Мир мысли I. Осколки будущего. Часть 1

Пролог

Чёрные языки пламени. Ледяные, бескрайние, беспощадные. И пустота. Огонь сжигает прошлое, испепеляет настоящее, гасит искры будущего. Ничто не имеет смысла. Всюду – лишь парализующая тишина, и где-то вдали сияют чёрные глаза Авроры. Что она думает? Зачем? Зачем пламя? Зачем?

Безликий Извечный Огонь пожирает жизнь Вселенной. Уничтожает всё. Холодным чёрным пламенем.

Спустя долгие-долгие годы.

А пока…

* * *

Она достаточно взрослая, чтобы начать. Дольше тянуть не стоит: став старше, она уже не примет происходящее с лёгкостью. Важно, чтобы её психика осталась ясной. Выдержала все испытания. Но сначала они должны показаться увлекательной и волнующей игрой.

Посильное испытание для девочки-подростка. Спасение близкого? Но нельзя слишком уж её волновать. И ещё неплохо бы преподать урок о ценности всех членов семьи, даже тех, кто записан в постоянные раздражители…

Итак, сейчас жребий будет брошен. Но она не сможет испугаться собственной кошки. Она к ней привыкла. Полагаю, она и вовсе будет в восторге первое время. Мощь, похищенная у Хранительницы Зла, в руках экзальтированного подростка. Но никто и не найдёт камень здесь. Нельзя делать ничего, по-настоящему привлекающего внимание, пока девочка не научится защищать то, что ей досталось.

Главное – не спешить. Слишком многое на кону… Я должна успеть собрать пазл, который готовлю с 1822 года…

Очень важны друзья, особенно в начале пути. И чтобы поддержать, и чтобы не всегда чувствовать себя самой несведущей. Надеюсь, что не ошиблась с выбором первых. Кто-то чуть старше и опытнее, в роли куратора. Кто-то, кого можно наставлять и взять под защиту, для уверенности. И кто-то, в кого нельзя не влюбиться, – потому что эта загадочная хворь помогает сносить любые дикости вокруг заражённого ею. Недаром я берегла принцессу от мужского внимания столько лет…

Совместные приключения быстро сплотят костяк моей команды.

Настал час, которого я жду почти две сотни лет. Ради которого покинула свой разрушенный дом когда-то. Первый настоящий шаг на пути к освобождению Вселенной от гнёта. Такой незначительный, что его никто не сможет заметить.

Шаг за шагом мы придём к цели.

Освободимся.

_____________________________________________________________________

Дорогие читатели! Если вы заметили опечатку, ошибку или, упаси боже, ляп в текстах, пожалуйста, пишите об этом в личку или в комментарии! Всякая запятая должна знать своё место. Для облегчения цитирования в текстах отключена защита от копирования, но это доступно только в браузере (не в приложении).

Интермедия: Салли

Я – кошка. Рыжая говорящая кошка со скверным характером. Шестнадцать лет живу на этой планете и всё ещё плохо понимаю людей. Особенно Аню, хотя уж кого-кого, а её должна знать вдоль и поперёк, со всеми потрохами. Я, собственно, и думала, что знаю. Уверена была. Такая мудрая кошка, у которой всё под контролем. Будущее не пугало меня ничуть, но оно застилалось туманом лет. Теперь там не туман, а знак «Стоп».

Со вчерашнего дня я в такой растерянности, что готова выть на луну, но я не собака, а кошка. Впрочем, это могло бы стать эксцентричным вступлением.

Как рассказать? Ей почти шестнадцать, а она увлечённо играет куклами Барби и вырезает из бумаги русалочек. И тут я, с историей об Авелило́не и прочей небывальщиной. Она, конечно, будет в восторге, но ни за что не отнесётся к этому серьёзно. Девочка может в ближайшие дни погибнуть, и всему виной одна только я.

Нужно было сниться ей много лет, постепенно настраивать, прежде чем действительно заговорить. Выдавать обрывки прошлого как кусочки головоломки в особых случаях и после длительной подготовки. А теперь… Мне известно о ней всё, но я не представляю, что произойдёт завтра. Как она справится. Да что уж, я сама понятия не имею, как справиться с этим. И к тому же уверена, что ничего не выйдет. Почему сейчас? Кто это был? Куда оно делось? И что может поделать моя подопечная, которую нам с её земной матерью так и не удалось воспитать серьёзной?

Глава I: К чему снятся кошки

– Свет, у нас осталось три пельменя.

Аня в небольшой абсолютно белой комнатке: стены, пол и потолок, нехитрая мебель, даже два торшера и ковёр почти сливаются в однотонное марево. Кое-где в покрытии зияют дыры: за ними видны перевитые корни неведомого растения. Посреди стола – яркое пятно разорванной упаковки пельменей с тремя подтаявшими сырыми комочками теста.

В кресле перед Аней съёжилась бледная женщина со впалыми щеками. Её ядовито-розовый топ и потёртые синие джинсы придают своей обладательнице некоторую живость, но внешний вид оставляет желать лучшего.

Эту женщину зовут Свет. И они с Аней хотят есть. Уже очень давно.

– Нужно выбраться, – говорит Аня, не сводя взгляда с неаппетитных, но вожделенных остатков пищи. – Это просто смешно.

– Ты знаешь, как, – едко бросает Свет, тоже гипнотизируя припасы.

– Есть ещё вариант.

Свет поднимает глаза от пельменей.

– Умереть, – веско объявляет Аня.

– Я не могу умереть, – кривится Свет.

– Зато я могу.

Подрагивающими от голода руками Аня берётся за матерчатый пояс своего платья и пытается развязать тугой узел. С алой розы, продетой в него, от лихорадочных движений отлетает лепесток. Пояс не поддаётся.

– Веришь, что сила, запершая здесь меня, пропустит могильных ящеров? – наконец цедит Свет, окидывая собеседницу брезгливым взглядом. – И что ты станешь там делать?

Аня не отвечает, пытаясь совладать с узлом. Свет передёргивает плечами и подаётся вперёд, пододвигая к себе остатки пищи. Но не трогает её.

И тут появляется старая кошка Салли.

Она вскакивает на тумбу около одной из ламп и вперяется в свою хозяйку большими черновато-зелёными глазищами. Эту кошку Анины родители завели давным-давно, ещё до рождения детей, и она по всем законам природы должна очень скоро покинуть подлунный мир, однако обладает отменным здоровьем и пропадает иногда целыми днями невесть где, хотя ни разу за шестнадцать лет не принесла котят. Что, безусловно, радует.

Старой Салли в Анином сне совершенно не место. Впрочем, это её, судя по всему, не волнует.

– Нам нужно поговорить, – заявляет животное человеческим голосом, что сейчас кажется абсолютно нормальным.

Свет не обращает на кошку никакого внимания. Её явно куда больше привлекают пельмени.

Сама Салли на Свет даже не смотрит.

– О чём ты хочешь говорить? – спрашивает наконец Аня.

Неуместная кошка молчит. И не отводит проницательного взгляда. Аня начинает чувствовать себя неуютно. После продолжительной паузы питомица издаёт звук, похожий на покашливание, и даже открывает рот, собираясь снова что-то сказать. Но в этот момент в диковинную белую комнату врывается навязчивая трель, и она тает, принимая контуры привычной спальни.

Кошка Салли спрыгнула с кровати. Аня пошарила под подушкой, чтобы выключить будильник. И тут же зажмурилась, пытаясь поймать улетающий сон. Его очертания ускользали из памяти безвозвратно, и очень скоро только проницательные глаза с вертикальными зрачками остались чётким воспоминанием.

Поняв, что сон не вернуть, Аня зевнула и потянулась. Салли сидела с недовольным видом.

– Чего ты хотела? – поинтересовалась Аня.

Старая кошка повернулась и навострила рыжие ушки. Аня тяжело вздохнула и свесила ноги с постели. Надо вставать. Волевые решения закаляют характер. Важно держать слово, данное себе.

«Чёртов здоровый образ жизни», – вертелось в мыслях, пока девочка шатающейся походкой волочила своё вялое тельце в ванную.

Идея здорового образа жизни оккупировала воображение часами пятью ранее, а именно двадцать первого июня 2007 года в три сорок восемь утра. Аня как раз дочитывала очередное увлекательное фэнтези на кухне у окна в тёмный сад. Тут где-то отчаянно просигналила машина, а она вдруг осознала, что живёт в корне неправильно: сидит за компьютером всю ночь, ложится в шесть утра и практически не выходит из дома. Разве это летние каникулы? Нет, Аня поклялась себе обязательно подняться в девять и круто всё изменить.

Во владениях Морфея(1) происходило нечто занимательное, но что – сейчас, плескаясь под душем, никак не удавалось припомнить. Единственное, что сохранилось в голове, – Салли, которая хотела поговорить. Почему-то образ кошки явственно отпечатался, а всё остальное просачивалось сквозь пальцы, как это обычно бывает со сновидениями. Хотя где-то на задворках сознания казалось, что в грёзе фигурировали пельмени…

Тут, пожалуй, следует вставить небольшую ремарку и кое-что рассказать о главной героине нашего повествования. Аня весной перешла в десятый класс средней школы. Она – старший ребёнок четы Сухановых. Наличие у этой самой четы детей младших Аня расценивает как своё персональное проклятие. Даже брата Стаса уже можно считать глубоким невезением, а когда два с половиной года назад родилось ещё и исчадие ада Сонечка, стало и вовсе ужасно.

Сонечка переняла и многократно приумножила склонность Стасика ловить кайф от Аниной ярости. Доводить сестру до бешенства превратилось в её хобби, когда бесёнок ещё только начинал говорить. Мало того что она присвоила внимание мамы, мало того что шумит и ставит ультиматумы, так ещё и это изощрённое издевательство! Сонечка всегда с мефистофельским коварством чувствует, когда притвориться ангелочком, когда дурочкой, когда юным Эйнштейном – чтобы максимально качественно вывести Аню из себя. Та совершенно уверена: брат с сестрой посланы ей за грехи. За всех непереведённых через дорогу старушек.

Плюс с рождением младшенькой ещё и бабушка Клара с дедушкой Геной разве что не поселились у них. А эта консервативная парочка только и делает, что Смотрит-с-Осуждением на всё, чем существует семья их сына.

Сухановы занимают трёхэтажный дом в центре города Днепропетровска. И дом этот буквально своими руками возвела несколько лет назад Анина мама Анжела. С тех пор она всерьёз загорелась строительством и дизайном под заказ, после чего даже получила от папы в подарок на один из дней рождения соответствующий диплом, что значительно облегчило поиск клиентов. И теперь сложно сказать, кто из них, она или папа, кладёт больше в семейный бюджет.

Чем, собственно, зарабатывает папа, у Ани чёткого представления нет: какой-то бизнес, связанный с бензином. По правде, её это особо не интересует. Как и преобладающая часть по-настоящему важных вещей.

Высокая и миловидная, но вечно взлохмаченная и расхристанная, довольно небрежная к внешности и одежде, любознательная и рассудительная, она в свои неполные шестнадцать оставалась сущим ребёнком. Все девчонки-одногодки уже освоили искусство макияжа, думают только о свиданиях и влюблённостях-точно-навсегда, ни в чём не разбираются лучше, чем в модных брендах. А ныне уже бывшая одноклассница Оля Полещук привела в квартиру родителей молодого человека, от которого ни много ни мало беременна, из-за чего пришлось ограничиться девятью классами образования! Сверстники стремительно взрослеют, но Аня верна привычному с детства укладу. А это – кукольный домик со строгим распорядком, продуманный до мелочей, много компьютерных игр, книги, в основном детективы и фэнтези, ролевые форумы в интернете по разным придуманным вселенным, к которым Аня подходит всегда чрезвычайно обстоятельно. Похожим забавам она не прочь предаться и в реальности. Вон на полке шикарная волшебная палочка, высушенная из части какого-то странного дерева, папка тетрадей по предметам Хогвартса(2), заполняемых Аней в соответствии с лично разработанной программой, и пухлый скоросшиватель – Книга Таинств семейства Холливэлл(3).

Однако не все свои страсти Ане следовало бы оставить в одиннадцать. Около кровати высится целая стопка толстенных томов энциклопедии, преимущественно по истории, безбожно исчёрканных текстовыделителями. Это она бросила совсем недавно. И ещё двадцать восемь книг той же серии пылятся над столом. Они не будут прочитаны, скорее всего, никогда, но купить их следовало просто обязательно, пускай на это и ушли едва ли не все сбережения. То же самое было с кассетами для магнитофона: ими забит целый шкаф. В какой-то момент Аня просто уже не могла остановиться, хотя половину не слушала ни разу, тем более все давным-давно перешли на компакт-диски.

Она вообще очень увлекающийся человек. Если уж что-то надумала, пусть весь мир подождёт. В этом и недостаток и достоинство Ани Сухановой: любое её начинание, или «шиз», как она сама весьма верно определяет подобные помрачения, выскакивает на передний план и полностью поглощает собой прочее.

Сейчас Аня всецело отдалась новой идее фикс – здоровому образу жизни.

И разумеется, Вселенная тут же начала свои происки.

По извечным законам старины Мёрфи(4), уже во время завтрака случилось ЧП. Все вокруг как будто сговорились коллективно портить и срывать тщательно выстроенный и любовно записанный в чистый блокнотик график. Видимо, исходя именно из этого соглашения, заболела бабушка Клара и даже уехала в Киев на какой-то семинар бабушка Нора. Членами акции стали и папа, с утра дезертировавший на свою фирму и пообещавший вернуться ночью, и мамины рабочие, на очередном объекте напортачившие что-то невообразимое, по телефону непередаваемое и требующее немедленного вмешательства.

В результате Аня осталась с Сонькой. Правда, вместе со Стасом, но за старшую.

Толку от Стаса в таких делах не больше, чем от кадки с пальмой из гостиной. Так что, приняв неизбежное, она попыталась развлечь сестру прогулкой. В сад. Дальше возбранялось по причине Аниной несостоятельности в воспитании сопливых. Но это прекратилось быстро, потому что Сонька норовила выдирать мамины цветы и засыпать клумбы гравием с дорожек. Аня признала поражение и потащила сестру в помещение, из-за чего начался форменный скандал с припадком, похожим на эпилептический.

И так до самого вечера. А любые попытки приобщить братца к наблюдению за мелкой тот попросту игнорировал, безвременно хороня все пункты из дневного распорядка старшей сестры. Что, конечно, не вносило позитивных перемен в их весьма паршивые отношения.

Потом горе-нянечка допустила стратегическую ошибку.

Никогда не играйте с детьми! Будет только хуже. Намного хуже. Это запомнят надолго, в самые неподходящие моменты выныривая из-за углов и с рёвом уламывая посмотреть мультик, сразиться на приставке, устроить прятки, догонялки или кукольное чаепитие. А после досадливого и невежливого «нет!» придёт мама или бабушка, распишет, какая вы свинья, и заставит возиться с ребёнком. Он же, почувствовав себя победителем, обязательно станет злорадствовать, чем точно выведет из душевного равновесия. Вы взорвётесь, и он закатит грандиозное представление – тогда лекция о вашем родстве с некоторыми видами домашнего скота растянется на неделю.

Аня забыла это фундаментальное правило. Пытаясь спасти идею ежедневных физических упражнений, она затеяла с Сонькой чехарду. Через полчаса Аня выдохлась, а сестрёнка разбушевалась. Не желая прекращать развлечение, кроха (впрочем, уже весьма увесистая), с разбега вешалась на шею, верещала в ухо и цеплялась за одежду, порвав в итоге футболку своей незадачливой няньки. Аня рассвирепела, и смертельно обиженная Сонька удалилась ябедничать Стасе. Для убедительности – с отчаянными стенаниями. Наверное, позвонит маме с его телефона. И мама скажет, что Ане ничего доверить нельзя. И что не так часто её просят приглядеть за Соней. И что можно было бы и не доводить сестру до истерики.

Целый день благих дел и самосмирения коту под хвост.

А если коварная Сонечка выклянчит у Стаса набрать ещё и простуженную бабушку Клару...

Аня устало упала на кровать. Она ужасно не выспалась, и глаза слипались. Всё ещё громыхала включённая для акробатических танцев музыка. И вдруг волной нахлынул неожиданный, удушающе-тяжёлый сон.

_______________________________________________________________________

1) Морфей – античный бог сновидений.

2) Хогвартс – школа магии и колдовства в книгах о Гарри Поттере Дж.К.Роулинг.

3) Холливэлл – фамилия сестёр-ведьм из телесериала «Зачарованные».

4) Эдвард Мёрфи – американский военный, выведший шутливый философский принцип, так называемые «законы подлости».

I (2)

Ане снится безысходность краха. Разрывает изнутри боль полного поражения, ощущение гибели – своей и всеобщей. Проигранной войны. Всё, что было ей дорого, что она ценила и имела, пало и разрушилось на глазах. Мифическое чудище из легенд и страшных историй для самых маленьких оказалось реальностью, и эта реальность сокрушила её мир.

Она поборола противника, но осталась одна на руинах прошлого, среди обломков, которые нельзя воссоединить, и мертвецов, которые уже никогда не станут живыми и прежними.

Во сне Аня не была собой, но, как нередко случается в ночных грёзах, чувствовала, будто она давно часть этого фантастического края. Существует так много лет – властительница стеклянного королевства Авелило́н, разбитого теперь на миллионы осколков, перемешанных с кровью; уничтоженного духом из детских сказок сродни страшилкам о чёрном ребёнке, которому служили когда-то её подданные, или байкам о том, как предки авелилонцев бежали от владычицы всего Зла на Луну, где с тех пор обитают.

Но предание о Духе кошмарных видений оказалось правдой. И он воплотил его в реальность. Теперь нет ничего, а Аня умирает на развалинах вместе со своим нерождённым младенцем. Тысячи лет стоял могучий город, недостижимый извне, невидимый ни для кого. А нынче королевство стёрто в прах. Его не уберегла она – плохая правительница и плохая мать.

Вселенская тоска, наполняющая всё естество Ани, выливается в одно навязчивое желание: сохранить хоть что-то, защитить своё дитя. И из последних сил, принося на алтарь этой крошечной победы все крупицы раздавленного прошлого, окружающие её, Аня совершает невозможное. Ребёнка она спасает: отправляет на ближайшую населённую планету, прячет плод своего чрева внутри земной женщины. Та, избранная, вы́носит малышку, которая увидит свет через четыре месяца. Принцесса будет рождена в чужом мире и станет расти, годами не подозревая о том, кем является на самом деле. Но когда-нибудь она узнает.

Сон изменился. Аня снова стала собой. И быстро, целенаправленно поднимается по огромной лестнице с массивными перилами: за ними видно только ярко-синее небо и бледные россыпи звёзд. Каблуки звонко цокают о мрамор, а пальцы сжимаются в кулаки. Теперь Аня осознаёт одно: ей надо как можно скорее преодолеть эту лестницу.

И тут из ниоткуда прямо под ноги выпрыгивает кошка Салли. Аня отшатывается и едва не падает, но успевает схватиться за балюстраду, настолько высокую и частую, что за ней ничего не различить.

– Нам нужно поговорить, – заявляет Салли.

– Я вроде как спешу, – досадливо отвечает Аня, посматривая на уходящие вдаль нескончаемые ступеньки.

– Ты спишь, – безапелляционно отрезает кошка. – А поспешить нам не мешало бы. Выслушай меня.

Аня смеряет зверька прищуренным взглядом и складывает руки на груди.

– Давай без лирических отступлений, – строго велит она.

Кошка дёргается и, недовольно сузив глаза, садится. Аня мрачно готовится слушать, негласно отмерив на эту задержку максимум десять минут.

– Ты пережила не просто сон, Аня, – пафосно изрекает Салли. – Была не собой, воспринимала прошлое через чужую память. Сейчас осталось сказать только одно. – Кошка вздыхает, собираясь с духом. Надо отметить, чувствует она себя на редкость нелепо. – Принцесса Авелилона родилась шестнадцатого октября 1991 года в Днепропетровске, – произносит Салли. – Анна Суханова, эта принцесса – ты.

– Эм… – скептически протягивает новоявленная принцесса, мысли которой неудержимым потоком уносятся вверх по вычурной лестнице к неизвестной цели, – ты точно в порядке? – рассеянно роняет она и красноречиво стучит пальцем по виску.

– Послушай, это очень серьёзно! – злится кошка. – Время ещё не пришло, ты слишком молода и абсолютно не подготовлена. Но вчера случилось ужасное. Я видела, как твоего брата утащил монстр!

– Чего?! – давится Аня, вытаращившись на свою питомицу. Мысли каскадом возвращаются назад.

– В саду, – поясняет четвероногое создание. – Монстр нарисовался из ниоткуда, просто из воздуха, вместе с точной копией Стаса. А его схватил и забрал с собой, оставив взамен клона. Ему нужно помочь, а это можешь только ты! Следует спешить. Я научу тебя пользоваться магией Священного камня.

– Кисонька, ты издеваешься? – Аня, конечно, спит, но из ума пока ещё не выжила.

– Прости, я совсем не так должна была посвятить тебя в эту историю, – с нотками отчаяния бубнит кошка. – Но нам надо торопиться!

– Ой, зачем монстру – да и откуда ему взяться?! – может понадобиться мой брат? Наверно, ты перепутала и это он принц Анивиола.

– Авелилона, Аня. И принцесса – ты, – начинает свирепеть Салли.

– Хорошо-хорошо, – бездумно кивает Аня. – Что там надо сделать?

– Прекрати паясничать! Это серьёзно! Проклятие…

– Что? – спрашивает Аня. И тут же слышит откуда-то голос.

I (3)

– Отношение к окружающим сильно зависит от того, зачем они тебя окружили…

Аня села на кровати. Её тучный братец с каким-то потрёпанным журнальчиком развалился рядом и гнусавил вслух раздел с анекдотами. Кошка прытко соскочила на пол.

– Какого чёрта ты тут? – осведомилась старшая сестра зевая.

– Соня попросила почитать, – отвлёкся от журнала братец.

– И где она?

– Была здесь.

– Так, всё! Пошёл вон из моей комнаты!

Осторожно заглянув к Соньке, Аня обнаружила вверенного ребёнка за игрой в кукол. Затаив дыхание, она попятилась и успешно ретировалась, не обнаружив себя. Это позволило спокойно спуститься на кухню, чтобы заварить чай. Перед глазами всё ещё стоял сон, но далеко не весь: слова кошки Салли и суть первой части, которая уже казалась не происходившей с ней, а скорее рассказанной кем-то фантастической историей. Аня помнила её и сказки Салли, будто слышала наяву. Хотя, например, совершенно не могла ответить, где они с кошкой разговаривали.

Настоящая Салли зашла на кухню вслед за хозяйкой и, усевшись у своей миски, воззрилась в пространство. Милостиво насыпанный корм она даже не понюхала.

Тут кто-то позвонил в домофон, и Аня поспешила открывать. У калитки обнаружился Паша – сосед и лучший друг Стаса. Обнаружился Паша с ночёвкой.

– А твоя мама в курсе? – уточнила Аня, встретив сорванца на террасе. Пускать его опасно: в паре с её братцем они становятся машиной разрушения и шума на четырёх ногах. С подобным лихом соперничать может разве что Соня.

– В курсе. Как и твоя, – с этими словами мальчик разулся и прошёл в гостиную.

Стасик тоже был там. Распластав свои внушительные телеса по дивану, он смотрел телевизор. Канал «Animal Planet», передачу о каких-то пандах. И на Пашу почти не обратил внимания.

Аня же позвонила маме, вследствие чего получила неутешительные указания обеспечить ужином всю компанию.

Готовить она не то чтобы умела, потому это свелось к нехитрому салатику и горячим бутербродам из микроволновки. Причём вынужденная хозяйка сначала нарезала лук, потом перемешала его с другими овощами и сметаной и только тут вспомнила, что Стас не переносит сей продукт ни в каком виде.

Трапеза брата существенно обеднела. «Ну и ничего. Ему вообще есть вредно: скоро в двери проходить перестанет», – успокоила себя Аня.

Придя кормить Соню, доморощенная нянька поняла, что всё это время объект надзора разрисовывал губы кукол маминой помадой. Конечно, идеальным вариантом было бы убить ребёнка и удрать с бродячим цирком в Италию, так что Аня сдержалась с огромным трудом. Она разразилась бранью, а мелкая пакостница – слезами, будто её безвинно и жестоко обидели. Помада так и не оттёрлась.

Соня поела на удивление быстро. То ли стыдилась своей проказы, то ли просто проголодалась. Ведь хорошая няня Аня не внесла в расписание обед.

Когда она с пустой тарелкой и чувством выполненного долга спускалась вниз, Стас и Паша ещё ужинали. Нужно вымыть посуду.

На кухне караулила Салли. Малость забытый сон о лунном королевстве тут же чётко нарисовался в памяти. Аня нахмурилась и выглянула в столовую.

Стас, конечно же, был совсем обычным. Нормальный Стас. Только тихий. Он не бесится с Пашей, не шумит, ничего не вытворяет… Ане стало не по себе. Она задумчиво вытирала руки полотенцем и смотрела на брата. Который ел салат. Сосредоточенно. Накалывал на вилку полумесяцы огурцов и неровно нарезанные кусочки лука… У Ани даже перехватило дыхание. Стася никогда не ел лук. Он чуял его в любом блюде, отказываясь и близко ко рту подносить что-то лукосодержащее. Даже самую малость он всегда обнаруживал. И никогда не ел. Пожирал всё что угодно, но лук – ни в жизни.

Стас, сидящий в столовой, ловил в сметане белые колечки и жевал. Совершенно спокойно. Не бесился с Пашей. И ел лук.

Сделалось по-настоящему страшно. Потом Аня почувствовала себя глупо. После чего сердито зыркнула на Салли. А кошка вперилась в неё так проницательно и значимо, что Аню прошиб холодный пот.

– Нет никаких королевств на Луне, – зачем-то сказала она. – И не было! Ясно?

Аня вышла из кухни. Стас поднял взгляд от тарелки и опустил обратно. Паша скучал.

Внезапно захотелось оказаться как можно дальше от этого флегматичного и сдержанного Стаса, который ест лук. Спрятаться и никогда более с ним не встречаться.

– Ты чё вылупилась? – поинтересовался вежливый Паша.

– Ничего, – быстро отвернулась от брата Аня. – То есть заткнись!

Вообще-то, конечно, всё это чистейшей воды бред. И Аня, увы, это прекрасно понимала. Она взбежала на третий этаж и заперлась в ванной. Уставилась в зеркало над умывальником. Из него хмурилась взъерошенная девушка-подросток с растрёпанными волосами цвета спелых каштанов, несколькими веснушками да печатью сластей на боках. И девушке этой, вздыхай не вздыхай, отнюдь не светит в жизни ничего сверхъестественного.

Аня присела на край ванны. Она так часто представляла себя то одним, то другим персонажем фильма, мультика, книги или сериала; днями разыгрывала ситуации. А как она мечтала бы оказаться какой-нибудь иной. Чтобы было много-много захватывающих приключений, ужасных душевных страданий, красивых побед и романтических встреч! Аня просто обожала мистику и таинственность. Как-то, когда родителей не было дома, сходила ночью на кладбище, и страшно было только потом – признаваться во всём маме. Ничего, разумеется, не произошло и даже не померещилось. Ничего никогда не происходит на самом деле.

Но этот сон отличный и замечательный. Нужно лишь в него поверить и чуть-чуть подыграть. А может, это и вовсе правда.

Аня причесала волосы, накрасила остатками безнадёжно испорченной помады губы (и теперь выглядела довольно несуразно в зеркальном отражении), после чего смело вышла в коридор. Салли сидела перед дверью. Аня многозначительно улыбнулась кошке.

– Идём, – велела она и стала важно шагать по лестнице. Салли двинулась следом. Мордочка у неё была какой-то несчастной.

Атмосферу разрушили приехавшие родители. Пришлось разбирать пакеты с едой, чистить картошку, признаваться, что в неравном бою пали куклы и мамина помада. Потом они ужинали, Аня мыла посуду, после чего её совершенно несправедливо попросили убрать игрушки у Сони (она и так целый день провела с малявкой!). А там уже было десять часов, и Аня, проклиная всё на свете, умчалась чистить зубы и укладываться, ибо старательно продуманный график трещал по швам.

– С тобой я завтра поговорю, – серьёзно предупредила она Салли, засовывая под подушку телефон с выставленным на девять утра будильником.

Задремать сразу не удалось. В мозгу роились идеи и мысли, перемешанные со злым осознанием необходимости уснуть вот просто немедленно. Аня ворочалась с боку на бок, включала и выключала музыку, пыталась смотреть повтор передачи о пандах.

Стали бесить звуки и люди, их издающие. Такое впечатление, что каждый свято верит, будто живёт в этом доме один.

Первым делом Аня крикнула с лестницы папе в гостиную, чтобы убавил в телевизоре громкость. Потом обнаружила ещё один источник шума и поднялась в комнату Стаса. Братец храпел, полусидя на кровати, а вот за дисплеем яростно воевал с космической нечистью Паша.

– Или ты приглушаешь звук, или я выключаю комп, – заявила Аня, упираясь руками в косяк двери. – Я сплю, между прочим!

– Лунатизм? – прыснул нахал, оглядываясь на стоящую в проходе возмутительницу спокойствия.

– Поостри тут! Сейчас маме скажу, что даже Стас дрыхнет, а ты всё ещё за компьютером.

– Лады, я вообще колонки вырублю, – быстро сдался Паша. – Чё взъелась? Могу и уйти. Этот сегодня никакой, – обиженно добавил он, кивнув на Стасю.

– Это клон, – сообщила Аня, – а Стаса похитили монстры. Спокойной ночи.

И она спустилась к себе, где ещё минут сорок ненавидела голосящую в соседней комнате Соню, которую пыталась угомонить мама.

Последние часы привычной жизни Ани истекали.

Снилось, что они с Салли и Пашей привязали Стаса к табуретке и тестируют, задавая вопросы о разных событиях, содержании мультиков и таблице умножения, ведь её настоящий Стас уж точно не знает. Потом Паша вдруг оказался мамой. Она принесла огромную тарелку лука и начала пихать в рот сыну, а тот смеялся и жевал, болтая об оборотнях, клонированной овце и нашествии лунатиков. Появилась вторая Салли. Она зловеще возвышалась на шкафу и излучала осуждение. Тогда как Салли первая тараторила, что все клоны обязаны есть лук и смотреть канал «Animal Planet». Затем Аня очутилась в каком-то лесу, где непременно должна была найти бамбук, чтобы накормить панду, иначе Стася не сможет за ней наблюдать и улетит на Луну к оборотням.

Сон развеялся где-то в половине шестого утра. Задремать вновь совершенно не получалось, и она обречённо привстала на кровати. Салли, свернувшаяся в клубок на стуле, тут же вскинулась и уставилась на неё.

– Животное, если ты хочешь мне что-то рассказать, клянусь не кричать и не швыряться мебелью, – убедительно пообещала Аня. – И я слушаю тебя очень внимательно.

Кошка потянулась, выгнувшись дугой, и села, оценивающе глядя на Аню. Та подняла левую бровь.

– Да я, собственно, всё уже сказала, – осторожно произнесла Салли.

Интермедия: Императрица Анна

Когда-нибудь, через много-много лет, я стану совсем другой. Сейчас я не смогу быть такой, что бы ни случилось.

Когда-нибудь, через много-много лет, мне будет всё равно. Сейчас я не отреклась бы от всего ни при каких обстоятельствах.

Когда-нибудь, через много-много лет, я пойму, что ничего и не было вовсе. Сейчас никто в целом мире не докажет мне этого.

Когда-нибудь, через много-много лет, я стану невероятно могущественной. Смогу победить вселенское Зло. И не стану. Когда-нибудь.

Когда-нибудь, промчавшись сквозь десяток смертей и две бессмысленные жизни, я осознаю, что существовала зря. Что не существовала вовсе. Ведь жизни нет. Есть игра. И игрушки в кукольном домике. Когда-нибудь, спустя много-много лет, я прекращу это отрицать. Не смогу умереть. Не буду жить. Не захочу бороться. Когда-нибудь.

Когда-нибудь, через много-много лет, высохнут слёзы, растает улыбка. Не останется слов. Чувств. И будет только прошлое. Ушедшее, улетевшее, испарившееся. И когда я перейду черту, за которой уже не буду мечтать, чтобы всё стало по-старому: глупо и наивно, тяжело и интересно, легко и невинно – не останется ничего. Даже пустоты. Ничего не останется.

А сейчас я буду бороться. Что бы ни произошло. Буду бороться. За целый мир. Самоотверженно. Без шанса на успех – и каждый раз побеждая. Я сверну горы. Я переверну мир. Я найду силу.

И когда-нибудь, через много-много лет, эта сила не оставит от меня ничего. Даже пустоты.

А пока я буду бороться…

Глава II: Шары и помидоры

Аня икнула и совершенно чётко поняла, что не спит. Салли всё ещё глядела на неё.

Сердце забилось быстро-быстро, стало трудно дышать. Ледяной липкий ужас волной прокатился по телу, на спине выступили бисеринки холодного пота. Аня почувствовала, как намокает шёлковая комбинация, в которой она упрямо спала, невзирая на неудобство и разошедшийся шов, потому что считала, что это делает её женственнее и взрослее.

Сейчас от надуманной «взрослости» не осталось и следа. Наяву говорящая кошка смотрелась неестественно и дико, а сама Аня, казалось, наоборот, потеряла всякую способность к коммуникации. Она просто пялилась на свою рыжую питомицу, хмуро взирающую с её же собственного стула.

– Салли? – наконец хрипло выдавила Аня. – Это… ты мне снилась?

– Я, – произнесла кошка, да ещё и кивнула для пущей убедительности.

От всего этого кожа на руках и ногах покрылась мурашками.

– И… что? – после длинной паузы просипела Аня, впиваясь пальцами в колени.

– Передам тебе силы, – проинформировала Салли, – и попробую научить ими пользоваться.

– Я разве соглашалась на это?

– Во-первых, зная тебя, могу сказать, что ты в любом случае за, – безапелляционно заявило животное будничным тоном. – А во-вторых, у тебя и выбора-то нет.

– Очень мило. Сиди там и не двигайся! – подскочила Аня, когда Салли поднялась на лапы, собираясь спрыгнуть на пол. – И вообще, я тебя боюсь!

Питомица страдальчески закатила глаза.

Аня находилась в полном смятении. Разумеется, она была потрясена, но… но это… здорово! Действительно, здорово. Вот только абсолютно невозможно. Как должны проявляться психические расстройства? Насколько правдоподобно? Аня в психические расстройства особо не верила, но глупо отрицать, что они всё-таки бывают. Тем более в говорящих животных она не верила тоже.

– Хорошо, – голос предательски дрогнул, а спущенные с кровати ноги показались онемевшими, – теперь давай разбираться. Всё, что мне приснилось, – реально?

– Нет, – прыснула Салли (смеющиеся кошки похожи на исчадия ада). – Сегодняшний абсурд всерьёз не воспринимай, – растолковала она свою весёлость.

– А что... я помню только…

– Неважно. Это уже исключительно твоё подсознание пошутило. Но всё, что я рассказала до того, всё, что ты видела и чувствовала, – правда.

– Существовало лунное королевство?

– Ещё шестнадцать лет назад – да.

– И откуда оно? Почему про это не написано в учебниках астрономии?

– Как появился Авелилон, я, увы, не в курсе. Но он был незримым для простых смертных с этой планеты. Твоя мать, королева Августа, как и все её предшественницы, оберегала территорию от посторонних. А после всё растаяло без следа. То, что там было, сейчас – это я, ты и Священный камень. Твоя мать использовала все крупицы магии Авелилона, чтобы спасти своего ребёнка.

– Моя мама спит в соседней комнате, – разозлилась Аня. – Прекрати называть так невесть кого!

– Анжела, конечно, тоже твоя мать, – смиренно согласилась кошка. – Она носила тебя четыре последних месяца, родила и вырастила. Но генетически…

– А мне плевать на генетику!

– Сейчас речь не об этом.

– Хорошенькое дело, – гневно прошипела Аня. – И зачем, по-твоему, кому-то понадобился мой брат? Я даже не спрашиваю, откуда этот «кто-то» взялся.

– Не знаю ни того ни другого, – понурилась Салли. – И смутно представляю, как нам теперь с этим быть. Во-первых, ты ещё маленькая. И совершенно не готова. Положим, ты примешь всё нормально. Но, чтобы освоить способности, нужны тренировки – а у нас нет времени, – с чем-то, очень напоминающим отчаяние, окончило животное.

Досада Ани улетучилась почти мгновенно, развеянная творящейся небывальщиной. Вид у Салли был глубоко озабоченный и очень несчастный. А Аня любила кошку, живущую с ними, сколько она себя помнила. И ещё Аня любила всё необычное.

– Не расстраивайся, я попробую, – прониклась проблемой она. – Что нужно делать?

Салли соскочила на пол и залезла на кровать, после чего Аня осторожно, стараясь, чтобы со стороны это не показалось грубым, перебралась на компьютерный стул с колёсиками. Сидеть с собственной кошкой на одной постели почему-то теперь совсем не хотелось. И вообще ей нельзя по мебели шастать.

Салли ловко и немного неестественно подняла лапу, запустила под чёрный противоблошиный ошейник и стянула его с себя. Ремешок неожиданно оказался лентой, на которой странным образом блеснул многогранный игольчатый кристалл довольно крупных размеров. Невозможно было не заметить его раньше! На сбившейся к изножью подушке лежал здоровенный драгоценный камень, от его основания расходились заострёнными конусами десятки отростков. Штуковина размером с голову Салли: кошка просто физически не могла бы носить такое под ошейником. Но это как с фокусами. Увидишь что-то чудно́е своими глазами, однако знаешь – обман. Магии не бывает. И кошки не говорят.

Загадочный предмет казался прозрачным, а прорывающийся из-за шторы лучик солнца рождал внутри сиреневые всполохи.

Повисло молчание.

– Аня?

– Слишком быстро, – пробормотала в ответ та. – Что это?

– Священный камень Авелилона. Он даст тебе силу.

– И что будет?

– Посмотришь.

Аня скривилась.

– Одни идиоты слушают маленьких рыжих кошек, предлагающих что-то вот так!

– И часто ты видела таких идиотов?

– Нет, но если бы я увидела… То есть я не стану трогать это. Ты меня тоже пойми! Во-первых, вдруг я ещё сплю.

– Только не ври, что обрадовалась бы, – прищурилась Салли. – Я тебя с детства знаю.

Аня хмыкнула, но со стула не встала, продолжая покусывать губу и нервно царапать ногтями ладони.

– Слушай, почему ты меня боишься? – простонало животное. – Я же с тобой всю твою жизнь. И я не мутант-переросток, я кошка.

– И на том спасибо, – пробурчала Аня. – Допустим… допустим на минуточку, что Стасю и правда заменили клоном и увели не совсем человеческим способом.

– Да, – скептически вставила Салли, – испарили.

– Испарили, – кивнула Аня. – Допустим даже, что я не сошла с ума и моя Салли – говорящая кошка, а всё, мне приснившееся, – правда. Я могу заработать кучу денег!

– Аня!

– Да шучу, шучу. Хорошо. Предположим, я заберу это, – она покосилась на отсвечивающий с кровати кристалл с нескрываемой опаской, – и пусть оно даже что-то сделает. И дальше?

– Камень наделит тебя магической силой. Потом я научу ею управлять и расскажу, что придумала для спасения мальчика.

– Сначала я хочу обсудить это с кем-нибудь. Со священником.

– Да, распиши болезному, как беседовала с зоологическим чудом о том, что свалилась с Луны. Фильмов пересмотрела?

Аня сморщилась.

– Ладно, – выдавила она. – Отойди на тот край матраса!

Затем боязливо слезла со стула и присела на корточки у постели. Лучик света всё ещё подрагивал в загадочных гранях.

В кино и книгах герои зачастую слепо следуют за теми, кто первым познакомил их с необычным. Но иногда это оказываются замаскированные злодеи. «Злодеи не злодеи! На моей кровати говорящая кошка, а передо мной штука, способная научить колдовать. Разве можно отказаться?» – сердито подумала Аня. Но что-то не давало протянуть руку и коснуться острых на вид иголочек кристалла.

Аня размышляла, с отсутствующим выражением уставившись в переливающиеся грани. Она любила так смотреть на огонь: вглядываться в глубину, пытаясь различить что-то неведомое, далёкое и желанное.

В психические расстройства она действительно не верила. Не то чтобы считала это всё выдумкой, конечно. Но разве можно всерьёз допустить, что глас домашней кошки звучит только в голове её хозяйки и что она сейчас пялится на совершенно пустой пододеяльник?

Неуверенно, осторожно Аня погладила один из хрустальных выступов.

Ничего не произошло, лишь солнечный лучик качнулся, отливая палитрой оттенков сиреневого. Они не были острыми, эти небольшие конусы. Колючими, но не острыми. Камень казался… заманчивым, что ли? Наверное, примерно то же испытывала Ева в райском саду. То есть могла бы, живи на самом деле. Хотя теперь теория эволюции вызывает сомнения. Не зря её оспаривают – что, если не только Аня столкнулась с болтливым четырёхлапым?..

На одном дыхании она подхватила камень и отступила к стулу.

– Мне можно подойти ближе? – уточнила Салли.

– Да. – Аня изучала предмет на ладони. Он был лёгкий и всё же ощутимый. Солнечный свет больше не падал на грани кристаллов, но вещица по-прежнему поблёскивала. – Что теперь?

– Для начала поверь.

– Как-то банально, не находишь? – Аня бросила взгляд на кошку поверх замысловатых отростков.

– Что поделать. После того как ты по-настоящему поверишь, следует захотеть воспользоваться чарами.

– Час от часу не легче.

– Ты обязана. Твой брат в опасности!

– Почему Стас не исчез? Почему его место занял клон? – спросила Аня. – И зачем кому-то мой брат? В нём тоже есть что-то такое?

– Нет. Но я боюсь, что кто-то охотится на Священный камень. Прежде чем я передала артефакт тебе, на моей шее он был невидим и недосягаем – это защита, наложенная ещё королевой Августой, твоей матерью.

– То есть ты мне дала это, чтобы нашему врагу было легче забрать?! Не думаешь, что охрана из меня аховая? – Аня побледнела. – Или вы заодно?!

– Что-о-о-о? – опешила кошка. – Я… Да… да зачем тогда мне вообще ты?

– Ладно, извини. Но для чего отдавать мне камень?

– Собираюсь научить им пользоваться, – напомнила Салли. – Попробуй.

Аня скорчила гримасу.

– Ничего же не происходит.

– О Милитта! Получить дар совсем несложно, он и так твой, – проблеяла Салли. – Представь, что забираешь энергию. Расслабься и представь.

Аня втянула носом воздух и зажмурилась. Контур Священного камня всё ещё мерцал сиреневато-золотыми бликами. Она затаила дыхание и вообразила, как эти всполохи летят прямо в неё, проникают внутрь… Аня часто баловалась подобным раньше, играя и фантазируя. Вот свет отделяется… тянется к ней… и…

Она почувствовала, как тело обдало ветерком, который прошёлся по обнажённой коже. Стало на секунду очень щекотно, что-то стиснуло талию и грудь, сжало ноги, изогнувшиеся, словно Аня хотела подняться на цыпочки, прикоснулось прохладой к губам.

Она соскочила со стула, вскрикнув так, что Салли сердито зашикала и встревоженно покосилась на дверь.

Одежда на Ане поменялась. Красной ночной комбинации не было, она обернулась чёрным сарафаном в мелкий белый горошек. Аня метнулась к большому зеркалу, висящему на стене за перегородкой.

Так и есть, на ней совершенно другой наряд: свободный корсет со шнуровкой, юбка клёш немного не достаёт до колен. Ноги обуты в босоножки на каблуке, сквозь прорезь на носках виднеются агатовые ногти. На запястье материализовался плетёный золотой браслет, в ушах – серьги, свисающие тонкими ниточками почти до подбородка. Всклокоченные после сна волосы распутались и теперь ровно спадали по плечам, схваченные чёрной матерчатой маской, закрывающей глаза, – её концы стягивал узел на затылке. И в довершение всего ногти на руках стали твёрже, длиннее и покрылись аккуратным слоем чёрного лака. На шее висел Священный камень Авелилона, увитый жгутом из серебра и золота.

Аня стояла, рассматривая своё отражение до мельчайших деталей. Кошка спрыгнула с кровати и заглянула к ней, опасливо воззрившись на хранящую молчание подопечную. Прошло около пяти минут.

– Я где-то видела этот наряд раньше, – наконец выдохнула Аня, стаскивая с лица маску. – Боже! Какой потрясающий маникюр!

– Кажется, порог страха мы преодолели, – облегчённо констатировала кошка.

II (2)

– Ладно, хорошо. Допустим… я переоделась. – Аня стремительно расхаживала по комнате, впервые после того, как Салли заговорила, подходя к ней близко. – Хорошее платье. Но что дальше?

– Теперь ты научишься использовать силу.

– Какую? – выдержав паузу, поинтересовалась Аня.

– Сложно сказать. – Салли тоже стала расхаживать по кровати, помахивая пушистым хвостом. – В этом камне таится колоссальная мощь, но я сомневаюсь, что ты сразу всю её извлечёшь. Нужно время. Ты будешь вытягивать крупицы и тренироваться ими владеть. Какие именно – зависит от натуры. Самый простой вариант – чистая энергия. Но необходимо открыться. Действительно поверить в могущество камня и твоё могущество. Силу, которая защитит. И поможет найти Стаса.

– Тебе бы проповеди читать, – перебила Аня.

– Прекрати отвлекаться! Ты не в состоянии послушать и пяти минут! Я шестнадцать лет по пятам за тобой хожу и далеко не всегда одобряю то, что ты вытворяешь, – но я же молчала!

– Что значит по пятам? Почему я тебя не видела?

– Потому что! – рассердилась кошка. – Вне дома это подозрительно, и я не давала тебе возможности. Пока вы не переехали из квартиры, возникали трудности, впрочем, ты была ещё совсем маленькая. А когда перебрались сюда и мне официально позволили пропадать на улице, стало проще.

– Ты что, умеешь становиться невидимой?!

– Умела. Точнее, и умею, но уже не для тебя. Я могу исчезнуть для вовсе не обладающих магией или невластных над нею. До того, как отдала камень, могла пропасть и для твоего зрения. Забудь об этом, пожалуйста, и сосредоточься. Для начала… попробуй создать вокруг себя какой-то щит.

– Я? – опешила Аня.

– Да.

– Здесь?

– Да!

– Подожди, Салли. Ты переодела меня в симпатичное платье в горошек, очень быстро. Неестественно. Но ты хочешь, чтобы я создала щит!

– Именно так.

– Некоторые по семь лет учатся чародейству в школах. А ты решила, что я вот так сразу…

– Считаю тебя самой талантливой. Величайшим волшебником, если желаешь.

– Величайших волшебников не наряжали в платья и не просили создавать щиты в тот день, когда они узнавали о магии!

– Откуда ты это, собственно, взяла? – пробурчала кошка. – Ань, твой брат пропал.

– А если просто заказать панихиду?

– Не смешно. Пойдём на улицу.

– Улица?!

– Мы не должны разнести дом. Сомневаюсь, что с первого раза хорошо получится.

– Колдовать посреди города? – возмутилась Аня и тут же опомнилась: – Хочешь сказать, я могу что-то разрушить твоей силой?! Не буду ничего делать.

– Нет! Опасность существует, только если действовать неправильно. Не волнуйся. Пошли наружу.

– А прохожие?

– У тебя огромный сад на участке!

– Ладно, – обречённо покорилась Аня. – …Иди вперёд!

Кошка тяжело вздохнула и двинулась к двери. Аня выпустила её, и Салли быстро потрусила к выходу.

Новоявленная колдунья тоже вздохнула. И прошмыгнула в коридор, моля небо, чтобы никто не увидел это, безусловно, хорошее, но явно не её платье. Пришлось становиться на цыпочки, иначе громко стучали каблуки.

Салли ждала у порога.

Они пересекли двор, направляясь в самый дальний его конец, туда, где за деревьями, кустами и оплетённой раскидистым виноградом беседкой прятался небольшой огород, позволенный бабушке Кларе исключительно потому, что очень интересно, когда у тебя растут настоящие продукты. От дома и людной улицы перед ним их теперь отделяли зелень и кирпичная стенка, а забор в этом месте мама возвела высокий, надёжно ограждающий сельскохозяйственный уголок от внимания соседей.

Довольно оглядевшись, Салли уверенно шагнула на грядку. Аня – следом.

Каблуки проваливались в мягкую разрыхлённую землю. Солнце пекло макушку и открытую шею. Аня чувствовала себя идиоткой.

Кошка невозмутимо устроилась на одном из крупных кочанов капусты.

– Следует сосредоточиться, – преподавательским тоном начала она, – на цели. Можно нарисовать её образ мысленно и вложить в него силу, которую нужно непрерывно концентрировать в себе. Концентрация…

– Надо было назвать тебя иначе, – прервала Аня. – Салли не подходит. Будешь Минервой МакГонагалл(1). Она тоже умела в кошку превращаться.

– Да прекрати же отвлекаться на ерунду!

– Молчу-молчу, – пообещала Аня. – Давай, учи.

– Ты должна сосредоточить своё внимание, всю внутреннюю энергию… Закрой глаза.

Какое-то время пожмурившись, Аня честно призналась:

– Не верю, что что-то случится.

– Значит, говорящих животных ты уже не отрицаешь, то, что камень может тебя переодеть за одну секунду, – тоже, а его свойства не признаёшь?

– Я признаю́. Но верится с трудом. И вообще: вот сделаю я вокруг себя этот твой щит, и как это выведет нас на Стасю?

– О Милитта! Ты должна уметь пользоваться своими способностями. Мы начинаем с защиты. Потому что это, во-первых, самое нужное. Это очень помогает в… защите, знаешь ли!

– Может, попробуем меня как-то испугать? – вставила Аня.

Кошка вытаращила глаза, как мультяшная рыбка.

– Обычно в кино, чтобы обрести силу, нужно попасть в ситуацию, где она понадобится, – пояснила Аня. – Ты хочешь обороны – значит, должна быть опасность.

– В кино? – дрогнувшим от ярости голосом спросила Салли.

– Ладно, зря я это. Забудь.

– Сконцентрируйся. Мы теряем время!

Аня крепко зажмурилась и снова попыталась сосредоточиться.

«Как там это делают? У меня есть сила… Только нужно её открыть… И спасти Стасю… На кой чёрт, интересно? Отличный тихий клон. Неплохо бы предложить им ещё и Сонечку... Сила во мне… Боже, какой бред. Я…»

Раздался страшный грохот. Аня вскрикнула, почувствовав странное – будто что-то ушло, отделилось от тела. Тут же закружилась голова, и она шлёпнулась на помидоры. Салли сидела у входа на огород, где заканчивалась выложенная плиткой дорожка. Вокруг валялись осколки глиняного предмета.

– Что ты творишь?!

– Пугаю тебя, – довольно заявила кошка. – И ты его создала! Магический щит, Аня! – Зрачки Салли азартно поблёскивали. – Всего на несколько секунд, но создала! И не рассказывай, что это был любимый горшок твоей матери.

– Я создала щит?

– А ты не почувствовала?

– Я… вероятно. Но это не методы!

– Сама просила напугать.

– Но не так же!

– О да, горшок – это перебор. Не каждый человек способен перенести подобное. Я перестаралась.

– Издеваешься, – подвела итог новоиспечённая принцесса Авелилона, оттирая с ноги раздавленный помидор. – Просто не нужно было портить наше имущество. Что там дальше по плану?

– Полагаешь, со щитом всё закончено?

– Ну он же был. Это ты сказала!

– Был. Три секунды.

– Как раз пока я боялась. Если даже горшок вызвал щит, то угроза реальная…

– Хорошо. Хорошо… постарайся собрать силу всего корпуса в плечах, пусть она струится по венам к локтям и ниже. Представь энергетический шар. Его можно использовать как оружие.

Аня послушно постаралась. Потом постаралась ещё раз. И ещё раз.

– Я устала, – заныла она, осторожно присаживаясь на сухую землю и срывая с куста недозрелый томат. – И вообще, я даже не завтракала.

– Твой брат…

– Да ты достала меня! – сердито гаркнула несчастная, в сердцах замахиваясь на пушистого деспота.

Сотня иголочек, родившихся где-то в районе запястья, впилась в кожу, как если бы в сомлевшем теле снова начала циркулировать кровь. Выронив надкушенный плод, Аня резко развернула голову к отведённой в сторону руке. Над полусогнутыми пальцами парил переливчатый бело-сиреневатый сгусток, который почти тут же исчез, словно померещился.

– Отлично! – подскочила Салли. – Умничка! Ты очень быстро учишься.

Аня не слушала. Она поджала под себя ноги, сев на грядке по-турецки, и внимательно смотрела на ладони. Искривляя кисть так, будто собирается ударить кого-то длинными чёрными ногтями, она заставляла нечто появляться и расти, а расслабляя – уменьшаться и пропадать. Выглядело внушительно и совершенно нереально. Завораживало.

Аня легонько подкинула очередной возникший шарик и поймала – он послушно завис над самым мизинцем. Подкинула выше и подхватила вновь.

– Великолепно! – хвалила кошка. – Попробуй теперь стоя.

Аня поднялась и опять материализовала аномалию. Салли лучилась восторгом – ни дать ни взять выиграла миллион долларов в уличной лотерее. Аня была готова поклясться, что кошачья морда сейчас улыбается настолько, насколько это вообще возможно для кошачьей морды.

Она подмигнула Салли, победоносно сияя, и взмахнула рукой, формируя шар сразу летящим вверх, а потом опять заарканила. Кошка удовлетворённо кивнула. Аня поклонилась и, сотворив ещё один, тоже запустила в воздух.

То, что она не успевает подхватить сиреневатый сгусток, Аня поняла очень чётко и очень быстро. Но сделать ничего не смогла. Её как будто обдало звуковой волной. Ощущение походило на то, что испытываешь вблизи громадной колонки, работающей на максимальной громкости. Только в данном случае «аппаратура» была мощнее в разы.

Аня обрушилась на грядку, ударившись о кочку и проехавшись спиной по бабушкиным кустам. Падая, она зажмурилась и теперь, сжавшись всем телом, боялась взглянуть, что натворила. Перед плотно стиснутыми веками плавали разноцветные искры.

Потом осторожно открыла глаза. Посреди помидоров зияла небольшая, совсем неглубокая воронка. Часть растительности Аня смяла и вся оказалась перемазана давлеными томатами пополам с землёй. Кошки нигде не было.

– Салли! – испуганно позвала Аня.

– Я тут. – Взъерошенное животное выглянуло из-за груды мешков чернозёма. – Ты в порядке?

– Относительно. – Аня встала. – Ой, моя спина…

– По идее, исчезая и опять появляясь, костюм должен восстанавливаться сам и исцелять тебя. Священный камень будет устранять все травмы, полученные при его использовании. Попросту те, что нанесены, пока ты в этой одежде. А также он излечит на время превращения увечья, которые есть в обычном состоянии, чтобы они не мешали. Попробуй-ка.

– Что?

– Снять платье. Нет, не так! Сосредоточься. Верни силу камню.

– Э…

– Ты же извлекла её. Теперь отдай обратно.

Салли явно многого хочет.

– Не получается.

– Значит, будешь ходить так! – рассердилась кошка.

– Я могу переодеться, – проворчала Аня, изучая ссадину на локте. – Спасибо, крыльев нет, – добавила она, вспомнив один из Сонькиных любимых мультиков.

– Ты сможешь его снять. Сконцентрируйся.

Пришлось потратить минут десять, прежде чем удалось избавиться от наряда. Теперь Аня стояла посреди огорода в мятой комбинации, но царапины с икр и спины без следа испарились.

– Вау! Только посмотри! У меня уже ничего не болит.

– А теперь превратись опять. Это не тяжело.

«Надеть» платье в горошек, уже не испачканное и совершенно целое, оказалось на удивление просто. Аня стянула матерчатую маску и даже загордилась.

– Я согласна бороться с монстрами, раз угроза остаться инвалидом сводится к минимуму, – воодушевлённо сообщила она.

– Поосторожнее. С тем, кто похитил Стаса, эта угроза может резко возрасти.

– Да ладно, нам уже ничто не страшно! – усмехнулась Аня, опускаясь на колени и пытаясь привести в порядок разорённую грядку. – Кроме бабушки Клары, когда она увидит свои кусты. Что дальше?

– Полагаю, надо потренироваться управлять шарами, чтобы не нести опасности окружающим тебя… помидорам.

– Всё вполне прилично, – отмахнулась Аня, окидывая взглядом немного поредевшие, но ещё пристойные по её оценкам растения, и принялась закапывать воронку от упавшего шара. – Да я научилась уже ими пользоваться. Вот!

Для наглядности она создала ещё один сгусток и перекинула из руки в руку.

Потом запустила вверх и поймала.

– Итак, я слушаю наш план, – подвела итог новоявленная колдунья, жонглируя очередным энергетическим скоплением.

Что там у Салли в голове, она не знала, но тщеславие проснулось – хотелось рассчитывать по крайней мере на уважение кошки. И ещё с появлением сиреневых сгустков прибавилось смелости.

– Давай обсудим с мамой, – не дожидаясь ответа, предложила Аня, – она уже должна проснуться. Не смотри так! Мама умная. За ненормальную она меня не примет, ведь я теперь могу показать шары. А посоветовать и…

– Совершенно исключено, – перебила кошка.

– Почему?! – возмутилась Аня. – Ты же не думаешь, что я стану скрывать такое? У меня от неё вообще нет секретов!

– А вот постарайся и скрой, – отрезала Салли. – Хотя бы из-за того, что её любишь.

– Чем это моё молчание... – задохнулась Аня. – Да я в первую очередь…

– Расскажешь, что генетически она не твоя мать? – вскинулась кошка. – Что тебе угрожает опасность, от которой она сама никак не сможет защитить? Что её сын пропал и она не способна помочь ему?

– Я…

– Твоя мама – обычный человек. И она действительно умная и сильная женщина. Поэтому ты не должна говорить ей ничего о магии, Аня. Неприродное не подвластно ей. Анжела любит своих детей, очень любит тебя. И жить, зная, что над тобой нависла неведомая беда, а она не в состоянии сделать…

– Хорошо-хорошо, хватит!

– Извини. Но ведь я права.

– Права, – сквозь зубы пробормотала Аня, не глядя на кошку. Она шевелила полусогнутыми пальцами, шар над ними изгибался и мерцал. Чтобы не заплакать, пришлось больно закусить губу.

Она никогда ничего не утаивала от матери. Никогда. Если бы мама тоже увидела волшебное, можно было бы с уверенностью оставить идею шизофрении. Мама её лучший друг и главный советчик. Всю жизнь.

В груди стало тесно. Салли притихла.

Наверное, так справедливо. И за всё нужно платить. Аня медленно сжала кулак – сгусток растаял, распрямила ладонь – и он возник вновь.

Понимание, что это – не компьютерная игра, что сейчас всё вокруг реально, накатывало подобно лавине. Это ощущалось едва ли не физически.

Теперь такое – явь. И как раньше уже не будет никогда. А произошедшее придётся постоянно прятать от целого мира, чтобы не попасть в дурдом. Всегда. Даже от самых близких. Даже от мамы.

– Давай дальше, – наконец тряхнула головой Аня. – Считай, что я научилась защищаться и атаковать. Что теперь?

– Теперь тебе понадобится помощь, – с готовностью сменила тему Салли. – Слушай внимательно. В течение жизни среди твоего окружения я заметила троих человек, обладающих магическими дарованиями.

Очередной – к счастью небольшой – шарик вылетел из дрогнувших рук и шумно приземлился в грязь.

_______________________________________________________________________

1) Минерва МакГонагалл – в фэнтезийном мире Джоан Роулинг строгая преподавательница одной из магических дисциплин в школе магии и колдовства «Хогвартс».

Глава III: Платье в горошек

– Что?! – выпалила Аня, не обратив внимания на появление новой вмятины, испортившей семейный огород. – В каком смысле?

– Сложно сказать. Я чувствую неприродное. Если оно, конечно, не замаскировано способностями, превосходящими мои. – Салли запнулась и смерила Аню прищуренным взглядом. – Не думай об этом. В общем, кроме тебя, я ощутила нечто ещё в трёх людях.

– Ты сейчас что подразумеваешь? – хрипло спросила Аня.

– Неординарные возможности, умение перестраивать структуру окружающих предметов. То, что, по мнению большинства людей, нереально на планете Земля.

– И кто же у нас такой искусный? – подняла левую бровь Аня.

– Так, – деловито сообщила кошка, – силу я обнаружила в твоей однокласснице Кристине Прошиной, твоей учительнице английского языка и курьере фирмы твоего отца Николае.

– Что?! Кристина? Евгения Витальевна? Ты шутишь?!

– Ничуть. Хотя я не могу утверждать, знают они об этих нюансах своего естества или нет. Я предполагала, что после того, как ты научишься управлять даром, мы попробуем как-то с ними потолковать.

– О, это просто замечательный диалог получится: здравствуйте, Евгения Витальевна, а вы давеча нигде не колдова… – Аня запнулась. – Я вспомнила, – прошептала она, округляя глаза. – Вспомнила, где видела это платье!

– Какое платье? – растерялась кошка.

– Это! – Аня взметнула руками юбку сарафана в горошек. – Я несколько раз видела его на Евгении Витальевне в школе!

Салли выглядела оторопело, а вот Аня начала возбуждаться: на неё нахлынул прилив смелости и решительности и ещё небывалая гордость за то, что открыла нечто, неведомое кошке.

– Ты… уверена? – уточнила Салли довольно скептически. – Может, похожее?

– Нет же, именно это! Причём у неё были точно такие же длинные, покрытые чёрным лаком ногти! Удивительно красивые, будто сталью отливали, – бормотала Аня, рассматривая свои руки с трепетным восхищением. – Да, сто процентов! Я вообще очень придирчиво отношусь к маникюру…

– Воистину, – вставила Салли, пережившая не одну ужасную истерику по поводу поломанных Аней ногтей и смазанного лака.

– …и всегда обращаю на него внимание, – не слушала её подопечная. – Я весь урок любовалась. И она была именно в этом платье! И ещё несколько раз в нём приходила, только насчёт ногтей я уже не скажу.

– Это абсурд. Сила силой, а такая же, как у тебя…

– Такое же платье, – поправила Аня. – Откуда, кстати, платье? То есть зачем? На Луне что все так ходили?

– Не имею понятия, – повела головой кошка. – Я была на Луне совсем недолго, когда королевство уже уничтожили, а в живых осталась только Её Величество Августа. Но да, на ней была такая же одежда.

– Евгения Витальевна – авелилонка?!

– Это исключено, – отрезала кошка.

– Почему? Может, твоя Августа ждала двойню.

– Но учительнице не пятнадцать лет.

– Это да, – согласилась Аня, присаживаясь на дорожку. – А если она улетела раньше?

– Бред. Учительница английского в средней школе родилась на Луне?

– Ученица девятого класса этой школы, значит, может быть с Луны, а учительница никак? – парировала Аня. – Всё, что ты мне наплела, кажется абсурдом.

– В любом случае с ней нужно связаться. Начнём именно с преподавательницы, ибо, если ты не напутала, – всем своим видом Салли излучала скептицизм, – она знает, что обладает силой.

– Отлично. Почему нужно начинать с потенциально опасной Евгении Витальевны?

– Потому что она, по крайней мере, не будет шарахаться от говорящей кошки и считать твои истории околесицей.

– То, что у человека есть сарафан в горошек, ещё не означает, что он с полуслова верит во всякую небывальщину, – проворчала Аня…

III (2)

– Слушай, что я ей скажу?

Вновь облачённая в красную комбинацию Аня и Салли перебрались обратно в комнату, где уже час периодически жалобно пиликал будильник. Что это никого не потревожило, можно считать маленьким, но очень приятным чудом. Но всё равно домашние скоро проснутся.

– Предупредишь Анжелу, что хочешь с кем-то погулять, и поедешь к ней.

– Откуда я знаю, где она живёт?

– Я знаю. Точнее, найду дорогу от твоей школы. Там не очень далеко. Проследила в один из дней после того, как почувствовала магию.

– А если её не будет? Или, может быть, ты записала её телефон?

– К сожалению, нет, – съязвила кошка. – Спроси у своей классной руководительницы.

– А ей я что скажу?!

Через полчаса Аня сбросила вызов и дрожащими пальцами подвинула к Салли блокнот с номером. Сейчас было лето, и Людмила Васильевна удивилась звонку. Аня обронила несколько общих фраз, а потом осторожно попросила контакты учительницы английского языка. Сочинила, что хочет узнать о дополнительных занятиях. Классная эту идею восприняла с энтузиазмом: Аня была к иностранному холодна, знала его отвратительно и на уроки ходила редко. А тут такое замечательное рвение. Но вот телефона молодой учительницы, всего два года работающей в школе, у Людмилы Васильевны не оказалось. Однако она вызвалась отыскать его и через пятнадцать минут перенабрала, старательно продиктовав домашний номер.

– Звони, – распорядилась Салли. – Представишься, извинишься и объяснишь, что тебе нужно с ней побеседовать. И что приедешь, – кошка скосилась на дисплей мобильного, лежащего на одеяле, – где-то к часу.

– Стоп. Я же не… У меня совершенно нет тёплых дружеских отношений с Евгенией Витальевной, – заупрямилась Аня. – Она ужасно строгая, даже наших мальчиков на место поставила. Да я её почти не вижу, потому что пропускаю английский! Не уверена, что она помнит, как меня зовут. – Последнее уже было явным преувеличением. – Что значит приеду? – не сдавалась принцесса Авелилона. – С какой стати? Это как если я сейчас припрусь к Кристине. Но к Кристине – это ещё как-то. Почему бы у них могло быть то, что ты почувствовала?

– В мире существуют разные силы. Звони, – велела кошка. – Скажешь, что надо встретиться. И пойдёшь прямо в своём костюме. А там посмотрим на её реакцию.

– Как я должна выйти в этой одежде?! Сейчас уже все проснутся.

– О Милитта! Превратишься потом, не тут.

– На улице?!

– Ага, на центральной площади! Заодно денег заработаешь, – прошипела Салли. – В любом подъезде – что ты, в самом деле? Звони!

– А кто такая Милитта?

– Я не знаю! Это фразеологизм! Звони немедленно.

Аня обречённо вздохнула и принялась нажимать кнопки всё ещё трясущимися пальцами. Трубку никто не снимал, и она даже обрадовалась. Но ненадолго. На том конце послышался шорох, и звонкий женский голос отчеканил: «Алло!»

– Евгения Витальевна? – робко спросила Аня, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Да, я слушаю, – сурово ответили в трубке.

– Это… ваша ученица, Аня Суханова, 9-й «Б», то есть уже 10-й, помните?

– Да, дорогая, что случилось?

– Понимаете… Мне… мне нужно с вами встретиться. Вы сейчас не уходите? Я могу приехать?

– Ко мне?!

– Д-да.

– Что произошло?

– Тут такое дело… Я объясню. Если вы не заняты, конечно.

– Я не занята. Ну хорошо. Ты уверена, что хочешь приехать ко мне, дорогая? Будет сложно, это во дворах.

– Я знаю адрес. Через два часа у вас, спасибо, – быстро оборвала Аня и нажала кнопку отбоя. Слава богу, звонить пришлось на городской, и у учительницы не отобразился её номер. – Салли, это идиотизм!

– С кем ты разговариваешь? – заглянула в дверь мама. Аня подскочила как ошпаренная.

– С кошкой, – криво улыбнулась она. – Мам, я съезжу на Образцова(1)? Встречусь с одноклассницей, с Кристиной.

– Что-то не помню такую.

– Да мы не особо общаемся. Меня Людмила Васильевна попросила зайти с ней вместе… в школу… с чем-то нужно помочь.

– Ну хорошо. Только бери трубку, когда я звоню. И возвращайся до темноты. А сейчас идём завтракать.

– Я уже ела, – соврала Аня и встала, выуживая из груды вещей на кресле юбку. – Дай мне, пожалуйста, денег.

Она отыскала в котельной плетёную корзину с длинной мягкой ручкой, чтобы переносить Салли, и вскоре вышла с ней на крыльцо. Хотя пока кошка передвигалась самостоятельно и через кусты выбиралась на улицу, чтобы никто из родных не заметил. А вот Сонечка не преминула пошутить, что Аня – Красная Шапочка, изрядно этим взбесив. Зачем излишнее внимание? Маленькая мерзавка.

Аня встретила питомицу по ту сторону забора, подняла и, улучив удобный момент, строго-настрого запретила открывать рот. Затем она усадила Салли в корзину и пошла вниз к перекрёстку, чтобы поймать подходящую маршрутку.

Аня и её брат учатся в школе, расположенной на левом берегу Днепра, довольно далеко от центра города и их дома. Когда Аня была маленькая, Сухановы жили в том районе, и после переезда решили не менять учебное заведение для дочери, а позже и сына отдали в это, проверенное. Обычно по утрам их туда отвозил водитель Юра, но сейчас пришлось пользоваться общественным транспортом.

Было очень жарко, да ещё Салли выбралась из корзины и устроилась у Ани на руках, после чего, кажется, задремала. Аня демонстративно заткнула уши наушниками и уставилась в окно. Ездить вот так с кошкой – очень непривычно. О, этот день с самого начала чертовски непривычен!

Сумасшедшие события сотворили в голове кошмарный кавардак – впору обращаться к психоаналитику. Теперь бы подумать в тишине и одиночестве хоть несколько суток. Эта лунная Августа – никакая Ане не мать, даже учитывая безумную историю кошки Салли. Вот ещё выдумала! А папа, получается, к её рождению мало причастен. Что, если поразмыслить, не удивляет: с ним Аня никогда не была особо близка и даже иногда побаивалась совершенно без причины.

Кто же был её отцом там, на Луне? Нужно спросить у Салли.

А, к чёрту генетику! Неведомые монстры устроили охоту на семью Сухановых здесь и сейчас.

Это не выходит осознать вот так сразу. Неужто такое возможно?

Перспектива посвящения во всё Евгении Витальевны казалась двоякой. С одной стороны, она была человеком. И не просто каким-то, а знакомым, самым настоящим. Это не может не радовать после целого утра общения с четырёхлапой, пушистой не достающей до колен Салли. Если реальный человек не посоветует сходить к врачу, вопрос с шизофренией снимется сам собой. Но, с другой стороны, это Евгения Витальевна!

Нельзя сказать, что у Ани плохие отношения с этой учительницей. У неё их просто нет. Аня не воспринимала всего нескольких преподавателей – информатичку, англичанку и директора, который с прошлого года вёл у них алгебру и геометрию.

Евгения Витальевна появилась в школе, когда Аня перешла в восьмой класс. Была совсем молоденькой и даже университет окончила, только выпустив на каникулы свои первые выводки юных оболтусов. Обычно, когда у доски вставали девчонки, лишь на пару лет переросшие тех, кого пытались воспитать, Анина параллель им спуску не давала. Так, например, несчастную историчку вечно доводили до припадков, хотя она повзрослее Евгении Витальевны и дольше работает в школе. Англичанка, в отличие от коллеги, эту проблему решила быстро. Мальчики ей не дерзили, рук не распускали и даже не отваживались срывать её уроки. Впрочем, Аня их почти не посещала, и в конце этого года Людмиле Васильевне пришлось долго улаживать дело с её восьмёркой(2) по английскому языку. Аня была очень слаба в этом предмете и предпочитала в начале каждого семестра заработать штучек пять десяток, чтобы более в кабинете иняза не показываться. Тогда средний балл выводили по текущим оценкам, что её вполне устраивало. А вот классная, неоднократно посвящённая в детали хитрой системы, всё ещё продолжает возмущаться. В мае Аню угораздило случайно попасть на итоговую контрольную, схлопотать по ней мрачный ужас, породивший массу волнений. И вот после всего этого нужно заявиться к англичанке и плести что-то о говорящих кошках и братьях-клонах!

Стас утром был тихим и вялым, мама даже выпроводила Пашу и, когда Аня уходила, взялась за градусник. Но как бы странно ни вёл себя братец, поверить, что это на самом деле не он, всё равно не получалось.

Да и вообще. Даже если Салли не ошиблась, и Евгения Витальевна обладает магической силой (Аня улыбнулась от этой мысли – до того нелепо), почему она должна помогать? Пусть и каким-то непонятным образом у неё оказался точно такой же сарафан в горошек.

Когда маршрутка свернула на Калиновую улицу, Аня наконец-то всерьёз разнервничалась. Может быть, потому, что круговорот хаотичных мыслей сейчас нельзя озвучить Салли. Она смотрела в окно, закусив нижнюю губу, и чувствовала, как бешено бьётся сердце.

Кошка встрепенулась и подняла голову с колен своей подопечной, потом поставила передние лапы на Анину грудь.

– Сиди, – посоветовала та, погладив рыжие уши, – скоро приедем. Всё в порядке. От твоих когтей зацепки останутся.

Аня выбралась из маршрутки на остановке и уверенно пошла в сторону школы, неся кошку на руках. Они договорились ещё дома, что Салли покажет дорогу к англичанке от тамошнего стадиона. Но сначала Аня должна была найти укромное место и «надеть» своё платье.

Она блуждала дворами, пытаясь отыскать подъезд без кодового замка, и вскоре увидела подходящий. Опустила Салли на асфальт, и вместе они вошли в обшарпанные двери.

Аня вызвала лифт, достала из сумочки камень и юркнула в кабину вслед за кошкой. Нажала кнопку с девяткой и зажмурилась. Уже знакомое ощущение пробежалось по телу. Аня заморгала, снимая маску и засовывая её в сумочку, которую предусмотрительно бросила на пол, опасаясь, как бы та не исчезла. Туда же, подумав, переложила и Священный камень, выглядевший на шее чересчур внушительно.

– Пойдёшь за мной, – распорядилась Салли, когда Аня вдавила кнопку первого этажа и подняла вещи, – я провожу отсюда.

– Далеко?

– Нет, не очень.

– Салли, а кто, по-твоему, был моим отцом? Там, на Луне?

– Не знаю. Я видела живой только королеву Августу. Всё, не разговариваем. Перед тем как звонить в дверь, дашь мне залезть в корзину. Не факт, что я смогу стать невидимой для этой женщины.

Они довольно долго шли по посёлку, начинающемуся поблизости от старого дома, где когда-то жили Сухановы, и школы. Босоножки нового наряда оказались удивительно удобными, а солнце после перевоплощения перестало припекать. Но по мере движения таяла уверенность в осуществимости плана. Скорее всего, она просто пообщается с учительницей, та решит, что Аня рехнулась, в итоге – стопроцентные неприятности и в классе, и с родителями. Да и как начать требуемый диалог с Евгенией Витальевной?

«На фиг мне сдался Стас? Этот клон такой миролюбивый и хороший», – уже не в первый раз горестно подумала Аня, когда они свернули с почти приличного асфальта на уж совсем убитый.

– Мы пришли. Третий двор с той стороны, – вдруг сквозь зубы процедила Салли, воровато оглядевшись. – Спрячь меня.

Сердце ёкнуло, а руки задрожали. Аня послушно опустила корзину и приподняла крышку. Салли запрыгнула внутрь и свернулась клубочком. На плохо слушающихся ногах Аня пошла по улочке и нерешительно остановилась у зелёной калитки. За ней виднелись довольно большой частный дом и сад. Сбоку – гараж с тёмно-оливковой облупившейся краской на воротах. Под забором слева росли две осыпающиеся вишни.

Салли возмущённо мяукнула. Вдохнув поглубже, не нашедшая звонка Аня гулко постучала и стала ждать.

Раздался цокот каблуков по плитке, скрип засова, и створка открылась. Перед ней стояла Евгения Витальевна.

В точно таком же сарафане.

Высокая светловолосая женщина почти двадцати двух лет, едва увидев Аню, вздрогнула и застыла, вцепившись в край калитки. Миндалевидные глубоко посаженные глаза сузились, тонкие ниточки выщипанных бровей хмуро искривились. Длинные чёрные ногти явственно выделялись на побелевших пальцах. Евгения Витальевна молчала.

– З… здравствуйте, – выдавила Аня и, кажется, даже покраснела.

– Здравствуй, – не шелохнувшись, ответила учительница, блуждая по своей визитёрше задумчивым взглядом. – Проходи. В дом.

Аня кивнула, осторожно шмыгнула мимо и, пока англичанка возилась с засовом, двинулась вперёд вдоль стены. За ней оказалась забетонированная площадка, дальше начинался запущенный сад. Прямо по курсу поднималось крыльцо. Закусив губу, Аня преодолела ступеньки и нырнула в прихожую. Англичанка вошла следом. Незваная гостья остановилась напротив пластиковой арки в комнату с разномастной столовой мебелью, повернулась к женщине, которая прикрыла дверь и, облокотившись на неё спиной, теперь пристально взирала на посетительницу.

– Как прикажешь это понимать, дорогая? – спросила она.

– Я…

Аня опустила на пол корзинку с Салли и виновато передёрнула плечами.

– Тут такое дело, Евгения Витальевна... Прозвучит странно. Может, даже ненормально. – Вид платья в горошек придавал уверенности. – Я знаю, что вы обладаете магической силой.

Следующие несколько секунд в памяти отложились плохо. Учительница вскинула правую руку, и откуда-то полыхнуло пламя, в мгновение охватившее Аню горящей верёвкой. Она шарахнулась от неожиданности, но не прошла сквозь огонь, а упёрлась в него, будто во что-то твёрдое. Успела увидеть, как из корзины выскочила Салли, но и вокруг неё образовалось полыхающее кольцо. Жгучая боль с запозданием проникла в мозг, паника накрыла сознание, и оно внезапно отключилось.

_______________________________________________________________________

1) Улица Академика Образцова – топоним Днепропетровска.

2) Аня учится по двенадцатибальной системе. Десять – меньшая степень «отлично».

III (3)

Она очнулась от резкого запаха и мотнула головой. Аня была в комнате, привязанная к стулу. Затылок гудел, рот наполнял неприятный привкус. Кожа выше локтей была обильно измазана какой-то белой пеной, немного запачкавшей и сарафан. Тело под ней горело огнём.

Салли, совершенно свободная и, кажется, невредимая, сидела на столе.

– Сорри, дорогая, – сказала очевидная (теперь Аня всё поняла) похитительница её брата, кладя на подоконник мерзко пахнущую ватку. Потом она взялась за нож.

– Подождите! – закричала пленница. – Давайте поговорим! Мы можем поискать компромисс!

Евгения Витальевна присела на корточки и принялась разрезать бельевую верёвку.

– Без паники. Я больше не буду буянить. Честно, дорогая. Твоя кошка мне всё рассказала.

– И Ева обещала нам помочь, – вторила Салли.

– Ева? – прохрипела Аня и закашлялась.

– Она просит Женей её не называть, – пояснила кошка, указав носом на Евгению Витальевну.

– Что это? – потирая запястья и морщась от боли, поинтересовалась Аня. Судя по всему, Стасю утащила всё же не агрессивная преподавательница.

– Спрей от ожогов, – смутилась англичанка. – Прости, дорогая. Ты меня ещё этим странным звонком переполошила. Я на всякий случай встретила тебя так, а когда увидела свой боевой костюм… Потом ты начала про магию. Короче, извини. Хочешь воды, дорогая? Или чего-нибудь другого? Может, коньяка?

– Нет, спасибо. – Аня облизала пересохшие губы. – Я, вообще-то, ничего не понимаю.

– Я, вообще-то, тоже, – усмехнулась учительница, опускаясь на сиденье уголка. – Салли озвучила мне безумную историю. Как и тебе.

– Угу. Слушайте, если вы уже всё равно знаете… можно я это «сниму»? Тогда раны должны исчезнуть.

– У тебя тоже? Ох, да-да, пожалуйста.

Аня поискала сумку и, обнаружив, вытащила Священный камень, после чего закрыла глаза. Платье сменилось юбкой и топом. Остатки пены и боль пропали вместе с ним. Она сконфуженно сжала свою реликвию и посмотрела на англичанку.

– Ничего не понимаю, – повторила та, изучая соцветие кристаллов взглядом. – Нет, я восприняла всё, что сказала твоя кошка. И даже верю. Ясно, что она почувствовала силу, что вы пришли ко мне – это вполне логично. Рационально всё, но, чёрт побери, почему на тебе мой боевой костюм?!

– Боевой? А вы… то есть у вас… у вас это всё откуда?

– От рождения, – хмыкнула Евгения Витальевна. – С детства матушка учила меня особым искусствам, моей природе. У неё тоже были такие способности. И такой костюм. Её во всём натаскала бабушка. Матушка объясняла, что этот дар у нас в роду и мы должны с ним управляться, раз уж он нам дан. Тщательно скрывая при этом. Я никогда не встречалась со сверхъестественным вне нашей семьи.

– А ваша мама…

– Она умерла, – сухо обронила англичанка. – Четыре года назад попала в аварию. Бабушки не стало, когда мне исполнилось одиннадцать.

– Простите.

– Всё в порядке.

– Вы нам поможете, да? – осторожно спросила Аня. – Я понимаю, что… что, в общем-то, это вас не касается.

– Почему же? – подняла брови Евгения Витальевна. – Оказалось, касается. Нужно разобраться, при чём здесь моя боевая форма.

– А вы никак не можете тоже быть с Луны?

Англичанка покачала головой.

– Во всяком случае, ни я и ни моя мать. Плюс вряд ли бабушка. Это очень странно. – Она положила локти на стол и запустила пальцы в волосы. – Всё это офигительно странно! Надо подумать. Кофе будете? – Потом покосилась на Салли. – Или молоко? Честно, не знаю, дорогая, чем угощают говорящих кошек.

– Молоко буду.

– А я буду чай, – отозвалась Аня. – Спасибо.

Евгения Витальевна ушла на кухню, которая приютилась тут же, за стеной. А Аня устало оперлась на спинку стула.

– Ты вообще как, в порядке? – обеспокоенно прошептала Салли. – И перепугала же она меня.

– Нормально.

– Хвала Милитте. На самом деле я довольна. По крайней мере есть ещё один человек, к тому же умеющий пользоваться своим даром. Это немаловажно.

– Да, пойдём по́ миру спрашивать у всех, не видели ли они Стасю. А если пристанут разбойники, сожжём их. Какой от этого прок? Мы же не имеем понятия, где он!

– Спокойно. Сначала разберёмся с Кристиной и Николаем. Может, всё не так плохо.

– Секретничаете? – вышла с подносом англичанка. Она поставила перед Аней чашку и сахарницу, подвинула Салли тарелочку с молоком и стала размешивать свой кофе. – Дорогая, ты не напутала насчёт Кристины Прошиной? Сомнительно, что в одном из моих классов аж две девочки-чародейки.

– Это совершенно точно.

– Больно крутое совпадение. Особенно если за шестнадцать лет ты заметила подобное только в трёх людях. Что тебе известно о Кристине Прошиной, Аня?

– Она моя одноклассница… учится на отлично…

– Это я и без тебя знаю.

– Живёт, кажется, с папой. Одевается по-дурацки. Немного замкнутая.

– Замкнутая – это неплохо, – кивнула Евгения Витальевна. – Вдруг нам повезёт, и девочка осведомлена о своей природе. Тогда получится обойтись без истерик, разрывов сердца и обмороков. – Она повернулась к Салли: – Можешь подготовить Прошину во сне, как Аню?

– Нет, – огорчилась кошка, – я лишь в сны принцессы проникаю. К сожалению.

– Гадство…

Аня молча помешивала ложечкой чай. Появление во всей этой ахинее знакомого взрослого человека несколько успокаивало, и в то же время настолько дико вот так беседовать о подобной небывальщине с учительницей английского языка и старой кошкой.

– Ты должна позвонить и назначить Прошиной встречу, – вывела Аню из задумчивости Евгения Витальевна.

– Что? Может, мы просто придём к ней домой? – попыталась воспротивиться та.

– Нет, не там. Это неправильно. Нужна нейтральная территория. Психология, дорогая. Если мы ворвёмся в её квартиру, она перестанет считать себя в ней защищённой. Дома – ни-ни. Нужно где-то ещё.

– Но там же люди!

– Предложи встретиться в парке. На Комсомольском острове(3) есть укромные уголки. Уведёшь её подальше, а я подожду: не думаю, что ей надо сразу видеть нас вместе.

_______________________________________________________________________

3) Комсомольский остров – зелёная зона в Днепропетровске, в 2016 году переименован в Монастырский. Там располагается парк имени писателя Тараса Шевченко.

III (4)

Набирая номер Кристины Прошиной, Аня чувствовала себя необычайно глупо. Ну что за день: получи колдовские способности и запишись в придурки! Нажав отбой, она уже справедливо полагала, что шкала абсурда достигла максимума. Более несуразного диалога не придумаешь. Аня никогда близко не общалась с Кристиной, что уж говорить о неожиданных встречах на летних каникулах. Да ещё и немедленных.

Она предпочла ничего не объяснять – это было бы весьма затруднительно по телефону – и упёрлась в настоящую стену. Кристина наотрез отказалась ехать куда-либо, не зная зачем.

– Но это сюрприз, – попыталась выкрутиться Аня.

– Сюрпризов с меня довольно. Я их не люблю, – тоненьким слабым голоском ответили в трубке. – Сюрпризы, как правило, неприятные.

Интересно, сообщение о том, что в тебе есть нечто фантастическое, – это приятный или неприятный сюрприз?

– Ну пожалуйста! – взмолилась Аня. – На самом деле мне очень нужна помощь, но и ты из этого сможешь извлечь выгоду. Или же отказаться и в любой момент уйти. Если хочешь... если нужно, я приеду к тебе домой, – пошла ва-банк она.

– Нет, – испугались на том конце. – Хорошо, я буду в парке Шевченко. Надеюсь, это не дурацкий розыгрыш.

– Давайте, дорогие, мы должны выехать поскорей и найти уединённое место, – заявила Евгения Витальевна, поднимаясь из-за стола. – Превращайся в воина и идём.

– Что? – поперхнулась Аня.

– Ну, «надевай» боевую форму, – нетерпеливо пояснила учительница. – Мы с мамой называли себя, когда использовали эти чары, воинами. Надо спешить. Превращайся, а я пока заведу машину.

Евгения Витальевна вышла быстрым, уверенным шагом, захватив с подоконника ключи. Аня обречённо посмотрела на Салли, и кошка с серьёзным видом кивнула. От этого мороз пробежал по коже. Происходящее напоминало безумный фантастический фильм. Увлекательный, если уж на то пошло. Особенно теперь, когда рядом есть кто-то взрослый и решительный.

Ехали молча. Аня уставилась в поблескивающую от солнца приборную панель и совершенно не могла заставить себя думать. Она очнулась от ступора, только когда автомобиль остановился и со словами: «Я сейчас вернусь», – учительница покинула салон.

– Куда это она? – обратилась Аня к Салли, провожая взглядом англичанку, хотя сама уже видела, что та поднялась по ступенькам в аптеку. – И зачем?

– Понятия не имею, – ответила с заднего сиденья кошка.

Аня зажмурилась и глубоко вздохнула.

Евгения Витальевна возвратилась минут через десять с целлофановым пакетиком и завела мотор.

– Что это? – хором спросили Салли с Аней, и последняя улыбнулась.

– На всякий случай, – загадочно изрекла англичанка, подъезжая ко входу с колоннами и выискивая место, чтобы припарковаться. – Сейчас мы с вами пройдёмся к реке, отыщем безлюдный закуток, хорошо укрытый зеленью. Мы с кошкой останемся там, а ты приведёшь Прошину.

– Эй, что я должна ей говорить? – возмутилась Аня. – Вы же слышали: она сумасшедшая! Перестраховщица и трусиха.

– Тут ей следует сказать спасибо вам, – пожала плечами Евгения Витальевна.

– Нам?

– Своему классу, дорогая. Милым и дружелюбным сверстникам, которые всегда поддержат и помогут.

– Я никогда не делала гадостей Кристине! – вскинулась Аня.

– И никогда не защищала её, – парировала учительница. Надо же, какая она, оказывается, наблюдательная. Аня всегда считала, что англичанке плевать с высокой колокольни на всех школьников. – А ещё ты над ней смеялась.

– Неправда! Разве что подшучивала иногда... по-доброму! И только если было забавно!

– Конечно-конечно, довольно-таки забавно, дорогая, – для всех, кроме неё. – Евгения Витальевна пристроила машину на бордюре и обратилась к аптечному пакетику. – Для беззащитного и неуверенного в себе ребёнка нет ничего страшнее насмешек.

Она вытряхнула на колени упаковку ваты, баночку спирта, несколько одноразовых шприцев и жалобно звякнувшие ампулы.

– Зачем это? – похолодела Аня, наблюдая, как ловкие пальцы надломили одну из стеклянных колбочек и прозрачная жидкость стала исчезать в кошмарной игле.

– Используем при истериках или неадекватной реакции с применением силы и магии. Седативное. И нашатырный спирт, если в обморок бахнется.

– Вы так спокойно об этом рассуждаете!

– Пытаюсь держать себя в руках и просчитать самые вероятные ситуации, – сообщила Евгения Витальевна, пряча шприц в сумочку. – Пошли. Возьми кошку.

Аня повиновалась: забрала Салли с заднего сиденья старенькой «мазды» и покорно последовала за своей учительницей в парк.

Из-за одинаковой одежды на них стали оборачиваться, и Евгении Витальевне это явно не нравилось, но уже было поздно думать о переодевании. Они спустились по каменным ступеням и, постояв полминуты у моста, отправились на островную часть.

Аня молчала. Несправедливо обвинять её в жестокости! Как можно не смеяться над девочкой, которая аккуратно готовит абсолютно все уроки, зубрит наизусть и стихи, и целые параграфы; которая освобождена от физкультуры, но вместо того, чтобы наслаждаться, сидит в библиотеке или ходит на дополнительные занятия, хотя и так всегда имеет двузначные оценки по всем предметам? У Кристины на крутецкой роскоши – ноутбуке, иногда торчащем из её фантасмагорического рюкзака-мутанта, нет ни одной игры! Она носит нелепые, не сочетающиеся друг с другом наряды, не иначе как из бабушкиного гардероба, и в девятом классе заплетает волосы в косички. Не смотрит сериалы и аниме(4), не понимает скабрёзных шуточек и смущается, как кисейная барышня позапрошлого века.

Конечно, над ней смеются. Но, между прочим, косоглазому заике Феде с галёрки(5) приходится куда хуже! Его через день колотят мальчишки. А Кристину разве что за косички дёргали, и то в начальных классах (Аню тоже тогда дёргали!). Никто её никогда пальцем не тронул. Её вещи намеренно не ломали и не отбирали, не заставляли делать глупого и обидного. К ней часто обращаются за помощью, если нужно что-то списать. Это же должно быть приятно, правда? Ане всегда было приятно давать списывать.

Все обвинения Евгении Витальевны – преувеличение!

Они с Салли шли за учительницей по берегу Днепра, обходя многочисленные гуляющие и пьющие компании, и наконец остановились, выбрав действительно укромный уголок. Здесь зелень прятала от посторонних небольшую поляну. Когда-то, видимо, на ней располагалось кафе, а теперь остались только потёртые тенты с рекламой пива да заваленный досками деревянный столик. Евгения Витальевна зашла в тенёк и, устроившись на покосившемся стуле, спросила:

– Сможешь найти это место с Прошиной?

– Да она попросту не пойдёт сюда!

– Скажешь, что должна показать кое-что.

– В «уединённом местечке, скрытом от чужих глаз»? – передразнила Аня. – После того как мы с трудом убедили её вообще приехать? Она сюда не пойдёт!

– А ты постарайся.

Аня сердито сощурилась, представляя, сколько придётся топать до того, как они доберутся в пункт назначения. Ведь надо будет разговаривать. О чём? Да они брели сюда в хорошем случае минут двадцать!

– Напиши SMS, что приехала не на той маршрутке и стоишь не у колонн, а перед мостом. Ты натёрла ногу, и тебе больно ходить – как раз пожалуешься на это, чтобы занять время. Постарайся не врать. Но если что, наплети, мол, она интересует тебя в качестве репетитора. Для какого-нибудь брата-балбеса. Или… ты… не знаю, бизнес придумала: будешь находить ей новых клиентов за проценты. Типа вы уже взрослые и пора зарабатывать. А там, куда вы идёте, миленькое кафе, – сочиняла учительница. – И не забывай про сарафан, дорогая. Если она удивится или обеспокоится от его вида, будь особенно осторожна.

– Да вы что, издеваетесь? А вдруг она меня, как вы, попробует на тот свет отправить?!

– Я бы тебя не убила, – возразила англичанка. – А если бы мы были в людном месте, то и не вязала бы.

– Так то вы, – пробурчала Аня, вытаскивая из сумки мобильный и заходя в мессенджер. – Мы договорились встретиться через пятнадцать минут. Я пошла.

– Подожди, дай мне свой номер.

Обменявшись телефонами, они расстались, и Аня, обуреваемая самыми плохими предчувствиями, двинулась на свой эшафот.

Кристина Прошина, миниатюрная болезненная девчушка с усталыми глазами, уже ждала на ближайшей скамейке и окликнула, как только Аня преодолела мост. Наверное, она была уже в парке, получив сообщение. Принцесса Авелилона так опешила, что выдала запасной план с репетиторством просто с ходу и увлекла ошарашенную одноклассницу за собой, разливаясь соловьём по поводу схем и графиков, которые оставила в чудесном кафе, где уже заказала им мороженое.

Они перебрались на остров и теперь шли по дорожке, живописно усыпанной мусором с обоих краёв. Везде сквозь сочную зелень проглядывались пляжные зоны со множеством отдыхающих. Одноклассницы продвигались дальше.

Наконец Аня свернула с асфальта и направилась к густым кустам. Кристина осталась неподвижной.

– Извини, конечно, но я туда не пойду, – холодно и тревожно заметила она. – Там нет никакого кафе. Куда ты меня тащишь? Не знаю, что ты удумала, но это не смешно.

– Кристина, прости, что устроили спектакль, так нужно.

Последнее сказала Евгения Витальевна, выходя из тени деревьев. Прошина вздрогнула, и на её лице отразилась крайняя степень удивления. Она вопросительно смотрела то на свою учительницу, то на Аню. Недоумение удваивала идентичность их нарядов.

– Что всё это значит? – Припухшие глаза с нездоровыми мешками расширились. – Вы что, серьёзно хотите организовать платные курсы?!

– Мы можем уйти с дороги? – попросила Евгения Витальевна.

– Не знаю, – пробормотала Кристина, и в её голосе скользнула растерянность.

– Ты боишься нас? – подняла брови их преподавательница.

– Зачем обсуждать что-либо в кустах? – парировала Анина одноклассница с вызовом. Но она не привыкла перечить педагогам. – Вы ведёте себя странно, а я – глупо, – с этими словами чахлая девочка переступила через бордюр и послушно последовала за собеседницами под прикрытие зеленеющих веток.

Аня раздвинула для неё заросли, хотя при этом совершенно не представляла, что собирается там делать.

– Итак? – нетерпеливо спросила Прошина.

– Итак, – повторила англичанка, на миг прижимая ладонь к переносице. – Это покажется тебе нелепым, дорогая.

– Уже кажется, – заверила весьма сомнительная будущая помощница. – И если вы сейчас же не объясните всё, я уйду, – добавила она.

– Я объясню, – бегло глянув на Аню и убедившись в её нежелании присоединиться, продолжила Евгения Витальевна. – В сущности, могу только рассказать то, что знаю сама. И это не имеет никакого отношения к дополнительным занятиям. Сегодня утром Аня Суханова, – она кивнула на свою ученицу, – пришла ко мне домой. Вот с этой кошкой. – Наверное, присутствие сидящей на старом столе Салли Кристина заметила лишь теперь. – Суханова была одета, как сейчас, то есть в такой же сарафан, какой имеется и у меня. Мне же он достался от матушки. Дело в том, что матушка с десяти лет обучала меня некоему подобию боевых искусств и при этом мы надевали такие костюмы.

Кристина слушала молча, но с явным недоумением и зарождающимся нетерпением. Она всё больше нервничала, чаще озиралась и даже сделала пару едва заметных шагов к выходу на дорогу.

– Я очень удивилась, увидев на Ане этот наряд, и стала задавать вопросы, – сообщила англичанка. – Она уверила меня, что с ней произошла невероятная история. Приснилась кошка, клявшаяся, что брата Ани заменили клоном и что они вместе должны его спасти. А когда Аня проснулась, кошка подтвердила это.

– Что-о-о? – сморщилась Кристина, всем телом отпрянув назад. – Послушайте, я не понимаю, чего вы от меня хотите! Это какие-то идиотские шутки, честное слово! – Её взгляд прыгал с Ани на англичанку, она очень волновалась, даже руки дрожали. И ещё она собиралась уйти.

– Нам нужна помощь. Аня пришла ко мне за помощью. Пришла, потому что её кошка почувствовала во мне силу, и эта сила действительно во мне есть. Кошка ощутила её и в тебе.

– Это какой-то дурацкий…

– Нам очень нужна помощь, – чётко и громко сказала Салли.

– Мамочка, – прошептала Кристина, пятясь и, в ужасе, не отрывая взгляда от кошки. – О господи…

– Называй её просто Салли, – не удержалась Аня. – Кристин, я и сама реагировала… Осторожно!

Этот вопль вырвался в тот миг, когда Аня отвлеклась от пристального изучения травы. Вырвался, потому что за одноклассницей теперь возвышалось нечто, и оно никак не могло быть человеком.

Существо двух с лишком метров ростом радовало синевато-серым цветом кожи. Впалые глазницы с тусклыми белками посверкивали вертикалями зрачков. Широкий полуоткрытый рот щерился акульими зубами. Всклокоченные чёрные волосы, сквозь которые пробивались острые пепельные рожки, едва заметно шевелились на ветру. Бёдра чудовища перетягивала грязно-белая тряпка, свисающая на манер юбки. Из-под неё виднелись пальцы левой ноги, увенчанные массивными жёлтыми когтями с забившейся под них землёй. Такие же когти украшали неестественно длинные руки, достающие почти до колен монстра. Из плоти над ключицами болталось ожерелье с круглым медальоном. Довольно большая оголённая грудь выдавала некую причастность к женскому полу.

Увиденное так глубоко полоснуло по Аниной памяти, что всего доли секунды хватило – и оно намертво в неё врезалось, а потом не раз воскресало в ночных кошмарах.

Кристина отпрянула в сторону и, узрев красочное явление, вмиг сорвала голос до хрипа. Евгения Витальевна не мешкая вскинула ладони – в воздухе вспыхнули огненный лук и стрела, которую она тут же выпустила в чудовище. Но страхолюдина чрезвычайно ловко присела, буквально упав на склон, и пламя зашипело в реке.

Изгибаясь по-змеиному, противница ринулась к англичанке.

– Атакуй её, Аня!!! – орала Салли, вскочив на все четыре лапы и вздыбив шерсть.

Принцесса Авелилона замахнулась в монстра, с пальцев сорвался энергетический шар. Тварь в это время обвила шею Евгении Витальевны предплечьем, ставшим гибким, словно верёвка, – казалось, в нём совсем нет костей – и стукнула о ствол дерева. Тут в спину уродине угодил сиреневый сгусток, и та, резко развернувшись, выпустила жертву.

Кристина сидела, вцепившись в траву. Аня попыталась шагнуть к ней, но тягучие клешни сомкнулись на горле. Почва ушла из-под ног, и всё вокруг пустилось в бешеный пляс. Последовал мощный рывок. Она кувыркнулась, ударилась о булыжник и по всем законам природы должна была тут же умереть или остаться инвалидом. Однако невероятным образом смогла приподняться, чтобы увидеть, как гадина одним прыжком переместилась к Кристине.

В тот момент, когда мысли из Аниной головы полностью улетучились в преддверии неизбежного и ужасного финала, эта неказистая затюканная школьница наконец закричала и закрылась, выставив вперёд локти. Странное сияние осветило её тело, будто кожа фосфоресцировала, а воздух вокруг качнулся, став гуще, словно над огнём, и сформировал хорошо знакомый сарафан в мелкий горошек со всеми атрибутами. Через миг на Кристине Прошиной была полная «боевая форма», как выражалась англичанка. Но и это не всё: от хрупкой девчушки в чудище ударил ослепительный снежный вихрь, в секунду превратив его в ледяную статую с торчащей из груди сосулькой исполинских размеров. Кристина застыла, онемев от содеянного, а к Ане, наоборот, откуда-то вернулась решимость, и она яростно швырнула в глыбу льда энергетическим шаром. И даже попала.

Монстр треснул и разлетелся на сотни осколков. Они градом сыпались на траву и тут же испарялись, как капли воды на раскалённой жаровне.

Кристина дрожала. Она стиснула в кулаки вскинутые руки и опустила их, прижав к животу. В глазах плескалось безумие.

Евгения Витальевна, уже поднявшаяся на ноги, подскочила к ней и, не успело юное создание сделать ещё что-либо (например, то же, что и с чудовищем), вонзила куда-то в область шеи иголку шприца и мгновенно впрыснула его содержимое.

Кристина заверещала, но англичанка обхватила её руками, перекрывая рот, и повалила на траву. Девочка неистово билась в объятиях учительницы почти пять минут, потом лекарство заработало, и она затихла. Евгения Витальевна перевернула бесчувственное тело набок и со знанием дела проверила положение языка.

– Ты как, мать твою? – осведомилась она о здравии оторопевшей Ани.

– Ч-что это было? – икнула та, отмирая и «снимая» боевой костюм. Вместе с платьем ушла острая боль в копчике.

– Вопрос к тебе, дорогая! Раньше в моей жизни таких зомби не встречалось.

– Это была зомби?

– Хрен его знает, – буркнула англичанка. – Помоги мне. Нужно придумать, как отнести девчонку в машину.

Аня беспомощно посмотрела на одноклассницу. Она совсем растерялась: как вдвоём доставить человека в обмороке через целый парк к выходу?!

– Держи её, – наконец велела Евгения Витальевна, развязывая на бесчувственной маску; одежда учительницы «поплыла», как чуть раньше Кристинина, и сменилась джинсовым костюмом, – я сейчас позову кого-то. Салли, беги к машине и жди нас там, – с этими словами она направилась к дорожке.

– Постойте! Что вы скажете? – в панике крикнула Аня. – Не оставляйте меня! Вдруг есть ещё страшилище… Салли! Ну куда же вы все?

Кристина Прошина выглядела совершенно безжизненной, и Аня не на шутку испугалась. Как вообще человек, занимающийся преподаванием английского в школе, может рассчитать, сколько снотворного безопасно вводить пятнадцатилетним девочкам? Да ещё и в шею! А что, если… Аня с ужасом взирала на бледное лицо одноклассницы. Её волосы цвета жжёного сахара, обычно заплетённые в две жиденькие косички или собранные в дурацкие хвостики с пластмассовыми бантиками, растрепались и походили на побуревшую от влаги солому. На вид, даже в этом сарафане, ей было не больше тринадцати, а уж свойственные Кристине одёжки и вовсе отдавали детским садиком: юбчонки ниже колен, вечные балетки чудовищных цветов, футболки с мультипликацией или мешковатые «советские» кофты. Худенькая фигурка, схваченная корсетом загадочного наряда, смотрелась щуплой и хрупкой, а длинные чёрные ногти, возникшие на тонюсеньких пальчиках вместо коротко подстриженных и всё равно обгрызенных, – неестественными.

Аня блуждала взглядом по траве, где только что исчезли останки монстра. Это он похитил Стаса? Зачем? Что такое создание могло сделать с её братом? Что будет теперь, когда оно убито? И убито ли оно?

Аня услышала шаги и подскочила так, что чуть не уронила голову Кристины на землю. Но это оказалась всего лишь Евгения Витальевна в сопровождении несимпатичного мужчины лет тридцати.

– Вот, она здесь, – тараторила англичанка. – Помогите донести девочку до машины, дорогой. Боюсь, у неё солнечный удар – нам нужно поскорее в больницу.

– Она жива вообще? – с сомнением спросил верзила, и Аня затаила дыхание, пока он с важностью пробовал пульс. Потом помощник легко подхватил почти невесомую ношу. – Куда идём?

– К центральному выходу. Спасибо, дорогой. Давайте скорей!

Аня молча семенила за англичанкой и их новым знакомым, вслушиваясь в разговор. Евгения Витальевна щебетала о том, как они пошли гулять, как Кристине стало плохо и она потеряла сознание, как все перепугались. Спутник кивал, то и дело роняя банальности о радиоактивном солнце и переутомлении.

Около колёс «мазды» сидела, помахивая хвостом, Салли, при их появлении вскочившая. Мужчина, которого звали Русланом, осторожно уложил Кристину на заднее сиденье. Аня юркнула к ней. Руслан хотел прогнать кошку, тоже прыгнувшую в салон, но Евгения Витальевна заверила, что всё в порядке. Поблагодарила случайного помощника и твёрдо отказалась от его дальнейшего содействия. Через пятнадцать минут они вчетвером вывернули на центральный проспект.

– Мы едем в больницу?

– Мы едем ко мне домой, – отрезала англичанка. – Что это была за хреновина?

– Я почём знаю?!

– Ну, дорогая, пока только на тебя нападают зомбиобразные твари. Брата твоего утащила она?

– Похожая, – понурилась Салли, вылезая на кресло рядом с водителем, – но не эта.

– Их много? – похолодела Аня. – Откуда такие взялись?

– Не смотрите на меня, – вздохнула кошка. – Когда девочка придёт в себя?

– Часа через три можно попробовать разбудить, – прикинула англичанка. Они пересекали мост. – Мы будем уже дома.

– Как вы смогли купить такое снотворное?

– Прибавила к цене три свои зарплаты. Это кололи женщине со страшными ожогами, которая лежала в одной палате с матушкой, пока та была в коме. Я за ней тоже присматривала. Запомнила. Вопрос в том, что теперь делать с Кристиной. Зомби, конечно, помог нам доказать, что всё рассказанное – не плод нашей воспалённой фантазии, но для человека, ничего не подозревавшего… Ведь она явно открыла в себе эту силу только что.

– Господи, я натравила на неё монстра, – прошептала Аня. – Салли, это ты виновата!

– Я?!

– Пока ты не заговорила, ничего не происходило!

– Правильно, пусть бы я и дальше молчала, а в тёмной подворотне тебя задушило резиновое существо.

– Прям сериал о Баффи(6), – отметила учительница, – зомби, монстры, существа. Почему никто не встречался с ними раньше?

– Ну откуда-то же всплыла тема для этого кино, – пробурчала Салли, сделав движение, напоминающее пожатие плечами, и Аня нервно хихикнула от такого зрелища.

– Давай ещё найдём режиссёра и попросим мастер-класс, – пробормотала Евгения Витальевна, следя за дорогой.

_______________________________________________________________________

4) Аниме – характерные японские мультики, снятые зачастую по комиксам.

5) Галёрка – здесь: последние ряды в классе или аудитории.

6) «Баффи – победительница вампиров» – фантастический телесериал о борьбе с нечистой силой.

III (5)

Дома у англичанки они уложили Кристину на видавший виды диван в большой гостиной. Пока та приходила в себя, хозяйка нарезала бутербродов, справедливо заметив, что умирать с голоду будет неверно, а он явно даёт о себе знать.

– Кроме прочего, – рассуждала Аня, жадно откусывая от хлеба с нарезанной кружочками сосиской, – не понимаю, как я смогла подняться после того, как этот зомби стукнул меня о землю. То, что платье лечит, когда его снимаешь, мы уже вычислили. Но я бы должна была умереть на месте.

– Если наши с тобой возможности похожи, дорогая, а, судя по одежде, так и есть, то в этой форме появляются нечеловеческая выносливость и физическая сила, а тело становится куда терпимее к подобным ударам и падениям.

– Мы прям супергерои. Можно сшить трико Человека-паука и полазить по крышам небоскрёбов.

– Лучше придумай, как сделать так, чтобы девочка, проснувшись, не обеспечила тебя и меня костюмами айсбергов как непосредственных обидчиков. Она весьма лихо заморозила нашу нежданную гостью.

– Это от стресса и угрозы жизни, – возразила Салли. – Вообще не уверена, что у неё получится использовать магию по желанию, когда очнётся.

– А может, и получится. Не хотелось бы это проверять. Не связать ли её?

– Это, безусловно, поспособствует налаживанию контакта, – кивнула Аня. – Можно ещё в погреб посадить. Для верности. Есть у вас погреб?

– Ладно-ладно, дорогая, я просто беспокоюсь о безопасности. Хотя в ней такая доза транквилизаторов, что нам не о чем тревожиться. С другой стороны, чёртов сарафан, скорее всего, нейтрализует препарат быстрее обычного. Наваждение с ним прямо.

Как ни готовила себя Аня к неизбежному пробуждению одноклассницы, стоило той слабо зашевелиться – накатила паника.

– Пойди принеси с кухни нашатырный спирт, – скомандовала Евгения Витальевна. – Аптечка на холодильнике.

Аня мигом покинула комнату. Но пришлось быстро возвратиться.

Едва англичанка коснулась виска Кристины зловонной ваткой, та дёрнулась, резко открыла глаза. И тут же подскочила, вжавшись всем телом в диван. Её повело – координация движений ещё не вернулась, что перепугало девочку пуще прежнего.

– Не бойся, пожалуйста, – попросила англичанка, отходя на почтительное расстояние. – Ты можешь уйти отсюда, как только захочешь.

– Я уже хочу. – Голосок Кристины звучал слабо, язык заплетался. Глаза казались мутными. Она затрясла головой, что, на удивление, помогло – видать, и правда чары наряда. Спустя минуту Кристина уже весьма осознанно и недоумённо осматривала незнакомое убранство. – Зачем вы напялили это на меня?! – с агрессивным страхом спросила похищенная. – Где моя одежда?

– Твои вещи исчезли прямо на тебе, дорогая, – напомнила Евгения Витальевна. – Неужели не хочешь понять, что произошло?

– Попробуйте объяснить.

– Тогда давай условимся, что мы не считаем друг друга и себя самих сумасшедшими, – осторожно сказала англичанка. – Доказательства моих слов ты видела.

– Предположим. При чём здесь я?

– Во-первых, ты показала свою силу, дорогая.

– Господи, какую силу? Что вы несёте?!

– Ты убила то чудовище.

Повисла пауза. Кристина молчала, видимо, прокручивая в голове события трёхчасовой давности и взвешивая, насколько можно верить подобным воспоминаниям. Принцесса Авелилона понадеялась, что она не запомнила укол – смириться с кошкой Салли было бы куда сложнее после подозрительных инъекций.

– Прости, что втянула в это, – подключилась к беседе Аня. – Для меня всё так же дико и невероятно, как и для тебя. И мне нужна помощь.

– Помощь? Моя?! Послушайте, – Кристина сжала лоб, – давайте… раз уж мы не считаем друг друга сумасшедшими, расскажите мне всё. Как вы вообще оказались вместе?

– В этом виновата я, – произнесла Салли, и девчушка содрогнулась, вытаращившись, словно лемур. – Не бойся, прошу тебя. Сейчас всё по порядку изложу…

Кошка детально перечисляла события от момента своего создания на далёкой Луне. Постепенно Кристина, старавшаяся, несмотря на страх, слушать внимательно, успокоилась и привыкла к коммуникабельности зверушки. Но даже привыкнув, поверить в такую историю непросто.

– То есть, выходит, вы и сами ничего не знаете? – наконец подытожила она.

– Ровным счётом.

– И что же теперь?

Все затихли. Кристина ждала какого-то ответа.

– Лично для меня в первую очередь интересен факт наших костюмов, – отметила Евгения Витальевна. – Это – самое загадочное.

– А вот меня куда более озадачило чудовище! – скривилась Кристина и поёжилась. – Вы уверены, что оно умерло?

– Салли утверждает, моего брата похитило не оно, но похожее. Так что, даже если то и подохло…

– Дорогая, скорее всего, оно нападало на тебя, – поправила англичанка. – Но это уже не важно. Теперь, думается, и нас не оставят в покое.

– Боже, – простонала Кристина, – что же дальше будет? А если мы окажемся не вместе, когда появятся монстры?! И чего они могут от нас хотеть?

– Давайте посвятим в эту историю её пятого возможного участника, – предложила Евгения Витальевна. – Будем надеяться, что он как-то прольёт на неё свет.

– Я бы на это сильно не рассчитывала, – пробормотала Кристина, – но давайте. Как?

– Аня?

– Что? Я вообще не поняла, о ком Салли. Она утверждает, что это молодой парень, который работает у папы курьером, что он осенью привозил документы и общался с мамой на террасе, пока она курила. Ни телефона, ни адреса. Салли?

– Простите, – отрицательно покачала головой кошка, – я тогда его потеряла, а больше он не приходил.

– И что же делать?

– Ну, положим, телефон я могу посмотреть у папы в записной книжке мобильного, – задумчиво сказала Аня. – Как там его имя?

– Николай, – повторила кошка, и тут они все подпрыгнули от пронзительной мелодии Аниного не к ночи помянутого средства связи.

Мама требовала немедленно возвращаться домой, и принцесса Авелилона клятвенно пообещала ей это.

– Вот и хорошо. Узнаешь номер и позвонишь, – распорядилась англичанка.

– Попробую узнать, – уточнила Аня.

– А мне что делать? – боязливо спросила Кристина Прошина.

– Я бы предложила разойтись, но…

– А если что-то страшное появится вновь?! – опешила девчушка.

– Вы хотите, чтобы я добиралась в центр одна?! – подхватила Аня. – Я своими энергетическими шарами могу разве что огород вспахивать! Оно размажет меня по стенке, попадись опять!

– Так, девочки, не нервничайте. Кристина, у тебя кто в квартире есть?

– Никого, отец в командировке до конца недели. Я одна живу.

– Вот и отлично. Переночуешь у Ани. Это возможно?

Одноклассницы переглянулись. В Кристине явно боролись нежелание вмешиваться во весь этот ужас, боязнь оставаться без защиты и растущее без её воли любопытство. В Ане – согласие с мыслью о том, что у неё-то как раз полно родственников.

В итоге удалось уговорить маму, чтобы одноклассница приехала в гости. После того как Кристину не без труда научили «снимать» боевой костюм и она окончательно уверовала, что у неё не украли одежду, Евгения Витальевна любезно отвезла девочек и кошку к повороту на нужную улицу.

В последовавшей погоне за телефоном папы Аня даже как-то позабыла ужасы прошедшего дня. Задание было не таким простым, как могло показаться. Она вспотела, пока «похищала» мобильный, пряталась в туалете и лихорадочно листала контакты. Причём в этом деле почти потерпела фиаско, выписав пятнадцать номеров «Коль», «Колянов», «Колянычей» и даже цифры с именем «Курьер Виталик» – вдруг Салли не так расслышала. Кроме того, новоявленная Нэнси Дрю(7) скопировала данные некоего Николая Петровича, у которого номеров оказалось больше пяти, и даже Ники К. – пусть там и ответит, скорее всего, женщина. «Николь», правда, оставила без внимания, решив, что это уже слишком.

Затем Аня осторожно отнесла папин сотовый на то место, откуда его спионерила, и с победоносным видом вернулась в комнату, где тихо беседовали замолчавшие с её появлением Кристина и Салли. Помахала блокнотом и набрала англичанку. Евгения Витальевна тут же взяла трубку и с готовностью запротоколировала информацию.

– Итак, дорогие, я сделаю что смогу, если здесь, конечно, вообще есть нужный телефон. Завтра утром созвонимся. Постарайтесь отдохнуть.

– Легко вам говорить, – пробурчала Аня, даже не надеявшаяся сегодня уснуть. – Удачи, Евгения Витальевна. Звоните, если что.

– Хорошо. Я обязательно пообщаюсь с этим Колей сегодня. И будет просто супер, когда и на нём появится наше любимое платье в горошек.

_______________________________________________________________________

7) Нэнси Дрю – персонаж, созданный Эдвардом Стратемаэром, впервые появился в серии книг, выпущенных под коллективным псевдонимом Кэролайн Кин. Образ девушки-детектива позднее часто мелькал в кинематографе, литературе и видеоиграх.

Интермедия: Ника

Иногда мне кажется, что конец света всё-таки наступил с приходом 2000 года, когда его все так радостно ожидали. По крайней мере он наступил для меня. Финал одной жизни и начало другой, но речь идёт не о взрослении.

Я даже почти уверен, что попросту не рехнулся той ночью. Уверенным на все сто я быть не могу, ведь сумасшедшие никогда не считают себя таковыми. А я даже не знаю, что лучше.

Они ворвались в мою действительность стихийно и резко, страшным сном, от которого я всё никак не очнусь. Мне должно было скоро исполниться двенадцать, я чувствовал себя очень самостоятельным. Отец, тогда ещё нас не бросивший, вытащил меня и маму встречать новую эру куда-то за город. Помню сосновый лес и деревянные домики, замёрзшее озеро и аппетитный аромат жареного мяса, витавший всюду. Тогда я был в восторге.

Человечество упоённо дожидалось апокалипсиса, об этом непрестанно шутили. Что, вероятно, тоже сыграло роль в моём восприятии. А может, именно это и имели в виду мудрецы прошлого – пришествие демонов в наш мир? Не знаю, водились ли они тут раньше, не знаю, видит ли их кто-то, кроме меня. Не уверен даже, что они существуют.

Мы с детьми отцовых приятелей играли в прятки в сосновом бору. Уже потемнело, было около шести или семи часов. Я забежал куда-то особенно далеко и притаился в заснеженных зарослях, когда услышал шаги. Я думал, это мои новые друзья, но вместо них пришло чудовище. Тогда – впервые.

Сначала я принял его за медведя: это было двухметрового роста, с длинной шерстью. Но то, что я посчитал ветками над его головой, оказалось раскидистыми рогами. А когда оно расправило крупные мохнатые крылья, я убедился: передо мной неземное создание. Я сидел в своих кустах ни живой ни мёртвый от ужаса и молился, чтобы демон убрался, не заметив меня, но он, верно, учуял запах. Честно говоря, я решил, что это конец.

Но вместе с первым чудом случилось и второе. В попытке закрыться от него я смог обуздать ветер: он потоком понёсся от моих окоченевших рук в монстра. И третье чудо увенчало два предыдущих: демона отбросило на толстый сломанный сук, насадило на него, пронзив насквозь. Он взвыл так, что должна была содрогнуться вся округа. А потом взорвался ослепительным разноцветным светом. И исчез без следа.

Наверное, я повзрослел в те короткие минуты, навсегда отделившие прошлое от будущего, меня прежнего и всё, что существовало до, от меня и этого нового сумрачного мира после.

Я был ребёнком, но, несмотря на испуг, удивление, эйфорию волшебного спасения, понял: в мою историю ни за что не поверят ни сверстники, ни старшие.

В тот вечер я много размышлял и потом ещё долго трусил оставаться один. Я совсем разучился спать, хотя с этим всегда были проблемы. Мама ругалась, баюкала – и я привык закрывать глаза и полностью расслабляться, чтобы не огорчать её. Лежать так много часов. Но после появления демона я уже не мог этого. Боялся опустить веки и подпустить к себе чудовище. Лишь со временем я перестал дёргаться от каждого шороха, хотя спать так уже никогда и не смог.

Очередного демона – уже совсем другого, но тоже с крыльями и рогами, впоследствии пропавшего в ярком многоцветье, – я встретил только через полгода. А потом ещё, и ещё, и ещё.

Я никогда не узнаю, сошёл ли с ума тем предновогодним первым вечером, блуждаю ли теперь в плену лабиринта безумия, или весь мир безумным жил и живёт испокон веков, избрав меня зачем-то, чтобы показать свою уродливую изнанку. Никто не расскажет мне этого, потому что я сам никому и никогда не расскажу о своих демонах, внутренних или реальных – на самом деле не так уж и важно.

Глава IV: За́мок

Аня и Кристина болтали почти до рассвета, хотя одноклассница всё ещё сипела – сорванный у реки голос дал о себе знать, как только пропал колдовской костюм. Выдохшаяся от волнений Салли быстро заснула, а вот девочки и не пытались. Им было о чём поговорить. Пожалуй, за эту ночь Аня выяснила о Кристине Прошиной больше, чем за весь период совместного обучения. Приключение – с заглавной буквы! – разрушило между ними барьер. И на Аню хлынул бурлящий поток. Будто дамбу прорвало, и всё, что раньше сдерживалось тщательно выстроенными искусственными опорами, ринулось наружу. Она даже немного испугалась излияний одноклассницы. Та просто сыпала признаниями, да какими! Кристина всегда была тихой, себе на уме, застенчивой отличницей их класса. Носила глупые вещи, держалась особняком и уже года два сидела одна за первой партой прямо перед столом учителя. Евгения Витальевна оказалась права: девочку, конечно, задевало то, что её дразнят. Детская жестокость довершила процесс отмежевания. От всего.

Но у Кристины имелись и другие причины оставлять сверстников на расстоянии. Оставлять на расстоянии всех.

Оказывается, Аня не знала о ней ничего. Ровным счётом.

Может быть, именно потому, что Крис никогда и ни с кем не делилась некоторыми особенностями своего бытия (не имеющими, впрочем, к магии никакого отношения), сейчас, когда общее переживание сблизило её с кем-то, – потянуло на откровения. К тому же на фоне того, с чем они столкнулись сегодня, собственная история уже не представлялась такой ужасной и отталкивающей, чтобы не осмеливаться проговорить её вслух.

Дело в том, что мать Кристины Прошиной находится в сумасшедшем доме.

С самого детства Кристина больше всего на свете боялась, что об этом станет известно, потому и сторонилась людей. По решению отца и бабушки она не навещала эту женщину. Родственники опасались травмировать психику ребёнка – ведь безумие бывает наследственным. Возможно, потеряй Кристина мать в осмысленном возрасте, успела бы привязаться и скучала или имела потребность во встречах. Но они даже не были знакомы: мать лишилась рассудка почти сразу после родов, если не до них. И потому воспринималась постыдной обузой, бременем, из-за которого Кристина избегала любого общения. Иногда даже казалось: лучше бы родительница умерла. Ведь стоит хоть кому-то узнать – жизнь будет кончена. Всё станет кошмарнее в сотни раз. Её затравят.

Пришлось придумать, почему никто не видит маму Кристины, но, чтобы не запутаться, она предпочитала пореже упоминать свою легенду. Нельзя было создавать тайну, просто это не должно никого волновать. Так и было. Никого действительно не волновали ни мать Кристины, ни она сама.

Ещё одноклассница рассказала, что её отец работает хирургом и довольно известен в определённых кругах, потому редко бывает в городе, месяцы проводя в Москве, в одной из крупнейших клиник российской столицы. Кристина нечасто встречается с ним, хоть с началом обучения в школе перебралась из бабушкиного посёлка в Днепропетровск к папе.

Их квартира находится в доме аккурат напротив того, где Сухановы жили до переезда. Но Кристина хозяйничает там практически одна, отец вечно в командировках. К бабушке попадает теперь только летом. И из-за укоренившейся нелюдимости всецело отдаётся учёбе. Читает книги и учебники, уже готовится к поступлению в университет и беспрестанно убеждает себя, что искренне любит такой образ жизни. Что люди ей не нужны. Совсем-совсем ни к чему.

Сейчас Кристина выкладывала горести сиротливого существования, совершенно позабыв о страхе быть непонятой. Слушая её, Аня размышляла украдкой, каким на самом деле прекрасным был каждый её день. Хотя что значит «был»? Она же всегда, сколько себя помнит, мечтала о событиях, подобных сегодняшним. И теперь ни в коей мере не сожалеет об этих чаяньях, воплощённых в реальность (если они, конечно, не сон, в чём, положим, Аня уже не сомневалась).

Пока ничего катастрофического не произошло. Зомби у реки убит без труда, а его дьявольский вид прибавляет гордости. То, что Стася заменён клоном… Несмотря на его вопиюще необыкновенное поведение и даже лук, поверить в подобное столь сложно, что подсознательно Аня так и не смогла этого сделать. И потому не тревожилась. Вот если бы он вообще пропал… Но нет, брат дома, рядом. Ходит молчаливой галлюцинацией. Разве можно серьёзно считать, что это не он?

Интересно, как успехи у Евгении Витальевны? Знает ли папин курьер о том, что обладает сверхъестественными способностями? Если да – как отнесётся к просьбе помочь, а если нет – как отреагирует? И ещё – появится ли на нём пресловутое платье в горошек?

Вот уж вопрос века. Сарафан так и преследовал на каждом шагу. Объяснить возникновение одинаковых костюмов на всех троих казалось труднее, чем даже само их формирование из воздуха.

Аня тоже разговорилась этой бессонной ночью. Она жаловалась на Соню и Стасика. Созналась, что не в шутку ненавидит брата и сестру. Что чувствует за это вину перед мамой, всеми силами старающейся сделать детей счастливыми. В то же время Аня на маму злится, ибо не понимает, к чему той такая куча отпрысков. Особенно третий. Соня доводит сестру до состояния извергающегося вулкана, её порой хочется убить с пристрастием. Соня, в общем-то, самая большая Анина проблема. Или просто самая очевидная – тут как взглянуть. И Стас, конечно. Но он хоть постарше: почти всегда можно послать к лешему. Впрочем, сложности не кончаются сестрой и братом.

Аня жаловалась на дедушку с бабушкой, которые Смотрят-с-Осуждением – и тогда всё-всё делаешь наоборот, даже если собиралась иначе. На вторую бабушку, Нору, вечно читающую нотации и в чём-то упрекающую вслух. На папу, который вроде бы замечательный, но очень часто грубит на ровном месте. Хамит маме, а у Ани всё сжимается внутри, если они ссорятся. И если мама с ним не разговаривает – это её своеобразная тактика давать отпор необоснованной агрессии. Бессмысленной и давно привычной. Конечно, всегда только словесной. Но для Ани это так ужасно и так больно.

Призналась (кто, как не Кристина, должен её понять) в собственном потаённом одиночестве. В том, что на дни рождения приглашает только одноклассников и всякий раз из-за этого ревёт. Наверное, Аня не смогла бы назвать ни единого по-настоящему близкого друга. В школе она общается со всеми, она – душа компании. А за порогом учебного заведения у каждого начинается своя жизнь. И Анина ведёт домой: к компьютерным баталиям, сериалам и книжным полкам, к интернет-ресурсам и ролевым играм по сказочным вселенным на веб-страницах. Её сверстницы уже вовсю бегают на свидания, а Аню как будто никто не замечает. Одна отрада – флиртовать с подвыпившими друзьями папы на каких-нибудь праздниках, а потом сидеть в депрессии, потому что праздники эти закончились, а до следующих так невообразимо далеко.

Иногда прорывает поплакаться у мамы на груди. Вместе они обсуждают горести и решают неизменно, что всему своё время. Но Аня догадывается: порой, видя пятнадцатилетнюю дочь с веточками, заменяющими волшебные палочки, или изрезанными раскрасками, пущенными на нужды бумажного царства в разлинованных тетрадках, мама не может не переживать.

Да, Аня не «похвасталась» скелетами в семейном шкафу, но душу свою Кристине распахнула. И это было так легко и так приятно. Однако любые темы, пусть и самые серьёзные, сворачивали в сторону последних событий. Что добавляло остроты.

И хотя Кристина была начисто лишена чувства юмора и довольно часто трусила, даже она не спорила: пока ничего ужасного в их приключении нет. И её так же, как и Аню, захватило происходящее. В конце концов, именно Кристина прикончила чудовище. А такое кому хочешь добавит смелости.

Аня же и вовсе ликовала.

Пугать ситуация стала только на рассвете, когда одноклассницы, враз ставшие подругами, наконец задремали. Ане снилась зомби с речного берега. Тварь сначала пыталась задушить её, а потом впилась в рёбра своими огромными жёлтыми когтями с забившейся под них грязью. Аня открыла глаза с чётким ощущением, что кто-то раздирает её кожу. Но ничего подобного не наблюдалось.

Грандиозный ливень превратил улицу в ручей. Кошка ещё сладко спала на одеяле. А это она теперь будет постоянно шастать по кровати? Что, если мама увидит?

Кристина сидела у окна на компьютерном стуле и гипнотизировала утопающую в воде проезжую часть и суетливых прохожих с громоздкими зонтами, снующих за оградой. Она была очень бледной, однако всё же сегодня выглядела лучше, чем после вчерашнего обморока.

– Я всё думаю, – подала охрипший голос девчушка, заметив, что Аня встала, но не отрывая взгляда от косых струй, бьющих в стекло. – Евгения Витальевна говорила, что эта сила – управлять огнём – у неё наследственная. И её мама до трагедии тоже владела ею, как раньше бабушка. А если... если моя мать оказалась в лечебнице именно потому, что обнаружила в себе способности, которые не смогла понять?

Аня не знала, что ответить на подобное предположение. Её одноклассница продолжала смотреть на светопреставление. Где-то послышались далёкие раскаты грома. Часы показывали почти десять утра, но дом ещё не пробудился. Сухановы все были совами.

Аня молчала, размышляя, как отвлечь новую подругу от дурных мыслей. И не предаться им самой. Но этот вопрос разрешила Евгения Витальевна.

Зазвонил телефон, так резко пронзивший тишину, что подскочили все, даже дремавшая Салли. Учительница отчиталась об успешных «переговорах» и согласии знающего о своём даре Николая содействовать. Предложила встретиться у него на квартире, незамедлительно продиктовала адрес и сообщила, что «они ждут их в течение двух часов».

– Они, – прокомментировала Аня отключившись. – Переговоры, небось, прошли не просто успешно.

После завтрака с семьёй, во время которого мама проявляла уже серьёзное беспокойство о здоровье Стаса, Аня заказала такси с тем, чтобы ехать «к Кристине» (а на самом деле, дабы без проблем найти жилище нового помощника). Усилившийся дождь избавил от всяких вопросов по поводу отказа от общественного транспорта, но Анжела ворчала, не понимая, зачем Ане вообще сегодня выходить куда-либо.

– Надень резиновые сапоги.

– Мам, пожалуйста! Я из машины зайду сразу в подъезд!

– И разуешься. Так почему не сделать мне приятно?

IV (2)

Николай Климо́вский снимал квартиру где-то на Тополях(2), на окраине города. Благодаря водителю улицу отыскали быстро и даже не вымокли. От сапог удалось отбиться.

На нужном этаже Аня замялась. Салли пришлось высунуться из-под плетёной крышки и укоризненно заметить, что та волнуется, когда следует радоваться.

– Вот сама и будешь с ним общаться, – сердито цыкнула на кошку невольная виновница переполоха и позвонила.

Открыли не сразу – пришлось повторно вдавить кнопку, прежде чем дверь распахнулась и очередной союзник предстал на пороге.

Николай Климовский показался интересным – хотя Ане никогда не нравились сверстники и молодые парни, она считала привлекательными мужчин за тридцать, а ему никак нельзя дать больше двадцати. Но мягкая улыбка и лучистые карие глаза, частично скрытые косой длинной чёлкой непослушных смоляных волос, сразу её покорили. Было что-то милое и трогательное в его чертах, особенно сейчас – из-за смеси изумления и озабоченности. Аня немного оторопела.

– Привет, – поздоровался он. – Николай, для друзей Ника. Проходите.

Евгения Витальевна нашлась на кухне за столом, на котором красовались две чашки с недопитым кофе и вазочка печенья.

– Доброе утро, Евгения Витальевна, – практически хором поздоровались одноклассницы, а Салли, выпрыгивая из корзины, бойко выдала: «Привет!»

Лицо Ники отразило целый коктейль из смятения и любопытства. Вопросов он не задавал: видимо, молодая учительница успела ввести в курс дела, и необычайное поведение домашнего зверька не стало сюрпризом. Но всё равно шокировало.

– Присаживайтесь, – гостеприимно пригласил хозяин. – Сейчас я сделаю чай. Итак, Ева рассказала мне всё.

– Ева? – нахмурилась Кристина.

– Дорогая, Ева – это я, – хихикнула англичанка, постукивая ноготками по чашке. – Вы тоже можете обращаться ко мне так, кстати.

– Хорошо, Евгения Витальевна, – выпалила Крис. Аня её прекрасно понимала: начать называть учительницу Евой не так-то просто, даже если зомби попрут косяком.

– Ника, а для вас это норма? Я имею в виду то, что почувствовала моя кошка. Откуда вы знали об этом? – нарушила тишину Аня.

– Только не нужно мне «выкать», ладно? – скривился папин курьер. – А знал я ещё с одиннадцати. В 99-м, перед Новым годом, я впервые столкнулся с демоном, – Кристина громко сглотнула и несколько театрально зажала руками рот, – тогда и раскрыл в себе способности. Конечно, трудно было к этому привыкнуть.

– Демоном? Вчера на нас тоже напало нечто странное, – боязливо подала голос Анина одноклассница.

– Прости, ты Кристина, да? – уточнил Ника, ставя на стол дымящиеся чашки и присаживаясь.

Та кивнула.

– Ника описал мне «демонов», которых встречал, дорогая, – обронила Евгения Витальевна. – Они не похожи ни на того, что видели мы, ни друг на друга.

– Ну почему? Они были одинаково фантастические, – возразил свежеиспечённый товарищ. – Самые настоящие демоны. Не смотрите на меня так! Всё, что нагородила Ева за эту ночь, не менее бредово.

– Откуда могли взяться другие демоны? – горестно охнула Салли, и молодой человек вздрогнул: говорящая кошка казалась сюром, невзирая на чудищ, то и дело мелькавших в его жизни. – Неужели в этом городе водится что-то ещё, кроме того, что похитило Стаса?

– Не скажу насчёт этого города: в Днепре я пока на монстров не натыкался. Я переехал сюда только в сентябре позапрошлого года, когда поступил в универ. Раньше жил с мамой в столице. Демоны в изобилии водились там.

– Как это ты всё ещё не оказался в психиатрической лечебнице? – удивилась Кристина. – Или, может быть, у тебя есть друзья, которые помогают справиться?

– Скорее уж любой друг, наслушавшись о монстрах, лично определил бы меня в дурку, – хохотнул Ника. – Нет, я никому не рассказывал о них и не думаю, что ошибся. А по поводу психики… Пожалуй, её сохранностью я обязан тому, что впервые столкнулся с демоном ребёнком. И я верю, что должен их уничтожать. Иначе бы, как и другие, не видел.

– Уничтожать?! – опять испугалась Кристина.

– А что с нашим любимым сарафаном? – вмешалась Аня, обращаясь к своей учительнице.

– На этот раз, как ни странно, сарафана не было, – прыснула та. – Ника использует дар без какой-либо возникающей одежды.

– Что очень неудобно, – вставил он.

– И в чём же выражается этот дар? – деловито спросила Салли.

– Я научился управлять ветром, – буднично сообщил Ника, для наглядности протянув ладонь в сторону занавешенного окна – лежащая на подоконнике стопка салфеток разлетелась по кухне, поднятая порывом из-под его пальцев. – Со временем я усовершенствовал это умение, открытое случайно в тот роковой Новый год.

– В уме не укладывается, – пробормотала Аня, заворожённо наблюдая, как медленно опускаются на пол взлетевшие салфетки.

– Лишь поначалу. Мне удалось убить одиннадцать демонов за свою жизнь, и один удрал, так и не объявившись более. Где я его только ни выискивал… После переезда в Днепр наступило затишье. Надеюсь, что и в Киеве они не появляются. Всё время слежу за криминальными новостями, но не вижу ничего подозрительного. Уже почти поверил, что остановил монстров и стану жить, как все. Но вчера Ева напомнила мне о моей миссии.

– Ещё раз прости, дорогой, – отозвалась Евгения Витальевна. – Сама я вообще не нарывалась на такое. Пламя на деле применила раз, и то чтобы напугать хулиганов. Это было года два назад. Матушка вбила накрепко необходимость таить всё мистическое от окружающих. Не бахвалиться и не использовать без самого крайнего случая. Что до Ани и Кристины, так они и не подозревали о своих особенностях.

– А твоя мама? – задумался Ника.

– Матушку обучала управляться с огнём бабушка, дорогой. Её я помню плохо. Но они не рассказывали ни о каких угрозах.

– Если признать необычное как данность, – заговорила Кристина с нотками обречённости, – Евгения Витальевна с Аней правы: самое загадочное – это платье в горошек.

– Даже не знаю, радоваться ли тому, что меня этим платьем обделили, – пошутил Климовский.

– Итак, что мы имеем? – изрекла Салли, с разрешения хозяина аккуратно усевшаяся на краю стола. – Вы с Евой хорошо пользуетесь своими силами, Аня и Кристина – только учатся. В городе появились резиновые демоницы, и их по меньшей мере две. Одну мы прикончили вчера. Эти демоницы зачем-то похитили брата Ани и заменили его инертным клоном. Где настоящего Стаса могут держать и зачем – совершенно неясно.

– Забавная картинка вырисовывается, – поцокал языком Ника. – Ты ещё забываешь, что все мы каким-то образом связаны – кстати, связаны через Аню, во всяком случае, со мной, – это тоже довольно странно. Не такой распространённый у нас дар, чтобы наделённые им могли в подобных количествах быть объединены друг с другом. Правило шести рукопожатий(3), конечно, никто не отменял, но тут перебор. Не стоит ли поискать ещё людей с такими же приколами?

– Бесперспективно, – замотала головой кошка. – За шестнадцать лет я почувствовала что-либо исключительно в вас троих и Ане.

– Тогда ещё подозрительнее, – процедила Евгения Витальевна, – что мы все оказались знакомы непосредственно или через кого-то. Беспокоит наша школа: в моём классе две девочки с невообразимыми способностями. Две ли?

– Точно две, – заверила Салли. – Или же остальные обладают куда большей силой, чем я, и специально скрываются. Это маловероятно.

– Дорогая, за последние сутки на нас свалилось столько невероятного, что я бы уже ничего не откидывала категорически, – возразила учительница. – И вот ещё. Ника переехал потому, что не смог поступить в киевские институты и решил попытаться здесь. На работу к Александру Суханову устроился вроде как случайно.

– Вроде как?! – выпучила глаза Аня.

– Дорогая, если опустить одинаковую боевую форму дамской части коллектива, близость наших кругов общения – главная тайна. Салли могла углядеть неприродное во встречном прохожем где угодно, но этого никогда не происходило. Однако мы все оказались в одной школе, а Ника работает у твоего отца. Это вызывает много вопросов. Аня, ты всегда жила в Днепре?

– Да, я родилась здесь.

– А я выросла в Синельниково у бабушки, это в паре часов езды, – отчиталась Кристина. – Но, когда пошла в первый класс, перебралась в город.

– Мы с матушкой переехали семь лет назад, – присовокупила Евгения Витальевна, – продали всё, что у нас было в Рязани, и несколько суток тряслись в поезде. Матушка была довольно известным тренером по боевым искусствам и получила очень выгодное приглашение на работу. Такое заманчивое, что мы бросили всё и умчались в другую страну, хотя мне оставалось только полгода до окончания школы. Я бесилась и протестовала, даже грозилась из дома сбежать. Однако условия нанимателя перевесили. Здесь мы почти сразу купили свой дом. И всё складывалось очень хорошо, пока фирма не прогорела.

– И кто её пригласил? – спросила Кристина.

– Я уже думала об этом сегодня ночью. Если всё уладится, постараюсь узнать, почему вообще матушку позвали сюда. Я в это, увы, не вникала: тогда хватало забот – у меня вся жизнь перевернулась с ног на голову.

– Скажи ещё, что я провалил экзамены потому, что требовалось, чтобы я приехал в Днепр, – засмеялся Ника.

По лицу Евгении Витальевны читалось, что подобное открытие её не так уж и удивило бы.

– А почему ты не поступил, дорогой?

– Недобрал баллы. – Смоляные брови скрылись под чёлкой, иллюстрируя бьющий через край скептицизм. – Ева, ты притягиваешь всё это за уши. А нам нужно разработать хоть какой-то план.

– Что до этого мальчика, Стаса, – начала Кристина, – в нём точно не имелось никакой… мистики?

– Сомневаюсь, что с самого рождения он это скрывал так, как допускает Ева, – нахмурилась кошка. – Я уверена: он самый обыкновенный ребёнок.

– Ну и зачем такой резиновым демонам? – прищурился Ника. – Если бы его хотели просто убить – извини, Аня, – не заменяли бы копией.

– Очевидно, им нужен Священный камень Авелилона, который я отдала принцессе вчера, – объявила Салли. – Забрать его у меня раньше было нереально.

– И я всё ещё не понимаю, зачем ты облегчила демонам задачу.

– Я не могла им пользоваться, в отличие от тебя. Нам же нужно спасти Стаса!

– Откуда? Мы и примерно не знаем, где он! Даже не факт, что на этой планете!

«Если, конечно, не сидит дома», – мысленно добавила Аня.

Повисла пауза. Все переваривали последние слова. Главную пострадавшую тревожило более насущное.

– Ник, – заёрзала на стуле гостья, – а где у тебя здесь можно «припудрить носик»?

– Пойдём покажу.

После посещения уборной Аня заглянула в ванную. Открыла кран и подставила ладони под холодную воду. Зачерпнув, плеснула на пылающие щёки.

Да так и осталась стоять склонённой над раковиной. Она смотрела, как капельки влаги стекают по белой поверхности. «Не на этой планете». Найти Стаса совершенно невозможно, сколь бы искусно, наравне со старшими товарищами, она и Кристина ни научились колдовать. Ситуация казалась безвыходной.

Заседать и рассуждать, безусловно, очень здорово. Настоящая шпионская планёрка из кино. И всё же…

Аня распрямилась, и тут с кухни послышался шум. На него она не обратила внимания: было не до того. В зеркале мелькнуло что-то синее, и в этот же миг гибкая холодная рука обвилась вокруг шеи.

Нужно отдать должное: принцесса Авелилона таки потянулась к карману кофты, где лежал Священный камень. Но не успела им воспользоваться. Небо и земля перед глазами менялись местами, голова кружилась от нехватки кислорода. Последнее, что отложилось в памяти, – звонкий удар подарка Салли об умывальник и фантасмагорическая лапа, сомкнувшая на нём ястребиные жёлтые когти.

_______________________________________________________________________

[2] Жилмассив Тополь – микрорайон Днепропетровска.

[3] Теория шести рукопожатий – теория, согласно которой любые два человека на Земле разделены не более, чем пятью уровнями общих знакомых и, соответственно, шестью уровнями связей.

Уважаемые читатели! Книги можно купить циклом со скидкой 35% тут: https://author.today/work/series/33389