Мир мысли II. Сети лжи. Часть 3

Начало цикла: Осколки будущего

Первая книга цикла:

https://author.today/reader/334597/3133780

В пятнадцать лет ей пришлось поверить в магию.

В шестнадцать она попала на ожившие страницы книг и подружилась с дочерью, которую ещё не родила.

В семнадцать узнала, что до XII века Землёй правили боги, которых свергли в результате заговора цари, повстречалась лицом к лицу с Хранительницей Зла, познакомилась с Йозефом Геббельсом и прожила почти неделю в нацистской Германии.

Когда ей было восемнадцать, всех землян едва не истребили инопланетяне, некогда принесшие на планету бубонную чуму.

В девятнадцать она посетила удивительное измерение единорогов, изменила возлюбленному с будущим мужем своей нерождённой дочери, а её лучшая подруга стала вампиром.

В двадцать лет за каждым её шагом следили Интерпол и адепты тайного Ордена прелатов.

А вместо двадцати одного ей снова стало пятнадцать. ______________________________ Вселенная мира мысли 2007 (1-й) – 2012 (1-й) года новой эры Третьего перерождения, Земля и многие другие планеты и миры.

Читать начало истории тут: https://author.today/reader/334597/3133780 Читать третью часть второго тома цикла ---->>>>

Глава XXVII: От Лукавого

Аня сидела в их с Никой новой квартире на кухне, освещённой только тусклой подсветкой вытяжки. И курила, глядя в пустоту. Перед ней проносились неприятные воспоминания. За то время, которое Аня провела в обиталище Авроры, где бы то ни находилось, Лунные воины успели потушить ифритов, на которых натравила их Свет – не вокруг Планеты Счастья, а вокруг Вечной Стены, за коей томилась с конца Второго перерождения Чёрный Алмаз. Покончив с делом, они решили, что план Свет увенчался успехом. Но связаться с Аней или хотя бы Тьмой не получилось. Бантик прочитала, что они были вовсе не там, где полагали. Преисполненная мрачных предчувствий, Натали из тела своей фрейлины предложила погадать на зеркале, установили связь с реальностью, чтобы она сделала это в королевстве. И тут в Воротах возникли Тьма и Розалина – последняя в полном отчаянии. Она заклинала воинов спасти Аню от Авроры любой ценой. Сбивчиво костерила Свет. Пыталась загадать желание джинну. Принц Генрих уже готов был вести драконье войско штурмом на логово Авроры, когда будущая императрица появилась в Воротах сама – целой и невредимой перенесённая к друзьям Хранительницей Зла.

Розалина тогда бросилась ей на шею с таким жаром, что на несколько минут принцесса Авелилона даже простила ей всё, что та творила. Она попыталась объяснить друзьям: самая страшная опасность локализована, наихудшего не случилось. Но в этот момент в происходящее вмешалась Тина.

«Ты только не забудь разузнать, каким образом не случилось наихудшего! – её голос звучал всюду, но обращался исключительно к Розалине. – Спроси у своей выпестованной предводительницы драгоценного войска, как она спасла Хранительницу Зла от забвения! Как мир почти что избавился от Авроры, и кто этому помешал! Поинтересуйся, не стесняйся, тебе будет очень и очень интересно, как твоя Аня гордо встала на сторону Авроры!»

Горькие слова звенели в Аниных ушах в полумраке кухни. Никто, никто не понял её порыва. Никто не видел тех глаз. И после томительной сцены обвинений и упрёков Ане пришлось остаться с Никой, хотя больше всего в мире хотелось провести эту ночь у Генриха. Но Ника пытался её понять. Он сам докорректировал память Аниных родных так, чтобы возлюбленная могла провести время с ним. И обрекая её на бесконечное продолжение невыносимого разговора. Она не могла объяснить так, чтобы он понял, чтобы они поняли. Нужно было видеть Чёрный Алмаз, чтобы понять.

И ещё нужно было поговорить с Авророй. Этого она объяснить даже не попыталась.

К счастью, Ника подсел на наркотик сна и больше не мог бодрствовать круглосуточно. Под утро он наконец-то уснул. И Аня осталась наедине с собой.

Она курила, курила и курила, когда внезапно прямо посреди кухни соткалось золотое облако. На краткий миг даже показалось, что это сигаретного дыма стало слишком много. Но потом принцесса Авелилона поняла, что перед ней стоит Эрру.

С одетым в один памперс невесомым младенцем на руках.

Аня хлопнула глазами, недоумённо глядя на ребёнка.

– Не знаю, как это вышло, – произнёс Эрру и положил спящего новорождённого на стол около наполненной пепельницы. – Свет твердит, что ты предательница. Я понимаю, что тебя околдовали, хотя и не знаю как. Но сейчас это не главное. Нужно попытаться исправить непоправимое, Аня.

– Это что? – оторопело спросила принцесса Авелилона.

– Девочка, рождённая вчера на рассвете. Сейчас ты используешь Священный камень, чтобы обратиться к Часам Тан, и отмотаешь время. А все мы будем молиться Свету и Разуму, чтобы это сработало. Чтобы сила элемента не осталась у Тёмной Госпожи Огня, как бы она ни околдовала тебя.

Анины черты окаменели.

– Это ты подговорил Тину выпустить чудовище? – холодно уточнила будущая императрица.

Эрру невольно отпрянул.

– Ты… ты сделала это осознанно, – с несоизмеримым ужасом прошептал он. – Ты спасла её по своей воле! Тёмную Госпожу Огня, Свет и Разум!

– А насколько осознанными были вы двое, когда обманом выпускали на свободу монстра?! – взвилась Аня, яростно туша сигарету в полной пепельнице так, что несколько вонючих окурков выпали на стол рядом с ножкой младенца, которым решили пожертвовать эти комбинаторы.

– Чёрный Алмаз – это свод правил и устоев. Все её действия направлены на поддержание равновесия. Она никогда не сотрёт в порошок миры, не выметет из реальности Вселенную вместе с прошлым и будущим! И не вмешается ни во что до тех пор, пока кто-то не возьмёт на себя слишком многое! Она – высшая справедливость.

– А разве может быть что-то более страшное и безысходное, чем высшая слепая справедливость, Лапочка? – горько спросила Аня. – Ты не понимаешь, о чём говоришь. Ты же смотрел в её глаза. Она – чистое Зло. Она жаждет одного – смерти, смерти для всего живого. Всего сущего. Она дала бы миру единственную свободу – свободу погибнуть. И справедливо мешала бы лишь одному – попыткам этого избежать! Чёрный Алмаз превратила бы Вселенную в концентрационный лагерь. Мир без вариантов. Только одно правило, которое нельзя нарушить. Выжать из себя всё и сдохнуть. Она – слепая сила. Неотвратимая, безэмоциональная. С ней нельзя договориться. У неё нет души. Вы едва не забальзамировали саму жизнь заживо. Если ни одно правило нельзя нарушить, и жизнь не имеет смысла. Это уже не жизнь, а механизм. Вселенная винтиков на пути к небытию. Что-то может быть хуже?

– Может, Аня. Может. И это Тёмная Госпожа Огня. Тебе повезло не узнать, что она такое на практике. И во имя Разума и Света, да не приведётся тебе этого узнать.

– Ты прожил несоизмеримо больше, чем я, Лапочка. И повидал многое. Слишком многое. Но даже если и Аврора способна отправить в небытие всё живое, с ней хотя бы можно бороться. Я поняла очень многое. Может быть, Аврора – всесильный тиран-самодур, но Чёрный Алмаз – антагонист самой жизни. Будь она на свободе, никакое равновесие никогда бы не пошатнулось даже на миллиметр. Только шестерёнки во мраке исполинского механизма смерти, каждый в строго отведённой ему локации. Свободный лишь разрушать. Это не та цена, которую стоит платить за избавление от кого бы то ни было.

– Ты просто не видела того, что видел я. Тёмная Госпожа Огня – водородная бомба с часовым механизмом и хаотично движущимися стрелками.

– Не исключено. Но это как будто в детский садик забежала бешеная собака, а по ней стали палить из танка.

– Насилие можно победить только насилием, террор – террором.

– Очень знакомые слова. Так рассуждал когда-то один низверженный бог, сжигая евреев и стерилизуя неидеальных соотечественников в попытке выточить себе подходящий народ для гармоничного управления. Я не представляю, что будет, если Аврора покажет себя такой, какой знаешь её ты, не представляю, что я стану тогда делать. Но уверена: её дочь – не панацея. Она – чудовище.

– Когда Тёмная Госпожа Огня примется за Вселенную в третий раз, ты будешь молить о самой жестокой высшей справедливости, как о благе. А она сделает это рано или поздно. Она по такому принципу живёт. Ты не имела права отдавать ей силу элемента. Любой глупости должен быть предел. Ты перешла черту – доверия, разума. Черту допустимого. И поэтому сейчас ты используешь этого младенца, чтобы попытаться вырвать Часы Злости из лап убийцы миров. Это не просьба, Аня! – вдруг рявкнул Тинин принц, заметив озорное выражение на лице собеседницы. – Ты сделаешь это прямо сейчас!

– Что здесь происходит?! – на пороге кухни возник взъерошенный, осоловелый со сна Ника.

Глядя Эрру прямо в глаза и даже не моргая, Аня опустила руку в карман халата, а затем протянула над столом.

– Ваш «свод правил» не является человеком, Лапочка. С ним не может быть диалога. Не может быть компромиссов. – Часы Злости гулко ударились о поверхность стола. Тинин принц побелел, снова инстинктивно подаваясь назад. Он не верил своим глазам. – Верни девочку в роддом. – Она перевела взгляд на Нику. – Иди спать, милый. Эрру уже уходит.

XXVII (2)

– С вашего позволения, принцесса, Аза сейчас приведёт Каролину. Важно показывать наше полное доверие. Я пытаюсь понять её. А Азалитта – кое-чему научить.

– Натали, о чём ты хотела поговорить со мной? – перебила Аня.

– Минуточку, пожалуйста. Давайте убивать всех зайцев разом.

Старшая – единственная, единственная ныне живущая – жрица Храма Луны выглядела смущённой, а такое с ней бывало редко. Пожалуй, только если дело касалось Лесты. Но теперь и это навряд ли могло бы выбить её из колеи.

«Из Натали вышла бы хорошая императрица и отличный лидер для Лунных воинов, – подумала Аня. – В её поступках нет и никогда не было двусмысленности. Она понимает саму себя. Знает, что и зачем делает».

Дверь открылась. В будуар супруги повелителя драконов вошли Азалитта Валуаза, большеглазая светская леди с идеальной осанкой и изысканными придворными манерами, и напоминающая в длинном платье с кринолином слона в посудной лавке Каролина, тут же рухнувшая в кресло, жалобно звякнув металлическими обручами и закинув ноги на пуф так, что юбки задрались, обнажив испещрённые мелкими синяками голени. Она пополнела, и на щеках теперь играл здоровый румянец. А ещё Ане показалось, что скоро переданная драконам под опеку девушка станет матерью.

Каролина поддела пальцами ног задники туфель, и те звучно ударились об пол.

– Напомните поговорить с вами о том, как следует засвидетельствовать своё почтение визави посредством реверанса, – простонала Аза.

– Я не испытываю почтения.

Натали и Азалитта сокрушённо вздохнули.

– Как самочувствие Брадерика? – спросила первая леди драконов.

– Бывало лучше, – помрачнела придворная дама. – Впрочем, как и у многих.

Вот уже несколько недель вся королевская армия буквально сходила с ума. Причиной тому послужили клещи, от которых абсолютно не находилось спасения. Удалось узнать от Бантик, что виной напасти стали вампиры. Видимо, рыцари заразились в пещере носферату. Наверное, личинки паразитов созревали какое-то время. Наверное, именно потому, что вампиры имеют доступ к силе примы Глоригерарии, они могущественны так, что пока даже драконий народ не смог найти спасение от заразы. Несчастные теряли рассудок от неуёмного зуда и ползающих под кожей насекомых. И те, кто побывал в пещере и принёс беду в королевство, и те, кто успел подхватить паразитов от уцелевших, как сын Азалитты.

– У тебя не появилось признаков? – сочувственно уточнила Натали.

– Нет, миледи. Ни у кого во дворце Валуаза, кроме Брадерика. И, насколько я знаю, ни у кого, не являющегося частью армии, вовсе. Но побывавшие в пещере гадов всё же заразили молодых рыцарей. Похоже, теория о том, что вампирьи клещи активизируются только под кожей принимавших облик зверя, оправдывается. Лекарство скоро найдётся, миледи. Давайте переходить к делу. – Она посмотрела на Аню. – Пусть вас не смущает присутствие Каролины, леди Генри, – присовокупила она.

– Аза и наша гостья последние месяцы почти неразлучны, – кивнула первая леди драконов. – Так что, простите, принцесса, но Каролина осведомлена обо всех наших обсуждениях… в том числе и о тех, которые касаются вас.

– Вы меня обсуждаете? – подняла брови Аня.

– Это именно то, о чём нам следует поговорить, – кивнула Натали, поводя головой со слепыми белёсыми глазами и изуродованной левой половиной лица. – По поводу последних событий.

Аня тяжко вздохнула и устремила взгляд вбок – на фигурку голубя в лучах солнца, украшающую стену. С неё хватило патетических речей Ники и Салли, со знанием дела рассуждавших о глупостях, которые могут кончиться погибелью, о безумных порывах, на которые она не имеет права. Об упущенных шансах победить главного противника, колоссальное вселенское зло. Обо всём разумном и рациональном, что с треском разваливалось, столкнувшись с холодной тьмой в глазах Чёрный Алмаз. Хорошо рассуждать тем, кто даже её не видел. А ведь «коварная Аврора» не воспользовалась и идеальной ситуацией, чтобы завладеть Часами Злости! После этого следует отдельно подумать о том, имеет ли смысл борьба против неё. А эта катастрофа закончилась на удивление хорошо...

– Миледи, вы понимаете, в какое положение поставили принца крови? – спросила Азалитта.

Аня растерянно моргнула.

– Я же говорила! – отметила Каролина, сунув указательный палец в нос и изучая потолок. – Даже не задумалась!

– Вы пошли против воли Вседающего Света, – продолжала леди Валуаза, игнорируя реплику подопечной. – И не в какой-то незначительной мелочи. Вы попрали то, что она считала избавлением, и едва не оставили свой высочайший дар в руках её злейшего врага.

– Свет обманула меня! Мы выпустили монстра!

– Принцесса, – напряжённо сказала Натали, повернув к Ане лицо с незрячими очами, будто глядя на неё, – я действительно думаю, что… вы поступили правильно. Зеркало показало мне всё, что видели вы. И, хотя Леста пророчит беды от любых контактов с Авророй, я считаю, что ваш выбор… был меньшим злом.

– Однако Вседающий Свет – основа мира драконов, – продолжила за неё Азалитта. – Он сотворил и питает всё, что окружает нас. Мы им живём. Миледи, если вы разозлите эту силу настолько, что она потребует от владыки предпринять шаги в отношении вас, он не сможет ослушаться. А если, не дай Свет Вседающий, сможет…

– Что говорил вам Генрих по этому поводу? – спросила Натали.

– Он... максимально сдержан, – нехотя признала Аня. – У Генри хватает забот сейчас! Но он ни разу не осудил меня! И тоже не считает ложь Свет нормальной! Он поддерживает меня, он уверен, что я поступила правильно! Но... Да, он не очень охотно обсуждает всё это. Она что... она...

– Насколько я знаю, никаких контактов с Генрихом не было, – поспешно сказала первая леди драконов. – Но, если сейчас это сойдёт вам с рук, – умоляю, принцесса, больше никогда не допускайте подобного! Хранительница Зла, чем бы она ни казалась, – это не подружка, к которой можно обращаться с оказией. Не помощница в мелких неурядицах.

– Если ты сейчас о воскрешении Стаса, – воинственно прошипела Аня, наконец найдя слабое место в безжалостной аргументации, – то позволь напомнить, что так предрекла мисс Салин. Так и должно было быть! Я просто вспомнила и подумала, что момент – самый подходящий.

– Принцесса... пускай это будет первой и последней просьбой, с которой вы обратились к Авроре. Предречённой, долженствующей – но единственной. Вы не должны становиться ей обязанной. Вообще не должны пересекаться. Это опасно.

– Тёмная Госпожа Огня – смерть, – вдруг сказала Каролина, произнося слова, будто псалом, вызубренный с младых ногтей. – Встреча с Тёмной Госпожой Огня равносильна забвению. Никаких контактов. Если она обратит своё внимание на тебя – тебе конец. И это уже ничто не исправит. Нельзя было выполнять поручения Рози вне защиты. Нельзя было покидать пещеру. Нельзя попадать в поле зрения Тёмной Госпожи Огня. Важно прятаться в безопасности. Тут – безопасно. В I-м измерении – смерть. Тёмная Госпожа Огня – смерть.

– О боже! Люди! О том, что такое Аврора, все мы знаем только с чужих слов! И хочу напомнить: Часы Злости у меня. Она их вернула.

– Это странно и опасно, – произнесла Натали. – Все обеспокоены, принцесса. Очень обеспокоены. Был совет.

– Совет?!

Натали кивнула.

– Лунные воины не знают, как вести себя с вами. Что у вас на уме. Впрочем, простите, принцесса, я думаю, вы и сами этого не знаете. Некоторые считают, что вы упустили единственный шанс победить Аврору и не могут простить вам этого. – Аня открыла рот, но жрица Храма Луны повысила голос: – С Хранительницей Зла нельзя дружить, принцесса, – внушительно произнесла она. – Я считаю чудом то, что мы всё ещё живы. Что все ваши силы остались при вас. Но это – прихоть. Всё может измениться в любой миг дурного настроения. Не напоминайте о своём существовании до решающего боя. Этот бой настанет – потому что Вселенная сейчас существует так же по прихоти взбалмошного тирана, который может измыслить что угодно.

– Никогда не пересекаться с Тёмной Госпожой Огня, – повторила Каролина.

– Пока наши друзья решили выжидать. Уповать – многие стиснув зубы – на ваше благоразумие.

– Благоразумие в чём? – взорвалась Аня. – Безумная сестрица Свет забрала бы Тёмный Рубин и превратила всё живое в своих раболепных пажей!

– Повторюсь: я считаю, что вы поступили верно, принцесса. И это не был тот случай, который следовало использовать, чтобы одолеть нынешнюю Хранительницу Зла. Но вы стали у самой грани. Не переступайте её. Не придумывайте себе дружбу, которой нет и быть не может. Аврора осталась наиопаснейшим врагом всего живого. В том числе и вашим. Вы начали ткать иллюзию вокруг её образа. Не спорьте, это правда. И вам нужно остановиться, пока не стало поздно. Это и только это пугает всех нас. Не ваш поступок тогда. А ваши возможные поступки позже. Не совершайте их. Умоляю вас. – И голос Натали странно дрогнул.

– Тёмная Госпожа Огня – смерть, – повторила Каролина.

– Но если вы готовы идти наперекор своим друзьям, – промолвила Азалитта, серьёзно глядя на Аню, – подвергать опасности – возможной опасности – себя, то помните хотя бы о владыке, миледи. Если ему прикажут казнить вас за измену, что будет со всеми нами?..

XXVII (3)

С Генри всё это Аня обсуждать не стала. Знала, что он скажет: в вопросах такого плана право принимать решения принадлежит только ей. Принц крови бы уверил, что со своими неурядицами разберётся. К чему лишний раз напоминать, да ещё и учитывая растущее бедствие с клещами, что владыка Королевства драконов – всего лишь вассал Свет? После того, какой лицемеркой та оказалась.

Аня так и не смогла решить, кто теперь вызывает в ней больше негодования – Розалина с её наполеоновскими замыслами и макиавеллевскими расчётами или дражайшая матушка Селесты. Вот в кого пошло Светозарное дитя! И Эрру тоже хорош. Почему все так самоотверженно лгут будущей императрицы на каждом шагу? Когда же это прекратится?!

Весна отцвела и уступила права лету. С течением дней Аня перестала ожидать внезапного появления Тьмы с патетическим «Я же тебе говорила» или самой Розалины. Казалось, своим поступком она обескуражила всех, кто о нём знал, и эта история стала своеобразным табу для преобладающего большинства. Ника с Салли тоже вскоре перестали поднимать опасную тему. Да и Натали с Азой её больше не затрагивали.

Потом Ане приснился сон. Монолог, детским печальным голосом в темноте за спиной. И она так и не поняла, была ли это фантазия, или Единорожка таким образом действительно пыталась донести свою позицию.

«Попробуй представить, что у тебя отнимают всё, что ты любишь. Всех, кого ты любишь. Навсегда. И всё, что ты после создашь себе и восстановишь из пепла, тоже смогут в один миг растоптать и уничтожить. Представь, что ты кладёшь всю себя на борьбу с этим. И думаешь, что где-то во Вселенной у тебя есть союзница, ещё более пылкая, а потом она предаёт. Она освобождает такое же по силе зло и отдаёт его в руки первого зла. Вот что сделала Свет. Передала Авроре власть над её дочерью. И та теперь сможет её использовать против вас же в любой момент. Против вас, против неё самой. Свет околдовали. Её разум повредила Планета Счастья, а у Авроры очень много рычагов для воздействия и немерено коварства. Я знаю много историй о силе Свет, но за свою жизнь я застала только её слабость. Я видела, как она ушла бороться, полная отчаяния, и как она пропала, не сделав ничего за две тысячи лет. А потом появилась и едва не смела в пыль моё войско. Она рисковала жизнью каждого из вас, и одним чудом вы остались целы. Она передала Авроре власть над Чёрный Алмаз. Мне страшно думать, к чему это приведёт. Вы должны копить силу и мощь, чтобы уничтожить Аврору. Чтобы стереть саму память об Авроре. Чтобы отпустить Вселенную на свободу. Хранительнице Добра нужна помощь, чтобы противостоять этому злу. Хранительница Добра растратила почти всю свою силу когда-то, чтобы пленить Чёрный Алмаз. И всё это стало зря. Борись. Умоляю тебя. Тренируйся. Добейся силы. Срази это зло. Пока оно не уничтожило и тебя. Молю...»

Насчёт интересного положения Каролины принцесса Авелилона оказалась абсолютно права. Но та упорно называла беременность болезнью, которая когда-то терзала её едва ли не каждый год, а потом надолго прошла. Она совсем не придавала этому значения и заливисто смеялась, когда леди Валуаза пыталась объяснить, что появившийся в результате малыш вырастит в человека – сына или дочь, о которых следует заботиться.

– Я толстею из-за созревающей штуки, она и близко не похожа на человека и, конечно, не вырастет, она вообще не живая! Знаешь, сколько раз я уже болела этим? Не городи ерунды! – хохотала она.

Азалитта показала Каролине детей – разного возраста. То, что младенцы действительно со временем меняются и превращаются в людей, вызвало в чудачке живейший интерес, который сменил недоверие. Но она всё равно твердила, что «болезнь» к рождению ребёнка не приведёт. «Да, симптомы похожи, понятно, почему ты запуталась. Но моя штука и близко не такая, как эти ангелочки в пелёнках, и она не может вырасти в ребёнка. Она прежде протухнет, если её не убрать».

Высмеивала Каролина и связь между своей «болезнью» и совращением лакеев. К вельможам её не допускали. С чем гостья драконьего племени не спорила – она отчаянно не желала заразиться отвратительной болезнью, распространяющейся в среде рыцарей – былых и действующих.

Способа помочь с драконьей напастью не находилось, а масштабы её росли. Аня боялась лишний раз дотронуться до Генриха. Клещи образовали воспалённые бугры под кожей. На них лекари распыляли вещество, которое парализовало паразитов. Но неудачное движение могло разбить скопление, и гады расползались в десяток новых зудящих точек. У принца драконов было только три очага – над лопаткой, под рёбрами и на голени. В его ложе сделали углубление, наполненное усыпляющей клещей мазью, в которое опускалась на время сна задняя опухоль. А Натали отдавала Генриху амулет бенанданти, чтобы его сознание покидало тело, и неловкое движение не усугубило болезнь. Так что он сносил кошмарную хворь стоически. Но исхудал и осунулся, а голос стал надрывным без повода.

Другим приходилось куда хуже. Чаще всего рыцари множили скопления во сне, и их начали связывать. На период бедствия в святилище закрыли школу для трущобников и устроили своеобразный лазарет: там в общем зале отдохновения, напоминающим палату буйнопомешанных из-за ремней на кроватях, евнухи сменяли друг друга, чтобы непрерывно стучать древними палочками, препятствующими трансформации. Некоторые драконы были покрыты буграми с ног до головы. Кто-то в припадке успел попробовать выгрызать паразитов. А приятель Брадерика из новой сотни покончил с собой, бросившись с заупокойного водопада.

Принцесса Авелилона виделась с Генрихом, пока он спал – в I-м измерении. И наверное, «ролевые игры» с примеркой новых тел могли бы позабавить пару тайных любовников, если бы не их кошмарная подоплёка.

– Армии, считай, нет. Королевство всесторонне уязвимо. Беспрецедентно! Я… даже начал думать… пробовать в рыцари… женщин. Свет Вседающий, это даже звучит абсурдно! Но евнухи, хилые или трущобники кажутся ещё худшей альтернативой. Аня, что смешного, – вымученно добавил супруг маминой подруги Заид.

– Прости. Это очень странно слышать от соседа, – пискнула принцесса Авелилона.

– Всё остальное с соседом тебя не смутило? – усмехнулся он.

Аня показала крошечное расстояние между большим и указательным пальцами.

– Я смогу защитить мир драконов даже лучше армии, если возникнет опасность. От всего, – посерьёзнев, добавила она. – И от Вседающего Света, коли потребуется.

– А от бунта? Сила властителю нужна в первую очередь, чтобы управлять, и лишь во вторую – чтобы защищаться.

Принцесса Авелилона отвела глаза.

– Три месяца бедствий. Учитывая настрой тётушки, как бы ни вышло, что женщин спасителями признаю не я.

– Тогда зачем медлить?

– Объявив равенство, я подвергну сомнению законность своего правления. Ведь я сын непервородного принца.

– Ненавижу политику всё больше и больше, – скривилась Аня. – От неё в последнее время слишком много тревог.

Месяц за месяцем в рамках работы будущая императрица сломя голову носилась по митингам и патриотическим мероприятиям в родном городе. Партийцы «Доминанты» устраивали то и другое по всей стране. Украину охватывало сине-жёлтое безумие. И в принцессу Авелилона закрадывались нехорошие подозрения касательно того, кого домино бриттов выбрал на роль будущих «врагов» её землякам.

Вообще-то, диковинные политические пертурбации захлестнули весь мир. Отголоски происходящего проникали в Анину сферу областной журналистики тревожным звоном. Но в обыденности её куда больше волновала деятельность низверженного бога. Он выигрывал пари, которое так и не заключил с принцессой Авелилона. Вопрос был в том, надо ли его остановить – или домино бриттов действительно знает, что делает.

Аня испытывала постоянные сомнения на этот счёт. В августе её телеканал ушёл на эфирные каникулы, но даже без регулярных съёмок было видно невооружённым глазом: зреет что-то весьма и весьма нехорошее. Сегодня она планировала спросить совета у Генриха, но весть о том, что ему грозит потерять не только лучших мужчин королевства, но и трон, как-то сместила акценты. Впрочем, он и сам тут же изменил тему:

– Каролина вчера родила, – сообщили уста Полининого благоверного.

– Ого! Мальчика или девочку?

– Я не уточнял. Ребёнок умер, едва повитуха перерезала пуповину. Бесовка одержала верх в своих соображениях. Не удивлюсь, если вскоре снова забеременеет.

– По крайней мере, вольные нравы уместны в королевстве и никому не нужно за неё краснеть.

– Боюсь, скоро ей придётся переключаться на трущёбников, – помрачнел Заид.

Perspective πεῖ*

*Пи – шестнадцатая буква греческого алфавита.

____________________________________________________

Джордж Адамс был абсолютно уверен, что мэром города Днепропетровска и главой всеукраинской партии Доминанта стал вовсе не его сын Артур. Он прекрасно знал его диагноз. Диссоциативное расстройство идентичности. И понимал, что этот диагноз – верен. Хотя, конечно, помалкивал. Никому не следует знать. Такой пост. Такой успех.

Но почему из всех женщин мира его мальчик выбрал именно эту? Или её тоже выбрал не он?

Джорджу нравилась невестка. Она была робкой в меру, умной, образованной, очень ответственной и преданной. Но она несла потенциальную опасность будущему поколению.

Глядя на своего девятимесячного внука, Джордж каждый раз вспоминал о его бабушке. О женщине, которая и сейчас заперта в психиатрической клинике. И без того немалый риск пагубной наследственности с такой материнской линией удваивался, и беда становилась почти гарантированной.

В минуты, подобные этой, Джордж Адамс ощущал физически, как волосы дыбом встают на его голове. Он видел это уже не раз. Как сын самозабвенно играет со своим малышом. Идиллическая картина. Если не присматриваться.

Артур сидел на пушистом ковре подле мальчика, широко раскинув ноги, и вместе с ребёнком возводил неустойчивую башенку разноцветных кубиков. Оба смеялись. Неуверенные, отрывистые движения. Неосторожные удары по шаткой конструкции. Радостные хлопки в ладоши. Блеск в глазах. Ниточка слюны, не замеченная в порыве энтузиазма. Она тянулась из уголка губ тридцатичетырёхлетнего мэра Днепропетровска.

Вот пирамидка ожидаемо обвалилась. Глаза Саши наполнились слезами.

– Не пачь! – досадливо велел взрослый отец, потирая ушибленную кубиком коленку. – Тафай их спрячем!

Малыш захлопал в ладошки и агукнул.

Джордж Адамс отвернулся и пошёл в кухню.

За его спиной в воздухе соткались фигуры двух женщин, одна держала другую за плечи.

– Мальчики! – произнесла вторая детским голоском. – Пойдёмте, покажу вам место, где играть куда интереснее.

XXVII (4)

В этом году Аня выходила с эфирных каникул с особой радостью. Работа могла хотя бы немного спасти от подготовки к свадьбе. Заканчивалось третье лето, подаренное джинном, и постылый венец маячил на горизонте дамокловым мечом. Торжество назначили на двадцать восьмое сентября. Ремонт в новой квартире был окончен, мебель куплена, висели в гардеробной дома родителей готовое подвенечное платье и фата. Уже дважды глубокой ночью Аня спускалась в бельэтаж и кромсала белую ткань кухонным ножом, а потом восстанавливала наряд кольцом Мелочей. От этого становилось легче. Как и от свиданий с Генрихом в самых неожиданных телах. Но она скучала по нему настоящему. И армагеддон с драконьими клещами внушал ужас. А как бы Аня ни привыкла к Нике, перспектива с ним жить пугала, как планирование похорон.

Глобальные перемены назревали всюду. И нигде не казались позитивными.

Аня собиралась на работу тщательно и в приподнятом настроении, словно вырвалась из болота безысходной предсвадебной суеты. К тому же в съёмочном ей не досталось ни одного митинга и ни одной политической акции. Принцесса Авелилона открывала сезон пресс-конференцией о росте преступности в областном управлении МВД, назначенной на 14:00. А что может быть лучше нормальной темы, да ещё и после обеда?

В саду Стася учил Яну кататься на велосипеде. Они копошились на центральной дорожке второго яруса, то и дело пропадая в зелени высоких туй. В это лето дочь отчима часто бывала у Сухановых. Брат, снова живой и получивший в награду за призрачное бытие похудевшее тело (его к достижениям Бантик подогнала Бэлла кольцом, окончательно подтвердив, что Стас жирел от болезни), ухаживал напропалую. Смерть пошла на пользу его характеру.

За минувшие после пятнадцатого дня рождения, нежданно-негаданно отмеченного подлинным Стасом в земном состоянии, месяцы он совершенно обвыкся с новым «плотным» существованием, в котором теперь хранил невероятную тайну своих сестёр и их друзей. Сейчас Стася собирался в десятый класс, отлично выглядел, постиг тайны мироздания и влюбился – в общем, чувствовал себя отлично и наслаждался жизнью. А в тот памятный день, когда брат назвал бывшего дружка Пашку недоразвитым ослом, наградил сочным фингалом и запретил приближаться к сухановскому забору (соседский отпрыск обозвал Яну потаскухой), мама в задушевной беседе на террасе призналась Ане, что паранойя по поводу детей-подменышей у неё как-то сама собой полностью прошла.

Анжела вернулась к полноценной работе. Она начала с реконструкции юридической конторы, которой управлял Лёша, после чего услугами Аниной мамы заинтересовался один из его клиентов. Теперь родительница планировала заковыристый декор небольшого ресторана в центре города. Реконструкция должна была начаться на грядущей неделе, так что Анжелы практически не было дома – она контролировала закупку материалов и лихорадочно искала исполнительного слесаря. Соня получила великолепный шанс догулять лето перед вторым школьным годом свободно и без усиленной опеки, хотя раза два в неделю на пороге обязательно возникали бабушка с дедушкой и рушили её идиллию. Благо ввиду Сонькиных восьми с половиной лет от круглосуточного надзора взрослых её освободили. За это попустительство пришлось заплатить регулярными занятиями с логопедом Семёном Павловичем, которого рекомендовала маме Полина. При этом строгом усатом дедушке в очках Соня, как доложила проведшая рекогносцировку Салли, упускала из речи одну только букву «р». Во всё остальное время – показательно коверкала слова больше и больше, уверовав почему-то, что так сможет навсегда остаться маленьким беззаботным ребёнком.

– За два последних месяца показатель преступности по Днепропетровску и области подскочил на семьдесят три процента. Рост затронул все сферы, но наибольшая негативная динамика наблюдается среди преступлений в состоянии аффекта: бытовые скандалы, преступления на почве ревности. Скачок показателей беспрецедентный и ничем не объяснимый. Киев отправил в наш регион проверку, через два дня нас посетит лично министр внутренних дел. По предварительным данным, в работе правоохранителей не выявлено никаких нарушений. Все сотрудники отозваны из отпусков, сокращено количество выходных дней и отгулов. Однако отследить связь между разномастными эпизодами правонарушений не удаётся.

«Уголовное безумие» – записала Аня в блокноте и остановилась. Она лично видела связь: если денно и нощно втолковывать людям, что они особенные только потому, что являются представителями какого-то народа, появляется ощущение вседозволенности. Но такие выводы не допустили бы в эфир даже на её более чем либеральном канале.

На стене справа висел календарь с передвижным квадратиком, отмечающим текущее число. Двадцать шестое августа. Бракосочетание назначено на двадцать восьмое сентября.

Через месяц она выходит замуж.

– …в частности, жестокое обращение с детьми, садистские действия и убийства…

Принцесса Авелилона нашла в мессенджере психолога и принялась договариваться о комментарии. А потом покосилась на коллегу с центрального телеканала: надо наклянчить что-то из недавних происшествий в качестве примера для начала сюжета.

Выходя из областного управления, Аня поняла, что забыла забрать микрофон из конференц-зала. Пришлось возвращаться и долго припираться с охранником. Пресс-служба не брала трубку. Аню спас лысый крупный полицейский в форме патрульного, вызвавшийся проводить журналистку за утерянным имуществом.

Когда она растянулась на столе президиума, чтобы достать до забытого одинокого микрофона, патрульный навалился сзади, впиваясь в тело и комкая одежду.

– М-м-м, ролевые игры! – мурлыкнула Аня. – А почему днём? Генри, тут могут быть камеры.

– Не переживай, – выдохнул полицейский, овладевая ею.

XXVII (5)

– Запомни это тело. Оно… очень удачное. Бр-р. Лучшее из тех, что ты находил.

Полицейский притянул её к себе за грудки растрёпанной одежды и заглянул в глаза. Аню прошибла дрожь. Лысый мужчина растянул губы в будоражащей улыбке. И вдруг на его скуле кожу съела зернистая копошащаяся мгла.

А потом он весь распался на неё, проникая в тело принцессы Авелилона через приоткрывшийся рот. Аня согнулась пополам, дёрнулась – и проснулась на переднем сиденье машины, припарковавшейся около здания телеканала.

– Конечная, – хохотнул водитель. – Убедитесь, что не оставили личные вещи в вагоне.

Аня ошарашенно оглянулась: оператор взялся за ручку дверцы на заднем сиденье.

– Лёнь, я… ходила за микрофоном? Возвращалась?

Оператор хмыкнул и протянул ей треногу и забытый микрофон.

– Держи, Маша-растеряша. Ещё бы вечером спохватилась.

Аня моргнула. Вспомнила, каким реалистичным был сон. Как Генри распался и пропал, оставшись лишь где-то у неё внутри.

Через месяц она выйдет замуж.

Звякнуло уведомление.

«Домохозяйка зарезала мужа и выбросила 8-месячного сына из окна в субботу днём – подойдёт? Залью на файлообменник».

Вечером Ане в очередной раз написал Алехандро. Возлюбленный Смерти бил тревогу из-за Бантик, которая после воскрешения Стаса скрашивала его одинокие будни на острове-Тени. Большой радости по этому поводу она не испытывала. Аня понимала, что русалка чувствует себя использованной и после выброшенной за ненадобностью. Бантик скучала по сухановскому дому и простой человеческой жизни, пускай и в облике несовершеннолетнего мальчишки. К нему она тоже привыкла за много лет. И его у неё так же отобрали. Алехандро уже трижды обращал внимание Ани на её состояние. Сама Бантик упрямо всё отрицала. С напускной беззаботностью заверяла, что теперь может пожить для себя. Поваляться на пляже. И снова поваляться на пляже. Альтернатив как таковых на острове-Тени не было. Но поселиться среди людей в придуманном случайном образе она упорно отказывалась. А другие варианты Ане не приходили на ум. И она снова не знала, что ответить экс-бесу, настаивающему, что оставлять происходящее без внимания никак нельзя.

Больше всего хотелось уступить русалке белое платье из гардеробной и всю свою жизнь вместе с ним. Спрятаться в мире драконов и ухаживать за Генрихом, смазывая его заражённое тело успокаивающими зуд бальзамами.

Неужели ничего не удастся поделать?

Неужели ничего нельзя изменить?..

Мэр Днепропетровска сильно задерживался на очень раннюю и очень важную съёмку. Его ждал, зевая и плюясь ядом, полный конференц-зал журналистов и взволнованный заместитель. Уже как час следовало публично отчитываться о результатах работы за минувшее лето.

Аня дремала на трёх стульях. Ей даже что-то снилось – будоражащее и наполненное траурным белым фатином. То и дело просыпаясь, из-под полуопущенных ресниц принцесса Авелилона следила за хмыкающими над её вальяжностью коллегами. Двадцать минут назад она отправила боевому товарищу сообщение: «Ты вообще явишься сюда? Убью, если я встала зря», но ответ так и не пришёл.

– Дорогие коллеги, к сожалению, наш отчёт состоится позже, – на этих словах оператор тряхнул Аню за плечо, – следите за рассылкой. Приносим свои извинения.

– …не выходит на связь, жена в милиции, – услышала принцесса Авелилона шёпот за спиной и резко свернула в туалет.

Данкан действительно не выходил на связь. Даже по передатчику.