Мир Надежды. Книга вторая.

Глава 1. Настя и развлекательная программа. Пленницы из Берна. И рабы храма.

Вместо тепла зелень стекла Вместо огня дым Из сетки календаря выхвачен день Красное солнце сгорает дотла День догорает с ним На пылающий город падает тень.

Виктор Цой. Хочу перемен.

Глава первая

Настя и развлекательная программа. Пленницы из Берна. И рабы храма.

И вот, я наконец управился почти со всеми на сегодня делами, но осталось одно, достаточно серьезное, да и скорее всего важное. В свете того, что нужно поддерживать в людях, мне доверившихся, веру в то – что я могу все – все... Ну может быть не полностью все, но очень и очень многое... Мне предстоит поход с культурно – развлекательной программой для одной молодой особы, но с очень сложной судьбой.

- Настюша, ты в форме? – выйдя в её комнату и увидев девушку сидящей перед монитором ноутбука, спросил я, - в этой одежде сможешь со мной пойти в небольшой ресторан? Или тебе ещё нужно переодеться?

Та резко сначала покраснела, потом побледнела, через некоторое время её лицо пошло пятнами, и наконец она смогла открыть рот:

- Если можно, я бы хотела сменить то, что на мне одето. Можно я пройду в вашу спальню?

- А ты там хранишь все свои вещи?

- Ой! Я не спросила вашего на это разрешения. Но я все – все сейчас уберу. Я быстро.

- Стоп! – тормознул заметавшуюся от неожиданности девушку, - с сегодняшнего дня ты официально живешь в той комнате, можешь пользоваться всем, что есть в этом домике, и конечно же спать на большой кровати. А сейчас – быстро переодеваться, нанести скромную, но красивую боевую раскраску, и быть готовой идти в поход по вкусным местам. Да отомри ты, Настя – я тебя не ругаю, а рад, что ты проявила разумную инициативу. Иди, девочка, иди, я есть хочу, хоть и немного, но зато вкусно.

Она, совсем запутавшаяся от моих слов, скрылась за дверью, а я зашел в кабинет – нужно и самому сменить камок на что-то более приличное. Нашел в шкафу, куда ещё сроду не заглядывал, аккуратно разложенные стопки нижнего белья, футболки, носки. На плечиках висело несколько отдельных пиджаков, штук три или даже четыре приличных на вид костюма – которых уже много лет, после того, как уехала законная, не носил. С десяток разного цвета, но однотонных рубашек, джинсовые курточки, брюки и джинсы.

Внизу, на полке - обувь. Там было все - от комнатных тапок и повседневных кроссовок до новых берцев и шикарных туфлей. Быстро сбросил все с себя, надел новое белье, сверху футболку, джинсы, и в конце курточка и кросари. Потом, выложив все из карманов камка, взял из той горки, что получилась, только деньги и носовой платок, одно будет гарантированно нужным, а второе может вдруг и пригодиться. Со времени рейда по французским банкоматам в кармане уже лежало почти восемь сотен евриков – что мне достались от Ахмета и его быков. Надеюсь, что нам на скромные посиделки вполне хватит. Теперь остается только ждать свою спутницу, думаю, она не будет, как моя первая, наводить те их разводы часами.

- Ух ты! Я и не думал, что ваше племя может так быстро собираться, - выйдя в секретарскую, увидел Настю полностью готовой. В юбке, только – только прикрывающей ягодицы, и блузке, которая больше открывает грудь, чем её закрывает.

- Только извини, но смени одежду, - а сунув быстро руку под юбку и не найдя на ней белья, добавил, - мы идем не в бордель а в ресторан. Кушать, слушать музыку, танцевать и радоваться жизни. Так что – бегом надеть нижнее белье и нормальную верхнюю одежду.

Как стояла, так и испарилась. И не было её всего – смотрю на цифры часов, заметив время, когда она ушла, всего сорок секунд. И вот она появилась – осматриваю, бюстик надет, он и чуть заметен, и грудь стоит как влитая, не шелохнется. Декольте на блузке не открывает для обозрения все на свете, включая живот – как было перед тем, но оставляет чуть места для фантазии. Опять сую руку под юбку – которая уже почти достигает колен, она мне даже подыгрывает, подняв её чуть ли не до пояса – трусики, тем более нормальные, а не три веревочки, надеты. Чулочки, туфельки, все на месте, на лице очень скромный макияж, который только чуть оттеняет её красоту. Сразу видно, что девушка полностью готова к выходу в люди.

- Насть, прикрой пожалуйста глаза, - и через миг мы стоим скрытые деревом, и чуть в стороне от входа в так понравившееся мне заведение, где мы с Ингой однажды обедали.

- А где мы? – с обалдевшим лицом спрашивает моя спутница.

- В Швейцарии, на одной из окраин Берна. Тебе тут понравится – я уверен.

И, на удивление, даже бармен меня узнал. Да и забыть спутника женщины, которая расплачивалась алмазной картой, очень непросто. И официант был тот же, что и в прошлый раз. Он и тогда неплохо понял мой корявый немецкий и сейчас. Посадив нас в угол, скорее всего на хорошее место, оно было скрыто от остального зала несколькими деревьями в кадках, принял мой неспешный заказ. И буквально через пару минут на столе стали появляться разные интересные блюда первой волны.

Потом была вторая, через время третья, в перерывах между первыми на махонькой сцене появилось несколько музыкантов, и молоденькая девушка – певица довольно хорошим голосом запела. Настя при первых её словах чуть дернулась, но потом весь вечер вела себя как обычная спутница молодого , но представительного мужчины. Мы и ели, и немного выпили, но много и танцевали, на радость другим посетителям – ведь кроме нас на танцпол никто больше не выходил, так как в основном все посетители были старшего возраста.

Уже в самом конце наших посиделок, когда мы почти доели поданный нам очень вкусный десерт, музыканты очередной раз на несколько минут замолкли. Как вдруг к нашему столику очень быстро, но практически незаметно, для всех окружающих, но не для меня, подошла симпатичная невысокая девушка. Кажется, это была та местная певица со сцены:

- Здравствуй Настена, - неожиданно для меня она заговорила с моей спутницей на русском, - и вам Guten tag Herr. Darf ich mit deiner lieben Gefahrtin sprechen? Добрый вечер господин. Можно поговорить с вашей прелестной спутницей?

- Ja, Ja, - решил я поддержать её невольную ошибку, и послушать, что же она будет говорить.

- Насть, твой спутник не будет сильно возражать, если я присяду всего на пару минут за ваш столик? Ноги устали, да и в горле першит.

- Не должен. Ты садись, а если ему что не понравится, то он свое мнение сразу выскажет. Ты то как тут оказалась? Ведь вас всех уволили там, дома и ещё больше года назад? Выпей вот сока, смочи горлышко, - и налила ей до краев в только что опустевшую кофейную чашку сок из стоявшего на столе кувшина.

- Огромное спасибо! Уволили... Управляющий выплатил деньги за последние три месяца, все те, что был нам должен, и налил по капельке вина в бокалы – выпить на прощание. Ну и мы, дуры набитые, и глотнули его. И уже через несколько часов после того крошечного возлияния, все, с дикой головной болью, очнулись лежащими на сидениях движущегося микроавтобуса. Полностью голые и хорошо упакованные по верх задницы в стрейч пленку, замотанные ею как куколки бабочки в коконе. Только ноги в туфлях и голова остались свободными.

Каждые два часа машина останавливалась, нас всех, а таких как мы, ну конечно с нами, в нем было шесть молодых девчонок, выводили на пересцык. А потом водитель и оба сопровождающих нагибали нас и активно пользовали, несмотря на наши слезы и просьбы не делать этого, во все три дырки. Половые, блин, гиганты – каждый успевал трахнуть двоих за пять минут стоянки. Одна попыталась сбежать, так охранники её почти сразу догнали и все очередные два часа в заднем отсеке с азартом имели…

Такая езда продолжалась до поздней ночи, когда всех выгрузили на заднем дворе небольшой гостиницы, и повесив на шеи пакеты с нашими вещами, повели селиться в отдельных комнатах с решетками на окнах, рассчитанных на четыре человека. У нас оказалось трое новеньких – я и Ирина, и чуть раньше привезенная молоденькая сирийка, четвертой была старожилка того места, но тоже нашего возраста, сама из Болгарии.

Вот она и рассказала, где мы, и для чего привезены. Нас банально продали в бордель, а эта гостиница является сборочным пунктом в Марселе и распределителем женского контингента по заявкам. Она – Бранка, тут уже полгода, удовлетворяет все желания лично хозяина, а такие как мы, сменяются каждые день – два. Там одновременно могло жить до ста пленниц. Утром нас повели на медобследование, в конце которого получили по серии прививок и все вместе отключились на несколько минут.

Уже в комнате, вечером, Бранка объяснила суть произошедшего – нам всем инъектором ввели радиомаяки, и теперь сбежать мы никогда не сможем, на компе хозяина видны все перемещения. А с полицией у него договор – его беглецов сразу возвращать, ну а потом с ними же предстояло и отрабатывать сумму за их возврат. Ну, вот и все. Перерыв заканчивается. Нас, меня, Ирку и Вилену купил господин Базель (Herr Bazel), хозяин вот этого ресторана, двух небольших кафе и гостиницы.

Только на тестах у меня признали неплохой голос, и теперь я пою по графику, целыми днями, в его трех заведениях, и только изредка приходится удовлетворять клиентов своим телом. А девчонки весь год работают только на спине или коленях – Вилена уже призналась, что сил терпеть у неё нет, готова прирезать очередного клиента, а там будь что будет.

- А как это? Швейцарцы имеют секс-рабов? В это даже не верится.

- Мы числимся не проститутками, а подсобными кухонными рабочими. И заказы берутся только у проверенных клиентов. А деньги, как говорится – совсем не пахнут.

- Круто. И тут нашли выход.

- А то! У тебя как? Все прежнему хозяину служишь? Или он твой контракт кому переуступил? По внешнему виду похоже что у этого хозяина жизнь намного лучше? Я так рада увидеть знакомого человека из своей прежней жизни, ты даже не представляешь.

- Старого я оставила, и он не смог меня удержать, в этом деле хорошие люди очень помогли. И мой контракт с ним был автоматически разорван. Но я не сама. В благодарность за спасение, я в тот вечер от полученных травм уже умирала, а мой господин вернул к жизни и дал полную свободу. Так что я теперь никогда его не покину.

- Повезло тебе попасть к такому человеку. Наверное, твое основное место работы – это постель? Но все равно, я бы отдала себя полностью, если кто помог выбраться с этого рабства. И девочки тоже. Где только такого героя найти.

- О постели даже и речи не было. Он даже ни разу не притронулся ко мне. А ты спроси вслух, может он и согласится помочь. Только одно но– если он и заберет вас с собой, то назад возврата больше никогда не будет. Все уйдут с ним на всю жизнь.

- Да нам уже все равно – где и с кем потом жить. Главное выбраться из этого ада. Сказать вслух? Хорошо. Господин, заберите нас с собой. Мы будем всю оставшуюся жизнь, полностью и во всем вам подчинятся, - подождав немного, спросила, - а почему нет ответа?

- Андрей, ответь Эвелине, поможешь им или нет? – внезапно спросила у меня Настя.

- Девочка – уйти придется раз и навсегда. Возврата не будет. Так что решай, да или нет? – произнес я на родном языке.

- Дааа, конечно же - да, - чуть заикаясь, произнесла она, - а вы понимаете русский?

- Я – не понимаю. Я и есть чистокровный русский. Так, а когда сегодня заканчиваются твои выступления?

- Через час – это уже последнее. А что?

- Сразу иди в комнату, и готовь к уходу подруг. Мне потом будет некогда их уговаривать.

Она подскочила и убежала на сцену, а я спросил у своей спутницы:

- Настюша, а кто это?

- Няньки прошлого набора, что работали с детьми Инги. Кстати, очень даже неплохие девчонки. По крайней мере тогда ими были.

- Они все малолетки, как и эта? Или есть постарше?

- Эва не малолетка, она просто так выглядит, ей уже двадцать четыре года, она после своего универа успела целый год отработать в школе, когда её нашел вербовщик управляющего. Они все четыре преподаватели, к детям с самого начала брали только таких. Вот бы их четвертую найти – Дианка среди них была самая классная девка, самая старшая, ей тогда уже стукнуло двадцать восемь, и умная. Очень. Она заканчивала физмат, и осталась после учебы на кафедре, готовить свою кандидатскую.

- Посмотрим, что с этими фифами выгорит, а потом и к твоей протеже попробуем наведаться. Давай ещё закажем по чашечке кофе и послушаем концерт до конца.

Кивнув официанту, сделал заказ и сразу попросил принести счет, сказав истинную правду – дослушав понравившуюся певицу, мы уйдем. Так и случилось, через час она раскланявшись, ушла со сцены, но в этот вечер сама, ни один клиент её не заказал. Потом ещё просто послушав минут пятнадцать музыку, мы, кивнув на прощание и официанту и бармену, вышли на улицу. А оказавшись у нашего ориентира, знакомого мне дерева, просто сделали шаг и вышли в комнате, перед ошарашенной таким появлением тройкой девчат. У ног которых стояло по два-три пластиковых сумки.

- Эвелина – ваше общее решение?

- Мы согласны, - в унисон ответили все три, глядя на нас ошалевшими глазами.

- Все свои вещи собрали? Вторично сюда уже не прийти.

- Да, все что у нас есть, лежит в пакетах. Но у нас к вам огромная просьба? Не исполните её?

- Что ещё?

- Кроме нас, у герр Базеля есть ещё такие же работницы.

- И много их?

- В каждом кафе по три, тут, в ресторане кроме нас ещё пятеро, и в гостинице десять. Всего с нами двадцать четыре человека, и все сюда уже вернулись на ночь.

- Мои условия вы знаете. Они на это согласны? Все полностью? Потому что в случае отказа уже на месте прибытия выход для них только один. Вы прекрасно понимаете какой. И кто они? Тоже русские, или весь мировой интернационал?

Эвелина и ещё одна девушка быстро выскочили из комнаты, оставив с нами одну свою подругу...

- Эви всем рассказала условия спасения, ни одна из них ничего не возразила. Мы решили – и все они с этим согласились, принести клятву верности тому, кто нас выручит. А кто они? Почти поровну, наши, русские и молдаванки. Только среди них есть две сирийки, молоденькие, всего неделю как начали свою работу, и целыми ночами рыдающие от такого позора.

- Они тоже согласны? И кто это – наши?

- Украинки, как и мы. Да, все решили уходить. А эти малолетки сказали, что лучше себя убьют, чем будут дальше выполнять такую работу.

- Быстро собирайте всех с вещами в одном месте. Не может быть, что тут нет видеокамер, увидят у вас чужих, сразу прибежит охрана.

- А мы уже об этом позаботились – Янка, самая молодая из нас, была дома мелким, но вредным хакером. Так что она там чего-то уже сотворила, и час времени у нас есть.

- У вас – может быть, но У нас есть и другие заботы, - и выделил эту У тоном.

- Уже все собраны, столпились с своими баулами в коридоре, - заскочив в комнату забрать свои пакеты, отрапортовала третья из подруг.

- Ну, тогда выходим, - а оказавшись перед толпой полуголых малолеток или молодых девушек, на миг даже немного растерялся, - условия ухода все слышали? Хорошо! Кто с ними не согласен? Сразу учтите – они пересмотру не подлежат. Никогда и не для кого. Ваше общее согласие произносим вслух и громко. Кто промолчит, так и останется тут. И?

- Мы полностью согласны со всеми условиями, - вразнобой, но достаточно громко раздался гул голосов, и через мгновение перед нами остался полностью пустой широкий гостиничный коридор. Я их перемещал с одновременным пожеланием пузырю вылечить все физические травмы и раны. Это им пусть будет бонусом. Вслед, но с небольшим смещением в сторону, отправились все предметы мебели и обстановки, что была в комнатах, где те раньше жили. Я их высадил рядом со столовой-клубом, зная что там желающие пообщаться сидят до глубокой ночи. Так что и примут, и накормят, и распределят где жить. Думаю, Ольга с этим прекрасно справится.

- Ну что, мадмуазель Анастасия, теперь мы проведаем вашу хорошую знакомую? Не передумали?

- Я, к моему глубокому сожалению, не мадмуазель, а уже давно мадам. После семи лет рабства я не могу быть ею ни физически, ни морально.

- Ну как раз физически ты давно мадмуазель, и даже ни разу не тронутая. Но сегодня я постараюсь лишить тебя и этой малости. А потом ты с полным правом уже сможешь именоваться или мадам, или Настя Корн. Извини – но отговорки по этому поводу не принимаются.

- Но я же… Но со мной… Андрюшенька, милый, - залепетала та, - ты же знаешь, что со мной делали и сделали. Я очень-очень хочу этого, но прекрасно понимаю, что не достойная быть с тобою. И как ты сказал? Настя Корн? Ты что, меня признаешь своей женой? Но я же не могу ею быть. У вас уже есть жены.

- Только я могу решать, что может делать человек, страстно желающий быть рядом со мною, а что нет. А женщина, побывавшая у меня в постели, не может быть никем кроме официальной супруги. Любовниц не признаю ни я, ни жены. Да мне и вас всех с головой хватит – ты же знаешь, что будешь уже седьмой?

- Да по мне хоть сотой. Давай не будем тянуть время, что осталось до нашей постели. Как ты хочешь найти Диану?

- Очень просто – по твоим воспоминаниям…

Вышли немного в стороне от нужного места, в матовом пузыре, но я мог через него смотреть, и от увиденного сразу охренел. Мы вроде бы попали на сборище любителей садо-мазо развлечений. Все полностью были голыми, а часть людей, присутствовавших в этом огромном зале, была в разных позах прикована к каменным столам, или же к окружающим стенам. А десяток мужчин и несколько женщин ходили между ними, и охаживали их плетями. Со всех сторон доносились стоны, крики, плач, и проклятья на самых разных языках.

И что мне теперь делать? – спрашиваю у своего внутреннего я, - незаметно освобождать только Настину знакомую, или всех их?

Но ответа так и не дождался. Значит что? Оставили решение этой проблемы на моей совести. Не уверен в правильности того, что предстоит сделать, но, наверное, вначале нужно узнать, что за действо происходит здесь, а только потом принимать окончательное решение.

Немного отвлекшись, попытался предложить пузырю помочь мне, только обездвижив ходивших, как вдруг почувствовал интерес, что исходил кажется отовсюду, со всех сторон. Кто это такой? Что с такой мощью интересуется моими действиями? Не понимаю. Потом оглянувшись, вижу всех этих надсмотрщиков замерших прямо на ходу, в самых разных позах. Все, кто это увидел, замолкли, и только где-то там, далеко – далеко, раздавалась частая капель падающей тоненькой струйкой воды. И непрекращающиеся, тихие стоны, что создавали кошмарный звуковой фон, от которого все волосы встали дыбом.

- Кто меня понимает? – произнес я на русском, а потом продублировал на нескольких иностранных, которые я знал, - что с вами делать? Освободить всех? Или только тех, кто этого желает сам?

А в ответ на мои слова, примерно с той стороны, где я чувствовал Диану, раздался слегка хриплый, с болью мужской голос, что на чисто русском произнес:

- Среди нас, тех кто прикован, большая половина любителей и поклонников своего увлечения, кровавой садомазо оргии. Их всех будут пытать и бить, но они останутся живы. Нас же, их рабов, сегодня, в честь праздника богини, замучают до смерти.

- Где говоривший? – идя в нужном направлении между рядами столов, спросил я, - и услышал невдалеке хриплый стон.

И тут же, невдалеке, увидел молодого мужчину, выгнутого дугой, и прикованного в этой позе, его ноги были так раздвинуты распоркой, что практически были на одной линии, а его хозяйство, стояло между них колом. А руки? Вот они были силой вывернуты, и в локтях и в плечах – скорее всего вывихнуты, потому что иначе принять такую позу было невозможно.

- Вы отвечали? – и в ответ опять стон. Прошу пузырь его освободить и сразу вылечить, и он тут же без сил валится на столешницу.

- Через пару минут вы придете в себя, но разговаривать можете уже сейчас. Что тут такое происходит?

- Сегодня, как я подслушал, главный праздник их богини Тласолтеотль. Это ацтекская богиня походи и разврата. А он бывает, по словам главных, раз в несколько десятков лет. В честь его в этом подземном храме собрано больше сотни жертв, и несколько сотен её адептов, что пришли принять и садомазо и сексуальные кровавые пытки от своих друзей. Примерно через час все это должно начаться, все ждут только главную жрицу с сопровождением.

- Вы знаете всех тех, кто предназначен на роль жертвы?

- Нет. Меня привезли только позавчера, из их храма в Италии. А в этом рабстве я уже год.

- А кто может знать их всех?

- Кроме распорядителя, вот этой красивой суки, больше никто, - показал он глазами на замершую рядом шикарную женщину, с безумным взглядом в огромных глазах, в каплях крови с ног до головы, и плетью – семихвосткой в руке.

- А разговорить её можно?

- Не знаю, я же сказал, меня только привезли, и порядков в этом храме не знаю.

- Плохо, даже очень.

И тут со стороны раздался тихий женский голос:

- Распорядительница ничего не скажет, даже если её резать на куски. Я запомнила всех, кто прибыл в первые три дня, но это больше половины находящихся тут рабов...

Глава 2. Пленники храма. Пополнение в семье. И первые новости об окружающих просторах.

Глава вторая

Пленники храма. Пополнение в семье. И первые новости об окружающих просторах

И только подойдя ближе, я благодаря именно своему поисковому маячку понимаю, что это и есть наша разыскиваемая Диана. Но в каком же она состоянии... Даже и не думал, что в это время есть садисты, способные так изувечить человека. Рассказывать о её внешнем виде не буду, слишком кошмарным он был. Хорошо хоть то, что Настя все так же оставалась в пузыре и стояла на том же месте, где мы появились, не видя всего этого ужаса. Опять немного сосредоточившись, показал своему облачку, что меня сопровождало, просьбу-желание привести её в состояние, что она имела в последний день работы с детьми Инги и освободить. И в тот же миг бросился поддержать падающее на стол временно ослабшее тело.

- Тут только русские? Или всякой твари по паре? – спросил у все так же сопровождавшего меня мужчины, после того как уложил поаккуратнее лежавшую у меня на руках Диану.

- Из моего храма вместе со мной привезли двенадцать человек, из них только четыре женщины, а остальные мужчины. Все мы русскоговорящие – Россия, Украина, Беларусь и Молдова. А там, в том нашем храме, осталось ещё человек тридцать, но все они уже из разных стран Европы.

- Тут только жители бывшего Союза, - сказала начавшая приходить в себя Ди, - семья главной очень много потеряла при нем, и она теперь так всем нам мстит.

- Я Андрей, вас мадмуазель - зовут Диана. А вот молодой человек не представился.

- Меня Егором с детства звали, - сразу же ответил тот.

- Откуда вы меня знаете? – ошарашено спросила девушка.

- Знаю. И это самое главное.

- Ну и что нам теперь делать? С главной придет сопровождение, а это примерно три-четыре сотни обдолбаных мужиков и баб. Они просто массой задавят. Эх, ручник бы сюда, да патронов побольше – вход в одном месте, нас всех через него привели. Можно атакующий полк при желании сдержать.

- Егор, ты не прав, - ответила немного растерявшаяся от моих слов молоденькая - на внешний вид, девчуля, пока ещё не осознавшая, что её облик стал прежним, - это для рабов один вход, из - под пола, с нижнего, рабского яруса. А у Главной и её адептов их шесть, в каждой из стен.

- Егор, ищи тех, кого знаешь, и просто прикоснись своей рукой к их телу, потом сразу возвращайся сюда. Ди, ты сама сможешь встать? – скомандовал я.

- Сейчас попробую, - и совершенно неожиданно для себя легко поднялась, при этом даже чуть подпрыгнув.

- Аналогичное задание – коснуться всех рабов, кого ты знаешь. И желательно это сделать быстро. При том очень быстро.

Минут через пять вернулся ошалевший от увиденных кошмаров Егор:

- Всех своих нашел, даже вспомнил несколько человек, что уже сидели в клетках, и коснулся.

- Сколько дополнительных было?

- Шесть человек. А зачем это?

- Нужно. Потом поймешь. А разве вас держали не в камерах?

- Если бы. В клетках, с решетчатым, из прута, полом, под ним каменный канал, куда попадали все нечистоты от пленников. Мы там все прикованные к стенам из крупной решетки содержались.

- А зачем?

- Ну, вот захотелось кому из гостей удовольствие получить, он и приказал охране, и нас подтягивают плотно к прутьям нужной стороной, и жестко фиксируют. А желающий или пристраивается к хозяйству или готовит свое. Там в гостях и женщин всегда полно, и мужиков – которые почти все полуголубые.

- Ну ладно. Немного позже я с ними всеми разберусь.

- Как? Я встречал там и премьера Италии – я его по статье в интернете, что читал до своего похищения, запомнил, и министры разные, что обожают на нашем хозяйстве попрыгать, их не заставишь прекратить это действо.

- А они и не будут его прекращать. Эту богадельню закрою я…

- Всех, кого смогла вспомнить, коснулась, вышло шестьдесят восемь человек - бодро отрапортовала подбежавшая Диана, - а что с ними будет дальше?

Так, общим количеством у двоих вышло восемьдесят пять человек, и их самих двое – уже опознали восемьдесят семь потенциальных жертв полоумных сектантов. Осталось найти примерно двадцать, может чуть больше – не хочу оставлять земляков на реальную гибель. Я им такое развлечение никогда не прощу.

- Ничего. Вообще, - в очередной раз прося облако о помощи – всех тех, у кого сильные раны, вывихи-увечья, типа как было с Ди и Егором, вылечить. Тем, у кого повреждения тела небольшие, ничего не делать – пусть покрасуются ими в поселке, и всех, кого опознали мои посланцы, отправить почти туда же, где чуть раньше появились девушки из Берна. Но метров на десять в сторону, и от них и от их мебели. Миг – в зале освободилась куча столов, и появилось много пустующих мест на стенах.

- Спрашиваю только раз, и повторений не будет, кто из вас, оставшихся в зале - рабы храмов? Если не сможете говорить, то любым способом дайте вас опознать. Жду ответа ровно минуту, потом ухожу, - как можно громче сказал я, предварительно разослав своих помощников в разные стороны.

И то там стоном или вскриком, то там идут ко мне их ответы. Я сам услышал таких шесть знаков, а ведь ещё есть и помощники. .

- Сколько нашли? – задал им вопрос.

- У меня девять, - ответила девушка.

- А у меня одиннадцать, - отрапортовал Егор.

- Тогда с моими шестью тут осталось двадцать шесть человек. И всего секта привела сюда сто тринадцать жертв. Это все?

- Было сто шестнадцать, но трое от издевательств во время подготовки умерли. Должны привести троих предателей из хозобслуги, но этих сволочей не жалко, - дала Диана окончательный расклад по состоянию дел в этом подземелье.

- Тогда готовьтесь, сейчас ваш скорый поезд отходит от этого очень негостеприимного вокзала, - очередное, надеюсь на сегодня последнее такое обращение к моему ангелу-хранителю – облачку. Просьба та же – одних лечить, других нет, и всех, с моими помощниками, отправить в поселок. А что делать с храмом? Наверное, после того, как Главная жрица со всеми сопровождающими войдет в главный зал, уничтожить весь храмовый комплекс до последней каверны в земле. Чтобы ни одна похотливая сволочь не спаслась. Не место на земле таким кровавым извращенцам – и изменением своего цвета облачко показало, что полностью согласно с таким моим решением.

- Ну, Настен, ты что видела? - зайдя в её кокон, нахожу девушку сидящей на неизвестном стуле и роющейся на своем телефоне в интернете.

- А там что-то было? Ты только вышел, как кокон стал матовым и не выпустил меня, вот и все. А потом решила попробовать зайти в сеть с телефона, машинально присев – и подо мной появился мягкий стул. Я тут накачала интересных новостей, почитаем дома, - ух ты, она уже домом называет новую, совершенно не изученную планету, - и так очень много интересного и полезного нашла. Всю карту памяти успела забить. Ты тут окончил свои дела? Нашел Ди?

- И дела завершил, и твою знакомую нашел, уже отправил к нам. Может, и мы уже пойдем?

Она зарделась, и поднявшись на ноги, сказала:

- Да, мой господин. Я готова идти с вами, куда прикажете.

- Ещё раз так назовешь, отшлепаю. Больно.

- Я готова, мой господин, - сказала она в ответ, и сильно прогнувшись, подставила мне под руку свою аппетитную кругленькую попку. И все. Дальше помнятся только обрывки.

Потом помню, как мы в спальне танцевали под медленную музыку, целуясь, и раздевая по очереди друг друга. Следующее воспоминание – Настя лежит на Ольгином подарке и кусая губы стонет от возбуждения. И потом только утро – мы оба нежимся в постели, и на руке аккуратно пристроилась её голова. Она даже ногу, как все женщины, не положила на меня, только обнимает рукой, крепко при этом прижимаясь.

- Ну что, Анастасия Корн, с двойным вас праздником. Извини, что поздно спросил – я там тебе наследство не поселил?

- Спасибо, милый. Но тогда не с двойным, а с их счастливым целым квартетом. А на этот счет можешь три-четыре года совершенно не беспокоится – мне только осенью в Германии поставили самую шикарную спиральку, и дав гарантию защиты от беременности на целых пять лет. Может только сама сниму, если решу завести от тебя маленького.

- Настя, я что, в азарте тебя и туда? Почему не остановила? Тебе же нельзя! Прости меня, пожалуйста. Я не контролировал себя. Ну, скажи – что ты меня за это прощаешь?

- Глупенький, мой самый любимый человек. Я сама этого захотела, чтобы любовь заглушила все те годы. Но к моему огромному удивлению, было тааак хорошо, что я сама не понимала, что со мной делают. Намного приятнее, чем в законное место. А четвертое – просто мне захотелось попробовать, так ли это вкусно, как рассказывала Дашенька.

- Значит таки мелкая тебя уговорила?

- Не она меня, а я её уламывала помочь, и поделится со мной, как ты больше любишь. И её слова подтвердились:

- Когда наш любимый достигает своего первого пика наслаждения, потом ему уже все можно. И он делает это так шикарно, что даже мама призналась в том, что Андрей – это исполнившаяся для нас мечта в том, о чем страстно желают все женщины. Попробуешь сама и убедишься.

- Вот что она сказала, почти дословно. И я теперь уверена на все миллион процентов – побыв с тобою, можно со спокойной совестью умирать. Ты уже в постели с любимым познала все возможные радости и мечтания. Но не жди этого, кончать с собой я не буду. Она, эта новая, такая свободная и желанная жизнь, у меня только началась, и даже во второй раз.

- Любимая, я обожаю вас всех, ты же знаешь, что у меня есть ещё шесть жен? Как говорят – теперь у меня в сборе есть неделька. Только последнее время некогда к ним придти в гости, и остаться там на всю ночь. Может быть, именно сегодня я сломал эту порочную практику – убегать от вас, ссылаясь на работу...

Так оно и оказалось. Настя у меня была первой после довольно длительной паузы в постельных утехах. Но уже после неё я стал довольно много уделять своим девочкам днем, проводя по очереди все свободные ночи с каждой из них, по очереди – которую они сами установили, в постели. Труднее всего первые встречи проходили у меня с младшими, если Даша только и ждала этого – в сексе она была азартная и ненасытная, не давая мне расслабится по полночи. То Машу, а тем более Наташу расшевелить было сродни подвигу. Только через несколько десятков встреч они стали немного раскованнее. А уже к сентябрю по ненасытности почти догнали свою сестру.

- Милая, нам пора вставать – я обещал нашим ученым, кстати именно твоему отцу, отправить вербовщиков в города, выбранные ими. А мне вот интересно? Почему у тебя с отцом такая разница?

- Вставай, в душе договорим, - начала она меня сталкивать и руками и ногами, - родители могут увидеть нас голыми.

- Ой! Ты же несмышленыш пятнадцати лет от роду, правда? – успокаиваю её, - разрешение на постель нужно брать у родителей.

Ведя при этом в санотсек за руку – встать то она встала, а вот проснуться забыла. И шла, безуспешно пытаясь нормально открыть глаза. А в душевой я сначала с мылом вымыл её спереди, массируя все то, шикарное, а потом развернул спиной к себе, стал намыливать всю сзади, но не выдержал шикарного и возбуждающего желание зрелища её талии и попы…

- Фиг я больше вдвоем пойду мыться – сама бы управилась за пять минут, а вдвоем целый час принимали процедуры, - расчесывалась она, при этом не забывая тихо под нос ругаться, и голой крутится у зеркала.

Моей выдержки снова хватило всего на пять минут…

- С тобой просто голой нельзя даже быть в одном помещении. У некоторых сразу просыпается желание, и потом отказать в близости уже невозможно, настоящий сексуальный маньяк. Но мой любимый маньяк.

Пока она так рассуждала, я, одним движением проскользнув за шторку душевой кабинки, быстро ополоснулся и убежал одеваться. И она права – длительное воздержание мужчине идет только во вред. Сам такого не ожидал – с голой попы так завестись. Всю ночь – во-сколько заснули, ведь никто не знает, потом совместная душевая, и она… у зеркала. Кошмар, не иначе. Лучше буду ждать её в кабинете – пора уже звонить ученым, а номера я не знаю, так что нужно ещё дать задание - сделать для себя телефонную книгу.

Настя появилась всего через десять минут, уже с прической, в строгом костюме – темная юбка, белая блуза и телесные чулки, я уже понял, что она их предпочитает больше всего, и лёгенькие кабинетные туфельки на ногах.

- С чего начнем?

- Вызывай ученых, тесть сам знает, кого из подчиненных вести, - пытаюсь подколоть девушку.

- Сейчас позвоню. И не надейся, что этом ты меня подколол - отец все последние годы мечтал вырвать меня из того ада, и выдать замуж за рубеж. Так что твоя ирония неуместна – он с мамой будет этому только рад. И я сама наконец нашла своего любимого, ради которого пойду на все, - повернувшись уходить, глянула, куда я смотрю, чуть нагнулась и подняла юбку до пояса, показав что она и там одета так, как я и требовал. Только успела опустить её, и выскочила в приемную.

- Настя – не делай больше так. Ко мне же сейчас люди придут, и как я буду выглядеть с таким состоянием?...

- Пока девочки дома, а не в школе, все решили по очереди сидеть тут, возле тебя секретарем. А потом уже мы четверо будем регулярно меняться. Чтобы ты на нас всех чаще обращал свое внимание, и не забывал, что у тебя есть любящие жены, которые очень сильно скучают. Сейчас мелкие тут у меня стажируются, а уже через день – два, прямо с утра приступят к работе на новом месте, - ответила та сквозь приоткрытую дверь.

- И с ними общалась в таком виде? - притворно ужаснулся я, - к тому же, ты так быстро влилась в их коллектив, что я диву даюсь. Просто нет слов, какими выразить свое восхищение тобою. Ты и со мной и с ними стала вести себя так, что кажется, с ними прожила целую вечность.

- Я даже показала им, как нужно одеваться, чтобы сразу привлечь твое внимание. Теперь тебя каждый день ждут немножко голые попки, чулочки и юбки, а также груди, поднятые бюстом прямо в разрез блузки. А насчет быстрого вливания в твой гарем – и не говори, сама удивляюсь. Все приняли известие о появившейся новой жене так, как будто для них это рядовое дело – каждую неделю добавлять по одной.

- Ты совсем немного ошиблась – первые три из вас прошли через мою постель по очереди, а уже Маша с Наташей, и Инга, решили совместить приятное с полезным, и устроили мне совместный ночной марафон. Правда утром уставшими были именно они, а не я. Вот так и создалась наша семья. Теперь вот ты появилась. Надеюсь, вы не собираетесь увеличивать ваш состав до бесконечности? И мне и вам ближайшее время стоит остановиться в этом.

- Мы тоже так решили, почему и придумали вариант, как совместить работу, получение личного удовольствия и снятие обычного для вас всех, мужского спермотоксикоза. На его эффективность будем смотреть через неделю – когда снова подойдет моя очередь занять почетное кресло твоего личного секретаря. Ну, так я побежала вызывать ученых. Может быть ещё кто нужен?

- Я вот что подумал – стоит пообщаться с твоей вновь найденной подругой, пусть расскажет о себе и порядках, бывших том в храме. Найди её, а уже после отправки посланцев я позвоню, чтобы зашла.

- Сделаем, - и скрылась за дверью.

Пока люди не пришли, занялся чтением отчетов наших первых ботанико-биологических экспедиций. Находок не просто много, а очень много. Во всем, и в разных видах растений, от травы и кустарников, заканчивая разными деревьями. А в животном мире этой планеты они не только радовали, но и немного страшили. Если такое разнообразие биологической жизни на изолированном острове, то представляю, какая она на материках. Интересно, как мы с нею будем сосуществовать? Более или менее мирно? Или придется всех крупных геноцидить, и отстреливать не раздумывая, живя по принципу – или мы или они. Каких же это? А типа встреченных недавно волков или вот этих больших дикобразов, названых первым пристрелившим их представителя парнем – Гигантский колючеобраз. Почему именно так? В пояснительной записке его рукой подпись к приложенному прижизненному фото:

- Даже мертвого руками невозможно взять – колючки-иглы даже через час так и оставались торчащими в разные стороны. Пришлось делать из репшнура петлю и только тогда мы смогли, захлестнув его, втроем погрузить в багажник.

А в отчете специалистов из лаборатории ясно указанна их опасность:

- Колючки псевдо дикобраза названного первым ученым, нашедшим его Гигантский колючеобраз, полые, их окончания в виде тонких, пятнадцати миллиметров длинной игл. При прикосновении к ним в организме животного мгновенно вырабатывается вещество, вызывающее у подвергшихся атаке живых существ этой планеты длительный, до пятидесяти местных часов, паралич двигательной системы. За этим веществом в течении пары часов вырабатывается и впрыскивается другое – воздействие которого на атакуемый организм иного типа.

Оно в течении нескольких десятков часов превращает его внутреннюю часть в желе, после чего колючеобраз присасывается к атакованному телу, и в течении примерно суток – этот срок зависит от массы тела жертвы, выпивает его содержимое, оставляя после себя только пустой кожный покров. На организмы земной группы воздействие практически такое же, с той разницей, что временной промежуток между первым и вторым введением ядов минимум шесть, а максимум двенадцать часов. Опыты проводились на лабораторных мышах и морских свинках, а так как у них очень малая масса относительно человека или земного домашнего скота, то нет и соответствующей статистики.

Для земных опытных животных разработан первый вариант антидота, и он кратко исследован – если время, прошедшее после поражения первым ядом не более половины времени выработки второго, при применении его объекты приходят в себя и чувствуют нормально. Проводятся длительные лабораторные исследования.

Желательно – колючеобраза поймать живым, для этого изготовить клетку с двумя рядами всех стен с промежутком не менее полуметра. Так как его иглы у нашего образца достигают десяти сантиметров, и предполагается, что он молодой. Так же, группе поставки лабораторного материала – нужны земные животные разного веса, от двух-трех килограмм и до сорока-пятидесяти. Желательно иметь несколько особей больших обезьян, имеющих вес среднего человека, требуются исследования на условно разумных образцах. Местное животное – Гигантский колючеобраз признано смертельно опасным для человека и его домашних животных.

Меры противодействия:

Так как по нашим предварительным данным, он проживает одиночкой на определенной площади кормления, то при обнаружении рекомендуется его просто уничтожить.

Все места проживания, кормления и выпаса домашних животных окружать двух или даже трехрядной изгородью или забором высотой от полутора и до двух метров. Но желательно иметь его в два и более метра. Перед их ограждением тщательно проверить всю ту территорию на отсутствие колючеобраза.

По строению своего тела он не способен:

Подрыться под заглубленной в грунт изгородью.

Пробить её массой своего тела.

Перепрыгнуть или перелететь.

Рекомендации обязательны для исполнения.

На территориях, окруженных лесами, состоящими из Остролиста, по наблюдениям специалистов, крупные животные, кроме зайца, и некоторого количества Рогатых черных свиней не наблюдалось.

Ндааа? С такими соседями и врагов не нужно. Как только освобожусь, то сразу буду знакомится со всеми находками. Их наличие может очень сильно скорректировать мои планы по заселению острова. И это экспедиции отработали всего несколько дней. А что за находки будут дальше? И даже подумать об этом немного страшновато, стоит только представить эту плотоядную колючку. Нужно дать эти записи Насте, пусть отпечатает листы-предупреждения, и назначить тех, кто везде, где можно, развесит эти, наши первые информационные обращения...

Глава 3. Экспедиция за специалистами. И база учёных вивисекторов. А там их подопытные...

Глава третья

Экспедиция за специалистами. И база учёных вивисекторов. А там их подопытные.

— Доброго утра, и вам, Илья Антонович и вашим спутникам. Извините, но с утра я был немного занят, даже с трудом выкроил время на перекус.

— Правда? Даже и не заметил — так как у нас самих только что прошел завтрак. А ваша Даша, скорее всего чуть раньше пришла, поела сама, и набрала и понесла его сюда в термосах — вот когда она возвращалась, то это видел. По работе — мои посланцы готовы, заинструктированы по дальше не могу, и полностью готовы к выходу. Представляю их. Вот это — Стела Рудольфовна, родная сестра Настиной матери. Её работой будет — с рекомендательными письмами проехать по нескольким крупным, да и не только, городам России, и передать их моим и Алены друзьям. Они все уже давно пенсионеры, и по нашему общему мнению, немножко склонны к авантюрным решениям. Если можно будет технически, и конечно — нужно это для дела, к неверующим с вашей помощью сможем сходить и мы оба. Нашего внешнего вида вполне хватит для убеждения самых отъявленных скептиков.

— А что не так в этом виде?

— Вы просто постоянно с нами, вот взгляд и замылился. Я с высоты своих прожитых семидесяти двух лет уже выгляжу максимум на шестьдесят, а чувствую себя вообще на полтинник. Так и все — Стелле ведь уже шестьдесят два, а на внешний вид даже не дашь и пятидесяти пяти. И она уже стала, как и в былые годы, бегать. Сегодня даже на турник забралась.

— А что? Мне нравится — даже подтянулась два раза, — отозвалась та.

— Следующий гонец-посланец Семен Никитич. Он отправится в свой любимый и хорошо знакомый город под названием Новосибирск. Там у меня только два знакомца — оба профессора, только разных наук, мои бывшие одноклассники. И вот уже их нам стоит уговаривать. Один биолог, полжизни проведший в поле, а вторую в лабораториях и учебных залах. А второй когда-то работал в Крымской обсерватории, что стоит на склонах горы Сель-Бухра. Это было ещё до развала страны. Потом его следы потерялись на долгие двадцать восемь лет, пока в прошлом году он нашел меня через интернет, прочтя на одном научном сайте отзыв об спорной статье. Обоих стоит привлечь на нашу планету. Знаю, что они в свое время уехали жить к кровной родне, но теперь, как и мы все, доживают свой век с такими же старенькими женами и любимыми питомцами, забытые за повседневными заботами и детьми, и внуками.

Потом в планах Семена будет посещение бывшего родным управления и офиса геолого-поисковой службы, вроде она так сейчас называется. Но в принципе, есть надежда, что уже там удастся найти несколько специалистов с опытом полевых работ — которым нынче в стране особой работы уже нет. И в завершении его поездки посещение крупных Сибирских городов, таких как Омск, Томск, Красноярск, Иркутск, может ещё два-три. И поиски в уже их универах студентов нужных нам специальностей. В этом может быть ему помогут рекомендации и советы уже ранее найденных геологов-полевиков, и вероятные знакомые моих одноклассников. В крайнем случае, как вариант — открыть на документы любого бомжа вербовочную фирму-однодневку, и взять на работу в далекой-далекой Африке человек сорок — пятьдесят желающих. Посадить их в арендный междугородний автобус и забрать прямо с ним сюда.

— Извините, но пока к таким методам поиска нужных людей я отношусь сугубо отрицательно. Нет желания потом выслушивать претензии, что их не пригласили вежливо на работу, а похитили без согласия. Хотя? Если составить правильно контракт, и брать минимум на десять лет, можно и так сработать. Но лучше оставить этот вариант запасным, на самый крайний случай.

— Хорошо. Третий посланец, наш родственник Влад-Владимир. Он раньше работал преподавателем в университете, вел второй курс биологов. Но его должность в связи с пандемией сократили, и он внезапно став безработным и не найдя себе ничего подходящего для заработка, ушел с нами, и не пожалел. Теперь он мечтает забрать сюда всех своих родственников, конечно же тех, кто сам этого захочет, и ещё он хочет попытаться уговорить на переезд свою невесту, а если та согласится, то и всю её родню. А потом пройтись по высшим учебным заведениям своего большого города, и поговорить со студентами хотелось бы пятого, ну а как минимум четвертого курсов, кто хочет заниматься наукой. И пригласить их сюда, на длительную практику, и вот этот вариант у нас тоже должен выгореть.

— Согласен. Тем, кто будет работать в Украине — при беседе говорить, что это фирма или организация, как решите представляться, которая ищет молодых специалистов, Российская, с основным руководящим и рабочим составом из русских. И говорят они, естественно только на своем языке, не понимая все остальные бывшего союза.

— А зачем это делать?

— Таким способом отсеется минимум процентов семьдесят — восемьдесят адептов самостiйнiстi. Мне они тут и даром не нужны. Предупреждаю сразу, всех полностью. Услышу от человека хоть одно слово на рiднiй мовi — и он мигом полетит домой.

— И там все сразу расскажет о «Надежде».

— Если провоцировать всех ещё на стадии вербовки, там, дома — эта их позиция обязательно себя проявит. А если он или они побывают у нас и депортируются назад — дома с гарантией попадут в дурку. Идиотские рассказы о колонизации дикой планеты, не подтвержденные документально, никому в правительстве не нужны, проще спрятать «концы» с людьми в «палатах с мягкими стенами». Да даже у них и будут фото и видеофайлы на телефонах? И вдруууг СБ заинтересуется ими? Уже ушедших искать без толку, их нет, и никогда не будет. С кем мы там контактируем? Кроме членов Совета этого никто не знает. Да и членов Совета лично я не посвящаю в то, что именно их не касается. Вот об этой операции кроме вас самих, меня и Насти никто и ничего не знает. Может она сказала моим женам, но и те болезнью болтливого языка не страдают. Видели лично меня? Так я с момента их появления кардинально сменю своё лицо и фигуру.

— Хи-хи! — вдруг заливисто рассмеялась Стелла Рудольфовна, — и станете сексуальной блондинкой с бюстом шестого размера? На такое смените?

— Вы имеете ввиду вот такую модель? — интуитивно я в одно мгновение принял вид той девушки, что она представила себе, не только с такой грудью, но и нижнее белье с одеждой приняли тот же самый вид, что я считал у неё в памяти, и через минуту меняюсь на другую, — или вот такую?

И мое тело плавно перетекает, принимая идеальную форму одного из секс-символов планеты, только с более совершенной фигурой, и естественным бюстом седьмого размера.

— А вот эта модель даже мне самому больше нравится, — совсем чуточку, хрипловатым от изменения тела, сексуально-бархатным контральто сказал я, и встав со своего кресла, выйдя на свободное место у стены, покрутился, показывая под максимально открытой одеждой свое совершенное тело.

— Ну как я вам, в таком виде лучше выгляжу? — хрипота уже прошла, и мой голос просто завораживал, вызывая у мужчин непреодолимое сексуальное желание. Я сразу заметил, что не только Влад поедал меня взглядом, но и Семен с Ильей Антоновичем чуть не начали давиться слюной, глядя в декольте, что больше открывало грудь, чем прикрывало. Как на мой сугубо мужской взгляд, от одного этого вида перед глазами можно забыв все приличия, или накинуться на владелицу такой красоты, или начать самоудовлетворяться…

— Так какой из представленных образцов вам больше понравился? — приняв свой обычный внешний вид, интересуюсь я у замершей на кресле Стелы.

— Дааа!!! С вами, Андрей Игоревич, не соскучишься. Можете вы удивить, и очень даже сильно. С такими возможностями… Да, вы правы, при встрече с новичками чуть менять свой вид, говоря, что это первый зам организатора, и в случае, если вдруг кого придется отправлять назад, при всем желании концов не найти. Хорошо. Тогда уже давайте отправлять наших рекрутеров, и расходимся. — первым отмер Антонович, — тем более, у нас в лабораториях работы просто море. Все расхлебываем то, что экспедиции за неделю работы привезли.

— А куда их доставлять, вы с ними уже решили?

— По местам их предыдущего проживания, так как всем им нужны личные документы, которые во время ухода никто из нас и не подумал взять с собой. А Владу и ехать далеко не нужно — Харьков его родной город. А вот Семену со Стеллой придется добираться в Белгород, при этом обязательно проходя таможню — нужны отметки в их паспортах, чтобы потом при поездках внутри страны не было неприятностей.

— Илья, сейчас полиция все не проверяет, им хватает и того, что видят русскую приписку, — прервал его Семен.

— Тогда ещё лучше. Игоревич, если вы можете их из дому сразу отправить сразу на места, её в Питер, а его в Новосиб, будет и очень хорошо и быстро. Командировка сократится на время первой поездки, и останется намного больше времени для поисков.

— На какой срок вы рассчитываете их поездку?

— Думаем, неделя — это нормально. Семену нужно будет посетить минимум четыре, а максимум шесть-семь городов. А это ночь в поезде, и один — два дня на работу с людьми, если не больше. А может быть, ему придется провести там и больше времени, посмотрим уже по результатам самого первого дня.

— Тогда так и сделаем. Влад идет в квартиру? Или на лестничную площадку?

— На площадку. В квартире родители, и они обязательно испугаются.

— В случае необходимости просто подумайте о том, что вам нужна помощь, и все. Только не путайтесь в ней — просто помочь или забрать куда, перенести при необходимости, или вас готовятся раздеть, ограбить, убить. Я это обязательно почувствую, и приду в соответствующей экипировке. Влад — до встречи, и удачи… Вот первый и дома. Теперь вы. Стелла Рудольфовна, вам плохо?

— А? Что? Нет-нет, все нормально.

— Почему вы так среагировали на воплощенное в жизнь свое желание?

— Это была дочка моей ближайшей подруги, Альбина Хотьян. Она выучилась в меде и заканчивала интернатуру, когда год назад пропала, и ни какие поиски родителям не помогли. Экстрасенс, к которому они обратились через несколько месяцев, сказала только то, что она жива, но не свободна, и находится в отчаянии. Вот я и представила её такой, как видела в последний раз. А вы воплотили мои воспоминания в копию реального, живого человека.

После этой речи внутри меня начал разгораться маааленький виртуальный костер, и при мысли — освобождать или нет девушку, он в первом случае почти потух, а во втором вспышка пламени меня просто ослепила, и в груди началось покалывание. Значит, программа пузыря считает это необходимым, да и те люди в этом случае уже подвергаются смертельной опасности.

— Тогда так, Семен Никитич — удачной работы, вы сейчас идете домой, и посидите там некоторое время, приготовьтесь, оденьтесь по Сибирской погоде. Я освобожусь, и отправлю в Новосибирск. Илья Антонович — если ко мне или от меня ничего не нужно, можете идти. У меня срочная работа. До свидания. А вы, Стелла Рудольфовна, посидите пожалуйста некоторое время тихонько, и не реагируйте ни на что, чтобы вы не увидели из происходящего в этой комнате.

И сам отправился в путь, ориентируясь по воспоминаниям в её памяти, использовав их как якорь. Мгновенный перенос, и сразу следуя моему инстинктивному желанию, пузырь перемещения остается незаметным. И сразу поднимается к потолку этого помещения, позволяя мне осмотреться, определить, где я, короче — провести все разведывательные действия, прекрасно знакомые мне по службе.

Это зал, не просто большой, а огромный, если взять за основу для масштабирования охранника — негра, стоящего с резиновой дубинкой и несколькими газовыми баллончиками в паучах на поясе у двери, высота его метров двадцать. Это правильный овал, шириной в пятьдесят и длинной порядка восьмидесяти — ста метров. В полу через равные расстояния в четыре метра отверстия примерно семидесяти — восьмидесяти сантиметров в диаметре, все накрытые решетчатыми, из толстого железного прута крышками, закрытыми на замок.

Из крайнего в третьем ряду от охранника отверстия, чувствуется тот же человек, что был в памяти Стеллы — молодая, в край отчаявшаяся женщина. Или же девушка — не разберу, помехи, их тут, разных — сотни, если не больше. Что же я решаю делать? Ааа! Была не была — сначала временно парализую охранника, а потом снижаюсь в нужному ходу под землю. Крышка не только сверху, но и снизу — на расстоянии в полтора метра. Зову:

— Альбина? — называю имя находящегося там человека, — Альбина Хотьян, отзовитесь. Вы тут?

И в этот момент там прекратилось всякое движение, пропало даже дыхание.

— Я тут по просьбе Стеллы Рудольфовны, и не могу долго быть. Так вы там внизу или нет? Отзовитесь, или я ухожу. Здесь очень опасно, — пытаюсь расшевелить его — ну нет у меня желания спускаться вниз, даже в защищаемом от всего, и создающем полную мою невидимость, пузыре. Нет и все. Скорее уйду, чем полезу.

— Да, это я. Что вам от меня нужно? — вдруг раздался совсем рядом тихий женский голос.

— Меня просили вас найти и попытаться помочь добраться к родителем, которые вас очень ждут. Покажитесь, пожалуйста. Я должен увидеть лицо.

— А не боитесь? Ваше неуместное желание может привести к крупным неприятностям.

— Если не увижу лица, и желательно верхней части тела — я его видел на показанном мне фото, помогать не стану.

И вдруг у нижней крышки появляется фигура. И не человека и не животного, а чего-то совместного, кошмарного до ужаса, прямо до дрожжи в коленках. Голова и торс по пояс женские, четко видна шикарная стоящая грудь, красивая шея и светлые волосы натуральной блондинки. Точно, как и в воспоминаниях Стеллы.

А вот остальное!

Изо рта торчит по две пары мощных клыков, сверху и снизу. Рук три пары — одна идет из положенного им места, а вторая растет из плечевого сустава, только немного сзади. А спереди видны торчащие из-под ключиц маленькие. Длиной всего по локоть, но полностью сформированные ручки, но на вид как у ребенка.

А низ!

Страх и ужас. Такое увидеть на ночь, и можно сразу от этого кошмара умереть. Широкие бедра, из которых идет две пары вполне развитых, красивых женских ног и с десяток щупалец, что растут с двух сторон, типа осьминожьих, которыми оно ухватилось за решетку. А сзади, чуть ниже ягодиц, виден хвост, как у скорпиона, толстый в основании, длинной порядка двух, двух с половиной метров. Но его крайняя часть уже диаметром с руку у запястья, женскую руку, и заканчивается мечевидным жалом длиной сантиметров… порядка пятидесяти. И все это принадлежит одному и тому же, живому и все чувствующему человеку.

— Кто вы?

— Я то, что сделали генетики во время своих чудовищных опытов из молодой и красивой девушки Альбины Хотьян. И они надо мной все ещё продолжаются — видите третью, переднюю пару рук? Они появились всего месяц назад. А вот уже в первом ряду люков есть люди, которые в этом аду находятся лет по пять — семь. Точнее не людей, а то, что из них вышло. Пара таких чудовищ, вырвавшись на свободу, за сутки полностью уничтожит ста-ста пятидесяти тысячный город. Полностью уничтожит. И я через год стану таким же монстром, ничего не помнящим и не осознающим, кроме отданного приказа. Но пока, по словам экспериментаторов, они в мою память еще не лезли.

— Вы уверены?

— Полностью. Я ярко помню всю свою жизнь — от самых первых своих шагов до последнего вечера, когда я шла домой с тренировки. Ой! Ярко и с младенчества! А такое в моем возрасте уже не вспоминается, тем более так четко, как у меня. Значит, они уже начали свое медикаментозное стирание моей памяти, вначале сделав его чересчур ярким. Теперь ещё месяца два-три, максимум четыре, и девушки Альбины больше не будет.

— Как вас меняют и переделывают? Делая разные хирургические операции? Или другими способами?

— Приживить такие части тела, как у меня, практически невозможно. Они будут своим организмом отторгаться. Только медикаментозно — в самом начале, год назад, это было просто множество ежедневно сделанных инъекций. Через три месяца, когда выросла вторая пара рук, и начали появляться дополнительные ноги с зачатком хвоста, уже усыпляли из пневматической винтовки, стреляя через люк. А уже вот три месяца они его закрывают и пускают газ. Даже моя приобретенная тут черта — возможность не дышать более получаса, не спасает. Газ держится дольше, и я медленно отключаюсь.

— Не знаете, медики и их помощники — кто по национальности? Или из каких они стран?

— А они тут все — сборная солянка мира. Есть два финна, швед и норвежка. Датчане, голландцы, немцы — вся Европа представлена. Несколько китайцев, три японца, кореец, пять или шесть латиноамериканцев. А зачем вам?

— Нужно знать своих противников. А кто тут старший? Кто отдает приказы?

— Кураторов слышала только в самом начале, всего два или три раза. И вот сегодня они тоже были. Их каждый раз приезжало всего трое, постоянно одни и те же люди. Один англичанин — слышно было их выговор, пожилого, даже, скорее всего старого возраста. И два молодых американца, по голосу одному лет сорок — сорок пять, а второму под шестьдесят. Младший только давал советы медицинскому персоналу по проведению опытов, а второй с англичанином тихо обсуждали финансирование ими этого проекта. Они почему-то первые два раза сидели рядом, в креслах, когда мне, ещё человеку, зафиксированной на столе, вводили внутривенно препараты.

— Спасибо за сведения. А если я вас освобожу, что вы будете делать? — разговаривая практически не о чем, сам тем временем лихорадочно пытаюсь правильно сформулировать вопрос пузырю, возможно ли этому существу вернуть свой первоначальный вид и память, — я при этом пострадаю?

— Вас я сразу убью, чтобы не мучились годами, изменяя свое тело в угоду медицинским вивисекторам. А потом попробую открыть первые два ряда с монстрами и умру сама под их ударами. Они не пощадят никого вокруг. Когда полтора года один вырвался из захватов в лаборатории, его не остановила даже толстая броневая решетка, за которой сразу спрятались экспериментаторы. Сломав её, он убил всех, и прорвался в город. Как говорило новое пополнение медиков, погибло больше десяти тысяч человек, пока его не расстреляли из пушек поднятые в воздух «Апачи». Но кто или что это, эти Апачи — я не знаю.

— А кто в последних рядах?

— Те, кого сюда только недавно привезли. В основном там находятся объекты, с кем не начинали работать. Пока, они все ещё обычные люди.

— Тогда делаем так. Вас, Альбина, лично вас — я могу вернуть к тому состоянию, которое было на момент похищения. Но кроме внешнего вида вы полностью потеряете и всю память об этом годе, что тут прошел. Станете той, прежней шикарной блондинкой и красавицей Альбинкой Хотьян. Это все, что я смогу вам дать. Так как я русский, то и всех земляков, еще нетронутых изменениями из новичков, я освобожу и заберу из этого царства ужаса и скорби. Ну и на прощание открою первые три ряда подземных камер со всеми их монстрами. А потом попробую снаружи уничтожить всех доступных мне военных. Такое предложение устраивает? Да? Или нет?

— Наверное, невидимый и коварный соблазнитель, все же да. Не принимая этих лекарств, все может быть, что моя память скоро вернется в норму, и я стану прежней. Но знали бы вы, с каким желанием я растерзала хоть одного обитателя местного «Райского сада», как называется поселок медиков. Не медлите, а то я могу передумать.

И я не спеша, шаг за шагом выполняю свои обещания. Сначала кошмарное чудовище в люке подо мной становится девушкой в спортивном костюме, и одновременно теряет все воспоминания за все это время, что прошло после похищения, и сразу сквозь открытые в этот же миг решетки само поднимается наверх. Помещаю его в отдельный пузырь, потом быстро переношусь к последним рядам люков и громко спрашиваю:

— Граждане России, Украины, Молдавии и Белоруссии есть? Отвечать сразу. Промолчите, и я просто уйду, — в ответ раздалось с полсотни голосов, — а теперь честно отвечайте, кто ни разу не посещал местных медиков? Ложь я услышу сразу даже отсюда, снаружи.

Ответ дало всего пятнадцать человек, но трое парней, находившихся рядом, в этом солгали. Так я вслух и сказал, открыв всем остальным еще одиночные крышки на их камерах. Снизу поднялось три девушки и девять парней, все в обрывках камуфляжа и тельниках десанта. Усыпляю их, и определяю в очередной пузырь.

Теперь самое сложное — вначале открыть замки и крышки первых пяти рядов, потом через десять минут все остальные, при этом постараться не умереть при возможной атаке монстров. Негоже живых людей, даже искалеченных и морально и физически оставлять на такие страшные муки. Пусть все просто погибнут в начавшейся свалке и последовавшей за ней атаке произведений местных ученых…

Решив лишне не мудрствовать, прошу свой пузырь принять такую команду. Но с дополнением — через полчаса вся округа в десять километров диаметром станет раскаленным лавовым озером пятидесяти — ста метров глубиной, поглотив под собой все то, что за годы настроили и насобирали ученые вивисекторы. И почувствовав с его стороны полную поддержку этого решения, добавляю уже в самом конце просьбу — сразу обездвижить всех военных и приравненных к ним людей в радиусе пятидесяти километров. И в ответ я опять чувствую радость пузыря за это решение…

Глава 4. Во всемирной сети появился результат посещения неизвестного центра. Исповедь Дианы и знакомство с будущими бойцами.

Глава четвертая

Во всемирной сети появился результат посещения неизвестного центра. Исповедь Дианы, и знакомство с будущими бойцами.

Отдельно отправив всех в лагерь, на то же самое место — у столовой, одновременно сам проявляюсь вместе с Альбиной, которая только что пришла в себя, у кресла, где все это время неподвижно сидела Стелла Рудольфовна.

— Вот ваша девушка. Отведите её к родителям, пусть побудет с ними сутки — двое, но не больше, потом я заберу её сюда. Она ничего не помнит о прошедшем времени, считая, что тренировка только закончилась. Но ей оставаться на Земле нельзя — похитители могут, точнее, но точнее — они обязательно будут искать пропажу. Предложите уйти и её родителям, со всей их родней, может они и согласятся, все же тогда их дочь будет постоянно рядом. Ведь быть уверенными, что после всего не последует слежка с преследованиями — невозможно. А работу мы тут найдем всем. Так куда вас теперь перенести?

— Сначала в мою квартиру, я быстро соберусь, а уже потом к Альбине домой, а там уже на лестничную площадку высадите. А потом, уже по нашим с вами делам, я дальше и сама доберусь… И… Большое вам спасибо за все…

— Да не за что. И с дальнейшим маршрутом мы договорились. Блин — таки забыл. Вам же обоим нужны деньги. Вот возьмите по тысяче евро — других у меня просто нет, это вам и Семену. Я вначале на пару минут переброшу вас обоих к нему, а уже потом каждого по нужным адресам. Готовы? Тогда с богом, в путь…

Вот и этих я отправил.

А дома, на Земле, через несколько дней в интернете неожиданно прочитал новость:

— В горах северного Пакистана двое суток назад внезапно появилась большая кальдера, наполненная до краев озером раскаленной лавы. Наружу она не вытекает. При этом в регионе в течении последних трех лет не было замечено даже небольших землетрясений.

Это было утром, когда я только собирался на службу. А вечером появилась вторая:

— На севере Пакистанской провинции Хайбер-Пахтунхва большой стаей диких животных внезапно уничтожено население двух городов — Топи и Пабби. Погибло все их население. В городе Читрал из пятидесяти тысяч проживавших там людей в живых осталось всего пятнадцать. Человек. Их жизни спас вовремя подошедший туда полк срочно поднятых по тревоге правительственных войск. В результате отбитой атаки в нем погибло две трети личного состава, а в напавшей на город стае убили всего троих животных. Ученые тщетно пытаются опознать их незнакомую никому породу. В провинцию продолжают стягиваться войска, а в стране объявлен траур по погибшим за одни сутки ста тринадцати тысячам мирных жителей.

Читая все это, размышляю — что самое непонятное и неприятное во всей этой истории, так это то — что у Альбины, со временем, прожитый кошмар того года в памяти не проснется? Это будет плохо, прямо до ужаса. И ей и тем, кто в тот момент будет рядом — предсказать реакцию девушки не сможет никто. Но передо мной на миг появилось и исчезло облачко, и в душе разлилось спокойствие — мне дали знать, что все будет нормально, и беспокоиться о её будущем не нужно.

— Настя, нашли Диану? — подняв трубку и дождавшись ответа, спросил я.

— Да. Она сидит и ждет вызова. Пусть входит?

— Конечно.

И в кабинет, предварительно постучавшись, входит вчерашняя невольная помощница:

— Доброе утро, Андрей Игоревич. Вы меня искали?

— Да, Диана, и искал, и хотел увидеть, и познакомится ближе, и поговорить. Ты готова к такому плану в нашей беседе?

— Конечно. Тогда я начну с рассказа о себе. Моя автобиография очень даже простая — родилась и двадцать шесть лет прожила в своем любимом городе Днепропетровске. Там же, в местном универе окончила физмат и осталась на кафедре готовить кандидатскую. А чуть больше двух лет назад моего куратора внезапно отправили на пенсию, ему и правда стукнуло тогда уже семьдесят три года, но дедушка он был очень живенький и ума со знаниями было не занимать. Без него самого и его протекции мою тему сразу закрыли, а вскорости зам декана факультета открытым текстом заявил:

— Диана, если хочешь работать тут и дальше, занимаясь своей наукой, милости прошу ко мне на дачу в пятницу вечером на собеседование. И с понедельника уже будешь опять глотать пыль в библиотеке со своих желанных документов.

— А по рассказам старшекурсниц, что велись на такое предложение, считая что лучше уж один раз раздвинуть ноги, чем весь курс зубрить учебники, я уже знала, что приглашенная с вечера пятницы отрабатывает все до самого утра понедельника. Одна блонда призналась, что её пялило там человек шесть или семь, почти без перерывов двое с половиной суток, позволяя только раз в два часа сходить подмыться. Она потом приходила в себя весь семестр. По её собственным словам — хорошо, что тем же летом, перед последним курсом, поставила себе спираль, и не забеременела.

И я, совсем не горя желанием дарить свое тело каким-то отморозкам, уволилась, правда с трудом — оканчивался учебный год, это был март месяц, а замену мне быстро найти не могли. Но в деканате и отделе кадров заявление подписали, и этому сластолюбивому похотливому заму пришлось, скрипя зубами, меня отпустить. А через день, заметив за собой грубую слежку, через подруг нашла телефон управляющего всем хозяйством Старого, как мы называли хозяина, уехала в его город, и уже на утро сразу вышла на работу, заниматься с Милославой.

Год работы с тем удивительным ребенком не прошел, а промелькнул, и нас вызвали на получение последней зарплаты — так как нянек у них всегда нанимали только на такой срок. А через некоторое время нас голыми и упакованными в кокон не спеша везли по Польше, каждые два часа насилуя во все места. Потом был Марсель и моя продажа в бордель портового Гавра. И там я несколько раз чуть не окончила счеты с жизнью — имея очень привлекательный и сексуальный внешний вид, пользовалась большим спросом у клиентов. И меня просто затрахивали практически до потери сознания — очень часто заказывало два или три клиента одновременно.

А месяц назад приехало двое мужчин и женщина, и, встретившись с моим хозяином, выкупили. Но лучше бы я оставалась у него. Так как это были адепты секты, и я оказалась в северной Италии в их главном храме. Там попалась на глаза старшей жрице, и стала её личной игрушкой. До того состояния, в каком я была вчера, за это время довело меня одно лишь чудовище в женском обличье.

— Ну и досталось тебе. И не ожесточилась? Мужчин не боишься?

— Да… На десяток жизней хватит этого года. Но хоть в самом конце мне сильно повезло, и я снова внешне прежняя и живая. И это самое главное. А мужчины? Есть и среди них нормальные, не все сволочи. У меня был один клиент, он весь год ходил, заказывая меня на целый день раз в две недели. Только раз подойдя и выполнив краткую программу, то и делал, что откармливал меня — еда там была преотвратительной. По крайней мере, для нас. И всегда жалел. Но ведь не только за вот эти откровения вы хотели меня видеть?

— Увы, но даже совсем не из-за них. Нужна кое-какая информация.

— Если знаю что из того, что вас интересует, обязательно расскажу.

— Первое — сколько всего храмов той богини в Европе? А второе — в группе освобожденных рабов присутствуют представители всех храмов?

— Они есть в тридцати основных странах, самый большой был наш, а потом шел тот, что в Риме. Почти все остальные открылись в течении последних трех лет и пока не набрали мощи. А второй вопрос? Сразу даже и не скажу. Нужно со всеми пообщаться. Когда это нужно сделать?

— Вчера. И очень срочно.

— Понимаю. Тогда я к ним, нас всех встретившая девушка вначале отправила мыться, потом с помощницами подобрала в размер одежду и обувь, мы же все были голые, и поселила в одном месте. Мне их нужно только найти? И все?

— Не совсем. Найти, потом узнать, кто из них видел или знает где вход в их храмы. И потом привести всех к моему домику.

— Тогда я побежала. Я правильно поняла задание — привести тех, кто знает, где вход, к вам.

— Именно.

Я ещё вчера решил наведаться в те кровавые гнезда порока и разврата, поискать там земляков, и всех находящихся, да и всё, что там есть — банально уничтожить. Даже лично посещать придется далеко не все — мне скажут, есть у них люди четырех интересующих меня народов. Если нет — дать команду я смогу и дистанционно, даже сидя тут, в вот этом своем кресле.

Пока Диана ушла заниматься расспросами, я снова стал знакомиться с живым миром «Надежды», уже хорошо понимая, что нам всем очень повезло в первый раз оказаться на острове. Прочтя подборку информации еще на трех её представителей, я задумался. Фауна планеты своим разнообразием и агрессивными животными внушала мне настоящее уважение. Когда мы выйдем за пределы защитного периметра леса Остролистов, гарантировано придется чуть ли не каждый метр отвоевывать с боем. Но хотя бы это обходилось без невозвратных потерь.

И для этого нужны не просто мужчины, которым случайно в своей жизни пришлось стать солдатами, а настоящие бойцы, что не раз смотрели смерти в лицо. И которым пришлось воевать по настоящему, а не только на учениях или в компьютерных играх. Но взять их можно только в одном месте и нашей страны, и её ближних осколков некогда огромного государства. У нас — это две непризнанные республики, что ведут оборонительно-наступательную войну с государственной машиной уже целых семь лет. Вот их бойцов и нужно поискать. Вот только где? Не ходить же агитаторам по улицам их городов с плакатом, на котором написано — «нам нужны верные и бесстрашные бойцы». Впервые же минуты их загребут местные службы безопасности, и не объяснишь же потом никому, что они нужны на благое дело.

Вот потому-то я и хотел переговорить со своим старым знакомым, который в войсках одной из них на хорошем месте. Но пока подожду — я совершенно не представляю, как с ним сейчас общаться, виделись ведь мы последний раз почти семь лет назад. Но если мне не изменяет память, вместе с Альбиной сегодня я забрал и группу молодых мужчин, их там было девять человек в тельниках — попробую провентилировать у них этот вопрос.

— Настенка, сегодня пришло двенадцать человек нового неожиданного пополнения. Найдите среди них старшего, и позовите ко мне, — телефон — это и помощь и вред. Так бы сам вышел, заодно по пути немного размявшись, а тут всего обошелся поднятой трубкой.

— Маша побежала на поиски. Ты время знаешь?

— Нет, — а посмотрев на часы, исправляюсь, — да, увидел. И что?

— Только закончился завтрак, а твоя порция уже стоит в шкафу — это Дашка постаралась. Подавать кушать так как есть? Или разогреть?

— Давай так.

И у меня резко, как у бешеного пса, началось активное слюновыделение. Я хотел не есть — я желал жрать! Ведь сколько работы уже сделано. И если сейчас только девять, значит, мы с ней из постели в первый раз вылезли часов в шесть, или даже полшестого. Ну вот я то, соня с рождения, и дал копоти — проснуться в такую рань, это поступок настоящего героя.

— Ко мне сейчас должны прийти люди, пусть подождут снаружи. Хорошо? — набрасываясь на еду, успеваю предупредить девушку.

Пока поглощаю пищу, думаю. Там, снаружи, для посетителей можно сделать навес и поставить пару пластмассовых столиков с креслами, как в сделано в пивных палатках. Или лишние стулья поискать в складах, но тогда и настил придется делать, иначе ножки мебели мгновенно войдут в окружающий нас песок… Вот придет Палыч, и дам ему такое задание, все равно мне нужно место для людей, ожидающих приема.

— Фууух! Если такие порции всем дают, то скоро мы разжиреем и обленимся, — доев, сложил один на один судки — термоса, и отдал ждущей меня Насте. Потом налил себе из большого чай и откинувшись на спинку, начал балдеть.

— У всех порции не намного меньше, так как пока с продуктами нормально, мы стараемся отъедаться. Допивай, и я буду запускать твоих посетителей.

Первой на доклад вскочила Диана:

— Нашла их и все узнала. На праздник привезли рабов из всех двадцати девяти храмов, ну кроме главного. И я поняла, зачем вам их представители — вы там хотели поискать наших земляков. Я сама задала такой вопрос, и узнала, что только в числе рабов Римского храма есть трое украинцев, но все они львовские, и сразу же попросились в хозобслугу.

— Ну, они-то мне и даром не нужны. Насмотрелся я и на их сородичей, и на то, во что они превратили страну. Ты всех сюда привела?

— Да, как вы и приказали.

— Диана — я не приказываю, а только прошу выполнить работу.

— Для нас — любое ваше задание, это приказ.

— Ну-ну! Как освобожусь, ты мне расскажешь причину такого отношения ко мне. Идем на улицу, встречусь с твоей группой.

— Доброго вам утра, — здороваюсь с нехилой такой толпой парней, девушек и молодых женщин, — прошу подходить по одному, и вспоминать все то, что вы знаете о своем храме. Только все это делаем в темпе. Начали.

Они дольше тратили времени на сами перемещения, чем я считывал у них в головах нужные данные. С самым первым подошедшим человеком я обратился к облачку с нужной просьбой, и по мере прохождения мимо меня этих людей, там, на земле, их бывшие узилища боли и пыток превращались в развалины, и на них падали своды их подземных храмов, вместе со всеми, кто там в это время был. Погребая под своими многотонными завалами и все и вся.

— Всем спасибо за помощь, — как только последний подошел, а это был ожидаемо Егор, распрощался я со всеми, — ну привет, помощничек. Не узнаешь?

— Голос я сразу узнал, хотя вас я там так и не смог увидеть, он раздавался просто из ниоткуда. Огромное спасибо и за спасение и за лечение. Если бы не вы, я никогда не смог пользоваться искалеченными руками, да и ходить тоже.

— Егор, — спросила стоящая рядом Ди, — а ты с кем разговариваешь? Кто это такой? И откуда ты его знаешь?

— Дианка, это тот человек, что нас спас, и незнамо как вылечил всех полностью искалеченных. Кстати, самой первой, кто был, ну после меня, это ты, и из того, что с тобой сделали, получилась вот эта красавица.

Та, просто не в силах что сказать в ответ, прямо на месте залилась слезами, которые хлынули из её глаз прямо водопадом.

— Давай успокаивай теперь, — подтолкнул я парня, — довел девчонку. Ты вот еще скажи — бывшие бойцы среди твоей группы есть? Всей общей спасенной группы. Если не знаешь, расспроси остальных, и уже потом доложишь, — на что получил четкий и ясный ответ:

— Есть, командир.

Оставив их на улице, я ушел в кабинет.

— Настя, уже нашли старшего в группе, что только что прибыли?

— Да. Вот он сидит, — и показала на него, — пускать к вам?

— Заходи, — и сам пригласил молодого человека, — присаживайся, где тебе место понравится.

— Судя по манере разговора, вы тот, кто нас освободил? Я это правильно понимаю?

— Я — Андрей, Андрей Игоревич. И понимай это, как хочешь, главное при девочках-секретарях ничего лишнего о вашем освобождении не скажи. А то опять мозги полоскать станут.

— Хорошо. Принято. Представляюсь — я заместитель командира роты, старший лейтенант Филипп Бурдеев. Служил дома, в России в ДШБ, десантно-штурмовой бригаде, но последние два года нес службу в полку миротворцев в Сирии. Был в рейде по своим тылам в составе первого взвода нашей роты и прикомандированных специалистов — девушек радио — пеленгаторщиков и дешифровальщика.

Мы шли в составе колонны, головная часть которой состояла из двух пушечных БМД-4М. Потом шло особое БМД с установленным в десантном отсеке специальным радиооборудованием, и три слегка устаревших БТР-Д. Единственным их вооружением был АГС-17 «Пламя», и имеющие каждый в десантном отсеке отделение из десяти бойцов. Замыкал колонну приданный командованием для усиления взвода экспериментальный «Курганец» — БМП Б-11 с семью десантниками-спецназовцами. Но внезапно напоровшись среди холмов на большую группу игиловских диверсантов, потеряли во время скоротечного боя всю технику, и я с меньшей частью своих людей в бессознательном состоянии попал в плен. Но к удивлению, нас не расстреляли, и даже не пытали, как обычно делают. Они, связав нам руки и ноги, надели на головы мешки, посадили на джипы и куда-то повезли. В пути были долго, семь-восемь часов, если не больше, потому что колонна в пути дважды останавливалась, и нас выводили в туалет. Даже девушек не тронули, что обычно на них совсем не похоже. По прибытию нас выгрузили, и сразу, всем по очереди, сделали уколы в шею, а потом мы уже очнулись в тех подземных казематах.

Я вас прекрасно понимаю, буду сам внимательно следить за словами, и отдам соответствующий приказ подчиненным. Значит, мои догадки верны. Мы уже знали, что нас там ожидало, перекрикивались с соседями из других рядов, и все приготовились покончить с собой, но не дать сделать из себя монстра. А тут внезапное спасение. Чем мы сможем отблагодарить за подаренную в шаге от пропасти смерти жизнь?

— Фил, службой. Только армейской службой.

— Есть службой, — подскочил со стула тот, — когда начинать?

— Не торопись, все успеется. Впереди у всех вас целая жизнь.

— Как это вся жизнь?

— А вы ночью не поспите, и отдыхая, посмотрите хорошо на небо. Очень — очень многое станет вам понятно, а если захочется узнать больше — уже утром попросите любую из девушек-секретарей, смотря чья будет смена, рассказать свою историю, а если они откажутся это делать, сошлитесь на мое разрешение. Только приходите все вместе — им не придется лишний раз повторяться. А пока располагайтесь в жилых помещениях, отдыхайте, знакомьтесь с другими жителями поселка. А уже завтра я сам встречусь со всем твоим оставшимся в живых подразделением. Чуть не забыл — вы не успели рассказать в нашем поселке, где были и что там с людьми делали?

— Во-первых — у нас просто не спрашивали. Во-вторых — я сразу приказал не откровенничать ни с кем. И, что самое главное — у нас среди посторонних не принято ничего лишнего рассказывать, особенно о боевых операциях. Просто уже давно выработался такой рефлекс — очень уж соседи-миротворцы из Евросоюза любят разузнать подробности и слить их противнику. Зарабатывая при этом очень неплохие деньги. А что не так?

— Просто хотел попросить умолчать о той исследовательской лаборатории и что там делали, навсегда это или на время — пока не знаю. Но тут всем совсем не стоит такое знать. Очень грязно там амеры сработали, даже сильно.

— Вы даже такое знаете?

— К сожалению, ни каких реальных фактов или свидетельств. Просто слухи, и больше ничего.

— Жаль. Можно было подать мотивированную жалобу в ООН. А своим я передам ваш приказ, молчать о случившемся. Может просто говорить, что попали в плен, только без этого окончания?

— ООН? Попозже я лично тебе кое-что расскажу об этом сборище любителей потрепаться языком и позаниматься никому ненужной работой… А такой ответ о прошедших с вами событиях, озвученный всеми, выглядит довольно-таки естественно.

— Разрешите идти? — спросил он после беседы, и после моего разрешения отправился к своим людям.

Вот и нашлось первых девять человек в боевое сопровождение нашим ученым. Или сразу уж мои мечты — может их будет сразу двенадцать? Это если женская часть подразделения не откажется от моего предложения — я же не знаю, они только кабинетные спецы или и полевые? Может, их там всех гоняют на полигоне, и они наравне с парнями участвуют в совместных учениях с боевыми стрельбами? Выясню и это, но только немного позже. И, как говорится, еще не вечер, так что — поживем, посмотрим. Может и Егор среди своей группы кого из бойцов найдет — все же мужчин так намного больше, чем женщин — семьдесят пять человек против тридцати восьми.

— Настя, зайди ко мне с девочками, — ух ты, я на этой древности ухитрился найти кнопку громкой связи. Сейчас узнаю результат её использования.

— А я все ждала — когда же ты станешь изучать этот супер-пупер сверх навороченный агрегат, — со слегка чувствующейся в тоне издевкой спросила входящая последней Марьяна, — неужели так трудно было в самый первый день, как только занял этот кабинет, его опробовать? Он же за это время сильно облегчил работу и тебе, и Насте.

— Девочки — не шипите. Просто наша земная привычка к мобиле — это ведь в принципе, очень страшная вещь. Только что нужно, и уже тянешь руку в карман. У вас разве не так? А о стационарного аппарата такого типа я просто отвык за последние годы.

— А на работе чем вы пользуетесь? Разве не такими?

— Совершенно не такими. У нас там стоит своя мини-АТС, и мы сами набираем нужный номер. Тут же вся связь только через секретаря.

— Блин, Андрей, ты что, совсем отупел в своей полиции? Вот смотри, — и нагнувшись над столом, со щелчком открывает снизу вверх овальную крышку, что была на лицевой поверхности моего аппарата, — смотри, это так любимый тобою дисковый номеронабиратель. Неужели ты этого не знал?

— Ничего себе! Даже и не подозревал о такой комплектации в принципе обычного аппарата.

— Это не обычный телефон, а так называемый «директорский», только уже современной конструкции и со скрытым диском, у нас на службе у шефа такой стоял. Так что, владей, любимый, а это подарок от нас — список всех номеров, к кому мы подключены, — передала она аккуратно заполненный лист, и добавила, — зачем вызывал всех нас сразу? Что случилось?..

Глава 5. Местные новости, и новости от рекрутеров.

Глава пятая

Местные новости, и новости от рекрутеров.

— Тут проблемка нарисовалась. Очень интересная. Ну, вы всё равно на днях это узнаете — так что лучше я расскажу о ней сам. Вчера мы с Настей совершенно случайно пересеклись с одной из воспитательниц, кстати — твоих Инга, детей, что работали в прошлом году. При желании, расспросите сами об их дальнейшем времяпровождении после увольнения. Меня они слезно попросили, и я забрал к нам и их, и тех девочек, с кем они работали.

— Андрюша, я их видела ещё вчера, и все знаю. Огромное спасибо за твое к ним сочувствие и помощь.

— Вот-вот. Я и боюсь, что это сочувствие вполне может закончится для меня очередной постелью. Я же считаю, что нам уже хватит расширять семью, так что будьте внимательны к ним хотя бы неделю-две, потом их закружит круговерть свободной от тотального надзора жизни. Да и работу всем найдут, и я сильно надеюсь, что все это вышибет из голов некоторых из них такие крамольные желания.

— Мы и сами так поняли ещё вчера, глядя на счастливо-ошалевшие лица девчат, и с утра решали, куда их определять трудится. Но ты же понимаешь, тружениц на спине у нас не должно быть.

— Вот сами и доведите до их мозгов, что борделя я не потерплю. Пусть свои постельные желания, если они вдруг у них появятся, засунут себе же в попу, и ведут себя культурно. Иначе верну всех проштрафившихся назад, где взял. Но это ещё не все проблемы. Инга — помнишь Диану, няньку Милославы?

— Конечно, но среди них её не было. Ты что, уже смог найти, куда её продали?

— В том то и дело.

— А куда?

— Извини, любимая, но спроси у неё сама. Она ведь вчера пришла во второй, последней группе.

— Не знала. Правда я уходила, пора было укладывать детей, и уже в приемке не участвовала. Освобожусь, и сбегаю, найду — пообщаюсь и расспрошу.

— Вот она ещё может попытаться таким образом отблагодарить. И через пару дней придет ещё одна девушка, Альбина Хотьян. Она пропала в Питере год назад, но за весь этот период совершенно ничего не помнит. И вот ей обязательно нужна помощь — освоиться тут, и нормально принять нашу жизнь. Помогите и по возможности присмотрите. Но ни в коем случае не допустите у неё появления крамольных мыслей о постели. Вы все поняли?

— Да дошло до нас это ещё с самого первого раза. А ты случайно не знаешь, кто она по специальности? Пропала сразу после школы? Или будучи ещё студенткой?

— Как мне сказали, Альбина уже успела закончить мед и с последующей интернатурой, и готовилась к самостоятельной работе врачом. Но больше о ней совершенно никаких уточнений не знаю.

— Хорошо, как приведешь — сразу возьмем под свою опеку. Так ты нас только ради этого звал?

— Ага.

— Понятно. Тогда все задания мы выслушали, и ушли на свое рабочее место, может быть, кто ещё к тебе придет, или сам надумаешь вызвать…

А я опять стал вчитываться и вдумываться в то, что нашли экспедиции на острове, и теперь с азартом и рвением изучают в лабораториях, понимая, что им всего мало. И приборов, и помещений, и их самих, этих азартных ученых, критически мало. Ну что у нас за научный сектор? Всего три человека, которые и знают и умеют как правильно вести исследования именно в лабораториях. Но и они не имеют нужных знаний для работы с порождениями чужой биологической жизни. Нужно, довольно-таки сильно нужно искать тех, у кого шило в попе ещё не потеряло своей остроты, и не дает им закостенеть.

Я уже и сам начал понимать, почему старшее поколение быстрее соглашается на мое авантюрное предложение сменить место жительства, и опять влиться в бурлящий поток научных открытий. Им опять хочется, хотя бы перед смертью, снова почувствовать радость открытий, поломать мозги в разрешении казалось бы не решаемого вопроса. А самое главное, они не отказываются передавать накопленные десятилетиями знания и опыт молодому, умному, активному и азартному поколению. Тем, кто явственно этого жаждет.

Так что — пока ждем, что скажет Влад после нескольких, первыми посещенных им институтов да университетов родного города. Найдутся желающие сменить загнившее болото с виду спокойной жизни в стране, на длительную командировку в дали дальние? Так мы решили всем им говорить. Или нет? В любом случае, организовывать негласную вербовку нужных нам специалистов, скорее всего придется почти во всех городах и нашей страны, и у соседей. И в первую очередь агитировать на это стариков-ученых, кто ещё не сломался в круговерти современного мира, насквозь пропитанного ложью и презрением к тем, кто беден, то есть — пенсионерам.

Вот этим мы и займемся, только не завтра-послезавтра, а через время, дав тем, кто придет, возможность осмотреться, немного привыкнуть к нашей жизни, почувствовать свободу дикой планеты. А потом сделаем очередной перерыв в полевых выходах, и отправим уже их на вербовку. Я понимаю, рискованно отпускать тех, кто знает о Надежде — есть шанс нарваться. Нет, не на предателя. Просто на обычного хвастуна с болтливым языком, которому захочется показать остальным свое Я. Но, как сказала Марьяна, выслушав эти мои заумные рассуждения:

— Да не беспокойся ты так раньше времени. Я сама лично всех полностью буду проверять, и тех, в ком не уверена, никогда не отпущу назад. Ты только поищи мне помощников — нас тут уже довольно-таки много, и я за всем и всеми уже физически не успеваю проследить.

Вот ещё одна проблема нарисовалась — но её решать нужно как можно быстрее, хотя мы и не любим их, этих мозгокрутов, но они необходимы. В прошлом всей страны-империи советов, это была кровавая гебня, у нас она стала СБ, Служба Безопасности государства, ФСБ у соседей, как ни странно, но у белороссов в Беларуси так и осталась она КГБ, у фрицев это Bundesamt fur Verfassungsschurz– Федеральное ведомство по охране конституции, или БФФ. И без неё нам и ни туда и не сюда.

— Ты подумай, кого из твоих знакомых или сослуживцев можно сюда пригласить. А я в своих кругах поинтересуюсь. Но мои — это обычные менты, и с безопасностью практически не сталкивались. Наша специфика работы и отношение к людям совершенно разное.

— Из тех, кто в штате комитета, вообще нет ни единого подходящего человека. Было, за все мои годы работы, было всего двое, с которыми можно было общаться на всевозможные темы, совершенно при этом не боясь, что твои крамольные высказывания доложат в ОВБ — отдел внутренней безопасности. Но, к сожалению, их уже нет в живых. Это те два человека, которые знали почти все, что происходит в бактериологических лабораториях вашей страны, служившие в моем отделе итальянка Паола Массони и немец Питер Герст.

— Ты уверена, что они умерли?

— Точнее — они погибли. В кадрах показанного нам видео начальных «бегов», в третьих из них четко видно, как погибла Паола. А уже в четвертых — показали смерть Питера. Это так Джейк убирал чужими руками тех, кто вольно или невольно прикоснулся к тщательно оберегаемой им тайне — как я поняла, его боссы из Америки требовали именно это.

— А среди наших СБ-шников разве нет ни одного нормального?

— Да ты что! Им мозги так промыли за тридцать лет фиктивной независимости страны, что ты даже и не представляешь. Правда есть один вариант. Но для этого мне нужно или оказаться в моем кабинете или получить доступ к компу шефа. Но ведь ни то ни то сделать не возможно.

— А что ты придумала?

— У нас есть списки сотрудников бывшего КГБ СССР на ноябрь девяносто первого года. Среди всех их служить пришедшей власти пошли считанные единицы, некоторые перебрались в Россию, а основная часть порядочных осталась за бортом. Вот среди них, тех кто еще жив, и можно попытаться поискать нужных нам людей. За те все годы, что я там прослужила, немного поняла русских — кто не сломался от жизненных неурядиц, не озлобился или не опустил руки, это и есть настоящие люди. Те, кого воспитали ещё наши родители в верности своей стране и своему народу.

— А если я доставлю тебя в свой кабинет? За сколько ты сможешь найти в памяти компьютера нужные данные?

— Три — пять минут, включить и дождаться загрузки на карту памяти. Больше ничего.

— И в какое время суток лучше всего это сделать?

— Только в обед — с одиннадцати тридцати и до двенадцати пятнадцати. В это время все полностью уходят в ведомственную столовую. А на ночь везде включается сигнализация, что реагирует и на движение и на появление существ массой больше сорока килограмм. А ты все же решил провернуть этот вариант?

— А что нам остается? Идти только к тебе или в кабинет начальника. А если не сможем там, придется искать мне через полицейский архив, а у нас бывшие гебисты могут и не отображаться. Не выйдет решить вопрос с оставшимися ещё в живых осколками бывшего союза, тогда уже будем искать другие варианты. Плохо только одно — если к моменту развала у них был предпенсионный возраст, то теперь, через столько прошедших лет, им минимум семьдесят. И это будут только кабинетные работники — а много ли их сейчас нам нужно?

— А мне они как аналитики в основном и нужны. Для оперативной работы с людьми я уже начала привлекать двадцатилетнюю молодежь из своей группы. Кстати — ты в том водовороте событий, что налетели на всех нас в первую неделю пребывания на «Надежде», вольно или невольно пропустил познакомиться с их анкетами. А я же сама лично давала их тебе в руки.

— И что такого интересного в них было?

— То, где эти молодые люди учились, и кем были их ближайшие родственники.

— Это столь важно?

— Смотря с какой стороны посмотреть. Они, все четверо, харьковчане. Одна из девочек училась в Каразина, на третьем курсе по двум специальностям — просто право и международное право. Вторая в Ярослава Мудрого уже на четвертом, выбрав себе очень оригинальную специализацию — правовые основы деятельности службы безопасности страны.

— И ты считаешь, что они у нас в этом статуте нормально приживутся? Несмотря на то информационное зомбирование, которому они подвергались с самого детства? Извини, но я очень сильно в этом сомневаюсь.

— Вначале дослушай, а потом высказывай свое фи, хорошо? И у Оксаны и у Таисии очень интересные предки. Вначале беседы они о них только чуть упомянули, а уже в процессе разговора зацепив тему СССР, Ксюха сослалась на мнение своего деда, которое было для неё очень важным. Короче, не буду пересказывать все, о чем мы тогда говорили, скажу только одно — обе воспитанные в духе правил и законов, официальных или бытовых, что правили той огромной Россией последние сорок с лишним лет. Они — живые потомки вашего, а точнее все же нашего общего, специально разрушенного Союза, и будут делать все, чтобы тут такое никогда не повторилось.

— Уговорила. Ну а что с парнями?

— Они оба служили срочную, потом сразу поступили в ту же академию имени Ярослава Мудрого. Стас поживее и порезче, выбрал себе профиль следственной и детективной деятельности, а более основательный Тимур прокуратуру и уголовную юстицию. И именно он назвал вероятную причину их попадания в шоу «Бега» — они четверо были основателями, организаторами и основными вдохновителями областной юношеской организации «Мы — За Украину, но против бандеризации страны». За ними уже велась слежка, а представительства организации в других районах города забрасывали пока только гнилыми помидорами и тухлыми яйцами.

Ну а потом было это похищение прямо от дверей их жилья, каждому укол в шею, и они пришли в себя, как и все мы — за полчаса до начала. Забыла — у обоих отцы бывшие офицеры советской армии, отказавшиеся служить в войсках отколовшейся от союза страны. И ещё их родители, то есть дедушки и бабушки — бывшие офицеры, что всю жизнь провели в армии. Так что парни воспитаны в военных правилах и на воспоминаниях близких о тех временах.

Они мне правда ничего не обещали, но своих подруг поддерживают во всем. Так что можешь не беспокоиться, там полный порядок. К тому же — а какая разница, кто и что они есть? Все равно они у меня на контроле, и пока я не буду полностью уверенна в их лояльности, на самостоятельную работу никого не отправлю. Через время, когда они освоятся тут, намекну о возможности забрать сюда их родственников. Но, наверное, это будет не скоро — с твоим везением находить новых людей у нас через время, очень даже небольшое, просто не будет свободного жилья.

— С этим как раз все нормально — Павлович приносил ознакомительный эскиз города, и собирал все пожелания для создания его проекта. Он обещал его построить в течение от года и до полутора, может немного дольше. Хотя люди добавились, и работников у него будет много.

— Большой надумали делать?

— Он будет сегментарный — построив шесть штук, получим замкнутый круг. Каждая часть рассчитана на пятнадцать тысяч жителей, вот первую из них и будут строить, так что скоро места всем хватит. Там предусмотрены и школы, пока раздельно начальная и средняя, ПТУ, лицей по новому, и техникум. Хотя может быть будет только один лицей, но двухуровневого образования.

— А в чем между ними разница? Это ведь одно и то же.

— Ну не совсем. Вот есть ПТУ и ВПО. И если первое учит в основном только выбранной специальности, то ВПО — высшее профессиональное образование, дают необходимые знания для работы с людьми, и уже из них выходят высокообразованные специалисты нижнего звена. Так и техникум с колледжем — в первом больший упор идет на практику, а во втором на теорию.

— Сколько лет прожила в этой стране — но вот именно этого и не знала.

— Мне случайно пришлось в этом разбираться — детей моих неплохих знакомых пришлось не совсем легально устраивать на учебу. Кстати — взрослые уже тут, а по окончании учебы и их дети тоже придут сюда.

— Да! Всю жизнь учись, и всё равно дураком помрешь. Так ведь раньше говорили?

— Вся наша жизнь — это непрерывное познание. Я вот сам, никогда не мог и предположить, что вдруг придется узнать будущее и свое и всего нашего мира. И заниматься спасением тех, кто из нас согласится на это. Вот и выходит — что я этим тоже продолжаю познавать мир.

— Мы все очень рады за себя. Честно!

— Раз у меня есть время до половины двенадцатого, то схожу ненадолго в свою старую квартиру, узнаю что там в мире и как.

А стоило мне только перейти, как на телефоне пропела мелодия принятого сообщения, потом второго, третьего, а дальше они посыпались обвалом. Открыв первое, я от избытка чувств, просто и без изысков вслух выругался — у меня вчера закончились деньги на счете, и служба шлет свои сообщения одно за другим. Вот сейчас пополню его через электронку, пусть проклятая шарманка заткнется — это у меня хоть отключено голосовое оповещение, иначе уже можно было просто сойти с ума. И соседи были бы тут как тут, ведь они прекрасно знали, что у меня выходные, и я опять преспокойно умотал в свои любимые плавни на рыбалку.

Пополнив — стал разбираться, кто же там меня так домогался. Но вначале нужно убрать все сообщения службы — не будут отвлекать. Тааак, с самого утра звонил Влад, сейчас перезвоню. А кто потом? И что такого срочного нужно «Умному Харшу»? Полтора десятка вызовов вчера и сегодня с утра уже три. Кто такой, этот «Умный Харш», а ведь это просто ник человека на просторах электронной вселенной. Он мой знакомец, айтишник от бога и спец по компьютерному железу, плюс классный программер — Рудольф (Руди) Виссарионович Кисев. Тот, кто мне помогал в поисках разной редкой литературы в электронном виде, а я за это когда-то, смотря сейчас в прошлое — очень давно, наверное, года два-три назад, помог в разборках с местной мелкой босотой. И если он так сильно меня домогается на этом, левом номере, значит у человека проблемы.

— Привет, Умный, что случилось?

— Слава Аллаху! Появился наконец. У меня проблемы, довольно-таки серьезные. Как только будет свободное время, подскочи. Это просто совсем не телефонный разговор.

— Идет. Жди. Время хоть терпит? Пару-тройку дней?

— В принципе — да. Но хотелось бы поскорее.

— Жди, найду окно, сразу подъеду.

Так, с одним разобрался — но показаться у него нужно срочно. Его серьезные проблемы могут быть очень и очень горячими. Но не сейчас — чуть позже. Следующий звонок — от Стелы Рудольфовны из Питера. Что там у неё такого случилось?

— Вы звонили, уважаемая Рудольфовна. Все нормально?

— Доброго дня, Андрей Игоревич. Альбина передает вам привет, а её родители огромные благодарности тому, кто нашел их девочку. Они прекрасно поняли, почему она послезавтра уйдет, и готовы следовать за ней куда угодно. Только им нужно знать…

— Передайте им, — перебил я, — что я завтра к вечеру приду к ним в гости. Там и обговорим все вопросы, что их волнуют.

— Они все слышали и будут вас ожидать. По нашим с вами вопросам есть подвижки, и немного позже, как узнаю первые результаты, я вам сразу перезвоню.

— Только звонить в восемь вечера, не раньше.

— И не подумала об этом, зная, что вы весь день будете заняты. Конечно, позвоню во время. До свидания…

Так, с девочкой и её родителями частично разобрались, и моя посланница даже успела с кем-то нужным переговорить. Уже неплохие итоги одного дня. А следующий звонок от Семёна из самого Новосибирска.

— Добро дня, Семен Никитич.

— Доброго-доброго, Андрей Игоревич. Не поверите, но вчера, в течении первой половины дня нашел для нас целых три дюжины нужных нам людей. Из них всего семеро женатые и с детьми — но даже и их половинки без разговоров согласны отправиться куда угодно, только бы выбраться с этого холодного и голодного севера. Работы ведь им тут нет совершенно, и уже давно, они живут впроголодь, и сильно, почти все, что есть лучшего — идет только детям. Уже получил от них несколько писем к их хорошим знакомым, преподавателям в местных универах — должны помочь со студентами-выпускниками. Двое уже вчера были у друзей, но результаты будут или сегодня к вечеру, или уже завтра. Сейчас вот иду со всеми нашими письмами к одноклассникам Ильи, попробую уговорить их. Кстати, огромное спасибо за деньги — своих у меня было маловато. У меня пока все, до вечера.

— До вечера. Только звони немного позже двадцати часов по Москве, например в десять минут. Хорошо?

— А я сам и не додумался назначить время. Конечно, наберу так, как сказано…

Вот и у второго рекрутера очень неплохие известия. То, что геологов так много, это очень и очень хорошо — даже нашу часть острова можно будет прочесать частым гребнем. Нужно сразу знать, что там есть из полезного, и где оно находится — а то построим город, а под ним залежи руды или редкие минералы с ценными свойствами, ну или карьеры типа земных гранитных и мраморных рудников…

— Влад, приветствую. Что там у тебя случилось?

— Доброго дня. Со всей своей семьей я вопросы по поводу переезда решил ещё вчера, они с удовольствием согласны уехать со мной. Теперь идет кровопролитная война у них самих с их родителями, но старики поддаются атакам, и скоро выбросят белый флаг, — ерничает мужчина, — это я так шучу. Сестры уже вчера убежали к подругам, и поделится новостями о переезде, хотя пока никто не знает куда, и поискать среди своих знакомых тех, кто недоволен своим вероятным будущим тут, дома. И уже среди них будут искать кандидатов на переход.

Старший брат с самого раннего утра уехал к друзьям-товарищам, они в реконструкторов играются, восстанавливают знаковые события Отечественной войны. Сказал вчера вечером, после своих посиделок, что некоторые из них заинтересовались возможностью навсегда уехать из этого бардака. Вот и отправился за результатами их раздумий. Не стоит думать, что они мажорчики — обычные рабочие, инженеры, среди них много военных. И действующих, и тем более бывших. А я сейчас иду к знакомым в ближайшие вузы, и уже вечером доложу полученные нами всеми результаты.

— Спасибо за новости, буду ждать звонка, но ориентируйся на восемь двадцать вечера по Москве...

Глава 6. Посещение айтишника. И новые, вероятные кандидаты на переселение.

Глава шестая

Посещение айтишника. И новые, вероятные кандидаты на переселение.

Как я вовремя додумался назначать всем время? А то пришлось бы торчать тут всю вторую половину дня, или же самому перезванивать каждому из них. А это вполне могло бы стать проблемным — ведь наши посланцы могут быть именно в это время заняты. И нормального разговора у нас не выйдет. Теперь осталось последнее дело — узнать, что же такого важного, ну или сложного, случилось у Харша. Привычно вызываю пузырь и через миг вишу в режиме невидимости над лестничной площадкой и смотрю на происходящее.

У его двери стоит три чела в гражданке, но с очень знакомыми лицами — его участковый и два резких мужичка из розыска. И о чем-то тихо — тихо переговариваются друг с другом. Интересно, что он такого уже натворил, что несмотря на наши договоренности местные приперлись прямо к квартире с его комповым хозяйством. Понимая, что проявляться прямо тут нельзя — они с перепугу могут начать стрелять, перемещаюсь на улицу, искать для выхода место в тени. Демонстративно хлопнув дверью подъезда, топаю по лестнице вверх — и уже на втором этаже меня ждут:

— О! Андрюха, привет. А ты это к кому?

— Приветствую бойцов невидимого фронта. Да к Руди в гости заглянуть нужно, забрать подарок — он обещал найти в инете интересную книжку и скачать её. А вы тут кого пасёте?

— Да вот именно его и ищем. Это последнее место, где он может скрываться.

— Вообще-то я просил его не трогать — он мне нужен. И в счет оплаты за услугу очень хорошо отдарился — мои сведения, которые я вам слил, позволили пятерым из сыскарей получить по дополнительной звездочке. Лично вы оба были в их числе. Так что же такого случилось, что вы нарушили договоренности?

— Игоревич, не шуми. Мы не по своему желанию сюда пришли — наш шеф ушел на повышение, а пришлый щегол землю роет, хочет побыстрее из нашей дыры свалить как минимум в область. Вот этот молодой сученыш и приказал найти Рудольфа и поставить его пред свои светлые очи. Тьфу, дебил недоделанный!

— Так что случилось? Почем кипишь?

— Некоторое время назад, ты в это время слинял из своего отдела в отгулы, в плавнях с удочками развлекался без связи, — О! Вот это и оговорка, или специальный слив инфы? Откуда они могли знать, что я рыбку дергаю? Следят? Нужно тихонько прозондировать это, — а в мире пролетел ураган по всем социальным сетям. Видео, что никто не мог в течение получаса остановить в показе. Никто не знает, где это происходило, но подозревают, что у нас возле столицы. Там наши крутые мажоры, при высоких должностях и тугих портфелях, организовали охотничье шоу, в котором роль дичи довелось исполнять живым людям. Четыре таких охоты уже прошли — даже нас привлекли к поискам опознанных на фото и жертв и охотников. А вот пятое не удалось — двадцать охотников были просто зарезаны. А среди них опознали одного министра, троих замов, генерала — десантника, и четверых из партии «слуг». Об остальных фигурах нам упоминать запрещено.

— Ну и причем тут Руди?

— Есть реальное подозрение, что он был в числе копировщиков и распространителей того видоса. Его сдал нарк — стукач, который именно в это время приносил ему продуктовый заказ из ближайшего маркета. Он слышал разговор по телефону и передал о нем по цепочке. А щегол всех дятлов завязал только на себя, вот и приказал отработать стук.

— Что с ним будет, там — в отделе?

— Одно могу сказать, сразу бить не будут — попугают и все. На крайняк до утра отправят в камеру.

— Ну это давно прохаваный способ — садить до утра. В пресхату к отморозкам, и уже к вечеру все подписывают признание. Максимум ранним утром.

— Не должен щегол чела сразу к черным отправлять. Но и гарантировать, что такого не будет, нельзя.

— И какой выход есть из этой ситуации? Кроме поездки в отдел?

— Ну, мы можем доложить, что ни по одному адресу разыскиваемого нет. Забудут о нем или нет, неизвестно. И минус в этом варианте огромный — он неизвестно на какой срок не сможет появляться на людях, сдадут мигом. Это если не объявят в розыск. Он так тебе нужен?

— За ту мою отмазку он расплатился, и очень щедро — теперь уже я у него в должниках. А взять плату и не выполнить обязательства — это явно не по пацански. Так как это будем решать?

— Если ты сможешь гарантировать, что он как минимум пару — тройку дней вообще не будет высовываться из своей норы, пока вся эта канитель не подзатихнет, то мы скажем, что в городе его нигде не обнаружено. Но желательно ему пропасть хоть на пару недель. Как для подстраховки. Проконтролируешь?

— А то. А рапорт писать будете?

— Какой в лешего рапорт? Это был не приказ, а устная просьба начальника подчиненным.

— Как это так?

— Очень просто — вызвал, и вот с такими словами отправил на поиски:

Есть просьба, не в службу, а в дружбу, по указанным адресам поискать вот этого человека, и привезти его на беседу.

— Так что если тебя такой вариант устроит, мы договоримся?

— И в будущем вы будете ставить меня в известность, если вдруг Руди опять будут искать?

— Естественно. Договор?

— Договорились.

Все трое развернулись, и по пути пожимая мне руку, спустились по лестнице к стоявшему на улице своему козлику — старенькому как не знаю что, еще совдеповскому дежурному УАЗ-ику.

— Дождавшись, пока за окном зашумевшая машина не едет, звоню:

— Умный, открывай. С парнями, жаждавшими твоего белого комиссарского тела, я уже договорился, — и, поднявшись на один марш, стал напротив двери. прекрасно зная, где стоят его следящие камеры, через которые он контролирует подходы к этой квартире.

— Игоревич, ты точно с ними порешал?

— Точно — точно, они полностью согласились с моими доводами, и уже уехали, — в ответ на эти слова щелкнула задвижка и дверь стала медленно открываться.

Я то, в отличии от местных, прекрасно знал, какой бункер тут себе устроил Рудольф — самодельную наружную металлическую дверь взломать без взрывчатки было практически не реально. А учитывая, что она ведет только в тамбур, то и смысла в этом не было ни малейшего — вход в его квартиру был в боковой стене. И там уже стояла практически настоящая, но самодельная бронедверь, сделанная в несколько слоев из толстых титановых листов, и с наполнителем между ними. Я ведь сам помогал ему заказывать это творение сумеречного гения скрыта — учитывая при этом, что и ко мне в квартиру вход закрывало такое же чудовище. У левака в мастерской, что сам их творил, я забился на спор в штуку евриков, что его конструкцию свободно пробьет ракета из РПГ. Проиграл, блин. На втором слое она преспокойно себе застряла — а мне пришлось раскошеливаться.

— Андрей Игоревич, — высунув свой нос наружу и быстро осмотрев лестничный марш, спросил он меня, — заходите…

— Спасибо за очередную помощь, — набрав из кулера в чайник воду, и поставив его на печку, поблагодарил он, как только мы расселись по обе стороны у стола на кухне, — я уже думал линять запасным ходом. Но жалко было аппаратуру — менты, сто пудово себе все загребли. А чего они приходили? Я ведь весь ваш разговор видел, но так как громкость на охранном компе полностью выкручена, то естественно ничего и не услышал.

— Куда, ты старая развалина, в очередной раз свой пятак всунул?

— Вроде никуда? Ничего предосудительного в последние пару месяцев не дела? А всё же, что они говорили?

— Да у вас тут кипишь был — а я его пропустил, в плавнях всю неделю на рыбалке просидел.

— Ну, было, одновременно и страшное и шикарное видео. На нем, раз в пять закольцованном, показали кровавые развлечения нашей элиты. Ну а я там причем?

— Попытавшись отследить все точки, откуда его могли крутить, розыскники заподозрили тебя в копировании и повторном запуске. Ну и нахрен ты с таким горячим связываешься? Не успел бы я… Да не были они мне должны, как земля колхозу… То сидел бы ты давным — давно уже в допросной, а тут стая жаждущих дармовщины мудаков в погонах уже грабила твои богатства. И если бы доказали твое участие… Я даже не представляю, что они с тобой тогда сделали. Ты это понимаешь?

— Да понимаю я все, прекрасно понимаю. Но там такая классная вещь была, что просто не по — человечески было отказаться от желания помочь людям.

— Помог. Здорово помог. Как минимум, ты мог рассчитывать на отбитые почки, и три — пять лет колонии. А как максимум… Зарыли бы тебя в очередном карьере, и не гарантия, что мертвым. Ну ты ведь не пацан! Когда же наконец будешь головой, а не задницей думать?

— Не бухти, и так тяжко. Не обещаю, но постараюсь ближайшее время никуда свой пятак не всунуть. Что с меня за отмазывание?

— Какая там помощь? Только и того, что использовал свой последний рычаг воздействия на ваш райотдел. А вот это уже плохо — в следующий раз могут просто отказать. Что ты для меня можешь сделать? Есть не особо трудная, но нудная просьба — как я подозреваю, у тебя есть весь каталог того, что для меня скачивал?

— Конечно.

— Ну вот. Кроме того, что уже есть — копируй всю информацию, со всех открытых к общему доступу площадок. Начиная с концертов и анекдотов заканчивая фильмами, книгами, научной, академической и справочной литературой.

— И куда все это?

— Есть внешняя память с большим объемом? Если такого под рукой нет, используй жесткие диски с компов, их у тебя должно быть валом.

— Ну, есть десяток — два. Но с твоим размахом их нужно немного больше.

— Я временно на мели. Ну не совсем, но крупные траты мне строго противопоказаны, но как только появятся свободные деньги, куплю пару самой крутой дополнительной внешней памяти. Ну или дай заказ своей шелупони, тащить всё компьютерное хламье к тебе в приемку — а там уже вытаскивай винду и пускай в работу.

— Ну и на когда оно, все это, тебе будет нужно?

— Могу сказать, что на позавчера, но наглеть не буду — всего лишь на вчера. И учти — это только самое-самое начало работы подобного рода.

— Ха! Работа! Я сейчас вот, как только ты уйдешь, подключу и настрою запасной системный модуль. А дальше ему для работы быстро напишу нужную программу, и он сам в автоматическом режиме за пару-тройку суток все сделает. Больше ничего не будет?

— Вот как заберу уже готовое, и тогда только новое поручение выдам. Просто его пока нет в оформленном виде — одни черновые наброски, да и те, только в памяти.

— Говори сразу — загрузка может закончиться и раньше, а мне не очень нравится быть должным, буду стараться побыстрее с тобой расквитаться.

— Ну смотри — ты сам нарвался. Мне нужна любая информация — закрытые библиотеки, архивы КБ, заводов, программы обучения в институтах, универах, колледжах — техникумах, ПТУ и ВПО самых разных направлений и специальностей. Все, до чего сможешь без особого риска добраться.

— Ну, спрашивать — зачем тебе это нужно, смысла нет? Раз заказываешь, значит, нашел этому применение. Но ведь вход на некоторые библиотеки скорее всего платный!

— Сотки хватит?

— Гринов? Да не смеши меня! Её даже на один комплект железа…

— Евро.

— О! На первое время — вполне. Вот тебе номер карты, сам туда кинь. А я сразу пойду работать.

— Не выйдет. Есть только нал. И ты того, на всякий пожарный случай, напиши список — что нужно, чтобы воссоздать копию всей твоей системы? А я прикину — потяну её, или нет?

— Наличка? Тем более хорошо — ею рассчитываться с несунами намного проще. Только вот купюра крупная, сильно очень, для наших обнищавших мест. А перевести в привычные? Да мелочью?

— Откуда такая роскошь? Что есть — то и предлагаю. Неужели разменять некем?

— Самое верное падло вот только утром меня и сдало, поведшись на посулы куратора. А остальные ещё хуже — если сами не грабанут, то гарантированно наводку дадут местной твари, что тут бабло появилось. А тогда… Отрубят свет, и волей неволей, но придется половину доильщикам отстегнуть. Да и вообще… того железа, что эти твари несут, путевого, осталось так мало, что даже и передать нельзя.

— Так что? Выхода нет?

— Почему? Есть. Давай я тебе презентую несколько адресов, где таким уже много лет занимаются, и ты сам, своим ресурсом их прижав, выбери то, что будет нужно.

— Ну как вариант — вполне сойдет.

— Вот именно. Тем более, что там ты возьмешь только одну, так нужную тебе винду, а не весь комплект никому не потребного железа. Устроит такой вариант?

— В принципе? Думаю, на первое время пойдет. Но ты все равно подбирай компы на разборку — чувствую, что инфы нужно будет очень много. Так что по моему второму вопросу? Решился рассекречиваться? Или так и будешь сам с собою возюкатся?

— Решить то решил, но так сразу полный список не выдам. Могу только одно сказать с гарантией — чтобы подобное сварганить в это время, минимум пару десятков килобаксов зелени понадобится.

— Решаемо. Хоть и с трудом, но это по нынешним временам, но решаемо.

— Удивительно. Но успокоил, хоть и частично. Тогда я набросаю все то, что сюда надо. К твоему следующему приходу он уже будет. Гарантирую.

— Чуть не забыл об основном. Ты как с продуктами? Есть запас? Или на голяках сидишь? Колись.

— Дня на три — четыре точно хватит.

— Всего? И твоих любимых энергетиков тоже?

— Всего — всего. Но не больше.

— Лады. Тогда за сегодня — завтра я спокоен, а потом сам лично принесу все, что закажешь. Только учти — не наглеть.

— Да ты что? Самое необходимое, и все. Сей момент — набросаю список, тебе с ним будет намного легче. Тогда только точно сам все сделай, не через гонцов. Ну их к лешему, тварей.

— А своих запасов памяти тебе на это время точно хватит?

— Вполне.

— Тогда давай свои координаты скупок, и я сматываюсь…

Решив лишний раз не светится со своим мгновенным перемещением в пространстве, выйдя к дороге, вызвонил знакомого летеху из местных оперов, как будто зная, что именно сегодня он на выходном:

— Сень, мне нужна помощь.

— Неужели сам не справляешься в нашей разрухе и бардаке?

— Просто мне нужен извозчик.

— А твои колеса где?

— Да сюда попутно забросили друзья. А мне теперь тут приходится на своих двоих передвигаться. Не продумал, выезжая к вам.

— Добро. Часа два, ну три, как крайняк, у меня свободные. Где тебя искать?

Глянув на угол дома, продиктовал тому адрес, на что услышал:

— Так это совсем рядом. Буду минуты через три, как максимум пять.

И правда, примерно через такое время его темно — зеленая девятка плавно притерлась к обочине, приветливо распахнув переднюю дверь…

Рейд по скупкам битой и старой электроники, на удивление, но прошел удачно, даже очень. Их тут было, по тем данным, что предоставил Руди, пять штук. Но узнав, что я ищу, Семен подсказал еще две, новые, только недавно открывшиеся. И в результате часовой поездки они меня обогатили на три с лишним десятка жестких дисков, да и ещё по очень демократичным ценам. Так что с той сотки евро сдачи вполне хватило и на два, почти полных пакета гуманитарной помощи для Кисева. Так что, разумно рассудив сложившуюся ситуацию, решил сразу все это к нему и забросить — чтобы не тратить на это дело ещё один день.

— Огромное спасибо тебе, Сеня — выручил конкретно, — когда парень привез меня туда, где и взял, стал с ним прощаться, — буду должен.

— Да что тут. Ты и так мне тогда помог, — напомнил он нашу историю знакомства, — так что это я, как земля колхозу, в должниках ходить буду. И, скорее всего, еще долго. Ты скажи, зачем тебе этот компьютерный хлам?

— Как это — зачем? Внешняя память — знаешь ведь что это?

— Конечно. Я и сам так подумал. Но вот только не пойму — зачем столько?

— Ситуацию в мире и стране хорошо знаешь?

— Естественно.

— Так вот. Не дай Бог, будет снова очередная пандемия, и нас плотно засадят в изоляцию, то я не с ума буду сходить от скуки, а читать, смотреть, играть, в конце — концов.

— Понятно. А что? Есть к этому предпосылки?

— Явных, открытых — пока нет. Но чуечка так неприятно шевелится в душе.

— Ну, тогда — ой! О твоем феноменальном предчувствии неприятностей вся областная управа знает. А если что — есть место, где можно будет пересидеть все это дерьмо с относительными удобствами?

— Ты же прекрасно понимаешь — это очень личная, практически интимная тема.

— Но есть?

— А ты как думаешь? И чего так завелся?

— Да в прошлый раз семья потеряла сразу троих — у матери отец умер. А у бати — мать и дядька. И все ещё относительно молодые.

— А медики что сказали?

— Так они все у них в палатах под аппаратами и скончались. Все те, кто у них лечился, так и ушли в мир иной. А тут ещё подружка моей молодости керосина подлила. Она тут, в Украине, жила до окончания школы у бабушки, а после ту мама забрала к себе, в Питер — и жить и учится. Та сама медик, и эту в профильную академию устроила — она уже свою трешку интернатуры прошла, и работает в шикарной клинике. Так вот о чем я. Маман второй муж — вирусолог из армейской исследовательской лаборатории…

— Ну нихрена себе. И как же тебе такой секрет выдали?

— Да мы с ней в одной игрухе рубимся, вот там она и написала его прогноз. А он настолько хреновый, и так растянутый по времени, что жить, честно говорю, просто нет желания. Хорошо, что мы с моей любимой детьми пока не успели обзавестись. А то…

— Как ты понимаешь — разговор не к месту, и нем более, не по времени.

— Догадываюсь. Подружка так и сказала, точнее — написала. Бежать нужно вглубь Сибири или Алтая, ну или, как минимум, на Урал. Искать там брошенную деревню, и желательно такую, где в середине прошлого века стояла поселковая электростанция на реке. Обустраиваться, тарится продуктами, топливом, медициной да шмотками, и перебираться туда жить. Спасая этим и себя и всех близких. Они уже даже, все те, кто в этой группе собрались, нашли два подходящих под это места, расположенных в паре сотен километров друг от друга. В обоих есть эти электростанции, земли под поля, много, очень. Сады там дикие, брошенная техника — и добраться туда можно только одним путем, по старой железке, тем более узкоколейке.

— И что?

— Да и меня со своими зовут. Только как почти полсотни человек со скарбом перевезти через границу в этих условиях? Дупля не дам. Честно.

— А твои — все на это бегство согласны?

— Родные и двоюродные — полностью. А вот из троюродных — несколько человек пока не верят всему этому.

— Но ты же понимаешь — уехав туда, вы потеряете все. И работу. И стаж. И надежду на пенсию. Да и к тому же — за какие шиши все это там делать? Ремонты? Закупки? Думали?

— Руководство группы, где числится подружка с мамой и отчимом, и их родней — планирует все деньги, что выручат от продаж своего жилья, на это пустить. Ну а потом — только подсобным хозяйством выживать. Как она написала:

— Лучше быть нищим, но живым. Чем богатым, но мертвым.

— И ты уже на это решился?

— Не то, чтобы да. Но и не отрицаю такого варианта. Сейчас только май — а по прогнозу её отчима, вторая волна начнется ближе к зиме, к Новому году. Так что время на раздумья вроде как еще у нас всех есть.

— Реальная задумка. И сколько они там планируют прятаться? Год? Два? Или больше? И сколько их?

— Она писала, что как минимум три — пять, но при этом добавила, что вполне возможно и на всю жизнь там осядут. Места, где жить — валом. Там, кроме этих двух поселков, еще штук семь или восемь есть пустующих, в разном состоянии заброшенности. Людей уже с полтысячи согласных на бегство в природу. Это пока. А сколько будет к осени — никто не знает.

А я, прекрасно зная будущее, и понимая, что тут очень скоро, это если брать по планетарным меркам, места не будет ни кому. Вообще. Услышав все это, задумался… Как бы их перехватить до того, как они начнут там обживаться. Нам, на Надежде, такие кадры, что решительно согласны бросить все нажитое годами и поколениями, но спастись самим и уберечь своих близких и детей, совсем не помешают…

— Ты того, Семен, пока не пори горячку. Может и мой вариант выгорит.

— И когда я это узнаю?

— Реши вначале со всеми своими — согласны они будут уйти туда, откуда не будет возврата? Но одно скажу — там этими эпидемиями или пандемиями и пахнуть не будет. Если да — то свяжишся со мной через пару недель, или даже месяц. И уже тогда все подробно обговорим.

— А с подружкой что? Может быть, и те на такое согласятся?

— Так предупреди — что есть вариант не хуже их. Вот пусть все они о нем и подумают. Ты того, подбрось меня к ближайшему супермаркету, прикупить кое — что нужно.

— Руди — затворнику очередную порцию продуктов и энергетиков? Мне подождать?

— А ты его знаешь?

— С ума сошел? Кто же о нем не слышал? Так ждать?

— Время терпит? Я мигом.

— Вполне…

Вот так, чисто случайно, и узнал, что не один я задумался о своем будущем и будущем тех людей, кто рядом со мной, и доверили мне свои судьбы. Закупив все то, что Рудольф захотел, буквально за десяток минут, забросил пакеты Сене в багажник — и через некоторое время его машина остановилась там, где меня и подобрали.

— Спасибо за помощь.

— Это тебе спасибо, — ответил тот неожиданно.

— За что это?

— Да за надежду. Это очень многое стоит…

Глава 7. Неожиданная встреча, и её результаты. И! Неожиданные люди.

Глава седьмая

Неожиданная встреча, её результаты. И! Неожиданные люди.

На последний день моих отгулов выпали самые сложные дела. Основное — это разговор с Альбиной Хотьян и её родителями. Но он уже запланирован мною на вторую половину дня, да и, скорее всего, там я появлюсь только под самый вечер. А вот с утра — самое сложное. Или же муторное. Нужно попытаться через своего старого знакомого, знаю которого ещё с давней поры учёбы в училище, провентилировать вопрос о том, возможно ли у них, в военных частях непризнанных республик, отобрать тех, кто им не нужен. Но подойдёт мне на Надежде. А вот как это провернуть, и, притом, не проговорится о конечном месте их будущей жизни — пока я ещё и не придумал. И тут, так как сейчас я был дома, вдруг сработала сигнализация бункера. Нет, это была не попытка проникновения в подземелья. Просто на этом отдалённом островке очень неожиданно появились люди.

Откуда я про это узнал? И как определил? Всё очень просто. Несколько лет назад мною лично там была установлена полу-самодельная сигнализация с выводом сигнала на специальный брелок. Вот она-то и подала сигнал, что там кто-то есть из посторонних. Потому что местные в такие гребеня уже много лет не забираются. Ну а, так как я уже был полностью готов к выходу на природу — то есть, одет не в костюм или джинсу, а в камуфляж и берцы, то и переместился под невидимостью в самое удобное место. К замаскированной камышом въездной рампе. И что там такого увидел?

По его периметру разлеглось на пенке и замаскировалось от любопытных взглядов извне шестеро часовых — часть из них была с автоматами, а часть с винтовками. Но и те и другие — были с устройствами для бесшумной стрельбы. За годы работы в МВД, да и играм в местном стрелковом клубе, в этом-то я стал разбираться даже очень хорошо. И это были не местные бандюки, и не контрабасы, которые никогда, насколько я знаю, не могли похвастаться одинаковым обмундированием.

Это были бойцы регулярной армии — весь их внешний вид, а, тем более, поведение, об этом просто кричали. Но они были не одни — совсем рядом с местом моего выхода, под опустившими почти к самой земле свои ветки несколькими ивами, уже был разбит небольшой лагерь. Где лежало несколько человек ранеными, и их в это самое время перевязывали, чуть в стороне пара занималась бездымным костром, над которым висело два солидных котла. А пять или шесть оставшихся, сидя на корточках, внимательно слушали своего старшего. Командира. Но вот что тот говорил, я услышать, к сожалению, не успел.

— Ну и что нам теперь делать дальше? — спросил один из них.

— Выполнять приказ. Другого варианта нет, — ответил тот.

— Как? Добраться как можно ближе к цели на транспорте мы не сумели, сам это прекрасно знаешь. Пройти по этим местам пёхом? Тут хоть и всего семьдесят километров, если идти прямо, но реки… Да и гарнизонов немеряно. Ляжем все.

— Недаром чуйка перед выходом так и верещала, что дело гиблое, — добавил свою ложку дегтя сидящий ко мне спиной.

— А мне дружбан из «безов» шепнул тихонько на ухо — что вот этим наши два взвода просто сливают, — чуть с паузой произнес третий.

— Хоть так, хоть иначе — живыми нам отсюда не выбраться, — как припечатал, ответил на это командир, — из семидесяти человек нашего общего состава, почти двадцать раненых. И если восемь могут идти, но не стрелять, то остальные. А если считать приданных, только для этого задания. То вообще…

— Мы и сами видим — они лежачие. Но, ведь же знаешь, их и оставить негде. Тут, в плавнях? Идиотизм. Тем более медиков и охрану нужно выделять. А лежать на влажной земле? С минимум продуктов и медикаментов? Это гарантированная смерть, только с отсрочкой, — вслух рассуждал тот же, кто упомянул свою чуйку, — а вот когда начнутся облавы… Найдут их с поднятых вертушек, ну или поисковых дронов — играючи. Да и через реку нам не перебраться. Разве что вплавь? Ведь почти все лодки прострелены ещё во время первой стычке на блокпосте, где тормознули нашу колонну. А оставшихся с трудом хватило только для того, чтобы нас всех перевезти с так негостеприимного берега сюда. Да и то, за четыре ходки. И засветились мы в это время, или нет — никто не ведает этого. И гибнуть без толку… Да и не имея возможности реально ответить… Ну, не знаю я…

— Для меня тоже всё прекрасно понятно. И не выполнить приказ я просто не могу, и положить вас всех, с кем прошел все эти семь лет бок о бок, тоже не имею такого морального права. Разве что разойтись по одному, по два, а потом встретится? А раненые? Их на кого и с кем?

— Давай, чтобы ты не ломал свою голову, давай мы тебя сейчас разоружим, и сменив этим командира — а им, как ты понимаешь, буду я. А не те семеро водоплавающих мичманов, что идут со вторым взводом, и станем не этот убийственный приказ выполнять, а искать для всех нас укрытие. А уже потом начнём решать — как же разобраться с тем, что приказали.

— Просто так я не сдамся, и все это прекрасно знаете. Так что вам по любому придётся применять силу. К своему. Понимаете? К своему соратнику и командиру. А это уже — бунт и дезертирство. Но и сами во время всего этого пострадаете. Но есть вариант. Правда, он тухлый, конкретно. Дождемся гонца, что ушел в город за ремкомплектами для надувнушек, и информацией. А уже потом будем решать — что же делать дальше.

Но в этот самый момент тихонько, чуть слышно, загудела сигналом вызова большая командирская рация, что висела у него слева на поясе. И все как один, и эта группа, и раненые с медиками, и даже часовые на берегу, замерли в ожидании. Что же им принесет этот разговор?

— Стёпка, — вдруг, не так как положено, заговорил старший, и не в микрофон, как можно было ожидать, а в гарнитуру, что была у него надета, — у нас улов шикарный. Полный садок натягали — больше восьми десятков сегодня улов. Правда штук восемь или девять «засыпают» — перекладываем их травой, и ещё десяток на грани, но трепыхаются. А у тебя как?

— Да тоже норма. Есть что сдать перекупам. Но всё мелочь, чуть больше ладошки, — ответил ему по громкой связи молодой, почти что «пацанячий» голос, — мать будет довольна — и нам хватит поесть, и копеечку заработаю в семью. Только посудину свою я повредил малёхо. Встретишь?

— Да какой базар? Конечно. Ты что? Неужели уже закругляешься? А я хотел ещё порыбачить — только клев опять начался.

— Не, мне пора — я как лодку пробил, так вымок до самой макушки. А погода купанию пока не празднует.

— Лады. Собираем снасти, и иду к тебе. Ты как всегда, на своем обычном месте?

— Чуть в сторону отходил. Я тебя услышу и покричу…

И только тогда я сообразил, что это такой немудрящий шифр — код для открытых переговоров в чужой, неизвестной местности. Прикинутся, что они рыбаки, и решают чисто свои вопросы. Конечно, многого не понял — так как сокращения и специальные выражения были очень уж необычными, но суть уловил. У них проблемы не разрешились, а наоборот, ухудшились.

— Блин, у Малого проблемы. Скорее всего опознали в городке, хотя он тут и не был уже лет восемь, — и по малой ходи-болтайке отдал приказ встретить гонца, — вот так. Мои надежды на относительно мирное разрешение наших дел померли смертью храбрых.

— Ну а как с приказом? — явно подколол его все тот же активный оппонент.

— Ждём.

Сам, обдумав сложившуюся тут ситуацию, уже хотел к ним выйти, и помочь чем могу, всё равно не понимая — кто это, и, тем более, их цели, как рация заработала вновь:

— Малыш ногу повредил, сам идти не сможет. Нам что? Его к матери провести?

— Было бы очень хорошо. Мне тут выбираться ещё минимум четверть часа из затоки. Не в службу, а в дружбу?

— Да нет проблем…

— Малой ранен, и, видно, попало неудачно — что сам передвигаться не может.

— Да мы и сами все поняли, — был ему общий ответ.

— Мужики, а что тут за дела? — не выдержав, появился я, и сразу попал под прицел почти двух десятков стволов, — вы того, «пукалки» свои опустите. Не враг я вам, совсем не враг. А кто же? Ну? Буду скорее всего палочкой-выручалочкой.

— Откуда ты такой нарисовался в охранной зоне? — первым, как и ожидаемо, пришел в себя их командир, — и кто таков есть.

— Местный я, местный. Вот тут, совсем рядом живу всю свою жизнь.

— Ну а кто такой есть?

— Сейчас? Рыбачу, как и вы вот.

— Зубы-то не заговаривай. Конкретно — по жизни кем есть?

— В местном УВД опером работаю. Следаком-важняком, если тебе это о чём-то говорит…

Пререкались мы, и мерялись пиписьками, не так чтобы долго, но вполне достаточно для того, чтобы эвакуационная команда успела на подвесном электромоторе забрать и привезти сюда неизвестного мне до этого времени Малого. А тот, даже визуально, с моего места, был плох — молодой парень по гражданке, с правой ногой, на которой джинсу просто взрезали, и в трех местах перевязанной…

— Так что, те десять километров, на которые мы отошли от того моста, нас не спасли. Оставшаяся там в живых охрана подняла тревогу, и теперь тут, на берегу, стоит минимум пара рот на броне. И когда я уходил из магазина — пришло два БРДМ-чика и Хамви, у которого в заднем отсеке было видно несколько дронов. Так что вот — вот их поднимут, и всё. Нам кранты. Пригонят БТР-ы и расстреляют все подозрительные места из башенного оружия…

— Сергей, — мы с их командиром уже успели кратко познакомится. Это был старлей из ДНР, в этом выходе командовавший двумя взводами их спецназа, Сергей Бирюк. Плюс к своим бойцам, ему в этом выходе придали по семь мичманов и катерных механиков-мотористов, для выполнения очень важной для республики операции, — есть вариант. Есть. Но он того… односторонний.

— То есть?

— Ну неужели не дошло? Это принцип ниппеля — туда дуй, оттуда …уй.

— Не понял? И давай покороче — дроны в любой момент могут показаться.

— Да что тут такого непонятного? Туда — попасть можно. А вот вернуться назад — уже никогда. И ты того, решайся быстрее — вас ведь для этого нужно всех собрать в одном месте.

— Командир, ну не тупи — кроме вот этого предложения, и глупой гибели, у нас выбора нет, — подбодрил его зам, Костя Ломов, взводный первого взвода.

— Всем ко мне! Срочно, — почти мгновенно решился тот, и вызвал остальные группы своего подразделения, — с собой забирать полностью всех и все…

Как оказалось, все остальные рассредоточились по ближним островкам, к которым можно было вполне спокойно добраться по мелким, местами всего по колено глубиной, песчано-илистым отмелям. Так что не прошло и пяти минут, как тут собралась приличная такая толпа. Всё же восемьдесят четыре человека, стоящие и лежащие на клочке условной суши диаметром в полсотни метров — это много. Бирюк, не теряя времени, довел к их сведению сложившуюся ситуацию вокруг этих мест, а потом выступил уже я:

— Вариант спастись есть. Но в нём только одна заковырка — туда пройти можно, а вот вернутся назад уже нет. Ни через час, ни через год, ни до самого конца вашей жизни.

— Это, по ходу, похоже на преисподнюю, — раздался из стоящей коробочки молодой голос.

— Скорее всего, на смесь рая и ада. Но зато там можно жить. Устраивает такой вариант?

— Выбора всё равно нет. Или тут без толку погибнуть. Или там выживать, — снова реплика из строя, но уже человека более старшего возраста.

— Тогда вам нужно четко повторить за мной всего одну фразу: «Мы все согласны со сделанным нам предложением.» И в ответ, как в один голос, она была ими громко и чётко сказана. В тот же миг огромный матово-непрозрачный пузырь их обволок, и все исчезли. Сам же, услышав в вышине тихий шум летящего дрона, спрятался уже в своем личном укрытии, решив отследить — что же тут такого происходит. Прошёл надо мной один, через время другой — и оба стали нарезать разворачивающуюся спираль, ничего не находя под собой.

Переместившись к городской набережной, увидел перед собой несколько групп солдат с эмблемами своей армии, четыре колёсных БТР-а и два пушечных гусеничных десантных БМП. А там — расслабленность полная — даже экипажи, вылезши наружу, подставляют бока хоть и теплому, но все равно только весеннему солнышку. Ожидая результатов воздушной разведки, чьи операторы, судя по комментариям, сидели в паре БРДМ-ов. Найдя взглядом командиров, перемещаюсь как можно ближе к ним — думаю, есть смысл послушать их разговоры.

Они, как и должно быть в стране, велись на государственном, украинском языке. Ну а я, для общего удобства, сразу привожу их на русском.

— И какого хрена нас всех сорвали с места, — возмущался, судя по знакам различия, такой же капитан, как и я, — ну нарвалась вражеская ДРГ на заслон у моста. Ну и что? Технику они потеряли. Рано или поздно, но все равно выйдут на один из заслонов, что выставили на всех дорогах да дорожках. Там и лягут все — ведь каждый из них, я имею в виду заслонов, усилен броней. А против её им противопоставить будет нечего. А тут что мы забыли? Последнюю технику бригады сюда пригнали.

— Не шуми. Это приказ безопасников. Они опознали давно разыскиваемого сепара, что не раз засыпал им соли за шкуру. Вот и решили взять на горячем — тем более его неплохо подстрелили. Вот сейчас операторы найдут, где тот затихарился, и твои на технике его и упакуют.

А я слушал все это, и мотал на ус, одновременно обдумывая только что пришедшую мысль — а если утянуть к себе, туда, на Надежду, хоть одну такую броньку? Сейчас, там где мы базируемся, она явно не нужна. А вот когда переберемся на основную территорию острова? За защитную полосу остролиста, к тем местным животным, что там обитают? Ведь, судя даже по тем крохам, что мы узнали о том мире, неожиданностей может быть просто море. Решено — узнаю, где они базируются, и как только заслоны будут сняты, нанесу туда свой визит вежливости. А пока что нужно посмотреть, что там происходит в подразделении Бирюка на новом месте жизни.

А там… А тут…

Конечно же, до стрельбы дело не дошло, но непонятных ситуаций было просто море. Вначале наши старожилы во главе с Филом и Кириллом, признанными командирами уже имеющихся там военных, восприняли новичков чуть ли не в штыки. А потом уже те, обозлившись на неласковый, это если говорить мягко, приём, окружив своих раненых тройным кольцом, ощетинились во все стороны стволами. И вот тут утихомирить страсти смогла только троица моих старших, по возрасту, жён. Вначале одним фронтов отвязались на тех и на этих Ольга и Инга. И, если наши старожилы уже знали, кто они есть, то люди Бирюка — нет. Но местным и этого вполне хватило — чтобы быстро пойти на попятную.

И вот тут нарисовалась в своей форме Марьяна, которая разумно выбрала не повседневку, что таскала без всяких знаков различия, а лелеемую и заботливо сберегаемую камуфляжку с погонами. А уж на большие звезды подполковника стойку сделали все. И те, и те. Но, к всеобщему большому, или маленькому, разочарованию — в этот миг уже нарисовался и я сам. А увидев сложившуюся ситуацию, громко и веско сказал только одну фразу:

— Брейк, «горячие финские парни».

И этого всем вполне хватило. Старый состав, догадываясь после всего уже произошедшего с ними, и моей роли в нем, что шуток не будет, как сказали потом их командиры, во избежание. Сразу же занялись прерванными делами. Да и бойцы группы Сергея тоже послушно опустили оружие.

— Так, — начал сразу раздавать подарки, естественно моральные.— Ольга, обращаюсь к жене, — у прибывших в этот раз в подразделении раненые. Тяжёлых, насколько я понял, нет. Но часть из них лежачие, а часть — ходячие. Принять, проверить всех, и в палаты. Новенькие сами вам и окажут всю нужную помощь.

— Хорошо, муж наш, — не упустила та момента уколоть, — мы готовы.

— Неужели команда не понятна? — спрашиваю у Бирюка, видя, что его парни не очень-то рвутся её выполнять. И только после этого, они все, до сих пор стоявшие в визуально видимом напряжении, чуть расслабились, привычно закинув оружие за спину, и стали поднимать своих друзей.

— Куда нести — вам всё покажут. И, сразу же — поможете их раздеть, и, если нужно, обмыть или протереть влажными полотенцами. Девочки мяться дурью не будут — всё, что им нужно, попросят. А теперь вы, уважаемые командиры этой малоуправляемой банды, прошу на знакомство в кабинет.

— Стоп, — впервые за всё время открыл свой рот, ошарашенный на вид Сергей, — вначале объясните нам всем — где мы сейчас? И как мы сюда попали?

— Это нужно понимать отдельно командирам? Или всему подразделению? — тут даже лежачие раненые повернули свои головы, а их носильщики остановили свой ход.

— Всем. Всем полностью. Иначе от всего этого можно сойти с ума.

— Хорошо. Если кратко — то это чужая, никому не известная планета, на которую мне довелось попасть, спасая своих первых подопечных из лап чёрных трансплантологов. Где она? Какая она? Есть ли тут местные разумные обитатели? Никто из нас пока этого не знает. Произошло это событие почти месяц назад — так что живет тут землян чуть больше двухсот человек. Но это пока. На очереди, как только отстроится ещё жилье, чуть больше двух тысяч — это родня и семьи тех, кто уже тут.

— Не верю! Бред сивой кобылы, — отозвался его зам, лейтенант Ломов, — какая в хрена «чужая планета»? Что ты нам сказки рассказываешь?

— Не торопись высказывать свое недоверие. Ночью сам, своими глазами, над местном небе увидишь самые главные доказательства. А в этот момент? Есть у нас в качестве экспонатов для учёных некоторые местные животные — дети проводят всех, в это дело не верящих, к их клеткам...

И, в сопровождении юной банды шустрых до одури подростков, все они ушли в угол у лабораторного балка, где еще некоторое время назад был организован живой уголок из пойманной живности. Заинтересовавшись моими словами, туда дружною толпой двинулась вся ходячая часть этого подразделения.

Хоть и было там всего-навсего несколько экземпляров, но увидев их, поразились их очень необычному внешнему виду, а особенно тому, что все они имели по две пары глаз. Передняя, потом боковая — чуть позади, где у нас височные кости. Где они были самыми крупными по внешнему и размеру и виду.

Он, этот зоопарк, был небольшим — с населением всего из четырёх особей. Это пара зайцев — большой, видно или взрослый, или самец. И вполовину меньший. Их наша детвора упорно пыталась приручить — давая на паре тонких палочек кушанья, и потом с трудом выхватывая их огрызки. Потом чёрная рогатая свинья — точнее, судя по земным собратьям, это небольшой подсвинок. В её внешнем виде поражало всё — и рожки на голове, и клыки в пасти, пальца на два-три выступающие наружу. Ну и, конечно, непривычный нам чёрный цвет при полном отсутствии щетины.

И те, и те — содержались в двойных клетках, сваренных уже тут, на месте, из толстой стальной проволоки и промежутком между стенками сантиметров в двадцать. А вот третий экземпляр… Это была единственная удачная попытка поймать живым треклятого колючеобраза. Вот его содержали в трёхстенной клетке с промежутками между каждой сантиметров в сорок — и даже в таких условиях эта пакость ухитрялась как-то убивать всю мелкую летающую живность, что приближалась к ней.

Но и этого вполне хватило новичкам, чтобы хоть частично осознать — что тут, это совсем не там. Хотя они и не говорили громко, вслух, а общались между собой тихими голосами, но даже так мы могли понять — что все они поражены увиденным.

— Ну что? Все убедились в правоте моих слов?

— Так-то да. Таких уродцев ни в каком зоопарке мира, даже по интернету, никто из нас никогда не видел, — разродился, в конце концов, на признание моей правоты Костя, — а ещё что покажите?

— Я же вам русским языком сказал, что самое основное и действенное, что вам явно можно будет увидеть — будет только ночью. Там вы всё увидите своими глазами — так как словам, насколько понятно, веры нет.

— Это точно?

— Точно, точно. Располагайтесь пока по кубрикам — вам в этом помогут. А командиров прошу со мной, — трое из присутствующих, примерно одного возраста, развернувшись, пошли в мою сторону, а всех остальных с собой забрали Филипп и Кирилл.

— Так. Двоих из вас я уже знаю — это комвзвода, и командир всей группы. А вы кто таков будете? — когда все расселись за столом в кабинете, по пути они успели удивится возрасту секретаря в приёмной — а там сегодня сидела Даша, в наряде совсем не по возрасту. Что вызывало у всех неоднозначную реакцию — на вид — она точно подросток, а одета в костюм, как будто взрослая.

— Мичман Бурский. Семён Иванович. Старший группы из семи мичманов, временных капитанов для управления перегонкой катеров, которые нужно было захватить этой группе бойцов в порту Николаева.

У всех троих, как я и подозревал, возраст был примерно одинаковый, взводный и Семен — по двадцать четыре года, а Бирюку чуть больше, двадцать пять с половиной. Они все, как я уже слышал разговор в плавнях, четко осознали, что этот рейд — дорога в одну сторону. Что же им предстояло сделать в точке назначения?

И вот что они мне рассказали.

С того момента, как прибрежные воды Азовского моря очистились ото льда — а это было в самом начале марта, к побережью, подконтрольных Донецку территорий, стали приходить боевые катера Украинского флота. Вначале их было всего три, небольших артиллерийских кораблика. Которые ночью обстреливали прибрежные посёлки и городки, и громили, где видели, рыболовецкие суда. А на день прятались в порту Мариуполя. Этим они занимались неделю, а потом уходили вокруг полуострова в Николаев на ремонт и пополнение боеприпасами. Возвращаясь к прежнему занятию уже через три-четыре дня.

Чуть позже, во время третьего выхода, к ним присоединилось ещё два. И, вот совсем недавно, там появилось пополнение из пары пушечно-ракетных кораблей примерно такого же размера. В свой первый выход они обстреляли цели в глубине побережья — на расстоянии в тридцать - тридцать пять километров и семьдесят. Нанеся повреждения даже дальним пригородам самой столицы республики. Вот командование вооружённых сил и решило нанести превентивный «визит вежливости» на их основную базу. Если будет такая возможность, то захватить их и угнать к себе. Ну а если нет… то просто подорвать.

Вот это просто им всем, то есть командирам, и не давало покоя — пока отряд не попал в ловушку, а на запрос о помощи им ответили:

— Такой возможности нет. Используйте собственные возможности.

И подозрение в том, что задание не предусматривало возвращения, стало уверенностью...

— Ну, это было там. Там, где вас больше никогда не будет.

— Ладно. Выяснение того, что это совсем другое место, оставим на завтра. Все хотим посмотреть на это, самое главное, доказательство ваших слов. А пока... Просто интересно — что мы тут, бойцы с огромным опытом, станем делать? С кем воевать?

— Тут начинается период регулярных научных экспедиций, — поясняю свои трудности, — а так как местные животные отнюдь не блещут миролюбием, то ученым нужна охрана.

— То есть — сопровождение? И всё?

— Как только увидите в живую местных монстров, и этот скептицизм исчезнет, как дым…

Так оно, кстати, через пару дней и случилось — когда отделение, что шло в конвое и охране трёх машин с учёными, напоролись на тех. И только слаженный огонь из четырёх автоматов охраны позволил не дать зверю опасно приблизится.

В тот же день, только вечером, после их возвращения на базу, задав им вопрос:

— А как вы считаете — если нам здесь, для таких рейдов, использовать броню?

— Как мы подозреваем, — ответил бывший в составе этого рейда Ломов, — это было очень даже неплохим выходом... Так что мои мысли о том, чтобы утащить у военных их технику, получили поддержку. А пока, в первый же день их появления у нас, тот разговор, или точнее знакомство, закончился очень позитивно.

— А если я помогу вам выполнить задание? Только те катера пойдут в рейд не к Республике, а уйдут сюда, к нам?

— Не знаем, — переглянувшись все трое моих собеседников, и высказали общее мнение, — но обдумать это можно…

Глава 8. Организационные вопросы маленькой колонии, и события в Питере.

Глава восьмая

Организационные вопросы маленькой колонии, и события в Питере.

Не успели за ними закрыться двери кабинета, как Даша по селектору тут же запросила время для срочного визита Павловича. Не став его мариновать в лишнем ожидании, сразу дал команду пропустить. Но сам задумался — что же такого срочного случилось у этого пожилого, но энергичного человека, что он прибежал на приём.

— Доброго утра, Игоревич, — поприветствовал он ещё от порога, — тут такая идея у нас появилась…

А решил он, со своими активными помощниками, вышедшими из недр стройуправления, организовать первичную, вначале хотя бы визуальную, геологическую разведку ближних территорий. Взявшись обследовать земли от посёлка и до ближнего, западного окончания острова, к которому было всего чуть больше пятидесяти километров. И отойдя всего на восемь с мелочью, чисто случайно, напоролись на неглубокий глиняный овраг. А старательно обследовав доступные им поверхностные границы, выдали ошеломительный результат.

— Согласно первым, предварительным прогнозам, сырья там, тем более очень даже приличного по качеству, хватит на постройку двух, а то и трёх кирпичных городков с населением тысяч по шестьдесят-девяносто.

Как оказалось позже, всего через несколько лет интенсивной работы на том самом разрезе — его объёмов хватило, и это с огромным запасом по остаткам, на уже построенные к тому десять населённых пунктов. Плюс все сопутствующие жизни и дальнейшему развитию необходимые производства.

— И?

— Нужна хоть небольшая, но геолого-разведывательная партия, и обязательно с буровой — оценить глубину залегания сырья.

— И она нужна только для этого?

— Ну нет, конечно. Не только. Ещё есть куда её применить. Очень хотелось пустить людей по береговой полосе с нашей стороны, и туда… дальше… на восток. Не может такого быть, что тут все богатства недр заключаются в одной деловой глине.

— А к противоположному берегу, на север, пройтись нет желания?

— Моего? Есть, и много. Но кто же меня туда отпустит? Да и возраст даёт о себе знать. Но, что интересно, чувствую себя намного лучше, чем там, дома. А что там, за полосой остролиста? Есть какая-то информация?

— Как не быть? Есть. Но только видео, да часть фотографиями, что я в начале с квадрика делал.

— И что там? Как оно выглядит?

— У нас, с этой стороны, от моря и до местного леса, не вот этого, что тут, так сказать — редколесья, а до настоящих зарослей, примерно восемь или даже десять километров. Они — почти такой же ширины… И всё. Ну почти.

— Как это?

— Очень просто. Как я понял в масштабе, общая ширина этого острова, тут, почти в его конце, примерно с сотню километров. Ну, плюс-минус. Так что от остролиста порядка ещё двадцати — это полустепь. Потом идет продольная гряда холмов, но не очень высоких. Сотни полторы, может быть две метров над окружающим уровнем. То есть, у нас — от берега и до разделительного хребта примерно сороковник. И с противоположной — полтинник с хреном, где степь перемежается лесами, небольшими, кстати, и рощами. И с той, и с другой стороны — ручьёв да небольших речек очень даже прилично. Ну, вот, в принципе, и всё, что я тогда разглядел.

— Так даже одно вот это — очень приличная, в наших скромных условиях, информация. Как лично мое мнение — нам обязательно стоит пустить и за лесной разделительной полосой несколько исследовательских экспедиций. И для большей информации по флоре да фауне, и местные недра проверить очень даже нужно…

Вот мы с ним и решили, правда, пока начерно, из той пары Мерседесов, к тому же, как уже разобрались, полноприводных, освободившихся из-под оборудования чёрных трансплантологов, сделать машины обеспечения для будущих геологоразведочных партий. Добавив к ним по паре домиков на колесах, на базе немецких армейских Унимогов, которые Министерство обороны в Германии регулярно выбрасывает на распродажи, как устаревшее имущество. А в Европу я всё равно планировал отправить людей на закупки так нужной нам автотехники, да и не только её одной.

И ко всей этой технике ещё приплюсовать уже имевшиеся на бывшей фирме Палыча небольшие буровые. Вот эти уже были сильно прожорливые по топливу, так как, за неимением лучшего варианта, их в свое время собрали из сильно переделанных в кустарных условиях ремонтных мастерских, усовершенствованных и модернизированных ЗиЛ-157. Так что ко всей этой технике придётся выделять и по заправщику, в составе машины с прицепом. Так как нужна была одновременно и солярка и бензин. Ну и, чисто ради перестраховки, как мы тогда по наивности считали, ввести в их состав минимум один джип с экипажем из бойцов.

И, если, с нашей стороны, судя по дальнейшим докладам начальников, этого состава охраны вполне хватало, даже когда они через месяц добрались до места изгиба острова, и нашей самой высокой горы. То вот тем, кто шёл за разделительной лесной полосой, с намного большим количеством большой местной живности, пришлось в срочном порядке придавать броню с крупняком. И, как ни странно, но даже не одну, а пару — и БТР, и БРДМ, иначе один экипаж не справлялся уверенно с защитой научного персонала…

Потом Эдуард Павлович доложил, что скооперировался с роднёй Насти, и они на общем совещании выработали концепцию и ближних, и дальних экспедиций. Ну и, разумно решив, что совмещать выходы биологов и ботаников вместе с геологами бессмысленно, то теперь не представляют, сколько для них всех нужно и техники, и, тем более, людей. Одновременно загоревшись идеей — посылать геологов с буровыми не только вдоль побережья, но и там, уже и за полосой остролиста, и за разделительной полосой из холмов…

Но, как оказалось, одна буровая была у дальних знакомых старшего Коргера — на которой они ещё недавно мотались по заработкам. И он был уверен, что сможет её если не просто забрать себе, то, хотя бы, выкупить — так как период шабашек у тех вполне успешно закончился, в связи с тем, что основные работники уволились. А смену им за прошедшие два года так и не подобрали. Она хоть и была полностью исправная, но древняя, как не знаю что, ещё на базе послевоенной ГАЗ-63.

А с моей помощью они надеялись заказать в Германии, но обязательно на основе полноприводных кемперов ещё две, но уже существенно современнее. Тех, у которых в прицепе стояла не только сама буровая с приводным дизелем, но и небольшой электрогенератор, совмещённый с насосной промывочной жидкости. А сами они, те домики на колёсах, будут жильем для бригады.

Нашли их в записях рекламы на личном планшете. После нашей заявки немцы сделали обе всего за неделю — пообещать, а тем более уплатить наличные деньги по завершению сделки, это страшная вещь в мелком бизнесе. В итоге, были использованы перегнанные сюда большие микроавтобусы переселенцев, оборудованные как дополнительные жилые комнаты, и одновременно лаборатории для быстрого исследования кернов.

На этом наши предварительные разговоры о планах в тот день были успешно завершены. Но в будущем, совсем недалеком, они дали очень даже хорошие результаты…

А найденный на свалке старой техники в одном из бывших ПМК Орихив раритет с генераторной и жилым вагончиком через время, уже осенью, поставили на одном из нижних склонов центральной горы. Так как там обнаружили выход нефти, бедноватый конечно, ну для начала — и это было прекрасно. Это была вторая ценная находка в недрах Надежды — первой было обнаруженное еще летом месторождение угля практически поверхностного залегания. Но найденная нефть, даже с «самоваром» — кустарной самодельной установкой НПЗ в паре они давали достаточно нормальное для наших условий топливо, притом довольно хорошего объёма.

Мне тогда даже пришлось через очень дальних знакомых покупать один подобный агрегат в Азербайджане, а по его образцу уже на месте делать второй, ну и использовать во всём этом процессе все топливозаправщики Палыча. И для транспортировки готового продукта, и для его хранения на месте. Потом скважина сама собой промылась, и пары «самоваров» стало сильно не хватать. На наше счастье бурильщики в самый первый, пробный проход не подкачали, обсадные трубы установили качественно, и не экономя, поставили на них новенькие задвижки. Теперь же мы, не имея ни свободных ёмкостей под склады ГСМ, ни особой нужды в таких его объёмах, просто их сильно прикрыли…

Но все эти события произошли в нашем, местном, будущем на Надежде, хоть и недалёком, но всё равно будущем. Но они ознаменовали собой самый первый, технологическо-производственный рывок в развитии. И начало, хоть пока и частичной, но, всё равно, собственной, местной, независимости в поставках с Большой Земли. Как я, и все те, кто об этом знал, стали со временем называть добытое на оставляемой со временем нами всеми планете. И, что самое интересное, хотя основная масса уже знала о том, что спустя годы там наступит полный «армагеддец», но всем тут так понравилось, как и постоянным, уже - постоянным жителям, так и сезонным рабочим, что уходить назад никто даже не планирует. Это они ещё, те сезонники, не знают, что ради максимально длительного сохранения этой тайны — никто их назад не вернёт.

А пока что меня ждал визит к спасённой из того ужаса красавице Альбине Хотьян. И, конечно, к её родителям. Вот через несколько часов этим делом и займусь. Ну, зачем она мне, эта незабвенная красавица Альбина, сказать, тем более точно и конкретно, я пока не могу. Но и оставить ту на прежнем месте жительства — тоже нельзя. Не знаю, правда — не знаю, велась ли бухгалтерия на всех, кто был задействован в тех экспериментах, но подозреваю, что да. А в этом случае её жизнь на прежнем месте может привести только к двум результатам. Ту или ликвидируют, как возможного свидетеля, не зная о том, что она ничего, совершенно ничего о произошедшем с ней не помнит. Или, это, конечно, в худшем случае, снова выкрадут. Тем более, если через свою агентуру узнают, что девушка не просто нашлась, а внешне стала такой же, как и прежде.

Так что вопрос — эвакуировать ту на Надежду, или нет, даже не стоит. И ради её собственной жизни, и, тем более — ради жизни её родных и близких. А в том, что внешняя разведка этого варварского эксперимента... Которая точно должна существовать... После той страшной катастрофы в горах Пакистана будет отслеживать места жизни всех его участников, не сомневался ни на миг. И, что «топтуны» доложат о появлении одного из модифицированных, был полностью уверен.

Вот и выходит, что вопрос — идти к семье Хотьян, или не идти, передо мной даже не возникал. К тому же, если правильно запомнил слова Стелы Рудольфовны, её родители тоже имели какое-то отношение к медицине. А о том, что медики — это основа не просто жизни, а здоровья всех тех, кто уже обитает тут, и кто еще будет в этом новом, для всех, месте, можно было и не упоминать.

Но снова, очередная попытка слинять не удалась. На этот раз помешала этому, как ни странно, но Ольга. Не став ломится ко мне, как бы сделала основная масса женщин, под их самым обожаемым лозунгом:

— Онжемоймуж!!!

Та несколько часов смирно просидела в приемной, беседуя с дочерью, и ожидая, когда все эти важные посетители рассосутся сами собой. И только потом явилась пред светлы очи.

— О! А ты по какому поводу, любовь моя? — поприветствовал жену, только завидев ту в дверях, очень обрадовавшись этой внезапной встрече. Хотя они и распределили ночи для своего посещения, но вот просто пообщаться — мне, честно, сильно не хватало. Молодёжь что, ухватили для себя секретарские обязанности, и рады, не понимая того, что я к ним, к ним всем, до единой, привык и привязался. А одни только постельные забавы никогда не заменят личного общения.

— И я тебя очень рада видеть среди белого дня, — услышал в ответ, и после этих слов был расцелован. Не просто поцелован в щеку или губы, а с пылом и жаром, как обычно делают женщины, давно не видевшие своего супруга, — есть одно дело. Но я даже не знаю, как к его изложению подступится.

— Если оно и правда так важно, как ты это считаешь, то с самого начала.

— Хорошо, — чуть задумавшись, ответила та, — всё дело вот в чем. Как ты должен знать, кроме наших недорослей, среди переселенцев достаточно много детворы. О грудничках, да и тех, что чуть постарше, мы пока промолчим. А так, от дошколят, до учащихся старших классов, и даже тех, кто должен окончить школу уже в следующем году. Но и не только их. Не скажу конкретное количество, но есть и те, кто уже выпустился, и готовился осенью идти в колледжи да университеты.

— Мысли об этом были даже и у меня. Но пока поверхностные. А что?

— Ну, если все дошколята уже определены нами в группы яслей и садиков, да и с первыми-третьими классами, в принципе, вопрос решён. То вот со средневозрастными, да и со старшими — нет. Пока нет. Тем более с теми, кто хотел иметь среднее и высшее образование. Чего молчишь-то?

— Ожидаю со смирением — что же вы, мамочки, такого понапридумывали.

— И правильно. Так вот. На женсовете было принято несколько типов решения создавшейся проблемы. Самая удобная для всех нас — это устроить всё тут, на месте. Но мы прекрасно понимаем, что хотя преподавателей среди старшего возраста хватает, да и ещё и с запасом, то с помещениями пока дело не решить. Но зато все дети будут тут, полностью под присмотром. Второе…

— Неужели ты призналась, что проход в обратную сторону открыт для всех?

— Ну, конечно же, нет. Я что, дура полная? Но всё равно, этот вопрос ими всеми поднимался. И, если вдруг обратный ход возможен, основная масса женщин проголосовала за то, чтобы старшие дети, то есть подростки, получили среднее и высшее образование там, в старом мире.

— Я и сам о том же думал. Но вы понимаете, что бегать туда — сюда они не будут? Как максимум — на зимних каникулах, на неделю, появятся, и до лета всё. Тем более, что под их родными данными дома их не устроить. Придётся прорабатывать, откуда они, как в место учебы попали, и так далее. Иначе. Просочится информация о Надежде, и всем нашим планам сразу кирдык будет.

— Скорее всего, ты полностью прав. Но и терять им год — тоже не выход.

— Я, честно говоря, думал — вы и сами догадаетесь.

— О чём?

— Нужно подготовить списки кандидатов, куда они планировали поступать. Точнее — не так. На кого они собирались учиться? Потому что в выбранные ВУЗ-ы с прежней фамилией путь заказан. Ни их, ни их родителей — минимум месяц нет дома. Так что…

— А ты чтобы мог предложить?

— Пока. Понимаешь — пока, ведь как там всё повернётся, никто предсказать не сможет, распланировать определить их на учебу в Днепре, Запорожье, Кривом Роге, Харькове, Полтаве. Ну, можно прозондировать Сумы, Чернигов, Черкассы. И всё.

— Ты забыл Киев.

— В столицу я бы просто не советовал соваться. Там такая клоака. Ты даже и представить не можешь.

— Ну и как их там легализировать?

— Очень просто. Если они туда раньше не совались, то с прежними данными их никто там и не заметит. Ну, конечно же, и языком трепать лишнего будет не нужно. А вот школы для таких старшеклассников, как наши, это уже проблемно. Ведь там они будут считаться детьми. А родители их где? И за это, особенно тех, кого я выдергивал из проблем, уцепятся гарантированно.

— Я примерно так это всё и представляла. Жаль, что все так заумно.

— Не спеши — нужно всё хорошо обдумать. А со школой для тех, кто младше, мы решим…

И правда, вывернулись. Но только не с будущими выпускниками, от пятнадцати и старше. С ними я нашёл выход только в августе. А с теми, кто младше… Собрали сборно-щитовой… Нет, не домик, а барак. Зато двухэтажный. Буквально за пару недель, из заготовок, купленных там. Вышло два десятка просторных комнат — классов на первом, и десяток залов крупнее на втором. В течении лета они, то есть дети, прошли пропущенный весенний материал. Как они этому не противились, но конкретного приказа ослушаться не смогли. А с первого сентября «староземельного» календаря, у всех начался новый учебный год. Первый школьный год в этом мире…

— Тогда поступим вот так, — и пересказал Ольге все те планы, которые мною уже готовились к исполнению, — и нам будет хорошо, и дети не превратятся в шалопаев.

— Но не забудь — ты обещал найти вариант обучения там.

— Вначале от вас — обязательно, и поскорее, дать мне списки. Ведь, как ты понимаешь, без них думать не о чём, - хоть и понимал, что вот это — важно для нас всех. Но как же оно всё не ко времени, да и не к месту. И будто специально, как только Оля ушла, ко мне напросились командиры ДРГ, только утром приведённых сюда. Все три.

— Мы обдумали ваше предложение, — взял слово Сергей, — но так и не пришли к одному решению.

— Но ведь вам всё равно нужно решать эту проблему. Обстрелы побережья ведь без этого не прекратятся.

— И мы так считаем. Но как теперь все это провернуть, просто не понимаем.

— Начнём с самого начала. Что нужно было сделать, когда бы вы добрались до окраин Николаева?

— По условиям, нужно было базироваться в плавнях Бугского лимана, вблизи впадения в него самого Южного Буга. Там, ещё до начала АТО, на нескольких островках были заложены запасы и продуктов, и оружия с БК, и даже транспорт.

— Так за семь лет все это вполне могли разграбить?

— Буквально перед началом операции, местные связники их проверили.

— И все на месте?

— Полностью.

— Ну вот, вы туда добрались. А дальше?

— Нужно отправить наблюдателей — среди нас четверо местных, родня которых много лет отработала на верфях, и они там знают все ходы да выходы. Ну а выследив место их базирования, разузнать график выхода в море, а за сутки до того мы должны сделать налет. И угнать их, или подорвать.

— А почему не сразу атаковать?

— У нас своей взрывчатки мало. Хватит только подорвать их боезапас, и этим активировать его взрыв.

— Значит — от меня по предварительному плану нужно отправить на место ваших агентов?

— Вот именно.

— Там — сейчас день. Устроит такое время?

— А вы — просто так это можете сделать?

— Вот сейчас и посмотрим — смогу, или нет. Ну что? Где ваши люди?

И буквально через минуту четвёрка молодых, буквально двадцатилетних парней стояла перед нами. Последние напутствия:

— Связи с нами, оперативной, как вы сейчас понимаете, быть не может. Но завтра с утра я уже буду там, на той…

— Мы понимаем. Но всё равно, как?

— Вот номер мобилы, — продиктовал данные резервного аппарата, — сами не вызывайте, чтобы не спалится. Просто наберите, пару гудков, и сбросьте. Как только смогу — сразу отвечу. Устроит такой вариант?

— Вполне.

— Ну а что будет позже — решат ваши командиры уже тут, на месте. И потом свяжутся... Вот этим и началась наша первая авантюра столь крупного масштаба. Как чуть позже её результаты достаточно вежливо обозвал Палыч:

— На котиках тренировался…

Как только паломничество чуть приостановилось, я, не нарываясь на его продолжение, выйдя в приемную, предупредил Дашу о том, что убыл по делам. И ориентируясь на фрагментарные воспоминания, вытянутые из мыслей Рудольфовны, не раздумывая и не колеблясь, прыгнул туда. И сразу, ещё даже не успев сделать и шага к нужному многоэтажному дому, попал на чьи-то разборки, да и ещё и с мордобитием.

Выяснением отношений занималось пятеро молодых мужчин — все примерно моего возраста. Ну, плюс-минус. И если тройка тех, что внешне выглядели чуть постарше, только громко разговаривали, чуть не крича, и уже начинали высказывать свои мысли жестами. То пара тех, что чуть помладше, успели даже на моих глазах обменяться ударами. Из услышанных реплик, даже не произнесённых, а выкрикнутых одним из них, мозги вычленили только одну короткую фразу:

— Где твоя драная сестра? Она мне должна кучу бабок, что наш батя, ныне покойный, выделил на её исследования. Раз она появилась, то пусть рассчитывается с этими долгами сама, а не родители. И только эта фраза позволила мне частично понять сложившуюся тут ситуацию — явные, или придуманные кредиторы узнали о чьём-то возвращении, и сразу появились со своими очередными претензиями. Тормознувшись буквально на пару секунд в желании разобраться, сам неожиданно попал в эти дрязги:

— А ты-то, дядя, чего тут торчишь? Неужели очередной «защитничек» Альбины нашёлся? — и эти слова мне разъяснили практически всё. Или она сама, вопреки моему строгому совету, вышла на улицу, или её родители, на радостях, не обратив на него внимание, поделились радостной новостью с соседями… Или роднёй, друзьями? А среди тех затесалась паршивая овца? Не знаю. Пока — не знаю. Но меры, адекватные меры, к этим, настроенным явно враждебно, молодым людям нужно срочно принимать. Пока не появилась местная полиция — а у меня ведь при себе ни единого документа нет, или к ним не подтянулись силы поддержки и усиления.

Пузырь перехода, незримо выполняя мои желания, уже привычно обволок собой этих спорщиков и драчунов — и перенес нас всех… Да хрен его знает куда. Но явно, судя по спёртости окружающего нас воздуха, не на Надежду. А вот куда? Да и зачем оно мне нужно было — выяснять эту непонятную ситуацию? Хотя… Судя по виду земли под ногами — вся она была в воронках да ямах. Ну и специфический запах, знакомый по нескольким посещениям серой зоны у Донецка. Куда мы несколько раз гонялись в погоне за подозреваемым, кисловатый — последствия недавнего артналета, сказал очень многое. Разморозив защитников Альбины — задаю им вопрос:

— Что это там было? — и в ответ услышал практически слово в слово то, что думал и сам. Но с добавкой, — мы её троюродные братья, охраняли подходы к дому. А там, в их подъезде, двоюродные с родным должны держать линию обороны — отец вызвал знакомых из вояк, но те пока не приехали. А где мы? И как сюда попали? И вы — кто Хотьянам такой? В родне подобных не помним?

— За новости спасибо. Хотя они и неприятные. Кто я таков? Знакомый Альбины. Случайный. Совсем. А где мы сейчас? Оно вам нужно? Давайте, возвращайтесь на свой пост, — и, не вступая в пререкания, отправил их назад.

А их противникам… нет, не устроил допрос, а просто выделив среди них главного, считал поверхностные воспоминания. И понял — что в своих подозрениях был полностью прав. Кураторы эксперимента из страны под звёздно-полосатым флагом ещё вчера отдали приказ контролировать всех бывших его подопытных. А сюда они сунулись, уже точно зная, что искомая девушка появилась — родители уже вечером поделились такой радостью с некоторыми болтливыми соседями.

Принимать меры по устранению этих дебилов не стал, так как обоснованно подозревал, что стоим мы в районе линии разграничения. Где-то между непризнанными республиками и войсками АТО, и, скорее всего, ближе к последним. Так что — пусть с ними занимаются они. Снял «затормозку» движений — с замедлением, чтобы она спала минут через десять. И «прыгнул» в подъезд, где жила Альбина — считав его вид у родственников…

А там… Стычка у самой входной двери уже закончилась, но полиции пока не было, видно, выполняет чьё-то распоряжение — не мешать. Хотя и тут все целы, без ножевых и огнестрельных ранений, но лежат все. И четвёрка защитников с битами в руках, и шестёрка налётчиков — а эти были уже с правильными, служебными демократизаторами.*

*Полицейская, ранее — милицейская, резиновая дубинка для разгона демонстраций или пьяной толпы.

Так что не став даже колебаться, отправив последних к их подельникам, в горящие степи Донбасса. А родню Альбины — чуть их подлечив, оставил отдыхать во временном стазисе пузыря переноса… Разговор о необходимости ухода пришлось вести не с самой девушкой, а с её родителями. Но и они, увидев — к чему привела их болтливость, сильно не сопротивлялись. Глава семьи позвал двоих соседей, и при жене и дочери заявил, что пока всё не уляжется, они отдохнут у родни в Крыму. И уезжают буквально через несколько минут — как только придёт такси. Кивая на стоящие в коридоре собранные для отъезда чемоданы на колёсиках.

И, буквально сразу же прозвучал звонок:

— Машина подана, — все закопошились, распрощались, и разошлись. Соседи к себе домой, а семья Хотьян вниз с третьего этажа, на посадку в транспорт. Добравшись к вокзалу, высадились... А там, войдя в подземный переход у железнодорожного вокзала, вышли из него на площадке приёма переселенцев, что была уже капитально устроена неподалёку от столовой … Но уже на Надежде...