Мир мысли I. Осколки будущего. Часть 2

Осколки будущего. Часть 1

Первая книга цикла цикла находится тут:

https://author.today/work/334597

В пятнадцать лет мне пришлось поверить в магию.

В шестнадцать я попала на ожившие страницы книг и подружилась с дочерью, которую ещё не родила.

В семнадцать узнала, что до XII века Землёй правили боги, которых свергли в результате заговора цари, повстречалась лицом к лицу с Хранительницей Зла, познакомилась с Йозефом Геббельсом и прожила почти неделю в нацистской Германии.

Когда мне было восемнадцать, всех землян едва не истребили инопланетяне, некогда принёсшие на планету бубонную чуму.

В девятнадцать я посетила удивительное измерение единорогов, изменила возлюбленному с будущим мужем своей нерождённой дочери, а моя лучшая подруга стала вампиром.

В двадцать лет за каждым моим шагом следили Интерпол и адепты тайного Ордена прелатов.

А вместо двадцати одного мне снова стало пятнадцать. ______________________________ Вселенная мира мысли 2007 (1-й) – 2012 (1-й) года новой эры Третьего перерождения, Земля и многие другие планеты и миры.

Читать вторую часть первого тома ---->>>>

Интермедия: Красота

Эти наивные, глупые смертные испокон веков мечтают о вечной жизни. А я помню каждый из этих веков и могу авторитетно судить: нет проклятия страшнее.

Со мной происходило столько всего, что я начала забывать бесконечное прошлое.

Тот мир, где была ребёнком, почти полностью стёрся. Потерялся далеко-далеко. Да в общем-то, он уже сгинул. И я не знаю, почему из всего, тогда бывшего, осталась невредимой только я одна. Осталась и остаюсь, тысячи лет. Дряхлея, молодею снова.

Могу и не стареть: вечная красота и есть моё проклятие. Когда-то я жила так. Святая инквизиция в Испании пыталась сжечь меня на костре – с тех пор я стала осмотрительнее.

Вы рассмеётесь мне в лицо, но я хочу сказать, что с каждым веком становится всё сложнее добывать документы. После Второй мировой войны я решила дотянуть до ста лет. Тогда не составляло труда притвориться сироткой. А что делать году так в 2028-м, когда и здесь запахнет жареным? Подумаю потом.

Сколько детей я родила, вырастила и похоронила в земле сей проклятой планеты до того, как отринула эту пытку? Разумеется, я помню. Каждого из них. Но я не буду перечислять. Это самое страшное из оставшегося в моём прошлом. Одиночество в опустевшей Вселенной я почти забыла. Одиночество в толпе со мной всегда.

Стареют и умирают не только мои дети. Всех людей, которых я любила, постигла та же участь. Отцов моих сыновей и дочерей. Друзей и подруг. Учителей. Заклятых врагов… Все они подвластны времени, и лишь я осуждена вечностью.

Я часто думаю о 2028 году. Где буду я тогда? Откуда пропаду без вести? И что сочиню там, где возникну опять молодой?

Я была ведьмой, провидицей, миссионером, убийцей; была богата и бедна, помогала и вредила… Чего я только ни делала. И правда, чего же ещё я не делала? Скука тенью крадётся по моим следам. Скука и безумие. Я прыгала в кратер вулкана, год питалась мышьяком, купалась в серной кислоте… Я плюнула в лицо какому-то сановнику Робеспьера[1] и, смеясь, взошла на эшафот. Самое скверное – когда люди понимают, что ты бессмертен. Очень сложно сбежать от них. Я вечна, а не всесильна. Но любые заточавшие меня за минувшие века умирали. Я больше не играю в самоубийцу: мои фиаско научили безысходности. Я практикую иную манеру – жить так, чтобы меня презирали. Все. Тогда мы не сближаемся. Я заставляю отторгать меня даже хороших смертных. Постоянно порчу их существование. Это удобно. Люди слабы: они сдаются и начинают по-настоящему ненавидеть меня. А я их – в ответ. Потом они умирают, и мне не жаль потерянного…

_______________________________________________________________________

[1] Максимилиан Робеспьер (1758 – 1794) – французский революционер, один из наиболее известных и влиятельных политических деятелей Великой французской революции.

Глава XVI: В которой Ханна постоянно что-то варит

В декабре Аня наконец представила Нику родным как своего молодого человека. Это всё же стоило маме короткой игры в «Угадай, что я хочу тебе сказать», с которой Анжела справилась блестяще. Решающим толчком для принцессы Авелилона послужило знакомство с Никиной мамой Валентиной Васильевной. Для этого она ездила в Киев – и не через туманный коридор вечно недовольной Тутэллы, а на дребезжащем поезде. На целые выходные. Дома все думали, что она ночует у Мэри-Лин. Неимоверная авантюра!

Аня безумно переживала по пути, и абсолютно зря. Свекрови добрее и приветливее, чем мама Валя, сложно было придумать. Благодушная пожилая женщина искренне радовалась милой подруге сына, над которой Ника прямо-таки трепетал, буквально сдувая со своей девушки пылинки.

Тайное путешествие в столицу состоялось в последних числах ноября. Через две недели Аня проснулась, умылась, сделала себе кофе, с недавних пор ставший любимым напитком, и, оставив его у остывающего электрочайника, принялась ходить за Анжелой по пятам. На первые вопросы пожимала плечами, потом созналась, что ей нужно с мамой поговорить. Обе уселись в гостиной. И Аня погрузилась в загадочное молчание.

– Отважилась наконец рассказать мне о своём друге? – невинно спросила Анжела.

Принцесса Авелилона всплеснула руками, откинулась на спинку дивана и принялась облегчённо и счастливо хохотать.

Конечно, маме давно было известно о наличии в дочкиной компании парня по имени Ника. И то, что Аня влюбилась, Анжела вычислила давным-давно. Период, когда та стала возвращаться поздно вечером сияющая, словно именинный торт, и дарить родительнице через день охапки красных роз, так что скоро пришлось докупать домой вазы, тоже не прошёл незамеченным. Мама легко сложила два и два. И ждала, когда же конспираторша соизволит сознаться.

Сложнее оказалось с папой.

До того, что Анин избранник работает курьером у Саши Суханова, мамина дедукция не дошла. Это пришлось рассказывать словами. Анжела милостиво взяла на себя миссию подготовить отца семейства к новости, что их старшее чадо уже взрослое. Аня в тот вечер спряталась в замке Бэллы и Мэри-Лин и подробностей не знала. Накануне она, сотрясаясь от нервной дрожи, познакомила маму и Нику в кафе. Потом выяснилось, что те вошли в преступный сговор, и первое общение будущего мужа в статусе Аниного кавалера с её папой прошло без Ани утром, когда она ещё гостила у соратниц. Принцесса Авелилона возвратилась домой и обнаружила там Нику и папу, допивающих второй литр пива. В гостиной витал стойкий аромат солёной рыбы, Саша Суханов хвастался внушительной коллекцией бокалов с ручками, которые собирал по всему миру и весело подчёркивал, что ни за один не заплатил ни копейки.

Близящийся Новый год должен был стать первым общим торжеством – с Никой, мамой и папой. Чтобы не оказаться в центре внимания за столом, кроме молодого человека, Аня позвала в гости Кристину и Мэри-Лин с матерью. Но Крис, путаясь и смущаясь, объяснила, что Артур обещал посвятить её в японские новогодние традиции, и она уже дала слово отмечать праздник с ним. Причём даже аргумент, что в Токио полночь наступит на семь часов раньше, не убедил её принять приглашение подруги заглянуть по истечении тамошних торжеств, ибо «первое утро года – тоже чрезвычайно познавательно!»

Аня настаивала, соблазняя тем, что семейная и, возможно, чуток неловкая часть праздника продлится только с шести вечера до боя курантов, потом папа и мама уедут в ресторан, который Саша Суханов забронировал и оплатил задолго до нежданного обнаружения Аниных отношений, и которым частично пожертвовал скрепя сердце, – ведь там ждали друзья. Но и это не помогло. Чего-то Кристина недоговаривала.

Ответственной за Сонечкин отход ко сну была Елизавета Афанасьевна, согласившаяся встречать 2009-й на работе. А следить за порядком должна была мама Мэри-Лин. Весь этот отличный план омрачали наличие Стаси и бабушка Элеонора, неожиданно приехавшая в гости в восемь вечера.

Характер у матери Анжелы сложный. И доминирующая его черта – поучать. Бабушка всегда знала, что как нужно делать, и это всегда диаметрально расходилось с тем, как в данный момент делали. Неправильные слишком открытые платья, неправильные отношения семнадцатилетней Ани с мужчиной, неправильно нарезанный салат, неправильно, когда в доме живёт няня, неправильно, что дети пьют алкоголь. Вот краткий перечень сегодняшних замечаний. И ещё неправильно, что папа и мама после двенадцати уезжают.

Потому бабушка решила остаться у Сухановых и контролировать.

– Да ну какого же чёрта?! – возмущалась принцесса Авелилона, стоя в ванной и наблюдая, как Тина подводит глаза широкими чёрными линиями. – Она всё портит! Городит какую-то чушь! Ещё и ночевать тут собралась. – У Ани были свои потаённые надежды на очарование праздничного вечера. Родители уедут, домомучительница положит Соню спать, Стася слиняет к своему компьютеру, и, может быть, Ника в новом официальном статусе соблаговолит скостить неполный год до совершеннолетия суженой. – Нора же будет всю ночь выносить мозг! Не опробовать ли нам эти колечки и не убедить ли её убираться праздновать у себя?

Колечки к Новому году всем воинам подарила Ханна. Она давно искала в закромах мешок камней, управляющих памятью. Для отшельницы с заколдованного острова корректировка воспоминаний вполне обыденна, но вовсе не нужна, потому она не обратила внимания на артефакты, когда наткнулась на них ещё в детстве. Однако гипнотизирующий амулет, когда-то найденный для Сонечки, очень походил на вделанный в янтарь минерал с пальца Тины-из-зеркала-Натали, и Ханна была уверена, что где-то видела шкатулки с целыми горстями таких же. А учитывая, с какими проблемами в быту часто сталкивались её друзья, откопать полезные штучки стоило. На это ушло немало месяцев, так как Ханна никогда не отличалась последовательностью в поставленных целях, но в какой-то момент провидение всё же ниспослало ей искомое вновь.

Камешки были отданы Маргарет – обработать у ювелира и вставить в кольца. А потом подарены всем к Новому году, да ещё целую шкатулку запасных пристроили на полочке в Воротах.

Продолговатые лазурные минералы, если верить Ханне, обладали удивительными свойствами. Позволяли легко корректировать краткосрочную память. Ими можно было заставить кого-то забыть увиденную странность или не замечать чего-то необычного, просто не запоминая этого. Подарок обещал сильно облегчить жизнь, и Аня всерьёз намерилась немедленно его применить.

– Старушке дома скучно, – попеняла Салли, сидящая на закрытом унитазе, – а ты хочешь, чтобы она такую ночь провела одна перед телевизором в пустой квартире.

– Вам с Селеной придётся молчать до зари, – попыталась найти рычаги давления Аня.

– Мы потерпим, – пообещала кошка. – И вообще, вы не умеете пользоваться как следует этими кольцами. Ещё сведёшь бабушку с ума! Аня, не выдумывай.

В дверь постучали. Стас требовал сейчас же выметаться из уборной, потому что во второй засела Нора со стопкой Тининых журналов – громогласно причитать по поводу их содержания.

Аня направилась вниз.

Папа с Никой оттаскивали массивный стол от стены, чтобы всем хватило места, Бэлла болтала с Анжелой на кухне за бокалом вина. Мама расспрашивала Чёрную Вдову о недавней поездке в Рим и в целом о жизни за границей, ведь по официальной версии Алэны оттуда не так давно переехали. Послушать, как временщица царя Вильгельма XII века выкручивается в подобной беседе, Ане не удалось: случилось непоправимое – оставившая журналы бабушка Нора увидела, как на террасе Мэри-Лин курит трубку.

Тут и менее склонная к возмущению пожилая леди советской закалки не сдержалась бы, а уж Элеонора и вовсе устроила форменный разгром. Даже мама с папой встали на её сторону и накинулись на Бэллу, которая пыталась защищаться, уверяя, что младшему поколению нужно давать свободу и её дочь уже вполне взрослая. О том, что дочери за девятьсот, правда, умолчала.

Вопрос курения трубки стал темой вечера. И потому Аня с Никой бежали от этой распри в её спальню. Но кто-то донёс бабушке – и начался новый скандал, хотя родня ничего не видела и мама грудью отстаивала честь дочери. Притом весьма заслуженно, ибо в этой самой спальне они всего-навсего целовались. Ника продолжал политику джентльмена – непреклонно и с железной выдержкой.

Всех немного примирил наступивший Новый год, а потом уже Анжела с Сашей стали поспешно собираться. Бабушка избрала себе новую собеседницу – бывшего врага Елизавету Афанасьевну. Они отыскали общую тему – дурную компанию, с которой связалась в школе Тина, – и бабушка просто схватилась за сердце, наслушавшись про Очаровательную Подружку осиротевшей внучки.

– Задолбали! – подвела итог та, закрывая за папой и мамой террасу. Они с Мэри-Лин, Никой и Аней задержались перед гостиной. – Этот вечер официально номинируется на звание худшего!

Принцесса Авелилона промолчала. От досады ей хотелось убивать.

– Дамы и господин, что же вы кинули меня на съедение львам? – с ухмылкой спросила Арабэлла, приоткрывая дверь. – Не забывайте о моём скверном нраве. Вот уйдёт старая нянька укладывать Соню, и почтенная матрона доведёт вашу покорную до греха…

Лично Аню до греха едва не довёл ещё и братец. Она подозревала, что бабушку на них с Никой натравил именно он, а теперь Стасик влезал во все разговоры с дурацкими остротами и характерным лошадиным ржанием. В свои неполные одиннадцать он, по убеждению Ани, обладал усохшим мозгом и вёл себя как тупоумное дитё. Аня не удивилась бы, узнай, что Стася на самом деле будущий сын австралопитека[1]. И по комплекции похож. Воистину, кое на ком природа отдыхает.

Брат как раз бросил комментировать новогоднее концертное шоу, которое с увлечением смотрели, казалось, только кошки, и скрылся на кухне в поисках попкорна, а домомучительница начала наступление на мужественно держащую оборону Соньку, когда воздух посреди гостиной загустел, уплотнился, и в нём соткалось чудовище – помесь женщины и деревянных обломков. Основу туловища пронзал громадный штурвал, безумные очи блестели радостью.

Пожалуйста, очередной Кораблик. Нашёл их сам, никаких жреческих зеркал не потребовалось. Господи, сколькие же пассажиры стали могущественными и по неведомой причине озлобились против Лунных воинов? Почему? И, о небеса, за что сейчас ещё и это?!

Элеонора побелела и отступила к дивану, безуспешно пытаясь вдохнуть, Тина вскрикнула и зажала руками рот. Елизавета Афанасьевна парализовано застыла, не отрывая взгляда от чудовища. А вот Бэлла и Мэри-Лин хором ахнули:

– Даниэлла?!

– И ты тут, крошка Мэри? – хмыкнул Кораблик, оскаливая бледные дёсны с торчащими зубами и щепками. – Славно. Что, подыскали себе защитников? Как бы не так! Теперь им меня оберегать…

Монстр вскинул ладонь, мир качнулся, на секунду стало темно и что-то рвануло так, как проклятущая телепортационная пыль Ханны когда-то в Воротах. А потом Аня поняла, что уже не находится дома.

В просторном зале без окон и дверей на полу валялись потрёпанные соломенные тюфяки, рядом заботливо красовались деревянные чаши с водой и ломти хлеба.

В этом странном месте Аня очутилась не одна.

Тина, хлопающая глазёнками Соня и Ника с Мэри-Лин тоже были здесь.

И ещё Елизавета Афанасьевна.

Но самое страшное – Стас и бабушка, оставшиеся у праздничного стола. Бабушка, всё это видевшая.

Домомучительнице и воспоминания подкорректировать можно, уж Ханна-то своими колечками должна владеть в совершенстве. Но что творится там, в гостиной? Посылать Тени смысла нет: куда им разрулить подобное?

– Даниэлла? – обратился к Мэри-Лин Ника озираясь.

– Курортный дом «Новогодняя сказка», – провозгласила тем временем Тина, опускаясь на лежанку.

Соню брезгливо передёрнуло.

– Вы не волнуйтесь, Елизавета Афанасьевна, – добавила принцесса Авелилона, выныривая из мрачных размышлений, – мы вам память сотрём. Если выберемся, – уже почти в шутку присовокупила она. Цикличность потусторонних приключений неумолимо превращала их в рутину.

– Сотрёте мне память? – с дребезжанием выдавила старушка.

Инфаркта нет – и то хорошо. Ещё таскай за собой её мёртвое тело.

– Не заморачивайтесь, – посоветовала Тина. И посмотрела на Мэри-Лин. – Итак, ты знаешь нашего врага.

– Девятьсот лет вместе, – хмыкнула та. – Она плавала с нами, как вы догадались. Когда-то участвовала в заговоре. Даниэлла – сестра иудейского царя Даниила. Она втянула его, тот – второго царя, Гилеля. Аарон был против, собирался донести домино Хаиму и поплатился жизнью. Дана с тысячу раз рассказывала нам эту историю, она была занудой и ещё постоянно на всё жаловалась. Она – рыба-прилипала. Так и на корабль угодила: Дана бежала из Иудейских земель, когда церковники взялись за её брата. У неё шифер протёк ещё по пути в Британский доминион. Требовала защиты от Чёрной Вдовы и Вильгельма, на шаг от них не отходила. Мама́ её презирала. И не особо привечала в плаванье, так что Дана рехнулась совсем ещё вначале. Только и твердила, что надо выбраться. Ходила, подвывала, боялась на палубу ступить…

– Могу ли я сделать вывод, что все вы понимаете, что произошло? – прервала воспоминания домработница. Её надтреснутый старческий голос звучал весьма хладнокровно.

– Да, мы в плену нашего нового врага, – ответила Тина, – вас он прихватил случайно. Лучше б уже и Стаса с бабушкой телепортировал, а то ещё, чего доброго, поднимут хай, – озвучила она и Анины опасения. – Надеюсь, кошки остались там и разберутся.

На то, что и отсутствующая в комнате Бэлла может быть сейчас на свободе, рассчитывать не приходилось.

– Какие кошки? – спросила Елизавета Афанасьевна.

– Наши. Вы просто ничему не удивляйтесь. Мы вас отсюда вытащим. А потом память сотрём.

– Ты так буднично обо всём этом говоришь, – резюмировала старушка, – словно…

– Так, довольно, – прервал Ника. – Хорошо, что все целы. Я отправил Тень к Ханне – передать информацию и попросить собрать совет. А пока нужно действовать. Разрушим стены и выберемся. Мои силы при мне, только передатчик пропал.

Окончательно наплевав на психику сухановской фрекен Бок, женская часть присутствующих перевоплотилась в воинов. Священного камня при Ане, правда, как водится, не оказалось. Но она уже научилась управляться и без него.

– Мы будем слязяться со злом! – сообщила Елизавете Афанасьевне Соня, сдирая матерчатую маску. – Мы так делаем всё влемя. Я узе тозе больсая и тозе помогаю!

– А мама с папой знают? – уточнила домработница.

– Не-е-е-ет, мама с папой – обыцные люди. И Стася. Они – как ти, Лизавета. Но Ханна подалила нам кольца, и ти не пелезивай, мы победим зло, а потом…

– …сотрёте мне память, – завершила домомучительница. – Это, пожалуй, лишнее.

И тут Аня позабыла о провальном празднике, новом обломочном враге с параноидальными замашками и даже о настоящей катастрофе, оставшейся дома. Потому что морщины на лице Сонькиной няни начали разглаживаться, седые волосы – густеть и желтеть, собираясь в упругие спирали кудряшек, редкие зубы обернулись ослепительной улыбкой; обвислая, покрытая старческой гречкой, кожа налилась соками, сгорбленная спина распрямилась. Через минуту перед ошарашенными друзьями в праздничном закрытом платье Елизаветы Афанасьевны стояла молодая красавица.

– Ого! – восхитилась Сонечка.

– А теперь, – произнесла бывшая старушка звонко и мелодично, уперев руки в бока, – объясняйте, что здесь творится.

– А… э… Ты… ты зачем к нам на работу устроилась? – проблеяла Аня.

– Ваша мама позвонила по моему объявлению о поиске места.

– И всё это время… вы… ты… ты могла… вот так вот, – неопределённо махнула Тина.

– Да.

– А засем тогда ходила сталенькая?! – подключилась к беседе Соня.

– Потому что в документах, которые мне удалось достать в сумятице после Второй мировой войны, стоит 1928 год рождения. А нестареющие люди вызывают очень много вопросов.

– Ты кто вообще такая? – икнула Аня.

Девушка задумалась.

– Красота, – после паузы сказала она. – Так меня прозвали когда-то в пору, когда можно было не притворяться такой, как все. Я переменила сотни имён, но это осталось самым верным. Красота, проклятая бессмертием. А вот кто вы?

– Лунные воины, – автоматически ответила очумевшая принцесса Авелилона.

– А-а, – иронически кивнула Красота, – это всё объясняет.

– Мы болемся со злом, – серьёзно уведомила Сонечка.

– Зачем? – недоумённо поинтересовалась эксцентричная домработница.

– Потому сто оно на нас нападает! – восторженно продолжил ребёнок. – А мы убиваем влагов и засисаем людей. Хоцес с нами?

– Я уже и так, кажется, с вами… Где мы?

– В плену, – повторила Мэри-Лин. – Много веков назад огромное количество магических артефактов спрятали на Корабле-призраке, чтобы спасти от церковников. Недавно корабль затонул, часть экипажа соединилась с перевозимым грузом и обломками судна.

– И как правило, всем Корабликам не дают покоя Лунные воины, – подытожил Ника. – Звучит бредятиной, но…

– Я помню времена, когда церковь боролась с богами и магией, – пожала плечами Красота. – Мир впоследствии очень изменился, такое сложно позабыть. Мне стало куда труднее.

– Ты помнишь… то, что было в XII веке? – недоверчиво прищурилась Мэри-Лин.

– Тогда наступил переломный момент в стиле моего существования. Один из.

– Но… сколько же тебе лет?

– Не знаю. Я сбилась со счёта.

– И ты хочешь сказать, что по случайности стала работать у нас? – вскинула одну бровь Тина. – Что это Анжела тебе позвонила? А ты типа и понятия не имела о том, кто мы?

– Я и сейчас понятия не имею о том, кто вы.

– За полгода не заметила ничего странного?

– За полгода я заметила только, что дети весьма дурно воспитаны.

– А в Днепропетровске ты как оказалась? – не отставал Ника.

– Занятный допрос, – скривилась Красота. – Что ж: я выдаю себя за жертву Треблинки[2], потерявшую всех родных. После войны мне оформили документы, удостоверяющие личность, на имя, которое я придумала. Обреталась с тех пор я в Польше. А после распада СССР одна пожилая леди в парке – я тогда во Вроцлаве жила – разговорилась со мной и рассказала, что планирует перебираться в Украину, потому что на нашу пенсию и выплаты узникам концентрационных лагерей тут у вас можно весьма неплохо устроиться, особенно если выбрать не столицу. И я решила последовать её совету.

– А пошла в домработницы, – хмыкнула Мэри-Лин.

– В марте вышла неприятная история с мошенниками. Я лишилась квартиры и всех сбережений. Нужда заставила, до того-то сколько лет всё было хорошо. Не понимаю, вы меня подозреваете в том, что я за вами шпионила? Да я вообще склонялась выбрать другую семью, с одним ребёнком, только они передумали в последний момент. Спросите Анжелу Анатольевну! Это она позвонила мне, а не я ей!

– Анжелу можно было заколдовать, – не сдавалась Тина. – Очень уж странное совпаде…

Занимательный разговор прервало появление демонов. Двухметровые чудища ввалились в комнату прямо сквозь стену. У них были приплюснутые морды, каменная неровная кожа цвета мокрого асфальта и когтистые лапищи. Не отвечая на вопросы, четыре гада истуканами стали по углам.

– Давненько я такого не видывала, – пробормотала Красота с некоторым оживлением. – Становится интересно.

– Рада, что тебе весело, – пробормотала Аня.

– Кошки или Ханна соберут совет, – оптимистично заметила Мэри-Лин.

– И что? Как нас найдут тут? – возмутилась Тина. После случая с валькирией Габриэллой она стала ценить Настоящие Приключения на порядок меньше.

– Будем надеяться на зеркало Натали.

– То есть Лунных воинов много? – с любопытством спросила Красота. – И с вами часто такое происходит?

– Да-а-а-а-а! – воодушевлённо подтвердила Сонечка. – Нас сколо спасут, и тогда наступит совет, и мы смозем есть вкусняски в Волотах, смотлеть пло влага телевизол, тайно сидить, а потом его, – с громким шипением от потолка под напором повалил какой-то газ, – победим.

Аня почувствовала, как комната плывёт перед глазами, затуманивается, тело волнами окатывает слабость, и вскоре, как и все остальные, уснула.

_______________________________________________________________________

[1] Австралопитеки – род высших приматов, считаются предками людей.

[2] Треблинка – нацистский концентрационный лагерь на территории оккупированной Польше в годы Второй мировой войны.

XVI (2)

Когда свинцовая тяжесть отлегла, и принцесса Авелилона смогла приоткрыть набухшие веки, она малодушно вскрикнула. Тот самый зал с соломенными тюфяками (на поверку – кошмарно неудобными, будто их камнями набили), но остальные друзья и даже подозрительная Красота пропали, а к полу были прикованы пятеро демонов, таких же, как по углам. Провинившиеся монстры проснулись и зарычали.

«Они меня съедят! – мелькнуло в голове. – Кораблик кормит пленными своё войско. После такого даже Ханна не соберёт…»

И чем Аня заслужила этот про́клятый вечер?!

Демоны оказались неспокойными и дёргаными, вертели мордами, но обедать принцессой Авелилона не спешили. Она насторожилась.

А потом заметила свои конечности – в высшей мере примечательные. И весь ужас произошедшего дошёл в один миг: это не демоны были прикованы к полу и ревели от ужаса. Это Тина, Ника, Соня, Мэри-Лин и домработница!

Кошмар!

По крайней мере они всё ещё могли разговаривать, хотя и низким басом. От случившегося двухметровая теперь Сонечка впала в бурный восторг – она хлопала в ладоши, создавая звуковой эффект горного обвала, притопывала ножищами и всё время отмечала с трепетом: «О-о-о-о, я такая боса-а-а-ая!»

Остальные радости не разделили, какой-то ящер даже тоскливо подвывал. Но когда в единственную дверь пожаловал Кораблик, что объявился недавно дома у Сухановых, притихла даже буйная Соня.

Врага всё так же уродовали обломки судна, а глаза казались ещё безумнее. Представилось это явление пленным как их будущая хозяйка и довершило впечатление сообщив:

– Вы станете охранять меня от Церкви. Так, как охраняли леди Алэн и крошку Мэри раньше.

– Нас никто не охранял! – возмутился один из новоявленных демонов. – С чего ты взяла, что тебе угрожает церковь? Окончательно тронулась…

По лицу врага пробежала тень.

– Церковь всегда знает всё… Нас снова соберут вместе, снова заточат… Мне нужна стража, войско. Я не хочу опять в море, крошка Мэри! Нет-нет.

– Церковь давно потеряла свою власть, – разозлился демон в ответ. – Прошло много лет. Святоши современного мира понятия о нас не имеют, Дана! Ты городишь чушь!

– Глупая… Церковь всё знает, – поёжился Кораблик. – Они ищут меня. Всех нас выслеживают. Вы же подготовили себе охрану, плуты. Нет-нет, не выйдет. Я отыщу сотни сильных существ, соберу армию. Нужно спешить, а то они нападут, а вы не сможете отбиться.

– А вы похитили других наших… – начала Аня и тут же содрогнулась от устрашающего рыка окружающих чудищ.

– Кого? – оживилась Даниэлла.

– …котов, – быстро нашлась принцесса Авелилона. – Вы похитили наших котов?

– Ваши коты не обладают магической силой, и я их не тронула, – задумчиво сказал Кораблик.

– А зачем нас нужно было так… хм, модифицировать? – продолжала Аня, уводя мысли врага от неосторожного и опасного вопроса.

– Не люблю людей, – опять передёрнуло монстра.

– Мы будем тупыми демонами или с интеллектом? – поинтересовался кто-то.

– Вы будете послушно исполнять мои приказы. Стеречь замок.

– Где мама́?

– О, для леди Алэн у меня отдельные апартаменты, – оскалилась Даниэлла. – Больно лихо ей перепало. Ну, посидите. А я пойду заведу Шкатулку заворожения.

И чудовище скрылось. Двери захлопнулись.

– Быстло плидумываем пан, как убезать! – замахал ручищами демон, которого Аня раньше идентифицировала как Сонечку.

– М… Тина? – неуверенно протянула двухметровая принцесса Авелилона, обводя взглядом сотоварищей. Один повёл головой. – А… м… в твоём… в твоей Икс-Миссии есть? – спросила она, страшно косясь на возвышающихся по углам охранников. Пожалуй, следует соблюдать осмотрительность.

– Есть, – кивнул демон.

– А… Икс-Мэн из Икс-Миссии, случайно, не может нас отсюда вытащить, если мы сорвём путы?

– Я не позову его без передатчика.

– О чём вы? – полюбопытствовал другой ящер.

В этот момент пол ушёл из-под ног и все, кто был в комнате, ухнули вниз, а закрывшиеся Ворота обрубили цепи.

– Ой! Ой! Ой!!! – заверещала закутанная во влажный хитон Алана и отпрянула в сторону. – Караул! Плывём отсюда!

Тут же воинов-демонов окружила пылающая огненная клетка, перегородившая коридор и разделившая спасителей на две группы.

– Они должны быть тут! – негодовала ощутимо раздобревшая Тутэлла. – Эрру прислал мне именно эту комнату. Я его забирала отсюда четверть часа назад!

– Эй! Послушайте! Эй! – заволновалась Аня, вертясь, но её, казалось, никто не замечал.

– Потому что не нужно было тратить время на память Аниных родичей, – процедила Евгения Витальевна, глядя на стража сквозь двойную стену огня – она оказалась по правую сторону от пленённых.

– За-за-зачем п-п-приковывать своих же де-де-демонов? – прокричал слева Артур.

– Может, они что натворили, – пожала плечами Жаклин. – Нужно найти наших. Ева, сожги мерзких тварей.

– Да это же мы! Мы тут! – в один голос завопили спасённые.

Тем временем четверо вражьих слуг, раньше составлявших охрану, сгрудились около полыхающих прутьев. Изуродованные Лунные воины привлекли внимание тех, кто снаружи: демоны заставили огонь затвердеть и почти разрушили защиту.

Евгения Витальевна пустила ещё одну стену пылающей решётки. Друзья удивлённо переглядывались.

– Я поняла, – сказала наконец Тутэлла, и у Ани отлегло от сердца, – эти гады должны втереться к нам в доверие.

– Да нет же! – возмутилась принцесса Авелилона. – Если бы это было так, нас бы сделали более похожими на людей. Спросите что-то! Что можем знать только мы.

– Точно, – кивнула Натали. В её белёсых глазах плясало пламя клетки. – Они похитили у наших воспоминания. А их самих… могли и убить.

Салли охнула.

– Ми туть! – запрыгал на месте Анин сосед по заточению. – Нас убольшили и усилили, стобы стелеч входы!

– Ханна, найди что-то, чтобы мы стали такими, какими родились, – предложила Аня. – У тебя в за́мке наверняка есть что-то подходящее.

– Иного дела у меня не сыщется, нежели молодить вражьих тварей.

– Она превращает воинов в демонов, чтобы они её охраняли! Она боится нападения.

– Она сама так сказяля, – весомо добавил наиболее подвижный ящер.

– Алана, ты-то мне веришь? – проникновенно прорычала Аня. – Помнишь, как мы познакомились в сказке о Руслане и Людмиле? Ты смотрела на меня большими квадратными глазами. Прямо как сейчас. Ну, ребята!

– Бред, их не столько, сколько нужно, – решительно припечатала Селена, – четверо лишние.

– Туть демони, настоясие! Те, котолые вылывались! – доложила, махая лапищами, видимо, Сонечка. – Но с нами неть Бэлли! Зато есть наша Лизавета! Она оказалась воином! Такая каси-и-и-ивая!

– Это невероятная история, – вторил кто-то другой.

– Вы все – невероятная история, – процедила Маргарет.

– Зато мы выяснили, что враг панически боится церкви, считает, что та охотится на уцелевших после крушения, и потому ищет себе охрану.

– Что-то они м-м-много знают, – пробормотал Артур, – не с-с-странно ли это?

– Она сидела и говорила с нами!

– Ладно, так и быть, – кивнула Жаклин, – но этих четверых нужно уничтожить.

И вскинула руку.

– Правильно! – крикнул кто-то.

– Постой, нет, – перебил другой урод. – Одной из них может оказаться мама́! Не нужно. И вообще, демонов Даниэллы не надо убивать, – рассудительно прорычал он. – Если та ищет себе защитников по миру и превращает их в монстров с порабощённой волей, им скорее следует помочь.

– Теперь они уговаривают нас не убивать демонов врага, – резюмировала Кристина.

– Да нет же! – взвыл кто-то из пленённых.

– И что ж, мы станем в сие веровать? – осведомилась Ханна у нормальной части коллектива.

– Я снова займусь зеркалом, – протянула Натали. – Рисковать нельзя.

– Стоп! – внезапно оживилась будущая императрица. – Я придумала! Мемория ведь подарила власть обращаться к мисс Салин нам всем и только нам, помните? Так вот: мисс Салин! – окликнула она.

И мраморная чтица Книг Знаний возникла на туманном полу так же, как полтора месяца назад по зову пленницы валькирии Габриэллы.

– Пока, – быстро сказала Аня, – мы ничего не будем спрашивать. – Чтица исчезла. – Теперь просто каждый из нас её позовёт – и готово!

XVI (3)

– Вы не выведали, как убить врага? – поинтересовалась Жаклин, мрачно оглядывая свою принцессу.

Это было уже после того, как все, кроме Красоты, оправданной коллективно, прошли проверку мисс Салин, а четырёх лишних гадов обезопасили дополнительными огненными барьерами. Тутэлла, ворча про дикий переполох, перенесла друзей на одну половину коридора. Теперь громадная Сонечка корчила демонам сквозь пылающие прутья рожи и дразнилась, а остальные призвали мебель и разместились, причём изувеченные врагом безжалостно рвали обивку сидений шипами.

По предложению Селены к грубой коже каждого прикололи бейджик с именем. А Ханну и Маргарет откомандировали на остров-Тень искать способ расколдовать несчастных.

– Нет, откуда бы? – отмахнулась от вопроса Аня. – Погоди. Салли, что там дома?

– Пошлите Теней спать, – спохватилась кошка, – мало ли когда Саша с Анжелой вернутся! Мы позвали Тутэллу, она околдовала Стаса и Элеонору успокоиться, а потом Ханна подкорректировала им память. Мол, ничего странного не произошло, посидели и легли спать. Алэны будто бы уехали, бабушке велели устроиться у Тины, так что её Тень отправляйте в спальню Ани, а Никину – на диван в гостиной. Эрру сбежал из Внутреннего мира в Ворота, успев запечатлеть комнату, где вас держали, но до того как… до всего этого. Мы не имеем понятия, где Бэлла и Елизавета Афанасьевна.

– Как бы они ни прикончили вашу няньку, – мрачно добавила Жаклин.

– За неё не переживайте, – хмыкнул один из демонов. Потянул на себя покрывало со спинки дивана и накинул на тело. Кожа на монстре стала светлеть и распрямляться, широкие плечи уменьшились. Скоро вместо чудища на прорванных исчезнувшими колючками подушках улыбалась та самая Красота, коей обернулась их домработница. Абсолютно нагая, укрытая клетчатой тряпицей.

– Как ты это сделала? – завистливо ахнула Аня.

– Я регенерирую после любого воздействия.

– Что же, и голову можешь отрастить? – громоподобно присвистнул демон-Ника.

– Скорее тело к голове. Но да.

– Это один из воинов, найденных врагом для охраны? – деловито уточнила Жаклин, пока Кристина искала в шкафах подходящий наряд, чтобы одеть нового сотоварища.

– Это наша домработница! – прорычал демон с бейджиком «Алевтина».

– Которая невыносимая старая карга, дорогой? – подняла брови Евгения Витальевна.

– Я не дорогой!

Красота рассмеялась.

– Она может становиться моложе, – разъяснила Мэри-Лин.

– С определённых пор я стараюсь не сближаться с людьми, – добавила преобразившаяся домомучительница, принимая от Крис какие-то вещи, – так что я и правда была не подарок. Так проще. Люди умирают, рано или поздно.

– А ты, что же, не умираешь? – удивилась Алана. – Даже русалки умирают со временем.

– А я вот нет. Совершенно не умираю. Всё перепробовала.

– Засем? – прогрохотал демон-Соня, отвлекаясь от озверелых чудовищ в клетке.

– Я устала… устала тысячи лет назад.

– Тысячи?!

– Я живу вечно. Но большую часть времени пробыла в пустоте. Я спала, и даже не знаю, как бесконечно долго дрейфовала по Вселенной, пока случай не закинул меня на Землю. Вот это было без малого четыре тысячелетия назад. А сколько я существовала прежде… в разы и разы дольше, это уж точно. – Она поёжилась от воспоминаний.

Салли недоверчиво приблизилась к девушке и обнюхала её.

– Удивительно, – пробормотала кошка. – Я даже сейчас не чувствую магии! Абсолютно!

– Я пытаюсь разобраться со своей природой веками, но не нахожу ответа. Незадолго до новой эры даже обращалась к величайшим умам, выдающимся колдунам того времени. Но и в персидской Обители мудрости не смогли понять, что я такое. Тогда я ещё не искала смерти, лишь хотела уберечь своих детей. Я постоянно теряла их из-за разных несчастий, ни одно из которых не смогло убить меня. Мудрецы Обители тоже разводили руками – они лишь установили, что моё тело восстанавливается без участия мозга после любых повреждений. Детям же моим нужно направлять усилия воли, иметь вдосталь времени и физических сил на регенерацию. Позже я поняла, что и этого недостаточно. Больше двух тысячелетий не протянул никто из моих чад, в последнюю сотню лет из них будто выветривалась магия. Моя же природа – загадка для всех, и я совсем не удивлена, что её не получилось почувствовать, кем бы ты ни была, – обратилась она к кошке.

– Или ты просто скрывалась от Салли нарочно, – прервала Жаклин. – В чём, разумеется, не признаешься. Но сейчас главное – разделаться с Корабликом. Маргарет нет, надеюсь, у Аланы отсутствуют гуманистические возражения?

Возражений не было. Сумасшедшую единогласно признали опасной, даже младшая Алэн не вступилась за товарку по девятисотлетнему заточению, видать, мстила за шипы на пятой точке.

– И, Ваше Величество, – обратилась к демону-Ане Тутэлла, – вам следует оставить привычку бросать его без присмотра. – Она положила на стол Священный камень Авелилона.

– Где и был, в комнате, – ответила Салли раньше, чем Аня спросила.

– Дух Справедливости, – загибала пальцы Евгения Витальевна, – эпизод с Соней, Свичелли, Арабэлла. Тебе не кажется, дорогая…

– Я не могу всё время носить его с собой! – проревела Аня. – Это огромный, неудобный, колючий, броский драгоценный каменище! Размером с кулак! Я была дома! Мне с сумочкой по комнатам ходить?! Или на шее носить?!

– Обмотай его шарфиком.

– Нам нужно вызволить Бэллу, – оборвал ссору Артур. – Если кто-то и может совладать с этим врагом, то она.

– Мы и сами даже не пробовали, – напомнила Жаклин.

– Мы не знаем, с чем соединился Кораблик.

– Мне нравится план спасти мама́, – вставил демонический ящер с бейджиком «Мэри-Лин».

– Могу незаметно осмотреть за́мок, – добавила Селена.

– А не логичнее ли осматриваться нашей новой подруге, если уж она считает себя бессмертной и неуязвимой? – елейно уточнила Евгения Витальевна.

– Могу попробовать, – пожала плечами Красота. – Хотя кошка менее заметна.

И тут из тумана уходящего вдаль коридора вышла Предсказательница.

Её появление потрясло Тутэллу, своими глазами ещё не видевшую непрошеных гостей в коридоре Времени, и сбило с толку Сонечку, которая эту эксцентричную даму не встречала. С воплем «Чузо-о-о-ой!» громадная ящерица сорвала парящий у стены шкафчик и зафутболила его в сторону визитёрши, но, к счастью, промахнулась.

– Приветствую вас, Лунные воины, не нужно столько экспрессии, – поздоровалась таинственная личность в чёрном, когда Сонечку схватили за лапы демонические будущие бабка и дед. – Пришла предупредить вас, а вы бросаетесь мебелью, – пошутила она. – Я ненадолго, не утруждайтесь. Лишь знайте, что, – тут её тон переменился, будто Предсказательница вспоминала заученный текст, – у Арабэллы уже недостанет сил побороть этого противника. После крушения Корабля-призрака леди Даниэлла воссоединилась с мощнейшей колдовской шкатулкой. В ваших возможностях отыскать ключ от ларца и разрушить его. Ключ связан со шкатулкой на глубинном уровне, если повредить его, шкатулка откроется и уничтожит леди Даниэллу, каким бы дополнительным колдовством она ни обзавелась и чем бы себя ни защитила.

– Ключ этот, разумеется, висит на её шее? – догадался чудовищный Ника.

– Ключ находится в столичном филиале австрийской компании «Дас сейф[3]». В камере хранения. Ячейка 13 476.

– Она положила ключ в банк?! – ахнул демон-Мэри-Лин, вытаращив ставшие похожими на блюдца глаза. – Да как Дане выдумать такое?! Она живёт прошлым. Верит, что всё ещё бушует Святая инквизиция!

– Кто-то мог напутствовать, – повела плечами Предсказательница, и тут Тутэлла взорвалась, позабыв свою всегдашнюю флегматичность:

– Как ты попала сюда?! – почти свирепо вскричала страж. – Влезла через Ворота, открытые на острове-Тени?!

– Это ты устроила, чтобы большая часть из нас оказалась в Днепре? – вторила Евгения Витальевна. – Ты надоумила Анину маму звать Красоту на работу? Как и для чего?!

– Не тратьте пыл, – хмыкнула Предсказательница. – Я не стану отвечать на вопросы. Пускай вас не волнуют причины, по которым я что-то передаю, Лунные воины. Запомните: «Дас сейф», 13 476.

И она… исчезла.

– А вы неплохо устроились: мягкая мебель, справочное бюро, – отметила сухановская домработница. – И насколько таким рекомендациям стоит доверять?

– Сия личность уже давала нам советы, причём зачастую изуверские, – закатила глаза Алана.

– Мы с Жаклин не отыскали бы принцессу и Священный камень, если бы не доверились ей, – отчеканила Натали, – не одолели бы Свичелли.

– Стоит быть куда почтительнее с человеком, сыгравшим столь важную роль для всех нас! – присовокупила её сестра.

– Мэри-Лин, тебе что-то известно о шкатулке? – добавила старшая жрица.

– В трюме было несколько тысяч артефактов, – развела руками младшая леди Алэн. – Многие хранились в шкатулках, так что тут может быть микс из мелких по размеру магических предметов, просто лежавших вместе. Был ларец Джу, со смертоносной пылью. Но его вроде выели подчистую мечтавшие о суициде. Шкатулка с Перстнем бессмертия, он не давал душе покинуть тело, на которое надет. Что ещё? Мама́ бы всё назвала с ходу. Да, при погрузке перед отправлением была заварушка: один из носильщиков пытался спрятаться на корабле, хотел сбежать от обнаружившей его стражи и прыгнуть за борт, но не смог из-за чар, при обыске у него нашли железный ящичек, который не смогли открыть. Не из кладовых духовников, мама́ видела его впервые. Ящик даже в трюм не отнесли. За века плаванья многие пытались взломать его и не смогли. Может, артефакт, а может, – просто хитрая обманка. Но его и пилили, и рубили от безделья. Остался целый. Так навскидку больше ничего не помню.

– В любом случае нам необходимо достать ключ. Тутэлла, перенесёшь в Вену? – прорычал демон-Ника.

– Куда-куда? Мне нужно хоть какое-то изображение, Ваше Величество.

– Открой Ворота, дорогая, зайди с чьего-то телефона в интернет и загрузи фото достопримечательностей, – нашлась Евгения Витальевна после недолгого замешательства.

Прежде чем они вместе отправились ловить Всемирную паутину, Тутэлла вернула с острова-Тени Ханну и Маргарет. Обе несли увесистые корзины, из которых Ханна начала выгружать на столы всякую всячину.

– Доподлинного уверения у меня не имеется, – сообщила она, выслушав отчёт о новом явлении Предсказательницы и удивительных способностях сухановской домработницы, – однако наличествует несколько вероятий, дабы чары сошли. – И уткнулась в потрёпанную книжицу. – Надобна ваша слюна, – наконец объявила она.

– Это нузно пить? – скривил морду демон-Сонечка, когда все пострадавшие наплевали в чугунный чан, пущенный по лапам Ханной. – Не будю ни за сто на свете! И ме нлавится быть бошшшшой.

– Сим надобно сдабривать кожу что ни день четыре недели кряду.

– Что?! – взвилась Аня.

– Юморствую.

Из поднявшейся золотой дымки вышли Тутэлла и Евгения Витальевна.

– Боюсь, возникнет проблема, – зацокала языком молодая учительница. – Я тут подумала… В подобных местах для сберегания ценностей всё напичкано видеокамерами. Значит, взять и открыть Ворота мы не сможем. Кроме того, нужен ведь портал в ячейке.

– Если бы мы арендовали другую камеру хранения в том же банке, – нашлась Кристина, – положили в неё… скажем… скажем…

– Я бы мог вылететь в пустую ячейку, – вызвался Эрру. – Пожалуй, возможно исследовать их изнутри, перемещаясь за стенки. Займёт какое-то время, но если там не хранят одни сплошные ключи, то так должно получиться отыскать нужный. Или внутри тоже могут быть видеорегистраторы?

– Сейчас новогодняя ночь, – возразил Ника. – Всё закрыто.

– Салли ведь становится невидимой для простых смертных, – прорычала принцесса Авелилона. – Значит, на записи не попадёт и сможет доставить Эрру в хранилище. Нужно только, чтобы он проносил её через запертые двери. Лапочка, у Салли есть Внутренний мир? Реально в него вселиться? Её получится подхватывать золотым облаком, чтобы преодолевать стены?

К тому моменту, когда Тинин возлюбленный и кошка согласовали план и отправились грабить австрийский банк, Ханна сняла с огня керосиновой горелки источающую вонь отвратную пакость.

– Кто осмелится первоочерёдно опробовать? – самодовольно уточнила она, и Аня тут же вскочила: так некомфортно ей было в чудовищном обличье. – Окунай в варево лапу, – велела отшельница.

Принцесса Авелилона послушно выполнила указание. Но через толстую корку демонической шкуры не почувствовала ничего. И ничего не изменилось.

– Вот незадача, – запричитала Ханна, – а сготовлено-то на всех! Отсель буду стряпать помаленьку. Кто отведывать станет?

– Я, – тут же вызвалась будущая императрица.

– Скверно, – продолжала Ханна, начиная мыть в тазу свой котелок, – на сей вариант я наиболее полагалась.

Она замесила что-то другое, ссыпая в чистую посудину порошки и травки. Неповоротливая громадина-Соня пыталась помогать, но пролила на пол что-то важное и теперь, от греха подальше, сидела в сторонке и раскладывала по кучкам не особо ценные ингредиенты. На большом передатчике дёргалось изображение со включённого зеркальца на ошейнике Салли. Она, незримая, бродила по ярко освещённой праздничной Вене в поисках нужной компании. Там было три пополуночи. Соответственно, прикинула Аня, дома – пять. Мама с папой вряд ли приехали, да и не будут никого будить первого января довольно-таки долго. За Тени можно не опасаться, тем более даже Красоту в целях конспирации убедили пройти ритуал, обзавестись двойником и, временно состарившись, отослать копию к Сухановым. И всё же управиться нужно максимум до раннего зимнего заката, то есть всего часов за двенадцать.

Салли с Эрру потратили на обнаружение банка и камер хранения в нём целых пять часов реальности. Они как раз блуждали по подвальному помещению, когда Ханна снова вызвала подопытную Аню на плацдарм возврата к потерянному облику, вручила металлический колокольчик на шнурке и велела в него позвонить.

– Сей час предстанет то, что наличествовало изначально, – разъяснила травница.

Двухметровая принцесса Авелилона, размахивающая колокольчиком, не сразу приметила, как одна ракушка из скарба Ханны, отсортированного Сонькой на полу, затряслась и покрылась трещинами. Но потом повалил густой розовый дым. Из него выступила абсолютно голая женщина с длинными каштановыми локонами до пят. Она растерянно оглядывалась и удивлённо изучала себя.

– Что это? – севшим голосом прошептала Евгения Витальевна.

– Кто осмелился воплотить Гею? – гневно вопросило небесное явление прокуренным сиплым басом.

Из-под стола сзади неё показалась юркнувшая в укрытие Ханна и прытко опустила на растрескавшуюся ракушку пустой чугунный котелок. Та превратилась в щебень. Голая Гея растаяла.

Ханна отбивалась от посыпавшихся упрёков, бормоча, что не сильна в экспериментальной магии.

– Мы же не останемся такими навсегда? – всерьёз занервничала принцесса Авелилона.

Отшельница не ответила, причитая на предмет «знатных чар, о коих прадед в дневниках писывал».

Эрру и Салли возвратились из банка. Тутэлла привела добытчиков к воинам через золотую дымку, и оба тут же расчихались. Над оккупированным Ханной столом висел густой едкий пар. Пахло прокисшей капустой.

Эрру продемонстрировал маленький ключик.

– Надо сто-то тязёлое! – захлопал в ладоши демон-Соня.

Эрру сделал пасс, и из воздуха соткался мини-пресс. Однако стоило его запустить, поместив внутрь добычу, и пресс растаял.

Не помогла и чистая магия, дружно направленная в ключ благоразумно удалившимися в пустую часть коридора воинами. Она исчезла, едва с ним соприкоснувшись.

– Всё не так просто, – резюмировала Натали. – Придётся снова обратиться к зеркалу.

– А ведь здесь может быть какое-то мощное заклинание, – упаднически протянула Салли, наблюдая, как демон-Соня изо всех сил сжимает металл когтистыми, похожими на кувалды, лапищами.

Возвратились к мебели. Не участвовавшая в атаке на артефакт Ханна тут же с энтузиазмом протянула к Аниной морде какую-то пластину.

– Облобызай сие, – велела она.

Демон-Аня беспрекословно поцеловал холодную поверхность.

– Ощущаешь покалывание?

– Д-да… – прорычала принцесса Авелилона.

Между тем начало печь.

Закружилась голова. Последнее, что она увидела, – свои демонические губы, стремительно набирающие вес.

_______________________________________________________________________

[3] «Das Safe» – частное хранилище в Вене.

XVI (4)

Навалился тяжёлый сон. Образы мелькали детальными сценами, в которых Аня не участвовала, а словно наблюдала со стороны:

Зал без дверей и окон. На полу – мужчина. Немолодой, усталый. У него глубокие круги под глазами, крючковатый нос, неровно отросшие смоляные волосы с проседью собраны сзади в хвост. Перед мужчиной – женщина. Высокая, статная, с алебастрово-белой кожей, густыми и длинными локонами цвета спелых каштанов. Закутанная в красное, напоминающее тогу, платье в пол, осыпанное осколками рубинов. Она запускает пальцы в шевелюру своего пленника и что-то говорит, но Аня не слышит слов.

Картинка меняется. Теперь это спальня. В кровати с балдахином дремлет тот самый человек. Он выглядит куда здоровее, будто оправился после серьёзной болезни. На краю постели, обмотанная шёлковой простынёй, сидит всё та же незнакомка. На лице – смятение. Она держится руками за живот – ногтями впивается в шёлк. С ужасом оборачивается на спящего партнёра.

Новая сцена. Девушка в сарафане в горошек и маске, стянутой на затылке, качает позолоченную колыбель. Там, на ворохе кружев, спит недавно рождённая девочка. Она белоснежна, черты воздушные, прямо-таки ангельские. Малютка ровно дышит крошечным носиком.

В углу юноша, тоже облачённый в боевой костюм в горошек и неизменную маску, собирает груду вычурных детских одёжек, с которыми удаляется в распахнутую дверь. Через другой проём входит женщина с алебастровой кожей, одетая в пурпур. Воин, качая колыбель, почтительно кланяется.

Женщина в пурпуре не обращает внимания. Она кладёт на подушку рядом со своей дочерью Священный камень Авелилона.

Девочка поводит миниатюрной головкой. Уютно зевает, сжимая хрупкие пальчики, тонущие в оборках. И открывает глаза.

Пустые, без зрачков. Омуты холодной тьмы.

Бездонные и ледяные. Будто весь мрак Вселенной скопился в этих чёрных алмазах. Сверкающих силой, уверенностью и угрозой. Пока потаённой, на самом дне. Но такой явственной.

От взора ребёнка пробирает дрожь. Потусторонний ужас. От него Аня резко просыпается.

Она очнулась, лёжа массивным затылком на чьих-то неудобных шипастых коленях. Колени принадлежали Нике. Он, как и сама Аня, всё ещё представлял собой уродливого монстра.

Привидевшийся кошмар быстро отступал, и принцесса Авелилона совсем позабыла о нём, заметив, что за время её бесчувствия на одном из диванов появилась абсолютно зелёная русалка.

Русалка сидела как ни в чём не бывало, поджав под себя хвост и зримо не страдая от отсутствия воды. Плавники огромными лепестками свисали до туманного пола. Чешуя незнакомки отливала светло-салатовым, как и вся её кожа. Зелёное лицо обрамляли зелёные завитки волос, зелёные ручки с зелёными коготками поглаживали полупрозрачную книгу с зелёными страницами. Зелёную грудь стягивали две половинки покрытого тиной панциря громадной устрицы.

– Это Бантик, – представила русалку Жаклин. – Как вы себя чувствуете, принцесса?

– Ничего, только голова кружится, – призналась Аня. – Ханна снова чуть-чуть напутала?

– Я же не лекарь-травник! – огрызнулась Ханна, месившая что-то, на этот раз тошнотворно-приторное. – И у нас нынче наличествует Бантик. Ей ведомо, где томится Арабэлла, она уверила, что Красота не имела задумки свести с нами знакомства, паче того, растолковала, что изничтожить колдовской ключ выйдет едино без умысла, таковое на нём хитрое оберегающее чародейство.

– Где вы её взяли? – восхитилась Аня. – Русалку-то? И при чём тут бантики?

– Ханне попался рецепт, как сгруппировать информацию из окружающей среды, чтобы узнать, как снять с вас чары, – пояснила Маргарет. – Она нашла зелёную ленточку и провела над ней обряд. Алана ткнула в неё пальцем, и ленточка завязалась у неё в волосах. А когда мы стали задавать вопросы, превратилась в русалку – наверное, скопировала форму первого коснувшегося. Бантик не только много чего знает, но и может исполнять просьбы, если они не особо сложные, – продолжала тараторить Маргарет. – Правда же здорово? Только вот как расколдовать вас, она не в курсе.

– Что-то не удивлена, – поморщилась Аня. – Я долго провалялась без сознания?

– Часа четыре, – прорычал демон-Ника. – Бантик подсказала Тутэлле, где держат Арабэллу, но её лично стережёт враг, и мы решили пока не лезть. Зато она не монстр.

– А ещё у этой нашей Даниэллы четвёртый уровень магии, – нажаловалась Селена.

– Что, прости?

– Существуют принятые измерения магического потенциала, – терпеливо откликнулась тонким, писклявым голосом Бантик. Отвечала она на этот вопрос, судя по всему, уже вторично. – Только не спрашивай и ты, кем! Их десять. Десять уровней магии. Последний, конечно, где-то за гранью – даже не представляю, кто им владеет, может, тот, кто создал Вселенную. Почти в каждом, наделённом сверхприродными способностями, уровень немного колеблется: если очень разозлиться или испугаться, становится выше. Но в нашем случае сейчас навряд ли можно говорить о четвёртом.

– Это такой, какой у Калаблика, – напомнила Сонечка и взмахнула лапищами, разъясняя: – О-о-о-о-ошень бошой!

– Как бы то ни было, у нас ключ, – прервала Жаклин. – И мы с сестрой абсолютно уверены в словах Предсказательницы. Однако как и кто может неосознанно сломать столь крепкую штуковину?

– Рельсы! – возбуждённо взревела Аня. – Нужно его положить на рельсы!

– Нам потребуется расписание поездов, – мигом взялась за дело Жаклин, – чтобы подобрать место, где один вскоре проедет.

– Я найду, – вызвалась Маргарет. – Тутэлла, выпусти меня где-то в городе. Любом. Нужно проветриться!

Когда они скрылись в золотой дымке, Ханна протянула Ане бутон, похожий на розовый.

– Испробуй сие.

– А что с ним делать? – с недоверием громыхнула Аня. Несостоятельность подруги по части снятия колдовских чар начинала настораживать.

– Зажать в руке и помыслить о чём-то зело славном, – невозмутимо пояснила Ханна. – О самом славном миге твоего жития.

Аня неуверенно приняла растение. Нахмурилась.

– Это глупо! Вот у тебя какой лучший момент в жизни?

– Я же не большущий демон с колючим седалищем! – вознегодовала Ханна. – Мудрствуй сама.

Аня обиженно сжала цветок. Задачка не из лёгких!

– Помысли просто о чём-то недурственном, – нетерпеливо подсказала Ханна, выжидающе глядя на испытуемую.

Принцесса Авелилона вспомнила своё недавнее семнадцатилетие и перенеслась назад в романтический вечер, устроенный Никой. Они ужинали вдвоём на крыше многоэтажки, в которой он снимает квартиру. Аню просто околдовал вид на жилой массив, испещрённый тысячами освещённых окон. Ника прибрался, усыпал всё цветочными лепестками, и витые высокие свечи… У Ханны расширились глаза и приоткрылся рот. Она даже как-то сделалась ниже ростом. Аня бросила на доморощенную колдунью непонимающий взгляд. Она ничего не чувствовала, кроме покалывания в правом ухе. Ханна отступила на шаг.

– Ходят постоянно, – громко сообщила Маргарет, возвратившаяся с расписанием поездов. – Энни, у тебя из головы торчит какой-то корешок.

– Миг… миг – и я её сорву, – проблеяла Ханна.

Аня подняла лапу и нащупала что-то странное. Покосилась на своё отражение в полированной поверхности ближайшего шкафчика…

– Ханна!!!

Пока недоволшебница выколупывала розу из уха принцессы Авелилона, подобрали поезд, и Маргарет снова исчезла – искать уединённое место по пути его следования, чтобы открыть там Ворота. Аня тоже с удовольствием участвовала бы в происходящем, но, едва цветок был изъят, несчастную заволок дым и она стала сорокасантиметровой.

– Я тебя убью! – пищал, топая ножками, маленький демонёнок.

– Я мыслила обратить её таковой, коей она уродилась, – сокрушённо прошептала Ханна. – Спокойно, сей же миг всё выправим! Воззрись мне в очи и подыми перст.

От очередных манипуляций Аня действительно подросла, но тут же пустилась в бешеный пляс.

– О-с-та-нови-меня! Оста-но-ови! Ой! Ой! Ой!!! Я всё прощу-у-у-у!

Дикие танцы, к которым радостно присоединилась и начала аккомпанировать рычанием Соня, удалось прекратить только через полчаса. К Ане, тяжело дышащей, сидя на перевёрнутом диване в той части меблировки, где они всё разгромили неконтролируемым плясом, подобрался ящер с бейджем «Алевтина». Его лапы были перемазаны чем-то жёлтым и пах он почему-то аптекой.

– Иди сюда, – позвал ящер.

Миновав всё ещё скачущую громадную Сонечку, взявшуюся перепрыгивать через сломанный стол, они неуклюже пробрались за ширму. Там обнаружилась раскрытая книга, булькающая выварка с чем-то лимонным и куча всевозможных прибамбасов, разложенных кругом. Монстр-Тина щипцами окунул в кастрюлищу мочалку и приложил к предплечью Ани. Каменная шкура размокала, будто грязь, и под ней в образовавшейся ямке проступала прежняя кожа.

– Как ты это сделала? – выдохнула принцесса Авелилона, когтем соскребая оставшуюся от участка панциря кашицу.

– По вот этому рецепту, – гордо сообщила её будущая дочь.

Она окунула мочалку опять и отдала Ане, а сама начала протирать себя другой. Вместе со шкурой, как вязкая глина, отваливались под действием варева и исполинские плечи, на пару с прочими габаритными частями тела.

Пока Маргарет ожидала поезда, промчавшегося в выбранном месте куда позже указанного в графике времени, все, даже немало поборовшаяся за свой новый образ Сонечка, которую Красоте и Эрру пришлось отмачивать в целом корыте, оттёрлись Тининым зельем. Аня как раз вернулась из душа, когда двадцать вагонов товарняка наконец прогрохотали прямо по ключу на глазах замёрзшей Маргарет, уже докуривавшей пачку сигарет у колеи. Поезд умчался. Маргарет подсветила телефоном и отыскала артефакт. Он был абсолютно цел.

– Diable! – Соратница зашла в Ворота и вернулась к воинам с Тутэллой. – Бантик, что не так?

– Поезд не обладал достаточной магией, – тут же с готовностью отрапортовала зелёная русалка.

– Что же ты молчала? – ахнула Маргарет.

– Вы не спрашивали…

– Что-то сильное и магическое, – простонала Аня. – Боже, мы же все уже хотим его сломать!

– Воу-воу, а кто это у нас тут снова люди? – вытаращила глаза Маргарет. – Вы собираете средства на воздвижение памятника Ханне во внутреннем дворе её замка?

От неприятного объяснения смущённую травницу спас Артур:

– Я з-з-знаю, кто может ун-н-ничтожить к-ключ, – отметил он. – Араб-б-б-бэлла. В н-ней с-сильная м-магия. Самая с-с-сильная из нас. Нужно её с-с-спасти, но не рассказывать д-д-детали.

– Как тогда она его сломает? – с сомнением уточнила Натали.

– Ой, она мозет удалить по калобке, а в калобке будеть ключ! – задыхаясь от возбуждения, изложила свой план Сонечка. – Оня не смозет понять пло клюц, воть и получится!

– Но она будет разрушать коробку.

– Коробку, но не ключ, – задумчиво протянула Кристина.

– Нужно правильно спасти Бэллу, – отметил, вставая, Ника. – Мы не должны ляпнуть лишнего.

Аня уложила прокля́тый артефакт в сотворённую Ханной шляпную картонку. Его теперь торжественно несла Соня, по грудь утопающая в клубах тумана. Тутэлла страдальчески бросила золотую дымку – происходящее порядком ей надоело.

Чёрная Вдова сидела на цепи в углу тускло освещённой комнаты. Наверное, именно здесь Даниэлла обосновалась, причём собственному комфорту она уделила ненамного больше внимания, чем удобству пленницы: широкую деревянную лавку укрывал ворох довольно грязных тряпок и подушек, среди которых бесноватая дамочка свила себе что-то вроде гнезда. Окон в помещении не было, на скамье из неотёсанных досок горела одинокая сальная свеча. Даниэлла устроилась среди тряпиц, задрав юбки своего одеяния, и развлекалась, выколупывая обломанными ногтями из худых синеватых коленей щепки. Когда-то у неё было напоминающее рясу платье с очень длинными, почти до икр, расклёшенными рукавами с разрезами. Сейчас ткань истрепалась в лохмотья, изодранные временем. Талию, пробитую растущим прямо из туловища корабельным штурвалом, стягивала почерневшая бечева.

– Лучше всего забиться под землю, – говорила Даниэлла морщась. – Мы выкопаем жилище глубоко-глубоко, крепкое, надёжное жилище. Туда не доберутся церковники. Нужно запастись пищей. Только не солонина. Не могу есть солонину. Помните, как мы жрали её – пока еда не вышла вовсе? Еда – это так приятно и так забыто. Оборудуем лазы для охотников. И для отступления. Нас могут выследить…

Бэлла скорчилась на пыльном полу, она не отвечала. Жёлтое новогоднее платье было разорвано и испачкано, на правом бедре материя обернулась влажным месивом из багряных лоскутов. Обнажённые руки от плеч расчертили кровавые полосы глубоких царапин, нижняя губа была разбита, скула опухла и посинела. На шее висела тяжёлая цепь, конец которой держал в полу ржавый крюк.

Два добермана сидели в пыли у топчана Даниэллы.

Видеть мать Мэри-Лин такой было дико. Аня содрогнулась у экрана настенного передатчика.

– Мы не можем вытащить её при Кораблике, – хладнокровно рассудила Жаклин. – Нужно подождать удобный момент. Наверное, Бэлла не облачается в сакральные одежды, боясь, что враг заворожит и их чарами своего артефакта, как собак.

Мэри-Лин буквально остолбенела от открывшегося зрелища. Мать всегда казалась ей неприкосновенной и едва ли не всемогущей, в любых обстоятельствах она оставалась невозмутима и сохраняла достоинство. Младшая Алэн взирала на изображение с недоверием.

– Все вы брезговали мной сотни лет, – бормотала Даниэлла, то и дело стреляя торжествующим взглядом в пленницу. – Дана трусливая, Дана жалкая, Дана сходит с ума. А теперь большинство из вас мертвецы, а вы, миледи, – пёс у меня на цепи. – Чудовищная женщина прыснула. – На иудеев все всегда смотрели косо, не доверяли нам только потому, что наши предки почитали свободу. Вы сами, леди Алэн, взялись устанавливать свободу, я привела к вам своего брата. Мы первыми поддержали бы вашу идею, а вы обратились к нам в последнюю очередь. Ненавидеть нас – у вас в крови. У всех в крови. Церковь ненавидела нас так же, как домины, как олимпийские боги. Вы нас просто боялись! И знаете, что, леди Алэн? Вы были правы! – Даниэлла расхохоталась визгливо и безумно. – Теперь я – свободна, а на вас ошейник, леди Алэн! Я буду жить, а вы – сторожить! И кто теперь сумасшедший?

– О чём она? – морщась от неясного отвращения, спросила в Воротах Аня.

– И при чём тут евреи? – добавила Салли.

– Даниэлла – сестра иудейского царя, – объяснила Мэри-Лин. – Их и правда привлекли к заговору в самом конце, когда всё уже было отлажено. Евреям же никогда веры нет.

– Почему? – удивилась Кристина.

– Да, ну… не знаю, – растерялась Мэри-Лин.

– Какой-то нездоровый антисемитизм, дорогая, – отметила Евгения Витальевна.

– Так с незапамятных времён повелось, – пожала плечами Красота. – Когда-то евреями на Земле называли тех, кто отрицал права олимпийцев властвовать. Тех, кто не приносил жертв, не возводил храмов, не поклонялся античным богам. Считал людей независимыми, не нуждающимися в опеке и покровительстве. Такие держались обособленно. Их недолюбливали повсеместно, и это предвзятое отношение человечество пронесло сквозь века, даже позабыв прошлое.

– Опять двадцать пять, – выдохнула Тина, состроив гримасу. – Так олимпийские боги или боги-правители, сохраняющие память? Не сходится что-то.

– Всё сходится, – возразила Красота. – Ещё до того, как государствами начали править домины, жители Земли поклонялись пантеону небожителей. То была другая раса, отличная от человеческой. Обладающая немалой природной магией. И они быстро размножались. Заводили детей с людьми, друг с другом. От чего только не рожали и чего не оплодотворяли небожители! Даже у меня когда-то случился короткий роман с мерзавцем Гермесом[4]. Очень короткий. Неважно. Это создавало массу проблем. Олимпийцы ссорились друг с другом, устраивали каверзы, боролись за симпатии человеческих народов, служивших их культам. Но волновали их только собственные удовольствия. Всех олимпийских богов сжёг свет солнца, – добавила она, – взошедшего одним весенним утром 1315 года до нынешней эры. Первым погиб Пан[5]. А следом сгорели все, в ком текла кровь небожителей. И дочь, которую я родила от Гермеса после того, как он меня бросил. – Красота закрыла глаза, прилагая усилия, чтобы голос звучал ровно. – С того часа воцарились домины и успешно правили до начала XII века.

– И что же евреев не реабилитировали? – удивилась Селена.

– Издревле они селились замкнутыми общинами и их презирали всюду, – прочитала русалка Бантик. – Из-за частых близкородственных браков такие отщепенцы приобрели характерные черты, ставшие признаками народности. Ещё в 2980 году до нынешней эры, во времена олимпийских богов, часть евреев во главе с Иудой основала на Аравийском полуострове государство, где никому не поклонялись. Со временем некоторые свободолюбцы перебрались туда – но далеко не все. После становления системы доминионов Иудею возглавил Хаим, но живущие общинами в разных краях евреи так и не признали толком богов-правителей. Иудейскому домино подчинялись, как выходцу из этого же народа, лишь те, кто осознанно поселился на его землях. Жители же других государств полагали, что евреям место только в Иудее. Потому как, вне зависимости от происхождения, население считалось гражданами доминиона и подпадало под власть своего бога. А пренебрегающих этим иудеев воспринимали насторожённо, как опасных смутьянов. По сути, смена системы правления на Земле ничего для них не изменила, потому что они отрицали само право властвовать у кого бы то ни было. Иудейский доминион – оксюморон идеи еврейства.

– Вот, потому и их царей опасались, – живо согласилась Мэри-Лин. – Но в любом случае они тоже вступили в заговор благодаря Даниэлле. Она была единственной иудейкой, допущенной в столицу бриттов. Даниэлла испугалась того, что начало происходить в мире. Хотела спрятаться. Её брата объявили еретиком и сожгли церковники. Она была не в себе, ещё когда приехала в Британию молить о защите. Мама́ презирала её. Но Дана ходила за ней тенью, и пришлось пригласить ту на борт. За Даниэллу она не вступалась после переворота, – передёрнув плечами, добавила Мэри-Лин. – Взбунтовавшиеся слуги и матросы чего только ни вытворяли с ней. Дана рехнулась почти сразу, мне кажется, она съехала ещё на Иудейских землях. Почему псы мама́ сидят у её ног?!

– Надо полагать, шкатулка, с которой соединился Кораблик, порабощает волю или уничтожает личность, – кисло заметила Тина. – Враг назвал её Шкатулкой заворожения, когда говорил с нами, помнишь? И хотел заводить, чтобы превратить всех в послушных стражей.

– Бантик, а ты не в курсе, что делает артефакт? – уточнил Ника.

– Шкатулка из полностью лишённых энергии частиц сдерживает от распространения безграничную разрушительную силу, – отрапортовала зелёная русалка, сверившись со своей книгой. – Плюс с 1127 года этой эры её окутали завораживающей колдовской мелодией.

– Здесь поподробнее, – попросила Евгения Витальевна.

– Последний владелец пытался понять, что шкатулка в себе вмещает. Он наделил артефакт дополнительными свойствами, исполняя желание мужчины по имени Нейт, который должен был разгадать секрет. Источник информации хранился в кладовых духовников Королевства бриттов. Нейт же вожделел добраться туда со своей супругой, чтобы узнать о её истинных чувствах к нему. Владелец шкатулки помог незаметно провести в хранилище женщину, взамен поручив узнать также об изначальной сути артефакта, который отдал Нейту. Чары позволяют контролировать сознание тех, кто услышал исходящую от предмета музыку. Однако проникновение жены стражника в хранилище совпало с началом тайной погрузки сокровищ духовников на Корабль-призрак. Магия помогла Нейту утаить присутствие супруги, но его привлекли к работе. Так Нейт занёс шкатулку на судно вместе с ящиками других артефактов. Волшебство перестало действовать на территории судна, а освободившихся грузчиков обыскивали у трапа. Нейт пытался спрятаться, чтобы сойти незаметно, но был обнаружен. Так шкатулка осталась на корабле.

– Нужно изолировать мама́ от чар, – сказала Мэри-Лин, – может, если закрыть её в Воротах, а Дана останется в реальности, получится так же, как с магией корабля?

– Давайте уст-т-троим какой-то п-переполох в замке и п-попробуем открыть п-под Бэллой В-ворота, когда враг пойдёт выяснять, в ч-чём дело, – предложил Артур.

Пространственную дыру распахнули в том зале, откуда недавно вытащили остальных пленников. Натали пустила туда колоссальную волну воды, сметая стены и затапливая всё вокруг. Это возымело действие: Даниэлла, за которой продолжали следить сквозь крошечные Воротца, встрепенулась, соскочила босыми ногами на пол и с криком: «Священники!» помчалась вон из комнаты. За ней ринулись с рычанием и два добермана. Тут же портал, обеспечивавший потоп, закрыли, Тутэлла перенесла всех в нужный отрезок коридора и раскрыла Ворота под Чёрной Вдовой.

Аня разбила звенья цепи энергетическим шаром. Плюхнувшаяся в туман Бэлла вскинула на соратников дикий свирепый взгляд, её зрачки хищно сверкнули.

Евгения Витальевна с завидной реакцией окружила спасённую пылающей стеной.

И хотя леди Алэн по всем законам логики могла легко разрушить огненные чары, она только схватилась руками за полыхающие прутья и тут же отскочила, прижимая к груди обожжённые пальцы. Зарычала.

– Ох, мамá, – простонала Мэри-Лин.

– Ой-ой-ой, – вторила ей Сонечка.

– Спокойствие, – хладнокровно произнесла принцесса Авелилона. – Раз изоляция не помогла, нужно найти способ расколдовать её. Ханна сварит… Это же катастрофа, мы все умрём!

– Во имя Милитты, без паники, – оборвала Натали. – Бантик, есть способ снять чары, из-за которых Бэлла нас не узнаёт? Какой-нибудь доступный здесь нам?

Зелёная русалка, сидевшая теперь на туманном полу, раскрыла свою книгу. Удивительно, но она действительно отыскала именно такой рецепт снимающего наваждение зелья, все ингредиенты для которого раньше приволокли в Ворота с острова-Тени. Готовила эликсир Тина, пока обиженная Ханна делала вид, что ей это всё равно, и нехотя подсказывала, где брать те или иные составляющие. Всё это время Бэлла, поскуливая, жалась к закрытым аркам Ворот, дичась огня.

Аня наблюдала за ней со страхом. Чёрная Вдова напоминала животное.

Когда Тина закончила, Эрру плеснул остуженным варевом в зверем рычащую соратницу, и ярость на её перекошенном опухшем лице вихрем сменилась паникой и отчаяньем, ещё более несвойственными Чёрной Вдове.

– Она… она… – задыхаясь, шептала Бэлла, сидя в дымящихся следах потухшей огненной клетки, – эта… она…

– Мамá, что с вами? – испуганно спросила Мэри-Лин, пока Артур поднимал Чёрную Вдову за плечи и усаживал на диван.

– Дрянь… она… эта стерва вырвала из меня Сердце Мага!

Под веками всегда сдержанной и самоуверенной леди Алэн блестела влага. Покрытые волдырями и царапинами руки тряслись.

– Ой, не глусти, – прониклась бедой маленькая Сонечка.

– М-может, уд-д-дастся в-в-вернуть его, – попытался утешить Артур.

Бэлла бросила на него быстрый, полный отвращения взгляд. А потом губы Чёрной Вдовы снова задрожали и по щекам покатились крупные слёзы.

Вдруг у Артура что-то изменилось в лице, и он неожиданно с размаху залепил соратнице звонкую оплеуху. Воины потрясённо застыли.

– Без истерик! – властно выплюнул молодой человек. Заикание пропало, плечи распрямились, и в прищуре появился лёд. – Как-то жила раньше и ещё проживёшь. Распустилась, будто тряпка. Пойди ещё утопись по этому поводу! За такое надо мстить, а не реветь на кушетке.

Арабэлла сглотнула, но, казалось, пришла в себя.

– Как же она теперь отомстит? – между тем процедила Жаклин. – С одним только даром Лунного воина здесь не справиться.

– С чем не справиться? – сузила припухшие глаза Арабэлла.

– Тшш, – оборвала раскрывшую рот Кристину Натали. – Испортишь всё! Бэлла не обязательно должна использовать свои силы. Нужно придумать…

– Молот Смерти! – возопила кошка Салли.

_______________________________________________________________________

[4] Гермес – греческий бог торговли, хитрости, скорости и воров.

[5] Пан – древнегреческий бог пастушества и скотоводства, плодородия и дикой природы.

XVI (5)

– Бросить Молот Смерти в море! – возмущалась Жаклин. – Уму непостижимо. Как могло никому не прийти в голову забрать его? Как?

– Ну, никому другому это тоже не пришло в голову, – философски отметила Алана, – значит, не страшно.

Они стояли у громадного мокрого артефакта, который ухнул в открытые под ним Тутэллой Ворота минуту назад.

– Бэлла его не поднимет даже, – хмуро заметила Евгения Витальевна, – да и план с коробкой довольно сомнительный.

– И не надо, чтобы она его поднимала, – возразил странным голосом Артур. – Его приподнимет в воздухе Эрру или Бантик, – распорядился он, – под низ положим ключ. А Бэлла должна будет его удержать. Её задача – удержать. Только так она победит врага и возвратит свои способности. Ханна напоит её водой из какого-нибудь красивого флакона, пускай думает, что это даёт физическую силу. Сейчас я её приведу. Главное – убедительно втолковать: если она не сможет удержать Молот и раздавит ключ, Сердце Мага ей уже не вернуть никогда.

– Это просто чудесная идея! – восторженно заметила Кристина. – Восхищаюсь тобой!

– Много чести, – отрезал Артур, и глаза Крис наполнились слезами обиды. – Давай ещё ты пореви, – безжалостно добавил он. – Бабы…

И ушёл по коридору за дожидающейся их подготовки Чёрной Вдовой, уже исцелённой от увечий Ханной.

– Что это с ним? – ошарашенно спросила Аня. – Будто подменили.

– Зато голова работает, – парировала суровая Жаклин, вынимая из бывшего пристанища Бантик заколдованный ключ. – Эрру, поднимай Молот.

Артур привёл леди Алэн спустя четверть часа, на ходу продолжая говорить. Якобы Бантик – кто она такая, соратник, видимо, успел вкратце разъяснить – вычитала в своей книге об артефакте колоссальной силы, который они смогли добыть. Но воспользоваться Молотом Смерти может не каждый.

– Он завис в пространстве и не даётся всякому. Ханна сварила настой, который позволяет обратиться к сущности Молота, но он вверит себя только тому, кто ставил на кон чужие жизни, не терзаясь муками совести. Кто ни разу не пожалел о своей жестокости и готов приносить Смерти дары вновь и вновь. Никто из нас не смог его удержать, – закончил Артур. – Ты одна ещё не попробовала. Этим Молотом можно будет убить Даниэллу и забрать её чары. Не знаю, сможешь ли ты взять его. Не помешает ли совесть.

– Совесть мне никогда не мешала, – триумфально сверкнула глазами Чёрная Вдова.

Красота протянула ей стакан с чистой водой. Сдерживаемый на весу чарами Эрру артефакт парил над туманом, скрывающим заколдованный ключ.

– Это кто? – подозрительно спросила леди Алэн.

– Я потом тебе объясню, – сказал Артур. – Нужно действовать, пока чары настоя не выветрились.

Бэлла быстро осушила стакан и уверенно взялась за ручку парящего Молота. Мускулы на её руках напряглись. Глаза горели. Артур незаметно кивнул, и Эрру прекратил удерживать артефакт. Он тут же ухнул в туман, рванув на себя Чёрную Вдову, которая оступилась, навалившись грудью на наконечник. Раздался глухой рокот.

– Я не… – с хриплым ужасом выпалила Чёрная Вдова, когда смогла вдохнуть.

– Получилось! – радостно перебила Бантик. – Теперь можно открывать Ворота – и врагу конец.

– Это был пан, – сообщила Сонечка. – Ты не долзна была хотеть лазлушить клюц, котолый под Молотом. А тепель Калаблика неть! Ты – молодец!

– Все мы уже знали, что ключ нужно уничтожить, мама́. На вас была одна надежда. С Сердцем Мага Дана стала в разы могущественнее.

– Нужно забрать его! – выдохнула Чёрная Вдова, хлопая ладонью по поверхности Молота.

Стоило Тутэлле установить связь с реальностью, как четыре демона из огненной клетки растаяли, а несущаяся навстречу колдовскому потопу Даниэлла вспыхнула чёрным огнём, в секунду поглотившим всё кругом и погасшим. На месте вражьего пристанища в каком-то заснеженном лесу осталось лишь пепелище. Ключ уничтожил всё, что там было. И на вопросы о похищенном артефакте зелёная русалка Бантик лишь покачала головой.

Ане показалось, что несклонная к гуманности Бэлла сейчас прикончит их вслед за Корабликом. Она метнула в Артура поистине испепеляющий взгляд.

– Мы бы не отобрали его, – оправдываясь, промямлила Мэри-Лин. – Вы же понимаете, какая сила у неё с ним появилась. Нужно было пользоваться шансом, пока она не отняла свой ключ, мама́.

Чёрная Вдова стиснула зубы, глядя прямо перед собой. Её черты окаменели.

На всякий случай территорию пепелища проинспектировала Жаклин, после чего страж Врат вернула жрицу к товарищам. Ханна уже паковала в тумбы и шкафы принесённые запасы чудно́й всячины. Ей помогала Соня.

Арабэлла так и не сказала ни слова.

Принцесса Авелилона размышляла, не предложить ли отметить победу всем вместе, но одного взгляда на старшую Алэн хватило, чтобы подавиться готовыми сорваться с губ словами.

Артур, заикаясь, утешал Кристину, извиняясь за свою грубость – дескать, это от нервов.

Следовало расходиться.

Когда воины и снова состарившаяся Красота заняли свои места у Сухановых, на улице светало.

В детской Соня будила маму – спать перевозбуждённая сестрёнка отказалась. Пока Ника разносил кресла и стулья от праздничного стола, Аня с Тиной взялись убирать тарелки. Вскоре присоединилась и Елизавета Афанасьевна. Обе косились на неё с опаской: сложно осознать, что эта вредная старуха – та самая миловидная девушка, с которой они подружились ночью. Но это действительно было так. Старушка улучила момент и, тепло улыбнувшись, подмигнула новым соратницам.

Внезапно принцесса Авелилона осознала, что счастлива. Каким бы ни было бесчестным и неправильным такое чувство после случившегося с Бэллой, но оно так и переполняло всё её существо. Новогоднее утро выдалось солнечным, снег весело искрился и Ника помогал с уборкой, что делало её такой приятной. Ведь он был тут, у неё дома! Даже проснувшийся Стас своим, как всегда, безобразным поведением не мог всё испортить, тем более его скоро спровадили к соседям поздравлять дружка Пашку. В гости с подарками и бутылкой шампанского заглянули Полина с Рустамом. Соня презентовала им закупленные мамой сувенирные наборы, сваленные под ёлкой, и утащила Рустика играть в борьбу со злом, в результате чего они геройски спустили с лестницы лавину коварных игрушек.

Вся эта атмосфера очаровала Аню. Как же здорово, что теперь мама с папой знают о её отношениях! Ведь это же новая страница в жизни. Теперь всё, абсолютно всё будет по-другому. Всё будет хорошо.

Эйфория длилась ровно до того момента, пока Анжела не нашла в разобранной, смятой постели Тины уже остывшее тело бабушки Элеоноры.

Глава XVII: Женщина в красном

Густой едкий дым ткал в воздухе замысловатые узоры, и через миг они исчезали без следа. От горечи саднило горло, но Аня упорно прикурила ещё одну сигарету и невидящим взором уставилась в окно на заснеженный двор. Они молчали – Аня и её мама. Курили и молчали под УФО[1] на промёрзшей террасе. За последнее время это стало настоящим ритуалом.

Вредная привычка появилась у Ани как-то сама собой в день похорон бабушки Норы.

Как выяснилось много позже, у старушки после встречи с чудовищем начался сердечный приступ. Тутэлла и Ханна впопыхах изменили её память, велели идти спать. Бабушка так и сделала – но инфаркт не прошёл. И она уже не могла никого позвать на помощь, ведь нужно было спать: в тот момент, волею кольца Памяти, несчастная знала лишь это.

Элеонора умерла через несколько часов, задолго до того, как воины заменили в кроватях свои Тени.

Мама успела вызвать «скорую». Папа – позвонить кому-то. Полина – поохать и увести сына домой, а там рассказать массе людей. В итоге жрицы Храма Луны категорически запретили Ханне бабушку оживлять: слишком поздно. Аня молила, грозилась, даже плакала – всё зря, тем более на сторону безжалостных Жаклин и Натали встали расстроенные кошки и соболезнующий, но непреклонный Ника.

Воюя со всеми этими приверженцами строгих правил мироустройства, Аня впервые и взялась с досады за мамины сигареты. Она чувствовала колоссальную, безмерную вину – и вдвойне потому, что Анжела упрекала себя и только себя.

Это горе снова сблизило их с мамой. Его нельзя было свалить на её плечи, ведь Аня-то понимала: ответственность лежит не на родителях, веселившихся в ресторане с друзьями, когда остановилось сердце бабушки Норы. Те вовсе ни при чём. Как бы мама себя ни корила.

Вместе они сидели на холодной террасе дома и бесконечно долго говорили, выпуская густой дым и покрасневшими глазами глядя в пол или на сугробы за окном. Говорили, пока слова не иссякали, а дальше просто молчали в обществе друг друга.

И ничего не исправишь. Нужно жить. Как-то абстрагироваться от случившегося.

Подготовка к поступлению немного отвлекала Аню. Весь январь и большую часть февраля она ходила на дающие неофициальные льготы платные курсы, чем обеспечила наличие своего имени в списках студентов-первокурсников факультета журналистики государственного университета. Тестирование[2] уже не играло особой роли, как и будущие оценки, что не могло не радовать, ведь школьный аттестат будет весьма подпорчен стараниями Евгении Витальевны. Окончив курсы, Аня снова, к досаде Салли, забросила учёбу, наслаждаясь оставшейся в её распоряжении беззаботностью. Чем ближе подкрадывалась весна, тем сильнее беззаботность эта ощущалась, естественно и страшно оставляя позади, за ширмой повседневности, все удары и утраты.

А вот Арабэлла о беспечности теперь только мечтала. На лишённую львиной доли способностей Чёрную Вдову свалились, в довесок к мукам уязвлённого честолюбия, совершенно непривычные бытовые неурядицы. Такие, о коих она и не подозревала.

Проблем подобных оказалось безмерно много.

В частности, Бэлла больше не могла содержать их с Мэри-Лин необычное обиталище. Целый замок, угнездившийся за дверями квартиры, распахивающими портал в III-е измерение, следовало убирать; еду, прежде возникавшую в обеденном зале, – готовить. А перед тем ещё и покупать – за деньги. И если последние для неё добыли Маргарет и Артур, взявшиеся продавать разные ценности, сотворённые для убранства ранее, то с чистотой и кулинарией дело обстояло куда сложнее. И скоро достигло критической точки.

Нанять кого-то из простых смертных в столь экстравагантное место возможным не представлялось. Мэри-Лин в ужасе рассказывала, как они с матерью отравились купленными на неделю ресторанными блюдами, которые протухли. Обе и не помышляли толком, что кушанья имеют свойство киснуть и плесневеть – потому что никогда не думали о том, откуда еда берётся и как её хранить. В королевстве бриттов этим заведовала челядь, на Корабле-призраке еда была не нужна, тут её ткала магия. Более того, в замке – о ужас! – расплодилось полчище тараканов и даже, кажется, крысы. Пыль генерировалась едва ли не мистически, вещи портились; постельное бельё запачкалось, а нового нигде не было; измялась и пропахла по́том одежда. Мраморные полы без чар были такими холодными, что от них немели ноги. Да и отопление в колдовские пенаты, разумеется, не проводили. Через месяц подобного бытия Бэлла сдалась и покорилась совету Артура собрать по комнатам всё золото и драгоценности, обратить в деньги и купить на них нормальное жилище в I-м измерении. Доступное мирской наёмной прислуге.

Благо, для того чтобы устроить Мэри-Лин в школу, выходцы из XII века своевременно обзавелись документами.

Совместными усилиями подыскали внушительный частный дом в хорошем районе, как раз рядом с Аниным будущим вузом. Евгения Витальевна собственноручно проинспектировала соседей на предмет наличия в их рядах скучающих домохозяек и любопытных пенсионерок. Потом Эрру загрузил во Внутренний мир Арабэллы с полтонны мебели из ветшающего замка, и Чёрная Вдова с дочерью благополучно переехали жить в Днепропетровск.

Красота со знанием дела подобрала в обставленный особняк приходящую и постоянную прислугу, а Артур положил остатки вырученных средств в банк на имя Арабэллы Алэн.

Вся эта эпопея с очеловечиванием закончилась к середине марта. А так как Бэлла и Мэри-Лин признались, что немного скучают по океану, который был их вселенной долгие столетия, отпраздновать знаменательное событие решили морской прогулкой. Её Ханна организовала вокруг своего острова.

Снова оказавшись здесь, Аня по-другому оценила живописные просторы. От залитых лучами солнца замковых сводов веяло загадочностью и изящной красотой. А наполненные дневным светом комнаты, где они ожидали, пока магия выведет величественный корабль из порта, завораживали воображение.

Потом Лунные воины поднялись на судно и отчалили, начиная своё весёлое путешествие. Геолокация в телефоне Ани показала, что сейчас колдовской остров дрейфовал вдоль побережья Сомали, хотя суша с его берегов не различалась. Тут было очень жарко, и принцесса Авелилона успела вылить на себя половину тюбика солнцезащитного крема, прежде чем заметила чёрные стальные ногти на руках и ногах одетой в купальник Тины, запоздало сообразив, как следовало спасаться от ожогов.

– Она всё больше отдаляется от меня, – жаловался Эрру в старинной каюте, куда увёл Аню поговорить по душам о своих отношениях с её будущей дочерью. – Мы никогда не были такими чужими. Мне страшно.

– Ты просто ревнуешь её к жизни, – печально вздохнула принцесса Авелилона.

– Знаю. Я боялся этого, ещё когда мы были замурованы. Когда был единственным, что она имела и любила. Я ужасный эгоист.

– Все мы эгоисты, Лапочка, этого нельзя стесняться. Ты плохо вписываешься в её теперешнее существование. Из-за этой штуки, – пояснила она, кивнув на его рог. – Если бы вы гуляли, бывали на людях, если бы ты познакомился с её друзьями...

– Это отговорка. Я могу носить шляпу.

– Шляпы нынче редкость. Тем более тебе нужен цилиндр.

– Это решаемо при помощи магии, Аня. Но она не хочет. Она не пускает меня в свою новую жизнь.

– Тина любит тебя, и вы будете вместе всегда. Ваша малышка на прошлой неделе заменила воду мамиными дорогущими духами, чтобы нарисовать акварель на стене. Так что она – вполне реальное доказательство. Это тебе и я скажу, и мама. Мы обе впечатлены подтверждением.

– Это доказательство воспитывают чужие люди, – мрачно отрезал Эрру. – Бантик утверждает, причина в том, что дочь не дала бы своей матери выполнять её долг. И именно потому Аля вынужденно отослала её. Что это может быть за долг?

– Мы даже не представляем, когда она родится, – пробормотала Аня. – Что, если это произойдёт через сотни лет? Вспомни нашу с Никой невразумительную историю.

– Я не хочу, чтобы мой ребёнок рос в прошлом. Когда бы он ни родился. Я мечтаю подарить Але счастье. Свою любовь и прекрасную семью. Она же сейчас сторонится и Сони. Ты сама видишь, я миллион раз обращал на это твоё внимание! Я играю с Соней, когда никого нет дома и с ней Красота, и знаю лучше прочих: Аля для неё просто двоюродная сестра. Она никак не выделяет её. Тебя Соня обожает с детства, Аля появилась позже и всегда была к ней холодна. И для Сонечки она – только одна из. Ты понимаешь? Её мать – просто одна из!

– Лапочка, Тине нет четырнадцати! А ты требуешь материнской любви к ребёнку.

– К своему ребёнку.

– К своему будущему ребёнку. Тут очень разные вещи. Может быть, для отца это и неважно. Не столь важно. Отец так и так получает младенца готовым. Но мать должна выносить его у себя внутри. Воспитывать с первых дней. Тогда он станет её, Лапочка, только тогда. Я никогда не смогу воспринимать Тину своим ребёнком. По-настоящему я имею в виду. Она мне подруга. Очень близкая подруга. Как сестра. Она заняла место моей сестры и стала ею для меня. Но не дочерью. А ты должен знать, как она истосковалась в заточении. Как стремится к жизни. Ко всей полноте жизни! И возможно... связывать себя отношениями в тринадцать лет – обременительно.

– Мы уже связаны отношениями!

– Именно потому, вероятно, она и отдаляется от тебя.

– Но Аня! Это самый страшный мой кошмар. Я всегда думал с содроганием, что когда-нибудь свобода затмит для неё нашу любовь.

– Любовь нельзя затмить, Лапочка, – уверила Аня. – Как бы пафосно это ни звучало. Я так не думала, пока не встретила Нику. Настоящая любовь – вечная, необоримая. Она глуха ко всем жизням и любой свободе. Но дай ей немного проветриться: Тина – совсем девочка.

– Она совсем не девочка.

– Ты хочешь, чтобы так было. А у неё переходный возраст. В этот период подростки отталкивают самых близких людей. Это нормально. Ей нужно развеяться. Я вот в своё время не нагулялась, о чём весьма сожалею. Я ведь долго-долго мечтала о том, как стану взрослой, мечтала, что у меня будет масса мужчин – как в сериалах. Считала, что так должно быть в нормальном современном мире. И даже подумать не могла, что встречу одного-единственного и ни на кого и не взгляну больше. Я даже порой сожалею, что Ника так рано появился в моей жизни. Что до него у меня не было тайн, неподходящих компаний и свиданий с бандитского вида старшеклассниками.

– Аля ходит на свидания со старшеклассниками?!

– Да нет же! Ты вовсе меня не слушаешь. Тинин лучший друг в школе вообще, по-моему, голубой. Не волнуйся ты об этом. Просто дай ей немного свободы. Она и меня начала сторониться, а Селену и вовсе на пушечный выстрел не подпускает. Тут ничего такого нет. Не бери в голову... Лучше пошли к солнышку!

На палубе развернулось целое представление: Красота в молодой своей ипостаси уложила на обе лопатки Жаклин в честном сражении.

– Вот видишь, – сдувая со лба золотистый локон, заявила она, – мне ни к чему тренировки. За свою долгую жизнь я освоила массу вещей.

– Тогда тебе следует учить! – возразила Натали, судившая поединок, наблюдая за его течением в волшебном зеркале. – Храм Луны открыт для такого мастера.

– Я не мастер. Я просто слишком давно существую. И всеми своими способностями владею в совершенстве, как и большинством людских достижений.

– А своими – это какими?

– Разными. Могу поменять структуру молекул, что-то создать из воздуха – в разумных пределах, конечно. Но я редко промышляю подобным: в этом мире желательно поменьше отличаться от окружающих. А то, что они называют магией, расхолаживает.

– Эй, что здесь происходит? – поинтересовалась Аня.

– Наши жрицы намеревались усадить старушку-Красоту за парту, – хихикнула Маргарет, – а она встала у классной доски. Браво, Бэтси! Это было сильно.

– Иди сюда, Аня! – позвала Кристина. – Артур показал, как сворачивать роллы из этой штуковины. Угощайся, я сама сде…

Корабль резко и без видимой причины накренился, а потом обрушился в прежнее положение. Те, кто находился на палубе, попадали с ног. Евгения Витальевна сорвалась за борт, где в неспокойных волнах блеснули два акульих плавника.

На какой-то миг Аня подумала, что даже Ханна не сможет найти в желудках морских монстров части тела несчастной, чтобы воскресить её, и, не успев осмыслить своих чувств, возликовала. Но зелёная русалка Бантик быстро вернула мокрую и матерящуюся учительницу обратно.

– Que diab..?[3] – начала было Маргарет, но умолкла.

На корме корабля Ханны стоял монстр. Увидев его, принцесса Авелилона ощутила какую-то вязкую, липкую усталость, смывшую адреналин. Будто сомкнулись вокруг стены тюрьмы, из которой нет шанса когда-либо выбраться.

Перед ними была девушка, почти девочка. Туловище – обломки досок, из правого бока торчал угол огромного фолианта в жёсткой, будто каменной обложке. Одежда – старое платье, давно превратившееся в тряпьё. Глаза сверкали торжеством.

Аня хотела что-то предпринять, но осознала, что не может пошевелиться.

– Добро пожаловать на шоу! – хлопнул в ладоши очередной Кораблик. И с пафосом продолжил, словно чудовищный конферансье где-нибудь в варьете: – Его даёте вы. Благодарствую, что все мы здесь сегодня собрались. Особенно вы, леди! – обратился он к скованным тем же колдовским оцепенением Арабэлле и Мэри-Лин. – Проведём смотр конницы! Вы продемонстрируете свои силы, я – выберу, кто мне пригодится. Старт!

За спиной бесноватой дамочки соткался золотой трон, настолько тяжёлый, что весь корабль накренило к носу.

Обездвиженная чарами Аня резко заняла вертикальное положение, шейные позвонки неприятно хрустнули. Она зависла, как марионетка на ниточках. То же произошло и с другими. Невластные над собой замершие фигуры образовали круг. Даже две кошки, пушистая и лысая, выглядели сейчас игрушками – мёртвыми куклами с живыми глазами.

– Начнём с тебя, последняя друидесса планеты Земля, – молвил Кораблик.

Ханна, неестественно двигаясь, переместилась в центр. На окаменевшем лице бегали только зрачки.

– Так-так, даже и удивить нечем, – разочарованно выдохнул враг. – Знания предков забыла, кто сама есть – не понимаешь. Пользуешься какими-то ошмётками, которые хламом свалены в величайшей школе всех времён. Это не пойдёт. Отправляйся на помойку.

Ханна кулём рухнула на палубу и осталась лежать затылком кверху, странно разбросав руки и ноги, будто те не гнулись, а сама она и правда стала куклой.

– А теперь ты, бастард, – продолжал Кораблик, и посередине оказался Ника. Монстр прищурился. – Подобно сору, выкинули тебя к смертным колонии Мастера. Наследие родителей вовсе не развито. Славное будущее – насмешка мстительных фей. В мусор.

Очередное одеревеневшее тело сверзилось вниз. Анино стучащее барабаном сердце болезненно сжалось. И без того затруднённое дыхание почти пропало. Она старалась побороть сковывающие чары или хотя бы перевоплотиться – но куда там, даже просто моргнуть было выше её возможностей.

– А ты, загадочная молодая бессмертная? – Тем временем на незримой сцене зависла Красота. – В чём твоя тайна? Не понимаю… не могу разобрать. То ли сила немыслима, то ли её вовсе нет. Показать тебе нечего. Но здесь следует подумать.

Красота дёрнулась в сторону и застыла за троном слева от Кораблика.

– Та-а-а-ак… будущая императрица.

Аня почувствовала, как окостеневшие мускулы самовольно напрягаются, управляемые чьей-то посторонней волей. И послушно, влекомая этой силой, рывками поплыла в центр круга.

– Вот тут есть что презентовать, – промолвил Кораблик.

И Аня ватными руками извлекла из кармана толстовки Священный камень. Воздух вокруг качнулся, материализуя боевой костюм. Но Кораблик внезапно утратил интерес и к представлению, и к её персоне. Вскочил с трона, мигом растеряв всю свою насмешливость, ленивую помпезность и аляповатую манерность скучающей мещанки во дворянстве. По невидимым ступеням он взбежал вверх и сорвал с Аниной шеи камень.

– Будь я проклята! – воскликнуло чудище, сверкая глазами, словно окончательно помешалось. – Это же... Да я теперь… – Сумасшедшие очи полыхнули триумфом. – Это же ключ! Я сделаю… Я теперь знаю! Вы мне ни к чему! – выкрикивало оно, не отрываясь от своей добычи. – Глупцы! Вы могли оказать величайшую услугу! Вы могли сделать саму Хранительницу Зла вечно обязанной вам! Теперь я освобожу Чёрный Алмаз! Она возвеличит меня, вознесёт в небеса! Они обе. Я стану третьей после них во Вселенной! Только нужна вторая часть ключа. Нельзя сразу идти к Хранительнице, лучше я приведу ей дочь. Значит, нужен единорог. Светлый смотритель Земли и Вселенной. Глупый единорог пропустит свою силу Добра сквозь призму Зла, и Вечная Стена рухнет! Это единственный способ снести Вечную Стену. Я сделаю это, сделаю это сама. Одурачу единорога. Следует подумать, нужно… мне сейчас нужно…

– Поумерить пыл.

Ледяной голос, произнёсший эти слова, заморозил кровь и без того недвижимой Ани. От него будто вздрогнул и пошатнулся, подёрнулся туманом мир. И яркими остались двое – враг и статная незнакомка, возникшая около трона. Высокая, стройная и по-королевски красивая. Густые и длинные тёмно-каштановые волосы укрывали обнажённые алебастрово-белые плечи. Большие глаза с почти чёрными радужками ухмылялись. Кроваво-алый рот кривила презрительная гримаса.

На женщине трепыхалась от ветра стянутая поясом багровая тога, расклёшенная книзу.

Смутно, на задворках пылающего сознания, Аня отметила, что где-то видела эту неизвестную. Мимолётно. И это было неприятное воспоминание.

Судя по всему, для Кораблика – тоже.

– Хранительница… – сипло прошептало чудовище и сложилось в поклоне.

Оно стояло в воздухе значительно выше незнакомки, но всё равно было теперь маленьким и ничтожным.

Женщина смотрела пронзительно, с явной угрозой, а потом молча кивнула. Из бока врага, оставляя ужасающую кровавую рану, вырвался огромный фолиант, угол которого раньше торчал наружу. На палубу, прямо на тела Ханны и Ники, хлынул целый водопад тёмной крови, а дикий животный вопль обречённой прокатился над спокойным морем, как набат.

– Знания в руках дурака, – прокомментировала женщина в красном.

Окровавленная книга, сделав вираж, порхнула к ней. Аня видела, как с каменной шершавой обложки багряные струйки падают на ткань одежды неизвестной и чертят узор на палубе у её ног.

– Но Хранительница… – гаснущим голосом лепетал изувеченный Кораблик, – я бы нашла… я бы обманула единорога… я… я бы… вы можете и сами… это мой дар…

Священный камень вылетел из слабеющей хватки врага, лёгким облачком переметнувшись в свободную от книги руку женщины в красном.

«Навсегда», – мелькнуло у Ани в голове. Из этих пальцев Священный камень не сможет забрать ничто и никогда. И они уже сжимали его в минувшем… по праву.

Никакое чудо не произойдёт. Никто не поможет.

Просто. Этой. Силы. Больше. Нет.

Больше-вовек-не-будет.

– Помощница-освободительница, – с гадливой иронией обронила неизвестная.

Кораблик занялся чёрным пламенем. Через минуту от него остался только дым, быстро проглоченный ветром. Всё это время женщина в красном рассматривала Священный камень, его грани, играющие на жарком экваториальном солнце. Аня и прочие не отводили глаз.

Воины всё ещё не могли шевелиться, полностью пребывая в чужой власти, – но не так, как с Корабликом совсем недавно. Невзирая на всю его мощь.

Это инстинктивно чувствовал каждый.

Будто бандар-логи перед Каа[4] в книге Киплинга. Слабые звери перед сильным – что не нуждается ни в проверке, ни в подтверждении, ни даже в вербальных признаках.

Каждый ненавидел и боялся незнакомку в красном – боялся до стыда, безотчётно и безмерно. Каждый хотел бежать от неё, сокрыться как можно дальше. Спастись. И вырвать, вернуть Священный камень. Но каждый понимал, что это невыполнимо. В один миг невесть кто унесёт с собой всё, что есть их дар. Всё, что есть они. И от неё это уже не вернётся.

Одна Аня, глядя на свой артефакт в тонких длинных пальцах, вдруг ощутила – лишь там… ему и место. И она никогда не станет делать безнадёжную попытку отобрать камень. Не потому, что не выйдет. Просто не станет.

Будто очнувшись, женщина в тоге перевела взгляд на принцессу Авелилона. В нём появился интерес. Женщина прищурилась. Потом без видимого труда подняла окровавленную огромную книгу и перехватила, прижав к поясу. И вдруг легко взошла по воздуху, словно по ступеням, – ветер развевал подол её одеяния и густые волосы. Остановилась прямо около Ани и накинула жгут из серебряно-золотых нитей на одеревеневшую шею.

– Береги камень. Я, знаешь ли, опасаюсь инстинктов – они не доводят до добра, – произнесла женщина. – Или наоборот, – усмехнулась она. – Сила шагнуть дальше инстинкта позволяет творить, раздвигать границы реальности… Ты тоже умеешь, хотя ещё этого не поняла. Я наблюдаю за тобой с тех пор. Но мы поговорим позже, принцесса Авелилона. Ты – весьма и весьма занятное создание, даже более, чем мне показалось, но нынче не время. Играйте в своих радужных врагов. Пусть только марионетки не наглеют. Следи за ними. Особенно за глупцами, принцесса. Глупцы опасны, они разрушают всё вокруг себя.

И она растаяла. А Аня почувствовала покалывание: в сомлевшее тело снова хлынула кровь. Тысячи иголок пронзили плоть, и тут же она ухнула вниз на палубу, вновь получая возможность шевелиться.

_______________________________________________________________________

[1] UFO – инфракрасный обогреватель.

[2] Тестирование, ЗНО – Внешнее независимое оценивание (зовнішнє незалежне оцінювання) – система, введённая в Украине с 2008 года и предусматривающая сдачу тестовых экзаменов, необходимых для поступления, вне стен конкретных вузов.

[3] Какого дья…(франц.).

[4] Бандар-логи – вымышленный обезьяний народ, Каа – удав в романе Редьярда Киплинга «Книга Джунглей».

XVII (2)

– Что это, во имя Милитты, было?! – сверкала глазами Жаклин через полчаса, когда воины пришли в себя, а ссадины и ушибы стёрла магия исцеляющего кольца Ханны.

– Сюзи – половая девчонка, плавала с нами на Корабле-призраке, – сообщила Бэлла. – Неграмотная дурочка, дочка корабельного штурмана. В её боку торчал Альманах Знаний. Сильнейший артефакт, один из тех, что были на судне. Обладающий им может зреть самую суть. Всего. Ему открывается истина.

– А вторая? – вздрогнула Натали. – Тоже пассажирка?

– Я впервые видела эту женщину, – поёжившись, пробормотала Бэлла. И отвела взгляд.

– А что говорила та, с Альманахом в боку, про Ханну, Аню, Нику, Красоту и Священный камень Авелилона? – поинтересовалась Алана, на которую, казалось, женщина в красном произвела не такое ошеломляющее впечатление, как на прочих. – Ханну она назвала друидессой. Почему?

– Друиды – это у людей вроде целителей в древности, дорогая, – протянула Евгения Витальевна.

– Да, у кельтов, – кивнула бледная Кристина, – жрецы и поэты. С появлением христианства, веке так в IV–V, они совсем пропали.

– Какое ещё христианство в V веке? – перебила Бэлла.

– Я всё время забываю, – смутилась Кристина, – у меня каноничное книжное образование.

– Согласно преданиям, существовавшим до заговора, – задумчиво сообщила Чёрная Вдова, – подлинных друидов на Земле почти не осталось. Они – хранители знаний, волшебники, если хотите. Ведали, как управлять материальными вещами, использовать все возможности оных. Когда-то давно их было вдосталь. Первые друиды возникали из ниоткуда, пришли в мир уже взрослыми и умудрёнными. Как правило, становились придворными колдунами и знахарями. Учили своему искусству собственных детей. Но с течением лет их число уменьшалось, так как новые друиды появлялись всё реже. Вроде как с исчезновением античных богов друиды стали не в чести, те немногие, что бродили по свету и обучали детей мудрости, выродились в лекарей. Их почти уж и не было вовсе. Мюриэль Свичелли называла себя потомком друидов, и потому я наняла её для леди Мэри-Лин. Ибо в пансионе моя дочь училась спустя рукава. Но я не убеждена до конца, что это было правдой. А настоящего друида я лично никогда не встречала. Ханна?

– Заперво слышу всё сие, – развела руками отшельница.

– Ты не права, Бэлла, – возразила Красота, – друидов много веков после гибели богов-олимпийцев привечали при дворах доминов. Незадолго до новой эры в Персии процветала Обитель мудрости, куда иранская домина заманивала их со всего света. Богиня Нилуфар использовала Обитель, чтобы покорить все доминионы – а вот когда её планы расстроились, и друиды получили свободу, они действительно стали редкостью. Может быть, просто прятались, чтобы никто вновь не использовал их мастерство в своих целях. Однако они не пропали совсем. Через пару сотен лет один был моим хорошим другом. Он многое умел и многому научил меня. Так давно…

– Что с ним случилось? – осторожно спросила Натали.

– Умер. Все они умирают. И вы умрёте, увы. Пусть даже благодаря чуду, лишь через тысячу лет. Все умирают: античные боги, друиды... Только я вечна, – мрачно окончила она. – Даже в Альманахе Знаний не было сказано почему. Немудрено, что это неизвестно Бантик.

– А кто есть друиды, Бантик, случаем, не ведает? – уточнила Ханна у зелёной русалки, которая поселилась с ней в одном замке и уже считалась полноценным Лунным воином. С несколько своеобразным характером, но неизменно полезным.

– Друидами называл своих учеников некто Адамина́то Ме́нус по прозвищу Мастер, – прочитала русалка. – Написано: одно из первых созданий Третьего перерождения. Понятия не имею, о чём речь. Этот Мастер в ходе опытов передал свои вирусы стае обезьян, чем подтолкнул их к эволюции. Они стали тем, что в современной истории зовётся homo sapiens. Вот из этих кочевых племён, потихоньку возводивших централизованные поселения, Мастер отобрал себе лучших особей, поместил на каком-то острове и основал там для них что-то вроде школы. Передавал знания, попросту – учил магии.

– Логично предположить, что «какой-то остров», – вставила Маргарет, – это остров-Тень. Но куда же тогда делись все эти создания?

– Мастер и его друиды, не ушедшие в мир, а остававшиеся в школе, покинули Землю около двух тысяч лет назад, – отрапортовала Бантик. – После освобождения из Обители знаний Нилуфар, многие странствующие друиды подались на свою вотчину, Мастер узнал о происках домины с его учениками и сакральными знаниями, после чего решил, что большинству человеков открывать мудрость не стоит. Вскоре обитатели школы улетели на далёкую планету на отшибе Вселенной и там теперь обитают. Нет данных, где она. Кроме тех друидов, что продолжали существовать в городах людей, на острове спряталась одна ученица. Она была влюблена в кого-то с большой суши. После отлёта переселила своего избранника в опустевшую школу, у них появились дети. Спустя время кое-кто из странствующих друидов вернулся в альма-матер обучать их, привёл с собой семьи и воспитанников. В общем, источник друидов на Земле весьма оскудел, но полностью не высох. Кто-то из потомков удалялся в мир, кто-то содержал замок. Но с годами всё меньше внимания уделялось накопленной мудрости, что-то забывалось, что-то не ценилось. Недавние поколения уже и не представляли, кто такие друиды. Собственно, Ханна действительно последняя друидесса. Номинально. Ну и Маргарет, в некоторой мере. По крови. Однако друиды – это не национальность, это ученики, носящие знание. Ими можно величать только тех, кто это знание постигает – хотя бы отчасти.

– Погоди-ка, – оборвала Кристина, – это что же выходит, человеческий род на Земле появился из-за какого-то Мастера?!

– Да, обезьяны эволюционировали из-за его вирусов.

– Что ты подразумеваешь под вирусами? – продолжала расспрашивать Крис.

– Единицы магии. Того, что под ней понимается. Вирус – набор частиц, способный за короткий отрезок времени структурно менять что-либо. Это наиболее подходящий термин. Вирусы болезней действуют так же – но на своём уровне. Вирусы, о которых я говорю, – суть чары. Мастер передал обезьянам часть своей силы, ставшей душами для этих существ. Сделал этот вид, новую расу, разумным, похожим на своих братьев, сестёр и племянников – олимпийских богов. Правда, те были хрупкими, души не очень хорошо держались в телах. И колдовать одухотворённые обезьяны не умели. Но их можно было научить. Что Мастер и делал в школе с друидами.

– А сам он откуда взялся? – почесала макушку Тина.

– Вышел из воды, – прочла Бантик. – Большего не написано.

– А Бэтси не помнит тех времён? – полушутя-полусерьёзно обронила Маргарет.

– Не помню, – пробормотала Красота. – Я родилась бесконечно давно. Воспоминаний о детстве совсем нет… Почти. – Она зябко поёжилась. – Что-то случилось, все умерли, ничего не стало. Только я. Одна во всей Вселенной. Я тогда впала в анабиоз[5]. Что потом, не знаю. Отчего-то я очнулась вновь. На Земле была жизнь, уже была. Города, королевства... Все поклонялись небожителям. Так длилось столетия четыре. Точно не скажу. Не сразу взялась вести учёт. Первое время ничего не понимала вовсе. После гибели олимпийцев образовались доминионы – на несколько тысяч лет. Пожалуй, самая удачная система власти.

– Ой ли, – презрительно обронила Бэлла.

– Заговор царей погрузил цивилизацию в хаос. Таким, как я, пришлось таиться. Тёмные времена.

– И что же, без магии не было бы человечества? – недоверчиво переспросила Кристина.

– Магия – это умение перестраивать частички сущего. Любой их порядок, который сложился, – сложился путём перестраивания. То есть с помощью магии. А вопрос о том, магия ли породила Вселенную или Вселенная – магию, весьма философский.

– Однако, выходит, в целом этот Кораблик говорил правду, – резюмировал Ника. – Почему же он назвал меня бастардом?

– Это незаконный сын короля, – блеснула интеллектом Аня.

– Не обязательно, – возразила Кристина, – просто рождённый не в браке ребёнок.

– Вам, Ваше Величество, это лучше уточнить у матушки, – прыснула Селена, – возможно, вы – сын соседа.

– Я отродясь не поднимал руки на женщин и животных, – свирепо выплюнул побагровевший Ника, испепеляя кошку взглядом, – но оскорблять мою мать…

– Я о происхождении Ники ничего не знаю, – сообщила Бантик, листая книгу, – здесь нет информации о том, как он попал в приют.

– Какой ещё приют?! – опешил Анин будущий муж.

– Дом малютки номер один в городе Луганске, – прочитала Бантик. – Оттуда в возрасте шести месяцев его усыновили Славик и Валя Климовские. И переехали жить в Киев.

– Что-о-о-о-о?!

– Тут так написано, – развела руками русалка.

– Усыновили, – тупо повторил Ника и умолк.

– Это всё, конечно, щемящая душу история, – холодно отрезала Жаклин, – но меня куда больше интересует дамочка в красном.

– Она мне снилась, – Аня вдруг резко поняла, где видела эту женщину, – клала в колыбель к младенцу мой Священный камень. А у младенца во сне были ужасающие чёрные глаза.

– Во сне? – скептически сощурилась Жаклин. – Бантик?

– Это была Аврора, – полистала свою книгу русалка. – Хранительница Тёмного Рубина, или, по-другому, Хранительница всего Зла.

Повисла гробовая тишина. Даже Ника вынырнул из своего оцепенения.

– Хранительница всего Зла, – нарушила безмолвие Маргарет. – Мы повстречались с дьяволом?

– Возможно, – пробормотала Натали, – но… Что ещё ты знаешь о ней? Что это значит?

– Ничего больше не знаю.

– Дорогие, это она – наш главный противник? – взволнованно предположила Евгения Витальевна.

– Не похоже, – запротестовала внимательная Кристина. – Помните, что она сказала до того, как исчезнуть? Чтобы мы играли дальше в своих радужных врагов. И опасались глупых. Как будто она не имеет к ним отношения.

– Наш враг – не Хранительница всего Зла. Это уже неплохо. Наверное. Плыть против этой женщины не хотелось бы.

– Не получилось бы, – поправила Алану Натали. – Вы не почувствовали? Она могла лишить нас всего, забрав Священный камень. Но не забрала.

– А что такое Чёрный Алмаз и Вечная Стена? О каких ключах и единорогах твердил Кораблик? – спросила Аня.

– Ничего нет, – покачала головой Бантик.

– Она хотела пропустить силу Добра сквозь призму Зла, – припомнила Кристина. – Кажется так.

Зелёная русалка лишь развела руками.

_______________________________________________________________________

[5] Анабиоз – состояние организма, когда все процессы настолько замедлены, что отсутствуют видимые проявления жизни.