Мир мысли II. Сети лжи. Часть 2

Начало цикла: Осколки будущего

Первая книга цикла:

https://author.today/reader/334597/3133780

В пятнадцать лет ей пришлось поверить в магию.

В шестнадцать она попала на ожившие страницы книг и подружилась с дочерью, которую ещё не родила.

В семнадцать узнала, что до XII века Землёй правили боги, которых свергли в результате заговора цари, повстречалась лицом к лицу с Хранительницей Зла, познакомилась с Йозефом Геббельсом и прожила почти неделю в нацистской Германии.

Когда ей было восемнадцать, всех землян едва не истребили инопланетяне, некогда принесшие на планету бубонную чуму.

В девятнадцать она посетила удивительное измерение единорогов, изменила возлюбленному с будущим мужем своей нерождённой дочери, а её лучшая подруга стала вампиром.

В двадцать лет за каждым её шагом следили Интерпол и адепты тайного Ордена прелатов.

А вместо двадцати одного ей снова стало пятнадцать. ______________________________ Вселенная мира мысли 2007 (1-й) – 2012 (1-й) года новой эры Третьего перерождения, Земля и многие другие планеты и миры.

Читать начало истории тут: https://author.today/reader/334597/3133780 Читать вторую часть второго тома цикла ---->>>>

Perspective έψιλον*

*Эпсилон – пятая буква греческого алфавита. ____________________________________________________________

Анжела Суханова очень переживала за старшую дочь. Почему-то та снова сошлась с этим Сашиным курьером, мальчишкой, которого он потом уволил. И данное решение сказалось на Ане скверно. Как подменили. Понятно, почему она прекратила общаться с лучшей подружкой, ведь Марина – сестра её бывшего. Кирилл Тума́н нравился Анжеле намного больше Коли Климовского. Или Ники, как его называет Аня. Впрочем, надо думать, дочери виднее. Не в правилах Анжелы давить в подобных вопросах.

Но Аня опять торчит постоянно в четырёх стенах, часто прогуливает университет, в который с усердием поступала. Родные так гордились, что она прошла на бюджет. Нет, старшая дочь всё ещё помогает по дому: моет посуду, закрывшись на кухне (неестественно быстро, но очень качественно), берётся пылесосить – тоже по большей части, когда никого нет, развешивает постиранное бельё, готовит кулинарные изыски на всю семью… А вот с Сонечкой вовсе перестала заниматься.

Да и с самой младшенькой тоже беда, совсем не хочет взрослеть. Надо нанять ей логопеда. Попросить Полю поискать номер того, который учил Рустама выговаривать «р». А кого бы нанять Стасику? Диетолога? Да и психолог не помешал бы…

Всюду проблемы.

Ещё Анжела решилась помирить свою сестру и племянницу. Жанна – как дитя малое, она вообще способна ничего годами не делать. А девочка живёт у чужих людей. К тому же у какого-то богатенького малолетнего музыканта. Хотя ещё вопрос, кто на неё может хуже влиять – этот пацанчик или родная мать. Но всё равно. Аниной маме очень не хотелось влезать в это, но больше, видимо, было некому.

Анжела размышляла какое-то время, а потом набралась душевных сил и убедила Сашу устроить совместное (для Жанны, конечно, благотворительное) празднование Нового года за границей. Там она пообщается с обеими сторонами конфликта и что-нибудь придумает.

Глава XIV: Привидения

Аня курила и смотрела сквозь стекло террасы, как перекидывают друг другу мячик на лужайке шестилетние соседские близнецы. Мама бы в жизни не разрешила Соне сидеть на траве в октябре, даже в дутом комбинезончике. Востроносенькая девочка сунула палец в рот. Это тоже под табу – и у самой Сони в частности. Чистоплотность – не порок, но кроха скорее играет в маниакальную санитарию. Мама потакает её нежеланию взрослеть чрезмерной опекой. Аниной сестрёнке было бы сейчас десять лет, но все Сонины забавы – на уровне пяти. А то и ниже. Не считая рисования, конечно. Но этого мало.

Выпускать дым колечками не получалось.

Надо завязывать с меланхолией, а то как бы Тина опять ни принялась мерцать. Пойти, что ли, стажироваться на тот канал, в эфире которого она когда-то рассказывала без маски о Лунных воинах в разбитом будущем? И перевестись на заочку.

Спасибо Бантик за этого бедолагу Кирилла. Если бы Аня уже который год встречалась с Никой, он бы, чего доброго, заговорил о совместном проживании. А так есть хоть какая-то отсрочка.

Бедная Бантик.

Совершенно незнакомые люди на улицах то и дело шептали Ане в самое ухо, что в мире драконов всё хорошо. Её начинания идут по плану. Несколько секторов трущоб отстроили заново. Больше и больше малышей забирают из приюта родные. Интерес к собственному потомству красноречивее прочего свидетельствовал о том, что реформы пошли на пользу и одичавшее население стряхивает вынужденное отупение, возвращаясь к полноценной жизни.

Аня была благодарна Натали за эти сведения. Без них она бы не сдержалась и сунула свой нос туда, где ему совсем не место.

Почти колечко. Бантик за неё бросила курить, и пришлось снова огорчать папу и бабушек с дедушкой.

Она только и делает, что огорчает всех кругом.

Тина до сих пор сердится. Их отношения разительно переменились после того, как Аню похитили драконы. Душевная близость уходила постепенно, но принцесса Авелилона пропустила переломный момент за калейдоскопом собственных проблем и переживаний. Наверное, он наступил задолго до первого мерцания. Они перестали быть подругами ещё перед чередой обвинений, скорее те являлись следствием. Теперь, много размышляя, Аня осознала это вполне. Возможно, Тину обидела её отстранённость, зацикленность на своей новой жизни. Но разве реально было осилить наряду с постоянными представлениями для Ники регулярные спектакли для будущей дочери? Волей-неволей Аня ограничила их общение.

Вот и закономерные плоды.

Полтора года в Королевстве драконов выкорчевали её из всех сфер привычной реальности. И если для Ани даже леди Азалитта стала ближе Тины, справедливо ли обижаться на ту за холодность?..

Запиликал передатчик. Зеркало отразило раскрасневшееся лицо Ники, полное бьющего через края негодования. «Давненько такого не было», – с долей интереса подумала Аня.

– Где ты?! – почти выкрикнул он.

– Дома, – удивилась предводительница Лунных воинов.

– Одна?!

– Что?.. Что случилось?

– С кем ты только что разговаривала, Аня?

– Я курю на террасе. Ну, с Суффиксом разговаривала недавно, он хочет курицу жарить, но Стася тыняется всюду… К чему ты клонишь?

– Я тебе звонил. По телефону.

– И? – подняла брови принцесса Авелилона. – Там было занято? Но почему тебя это так удивило?

– Нет, там не было занято! Трубку снял твой брат.

– Стас?

– У тебя так много братьев?! – рявкнул Ника. – Стас сказал, что ты сейчас занята и не можешь говорить, потому что обнимаешься со своим бывшим!

Аню обуяла страшная досада.

– И какие же ты сделал выводы? – ледяным тоном осведомилась она.

– Я… – Ника вдруг стушевался.

– Ну же! Что? Что ты возомнил? Что мой тупоумный братец, падкий на дебильные выходки, назвал моим бывшим… кого, Ника? Надо полагать, не воздыхателя Бантик. Кого? Принца драконов?

– Я… прости, я не подумал… не подумал, что он не зна…

– Прекрасно! Кого не знает, дорогой? То есть если бы Стас знал принца драконов, – она намеренно не произносила имени, слишком больно, – то ты вполне бы допустил, что я тут обнимаюсь с похитившим меня врагом у всех на виду?!

– П-прости… Я погорячился.

– Всего хорошего!

Аня захлопнула крышечку передатчика и убрала звук.

Они ссорились чаще, чем раньше. Летом принцесса Авелилона вела себя прилежно, а Ника чувствовал вину. Теперь он ощущал её отчаяние и невысказанное отвращение. Недоумевал и злился. Делая лишь хуже.

Примириться с судьбой не получалось. Видеть в Нике позитивные качества было выше её сил. Она отдавала себе полный отчёт, что несправедлива. И бесилась ещё больше. А он всё равно оставался в этом виноват. Сколько ни убеждай себя в обратном.

На глаза навернулись слёзы.

Может, всё по заслугам? Кто скажет, что постоянные подозрения не имеют под собой почвы? Ника никогда не ревновал её. Даже мысли такой не допускал. Априори. В дни, когда сошёл с ума – его воспалённое воображение изыскивало самые немыслимые обвинения, но он никогда не говорил о её неверности. Нынче же он просто понял её чувства прежде, чем она сама.

Но Аня же ими пожертвовала. Всем пожертвовала.

Так теперь будет продолжаться всегда?

И вместе со всей этой лавиной подозрений и недоверия, он ни на йоту не отошёл от здравого смысла. Не то чтобы Аня всерьёз думала, что когда-то Ника изображал безумие. Но, вероятно, будь она тогда категоричнее и строже, всё выглядело бы по-другому. Куда проще.

Теперь уже ничто не может быть просто.

Она вошла в дом. Стащила и сунула в шкаф куртку. Стася с гнусным видом ждал у перегородки в столовой. Увидев сестру, он сделал несколько вальяжных шагов, отвратительно потрясая жировыми складками.

– Твой хахаль звонил, – объявил братец.

– Не надо трогать мои вещи, – огрызнулась принцесса Авелилона. В её глазах всё ещё блестели непрошеные слёзы.

– А я сказал ему, что ты тут развлекаешься с Кирю-ю-ю-ю-юшей! – победоносно сообщил Стас, наблюдая за реакцией с любопытством молодого учёного на опыте. – А потом я выключил твой телефон и запрятал. Как ты его найдёшь теперь, чтобы оправдываться? Ха-ха!

Аня молча пошла к лестнице.

– Он тебя кинет! Твой Коленька тебя ки-и-и-и-инет! Будешь тут сидеть, вся такая одинокая, и смотреть в окно. Он перестанет с тобой целоваться, фу. Я тебя спас. Ты знаешь, что целоваться очень опасно? Микробы! Все его микробы – твои микробы. Его и Кирю-ю-юшки! Ха-ха, Аня заразная, заразилась микробами и останется без своего Коленьки-Никушки! Больше никакого Ни-и-и-икушки!

…как же это было бы прекрасно…

Аня поймала себя на неправильной, преступной мысли, словно схватила вора за руку. Гнев всколыхнулся мгновенно: на себя, на суженого и его подозрения, на болвана-братца, который суёт нос куда не просят. Она замерла посреди гостиной. Стас продолжал тараторить что-то абсурдное, дурацкое и такое… желанное.

Ворам отрубают руки.

Ярость на себя и всех вокруг застлала глаза, и Аня даже не заметила, что вены вспухли, посинели. Что ногти обернулись когтями.

Она не хотела его ударить. Последний раз Аня шлёпала Стаса сгоряча, когда ему было лет пять. И она сама была девочкой. Но ею руководил гнев. Бешеный. Может быть, она бы лишь изобразила угрозу. Она бы, скорее всего, и не дотронулась до него, если бы серпы на пальцах не стали такими длинными. Закруглёнными, но с перпендикулярным шипом на каждом.

Видит бог (хотя что там он видит, он даже не он!), Аня собиралась только замахнуться. Ужас одновременно исказил два лица. Толстое, дразнящее Стаса и разъярённое – его сестры. Потом мальчик упал. Она располосовала ему грудь и почти отсекла голову.

Аня застыла со вскинутой дланью над поверженным противником. Оглядела пустую комнату.

Футболка на её ключицах пропитывалась алым. Локти жгло огнём: кровь расчертила кожу вокруг ран узором.

– Просто не нужно меня выводить, – не сдержалась принцесса Авелилона. То было скорее защитой. – Не нервничай. – Она не могла видеть призрак без помощи Смерти. – Сейчас я решу эту проблему. Я действительно сейчас её решу, не переживай.

Аня зажала порезы тканью. Они горели. Впервые ярость начала трансформировать её не перевоплощённой в воина (в мире драконов первая леди ходила под защитой чар снятого сарафана с тех пор, как они с Генрихом вкусили запретный для неё плод), и боль от многочисленных рваных ран разрасталась с каждой секундой. Она вся похолодела, как перед обмороком, даже зубы заныли. Аня их стиснула и откинула крышечку передатчика. Мазнула багряным отпечатком по зеркальному экранчику, намереваясь позвать Тину.

И тут внимание привлекло движение. Принцесса Авелилона подняла глаза: в углу между полосатым диваном и квадратным торшером, который мама соорудила из досок, оставшихся от забора, и очень искусно декорировала, очертился в воздухе насмерть перепуганный, растерянный полупрозрачный Стас. Его рот был перекошен.

– Какого?..

Аня опустила взгляд на замазанный кровью передатчик. Даже вызова нет.

Мучительно саднили раны.

– Здесь, – раздалось позади и как-то снизу, словно из колодца.

Аня подпрыгнула. Она оглянулась, когда дьяволица Бестия и флегматичный бес по имени Алехандро уже стояли на краю каменного провала, ведущего в Ад. Бестия очень плохо улыбалась. Крайне плохо.

– Ты!

Принцессу Авелилона захлестнула ненависть: из-за этой дряни они потеряли Тутэллу, из-за неё стала калекой Натали. Как смеет являться в дом Сухановых эта мерзкая, подлая…

– Кто он? – не отводя от Ани торжествующих глаз, спросила дьяволица.

– Брат, – ровно отозвался мужчина в чёрном сюртуке. – Станислав.

– Ввиду особых заслуг защитников Вселенной перед всеми мирами, девочка, – Бестия мурлыкала слова, как кошка. Пантера, – твой брат избавлен от тяжкого ожидания, от долгих лет скорби на месте гибели и даже от этой бесконечной очереди в Чистилище. Хотя многие полагают, что в ней довольно весело. Но, право, я уверена, что вековая толчея только отдаляет души от Рая. Дорогие тебе люди стоят снисхождения. Пускай себе остаётся здесь. Я приговариваю тебя, Станислав, обретаться в доме родителей твоих, не покидая пределов приусадебной ограды, доколе грехи твои не растворит время, доколе память не закроет очи, доколе черты не изгладятся и душе твоей не распахнёт свои врата Рай. Да будет так.

Она развернулась. И обронила застывшей принцессе Авелилона, чей разгорающийся гнев смыли растерянность и недоумение:

– Попробуй-ка теперь его оживить. На моём личном контроле. – Она стала спускаться. Ссутуливший плечи бес семенил следом. Потом из глубины донеслось: – Разве что снова аннулируй реальность. Тебе же нравится нарушать правила.

Яма сомкнулась, выложенный мамой кафельный пол ничем не выдавал произошедшего. Но чуть поодаль по нему расплывалось кровавое пятно, хотя почти всю красную жижу впитал ковёр. И вокруг Ани пестрели алые капли.

Она перевела взгляд на душу брата.

– Хьюстон, у нас проблемы.