? Тебе зачем молоток?

Я с удивлением взглянула на руку, в которой до сих пор сжимала молоток, которым разбивала камень над бункером. Усмехнувшись, закинула его на сиденье, взяла сонного Чертягу, папки и пошла следом за парнями к единственной двери во всем строении.

За дверью была точно такая же лестница, как и в первом убежище, только начиналась она не с дыры в полу, а как обычная лестница, ведущая вниз.

-Ты только ничему не удивляйся, ладно? – предупредил Затуп, пропустив меня вперед.

-Даже не знаю, что должно произойти, чтобы я удивилась.

Однако, удивиться все же пришлось.

Внизу лестницы нас так же ждала запертая гермодверь, а за ней двое мужчин в военной форме, активно что-то обсуждавшие. Но стоило лишь мне перешагнуть порог, как их обсуждения прекратились. Давно никто не смотрел на меня с таким отвращением и ненавистью.

-Парни, давайте только спешить не будем, - Юра тоже заметил, как на меня смотрели эти вояки, поэтому прикрыл меня собой и приподнял руки, призывая к спокойствию.

Дальнейшее повергло меня в шок и недовольство. Грубо оттеснив Юру к стене, мужчины схватили меня под руки, заставив выронить и папки, и кота, и повели ко второй двери.

-Ты отлично знаешь, что она сделала и чего заслуживает, - презрительно бросил один из военных, открывая вторую дверь и толкая меня внутрь.

-Простите, - моё негодование достигало нереальных высот, заставляя вновь совершать необдуманные поступки, -А Вы не могли бы мне рассказать, что я такого сделала?

Пройдя по длинному коридору до первой двери, мы зашли в комнату, оказавшуюся неким подобием тюрьмы с пятью камерами, в трех из них уже сидели люди, одна предназначалась мне. Подойдя к решётке, вояка открыл её ключом, висевшим на поясе, и грубо толкнул меня в камеру.

-Эй, может все-таки объясните? – не очень-то хотелось вновь сидеть взаперти, ещё бы знать, за что именно.

Снова глянув на меня с отвращением, мужчина сплюнул себе под ноги и решительно вышел из комнаты. Мило, ничего не скажешь.

-Какое красноречие, какой подробный, содержательный, конкретный и исчерпывающий ответ, - крикнула я ему вслед, затем окинула взглядом камеру, где не было ничего, кроме кровати со старым, запятнанным матрасом, и глубоко вздохнула. Ну что ж, здесь хотя бы вполне нормальные люди, свет и безопасность. Во всяком случае пока что.

-А вы не знаете, за что меня сюда посадили? – спросила я сразу у всех своих сокамерников, но ответом мне были лишь такие же взгляды, полные презрения и ненависти, -Спасибо, поняла.

Я села на кровать и закрыла глаза, в очередной раз пытаясь понять смысл происходящего. Правда, не особо-то и верится, что у всего этого есть не то, что смысл, но хотя бы какая-то логика.

Глава 19. "Дурачок с бумажкой"

Дежавю – состояние, при котором человек ощущает, что он когда-то уже был в подобной ситуации, подобном месте.

Сколько раз в своей жизни вы ловили себя на мысли о том, что это уже происходило с вами? А потом сидели и пытались вспомнить, откуда вам это так знакомо или думали, как же это все забавно. Я сама не однократно оказывалась в таких ситуациях, даже не особо удивлялась этому состоянию.

Сейчас снова ощутила на себе эффект дежавю, вот только он не был таким безобидным, как обычно. Снова в камере, снова не понимаю, за что, когда выпустят, чего хотят. Это все до невозможности странно и непонятно. А ещё обидно, как бы по-детски это не звучало.

Я просто лежала на кровати в камере тускло освещенной комнаты и смотрела в потолок. Все попытки понять смысл происходящего приводили либо в тупик, либо к новому вопросу, на который не было ответа.

Будем исходить из того, что знаем наверняка. Эти люди меня за что-то ненавидят, при этом к парням относятся совершенно нормально, следовательно, действия моей компании остались тайной для обитателей этого бункера, зато во мне они нашли что-то враждебное, но что именно – не понятно. Далее имеем факт того, что не только руководство и вышестоящие люди презирают меня – сокамерники и парочка из землянки моего деда имели такой же настрой, значит, причина ненависти является общедоступной. Но я, опять-таки, ничего не знаю.

Есть ещё мужчина, погибший во втором убежище. Он испытывал ко мне исключительно добрые и нежные, можно сказать, отеческие чувства, при этом его мучило чувство вины и передо мной, и перед другими людьми. Причем перед остальными он хотел извиниться не только за себя, но и за меня, пытаясь скрыть от их гнева. А о чём нам это говорит? Правильно – о том, что этот мужчина знал, за что меня ненавидят остальные, и видел весомое оправдание для меня. А что это за оправдание? Правильно – я не знаю. Однако уверена, что натворила что-то поистине ужасное, иначе зачем бы меня садили в камеру. Но поступок был не на столько ужасным, раз уж все ещё действует мораторий на смертную казнь.

А ещё я зачем-то очень нужна Иванычу, при этом он не был столь доброжелателен в своих попытках узнать у меня всю интересующую информацию. Ещё ему нужны папки, содержимое которых так и осталось неизвестным. И Никита мог рассказать что-то важное, за что ему может быть стыдно. И Юра пытался меня запутать, подсунув неверные карты.

А что, если причина всеобщего негативного отношения ко мне кроется в папках? Тогда зачем они Иванычу? И о чем так хотел меня предупредить человек, ставший жертвой научного эксперимента? Что вообще происходит и почему все это вертится вокруг меня?

Я пролежала в этой камере всего пару часов, а голова уже разрывается на части от непонятных теорий, миллионов вопросов, не имеющих ответа, необъяснимых поступков людей, нелогичного поведения. Как же тяжело быть в неведении, безуспешно понять смысл происходящего и осознавать всю свою беспомощность.

Повернувшись на бок, я попыталась освободить голову хотя бы от части мыслей и вопросов, но ничего не вышло. За стеной приглушенно звучали голоса людей, очень возбужденно о чём-то споривших, порой даже отчётливо слышался крик, который не мог сдержать кто-то из спорщиков. Изо всех сил напрягая слух, я попыталась расслышать хоть что-то из этого обсуждения, однако, толстые бетонные стены надёжно защищали беседу от посторонних ушей. Вот только предчувствие подсказывает, что предметом спора являюсь именно я, от этого становится ещё тяжелее и возникает ещё больше вопросов. Если спорят из-за меня, то кто именно? И что они обсуждают?

Так, Алиса, успокойся. От того, что ты себя накручиваешь, легче никому не станет.

Полежав ещё четверть часа, усиленно прислушиваясь к не утихающему спору, я решила изменить тактику и попытаться разговорить своих соседей. Камеры в комнате располагались вдоль стен, напротив меня было две камеры, мужчины в них так же лежали на кроватях, а вот парень в соседней камере сидел в углу и рисовал что-то на листе бумаги, прижатом к стене. Осторожно приблизившись к нему, я села на пол и бросила взгляд на рисунок, вот только мой сосед обладал отменной реакцией и успел закрыть лист прежде, чем я что-то увидела.

-Не готово ещё, - чуть обиженно сказал парнишка и, положив бумагу себе на колени, продолжил старательно рисовать, -Ещё немножко подождите, потом посмотрите.

Интересно, сколько ему лет? Выглядит очень даже юным, а ещё безобидным. Не место ему здесь, в этой холодной и тёмной комнате.

-А что ты рисуешь? – надо же с чего-то начать разговор, а тут такая хорошая тема маячит.

-Не скажу, - он чуть надул губки и глянул на меня исподлобья, хоть освещение в комнате и было весьма тусклым, но я успела заметить, что у него гетерохромия – левый глаз ярко-голубой, а правый либо темно-карий, либо черный,— Это надо просто увидеть, Вам понравится.

То, с какой вежливостью обращался ко мне юноша и как это контрастировало с всеобщим отвращением, повергло в легкий шок и ступор.

-А ты мне покажешь?

-Конечно, я же для Вас рисую! – возбужденно воскликнул парнишка и улыбнулся очень чистой и доброй улыбкой. Лишь приглядевшись к его движениям и прислушавшись к манере речи и говора, я осознала, что юноша болен. Теперь вдвойне непонятно, почему его сюда посадили.

-Как тебя зовут? – я старалась говорить максимально ласково и спокойно, не хочется пугать человека, который и без того выглядит весьма забитым.

-Илья, - он на мгновение оторвался от листа, резко подняв голову, и шепотом попросил, -Но Вы называйте меня Илюшей, пожалуйста. Мама и бабушка всегда называли меня Илюшей, они меня любили, они хорошие. И Вы хорошая, я знаю это, а мне никто не верит. Мне никогда не верят, обижают. Все называют меня дурачком с бумажкой, потому что я всегда рисую и ношу с собой много листочков. А мне просто нравится рисовать. И я не дурачок, просто не такой, как все. Но не дурачок, не надо меня обижать, я же никого не обижаю.

Илья говорил все быстрее и начал раскачиваться из стороны в сторону, голос его постепенно повышался, а кулаки сильно сжались и побелели. Внезапный хруст сломавшегося карандаша привел парня в чувство,и он замер, глядя на обломки грифеля в своей ладони - детское лицо юноши слегка скривилось, словно он вот-вот заплачет.

-Они больше не дадут мне карандаш, они этот не хотели давать, а сейчас опять начнут смеяться и обижать меня. Я плохой, так мне и надо.

Вскочив на ноги, парень принялся ходить по камере, одной рукой прижимая к себе рисунок, который так и не успел закончить, а второй нанося удары себе по голове.

-Илюша, - услышав своё имя, он остановился и посмотрел на меня с легкой опаской, -Подойди ко мне, не бойся.

Немного помедлив, переминаясь с ноги на ногу, он робко подошёл к решетке и сел, все так же прижимая лист бумаги, чтобы я не увидела, что на нем изображено. Я протянула к нему руку и попросила дать мне обломки карандаша, убедилась в том, что затачивать их бессмысленно и решила попытаться докричаться до кого-нибудь.

Спустя минуту на мой крик отозвался один из тех вояк, что привели сюда:

-Хватит орать!

-Принесите Илье карандаш, пожалуйста, - главное говорить спокойно и не опускаться до грубости собеседника – хорошее правило при ведении любого разговора, -И позовите кого-нибудь, с кем я смогу поговорить.

-Что, дурачок, опять сломал? – голос мужчины был полон издевательства, он словно бы упивался слабостью парня.

-Он не дурачок, не надо оскорблять.

Одарив меня новой порцией презрения и ненависти во взгляде, военный вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

-Я не дурачок, зачем они обижают? – глаза парнишки вновь наполнились слезами и он, обхватив колени руками, опустил на них голову и заплакал.

Подойдя к решётке и присев возле неё, я протянула руку к парню, осторожно погладила его по голове и попыталась утешить:

-Не слушай тех, кто говорит о тебе плохо. Ты вовсе не дурачок. А то, что не похож на остальных, так это же даже хорошо – все люди являются однообразным стадом, а ты уникальный, один такой. Просто все мы привыкли быть жестокими, обижать других людей. Меня все считают плохой, ненавидят за что-то, а я даже не знаю за что, но я не обращаю на них внимание, а знаешь почему? – парень всхлипнул ещё пару раз, поднял на меня раскрасневшиеся, полные боли глаза и вопросительно приподнял брови, -Просто я знаю, что есть хорошие, искренние люди, такие как ты. Ты же сказал мне, что я хорошая, вот я и верю тебе – ты не жестокий и не бессердечный. Ты настоящий.

Легкая улыбка тронула губы парня и он, положив листок себе за спину, вытер ладошками слёзы, хлюпнул носом и гордо произнес:

-Я не дурачок, я уникальный, настоящий.

Глядя на столь милое преображение парня, было невозможно сдержать улыбку.

Чуть скрипнув давно не смазывавшимися петлями, открылась дверь, и в комнату вошёл Никита. Вскочив на ноги, я подошла к решётке и вцепилась в неё руками. Парень остановился напротив меня, опустив виноватый взгляд в пол.

-Они не хотят пока тебя выпускать, - вздохнув сказал он, затем протянул мне руку, в которой сжимал сразу три карандаша, -Но я сумел отвоевать это.

Кажется, он перенял у меня привычку сохранять оптимизм в любой ситуации. Ухмыльнувшись, я взяла карандаши и, вернувшись к Илье, протянула их сквозь прутья решётки.

-Теперь ты можешь закончить свой рисунок.

-Спасибо, - на красивых глазах Ильи снова выступили слёзы, которые он так же размазал ладошками, потом взял карандаши и, высунув кончик языка, продолжил водить одним из них по бумаге.

Наблюдая за детским поведением парнишки, я вспомнила сразу всех детей, которых видела в своей жизни. А ведь ни разу мне не встретился ребёнок, который не любит рисовать, вот и Илюша тоже, хоть и не являлся ребёнком по факту, но был таковым в своей голове. Как и всякий малыш он очень ранимый, простая поломка карандаша способна вызвать у него слёзы горя и страх перед «взрослыми», что его наругают. Но при этом он не боялся меня, открыто сказал, что я хорошая, хоть мы и не были знакомы.

Улыбнувшись, я вновь подошла к Никите - надо узнать у него как можно больше.

-За что меня вообще сюда посадили?

-Тебе это покажется бредом, но они тупо приняли тебя не за того человека, - он пожал плечами, но отвел взгляд, словно боясь чего-то.

-То есть как это? Перепутали? И поэтому я должна сидеть здесь?

— Это не на долго – мы с парнями найдем способ вытащить тебя отсюда. Не первый раз уже.

-Только давайте сейчас сделаем все мирно и без побега, ладно? Может мне поговорить с ними, объяснить все?

-Да, мы уже думали об этом, вечером назначен общий совет, будут решать, что делать дальше.

-Совет? – от осознания того, насколько глупо это звучит, по моей спине пробежал мурашки: -Это средневековье какое-то что ли? Верховное вече будет решать мою судьбу? Бред.

-Бред, но мы ничего не смогли с этим поделать, так что придется тебе ещё немного посидеть тут.

Покачав головой, я попыталась вспомнить, какие вопросы из тех, что посетили мою голову в последний час, являются наиболее важными.

-Я выронила папки, когда они меня потащили сюда.

-Да, я забрал их сразу же, они даже заметить ничего не успели, лежат в комнате, которую выделили нам с парнями, там же и Чертяга, облюбовал кровать, которая осталась для тебя. Нравишься ты этому коту.

-Да не только коту, как выясняется, - я вновь улыбнулась, посмотрев на Илью, который все так же сосредоточенно продолжал рисовать.

-Мне идти надо, они всего пару минут дали, лучше не злить никого накануне совета. Все будет хорошо, главное говори им всю правду.

Напоследок коснувшись моей руки, Никита быстро направился к двери.

Говорить правду, значит. Хорошо, учту.

Постояв у решетки ещё четверть минуты я вернулась к Илье и присела рядом с ним, глядя на сосредоточенное лицо парнишки. Сейчас он уже внимательно изучал свое творение, лишь изредка касаясь его карандашом, чтобы добавить последние штрихи или подправить что-то.

— Вот! – самодовольство и гордость преобразили лицо Ильи, когда он протянул лист со своим рисунком и посмотрел с волнительным ожиданием, -Только честно скажите мне, я не обижусь. Нравится?

Повернув рисунок к лампочке, я внимательно посмотрела на него, и улыбка умиления медленно сползла с моего лица, а в голове возник ряд новых вопросов.

-Илюша, где ты это видел? – тревога в моём голосе немного напугала парнишку, но справиться с ней было невозможно.

-Вам не нравится? – юноша понурил голову и направился к своей кровати.

-Нет, ты что? Мне очень нравится! Это правда очень красиво, я просто удивилась, потому что уже видела что-то похожее во сне.

-Не во сне. Это правда. Я тоже видел там Вас, запомнил, а когда увидел здесь, то захотел нарисовать именно это. А Вам правда нравится?

-Правда. Это безумно красиво.

Я ничуть не лукавила, когда говорила это парнишке. Рисунок был похож на творение профессионального художника, на которое ушло очень много времени. Вот только сам объект ввел меня в ступор.

На листе была изображена я с красивой прической, в длинном вечернем платье с открытой спиной, стоящая посреди огромного зала, украшенного елками, венками и гирляндами. В своем сне я не видела лица девушки, а все догадки пыталась отринуть, списывала на то, что это просто сон, игра больного воображения. Вот только откуда этот «дурачок» мог в таких подробностях знать, что мне снилось.

— Это не сон, я был там, просто та, другая Вы, не заметили меня, потому и не помните, - услышав эти слова, я вздрогнула и повернулась к парню, протягивающему мне ворох листов с рисунками, -Я не рисую плохих людей, а Вы хорошая.

Быстро просмотрев рисунки, я внезапно осознала, что скоро у меня начнет развиваться мания преследования – на всех рисунках была изображена я: в вечернем платье, лежащая на кожаном диване, на лавочке с мороженым, с большим черным котом на руках.

-Илюша, а ты уверен, что это я? Все здесь приняли меня не за того человека, может и ты ошибся?

-Нет, я не ошибся. И они тоже не перепутали. Они просто не видят, что Вы - хорошая, а я вижу.

Я вновь просмотрела рисунки, заметив ещё одну деталь, имевшуюся на каждом листе – маленькая цифра 1381. Новая задачка в копилке головоломок.

Глава 20. Верховное вече

Если кто-то скажет мне, что никогда не чувствовал себя перегруженным и перегретым компьютером, то я смело отвечу, что этот человек врёт.

Все мы были в ситуации, когда в голове столько мыслей и предположений, что хочется взять ежедневник и записать туда все, дабы освободить мозг хоть не на долго. А ещё часто печальным является тот факт, что наша черепная коробка не имеет кнопку перезагрузки, позволяющую удалить все данные и полностью обновить систему.

Мы – люди. Имеем чувства, эмоции, душу, которая не может отпустить все мысли так легко и безвозвратно. А ещё часто в базовую комплектацию нашего организма входят такие функции, как самовнушение, неуверенность и инстинкт жертвы. Вот узнал ты что-то, включил эти функции и все, забудь то, что было прежде, теперь ты накрутишь себя настолько, что самый страшный кошмар покажется невинной детской мультяшкой. И можешь даже не пытаться бороться с этим – только хуже сделаешь.

Сейчас, под действием всех самых мерзких программ организма, я чувствовала себя не просто перегретым компьютером с множеством открытых вкладок, а старыми счетами, которым необходимо вычислить время и наилучшую траекторию полета через восьмую черную дыру галактической нити комплекса сверхскоплений Рыбы-Кита с выходом в белую дыру Рукава Ореона и по новому измерению до Альфа Центавра. Если проще, то я вообще ничего не понимала и тупо пялилась на рисунки у себя в руках. Даже мысли в голове на мгновение замерли и притихли.

Я на секунду прикрыла глаза и постаралась отдышаться, затем осмотрела камеру, словно увидела её впервые, и подошла к решётке, возле которой нервно переминался юный художник.

-Илюша, - голос дрожал, как тонкий прутик на сильном ветру, во рту пересохло, казалось, что скоро вовсе потеряю сознание, но происходящее было слишком страшным и странным, так что необходимо сначала всё узнать, а потом уже падать в обморок, -Что все это значит? Что это за рисунки?

-Мне нравится рисовать Вас, - парнишка выглядел испуганным и встревоженным, говорил он хоть и уверенно, но предварительно взвешивал каждое слово. Если он не боится взболтнуть лишнего, то я – гладиолус, -Вы всегда хорошо получались на рисунках, любили позировать. А ещё Вы вешали некоторые рисунки себе на стену, потому что они красивые. А кот не любил бумажки и срывал их, поэтому Вы всегда его ругали, но любили. И рисунки мои любили, а я любил Вас рисовать.

-Илюша, мне и сейчас очень нравятся твои рисунки, они всё такие же красивые, просто я этого не помню. Поэтому мне кажется, что это не я.

-Нет, это Вы! Я точно знаю. Я Вас хорошо знаю, привычки все, какие-то неважные мелочи. Я знаю, что Вы любите лилии, но Вам не нравится их запах. А ещё Вы не любите мёд и белый шоколад, - сказав это, Илья резко умолк и принялся искать свои карандаши. Я же просто стояла с отвисшей челюстью, вспоминала приторный запах лилий, так напоминавший ненавистный мне мёд, и пыталась ответить на один вопрос.

Что за хрень?

Сомнений нет, этот парень определенно знал именно меня, но почему я его не помню? Когда меня так сильно стукнули по голове, что забыла столь уникального человечка с прекрасными глазами?

Илюша, ответь мне ещё на один вопрос, пожалуйста, - на то, чтобы отойти от первоначального шока ушло не менее минуты. Когда парнишка подошёл ко мне, нервно перебирая карандаши, я указала на цифру в углу листа и спросила, -Что это за число? Что оно значит?

-Нет, - глаза юноши забегали, он быстро замотал головой, -Не могу. Нельзя. Я обещал. Я не могу этого сказать, я обещал. Я не хочу, чтобы дедушка Вова обиделся, не могу. Он очень хороший, он не обижал меня, попросил не говорить. И я не скажу. Я хочу, но не могу. Нет, не просите, не скажу.

Илья словно спорил сам с собой, пытался убедить не меня, а себя. Было видно, что он хочет угодить и мне, и загадочному дедушке Вове, хотя это и было невозможно.

-Илюша, все хорошо, успокойся, - не очень-то хотелось, чтобы у парнишки вновь случился приступ, так что лучше смириться и успокоить его, -Если ты пообещал, то не нужно мне ничего говорить. Вот, держи свои рисунки, только можно я последний возьму?

-Да, конечно, - лицо его просеяло и вновь стало таким детским, что я невольно улыбнулась, -А Вы берите все их, я ещё много нарисую.

-Спасибо.

Я благодарно кивнула этому ребенку и сложила листы аккуратной стопкой. Не успела дойти до кровати, как входная дверь снова скрипнула и в комнату вошли вояки вместе с Никитой.

-Там все собрались для совета, главное говори правду и все будет хорошо, - спокойно сказал Никита, пока один из вояк открывал камеру.

Стоило мне лишь шагнуть через порог, как мужчины вновь схватили меня под руки.

-Молодые люди, - говорить, стиснув зубы от боли, было не удобно, но выбора нет, -Я не собираюсь никого здесь калечить или убивать. И буду безмерно благодарна, если вы отпустите меня, чтобы не добавлять новые синяки к уже имеющимся.

Спустя секунду раздумий они отпустили меня и небрежно кивнули в сторону двери.

-Можно рисунки Никите отдать? – если я буду совершать любое действие только с разрешения надзирателей, то это расположит их в мою сторону, хоть и немного.

-Можно, - услышав высокий, почти детский голос здоровяка военного, я немного удивилась, но без промедлений протянула стопку листов парню.

В коридоре мы прошли мимо трех закрытых дверей, перед четвертой стоял ещё один мужчина в военной форме – и где только они набрали столько служак – четко указывающий, куда именно мне следует идти.

Большой зал был заставлен длинными рядами лавочек, на которых сидели мужчины и женщины, детей видно нигде не было, скорее всего, оставили с нянькой – не место им здесь. Едва сделала пару шагов по залу, как головы всех присутствующих обратились ко мне. Снова взгляды полные ненависти, некоторые женщины презрительно кривили губы, мужчины сжимали кулаки. Странно, но так сильно захотелось вернуться в камеру, там хотя бы нет сотни пар глаз, смотрящих, словно на меня направлены лучи прожекторов.

В дальнем конце зала стоит одинокий стул, явно предназначенный для меня, а за ним ещё двое военных. С автоматами. Миленько, однако.

Робко дойдя до стула, я присела и опустила глаза в пол, боясь даже предположить, что же ждет меня дальше.

-Итак, - раздался слева громкий бас. Мужчина, вставший с первого ряда, был здесь начальником, уж очень властно говорил, да и внешне соответствовал – не старый, но много переживший, глаза за толстыми линзами очков поблескивают тревожной мудростью, большие залысины, шрам на левой щеке, -Мы собрались здесь, чтобы решить судьбу Алисы Александровны Агафоновой. Предлагаю выслушать её, вопросы могут задать все, но только с моего разрешения. И ещё, по просьбе наших гостей, - он кивнул группе, которую я, душимая волнением, не заметила, -Мы не должны выражать свои эмоции, так что прошу всех быть предельно сдержанными и спокойными.

У стены стояли мои парни – Никита, Юра, Затуп, Ваня и Саня, увидев всех их, живыми и здоровыми, я улыбнулась и быстро вытерла выступившие слезы. Теперь защищать себя будет значительно проще – моральная поддержка, все такое. Я вздохнула и спокойно сказала себе, что ни в чем не виновата и все это скоро закончится.

-Алиса, расскажи нам о себе. Начни со своей семьи, - по залу разнесся тревожный вздох, но все мои мысли уже сосредоточились на самозащите и полном спокойствии. Ещё немного и познаю дзен.

-С семьи? Эмм, ну… Папа – Агафонов Александр, мама – Агафонова Ольга, брат – Дима. У него есть жена и трое детей, все мальчики, - пока я говорила, лица некоторых присутствующих изменились, на них отразилось четкое непонимание происходящего. Так вот значит, как я выглядела в камере, когда увидела творения Ильи.

-Хорошо. Твое семейное положение?

-Чего? – либо я не поняла вопроса, либо они издеваются, -Вы тут мою судьбу решаете или анкету во Вконтакте заполняете?

-Алиса, - голос мужчины смягчился и словно обволакивал все помещение и каждого человека мягким бархатом, -Давай ты просто спокойно ответишь на все вопросы, чтобы мы могли принять правильное решение. Не важно, какую глупость мы спросим, просто ответь и все.

-Ладно. Я не замужем, парня тоже нет. Был около года назад, но не сложилось.

-Ясно. Кем ты мечтала работать почти всю свою жизнь?

-Технологом хлебопекарного производства.

-У тебя есть водительское удостоверение?

-Нет, не успела отучиться.

-Сколько тебе лет?

-19.

-Дата рождения?

-4 апреля 2003 года.

-А сегодня какое число?

-Честно говоря, даже и не знаю. Сколько меня в том подвале продержали? – я посмотрела на Никиту, но он делал вид, что обращаются вовсе не к нему. С другой стороны и правильно сделал – лучше не провоцировать никого, - Примерно 10 июля, хотя могу и ошибаться.

-Хорошо, а о чем тебе говорит 28 мая?

-Война началась в этот день.

-И все?

-Ну да. Праздников никаких нет, если не ошибаюсь, так что да, только война.

-Напомни, пожалуйста, сколько тебе лет?

-19.

Мужчина вздохнул, отвернулся от меня, махнув рукой воякам. Только сейчас я окинула взглядом всех присутствующих и не увидела больше никакой ненависти или отвращения. На их лицах было все – шок, удивление, жалость, сочувствие, непонимание, но никакой злобы.

-Идём, - тихо произнес подошедший служака.

Мы вышли их зала, но ни один человек так и не проронил ни слова.

-Подождите на кухне, - попросил военный парней, вышедших следом за нами, и мы вошли в противоположную дверь.

Дойдя до стола в углу комнаты, я остановилась, обернулась и, не в силах сдержать эмоций, выругалась.

-Что это сейчас было? – ругаться я не привыкла, так что словарного запаса хватило не на долго, но запал прошёл бесследно, -Они по этим вопросам будут решать, что делать со мной дальше? Издеваетесь?

-Так надо. Поверь, - Юра говорил спокойным тоном, но, похоже, тоже был в легком недоумении.

Я села на стул и обхватила голову руками. Что будет дальше? Расстреляют прям здесь или хотя бы на улицу выведут?

Время вновь тянулось как густая смола. Душа прошла все семь кругов адского ожидания и пошла на второй заход, я даже смирилась с неизбежностью смерти, как вдруг открылась дверь.

Сердце пропустило удар, когда увидела мужчину, задававшего вопросы на Совете.

-Алиса, - начал он, сняв очки и помяв пальцами переносицу, -Мы должны перед тобой извиниться. Прости нас. Действительно, мы приняли тебя не за того человека, и я благодарен небесам, что смогли во всем разобраться. Теперь ты можешь пройти в свою комнату. Если не хочешь жить вместе с парнями, то примерно через час подойди ко мне в командный пункт, найдем тебе другое местечко. На вечернем собрании расскажем обо всех правилах этого места, а сейчас иди и отдохни.

Он вышел в коридор, оставив нас переваривать все сказанное.

-Ошиблись, - выдохнул Никита, подойдя ко мне, затем порывисто обнял и прошептал, -Я же говорил, что все будет хорошо.

Второй раз за минувшие пару недель я вздохнула свободно. Оправдали, отпустили, не виновна. Все хорошо, я свободна, парни со мной и в объятиях Никиты так тепло и спокойно.

-Ну мы пойдем, а вы тут, как хотите, - с усмешкой произнес Юра, вышедший следом за остальными парнями из кухни, и закрыл за собой дверь.

Отстранившись друг от друга, мы неловко опустили глаза в пол. Я закусила губу, пытаясь усмирить стайку бабочек, порхавших в животе.

-Да, все правда хорошо, - смущенно улыбнулась я, заглянув в глаза парня. Только сейчас заметила, насколько они красивые.

-Хорошо, - чуть хрипловато повторил он, на мгновение опустив взгляд на мои губы, и приблизился почти вплотную.

Сердце бешено колотится о ребра, ладони вспотели, дыхание сбилось. Зачем он подошел так близко, смотрит таким внимательным взглядом?

Медленно подняв руку, Никита поправил прядь волос, зацепившуюся за очки, провел пальцами по щеке и остановил ладонь на шее, заставив новую волну мурашек пробежать по моему телу. Невольно глянула на его приоткрытые губы, пытаясь отогнать назойливую мысль. Он вновь перевел взгляд на губы, на глаза, приблизился на несколько сантиметров, снова на губы. Поддавшись порыву, я прикрыла глаза и приподнялась на цыпочки.

-Ой, простите, думал, здесь никого, - следом за внезапным скрипом двери в комнату шагнул парнишка в фартуке и с большим тазиком лука.

Отшатнувшись от парня, я выдохнула и вышла в коридор, даже не посмотрев на повара. Только ухмыльнулась, когда Никита, проходя мимо него яростно прорычал:

-Да чтоб ты все глаза с этим луком выплакал! Не мог зайти на 15 секунд позже?

Увидев в конце коридора Юру, о чём-то беседующего с начальником бункера, направилась к ним.

-Так что дальняя вылазка только через неделю, - пожал плечами мужчина, увидев меня категорично заявил, -А вы, юная леди, никуда не поедите.

-Да я и не собиралась, - ехидная ухмылка Юры при взгляде на нас с Никитой немного раздражала, но сейчас были дела поважнее, чем шальные мысли этой компании, -Простите, как Вас звать?

-Павел Сергеевич.

-Павел Сергеевич, я хотела бы поговорить по поводу Илюши.

Быстро оглянувшись, дабы убедиться в отсутствии посторонних ушей, он направился к двери с надписью «Командный пункт», поманив меня за собой.

На столе в комнате было много разных карт, списков, схем, в шкафу со стеклянными дверцами – стопки разных папок, книги, справочники. В углу за дверью большой сейф, над ним полка с фотографиями детей.

-Дверь закройте, - он сел за стол и посмотрел вопросительным взглядом.

-Почему вы держите его в камере? Он же безобидный, как плюшевый медведь.

-Безобидный, да, - согласился мужчина и принялся что-то искать в столе, -Но неделю назад он начал делать то, что повергло нас в шок.

Он протянул мне большую папку, перевязанную атласной лентой, положив её себе на колени, я развязала узелок и посмотрела на первый лист.

Картина Репина «Приплыли». Не подумайте ничего лишнего, просто образное выражение.

На этом листе вновь была изображена я, сидящая за столом. Уже предчувствуя что-то неладное, опустила глаза в нижний угол листа: 961.

Просмотрев еще несколько листов и убедившись, что на них так же изображена я, а в углу разные числа, я вздохнула и спросила, можно ли взять все эти рисунки.

-Да, конечно, бери. Если сможешь объяснить все это, то мы с радостью отпустим мальчика. А сейчас можешь в любой момент его навестить, выделим ему все доступные листы и карандаши – все условия для нормальной жизни.

-В камере. Это уже не нормально.

Не дожидаясь ответа, я вышла из комнаты, прижимая к груди рисунки и разрабатывая план действий.

Странно, почему меня вообще так волнует судьба этого парнишки?

Ответа нет. Зато есть невыносимое желание вытащить его из камеры и защитить от любых неприятностей.

Глава 21. Нить Ариадны

История. Какая же важная, интересная и увлекательная это вещь. Вспомните, с каким трепетом вы слушали в школе своего учителя, если, конечно, он не был абсолютным пофигистом и не заставлял просто читать наискучнейший параграф. Сколько нового узнаешь на этих уроках. Многое кажется сущей фантастикой, что-то хочется увидеть самому. А сколько волнения вызывает новость о том, что сегодня начнется изучение мифов разных народов.

Мифы и легенды во все времена были и остаются весьма завораживающими, пусть иногда и заставляют нас задуматься над тем, что принимали те или иные народы пока писали все это.

Я тоже любила данные сказания, слушала их с открытым ртом, многие даже переписывала себе, чтобы читать на ночь вместо сказки. Любимыми моими были миф о Тесее и Минотавре, а также про Аида и Персефону. Вполне логично, на мой взгляд: история о храбром парне и бедной похищенной девушке просто не могли не зацепить девочку-подростка.

В данный момент примерно понимаю, как чувствовал себя Тесей в том лабиринте. Я словно стою у его входа, вот только Ариадна не дала мне клубок ниток, просто выпнув в суровую реальность и с ведром попкорна наблюдая за моими терзаниями.

Я сидела на кровати в комнате, которую выдели для нас в бункере, и просто перебирала рисунки Илюши. Стоило только отворить дверь, как ко мне бросился большой комок черной шерсти, принявшийся тереться о ноги, явно выражая максимальную радость. И вот уже почти полчаса Чертяга просто посапывает у меня на коленях, наплевав на то, что удобно это только ему.

Итогом детального просмотра рисунков стал вывод, что цифры внизу листа не повторяются нигде, кроме тех, что были написаны уже в камере. Сложить их по порядку тоже не получилось - пропущено около половины.

Начиная с 528-го номера на изображениях начал часто мелькать большой черный кот. Разум твердил, что кот на рисунках и у меня на коленях - одно и то же животное, однако я активно искала опровержение данной теории. Это совпадение, не более того.

-Алис, - на кровать, сдвинув разложенные листы, сел Никита, -Я хотел поговорить о том, что произошло на кухне.

-Надо расспросить об этом Илюшу, - перебила я, окончательно запутавшись в ворохе предположений.

-Да, конечно, - разочарованно поднял брови парень и направился к двери.

Павел Сергеевич был у себя в кабинете и что-то обсуждал с поваром. Увидев нас, они замолчали, и начальник бункера взглядом дал понять парню, что разговор окончен.

-Я слушаю, - мужчина кивнул в сторону небольшого диванчика, стоящего у стены, но я не планировала рассиживаться здесь, потому сразу перешла к делу.

-Вы говорили, что я могу навещать Илюшу, - мужчина кивнул, дав понять, что я могу продолжить, -Я хочу его увидеть. Сейчас.

-Хорошо, я скажу парням, чтоб провели тебя.

-Наедине. Мне надо поговорить с ним без лишних ушей.

Услышав дополнительное требование, мужчина слегка оторопел. Не хочет — значит, боится чего-то.

-Алиса, я все понимаю, тебя оправдали, теперь твои права сравнимы с моими, но наглеть не надо, - Павел Сергеевич облокотился на спинку стула и скрестил руки на груди.

-Я не наглею. Вы настолько запугали парнишку, что он не станет разговаривать при Ваших людях. Меня тоже закинули в камеру, не дав и слова сказать, проявляя максимальную грубость, теперь можете не ждать, что я буду строить из себя благодарную и преданную девочку. Ещё я хочу увидеть список людей, находящихся в убежище - здесь могут быть мои родственники. Потом, если хотите, могу уйти, но заберу парнишку с собой.

-Сейчас я отведу тебя к мальчику, скажу охране, чтобы пропускали тебя в любое время. Одну. Журнал учёта смогу выдать после ужина - необходимо внести в списки вашу группу и еще некоторые данные.

Я удивилась, когда мужчина так спокойно отнёсся ко всем моим требованиям, однако была рада, что не пришлось выслушивать нотации о том, что должна их благодарить за крышу над головой.

Выйдя из кабинета, мы направились к тюремной комнате. Проходя мимо людей, я ловила на себе их заинтересованные взгляды, парень-повар, столкнувшись с нами, усмехнулся и отвел глаза. Началось, блин.

Юра и Затуп тоже похихикивали, косясь на нас с Никитой, но им я сумела все объяснить одним лишь яростным вздохом и убийственным взглядом, да и видели они меньше, чем этот кашевар. Ладно, не такая уж это и большая проблема.

-Парни, всем сменам сообщите, чтобы пропускали её к мальчику без сопровождения и в любое время, - спокойно отдал приказ начальник, когда мы остановились около закрытой двери с вооружённым охранником - именно он во время Совета стоял позади меня.

Едва дверь открылась, я вошла в комнату. Парнишка сидел на кровати и снова что-то рисовал, остальные заключенные даже головы не подняли.

-Илюша, - тихо позвала я, но юноша, увлеченный своим делом, все равно испуганно вздрогнул, -Привет!

-Ой, Вы пришли ко мне? - вскочив с кровати, он подошёл к решётке и радостно улыбнулся, -Вас же отпустили, правда? Они не могут держать Вас здесь. Вы хорошая, они должны это знать.

-Да, Илюша, меня отпустили. Я постараюсь вытащить тебя отсюда, но ты должен мне кое-что рассказать.

-Да, я расскажу. Я все Вам расскажу.

-Илюша, что это за рисунки? - я протянула листы через прутья решётки, -Почему ты начал рисовать их?

-Не могу, - улыбка быстро сползла с лица парнишки, он замотал головой, -Нельзя, я обещал. Дедушка Вова обидится. Я обещал.

-Илюша, дедушка Вова не обидится. Сейчас везде происходят разные плохие вещи, мне кажется, что твои рисунки помогут во многом разобраться и избежать ещё большей трагедии.

-Да, война, - парнишка сел на пол возле решётки и принялся водить пальцем по стыкам плитки на полу, -Но самое страшное не случится. Им нужна программа. Но программа спрятана. Её очень хорошо спрятали и навсегда закрыли. Война — это плохо, но без программы они почти ничего не могут. Он скоро сойдёт с ума, он считал себя очень сильным и смелым, но он просто злой. Они сведут его с ума. Он не справится.

Я очень осторожно села около Ильи и вникала в каждое слово. Углубившись в воспоминания, он словно бы забыл о моём присутствии, потому и надеялась, что парнишка скажет что-то важное.

-Они борются с ним, он не может быть вместе с ними, но он не поверил. Теперь они сведут его с ума, закроют и будут руководить по очереди. Он не сможет. Его предупреждали, а он всегда считал себя самым лучшим. А он злой. Его нельзя было слушать. Поэтому он и не получил программу. Программа спрятана, её больше никогда не вернут, - парнишка резко повернулся ко мне, посмотрел в глаза и совершенно спокойным, словно бы не своим голосом закончил, -Самое страшное не случится.

-Илюша, а о ком ты говорил? Что за программа? Где её спрятали?

-Нет, нельзя. Я обещал. Программу спрятали, и он больше не сможет ими руководить.

-Илюша, ты не представляешь, насколько важно то, что ты знаешь. Просто скажи мне, никто ничего не узнает, я обещаю.

-Нет. Нельзя рассказывать. Программа спрятана, так надо, - юноша вернулся к своей кровати и продолжил рисовать.

-Илюша, я умоляю тебя, если не можешь сказать мне о программе, то не говори. Мне только очень нужно знать, что значат эти рисунки и цифры. Пожалуйста, Илюша, - я стояла на коленях, вцепившись в прутья решётки и глядя на парня умоляющим взглядом.

-Зевс. Он сильный, но не любил свою дочь. Он позволил её похитить. Но с этим не все согласны. Те, кто называют её другим именем, не верят в это. А она мучилась, ей плохо было.

Я тупо смотрела на сгорбленную спину парня и не понимала, шутка это или попытка помочь мне, не нарушив при этом обещание, данное дедушке Вове. Поблагодарив Илью, я забрала рисунки и вышла из комнаты.

-Алиса, я отдал журнал Никите, - Павел Сергеевич как раз проходил мимо двери, -Надеюсь, ты найдёшь там своих близких.

-Да, я тоже надеюсь, спасибо Вам, - я слегка улыбнулась, когда мы остановились у командного пункта.

-Если хочешь вытащить мальчика из камеры, то заставь его объяснить свое поведение и все эти рисунки, - мужчина внимательно посмотрел мне в глаза, словно пытался прочитать мысли, -Мне просто необходимо будет что-то сказать людям.

-Да, хорошо, - я вдруг осознала, что мужчина крепко держит мою ладонь, выдернула её, повернулась к своей комнате и едва не врезалась в военного, возникшего из ниоткуда, -Простите.

Толкнув дверь, я вошла и чуть не упала, споткнувшись о Чертягу, ждущего меня на пороге. На автомате взяла кота на руки, подошла к кровати и легла, уставившись в потолок.

Ноль идей. Если слова о Зевсе и его дочери несли какую-то смысловую нагрузку, то я её не уловила. По итогу вновь пришла в тупик. Лабиринт Минотавра в действии, иначе и не скажешь.

-Тебе тут передали, - к кровати подошёл Никита, протягивающий какую-то папку, -Я просмотрел и его, и два других, но так и не понял, что хочет найти в них Иваныч.

Услышав упоминание о старом "друге", я мгновенно встала и выхватила из рук парня журнал, который ему дал Павел Сергеевич. Трясущимися руками я пролистала его до списка эвакуированных и принялась читать фамилии.

Агафоновы. Они должны быть здесь. Пожалуйста.

Но ни одного знакомого имени в списке не было. Просмотрев его ещё трижды, я закрыла журнал и вздохнула. Мама, папа, где же вы все?

Слёзы душили, заставляя забыть обо всем, но плакать нельзя, не этому меня учили. Вряд ли моя семья была бы рада, если бы узнала, что лежу и пускаю сопли вместо того, чтобы пытаться узнать хоть что-то.

-Где ещё два журнала? - поинтересовалась я, решив изучить их самостоятельно. Не удивлюсь, если не только Юра пытался все это время что-то от меня скрыть.

Никита вытащил две папки из-под матраса и, не сказав ни слова, протянул мне. Открыв первую, внимательно просмотрела вложенные листы: карты, инструкции, списки, ничего особого, как и в самом журнале. Второй оказался идентичен первому: несколько вложенных листов, последний отчёт со следами крови и пустые страницы.

А вот третья папка заметно отличалась. В ней не было никаких вложений, но их мог забрать начальник. Инструкция по заполнению журнала так же отсутствовала. Помимо списка эвакуированных, а также записей вроде: "Группа 2 не вышла на связь в указанное время. По прошествии трех дней никто из группы не вернулся в бункер. Считать погибшими..." и список фамилий, либо же "День 14 - к бункеру пришли 3 человека, после осмотра медиком, они признаны здоровыми и внесены в список обитателей бункера", в журнале было ещё несколько исписанных страниц. Почерк на первом листе журнала, в основных записях и на последних страница был разным.

Открыв записи третьего человека, я внимательно прочла их, задумалась на пару минут и вновь перечитала.

-Никита, а ты уверен, что внимательно изучил все журналы? - я пересела на кровать парня и испытующе посмотрела на него.

-Конечно, - Никита выглядел слегка обиженным, но все же готов был выслушать.

-Читай.

Взяв журнал, парень принялся изучать текст. Когда он дошёл до конца страницы и вновь поднял глаза, в них читалось полное непонимание, чего я от него хочу.

-Ничего не смущает? - волнение заставляло меня выкручивать пальцы в ожидании правильно ответа.

-Нет, - спокойно ответил парень и тупо уставился на меня.

-Ты в школу ходил?

-Ходил.

-История была?

-Была.

-Мифы и легенды проходили?

-Не помню, наверно проходили.

-Бестолочь ты, Никита.

-Да что там у вас такое? - вмешался в разговор Юра, заглядывающий в журнал через моё плечо.

— Вот, - я протянула ему текст, -Читай.

-Разные народы древности признают существование богов по типу Зевса. Именно он считается главным Богом. По разным источникам Зевс имел нескольких жён, очень много детей. Он даже готов был принять чужих детей, особенно если у них были какие-то проявления силы. Так приемными дочерьми Зевса можно считать Афину - богиню воительницу и Афродиту - богиню красоты, нежную и чистую. Из родных дочерей Зевса особого внимания заслуживает Персефона - богиня царства мёртвых, коей она стала после того, как была похищена Аидом, Кора - она же мученица и Прозерпина - умнейшая из всех, - закончил Юра, затем посмотрел на Никиту и повторил мои слова, -Никита, ты реально бестолочь.

-Окей, я тупой, - согласился парень, -Теперь объясните.

-Во-первых, почему вдруг в эвакуационном журнале написано что-то о богах, - я загибала пальцы, которые нещадно болели после выкручиваний, -Во-вторых, выдержка врёт и не краснеет. Персефона, Прозерпина и Кора - одна и та же богиня, это просто её имя у разных народов, ну и в-третьих, Илюша тоже говорил мне о Зевсе и его дочерях. А вот теперь хоть убей, но я не поверю, что текст этот написан просто так.

-А ещё у меня есть насколько рисунков того мальчика, - Затуп нервно переминался с ноги на ногу, стоя за Юрой, -Они отличаются от остальных, и мальчик сам мне их отдал, когда я ему еду относил.

Я взяла рисунки, уже ожидая увидеть что-то более странное.

На них была все так же я, только черты лица менялись, ни на одном из пяти листов не было никаких цифр, только имена: под изображением меня в красном платье - Афина, на кожаном диванчике - Прозерпина, за столом, серьёзная и сосредоточенная - Афродита, обложенная какими-то книжками - Персефона, с котом на руках –Кора.

-Вот теперь это все переходит любые границы странностей, - я сложила листы и спросила, -А когда там ужин у них? Почему Павел Сергеевич отдал журнал так рано?

-Ужин? - с тревогой переспросил Никита, -Он был около часа назад. Я журнал забирал после ужина, а ты в командном пункте сидела. Забыла уже? Может к доктору? Похоже у тебя не просто сотрясение.

Я смотрела в одну точку, буквально видя, как в мозгах крутится кольцо загрузки. Час назад? Сидела в командном пункте? Что за хрень???

Если я ещё не сошла с ума, то до этого момента осталось совсем немного - перемещение в пространстве и времени, а также амнезия ускорят данный процесс.

Глава 22. Не то, чем кажется

Сколько разных книг о всяких фокусах со временем и пространством вы читали?

Изобретена машина времени, позволяющая вернуться в прошлое и разгадать какие-то великие загадки истории, или же прыгнуть в будущее, чтобы увидеть, как станут жить наши потомки. И всегда в таких книгах с героями случается какая-то неприятность, ставящая под угрозу все их путешествие. То «эффект бабочки» произвел такой сбой, что подобные перемещения становятся вовсе невозможны, то человек противоречил давно установленным жизненным правилам, нарушая тем самым пространственно-временной континуум, то ставил под угрозу сам факт своего рождения. И как по волшебству герой всегда успевал решить все свои проблемы и вернуться обратно в свое время, а читателям оставалось лишь сидеть и думать: «Какой он классный, в каком потрясающем мире живет. Вот бы мне переместиться в прошлое или будущее».

И знаете, что я вам скажу на это? Перемещения во времени совсем не такие потрясающие, как их описывают в фантастических романах. Уж поверьте, я знаю, о чем говорю.

Вот сейчас я сижу на кровати, пытаюсь понять, издеваются надо мной или просто разыгрывают, и ни черта у меня не выходит. Если верить словам Никиты, а не верить ему нет никаких оснований, то из моей жизни «выпало» несколько часов, при этом он меня видел, но я ничего не помню.

Я посмотрела на парня, представляя, каким ужасом наполнен мой взгляд.

-Ты сейчас ничего не путаешь? – дрожащим голосом спросила я.

-Нет, - Никита нахмурил брови и указал в сторону двери, -Там часы, можешь сама посчитать хотя бы примерно.

Осторожно, буквально по миллиметру, я повернула голову к выходу. Над ним висел круглый циферблат механических часов, который уверенно заявлял, что уже 21:17. Желудок совершил непонятный пирует, затем рухнул вниз, оставив неприятные ощущения в области живота.

Путем несложных математических манипуляций я высчитала, что не помню промежуток примерно между 18:00 и 21:00. 3 часа. Я просто «потеряла» 3 часа своей жизни.

-Алис, ты в порядке? – Никита аккуратно коснулся моего плеча, от чего я мгновенно вскочила на ноги.

-Нет, я не в порядке, - ответила с чуть большей агрессией, чем следовало, и принялась ходить по комнате, пытаясь успокоиться.

Сейчас я была уверена в том, что встреча с начальником бункера после посещения Илюши была какой-то странной: еще в коридоре я ощутила, будто пропал момент, когда Павел Сергеевич взял меня за руку и подошёл охранник, но здесь все тоже не было так просто. Если эти 3 часа я потеряла во время разговора с ним, то он не мог сразу же сообщить, что отдал журнал Никите, ведь это должно было случиться лишь спустя два с половиной часа. Здравствуй, новый тупик.

Спустя 10 минут пустой беготни и размышлений разум взял верх над эмоциями, заставив сесть и выяснить все подробности, каждую минуту моего отсутствия.

-Никит, что было, когда я зашла к Илюше? Мне надо знать все: каждое действие, каждую минуту.

-Ты точно не хочешь к врачу сходить? – тревожно спросил парень.

-Если ты еще раз попытаешься отправить меня к врачу, я тебе череп раскрою.

Взгляд Никиты наполнился недоумением и обидой, вот только мне плевать, есть более важные вещи, чем нежные чувства этой барышни.

-Ты пошла в комнату, а мы с Павлом Сергеевичем вернулись в его кабинет, чтобы заполнить журналы, потом он попросил помочь его парням с оружием. Пришёл сюда, минут 10 ждал, когда придет кто-то из военных. До самого ужина проверяли стволы, сразу оттуда пошёл в столовую, на выходе опять пересекся с главным, он попросил зайти к нему за журналом. Я зашёл, ты сидела в кабинете, полностью игнорируя меня, забрал журнал и ушёл. Пока изучил их, ты вернулась. Все.

-И, кроме как в кабинете, больше нигде меня не видел?

-Нет.

-А я одна там сидела что ли?

-Ну да. Я спросил, чего ты делаешь, но ты просто отвернулась и продолжила смотреть в стену. Журнал на столе лежал, я его забрал и ушёл.

Уцепившись ещё за одну мысль, я открыла последний журнал и вновь просмотрела списки.

-А когда вы вносили нас в журнал, он писал сюда что-нибудь?

-Да, всех записал, там на новой странице начало как раз бы… - парень остановился на полуслове, когда я резким движением развернула к нему журнал, открытый там, где должны были быть наши имена, -Но я же видел. Он при мне всех нас вписал. Тебя сам записал, про остальных спрашивал. Что за?

-Именно, - я захлопнула журнал и бросила его на кровать, -Ни единого упоминания о нас. Осталось только понять, кто из вас нагло врёт.

-Не понял?

-Я не знаю, кому здесь вообще можно верить. Ты уверяешь, что записи были, но их нет, также как и следов вырванных страниц. Вообще вечно что-то от меня скрываете, невинных овечек из себя корчите, а сами явно что-то замышляете. А если не замышляете, то уже делаете. Павел Сергеевич этот тоже мутный тип: сначала закинул меня в клетку, не дав и слова сказать, потом внезапно отпустил, задав несколько идиотских вопросов, теперь в его присутствии какая-то чертовщина происходит.

-Алиса, а ты не переигрываешь?

-Я? Интересно, в каком месте? Когда не хочу, чтобы мной манипулировали или скрывали что-то? Тогда любопытно было бы на тебя взглянуть в подобной ситуации.

-Успокойся. Это не ты говоришь, Алиса.

-Ошибаешься. Это именно я, больше некому.

-Может уже соизволишь угомонить свою истерику и объяснить, что мы такого сделали, кроме того, что везде и всюду прикрываем тебя, рискуя собой?

-Объяснений хочешь? Хорошо, я объясню. Тут вдруг обнаружилось, что из моей памяти бесследно исчезло 3 часа жизни, начиная от посещения Илюши и до прихода сюда. Такие объяснения достаточны, чтобы ты не строил из себя обиженную девицу и решился наконец все рассказать?

-Мне нечего тебе рассказывать. Ты знаешь всё, что должна знать.

-Да неужели? Может ты скрываешь не меньше, чем Илюша? Он так и не рассказал, что за программу они прячут, но ничего, выясню все сама.

-Это плохая идея, Алиса.

-Это отличная идея. Осточертело уже жить в неведении и не понимать, что всем от меня надо. Так что идея это просто замечательная.

Никита внезапно вскочил со своего места, ноздри его раздувались, на лице выступили красные пятна, жилка на виске так и пульсирует. Казалось, еще немного, и он меня просто ударит, хотя и не верилось, что это возможно.

-Оставь её! – яростно крикнул парень, посмотрев мне прямо в глаза.

-Что? – такой поворот событий на мгновение ввёл меня в ступор, но дальше я говорила раньше, чем успевала осознать и воспринять свои слова, -Нет, не оставлю. Это все не просто так, не для того я здесь нахожусь, чтобы просто так взять и бросить все, оставить вам или ещё кому-то, кто так и ждет возможности выпустить мне кишки. Так что я её не оставлю, она моя и будет моей.

Открывшаяся дверь оборвала словесный поток моего негодования. Мужчина в военной форме, охранявший комнату с камерами, был застигнут врасплох неожиданной сценой такой жаркой ссоры. Отойдя от первоначального шока, он вспомнил, что вломился в чужую комнату не просто так, и, немного нервничая, сказал, глядя мне в глаза:

-Тебя дурачок этот видеть хочет, Илья который.

Не став дожидаться повторного приглашения, я вышла из комнаты, яростно хлопнув дверью, и направилась в сторону камер. Дверь в комнату была открыта, потому я уверенно шагнула внутрь и немного удивилась, увидев Павла Сергеевича, стоящего у решётки и неотрывно глядящего в глаза бедному пареньку. Заметив меня, он дернул головой, нахмурился, погрозил пальцем Илье и, грозно заявив, что он предупредил последний раз, вышел из комнаты.

-Чего он от тебя хотел? – спросила я у юноши, впервые пройдясь по комнате и осмотрев её полностью.

-Ничего, - голос паренька звучал неестественно тихо, -Спрашивал про мои рисунки.

-И что же он спрашивал?

-Зачем я их нарисовал, - затем, опережая новый вопрос, добавил, -Но я не могу этого сказать.

-Да, ты обещал дедушке Вове, - раздраженно закатила глаза, остановилась напротив парня, -Зачем звал?

-Я плохо поступил. Мне нельзя было так с тобой поступать, но я не вижу другого выхода.

-Что ты говоришь? Не неси ерунды. – я вздрогнула, услышав голос вернувшегося начальника. Подойдя к камере, он немного оттеснил меня от решётки и будто заглянул в самую душу, -Мальчик неадекватен, я это уже неоднократно проверил.

-Тебе надо уйти, - тихий голосок парнишки казался едва слышимым на фоне властного и грозного голоса Павла Сергеевича.

-Но можешь поговорить с ним, если хочешь, - мужчина вновь держал меня за руку, которую я резко выдернула из его ладоней.

-Да, можно мы с ним поговорим. Наедине.

Ничего не ответив, мужчина просто вышел из комнаты, оставив нас с Илюшей одних. Парнишка прижался лбом к прутьям решётки и ласково улыбался мне, глядя нежным взглядом своих необычных глаз.

-Привет, - сказала я, присаживаясь на пол возле камеры и наблюдая, как юноша резво плюхается напротив меня.

-Здравствуйте! – лицо его озарилось самой счастливой улыбкой, и он выжидающе посмотрел на меня.

-Илюша, скажи, пожалуйста, сколько времени я пробыла у тебя прошлый раз? Я быстро ушла или нет?

-Нет, Вы что? – глаза мальчишки расширились, он слегка надул губки и быстро замотал головой, -Вы сидели здесь очень долго. Я рисовал Вас и рассказывал легенды, которые слышал от мамы. Про Зевса и его детей.

-Ты рисовал меня? А можно посмотреть? – легкое недоумение так и требовало увидеть доказательства слов паренька.

Илюша быстро, на четвереньках, добрался до кровати, выудил из-под матраса несколько листов и также резво приполз обратно. Протянув бумажки, он закусил губу и принялся вертеть край футболки, ожидая моей реакции.

Всего было три рисунка: на одном я сижу на полу, скрестив ноги по-турецки, на втором – прислонилась спиной к решётке, на третьем – стою у стены. В голове всплыли смутные картинки, словно закрытые пеленой плотного тумана.

-Я правда была у тебя так долго? – тревога и сомнения так и вопили, что здесь все не так идеально, как кажется.

-Ну конечно. Вы всегда любили мне позировать. А я всегда любил Вас рисовать.

-Ну и отлично, - я выдохнула и улыбнулась, вернув парнишке рисунки, которые он бережно разгладил и положил на кровать, -Я, наверно, пойду. Уже поздно, спать нужно.

Илюша несколько раз кивнул, но выглядел слегка раздосадованным, он присел на кровать и вновь принялся рисовать. Когда я уже взялась за ручку двери, сзади донёсся печальный голос.

-А Вы ко мне ещё придёте? – парнишка стоял в углу камеры, вцепившись в прутья, и смотрел на меня полными слёз глазами.

-Илюша, конечно, приду, - подойдя к нему, я взяла руку юношу и ласково сжала, -Только сейчас тебе нужно хорошо поспать, а завтра утром я обязательно приду и принесу тебе ещё листы и карандаши, договорились?

-Да, - он вытер глаза ладошками и быстро запрыгнул под одеяло, -А сейчас мне надо спать. Спокойной ночи, Алиса.

-Спокойной ночи, Илюша.

Выходя из комнаты, я чувствовала себя самым близким человеком для этого парнишки – уж слишком много я для него значу, хоть и не понимаю почему. Коридор был пустым, только на стуле дремал охранник. Осторожно прикрыв дверь, я направилась в свою комнату, где на пороге опять нетерпеливо ждал Чертяга.

Взяв кота на руки, я подошла к кровати и обессиленно упала на неё. Парни сидели на своих местах и смотрели, как я укладываю сопротивляющегося Чертягу в ногах.

-Ну что? – с лёгкой обидой спросил Никита, скрестив руки на груди.

-Ничего, я была у Илюши, - будничным тоном ответила я, оставив попытки спихнуть кота и разрешив ему умаститься на своих коленях.

-А те 3 часа, которые ты не помнишь?

-Я была у Илюши, он рисовал меня. Хоть я этого и не помню, но видела рисунки, так что вопрос закрыт.

Парни смотрели на меня так, будто я являюсь визуализацией третьего пришествия. Уж не знаю, чего они от меня хотели, но сейчас выяснять это не стану, слишком много всего произошло за сегодня, нужно выспаться и завтра разбираться со всеми проблемами и вопросами.

Рухнув на кровать, я повернулась на бок и прижала Чертягу, мгновенно перебравшегося на подушку. Усталость быстро отправила меня в царство Морфея, где можно забыть обо всем и просто отдохнуть.

Парни за моей спиной недоуменно переглядывались, пытались что-то сказать друг другу одними лишь жестами и постоянно пожимали плечами.

Стрелки на циферблате часов вздрогнули и показали полночь.

Глава 23. Дождливым днем

Раньше я была уверена во многих вещах, могла поручиться в чем-либо, с жаром доказывать своё мнение, если твердо знала, что права.

Последние же недели очень сильно изменили меня. Да и готова спорить, что все, кто до сих пор жив в этом царстве хаоса, страха и смерти, поменяли взгляды на многие вещи. До последнего я верила и надеялась, что найду своих близких в этом бункере, но список фамилий послал меня к чёрту, оставив в душе огромную чёрную дыру, наполненную холодом и болью.

Нет, никто не сдается и не отчаивается, просто пришло время для принятия более кардинальных мер и решений, пусть я и не знаю, чем всё кончится... Именно эта мысль разбудила меня ранним утром, заставив стиснуть зубы и решить для себя, что сразу после завтрака необходимо отправиться к Павлу Сергеевичу и просить оказать мне хоть какую-то помощь. Взамен я так же постараюсь предоставить им всё, что смогу и что попросят.

Оглядев комнату, я увидела лишь пустые кровати, сопящего рядом Чертягу и записку на тумбочке у изголовья. Всего три слова, нацарапанные карандашом на клетчатой бумаге: мы в столовой.

Наскоро умывшись ледяной водой, бегущей из ржавого крана в маленькой комнатке, напоминавшей кладовую, я поняла, как сильно скучаю по условиям, которые были в бункере в лесу. Надеюсь, тут хотя бы кормят вкусно.

Выйдя в коридор, я направилась к открытой двери, откуда доносилось множество голосов. Мужчина, охранявший камеры, кивнул мне в знак приветствия и показал пальцем на столовую. Улыбнувшись и кивнув в ответ, я нырнула в проём.

Огромное помещение с довольно высоким потолком напомнило зал в нашем бункере. Множество столов на 6 человек расставлены в хаотичном порядке. Табуретки составлены в углу около входа, у противоположной стены своеобразная стойка с подносами. Скажите, что здесь и блюда на выбор и я сама найду способ обеспечить убежище горячей водой и жить здесь припеваючи.

Парни сидели за крайним столом и что-то очень бурно обсуждали, потому я осталась незамеченной. Подойдя к ним на расстояние двух шагов, я резко замерла и прислушалась.

-…если она узнает об этом, последствия могут быть катастрофическими, - Никита в сердцах стукнул кулаком по столу, -Ещё неизвестен результат вчерашнего, сомневаюсь, что все прошло так идеально в подобных условиях.

-Но и скрывать дальше мы не можем, уж ты то должен это понимать, - Юра говорил, чуть повысив голос, словно исчерпал все аргументы и собирался доказывать свое мнение посредством банального крика, -Мы отлично видим, как ты на неё смотришь, ты то все помнишь и знаешь, вот и боишься, что она сорвется второй раз. Только уже окончательно и бесповоротно. Или скажешь, что не ты вырвал страницы с нашими именами из журнала?

-Я вам уже миллион раз сказал, что это не я. Даже внимания не обратил на их отсутствие, пока она не сказала. Уже решил, если вспомнит, то так тому и быть, всё равно ей выбирать.

-А сейчас что изменилось? Почему так упираешься?

-Да потому, что эти часы не могли пройти просто так, теперь она может не совладать с собой, спроси у парней, какой она бывает в гневе, если её никто не контролирует.

Один из близнецов поднял голову на Никиту и, заметив меня, резко ударил его по руке, заставив замолчать.

-Ты что творишь? – Никита вскинул голову, но, увидев, куда направлен взгляд близнеца, резко обернулся.

Кровь отхлынула от лица парня, и он стал настолько бледным, словно не видел солнечных лучей последние несколько лет. Судорожно сглотнув, он несколько раз открыл рот, но так и не вымолвил ни слова. Я чувствовала непонятный прилив ярости и желание сделать каждому из них как можно больнее. Они делают из меня дуру, а я с радостью соглашаюсь на это, принимая все нелепые отговорки.

Ненавижу! Ненавижу всех и каждого!

Злость вытесняла все мысли из головы, стиснутые зубы начинали ныть, сквозь сжатые кулаки текло что-то теплое, ладони словно разрывал дикий зверь.

«Оставь её! Мы договаривались: ты живешь, но не трогаешь её. Обещания надо выполнять!» - громогласный рёв в голове напоминал огромный колокол, которому вторило ещё несколько голосов.

Кто-то кричал, вопил, испытывая невыносимую боль, рядом с которой любые пытки доставляют лишь небольшой дискомфорт. Третий голос, тихий и ласковый, пытался успокоить кричащего. Ещё один в ярости бросался на стены, требуя выпустить его, дать долгожданную свободу. Последний голос лишь слабо стонал, давно смирившись с происходящим.

-Алиса! Алиса! Ты слышишь меня?

Я лежала на полу, свернувшись клубочком, обхватив голову окровавленными руками, и истошно вопила. Резко вскинув голову, увидела перед собой лицо Юры, Затуп держал вырывающегося Никиту, близнецы пытались не пустить ко мне остальных любопытствующих. Я быстро попятилась, пока не уперлась спиной в стену.

Взгляды парней были наполнены смесью страха и тревоги, они одновременно хотели подойти ко мне, помочь, но боялись, словно сапер, впервые разминирующий бомбу.

Подняв к глазам трясущиеся руки, я увидела на ладонях по четыре глубоких раны от ногтей. Над верхней губой возникло неприятное ощущение, проведя по ней тыльной стороной ладони, увидела кровавый развод. Голова кружилась так, что все очертания теряли чёткость.

-Что происходит? – из-за спины донёсся властный голос, почти сразу около меня присел начальник бункера, -Эй, ты чего это? Алиса, все хорошо, все хорошо. Врача позовите, срочно!

Он прижал меня к груди, бережно обнял и поцеловал в лоб, продолжая приговаривать, что все хорошо и мне сейчас помогут. На краю сознания все ещё звучали голоса и крики. Все вокруг расплылось ещё сильней, затем в глазах потемнело и наступила блаженная тишина…

…Я стою у огромного панорамного окна, глядя, как большие дождевые капли стекают по стеклу, обгоняя друг друга, бьют по оставшимся листьях на деревьях, пытаясь сбить их и освободить место для первого снега. Мягкий плед ласково согревает оголенные плечи, рука занемела под весом большой кружки, наполненной свежесваренным дымящимся какао, и только босые ноги замерзли, подарив всё своё тепло мраморному полу.

За спиной беззвучно отворилась дверь, очень слабый шум извещал меня о каждом шаге пришедшего.

-Я ведь говорила, что слышу, как ты идешь, словно ты в подкованных ботинках, - не знаю почему, но меня всегда раздражает, как он пытается подкрасться и обнять.

И снова сильные руки обхватывают и прижимают меня к себе, холодные пальцы проникают под плед, касаются кожи, вызывая неприятные мурашки. Он опять уткнулся носом мне в шею и продолжительно вдохнул.

-Как же я люблю твой запах, - голос человека наполнен животным желанием, но он знает, что насилие вызовет во мне лишь жестокость и новые шрамы на его теле.

Как же ты мне омерзителен – эти слова я хочу сказать ему уже несколько месяцев, но не могу, нельзя, он все ещё нужен.

-Как тебе удается быть такой ледяной и пылающей одновременно? – дыхание человека участилось, он попытался повернуть меня к себе и поцеловать, но я с поразительной ловкостью выворачиваюсь из цепких объятий и, не глядя ему в лицо, направляюсь к двери в ванную.

-А как тебе удается за столько раз не запомнить, что я люблю кофе?

Стеклянная кружка, соприкоснувшись с холодным каменным полом, разлетелась вдребезги, расплескав своё обжигающее содержимое, но я успела захлопнуть за собой дверь прежде, чем осколки или капли коснулись меня.

Белоснежная ванна уже успела наполниться водой и ароматной пеной. Скинув пушистый плед, я залезла в горячую воду и, вздохнув, закрыла глаза.

Как же я устала играть, изображать из себя правильную, послушную девочку. Единственное, что сейчас придавало сил – осознание, что, при удачном раскладе, уже к концу недели этот спектакль закончится и мне больше не надо будет терпеть этого человека. Раньше изображать влюбленную дурочку было проще, а когда он нашёл мне парнишку-помощника, то все полетело к чертям.

Я вздохнула и с головой погрузилась в воду, словно надеясь, что так вымою из неё хотя бы часть мыслей.

Спустя 40 минут я спускалась по винтовой лестнице, обдумывая, что скажу на сегодняшнем сеансе. Настроение взлетело до небес, когда, выйдя из ванной, я обнаружила на кровати свой сегодняшний наряд – светлое платье по фигуре, сапожки на каблуке и любимое пальто, в кармане которого лежала очередная плитка горького шоколада, оставленная здесь тем самым помощником. За все время его работы мы перебросились лишь десятком слов, я не спросила его имени, не помнила лица, но он точно знал, какой шоколад я люблю, какие цветы мне нравятся, нужен ли сахар в моем кофе. Он знал обо мне всё, чего не знал тот, кто так клянется в любви, кто подарил этот шикарный дом и вынудил жил здесь, кто делает мою жизнь адом, но верит, что это – рай.

-Боже, какая ты красивая, - услышав его голос, я чертыхнулась и решительным шагом направилась к двери, громко цокая каблуками, -Даже не поцелуешь на прощанье?

-Я не люблю розы, - я коснулась нежных лепестков кончиками пальцев и слегка повернула к нему голову, лишь создав видимость своего интереса. Затем заметила коробку, лежащую на тумбочке за вазой, -А конфеты? Ну конечно, молочный шоколад. Три раза за эту неделю ты приносил такой набор, слышал, что я не люблю эти цветы и шоколад. И что делаешь сейчас? Приносишь всё это в четвертый раз.

-Я отвезу тебя! – он цепляется за последнюю возможность побыть со мной, как утопающий за соломинку.

-Нет, я сама. И забирать меня потом тоже не надо.

Уже выходя под холодные потоки воды, услышала очередное признание в любви, но отточенным движением закрыла дверь и направилась к красному «Лансеру», на ходу извлекая ключи из сумки.

Ехать было недалеко, но Владимир Иванович всегда радовался, если я приезжала до начала сеанса, да и мне самой слишком сильно нравился этот человек. Он единственный, кто понимал, что я чувствую и делал все, чтобы помочь.

Подъехав к кованным воротам, я остановилась, ожидая, когда охранник откроет их. Из будки, слева от дорожки, высунулась голова крупного высокого парня, через секунду он уже вставлял ключ в замок на створке ворот. И ведь просила сделать ворота попроще, но на все слышала лишь один ответ: «У моей королевы все должны быть самое шикарное». Всегда ненавидела, когда он меня так называл.

Через несколько минут я покинула коттеджный посёлок и выехала на шоссе. Ещё четверть часа и увижу улыбку единственного человека, которому я действительно дорога.

Неудачный день продолжился тем, что я поймала на своем пути все светофоры. Осталось только в пробку попасть и все станет совсем уж плохо.

Подъехав к многоэтажному зданию, я припарковала авто на привычное место и быстро побежала к входу, чувствуя, как холодные капли проливного дождя пропитывают одежду стекают по телу.

Поднявшись на 17 этаж, прошла до конца коридора и постучала в тяжёлую деревянную дверь.

-Да, войдите, - раздался добродушный голос, и я счастливо улыбнулась, отворяя дверь.

-Владимир Иванович, это я, - в кабинете никого не было, но в небольшом техническом помещении звякала посуда и шумел закипающий чайник.

-Алисонька, дорогая, проходи, - голос человека звучал счастливо, он вновь не удивился, что я приехала раньше, -Тебе как всегда? Апельсиновый?

-Да, апельсиновый, - с улыбкой ответила я и присела на кожаный диванчик, протянув руки к электрическому камину – тепла от него не было, но самовнушение всегда было моей сильной стороной.

-Как дела? Как спалось сегодня? Они не мешали?

-Спасибо, всё хорошо, я их почти не чувствую, особенно когда нахожусь дома одна.

-А рядом с Петром никакого дискомфорта нет?

-Вы знаете, как я к нему отношусь, так что дискомфорт есть всегда. Но это никак не связано, я и раньше его с трудом терпела.

-Ничего, сегодня я надеюсь завершить начатое и сможешь вновь жить нормальной жизнью. С университетом я уже договорился, они примут тебя, дадут жилье, документы уже готовы. Только есть несколько нюансов, о которых я не говорил прежде, - пожилой человек присел рядом со мной, протянув стакан с соком,— Это изменит тебя. Очень изменит.

Внезапный телефонный звонок заставил меня вздрогнуть…

…Я открыла глаза и уставилась в бетонный потолок. Перевязанные ладони сильно ноют, голова немного побаливает. Осторожно сев, осмотрела комнату с шестью кроватями, остановила взгляд на большом чёрном коте, протянула к нему ладонь, пытаясь погладить, но он злобно зашипел и юркнул под соседнюю кровать.

Из коридора слышались громкие голоса:

-Юрка, я не могу там больше сидеть.

-Никита, ну она все равно без сознания, какого чёрта ты там торчать будешь?

Дверь в комнату отворилась, и я увидела двух парней. Один из них мгновенно подскочил ко мне, сел на корточки и бережно взял за руки:

-Алиса, как ты себя чувствуешь?

-Алиса? – повторила я, пытаясь понять смысл происходящего, посмотрела на второго парня – высокого и крупного и тупо спросила, -Что происходит?

Глава 24. О чем думают другие

Амнезия может настигнуть каждого человека по совершенно непонятным причинам. Кто-то теряет память в результате когнитивной рекалибровки, кто-то из-за сильного стресса, а кому-то хватает банального испуга и вот он уже смотрит на все вокруг стеклянными глазами и не может понять, кто он, где он и что вообще происходит. Все зависит только от стойкости психики и нервов объекта амнезии.

Вспоминают все свою жизнь тоже по-разному. Один только услышит своё имя или увидит дорогого человека и мгновенно все вспомнит, а другому можно показать видеозапись всей его жизни от момента рождения, но его память так и останется пустой.

Часы над входной дверью комнаты тихонько тикали, отмеряя секунды и раздражая чувствительный слух кота. Он всегда любил тишину. А ещё определенные звуки, ассоциирующиеся у него с уютом и покоем – дождь, стучащий по стеклу, треск пламени в камине, шуршание осенних листьев, скрип карандаша по бумаге, голос человека, который о нем заботится. В такие моменты он чувствовал себя особенно защищенным, спокойным.

Если же к подобному шумовому эффекты добавлялись приятные почесывания за ухом или просто заботливый взгляд нежных глаз, то он переставал чувствовать себя жалким и ничтожным животным, которого когда-то выкинули на улицу, бросили на произвол судьбы.

Он часто вспоминал тот день, когда смог допрыгать на трёх лапах до большого белого здания, огороженного высоким забором, где его несколько раз пытались прогнать, пинали, ещё сильнее повреждая сломанную лапу. Он уже мечтал о том, чтобы кто-то решился и убил его, но после очередного пинка и крика: «Брысь, тварь блохастая!» он ощутил, как чьи-то худые, костлявые пальцы подхватили его и прижали к торчащим ребрам. В тот день он впервые почувствовал себя нужным и важным.

-Они просто сидели вместе на лавочке, смотрели на фонтан, потом услышали, как кто-то начал прогонять кота, забрали его и не отпускают.

-Но что это может быть? Никакой реакции ни на что, а здесь простой кот и она словно ожила.

-Мы не знаем, но готовы оставить его, если Вы свозите его к ветеринару.

-Конечно, я всё сделаю.

Некоторые считают, что животные ничего не понимают, но это совершенно не так. Он лежал на кровати рядом с очень худой и почти полностью седой девушкой и странным парнишкой и наслаждался тем, что кто-то защищает его и оберегает. Тем же вечером его доставили в ветеринарную клинику, где проводили неприятные, иногда болезненные процедуры, но он терпел, ни разу не издав обычного «Мяу!», словно бы подрожал немой девушке, к которой его обещали вернуть.

И вернули. Уже утром он вновь оказался под защитой девушки, которая просто гладила его, глядя на бездонно-черную шерсть пустыми глазами.

С того дня его жизнь начала налаживаться. Хорошая еда, крыша над головой, всеобщее внимание – все это было ему не так уж важно. Он точно знал одно – девушка пошла на поправку с момента его появления. Да, врачи говорили, что изменений нет, она все так же плоха, но кот точно видел улыбку, появившуюся на её лице, когда ему сняли гипс и принесли в палату пока она спала. Он покорно сидел, смотрел на поседевшие пряди её волос, торчащие скулы и жаждал увидеть родные глаза, которые пугали многих своей пустотой и бледностью. Однако увидел он ещё и улыбку, потому впервые почувствовал себя человеком, только в теле кота.

А ещё через год кот, все такая же худощавая девушка и странный парень покинули стены клиники. Его часто возили на этой машине к ветеринару, потому он не чувствовал никакого волнения, а вот его любимую хозяйку колотила сильная дрожь.

Подобную реакцию он видел всего один раз, но помнил и дико её боялся. В ту новогоднюю ночь они долго сидели на подоконнике и любовались снегопадом. Парень иногда что-то рассказывал девушке, но кот старался не слушать, просто знал, что так его любимой хозяйке станет гораздо легче. Он лежал и слушал её пульс, дыхание, следил за движениями. А ещё переживал, что никто из медицинского персонала не пришёл, чтобы поставить девушке укол.

Налюбовавшись красочным фейерверком, освещавшим небо над городом, парень коснулся плеча девушки, почесал кота за ухом и ушёл в свою палату. Почти сразу девушка взяла кота на руки и пошла к дежурному врачу. Кот точно знал, что она хочет напомнить про укол, но весь персонал клиники словно сквозь землю провалился.

Потом она долго не могла уснуть, сон был тревожным, отрывистым. А с первыми лучами солнца она вскочила с кровати в истерике, начала бегать по палате и крушить всё на своём пути. Не привели её в чувства даже глубокие порезы ступней от разбитой дверцы шкафа. Она плакала, кричала, прямо вопила. А потом замерла и бросилась к окну.

Кот не мог смотреть на то, как родной для него человек пытается открыть окна и выломать решётки. Хоть она и была очень истощенной и хрупкой, но ярость пробудила давно дремлющие силы - решётка несколько раз тревожно скрипнула и полетела вниз.

Она уже полностью забралась на подоконник, оставляя везде кровавые следы босых ног, когда в палату ворвался высокий парень, которого кот прежде никогда не видел. Он мгновенно пробежал через всю комнату и успел схватить за руку уже шагнувшую из окна девушку.

Ещё несколько минут криков, упорной борьбы и отчаянного мяуканья кота и парень втащил её обратно. Они оба упали на окровавленные осколки, парень прижал девушку, пытаясь усмирить её истерику, а затем просто хорошенько ударил, от чего она потеряла сознание.

Дальнейшее кот помнил плохо, его почти сразу забрал в свою палату странный парнишка, прижал, сел на кровать и, покачиваясь из стороны в сторону и приговаривая, что всё будет хорошо, просто плакал. Они оба знали, что в этом мире у них нет никого ближе этой немой девушки.

Два месяца ушло на то, чтобы она вновь пришла в себя и начала выходить из палаты. Зато парень, спасший её от прыжка с восьмого этажа, стал приходить к ним всё чаще.

Шло время, девушка словно оживала, глаза её наполнялись жизнью, а через два года после их первой встречи кот впервые услышал её смех. Звонкий, пронзительный, наполненный неподдельным счастьем и радостью. Этот смех стал своеобразной чертой, отделившей её старую жизнь от новой.

Уже через пару месяцев она стала обычным человеком, только седые кончики волос, которые она не позволяла обрезать, напоминали о том аде, в котором она жила раньше.

Потом она начала сильно меняться. Кот не понимал, что происходит с некогда заботливой и любящей девчонкой. Она часто приходила в комнату и грубо вышвыривала его за дверь, но уже на следующее утро могла стать прежней, схватить его на руки и не отпускать весь день.

Со временем он научился определять её настроения, сам успевал убежать до того, как она проявит всю свою жестокость и презрение.

Она все время куда-то уезжала, приезжала нервная, рылась в бумагах, иногда сидела перед зеркалом и разговаривала с самой собой. А потом она пропала. Просто уехала и не вернулась. А его забрал неприятный мужчина, который, как кот узнал позже, тоже любил и скучал по этой девушке.

Несколько месяцев он жил у мужчины, который, хоть и был ему неприятен, заботился о нём и бережно хранил фотографию человека, которого они оба так сильно любили.

-Тебе надо будет посидеть там немного, если ничего не получится, то я заберу тебя, - со странной нежностью в голосе говорил коту мужчина, затем сделал ему какой-то укол и кот просто отключился.

Потом он сидел больше суток в холодном, сыром, темном помещении, пока вдруг не услышал, как открылась дверь. Эти голоса заставили его сердце биться намного сильнее. Потом он увидел любимые глаза, смотрящие на него с ужасом, услышал родной звонкий смех и понял, что больше её никуда и никогда не отпустит.

Теперь она снова стала той девочкой, которая когда-то спасла его в клинике.

Вскоре он снова услышал её крик, как тогда в больнице. Её принесли в комнату, и, хоть она была без сознания, кот точно знал, что это не она. Сейчас она откроет глаза и вновь вышвырнет его за дверь.

Однако, когда она пришла в себя, её глаза были полностью стеклянными, она ничего не понимала. Кот просто сидел под кроватью и наблюдал, как в комнату забежали два парня, а она не смогла их узнать.

-Алиса, сейчас я сделаю очень странную вещь, ты только ничему не удивляйся и смотри мне прямо в глаза, хорошо? – парень, сидящий перед ней на коленях и держащий её за руки, выглядел очень встревоженным.

-Хорошо, - она пару раз отрывисто кивнула, вздохнула и посмотрела в его глаза.

-Отпусти её, - начал парень потусторонним голосом, не моргая глядя в глаза девушки и осторожно убрав ей за ухо прядь волос, ставшую пепельно-белой, - У нас давно был уговор: ты не владеешь ею без разрешения или острой необходимости, только потому остаешься жива. Если не хочешь соблюдать эти условия, то тебя придется выгнать. Так что просто оставь её.

Девушка пару раз моргнула и на её лице появилась дерзкая ухмылка:

-Ничего ты мне не сделаешь. Она без меня не выживет, ты это отлично знаешь.

-Знаю, но мы договаривались. Ты же видишь, в каком месте мы находимся – здесь она в полной безопасности и не нуждается в тебе. Тебя никто не закрывает навечно, ты сможешь выходить, но под контролем, чтобы не натворить бед. Так что будь хорошей девочкой, верни мне её.

-Родной, а ты в курсе, что не нужен ей? Она тебя не помнит совершенно, ни единого мгновения.

-Да, я в курсе. Но главное то, что я её помню. И тебя тоже. А теперь завязывай с болтовней и иди тренировать рефлексы, ей пора возвращаться.

-Погоди, у меня есть условие, полезное для неё.

-Какое?

-Я буду появляться от её малейшей мысли об опасности. Знаешь ли, предотвратить проблему проще, чем вытаскивать ваши задницы из ещё большей задницы.

-Хорошо. Если она подумает, что ей что-то угрожает, то ты можешь появиться, но не отключая её.

-Без проблем, - самодовольно и лукаво улыбнулась девушка, затем ещё пару раз моргнула и на её лице отразилась растерянность и непонимание, -Никита? Господи, что со мной было?

Кот мгновенно узнал родные нотки в её голосе и выскочил из-под кровати. Едва он вспрыгнул на кровать, она ласково улыбнулась и почесала его за ухом…

-Чертяга, хороший мой, - я была искренне рада видеть этого кота, сразу же принявшегося тереться об меня и громко мурчать, -Голова болит дико просто.

-Сейчас принесу таблеток каких-нибудь, - Никита вышел из комнаты, оставив нас с Юрой и котом слушать мерное тиканье часов, отдававшееся в голове набатом.

Давно мне не было так паршиво. Наверно, примерно так ощущается сильное похмелье – веский повод бросить пить.

-Ты как вообще? – заботливо спросил Юра.

-Вообще нормально, голова только болит. А что со мной было?

-Последствие сотрясения, - спокойно ответил вернувшийся Никита. Он протянул мне стакан воды и зеленую пилюлю, -Теперь надо побольше лежать, ни о чем не волноваться, полное спокойствие.

Я смотрела на парня и пыталась понять, что происходит в моей голове. Примерно так себя чувствуешь, когда смотришь фильм поздней ночью – ты вроде бы видел это, но не помнишь. Странное ощущение, тревожное.

Но тревожиться мне нельзя – сотрясение все-таки. Хотя пару дней назад оно меня не останавливало.

Алиса, тебе надо быть максимально спокойной, всё хорошо, ты в безопасности. В голове прочно засела мысль, что успокаиваю себя не я, а словно бы кто-то нашёптывает эти слова на ухо. Бред какой-то.

Глава 25. Странная магия

Альтруизм – странная вещь. Он может быть и полезным или чертовски неприятным, зависит от ситуации в общем. Всегда следует учитывать отношение людей к тебе, дабы не прыгать с разбегу на одни и те же грабли снова и снова, что более чем возможно в нашем эгоистичном мире. Но можете просто рискнуть и довериться интуиции, вдруг повезет.

Я всегда полагалась на второй вариант, про себя думая, что адреналина в жизни явно не хватает, вот и компенсировала все риском в виде помощи неблагодарным людям.

Я сидела в столовой, неспешно попивая обжигающий чай и размышляя обо всем произошедшем за последние сутки. Мысли в голове носились настолько быстро, что не успевали даже частично отпечататься на подкорке.

-Привет, - погруженная в себя, я не сразу заметила присевшего рядом Никиту, -Как себя чувствуешь?

-Спасибо, все отлично, - улыбнулась я, тщательно скрывая внутренние терзания.

-Там нас Павел Сергеевич хотел видеть, - с какой-то неловкостью начал парень, -Правда, он просил тебе ничего не говорить, но вряд ли ты бы отнеслась к этому спокойно.

-Я бы устроила скандал, - склонив голову усмехнулась я, затем посмотрела Никите в глаза и, поддавшись внезапному порыву, добавила, -Мне кажется, что тот приступ не был простым отголоском сотрясения. Никита, я словно бы вспоминаю что-то, какие-то моменты, будто вырванные эпизоды фильма, но никак не могу соотнести их со своей жизнью. Все это просто не могло происходить. И мне страшно, очень страшно. К тому же слова Илюши не дают покоя.

-Ну, насчет Ильи я бы особо не переживал, с ним явно не все…

-Не смей называть его ненормальным! Он такой же, как и мы. Я видела его глаза, когда он рассказывал, что мои сны – не сны, и что он тоже там был. Психи так не выглядят. И ещё у меня в голове словно бы кто-то говорит. Постоянно, как будто радио какое-то, вот только слов разобрать не могу, как в бурной, но тихой беседе.

-Все хорошо, Алиса, - парень осторожно взял мои ладони и провел пальцами по краям бинтов, -Поверь мне, с тобой не происходит ничего страшного.

-Откуда ты знаешь? Почему я должна слепо верить твоим словам, забивая на собственные ощущения? Потому, что вы никак не можете мне всего рассказать? – странная волна неприязни и боли медленно заполняла нутро, заставив выдернуть руки из ладоней парня. Резкая боль мгновенно привела в чувства и остудила вспышку гнева, -Пойдем уже узнаем, чего Павел Сергеевич хотел.

Я встала из-за стола, глядя на кровавые пятна, постепенно расползающиеся по белоснежному бинту. Выйдя в коридор, мы увидели парней, топчущихся у двери начальника, и решительно направились к ним.

-Ну что, дружной группой, взявшись за руки и распевая песню, пойдём узнавать, что же такого он хотел нам сообщить? – Юра как-то странно улыбнулся и без стука отворил дверь, -Здрасьте! Я к Вам тут подготовительную группу детского сада привел, все готовы трудиться и получать новые знания – смотря что прикажете.

-Да, проходите, - начальник быстро захлопнул какую-то книгу и убрал её в стол. Увидев меня, он бросил на Никиту непонимающе-озлобленный взгляд, в котором так и читался немой вопрос: «Зачем ты её сюда привел?»

-Она бы все равно узнала и было бы хуже, - парировал парень и присел на подлокотник дивана рядом со мной.

-Ладно, но должен сразу предупредить, что я не хочу, чтобы ты участвовала в этом, - мужчина указал на меня пальцем, он едва сдерживался, чтобы не закричать.

-Мне не пять лет, могу сама нести ответственность и за себя, и за свои поступки.

Павел Сергеевич закатил глаза, отвернулся от нас и несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая нервы. Повернувшись к нам, он заговорил тихим и ласковым, почти отеческим тоном:

-Ребята, мне нужна ваша помощь. Не обратился бы, если бы могли справиться собственными силами, но у нас тут простые люди, не имеющие практически никаких военных навыков. Чего нельзя сказать о вас, - он присел на стул, взял карандаш и принялся нервно крутить его, -Я видел вас в деле, во многом даже мои бойцы вам уступают, но, если откажетесь, то я все пойму и гарантирую, что это никак не скажется на вашем присутствии здесь. И никто об этом не узнает.

-Слушайте, я, конечно, безмерно люблю всякие там ребусы и загадки, но мы не сможем помочь, если Вы не перейдете к сути дела, - я сама немного удивилась от того, сколько нетерпения было в моем голосе.

-Да, - он положил карандаш и, убрав руки под стол, принялся выкручивать собственные пальцы, -Дело в том, что около недели назад мы отправили группу парней в город за провизией и лекарствами. Связь с ними сохранялась ровно сутки, затем старший сообщил, что их осталось только трое, остальных убили мародеры, и связь полностью пропала. Мы можем лишь предполагать, где именно они находились в момент передачи последнего сообщения, так же нет никакой уверенности в том, что они живы, но их семьи требуют ответа, а его у меня нет. Вы наверняка видели здесь девчонку беременную, ей рожать со дня на день, поэтому её муж и вызвался одним из первых отправиться в этот рейд, надеялся найти лекарства, что-то для малыша. А сейчас я смотрю на неё и понимаю, что отправил её мужа на смерть. Он же даже в армии не служил, со здоровьем проблемы, а я его в самое пекло…

Голос мужчины сорвался, на глазах блеснули слёзы, которые он смахнул быстрым, но неловким движением. Конечно, он, взрослый мужчина, руководящий целым убежищем, и плачет – не солидно. Однако я видела в этом не слабость, а искреннее переживание за парней, которые ему в сыновья годятся, и раскаяние, что он отправил их практически на верную смерть.

-Что требуется от нас? – в голосе Затупа впервые скользнули нотки, чётко указывающие на военную выправку.

-Я ничего от вас не требую, это просьба и не более того, - начальник быстро замахал головой, посмотрел на нас с тревогой и мольбой и опустил голову, -Я сам должен был идти, так было бы лучше.

-Не было бы, - Юра не пытался его успокоить, а всего лишь констатировал очевидные факты, -Никто не справился бы с управлением этим бункером, не смог бы дать людям такое чувство безопасности и спокойствия. Да и без Вас они бы Алису ещё на входе разорвали, а сейчас вон переживают за неё. И все благодаря Вам. Так что перестаньте каяться и расскажите, что знаете.

Глаза мужчины вновь влажно заблестели, он достал карту, развернул её на столе и приманил нас к себе.

-Изначально их цель была здесь, - он ткнул пальцем в одну из улиц на окраине города, -Затем поймали сигнал SOS, приходящий примерно из центра. Оставить людей они не могли, потому двинулись к ним. Последний раз они связались с нами, когда были где-то в районе Юбилейного моста, сообщили, что на Театральной площади потеряли больше половины группы. И ещё, в тот момент какие-то уроды забаррикадировались в здании Музыкального театра и удерживали там несколько десятков человек. Именно они и открыли огонь по парням, когда те приблизились к фонтану. Я полагаю, что наши тоже попали в заложники и сидят сейчас там вместе с остальными.

-Что именно они успели сообщить? – Юра был настроен действовать до конца, чего бы ему это не стоило, потому и хотел знать все подробности, -Число нападавших, какие-то позиции, оружие?

-По их подсчетам стреляло не меньше пяти человек, неизвестно, сколько их всего в здании. Один был на крыше – именно он и заметил парней – остальные просто выбежали на улицу или стреляли из окон. Это все со стороны фонтана, но они могут быть и по всему периметру.

-А могли уже и уйти, - тихонько прошептал Никита, -Мы вытащим оттуда всех, кого сможем.

-Парни, хорошо подумайте, несколько раз, прежде чем соглашаться на все это, - Павел Сергеевич пристально посмотрел в глаза каждому из парней, намеренно не замечая меня, -Если согласитесь, то я подниму всех наших, но отправить смогу только добровольцев и свой отряд – иначе никак.

-Не нужно никого поднимать, мы сами справимся, -Юра уже тщательно обдумывал все детали освобождения, -Мои парни прекрасно подготовлены. Вряд ли те, кто додумался в подобных условиях держать заложников в центре города, могут похвастаться тем же.

-Ты уверен, что справитесь? Они вооружены, забаррикадировались там, да и сами тоже не подростки с рогатками.

-Так и мы в своей жизни столько повидали, что на пару энциклопедий хватит.

-Прикажу выдать вам оружие на каждого, патронов, сколько сможем, амуницию. Придётся вам снова свой «Крузак» брать, но к вашему возвращению найду способ доставить сюда «Лансер» - не совсем то, что хотелось бы, но лучше, чем ничего.

-А что у вас по арсеналу?

-Стандартно все: калаши, Макаровы, есть несколько гранат, но вряд ли они вам пригодятся.

-Я уже боялся услышать, что все НАТОвское, - усмехнулся Затуп, потом посмотрел на начальника чуть смущенно и, понизив голос, спросил: -Калаш на 5,45?

-Ну да.

-А другой калибр у Вас есть? Мне бы хоть один патрон 7,62.

-Зачем он тебе?

Я посмотрела на Затупа, но, заметив его смущение, быстро вернулась к изучению карты, которую и так знала достаточно хорошо.

-У него талисман всегда с собой был в виде патрона 7,62, - Юра слегка похихикивал над такой привычкой своего товарища, но в усмешке его не было ни капли издевательства.

-У меня хотя бы патрон, - огрызнулся здоровяк, -А ты что там с собой до сих пор таскаешь? Пинетки, которые связал ещё в школе?

От такой неожиданной фразы я на мгновение замерла, обернулась на звуки возни со стороны Юры и оторопела. На его внушительной ладони лежала крошечная пара пинеток – один был небесно-голубой, а второй – бело-розовый.

-Не мог определиться, какой хочу больше, вот и связал на мальчика и на девочку, чтоб никому не было обидно, - Юра смотрел на свой талисман с неподдельной гордостью, восхищением и любовью, -С тех пор и таскаю их с собой, помогают всегда.

Он бережно расправил пинеточки, поставил их на ладонь, немного полюбовался, затем с необычайной нежностью убрал их во внутренний карман спецовки. Видеть что-то подобное было весьма странно, забавно, но это дарило осознание, что мы ещё живы и имеем какие-то привычки, напоминающие об обычной, нормальной жизни.

-А я всегда ношу две цепочки, - подала я голос, желая поделиться тайной своего талисмана, -На одной – крестик, а на второй – крылья и пентограмма. А ещё никогда не снимаю кольцо и браслет. Если намечается что-то очень нервное, то надеваю браслет на левую руку.

-Ну его пинетки ты точно не перплюнешь, - Затуп был немного обижен тем, что Юра рассказал о его привязанности к талисману.

-Зато представь, как было бы забавно: раздевают меня в морге, проверяют вещи, а там пинетки. В кармане у здорового дяди вроде меня, - Юра немного нервно засмеялся, заряжая нас своим оптимизмом.

-Найдем мы тебе патрон, не переживай, - Павел Сергеевич вновь окинул парней взглядом, -Вернуться обязаны минимум тем же составом. Либо 5 человек, либо больше. Третьего не дано.

-Шесть, - спокойно парировала я.

-Что?

-Шесть человек. Я иду с ними.

-Нет, ты с нами не идёшь, - чуть повысил голос Юра.

-Интересно, кто меня остановит?

-Я остановлю. И ты это отлично знаешь.

-Да? Ну давай, покажи, где вход в театр? – я знала, какой аргумент следует привести, чтобы не доказывать серьезность своих намерений с помощью скандала.

Юра смотрел на карту около минуты, затем ткнул пальцем куда-то в здание городского Совета, находящееся через дорогу от театра. Он уже понимал, что этот спор проигран, и пытался найти иные аргументы, дабы не брать меня.

-Я иду с вами, иначе вы и до площади не доедете. Даже с картой.

-Не спорь, - мгновенно остановил Никита Юру, который, кажется, нашел новую отговорку и собирался парировать, -Мы не знаем ни города, ни зданий. А если опять сигнал поймаем, как искать людей? С ней будет проще.

Я самодовольно усмехнулась, но постаралась тут же переключится на задание.

-Ждать дольше нет никакого смысла, - Юра свернул карту и положил себе в карман, даже не спросив разрешения у хозяина, -Собираемся в ускоренном темпе и сразу выезжаем.

Спустя 10 минут мы стояли в небольшой комнате, оборудованной под склад. Вдоль стен – стеллажи со спецодеждой, промасленным оружием, ящики с патронами – арсенал не слишком богатый, но он есть. Пока парни переодевались в защитную форму с вшитыми бронепластинами, я в панике искала что-то подходящего размера. Даже в самом маленьком комплекте я тонула, как в мешке.

-Тебе ещё ведро на голову и вылитый юный суворовец-самоучка, - Затуп посмотрел на меня взглядом, полным умиления.

-Если случайно попаду тебе в задницу – это была не я, - вместо обиды всегда лучше отшутиться.

-Учту.

Подогнав ремень автомата, я закинула его на плечо и стала в угол, дожидаясь дальнейших распоряжений.

-Не знаю, кто комплектовал эти ящики, - Павел Сергеевич пинком открыл один из них и закатил глаза, -Видимо, страстный любитель пистолетов. По пути будет несколько мест, где сможете пополнить боекомплект, а пока только так.

Он протянул каждому из нас дополнительно по 2 рожка патронов. Скромно, но лучше, чем с ножами.

-И я вас умоляю, не подставляйтесь. Что бы там не происходило, всегда думайте в первую очередь о себе. Потерю еще одной группы я не переживу, - Павел Сергеевич подошёл к Затупу и протянул ему то, от чего он пришёл в дикий восторг, -Выменял у своих парней. Береги его.

Схватив патрон 7,62, Затуп быстро сунул его в карман и блаженно вздохнул:

-А теперь и повоевать можно.

-Алиса, может все-таки останешься? – Никита взял меня за плечи и пристально посмотрел в глаза.

-Не останусь, - решительно ответила я, -Ты же знаешь, что с нами все будет хорошо.

Подмигнув, я направилась к выходу со склада и только в коридоре поняла, что действовала совершенно неосознанно. Вот что значит перенервничать.

Выйдя на поверхность, мы подошли к машине.

-Ну что, ребятки, - начальник нервно сжимал кулаки, -Удачи вам.

Он порывисто развернулся и пошёл обратно в бункер. Мне даже показалось, что пару раз я слышала приглушенные всхлипывания, но акцентировать внимание на этом не стала.

-Вы там талисманы свои показывали, - Никита протянул ладонь с лежащей на ней монеткой, -Мне её подарил очень дорогой для меня человек, которого, наверно, уже нет. Но вот ношу её с собой несколько лет, специально и дырочку просверлил для цепочки.

Я осторожно взяла блестящий кругляш и внимательно присмотрелась. В этот момент перед глазами словно вспыхнула яркая картинка, отпечатавшаяся на сетчатке…

…Мальчик и девочка стоят на платформе около поезда. На вид им не больше 10 лет, но мальчик явно старше девочки, да и высокий рост прибавляет ему пару лет. Девочка плачет, даже не пытаясь скрывать свои эмоции, мальчик держится более стойко, но и его глаза полны слёз. Он гладит подругу по спине и приговаривает:

-Мартышка, я приеду. Обязательно приеду, слышишь?

-Не называй меня мартышкой, - девочка начинает плакать ещё сильнее, но не отходит от мальчика.

-А как тебя называть, если ты Надюшка-Мышка-Мартышка?

Я не мартышка! – девочка притопнула ногой, на что мальчик не выдержал и крепко обнял её, -Ты меня теперь забудешь, никогда больше не приедешь.

-Ты что? Как я могу забыть свою лучшую подругу?

-Найдёшь себе новую и забудешь, я знаю это, знаю!

-Нет, Мартышка, ты всегда будешь моим лучшим другом.

Внезапно девочка отстранилась от мальчика и подбежала к маме, прошептала что-то ей на ухо и жалобно взглянула в голубые глаза матери. Спустя секунду в её ладони блеснуло нечто маленькое и она вернулась к мальчику.

-Я хочу тебе подарить что-то, что будет напоминать обо мне, - она протянула ладошку с маленькой монеткой, -Ты сохранишь её?

-Обещаю, она будет всегда со мной, - мальчик вновь обнял девочку, затем раздался гудок поезда, он сел в вагон вместе с родителями, поезд тронулся, а девочка рыдала и бежала следом, пока не кончилась платформа…

-Алис, все хорошо? – Никита смотрел встревоженным взглядом.

-Да, поехали, - я села в машину, прижавшись к одному из близнецов и принялась прокручивать в голове сцену с детьми на вокзале. В ней было что-то, что прочно зацепилось в душе и не собиралось меня покидать. А я и не возражала.

Глава 26. Голос в эфире

Вы когда-нибудь оказывались на волосок от смерти? Когда буквально чувствуешь, как старуха с косой склонилась к твоему уху, вдохнула твой запах и собирается прошептать несколько безмерно нежных слов, от которых подкашиваются ноги и улетучивается всякое желание сопротивляться. Говорят, что в такие моменты обостряются абсолютно все чувства, включая интуицию и пресловутый третий глаз. А ещё резкий выброс внушительной дозы адреналина в кровь позволяет совершать абсолютно невероятные действия, на которые ты не способен в обычной жизни.

Весь путь по трассе мы проделали в полном молчании. Я просто смотрела в окно и пыталась ни о чём не думать, пока мимо нас проносились редкие посадки, опустевшие посёлки, несколько из них полыхали, посылая в ясное небо снопы искр и огромные клубы дыма, завораживающего своим убийственно чудесным танцем. Всё происходящее вокруг казалось каким-то страшным сном, результатом работы фантазии писателя с воспалённой психикой.

Сейчас следует освободиться от всего, что так сильно тревожит, заволакивает разум, и сосредоточиться на задании, дабы достичь намеченной цели и спасти тех, кто нуждается в нашей помощи. Однако едкий запах гари, назойливо проникающий в ноздри, вновь и вновь возвращал к мыслям о семье, заставляя сердце болезненно сжиматься.

Нет, с ними все хорошо, иначе и быть не может. Вот вернёмся на базу и расспрошу у Павла Сергеевича все, что он знает об эвакуации, выживших, возможных безопасных местах. Он человек знающий и понимающий, обязательно поможет.

Голоса в голове притихли, словно готовились к чему-то или прислушивались, и это вызывало только одну ассоциацию: затишье перед бурей. Не хватало только очередного приступа в самый ответственный момент, когда необходима максимальная сосредоточенность, осторожность и бдительность. Вот же весело получится, если именно в этот миг в мозгах взорвется протяжным гулом огромный колокол, пробуждающий весь громогласный хор спорщиков.

За 30 минут поездки я почти убедила себя в том, что эти приступы вызваны тяжелейшим стрессом, переживаниями, заточением в подвале с мутирующими людьми, чья психика подверглась необратимым изменениям в следствие тех же причин, что и у меня. Да и сотрясение не облегчило ситуацию, так что со мной все в порядке, просто необходимо минимизировать переживания, хорошенько отдохнуть и постараться забыть все, что произошло за последние пару месяцев.

Забыть. Как же легко и красиво это звучит, а хоть у кого-то получалось вот так просто стереть себе определенный участок памяти лишь потому, что он этого захотел. Захотел, сосредоточился, щелкнул пальцами, забыл. Все элементарно до безобразия, вот только воплотить данную схему в жизнь не то что сложно, это практически нереально.

Нет, сдаваться нельзя. Лучше всего сейчас переключиться на что-то позитивное. И я видела объект того самого позитива. Если уж спасение хотя бы одной человеческой жизни не сможет затмить все тревоги, то я полностью безнадёжна и проще будет усыпить.

-Юр, дай карту, - подала я голос, решив, что неплохо бы заранее найти максимально удобные для посещения магазины.

Парень молча протянул мне пожелтевший свёрток, лишь бросив мимолётный взгляд в зеркало заднего вида. Максимально развернув карту, чтобы не мешать парням, я принялась внимательно изучать каждую пометку по всему пути нашего движения.

Мда уж, привезти хороший арсенал из бункера было бы куда проще. Но имеем то, что имеем, потому не возмущаемся, а просто решаем проблемы по мере их поступления, планомерно и уверенно…

…Спустя два часа мы стояли на набережной неподалёку от того места, откуда, предположительно, последний раз выходила на связь искомая нами группа.

Ветер гнал на нас прохладу с реки, заставляя слегка поёживаться и все сильнее выбираться из тени под ласковые лучи летнего солнца. Особо сильно разжиться вооружением нам не удалось, но десяток коробок патронов необходимого калибра значительно поднял настроение и шансы на успех. Можно было потратить чуть больше времени и прошерстить ещё пару магазинов, если бы не одно «но»: наша рация заговорила мужским голосом и уверенно сообщила о стрельбе в здании театра, а также назвала примерное число заложников и напавших.

-Думаю, десяток наркоманов мы легко успокоим, - Юра, немного прищурившись, разглядывал здание театра, -Эх, суметь бы ещё как-нибудь там всем разъяснить, что и как, чтобы знали, как действовать и как себя вести.

-Если там действительно три десятка человек, то спасти их – наша обязанность, - я впервые видела Никиту настолько взволнованным и задумчивым.

Ситуация складывалась не в нашу пользу. Пусть нападавшие и были дилетантами, но их больше, вполне вероятно, что и вооружение у них лучше. По позициям они тоже выигрывают, знают в театре каждый закуток. Ну и самое страшное – они имеют возможность манипулировать нами путем угрозы жизни заложников, среди которых, по сведениям парня, связавшегося с нами по рации, десяток детей. И как они оказались в этом Богом проклятом месте?

Я сидела, прижавшись спиной к колесу и глядя в бесконечную синеву небес. Странно, но в голове давно выстроился четкий план действий, словно на раздумья и анализ сложившегося было не четверть часа, а пара дней. И снова чёрт меня дёрнул рискнуть собственной шкурой ради других, совершенно незнакомых мне людей. При этом, как только опасные приключения настигают мою многострадальную жопоньку, применяется правило: спасение утопающего дело рук самого утопающего. И каким образом работают мои кривые извилины?

-Я знаю, что нужно делать, чтобы связаться с заложниками и не пострадать, - с трудом оторвав глаза от небес, я пробежалась взглядом по реке, противоположному берегу, высоткам и остановилась на странном граффити, нарисованном на стене заброшенного ларька, - И никто из вас не должен мне мешать.

-И что же ты придумала? – Никита нахмурил брови и с легкой опаской посмотрел на меня.

-Я пойду туда. Сдамся им.

Да, вот примерно такой реакции и следовало ожидать: округлившиеся от ужаса и удивления глаза, протестующе-недовольные возгласы, мотания головами. Но я была спокойна, как удав на солнцепёке. Умом понимала, что план дурацкий, ничего не выйдет, я могу погибнуть, из-за меня могут пострадать другие люди, но что-то подсказывало, что все будет хорошо. Вам наверняка знакомо это состояние полной уверенности в себе. Сравнить его можно с экзаменом, к которому совершенно не готовишься, потому что знаешь, что умудришься списать. Только на кону не оценка, а твоя жизнь.

-Нет! Ты никуда не пойдёшь! – Никита был просто в ярости от нелепости моего плана. Только сейчас, глядя в глаза, полные страха, я сумела осознать, насколько дорога ему.

-Пойду, - я осторожно взяла его за руку, от чего парень мгновенно умолк, словно его окатили ледяной водой, -Никит, всё будет хорошо. Ты же слышал, что сказал тот парень. Не веришь же ты в то, что я не смогу совладать с кучкой малолетних торчков.

Парень смотрел на меня, открывая рот в немом возражении. То ли его раздирала злость и негодование, то ли он не знал, как ещё возразить, однако же, мне кажется, говорить он не мог по иной причине. Он видел во мне что-то, не позволяющее возражать. Примерно так рассматривают размытую фотографию, на которой видят чей-то ещё силуэт, хотя и знаю, что больше никого там не было. Либо когда вспоминают нечто давно прошедшее, но внезапно вернувшееся в твою жизнь, будто дежавю.

-И чего ты добьёшься? – голос Юры был осипшим и слегка дрожал, -Если ничего не получится, то мы ещё и тебя потеряем.

-Не потеряете. Все будет хорошо. Главное действовать правильно и не паниковать, - внимательно взглянув на каждого из группы, я поняла, что они не будут продолжать спорить, а лишь ждут подробностей моего плана, -Если десятку сумасшедших наркоманов предоставить хрупкую, беззащитную девушку, вряд ли они проигнорируют это и просто отпустят её.

-Кошка не отпустит мышку, пришедшую во время ужина к её столу? – кажется, Затуп понял, что я затеяла, от того выглядел ещё более напуганным.

-Да, вроде того. Нас они увидеть не могли, если приду из центра или со стороны моста, то подозрений не будет совершенно никаких. Себя они выдают тряпками напротив разбитых окон – готова спорить, этим они пытаются заманить ещё больше народу. Там проявлю малость наглости и обаяния, кратко проясню ситуацию заложникам, затем подам сигнал вам. Будете пробираться к театру, пока я их отвлекаю. Все получится, поверьте мне.

-Алиса, не надо, пожалуйста! – Никита схватил меня за руку и до боли сжал пальцы.

Вроде бы ничего особого не случилось, но в моей голове внезапно что-то изменилось, будто бы кто-то переключил тумблер, и я взглянула на ситуацию немного иным взглядом. И взгляд этот был куда холодней и суровей, он словно бы жаждал крови, смерти. Готова спорить, что данное изменение отразилось на моём лице слишком отчетливо, потому что Никита, недолго думая, разжал пальцы и спокойно добавил: «Будь осторожна.»

Спешно перебежав на противоположную сторону моста, я остановилась напротив разбитой витрины книжного магазина рядом с остановкой. Часть плана я не сочла нужным раскрывать, иначе парни точно никуда бы меня не пустили. И часть эта была реально безумной и рискованной.

Подняв с горячего асфальта блестящий осколок, я немного повертела его в пальцах, затем положила на бордюр и принялась стягивать с себя одежду. Хочешь, чтобы группа безбашенных парней точно подпустила тебя максимально близко? Тогда заставь их захотеть тебя подпустить. Полагаю, все уже поняли, что я затеяла, и уверенно крутят пальцем у виска, но я – сумасшедшая альтруистка, готовая погибнуть ради спасения других.

Оставшись лишь в белье и огромной футболке, я вновь взяла осколок, пару раз вздохнула, собираясь с силами, и крепко сжала его в ладонях, предварительно освободив их от бинтов. На тротуар быстро полетели темные капли. Немного свыкнувшись с болью, я сделала несколько надрезов на футболке, чтобы проще было разорвать крепкую ткань. Пару раз потереться о пыльную стену здания и образ завершён.

Дорога нещадно жгла обнаженные ступни, но я упрямо шла к зданию театра, периодически вытирая ладони об одежду. Если выживу, необходимо найти мощные антибиотики, дабы не стать подружкой сначала заражения крови, а затем и смерти.

Выйдя на площадь, я посмотрела на театр, внимательно вглядевшись в окна. Пока никого не видно, но кусок красной материи недвусмысленно намекает на присутствие там людей.

Ещё десяток шагов к фонтану, с трудом дотягиваюсь до воды и осторожно промываю руки, от которых быстро расплываются кровавые разводы. Вновь бросаю взгляд на окна и вижу в одном из них мимолетное движение. Резкий всплеск адреналина заставляет сердце колотиться о рёбра, порезы болят всё сильнее, но надо терпеть.

Замираю на несколько секунд, пытаясь вновь уловить какое-нибудь движение. Робко обойдя фонтан, я прохожу мимо стендов с остатками плакатов, на которых изображены ветераны, однако взгляд мой прикован к фасаду здания.

Да! Снова кто-то на мгновение выглянул в одно из окон. Всего мгновение, но я успеваю заметить это движение и среагировать на него.

-Эй! – голос осип от ужаса, приходится прочистить горло и вновь обратиться к тем, кто пристально следит за каждым моим движением, - Помогите мне, пожалуйста! Умоляю!

Здание театра вновь обрело мертвую неподвижность, однако я была уже слишком близка к цели, чтобы отступать. Ещё пара шагов и замираю в нерешительности, ожидая хоть какой-то реакции.

-Прошу Вас! Я знаю, что там кто-то есть, я Вас видела.

Одновременно с последними словами в одном из окон появляется лысая голова парня. Долгий оценивающий взгляд и неожиданно высокий, обеспокоенный голос:

-Ты откуда здесь?

А вот этого я уже не ожидала. Серьёзно. Я ждала всё, что угодно, только не подобный вопрос.

-Я обошла почти весь город, пока искала хоть кого-нибудь, - теперь будем давить на жалость, раз уж сразу привлечь телом не получилось, - Нигде никого нет, только стая собак набросилась в одном из дворов, кое-как сбежала от них. Помогите мне, пожалуйста!

Голова исчезла, вновь явив мне новую интерпретацию картины Малевича под обновленным названием: «Красный прямоугольник». Они вот сейчас издеваются? Я рассчитывала, что, измученные спермотоксикозом парни мгновенно решат приютить и обогреть бедную, почти обнаженную девушку, и готовилась отбиваться от них, а тут такое равнодушие.

-Стой на месте! – новый голос из разбитого окна вверг меня в полнейшую растерянность, - Сейчас к тебе выйдут, а до тех пор лучше вообще не шевелись, а то знаю я вас таких.

Да, я слышала его всего раз, но с лёгкостью узнала. Как же сильно затряслись поджилки от нереального уровня страха. А ведь мы так легко поверили парню из рации, даже не предположили, что он может быть одним из тех, кто держит заложников. Вот и верь людям после такого.

Глава 27. Эйч

Часто ли Вам приходится видеть, как человек, который обычно был слабым и предпочитал плыть по течению, становится лидером, в мгновение ока возглавляет многочисленную толпу народа и приобретает все качества истинного предводителя? А часто ли такое преображение сопровождается ещё и выверенными действиями во имя спасения других людей? А ведь подобное происходит и нередко.

Я стою посреди площади и пытаюсь придумать, что же делать дальше, как поступить. В одну секунду не просто рухнул мой план, но и стали под угрозу жизни товарищей, оставшихся прикрывать мою, жаждущую приключений, задницу. Ещё и предупредить парней не представляется возможным.

Ну что же, придется включить максимум фантазии и хитрости, кое-где подключить наглость.

Ослепив меня ярким солнечным бликом, открывается дверь, выпуская на улицу высокого лысого парня. Совсем еще юный, младше меня, пожалуй. Он приближается с осторожностью и, вроде бы, опаской. Шаги короткие, робкие, глаза бегают по окнам соседних домов в поиске малейшей опасности. Нас разделяет всего пара десятков шагов, но на их преодоление парень тратит несколько долгих минут. Я же, как и велено, стою, сохраняя максимальную неподвижность.

Легкий ветерок слегка треплет волосы, щекоча ими оголенную шею и вызывая непрерывный поток мурашек по спине. Внезапно глаза парня в ужасе расширяются, он совершает резкий прыжок, обхватывает меня руками, и мы вместе падаем на раскаленный асфальт. Но мгновением раньше я успеваю ощутить чертовски сильный и болезненный удар по спине. Глаза наполнились слезами, мышцы словно обожгло потоком огня, только неожиданно нежные руки, прижимающие моё тело, заставляют верить, что смерть – не такая уж и плохая вещь.

В том, что я умерла, сомневаться не приходилось. Только выстрел способен вызвать столь болезненные ощущения и молниеносно отключить сознание. Эх, было бы чуть больше времени, успела бы рассказать людям один из величайших секретов: пуля и смерть настигают тебя раньше, чем звук выстрела. Уж поверьте, в этом у меня есть опыт…

…Поздняя осень. Вечер. В свете фонаря за окном сверкают и переливаются огромные хлопья первого снега. Их сияние необычайно чистое и прекрасное. Главное не вспоминать, что, преодолев оставшиеся 11 этажей, эти белые пчелы нырнут в лужи на асфальте, разбавив собой слякоть и серость города.

Если присмотреться, то можно разглядеть, как каждая квартира многоэтажки живет своей жизнью. Жена готовит ужин мужу, спешащему с работы, и отвечает на многочисленные вопросы ребёнка. Студент в панике переписывает конспекты за прошлый семестр, все ещё надеясь получить автомат. Пожилая семейная пара радуется приезду внука. Молоденькая фифа, стоя на коленях, усердно благодарит богатенького папика за новый телефон известного бренда. Парень собирается в ювелирный, чтобы купить кольцо и сделать предложение любимой девушке, только что сообщившей ему о своей беременности.

Но во всем этом хаосе и бурлении жизни сильно выделяется одно единственное окно на 12 этаже. Каждый вечер маленькая девочка взбирается на высокий подоконник, садится, закрывает ладошками уши и смотрит в даль. Только так она может отстраниться от вечных криков родителей, которые всегда называли её обузой, лишним грузом.

В свои 5 лет девочка казалась необычайно взрослой. Ещё бы, попробуй не вырасти, когда мать вместо того, чтобы купить ребёнку еды, притаскивает из магазина водку.

-Да кому ты здесь нужна? Если бы врачи разрешили, я бы вообще тебя не рожала, - к таким словам матери девочка давно привыкла и перестала плакать, когда слышала их.

Сегодня малышка снова погрузилась в свой мир и мечты о том, что объявится какой-нибудь далёкий родственник и заберёт её.

-Я не знаю, придумай что-то, я устала уже от этого! – орала в соседней комнате мать малышки, когда они опустошили первую бутылку.

-Надо было сразу отказ писать, какого хрена забрала её? – отец не уступал, при каждой ссоре подливая масла в огонь и зля свою жену ещё больше.

-Оставить? Ты с ума сошёл? Я же мать!

Девочка, на минуту ослабившая давление на ушки, вновь сильнее прижала ладони и, стиснув зубы, сумела совладать с потоком слёз, щипавшим глаза. Нет, из-за вас я никогда плакать не буду.

Помедлив ещё пару секунд, малышка ловко спрыгнула с подоконника, подошла к двери, вздохнула и решительно направилась в комнату к родителям. Она уже почти забыла их лица, так как старалась не смотреть в пьяные глаза, наполненные ненавистью и отвращением. А ещё она перестала бояться. Страх ушёл несколько дней назад, уступив место желанию прекратить вечные крики и пьянки.

-Просто продайте меня, - тихо заявила девочка, шагнув в комнату, наполненную парами спирта, - В другую семью или на органы, мне все равно.

Затем она просто вернулась в свою комнату и забылась крепким и спокойным сном.

На следующий день девочка сомневалась в реальности происходящего. Она впервые за долгие годы проснулась не от крика или звона разбившейся посуды, а от ласкового поцелуя в щёку и нежного шёпота о том, что маленькому солнышку пора вставать. На идеально чистой кухне малышку ждала улыбающаяся мама и горячие, ароматные и безумно вкусные оладьи. С того дня всё стало совершенно другим.

Малышка стала настоящей малышкой, окруженной заботой и любовью, а слова о продаже и ненависти благополучно забылись.

Спустя два года безмятежного счастья, когда девочка собиралась через пару недель пойти в школу, в её комнату вошли обеспокоенные родители.

-Солнышко, иди ко мне, нужно очень серьезно поговорить, - тихо произнес папа, беря малышку на руки.

-Что-то случилось? – она не боялась, банальное детское любопытство и не более того.

-Да, ангел мой, случилось, - мама обращалась так к ней крайне редко, только когда пыталась своеобразно защитить от плохих новостей вроде переезда соседа, с которым девочка всегда играла, или того, что желаемую собачку уже забрали из приюта. – Понимаешь, когда мы были в больнице, выяснилось, что у тебя есть одна редкая и серьезная болезнь. Лечение очень дорогое и у нас нет таких денег. Однако нам позвонили из очень крутой закрытой школы, которая готова принять и лечить тебя совершенно бесплатно, но мы сможем видеться всего раз в пару месяцев. Если ты готова не видеть нас так долго, то завтра мы поедем в эту школу, чтобы ты прошла все необходимые тесты.

И снова малышку не пугала смертельная болезнь и расставание с родителями, она вновь терзалась любопытством.

-Но зачем я им? Почему эта школа готова меня лечить?

-Помнишь ты разговаривала с психологом? Тот дядя в очках, который поил тебя чаем и кормил конфетами, а потом сказал, что ты – необычная девочка? – мать ещё не успела закончить описание врача, а девочка уже активно кивала, давая понять, что помнит того самого дядю, -Он работает в этой закрытой школе и рассказал там о твоей необычности.

Тем же вечером вся семья единогласно решила, что девочка отправится в странную школу ради спасения собственной жизни.

Затем начались долгие тесты, проверки, разговоры с непонятными дядями и тётями. Девочка решительно не понимала, зачем ей показывают видео с таким реалистичным и жестоким убийством мышей, котят, собак, коров, людей. Её неоднократно водили в морг при школе, где показывали тела, затем их вскрывали, позже просили девочку помогать, внимательно наблюдая за её реакцией. Неоднократно кололи какие-то препараты, вызывающие очень болезненные ощущения. Под конец проверок её несколько раз били током, пытались утопить, задушить, останавливая проверки в тот момент, когда девочка была уверена, что умрет.

По результатам всех тестов семье объявили: «Она – уникальный экземпляр. Берём без раздумий.»

Видя, как у родителей от счастья на глазах проступили слёзы, девочка поняла, что терпела не зря, теперь её вылечат и всё будет хорошо.

После началась учёба. Только вот девочка, получившая кодовое имя Эйч13, изучала вовсе не алфавит и таблицу умножения.

-Бойцы, вам выпала огромная честь учиться в нашей школе. Эта школа очень необычная, для таких же необычных детей. Здесь вас научат выживать в самых экстремальных условиях, хранить тайны под любыми пытками и убивать, не моргнув и глазом! – странная речь от директора школы – сурового седовласого мужчины.

Учителя и наблюдатели оказались очень жестокими и требовательными, не скупились они и на оскорбления и побои. Самым частым обращением к детям было: мясо, биомусор, отходы. Ко всем, кроме неё.

Эйч13 или просто Эйч, как её прозвали соседи по комнате и одноклассники, действительно стала уникальным экземпляром. Первая во всем, начиная от завязывания узлов и заканчивая отточенными навыками убийств, выработанными на манекенах. Единственное, в чем она отставала от сверстников – число посещений родителей.

Через пару месяцев после начала занятий они приехали к Эйч, были искренне рады встрече, привезли много вкусностей и разной одежды, пообещали приехать на следующее посещение и пропали.

Ещё в течение 3 лет Эйч бежала в большой зал и выискивала в толпе родные лица, а затем просто смирилась, но продолжала искать оправдание пропаже родителей.

«Их не пускают, чтобы не сбивать мой настрой. Я ведь лучшая в группе, первая научилась отключать эмоции, вот они и боятся, что я стану хуже. Поговорю с директором и маму с папой обязательно ко мне пустят.» - с такими мыслями Эйч постучала в тяжёлую дубовую дверь кабинета директора.

-Войдите, - суровый голос звучал тихо и устало, -О, неужто ко мне пожаловала лучшая ученица, сама Эйч13! Проходи, присаживайся.

-Спасибо, - спокойно ответила девочка, подойдя к столу, -Я хотела с Вами поговорить.

-Слушаю.

-Я прошу Вас разрешить мне встретиться с родителями. Их посещение никак не повлияет на мою успеваемость, обещаю. Просто позвольте мне с ними встретиться.

-Встретиться? – директор выглядел весьма ошарашенным такой просьбой, а ещё он терзался какими-то сомнениями.

Заставлять детей драться до первой крови, мучить их, пытать – причинять физическую боль ему всегда было проще, чем калечить их душу. Встав из-за стола, он подошёл к Эйч, взял её за руку и усадил на диван возле себя.

-Эйч13, я должен сказать тебе то, что, видимо, не захотели сказать родители, - начал было директор со вздохом, но девочка перебила его.

-Если Вы о моей болезни, то я всё знаю, Пётр Иванович.

-О болезни? О какой болезни?

-Ну как же? Вы ведь взяли меня в эту школу и обещали вылечить.

-Нет, Эйч13, ты совершенно здорова. Твои родители получили за тебя денежное вознаграждение, подписали отказ и уехали.

Ещё несколько дней эти слова гремели в голове у Эйч, но, как она и обещала, учёба её не стала хуже. Скорее даже наоборот, злоба и ненависть заставили её учиться куда прилежней. И убивать ожесточённей, дабы быть переведенной в особую группу.

В 15 лет Эйч убила первого человека. Жертвой маленькой и хрупкой девчонки стал маньяк-рецидивист, чьё досье Эйч внимательно изучила, чтобы не колебаться при выполнении задания. В итоге её сердце не пропустило и удара, не участило свое биение, когда она полоснула ножом по горлу человеку, обдав свои руки теплой и липкой жидкостью. Очередное задание выполнено с оценкой «превосходно».

«Теперь я ещё и первоклассный убийца. Спасибо, мама и папа.» - думала Эйч, отмывая руки и застирывая тренировочную одежду. Она уже вернулась в свою комнату, когда система оповещения произнесла её имя и попросила пройти в кабинет директора.

-Эйч13, для тебя есть новости, - немного взволнованно начал директор, когда она пришла.

-Я слушаю, - лицо подростка не выражало никаких эмоций, кроме небольшого раздражения от вечно спадающей на глаза пряди ярко-рыжих волос.

-Мы всегда внимательно следим за семьями своих воспитанников, особенно за такими, как твоя.

-Если они мертвы, то мне это не интересно.

-Нет, Эйч13, они живы. И у тебя родился брат. Вряд ли его участь будет лучше твоей, но мы готовы следить за его сохранностью до обряда посвящения, после которого ты сможешь забрать мальчика к себе.

В жизни Эйч появился крохотный лучик света, маленькая надежда, цель жизни, ради которой она готова была стать лучше. И имя этой надежде – Ванечка…

…Я лежу на чём-то твердом и холодном. Гроб? Тогда откуда свежий воздух? Как я вообще могу ощущать хоть что-то, если совсем недавно меня убили?

Слабый стон, сорвавшийся с моих губ, посеял в душе сомнения касательно преждевременной смерти. Я попробовала немного пошевелиться и резкая боль, прострелившая спину, окончательно убедила в том, что я не просто жива, но еще и могу думать, причем думать быстро, пусть и матом.

-Очухалась, значит, - голос, недавно говоривший с нами по рации, звучал совсем рядом, - А сейчас давай попробуем встать и поговорить.

Медленно открыв глаза, я упёрлась взглядом в высокий потолок, пытаясь понять, что происходит и как я оказалась в здании. А ещё на краю сознания маячили нечеткие обрывки какого-то сна или видения, но сложить их в цельную картинку все никак не получалось.

Чьи-то руки обхватили меня за плечи и медленно, буквально по сантиметру начали приподнимать от пола, придавая телу сидячее положение.

-Если почувствуешь боль, сразу скажи, ладно?

А если эта боль и не притихала, то просто орать без перерыва или вывешивать плакат? Однако руки и ноги я определенно чувствовала, так что паниковать не стала, прекрасно понимая, что, помогающий мне человек боится усугубления полученной травмы.

Спустя минуту я сидела, прислонившись к стене и крепко стиснув зубы, дабы не застонать снова. Прямо передо мной на корточках сидел темноволосый парень, глаза его встревоженно бегали.

-Где остальные? – тихо спросил он.

-Остальные? Какие остальные? – режим дурочки был успешно активирован и работал без сбоев и нареканий.

-Я знаю, что ты была не одна. Твои товарищи должны помочь мне вытащить отсюда всех людей, сам я с этими отморозками не справлюсь.

Вот так новость. И как же мне следует понимать все это? Он на стороне заложников? Тогда почему остальные «отморозки» не держат его вместе со всеми? Если же он не собирается помогать, тогда, выходит, он просто хотел заманить нас в ловушку?

Слишком много вопросов и ни одного ответа. Снова придется действовать по обстоятельствам и навлекать приключения на свою многострадальную задницу.

Быть или не быть? Верить или не верить? Рисковать или не рисковать?

Данный список вопросов можно продолжать еще долго, суть дела от этого не меняется: необходимо принять решение, которое, возможно, станет судьбоносным не только для того, кто решает, но и еще для десятка ни в чем неповинных людей.

Как я там себе говорила, когда не могла принять решение? Если стоит выбор между «да» или «нет», то всегда рискуй, соглашайся, делай, пробуй. И получай много бесплатных поучительных люлей от жизни.

-Слушай, верить ты мне не обязана, - начал парень напротив, тяжело вздохнув, -Но, думаю, другие люди смогут тебя убедить. Однако тебе придется проявить максимум актерского мастерства.

Чтобы сдержать саркастичную усмешку, мне пришлось немного напрячься. Эх, знал бы ты, сколько данного умения я уже проявляю, не просил бы о подобном.

-Почему я должна верить им? – несмотря на то, что вопрос мой прозвучал очень твердо и решительно, я уже и сама начала понимать, что не просто верю этому человеку, но и готова довериться.

-Не хочу тратить время просто так, они уже что-то подозревают, так что расскажу в двух словах. Две недели назад я пришёл в театр и увидел, что те психи держат людей в заложниках, издеваются, бьют, насилуют. Им нужен был кнут, вот я его и взял. Понятия не имею, как именно, но они признали во мне лидера, так что людей теперь почти не трогают. Иногда некоторым парням достается, но чаще всего находятся добровольцы на роль боксерской груши, лишь бы защитить слабых. Девушек вообще не трогают, выучили правило: бабы для главного. Вот только этим бабам приходится мне подыгрывать, чего я и от тебя прошу. Просто изобрази страх, сопротивляйся, пока доведу тебя до кабинета.

-Нет, парень, - я усмехнулась и медленно встала, продолжая смотреть на собеседника, - Если хочешь увидеть страх и сопротивление, то проси кого-нибудь другого, я этого не умею. Была недавно на допросе со всеми вытекающими, но даже там смогла показать лишь утонченное чувство юмора и стальные яйца.

-А может хотя бы попытаешься? – голос парня чуть дрогнул, он откровенно не понимал моего упрямства. Что же, родной, я тоже его не понимаю, но вот такая уродилась, другой уже не стану.

-Нет, - решительно отрезала я, переступив с ноги на ногу и стиснув зубы от нового приступа боли, - Я тебя не знаю, понятия не имею, зачем ты хочешь мне помочь и так ли это на самом деле. Судя по произошедшему недавно и по тому, что мой позвоночник будто бы пилят тупой пилой, мне здесь не рады. Это ведь твой человек в меня стрелял?

-Да. Нет. Он был здесь вместе с остальными, но противился тому, что я взял бразды правления, вот его и отрядили подходы охранять. Радуйся еще, что он резинкой стрелял.

-О да, безмерно рада. Надо ему тортик испечь в качестве благодарности.

-Короче так, - терпение парня уверенно приближалось к минимальной отметке, он нервно стискивал кулаки, - Ты уверена, что не хочешь подыграть?

Вместо ответа я лишь слегка приподняла бровь, ожидая продолжения речи, в которой, скорее всего, во всех красках услышу то, что меня ждёт при сопровождении к тому самому кабинету.

-Тогда терпи и не обижайся. Обращаться с тобой буду грубо, начнёшь слишком сильно сопротивляться – придется бить. Я тут не для всех такой добренький, власть требует жестокости. А теперь шагай!

Последнюю фразу он выкрикнул, при этом грубо схватил меня за локоть и с силой толкнул в сторону ближайшей двери. Резкая боль снова прострелила спину, на глазах выступили слёзы. А что ты хотела, милая? Проявила принципиальность, вот и терпи теперь. Ведь так легко было согласиться с просьбой парня, но нет. Эх, дура я, глупо отрицать очевидный факт.

От удара моего тела массивная дверь тихонько открылась, явив грязную лестничную площадку. Новый тычок в спину безмолвно указал, что идти следует вниз. Не успела я преодолеть и один пролёт, как готова была молить о пощаде: пол передо мной густо устилало стеклянное крошево, на которое я еще не успела ступить, а уже чувствовала адскую боль в ступнях.

Бросив взгляд вверх, увидела большое полотно ярко-красного цвета, прибитое к стене, а прямо напротив него – пустая оконная рама, у основания которой стояла стремянка.

-И чего это мы стоим, позволь спросить? – с издевкой спросил сопровождающий меня парень.

-Так стёкла же, - нет, умолять его я не стану, если надо, перетерплю все эти мучения.

-Ой, бедная, ножки порезать боится. – наигранное переживание в его голосе быстро сменилось грубостью, - А ну шевелись давай, тварь!

Я осторожно раздвинула ногой осколки и ступила на пальцы, как чьи-то руки подхватили меня и перенесли на следующий чистый участок. Ступни едва успели вновь коснуться пола, когда передо мной возник тот же парень, который выходил из театра, чтобы встретить незваную гостью в моём лице.

-Ну и упырь же ты! – с ненавистью бросил мой спаситель и побежал дальше по лестнице.

Вот и как прикажете вести себя в подобной ситуации? Здесь же противоречие на противоречии и противоречием подгоняет.

Один говорит, что хочет помочь, но обращается грубо и даже жестоко. Другого называют отморозком и садистом, хотя он с легкостью помогает мне и, вроде бы, даже переживает. Как говорила моя знаменитая тезка: все страньше и страньше.

Я настолько опешила от сложившейся ситуации, что напрочь забыла о необходимости куда-то там идти, однако большая ладонь, мёртвой хваткой сжавшая запястье, быстро выдернула из размышлений. Парень тащил меня дальше по лестнице, совершенно не замечая сопротивления и недовольных вскриков.

Спустя еще два пролёта он немного притормозил перед дверью, притянул меня ближе и виновато прошептал:

-Прости, сейчас будет очень больно и очень жестоко.

Несмотря на предупреждение, я не успела подготовить своё тело и разум к новой порции насилия.

Толкнув двери ногой, он буквально швырнул меня в зал, в самую гущу народа. Не сумев удержаться на ногах, я рухнула на холодные плиты, перекатилась и, подняв голову, увидела обращенные ко мне лица.

Со всех сторон зала на меня смотрели десятки пар глаз, некоторые дети плакали, растирая слёзы грязными ладошками и оставляя на личиках темные разводы. Одежда на большинстве девушек была разорвана и окровавлена, лица некоторых парней напоминали кровавые месива. От осознания всего происходящего на глаза опустился какой-то красный туман, дико хотелось наказать всех, кто причинил этим людям столько боли.

Я вскочила на ноги и бросилась было к следовавшему за мной парню, но он ловко схватил меня за горло и с силой оттолкнул, от чего я вновь рухнула наземь. Затем наступила та самая жестокость, о которой он предупреждал. Схватив за волосы, парень потащил меня через весь зал. Как говорится, сопротивление бесполезно, так что я просто старалась активней перебирать ногами, дабы минимизировать боль, и сдерживаться от криков, показывающих мою слабость.

Тем временем в голове уже сложилось пол десятка вариантов, как можно открутить достоинство этому извергу, причинив ему максимум боли. Да, мстить не стоит, но он уже явно заигрался.

Когда я вновь пришла в себя, мы были в небольшом кабинете со столом, стульями, небольшим диванчиком и шкафом – сразу вспомнился кабинет Павла Сергеевича, разве что здесь не было так уютно и приятно находиться: на полу и стенах капли крови, грязь, обрывки какой-то бумаги, пакеты – почему-то сразу всплыла ассоциация с наркопритоном.

-А могла бы просто поорать для вида, - парень сел напротив меня на стул и выжидающе заглянул в глаза.

Понятия не имею, что происходит со мной, наверно, уже с ума схожу на нервной почве. Внутри так и кипела ярость, желание ударить эту наглую рожу буквально выплёскивалось из меня, однако где-то в глубине сознания звучал тихий и спокойный голос, беспрестанно повторяющий, что все хорошо, мне ничего не угрожает и не угрожало.

Спустя пару минут голос затих, унеся с собой всю злобу.

Я вновь взглянула на парня, но теперь он не казался таким ненавистным и жестоким. Скорее уж напуганным и встревоженным, что вызывало легкий когнитивный диссонанс.

-Я не хотел, - он опустил глаза, словно провинившийся школьник перед директором, - Так было нужно.

-Я знаю, - подобный ответ немного шокировал парня, так что пришлось снимать напряжение данной ситуации, - Тебя как звать-то, мучитель?

-Стас, - немного смутившись ответил парень, затем подошёл к двери, отворил и грубо крикнул, - Ведите её!

-Кого? – испуганно спросила я, едва дверь снова закрылась.

-Того, кто подтвердит тебе, что я хочу тут всем помочь. А теперь, будь добра, изобрази максимум страха и боли, пока они не уйдут.

Из зала донеслись протестующие крики и дружный гогот. Женский голос умолял не трогать её, ответом ей было лишь улюлюканье и маты. Поразмыслив мгновение, я плюхнулась на пол около диванчика, притянула колени к груди и, максимально сжавшись, захлюпала носом.

Дверь открылась, многократно усилив гогот, послышался топот, затем падение тела на пол, новая порция смеха, который быстро стих.

-Встаём, всё хорошо, - Стас помогал встать миниатюрной девушке, которую легко принять за ребенка: еще подросток, на голову ниже меня, худощавая, светлые волосы сильно свалялись и запутались, все руки в синяках, на щеках красуются дорожки от слёз, а насыщенно-зелёные глаза завораживают, словно профессиональный гипнотизер.

Мы встретились взглядами лишь на мгновение, но я успела разглядеть целый ураган эмоций, пронесшийся в этих огромных глазищах.

-Она здесь откуда? – голос у девчушки был ожидаемо высоким, почти писклявым, - Ты её знаешь вообще? Знаешь, кто она такая? Что она такое?

-Катя, успокойся, - парень поднял руки в примирительном жесте, попытался усадить девушку на диван около меня, но она стремительно отпрыгнула к противоположной стене и с ужасом уставилась на меня.

-А я вот знаю её, знала, если быть точной.

Ну вот, снова меня узнают и ненавидят совершенно посторонние люди, а я даже понятия не имею, почему. Однако же, глядя на ужас в их глазах, даже уточнять ничего не хочется, вдруг их слова заставят меня испытать к себе то же отвращение.

-Слушай, Катя, да? – я слышала себя словно через толстый слой ваты, даже не понимала до конца, что же хочу сказать, но продолжала говорить, - Я вижу тебя первый раз в жизни, если тебе как-то навредила девушка, похожая на меня, то разрешаю себя ненавидеть, но помоги мне. Стас сказал, что хочет вытащить отсюда всех людей, я хочу точно того же, вот только не верю тому, кто несколько минут назад чуть не снял с меня скальп. Он же уверяет, что ты можешь доказать чистоту его намерений. Если это действительно так, не томи, расхваливай его, как товар перед покупкой. Обещаю внимательно выслушать и здраво оценить качество приобретаемой продукции.

Едва я закрыла рот, как снова удивилась такому монологу. Я ведь так не говорю, просто не могу так. Что это вообще? Шизофрения? Маразм? Временное помутнение рассудка? Ладно, диагноз буду ставить позже, сейчас надо выслушать защитную речь девчонки и принять какое-то решение.

-Сразу предупреждаю: если мне что-то не понравится в твоем поведении, я тебя убью, - Катя пыталась выглядеть максимально агрессивно, однако в моей голове над её образом вспыхнула надпись: «Режим боевых хомячков успешно активирован. Для отключения почешите за ушком или погладьте пузико.», - Они тут все уголовники. Когда началась эвакуация, их оставили в камерах, ждали какой-то спецтранспорт. Через три дня решили вывозить на простых машинах, не успели на улицу вывести, как они набросились на охрану. Пятеро вооруженных полицейских против дюжины убийц и маньяков – шансов не было. Когда нас здесь закрыли, двое из них заметили девочку маленькую, приглянулась она им чем-то, начали приставать. Ей 6 лет всего, понимаешь? Она же маленькая совсем! – на глазах девушки выступили слёзы, а меня пронзила страшная догадка, которая быстро подтвердилась, - Я предложила им себя вместо сестры, они и согласились. Тебя когда-нибудь пускали по кругу пятеро обкуренных уголовников? Нет? Тогда могу поздравить, тебе повезло. А я побывала в этом аду трижды, пока Стас не пришёл и не запретил им даже смотреть в нашу сторону. Нет, я не жалею, что поступила так. Уж лучше я, чем сестрёнка. Можешь не верить в его помощь, вот только такая тварь как ты никогда даже близко не будет к таким, как Стас.

Я видела, как больно Кате рассказывать, через что она прошла, как ей хочется разрыдаться и почувствовать, наконец, полную безопасность. Скоро мы доставим её в такое место. Скоро они все будут в безопасности, я обещаю.

-Хорошо, я верю и помогу вытащить отсюда всех, кого сможем. – я вновь посмотрела в огромные изумрудные глаза девчонки, наполненные болью и страхом, - Только скажи, почему ты меня так ненавидишь?

Вопрос явно застал её врасплох. Взгляд забегал по комнате, словно бы в поисках помощи.

-Я правда не понимаю, почему все так ко мне относятся, - мой голос снизился почти до шёпота, к горлу подступил ком.

-Ты же убийца, - таким же шёпотом ответила Катя, - Ты закончила ту проклятую школу. Не просто закончила, прошла полное посвящение. Ты единственная за десятилетие смогла подтвердить свой статус и получить ту медаль или что там они вручают.

-Какую школу? Ты о чём вообще?

-Вступительные тесты, больше похожие на пытки, долгие годы обучения, которые не включали обычную школьную программу, Доминанта, Эйч, посвящение, ритуал. Ничего не припоминаешь?

Я продолжала молча сверлить глазами стену, совершенно не понимая, что за бред несет эта девчонка. Кажется, не только у меня здесь шизофрения.

Однако в душе продолжали всплывать странные образы, вызываемые всего двумя словами: Доминанта и Эйч. Что это такое? Почему я не могу ничего вспомнить? По какой причине Доминанта вызывает во мне такую сильную волну ненависти и боли?

Я обязательно во всём разберусь. Просто не имею права не разобраться.