Мир нам. Часть 1

Глава 1. Флор

«Мыслящий человек, не сумев воспитать

собственного сына, без всякого смущения

продолжал воспитывать человечество»

Ф. Искандер, «Поэт»

Ещё не успев толком проснуться, он уже понял, вернее, почувствовал что-то неладное. С одной стороны, он точно знал как его зовут и сколько ему лет, а также множество аспектов существования, без которых невозможно считаться разумным двуногим, например, что огонь трогать не стоит, без питания долго не проживёшь, а нырнув слишком глубоко в воду рискуешь захлебнуться. Однако в базе данных не хватало большого куска информации о прошлом. Ни вид из окна собственной опочивальни, ни места работы, ни вечера в семейном кругу, ни лица друзей не припоминались. Единственное, что он знал о собственном прошлом - оно прошло не здесь. Он вообще никогда прежде не бывал в этом дворце, в этом городе, на этой планете, в этом… Мире? Как он вдруг очутился здесь? Откуда сюда попал?

С другой стороны, вакантное место пропавших сведений облюбовали чужие мысли и воспоминания, будто в его голову их «загрузили», насыпали грудой, как яблоки в телегу. Впрочем, Флор понимал, что сам источник его новой памяти не такой уж чужой.

«Прости, сынок, у меня нет выбора…»

Молодой мужчина сосредоточился и принялся приводить знания в порядок. Прежде всего, кто он? Его имя Флоризэль. Где он? «Чужая» память начала рисовать картину мира: терраформированная планета Ксента, третья по счёту от небольшой звезды Полетта; объект средних размеров (общая площадь около 1,3 млн карелей[i]), богатый ресурсами, с патриархальным укладом жизни. Две автономные области, 280 крупных городов, десятки тысяч деревень и сёл, развитое сельское хозяйство, рыболовство, промышленность. Структура государства, языки, политическое устройство и прочее, и прочее…

Сейчас Флор находился в столице Ксенты — Итель-Пьере, грандиозном городе-дворце, занимавшем почти 25 карелей. Дворец служил культурным центром планеты, резиденцией правительства и домом царя Ксенты. Именно Его Величество Сибáстиан приходился Флору отцом, именно он притащил сюда Флоризэля, забрав его прошлое и подарив взамен строго выверенный перечень собственных воспоминаний и суждений, именно он пропал 180 лет назад и считался семьей Флора погибшим, а теперь зачем-то «ожил» и устраивает эту странную встречу. Зачем? Сложно думать об этом. Что-то ускользает... Ощущения принца были смутными и неясными, будто его существо составили как мозайку из кусков чужих судеб, и в новом узоре не было гармонии. Выбора нет, придётся отложить до времени.

— Не балуйся, — женский шепот полышался откуда-то сбоку, со стороны камина.

Флор поймал себя на мысли, что даже с закрытыми глазами прекрасно знает, что увидит в покоях: молочно-белые стены, расписанные зелёными драгоценными узорами, мерцающий потолок без чётких углов и границ, огромное окно во двор, занавешенное искристой тёмно-изумрудной тканью, у соседней стены гигантский камин зелёного камня, с перламутровыми пятнами и посеребрённой каминной решёткой. Над камином висит круглое студенистое зеркало в дорогой оправе, которое может как отражать, так и запоминать увиденное.

«Телеснитлер[ii] или просто снитлер».

Флор никогда прежде не пользовался снитлером, однако название моментально появилось в голове. Он даже представлял, как управлять всей техникой покоев: мини кухней, огоньковым освещением и прочими удивительными изобретениями.

Одни "воспоминания" тянули за собой другие. Флоризэль вспомнил, что изобретателя, придумавшего большинство этих диковин, зовут Снэлиус, что он юный придворный гений, механик и учёный. Сибастиану приходилось по десять раз на дню то восторгаться, то свирепеть, наблюдая плоды творческого разгула непоседы. Снэл никогда не утруждал себя спорами с царём, он внимательно выслушивал высочайшее мнение, обезоруживающе улыбался, а потом шёл и делал всё по-своему. Однако Сибастиану приходилось признавать, что Снэлиус также важен для Ксенты, как и он сам, несмотря на кажущееся легкомыслие изобретателя.

«И я должен поверить тебе? Принять твоё мнение за своё?» — мысленно спросил Флор отца. Ответа, конечно же, не поступило.

Флор лежал на кровати, ничем не выдавая своего пробуждения. Он предпочитал действовать последовательно и решать задачи по мере их поступления. Сейчас первостепенной проблемой было внутреннее состояние, а положение дел вокруг угрозы не представляло – он был ценным «экспонатом».

Его с любопытством рассматривали из другого конца покоев две пары блестящих глаз. У них были на то причины — процесс появления в их мире Флора грубо нарушал уклад и даже привычные им законы природы. Хотя принц имел довольно обычную внешность: ни крыльев, ни хвоста, благородные черты лица, тонкие губы, чистый лоб, кожа с лёгким оттенком загара (что обыкновенно наблюдается у космических пилотов или жителей соседних планет: Лидены и Арроры), он был чужаком. Не из другого сословия, не другой расы и даже не инопланетянин, а представитель чужого неизвестного мира. А о чужих мирах не только говорить, даже думать было страшно. Тёмные ресницы спящего изредка вздрагивали, две пряди мягких тёмных волос покоились на лбу.

Снэлиус, который, конечно, не смог побороть своё любопытство и прокрался в опочивальню взглянуть на царского сына, раздраженно мотнул головой, при этом длинные волнистые волосы взметнулись и на секунду закрыли энергичное лицо. Изобретатель небрежным жестом убрал патлы за ухо и нетерпеливо прошептал:

— Как не баловаться?! Скука смертная! Я пришел за ответами, а он лежит бревном! Я не привык к таким нервным потрясениям! Я не для ожидания рожден! Предлагаю кинуть в него чем-нибудь пробуждающим! Та ваза меня как раз устроит…

Изящная девичья ручка предостерегающе переместилась к украшению из лучшего лиденского фарфора фабрики «Жемчужный свет», готовая отразить посягательство, а мелодичный голос возмутился:

— Не вздумай! Если тебя не остановит собственная деликатность, припомни, что Государь запретил его тревожить, ему нужно восстановиться... — в голосе возникла нотка сомнения, но окончание вновь прозвучало решительно. — Гнев Царя потом надолго твою скуку разгонит! Пусть спит столько времени, сколько требуется. Потерпи.

— Я просто в панике! Я же умру от любопытства, дожидаясь его Великого Пробуждения! — лицо Снэла сморщилось, как сухофрукт, а в серо-зелёных глазах отразилась вся скорбь мира.

Но всё та же ручка сделала жест, призывающий молчать, и изобретатель обречённо повесил голову. Впрочем, ненадолго, через мгновение он загорелся идеей уронить на спящего один из пучков огонькового освещения и принялся за расчёты. А юная госпожа только качнула головой, справедливо сомневаясь в покорности Снэлиуса.

Девушке шёл девятнадцатый год, и её образ уже поражал воображение всего ксенонского Двора. Флор вспомнил её, когда услышал в опочивальне шёпот девушки. Каролина приходилась Ксенте царевной, Сибастиану и безвременно почившей царице Злате дочерью, а Флоризэлю единородной сестрой.

Принц решился открыть глаза. Двое синдейков[iii] стояли у камина. Снэл собирался привести в исполнение свой план, поэтому не сразу заметил пронзительного взгляда серо-синих глаз. Каролина же просто растерялась, и нужные слова будто нарочно исчезли из памяти.

Сестра была среднего роста, стройная и изящная, само воплощение женственности и нежности. На царевне было простое светло-серое платье, что в полумраке придавало ей сходство с воздушным призраком.

— Мы всё же разбудили тебя? — с улыбкой молвила она.

Снэл наконец взглянул на кровать, и в сторону Флора метнулся белый огонёк. Флор даже не попытался уклониться, а наоборот плавно подался навстречу огоньку и быстрым движением поймал его в кулак, после чего хмыкнул и демонстративно отряхнул руки. Снэлиус улыбался до ушей, его лицо одновременно выражало обиду, невинность и восторг.

— Гостеприимно, — прозвучал в тишине мягкий голос принца.

— Сам виноват, сперва не просыпался, а теперь проснулся раньше, чем нужно! — пожал плечами Снэл, а потом вдруг выдал возмущённую тираду. — Так нечестно, парень! Я в панике! Ни тебе страха, ни гнева, ни растерянности, ни даже признаков удивления! А я ведь старался тебя эпатировать! Это черная неблагодарность с твоей стороны! — он трагически заломил руки, но взгляд совершенно не соответствовал жесту.

Флор слегка склонил голову, принимая «приветствие». Придворный изобретатель представлял собой фонтан жизнелюбия, что определённо пришлось принцу по душе.

— Перестань, Снэлиус! Ты переходишь границы! — с чувством осадила его царевна, тревожась за Флора.

Хотя принц не принял шалость за нападение, она точно не знала, в каком состоянии его рассудок, да и про чувство юмора и проницательность гостя ей ничего не было известно. Вдруг он сочтет их поведение оскорбительным или агрессивным.

Но Флоризэль продолжал смотреть на них спокойно и внимательно, и наконец-то сказал:

— Кери, я рад знакомству. И вдвойне приятно узнать, что моя сестра готова столь самоотверженно защищать меня.

Фраза застала Каролину врасплох, её синие глаза удивлённо и недоверчиво расширились. Девушка тихо проговорила:

— Благодарю, — а потом добавила. — Я — Каролина. Только мама называла меня Кери…

— С твоего позволения и я буду, — всё так же невозмутимо произнёс Флор и сел на постели.

При движении стали заметны три маленьких серьги-гвоздика в его левом ухе, в которых тускло светились мелкие синие (почти чёрные) камни. Принц бессознательным движением взъерошил шевелюру, легко соскочил на пол с высокого ложа и подошёл к окну. В снитлере ненадолго отразилась высокая, худощавая, но крепкая фигура. И там же принц заметил как изобретатель невзначай встал между ним и царевной.

Флор сделал в воздухе небрежный пасс рукой и шторы послушно разъехались в стороны. Перед ним открылся роскошный вдохновляющий пейзаж. На площади под окном весело выпрыгивали янтарными нитями из ладоней памятника Шейлоку Светлейшему[iv] струйки воды, в воздухе среди ажурных башенок, подпирающих высокий прозрачный свод, звенели длинными прозрачно-золотистыми крыло-лапами[v] розовые обезьянки Янди.

Мужчина смотрел, опираясь руками о подоконник, и на лице его застыла мрачная задумчивость. Флора переполняла уверенность, что он призван не в качестве сына (или наследника, тем более, ведь он только принц[vi]). Здесь ему не место. Вероятно, скоро судьба пнёт его в самое пекло, заставит разбираться с чужими проблемами в самом дрянном уголке этого сверкающего Мира. А может не пнёт, может он сам с готовностью пойдёт… Как ни странно, осознав это, принц повеселел и дал волю любопытству.

Флор обернулся. На его губах играла лёгкая улыбка, он пытливо посмотрел на синдейков и поинтересовался:

— Я чужеродный элемент? Что ж, это очевидно и мне и вам. Поэтому предлагаю, учитывая выступление Снэлиуса, стадию неловкого молчания опустить и перейти к прямым вопросам.

Лина и Снэл наблюдали за мужчиной, периодически обмениваясь вопросительными взглядами. Они ожидали увидеть его растерянным или рассерженным и теперь дивились. Босой, чуть ли не в пижаме, волосы встрёпаны, легкомысленные украшения в ухе, но деловитый, собранный, прямолинейный, он интриговал и даже внушал некое уважение.

— Что ж. Заранее прошу извинить мою бестактность, — медленно начала Каролина, подходя ближе. — События развивались очень стремительно, и Государь не успел рассказать о тебе почти ничего, я только знаю, что ты его сын и вырос далеко отсюда. Для меня это неожиданно, никто о тебе не слышал раньше. Откуда ты? Почему только сейчас появился в Итель-Пьере?

— Разочарую, я не помню, где жил. В целом, сейчас я больше знаю о вас, чем о себе. О себе — лишь рваные бесполезные факты, — Флор чуть склонил голову. — Жаль, Кери. Хоть вопросы и заданы, но у меня нет ответов. Будут — поделюсь.

У царевны чуть дернулись брови, она была изумлена и искренне сочувствовала брату.

Снэл оценивающе оглядел принца и ехидно поинтересовался:

— Слушай, Ваше Высочество, а что ты помнишь? Группа крови? Первый день за штурвалом? Любимый поэт-символист? Сколько лет живёшь?

— Сто восемьдесят, — признался Флор, ничуть не смутившись.

Каролина тихо ахнула. Снэлиус поперхнулся:

— Да ладно врать! Я в панике! А на старичка-то не похож! По какому это стилю? Я даже таких крошечных планет не знаю! Там год за пять идёт? — выдал потрясённый изобретатель. — Мне, может быть, тоже 370 по вашему календарю, а не 37[vii]? Или я младенец?

Флор невольно усмехнулся, жизнерадостность собеседника действовала заразительно.

— Это ксенонский стиль, но на моей Родине живут до... — он запнулся, мысль ускользала. — Дольше.

— Невероятно! — удивилась Кери и тут же испугалась. — А на тебя не повлияет этот… переезд?

— Я не состарюсь внезапно у вас на глазах, — успокоил он сестру, а про себя добавил: «Дадут ли мне вообще состариться?..».

— Ещё разок для ясности, Флор, ты не знаешь, зачем этот мистический бардак понадобился Его Царскому Величеству? Он что-то объяснил тебе? — влез с вопросом изобретатель. — Потому что все это даже для меня чересчур загадочно. Ты уж извини, пока я вижу в твоём появлении больше проблем, чем пользы.

Царевна чуть не задохнулась от возмущения, но принц лишь бросил ещё один задумчивый взгляд за окно.

— Пожалуй, точное наблюдение. У меня те же вопросы и только смутные и весьма мрачные догадки. Я даже не уверен, что Сибастиан сам знает ответы.

— Ясно, — беззаботно махнул рукой Снэлиус и высказал предположение, уже посетившее Флорову голову. — Тобой хотят заткнуть дыру в воображаемой броне Ксенты! Великий и непобедимый принц Флоризэль, последняя надежда Галактики, луч света в тёмной Вселенной! Ну, а если кратко, то ты просто свежая кровь! Ай! Леди Каролина, я не нарочно! Вы же знаете, я не в силах контролировать процесс, истина так и рвется из меня на свет! — запричитал Снэл, когда Лина в возмущении сжала его предплечье.

— Помни, о ком ты говоришь!

Кери глубоко вдохнула, борясь с эмоциями после чего устремила строгий и печальный взгляд на Флора, и медленно, взвешивая каждое слово, произнесла:

— Бездоказательные выводы могут нанести непоправимый ущерб репутации Государя и государству. Кому, как ни нам, помнить о приличиях и здравом смысле.

Флоризэль смягчился.

— Прости, меньше всего я хотел огорчить тебя, Кери. Ты права, это лишь предположения, которые не стоило озвучивать. Полагаю, царь сам всё объяснит.

Девушка улыбнулась, её взгляд вновь стал ласковым и светлым.

— Конечно! Сейчас у Государя важное совещание, но оно вот-вот завершится, а пока можешь располагать нами, — коснувшись руки принца, она неожиданно призналась. — Это странное событие, но я всё-таки счастлива узнать, что у меня есть брат, Флор! Добро пожаловать на Ксенту!

Тут брат совершил ещё одну изумительную выходку — прямо под носом у зазевавшегося изобреталетя поймал ладонь Лины и поцеловал, а потом, как ни в чём не бывало, обулся и направился к двери. На пороге он обернулся и иронично посмотрел на застывших посреди покоев Кери и Снэла.

— Идём?

— А мне руку поцеловать?! — тоном оскорблённой примы произнёс Снэлиус. — Мы с царевной к подобному не привыкли!

Принц пожал плечами и вышел в прохладный гулкий переход.

— Убиться веником! — восторженно изрёк Снэл. — Может мне тоже взять за правило тебе руки целовать? А то я даже как-то возревновал, — и, с поклоном пропустив вперёд слегка озадаченную Каролину, изобретатель последовал за “гостем”.

Флор, очевидно, совершенно не нуждался в провожатых, он без труда ориентировался в лабиринтах царского жилища, и вскоре зашёл в Самый Малый Обеденный зал.

По стенам зала струилась нематериальная вода приглушённо-зелёного оттенка, высоко под потолком клубился серо-голубой туман. Повсюду царила зелень: карликовые мяки[viii], низкорослые берёзы, комнатные цветы. В общем, стиль оформления Самого Малого Обеденного зала намекал на уголок природы в центре цивилизации и располагал к успокоению и расслаблению. Посреди помещения стоял круглый стол. В центре прозрачной столешницы блестел встроенный аквариум с круглыми серебристыми рыбами, который окаймляло кольцо мелких белых и желтых цветов. Освещение зала не концентрировалось в конкретных точках пространства, светился сам воздух. Такой способ рассеять тьму придумали калонизаторы — древние ксеноны: на ночь открывалась крыша зала и листья растений впитывали отсвет Голубой Олы (спутника Ксенты), а утром, когда кровля закрывалась, растения поливали особой очищенной водой и их листья целый день выделяли светящиеся частицы в воздух.

Флор, Лина и Снэл устроились за столом. Принц непринуждённым жестом подозвал псевдо-голографического[ix] слугу и сделал заказ. Каролина смотрела на брата с нарастающим удивлением: он освоился с поразительной быстротой. Снэлиуса уже ничто не смущало, он старался получить максимум удовольствия от происходящего. И, когда принц небрежно махнул слуге рукой, отсылая его, изобретатель дал себе волю и расхохотался.

— Беру свои слова обратно! Либо у себя на Родине ты был царём, либо ты с рождения жил здесь, но мы тебя раньше не замечали. Вот она, царская кровь! Госпожа Каролина, я начинаю любить вас ещё больше, когда вижу этого прирождённого деспота и тирана. Трон в студию! — отсмеявшись, выдал он.

Кери покачала головкой. Мужчина, сидевший напротив за столом бросил на Его Высочество внимательный изучающий взгляд исподлобья. Ранее, когда царевна, её брат и изобретатель своим приходом нарушили его уединение, он повёл себя предельно дипломатично, не обнаружив и тени любопытства: встал и молча поклонился царским детям. Кери ответила вежливым кивком, положенным по регламенту, Флор скопировал её приветствие, Снэл вытянулся по струнке и отсалютовал, впрочем, без намёка на насмешку, а лишь из желания остаться оригинальным. После обмена приветствиями, все сели. Кери чуть дольше задержала взгляд на мужчине, Снэлиус – на царевне, а вот мужчина сразу вернул всё своё внимание телепат-газете[x], которую изучал, приложив к виску электрод.

Флору хватило одного взгляда, чтобы «оценить» незнакомца и проникнуться к нему некоторым пиететом. Вид синдейк имел суровый и закалённый, его левую бровь пересекал шрам длиной в пару клюров[xi], от прозщрачно-зелёных глаз расходились к вискам тонкие лучики морщинок, кожа на руках казалась грубой и потемневшей. У него были острые скулы, тонкие губы, нос с небольшой горбинкой, а голову покрывала шапка мягких и чуть вьющихся соломенных волос. Такой внешностью обладал прославленный военачальник армии Ксенты Ланс, которого знала и уважала вся Галактика за выдающийся полководческий талант.

— У нас война? — спросил Флор, когда Ланс попрощался и вышел из зала.

По лицу царевны пробежала тень, даже Снэлиус помрачнел и проговорил:

— Восемь лет воюем, — а потом иронино добавил. — На самом деле это Аррора воюет, а мы обороняемся и ждём, когда же ей это дело наскучит!

— Аррора? — задумчиво повторил принц. От этого слова что-то внутри него шевельнулось.

— Идём сейчас к Государю, поговори с ним, — тихо предложила царевна, положив тёплую ладошку на плечо брата.

[i] 1 карель ~400 км2, общепринятая мера измерения площади. 1,35 млн карелей = 510 млн. км2 (здесь и далее примечания автора)

[ii] телеснитлер – устройство голографической связи, позволяющее не только видеть и слышать собеседника, но и касаться его, если это согласовано обоими говорящими.

[iii] синдейки (на Ксенте или любой другой планете Мира) – общее название урождённого населения; то же самое, что «люди» на Земле. Синдейки ничем принципиально не отличаются от людей.

[iv] Шейлок Светлейший – один из легендарных царей Ксенты, предок Каролины.

[v] Крыло-лапы – тонкие кожистые образования на костно-хрящевом каркасе, заменяющие некоторым животным Ксенты крылья и лапы одновременно. У обезьянок Янди, в зависимости от породы, их может быть от 3 до 5. При переходе в режим полёта крыло-лапы расправляются подобно парусам, а при приземлении складываются в плотные лапы.

[vi] Принцом на Ксенте называли незаконных детей или пасынков царей, в которых не течёт древней царской крови.

[vii] Снэлиусу 37 лет, что по физиологическим показателям приблизительно соответствует 26 человеческим годам. Максимальная продолжительность жизни на Ксенте составляет 170 лет. Мужчины-синдейки взрослеют медленно и долго живут, постепенно старея, а женщины считаются совершеннолетними в 20 лет, когда раскрывается их красота, и почти не меняются со временем, однако живут меньше мужчин, редкая ксенонка отмечает свой стопятидесятилетний юбилей, в основном доживая до 100. При этом сама продолжительность года на Ксенте примерно совпадает с земной.

[viii] карликовые мяки – вечно-зелёные деревца. Их высота соответствует среднему росту синдейка. У мяков чёрные стволы, глянцево-блестящие и гладкие и круглые тёмно-зелёные листья. Цветы большие, белые с серебряными лепестками в центре.

[ix] псевдо-голограммы – представляют собой голографическую модель синдейка, которая воспроизводится из микрочипа и сама неосязаема, однако способна взаимодействовать с окружающими предметами на уровне гиперсложных физико-математических процессов. Изобретены при царе ИллонеVII Освободителе.

[x] телепат-газета - микрочип, соединённый с электродом; в нём сосредоточена информация о событиях на планете, которая поступает сразу непосредственно в мозг. Подобные носители являются основными информационными источниками в Галактике и используются во всех направлениях жизни.

[xi] 1 клюр=0,7 см

Каролина

Глава 2. Сибáстиан

Флор и Сибастиан встретились в гридне при рабочих палатах царя, ровно в его центре. Встреча началась очень странно: отец и сын стояли лицом к лицу и молча буравили друг друга взглядами. Так царь и принц стояли долго, питая своим молчанием и без того гнетущую тишину. От их взглядов воздух, казалось, вот-вот затрещит. Каролине подумалось, будто её занесло в центр урагана, и даже Снэлиус поёжился, наблюдая поединок. Снэл привык считать правителя почти самым могущественным синдейком в Мире. Но сейчас Государь, этот статный мужчина с благородным смуглым лицом, высоким умным лбом, тёмными волосами, поблёскивающими сединой, и обычно мягким отеческим взглядом, выглядел не типично.

— Итак, Ваше Величество, я здесь. Очевидно, что не по своей воле, — бросил Флор. — Но это свершившийся факт. Предлагаю просто сказать, что от меня нужно. В наших общих интересах покончить с формальностями как можно быстрее и разойтись.

Королина побледнела от такого тона. Она не представляла, что кто-то может осмелиться так хамить правителю. Подобное непочтение просто не могло остаться безнаказанным, исходи оно от кого-либо из подданных, но на сына царь не разгневался.

— Дело серьёзное, быстро не получится, — отчеканил он, не отводя взора от оледеневших глаз принца.

— Я весь внимание.

Каким бы сдержанным не казался царь, и каким бы безразличным не выглядел Флор, все явственно чувствовали накал ситуации. Взрыв близился.

— Народу Ксенты требуется твоя помощь, — наконец с трудом выговорил Сибастиан. Принц дёрнул бровью, выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Давай без этих игр. Что мне Ксента? Просишь помощи, имей смелость просить от своего имени.

— Снэлиус, выйди-ка. Это семейное дело, — приказал царь стальным голосом.

— Щ-щас… — невольно огрызнулся изобретатель, увлечённый зрелищем, но тут же спохватился и проклял свой невоздержанный язык. Он, потрясенный собственной дерзостью, глянул на правителя, тот перевёл на наглеца испепеляющий взгляд и угрожающе тихо осведомился:

— Какое слово ты не понял?

— Всё понял, Ваше Величество, — буркнул Снэл, поклонился и исчез со скоростью панической мысли.

В гридне остались только государь, его сын и дочь. Сибастиан заложил руки за спину и прошёлся вперёд-назад, крепко задумавшись. Потом остановился и спокойно посмотрел на Флоризэля.

— Плохое начало.

— Ты, видимо ждал иного? Не слишком ли самонадеянно? — промолвил принц, прищурив глаза.

С момента прихода в зал, обрывочные воспоминания прошивали мозг раскаленной иглой, и Флору тяжело было сдерживать раздражение.

— Ты сбежал от беременной жены, проигнорировал запрет старейшин своего мира на переход, сгинул на 180 лет в этом мире, а теперь дёрнул меня сюда, исказив мои память и сознание в своих интересах...

— Довольно! — взревел, обычно уравновешенный, Сибастиан.

Каролина едва не вскрикнула от неожиданности — даже в самые критические моменты в истории Ксенты отец не выходил из себя и не повышал голоса. На Флора тон правителя произвёл иной эффект, он кивнул без прежней враждебности и меланхолично согласился:

— Да. Основной момент мы прояснили. Мы встретились не для объятий и совместных воспоминаний. У тебя предложение, в котором для меня не предусмотрена возможность выбора. Будь так любезен, изложи наконец суть дела.

Царь уже опомнился и взял себя в руки. Он подошёл к дочери, в глазах которой читалась растерянность.

— Не стоит беспокоиться, родная. Я забылся на мгновение, — Сибастиан нежно погладил дочь по златокудрой головке.

Потом государь отошёл и сел на П-образный диванчик, служивший ему троном.

— Пожалуйста, сядьте, — пригласил он Флора и Лину, указав на места по сторонам от себя. — Совсем без воспоминаний мне не обойтись. Каролина, тебе следует услышать мой рассказ, не всё в нём тебе известно, но он касается твоего рода.

— Да, господин.

Дочь опустилась на мягкое сиденье, принц занял место напротив. Сибастиан задумался. Двое его детей сидели напротив и ждали от него объяснений. Наконец он заговорил.

— Для начала договоримся, Флор, если тебе захочется прерывать меня и оспорить, прошу тебя сдержаться и дождаться конца рассказа. Тебе не нужны мои объяснения и оправдания, но они нужны твоей сестре. Я постараюсь быть кратким, обойтись без лирики, но не упустить ничего важного. Я не очень хорошо представляю, какие воспоминания смог передать тебе, поскольку это был мой первый опыт по перемещению живых существ из одного мира в другой, поэтому могу повторить то, что вам обоим уже известно.

Ты, конечно, изумлена, Лина. Но всё так – я прожил на свете почти 400 лет, более 200 из которых я провёл не здесь. Разговор о том мире получился бы слишком долгим. Придет время, и я расскажу тебе о нем. Скажу лишь, что моя жизнь текла там мирно и счастливо: никаких интриг, войн, голубое небо над головой без утепляющего слоя[i], все чудеса Вселенной к моим услугам. Этого хватает, чтобы представить мою Родину. Я не был политиком, не метил в правители. Моя супруга тоже была из другого мира, но ушла от несправедливости и жестокости своих сограждан в мой, где мы осели, создали семью, родили ребенка… детей.

Но меня раздражал этот сонный покой, хотелось новых приключений, и я отправился путешествовать. Домой мне вернуться не посчастливилось, хотя я намеривался возвратиться очень быстро. Так случилось, что меня занесло на планету Лидена. В те годы планетой правил диктатор и тиран Антоний-Лорий I, предок нынешнего короля Антония-Лория II. Годы гнёта Антония I стали чёрной эпохой в истории Лидены, расцветом «ведьмачьего столетия», когда только маги и ведьмаки стояли у власти, угнетая лиденцев, фактически загнав их в рабские оковы. На планете свирепствовала Королевская Полиция, оборотни разграбляли города и поселения под предлогом борьбы с еретиками и уничтожения запретных книг. За соблюдением «Закона» следила «Ведьмина стража». Эти хватали лиденцев на улицах и предъявляли нелепые обвинения в краже магических сил. От жестоких наказаний можно было только откупиться, отдав какое-то количество капель крови – самый ходовой магический товар. Уже в первые несколько дней пребывания на Лидене, я умудрился попасться «страже». Я отказался расплачиваться кровью и ввязался в драку, где применил несколько безобидных фокусов. Меня сочли опасным еретиком, схватили и отправили на суд, где после тягостной череды процессов приговорили к «вечному сну». На меня наложили заклятье оцепенения и поместили в янтарную сферу в тюрьму «Скала Суда» посреди Океана Края Мира. Следующих ста с лишним лет для меня не существовало, я проспал их без сновидений, пока из меня и других заключенных по капле качали жизненные силы. Сорок лет назад меня освободили, и я в одно мгновение ощутил всю продолжительность моего заключения и впал в ступор при мысли о том, что могло произойти за это время. Вы можете сказать, что мне всё-таки надлежало возвратиться домой, и я хотел вернуться, но обстоятельства не позволили.

Я получил свободу благодаря твоему предку, Каролина. Вот что произошло. К тому моменту уже двадцать лет Лиденой правил король Арион-Ланди III, несомненно, талантливый монарх. Однако, всё его время и все силы уходили на искоренение последствий ведьмачьего беспредела и борьбу с претендентами на престол, младшей сестрой и кузенами. На Ксенте тогда царствовал Иллон VII. За семь лет правления он возродил планету, разорённую и запущенную правительством Шейлока Серого (II), и занялся внешней политикой. Он находился в дружеских отношениях с Арионом-Ланди и договорился о выдаче пленных ксенонов, содержащихся в «Скале Суда», заключённых в «ведьмачье столетье». Мне повезло оказаться в числе освобождённых, однако Иллон заметил меня и понял, что я не принадлежу его народу. Он расспросил меня о моём происхождении и причинах заточения. Я был слаб, подавлен, дезориентирован, и рассказал всё без исключения. Иллон сообразил, как использовать мои способности и опыт в своих нуждах и предложил мне выбор: продолжить заключение в тюрьме или служить Ксенте. То есть, выбора не было! Я присягнул царю и покинул Лидену в его свите.

Первое время ко мне относились настороженно, отслеживали каждый шаг, не оставляли одного, будто опасались, что я шпион с Арроры или из системы Авив[ii], но такая служба меня устраивала. Постепенно царь привык ко мне, присмотрелся, и я стал его доверенным лицом и послом на Лидену, где опять началась смута. Тогда Ксента, к сожалению, вмешалась поздно, Арион III и его наследник погибли, однако, удалось поладить с регентским советом при младшем принце. Но не буду слишком углубляться в историю. Я делал успехи, и Иллон оставался мною доволен. Через несколько лет я стал при нём советником, его правой рукой. Без малого два десятилетия мы бок о бок боролись за процветание Ксенты и почти победили в пятилетней войне с Арророй. В четвёртый год царь Иллон VII пал в бою. Сражение проходило близко от Ксенты, поэтому правителя доставили в аварийной шлюпке с подорванного эсминца. Его привезли чуть живого, но в сознании, и он разбил мою последнюю надежду на возвращение на Родину. Иллон попросил меня как ближайшего друга и советника стать хранителем престола Ксенты, регентом. У царя выросла единственная дочь и следующими правителями должны были стать Злата и её будущий муж. Я не смог противиться воле умирающего друга. Так я стал исполнять функции главы планеты при молодой царевне. В течение года мы полностью разрушили военный флот Арроры и закончили ту войну.

Злате исполнилось двадцать четыре года, она стала такой дивно-прекрасной, что ею восхищалась вся Галактика. Огромное количество дворян делали ей предложение, но неизменно получали отказ. И меня мучило подозрение, что эти отказы женихам вызваны каким-то чувством ко мне. Я и сам всё чаще ловил себя на мысли, что мечтаю о ней. Конечно, меня беспокоило, что она младше, тяготило, что она наследница престола и находилось ещё много неприятных моментов, отбрасывающих тень на желанное положение её мужа.

Каролина жадно ловила каждое слово отца, ведь рассказ шёл о её матушке, её предках. Но Флор слушал равнодушно. Свою мать он помнил смутно, однако рассуждения о женитьбе на молодой красавице при живой жене в другом мире звучали, как минимум, странно. Сибастиан же продолжал говорить, не глядя ни на одного из слушателей:

— Подозрения, мучившие меня, оказались верны, наши чувства были взаимны, и я сделал ей предложение, которое царевна с радостью приняла. Я был уверен, что на Родине меня давно похоронили, а здесь на Ксенте я снова ожил…

Царь Сибастиан встал и прошёлся, заложив руки за спину. Слушатели не прерывали его размышлений.

— Осталось рассказать немного. Восемнадцать лет назад родилась Каролина, и, после смерти Златы, я стал её регентом… Восемь лет назад снова проснулась Аррора со своим глупым, но чрезмерно воинственным басилевсом. Вокруг Ксенты развёрнут не то, что театр, а настоящий цирк военных действий. Но в этот раз всё иначе. Наши силы на исходе, нас постоянно предают, наши агенты истребляются врагом, Аррора всегда на шаг впереди, традиционные методы ведения боя не работают, а нетрадиционные почти исчерпаны.

— Что тебе нужно от меня? — холодно напомнил принц. — Я не космонавт, не учёный, даже не синдейк. Если мне назначена роль разведчика, это наивно, я слишком выделяюсь на их фоне. За мной нет армии. Я не владею каким-то тотальным оружием. Твоё положение на престоле моё появление из ниоткуда также, очевидно, не укрепит.

Сибастиан задумчиво кивнул.

— Что конкретно нужно от тебя я не знаю. Не уверен…

Каролина недоверчиво нахмурилась.

— Ты просто нужен здесь, на моей планете, — царь досадливо дёрнул бровью и перешёл на деловой тон. — Я теперь цепляюсь за каждую соломинку. Вот и сейчас началось всё с того, что год назад мне впервые приснился сон, который снится теперь примерно раз в неделю. Не припомню, что точно я вижу, но просыпаюсь я с уверенностью, что ты должен быть здесь, рядом со мной на Ксенте, что от этого зависит выживание планеты.

— Слишком сентиментально, — поморщился Флор. — Я нужен тебе в качестве «ключа» к победе над Арророй, но ты не можешь объяснить, в чем моя роль? Бессмыслица.

— Я не помню подробностей сна, только крайне убедительные ощущения, — негромко, но категорично повторил Государь, посмотрев принцу в глаза. — Тебе придётся поверить.

— Было бы проще, если бы ты сказал мне правду, — вдруг в голос Флора прорвалась горечь. — Думаю, дело в нашей крови? Наш с тобой народ всегда был наделен особыми способностями, которые мы не забывали в отличие от синдейков. Только ты слишком ценен, чтобы рисковать собой, а моя жизнь ничего здесь не стоит...

— Я этого не говорил. И я так не считаю, — возразил Сибастиан. — И не собираюсь извиняться, что переместил тебя на Ксенту. Это решение, что бы ты ни думал, далось мне нелегко. Что должно произойти, то происходит рано или поздно. Просто, на сей раз, высшие силы действовали моими руками. Можешь ненавидеть меня, не понимать, не доверять. Я не намерен лезть с советами или пытаться примириться с тобой, ведь от этого нам не станет легче – я не питаю иллюзий. Должно быть, вскоре мы оба узнаем, в чём твоя роль.

— После этого я смогу вернуться домой?

— Я не даю такого обещания.

— Очень удобно, — с жестким смешком молвил Флор и погрузился в раздумья. — Но твоя позиция понятна — никаких разъяснений мне не светит. По крайней мере, мы выяснили, раз я не очнулся связанный и в темнице, ты не собираешься зарезать меня на жертвенном столе.

Принц встал с дивана и зашагал по гридне, скрестив руки на груди. Он настолько отдался своим размышлениям, что перестал замечать что-либо вокруг.

Сибастиан был уязвлён и недоволен как своим невнятным выступлением, так и дерзостью мальчишки. В последние десятилетия ему нечасто приходилось оправдываться, и тем более получать в ответ такую реакцию. Он не стал пытаться возвратить сына к реальности, поведение Флора ожесточило его сердце. Он действительно представлял их встречу иначе. Государь посмотрел на царевну и чуть смягчился.

— Что ты скажешь, Лина? Ты услышала историю по-новому. Версию без купюр. О чём ты думаешь?

— Ваше Величество, Вы рассказали много необычного и неожиданного, и, наверное, мне не следовало бы знать некоторых фактов, они предназначались Флору. Я не вправе рассуждать о Ваших поступках, это… нецелесообразно.

— Пожалуй, многое в моем рассказе подает предлог к осуждению. Но ты, как будущая царица, должна знать историю рода. Незнание опасно.

— О! Отец, немыслимо осудить тебя! — горячо воскликнула Каролина, невольно схватив руку Государя, тот ласково и одновременно укоризненно улыбнулся.

Такое поведение приветствовалось на его Родине, но здесь считалось неприличным. А Лине предстояло править здесь. Царевна должна сдерживать эмоции, но попробуй сдержать их, когда ты ещё почти подросток, а мир вокруг летит кувырком.

Девушка смутилась и быстро подавила волнение.

— Твоё слово непреложно, — она на секунду опустила глаза, но тут же решительно подняла. — Расскажи мне ещё про царицу Злату. Знаю, ты этого не любишь...

Взгляд Сибастиана подернулся лёгкой дымкой задумчивости.

— Но это тоже твоя история, ты в своём праве. Ты точная копия своей красавицы-матушки, как все верно замечают. Её глаза тоже сияли всеми звёздами Галактики, а локоны отливали янтарным золотом. Только характеры ваши совершенно разные. Ты вкрадчивая, добрая, деликатная, Злата же отличалась стремительностью, своенравием, упрямством. Она никогда не отказывалась от своих слов, ревностно защищала свои идеи, бойко вступала в дискуссии. Она любила жизнь во всех проявлениях…

— Я ее совсем не помню, — печально промолвила Лина.

— Её убил Полар? — внезапно подал голос Флоризэль.

Принц стоял вполоборота к Правителю и сосредоточенно смотрел на его лицо. Сибастиан бросил молниеносный взгляд исподлобья и нахмурился. Подобных знаний он сыну точно не давал. Он сам так полностью и не убедился в причастности величайшего мага Галактики к смерти Златы.

— Она умерла от болезни, — наконец процедил царь. — Но Полар на всех планетах наследил.

Флор задумчиво кивнул и отрешенно проговорил:

— Сибастиан, я останусь в Итель-Пьере, с твоего позволения. Какой бы сценарий ты не придумал, мне нужно больше узнать о Мире.

— Ты принц и можешь свободно пользоваться соответствующими привилегиями. Дворец к твоим услугам.

Флоризэль кивнул.

— И всё-таки, я надеюсь, мы сможем однажды поговорить… иначе, — спокойно попросил Сибастиан.

Принц сухо кивнул.

Кери отвернулась, на её сердце лёг тяжёлый камень, и хотелось плакать.

— Прошу извинить, — Флор слегка поклонился и вышел из залы.

В тот день, вдоволь находившись по бесконечным переходам внутреннего круга дворца и поразмыслив о собственном будущем (а заодно и проверив заверение царя), принц Флоризэль наткнулся на один из многочисленных выходов на гульбище — крытую галерею-балкон. Она располагалась довольно высоко над уровнем земли и, в плане оформления, смотрелась грубовато, но уютно. С трёх сторон по периметру её ограждали толстые неровные борта из пористого бежеватого камня, кое-где оживляемые листвой ползучих растений, которые уходили корнями в потёртые кувшины причудливой формы. По каменистому полу гульбища лениво переползали низкорослые табуретки. Фаворские табуретки удивительные создания. Науке всей Галактики не удаётся объяснить, почему эти медлительные прямоугольные существа с мягкими пушистыми спинами настолько любят, когда на них сидят. Местные табуретки по цвету гармонировали с перилами и души не чаяли в тихой галерее, питались разговорами посетителей и дождевой водой. Один из пушистых обитателей этого места нежно потёрся о Флорову ногу, но принц не обратил на него внимания и мягкими шагами проследовал дальше. Здесь, сложив ладони на коленях, задумчиво смотря вдаль, сидела Каролина. Синие глаза царевны были обращены к дивному пейзажу, развёрнутому впереди, но девушка не видела его. Её душу томили неопределённость и мучительная необходимость выбирать. Выбор лежал между двумя синдейками, поведение каждого из которых её удручало и смущало.

— Это не твоя проблема. Точно тебе говорю, — сообщил брат, присаживаясь рядом с Линой. — А то и вовсе не проблема. Бесполезно мучиться, разыскивая решение нашего спора, лучше не принимай его близко к сердцу.

— Неужели у меня на лице написаны все мысли? — улыбнулась девушка, печально и ласково взглянув на принца. — Тогда это провал!

— Нет. Просто было бы странно, если бы недавняя сцена оставила тебя равнодушной. Прекрасно, что ты стремишься к мирному разрешению проблемы, к всеобщему благополучию. Я благодарен тебе. Ты, Кери, истинная царевна своего народа, благородная, великодушная. Мы с Сибастианом – другое дело. Мы оба здесь только гости. Он лишь научился мимикрировать…

— Ты что-то вспомнил?

Флор покачал головой.

— Ощущения. Эмоции. Кажется, на моей Родине душевные порывы важнее правил, и их не принято скрывать или подавлять.

Они немного помолчали.

— ДСП, — произнесла Лина и после интригующей паузы (и у кого она только переняла этот прием?!) расшифровала. — Достоинство, скромность, послушание —три опоры воспитания царевны Ксенты. Следует вести себя с подобающим достоинством, где бы я не находилась, и служить образцом скромности подданным, а подчинение традициям должно быть полным и безоговорочным. Три этих пункта внедряют в сознание день за днём с самого моего рождения. И, должна сказать, результат впечатлял... До сего дня, — внезапно в голосе девушки проявилась странная нота. — Я почитаю царя. Он мой отец. Он — закон, а значит непогрешим. И если он ведёт себя определённым образом, я на его стороне, иначе быть не может. Единомыслие власти — залог крепости нашего государства. Однако сегодня… Я в растерянности. Для меня неприемлемо назвать его историю двусмысленной, а его поступки несправедливыми. Да я и не знаю всех деталей, чтобы судить. Но ты мой брат, и, как бы это странно не прозвучало, где-то в глубине души я знала и любила тебя много лет. Я сама не могу объяснить этот феномен, ведь раньше отец не говорил о тебе и своей жизни до Ксенты. Я понимаю твой гнев, сочувствую тебе, и я даже не знаю, как бы ты иначе мог себя вести. Такого раскола не должно происходить в моём сознании! Мне нужно вернуть ясность сознания, сделать выбор, ведь вы оба не можете быть правы одновременно.

— Это был не гнев. Так, раздражение на общую нелепость ситуации, — заметил Флоризэль. — Тебе тяжело. На самом деле даже тяжелее, чем мне или царю. Я могу посоветовать только одно: отвлекись. В конце концов, какая необходимость принимать чью-либо сторону прямо сейчас? А потом, вот увидишь, проблема разрешится сама собой.

— Это выше моих сил… — растерянно прошептала Кери. — А если завтра всё станет хуже? Вдруг он всё-таки есть, этот жертвенный стол?

Она доверчиво посмотрела на принца.

— Нет, меня привлекли против воли, но не для того, чтобы убить на каком-то ужасающем ритуале. Можешь этого не опасаться, — коротко рассмеялся Флор. — Мы с Сибастианом действительно чужие друг другу, но, кто знает, может однажды наши мнения совпадут. Впрочем, думаю, на самом деле ты расстроена не из-за этого. Ты сейчас начинаешь осознавать, что при твоем статусе, общественном положении, тебе придётся учиться делать самостоятельный выбор. При этом кто-то будет тебе врать в глаза, кто-то недоговаривать, подтасовывать факты, давить на чувства, и из всего этого нужно будет собирать верную картину. Сейчас твоя картина мира рассыпается.

— Звучит очень страшно, — Каролина вымученно улыбнулась. — А ведь ты ничего нового не сказал. Но ещё недавно я в куклы играла, и время принятия государственных обязанностей казалось бесконечно далёким. Государю, делая выводы, приходится думать не о привязанности, традициях или воспитании, и даже не о справедливости или эстетичности решения, а о цене ошибки. И мне придётся.

— Ты справишься, — принц обнял сестру. — Царские дети быстро взрослеют. Генетически заложено. Но ты же не считаешь это поводом для печали?

— Нет, конечно, — прошептала Лина и уткнулась носиком в плечё брата.

Так они сидели, обнявшись, долго, пока не посинело небо, затянутое утепляющим слоем, и не наступило время «большого царского ужина». Сегодня ужин давали в честь принца.

Когда дети появились в Большом Обеденном зале, Сибастиан, даже присмотревшись, не смог бы углядеть на прелестном личике Лины следов недавней душевной борьбы. Глаза царевны вновь сияли, а её открытые улыбки и весёлые речи пленяли всех придворных кавалеров и умиляли дам. Но главное — все видели её благосклонность к Флору, и это было наилучшей рекомендацией при дворе.

[i] утепляющий слой (или купол) – искусственная газовая оболочка Ксенты. Когда-то Ксента была покрыта снегом большую часть года, потом древние ксеноны создали оболочку, согревающую планету без вреда для биосферы, что привело к расцвету Ксенты.

[ii] Авив – система самых удалённых от Полетты малых планет и группу астероидов. Это территория клана вампиров Алого Источника, возглавляемого императором Эдуардом Великим, братом повелительницы Арроры Маргариты. Авив союзник Арроры в войне с Ксентой, но не слишком активный, т. к. жители системы (вампиры) в основном находятся в спячке. В темноте и холоде Авив способна существовать только нежить.

Глава 3. Война и воины

Флор почти не спал ночью. Он сидел у окна и размышлял, глядя как единственный спутник Ксенты, голубоватая Ола, неспешно переползает через тёмно-синий небосвод.

Ола была чем-то вроде тюрьмы для планеты, там находились плантации сахарных шаров, куда ссылались на разные сроки заключения осуждённые. Преступники выполняли легкую работу, но режим содержания, особый состав грунта и искусственная атмосфера Олы затрудняли физическую и умственную активность. На Ксенту уголовники возвращались совершенно другими синдейками. Они могли заниматься трудом, как раньше, но психологически были неспособны на насилие.

Примечательно, что на каждой из планет системы Полетты в ходу были вроде бы и разные, но такие похожие методы борьбы с преступностью. И все они сводились к разрушению психики заключенного: колония на Оле, лиденская «Скала суда», телепатические камеры и лагеря на Арроре. Аррора… Уже почти пол суток эта загадочна планета владела его мыслями, звала его.

Полетта ещё не взошла, лишь чуток порозовел горизонт, а Флоризэль уже шёл по гулким сумрачным переходам внутреннего кольца Итель-Пьеры к одному из банных комплексов. Скинув одежду на скамью, он плавал в бассейне, пока от холода не заныли зубы, после чего обмотал бёдра полотенцем и направился греться. Они со Снэлиусом одновременно взялись за раздвижную дверь банной комнаты. По этикету Снэлу надлежало пропустить вперёд царского сына, но изобретатель считал само слово «этикет» оскорбительным для себя.

— Чё, особенный?! — хмуро буркнул юноша, молнией юркнул в комнату и захлопнул дверь.

— Неужто обиделся, — удивлённо усмехнулся Флор, безрезультатно потянув за ручку. — Спорим, ты не сможешь дуться даже до завтрака!

— Ты проспоришь, я не пойду завтракать! — ехидная рожица Снэла показалась в дверном проёме. — И вообще, чувство обиды неприемлемо при моём интеллекте. Может, у меня просто коды пуска ракет вытатуированы на… хм, спине. А тебя я не знаю, вдруг ты вражеский шпион.

Но принца его болтовня с толку не сбила.

— Не ожидал, что тебя так интересуют скучные монархические споры. Хочешь услышать вчерашнюю семейную сцену в лицах? — невинно осведомился царский сын.

— Хочу! — нахально заявил изобретатель, полностью выходя из банной, скрестив руки на груди поверх банного халата.

— Так спроси у царя! — Флор скользнул в двери банной мимо зазевавшегося приятеля.

— Убиться веником! — обиженно протянул Снэлиус, заходя следом. — Думаешь, раз ты принц, то тебе всё можно?!

— Жалобы в письменной форме через канцелярию, — донеслось из-за завесы пара.

Снэл тяжело вздохнул и пробурчал, заваливаясь на полку:

— Чтоб ты знал, это не единственная банная в комплексе!

— Ну, так и шёл бы в другую, — парировал принц.

— Это слишком просто! — хохотнул изобретатель. — И вообще, ты сюда языком чесать пришел или париться?!

— Так и быть, сегодня тебе сойдёт с рук твоя вопиющая непочтительность, — отозвался Флор.

Жар пропитывал тело, и пикироваться дальше ни у одного из них не было желания. Но изобретатель бы не был собой, если бы последнее слово осталось за оппонентом, поэтому покидая банную он предложил:

— В следующий раз возьмём браги и девочек! А то скучно с тобой!

— А как же коды?

— Слепых красоток, — нашелся Снэл и вышел, не дожидаясь ответа.

Флоризэль и сам не понимал, почему в обществе Снэлиуса на него нападает ребячливость. Собственный характер был для принца пока загадкой. Единственное наблюдение, которое Флор сделал о себе, он временами словно начинает «отражать» поведение визави: Кери, Снэла или Сибастиана.

Покидая банный комплекс, Флоризэль улыбался, но недолго, его ожидала ещё одна встреча. Он старался избежать знакомства с этой женщиной, но непредвиденно столкнулся с ней в полумраке перехода. Его взору предстало совершенное создание: в лице её не нашлось ни единой неправильной черты; ни единого изъяна в фигуре, идеальное тело; великолепные волосы светло-золотого оттенка — мечта придворных модниц; прекрасные глаза; безупречные манеры, взгляд. Впору было задохнуться от восхищения, но Флор не поддался очарованию. Он коротко кивнул и хотел пройти мимо, но Олегия остановила его.

— Доброго дня, Ваше Высочество. Приятно встретить новое лицо в старых стенах нашего прекрасного дворца. Вы прогуливаетесь или что-то ищете. Могу я быть вам полезной? — интонациями женщина управляла виртуозно.

— Нет, — лаконично бросил Флоризэль, не желая становиться жертвой её женских чар.

— Если понадобится помощь, я к Вашим услугам, — белоснежная рука Олегии выскользнула из рукава богатого вышитого халата, видимо, для приветствия. — Нас не представили. Я…

— Любовница Сибастиана, — глазом не моргнув, закончил её фразу принц. — Доброго дня.

Флорова прямолинейность не смутила куртизанку и не стёрла с лица выражение любезности. Холеная рука поправила складку на подоле и спряталась обратно в рукав, будто так и было задумано. Олегия учтиво кивнула, прощаясь, и продолжила свой путь.

«Красивая…» — подумал он с внезапной злобой, — «и хладнокровная кукла! Что Сибастиан в ней нашёл? Кроме внешности, разумеется. Конечно, нужно отдать ему должное, к Каролине он эту женщину не подпускает, но почему сам нуждается в ней?»

Поразмыслив, принц всё же понял, в чём дело. Олегия обладала качествами идеальной монаршей подруги — была хороша собой, образована, покладиста, достаточно внимательна, чтобы в нужные моменты развлекать и ободрять своего Господина, или становиться «невидимкой». Да и в постели, наверное...

«Стоп! Это уже походит на магическую привязку. Нужно разузнать, чья она протеже», — Флор сильно тряхнул головой, сбрасывая с отвращением остатки наваждения и, наконец, решительно направился в библиотеку.

Видимо, название «библиотека» осталось лишь как дань традициям, бумажные издания эпохи колонизации давно были оцифрованы и содержались только в спецхранилищах и музеях. Это же помещение представляло собой элегантный уютный зал с разномастными креслами и кушетками, приспособленными для выхода и работы в инфо-сети Ксенты.

— Дорогая, ты сегодня спала?! — принца настолько удивило присутствие сестры, что он замер в дверях.

— Доброе утро, Флор. Я просто рано проснулась, — Кери улыбнулась. — Днём плотный график, я прихожу сюда с утра слушать музыку.

Брат подошёл и присел рядом на подлокотник её кресла.

— И, откровенно говоря, спасаться от мыслей, — призналась Каролина прямодушно и немного виновато. — Я, наверное, кажусь тебе непростительно эмоциональной…

Принц сочувственно улыбнулся. Каролина сменила тон.

— Ночью выступили наши войска, отряд под личным командованием генерала Ланса. На маршруте от Стурус-Наньи выявлена разведгруппа Арроры, подорвали наш транспорт…

— В бой ещё не вступили? Верно, как раз подходят… — задумчиво молвил брат, прикидывая время перелёта до соседней газовой планеты. С учетом подвижности космических объектов, ему такая задача давалась с трудом.

— Бой уже идёт. Скоро во всей Итель-Пьере не найдётся ни одного спящего синдейка. Половина дворца на ногах…

— Сегодня ничего плохого не случится, — как-то отрешённо проговорил принц, размышляя, по-видимому, о другом.

— Почему ты так уверен? — Кери попыталась задать вопрос бесстрастно, но её глаза выдали истинные чувства.

— Просто знаю, — пожал плечами Флор и указал на соседнее кресло. — Не возражаешь? Я рассчитывал выйти в «сеть» и успеть освободиться до завтрака.

— Конечно, — кивнула царевна.

Странная уверенность брата будто отсекла от неё волнение.

— Я уже собиралась уходить. Дела не ждут.

Каролина упорхнула в переход, а принц устроился поудобнее и погрузился в океан инфо-сети Ксенты.

Невероятно, чтобы предупредительный Сибастиан забыл передать своему «ключу к победе» знания о войне, в которой второму предстояло сыграть важнейшую роль. Однако Флор действительно не представлял в чём корни конфликта. Он знал, что Аррора — вторая планета от Полетты и не нуждается, поэтому, в утепляющем слое. Климат там вполне благоприятный. Знал, что Стурус-Нанья — необитаемая газовая планета, четвёртая по счёту в системе, а ближайшая к Полетте — тёплая водная планета Лидена. Ещё знал, что на окраине, почти недосягаемая для лучей Полетты, помещается, наводящая на мир ужас, система Авив, в состав которой входят мелкие обледеневшие Итра, Уда и Аррок и их крошечные 13 спутников.

Авив никогда не воевала, слишком отличалась её эклиптика от остальных планет, но, решись она вдруг напасть — и жертву спасло бы только чудо. Систему Авив населяет всего один, зато колоссальных размеров, клан Алого Источника, клан беспощадных, жестоких вампиров, одержимых вековым голодом. По слухам, другие расы там разводят на особых фермах, как скот, чтобы обеспечить клан пищей. Глава клана и Император системы Авив, Эдуард Великий, управляет своими упырями из замка на Арроке.

Вот и всё, что передал Флору Сибастиан, в остальном же принцу предстояло разобраться самому.

Флоризэль, никогда прежде не имевший дела с техникой, растерялся, очутившись в центре бесконечной паутины. Принц не страдал особой робостью и не считал, что покажет себя глупцом или слабаком, попросив кого-то объяснить ему принцип действия Сети. Однако сейчас ему важно было не привлечь нежелательного внимания, и он решил соображать самостоятельно. Несколько попыток сориентироваться провалились, но Флор не сдался и взял-таки верх над сложной технологией. Принц узнал кое-что о Ксенте и занялся, наконец, Арророй.

Аррора — колыбель одной из самых древних цивилизаций системы, что, впрочем, не мешало ей воевать на протяжении последнего тысячелетия, периодически устраивая короткие передышки с непродолжительными мирными договорами. Обычно передышка происходила в период, когда планета максимально удалялась от противников. В отличие от Авив, отклонение плоскости вращения Арроры от эклиптик Ксенты и Лидэны было не слишком велико, но и тут временами ситуацию не спасали даже самые быстроходные крейсеры. Такая агрессивность на благополучной, с первого взгляда, планете объяснялась манией аррорских правителей из династии Доригов (дивиз: «Мир — нам!»), для которых война за господство в Галактике стала единственным интересом в жизни.

Сейчас на Арроре развлекался самовлюблённый ограниченный (таким его видела пресса) басилевс Софран Септимус — Дориг VII, а на смену ему готовился столь же глупый, воинственный, да к тому же неуравновешенный Софран Октавиус, его старший сын и будущий Дориг VIII. Наследник занимал пост первого военного советника басилевса, что превращало стратегию военных действия в жестокий фарс. Однако эти двое являлись только официальными лицами войны. Про них ходила в определённых кругах шутка: «Я дерусь потому, что дерусь!». Реальным же мозговым центром конфликта по праву называли жену басилевса Маргариту Оделлию и самого страшного колдуна Галактики, придворного мага Полара.

По коже принца пробежал холодок. Он знал про Полара, хотя не мог знать! Эти знания не давал ему отец (он проверил такую версию), но они пришли и не из Флорова прошлого, а, казалось, по невероятному стечению обстоятельств, прилепились к нему во время путешествия между мирами.

«Кто же я? Кем я был?»

Принц отогнал неприятные мысли и вернулся к чтению.

Война Ксенты и Арроры началась из-за Стурус-Наньи. Так уж сложилось, что Аррора единолично владела всеми галактическими запасами лизарина, но была почти лишена месторождений Октоблитума[i]. Между тем, планета Стурус-Нанья, целиком и полностью принадлежавшая Ксенте, являлась грандиозным источником ОБа. Цена на драгоценный газ, запрашиваемая Ксентой у планет-покупателей, считалась вполне сносной для бюджета Арроры. Но Аррора не желала делиться богатствами из своей казны, тем более со своей же бывшей колонией.

Разумеется, некрасиво называть основанием для войны торговые разногласия, да и галактическое сообщество восстало бы против такого повода. Поэтому Марго и Полар сочинили ещё более нелепый и несостоятельный предлог для нападения: они заявили, будто Ксента представляет величайшую опасность для Галактики. В официальном сообщении Арроры вражеская планета обвинялась в обладании неким оружием, способным уничтожить всю жизнь во Вселенной, а также в незаконности царствования Сибастиана, жестоком тоталитарном режиме, отсутствии гражданских свобод (как будто они «присутствовали» на Арроре!) и прочих смертных грехах. Дориг VII предложил Ксенте пропустить на свою территорию независимую комиссию для проверки всего вышеперечисленного. Естественно, Ксента вежливо отказалась, понимая, как чужое присутствие ослабит её оборону. Галактическое сообщество традиционно промолчало, и Аррора ударила по неприятелю. На веку царя Сибастиана это была уже не первая война с Арророй, он оказался готов к агрессии и повёл военные действия спокойной и уверенной рукой.

— Действительно театр военных действий, — пробормотал себе под нос Флор.

Тут принц ощутил на плече чью-то руку и поспешил выйти из сети. Как оказалось, возле его кресла стоял пожилой господин с сумрачным лицом. «Придворный философ, учёный, астроном и первый советник Сибастиана» — вспыхнул в мозгу Флоризэля чёткий комментарий. Он почувствовал также, что отец очень уважает этого сурового жилистого старика, с которым Флор столкнулся накануне на ужине. Вчера их общение оказалось кратким:

— Моё имя Фетс. Я советник царя.

— Флор. Впрочем, вам это известно.

Они с Фетсом обменялись рукопожатием и разошлись по своим местам за столом.

Сегодня Флоризэль присмотрелся к Советнику внимательнее. Для своего возраста мужчина оказался очень крепкого телосложения, длинные седые волосы были стянуты в хвост, а в мочке уха чернела небольшая серьга. Выцветшие, но цепкие и умные лазурные глаза будто прошивали насквозь. Очевидно, царь прислал Фетса «прощупать» сына, но это было естественно и ожидаемо.

— Ты зря надеешься найти в Сети достоверную информацию. Войну не поймёшь, читая о ней в прессе.

— Но стоит посмотреть на неё со всех сторон, прежде чем делать выводы, — возразил Флоризэль.

— Какие же выводы? — спросил Фетс, внимательно изучая глазами собеседника.

— Я решил, их ещё рано делать, я на стадии пассивного сбора информации, — усмехнулся принц. — Вы пришли рассказать мне всю правду о войне? Или направить мои изыскания по нужному пути?

— Всю правду не знает никто, — Фетс сел напротив Флора. — А вот направить могу. Но мои обязанности — давать советы, а не надзирать за их исполнением. И раз уж ты предпочитаешь прямолинейность, держи первый совет: спрашивай. Поиск в сети оставляет цифровой след, а разговоры – нет.

— Разговор можно пересказать.

— Да, забыв или опустив некоторые детали.

— Уверен, у вас превосходная память.

Советник чуть склонил голову, подтверждая.

— Полагаю, ещё и снитлеры фиксируют всё происходящее во внутреннем круге дворца.

— И не только во внутреннем, — снова подтвердил Фетс. — Но есть покои без снитлеров, и есть разговоры, которые нет нужды пересказывать. А историю запросов в инфо-сети увидят посторонние, сделают ошибочные выводы… Пусть истории не будет.

Флоризэль демонстративно окинул стены взглядом.

— Снитлеров нет.

Фетс кивнул.

— Меня интересует Полар. О нём и его роли в войне пресса помалкивает. Однако, полагаю, он мозговой центр и главное оружие Арроры.

— Ты прав. Полар — Серый Кардинал планеты. Он выдающийся, по-настоящему могущественный маг, а, кроме того, хитрый, жестокий, мстительный синдейк. Три последние войны Ксенты с Арророй инициировал именно он, причём первая война началась как раз из-за его желания отомстить. Полар с самого детства мечтал стать царём Ксенты. К счастью, колдунов, даже знатных, и даже самые толерантные властители Ксенты, никогда не принимали в свой круг, поэтому во всех хитроумных комбинациях Полара ждали неудачи. Провалы сильно уязвили мага, он отправился на Аррору, а уж басилевс смог оценить его таланты по достоинству. Полар всегда имел большое влияние на политику Арроры, а сейчас его главный союзник Маргарита, за которой весь клан Алого Источника. Их симбиоз породил нынешнюю войну. Для Марго главное — это богатство и власть на её собственной планете, а для Полара — обладание Ксентой, которую он, полагаю, и получит в случае победы…

В это мгновение в библиотеку ворвался Снэлиус. Видимо, он ожидал застать Флора одного, потому что при виде Фетса его брови удивлённо подпрыгнули. Однако изобретатель быстро сориентировался, он отвесил советнику театральный поклон и вдохновенно выдал:

— Приветствую тебя, о Творец, чьи великий дух и могучая сила явились истоком происхождения и схождения в мир смертных Великого Гения, затмевающего блеском ума сияние миллиардов звёзд!

Произнеся сию речь, Снэл скорчил ехиднейшую рожу. Флоризэль медленно обернулся к Фетсу.

— Вы отец Снэлиуса?

— Иногда мне приходится горько раскаиваться, — невозмутимо ответил советник и добавил, обращаясь уже к сыну. — Ты пришёл сообщить только это?

— А вам мало? — удивился изобретатель.

Фетс терпеливо ждал, пока сын закончит паясничать.

— Его Царское Величество изволят интересоваться какого минотавра его высочество пропустил завтрак. И изъявляет желание обсудить вести с фронта со своим угнетающе серьёзным советником, — доложил Снэл, и выждав театральную паузу выразительно добавил. — Вы совершенно неблагодарная публика!

После чего развернулся и гордо удалился.

— Мне полагается присутствовать на всех завтраках и ужинах? Или это фантазия вашего сына?

— У тебя есть шанс уточнить это у Его Величества, — проговорил Фетс и задумчиво добавил. — Наверняка Снэлиус кажется тебе остроумным парнем? Он обладает даром умилять, с детства привык всем нравиться. Принадлежность к ближнему кругу царя кого угодно избалует.

— И всё же у вас совершенно разные характеры, — отметил Флор.

— Потому что судьбы разные, — пояснил придворный философ. — В свои 35 лет я уже был мало похож на него. Снэлиус одаренный изобретатель. Хотя он и ведёт себя иногда, как последний оболтус, он всё же практик, я же был астрономом, мечтателем. Я смотрел на мир сквозь розовые очки и не был готов, в отличие от моего сына, к разочарованиям. Мои злоключения, кстати, напрямую связаны с интересующим тебя синдейком.

— Продолжайте, — попросил принц.

— Полар тогда ещё не воевал с Ксентой, а лишь считался слегка подозрительным и перспективным ведьмаком. Однако он уже втайне стремился обладать нашей планетой. Я был молод, амбициозен, а значит, глуп и опрометчив, мечтал прославиться, сделав Ксенту самой Великой и Могучей державой во Вселенной. Полар предпочитал использовать в своих целях именно таких. Ведьмак посулил мне невиданные власть и силу. Мелкими чудесами он легко пускал пыль в глаза, — Фетс немного помолчал. — Я ведь происхожу из царской фамилии, хотя мои родители никогда не претендовали на престол. Поэтому Полару достаточно было подтянуть меня в области риторики, и очень скоро чиновники высокого ранга стали прислушиваться ко мне, поддерживать мои идеи. Его идеи. К тому же он надел мне на мизинец особое кольцо, уверяя, что оно придаст мне сил и твердости, а может быть, даже дарует магические способности. И мне действительно показалось, что я возмужал и творю великие дела. В реальности же, кольцо позволяло Полару видеть моими глазами, слушать моими ушами и проникать в самые потаенные места, где маг считался персоной нон грата. К счастью, я оказался не совсем непроходимым тупицей и вскоре понял, что угодил в серьёзную ловушку. Я попытался снять кольцо, но металл тут же врос в кожу и прилепился к соседнему пальцу. Мне ничего не оставалось, как бросить всё и бежать. Ведьмак, смекнув, что я стал бесполезен, решил забрать у меня последнее — мою жизненную энергию, и его кольцо принялось вытягивать из меня силы. С трудом отделался от него, - при этих словах Фетс показал руку, на которой недоставало безымянного пальца и мизинца. — Конечно, неудача со мной не остановила Полара, он нашёл себе множество новых добровольцев. Кого не прельстят обещания богатства и могущества? Магу даже удалось через 10 лет прорваться во власть и добиться некоторых успехов. Но до столицы он не добрался, помешала компания против магического вмешательства в жизнь синдейков. Я собрал армию для поиска и отлавливания колдунов и их приспешников, и Полару пришлось туго. Именно тогда ему отказали в просьбе руки госпожи Далии, третьей по счету в очереди на престол. Он скрылся на некоторое время из поля моего зрения, чтобы отправиться на Аррору. Движение против магии так напугало ведьмаков, что они либо бежали с Ксенты, либо ушли глубоко в подполье. Конечно, теперь месть стала для Полара делом принципа. Когда женился на дочери посла Арроры Вирии, он вспомнил обо мне вновь. Отец Виры попытался остановить очередной назревающий конфликт и отправился на свою планету, но там его обвинили в шпионаже и уничтожили. Я старался защитить Виру, но здесь я считался супругом вражеского шпиона, а на Арроре она — женой личного врага Полара. Я допустил оплошность, и ему удалось добраться до неё. А меня и моего ребенка чуть не уничтожили свои же. Такие у него методы — деморализовать, разобщить, а потом раздавить. Меня вернул к жизни и действию Сибастиан. Он тогда был только советником царя Иллона, но уже имел немалую власть. Благодаря нему мы со Снэлиусом вернулись в Итель-Пьеру и вместе постепенно вымели остатки влияния Полара из мозгов ксенонов.

Принца поражала и настораживала внезапная откровенность советника. Но признаков лжи он не чувствовал.

— Полар убил царицу Злату? — напрямик спросил Флор.

Фетса, в отличие от Сибастиана, вопрос не взволновал. Он даже собирался ответить, но тут на пороге вторично возник Снэл.

— Я был совершенно уверен, что с первого раза вы не отреагируете на приглашение! Господа, в конце концов, непочтительно игнорировать личное приглашение самого государя. Это вам не «кафе для наглых»!

Заставлять царя ждать действительно было чревато. Во дворце действовал четкий регламент. Фетс и Флор обменялись взглядами и одновременно поднялись с кресел. Шагая по переходу рядом со Снэлиусом, принц полюбопытствовал:

— Что ещё за «кафе для наглых»?

— Мне было скучно, — притворно виновато заговорил Снэл. — У меня был творческий кризис, и мне очень захотелось развлечься. Вот я и придумал забавную рекламку: «Кафе для наглых: высокие цены, грубый персонал, раздражающая атмосфера. Наши официанты рады наорать и довести любой спор до скандала! Не вздумайте приходить к нам! Мы непременно выгоним вас! График работы неопределённый». Мне стало интересно, клюнет ли кто-то на такое откровенное издевательство…

— Клюнули? — Флоризэль был близок к тому, чтобы удивиться по-настоящему.

— Скоро откроют девятнадцатую по счёту точку, — самодовольно улыбнулся изобретатель. — А знаешь, почему «кафе» так популярно? Там не нужно притворяться! Если ты неряха, если не знаешь этикета, если беден можно смело ругаться со всеми и не мучиться потом угрызениями совести. Не приходится стесняться самого себя в присутствии чопорных пижонов в слюнявчиках, как это бывает на приемах. Все равны и естественны. Правда, некоторые начинают завидовать, что за соседним столиком клиент рыгает громче и ругается забористей. Да и счета за разбитую посуду иногда пытаются оспаривать…

Флор представил себе описанную картину, не выдержал и усмехнулся. Потрясающая фантазия! Арроре не тягаться с Ксентой пока за военную технику здесь отвечает Снэлиус!

[i] Октоблитум (сокр. ОБ) – драгоценный газ, экологически чистый источник энергии и топливо.

Глава 4. Новости

Ничего особо трагического и коренного, как и предсказывал Флор, на фронте не произошло. Разведгруппа Арроры была практически уничтожена при внезапном нападении славного генерала Ланса, однако, остатками вражеского отряда было захвачено два транспорта Ксенты, направлявшихся на планету с грузом ОБа. Один транспорт аррорцам удалось увести под шумок битвы. Несколько звездолётов Ксенты и несколько Арроры были взорваны в ходе боя. В общем, стычка носила рядовой характер. На стороне одних были магически-заряженные боеприпасы, на стороне других – новейшие технические разработки. Конечно, генерал не пострадал (Каролина просто светилась от счастья), его линкор даже не поцарапало.

Лет тридцать-тридцать пять назад, еще ребёнком, будущий генерал был спасён Сибастианом и попал на Ксенту. Он воспитывался и получил образование в Итель-Пьере в легендарном Царском Оборонном Лицее, который окончили самые влиятельные лица планеты. Уже в Лицее стало понятно, что царь не прогадал, беря его под опеку. Курсант стал лучшим почти во всех дисциплинах и, завершив курс досрочно, феноменально быстро взобрался по служебной лестнице, стал послом на Лидене, а вернувшись через несколько лет проявил талант в боях и был назначен военачальником. Тогда врагам Ксенты осталось только кусать локти от бессильной злобы. Ланс оказался идеален в своей должности ещё и потому, что не ввязывался во внутреннюю политику планеты, ограничивая деятельность армией.

Флора не слишком интересовали вопросы военной стратегии, в голове принца заканчивал оформляться план его собственных дальнейших действий. Он прислушался только к сообщению, что возможный союзник Ксенты король Лидены намеривается посетить Итель-Пьеру завтра или послезавтра. Интересно было бы взглянуть, чем царь привлечёт Антония-Лория II на свою сторону. До сих пор Лидена придерживалась непоколебимого нейтралитета.

После завтрака Снэлиус потащил принца в седьмой круг дворца на военную территорию, чтобы, как он сам выразился, «устроить этим бездельникам полномасштабный конец света». Впрочем, ругать военных оказалось не за что, оценки изобретателя дожидалась партия истребителей по его чертежам. Свеженькие металлические огурцы выстроились ровными рядами в ангаре, сверкая отшлифованными боками. Пока Снэл азартно лазал по истребителям-орнитоптерам, Флор задумчиво смотрел на своё отражение в зеркальной обшивке.

— Снэл, эти штуки летают? — вдруг спросил он.

— То есть? — от удивления изобретатель чуть не вывалился из кабины. — Конечно, летают! У меня всё летает! Зачем они нужны, если не летают?!

— А как? — продолжал выведывать принц.

— Занудный вопрос! — фыркнул Снэлиус. — Не собираюсь объяснять тебе законы физики и тем более машиностроения!

— Нет, ты не понял, — перебил Флор, влезая в кабину и усаживаясь возле приятеля, — прокати меня!

—А! — просиял изобретатель. — Эт запросто!

Снэл запросил разрешение на взлет в пределах атмосферы, что-то нажал, за что-то потянул, и аппарат ожил: раздалось нечто вроде «чпок!» и над головами пилотов вздулась прозрачная полусфера, потом из боков вылезли крылья, плавно шевельнулись, и машина взлетела. Снэлиус пилотировал виртуозно, под ними неторопливо проплывали, сменяя друг друга прекрасные пейзажи.

— Попробуй-ка! Держу пари, ты полный невежда по части техники! — заявил изобретатель ехидно.

— Что нужно делать? — серьёзно спросил принц.

Приятель кратко объяснил и самоустранился от управления. Наверное, Снэлу ещё никогда в жизни не приходилось переживать столь острые ощущения, ибо его пассажир действительно оказался несусветным профаном.

— Убиться веником! — с тоской заметил Снэлиус, выводя орнитоптер из крутого пике. — Ты полная бездарность! Если я захочу немедленно умереть самой неприглядной смертью, я знаю, кого просить о помощи!

— Пожалуй, — хмыкнул Флоризэль.

— Уверен, тебя вообще нельзя подпускать к технике и тем более к оружию! — усмехнулся Снэл, в его взгляде вдруг появился характерный огонёк, не суливший принцу ничего хорошего.

Как только приятели приземлились в ангаре, их перехватила встревоженная Кери и строго потребовала отчёта:

— Снэлиус, вы в порядке? Что за эквилибристика над городом?

— О! Леди Каролина, впервые могу вам честно признаться, что я тут ни при чём! — невинно заметил изобретатель, сияя, словно новенькая медаль. — Сегодня чудеса высшего пилотажа показывал ваш царственный брат!

— Флор? — девушка удивлённо перевела взгляд на принца, тот кивнул. — Снэлиус! Он же никогда не сидел за штурвалом! Как можно быть таким безответственным! — покачала головой Кери. — Пилотов обучают по несколько лет, а ты решил обойтись десятью секундами?

— Нет-нет! — живо возразил изобретатель, — У меня теория, что Умник Флор несовместим с военными технологиями! Хоть всю жизнь учи!

Снэл откинул полу длинной жилетки и снял с пояса нечто вроде эфеса от шпаги: костяная рукоять, инкрустированная белым металлом.

— Если разберёшься, больше не буду тебе хамить и даже извинюсь! — с нескрываемым сарказмом предложил изобретатель, и кинул эфес Флоризэлю.

— Это же лизариновый клинок! — воскликнула царевна. — Будь благораз…

Девушка осеклась. Кери и Снэлиус изумлённо смотрели на принца. Флор держал в руке длинную тонкую шпагу, которая будто «вытекла» из рукояти. Мужчина ловко взмахнул оружием, лезвие описало в пространстве круг, со свистом прорезав воздух. Флор задумчиво склонил голову набок, клинок ожил, повинуясь его движению, металл дрогнул, и через мгновение прямая шпага превратилась в волнистую, потом в палаш, потом в тройной кинжал, а потом снова исчезла в рукояти.

— А?.. — открыл было рот изобретатель, но не смог придумать достойной фразы.

Он бессознательно провёл рукой по волосам, а потом потрясённо выдал:

— Да-а-а!..

— Что, собственно тебя удивляет? — нахмурился Флор.

— Видишь ли, — медленно заговорил Снэл, с опаской забирая свой лизариновый клинок, — нормальные (то есть не такие, как ты, а живорождённые) синдейки обычно пользуются для активации шпаги вот этими предохранительными кнопками.

Снэлиус нажал на серебристый завиток, и на эфесе открылось потайное углубление с тремя маленькими кнопками.

— Я обошёлся без них, — пожал плечами принц.

— Я в панике! — наконец вскричал Снэл, постепенно оправляясь от потрясения. — Он обошёлся! Обойтись НЕВОЗМОЖНО! Флор, ты запредельное чудовище!

— Кажется, ты обещал извиниться, — напомнил приятель.

— Извини, но ты не разобрался! — резонно возразил изобретатель. — Однако действительно лучше не дерзить тебе, как я погляжу. Судя по всему, для тебя просто не существует понятия «законы физики», ибо ты их с лёгкостью нарушаешь! Объясни, как у тебя получилось?

— Не объяснить.

— Убиться веником! — расхохотался Снэл, — Ты просто аномалия ходячая, уж извини за откровенность! Тогда я сам объясню, как должен работать лизариновый клинок! Прежде всего, лекция по химии: лизарин — уникальный электропластичный металл, который водится исключительно на Арроре, посему на Ксенте такое оружие можно сосчитать по пальцам. Ну, ладно, по пальцам небольшого отряда. Во-вторых, затвердевает лизарин только под воздействием особого электромагнитного импульса. В-третьих, импульс посылается от рукояти клинка при нажатии кнопки, а форма лезвия зависит от того, какие формы задал оружейник, и на какую кнопку ты нажмёшь. На деле выглядит это примерно так.

Изобретатель поочерёдно нажал три кнопки, и клинок последовательно превратился в шпагу, короткий кинжал и саблю.

— На вкус и цвет... — хмыкнул принц. — Но одно совпадение есть.

— Помнится, по преданиям, древние мастера-артефакторы Арроры могли одной только силой воли заставить клинок принять любую форму… — заметила с улыбкой Каролина. — Флор, ты оживляешь чужую легенду.

Флоризэль тоже улыбнулся:

— Кто знает, откуда я на самом деле взялся…

— Ага! Напуга-а-ал! — протянул Снэл. — Инцидент исчерпан! Чем планируешь заняться дальше? Может, уничтожишь пару планет? Нет, ты не отказывайся, хотя бы попробуй! Предлагаю начать проверку твоих скрытых способностей на Арроре или Авив!

Принц хмыкнул.

— Довольно, Снэлиус, — остановила изобретателя погрустневшая Кери. — Не люблю такие шутки. Твоя ненависть понятна, но, в конце концов, аррорцы не виноваты в зверствах их правителей.

— Так, — решительно прервал болтовню Флор, — мы сейчас летали за город. Я собираюсь прогуляться за городскую стену и осмотреться, вы со мной?

— Делать мне больше нечего! — надменно фыркнул Снэлиус. — У меня полный ангар работы, в отличие от некоторых! Да и что я там не видел? Убогие крестьянские деревеньки, — он боковым зрением заметил разочарование на лице Каролины и скорчил гримасу оскорблённого достоинства. — Но вы ступайте, конечно, вас не мучит совесть, что вы меняете общество красивого, скромного гения на скучную компанию малообразованных коров. Оставьте на меня все государственные заботы и развлекайтесь. О, несчастная доля! О, великая ответственность!.. Я, кажется, увлёкся? — он внезапно повернулся к Кери.

— Точно! — улыбнулась царевна. — Переиграл! Занимайся, а мы идём в народ.

Флор и Лина покинули ангар.

— Ты странный, Флор, — задумчиво заметила сестра, когда они шли к центру дворца. — Возможно, мне следует насторожиться, но мне интересно.

— Хорошо, спасибо, — невпопад кивнул принц и покосился назад.

— Не волнуйся, это телохранитель, — поспешила пояснить Лина и жестом отпустила укутанного в серое мужчину, шедшего чуть поодаль. — Мне запрещено покидать внутренний круг одной.

— Тогда, полагаю, тебе нужно спросить у Сибастиана разрешения, чтобы выехать из города?

— Да, — девушка замялась.

— Не волнуйся, я меньше всего хочу поссорить тебя с ним. Как он скажет, так и будет.

Сибастиан не сказал «нет», но напомнил дочери про какие-то дела, которые ей сегодня непременно нужно сделать, и Каролина поняла по его взгляду, насколько ему хочется задержать её во дворце. Будь у него достойная причина, он вообще запретил бы царевне оставаться с Флоризэлем наедине. Это было горько, но Лина покорилась.

— Прости, Флор! Сегодня заседание в Парламенте, я должна присутствовать. Возможно, смогу сопровождать тебя в другой раз! — Кери улыбнулась брату и ушла в свои покои.

Сибастиана терзали смутные опасения. Нет, он не считал, что сын попытается отомстить или как-то воздействовать на Каролину. Хотя обида принца сильна, он сможет побороть её. Он слишком благороден, чтобы опуститься до мести. Вероятно… Но их общение должно происходить на виду, чтобы не выйти из задуманного русла. Если Флор не спасёт Ксенту, то Сибастиан даст волю совести. Но если спасет, его привязанности должны быть правильными.

Когда взгляды царя и принца вновь пересеклись, уже не ощущалось той враждебности, что была в их глазах накануне при первой встрече. Только оба поняли, что между ними пропасть, и глубина её равна расстоянию между живым и мёртвым. На царя внезапно навалилась тоска. Он на секунду прикрыл глаза и потом с трудом вернулся к государственным делам – миллионы душ нуждаются в его защите и нельзя предпочесть им одну, пускай даже собственного сына.

А Флор не терял времени. Он вызвал псевдо-голографического слугу и попросил показать прогулочный транспорт. Флора слегка озадачило устройство, впрочем, «ездун» был конструкцией вполне в духе Снэла, очередная невообразимая фантазия скучающего изобретателя. Ездуном пользовались знатные жители для передвижения по поверхности планеты. Изобретение носило отдаленное сходство с пауком: к мягкому удобному седлу крепились шесть «ножек» из металла, обтянутых полупрозрачными амортизирующими кожухами. Монстр оказался очень лёгким в управлении. Вопреки недавнему заявлению приятеля, Флору хватило краткого объяснения, и его ездун уже плавными шагами устремился по улице под твёрдой рукой водителя.

Стоило только принцу выбраться за пределы дворца, и он погнал прочь от Итель-Пьеры на максимально возможной скорости. Ему необходимо было развеяться, забыться, но мысли не капитулировали даже перед этим бешеным темпом движения. Почему Сибастиан не следит за ним? Почему отпустил одного? Почему никто не спросил, куда он направляется? Или царь действительно решил устраниться? Или всё же следит? Сплошные недомолвки и странности! Другой важный вопрос: почему он (Флор) не смог управлять орнитоптером, но с такой лёгкостью справился с лизариновым клинком? Флоризэль вспомнил странное ощущение, когда в его руку попало это оружие, этот инопланетный артефакт. Лизарин словно кровь тёк по его венам, превращаясь в оружие. Он абсолютно точно знал, что владеет клинком с таким мастерством, которое даже не снилось ксенонским мастерам. Почему? Видимо такое умение досталось от прошлой жизни. Выходит он действительно оружие, только ни он сам, ни Сибастиан пока не ведают истинного назначения Флора...

Неожиданно размышления принца прервали самым бесцеремонным образом. Его ездун на полном ходу влетел во что-то огромное, белое с лиловыми пятнами. От свободного полёта Флора спас ремень безопасности. Сын царя потёр сдавленную грудь и ошеломлённо уставился на гигантского рогатого зверя, который стоял перед ним и вылизывал ушибленный бок.

— Корова! — вырвался у Флоризэля изумлённый возглас.

Животное посмотрело на него грустными глазами, подняло переднюю ногу и покрутило копытом у виска.

— Ну, ясен-красен! Не коза же! — прогудела Корова. — Ты, двуногий, совсем спятил что ли?!

— Похоже на то, — пробормотал принц себе под нос.

— Пижон городской! — и корова разразилась потоком отборной ругани.

— Прости, зазевался. Ты в порядке? — стараясь сохранить остатки хладнокровия, поинтересовался Флор.

— Жить буду, — снисходительно бросило животное и гигантскими шагами побрело догонять своё стадо.

Как только корова пропала из виду, принц откинулся на спинку кресла и от души расхохотался. А он-то думал, Снэлиус шутил, говоря про сельских коров. Во всяком случае, скукой их общество явно не угрожало.

Отсмеявшись, Флоризэль осмотрел ездуна. Оказалось, что корова способна без особого труда сокрушать механизмы — этой, например, удалось сломать «пауку» лапу и повредить устройство связи.

— Превосходно! — хмыкнул принц. — Как по заказу.

Глава 5. Любовь и политика

Каролина не могла унять дрожь, поэтому старалась лишний раз не поднимать рук, чтобы придворные не заподозрили её отчаянья. За ужином она почти ничего не ела. Она не выдала волнения, улыбалась, вела светскую беседу и журила Снэлиуса за слишком рискованные шутки. Тот, как всегда, чувствовал её настрой и старался развлечь и поддержать. Сколько раз она уже пожалела, что не заставила кого-нибудь отправиться вместе с Флором, что была недостаточно настойчива, когда спрашивала для себя разрешения царя. Уже давно стемнело, и дворец готовился ко сну, а принц всё не возвращался, и связь с ним была потеряна. Лину удивляло и печалило поведение государя — он был совершенно безучастен к судьбе своего сына. Конечно, Флор нагрубил ему вчера, но разве можно быть таким равнодушным, когда принц пропал на незнакомой ему планете.

Каролина пришла пожелать царю доброй ночи, не выдержала и спросила:

— Государь, принц Флоризэль задерживается на прогулке. И не выходит на связь. Могу я отправить за ним нескольких синдейков?

— Если не вернётся, я сам отряжу кого-нибудь для его поисков завтра утром. Иди спать, моя дорогая. Не тревожься, планету он не покидал, защита от оружия Арроры у нас непробиваемая. Что до остальных неприятностей, он разумный взрослый мужчина и может о себе позаботиться.

— Да, отец...

Но Лина не могла не тревожиться, ведь, если Флор прав на счёт своей роли в войне, ему постоянно угрожает опасность. Царевна полночи просидела в Тихом Зале, не отрывая взгляда от снитлера, обращенного на Ворота Ста Дорог, через которые днём выехал её брат. В конце-концов волнение так утомило её, что Кери заснула прямо в кресле, положив голову на подлокотник.

— Госпожа, вам нездоровится? — Лина услыхала знакомый голос и улыбнулась в полудрёме.

Видимо, реальность оказалась слишком связана с увиденным во сне, поэтому на несколько мгновений девушка перестала отличать одно от другого и просто счастливо улыбалась.

— Ваше Высочество, вам лучше перейти в ваши покои.

Каролина наконец очнулась и вспомнила, где находится.

— Ланс, как давно вы вернулись? Всё ли благополучно на фронте? Ваш экипаж здоров?

Военачальник сидел возле её кресла на корточках, в его глазах было беспокойство. У дверей маячила тень телохранителя.

— Я только прилетел, госпожа. Жду приёма Государя. На фронте без перемен, небольшие стычки, ничего серьёзного. Мой экипаж в порядке, линкор не повреждён, — как послушный ученик отрапортовал Ланс. — А теперь позвольте проводить вас в покои, там вам будет удобнее.

— Нет, — Кери вдруг вспомнила из-за чего просидела здесь всю ночь. — Вы не знаете, мой брат вернулся?

— Принц в отъезде? — насторожился воин.

— Он вчера выехал на прогулку и связь пропала.

— Я узнаю, Госпожа. Но вам всё же нужно отдохнуть, а здесь место не подходящее.

Царевна попыталась встать, но нога затекла и не слушалась.

— Позвольте вам помочь?

Прежде, чем Кери успела что-либо возразить, Ланс легко поднял её на руки и направился к покоям. У Лины закружилась голова, то ли от высоты, то ли от восхищения. Ей очень захотелось отбросить все условности, забыть про обязательства и воспитание и обвить руками загорелую шею военачальника. Царевна титаническим усилием воли поборола непристойное желание, поблагодарила провожатого за помощь и закрыла дверь своей опочивальни. Только теперь наедине с самой собой, она перестала сдерживаться: из её глаз чуть не брызнули слёзы, она упала на кровать, зарылась лицом в подушку. Ей казалось, что половина её жизни проходит мимо из-за глупых формальностей, казалось, что ей осталось только тихо страдать и повторять: «Что же делать?!».

Светало. В дверь царевны постучали. На пороге возник Снэлиус, хмурый, но слукавой искрой в глазах, и предложил, взяв её за руку.

— Идём, надаём ему по шее, душа моя. А то испортил тебе ужин!

Флор как раз направлялся в свои покои, когда его поймали Снэл и Кери и потребовали объяснений. Допрос принцу учинили в небольшой Зелёной Горнице. Вероятно, изобретателю давно не доводилось так развлекаться, он практически рыдал от смеха.

— Она назвала тебя слепым дибилоидом высшего порядка?! Серьёзно?! Потому что ты не знаешь, как чинить ездуна? — с истеричными нотами в голосе переспросил он. — Нет, честно, я не знал! Пальцем в небо!

— Смысл был примерно такой. И это было одно из самых деликатных обращений с её стороны, — Флоризэль невольно улыбнулся. — Теперь вы видите, что нет оснований на меня сердиться! Если бы мне не понадобился срочно механик, маленькие сельские забавы так и остались бы для вас тайной.

Лину так обрадовало возвращение брата, что она отбросила свою сдержанность, позабыла утонченность и смеялась над его словами, краснея от удовольствия.

— Психоделика какая-то! Говорящие коровы, — по лицу Снэла прошла волна метаморфоз, отражающая череду противоречивых эмоций. — Впрочем, это многое объясняет… — он внимательно посмотрел на принца.

— О чем ты? — удивилась Каролина.

— Да. О чем это ты? — Флор загадочно улыбнулся, закинул ногу на ногу и сложил руки на колене.

— На каком языке говорит ваш брат, леди Каролина? — изобретатель не сводил взгляд с принца.

Кери уже открыла рот, чтобы ответить, но запнулась и тоже взглянула на Флоризэля.

— Древнеилларионский, — произнес объект их пристального внимания.

Снэлиус вопросительно приподнял брови.

— Всеобщий первородный язык, — пояснил Флор. — Язык-дыхание.

— Но мы не говорим на этом языке, — медленно произнесла царевна. — Мы говорим на пьерро, столичном диалекте ксенонского языка.

— Я могу понять, почему ты понимаешь нашу речь, — вмешался изобретатель. — Допускаю, что твой мозг работает, как некий универсальный преобразователь ментальных сигналов. Но каким образом мы понимаем тебя? Ты учился этому фокусу с рождения, то бишь, если не врёшь, под 200 лет, а мы на твой древнеилларионский не откалиброваны!

— Достойное объяснение, — кивнул Флор, — и даже отчасти верное. Только этому языку не учатся, все живые существа знают его с рождения. Беда в том, что если навыки не развивать, не практиковаться, они притупляются. Поэтому, услышав древнеилларионский, собеседник нередко сперва принимает его за смутно знакомый инопланетный язык, но прислушавшись через какое-то время начинает его понимать, а потом и говорить на нем. Генетическая память о том, что когда-то мы все говорили на одном языке.

— Мне твоя речь ни на мгновение не показалась инопланетной, — Снэл источал непоколебимый скепсис. — И я определенно замечу, если сам заговорю на другом языке.

К его удивлению, на замечание ответила Лина.

— Логично предположить, что Государь говорит на древнеилларионском. Выходит, мы тоже употребляем этот язык с детства. Поэтому мне так легко общаться с населением даже в отдаленных провинциях Ксенты и с лиденцами. Хотя мы с тобой полиглоты, но я всегда сама удивлялась, что почти не замечаю перехода с одного диалекта на другой.

— Не сходится! Коровы! Их мычание не напоминает мне инопланетный язык! — упрямо возразил Снэлиус.

— Задай себе вопрос, как часто ты обращался к коровам с целью побеседовать, — принц укоризненно покачал головой.

— Я ученый, а ты, гнусный тип, пытаешься меня вытолкнуть из зоны комфорта в метафизическую лужу! — изобретатель вскочил с дивана и стремительно направился к выходу, но на полпути резко сменил траекторию, налил себе в мини-баре воды и залпом осушил стакан. — Эх! Жаль, что я механик! Посмотреть бы, как устроен твой мозг! Хотя, у меня есть знакомая нейрохирург... Шикарная, кстати, женщина!

— Космос тебя подери! Угомонись уже, Снэлиус! — вдруг вспылила Лина, но тут же взяла себя в руки. — Прошу извинить мою несдержанность!

Флор изумленно поднял брови, а вот изобретатель выглядел весьма довольным.

— А ведь она знает выражения и похлеще! — Снэл понизил голос и доверительно склонился к принцу. — Только папе не говори.

— Догадываюсь откуда, — Флор улыбнулся краешками губ.

— А то! — изобретатель гордо выпрямил спину. — Я даже проверяю иногда, всё ли она помнит. Иду на риск, так сказать.

Кери не выдержала и тоже улыбнулась.

— Но! — наставительно поднял палец Снэл. — Ваше высочество, возмездие вас всё же настигнет! За сквернословие тебе придётся полдня просидеть на нудном приёме!

Каролина встрепенулась.

— О-о! Который час? Снэлиус, почему ты не напомнил раньше?! Скоро прибывает король, а я не готова! — царевна торопливо поднялась из кресла. — Простите, я оставлю вас... — и выпорхнула в переход.

Флор обернулся к приятелю, который мрачно смотрел в недра пустого стакана, и вкрадчиво произнес:

— «Тупая двуногая скотина»…

Снэл изумленно воззрел на принца, но тут же моргнул и расхохотался.

— Чтоб тебя с твоими коровами!

Изобретатель швырнул стакан на стол и расслабленно развалился в ближайшем кресле.

— Твои соображения о короле Лидены?

— Самовлюблённый эгоист без чувства юмора! — выдал Снэл так, будто только и ждал вопроса. — Капризный, тщеславный! Его больше заботит собственная причёска, чем судьба народа. О! Ещё он непомерно хвастливый!

— Как ты? — поддел принц.

— Уволь от такого сравнения! — фыркнул Снэлиус. — Чтоб ты знал, я, когда глаза закатываю – не чёлку изучаю, а мозгом любуюсь, не то, что некоторые инфантильные монархи! Я прямо так и вижу: Торик-Лорик сидит утром перед зеркалом и даёт себе установку: «Я существо эфемерное, возвышенное, непонятное...»! Представил? Возможно, он что-то компенсирует. Говорят, ни одной бабы в своем дворце не пропустил…

Флоризэль усмехнулся.

— И тебя не тошнит? Лично я его не выношу! — изобретатель брезгливо поморщился. — Мне нужно срочное безотлагательное дело, чтобы случайно не пригласили на торжественную ерундистику в его честь!

Из воспоминаний Сибастиана принц примерно представлял себе внешность короля Лидены, но его смущало мнение царя. Видимо, отцу пришлось сильно потрудиться, чтобы состряпать правдивое отношение к Антонию II специально для принца, только Флор всё равно распознал фальшь. Кое-что Сибастиан прятал ото всех в рукаве.

Заметив задумчивое состояние собеседника, Снэл заскучал и поспешил откланяться. Уже в дверях он обернулся.

— Если кто будет спрашивать, скажи, что я или крайне занят, или улетел, или заболел! Ну, или умер... Придумай что-нибудь уважительное!

— Сам потом наврёшь, у тебя лучше получается, — машинально откликнулся Флор, размышляя уже о другом.

— Чудно, — буркнул изобретатель и испарился.

Антоний-Лорий был до приторности красив. Прекрасно сложен, ухоженный, с ослепительной улыбкой, голубоглазый и светловолосый. Он сошёл с трапа эсминца с полным осознанием своей красоты и значимости. Придворные дамы страстными взглядами ощупывали его фигуру и роскошный костюм и испускали томные вздохи. На правом запястье короля Флор заметил старинный браслет – магический символ власти, который, по преданию, может надеть на себя только потомок древних королей. Принц знал, что раньше браслетов было два, но при последнем бунте на Лидене, второй навсегда сгинул вместе со старшим братом Антония-Лория II (по традиции до появления наследника оба артефакта носил сам король, а после – левый торжественно передавался его первенцу в конце первого цикла[i] жизни).

«Пожалуй, Снэлиус прав, — про себя решил Флоризэль. — Только кроме самолюбования, тут ещё опасные завистливость и глупость! Но окончательный вывод делать рано».

Торжественная встреча действительно была бы невыносимо скучной, не окажись рядом с Флором Ланса. Военачальник неожиданно показал себя умным и приятным собеседником. Их разговор затихал только во время царских тостов, пустых и пафосных, какие приняты на банкетах. Ланс вполголоса рассказывал принцу сперва о Лидене, её нравах и обычаях, немного о политике. Потом заговорили о сражениях, о тактике, об уязвимых местах противника, о залатанных брешах в обороне Ксенты. Воин как раз занимался сейчас разработкой проекта защиты Левого полушария планеты, где располагались госпитали, сельхозугодия и независимые острова, и уже добился успехов. Также Ланс поведал об умножении числа контрабандистов, избравших местом своей жизни космос. От упомянутых разбойников страдали все три планеты (Ксента, Аррора и Лидена), и ни одна не могла их поймать. Ходили упорные слухи о загадочном устройстве, позволявшем им скрываться от любых радаров и вести незаконную торговлю между воюющими планетами, о базах на астероидах.

Примерно в середине банкета Флор заметил, что Антоний не отрывает уже изрядно замутненного взгляда от Каролины, которая, как наследница престола, сидела во главе стола по правую руку от Государя.

— Вам не кажется, что мысли короля далеки от политики? — тихо спросил принц собеседника.

— Думаю, его мысли могут помешать политике, ваше высочество, — ответил Ланс, даже не глянув в ту сторону.

«Значит давно увидел», — с удовлетворением отметил Флор и немного расслабился. За Кери и без него есть кому присмотреть в любой точке дворца.

После банкета Торик-Лорик, как звал его Снэл, возжелал «отдохнуть», поэтому дипломатические вопросы были отнесены на вечер. Царевна, тоже устав от светского трёпа, удалилась в личный сад и отослала телохранителя, а Флоризэль, попрощавшись с Лансом, расположился в библиотеке.

Каролина присела на длинный садовый диванчик и смотрела на водопад. Она понимала, что союз с Лиденой необходим Ксенте, почти исчерпавшей материальные и живые резервы. Она также видела, что король Лидены глуп, жаден и завистлив и не согласится вступить в войну без серьёзных на то причин — какого-то крупного вознаграждения. Лина верила в ум и рассудительность царя, но, сколько не ломала голову, не могла придумать, чем прельстить союзника и потому чувствовала беспомощной, неспособной в будущем занять трон и вести народ прежним курсом. Флор бы справился куда лучше неё, но, увы, закон не позволяет взойти на престол принцу...

Неожиданно перед царевной словно из ниоткуда появился король Лидены. Он подкрался бесшумно и ослепительно улыбнулся.

— Ваше высочество, моё общество вас не стеснит? Здесь очаровательный вид! И вы прелестны! — заговорил он, присаживаясь подле девушки.

— Благодарю! Ваше Величество, я всегда рада вашему обществу, но сейчас, к сожалению меня ожидают неотложные дела. Слуги принесут вам фрукты и напитки, но я вынуждена извиниться и откланяться, — Кери поднялась со спокойной улыбкой и шагнула в направлении столика, на котором располагалась кнопка вызова обслуги, но Антоний встал, ловко преградив ей путь.

— О, леди Каролина, напитки ни к чему. Да и дела, уверен, вас дождутся. Стоит ли отягощать такую красоту заботами? Вы созданы, чтобы вами любовались. И где вам быть, как не среди этих роскошных цветов? Посидите со мной. Я настаиваю, окажите честь!

Каролина чувствовала, что она в двусмысленном положении, и решила не сдаваться.

— Ваше Величество очень любезны! Я польщена вашими комплиментами! — она отступила от короля, якобы к лиане, и легко коснулась пальцами сиреневатого цветка. — Однако эти растения здесь не только для красоты. Пассифлора, например, успокаивает нервы. А за вашей спиной растет трихозант, взгляните на него поближе, он полон сюрпризов, например, снимает лихорадку. У каждого цветка своё назначение. И каждый в должное время покинет этот сад. Надеюсь, что буду иметь удовольствие рассказать вам про уникальные свойства этих растений после официальных мероприятий за торжественным завтраком. Сейчас же настало моё время оставить этот цветущий уголок. Желаю вам хорошего отдыха…

Царевна успела сделать несколько быстрых шагов, но почувствовала на запястье железную хватку Антония-Лория. Во взгляде и речи короля мгновенно пропала учтивость.

— Неужели ваше высочество считает своё время и свою благосклонность слишком ценными для какого-то заезжего короля?! Помнится, ваш Царь гостеприимно предложил мне чувствовать себя, как дома, а на Лидене ни одна женщина не уходит от меня без позволения! — Антоний притянул девушку к себе, попутно обдав волной алкогольных паров. — Вам же лучше не противиться, дорогая, ведь в моей власти и ваша жизнь, и судьба вашей милой планеты!

Несмотря на вопиющую дикость ситуации, царевна сохраняла самообладание.

— Отпустите меня. Ваше поведения неприемлемо и губительно, в первую очередь, для вас.

— О, вы за меня волнуетесь? Вы, женщины, так любите поломаться. Но потом всё равно сдаётесь и говорите, что было божественно! — развязно усмехнулся король. — Не переживай, то, что причитается мужу, я не возьму. Лишь немного ласки, чтобы мне было легче принять благосклонное политическое решение.

— А теперь слушайте! Вы пьяны, но сосредоточьтесь! Я не допущу бесчестия! — девушка выдумывала на ходу, но говорить старалась предельно убедительно. — Вам придётся отчитаться перед Ксентой и Царём не за оскорбление наследницы престола, а за её смерть. Это не пустая угроза, меня обучили десяти способам самоубийства со связанными руками и без оружия! Я ясно выразилась? Вы пойдёте на это?

В глазах Кери блеснул металл, а её слова звучали так твёрдо, что король на мгновение поверил и смутился. Секунды оказалось достаточно, Лина ударила каблуком ему по ноге, вырвалась из его объятий и бросилась прочь. Антоний коротко взвыл, но тут же опомнился и хотел ринуться за ней, но путь ему преградил Ланс.

— Ваше Величество, если вы продолжите посягательство, я вынужден буду применить силу, — хладнокровно произнёс воин, поигрывая эфесом лизаринового клинка.

— Прочь с глаз моих, мерзавец! — раздосадовано выкрикнул король. Лицо его побагровело от ярости, но он всё же отступил и уселся на садовый диванчик, демонстративно закинув ноги в батфортах на белый ажурный столик.

— Как прикажете, — поклонился Ланс и пошёл догонять царевну.

Кери шла по дворцовому переходу, как всегда неторопливо, с достоинством и с выражением невозмутимого спокойствия на чуть бледном лице. За ней следовал смущённый телохранитель. Военачальник догнал Каролину уже почти у самых дверей её покоев.

— Госпожа, вы в порядке?

— Благодарю, Ланс, вы подоспели вовремя. Могу я надеяться на вашу защиту и ... преданность в дальнейшем? — сдержанно проговорила царевна.

— Безусловно, ваше высочество, — поклонился воин.

— Благодарю, — повторила Лина и скрылась в опочивальне.

Ланс замешкался возле двери, ёмко и коротко давая охраннику оценку его профессиональных качеств, и услышал из покоев царевны странный прерывистый звук. Мужчина не смог уйти, он не в силах был оставить свою госпожу в таком состоянии. Ланс толкнул дверь и вошёл. Кери сидела на ковре возле кровати, закрыв лицо руками. Военачальник знал царевну от её рождения и всегда дивился её самообладанию. Когда он увидел её такую одинокую и тонкую, охваченную страхом и стыдом, его сердце сжалось от сострадания. Ланс подошёл, помог девушке сесть на кровать. Лина не противилась, она не плакала, но дышала судорожно, дрожала всем телом и была очень бледна (последствия сильнейшего нервного напряжения). Ланс опасался, что она потеряет сознание, и хотел идти позвать одну из наставниц, но Каролина подняла на него умоляющий взгляд:

— Останьтесь, прошу... Всего на несколько минут.

— Успокойтесь, госпожа Каролина, — воин сел около неё и обнял за плечи. — У вас множество защитников, которые не позволят вас обидеть.

Царевна прижалась к нему и понемногу приходила в себя.

— Это я виновата! Из-за меня теперь может случиться беда! Я не заслуживаю вашей доброты, Ланс. Я совершаю ошибки одну за другой...

— Это не так, ваше высочество. Это ошибка стражи, которая обязана охранять входы на вашу территорию, и короля, который оскорбил вас самим приходом без приглашения. Вы вели себя безукоризненно и очень смело.

Кери молчала. Она знала, что военачальник не пожалеет за Ксенту и царскую семью своей жизни.

— Проводите меня к Государю, Ланс, — попросила царевна, вставая.

Сомнения понемногу улеглись, потому что она вспомнила, что может положиться на своих близких. Перед рабочими палатами царя они с военачальником расстались, и на прощанье Кери сказала.

— Вы очень помогли мне, Ланс. Надеюсь, вы всегда будите моим верным другом.

Когда царь услышал от дочери о безобразном поступке их гостя, его возмущению не было предела.

— Не нуждайся мы так в помощи, я вышвырнул бы его тотчас же! Я обещаю, что он поплатится за свою вольность и уже завтра его не будет на планете, Лина!

— Да, отец, ваше слово — закон, но, если это необходимо для Ксенты, я готова потерпеть его присутствие, — тихо отвечала царевна. — Я отчасти сама виновата в произошедшем, мне не следовало отсылать охрану и оставаться одной. Этого не повторится.

Сибастиан посмотрел на дочь долгим внимательным взглядом. В мире, где он жил когда-то, где вырос Флор, отец оскорблённой девушки врезал бы мерзавцу независимо от статуса и звания обоих, и даже князья и старейшины признали бы правомерность таких действий. Драная дипломатия! Здесь же даже дома нельзя чувствовать себя свободно! Каждое слово, взгляд, шаг, расстегнутая пуговицы, неправильно положенная вилка, сползшее во сне одеяло будут подвергнуты многократному публичному обсуждению и могут крутануть политическую рулетку, вызвать гражданскую войну или межпланетное столкновение.

Сибастиан сознавал свою вину по отношению к Каролине, которая от рождения оказалась лишена свободы действий, права на чувства и личные привязанности. Царевна временами виделась отцу богиней. Ту богиню почитали в Мире, в котором родилась его первая супруга. Она творила справедливый суд с завязанными глазами, якобы для вящей справедливости. Но Сиб больше думал о том, что ей не суждено увидеть плодов своего труда, порадоваться вместе с оправданными или сокрушаться о судьбе осуждённых, она отрезана от них, помещена за перегородку.

«Вот что я подарил своей дочери: изоляцию, зависть врагов и груз ответственности. И нет возможности продлить её детство, изменить судьбу», - думал царь.

Переговоры начались незадолго до сумерек, но не в гридне, а в Зале Совета, чтобы подчеркнуть статус события. Поведение короля оставалось тайной для дворцовых сплетников, поэтому ничто не бросало на Антония тень, и все предполагали скорое образование коалиции. В зале присутствовали только посвящённые: Сибастиан, Фетс (как первый советник и министр), Ланс и двое командующих фронтами, Антоний-Лорий II и пятеро его министров. Сибастиан повёл свою речь издалека, вспомнил многолетнюю историю дружбы между планетами, напомнил о выгодных соглашениях Лидены и Ксенты, о дружеских уступках при продаже ОБа и, наконец, рассказал о привилегиях, которые получит планета Антония в случае их совместной победы над Арророй. Напомнил также и о том, что действовать нужно именно сейчас, пока все три планеты находятся по одну сторону Полетты и сближаются. Министры что-то подсказали на ухо королю и выразили своё одобрение по поводу условий военного сотрудничества. Дело уже казалось решённым, но утренний отказ царевны чересчур уязвил короля. Антоний-Лорий внезапно встал и вызывающим тоном бросил:

— Нет. Я не готов принять условия Ксенты.

Повисла тяжёлая тишина. Но король не обратил внимания и продолжил:

— Как вы верно заметили, Ксента в союзе с Лиденой непременно одержит победу над Арророй. Однако лиденцы не пушечное мясо. Вы желаете проложить себе дорогу чужими руками, Сибастиан. Я не заметил, чтобы среди ваших предложений указывались награды, достойные роли моей планеты в войне, той роли, которую вы ей отводите. Цель войны для Ксенты — отстоять своё право на единоличное владение Стурус-Наньей, но не кажется ли Вам справедливым разделить это богатство со стратегическим партнёром?

— Хотите бесплатных поставок? — у царя побелели скулы.

— Нет, — глаза Антония блеснули, — я желаю разделить владение на зоны добычи. И, конечно, желаю сближения правящих домов. Леди Каролина могла бы погостить на Лидене. При моём дворе множество достойных претендентов, готовых окружить царевну заботой и вниманием.

Все присутствующие дружно выдохнули. Предложение было беспрецедентно по бесстыдству.

«Ну и дурак!» — Сибастиан в очередной раз подивился, как Антоний до сих пор не слетел с престола Лидены, его глупость и самонадеянность уступали только его самовлюблённости.

— Брак монарха, Ваше Величество, предполагает, что супруги проживают на одной планете, — спокойно заговорил царь. — Царевна Каролина и ваши достойнейшие претенденты – инопланетяне друг для друга, причём она наследница престола, будущая царица Ксенты. Её супруг должен быть воспитан на Ксенте и всецело разделять её интересы. Полагаю, вы понимаете, что брак невозможен галактографически[ii]. Но если Ваше Величество желает сближения правящих домов, могу ли я предложить вам выбрать для вышеозначенных господ невест из дочерей знатнейших домов Ксенты? Полагаю, на Лидене жизни и чести достойных дочерей Ксенты ничего не угрожает?

Министры переглянулись. Предложение звучало заманчиво.

— Что вы, Сибастиан, — король изобразил негодование. — Любая из этих достойных леди может быть уверена в своей безопасности. Но и царевне полезно будет совершить познавательное путешествие по Галактике, в рамках которого она может убедиться в благополучии её подданных на Лидене. Её высочество сама сможет оценить, насколько роднятся наши планеты и интересы. Полагаю, от кратковременной отлучки наследницы не может быть вреда, тем более на Ксенте останется ваш сын, чтобы… хм… быть опорой престолу.

— Он принц, а не царевич, — мрачно возразил Сибастиан, уже догадываясь, чем завершится этот балаган. — И не имеет политических интересов или притязаний.

- Я знаю из истории планеты, что пути престолонаследия неисповедимы! — с ядовитой усмешкой бросил Антоний.

Царь задумчиво покивал своим мыслям, на его лице отпечаталось не слишком дипломатичное: «Всё-таки ты идиот! Я пытался не доводить до этого, но ты сам напросился».

— Я прошу оставить нас с Его Величеством наедине на некоторое время. Обсудим, так сказать, при закрытых дверях. Излишне говорить о том, что вы здесь в полной безопасности.

В глазах короля мелькнул трусливый огонёк. Министры встревожено зашевелились, но не посмели отказать. Когда зал опустел, Сибастиан посмотрел на собеседника, уже не скрывая презрения, и хладнокровно спросил:

— Значит, вы хотите обсудить престолонаследование?..

Когда свита советников вновь вошли в зал, сразу бросилась в глаза резкая перемена в короле. Злой Антоний-Лорий II затравленно сидел на краешке стула. На вопрос министров о военном союзе планет, король Лидены сказал:

— Согласен на щедрые условия Его Величества.

После оглашения результатов переговоров, король объявил, что, к его сожалению, вынужден поспешить с отлётом, и покинет Ксенту ранним утром без торжественных проводов. Глубокой ночью, когда Сибастиан и Фетс последними уходили из Зала Совета, министр заметил:

— Шантаж не лучший путь к миру, государь...

— Не хуже других. Разве что немного несвоевременно. Речь идёт о выживании моей планеты, моральные принципы не свяжут меня, — царь говорил с трудом, понимая справедливость обвинения. Они с Фетсом не обсуждали, чем государь так напугал Антония, но мудрость советника позволила ему построить вполне верное предположение.

— Я по уши в этой грязи, — продолжал Сиб. — Ну прибавится ещё одно пятно, зато не тону в чужой крови!

— Крови всё равно прольётся ещё много, только теперь к ксенонской примешается лиденская. Он глуп и порочен. А теперь ещё уязвлен и напуган, он этого так не оставит.

— Это война, которую начал не я, но я пытаюсь закончить её! За что ты осуждаешь меня? — вдруг вспыхнул царь.

— Я не осуждаю, а рассуждаю, — примирительно проговорил Фетс. — Ты добиваешься помощи насилием, не может ли это обернуться бедой для нас? Принц Флор, например, тоже втянут в войну не по своему желанию. Он захочет помочь тебе или будет преследовать собственную цель?

— Он что-то сказал тебе? — Сибастиан бросил на друга молниеносный взгляд.

Фетс покачал головой.

— В наших беседах, в основном, говорю я. Внешне он не настроен враждебно, учится и осматривается.

— Вот видишь, он бесцелен! Я вообще начал сомневаться, что он хоть на что-то сгодится, — задумался Сибастиан и неожиданно признался. — Его присутствие провоцирует меня на опрометчивые поступки. Это беспокоит меня. Он не такой, каким я его представлял… Но я и не рассчитываю на него всерьёз. В общем, буду воевать, как могу.

— Нам ничего больше не остаётся, — кивнул советник и сменил тему. — На Лидену отправляем Ланса? Он знает возможности лиденцев лучше остальных и справится быстрее.

— Нет, летишь ты и Дионис. Торопиться некуда, а Ланс понадобится мне здесь.

— Я понял, Государь. Доброй ночи.

[i] Планетарный цикл Лидены синхронизирован с годами Ксенты. За один цикл Лидена успевает 4 раза обогнуть Полетту. 4 квартала цикла по 88-90 суток.

[ii] Так как речь идёт не о строении одной планеты, а о строении Галактики, термин география тут неуместен и заменён на галактографию.

Глава 6. Высоты и глубины

Каролина только диву давалась, каким непостижимым образом Флору удаётся знать о дворцовых событиях, которые утаивались даже от узкого доверенного круга Его Величества. Он явно мог рассказать о результатах переговоров ещё до их оглашения, а, возможно, ведал и причину покладистости Антония-Лория, оставшуюся для всех загадкой. Также он знал о гнусном инциденте между королём и царевной, и о вмешательстве Ланса, тогда как даже Снэлиус оставался не посвящен.

Ранним утром Лина приятно проводила время в библиотеке за своим обычным занятием. В тёмном углу в кресле уютно устроился Флор. Когда он успевает отдыхать?! Лину поражала эта способность брата обходиться всего парой часов сна. Что и говорить, царевну изумляло, потрясало и интриговало во Флоре практически все.

Принц сидел неподвижно, подперев подбородок кулаком, погрузившись в раздумья над древней электронной книгой. Дверь в переход была распахнута настежь, во дворце стояла тишина и царил полумрак. До отлёта короля Лидены оставалось довольно много времени, тем неожиданней и неприятней оказалось для Кери его появление возле библиотеки. Антоний неприятно блеснул глазами и зашёл в помещение. Внешне Каролина осталась спокойна, но внутренне напружинилась, готовясь выслушать череду новых гадостей.

К удивлению девушки, король молча поклонился, глянул исподлобья в направлении тёмного угла, встретился с холодными синими глазами принца и вновь обратил взор к ней.

— Госпожа Каролина, я пришёл попросить у вас прощения за неподобающее поведение вчера в саду. Простите. Прощайте.

Антоний коротко и криво поклонился ей и принцу и быстро ушёл.

— Ты говорил с ним! — Лина не спрашивала, утверждала.

— И не только я...

— Он тебя боится. Ты угрожал? — царевна вдруг посмотрела на него прямо и строго. — Ты угрожал его жизни?

— Я сделал предостережение, но не более.

Флоризэль замолчал, но сестра ждала продолжения.

— Кери, во-первых, я не сыплю попусту угрозами, но если предупреждаю о чем-то, я готов это сделать! В данной ситуации, жизнь Антония лично для меня ничего не значит, однако я считаю любое убийство страшной дрянью! Я не желаю и не вправе лишать жизни кого бы то ни было. Во-вторых, король Лидены — трус, он повинен только в высокомерии и глупости, которые смертью не караются. Вывод: зачем мне было грозить ему смертью, если достаточно просто продемонстрировать свою силу и несостоятельность его защиты. С Сибастианом пусть норов и власть показывает, если посмеет, а ты теперь для него священна.

— Я благодарна за заботу, Флор. Только твои решения, на мой взгляд, уж очень скорые и... радикальные.

Они немного помолчали.

— Флор, раз ты так... плотно пообщался с Антонием-Лорием, думаю, ты сможешь ответить мне, — вдруг заговорила Лина, — король предаст нас? Он не сдержит обещания? Чем привлёк его Государь?

— Не привлёк, напугал, Кери...

— Опять угроза! Я догадывалась, — поникла царевна. — Но алчность и глупость могут заглушить в нём инстинкт самосохранения. Он может проявить агрессию именно из-за чувства страха, как загнанный зверь, в отчаянии...

— Да, — Флор взял сестру за руку. — И непременно проявит. Придётся тебе смириться, что чем бы не припугнул Антония царь, ему придётся исполнить угрозу. Сибастиан довольно грамотный политик. Думаю, он рассчитывает больше не на физическое усиление армии этим союзом, а на отвлекающий эффект...

— Напугать и Лидену и Аррору своей мнимой силой, да? — поняла девушка. — От шпионов Аррора узнает о союзе и задумается, замешкается, начнёт проверять, по зубам ли ей теперь Ксента? Но что это нам даст? Только немного времени...

— Война выходит на завершающий виток. Сейчас любой день на счету и любая передышка ценна для твоей планеты.

— Я даже сомневаюсь, заметит ли Аррора нашего союзника, — вздохнула царевна. — Дориг, говорят, слишком воинственен, ему «море по колено», он будет драться даже если вся Вселенная восстанет на него, а Маргарита слишком хитра, чтобы поверить в наше усиление. Да и осведомители у них на Ксенте и Лидене умелые... Мы не выиграем даже время! — девушка вдруг ахнула. — А если он из страха заключит союз с Арророй?!

— Кто знает. Сибастиан не опускает руки, это единственно правильный настрой. Если не получится припугнуть Аррору, он исполнит свою угрозу и добьётся-таки реальной помощи Лидены. Уверен, метод тебе не по душе, но выбора нет.

— Сколько же гадости в политике, в войне! — воскликнула Каролина. — Иногда у меня возникает жгучее чувство отвращения при мысли, что престол перейдёт в мои руки! Неужели мне тоже придётся ТАК править?! Через страх, подпитывая чужие пороки? Я никому не говорю об этом, Флор, потому что от меня ждут уверенности и оптимизма, но тебе я могу сказать правду. Мне кажется, ты поймёшь меня и не осудишь, ты вырос в другом Мире и живёшь по иным правилам... Флор, я так люблю Ксенту! Я люблю Итель-Пьеру, её красоту и роскошь! Люблю и благодарю небеса, что родилась и живу здесь! Я готова жизнь отдать за Ксенту! Но иногда нестерпимо хочется бежать, прикинуться крестьянкой или странницей. Их работа тяжела, но я бы осилила её...

— Ты милый романтик! — с улыбкой покачал головой принц. — И в этом нет ничего плохого. Воображение правителю тоже нужно. Но могу сказать с уверенностью — нет, не осилила бы. Иногда крестьянки тоже мечтают стать царевнами, только попади они вдруг во дворец, и яд власти растлит их, обманщики используют в своих целях, интриганы подведут под гибель, а там, где по праву рождения было их место, наступят голод и смерть — кто сделает за них работу? Как они сгорят в клетке тронного зала, так и ты навсегда потеряешься в огромном чуждом пространстве. Ты изведешься, имея масштабную личность, знания, планы и идеи, но не имея ресурсов.

— Ты прав. Со стороны это кажется глупым, наивным. Мой долг помогать Ксенте из стен дворца, я наделена властью и силой для этого. Но как я завидую свободным синдейкам! Им принадлежат все дороги, все моря, весь Мир! Им, а не их правителям! Ты не видел, как прекрасна наша планета! — Лина порывисто обернулась к брату. -— На Ксенте так много чудесного, столько нераскрытых тайн! Не хватит жизни, чтобы увидеть и половину её красот! Как было бы замечательно скитаться до конца своих дней, без делегации, без расписания, пешком дойти до Лесного Монастыря, побывать в Норе Самоцветов, слетать в Край Вечноспелых Хлебов, на море, в Рунный Лес, в Та-Ша-Ир...

— Леди Каролина, вы взяли привычку читать мои мысли? — голос Снэлиуса внезапно бесцеремонно проник в беседу.

Изобретатель стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, и твёрдо намеривался переключить всё внимание на свою персону.

Каролина немного помрачнела, невольно вспоминая Антония:

— Я просила не обращаться ко мне по лиденски.

Флор же Снэла демонстративно проигнорировал.

— Что за Та-Ша-Ир? — обратился принц к сестре.

— Это уникальное место, — лицо Каролины просияло, — там не действуют привычные законы физики...

Но изобретатель не дал ей продолжить. Он скрестил руки на груди, возвёл очи к потолку и заговорил нараспев.

— Здравствуйте, мы на семинаре «найдите гения» и меня зовут Снэлиус. Хором скажем: «Здравствуй, Снэлиус!», — он на мгновение замолчал и взглянул по очереди на царевну и принца. — Прекрасно! Вы отличная публика! Знаю-знаю, вы меня очень любите, ведь кроме непревзойденной гениальности, легендарной деликатности и неподражаемого чувства юмора, у меня есть ещё одно достоинство — я единственный в Итель-Пьере, кто может устроить вам экскурсию в Та-Ша-Ир! Ну что вы, зачем аплодисменты?!

Снэл сиял снисходительной улыбкой примадонны в абсолютной тишине библиотеки. Безрезультатно прождав некоторое время реакцию слушателей, изобретатель недовольно дёрнул бровью и изобразил предельную мрачность на лице.

— Либо я забыл проснуться и здесь присутствует только мой бесплотный дух, либо вы, Ваши Высочества, зануды. Проверим первую версию: леди Каролина, ущипните меня.

Каролина укоризненно покачала головой:

— На тебя невозможно сердиться, но однажды мне придётся сделать над собой такое усилие! Ты ведёшь себя глупо.

— Это. Было. Больно! — Снэл нахмурил брови и неожиданно серьёзно добавил. — Мне нужно сменить обстановку! Лучше в хорошей компании! Спрашиваю в последний раз, едем в Та-Ша-Ир?

— Едем, — кивнул Флор.

— Да, замечательная мысль! — поддержала Лина, внимательно вглядываясь в лицо приятеля. — Сейчас подчищу расписание, позавтракаем и отправляемся!

Трое друзей завтракали вместе с царём и Фетсом в Самом Малом Обеденном зале. За десертом царевна обратилась к отцу:

— Ваше Величество, мы решили посмотреть город Та-Ша-Ир, Снэлиус обещал отвести нас с Фором туда! Я с детства там не была!

— Дорогая, ты не забыла, что сегодня мы провожаем короля Лидены?

— Да, конечно, — ответила Лина. — Мы отправимся после отлёта короля. И охрану возьмём.

— Но мне хотелось, чтобы потом ты проинспектировала Высшую Школу Итель-Пьеры. Это очень важно и нельзя долее откладывать проверку!

— Конечно, Ваше Величество, — послушалась царевна. — Я могу осмотреть город в другой раз.

— Мы сможем посетить Та-Ша-Ир вместе, — продолжал Сибастиан, якобы не заметив её огорчения, — у меня намечена плановая поездка на ближайшее время.

Фетс с удовольствием наблюдал за реакцией принца на вышеописанный диалог: тот сперва смотрел на отца с лёгким недоумением, которое быстро преобразилось в сардоническую насмешку. Позднее, когда Сибастиан оказался с министром наедине, Фетс сообщил, что взгляд царского сына гласил: «А я-то оказывается чудовище! Вот так новость!» и баллов в его глазах отец явно не заработал. Царь всегда ценил наблюдательность своего друга, и эти слова заставили его задуматься.

Флор и Снэл решили не оставаться на проводы короля Лидены и сразу после завтрака незаметно покинули Итель-Пьеру.

— Если ты спросишь, как мы будем добираться в Та-Ша-Ир, мой ответ поразит тебя до глубины души! — ехидно сообщил изобретатель спутнику, поравнявшись с его ездуном.

— Спрашиваю.

— Общественным транспортом, — гордо вскинул голову Снэлиус.

Принц хмыкнул.

Общественным транспортом на всех цивилизованных планетах Галактики давно являются везделёты, которые представляют собой пассажирские салоны различных форм и размеров. Везделёты характеризуются своей уникальной способностью передвигаться по земле, воде и воздуху за счёт уникальной подушки, заполненной газом. Электроника регулирует тяжесть газа, делая его сверхлёгким или сверх-сверхлёгким, само же перемещение происходит за счёт особого притяжения маяков на всей длине маршрута.

Везделёт, курсирующий от предместья Итель-Пьеры до Та-Ша-Ира выглядел, как огромная снежинка, накрытая прозрачной полусферой. Внутри салона располагались стулья на крутящихся ножках, а на почётном центральном месте восседал «ответственный за борт», который на сей раз оказался очаровательной девушкой. Снэлиус галантно поклонился «ответственной» и с неотразимой улыбкой воскликнул:

— Похоже, я переживаю самый прекрасный день в моей жизни! Я полечу с ангелом!

Девушка зарделась, поспешно вскочила и выпалила, с обожанием глядя на изобретателя:

— О! Неужели это правда вы?! Ваша статья о влиянии атмосфераторов[i] на износ магнитных устройств восхитительна!

— Несомненно! — Снэл лучезарно улыбнулся. — К вашим услугам!

— Сола, ответственная за борт ЮЮ-505, — козырнула девица. — Добро пожаловать! Приятного полёта!

— О, да! Полёт будет приятным! — тоном заправского сердцееда произнёс изобретатель, в его глазах плясали весёлые искорки. — Милая Сола, какая удача, что за нашу безопасность в этом полёте отвечает такая умница! Ах, да, он со мной! — Снэлиус небрежно кивнул в сторону Флора.

— Ну и?! — спросил Флор, когда они заняли места в салоне.

— Что? Я красавчик и знаменитость! — расхохотался Снэл. — Цени это, благодаря мне мы едем бесплатно!

— Мне, как сыну царя, очень важно иметь при себе специального парня, которого знает в лицо треть планеты, исключительно чтобы путешествовать бесплатно! — фыркнул принц.

— Почему это только треть?! — возмущенно фыркнул изобретатель. — Да и куда Вам понять всё блаженство безбилетного проезда, Ваше Высочество…

Он откинулся на спинку кресла и устремил мечтательный взгляд в прозрачный потолок.

Полёт не был долгим, но Снэлиус успел перезнакомиться, кажется, со всеми пассажирами. В это время Флор спокойно дремал в кресле, изредка прислушиваясь к разговорам синдейков и поглядывая в окно.

Незадолго до посадки в салоне везделета воцарилась восхищенная тишина. Даже бывалые синдейки, жившие и работавшие в Та-Ша-Ире, замолкли и глядели на приближающуюся скалу. У Флора перехватило дыхание, над сверкающей гладью океана, впиваясь в центр кольцевой гавани из белого камня, высился город. Это было немыслимо и непостижимо, громадная скала со всей растительностью и постройками висела «вниз головой» едва касаясь острой вершиной воды. Её подножье уходило в небо и тонуло в колоссальной молочно-белой туче.

— Как это возможно? — ошеломлённо проговорил принц, не в силах отвести взгляд от надвигающейся исполинской тверди.

— Много поколений учёных посвятили свои жизни исследованию Та-Ша-Ира, но так и не нашли ответ, — почти шепотом сказал изобретатель. — В скале содержатся минералы, которых нет больше нигде на планете, а в облако невозможно проникнуть ни с одной стороны, оно глушит все сигналы и излучения. Я лично несколько раз отправлял туда зонды — глухо! И ни один из синдейков, решившихся спуститься со скалы в этот туман, не вернулся. Удивительное место, — тут Снэл будто очнулся и воскликнул своим обычным тоном. — Я, как настоящий ученый, просто принял Та-Ша-Ир за чудо и больше не пытаюсь докопаться до сути! Делай, как я!

— А откуда они воду берут? — вдруг перебил Флор.

— Здесь всё на принципе обратной гравитации: дождь идет из океана, а снизу... то есть сверху водой питает облако! Всё предельно просто! — пренебрежительно фыркнул изобретатель.

Из гавани добирались особым батискафом, который ухватился щупом за швартовочные скобы у вершины горы и высадил гостей на посадочную площадку. В ходе этой процедуры туристы пережили несколько мгновений невесомости, весьма неприятных для желудка.

Фуникулёр доставил приезжих в студенческий городок, где их радушно принял гигант-экскурсовод.

— Ба! Глазам не верю! — экскурсовод заключил изобретателя в свои колоссальные объятья прежде, чем тот успел увернуться. — Возвратилась самая большая катастрофа Та-Ша-Ира! Синдейки, прячьте диссертации и запирайте лаборатории!

— Неужели я настолько крут?! — притворно смутился Снэл. — Кстати, ты тоже не благородная девица, Рего! Помнится, тебя восемь раз пытались исключить из Университета за дебош!

Гигант дружески хлопнул приятеля по плечу, от чего тот едва не свалился с ног.

— Так эт только пока ты учился! Потом ещё двенадцать! — Рего басовито хохотнул. — Ты сюда по делу или развлекаться? А вообще, какая мне разница, экскурсовод тебе точно не понадобится! Бывай, приятель, мне работать пора! Экскурсия! Недорого! Злачные места Та-Ша-Ира!

Флор и Снэлиус попрощались с громилой и отправились осматривать город. Узкие улочки Та-Ша-Ира светились круглыми белыми и зелёными фонарями, приютившимися по стенам домов, на деревьях и между камней под ногами, дома поражали обманчивой ажурностью, а в вышине над головами жителей плескался океан. Сами жители сперва казались обычными синдейками, однако глаза их глядели жадно и мечтательно, мудро и легкомысленно одновременно. Город вообще как-то будоражил, заставлял кровь быстрее бежать по венам, а мозг энергичнее шевелить шестернями. Здесь ХОТЕЛОСЬ познавать и творить.

— Здесь прошли не лучшие годы моей жизни... — задумчиво произнёс изобретатель и насмешливо пояснил, заметив в глазах спутника вопрос. — Самые лучшие годы у меня намечены на период от 38 лет и до старости! На самом деле очень неплохое местечко, здесь хватит открытий ещё многим поколениям полоумных студентов. Я, пока учился, раз пять чуть копыта не отбросил! В общем, время не терял... Ого! Я в панике!

Последняя фраза Снэла относилась уже не к Та-Ша-Иру, а к тоненькой изящной девице, которая легкой походкой направлялась в их сторону.

— Надо же! Папочка вернулся! — воскликнула девушка.

Флоризэль скрестил руки на груди и повернулся к приятелю. Снэлиус наморщил лоб и не оборачиваясь протянул:

— Э-э-э... Сложно объяснить! Бурная молодость, жажда экстрима, опыты с ДНК, клонирование... С кем не бывает! — изобретатель изобразил на лице радость. —- София, мечта моя!

— Привет, дорогой! — Софи весело улыбнулась и влепила «папочке» звонкую пощечину. — Где тебя носило?!

— Несправедливо! Помнится, в прошлый раз ты велела мне убираться и не совать сюда нос! — Снэл пытался возмутиться, хотя его настроение явно поднималось.

Девушка уперлась кулаками в бёдра и прищурилась:

— Резонно. Тогда объясни, как ты смел явиться?!

Изобретатель бросил ехидный взгляд на Флора:

— Папуля решил, что тебе пора замуж...

Последовала немая сцена в которой кандидата тщательно ощупали озорные синие глаза, а потом София не выдержала и расхохоталась.

— Ловкий мерзавец! — девица бросилась изобретателю на шею и чмокнула в губы. — Даже если б ты клялся, что прилетел ради меня, я ни за что бы не поверила.

Снэл порылся в кармане и извлёк маленькую серебристую шкатулку:

— С Днём создания! Целуй перстень!

София игриво оттолкнула величественно протянутую руку Снэлиуса и принялась разглядывать подарок.

— Ладно, ты прощён! Только ты опоздал на пять дней! — она взглянула на Флора. — Представишь нас, папа?

— Флор – София, София – Флор, бла-бла-бла... — скучающе прогундосил Снэл и обратился к девушке. — Предупреждаю, парень зануда! — потом повернулся к принцу. — Берегись, она маньячка!

— И ты ещё хотел нас поженить?! — царский сын сурово сдвинул брови. — Безумный папаша, лишить бы тебя родительских прав!

— Нельзя лишить того, чего нет!

София тоже собралась что-то сказать Флоризэлю, но тут за их спинами завопили: «Софи-и-и!!!» — и все трое невольно посмотрели в сторону орущих. Источником звука оказалась компания молодых студентов, которые активно махали девушке руками с другого конца улицы.

— Иду-у! — крикнула София и круто развернулась к Снэлу. — Я женщина современная и замуж не собираюсь! А вот митинг в защиту прав голографического населения ждать не станет! Не хочешь сказать «Нет!» голографическому рабству? А вообще, папуся, ты сноб и вредишь моему имиджу, так что приглашение отменяется! Проваливай! Я, кстати, проштрафилась тут на днях. Не забудь оплатить!

Девица обольстительно провела пальцем по щеке изобретателя и поспешила к друзьям.

— Я создал монстра! — усмехнулся Снэлиус, провожая её умилённым взглядом. — И, кстати, до сих пор не понял, как это сделал – был пьяный в дым! Но получилось, в общем, неплохо. Внешне почти не меняется, а вот интеллект… Хотя что я говорю?! Интеллект на уровне новорожденной!

— Тоже мне, Великий Творец! — фыркнул Флор, и они продолжили прерванный путь.

— Пойдём-ка в Университет, а то больно много здесь знакомых, того и гляди, кто-нибудь врежет...

— Есть за что? — принц шевельнул бровью.

Снэл невинно похлопал ресницами.

— Мне?! Да я за всю жизнь никого не обидел! Нужно показать тебе нашего гуру, преподавателя по альтруизму, я его лучший ученик. А на счет здешних знакомых... Просто не все на этом свете ценят хорошие шутки. Зато все их долго помнят...

Флоризэль и Снэлиус болтались по Та-Ша-Иру целый день, заходили в таверны перекусить и отдохнуть, а потом шагали дальше. За это время принц вдоволь насмотрелся на диковинки. Видел он и обещанного гуру, который спал стоя на вершине пирамиды, помещённой в большой бассейн с лиловыми рыбами. Также Флору запомнилось местное бродячее чудо – «песня, которая гуляет сама по себе». Песня свободно летала по коридорам одного из университетский корпусов, нападала на какого-нибудь несчастного студента и орала ему на ухо, пока тот не начинал ей подпевать, и только после этого отставала. Снэлиус травил студенческие байки, перечислял диковинные традиции и праздники. А частности, поведал принцу о «Дне поминовения дипломов» и «Годовщине битвы при душевой».

В сумерках приятели добрели до гостиницы у подножья горы, где решили заночевать.

— Хельга?! — кажется, Снэл по-настоящему удивился, обнаружив, что хозяйка гостиницы его знакомая.

Хозяйка «Обрыва», невозмутимая блондинка с черными глазами, восприняла появление старого приятеля, как нечто давно запланированное и неизбежное, показала им комнату и пригласила в столовую на ужин. За ужином Снэл был в ударе, городил остроту за остротой и вспоминал студенческие годы. Столовая постепенно наполнялась постояльцами и студентами. Впрочем, последние набежали и схлынули быстрой голодной волной.

— Помнишь, мы поспорили, кто окажется лучшим по итогам года?

— Помню, — флегматично ответила Хельга, присевшая передохнуть за их столик. — Я проспорила. Ты мне это вспоминаешь при каждой встрече.

— Это потому, что я не верил, будто ты выполнишь условия спора! — хохотнул Снэл. — Я даже сам сказал, что освобождаю тебя от долга!

— Мне было не трудно, — милостиво возразила девушка.

— Ты ходила по университету голая и курила трубку. Я никогда не смогу забыть! Мне была благодарна вся мужская половина кампуса!

Хельга невозмутимо достала из складок фартука изящную трубку и выпустила в лицо онемевшего изобретателя кольцо дыма.

Флор расслабленно сидел в кресле и вполуха слушал болтовню приятеля и тихое жужжание голосов других посетителей, когда к нему подсел постоялец гостиницы. Мужчина средних лет, явно иноземец, в необыкновенном дорожном костюме доверительно склонился к принцу и поинтересовался.

— Вы эльф?

Флоризэль невольно напрягся, но кивнул.

— Простите мою бестактность, — продолжал мужчина. – Услышал древнеилларионский и не смог устоять. Моя жена эльф. В этом мире ваш народ — чрезвычайно редкие гости. И вы очень похожи на одного моего знакомого…

— Вы человек? — тихо спросил Флор.

Собеседник кивнул.

— Ваш народ здесь появляется ещё реже.

Человек чуть улыбнулся.

— Алексей.

— Флоризэль, — они пожали друг другу руки.

— А ваша жена?..

— Убьёт меня, если узнает, что я сюда сунулся! — усмехнулся Алексей. — Она сама когда-то чудом уцелела, попав в этот мир. Правда, ей «посчастливилось» оказаться на Арроре, а не на Ксенте…

— Тогда я её понимаю, — заметил принц. — На Ксенте эльфам бояться нечего, пока здесь царствуют Сибастиан и его дочь.

— О-о! — оживился Алексей. — Так это правда? Поразительно! Не буду вас утомлять. Рад знакомству!

Человек чуть поклонился, кивнул хозяйке и покинул столовую, оставив Флора в ещё большей задумчивости. А вскоре совершенно обессиленные принц и изобретатель и сами отправились спать.

Снэлиус проснулся на рассвете, такая уж у него привычка, зверски зевнул, потянулся и перевернулся на другой бок с намерением дрыхнуть дальше. Только не суждено ему было выспаться на этот раз, он приоткрыл глаза и увидел Флора. Принц стоял у окна и, скрестив руки на груда, смотрел на молочный туман, клубившийся под скалой. У Снэла по спине пробежал холодок – очень не понравилось ему выражение лица приятеля. Флоризэль почувствовал его взгляд и повернул голову.

— Я схожу туда.

— Ваше Высочество, иногда ваши идеи столь неожиданны и парадоксальны, что мне кажется — вы просто идиот!

Флор пожал плечами.

— Ну, гений у нас ты, а я, как мы выяснили, свежая кровь! Только я всё равно хочу сходить туда!

— Ну, знаешь! — Снэл сел на койке. — Если ты хочешь убиться, выбери другой способ! Мне нужно царю принести хотя бы твои косточки, иначе он меня размажет по стенке. Из облака никто никогда не возвращался, что я скажу Сибастиану? Извините, вашство, Флор ушел в туман искать лошадку! И ещё более важный вопрос: как я Лине объясню?!

— Что это? — принц указал на стенку за спиной Снэлиуса.

Тот равнодушно глянул и фыркнул:

— Ухо, сам не видишь что ли? Ты тему не меняй!

— Я не меняю! Что здесь делает ухо?

— Живёт! — у изобретателя на лице отразилось «это же каждый младенец знает». — Неужели никогда не слышал выражения «У стен есть уши»?

— Проехали! — Флор тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Убиться веником, Флор! — взорвался Снэл. — Может тебе и удастся сходить в этот туман и вернуться живым, раз уж ты такое неповторимое чудовище, только мне придется идти с тобой! А мне как-то НЕ ХОЧЕТСЯ!

— Давай просто подойдём и посмотрим поближе, идёт?..

Смотровая площадка была тёмной и влажной, рассеянные утепляющим куполом лучи Полетты в это время года доставали сюда только ранним утром и не могли высушить ночную росу. Туман стоял стеной, плотный, будто вата или молочный кисель.

Снэлиус остановился перед этим кисельным облаком и мысленно попрощался с жизнью, но вдруг в его мозгу отчетливо проступила картина жизни, что ждёт Ксенту без его изобретений. Аррору можно победить только чем-то новым, невиданным доселе, неожиданным, и только он может придумать такое уникальное оружие, непревзойденные системы защиты! Война будет проиграна, если он сейчас исчезнет. Каким бы он не был болтуном, но ответственность свою осознавал полностью.

— Я возвращаюсь домой и тебе советую! — бросил он и зашагал обратно к гостинице.

— Да. Не время, — внезапно решил Флоризэль.

[i] Атмосфераторы или климатические стражи – установки для поддержания утепляющего слоя на Ксенте. Предположительно, на планете их около 14000, о расположении всех не знает никто. Глава государства знает о 32, для функционирования оболочки достаточно исправных 6 шт.

Та-Ша-Ир (примерный визуал)

Глава 7. Каролина

Вставать раньше всех во дворце вошло у царевны в привычку. Утро она отдавала музыке, которая помогала прийти в гармонию с миром, сосредоточиться, поразмыслить и настроится на дневные планы. Но сегодня случилось иначе, музыка не принесла ни просветления, ни покоя.

«Почему мне тревожно?!» — Каролина сжала подлокотники кресла. — «Почему замирает сердце? Я знаю, что мои близкие живы, и Ксента их хранит. Что же происходит? Опять дрожат руки! Флоризэль и Снэлиус возвратились, Ланс в Итель-Пьере, царь в своих покоях, даже Антоний улетел и не грозит мне, оборона Ксенты крепка, так в чём дело? Мы в безопасности, но я напряжена, будто сжатая пружина — ещё немного и нервы сдадут!»

Царевна пробовала ругать себя, успокаивать дыхательной гимнастикой, но волнение только усиливалось.

«Тоже мне, кисейная барышня! Где самоконтроль?! Расклеилась на пустом месте и продолжаешь себя накручивать! В конце концов, просто иди и проверь!» — Лина решительно встала и отправилась к отцу.

— …Я не могу ничего поделать! Либо проблема во мне, или же приближается угроза всем нам...

Сибастиан посмотрел на дочь и покачал головой.

— Мы с тобой не раз убеждались, что твои предчувствия не случайны. В тебе говорит кровь предков, — царь обратился к внутренней связи дворца. — Полковник, мне нужно полное сканирование атмосферы и проверка систем безопасности. И поторопитесь.

— Даже если выяснится... – начал было Государь, но тут в дверь небрежно стукнули, и вошел Снэл.

— У меня родилась очередная гениальная идея, Вам понравится! — выпалил изобретатель с порога.

— Я немного занят, Снэлиус! Может идея подождёт?

— Гениальные мысли имеют свойство быстро покидать мозг! — невозмутимо парировал Снэл.

Он подошел к столу и развернул чертёж. Сибастиан с плохо скрываемой досадой направился к нему. Остальное произошло так быстро и неожиданно, что Каролина даже не успела вскрикнуть: по всему дворцу заверещала сирена, одновременно с этим в боковую дверь залы ворвался незнакомый молодой синдейк с оружием, а в главную дверь Ланс.

— На пол! – рявкнул военачальник и выстрелил в преступника.

Диверсант выронил плазматеплоид[i] и схватился за покалеченную руку, но тут же снова потянулся за оружием. Генерал готов был выстрелить повторно.

— Не убивай его! — крикнул царь.

Снэл среагировал мгновенно, схватил со стола пресс-папье и, не целясь, запустил им точно в голову саботажника. Ланс подскочил к оглушённому синдейку и заковал его. Далее в зал ворвалась дворцовая стража. Последними появились Фетс и запыхавшийся полковник Диксон — глава дворцовой стражи.

— В камеру его, пусть лекарь осмотрит и подлатает! — Государь приобнял за плечи Лину и раздавал приказы. — Прочесать ближайшие сектора, подозрительных задерживать без шума, об инциденте молчать... Выяснить личности, проследить путь, дежурных на участках — ко мне! И пусть кто-нибудь здесь приберётся, — он кивнул на капли крови у двери, потом жестом показал полковнику следовать в соседний зал и шагнул в сторону выхода. В этот момент нападавший открыл глаза, слабо рванулся из рук конвоиров и прохрипел.

— Узурпатор!

— Очень приятно, царь! — жёстко бросил Сибастиан через плечо и вышел.

Государь был вне себя. Он стремительно прохаживаясь из угла в угол. Немногочисленные свидетели в лице Диксона, Фетса, Ланса, Лины и Снэлиуса ему не мешали.

— Диверсия! Только этого мне не хватало! – он остановился. — Что произошло?

Глава дворцовой стражи был мрачнее тучи.

— Вы велели проверить систему безопасности, я включил ускоренную идентификацию личности. Возле Ваших апартаментов оказался неизвестный синдейк, а также был зафиксирован подозрительный магнитный всплеск, похожий на активацию оружия. Я передал постам, включил оповещение, поспешил сюда. Генерал оказался ближе всех.

— Превосходно! Благодарю! — сварливо откликнулся царь. — Теперь вся Итель-Пьера на ушах, придётся убеждать двор и посольства, что случился сбой в системе. Вот вы этим и займитесь! Откуда взялся тот субъект известно?

— Из Базарной области, мелкий контрабандист...

— Конечно, откуда ещё мог прийти убийца! — проворчал Сибастиан. — Стереть бы всю эту Базарную область, как в древности поступали, — и город вздохнёт свободно!

— Что за место? — спросил Флор у Снэла.

Принц появился так тихо, что изобретатель чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Торговая зона. Рассадник преступности, там находится Чёрный рынок, разные притоны и ночлежки. Это на окраине, второй круг...

— Задержанный просто наемник, ему заплатили за Ваше устранение, — между тем заметил Фетс.

— Мне стало значительно легче, — усмехнулся царь, он уже взял себя в руки. — Кто у нас там отвечает за политинформацию? Ему не только заплатили, ему промыли мозги и провели во дворец мимо охраны! Либо безопасность на нуле, либо заказчик высоко стоит. Хотя, в свете последних событий, с безопасностью у нас действительно проблемы!

— Саботаж, без сомнения, — советник задумался. — Мне приходит на ум одна версия...

— Да, родственнички Златы опять за старое! — вздохнул Сиб. — Проверьте Залима. И Дамиля с семьёй тоже. Могли сами заскучать, а могли и с подачи Антония. Не зря он завел песню о моих правах.

Царь устало опустился в кресло.

— Нужно аккуратно и тихо удалить всех кузенов покойной царицы куда-нибудь в провинцию, — посоветовал Фетс.

— Только получится ли тихо? А если и удалим? Вне дворца за ними не приглядеть, кроме того, появятся и повод, и возможность связаться с Арророй, просить её помощи. Ситуация неясная, отложим пока.

Государь посмотрел на дочь. Кери была спокойна, хотя пережитое отразилось бледностью на её лице.

— Я должен поблагодарить тебя, Каролина! — улыбнулся он. — Твоя интуиция, возможно, спасла мне жизнь.

— Я рада, — царевна чуть поклонилась. — Только главная заслуга принадлежит генералу.

Все посмотрели на Ланса.

— Что ж, я перед вами в долгу. Благодарю вас, Ланс, — сказал Сибастиан. — Можете быть свободны, господа. Фетс, вы мне ещё нужны. Диксон! Задержитесь.

Снэл рядом с принцем чуть слышно пробормотал:

— Ну, ещё бы!

Они с Флоризэлем вышли в переход, где их через несколько мгновений нагнала Лина. Девушка схватила Снэла за руку и порывисто обняла.

— Спасибо, ты молодец! Ты действительно молодец, что не дал убить его! Это был мастерский бросок!

— Да, я такой, — Снэлиус смутился, но всё же на его лице расплылась довольная улыбка. — Парень не показался мне отъявленным негодяем. Пусть живёт...

— Ох, если бы можно было всю Базарную область отправить на Олу, иначе преступники заполонят Итель-Пьеру, — вздохнула Кери.

— Ай! Ай-ай! — вдруг изобретатель хлопнул себя по лбу. — Мой чертёж! Если с ним что-нибудь случится, убийство сегодня всё-таки будет!

Снэл ринулся обратно на место преступления, а Лина взяла брата под руку.

— Что ж, значит, допрошу тебя. Рассказывай, как вы съездили...

День у Каролины прошёл бестолково и почти бесплодно, всё валилось из рук. Пока она беседовала с братом, её волнение улеглось, но потом Флор куда-то пропал, а она попыталась заняться делами. У неё состоялась встреча с представителем столичного «Объединения лекарей и ворожей», который оказался чересчур раздражительным типом, требовал многого и не желал ждать. Царевне с трудом удалось уговорить его умерить аппетиты и повременить с решением некоторых проблем.

Во дворце были встревожены утренним происшествием. Государь целый день провёл в совещаниях, отменил часть запланированных встреч и не принимал визитёров, поэтому на вопросы напуганных жителей Итель-Пьеры приходилось отвечать Кери, Диксону и Лансу. К вечеру наследница валилась с ног от утомления, но заснуть не смогла, в сердце с новой силой вспыхнула неясная тревога.

Каролина лежала и смотрела в тёмный потолок, во дворце уже наступила тишина, всё погрузилось в сон. Вдруг постучали. Девушка напряглась, скользнула к двери и спросила, держа палец у кнопки аварийного сигнала:

— Я вас слушаю.

— Кери, можно поговорить с тобой?..

Лина поспешно впустила позднего посетителя.

— Флор, ты знаешь, который час?! Что-то случилось? И где ты был целый день?

Глаза принца азартно блестели.

— О! Сколько сразу вопросов! Я вспомнил, как ты любишь музыку, и решил показать тебе одно место. Идём.

Царевна немного растерялась.

— А до завтра это место подождать не может? За пределами внутреннего кольца Итель-Пьеры ночью небезопасно, к тому же мне следует предупредить отца, меня могут хватиться, поднимется шум, прознают журналисты...

— Кери, со мной ты в безопасности, — брат взял её за руку. — Обещаю, что мы скоро вернёмся, и никто ничего не заметит.

Лина колебалась.

— Ты нигде больше не увидишь ничего подобного. Тебе понравится. Надевай плащ.

И тут в царевне вдруг взыграла кровь отца-путешественника. Девушка улыбнулась, сбегала в гардероб и скомандовала:

— Веди! — голубые глаза шаловливо сверкнули из-под капюшона.

Флоризэль уверенно петлял по тёмным переходам, не выпуская тоненькой ладошки сестры, они вышли за пределы внутреннего круга Итель-Пьеры и продолжали удаляться: круг правительства, придворных, дипломатов, банкиров; круг гражданской обороны и охраны правопорядка (здесь их могли бы задержать, но они словно стали невидимками); круг деятелей науки, здравоохранения, образования и просвещения. Дальше шестого круга Каролина ни разу не отправлялась без охраны.

— Когда ты успел изучить город? — удивилась царевна.

— Я быстро учусь, — уклончиво ответил Флор. — Твой город – удивительное место, здесь интересно побродить. Знай, успевай смотреть по сторонам.

Вдруг Кери остановилась.

— Флор, скажи, что мы идём не в Базарную область!

Брат кивнул:

— Именно туда.

Девушка замотала головой.

— Второй круг — гиблое место! Ты слышал, что сказал о нём государь?!

— Мы – в третий. Просто поверь мне. Я не стал бы делать что-то тебе во вред, — он снова протянул ей руку. — Я могу защитить тебя и показать нечто прекрасное, но, если ты хочешь, мы возвратимся прямо сейчас...

Царевна надвинула на глаза капюшон и тихо проговорила:

— Я верю тебе.

Они продолжили свой путь, проскочили два круга на ночной «подземке», попетляли ещё пешком и вскоре очутились в узком проулке. Флор затормозил перед входом прикрытым иллюзией двери[ii]. Принц нырнул в дымку и утянул спутницу за собой.

Никто не обратил внимания на двух новых посетителей, зашедших в харчевню и расположившихся за угловым столиком. В «Душе нефилима[iii]» не было недостатка в странных гостях особенно по вечерам. С наступлением темноты здесь творилось волшебство: буяны выдворялись из зала, переставали звенеть бутылки, выпивохи прикусывали языки и сбавляли тон, грязные шуточки в адрес подавальщиц прекращались, да и сами женщины менялись – становились тихими и задумчивыми, и, наконец, появлялись менестрели и бродячие лицедеи. Ни один дворец на Ксенте, ни один концертный зал не принимал в своих стенах столько талантов, ни одна сцена не слышала столь дивных и чарующих звуков. В напевах скрипок и свирелей[iv] слышались грусть и надежда, мечта, свобода, голоса гитары и рожка привносили решимость, азарт, страсть. Песни лились со сцены, голоса менялись, мелодии то шептали, то лихо гремели, то рыдали. Таверна, словно заворожённый корабль, проносила своих пассажиров сквозь легенды затерянных народов: герои баллад страдали, любили, погибали, но оставались бессмертными; последний дракон умирал в лесной глуши, и огонь заката отражался в его рыжих зрачках; чародейка собирала травы для гадания; рабы пели на галерах и мечтали о воле; девы остригали косы и отправлялись в дальний путь для спасения любимых; лилось пряное вино в златых чертогах на пиру жестокого владыки.

Каролина слушала сказания, склонив голову на флорово плечо. Её душа переполнялась чувствами, привычный мир потерял очертания, преобразился. Никогда прежде Лине не доводилось слышать подобной музыки, ей была привычна классика — стройные, строгие звуки, гармония которых успокаивала, баюкала эмоции и пробуждала логику.

Царевна только немного удивлялась, неужели эти синдейки, которые сейчас с благоговением взирают на сцену, в остальное время жестоко убивают, разбойничают, мошенничают и грабят. Сибастан отзывался о Базарной области, как о смрадном болоте, населённом бесчестными и продажными тварями, потерявшими синдейческий облик, лишившимися душ зверями. Но Кери видела обычных итель-пьерцев. Их усталые, часто исхудалые и обветренные лица были спокойными и одухотворенными. За соседним столиком сидела семья с детьми, столешница перед ними была пуста: когда подошел хозяин трактира принять заказ, мужчина тихо признался, что потерял работу, и им нечем платить, но попросил не выгонять их, позволить хоть немного послушать... Трактирщик нахмурился, наверное, хотел вышвырнуть невыгодных клиентов, но потом махнул рукой и сердитый удалился. Неужели и они преступники? У стойки сидел отец с маленьким сыном на коленях, оба смотрели на сцену, розовая щёчка мальчика прижималась к грубой щетинистой щеке мужчины. И этот убийца?

— Ты снова смущаешь мой дух, — заметила сестра, когда они с Флором пустились в обратную дорогу. — Выходит, государь не прав?..

— Он не знает, что на самом деле происходит здесь, — возразил принц. — Невозможно в одиночку держать под контролем планету, особенно при военном положении, невозможно иметь обо всём достоверную информацию...

— Флор, не юли! — Лина чуть сжала его руку. — Ты привёл меня в трактир не только бардов слушать (хотя я действительно чудесно провела время!), тебе не понравилось моё мнение о здешнем населении. Ты прав, я представляла себе логово разврата, так говорил и отец. Я вижу убедительные отчеты патрулей, что почти все преступники – выходцы из Базарной области! Мы с тобой уже обсуждали не так давно, что информация доходит к нам с государем обработанной, адаптированной, искажённой. Я всегда чувствовала некоторую фальшь, но уличить и выпытать истину невозможно! Гнусная и типичная картина, кто-то представляет факты в удобном для себя свете, а я бессильна и вынуждена верить. Ну, да ты сам знаешь, ложь стара, как Мир! Я хочу понять другое, объясни?..

— Почему там плодятся преступники? Это просто: жители Базарной области, да и почти всего второго круга хотят есть, пить, быть в тепле, но не имеют для этого достаточных средств. В первом и третьем лучше, но и там проблемы. Они не звери, но они в отчаянии, их дети умирают от голода у них на руках, их братья и жены умирают от болезней, поскольку лекарства дороги, многие пришли сюда из своих разорённых войной городов, надеялись найти справедливость и прибежище... Единицы посягают на чужие жизнь и имущество ради собственного удовольствия, для большинства нелегальная торговля и жульничество – необходимость, вопрос выживания. Власти слишком заняты, чтобы замечать их маленькие проблемы, однако видят проступки и жестоко наказывают, значит нужно либо прятаться от властей, либо подкупать. Так чиновники начинают наживаться на бедах населения, пользоваться их безнадёжной ситуацией. И поддерживать нужный градус безнадёжности...

Тут из мрака прямо перед ними выступила угрожающая фигура: коренастый, мускулистый мужик в бесформенной робе.

— Эй! Кого я вижу в своем переулке?! — хрипло воскликнул громила и двинулся на них.

Каролина остановилась, обеими руками вцепилась в плечо брата и зажмурилась.

«Всё! Нас грабят! А может даже...» — страх не дал ей закончит мысль.

— Кери, ты что?! — Флор недоумевающе улыбался.

Царевна раскрыла глаза и с удивлением обнаружила, что жуткий незнакомец прошел мимо.,ен 15.09.09 Она оглянулась. Невдалеке от них вышеописанный амбал сгреб в объятья пожилого мужчину в черном и радостно затараторил:

— Папаня, давненько не захаживал! Я уж запамятовал, когда в крайний раз от свинок своих ноги вострил! Как там мать жива-здорова?

Лина изумленно взглянула на брата и, наконец, тихо рассмеялась от облегчения.

— Я трусиха! — она на мгновение спрятала улыбку на его плече в складках грубого плаща.

— Это не беда, — принц погладил её по спине. — Идем, тебе нужно хоть немного поспать.

Но царевна так и не уснула в эту ночь. До самого утра она лежала в своей опочивальне и размышляла. Понятно, что экскурсию в трущобы Флор устроил не случайно. Это была иллюстрация. Каролина говорила брату о своих страхах перед престолом, на который ей уготовано взойти, и принц решил помочь. Что ж, действительно подходящий случай, ситуация более-менее ясна и даже есть примерный план мероприятий... Только страшно ошибиться, ведь промах больно ударит по этим, и без того несчастным, синдейкам.

Кери резко села на постели: «А что, если я наступлю на чьи-то интересы? На аристократии держится монархия! Если все сваи под престолом прогнили, стоит ударить по одной — и опора пошатнёт престол, а заменить её пока нечем. Так сложно! Так неприятно! Но он считает, я должна вмешаться. Он дал понять, что моя задача – не виноватых искать, не перевоспитывать, а помочь нуждающимся первых кругов. Он знает, что кроме меня никто к его пожеланию не прислушается, все увлечены войной. Война глобальна, а неурядицы местного масштаба незаметны рядом с ней... Стоп! Я отклоняюсь! Есть дело, есть решение, а пустые размышления уведут меня от цели, вызовут сомнения! Я знаю, как действовать, и есть, кому мне помочь!».

Ночь дала свои плоды – решение созрело.

— ...Таков мой проект, и я хотела бы лично его курировать, — твердо закончила царевна свой утренний доклад Государю.

Сибастиан немного удивился, когда первым визитером в его приемные часы оказалась дочь. Лина не единожды выносила на повестки дня интересные предложения, но сегодня её проект настолько изумил царя, что Сиб не мог придумать ответа.

— Дорогая, откуда вдруг столько интереса к Базарной области? — наконец изрек царь. — Конечно, твоя забота тем более похвальна после вчерашнего происшествия, но не совсем мне понятна.

Каролина заготовила ответ:

— В первую очередь, мне хочется быть вам полезной. Боевые действия отнимают почти все ваши силы, а ведь вы ещё решаете социальные задачи. В вопросах военных я ничего не смыслю, зато могу помочь в гражданских делах, с проблемами, до которых обычно не доходят руки. По данным статистики, которую я запросила в седьмом и шестом, второй круг является наименее развитым из районов Итель-Пьеры. Базарная область захватывает и часть третьего, и там наблюдается самая высокая смертность из-за недостатка медикаментов, наибольшее число отравлений от некачественной пищи, высокая смертность среди детей, низкий уровень образования, эксплуатация детского труда, и криминальная гиперактивность. Описанные мной ранее мероприятия позволят повысить качество жизни и предотвратить в дальнейшем развитие криминальных талантов у подрастающего поколения...

— Лина, это очень ответственное решение, требующее больших капиталовложений. Лишних денег в казне нет, все ресурсы уходят на оборонную промышленность, – Сиб встал и прошелся. — Я не отклоняю проект, но он требует доработки. Нужно оценить риски и преимущества. Давай отложим ненадолго этот разговор? Завтра Фетс улетает на Лидену, а после его возвращения поговорим снова.

— Я могу предоставить Вам все данные, — нетвёрдо возразила Кери. – Мероприятия очень скоро дадут реальные результаты, я планирую сама организовать и проконтролировать все работы. Можно обойтись небольшим вложением, которое потом окупится. Я предполагаю, кого можно привлечь в качестве инвесторов. И я уже составила список специалистов из пятого…

— Моя дорогая, неужели несколько дней промедления могут резко изменить ситуацию? — царь присел рядом с ней. — Я считаю, что тебе нужно отдохнуть, ты очень много работаешь, да ещё визит короля и это нападение вчера... Съездите с Флором и Снэлиусом куда-нибудь, осмотрите достопримечательности. А езжайте-ка в Аппелист! Флоризэль, наверняка, не видел ничего подобного!

Каролина посмотрела на отца как-то странно.

— Я бы предпочла уклониться от посещения Аппелиста.

— Моё повеление: устрой себе выходной, — с притворной суровостью повелел Сибастиан. — Программа дня: Аппелист и окрестности.

— Слушаюсь! – Лина улыбнулась, хотя её жгло разочарование.

Больше всех очередному вояжу обрадовался изобретатель.

— Убиться веником! Чтобы мне царь велел вместо работы кататься по городам-героям! С появлением «Егоцарственноговысочества» жизнь превратилась в одну нескончаемую экскурсию! — Снэл сидел на подоконнике одного из «Тихих Залов», болтал ногами и старательно нарушал тишину.

— Начинаю подозревать, что я здесь исключительно, чтобы тебя развлекать, – добавил принц и обратился к сестре. — Почему тебя так взволновала это поездка, Кери?

Лина пожала плечами и задумчиво провела пальцем по столу, от её движения изображённая на столешнице карта Ксенты прокрутилась.

— Просто настроения нет...

Когда недавно девушка зашла в горницу, Флор сидел на диванчике и снисходительно наблюдал, как Снэлиус притворяется собственной первой космо-лодкой и в лицах изображает полет на ней. Каролине раньше не доводилось видеть синдейка, который бы жестами описывал принципиальную схему перидрофонного[v] двигателя. От столь захватывающего зрелища царевна повеселела, но потом почему-то опять сникла.

— Я слышал про Аппелист странные вещи, – вдруг очень серьёзно заявил Снэл.

У Каролины загорелись глаза:

— Какие?

— Однажды я был поблизости от города в маленькой деревушке, — изобретатель наконец-то снизошёл на пол, голос его звучал вкрадчиво. — Старожилы знают множество страшных легенд... Они не советовали мне подходить к болотам вокруг города, но я пошел... Посреди непролазной топи я нашёл ветхую избушку... Она протяжно скрипела на ветру... Я уже занёс ногу над её порогом... Но она ушла.

— Кто ушел? – опешила Кери.

— Избушка! Она оказалась на птичьих ножках! – Снэл скорчил зверскую рожу и расхохотался.

— А-а! – возмущённо застонала девушка. — Бесчестный!

— И не стыдно не разу! – прыснул шутник, подмигнув Флору.

— «Снэлиус» и «стыдно» – слова несовместимые в одном предложении, — отреагировал приятель.

— Ладно, ты убедил меня, что бояться нечего, так что поехали! – Каролина кивнула в сторону двери.

— Карту можно посмотреть? Или ограничимся моей интуицией?

— Ты же там был! Наврал? – поддел принц.

— Ой! Прокололся! – Снэлиус воровато оглянулся на подругу. Кери наконец улыбнулась.

До Аппелиста оказалось рукой подать, поэтому добираться решили на ездунах. По пути друзья завернули в придорожную таверну, где за обедом Снэл и Лина рассказали историю легендарного города.

Когда-то Аппелист считался самым богатым и красивым местом Ксенты, а жители его были лучшими представителями рода синдеического: умными, красивыми и благородными. Но однажды в них проснулись жадность и снобизм (Снэл особенно выразительно произнёс это слово). Они осознали свое особое положение и решили, дабы никто не посягнул на их богатства, запереть ворота города и порвать все связи с Миром. Шли годы, город медленно деградировал, здания ветшали, аппелины вырождались, погрязли в лености и разврате. Синдейки постепенно скатывались всё ниже и ниже, становились подобными зверям, пока во всём городе не осталась только одна благочестивая девушка Эденна. Однажды ночью бродила Эденна среди увядающих деревьев и услышала Голос: «Город этот грязным пятном лежит на теле Ксенты и будет стёрт вместе со всеми жителями! Беги, спасайся пока не поздно!» Девушка ужаснулась, но не сбежала, она стала ходить по домам и уговаривать горожан прийти в себя, вспомнить законы предков и начать новую жизнь, искупить трудом и благодеяниями годы распутства. Но над ней лишь смеялись. Однажды небо над городом вспыхнуло алым цветом, и огромный раскалённый метеорит вонзился в центральную площадь и уничтожил Аппелист.

— Я боюсь этого места, — призналась Каролина. — Мне иногда снится гибель Аппелиста. Снится, что я, как некогда Эденна, стою на городской стене, которую накрывает кипящая огненная волна... Давайте не будем подходить близко к городу?

— Как это не будем? – возмутился Снэл. — Мы постучим по стене и скажем: «Мы трое из дворца, одинаковы с лица»!

Но, когда путники добрались и остановились у мемориальной доски, энтузиазма у изобретателя поубавилось. Аппелист действительно завораживал и пугал. Его оплавленные, будто глянцевые чёрные сталагмиты, руины заставили сердце невыносимо, мучительно заныть. Странное плотное облако явившееся результатом разрушения древнего климатического стража окружало развалины, повиснув над землёй, будто обруч. Ощутимо веяло холодом.

Зрелище буквально вызывало мурашки по коже своей мёртвой неподвижностью. Но одновременно с этим принц на мгновение словно увидел город сквозь века, увидел на месте руин первую колонию, древнейшую столицу Ксенты под самым первым погодным куполом.

— Флор...

Принц обернулся. Кери сидела в седле бледная и встревоженная. В десяти шагах за ней маячила серая тень телохранителя. Снэл тоже казался неестественно мрачным. Флоризэль развернул ездуна.

— Уже уходим.

Возвращались в тишине. Они преодолевали большой тернистый пустырь, до дворца уже было рукой подать, когда небо вдруг со свистом прорезал синий огонёк.

— Что за хрень!.. — Снэл затормозил и рявкнул. — Включить экраны!

Четверо ездунов одновременно прижались к траве, над ними блеснули переливчатые пузыри. В то же мгновение снаряд в воздухе с треском лопнул, осыпая равнину серыми крылатыми иглами. Мужчины смотрели хладнокровно, Лина вскрикнула. Нападение заняло секунды, потом всё стихло. Снэлиус отключил защиту и уставился в небо.

— Меня интересует, как беспилотник пробил пограничную оболочку?! И куда, космос их дери, смотрят наши военные патрули?!

— Снэл, — тихо перебил Флор.

От его тона Снэл похолодел и резко повернулся. И встретил потрясенный взгляд Каролины. Девушка зажимала левой рукой кисть правой, из которой торчала длинная игла с тонкими невесомыми лопастями.

— Во дворец! Немедленно! – хрипло скомандовал изобретатель.

Каролина покачнулась, её лицо стало голубовато-белым, и она упала на руки нерадивого телохранителя. Телохранитель взял девушку в своего ездуна, и все они на максимальной скорости помчались в Итель-Пьеру.

Сибастиана случившееся буквально оглушило: он не бросился выяснять подробности произошедшего, искать виноватых и раздавать приказы, а просто потерянно стоял возле одра дочери, ожидая чужих предложений. У постели раненой почти мгновенно собрался консилиум. Двое лучших лекарей после первого же беглого осмотра пациентки выглядели подавленными. Рука царевны покрылась тончайшей серебристо-чёрной паутинкой заражения, которое быстро распространялось.

Кери открыла глаза, взгляд скользнул по собравшимся и остановился на отце, и губы тронула виноватая улыбка. Сиб свирепо посмотрел на лекаря, лекарь робко — на Фетса.

— Начинается заражение клеток, разрушение тканей. Вы знаете, что надлежит делать…

Советник не закончил. Да, все присутствующие и так знали. Болезнь, поразившая девушку, была создана искусственно и считалась одной из самых опасных. Она протекала быстро и убивала две трети заболевших, а выздоровевшие менялись за время лечения и внешне и внутренне. Умирая от самой болезни, пациент чувствовал лишь бесконечную слабость, если же лекари успевали начать лечение, муки были длительны и невыносимы, а результат неизвестен. Подчас, крепкие мужчины не выдерживали боли и сходили с ума...

По лицу царя пробежала судорога, он предпочитал испытать любые пытки, лишь бы дочери не досталась эта чаша страданий. Его Лина уже не станет прежней...

— Иного выхода нет! — стиснув зубы, выдавил он.

— Есть, — прозвенел голос Флора.

Все повернулись к нему. Принц стоял, скрестив руки на груди, бессовестно невозмутимый.

— По-твоему, уместная шутка?! — воскликнул Снэл, сжав кулаки.

Принц приблизился к кровати и обратился к Кери:

— Я могу вылечить тебя иначе. Тоже не самый приятный способ. Не буду темнить, никогда прежде не делал подобного, но принцип знаю и хочу попытаться...

— Вот именно, что ПОПЫТАТЬСЯ! – металлическим голосом перебил Сибастиан. — Мы теряем время! У тебя не получится! Я когда-то тоже обладал способностью лечить, но у неё не синяк и не насморк! Даже объединив усилия, мы не сможем управлять потоками энергии в этом мире и в её теле!

Флор проигнорировал государя.

— Кери, не могу обещать, что получится уничтожить болезнь. Риск велик, мы можем оба погибнуть. Только я, конечно, не собираюсь тебя бросать, я намерен вытащить нас обоих...

— Не знаю, — растерянно прошептала Лина.

Царь подошел к сыну вплотную.

— Я знаю! Это твоя месть, да?

— Каролина должна сама выбрать, — возразил принц.

Сибастиан обратился к царевне:

— В таком случае, она учтёт, что я не одобрю эту самоубийственную затею!

— Значит, решено! – подытожил Фетс, зная, что для девушки воля отца неоспорима.

— Кери, решение за тобой, — упрямо повторил Флор.

— Лина! Откажи ему — и пусть уже отстанет! – нетерпеливо вскрикнул Снэл, драгоценное время стремительно уходило.

— Флор, я согласна! – твёрдо сказала царевна.

В покоях воцарилась мертвая тишина. Никогда прежде Каролина не перечила отцу, даже в мелочах, а здесь речь шла о жизни и сохранении монархического рода.

— Каролина! Что ты говоришь?! – Государь был потрясен и возмущён.

— Я в своём уме и осмысленно принимаю это решение, Ваше Величество, — голос Лины становился всё слабее. — Я верю Флору...

— Я убью его! — мрачно пробормотал себе под нос Снэлиус.

— Встань в очередь, — откликнулся принц.

Бровь изобретателя как-то подозрительно дёрнулась, а во взгляде промелькнула опасная искорка безумия.

— Запомни это чувство, Снэл, и не поддавайся ему больше — оно тебя погубит, — тихо заметил Флоризэль и, прежде чем изобретатель успел отреагировать, объявил, обращаясь ко всем присутствующим:

— Вы должны оставить нас...

Грянул общий возглас протеста.

— Пожалуйста, сделайте так, — произнесла больная.

— Сколько тебе нужно времени? – сдавленно переспросил царь.

— До утра...

— Да он рехнулся! – запальчиво воскликнул Снэл. — Лина, не глупи! Утром тебя уже будет не спасти!

— Просто сделайте, — устало проговорила царевна.

— Выполняйте! – велел Сибастиан.

Все потянулись к выходу. Снэла Фетс выволок практически насильно. Только царь задержался, приблизил лицо к Флору и заговорил:

— Ты силён, я это вижу, но если моя дочь не выживет из-за твоей самонадеянности, то...

— Думаешь, тебе есть чем мне пригрозить? – резко оборвал принц. — Я собираюсь её вылечить. Не нужно мнить, что это как-то связано с тобой.

— Ясно, — Сиб вдруг как-то сник и постарел.

Наконец Флор заблокировал за отцом дверь, сел на кровать подле сестры и взял девушку за руку.

— Сейчас ты уснёшь, а проснёшься в необычном месте. Ничего не бойся. Иди в любую сторону, ищи меня, не стой на месте, иначе тебя затянет. Запомни! Не останавливайся. Сколько бы времени не понадобилось, я найду тебя. Я делаю это добровольно и во благо.

— Я верю! Верю, Флор. Добровольно и во благо, – и она провалилась в небытие.

Когда Каролина открыла глаза, она обнаружила себя стоящей посреди непроницаемого тумана. Лина поднесла к глазам больную ладонь и не нашла никаких следов инфекции. Тут ей вспомнился наказ брата. Девушка сделала неуверенный шаг и ощутила под ногами жесткую сухую траву. Трава невыносимо мерзко шуршала и скрежетала, Кери закрыла уши ладонями и быстро пошла вперёд. Туман обволакивал царевну так плотно, что пространство не просматривалось дальше её вытянутой руки. На пути не возникло ни единого дерева, ни единого камня, повсюду властвовала только гадкая трава. Через некоторое время Каролину начало знобить от сырости, она обхватила себя за плечи и упрямо шагала неведомо куда. Времени проходило всё больше, сил оставалось меньше, а вокруг ничего не менялось — лишь шелест и жесткий ковёр внизу, а больше ни единого звука, ни предмета. Иногда девушка начинала плакать, пробовала звать брата, но её голос вбирал в себя ватный туман, ноги стали заплетаться.

Наконец, когда Лина уже падала от утомления, впереди возник тёмный силуэт. Царевна приободрилась, ожидая увидеть Флора, но явилась неизвестная девушка. Незнакомка на вид казалась старше Кери. Её стройное, изящное тело покрывало серое одеяние, а волосы были подстрижены по-мужски. Царевна отметила, что девушка очень красива, только в глубоких серых глазах лежит злая тоска.

Встреча произвела на Каролину сильное впечатление. Когда она продолжила путь, в висках билась мысль: «Туман – болезнь, а мне нужно выбраться на свет. Он отрезал от меня годы моей жизни, как кусок материи. Нужна ниточка света из моего мира, с моей планеты, чтобы притянуть мою жизнь, моё время обратно… Что если я не смогу победить, и вечно буду бродить здесь тенью?! Потеряюсь во времени и Флор не найдёт меня!»

Но именно в эту минуту отчаяния Лина внезапно столкнулась с братом.

— Как долго!.. – одновременно с укором и облегчением воскликнула девушка, не смогла продолжить фразу и разрыдалась, прижавшись к принцу.

— Успокойся, всё хорошо, — он погладил сестру по голове. — Теперь будет легче...

Они сели на траву отдохнуть. Теперь они нашли друг друга, и можно было сделать остановку.

— Я видела женщину, — рассказала Кери. — Такая странная...

— Вот как? – насторожился Флор.

— Она странно выглядела... и говорила... Она сказала, что ей не суждено выбраться из тумана... Что все умерли…

— Кто бы мог подумать...

— Что-то не так? — встревожилась царевна.

— Не знаю, — почти беспечно откликнулся брат. — Идём, мы преодолели только половину пути.

— Половину?! — застонала Лина. — Нет, не заставляй меня! Я измучилась...

— Знаю, но мы должны идти! Болезнь очень серьёзная, она глубоко проникла в тело. Нужно сбить её со следа. Обдурить. Научить тебя обманывать время?

Каролина удивлённо моргнула.

Флоризэль с улыбкой протянул девушке руку, помог подняться и повел вперёд... Или не вперёд – здесь не существовало направления.

Внезапно поднялся пронзительный ветер, разом сметя туман, и путники увидели бесконечное поле до самого горизонта. Каролина прильнула к принцу. Он обнял сестру за плечи, а другой рукой попытался заслониться от ветра. Резко похолодало, потом сплошной стеной зарядил колючий снег. Ещё никогда ксенонской царевне не приходилось так туго. Мороз пробирал до костей, мышцы скручивало жгутом, снег бил в глаза, мешал дышать, но Флор не позволял останавливаться.

Брат оберегал Лину, как только мог. Девушка даже не сразу поняла, что он создал вокруг неё слабую невидимую защиту, которую подпитывал своими внутренними силами.

— Я не выпущу тебя, — пропищал чрез буран надтреснутый бестелесный голосок. – Ты мне там не нужна!

Каролина задрожала.

— Не слушай! – крикнул Флор.

— Отдай её мне, не жа-адничай! – вопрошал пронзительный голос.

— Отстань!

— Оба умрёте, дурашка! — издевательски-ласково увещевал их незримый противник.

Лина плотнее приникла к брату.

— Ещё немного, милая! Мы выберемся!

Лицо девушки горело, будто от ожогов, конечности цепенели от холода, но оначерез боль заставляла себя двигаться вперёд.

Внезапно на их пути возникли врата. Проход рябил лиловыми пятнами. Но за ними – звонкие нити голубого и зелёного света, такие ласковые, родные.

— Заходи! — велел принц.

— А ты?

— Сил не хватит провести двоих...

— Я не уйду одна! — Кери негнущимися пальцапи пыталась вцепиться в его руку. — Не смей!

— Делай, что я говорю! Я на пределе, ещё чуть-чуть – и я уже не смогу удерживать проход!

— Твоё время не пришло! Быть этого не может, ты не для этого на Ксенте появился!

Флоризэль не стал слушать дальше, он втолкнул сестру в ворота, их руки разъединились. Принц упал на снег.

— Вот ты и побывал в туманах Та-Ша-Ира, — гнусно хихикнул Голос. – Как тебе? Оправдал я твои ожидания? А нет, так у меня ещё много сюрпризов!

— О, да! Гостеприимное место! — прохрипел Флор. — Только я задержался...

Принц яростно рванулся, оттолкнулся ногами и рухнул в проход. Последнее, что он услышал было:

— Всех тебе не спасти!

Каролина вскрикнула и проснулась. Она никак не могла отдышаться после приснившегося кошмара, тело немного ломило, словно после горячки, раненая рука ныла. Девушка ощупала лицо, но никаких следов зверства метели не нашла, посмотрела в неясном свете на ладони – серебристая паутинка исчезла. Тут по её челу пробежала тень.

— Флор!

Он сидел справа, когда она засыпала. Девушка рванулась туда, чуть не свалилась с ложа, спрыгнула на ковёр и упала на колени возле лежащего брата.

— Флор... Флор, ответь... — шептала она.

Лина коснулась его лба и отдёрнула руку, он обжигал. Грудь принца тяжело вздымалась, сердце неистово стучалось о рёбра. Девушка положила его голову себе на колени.

— Подумай обо мне! Как мне жить, если ты умрёшь? Это не честно! Мы не так договаривались! Не бросай меня...

Принц открыл блестящие глаза с покрасневшими белками и очень спокойно проговорил:

— Я не планирую умирать. И им незачем знать, что там было. Мне это важно.

— Обещаю! – Кери погладила его по щеке.

Флор снова потерял сознание. В дверь забарабанили. Царевна аккуратно подложила подушку ему под голову, вскочила, побежала к дверям и распахнула их настежь. Четверо синдейков (царь, изобретатель и лекари) чуть не сбили её с ног. Сибастиан буквально оцепенел, увидев дочь живой.

— Помогите Флору, — воскликнула девушка.

Сиб, наконец, пришёл в себя. Он отправил лекарей вглубь опочивальни, схватил Лину за руки и принялся разглядывать их. Но о ранении напоминал только подживший розовый рубец в том месте, где в руку вошла игла. Пальцы стоящего рядом Снэла едва ощутимо коснулись кожи Каролины у шрама, вызывая странные мурашки.

— Здорова, — выдохнул отец, все ещё не веря своему счастью. — Немыслимо! Он сделал это!

Девушка настойчиво потянула царя и изобретателя за собой обратно в покои, они подошли к Флоризэлю. Царь вопросительно посмотрел на лекаря, тот пожал плечами.

— Мы не знаем, что с ним, — подал голос второй врачеватель. — Очень сильный жар. Он просто сгорает. Никаких признаком травм или заболеваний.

— Отнесите его в его покои и позаботьтесь.

Когда первая волна возбуждения, ужаса и ликования стихла, Сибастиан, не отпускавший от себя дочь ни на шаг, строго спросил:

— Что произошло? Что он сделал?

Лина подняла на него ясные голубые глаза и грустно ответила:

— Я обещала молчать...

Царь устало кивнул. Иного от Флора и ожидать не следовало.

[i] плазматеплоид – компактное ручное оружие с малым радиусом действия, экологически чистое и смертоносное.

[ii] Иллюзия (здесь) – особый вид голограммы, полуматериальный предмет, обладающий избирательной проницаемостью. Например, иллюзорные двери не пропускают ветер, свет и холод, гасят звуки и пр. Иллюзия сохраняет все параметры реального объекта и внешне отличается только незначительной замутнённостью.

[iii] нефилимы — гиганты, титаны, гибридное потомство падших ангелов.

[iv] Дабы не слишком загромождать повествование новыми для читателя терминами и понятиями, в тексте использованы названия человеческих инструментов наиболее приближённых по звучанию к ксенонским аналогам (прим. переводчика)

[v] перидрофонный эффект – процесс превращения ОБа в энергию для перехода на околосветовую скорость.

Глава 8. Время перемен

Флор очнулся перед рассветом. Голова раскалывалась, а всё тело ныло, будто его разорвали на клочки, а потом наспех сшили.

«Умирать не слишком приятно! Учту на будущее...» — мрачно усмехнулся про себя принц и открыл воспаленные глаза.

В опочивальне царил полумрак, в уголке в кресле мирно посапывал посаженный наблюдать за состоянием царского сына лекарь с длинной рыжей бородой.

Флору очень не хотелось будить старика, поэтому принц самостоятельно сел, стараясь как можно тише шипеть от боли. Флоризэль стиснул зубы, к горлу подкатил комок, в висках застучало... Он подождал, пока тошнота отступит, и медленно сполз на пол. Принц проследовал через покои в переход и добрался до банной. Весьма радовало, что в такую рань дворец беспробудно спит — уж очень угнетала Флора перспектива предстать перед Сибастианом или Кери в таком разбитом виде. В предбаннике он тщательно запер за собой дверь и тяжело опустился на узорчатую скамью. Перед глазами расцветали яркие круги, во рту царила раскаленная пустыня, лоб облепили мокрые волосы, а рубашку можно было выжимать, тело обволакивала противная слабость.

— Герой!.. — саркастически хмыкнул Флор, откинул голову и ощутил затылком приятный холодок от стены.

Некоторое время он просто не шевелился, отдыхал. Потом понемногу принялся приводить себя в порядок. Сперва он просто долго и с наслаждением пил. Вода всегда действовала на принца с удивительной исцеляющей силой, такая уж особенность была у его расы. Таяла боль, мозг прояснялся, мало-помалу возвращалась лёгкость движений. Скоро Флоризэль пришел в себя настолько, что мог передвигаться не ползком вдоль стены, но твёрдо и почти прямо.

Надев чистую рубаху, Флор прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и решительно распахнул дверь в переход, но там вдруг остановился. Куда идти? Принцу хотелось подольше избежать вопросов, значит, возвращаться в покои не следует. Завтракать? Сама мысль вызывала тошноту! Поразмыслив, Флор направился на гульбище, но почти у самой цели его нагнала Каролина.

— Флор! Что ты вытворяешь?! — в голосе сестры смешались возмущение и тревога. — Ты нездоров!

Принц повернулся. Лина остановилась, её глаза расширились, а на личике отпечаталась жалость.

— Ох! Флор!

Флоризэль нахмурился и подошёл к снитлеру узнать, что испугало сестру. Ну, точно, вид измождённый, под глазами круги, лицо сероватое, но более прочего впечатляет седая прядь волос, ниспадающая на лоб. Флор хмыкнул.

— Да! Не красавец!

— Это моя вина! — воскликнула царевна.

Брат ласково улыбнулся.

— Хочешь фокус?

Он медленно пропустил прядку между средним и указательным пальцами и сквозь седину проступил привычный цвет.

— Порядок? Я, кстати, могу и полностью цвет сменить. Стану, например, блондином, как Ланс. Хочешь?

Но Линин лобик прорезала страдальческая складка.

— Нет! Мне страшно!

Флор вопросительно поднял брови.

— Ты рисковал жизнью, чуть не умер! — плотину прорвало. — Я же понимаю, что царь не имел права переносить тебя сюда! Это принуждение! И ты ничего нам не должен, скорее наоборот!.. Несправедливо, что тебе больно из-за меня! Я не хочу этого!

Принц перестал улыбаться, подошёл и прижал к себе Кери.

— Ты для меня единственное дорогое существо в этом мире. Я сделал это не потому, что кому-то что-то должен, я сделал это для себя. Я подарил себе право считать тебя своей сестрой по-настоящему.

Царевна склонила голову на его плечо.

— Спасибо, Флор...

Боковым зрением принц уловил на шее девушки странное движение, отстранился и замер в изумлении, один конец пушистой шали на её плечах приподнялся и взирал на Флора сразу пятью глазами разной формы и размера.

— О! — спохватилась Лина. — Это полиморф. Ланс подарил.

Она вспомнила поздний визит генерала, какой-то новый непривычный взгляд светлых глаз и углубившуюся морщину между его бровей. Он протянул ей пушистый свёрток со словами: «Давно следовало усилить меры вашей безопасности». Полиморф мурлыкнул, отрастил маленькую розовую пасть и лизнул её руку теплым шелковистым языком. От неожиданности Кери потеряла дар речи, Ланс же коротко поклонился и стремительно вышел из покоев.

— Расскажи? — Флор жестом пригласил её присесть. — Не хочу сейчас больше никого видеть. Только бы…

Не успел принц договорить, как сестра запустила руку в незаметную нишу в стене и протянула ему высокий сосуд полный воды.

— Вот теперь и ты меня спасла.

— Я тоже всё время хочу пить.

Им ясно было, что обоих очень скоро хватятся, но передышка требовалась, пусть короткая. Они сидели на закрытом балконе и неторопливо беседовали. Потом во дворце началось движение, и скоро на гульбище явился синдэйк.

— Доброго дня, Госпожа, Ваше Высочество, — придворный по-очереди поклонялся царским детям. — Государь приглашает вас. Мы все обеспокоены вашим самочувствием, господин Флоризэль.

— Мне лучше. Благодарю, — ответил принц.

— Сообщите государю, что мы скоро явимся к нему, — сказала Кери.

Синдэйк кивнул и оставил их.

— А почему в стенах Итель-Пьеры не пользуются устройствами связи? Так ведь быстрее.

— Пользуются. Охрана, например, — царевна кивнула на тень телохранителя, маячащую у дверного проёма. — Но для меня или отца это не всегда безопасно, по ним ведь можно и подслушивать и отслеживать передвижения высокопоставленных лиц. Есть умельцы, способные обойти даже системы защиты Снэлиуса… Нам пора. Ты пришёл в себя?

— А если — нет? Это спасёт меня? — уточнил брат и рассмеялся собственному тону. — Общение со Снэлом явно на меня влияет! И не лучшим образом.

Царевна улыбнулась, но не слишком уверенно, поэтому Флоризэль спросил.

— Ты сама в порядке?

Лина мельком глянула на свою руку в тонкой перчатке и ответила.

— Физически — да. Но со мной что-то не так...

— Может как раз теперь всё так? — предположил Флор, но осекся, когда Каролина резко вскинулась и тут же нахмурила брови. Её взгляд вдруг стал отрешенным, а потом она стремительно прикусила губу и посмотрела брату прямо в глаза.

— Я знаю, ты ещё слаб. Но могу я попросить об одолжении?

Флор осторожно кивнул.

— Тогда подожди здесь.

Царевна ушла, но вскоре вернулась с ларцом-боксом, от которого даже издалека разило опасной Силой. Флор поежился. Девушка захлопнула перед охранником дверь и поставила ларец на широкие каменные перила, пересадила недовольного полиморфа на банкетку, вынула из бокового отсека стилет и, быстро стянув перчатки, ткнула в свой палец, после чего приложила окровавленный палец к крышке. Ларец со щелчком раскрыл четыре острых лепестка. В центре на бархатной подложке лежала миниатюрная серебристая сфера — точная модель Ксенты. Саму бархатную подложку украшал девиз царского рода Ксенты: «одна правда».

Кери снова посмотрела на принца.

— Останови меня, если почувствуешь, что мне грозит опасность. Я уверена, ты сможешь.

— Я уже чувствую. Может, сперва объяснишь?

Каролина упрямо поджала губы и покачала головой.

— Хорошо, — устало кивнул Флор. — Я прослежу.

Царевна несколько мгновений смотрела на свои ладони, выбирая, а потом накрыла сферу исцелённой рукой. Сфера выпустила тончайшие зелёные и голубые нити, которые скользнули по телу девушки, оплетая её с ног до головы, и тут же втянулись обратно в артефакт.

Каролина медленно отвела руку и ларец самопроизвольно захлопнулся.

Флоризэль перевел дыхание, он не всё понял, но почувствовал внезапную перемену. Коснувшись царевны, сила (нет, Сила с большой буквы, жизненная энергия Ксенты) моментально сменила полярность, буквально обласкала его сестру.

— Получилось, — изумленно промолвила Кери. — Знаешь, ведь Ксента не всех правителей принимала, последним был мой дед. А до него три поколения правили без её… благословения.

Флор взял её руку, от чего царевна вздрогнула.

— Спасибо! — она тепло улыбнулась брату, глядя на полностью затянувшийся порез на своем пальце. — За всё!

Царевна убрала ларец в тайник у основания колонны.

— Вот теперь всё правильно. И я наконец поняла, о чем ты говорил тогда. Многое поняла…

— Мне кажется, теперь мои советы тебе больше не понадобятся, — предсказал принц, подсаживая пушистого защитника на его законное место, и предложил сестре локоть. — Идём?

И они рука об руку двинулись в сторону царских покоев, где Флоризэль сразу попал под град формальных фраз восхищения и фальшивой заботы придворных. Его всегда очень раздражала шумиха вокруг своей персоны. Он не питал иллюзий, что итель-пьерский двор искренне может интересоваться его судьбой. Столичными ксенонами двигали лишь услужливость и праздное любопытство — мотивы, которые принц презирал. Если Сибастиан понимал эти чувства, старался не заговаривать с сыном и вообще держаться от него на расстоянии, то остальные разыграли полномасштабную мелодраму, чем, наконец, исчерпали терпение принца. Флоризэль вышел из окружения и направился прямиком к отцу.

— Я благодарен тебе, — сказал Сиб.

Флор мирно кивнул.

— Если тебе хочется меня отблагодарить, пусть эти господа оставят меня в покое, — он взглядом указал на дворцовую свиту.

— Я позабочусь, — откликнулся отец. — Ещё что-то?

— Нет, я лучше пойду, — принц отвернулся и вышел.

Удивительно, но факт, Сибастиан непостижимым образом отвадил от сына любопытствующих. Флоризэль ощутил подобие благодарности к отцу и испытал несказанное облегчение, когда заметил, что придворные не только вопросы задавать перестали, но при встрече обходят его дальним радиусом.

***

Следующим утром царский сын позавтракал в одиночестве, решительно отделался от услуг бородатого лекаря, сходил в библиотеку. Вечером его снова нашла сестра, сказала, что ему следует отдохнуть. Он отшутился, что только тем и занимается, но девушка не желала слушать.

— Покажу тебе очень красивое место, — сообщила Лина, проводя брата по галерее в маленький тёмный закуток, — Ни из одной горницы дворца не открывается такого вида. Как тут темно... Ой! Снэл! — изумлённо воскликнула она, отдёрнув занавеску.

Флор, сразу заметивший изобретателя, не ожидал, что для сестры это будет сюрпризом. От её восклицания он резко повернулся и случайно задел плечом что-то на широкой каминной полке. Реакции принца, притуплённые болезнью, ещё не восстановились, он не успел перехватить предмет и тот грохнулся на пол, взорвавшись брызгами осколков.

Кери охнула.

— Что сие было? — флегматично поинтересовался Флоризэль.

— Снэлиус, это твоё... — Каролина посмотрела на изобретателя.

Снэл не соизволил поднять взгляда от чертежа на подоконнике и равнодушно пробормотал:

— Да. Моё...

Повисла тишина, но потом изобретатель заложил руки за спину, неторопливо прошел по горнице и посмотрел на Флора с ехидной ухмылочкой.

— Ты разбил носок! Нонсенс, не правда ли?

Принц хмыкнул.

— Что, приз зрительских симпатий?

— Угадал! — рассмеялась Кери, и Снэл с братом присоединились к её веселью.

Тень, пробежавшая недавно между приятелями, растаяла. Флор, продолжая улыбаться, опустился в кресло, смех отнял изрядную долю его сил.

Снэлиус слегка пнул носком сапога груду осколков и сообщил:

– Однажды я от безделья изобрёл ботинки, в которых не мёрзнут и не потеют ноги. Это творение разошлось в народе, и группа господ-рабочих, почти столь же гениальных, как я, только наоборот, преподнесла мне шедевриальный носок из черного хрусталя! А ты, мерзавец, разбил произведение искусства! Историческую реликвию!

Флор снова фыркнул.

— Ну, убей меня!

Взгляды принца и изобретателя пересеклись.

— Я решил, и без меня кто-нибудь позаботится об этом, — серьёзно ответил Снэл, — Да и очередь слишком длинная. Не люблю очереди! — и плюхнулся в кресло напротив.

— Забудь, — отмахнулся Флор.

— Знаете, всё произошедшее за последние дни страшно, неприятно, но очень важно, — внезапно произнесла Кери. — И я не хочу забыть ни единой детали.

Она сидела на подоконнике, и её тонкий силуэт мягко вырисовывался в золотистой раме окна. Мужчины молча смотрели на неё.

— Мы все вносим свой вклад в мироустройство. Даже своим бездействием мы изменяем мир. Бездействие синдейков, особенно стоящих у власти, преступно, его оправдать нельзя. Например, я привыкла, что во внутреннем круге столицы все вопросы решаются по щелчку пальцев и не задумывалась, какая на нашей планете брешь в медицине, охране окружающей среды, социальной сфере. Вот ты, Снэлиус, вовсю занят обороной, энергетикой, досуговой индустрией, и в этих областях у нас полный порядок — твои изобретения есть в самых глухих частях планеты. Но в других сферах… Ночью я посмотрела статистику, она чудовищна! Вдали от Итель-Пьеры эпидемии выкашивают целые посёлки, лекари не в силах справиться с объемом работы!

— Я в медицине недостаточно подкован, читай «непроходимо туп»! – растерянно и даже немного сердито заметил Снэлиус. — Вот если захочешь заменить синдейков андроидами…

— О, нет! — ужаснулась Кери. — Да и не о том речь. Каким бы ты не был великолепным и непревзойдённым, на все задачи тебя не хватит. Нам нужен централизованный институт здоровья, который будет заниматься разработками методов лечения, вакцин, профилактикой заболеваний. Даже на Арроре такой есть! Приёмы разрозненных «Объединений лекарей и ворожей» бесконечно устарели. Кто-то должен встряхнуть шестой круг! Я должна. У меня огромные возможности…

Царевна ненадолго замолчала, задумавшись.

— Я, наверное, в ближайшее время буду очень занята. Флор, ты не обидишься? Что ты собираешься делать дальше?

— Честно? Сперва отдыхать, — брат виновато развёл руками, — а когда наберусь сил, полечу на Аррору и закончу войну...

— Я в панике! — завопил изобретатель. — Как мы раньше не додумались до столь простого и эффектного плана?! Мо-ло-дец!

— Да, — губы Флора снова дрогнули в улыбке.

— Особенно, когда не дурачишься... Главный хохмач здесь я!.. — наставительно произнёс Снэл и повернулся к царевне. — А, кстати, почему вы меня не спрашиваете, чем я буду занят и не обижусь ли, если Ваше Высочество будут в ближайшее время очень заняты?!

Каролина отвела взгляд и покачала головой.

С этого момента дни для Флоризэля потекли спокойно и размеренно. Он действительно отдыхал, много размышлял, часто уезжал кататься по планете один или со Снэлиусом, иногда ненадолго пропадал, не конфликтовал с царём, не влипал в переделки...

У Каролины же, наоборот, каждый день превратился в гонку. С момента малой коронации она знала, что её отношения с царём переменятся. Сибастиан был шокирован, что Каролина провела ритуал самовольно, подвергла себя огромному риску, но спорить с уже свершившимся фактом не мог. Он стал говорить с дочерью на равных, поддержал реформы в первых кругах столицы и инициативу в здравоохранении планеты. В некоторых решениях царевна проявила поразительную жёсткость, и вся Итель-Пьера заметила её неожиданное преображение. Однако, несмотря на проявившуюся твёрдость характера, в Кери продолжали жить великодушие и доброта, которые некоторые заинтересованные политики посчитали удобной для себя наивностью. Тут-то и выяснилось, насколько преданы Каролине её друзья, на подмогу поспешили и Ланс, и Снэл, и даже те аристократы, чьей помощи девушка никак не ожидала. Приживалы и противники реформ медленно, но неизбежно отступали, а ксенонским воротилам пришлось затянуть пояса и признать в Кери серьёзного противника.

Одновременно с этим к Лине потянулись с просьбами обездоленные и отчаявшиеся синдейки со всей планеты, многие из которых, как выяснялось вскоре, вовсе не были так уж несчастны. Царевна сама пыталась вникать в детали и рассмотреть каждую жалобу, но вскоре поняла, что силы на исходе и позвала на выручку друзей. Сперва Ланс вызвался помогать ей в свободное время. Каролина сияла от счастья. Потом к нему присоединились другие доверенные лица, из которых царевна создала Комитет гражданской помощи.

В один из на редкость спокойных вечеров, Лина, Снэлиус и Флор сидели в Тихом зале. Принц что-то читал, а его сестра уютно устроилась в огромном кресле, забравшись туда с ногами, и болтала с изобретателем. За окном царило ненастье, лил холодный дождь, но в горнице создалась удивительная идиллия. Флоризэль чувствовал себя почти как дома, расслабился и слушал разговор друзей вполуха, поэтому начало их спора пропустил.

— ... Вы, женщины, вечно драматизируете! — возмущённо воскликнул Снэл, чем окончательно отвлёк Флора от телепат-книги. — И общественное положение тут никакой роли не играет! Какие-то у вас иллюзии, романтические фантазии.

— Ну, а, по-твоему, любовь — это что? — удерживаясь от смеха, уточнила Лина.

— Химия! — моментально ответил изобретатель. — Цепочка реакций, которая приводит к выработке гормонов и стимуляции в головном мозге центров, отвечающих за удовольствие. Вы же превращаете её в какой-то ритуал, усложняете, а потом сами мучаетесь. Большая часть твоих дам-жалобщиц именно на этом и попадаются! Нет бы прямо говорить: «Здравствуйте, у меня тут от вашего вида эстроген, адреналин, дофамин и серотонин! А у вас от созерцания моей груди тестостерон вырабатывается?». Да? Да. Вот вам и ячейка общества. Нет? Поищем другого.

— Циник! — поддразнила девушка, глаза её блестели.

— Хм! Твоя версия, как мужчина должен признаваться женщине в любви? По-моему, любые признания — это сплошные розовые сопли! Ни одной здравой формулировки!

— Ну-у, — Кери наигранно-мечтательно возвела очи к потолку. — Признание в любви... Сперва говорится что-то тёплое, нежное. Женщине важны комфорт и защищённость. Потом можно добавить жар, страсть, а в завершение – призыв к действию. Но не прямолинейно. Завуалировано.

— На обогревателе меховое одеяло! — возопил Снэл. — А-а! Горит! Тушите! Тушите!

Каролина инстинктивно обернулась в направлении камина, но описанного бедствия не увидела, зато услышала ликующий хохот изобретателя.

— Ах, так! — Лина запустила в приятеля подушкой.

— Что, убедительное признание? — хихикнул Снэлиус, увернувшись от мягкого снаряда. — Ты ответишь взаимностью?

Флор улыбался, наслаждаясь спектаклем, но вдруг ощутил какой-то неприятный укол, по спине пробежал холодок, а ещё через мгновение планета вздрогнула.

— Нападение! — заметил он довольно отстранённо, и в подтверждение его словам в Итель-Пьере завопила авиа-сирена.

Каролина торопливо покинула кресло, чтобы проследовать в убежище, но в дверях столкнулась с Фетсом (он недавно вернулся с Лидены, где очередные переговоры зашли в тупик).

— Мои извинения, Госпожа! Снэлиус, ты нужен в «командном», — коротко сообщил он сыну. — Принц, Вы с нами?

Флор кивнул.

— У нас никогда не было такой проблемы!.. — объяснял советник, как только царевна удалилась в безопасное место, пока они втроем торопливо шагали к командному помещению.

— Вы что, не в состоянии защиту включить?! — перебил Снэл. — Между прочим, наш щит специально против Аррорских штурмовиков, и работает, кстати, неплохо!

— Да! Только штурмовики Лиденские!

Глаза изобретателя расширились.

— Чтоб этого идиота!.. — прошипел Снэлиус и бегом рванул вперёд.

— Прочь от пультов! — заорал он, ворвавшись в «командный».

Царь, генерал и двое полковников отпрянули от панели управления щитами. Изобретатель подлетел и энергично начал колдовать над приборами. Наблюдать за Снэлом в экстремальной ситуации было одно удовольствие — он буквально преображался, становился сосредоточенным, жёстким, словом, в критический момент шалопай-задира приобретал поразительно профессиональный вид. Руки Снэлиуса метались по панелям, передвигали светящиеся квадраты, нажимали тумблеры и клавиши, тянули ручки.

Где-то недалеко выстрелом штурмовика сбило башню, дворец здорово тряхнуло.

— Паразит! Чтоб Антония этим кирпичом по роже!.. — выругался Снэлиус и гневно глянул на Ланса. — Твои ребята вообще отстреливаться собираются?!

— Делаю, что могу! — генерал следил за происходящим в городе по экрану на другом конце зала и непрестанно координировал действия солдат, обороняющих Итель-Пьеру.

— Пусть не взлетают. Стреляй снизу, — буркнул изобретатель. — А взлетели, пусть срочно сядут!

Ланс невозмутимо передал распоряжение.

— Да что ж это такое?! — в голосе Снэла прорезались раздражённые нотки. — Ну а так?.. Нет?! А если... Снова нет! Ладно! Значит крайняя мера! — вдруг он выпрямился, хитро оглянулся на Флора, протянул руку, разблокировал и скинул крышку с большой красной кнопки.

— Не смей... — начал было царь, но остановить сумасшедшего ученого не успел. Тот хлопнул по кнопке, и отключил энергоснабжение города.

— Ай-ай! Ох уж эти большие красные кнопки!

— Думаю, нам лучше заткнуть уши? — спросил из темноты Фетс.

— Точно! А рты открыть! — Снэлиус чем-то щёлкнул, и... все непроизвольно зажали уши ладонями, зал накрыло звуковой волной. Потом восстановилось освещение, за стенами дворца послышался грохот, ряд взрывов, и всё стихло.

— Противник уничтожен, щит среагировал на штурмовики Лидены, — послышался из передатчика в руке генерала глухой голос одного из командиров, далее следовал рапорт о потерях.

— Бурные и продолжительные овации! — изобретатель развернулся к присутствующим и скрестил руки на груди, но аплодисментов не получил.

— Так, рембат, оценить ущерб в секторах. Диксон, что с безопасностью дворца? — генерал уже сыпал приказами, полковники забубнили в гарнитуры и снитлеры, закипела работа по ликвидации ущерба.

Царь подошёл к Снэлу вплотную.

— Это что сейчас было?! Ты нас с голым за… без защиты оставил!

— О! Я же умный мальчик! И немного разбираюсь в собственных изобретениях, как не странно! У лиденцев, между прочим, штурмовики ксенонской сборки! Пришлось перезапустить систему на атаку собственных кораблей!..

— То есть... — гневно начал Сибастиан.

— Да, теперь наши звездолёты не смогут стартовать, щит их уничтожит... — проговорил Фетс задумчиво. — Нужно заново переписать все коды. Сколько тебе понадобится времени, сын?

— Ну, я, несомненно, гений, но... Такой объём работ.

— Времени тебе — до утра, ясно?! Бери помощников и ходу, — прервал его рассуждения царь. — Понял меня, гений?

— Да. Но я надорвусь! — буркнул Снэл, принимаясь за работу.

— Похоже, мы в яме... — Сиб мрачно посмотрел на советника. — Ты был прав. Лидена была для нас единственным возможным союзником. Остаётся надеяться, что она хотя бы не присоединилась к Арроре.

— Это был акт устрашения, — возразил советник. — Отчаянный и разовый. Теперь Антоний-Лорий попробует тихо отсидеться.

— Вот ведь мерзавец! Послал сотню солдат на верную смерть, только ради мести мне, только из эгоизма! Жестокий дурак! — взорвался вдруг царь.

— Что ты собираешься делать?

— Думать. И ты думай, — пожал плечами Сибастиан. — Собери совет...

— Конечно.

Фетс пошёл созывать членов Государственного Совета. Сиб ещё немного постоял с задумчивым лицом, подошёл к огромному снитлеру, на экране которого дымились круги столицы, потом перевёл взгляд на Ланса, продолжавшего беседовать по передатчику. Правитель совершенно забыл о присутствии сына, но тот неожиданно напомнил о себе.

— Я не тот, кто тебе нужен, — негромко заметил Флор, придвинувшись вплотную к царю. — Я понял, в чем был план, но он не сработает. А вот если ты собирался когда-нибудь рассказать ему правду, сейчас самое время.

Сибастиан побледнел.

— Ты о чём?

— Я действительно могу прикасаться к браслету Антония (тут твой расчет на мою кровь оказался верен), но не мне его снимать, — принц говорил совершенно спокойно, что особенно пугало государя. — Я не имею на это права. Это прерогатива законного наследника.

— Как?.. — Сиб потрясенно смотрел на Флоризэля, будто видел его впервые. — Кто же ты такой?

— Удивительно, что вопрос возник у тебя только сейчас, — уголки губ принца иронично дёрнулись.

Флор круто развернулся и вышел. В «командном» остались только царь и генерал.

Государь нашарил кресло и мешком рухнул в него. Когда он переносил сына в этот мир, план только намечался в голове, грубыми штрихами, один из десятков планов получения военной помощи. Он сам осмыслил все возможности лишь недавно, после несчастного случая с Каролиной и демонстрации уникальных способностей принца. Как же Флор мог догадаться?! Звуки постепенно начали вновь пробиваться сквозь звон в ушах Сибастиана — спокойный, уверенный голос генерала, раздающего указания; щелчки и вызовы по системе связи; бешеный стук собственного сердца.

Царь вытер со лба пот и окликнул Ланса.

— Мне нужно с вами поговорить. Это важно, отвлекитесь.

— Да, государь.

Военачальник выключил переговорное устройство.

— Закройте дверь. Разговор более чем приватный.

Ланс удивился, но выполнил.

— Сядьте.

Однако сам царь вскочил и нервно прошёлся по помещению, потом сел напротив своего протеже и заговорил.

— Скажите, вы довольны своей жизнью здесь, на Ксенте?

— Конечно, — генерал нахмурился.

— Вас устраивает ваше положение?

— Я занимаю один из самых высоких военных постов на планете, можно ли желать большего?

— О! Поверьте, можно! Ланс, вы были рождены для большего, и я очень виноват перед вами. Я не вправе был скрывать историю вашей семьи. Надеюсь, вы поймёте мою позицию и, возможно, согласитесь, что это было единственно верное решение... на тот момент, — он помолчал. — Ваше полное имя Арион-Ланди, вы сын Ариона III и законный король Лидены...

Зрачки Ланса расширились, но больше ни единый мускул на лице не дрогнул.

— Сейчас объясню...

И Сибастиан рассказал военачальнику, как спас его от расправы мятежников во время последнего бунта на Лидене, как увёз на Ксенту, как маленького наследника сочли мёртвым на его родной планете. Символ власти, дающий Лансу право притязать на трон, много лет хранился у царя Ксенты, но сейчас пришло время вернуть браслет законному владельцу.

— Я не говорил вам раньше, потому что ситуация казалась стабильной, — продолжал Сиб. — Но теперь Антоний-Лорий губит свою планету, занимается самодурством, кто-то должен остановить его, иначе он уничтожит Лидену и Ксенте жизнь подпортит. Уже подпортил. Я уверен в вашей рассудительности, из вас получился прекрасный дипломат, потом — военный. Если захотите, вы сможете навести на Лидене порядок, вы знаете и любите свою Родину... Я не намерен давить на вас. Допускаю, что вы решите остаться на своем нынешнем месте, тогда я буду молчать о вашем происхождении. Пост главы неблагополучной планеты — действительно тяжкое бремя, но вы бы справились, уверен.

— Вы, конечно, надеетесь, в этом случае на военную поддержку Лидены? — спросил Ланс, вид у него был несколько оглушённый. — Вы Антония-Лория мною напугали?

— Вашим символом власти. Он не знает своего конкурента, — откровенно признался Сибастиан. — Я надеялся сыграть на его инстинкте самосохранения, и очень ошибся... Что до союзничества в войне, если вы устроите переворот, лишних кораблей для помощи нам у Лидены может не оказаться. И лишних голов… Просто прошу, не выступайте против Ксенты.

— Государь, это уже лишнее, — укоризненно покачал головой генерал. — Вы хорошо знаете меня. Я не враг Ксенте и предпочитаю мирные пути решения проблем.

Они немного помолчали.

— Вы поработали с моей памятью, но сейчас я вспоминаю браслет. Мой браслет… Разве он не должен был убить вас, когда вы снимали его с меня?

— Должен был, — нехотя отозвался царь. — Но оказалось, что моё тело невосприимчиво к таким артефактам.

Ланс пронзительно взглянул на своего почти коллегу, но промолчал. Пазл в его голове сложился. И снова повисла пауза.

— Да-а… Мог ли я ожидать подобного?! — изумление всё же прорвалось в голос военачальника. — Выходит, вы столько лет держали меня «про запас»?

— Грубовато, но, по сути, верно... — заметил Сиб.

Арион-Ланди чуть улыбнулся.

— Я восхищаюсь вами. Мне не в чем вас упрекнуть, вы заботитесь о своей планете, желаете ей блага. К тому же, я не нахожу оснований жаловаться, вы создали мне идеальные условия для жизни. И многому научили, — он встал. — Я могу подумать прежде, чем дам ответ?

— Конечно, — Сибастиан тоже поднялся. — Сейчас займитесь наведением порядка на планете, и пусть Дионис немедленно явится в Зал Совета.

— Слушаюсь.

Царь шёл на совещание и прокручивал в памяти разговор с генералом. Его поражал характер Ланса: реакцией синдейка на шокирующую правду оказалось только удивление. Неужели, он действительно так привязан к Сибастиану, Ксенте и ксенонам, что не почувствовал обиды? Ну, не может же Ланс быть таким лицемером? Нет! Он искренне поразился, но не выказал ни досады, ни разочарования...

— Отец!

Сиб остановился и подождал Каролину.

— Скажи, это правда, про Ланса? — тихо спросила дочь.

— Тебе брат сказал?! — вскипел Сибастиан.

— Да, но не осуждайте его за это. Больше никто не узнает, я ручаюсь за Флора! — брови девушки расстроено сдвинулись. — Вы сказали генералу?

— Да.

— Что же он решил?

— Пока думает. Идём, — отец потянул её за локоток, и они продолжили путь. — В любом случае, поддержка Лидены отменяется...

— Не уверена, — серьёзно возразила Лина. — Нашу делегацию не пустили дальше порта, и мы не знаем доподлинно нынешние настроения лиденцев, изоляция сыграла свою роль. Но переворот может пройти гораздо легче, чем вы ожидаете, если население против Антония. Ходят слухи, некоторые знатные дома недовольны его политикой, и Совет Лидены недоволен. Впрочем, даже если не будет кораблей, сама по себе революция нарушит структуру агентурной сети Арроры на Лидене, что тоже нам на руку.

Сибастиан остановился и заглянул дочери в глаза.

— Ты изменилась. Взрослеешь, — его взгляд чуть затуманился.

Следующие несколько дней прошли сплошь в совещаниях, все по мере сил участвовали в восстановлении города. Новых лиденских нападений не последовало, но итель-пьерцы с тревогой посматривали на небо, ожидая самого худшего. У Кери было много работы, с утра до ночи приходилось заниматься госпиталями, гуманитарной помощью, детьми погибших жителей столицы и прочими неотложными делами. Очередное срочное совещание Государственного Совета завершилось, все разошлись, за столом остались только Фетс, Каролина и Снэлиус.

Царевна и советник решили просмотреть на снитлере видео-доклады чиновников. Изобретатель сидел, уперев подбородок в кулак, и глядел невидящим взглядом в пустоту. В последние дни его всё чаще можно было застать в таком состоянии, и, как показывала практика, это свидетельствовало о скором появлении нового шокирующего изобретения.

— Мне кажется, ты не всё нам говоришь, — с улыбкой заметила царевна, глядя на друга.

Снэл выразительно поднял бровь, но ответить не успел, за него это сделал Фетс.

— Моя госпожа, поверьте, мы к этому не готовы! — советник выглядел весьма сурово. — Ему бы понадобилось, по меньшей мере, три рта. И он бы вещал непрерывно!

— Нелепое заявление! — возмутился изобретатель. — Четыре! Я ещё должен чем-то есть!

— Убеждён, что четвертому тоже нашлось бы, что сказать, — парировал отец.

— К тому же, это выглядело бы не эстетично! — нахмурился Снэл. — Именно поэтому я изобрел «трансобраз». Перемещаешь мысли и сны на носитель, а когда нужно — пересматриваешь. Что вы мне тогда сказали?! «Снэлиус, это чудовищно!» А Его Величество даже запретил мне оставить прототип!

Лина больше не улыбалась.

— Потому что это страшное оружие. Однажды ты смог бы записывать мысли на расстоянии.

— Так в том и соль! — воодушевился изобретатель. — Какой прорыв в технологии разведки! Мы бы заранее знали, чего ждать от этого идиота – Антония. А однажды мы смогли бы, возможно, даже стирать мысли и воспоминания, подсаживать новые!

— Это и чудовищно, разве ты сам не видишь?! — ужаснулась царевна. — А если его украдут? Кто нас спасет от твоего изобретения?

— Тебе ничего не грозило! — отмахнулся Снэл. — Волны твоего мозга «трансобраз» не распознавал. Ох уж эти женщины и их мозг! — он взглянул на Фетса, тот только покачал головой, и изобретателю пришлось сдаться. — Не волнуйтесь! Я всё уничтожил. Чертежи, записи, прототип — всё стёрто с лица Ксенты!

— И забыто? — тихо уточнил отец, но Снэлиус сделал вид, что не расслышал.

Каролине стало не по себе, и она поспешила покинуть гридницу.

За три дня они с Флором едва ли перекинулись парой поспешных фраз, поэтому, осознав, что неотложные дела завершены, она сразу отправилась искать принца.

Свет в горнице не горел, но Каролина чувствовала, что брат здесь. Она пробралась на ощупь к окну, нырнула за тяжёлую занавеску и действительно обнаружила Флора сидящим на подоконнике.

— Что с тобой? Прячешься? — спросила девушка, пристраиваясь рядом на окне.

— Да. Я размышляю.

— Тогда не буду мешать.

— Ты не мешаешь, — взгляд принца потеплел. — К тому же, я сам хотел найти тебя. Я уезжаю и, наверное, надолго.

— Всё так плохо? — за обычным, на первый взгляд, сообщением Кери почудилось неладное.

Флор взял её за руку.

— Ничего от тебя не скроешь. Только «плохо» — неверное слово. Я не могу дольше оставаться в Итель-Пьере, это бессмысленно. Это даже принесёт вред! У меня есть определённая цель, и я намерен идти к ней.

— Ты вернёшься? — голос девушки дрогнул.

— Не бойся, мы обязательно ещё увидимся!

— Хорошо, я буду ждать... А ты не расскажешь мне о своих планах?

— Нет, не стоит, — брат качнул головой. — Я попрощаюсь только с тобой и Снэлом, а остальные пусть считают, что я скоро возвращусь, как обычно... Ну что ты? — он погладил сестрину щеку, пересечённую проворной слезинкой. — Если ты станешь грустить, мой план провалится.

Лина улыбнулась.

— Я уже скучаю. Но буду держаться.

— Умница.

— Когда ты уезжаешь?

— Завтра.

— Но мне лучше тебя не провожать? — проницательно заметила царевна.

Флоризэль кивнул. Они с сестрой проговорили до глубокой ночи. Потом онавсё-таки отправилась спать, а принц пошёл за изобретателем.

— Убиться веником! Я тебе не жена, чтобы ты среди ночи являлся! — пробурчал Снэлиус, нехотя пропуская приятеля в свои покои.

— Мне нужно на Аррору, — с ходу заявил Флор.

— М? К лекарю тебе нужно, мозг пролечить, — Снэл сонно потёр глаза.

— Я серьёзно.

— А вот и нет! Я сплю, а ты — глюк, потому что даже совершенный псих добровольно на Аррору не полетит! Я, кстати, не псих!

— Снэл, ты сейчас просыпаешься, собираешься и отвозишь меня на Аррору!

До изобретателя, наконец, дошло, что приятель не шутит.

— То есть, ты хочешь, чтобы я сел на ксенонский звездолёт и совершил показательное самоубийство, летя прямиком на аррорские торпеды? Это у тебя просьба такая?!

— Не совсем, — загадочно возразил принц. — Ты подкинешь меня на звездолёте контрабандистов.

Снэл раздражённо передёрнул плечами.

— Тебя, кажется, уже кто-то подкинул, а приземлился ты на голову! Я не контрабандист.

— Нет, но хобби твое довольно двусмысленное. Антирадар. Другие полезные вещи… Адвокат нужен? Наверняка, у тебя припрятан где-нибудь оснащённый кораблик.

— Шантажист! — усмехнулся Снэлиус. — Между прочим, за дружбу с контрабандистами меня Сибастиан чуть-чуть убьёт, а за перевозку своего сомнительного происхождения отпрыска в тыл противника порвёт на ленточки!

— Мне только ты помочь можешь. И себе тоже, если уж на то пошло. Ты хочешь, чтобы война закончилась?

— Ну? И что? Я должен жертвоприношение совершить? Так убить тебя и здесь можно! Зачем далеко летать? — взорвался изобретатель, — Ты действительно полагаешь, что придёшь, такой герой, и остановишь войну взмахом руки? Мы всей планетой уже восемь лет руками и ногами размахиваем! Вон как раз очередное масштабное контрнаступление планируем.

— Не так просто всё объяснить, — Флор прошёлся. — Мы с тобой знакомы недавно, но, вспомни, я хоть раз ошибся? И вот я говорю, что должен непременно быть там!

Наступило продолжительное молчание.

— Ладно, — неожиданно согласился Снэл. — Только, если нас взорвут, так и знай, что на том свете я тебя достану!

— Договорились.

Изобретатель наскоро переоделся и повёл приятеля по глухим переходам города к самой окраине, потом доставил на везделёте на острова, и скоро маленький неприметный звездолёт уносил их обоих прочь с Ксенты.

Первые космические часы полёта изобретатель будто прилип к приборной панели и хранил гробовое молчание, потом развернул кресло и достал из ниши в стене термос, бутерброды, мрачно протянул стакан, окутанный клубами пара, спутнику. Флор с благодарностью принял напиток и увел бутерброд прямо из-под носа приятеля. И Снэлиуса прорвало, он вдруг начал травить байки о самых стремительных, нелепых и причудливых приключениях и перелетах в своей жизни.

— А почему вы не используете подводные тропы? — в какой-то момент перебил его Флоризэль.

Снэл поперхнулся крекером.

— Хм... Принц, вот скажи, как тебя Космос терпит? Бывает ты походя выдаешь тайны, в которые посвященных по пальцам пересчитать, а иногда спрашиваешь про столь очевидные вещи, что и младенцу понятны!

— Но русалки же проживают на Ксенте, это не тайна, — возразил принц. — Лидена вообще на 90 % населена их потомками.

— И они с удовольствием проведут вечерок на отмели с симпатичным парнем, без умолку журча ему на ухо милые глупости... — подхватил изобретатель. — Эх! Был у меня один курортный роман на Лидене... Миранда. Маркиза корралового рифа, — он мечтательно закатил глаза.

Флор терпеливо ждал. Признаться, легкомысленный Снэл нравился ему гораздо больше, чем его давешний мучимый совестью вариант.

— Она даже предлагала стать её двадцать шестым, кажется, мужем. И я бы согласился - она была очень хороша! Но! — он поднял палец. — Чтобы попасть в гарем нужно утонуть. Потом над телом проводят что-то типа обряда обновления, в него возвращаются и жизнь и сознание. Мужьям доступны все блага русалочьей жизни, открыты подводные порталы и все семейные тайны. Можно сплавать хоть на Аррору, хоть в другое измерение (что, кстати, известно очень немногим), но пути на берег для таких синдейков уже нет. Пять минут на суше — и ты труп. Да и что на суше делать-то? С хвостом вместо ног? Кстати о хвостах…

Изобретатель вдохновенно «гнал пургу», а принц всячески старался подбрасывать ему новые темы для выступления, но друг всё чаще бросал взгляды на бортовой компьютер, и всё длиннее становились паузы в его историях.

Несмотря на размеры и удручающий внешний вид, звездолёт превзошёл по скорости лучшие армейские крейсеры. Аррора уже обозначилась зелёной точкой прямо по курсу, и последние два космочаса настроение Снэлиуса скакало от угрюмого равнодушия до истерики, например, сейчас он нервно бегал по небольшому салону. Флор успел отоспаться и теперь сидел у иллюминатора и разглядывал космос.

— Извини, что отвлекаю, — выразительно выговаривая каждое слово, произнёс принц, — Мне кажется, или мы летим прямиком в ту блуждающую червоточину[i]?

— А! Чтоб тебя! — Снэл ринулся к панели корректировать курс, звездолёт сменил направление и облетел опасность, а пилот с облегчением откинулся на спинку кресла.

— Не угробь меня раньше срока. Как угодим сейчас в воронку времени, и выкинет нас где-нибудь в дремучем прошлом.

— Вот, подбодрил, чудовище! — изобретатель резко повернулся к приятелю, — Знаешь, плевал я на то, что со мной царь сделает! Не хочу оставшуюся жизнь ощущать себя убийцей! И с тобой пойти тоже не могу, чтобы подстраховать там — в пасти у демона!

— Ты вообще о чём? — Флор оторвался от окна. — Ты мне неоценимую услугу оказываешь. И лично я чувствую невероятное облегчение...

— Рад за тебя, — ядовито процедил Снэл.

— Ксента для меня худшее место...

На изобретателя опять накатила меланхолия.

— Тоже мне, друг называется. Между прочим, мы с Линой часть этого худшего места, так что выбирай выражения. Ты хоть подумал, каково нам будет, мы привыкли к тебе... Как к старому, удобному дивану привыкают... Конечно, не сильнее!

— Зато Кери теперь снова твоя, — заметил Флоризэль.

— Что?!

— Всё ты понял. И она скоро поймёт. Только не дави на неё.

Снэлиус сдвинул брови.

— До тебя же как-то справлялся...

Они помолчали, Аррора надвигалась.

— Помни, как только ступишь на эту планету, ты станешь «засланцем»! – нервно хихикнул неуравновешенный пилот.

— От засланца слышу! — парировал царский сын, которому тоже было слегка не по себе.

— Паразит! — хмыкнул Снэл. — Но я действительно надеюсь увидеть тебя живым... Иди, готовься к сбросу!

Они обменялись коротким рукопожатием, и Флор спустился в аварийный шлюз.

Невзрачный звездолёт, не замеченный аррорскими пограничниками, прорезал атмосферу с затененной стороны планеты, выпустил маленькую золотистую торпеду и на всех парах драпанул в обратную сторону. В кабине, судорожно вцепившись в штурвал, сидел Снэлиус и честно пытался ни о чём не думать, но в сознании зудел вопрос, сможет ли он сохранить самообладание, когда возвратится во дворец...

[i] Червоточина (кротовая нора) — это топологическая особенность пространства-времени, представляющая собой в каждый момент времени «тоннель» в космическом пространстве, конечная точка которого неизвестна.

Глава 9. (На) вылет

Военачальник армии Ксенты был скептиком и практиком, верил только фактам, верил своим глазам, своим рукам. Он даже сомневался в существовании магии, хотя в мире, где живёт Полар, отрицать оную сложно. Генерал всегда был уверен, что может контролировать свою судьбу, выбирать направления, ставить цели и достигать их... Был уверен, пока не услышал из уст синдейка, заменившего ему отца, что дело обстоит совсем иначе. Он наследник престола крупнейшего государства планеты! Он может решить исход многолетней войны. Он может спасти планету от бесчинств безумца. А может ли остаться здесь? Вероятно, в его настоящую историю не так мало посвящённых, раз до сих пор ему даже в голову не приходило, кто он на самом деле. Но второй вариант он (хотя и взял себе время на раздумья), всерьёз не рассматривал.

Почти на всех крупных островах Лидены и на материке у Ланса были либо информаторы, либо друзья, с которыми он и поспешил связаться, прежде чем дать окончательный ответ царю Ксенты. Обработав полученную за несколько дней информацию, военачальник внезапно обнаружил, что процесс свержения власти уже запущен без его участия. Во главе оппозиции стоял один из высших военных чинов, некий Ридди, уже сумевший неофициально перехватить власть на нескольких островах. Трон под Антонием пошатнулся. Министры, видя неизбежность падения монарха и пресечения его рода, вели ожесточенную грызню за утекающие из лап богатства. После выходки короля с нападением на Ксенту, Лидена висела на волоске от гражданской войны. Теперь Ариону-Ланди оставалось только выбрать верный момент для возвращения. А завоевать расположение оппозиции, как он надеялся, будет не так уж сложно — репутация генерала шла впереди него и отчасти гармонировала с лозунгами противников старой власти.

Не было смысла откладывать разговор с царем Ксенты. На импровизированном совещании присутствовали только Сибастиан, Каролина, Фетс и, конечно, сам будущий правитель Лидены. Беседа велась в условиях строжайшей секретности: все прочие встречи были нещадно отменены и перенесены, двери — закрыты, устройства связи — вынесены наружу. Разошлись затемно.

Глубокой ночью усталая царевна отправилась в свои покои. Но сон не шёл. В огромном дворце она вдруг снова ощутила щемящее одиночество. Флор улетел, Ланс собирался улетать, Снэлиуса она не видела несколько дней, с того злосчастного разговора. Привычный уклад рушился, погребая под собой её уверенность и воодушевление.

Девушка накинула на плечи полиморфа и выскользнула в переход. На стук в дверь покоев Снэл не открыл, и девушка, потоптавшись, отправилась в его лабораторию. Здесь царил полный хаос, в центре которого, развалившись в кресле, восседал изобретатель. Его внимание было полностью поглощено теле-снитлером. На душе у Каролины вдруг стало так тепло и уютно. Она улыбнулась и, бесшумно скользнув на боковой диванчик, свернулась там калачиком.

— …Оля, мечта моя, ну что ты как маленькая?! — вещал Снэл. — Я видел твои расчеты, видел результаты тестов, а главное — видел синдейков, которых твоя вакцина чуть не из могилы подняла!

Немолодая женщина на экране неопределенно передернула плечами и, видимо, собиралась возразить, но изобретатель не дал ей вставить слова.

— Недовольные есть всегда. Их специально выращивают, подкармливают и лелеют. Если учесть, сколько денег и обещаний льется Арророй мимо кассы в ваш регион, лишь бы вызвать волнения и мятежи, то я вообще удивлён, что твой альтернативно-гениальный оппонент действует так скромно. Может он просто ещё не развернулся как следует? Сейчас закончит промывать мозги молодежи, и они пойдут на тебя и правительство Казалима с вилами и копьями, как в старые-недобрые времена. С лозунгами "Нет вакцинации, умрём свободными". Не хочу сказать, что вы с губернатором там действуете прям идеально... По мне, так тебе нужно вызвать своего оппонента на публичные слушания, объяснить предельно простым языком, в чем он не прав, а потом невзначай шваркнуть его чашкой Петри по темени. А его юным последователям предложить переселиться подальше от здорового вакцинированного населения, где они могут тихо и гордо скончаться от эпидемии в назидание потомкам.

«Так вот почему у них ночная беседа», — подумала Каролина: «Казалим ровнёхонько на обратной стороне Ксенты, там сейчас как раз середина рабочего дня».

— Здравые аргументы, боюсь, здесь действительно бессильны... — тем временем устало улыбнулась женщина в снитлере. — Но чашка Петри... Я, конечно, не политик, но мне кажется...

— Резковато? — Снэлиус скорчил максимально простодушную рожицу. — Зато оппозиция возликует! И наши "коллеги" с Арроры возрадуются, что их инвестиции заработали, и мы наконец тут все передрались!

— Тебя бы на публичные слушания! — наконец рассмеялась Ольга. — Ох уж это твоё удивленное лицо, когда ты выдаешь самые чудовищные теории! "Да ну, вы шутите! Это же все знают" — написано на нём. И тебе сразу хочется верить!

Снэл хохотнул.

— В общем, разворачивай свою программу. Нам она ой как нужна. И именно сейчас.

— Хорошо, — сдалась Оля. — Я займусь. Ты тоже мёртвого из могилы поднимешь!

Сеанс связи завершился и Снэлиус с удовольствием до хруста в суставах потянулся и крутанулся в кресле. Заметив на диване царевну изобретатель на мгновение застыл.

— Возмутительно! А если бы я тут с любовницей… разговаривал?! — притворно рассердился он.

— Я бы получила бесценный визуальный опыт, — парировала Кери. — Тебя всё-таки потянуло в медицину?

— Здрас-сте! А кто будет помогать твоей здравоохрЕнительной реформе?! — оскорбился мужчина. — Всё для вас, моя Госпожа!

— Спасибо! — растрогано проговорила Каролина.

Снэл пересел к ней на диван, закинув её ступни себе на колени, оттянул большими пальцами замысловатые подтяжки на своих плечах и выжидательно уставился на царевну.

— Ну, рассказывайте. Жилетка готова, и на ней ещё остались сухие места!

И она рассказала.

Когда позже Лина попрощалась с приятелем у дверей своих покоев, её мир вновь приобрёл стабильность и кристальную чистоту. Она заснула с улыбкой на лице.

А вот Снэлиус уже не улыбался. Он стремительно пронёсся через дворец обратно в лабораторию. Новости прибавили ему забот.

Утро застало изобретателя в той же лаборатории. С тех пор, как несколькими ночами ранее его разбудил принц, Снэл так и не ложился спать. Сейчас в его крови плескалась лошадиная доза стимуляторов, а глаза под покрасневшими веками приобретали всё более безумный блеск, но он не намеревался останавливаться.

Целый день Снэлиус проверял «ловушки» и дорабатывал идею, на воплощение которой раньше у него не хватало фантазии. И вечером напросился в приемную к царю с кипой переработанных до неузнаваемости чертежей, которые в прошлый раз ему не дал продемонстрировать наёмный убийца.

Идея разрушительного оружия, убийцы планет, созданного Снэлом, ожидаемо привела Сибастиана в ужас.

— Ты хоть понимаешь, что предлагаешь геноцид?! Только полный безумец может пустить его в ход, — царь смотрел в глаза изобретателю, силясь понять, насколько тот осознаёт возможные последствия своего гениального открытия.

Но тот только пожал плечами.

— Наши планеты и так пачками уничтожают синдейков. Почему не закончить всё разом?

— Уничтожь чертежи! Все до единого, — жёстко приказал Сиб. — Ты понял меня? И иди выспись!

Помедлив, он накрыл плечо Снэла широкой ладонью и сжал, снова привлекая внимание.

— Всем тяжело. Все устали и на взводе. Но это не то решение, которого мы от тебя ждём.

После ухода царя Снэлиус некоторое время задумчиво смотрел на чертежи и сварливо пробормотал:

— Уничто-ожить! Срочно уничто-ожить… Ну, допустим, уничтожу. А что, возражений нет. Про прототип он ничего не сказал…

Изобретатель ногой подтянул из под стола поглотитель[i] и отправил в его пасть первый чертеж. Краем глаза он заметил движение возле входа в зал, но поворачиваться не стал. К столу, тихо шелестя перламутровым подолом платья, приблизилась Олегия.

— О, вы всё трудитесь?

Снэлиус промолчал, отправляя второй лист вслед за первым.

— Что это? — невинно осведомилась любовница царя, качнув над документами широким рукавом.

— Чертежи.

— Я имею в виду, что это должно быть?

Снэл поднял на нее взгляд и с неподражаемой серьезностью ответил:

— Бочка для засолки огурцов.

Олегия надменно вздернула подбородок.

— Издеваетесь?! Вы знаете, не стоит так со мной?!

Изобретатель придержал её за локоть, приблизил к ней вплотную внезапно заострившееся лицо и прошептал.

— Я знаю больше, чем вам хотелось бы, — он взглядом указал на кольцо на ее мизинце. — А вот вы, видимо, знаете не про все телеснитлеры во дворце. У нас не Лидена, видеозапись разрешена. И, если вы не покинете планету до утра, завтра я поделюсь своими знаниями с царем. И я не буду голословен.

Олегия отшатнулась и приготовилась оправдываться, но в зал вошла Каролина. Снэл отпустил локоть куртизанки и продолжил прерванное занятие. Олегия почтительно поприветствовала Кери и поспешно покинула зал. Царевна ничем не выдала своего удивления, и не задала ни единого вопроса, но внутри у нее неприятно шевельнулось смутное подозрение.

На следующее утро за завтраком царь был мрачнее тучи, игнорировал светскую беседу, отвечал невпопад и почти не ел. А потом просто сорвался из-за стола и вышел, до белизны сжимая кулаки. Каролина проводила его изумленным взглядом и, извинившись перед сотрапезниками, последовала за отцом.

— Ночью нашу планету покинул звездолет, — невзначай заметил Фетс, когда за столом остались только он и сын. — Чей бы ты думал? Госпожи Олегии.

Не дождавшись реакции, советник продолжил:

— Никого не предупредила. И полетела она на Лидену. Кто-то дал ей разрешение на взлёт, — он снова многозначительно умолк. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Скажи-ка, тетя, ведь недаром ты вышла из кустов с радаром? — наконец снизошел до ответа изобретатель, отвесил отцу церемонный поклон, впрочем, без тени улыбки, и ретировался.

О том, чтобы у фаворитки «в рукаве» оказалась информация наивысшей степени сложности и бесполезности, он позаботился. Эх, жаль два первых чертежа раньше времени уничтожил! Зато через сплетни и «случайно забытые» документы слил ей за последнюю половину пентады достаточно другой дезы.

Не успел Снэлиус дойти до лаборатории, как его вызвали на срочное совещание к государю. Отборно ругаясь сквозь зубы, изобретатель поспешил в гридню, где его встретили не меньше двенадцати хмурых взглядов.

Первой мыслью Снэла было: «Отец сдал!». Но он тут же отмёл несостоятельное подозрение, такие вопросы на военном совете не решают.

— Кого хороним? — жизнерадостно спросил Снэлиус, отмечая, как громко прозвучал его голос в этой гнетущей тишине.

— Монархию Лидены, — хладнокровно ответил Ланс. — Сегодня началась гражданская война.

Изобретатель присвистнул, приземляясь на своё место.

Царь ворвался в гридню, начав говорить ещё с порога.

— Итак, господа, восстание на Лидене! Мы не можем вмешиваться, и мы не можем НЕ вмешиваться! Ваши предложения?

— Известно, что с королём? — подал голос вице-генерал Дионис.

— Пока жив и даже прислал нам сверхсветовым портом сообщение с просьбой о помощи и посылку, — хмыкнул Фетс.

— Что в посылке? — поинтересовался кто-то.

— Винная бутылка, — ответил Ланс.

Теперь все изумленно уставились на генерала.

— Это символ какой-то? — неуверенно заметил Дионис.

— Пока непонятно. Мы работаем над этим, — уклончиво заметил Фетс, закрывая тему посылки.

Снэл дёрнул уголками губ. В исполнении отца такое «мы» почти всегда означало «наш придворный учёный».

— Нужно действовать в частном порядке, — предложил полковник Адриан. — Не от имени Ксенты.

— Поддерживаю, — кивнул Ланс. — Нужен небольшой отряд из надёжных бойцов, имеющих опыт службы на Лидене и опыт тайных операций.

— Ну, таких у нас на большой и не наберется, — потёр подбородок полковник Винчи. — Причем, вы один из них.

— А мы поддерживаем короля или?.. — подал голос полковник Данни, совсем молодой мальчишка, но стушевался под тяжелыми взглядами коллег.

— Или, — сурово отрезал Фетс.

Совещание продолжалось, но Снэлиус почти не вслушивался. Он был уверен, что четверо из присутствующих уже давно всё обсудили и приняли план дальнейших действий, а военный совет лишь формальность. Причем основная цель совещания даже не озвучивание плана, а скорее подготовка почвы для назначения Диониса новым генералом армии Ксенты «ввиду чрезвычайных обстоятельств».

Когда совет завершился и пятеро действующих лиц переместились из гридни в рабочие палаты царя, Сибастиан протянул Снэлу записку на самой настоящей бумаге из водорослей, которая до сих пор оставалась в ходу на Лидене. Все молча ждали, когда изобретатель ознакомится с текстом. Пропустив витиеватые приветствия, Снэл скользнул взглядом к сути письма. В древности по традициям Лидэны, важные документы для сохранности принято было укупоривать в бутылки. Поскольку жестокая судьба (читай: Сибастиан и оппозиция) не оставила Антонию-Лорию выбора, он хочет напоследок соблюсти хотя бы эту традицию своего народа и отречься от престола красивым жестом, исторически значимым. В свитке, укрытом драгоценным стеклом, написано отречение Антония-Лория, которое законный наследник может применить для восшествия на престол. Взамен Антоний просит милости к себе и своим сторонникам, не судить их и не наказывать, а также, если новому государю будет угодно, выделить экс-королю небольшой островок на Лидене, где тот станет мэром, и откуда не будет мозолить новому королю глаза.

— Шутник. А с виду и не скажешь, — прокомментировал Снэлиус.

Царь пожал плечами. А Фетс устало пояснил.

— Мы уже составили указанный документ и ещё ряд важных законопроектов, в том числе пакт о взаимном ненападении. Вряд ли он настолько непроходимо глуп.

— Где бутылка?

Генерал Дионис поставил на стол прозрачный бокс с большой зелёной бутылью. Внутри бутылки просматривался силуэт свитка. Пробка была залита алым воском.

— Просканировали всеми возможными способами. Но не нашли ничего ядовитого или взрывоопасного.

— Значит плохо искали, — пробормотал Снэл, всматриваясь в странную посылку и потихоньку облепляя сосуд портативными устройствами.

— Мы тоже так подумали, — кивнул Ланс, но изобретатель уже его не слышал, полностью поглощённый новой задачей.

Первым их компанию покинул Дионис. Ему пора было приступать к новым обязанностям.

Ланс, Фетс и Сибастиан продолжили обсуждать детали отлёта, который по изначальному плану должен был состояться через шесть дней. Теперь такое промедление представляло опасность. Сиб и Ланс повторно прошлись по списку бывших подчиненных генерала, пригодных для миссии и Ланс ушёл готовиться к отъезду.

Фетс вопросительно взглянул на сына, но тот озадаченно покачал головой.

— Заурядная бутылка…

— Что-то здесь нечисто, — нахмурился отец. — Нутром чую.

— А приборы не чуют, — возразил Снэл.

— Не будем открывать, — решил царь.

— А в лаборатории? В изолированном боксе с вытяжкой? — не унимался Снэлиус. — С отречением-то десанту попроще будет.

— Нет, — отрезал Сибастиан. — Помести в закрытое хранилище и пометь «не вскрывать».

Изобретатель сник и, отвернувшись от посылки, упал в кресло и погрузился в меланхолию.

Фетс и Сиб переглянулись и продолжили обсуждение деталей операции и возможные варианты развития событий. В какой-то момент у обоих в руках появились толстостенные стаканы и совещание стало напоминать дружескую беседу двух немолодых мужчин.

— Пожалуй, Антоний останется известен в истории своими феноменально незрелыми решениями и нелепыми провокациями: попытка подмять под себя престол Ксенты; нападение; сговор с Арророй (пропустили же они к нам истребители Лидены); возможно, попытка убить законного наследника Лидены, или царя Ксенты, или обоих, если повезёт, — щека советника раздраженно дернулась. — Как будто у него вместо головы «пустой орех», по которому при коронации забыли постучать.

— Пустой орех! — громко повторил Снэлиус.

Взгляды обратились в его сторону.

— Сын? — произнес Фетс, слабо надеясь услышать разъяснения.

Но Снэлиус пожал плечами.

— Завтра Ланс отправится на Лидену, — продолжил прерванное рассуждение советник. — Есть надежда, что аристократия готова поддержать его. Но у них свой сильный лидер…

— Да! — Снэл выскочил из своего кресла, глаза его полыхали, но вдруг складка прорезала его лоб. — Нет… — складка разгладилась также молниеносно, как появилась. — Да! Это гениально! Пустой орех!

Все изумленно взирали на него, он же улыбнулся до ушей и таинственно произнес:

— Ну, я пошел, — схватил лиденскую бутылку и был таков.

— Знаешь, я не хочу говорить об этом, — заявил Сибастиан, когда изумление, вызванное выходкой, схлынуло. — Мне еще планетой править, и я должен оставаться в своем уме.

Царь хлопнул себя по колену, усмехнулся и решительно встал.

— Проверь ещё раз документы перед отбытием Ланса, — бросил он Фетсу и стремительно вышел.

Провожали Ариона-Ланди и его отряд без лишней шумихи. В ангар с ним пришли Сибастиан, Каролина и Фетс. Царевна только что дочитала отчет о результатах реформы здравоохранения, которую она затеяла, и ликовала от успехов и открывшихся перспектив. Это была её первая настоящая победа, и ей казалось, что поражений больше не существует.

— Ланс, надеюсь, вы простите мою чрезмерную эмоциональность! Я безмерно рада за вас и не вижу причин этого скрывать! — Каролина светилась от счастья. — Я давно вас знаю и могу поручиться, что ваше руководство станет для лиденцев истинным благом!

— Для меня очень важно услышать от вас такие слова именно сейчас, — серьезно ответил Арион-Ланди. — Могу я надеяться, госпожа, что моё повышение только укрепит нашу дружбу? Я уважаю вас и восхищаюсь вами. Если вам будет нужна помощь или поддержка, вы всегда найдете во мне союзника.

Каролина понимала, что слова, произнесённые бывшим военачальником армии Ксенты, выражают искреннюю дружескую симпатию. Ее так восхитила легкость общения, внезапно возникшая между ними теперь, когда они стали равны по положению, что она не сочла нужным сдерживать порыв, подала Лансу обе руки и пожала его широкие грубые ладони с такой сердечностью, что мужчина невольно улыбнулся.

— Скоро вы одержите новую победу, пусть уже и не ради Ксенты. Мне будет не хватать вас!

Арион-Ланди слегка поклонился царевне, кивнул остальным и взошел на звездолет.

Трое синдейков проводили его взглядом. Лина собиралась заняться гуманитарной помощью, у нее как раз появилось свободное время, но царь коснулся ее рукава и скупо произнес:

— Нужно поговорить.

Они молча проследовали в гридню. Каролина недоумевала, какая проблема так внезапно и так сильно озаботила царя. Она предположила, что дело во Флоре, и уже начала нервничать. Сибастиан начал без предисловий и чересчур торопливо:

— Лина, я наблюдал, как ты прощалась с Лансом, и это прощание сложно назвать дипломатичным...

Кери смутилась и собралась было ответить, но отец жестом остановил её.

— Я не договорил. Я замечал, какие у вас отношения, но предпочёл положиться на твое благоразумие и его чувство долга, и не вмешивался. Возможно, я ошибся, пустив дело на самотёк. Ты, вероятно, почувствовала, что я не возражаю, и позволила развиться в своём сердце этой привязанности. Ты должна понять, что тебе следует изменить свое отношение к Ариону-Ланди...

— Почему? — опешила Каролина.

— Он уже почти король Лидены, а ты наследница Ксенты, и вы равны по положению. Но вы правители разных планет и подобное поведение неприемлемо для вас... Не понимаешь?

— Простите, Государь, — девушка виновато пожала плечами. — Мне казалось, вы желаете установить дружеские отношения между правящими домами Ксенты и Лидены...

— Несомненно! Но мы еще с Антонием-Лорием прояснили, какие способы их установления абсолютно неприемлемы. Милая, постарайся понять меня правильно, я считаю Ланса хорошим синдейком, уважаю и надеюсь, несмотря ни на что, сохранить его симпатию и расположение...

Лина наконец поняла, о чём говорит царь и чуть не охнула от удивления. От неожиданности она даже не дослушала его выступление.

— Нет, отец!.. Как же так?!..

— Вы не сможете пожениться... — закончил он.

— Пожениться?! Я всегда знала, что мы не поженимся. Не нужно считать меня настолько романтичной. Мы союзники, товарищи, даже, смею надеяться, друзья, если в политике возможно сохранить такие отношения. Я надеюсь найти в нем делового партнера со временем, но о любви, о женитьбе не может быть и речи!

— Ты честна со мной? — царь был сбит с толку, что не часто с ним случалось.

— Я действительно позволила себе выступить эмоционально. Я и со Снэлом нередко демонстрирую неформальное поведение. Однако вы не прочите мне брак с ним. Не о чем беспокоиться, эта мысль нелепа и смехотворна! — рассмеялась Лина.

Снэлиусу повезло зайти именно на трёх последних фразах царевны.

Изобретатель будто в стену впечатался. Он смотрел на Каролину и будто видел её впервые.

— Снэлиус! Сколько раз тебе говорить, что нужно стучаться! — строго сказал царь.

— Извините, — бесцветным голосом откликнулся изобретатель, продолжая глядеть на Кери.

Царевна бросила на него взгляд, слегка побледнела и опустила глаза.

— Что ты хотел? — спросил Сибастиан, честно не замечая происходящего.

— Дверью ошибся, — отчеканил Снэл, круто развернулся и вылетел из помещения.

— Вот наглец! — хмыкнул царь и переключил внимание обратно на дочь. – Действительно. Прости за столь поспешный вывод…

Дальнейшего Снэлиус не слышал, он быстро зашагал по переходу. Фраза Лины просто не укладывалась в голове. Все эти годы он считал её своим единственным настоящим другом. Снэл был искренен с ней одной, полагался только на неё (ещё, конечно, на себя), прислушивался к ней, верил лишь ей. Он никогда не признавался себе, но именно Каролина вселила в него ту фирменную уверенность, которая злила царя, раздражала придворных и привлекала к нему незаурядных сторонников и забавных подражателей. Даже если бы на Ксенте не осталось ни одного благосклонного к нему синдейка, если бы все гнали и бранили его, Снэлиус не сдался бы, не остановился и не пал духом, потому что знал — Каролина всегда останется на его стороне, не станет лицемерить, чураться его, не бросит и не прогонит, поймёт и поддержит, продолжит любить... Но слова царевны, брошенные столь пренебрежительным тоном, легли на благодатную почву, взрыхленную бессонницей и нервотрёпкой от последних событий, и разнесли его оборону в клочья.

Он ворвался в свою лабораторию, на полной скорости пересек помещение, крикнув на ходу:

— Секция ТУСА! Штопор!

Из стены вылезла клешня со штопором, который изобретатель схватил нервным движением. Он подошел к лиденской бутылке, осклабился безумной улыбкой.

— За короля и Отечество! — и, всадив штопор в пробку, дернул её на себя изо всех сил.

[i] Устройство для роспуска материи до молекулярного уровня.

Каролина и Снэлиус

Глава 10. На пороге

Снэлу не хватало воздуха. Он рванул воротник, раздирая ткань по швам, но легче не стало. Лёгкие обжигало огнём, перед глазами танцевали загадочные ультрамариновые кольца. Выходка произвела даже больший эффект, чем он думал (то есть, не думал), когда открывал сосуд. Изобретатель, собственно, просто хотел отвлечься от грустных мыслей, а получилось, что он отвлекается от всего и навсегда.

«Офигенный финал!» - мимоходом отметил про себя Снэлиус, когда его тело свело судорогой, и он мешком рухнул на ковер.

Он внезапно понял, что в целом, если опустить отдельные моменты, ему очень нравится жить, а умирать совсем не хочется. К сожалению, сие откровение запоздало...

Тело незадачливого исследователя бутылок выгнулось дугой, он несколько раз приложился об пол затылком, из уха потекла тонкая струйка крови. Кажется, хрустнула какая-то кость. После чего Снэл скрипя зубами свернулся в позу эмбриона.

Тут в лабораторию вбежала Каролина. Она на мгновение замерла на пороге, чтобы оценить ситуацию и заметила в выжженном круге на столе и на ковре осколки зелёного стекла, а чуть поодаль съежившегося синдейка.

— Что ты натворил?! — голос девушки был полон отчаяния.

Снэл открыл глаза и остатками рассудка осознал, что сейчас она подскочит к нему, прикоснется и тоже получит удар этой драной черной магии, на которую не реагирует ни один анализатор. Магии, в которую он не верил…

— Назад! — прохрипел изобретатель, когда Кери уже была в шаге от него.

— Да ни за что! — воскликнула девушка.

Она упала на колени и одной рукой поймала руку Снэла, а другую ладонь положила ему на лоб.

— Добровольно и во благо.

Снэлиус плохо запомнил, что произошло затем. Ему показалось, что мир смыло мощным потоком чистого и свежего, будто дождь, сияния. Его тело вдруг перестало подчиняться законам природы, потеряло вес и плотность, закружилось и поплыло, подхваченное лавиной сине-зелёного света, куда-то далеко. Разум, конечно, за туловищем не успел...

Когда, по прошествии неопределённого времени, мозг и прочие останки Снэла встретились вновь, примирились и признали себя единым организмом, выяснилось, что изобретатель валяется всё в той же лаборатории всё на том же ковре. Снэлиуса мучил зверский похмельный синдром — его старый студенческий знакомый. Мужчина с трудом повернул голову налево и встретился взглядом с Линой, которая лежала рядом и всё ещё держала его за руку.

— Ты как это сделала? — без особого интереса спросил Снэл.

— У Флора научилась. Ну, и малая коронация...

Они немного помолчали.

Вдруг изобретатель хихикнул.

— Неслабая такая встряска! А что?! Было круто! — он также внезапно помрачнел. — Не всё, конечно, а только после вскрытия этого долбанного графина!

— Неужели нельзя было просто обсудить? — грустно поинтересовалась Каролина.

— От одной мысли тошно! — буркнул собеседник. — Или это меня от сотрясения мозга тошнит…

— Прости, я ведь совсем не думала, когда говорила эти слова!.. Сама не понимаю, почему вспомнила тебя. Я ведь всегда по несколько раз проговариваю про себя фразу, взвешиваю каждое слово, а здесь… И я вкладывала в эту фразу совсем другой смысл! Мне очень стыдно, — из её глаз выскользнули две слезинки. Одна перебралась через нос, догнала у виска другую, и они обе, слившись, сорвались на ковер.

Кери закрыла лицо ладошкой и отвернулась.

— Не плачь, — Снэл растерялся. — С младенчества не видел, чтобы ты плакала...

Он легонько сжал руку девушки.

— В общем-то, ничего особо страшного ты не сказала... Действительно, мысль о браке со мной нелепа и смехотворна. И повода думать иначе я тебе не давал. А в последнее время, так вообще подвожу на каждом шагу. Просто я довольно эксцентричный малый...

Царевна прерывисто вздохнула.

Некоторое время они тихо лежали на полу и изучали потолок.

— Мы так давно знакомы, что я просто не представляю свою жизнь без тебя, — заговорила Каролина. — Ты носил меня на руках, когда я родилась, и всегда был рядом. Остальные (даже отец) приходили и уходили, но только не ты. Ты мой лучший и единственный настоящий друг...

Снэлиус не любил подобные разговоры и попытался разорвать затянувшееся рукопожатие, но Лина не отпускала (и откуда в ней только силы взялись?!).

— Ты не давал мне унывать, не позволял заноситься и терять чувство юмора. С тобой я не ощущала себя лишней, не боялась ошибиться или сглупить. С тобой легко, весело и уютно. Нам не нужно было бессмысленной болтовни о чувствах, ведь мы и так отлично понимали друг друга. Мне так казалось... — царевна решительно выдохнула и призналась. — То, что я сказала Государю, а ты сейчас повторил, не совпадает по смыслу. Ты слепил одну фразу из двух, в которых я говорила о двух разных мужчинах.

— Это та самая «бессмысленная болтовня»?! А-ш-ш! — от смеси смущения и возбуждения Снэл тряхнул головой, и тут же от затылка во все стороны разлилась жгучая волна боли. — Будто травку курил...

Изобретатель дал мозгу несколько мгновений, чтобы тот перестал раскачивать своды, и пробормотал, оттирая рукавом висок, на котором кровь начала подсыхать и тянуть кожу.

— Надо бы подняться...

Мужчина осторожно перетёк на четвереньки, отмечая боль в ребрах, помог сесть царевне, но тут застыл и задумался.

— Что?..

Изобретатель не дал девушке договорить.

— Подожди, — на его лице отразилась мрачная решимость. — Как ты и упомянула, я питаю врождённое отвращение к лирике, но, сейчас всё нужно прояснить. Вот только признаваться не так просто... Проще Аррору уничтожить, если честно! — он нервно хохотнул. — Но я скажу! Прямо сейчас! А потом будь что будет!

Снэл замолчал и принялся разглядывать окровавленный рукав рубашки, на который налип мусор с ковра и крошечный зелёный осколок.

— Надо бы здесь прибраться!..

— О, да! Представляю, как тяжело тебе далось это признание! — Кери заливисто рассмеялась.

Мужчина посмотрел на неё исподлобья.

Отсмеявшись, царевна склонила голову набок. Её глаза улыбались.

— Я люблю тебя! И только тебя готова видеть своим мужем! Всегда. Каждый день своей жизни.

— Нет! Это неправильно, не канонично! Я люблю тебя! И сейчас не високосный год, так что я должен делать предложение! — возмутился Снэлиус, обнимая девушку. — Нам придется потом всё повторить, как положено. Только голова на место встанет, а встанет она не скоро…

— Да, — ответила Лина, как только ей удалось заговорить. — Повторим. Сколько угодно!

— Его Величество меня убьет! — весело констатировал изобретатель, поднявшись с пола и поддерживая царевну. — Хотя, я проверил теорию на счет бутылки. И смогу отчитаться, что свитка внутри нет.

— Вряд ли убьет! — возразила Каролина, когда они добрались до диванчика, сели и перевели дух. — Тем более что ты в начале второго десятка в списке на наследование престола. А вот Фетса тебе стоит опасаться!

— Не заговаривай мне зубы! — сурово потребовал изобретатель. — Ты поэтому меня выбрала? Я удобный кандидат? Это ужасно меркантильно! Какие еще тайные пороки ты скрываешь? Может ты вообще всё подстроила?

Лина сдвинула брови.

— Ладно, — вздохнул мужчина. — Подъем в рейтинге я как-нибудь переживу. Я говорил, что люблю тебя?

Он притянул к себе девушку и поцеловал.

— Почему-то и рёбра больше не болят. И ухо слышит…

— Так тело лечить не очень сложно…

— Вот с этого момента поподробнее. А то в прошлый раз я так хотел прибить твоего брата, что даже не расспросил…

Они еще долго сидели, отпивались водой и стимуляторами, разговаривали и понемногу приходили в себя. Потом разошлись и снова сошлись за ужином. Уже после ужина, когда Сибастиан, его советник и пара-тройка приближенных царя перешли в рабочие палаты царя, чтобы обсудить дела, Снэлиус предстал перед Государем и нарочито раскашлялся.

Присутствующие удивлённо замолчали и уставились на нахала. Тот же расплылся в подозрительно-широкой улыбке и брякнул.

— Ваше Величество, я собираюсь жениться на вашей дочери! Как вы на это смотрите?

— Не лучшая шутка, — укорил Сибастиан.

— Ты оказалась права, милая, папа совсем не разозлился! – изобретатель, как всегда, был неподражаем.

— Милый, не паясничай, — покачала головой царевна.

— Что это значит? Потрудись объясниться, сын! — строго потребовал Фетс.

— Ну, отец, — Снэлиус скрестил руки на груди. – Помнишь, ты мне советовал остепениться и стать скромней. Вот я и решил жениться, обзавестись стабильной высокооплачиваемой работой в сфере управления и...

— Так. Помолчи, — прервал его речь царь. — Каролина, что происходит?

— Снэлиус просит у тебя моей руки, — спокойно ответила дочь. — Мы любим друг друга, и моё согласие он уже получил.

— Оригинально! — ошеломлённо проговорил Сиб. — День сюрпризов!

— Как всегда, — вздохнул советник.

Сибастиан закинул руки за спину и прошёлся туда-сюда, крепко задумавшись.

— А ты сможешь должным образом позаботиться о мой дочери? — наконец спросил он. – Ей нужен очень надёжный тыл.

— А вы не сомневайтесь!

Сибастиан изумлённо взглянул в направлении изобретателя. В голосе Снэлиус не было и тени иронии, а глаза в этот короткий миг смотрели спокойно и уверенно.

— Теперь не сомневаюсь, — кивнул царь.

— Государь, позвольте...

— Нет, Фетс, позвольте сперва мне сказать. Думаю, ваш сын станет самым эксцентричным царём за всю историю Ксенты... Во всяком случае, я бы на это посмотрел!

Каролина бросилась обнимать отца.

— Ксенты? Я подумывал о Галактике Снэлиуса... – мечтательно пробормотал Снэл.

— Эй! У меня условие! Я хочу хоть иногда видеть того серьёзного парня! – усмехнулся Сибастиан. – Я выдаю свою дочь за него!

Царь вложил руки Лины в руки её жениха.

Весть о помолвке на сверхзвуковой скорости распространилась по Итель-Пьере и безоговорочно заняла первое место в рейтинге сплетен Ксенты.

По традициям Ксенты между помолвкой и оглашением брака не могло пройти более половины ломтя (то есть не более 6 дней). А в условиях военного времени, когда каждый день мог разделить будущую семью, брак допускалось оглашать даже в день помолвки. Для сравнения, на Лидене эта традиция соседей вызывала суеверный ужас. Там считалось, что от сватовства до свадьбы должно пройти не менее 24 дней.

Скромная свадьба состоялась уже два дня спустя. Но что это были за дни! Дворец буквально кипел. У Сибастиана от обилия дел голова раскалывалась. У него не было ни минуты покоя и не больше двух часов в сутки на сон. День-деньской ему приходилось принимать решения по огромному количеству вопросов, среди которых встречались не только приятные хлопоты, ведь ни Аррора, ни Лидена не прекратили военных действий, а на Ксенте продолжали жить миллионы синдейков с их нуждами и проблемами. Ничего удивительного, что царь чуть было не вышвырнул Снэлиуса из рабочих палат, когда тот поинтересовался, может ли он пригласить на церемонию оглашения свою дочь из Та-Ша-Ира. Снэл не обиделся и решил даже не разубеждать Государя, что просьба не была шуткой.

Жених и невеста также были предельно заняты организацией праздника. Им удавалось лишь изредка переброситься парой слов, зато день свадьбы целиком принадлежал им.

После окончания официальной части, в самом начале праздничного обеда в честь молодожёнов, с Лидены пришло поздравление от новопровозглашенного короля, а также последние лиденские новости. Ариону-Ланди удалось почти полностью перетянуть на свою сторону оппозицию и занять столицу планеты. Антоний, по неподтверждённым данным, скрылся в пещерах у моря с горсткой своих сторонников. Новости вызвали чрезмерно бурную реакцию и повысили скорость потребления алкоголя настолько, что гости не заметили ухода виновников торжества.

В день бракосочетания Двору было строго воспрещено беспокоить царевну и её мужа. Поэтому и самому Сибастиану пришлось ждать, чтобы задать дочери обеспокоивший его вопрос.

— Я полагал, что увижу на свадьбе Флора.

Снэлиус и Каролина переглянулись.

— Не представилось возможности пригласить, — осторожно сказала девушка.

— Что это значит? – в душу царя ещё накануне закралась смутная тревога, и он запросил службу безопасности, но получил ответ, что принц либо не покидал столицу либо сделал это тайно. — Вы давно виделись?

— Мы виделись за несколько дней до помолвки...

— Получается больше половины ломтя назад? Он сказал, куда поехал? Надолго? У вас есть с ним связь?

— Связи нет, — Лина опустила глаза.

— Вообще-то он полетел... – поправил царя Снэл.

— Куда? На острова?

Сибастиана всегда злили недомолвки, а то что сейчас приходится вытягивать информацию как на допросе, особенно выводило из себя.

— На планете бардак, а вы тут в прятки играете! Что он задумал и где? – рыкнул Сиб.

Снэлиус обошёл вокруг жены и, как бы невзначай, встал за её спиной и положил руку ей на плечо.

— Ваше Величество, какое, по-вашему, наиболее опасное место в Галактике?

— Комната Полара в Гентаре, — процедил царь, но осёкся, заметив на лице зятя гримасу фокусника, чей трюк раскрыт на первой секунде.

— Очень надеюсь, что ты шутишь! – хрипло сказал Сибастиан.

— Не уверен, что он именно в… Можно уточнить, под комнатой вы имеете в виду опочивальню? – задумчиво проговорил Снэл. — Гентара не маленький город, не думаю что он именно в опочивальне Полара. Звучит неприлично. И, чтобы предупредить дальнейшие вопросы: да, я пытался его отговорить; да, он был слишком убедителен и, да-а, он сумасшедший. Да и кто из нас знал, что вы на самом деле от него ждали…

— Этого не может быть! Как?! Зачем, космос его подери?! И почему я только сейчас узнаю, что мой сын в смертельной опасности?!

— Он так решил. Ему нужно было выиграть время...

— Каролина! – взревел государь. – Царь Ксенты пока ещё я! И для вас обоих должны иметь значение только МОИ решения! – он немного сбавил тон. – Как он туда добрался и что задумал. Рассказывайте! И если упустите хоть слово…

— Мы не знаем! – воскликнула царевна. – Не спрашивали. Он сказал, что улетает. И что не нужно привлекать к этому внимания.

— Сказал, что хочет остановить войну, но может сделать это только на Арроре, — вставил её супруг.

— Всё! Больше ни слова не сказал! – гневно выкрикнула Лина. — Отец, это ваши игры! Не наши! И не нужно винить нас в том, что мы не знаем правил!

Сибастиан невольно отступил на шаг. Его поразило неожиданное сходство дочери с покойной царицей Златой, но правитель поспешно вернул самообладание и холодно велел.

— Снэлиус, если хочешь и дальше занимать место в моём дворце, поработай и придумай, как нашей флотилии подобраться к Арроре! Я хочу, чтобы нос моего корабля завтра же уткнулся в её атмосферу!

— Ну...

— Что за «ну»?!!

— Я уже кое-что придумал. Но мне нужны хотя бы двое суток на доработку!

— Сутки! – отрезал царь. – И на корабле должно быть устройство, чертежи которого я велел тебе уничтожить. Думал, я не узнаю, что ты сделал образец?! И я хочу, чтобы ты нашёл способ связаться с ним! Хоть из кожи вон вылезь! Считай, что ты в командировке или монастыре!

— М-м-м! То есть я... – изобретатель собрался сморозить очередную остроту, но выражение лица Сибастиана отбило желание шутить.

— Любимая, я в ссылку! – Снэл торопливо поцеловал Кери и помчался в чертёжный зал.

Каролина ушла в свои покои, ни сказав отцу больше ни слова.

Ночью, когда Снэлиус уже достраивал рабочий образец нового изобретения, точнее интерактивно руководил автоматами-строителями, которые собирали образец на другом конце дворца, он услышал за спиной знакомый шорох. Изобретатель снял пространственные очки и крутанулся в кресле на сто восемьдесят градусов.

— А я-то всегда считал тебя исполнительной благоразумной девочкой, которая слушается начальства!

— Исследования показали, что такие девочки весьма подвержены дурному влиянию задиристых мальчиков! – улыбнулась Каролина. – Как успехи?

— Меня такие вопросы, знаете ли, даже оскорбляют! – фыркнул Снэл. – Мне осталось доработать ещё кучу деталей: гламурные стразики на штурвал, подушечки бархатные в кабину, танцпол с пилоном и мини бар... Если уж твоему отцу вздумалось лететь в пекло, сервис должен быть на уровне! Вот и тружусь в поте лица!

— Работяга! – Кери пригладила взъерошенные волосы мужа, а Снэлиус не удержался и приник губами к атласной коже её запястья.

— Я ведь ничего не знала про Аррору... Думала, может Лидена. Или его родной мир.

— Тогда я восхищён твоим самообладанием, — признался изобретатель чуть обескуражено. – Впрочем, скорее всего, это было дальновидно со стороны Флора...

Лина пожала плечами.

— Ты помог ему добраться?

— Помог, — прошептал он.

— Ничего. Всё правильно.

— Убиться веником! А ведь твой запредельный братец знал, что мы с тобой будем вместе! – осенило Снэла. – Чудовищная интуиция! Он даже пытался мне что-то в этом роде сказать. Пр-рорицатель.

— Просто у меня умный братик, — у царевны вырвался вздох. – Уверена, он всё сделает наилучшим образом!

— А на счёт «братик» уверена?

Жена посмотрела на него серьёзно.

— Да. Он мой брат. И дело тут даже не в кровном родстве...

Снэлиус схватился за голову.

— Нет! Вы точно родственники! Не вздумай осквернить сей храм науки метафизическими теориями!

— Не буду, — Каролина переложила руки мужа с его головы на свою талию, склонилась и поцеловала его.

— И мозг поплыл... А ведь он мне сегодня ещё нужен был! – ирония Снэла слабо барахталась в накативших волнах нежности.

— А я сейчас уйду...

— Ау-у... – разочарованно протянул Снэлиус и нехотя выпустил жену из объятий.

— Я же благоразумная девочка и слушаюсь начальства, – поддразнила Кери.

— Вот оно – коварное женское коварство! – проворчал изобретатель. – Стану царём, тогда никто уже не посмеет меня обидеть!

Каролина сочувственно улыбнулась и направилась к выходу, но в дверях вдруг обернулась.

— Вы все улетаете воевать! – на её личике отразилась неподдельная мука. – Сначала Флор, Ланс. Теперь отец и ты. А я остаюсь. Чего мне ждать? Чем всё это закончится?

— Не закончится! Продолжится! – отчеканил Снэл. — Возвращением на Ксенту и эмоциональной встречей! Неделей страсти в постели! Рождением детей, внуков! Потому что это только наша с тобой история! Не их!

Он надел очки и вернулся к прерванной работе.

На следующий день изобретатель предстал перед Государем и изложил ему свой план действий.

— Это ужасно! – воскликнул Сибастиан, выслушав речь зятя. – Изобретения неплохи, зато план никчемный! К тому же, напоминаю, что в твои обязанности входит конструировать оружие и технику, а не сочинять военные стратегии!

— Я уязвлён? Да! Я уязвлён! А ещё возмущён! Вы меня прям на обе лопатки положили, – однако Снэлиус вовсе не выглядел обиженным, и это настораживало царя.

— Скажи-ка мне, — внезапно вмешался Фетс, — как ты планировал за день оборудовать столько «пустых орехов»? Где ты возьмешь материал? Никто не даст тебе функционирующие оснащённые беспилотники – слишком дорогое удовольствие!

— Мне не нужны корабли! Мне вполне сойдёт металлолом, которого навалом на орбите Ксенты! – фыркнул гений. – Достаточно нескольких раскуроченных корабликов, плюс в еще одном должны работать двигатель и жизнеобеспечение! Орудия – на парочке. Моя установка будет тянуть за собой «пустые орехи» и создавать для аррорских сканеров видимость боеспособности!.. Вы хоть понимаете, ЧТО я изобрёл?! Это же прорыв! Видимость огромного оснащенного флота при отсутствии в нём пилотов и вооружения! Беспилотные призраки, которые я могу при желании отсоединять по одному, затрудняя врагу проход!...

— Допустим, — прервал словесный поток советник. – Этот обманный отряд подлетит к главной флотилии противника, повиляет хвостом, жахнет пару раз из орудий и пустится наутёк. За ним в погоню отправят хорошо, если два отряда. Что делать с остальными шестью?

— Под шумок заварушки направим к ним одноместные звездолёты, которые расставят магнитные бомбы и выведут из строя всю электронику... – отмахнулся Снэлиус.

— Стоп! – перебил Сибастиан. – Наши звездолёты собьёт первый же аррорский линкор. Это тебе не пылинки, а жирные точки на сканере. И в них вполне живые синдейки.

— Если на кораблях установить антирадары, никто их не увидит, – заметил Снэл.

— А у нас есть антирадар? – заинтересовался Фетс.

— Ну да... Ну да... – сдержанно ответил изобретатель и с интересом уставился на кованую люстру. – Контрабандисты отзывчивые ребята... Могли и поделиться секретами...

— И поделились? – язвительно поинтересовался Сиб.

Зять рассеянно кивнул.

— И давно?

— Ваше Величество, это не столь существенно, — встрял советник. – Значит, флотилия будет обезврежена. Остаются армии флангов и пограничники. Что с ними?

— По данным разведки одна армия фланга на пути в системе Авив, а две другие проходят переоснащение и вряд ли могут оперативно отреагировать. Они не ждут нас сейчас, когда Лидена отказала нам в помощи, – отчитался изобретатель. – С пограничными же отрядами...

— С пограничными отрядами мы справимся в открытом бою, — задумчиво продолжил за него Фетс, — Опять же антирадар поможет. А вот часть той фланговой армии, которая летела на Авив, уже возвращается и будет на Арроре как раз завтра днём!

— Не забывай про мой главный козырь! – многозначительно напомнил Снэлиус. – Плюс еще инфразвуковая пушка, плод минувшей бессонной ночи, хоть и маломощная, но пять-шесть средних кораблей из строя выведет! Справимся.

— Значит, остаётся одна проблема. Отлёт большой флотилии от орбиты Ксенты не пройдёт незамеченным. Даже с антирадаром. Аррора быстро соберёт все свои силы и бросит их нам на перехват.

— Ну, здесь есть определённый риск, — признал изобретатель. – Придётся перекодировать половину военных кораблей в товарняки, дезактивировать оружие и претвориться, что летим на Стурус-Нанью. Пусть думают, что мы решили основательно запастись ОБом, ведь скоро нас разведёт по системе... Аррора сейчас на нашей стороне от Полетты. Их флот – почти на нашей орбите. Да и вспышки на Полетте нам на руку, сбои на сканере можно списать на космический ветер, если сильно не присматриваться. А на расстоянии в три часа от Ксенты, перейдя в боевой режим, сменим курс и рванём на околосветовой скорости на Аррору. Будем там минут через 20 — быстрее, чем я план сейчас излагаю.

— Ваше Величество, идея хорошая, — обратился советник к царю.

— Хорошая?! – оскорбился Снэл. — Мой план гениален! И он будет совершенно безукоризненным, если мы подождём ещё. Меньше чем через пентаду[i] намечается противостояние планет, но, наверное, столько мы ждать не можем?..

— Уймись! – цыкнул на него отец.

Сибастиан долго молчал, обдумывал решение.

— А кто будет управлять «орехами»? – наконец спросил он.

— А какие есть варианты ответа? – уточнил изобретатель.

— Сам собираешься? И понимаешь, на что подписываешься?

— Давайте обойдёмся без мелодрамы! – поморщился Снэл. – Я сообразительный и изворотливый парень! У меня всё в порядке с реакциями, и я досконально знаю своё изобретение, которое, кстати, всё равно запускается только с помощью моей биометрии! Мои шансы пострадать или погибнуть в грядущей стычке стремятся к нулю!

— Хорошо. Подходит. Что касается вас, Фетс, вы с Каролиной останетесь управлять Ксентой в моё отсутствие, а я поведу в бой основные силы. Подготовьте всё необходимое, выступаем завтра на рассвете, — приказал Государь.

Фетс хотел было возразить, но Сиб отрезал:

— Исполняйте!

Закипела работа. Снэлиусу пришлось действовать сразу на нескольких фронтах. Сам он, прихватив десяток космо-инженеров, улетел готовить фальшивый отряд, но в его помощи нуждались и конструкторы Итель-Пьерского космодрома, которые устанавливали и настраивали антирадары; и механики с флагмана, бортовые инженеры крейсеров и линкоров, перед которыми стояла задача перекодировать системы. Изобретателю приходилось постоянно переключаться с одной проблемы на другую и раздавать ценные указания. У него в голове звучало сразу множество голосов, что слегка напоминало шизофрению.

В назначенный час Снэлиус отбыл с тремя одноместными звездолётами и пятью «пустыми орехами» на привязи. Он ни с кем не попрощался перед вылетом. Сама Лина тоже не пыталась с ним связаться. Она твердо верила, что он исполнит обещание и вернётся невредимым.

Вскоре после обманного отряда выдвинулись основные ударные силы во главе с царём. Для противника, который засёк в процессии всего несколько боевых кораблей, это скопление пустого транспорта не представляло интереса. Примерно так выглядели все караваны, которые Ксента направляла за ОБом. Просчитав курс ксенонов, аррорские разведчики подтвердили, что корабли двигаются в обход основного флота Арроры и посчитали ситуацию штатной.

Ночью перед выступлением Сибастиану вдруг несказанно повезло – с ним связался Арион-Ланди IV. Они переговорили по засекреченной линии, после чего Ланс выслал со своей стороны два тяжелых крейсера в помощь флоту Ксенты. Это могло бы вызвать у Арроры подозрения, но, видимо, внимание правительства занимало какое-то более важное событие.

Всё шло по плану. Снэл подразнил врага, тот огрызнулся в ответ двумя боевыми отрядами. Изобретатель выпустил звездолёты и рванул подальше от Арроры, увлекая за собой двенадцать вооруженных громадин. Он заманивал противников в новую, неизвестную им, минную сферу. Несколько раз выстрелы аррорцев попадали прицельно в борта ведомых им кораблей. В эти мгновения веселью Снэлиуса не было конца. Он хохотал и разыгрывал в кабине по ролям предположительные диалоги вражеских пилотов:

«—Сэр, я совершенно точно попал в этот корабль!

— Так почему же он не взрывается, дурья твоя башка?!!

— Он даже не сбавляет скорость!!! Это чудо! Чудо!

— Наверное, это новое гениальное изобретение Великого и Ужасного Снэлиуса, грозы Арроры!

— О! Тогда нам точно конец!!!»

— Ха! Зрители замерли! На арене Блистательный и Непревзойдённый Снэлиус!!! Ёк!..

В этот момент прямым попаданием разорвало ближайшего «ведомого», и осколок его фюзеляжа ощутимо ударил в бок корабль изобретателя.

— Отличная заварушка! – взвыл Снэл.

Он увёл «пустые орехи» в крутой вираж. Вдруг затрещали выстрелы слева. Оттуда он гостей не ждал. Пытаясь разрулить неловкую ситуацию, без пяти минут наследник ксенонского престола поддал газу и полетел прямиком в минную сферу, судорожно соображая, как же он будет оттуда выбираться. Конечно, его разозлённые поклонники ломанулись следом...

Тем временем, магнитный импульс, спровоцированный тремя незаметными звездолётами, вывел из игры основную аррорскую флотилию. Пилоты-ксеноны связались с царём, который отдал приказ основным силам поворачивать к Арроре. Пограничники планеты всполошились, метнулись навстречу вражескому флоту, который встретил их шквальным огнём.

Сибастиан шел напролом, расчищая себе путь инфразвуковой пушкой, пока не достиг атмосферы Арроры. Он связался с аррорской столицей и потребовал немедленной капитуляции.

Никогда Ксента не была настолько близка к победе!.. Однако Сиб ещё не понимал, что победа над Арророй (над той Арророй, которую держит в кулаке Полар) невозможна без массового кровопролития.

Прошло полчаса с момента выдвижения царём ультиматума, когда из динамиков ксенонского флагмана раздался голос Полара.

— Ты действительно полагаешь, что можешь что-то требовать? – саркастически поинтересовался маг.

— Поражение твоей планеты предрешено! – ответил Сибастиан.

— Да неужели?! А тебе не кажется, что у меня есть некоторое преимущество?

— Хочешь шантажировать меня? – царь пытался говорить твердо, но внутренне содрогался, представляя, что Флор у мага.

— Я могу, — игриво подтвердил Полар. – Синдейки такие хрупкие существа... Особенно для меня! – он хохотнул. – Ты подумай пока над моими словами, а я перезвоню позднее. Глядишь, ещё сам сдаться захочешь...

Маг отключил связь. Сибастиан нервно потёр руки. Десант не был готов к штурму столицы. Царь не слишком хорошо продумал эту часть плана. Гораздо хуже, чем Снэлиус свою.

Прошло немного времени. Сиб не находил себе места и метался по мостику. Почему-то, его почти не пугала мысль, что придётся из космоса бомбить Гентару или её предместья с тысячами мирных жителей. Его больше выводила из себя циничность и наглость аррорского ведьмака. Нужны были решительные меры.

И тут время остановилось...

[i] На Ксенте год дробится на пентады. В году – пять пентад. В пентаде – пять ломтей. В одном ломте – от 12 до 16 дней.

ИСТОРИЯ ФЛОРА ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ!

Читайте продолжение "Мир нам. Часть 2" на портале АТ: https://author.today/work/539488

Для меня очень важно получать обратную связь от читателей. Подписывайтесь, оставляйте комментарии. Впереди много интересного!