Мир медного солнца. Книга 1. Мальчик, найденный в буре

ПРЕДИСЛОВИЕ

Это произошло в далеком краю, носящем гордое название Дорнорт. Край тот также называли красной землей или долиной красного камня. И неспроста — почва здесь была бурая с терракотовым оттенком. Жители Дорнорта испокон веков использовали камень с близлежащих гор для строительства домов и дворцов, а горы те отливали пурпуром на закатном солнце. Так и получилось: красная земля, красные горы, красные селения. Только сами обитатели Дорнорта, пожалуй, не были красными: самые обыкновенные на вид люди, высокие и низкие, худые и полные, бледные и загорелые, одним словом — народ.

Дорнорт простирался вдоль берега моря. Берег тот был плодороден и приносил жителям страны богатый урожай. С северо-востока Дорнорт обступали горы — Грозные пики. Так прозвали их еще первые поселенцы. Грозные пики не были слишком высоки, зато круты и коварны. В те годы, о которых пойдет речь в нашем повествовании, еще никому не удалось перейти эти горы и посмотреть, что делается на севере. Впрочем, дорнтийцы не были заядлыми путешественниками, да и исследовать особо было нечего — с востока и юга Дорнорт окружала пустыня, и все силы людей были направлены на борьбу с песками и отвоевание каждого акра плодородной земли. Пустыня не носила определенного названия, ибо была единственной Пустыней, жаркой и беспощадной.

Что касается моря, то оно называлось Краем Белой Воды. Название это тоже пришло из пучины времени, и дело тут было вовсе не в цвете, а скорее в обилии пены, возникавшей, когда высокие волны разбивались о подводные скалы. Прибрежные воды были шумны и опасны, и немногим морякам удавалось переплыть Край Белой Воды. Но все же со временем образовалось несколько торговых морских путей: к островным княжествам Зйота, королевству Арко-но, расположенному на полуострове и отделенному от Дорнорта Белым заливом, и далеким землям Восхода, о которых рассказывали легенды и до которых плыть надо было много месяцев. Ходили слухи, что и дорнтийцы, и арконойцы родом именно из тех земель, что их предки в незапамятные времена были перенесены в этот край по воле богов. Но истинное происхождение местных людей по-прежнему оставалось загадкой.

В Дорнорте было принято свое летоисчисление: один год делился на четыре времени, каждое включало в себя три месяца по три ура каждый. Ур состоял из двенадцати дней или, как чаще говорили, — закатов, поэтому год в Дорнорте длился четыреста тридцать два дня. В течение суток дорнтийцы выделяли одиннадцать периодов: восходный период, период росы, период труда, трапезный период, период молитв, период зверя, период дум, период сумерек, закатный период, лунный период и звездный период. В каждый период предписывались свои дела и ритуалы, которые соблюдали, в основном, жрецы.

История дорнтийцев насчитывала около тысячи лет, с тех пор, как была изобретена письменность. Но единое государство образовалось только триста лет назад — до этого раздробленные королевства и княжества постоянно вели друг с другом кровопролитные войны.

Принц Глент сумел объединить раздираемую распрями страну в единое королевство. С тех пор его династия крепко держалась на троне. Несмотря на установившийся мир, боевая мощь Дорнорта была велика, а военное сословие пользовалось особым почетом. Привычка воевать не оставляла дорнтийцев, и вскоре их взор обратился на чужие земли — переплыв Белый залив, они напали на Арко-но. Началась затяжная война. С незначительными успехами и поражениями она длилась вот уже сто двадцать лет, и ни одна из сторон не хотела заключать перемирие, но и достаточно сил для серьезной атаки набрать не могла — обе страны были ограничены в древесине, что не позволяло построить достаточно мощный флот. Каждое судно было на счету, и даже тонущие корабли часто брали на буксир и возвращали в гавань, чтобы разобрать уцелевшие доски и снова пустить их в дело.

Пройти же по пустыне и перебраться через южные горы, которые разделяли Дорнорт и Арко-но на суше, ни одна из сторон не решалась, так как путь был опасен и неизведан. Постепенно война превратилась в морской разбой и редкие атаки плохо защищенных бухт. И длилось бы это еще много лет, если бы само провидение не решило изменить ход дорнтийской истории.

БУРЯ

Шквальный ветер клонил пальмы к земле. Ураган набирал силу, хотя жрецы погоды во весь голос утверждали, что это бедствие практически не затронет Дорнорт. Они немного ошиблись — ураган и вправду проходил мимо, но часть прибрежных островов все же попала под буйство стихии. В том числе и маленький островок По, на котором располагалась рыбацкая деревня.

Капитан Ксерк клял беспутность жрецов. Уже не в первый раз они объявляли, что беспокоиться не о чем, а потом его бригаде приходилось разгребать последствия чужих ошибок. Жители не скрылись, вняв уверениям предсказателей, и многие теперь могли поплатиться за это жизнью. Соломенные хижины снесло еще час назад, и теперь ураганный ветер принялся срывать крыши с глиняных строений.

Остров По находился на северо-западе Дорнорта, здесь жили главным образом рыбаки, поставляющие на материк рыбу не только из Края Белой Воды, но и из Дикого моря. Эта рыба высоко ценилась и подавалась на стол ныне правящего фахтара-короля Ролеона Глента Паршийского, названного в честь принца Глента Объединителя из рода князей Паршийских, владеющих южной областью Дорнорта, богатым Паршем. Именно там родился и вырос великий Глент, и именно от тех князей пошла правящая династия.

— Парши... дисциплинированные, уравновешенные короли, невозмутимо отдающие приказы со своего трона, выплавленного из меди с примесью неведомых черных камней. Ролеона, говорят, вообще невозможно вывести из себя. Вот и сейчас пришел аж личный приказ — раз жрецы облажались, и ураган задел Дорнорт, отряды спасателей должны немедля отправиться на спасение жителей По. А то иначе кто же будет приносить такую вкусную рыбку к королевскому столу? — Старшина Глурк смачно сплюнул прямо в иллюминатор, в бушующую пучину.

Их спасательное судно сильно качало, лампа с горючей жидкостью опасно накренялась, но это мало кого волновало — спасатели готовились к выходу.

Ксерк оправил жилет — тяжеловат, сделан из коры плавучего дерева, зато в нем не утонешь. Глурк размял шею, застегнул рукава спасательного костюма и, дружески хлопнув Ксерка по плечу, вышел из каюты.

«С твоим бы красноречием на площади вещать, старик», — только и подумал молодой капитан и следом за матерым спасателем покинул последний оплот тепла и безопасности.

Отряд из двенадцати человек уже собрался на палубе. Ксерк осмотрел всех, одобрительно кивнул — кричать не было смысла из-за шума ветра и дождя. Один жест — и вся его команда побежала к бортам, расселась по шлюпкам и ушла в беспокойное море.

Островок По затапливало: не помогали волнорезы, ломались укрепления. Как и положено капитану спасательного судна, Ксерк первым выпрыгнул на поглощаемую морскими водами землю. Ребята последовали за ним и побежали к полуразрушенной деревне.

Рыбаки с семьями собрались в самом крепком здании, построенном из камня. Хмурые и сосредоточенные, они дожидались спасателей. Кое-где слышались сдавленные всхлипы женщин и детей.

— Здесь сорок человек, — произнес бородатый рыбак, пожевывая тростинку. — Шестнадцати не хватает, из них троих мы видели, вернее, их тела, уносимые в море. Семья Роджей прячется в своей хижине, у них там стены из камня, но соломенную крышу наверняка снесло уже...

— Сколько этих Роджей? — спросил Ксерк.

— Восемь. Их дом стоит сразу за пригорком.

Ксерк кивнул.

— Наши шлюпки вмещают по двадцать пять человек. Ребята, загружайте поселенцев и немедля отчаливайте.

Тут подоспел Глурк, командующий второй шлюпкой. Его ребята занялись погрузкой рыбаков, а несколько спасателей во главе с Ксерком поспешили к дому за пригорком.

— Выводи семью и скажи, чтобы на берегу оставили запасную лодку — я обыщу остров, может, еще кого найду! — крикнул Ксерк одному из своих людей. Порывы ветра стали слабеть, но капитан знал коварство местной стихии — после затишья наступит последний рывок, и лучше бы им убраться отсюда до его начала.

Обыскав с десяток хижин, Ксерк вернулся к дому Роджей и подал знак оставшимся двум спасателям. Вместе они направились к берегу.

— Никого больше не обнаружили? — спросил Ксерк.

— Нет, капитан, только вот кошку подобрал, — ответил один из спасателей, отнимая от груди перепуганное животное.

— Шлюпки ушли, нам оставили лодку, — произнес его напарник, прикрываясь рукой от летящих капель и порывов ветра.

— Славно, — кивнул Ксерк, — давайте, парни, на весла!

И лодка отчалила в бушующее море. Ветер снова стал крепчать, и это обеспокоило Ксерка.

«Хоть бы до корабля добраться», — подумал он и бросил последний взгляд на затопленный По. Пустынный берег то и дело скрывался под набегающими волнами, тучи загородили солнце и в разгар дня здесь царил полумрак. Высокие пальмы по-прежнему гнулись под порывами ветра. Гнулись и не ломались. Что-то странное померещилось Ксерку в их клонящихся к земле стволах.

«Обезьяна?» — подумал он, но потом вспомнил, что на По не водится обезьян.

Капитан даже приподнялся, чтобы получше разглядеть странное существо.

— Там кто-то есть, на деревьях! — крикнул он, и порыв ветра опасно швырнул морские брызги ему в лицо. Нога Ксерка заскользила, он понял, что теряет равновесие, и, хотя вполне мог бы сесть на дно лодки, вдруг специально нагнулся и прыгнул за борт. Его подчиненные засуетились, пытаясь выловить капитана, но тот уверенно поплыл к берегу.

Обескураженные и взволнованные, спасатели поднялись на палубу корабля.

— Ко всем чертям Дикого моря, где наш капитан?! — взревел Глурк, оглядывая вымокших мужчин.

— Он упал за борт, но не пожелал, чтобы его вытащили. Уплыл на остров. Там кто-то остался на деревьях.

— На каких, чтоб вас, деревьях?! Эти пальмы хорошо гнутся в непогоду, но не выдержат веса даже подростка! — бушевал Глурк. — Какого дьявола вы вообще вернулись без него?

— Старшина, лодку мы бы не смогли развернуть в таких волнах, сами понимаете… Разрешите использовать спасательный мореход, я отправлюсь за капитаном и верну его, — вызвался один из вернувшихся спасателей.

Глурк злобно зыркнул на него и послал одного из своих лучших помощников, опытного моряка Роша.

— Вам я больше не доверяю! — буркнул он. — Оставить капитана в объятиях этой коварной стервы (так он любил называть море) и самим уплыть на корабль!.. — Глурк не закончил фразу, лишь обеспокоенно покачав головой.

Время тянулось мучительно. Проходили минуты, но никто не дергал за канаты, свешенные с палубы до самой воды. Обеспокоенные жители По передавали историю о Ксерке из уст в уста, пока все полсотни человек не узнали о случившемся.

— Тут либо чудесное спасение, либо смерть, — рассуждали люди, а Глурк только все больше хмурился.

— Кого мог увидеть Ксерк? — спрашивали у рыбаков моряки.

— Из восьми пропавших мы знаем о трех погибших. Еще одна лодка вышла в море засветло и вовсе не пристала к берегу, там было два рыбака: Ардит и его сын Куп. Значит, мы знаем о пятерых наверняка погибших, — рассуждал убр, избранный глава поселения. Какая-то женщина рядом всхлипнула.

— Ну а те трое, кто они были? — спросил нетерпеливо Глурк. Убр уже хотел ответить, но тут моряки бросились к борту.

— Канат, канат дернулся! — закричали они. Вскоре спасательный мореход был прикреплен к борту корабля. Запыхавшийся и вымокший до нитки Рош забрался на палубу. За ним следовал Ксерк: с поцарапанной щекой, но широко улыбающийся, будто побывал в раю. На спине у него сидел мальчик лет четырех и удивленно оглядывал всех собравшихся.

— Спасен... Спасен! — только и произнес Ксерк, став от этого еще счастливее. Моряки заухмылялись и не сразу обратили внимание на недоуменные лица рыбаков.

— Что-то не так? — спросил убра поселения Глурк.

— Этот... Этот мальчик не с нашего острова, — ответил негромко рыбак.

ВОЛЯ КОРОЛЯ

«Его назвали Бурраска Нашер,

что значило — найденный в буре».

Рыбаки с острова По так и не смогли объяснить, как на их земле, столь удаленной от материка, появился совершенно незнакомый мальчик. Принять его они тоже не захотели, да и не стоило требовать от них этого — восемь человек кануло в тот день в море, три семьи лишились кормильцев, а какой-то безродный ребенок спасся в последнюю минуту!

И капитану спасательного судна Ксерку ничего не оставалось, как прибыть ко двору и доверить судьбу спасенного мальчика фахтару — королю.

Ролеон Паршийский спокойно выслушал историю Ксерка. Ни один мускул не дрогнул на его лице, ни одна эмоция не отразилась в глубоких зеленых глазах. Когда капитан договорил, король, сидя на троне, наклонился чуть вперед и жестом подозвал к себе Ксерка, чтобы лучше разглядеть спасенного мальчика. Капитан подошел и склонился перед правителем, держа дитя на руках.

Мальчику было не более четырех лет, его кожа отливала золотистым цветом, что было немного необычно для дорнтийцев, но в остальном это был самый обыкновенный ребенок: с темными спутанными волосами, светлыми глазами с черными точками на радужке, широкими скулами и небольшим ртом. Он взирал на правителя с таким же выражением легкого удивления, как и на спасателей, и на жителей потерпевшего бедствие По. Малыш крепко держался за Ксерка, как когда-то — за ветви раздираемых ветром пальм.

— Странный мальчик, — негромко произнес Ролеон. — Рожден самим морем, но с кожей цвета солнца. Переживший бурю, в которой ураган уносил целые дома... Что же, если ты сирота и никто из рыбаков не признал тебя, я отправлю тебя в военную школу Заха́ра. Ты будешь моим драгоном, когда вырастешь, и по морю, так обласкавшему тебя, поведешь мои корабли на трусливых арконойцев. С этого дня ты будешь зваться Бурраской Нашером, и да даруют тебе боги удачу и внутреннюю силу.

Так сказал фахтар, и так было исполнено. К Ксерку подошел коренастый человек небольшого роста с залысиной на округлой голове. Это был Захар, глава военной школы и воспитатель юных воинов — мальчишек чуть постарше найденыша. Несмотря на свои пятьдесят с лишним лет, Захар был крепок телом и оставлял впечатление человека полного сил и уверенного в себе. Он взял мальчика у Ксерка и поставил на пол.

— С этого дня никто не будет носить тебя на руках, юный драгон Бурраска, — сказал Захар мальчику.

Ксерк же неожиданно ощутил острое одиночество, будто его разлучили с собственным ребенком.

«Которого у меня до сих пор нет», — подумал он и неожиданно для себя вспомнил Молику — молодую девушку, живущую по соседству с его семьей. Перед последней экспедицией они так мило болтали. Молика несла воду из колодца, и Ксерк предложил ей свою помощь. Она слегка покраснела, потом восхитилась, с какой легкостью Ксерк поднял ведра, и покраснела еще больше. Он же стал рассказывать, как важно для спасателей быть в хорошей физической форме и в шутку предложил ей всегда обращаться к нему, если надо будет носить воду. Молика звонко рассмеялась и с озорством пригласила его заодно перекопать весь их огород.

Невольная улыбка расцвела на лице Ксерка, и он подумал о тихой семейной жизни и о том, что, вполне возможно, именно Молика сделает его самым счастливым человеком Дорнорта. В этот момент он понял, что влюблен в нее. Все произошло неожиданно, будто что-то давно спящее вдруг проснулось в груди мужчины и заблистало всеми цветами радуги.

«Мне уже скоро четверть века и я немалого успел достичь! Пора бы уже остепениться», — подумал капитан.

— Вы хорошо справились, — спокойный голос короля вернул Ксерка в тронный зал. — Вы довольно молоды для капитана — это говорит о ваших выдающихся качествах. Кроме того, вы обеспечили меня новым драгоном, пусть это пока всего лишь ребенок. Посему я жалую вам знак отличия и сопутствующую денежную награду, — и фахтар махнул рукой кому-то из своих приближенных.

— Благодарю, Ваше Величество, — низко поклонился Ксерк.

Так король распорядился судьбой вверенных в его руки людей. Ксерк был награжден и приобрел еще больший авторитет среди своих людей. Его поздравляли друзья, как и полагается в подобных случаях, сестренка с радостным воплем повисла у него на шее, когда Ксерк прибыл домой, а мать украдкой утерла слезы, преисполнившись чувством любви и гордости за сына. А молодой человек все думал о прекрасной Молике, вспоминал ее улыбку и сильно смущался, представляя, как будет просить девушку пойти с ним под венец.

А что же спасенный мальчик, нареченный Бурраской Нашером? Суровый Захар отвез его в школу, где ребенка вымыли и постригли. Военная школа располагалась близ Фахторта, второго по величине города в королевстве. Вокруг учебных корпусов раскинулся большой сад и зеленые поля, где можно было на просторе обучать юнцов стрельбе из лука, конной езде, единоборствам, битвам на мечах и прочим военным искусствам, которые были необходимы, чтобы стать драгоном — гвардейцем и телохранителем фахтара.

Так Бурраска Нашер вступил на свой путь.

ДЕТСТВО

На дворе стоял солнечный денек месяца меда тысяча пятьсот пятнадцатого года. Месяц этот был самым теплым и благоприятным в году — на полях созревали злаковые, а жара уже сошла на нет.

Бурраска проснулся с легкой болью в голове: после ночных упражнений отсыпаться было непривычно, привычный распорядок дня нарушился. Но солнечные лучи, проникающие в щель между ставнями, манили его к себе, на свежий воздух и простор полей. Мальчик, сладко потянувшись, вскочил на ноги и побежал во двор.

Он поспал часа четыре, не больше — Захар привел их домой на рассвете. Теперь, говорил учитель, они часто будут тренироваться ночью, чтобы быть бдительными в любое время суток. Бурраске эта затея пришлась по душе.

«Захар всегда придумывает что-то новое! С ним не заскучаешь!» — не раз думал восьмилетний мальчуган.

За время, проведенное под опекой Захара, он полностью освоился в Школе, заметно вырос и окреп. Учитель держал его в строгости, но все равно Бурраска знал, что суровый Захар гордится его успехами, и это очень поддерживало мальчика. Он смутно помнил произошедшее с ним и не имел ни малейших воспоминаний о прошлом: вероятной семье и о том, как все-таки он оказался на верхушке пальмы во время страшного урагана. Впрочем, его это мало интересовало и даже раздражало, когда люди, услышав историю о найденном в буре мальчике, с интересом глядели на него и задавали одни и те же вопросы.

Гораздо больше забавляла другая история, рассказанная ему самим Захаром.

«Через несколько дней после твоего появления, меня призвал ко двору король. Он сказал, что жрецы Солнца (то есть верховные жрецы), желают взглянуть на тебя, посланного самой стихией. Ты за все эти дни не произнес ни слова, хотя много ел и с интересом исследовал здание Школы. На утро я повел тебя в зал Солнца, где фахтар обычно встречался со жрецами. Там собралось множество народу: любопытные придворные, жрецы и королевская семья. Я подвел тебя к возвышению, где сидели Ролеон и Архт — глава жрецов. Фахтар велел мне поднять тебя повыше, чтобы еще раз поглядеть на удивительного мальчика. Он стал говорить с тобой почти ласково, спрашивал, как тебе новое жилище и знаком ли ты уже с другими учениками. Ты же продолжал молчать, глядя на короля все с тем же простым интересом. И тут твой взор обратился на жреца... Он прямо-таки пилил тебя взглядом, и в нем читалось вовсе не простое любопытство, а нечто большее…

Неожиданно ты насупился и, глядя прямо в лицо нашему правителю, спросил: «А чего он пялится на меня?»

Все собравшиеся сразу же утихли, а я, признаюсь, подумал, что сейчас молния слетит с неба и испепелит меня с тобой вместе. Но Ролеон вдруг захохотал, и весь зал, вторя ему, залился смехом. И только Архт побагровел и недобро усмехнулся. Потом король отдельно вызвал меня и сказал, что такие смельчаки ему и нужны в драгонах. Но, увы, ты уже сызмальства обзавелся недругами — Архт вряд ли когда-то станет поддерживать осмеявшего его перед всеми, даже если это был простой ребенок!»

Так рассказывал Захар, и эта история очень нравилась Бурраске. С тех пор он видел жрецов лишь однажды, на празднике Солнца, когда наступила весна, время Анаха, и служители светила вышли в поле приветствовать наступающее тепло. Но тогда весь народ повалил за городские стены и, конечно же, Архт не заметил дерзкого мальчишку, стоявшего на посту у оцепленной дороги с другими малолетними учениками.

Жрецы не казались Бурраске могущественными или страшными, да и простой люд любил короля, а служители храмов давно отодвинулись на второй план.

Вдыхая сладкий запах спелой пшеницы и цветущих цветов, Бурраска подбежал к умывальнику и освежился ледяной водой. Подпрыгнув на месте, мальчик разбежался и прошелся колесом по двору — это упражнение хорошо встряхивало его после сна и побуждало тело к активной деятельности.

— Драгон Нашер, после обеда тебя ждет парикмахерская! — заявила главная прислужница Школы, пышнотелая, но энергичная Алоя. Юные ученики относились к ней почти как к матери, а она потчевала их то сладкими сливками после трапезы, то подзатыльниками.

— А что будет на обед? — немедля спросил Бурраска.

— Остатки завтрака, обжора! — задорно крикнула Алоя, что-то перебирая своими мягкими руками в необъятной корзине.

— Неправда, будут яблочная запеканка и свежий сыр! — возразил Бурраска.

— Как ты догадался, негодник? — удивилась женщина.

— Когда мы возвращались с ночного похода, у черного входа стояла телега с запечатанными сырными кругами, а сейчас ты перебираешь яблоки, а куры во дворе клюют хлебные корки, обрезанные специально для запеканки! — затараторил довольный мальчик.

— И все-то ты замечаешь! Вот болтал бы еще поменьше, — заметила Алоя, глядя на вертящегося вокруг Бурраску.

— Кстати, мы и не завтракали толком. Только ночью на ходу перекусили! Так что ты нам должна двойную порцию! — заявил мальчонка и отбежал прочь, уворачиваясь от запущенного в него яблока.

— Вот наглец... что же из него вырастет? — спросила сама у себя Алоя, доставая из корзины очередной сочный плод.

А мальчишка уже бежал в зал собраний, боясь пропустить речь Захара. Сенешал, то есть глава Школы, любил произносить длинные речи, а Бурраска любил их слушать. Он впитывал все знания, которые только мог почерпнуть у окружающих. Мало кто из мальчишек в его возрасте мог похвастаться такой наблюдательностью и проницательностью. Но еще больше поражала в нем вдумчивость суждений.

Впрочем, каким бы удивительным мальчик ни казался взрослым, для своих сверстников он продолжал оставаться прежде всего верным другом. С самого начала обучения в Школе Захар прививал своим воспитанникам чувство товарищеского плеча. «Погибель тому, кто забудет о соратнике на поле битвы, ибо и сам он однажды не получит помощи», — говаривал он. И Бурраска каждый раз кивал, внимая словам учителя.

В то утро, как и в прочие, мальчишки расположились в залитом солнцем зале на потертых циновках из тростникового стебля, толкаясь локтями и краем уха слушая наставления Захара.

Бурраска проскользнул в зал, стараясь остаться незамеченным, и расположился в центре самой суетливой группы. Большинство мальчишек были старше его на год или два, а некоторые к тому же родом из знатных семей.

Всего их было двенадцать, и такая группа называлась виром. Командовал ею вирд, чаще всего назначаемый из числа соратников высшими командирами. В Школе вирдов, конечно, не назначали, учениками заправлял Захар, учителя и их помощники.

Захар лично тренировал и наставлял новособранные виры — два года он возился с мальчишками, как строгая нянька, чтобы потом передать их учителям. Те занимались с учениками еще три года, делая из группы сплоченную боевую единицу. Вир учили действовать, как единый организм, но при этом мыслить критически, анализировать и расставлять приоритеты.

Спустя пять лет по дорнтийскому летоисчислению вир определяли на службу, и он получал свое место в банге: личной гвардии фахтара-короля, в которой насчитывалось обычно до трех тысяч человек.

В банге числилось порядка двухсот двадцати виров — нерушимых отрядов. Не все из них состояли из драгонов или, тем более, прошли обучение у Захара. Когда король задумал создать виры особых воинов, которые будут служить при дворце, Захару пришлось обучать сотни человек одновременно, чтобы обеспечить своему правителю достойную защиту. К тому же, часть драгонов, не входящих в виры, была нанята фахтаром лично из отличившихся в военных кампаниях воинов. Только спустя годы при Школе закрепилась система, где мальчишек принимали со всего Дорнорта не более чем в три вира, с которыми и занимался Захар. Он знал каждого по имени и следил за их достижениями и неудачами, чтобы при поступлении на службу дать четкие рекомендации: какими видами оружия лучше владеет юный драгон и какими способностями выделяется. Хорошо ли он владеет копьем, луком или кнутом? А может, ему лучше дается искусство врачевания или составления карт? Возможно, ему и вовсе стоит уйти из вира — если он нарушает единство отряда или не имеет каких-либо выдающихся качеств. Такого бойца можно определить в другой отряд или перевести в распорядители — помощники-ординарцы в военных походах.

Существовало множество путей, как попасть в ряды драгонов, так и быть исключенным из них. Простые дорнтийцы знали — стать драгоном может каждый, сирота или королевский бастард, сын крестьянина или потомственного военного. Правда, для этого надо было пройти ряд испытаний, и далеко не каждый мальчик их выдерживал.

Поэтому можно без лишних сомнений сказать, что Бурраска оказался счастливчиком — его определил в драгоны сам король, и его неизвестные мать или отец не простаивали очереди на прошение к зачислению сына в Школу, а ему не пришлось сдавать экзамены. Он и так оказался при Захаре на два года раньше положенного срока, и старый учитель сперва даже не определил мальчика в вир — держал его подле себя, постепенно приучая к мышлению и выправке настоящего драгона.

Но прошло несколько лет, и вот подросший мальчик сидел в компании своих будущих соратников, а Захар наблюдал за ним со своего учительского кресла с истинно отеческой заботой.

«Это будет хороший вир, — думал про себя сенешал. — Конечно, они пока все страшные задиры, но это пройдет. Всегда проходит с возрастом. Тут нет тех, кому можно было бы завидовать. Трое незаконнорожденных, еще четверо — из знати, но не самой богатой. Двое — потомственные военные, с такими проблем не бывает. И еще двое — из богатых купеческих родов, для повышения авторитета семьи. Такие тоже редко подводят и стараются поскорее вжиться в вир ради чести семьи. Никаких высокомерных выскочек или нищих счастливцев. И, что самое главное — никаких жреческих отродьев. Нет, это будет хороший вир, если воспитание не даст осечек».

Из всех перечисленных ближе всех Бурраске было двое — оба бастарды, они пока не осознавали сложности своего положения и вели себя, как и остальные мальчишки. Если в их памяти и остались какие-то намеки на их происхождение, два года Школы стерли все границы.

«Военная школа — лучший путь для бастарда», — часто говаривали в Дорнорте. Там и вправду крайне мало внимания уделялось происхождению, а дети со «сложной» судьбой даже приветствовались — такие легче забывали прошлое, привязываясь к своей новой семье — виру.

Один из бастардов, Тиррон, был рожден матерью хаваджу, то есть княжной, от любовника из мелких дворян. Очередная скандальная история, давно всеми забытая. Тиррон был крупноват для своих лет и явно хорошо откормлен — первый год в Школе дался ему особенно нелегко.

Второй незаконнорожденный, Гираска, наоборот, был отпрыском дворянина от служанки и с детства знал лишь презрение окружающих. Всех, кроме своих родителей — ибо мать любила его, несмотря ни на что, а отец оказался достаточно благороден, чтобы выбить для сына место в рядах драгонов. Расставание с матерью легло горьким воспоминанием в память Гираске, но через два года и он стал считать своей единственной семьей Школу и вир. Маленький и прыткий, как рыжий мышонок, он сошелся с Бурраской ближе остальных.

Вместе мальчишки проворачивали разные шалости: воровали из кухни сладости, прыгали с опасного обрыва в буйную речку, а пару раз даже сбегали ночью из Школы, за что были строго наказаны.

Детство Бурраски прошло в компании двух верных друзей под присмотром Захара и заботой Алои — именно эти люди сформировали его маленький, но красочный детский мир.

ШКОЛА

Когда Бурраска незаметно проскользнул в учебный зал, Тиррон как раз пытался подавить зевок.

— Как можно не хотеть спать, когда тебе не дали спать? — недовольно пожаловался он другу.

— А по мне так ночью бродить здорово! Отоспишься как-нибудь потом. Да и надо тренироваться, или думаешь, на службе всегда все будет по расписанию? — покачал головой мальчик.

— Иногда ты такой зануда со своей «службой», — пробурчал Тиррон, потирая своей полноватой рукой глаза.

Гираска, сидевший рядом, усмехнулся, но сказать ничего не успел — с кресла поднялся Захар.

— Молодые драгоны, сегодня ночью вы не просто вышли на первую вылазку. Это был ваш экзамен по переходу на третий год обучения в Школе.

— Что? Он не говорил! — послышались шепотки. Мальчишки вмиг замолкли и обратили взгляды на учителя.

— С завтрашнего дня я перестаю быть вашим учителем и становлюсь для вас сенешалом — управляющим этой Школы. Ко мне вы будете обращаться только по особым случаям. Ежедневно с вами будут заниматься другие наставники.

Все заметно напряглись. Не по себе стало и Бурраске: неужели и его Захар оставит? Он был с учителем все время, что помнил себя. Беспокойство поселилось в душе мальчика.

— И еще, — продолжил Захар. — С этого года в Школе драгонов вводится новая система обучения. Вас будут обучать не просто учителя. К каждому из трех учеников будет приставлен отдельный наставник, тэлимгер.

Мальчики недоуменно переглянулись.

— Драгоны! — вдруг гаркнул Захар так, что мальчишки вздрогнули. — Вы не просто какие-то солдаты-сурбазы, которые должны слепо подчиняться приказам. Нет, каждый из вас, слышите — каждый! Должен представлять из себя уникального воина, который в случае необходимости сможет заменить хоть самого главнокомандующего! Поэтому с вами будут работать в индивидуальном порядке. Вам очень повезло по сравнению с предыдущими вирами. Вы будете элитой из элит.

Но мальчиков мало беспокоило их будущее положение в военной иерархии.

— Учитель, а кто же будут наши наставники? И как нас распределят? А что будет делать главный учитель, который станет над нами вместо вас? — раздавались растерянные вопросы.

Захар хохотнул, почесав жидкую бороденку.

— Завтра на рассвете вас представят. И распределят по тройкам.

— А вы там будете? — у Бурраски не нарочно вырвался этот вопрос. Возможно, даже с ноткой отчаяния.

— Буду, — улыбнулся благодушно Захар, — и лично прослежу за вашим распределением. А сегодняшний день советую вам посвятить подготовке. Так как завтра во многом решится ваша судьба.

Бурраска был растерян и опечален. Он хотел было убежать в сад, чтобы побыть одному и успокоиться, но Гираска увязался за ним.

— У нас будет свой тэлимгер, только подумай! Я слышал, их только к принцам раньше приставляли.

— А по мне, ничего хорошего. Будет следить за каждым нашим шагом, не даст и вздохнуть, — проворчал Бурраска.

— Ну, не понять тебя. Ты же сам настаивал на важности службы. С тэлимгером ты большего достигнешь, чем с обычным учителем, — покачал головой Гираска. Подвижный и ловкий, он легко обогнал Бура и залез на ветвистое дерево.

Бурраска только пожал плечами. На самом деле, он переживал за свой маленький детский мир, из которого внезапно исчез очень важный для него человек, а на его место должны были прийти незнакомцы.

К своему разочарованию, мальчик так и не встретился с Захаром до следующего дня.

Вместе с Гираской они пометали кинжалы в мишень, потом сходили на обед и завалились спать рядом с давно посапывающим Тирроном. Ночная вылазка взяла свое, и мальчишки не разомкнули глаз до рассвета.

В час восхода прозвенел привычный гонг, и Бурраска проснулся в предвкушении перемен. Протерев глаза, он весело пихнул в бок зевающего Гираску и умчался умываться.

Солнце только поднималось из-за древесных крон, щедро поливая землю своим светом. Год выдался удачный во всех смыслах: погода благоприятствовала посевам, и урожай ожидался знатный. С моря тоже не пришло никаких катаклизмов: Край Белой Воды, который вызывал у жителей Дорнорта не меньший трепет, чем обступающая их страну пустыня, оставался милостив.

Молодых драгонов, все еще немного сонных и одновременно взволнованных, выстроили на плацу у главного корпуса Школы. Организационной работой занимались помощники — они не были учителями и всегда относились к мальчикам как к плохо обученной собачьей своре. Бурраску такое отношение частенько злило.

Прошло минут пятнадцать мучительного ожидания, и из здания Школы вышел Захар. Он был облачен в серо-голубой кафтан с широким поясом и острыми наплечниками — официальное одеяние сенешала.

Следом за ним следовало шестеро мужчин среднего возраста в форме драгонов.

— Этот вир был под моим началом два года, как и положено, — начал Захар, не здороваясь с учениками. — Теперь их детская пора закончилась, и они готовы начать серьезное обучение. Их общим учителем будет Севастос, — и Захар показал на высокого, чуть худощавого мужчину с вытянутым лицом и длинными темными волосами. — Но по новым правилам мы дополнительно разбиваем их на малые виры — по трое. В таком порядке они просуществуют как минимум два года, но при этом предполагается, что малые виры продолжат активное взаимодействие. Вир должен оставаться виром, в конце концов. — Сенешал медленно прошел мимо учеников, внимательно оглядывая каждого. — Поэтому ваша задача, досточтимые тэлимгеры — раскрыть способности каждого ученика, выявить их сильные стороны и при этом не разобщать, а, наоборот, сплотить.

Внутри каждого вира существует конкуренция. Это естественно. И в малых вирах ученики тоже могут конкурировать. Отслеживайте эти связи и умело руководите ими. Где-то соперничество станет стимулом, где-то же отравит отношения и может привести к исключению из вира. А это всегда — тяжелая потеря, так как найти замену бывает очень сложно. Ответственность за последствия в большей степени будет на вас. Так что призываю вас к бдительности. Вы все же не просто наставники, вы — тэлимгеры.

Захар, наконец, остановился перед шеренгой напряженно застывших учеников. Еще раз окинул их взглядом, ни на ком конкретно не останавливаясь. Бурраска раздосадовано сжал челюсти.

— Молодые драгоны, приветствую вас на следующем этапе вашего обучения! — обратился к ним Захар. — Сегодня я представляю вам вашего нового учителя — опытного наставника Севастоса. К нему вы можете обращаться по всем вопросам, так же, как раньше ко мне. Особенно если узрите проблему там, где ее не заметят ваши соратники. Такое случается, и лучшим судьей вам будет именно учитель Севастос. А теперь вы будете разбиты на малые виры по трое. Кого я назову — шаг вперед.

Захар достал из-за пояса свиток, одним движением раскрыл его и начал читать:

— Малый вир первый: Игинон Аш, Ксерк Зийский, Ватаний Бори. Тэлимгером назначается Ларк Увий.

Игинон шагнул вперед смело, как и всегда. Он был сыном потомственного военного, и судьба его была предрешена еще до рождения. Его тренировки начались как только он начал уверенно ходить. Поэтому в свои десять лет Игинон был физически развит и уже научился держать себя.

Ксерк Зийский — сын мелкого дворянина, бихадэ, пристроенный отцом в Школу за большую денежную сумму. Мальчик в высшей степени непоседливый, немного нервный. Он мялся с ноги на ногу и смотрел то на Захара, то на других учителей своими огромными голубыми глазами.

Ватаний Бори из купеческого рода по уверенности и выправке не уступал Игинону. Этот малый прекрасно понимал, что он представляет честь своей семьи, гордился высокой миссией и был намерен стоять до конца.

Тэлимгер Ларк Увий казался флегматичным, даже безразлично настроенным. Он чуть сутулился при своем не слишком высоком росте, а светлые волосы убрал в небольшой хвост. Тонкие черты лица выдавали в нем аристократа, военный чин угадывался с трудом.

Взглянув на своих новых подопечных, Ларк лениво махнул рукой, призывая следовать за ним.

— Малый вир второй, — продолжал тем временем Захар. — Тористан Авирский, Гираска Ворий, Алакадема Гурт. Тэлимгером назначается Ворон Н-Йен.

Гираска растерянно взглянул на Бура, делая шаг вперед. Мальчики даже не подумали о том, что могут попасть в разные группы — и это был еще один повод для расстройства.

Соратниками по команде Гираски оказались сын многодетного бихадэ Тористан и купеческий отпрыск с длинным именем Алакадема — ребята «из средняков», старательные, но не привлекающие к себе особого внимания. Не требовалось большого ума понять, кто станет лидером в их команде.

Тэлимгер второго малого вира, некий Ворон Н-Йен, был высоким и статным драгоном с коротко остриженными темными волосами и прямым взглядом. Такие люди одновременно располагают к себе и внушают уважение. Он приветственно кивнул своим подопечным и велел следовать за ним. Гираска бросил последний взгляд на друга, и Бур почувствовал себя еще более одиноким.

Захар же продолжал:

— Малый вир третий: Бурраска Нашер, Ото Нори, Тиррон Барийский. Тэлимгером назначается Катош Ард.

«Ну хоть Тиррон со мной попал!» — облегченно подумал Бурраска, делая шаг вперед. И невольно столкнулся взглядом со своим новым тэлимгером. Тот поразил Бура холодным спокойствием. Нет, мальчик не увидел в нем жестокости — лишь сдержанную оценку, свойственную истинному военному. Катош, как и Ворон, был статен, высок и хорошо сложен. Из-за узкого подбородка с небольшой острой бородкой его лицо напоминало перевернутый острием вниз треугольник. Темно-каштановые волосы немного растрепались на ветру. Он вел себя, словно аристократ, но в нем читалась такая военная выправка, что сразу становилось ясно — он посвятил службе всю свою сознательную жизнь.

Тиррон, оробев, отступил чуть за спину Бура. Ото, мальчик из мелкого аристократического рода, хилый на вид, но уже прославившийся своей ловкостью и быстротой, тоже явно стушевался.

— Приветствую. Пройдемте в здание Школы, нам многое следует обсудить, — спокойно произнес Катош, и Бурраска невольно поразился бархатным ноткам в его глубоком голосе. Этот человек производил впечатление идеального драгона.

В последний, четвертый вир вошли: незаконнорожденный сын хаваджу — аристократа из высокой знати, по имени Глент Аристарский, мальчик из рода военных Асар Галанеш и Кир Ибика — из малоизвестного аристократического рода. Их тэлимгером был назначен Гут Аш — как оказалось, дальний родственник одного из учеников вира.

Бурраска заметил, что тэлимгеры ведут своих новых подопечных в разные помещения. Катош уверенно прошел в правое крыло Школы, где разместился в одной из учебных комнат на «месте учителя» — небольшой подушке красного цвета. Мальчики чуть смущенно заняли места перед ним. Из оконных проемов в помещение свободно проникал летний ветер, вороша края циновок и волосы учеников.

Катош некоторое время разглядывал их, потом заговорил:

— Вы можете называть меня Катош-тэм или учитель Катош. С вами мы проведем следующие несколько лет. Так как раньше деления на малые виры не проводилось, от наших действий зависит, сочтут ли такую практику полезной. Что же, время покажет. А теперь представьтесь мне каждый по отдельности и кратко расскажите о себе.

Мальчики еще более растерянно переглянулись. Тиррон явно смутился, и Бурраска хотел уже что-то сказать, но Ото опередил его.

— Меня зовут Ото Нори, из дворянского рода Нори, мне десять лет. Я хочу стать достойным драгоном и буду делать все, что скажете, лишь бы достичь цели…

Катош поднял руку, останавливая ученика.

— Очень хорошо, что ты высказался первым, Ото Нори. Но по твоим словам сразу видно, что ты лишь в начале пути. Во-первых, ты все еще цепляешься за свое происхождение. Неважно, из какого ты рода, если ты учишься в этой Школе — ты равен остальным. В будущем твоим командиром может быть сын ремесленника, а твоим наставником — сын крестьянина. Но военный чин выше происхождения. Прошу вас запомнить это и никогда не думать о себе, как о представителе конкретного сословия. И второе — твоя целеустремленность похвальна, но тот, кто хочет стать драгоном, должен с самого начала воспитывать в себе самостоятельность. Подчиняются только простые сурбазы, драгоны же — элитная гвардия, вы всегда должны анализировать ситуацию. Вы же знаете третье правило в уставе драгонов?

Мальчики опустили взгляды. Потом Бурраска набрался смелости:

— Позади — доверие, впереди — смелость, внутри — разум.

— Верно! Ты уже знаешь весь устав? — поинтересовался Катош.

— Учитель… сенешал Захар обучал меня с малых лет, поэтому я запомнил…

— А, — кивнул тэлимгер, — значит, ты тот мальчик, что воспитывался в Школе с самого начала… Что же, расскажи о себе, учитывая замечания, которые я сделал.

Бурраска улыбнулся.

— У меня нет никакого происхождения, поэтому я не смог бы назвать его, даже если бы хотел. Меня зовут Бурраска Нашер и мне восемь лет. Моя жизнь — это жизнь в Школе и служение нашему королю. Учитель Захар наставлял меня с раннего детства, и все, что я знаю — я знаю от него. Надеюсь, это сделает меня сильным драгоном, потому что ничего другого я не помню.

— Удивительная судьба… — произнес Катош, коснувшись пальцем бороды. — Что же, тогда пусть и третий ученик скажет.

Тиррон весь сжался под взглядом тэлимгера. Он всегда был застенчивым.

— Я…Тиррон, Тиррон Барийский. Мне скоро будет десять. Учитель Захар говорил, что из меня скорее получится стратег, чем воин. Я не очень понимаю, о чем он, но, может, вам будет полезно знать, кто из нас какими качествами обладает?

Катош неожиданно поднялся на ноги — так быстро и при этом мягко, что мальчики вздрогнули от неожиданности.

— Захар хорошо знает все ваши особенности и склонности, и сформировал малые виры так, чтобы они были наиболее сбалансированы, — произнес Катош. — Но пройдет два года, и вы вновь станете единым виром. Поэтому много тренировок у вас будет вместе с остальными вашими товарищами. Я же здесь для того, чтобы понять способности каждого из вас и максимально развить их. С завтрашнего дня начнутся ваши тренировки. Надеюсь, вы понимаете, что опоздания неприемлемы. Пока вы под моей опекой, запомните одно — сперва выполняете приказ, потом задаете вопросы. Ясно?

— Да, Катош-тэм, — хором ответили мальчики.

Тэлимгер посмотрел через окно во двор.

— Сегодня я посмотрю, на что вы способны. Идите на площадку и тренируйтесь до заката.

— Что, даже обеда не будет? — пробормотал обеспокоенно Тиррон, когда троица покидала учебную комнату.

— Он же сказал — все вопросы после исполнения приказов, — прошептал Ото, быстро шагая вперед.

Бурраска же пытался понять, какие чувства испытывает к тэлимгеру. В чем-то тот показался ему даже мягким — военные всегда производили впечатление людей суровых и жестких, а у этого голос звучал вкрадчиво. С другой стороны, слабым или глупым наставника тоже нельзя назвать — он как будто снисходил до них, подыскивал более понятные слова…

С такими смешанными чувствами Бурраска Нашер вышел на тренировочное поле. Упражняться до вечера так, как хотим? Ну, это ж можно и бои устроить, и из лука пострелять — такое им не впервой…

Краем глаза Бурраска увидел малый вир Гираски — тэлимгер вел их в наиболее заросшую часть сада. Гираска шел впереди, сразу за наставником, и ни разу не взглянул в сторону плаца. Интересно, какое у них задание?

Тэлимгер Катош Ард наблюдал за своими учениками, устроившись у окна в одном из помещений на втором этаже Школы. Отсюда открывался хороший вид на всю тренировочную площадку, включая часть сада. Драгон сидел у окна, иногда отпивая из кожаной фляги.

«Никогда бы не подумал, что стану наставником в Школе. Не по душе мне эта идея, если признаться. Хотя мальчики производят хорошее впечатление. И стать для них авторитетом, Учителем с большой буквы — было бы неплохо. Нам самим не хватало такого, когда мы начинали службу. Правда, нашими лучшими учителями так и остались меч да копье. Пожалуй, это не такое постыдное поприще — вырастить трех верных бойцов, потом пристроить их вир в свой базурт, сделать ведущим виром, когда подрастут… А с таким подходом они должны стать отменными воинами. Тут и мне недалеко до вирбаха — а это уже дорога в Большой совет, это не солдатня какая-то… Да, пожалуй, стоит заняться ими. Воспитать из тройки настоящих лидеров или хотя бы одного — чтобы повел за собой весь вир и стал моей правой рукой…»

Солнце стояло высоко в небе, в парковых деревьях беззаботно щебетали птицы. Двенадцать воспитанников Школы показывали свои способности новым наставникам. Кто-то устроил соревнования, кто-то — замысловатую игру, и только Катош предпочел просто сидеть и наблюдать. Он знал, что через несколько часов голод и усталость заявят о себе, и его подопечные начнут подумывать о нарушении приказа — все равно за ними никто не следит. Тэлимгеру было интересно изучить их поведение.

ПЕРВОЕ ИСПЫТАНИЕ

Бурраска давно не чувствовал себя так славно. Он всегда любил физические упражнения, но Захар гонял мальчишек в строго определенном порядке, а теперь им была дана полная свобода. Правда, они начали занятия, как всегда — с разминки и пробежки. Дальше Бур начал предлагать новые занятия: пострелять из лука, пометать копья, потом уcтроил поединок на ловкость, потом — бой на учебных мечах, пока пот градом ни покатился с лица бедного Тиррона.

— Бур, я передохну, а? — с виноватым видом мальчик плюхнулся на землю.

Ото фыркнул.

— Может, фруктов нарвать в парке? — предложил Бур. — Это же тоже может быть как бы тренировка…

— Ты думаешь, он за нами наблюдает? — шепотом спросил Ото.

— Не знаю… Но он сказал, что мы должны анализировать ситуацию. Голодные воины плохо сражаются, и если есть возможность подкрепиться — почему бы нет?

— Тем более, мы просто ученики, — буркнул Тиррон.

Ото посмотрел на него с легким презрением.

— Раньше в нашем возрасте уже воевали, когда шла война с Арко-но.

Тиррон поморщился.

— Ладно, пошли за яблоками, — махнул рукой Бурраска. — Если быстро сбегаем — никто и не заметит.

И мальчишки припустили вглубь парка.

— Слушай, Ото, — на бегу обратился к товарищу Бур, — а что это за война с Арко-но?

— Ну… — протянул мальчик. — Мне в детстве читали, что последние серьезные битвы велись десять лет назад. Наш флот был очень сильный, много кораблей встретилось в море с вражескими кораблями. Бои шли три недели, куча людей утонула, а несколько наших кораблей захватили эти пираты, арконойцы. Мама рассказывала, что они все черные, с длинными черными волосами и горящими огнем глазами — настоящие демоны. Но наши воины сражались до конца, и домой вернулась лишь меньшая часть. Вот… в общем, с тех пор идут только бои один на один, и то редко. Плохо, что арконойцы не дают нам спокойно ходить по морю, особенно на острова. Из-за этого страдает торговля… И наш король хочет построить новый флот, чтобы все-таки побить их…

— Уверен, он сможет! — крикнул Бурраска, набирая скорость.

Впереди показались плодовые деревья.

— Ох, ну хоть немного поедим! — обрадованно воскликнул Тиррон.

Бурраска ловко заскочил на старую ветвистую яблоню. Год был урожайный, и под весом плодов ветви склонялись до самой земли. Но любой мальчишка знал, что самые вкусные яблоки — на вершине. Наперегонки с Ото Бурраска вскарабкался на самый верх, сдирая кожу о жесткую кору. Наконец-то!

— Лови, Тиррон! — крикнул Бур, потрясая увесистой ветвью. Яблоки с глухим стуком повалились на землю.

— Эй, не убей меня! — раздался снизу возмущенный вопль. Кажется, одно из яблок угодило мальчику по макушке. Но это мало его волновало — спустя минуту Тиррон выбежал из-под сени деревьев с охапкой фруктов, и одно яблоко уже было наполовину обглодано.

— Так-то лучше, — улыбнулся Ото, спрыгивая с дерева со своей добычей. Тиррон поделился с Буром подобранными плодами, и мальчики, аппетитно похрустывая, направились обратно к тренировочному плацу.

— Нам точно не достанется за то, что отлучились? — проглотив очередной кусок, спросил Ото.

— Кто знает… пища важнее, — пожал плечами Бур.

Ото покачал головой.

— Приказ важнее, Бур. Тэлимгер говорил, что мы не солдаты, но все же приказ на первом месте.

— И что нам, умереть с голоду теперь? Если бы мы кого-то или что-то защищали, тогда я понимаю — нельзя было бы и на минуту отойти. Но сейчас нам нужны силы. Помните, Захар говорил, что мы растущие организмы? И Алоя тоже вечно…

— А Захар так же продолжает быть твоим… ну, как сказать, как отцом? — спросил вдруг Тиррон.

Бур растерянно пожал плечами.

— Не знаю. Я его даже не видел со вчерашнего дня. Может, он перестал быть моим близким с этого момента?

Ото вздохнул.

— Ты не обижайся, Бур, но то, что у тебя нет семьи, вернее, что твоя семья — это Захар, очень даже хорошо. Вот мы уехали из своих семей, и лично я не могу просто взять и забыть маму и папу. И братьев с сестрами… А по сути наша единственная семья теперь — это наш вир. А у тебя никогда никого не было, тебе и отвыкать не от чего…

— Может быть, — пожал плечами Бурраска. Но в душе он очень сожалел о том, что не может по кому-то скучать или кого-то вспоминать. И почему он не такой, как другие? Ведь никаких отличий между ними нет…

Мальчики упражнялись до заката, но уже совсем не так активно, как с утра. Катош-тэм появился на площадке внезапно, будто все это время сидел за соседним кустом. Юные драгоны даже немного испугались и сникли — им до такой сноровки было еще далеко. Тэлимгер же снисходительно позволил им отправиться ужинать и сказал, что завтра они встречаются на рассвете. По его улыбке Бурраска понял, что учитель прекрасно знает обо всех их выходках, а может, даже слышал все их слова. Ему стало немного неудобно, и мальчик рад был поскорее убежать в умывальную, а потом присоединиться к товарищам на долгожданном ужине.

Весь вир казался утомленным и возбужденным одновременно. Откусывая огромными кусками хлеб и заливая в себя густую похлебку, мальчишки наперебой обсуждали события прошедшего дня и своих новых тэлимгеров.

Совсем в другом крыле Школы за сервированным столом сидели Захар, учитель Севастос и четыре драгона-наставника. Их разговор звучал совсем иначе, перебиваясь редким звяканьем посуды.

— Меня с самого начала смущало задуманное. Деление на малые виры может разобщить общий вир и осложнить дальнейшую совместную работу, — неспешно делился своими мыслями Захар.

— Изначальная идея была в том, чтобы раскрыть способности каждого. Чтобы в будущем они стали выдающимися и по отдельности, и как единый вир, — сказал Севастос.

— Тот, кто действительно развил свои таланты, далеко не всегда способен работать в команде, — невозмутимо изрек Катош.

— Поэтому нам нельзя забывать, что это все еще единый вир. Они должны ставить службу и командную работу превыше всего. В будущем они могут стать военными советниками или телохранителями самого фахтара, — несколько высокопарно произнес Севастос.

— Никто не ведает, что будет и кем они станут, друг мой, — спокойно произнес Захар. — И по одному виру точно нельзя судить об эффективности такого подхода. Однако я дал вам лучший вир из трех обучающихся в Школе. Поэтому, если они в итоге передерутся за лидерство и не станут друг другу верными товарищами по оружию, придется их расформировать. Однако перед этим каждый из них еще не раз попробует себя в разных позициях на службе.

Тэлимгеры согласно кивнули.

— Мальчики и вправду подают надежды, — сказал Ворон Н-Йен. — Но на нас возложена крайне ответственная миссия — создать между ними здоровую конкуренцию и немедленно пресечь соперничество, если оно выйдет за рамки пользы для учебного процесса.

— Это невозможно, — усмехнулся Катош. — Мальчишки есть мальчишки, даже сурбазы и те постоянно дерутся, стоит им нахлебаться пойла в кабаках. Все всегда переходит на личности. Я согласен с Захаром, разбив вир на тройки, мы рискуем потерять его целостность.

— Может, и так, но наверняка мы узнаем только через несколько лет, — ответил на возражение Ворон. — Просто не забывайте, что если будете воспитывать из каждого лидера — навредите общему делу. Сосредоточьте их помыслы на взаимовыручке, чтобы они не представляли себе жизни друг без друга, чтобы отсутствие любого члена вира вызывало у них дискомфорт. Тогда, может, мы чего и добьемся…

— Это в любом случае будет новый опыт для всех нас, — усмехнулся Гут Аш.

— В таком случае, предлагаю выпить за его успех, — поднял свой кубок Ларк Увий.

Собравшиеся его охотно поддержали. Они и сами толком не знали, как вести себя в сложившейся ситуации. Возможно, поэтому Захар так тщательно и отбирал тэлимгеров для своих воспитанников: умудренный опытом глава Школы прекрасно знал, как за малым тянется большое, и как невнимательность всего одного человека может повлиять на судьбу целого отряда, а через него — и на все войско.

УЧИТЕЛЬ

Перед сном Бурраска не выдержал. Умывшись и прочитав молитву покровителю драгонов — меченосному змею, — мальчик прокрался по темному двору к зданию Школы — к центральной ее части, где в одном из окон горела теплым светом небольшая лампадка. Бур знал, что она будет там — Захар допоздна мог сидеть у себя в кабинете, разбирая свитки.

Стараясь ступать осторожно, чтобы не заскрипел коварный пол, Бурраска проскользнул внутрь. Вот она, приемная сенешала Школы — он знал ее лучше большинства постоянных посетителей.

Теперь оставалось самое главное и страшное — выйти на свет и показаться Захару. Кем он стал для Бура со вчерашнего дня?

Зажмурившись, мальчик нарочно громко раздвинул бамбуковые палочки, из которых состояла штора, заменявшая дверь в кабинете Захара.

Его учитель сидел в обычной форме на потрепанной годами подушке. Перед ним, как всегда, стоял низкий круглый стол, заваленный бумагами.

— А, Бурраска, это ты, — произнес сенешал, лишь мельком взглянув на мальчика.

— Я могу здесь что-нибудь… почитать? — теряясь, спросил Бур.

Захар удивился.

— Разве тебе не пора спать? Завтра первая серьезная тренировка с тэлимгером, я бы на твоем месте получше отдохнул.

— Мне не спится, — соврал Бур, у которого давно слипались веки. Но он действительно не мог заснуть от беспокойства.

— Что же, тогда можешь посидеть немного. Налей себе сока, если хочешь, — смягчился Захар.

Бурраска воспрял духом. Все было, как и прежде! Сейчас он возьмет глиняную кружку, нальет упоительно свежего, разбавленного водой фруктового сока и будет слушать, что расскажет Захар — а старик вечерами любил поболтать о том о сем.

— Время летит быстро, мой мальчик, — вздохнул управляющий Школы, отвлекаясь от свитков. — Скоро ты уже не сможешь найти свободной минутки вот так прийти посидеть со мной.

— Но мы же не станем от этого чужими друг для друга? — произнес Бур, украдкой бросая взгляд на учителя.

Захар усмехнулся.

— Связь между родственными душами нерушима, Бур. Даже если человек уходит в мир иной, эта связь остается. Помни об этом, когда меня не станет.

— Это будет нескоро! — уверенно заявил Бурраска.

Захар лишь покачал головой.

— Ты проницателен для своих лет, но все же во многом наивен, как и всякий ребенок. Эх, сколько раз я видел, как эта чистота уходит, уступая место расчетливости, а потом и искушенности...

— Но ведь драгоны должны стать такими, чтобы защищать короля?

— Конечно. Но они все равно должны оставаться людьми. Надеюсь, ваши тэлимгеры не упустят этого.

— Катош-тэм сказал, что мы должны всегда анализировать ситуацию и не всегда слепо выполнять приказы. Хотя я не совсем понимаю, как это… — пожал плечами Бур.

— Поймешь со временем, — улыбнулся Захар. — Драгоном быть не просто почетно, но и сложно. Ведь ты одновременно должен быть и хорошим воином, выполняющим приказы, и сохранять ясность мысли, чтобы не допустить беды. Катош-тэм правильно сказал, очень важно анализировать ситуацию и держать ее под контролем. Только так ты разовьешь свое чутье и обретешь мудрость, которая и поможет тебе возвыситься, если подвернется случай. Бывало, что некоторые из драгонов становились приближенными наших королей, и это сослужило хорошую службу нашей стране. Да, бывало всякое…

— Думаю, это хорошо, что нас не заставляют слепо подчиняться, — подумав, заявил Бур. — Я бы не хотел стать просто… боевым орудием.

— У каждого из вас есть свои сильные и слабые стороны, Бурраска. Настоящий драгон всю жизнь развивает свои таланты и борется со своими слабостями. Именно это и делает вас элитой. Именно так и запланировал наш король, — после небольшой паузы добавил Захар.

— Я люблю короля, он очень мудрый и благородный, — кивнул мальчик.

Захар взял в руки один из свитков.

— Так оно и есть. Его восхождение на трон нельзя назвать легким, но он его, несомненно, заслужил.

И Захар принялся рассказывать, как череда интриг и коварных переворотов отдаляли юного Ролеона от трона, как он скрывался по всему Дорнорту, даже, кажется, какое-то время прожил в островных княжествах Зйот, и вернулся, когда народ устал от бесконечных заговоров, а последние оставшиеся из гвардии драгоны подняли восстание — сбросили недолго правящих предателей и пригласили законного наследника занять свое место на престоле. Ролеон был встречен, как освободитель, и более его право на трон никто не смел оспорить. Возможно, именно поэтому он так стремился укрепить свою личную гвардию драгонов и не боялся воспитывать свободомыслящих воинов, делая ставку на их преданность.

Постепенно Бурраску сморил сон. Захар, кряхтя, встал и перенес мальчика на кушетку, стоящую у стены. Много ночей Бурраска скоротал именно на ней — она стала ему второй колыбелью, так как о первой он все равно ничего не помнил.

ТРЕНИРОВКИ КАТОШ-ТЭМА

С утра третий малый вир собрался у ворот Школы. Именно здесь им назначил встречу их тэлимгер. Но самого Катоша пока не было видно. Зевая и греясь в лучах утреннего солнца, мальчики лениво бродили у деревянных ворот.

Наконец, они увидели своего наставника, неспешно идущего к ним и на ходу читающего какой-то свиток. Катош поднял голову, лишь поравнявшись со своими подопечными вплотную.

— Утро доброе, юноши. Сегодня у нас большой день.

Мальчики уже выстроились в шеренгу и стояли, как настоящие солдаты.

— Мы отправляемся в город, — изрек Катош.

— Что?! Прямо вот так? — Бур, как и его товарищи, не мог поверить своим ушам. В город их выпускали всего несколько раз за время обучения — по особым праздникам, и то лишь в качестве помощников для стражи.

Школа драгонов находилась за пределами крупного города Фахторта. Сравнительно недавно он был захудалой деревушкой, но когда дед Ролеона приказал отстроить здесь резиденцию с роскошными парками и площадями, Фахторт стал стремительно расти. Дорн, официальная столица королевства, не вмещала в себя всех желающих оказаться ближе к власти, и постепенно люди стали переселяться в Фахторт. Пожалуй, это был самый молодой и современный город Дорнорта: не обнесенный стенами, он напоминал муравейник, в котором круглые сутки кипела жизнь.

Дворец фахтара-короля находился в живописном районе города за высокими стенами из красного камня, поэтому придворные чувствовали себя изолированными от городской суеты. Фахторт же продолжал расти, как центр торговли, науки, искусств и промыслов, в том числе и незаконных. Не имея выхода к морю, он оставался вдалеке от военных действий и бесконечного кораблестроения. И, конечно же, вызывал у простого народа смесь восхищения и любопытства.

Поэтому, услышав о предстоящей прогулке, мальчики очень оживились. Катош-тэм же лишь довольно улыбнулся — после долгих разговоров с другими наставниками ему в голову, наконец, пришло несколько интересных идей касаемо воспитания трех доверенных ему юнцов.

— Да, мы отправляемся в город. Но не «прямо вот так», а по важному делу, — спокойно ответил Катош.

— Это задание, да? — спросил Бур, едва сдерживая себя от нетерпения.

— Можно и так сказать. Мы пойдем пешком, и не по главной дороге. Это должно занять у нас около двух часов. Как доберемся — узнаете, что делать дальше.

И малый вир отправился в путь.

Бурраска был в прекрасном настроении и чувствовал, что начинает обожать своего нового наставника — вместе с товарищами он бодро вышагивал по узким тропинкам, тянущимся вдоль оврагов и колосящихся полей под игривыми лучами жаркого летнего солнца. Мальчики привыкли к пешим переходам, и два часа ходьбы считалось для них легкой прогулкой — куда более приятным времяпровождением, чем сидение в классах за скучными пергаментами.

Катош шел молча. Иногда он думал, что мог бы рассказать мальчикам что-то полезное по пути, но они шли друг за другом, и говорить через плечо было бы неудобно. Так что пускай лучше оглядывают округу и задаются вопросом, что за дело их ждет.

Когда солнце поднялось уже достаточно высоко, тэлимгер вывел учеников на одну из широких дорог, ведущих прямо в город.

Здесь вовсю кипела жизнь: к дороге примыкало множество разных строений, от пригородных гостиниц и таверн до пожарных станций и хозяйственных построек. Люди, повозки, запряженные мулами, дворовые псы, чумазая детвора сновали туда-сюда, создавая целую какофонию звуков.

— Катош-тэм, а мы пойдем прямо в центр? — спросил Ото, догоняя учителя.

— Нет, не сегодня. Сейчас мы свернем на юго-запад и направимся в один из пригородных жилых районов.

Мальчики с интересом переглянулись. У Тиррона заблестели глаза.

— Я в детстве много времени проводил в пригороде, там почти так же спокойно и хорошо, как в деревне!

— А наша Школа не похожа на жизнь в деревне? Мы ведь как раз за городом живем, — поинтересовался Бурраска.

— Ну, Школа — это Школа. Конечно, у нас тоже есть сад и много деревьев, и школьный огород, но все равно не то… — покачал головой Тиррон.

Ото не согласно фыркнул.

— А по мне нет большой разницы: пригород, деревня, наша Школа… Вот сам город да, он отличается. Там вся настоящая жизнь, все время что-то происходит! Когда мы станем драгонами, будем проводить время в городах, а то и вовсе во дворцах, подле короля!

Тем временем они сошли с главной дороги, повернув на запад, и около получаса двигались вдоль жилых районов. Тут жизнь текла более размеренно, чем у центральных улиц, но суеты все равно хватало. Катош шел уверенно и быстро, мальчики едва поспевали за ним.

Наконец, тэлимгер свернул на одну из узких улиц, ведущую вниз по склону на юг. Здесь уже располагались отдельные участки, на которых стояли в основном глиняные дома с соломенными крышами. Большинство участков было огорожено плетнями и невысокими заборчиками.

— Нам сюда, — бросил Катош через плечо, сворачивая к одному из домов.

Мальчики с любопытством выглядывали из-за спины наставника, наступая друг другу на пятки.

На пороге дома показалась женщина преклонных лет довольно пышного телосложения.

— О, драгон Катош, добро пожаловать! — искренне обрадовалась она, чуть склоняясь и разводя руками.

— И вас приветствую, тетушка, — склонил голову Катош. Потом обратился к ребятам:

— Перед вами — госпожа Тэлла, хозяйка этого дома. В ее семье нет мужчин, чтобы помочь, поэтому накопилось много работы по хозяйству. Именно этим вы и займетесь.

Мальчики застыли в недоумении.

— Что? Вместо тренировок мы будем работать, как… Как простые батраки? — тихо, но возмущенно произнес Ото.

— Драгоны должны тренироваться, чтобы защищать короля… — вставил шепотом Тиррон, тоже обескураженный.

Бурраска напряженно смотрел на своего нового учителя.

Катош-тэм некоторое время мерил мальчиков взглядом. Потом рассмеялся.

— Король без королевства — не король, юнцы, — произнес он. — А чтобы грамотно управлять королевством, надо знать, как живет простой народ. Если бы вам не посчастливилось поступить в Школу, вы бы никогда не узнали, как живут люди других, отличных от вашего, сословий. А это необходимо любому, кто берет на себя миссию оберегать эти земли. Итак, вы не вернетесь в Школу до тех пор, пока не переделаете всю работу. Таков мой приказ. Слушайтесь госпожу Тэллу, как меня, а если замечу неладное — пойдете чинить заборы и на соседние участки, — и Катош решительно направился к калитке, оставляя трех мальчиков наедине с пышногрудой госпожой Тэллой.

Те растерянно переводили взгляд с удаляющейся спины учителя на незнакомую им женщину.

— Ох, ну и строг же ваш учитель! — покачала головой она. — Давайте хоть молоком вас напою для начала. Проходите в дом.

Ребята робко поднялись по расшатанным ступенькам в темные сени. Тут пахло прелой травой, хлебом и старыми тканями — упоительно и одновременно необычно. Мальчики притихли, будто попали в иное царство.

Госпожа Тэлла, простая крестьянка, выдавшая замуж дочерей и схоронившая мужа, провела ребят на кухню. Тут из бурого камня, самого распространенного строительного материала в Дорнорте, была сложена печь. У окошка, затянутого обесцвеченной от времени тонкой тканью, стоял стол с потрескавшимися деревянными ножками, накрытый застиранной скатертью. Стульями служили три обтесанных пня, у одного сбоку торчал сучок — весь гладкий от многочисленных прикосновений. Бурраска схватил его рукой, подвинул так, чтобы занимать как можно меньше места в тесной кухне.

— Вы, поди, и никогда не были в простом дорнтийском доме. А я еще неплохо живу, ребята — на меня одну такая хата осталась! Многие в таких домах ютятся по две-три семьи, — вздохнула Тэлла, наливая молока в глиняные кружки. — Ну, да не забивайте себе голову, — она поставила кружки на стол.

Бурраска не мог вымолвить ни слова. Первый раз в жизни он оказался в жилом доме — простом жилом доме, где, как сказала хозяйка, живет большинство дорнтийцев.

— У меня тоже большая семья, — подал голос Ото, как всегда, быстрее всех ориентируясь в ситуации. — Но дом у нас побольше.

Тэлла улыбнулась.

— Ну так вы же, мальчики, не из простых семей. В драгоны простому люду почти не попасть.

Тиррон, кажется, тоже набрался смелости.

— По мне, у вас очень уютно. А у вас что, детей нет или внуков? Мама говорила, дети и внуки всегда украшают любой дом.

— У тебя мудрая мама, — улыбнулась Тэлла, утерев смутившемуся Тиррону молочные усики. — Есть у меня внуки, целых пятеро, да живут далековато и хозяйство там большое — каждая пара рук в ходу. Трех я вынянчила, да как подросли — сразу на работы. И правильно — не на печи же сидеть, пусть привыкают.

— А что вам помочь надо сделать? — очнулся, наконец, Бурраска. — Ну, учитель Катош говорил…

Женщина вздохнула.

— Да не так уж много, вы не волнуйтесь. Многое я и сама сделать могу.

— Нет-нет, вы говорите, мы сделаем все, что надо! — заявил Бур, поставив кружку на стол и поднявшись на ноги. Товарищи чуть удивленно посмотрели на него.

Буру же так понравилась эта пожилая женщина, что он готов был хоть заново построить ей дом! Наверное, думал он, такой и должна быть мать: доброй, гостеприимной и одновременно самоотверженной. Может, и его мама была такой — жаль, что он ее не помнит…

Тэлла стеснялась сильно нагружать ребят работой, но из-за рвения Бурраски они переделали целую кучу дел. За один день мальчики наловчились в починке забора, перекопали весь огород, отпилили лишние ветки фруктовых деревьев, а под вечер еще и соорудили пару новых насестов для домашних птиц.

Катош-тэм пришел, когда уже стемнело. Ото и Тиррон с ног валились от усталости, но их недовольство прошло. Бурраска же, наоборот, словно получил заряд энергии.

— Что же, я доволен первым днем, — переговорив с Тэллой, обратился к ученикам Катош. — На эту ночь останетесь здесь и завтра поможете еще одной семье. Это очень бедные люди и недавно взяли на себя воспитание двух малолетних племянников, так что дел у них невпроворот.

— А это точно не отвлечет нас от основных тренировок? — все же недоверчиво спросил Ото.

Катош-тэм усмехнулся.

— Это и есть ваши главные тренировки. И по их результатам я буду судить, чего вы стоите. Или ты думал, что основная твоя задача — махать мечом и метать кинжалы в мишень?

Последний вопрос был задан с таким неподдельным презрением, что Ото невольно смутился. Ему сложно было увязать помощь каким-то крестьянам с воспитанием королевских гвардейцев.

Госпожа Тэлла уложила ребят на кухне. Бурраске досталась застеленная скамья, примыкающая к печке, и он счел ее довольно уютной.

— Этот учитель Катош очень странный, — заявил Ото, ворочаясь. — Уверен, другие отряды не занимаются такой черной работой.

— Ну и ладно, зато они не узнают, что это такое. И не попробуют такого вкусного обеда, — откликнулся Тиррон, вспоминая о рыбе с овощами, умело приготовленной Тэллой.

— Если все крестьяне живут так, как госпожа Тэлла, я хотел бы быть крестьянским сыном, — произнес Бурраска. — Каждый день трудиться, пить свежее молоко и, как говорят, наживать хозяйство — по-моему, не худший удел.

— Это ты так говоришь, потому что не жил, как аристократ, — сказал Ото. — У нас, конечно, не сильно знатный род, но все равно никто не оспорит мое происхождение. Мы тоже много работали, иногда отец даже помогал слугам, но мы никогда не пахали в поле. Нас учили грамоте, сестры музицировали, вечерами мать читала вслух. И повариха готовила еды в три раза больше, чем эта госпожа Тэлла. Это лучше, чем быть безграмотным крестьянином, которого любой презирает.

Бурраска недовольно крутанулся под ворсистым одеялом.

— А, по-моему, все люди одинаково важны. Неважно, сколько у кого денег и умеет ли он читать или музицировать. Утром Катош сказал, что король без королевства — не король, помнишь? А королевство и состоит в основном из крестьян, которых все, по твоим словам, презирают. Но, получается, только они и делают так, что королевство живет и процветает. Они и в полях пашут, и скот пасут — чтобы мы были сытыми и могли воевать с врагом и защищать короля. Без них нас бы не было, вот как мне кажется.

— Ты не понимаешь, — вздохнул Ото. — Я не говорю, что они плохие или ненужные, говорю, что не стоит так ими восхищаться, что есть и получше жизнь. Ты не был аристократом, тебе не понять.

— Может, если бы учитель Катош привел нас в семью аристократов, тебе бы тоже понравилось, — вставил Тиррон.

Бурраска не ожидал, что его друг встанет на сторону Ото. И ему действительно нечего было ответить. Но в душе он все равно не мог согласиться с товарищами — все люди важны, и все они достойны уважения. Даже Захар так говорил, а он всегда говорит правильные вещи.

На утро мальчики пошли работать в другую семью. Там их не ждал такой теплый прием, как у госпожи Тэллы, но это их нисколько не оскорбило — вид покосившегося дома и изможденного мужчины, с утра копающего огород, отбил всякое желание спорить. Бурраска сразу же начал помогать, и товарищи невольно присоединились к нему. Хозяйка дома, в прошлом, кажется, даже красивая, целый день разрывалась между пятью детьми и хозяйством. Вскоре к ребятам присоединился и сам Катош. Мальчики заметили, что он общается с хозяином дома на равных, несмотря на то, что тот всегда опускает голову, когда говорит с ним. Женщина же благодарила Катоша и мальчиков так горячо и искренне, что даже Ото, кажется, стало неудобно. Катош принес откуда-то обед и разделил его не только между малым виром, но и со всей семьей. А хозяйка все сокрушалась, что не может никак отблагодарить ребят за помощь.

Вечером они вернулись к госпоже Тэлле, но с утра опять ушли помогать многодетной семье. Катош сопровождал их, но не подгонял — закатав рукава, он брался за самую грязную работу, вызывая у Бурраски искреннее восхищение и желание во всем подражать учителю. Тиррон тоже, кажется, проникся уважением к тэлимгеру, и только Ото никак не мог побороть внутренние противоречия.

Мальчики прожили в пригороде целую неделю и помогли еще четырем семьям. В ответ они всегда получали искреннюю благодарность, а иногда и сытную еду, и веселую компанию.

«Пускай крестьяне — народ простой и необразованный, зато дружный и душевный», — думал Бурраска, проводя последнюю ночь у госпожи Тэллы.

Ему сложно было себе признаться, но уходить не хотелось. Впервые Бурраска задался вопросом: а хочет ли он становиться драгоном? Ведь, оказывается, есть и другие пути, не менее сложные, но другие…

Полночи мальчик не мог заснуть. Все думал, примет ли его госпожа Тэлла, если он придет к ней и вызовется стать ее самым верным помощником, лишь бы она позволила ему остаться…

Наутро Катош объявил, что ребята возвращаются в Школу. Правда, перед этим они все же зашли в город — и даже отведали немного сладостей. Катош не выказывал им особого внимания, но Бурраска все равно чувствовал, что учитель доволен и хочет их как-то порадовать.

К закатному часу малый вир снова был в Школе, и ребята вовсю делились с остальными необычной миссией, возложенной на них Катошем.

Оказывается, другие виры тоже не сидели, сложа руки: первый вир вместе со своим меланхоличным учителем Ларком Увием тоже посетил Фахторт, причем сам дворцовый комплекс! Правда, Ларк провел их лишь в библиотеку, и там они три дня читали древние свитки по истории Дорнорта, что окончательно вывело непоседливого Ксерка из себя. Бур заметил, как презрительно насмехается над возмущением своего товарища по виру Игинон, мальчик из семьи военных. Раньше между ними такого не наблюдалось. Кажется, Игинон с Ксерком за эту неделю успели друг друга невзлюбить…

Перемены стали заметны не только между ними. Гираска сидел необычно молчаливый, напряженный, и совсем не вступал в разговор. Бур пытался к нему обратиться, но тот лишь недовольно отворачивался. Его сотоварищ по виру, Алакадема, рассказал, что они отправились в поход в совершенно дикие земли — он даже не знал, что такие места существуют так близко от Школы! И там им пришлось нелегко, так как их учитель Ворон Н-Йен оказался суровым военным до мозга костей, и устроил мальчикам целый курс по выживанию.

Четвертый малый вир и вовсе вернулся не с пустыми руками — Глент принес с собой щенка из помеси охотничьих псов и диких собак, Асар — котенка боевого леопарда, а Кир Ибика — птенца степного орла. Этих животных им подарили на ферме, где ребята трудились всю неделю под строгим присмотром тэлимгера Гут Аша. Каждый в итоге поладил с каким-то одним видом, и владелец фермы позволил мальчикам выбрать себе детеныша из потомства этого года. Кажется, Гут на это и рассчитывал, так как в Школе для зверей тут же подготовили специальные вольеры. Правда, теперь ребята явно отдалились от других товарищей, не прекращая ни на минуту обсуждать между собой планы дрессировок и воспитания питомцев. Бурраска им даже позавидовал. Он хорошо ладил со школьными собаками и теперь спрашивал себя, позволит ли Катош-тэм тоже завести ему щенка и воспитать из него настоящую поисковую или боевую собаку?

Той ночью ребята долго не могли заснуть. Каждый вынес из прошедшей недели свои впечатления, но какими бы они ни были — хорошими или плохими, эмоции оставались яркими.

Ото недовольно вздыхал, что попал в вир к Катошу — де, другие провели это время с большей пользой. Это явно гложило мальчика. Бурраска же наоборот был уверен, что помогать людям — дело хорошее, и они не только физически закалились, но и сделали добро для тех, кто так в нем нуждался.

Больше всего волновало Бура поведение Гираски. Раньше они были закадычными друзьями и посвящали друг друга во все планы и задумки, но теперь что-то явно переменилось. И Бурраска все никак не мог понять — что же.

В итоге он так и заснул с ощущением тревоги на сердце…

ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ ВИРА

На следующий день весь вир собрали на тренировочном плацу. Вскоре подошел Севастос, как всегда серьезный и немного надменный.

— Сегодня вы получите свое первое задание, как единый вир. То, что вас разделили по три человека, не значит, что вы перестаете быть одним целым. Вы регулярно будете действовать сообща.

Бур украдкой взглянул на Гираску. Тот выглядел спокойным, но смотрел прямо перед собой и ни на кого не обращал внимания.

— Итак, вы прошли первую неделю обучения и узнали много полезного, — продолжал Севастос. — Теперь я дам вам первое самостоятельное задание. Вы отправитесь в место, указанное на карте, и займетесь починкой и возведением кое-каких укреплений. Карту, с помощью которой вам предстоит добраться до пункта назначения, вы найдете в дорожных сумках, а план строительства и все необходимые материалы будут ждать вас на месте. Отнеситесь к работе максимально серьезно! От того, насколько хорошо вы справитесь с заданием, будет зависеть не просто репутация нашей Школы, но и оплата, которая пойдет на покупку зимней одежды, тренировочного оружия и дополнительных продуктов питания. Думаю, мотивация достаточная, если хотите получить более качественные кинжалы и ботинки на холодное время года. Сроку вам дается неделя.

Помощники Севастоса раздали ученикам дорожные сумки, в которых лежали свернутая карта, кинжал, небольшая сетка для рыбной ловли, фляга с водой, огниво, веревка и полотенце.

— Отправляетесь сейчас же, добывать еду будете по пути. Желаю удачи.

Севастос невозмутимо покинул плац.

Мальчишек охватило невероятное возбуждение.

— Надо поскорее определиться, куда идти! — заволновался Ото.

— У-ух, как круто!— не мог устоять на месте Ксерк.

— Сейчас разберемся, — бормотал себе под нос Ватаний.

Бурраска развернул карту. Сперва надо понять, где находятся они, вернее, Школа. Да, тут все было подписано. Теперь определить, куда идти…

— Вот, нам прямо на север надо, по дороге к Норду, а потом свернуть по косой на восток, — услышал он у себя над ухом встревоженный шепот Тиррона.

— Да, пожалуй… — неуверенно протянул Бур.

Мальчики заметили, что Гираска, Игинон и Асар уже спокойно двинулись в ту сторону, за ними последовали и Ватаний с Ксерком.

— Поспешим! — заволновался Тиррон.

— Это же не соревнование, чего торопиться, — меланхолично заметил Алакадема.

Бурраска решительно последовал за сыновьями военных и своим другом. Поравнявшись с Гираской, он решил вступить с ним в разговор.

— Хорошее задание, правда, необычное, тем более для нашего возраста, — отметил он как бы между делом.

— Не забывай, мы все немного тебя старше. И ничего сложного тут не вижу, — раздраженно ответил Гираска.

— Что с тобой? Чего ты такой злой? — напрямую спросил Бур.

Гираска фыркнул.

— Я не злой, я просто понял, как важно тренироваться. Из нас хотят сделать элиту, и нужно быть лучшими из лучших. Вы все ведете себя, как дети, не понимая, какая серьезная миссия на нас возложена.

— Ты стал говорить совсем как учителя! Мы все тут достаточно серьезные, но даже наши тэлимгеры иногда шутят и ведут себя дружелюбно. А ты все как будто дуешься…

Гираска покосился на Бура, и того поразила злоба во взгляде друга.

— Это ты стал очень уж навязчивым. Мы больше не дети, и хватит пытаться играть в былую дружбу. Служба теперь на первом месте!

И Гираска ускорил шаг, оставив растерянного Бура позади.

Какое-то время мальчик шел один, глядя на прямую спину друга. Слова Гираски сильно задели его. Даже не сами слова, а перемена в отношении. Да, может, Бур и младше на пару лет, но чего такого он не мог понять, что вдруг понял Гираска?

Несмотря на горечь и обиду, Бур лелеял надежду, что перемена в друге носит временный характер и со временем он все равно наладит с ним отношения.

Солнце еще только всходило на небосводе, а вир уже покинул пределы Школы и быстро двигался по северной дороге. Мальчики растянулись вдоль обочины, пропуская обозы, экипажи и телеги, большая часть которых направлялась в Фахторт.

— Денег нам не дали, так что придется самостоятельно добывать еду, — с печалью в голосе заметил Тиррон, едва поспевавший за Бурраской.

— Ничего, как свернем в восточные леса, попробуем поохотиться, — обнадежил друга Бур.

— Да конечно, так тебе и дадут поохотиться эти крикуны, — заметил Ото, нагнавший их. Бур невольно заметил, что члены малых виров идут рядом друг с другом, только Гираска, Игинон и Асар продолжают вышагивать впереди.

— Интересно, что за укрепления нам надо будет построить? — гадал Тиррон.

— Чертежи вроде должны быть на месте, и материалы тоже… разберемся прямо там, — резонно заметил Бур.

— Хоть от учителей отдохнем! — хмыкнул Ото.

Через полтора часа быстрого шага вир достиг развилки. Главная дорога сворачивала на восток, а на север вела широкая проселочная тропа с двумя глубокими колеями от телег.

Бур продолжил двигаться по основной дороге, но заметил, что троица, шедшая впереди, замешкалась.

— В чем проблема? Разве нам не туда? — спросил у них Бур.

— Укрепления находятся в глухом лесу, идя по большой дороге мы только сделаем крюк, — сказал Игинон. — Лучше пройти еще немного вперед и потом свернуть в лес, на какую-нибудь тропу.

— А она там есть? — спросил Тористан, мальчик из одного малого вира с Гираской.

— Да, мы не так далеко от селений, здесь в лесах много троп, — сказал Игинон, но без особой уверенности.

— А… а как же мы минуем реку? — подал голос Тиррон.

Все взгляды обратились на него.

— Вот именно… может, тропа и есть, но есть ли брод через реку? А большая дорога гарантирует мост! — заявил Бурраска.

— Реку можно и переплыть, если это сократит время. Лето жаркое, а река эта никогда не была бурной, — сказал Гираска.

— Это отнимет больше сил, да и вымокнем все… — вздохнул Алакадема.

— Тогда давайте разделимся. И посмотрим, кто быстрее будет на месте, — предложил Асар.

Мальчики согласно кивнули.

Бурраска решительно зашагал на восток. Тиррон и Ото пошли за ним. Краем глаза Бур заметил, как Гираска демонстративно идет вслед за Игиноном на север. Асар же со своим малым виром также выбрал восточную дорогу. Остальные мальчики потянулись за своими лидерами, и только Алакадема, который состоял в одном малом вире с Гираской, тоже продолжил путь по главной дороге. Таким образом, семеро из двенадцати ребят выбрали путь, с самого начала предложенный Тирроном. Бур невольно почувствовал облегчение, что большинство все же пошло с ним.

— А когда нам сворачивать в лес? — негромко спросил он у Тиррона.

— Как пересечем реку, пройдем еще немного и свернем.

Бур кивнул. Он доверял другу, и как-то само получилось, что они вдвоем да уверенный в себе Асар стали новой ведущей тройкой. Следом двигался Ото с Алакадемой, который всегда отличался флегматичной натурой, хотя порой показывал завидную твердость характера. Кир Ибика и Глент Аристарский замыкали отряд.

— А что, вы с Гираской поссорились? — спросил Асар, вскользь взглянув на Бурраску.

— Да нет, он просто обиделся, что мы в разных вирах. Наверное… — пожал плечами Бур.

— А он не только на тебя дуется, он вообще злой какой-то стал, — вставил идущий позади Алакадема. — Не думал даже, что мне так не повезет с товарищем по малому виру. Когда шли с Ворон-тэмом в поход, Гир вроде нормально себя вел, и помогал всем, и кролика подстрелил по наводке тэлимгера. Но при этом из него и слова не вытащишь, и хмурый все время такой…

Бурраска лишь пожал плечами. Ему и так было не по себе от этой ситуации.

— Кстати, надо бы подумать, как нам еды добыть, — как бы между прочим ввернул Тиррон, явно обеспокоенный этим вопросом.

— Когда дойдем до реки, можно будет устроить рыбалку. Не зря же нам сети выдали, — сказал Асар.

— А ты умеешь ими пользоваться? — спросил Ото.

— Да, покажу, — улыбнулся Асар. — Отец научил меня нескольким способам.

Воодушевленные, мальчики продолжили путь. Прохожих становилось все меньше, но солнце светило еще высоко, и идти мешало лишь нарастающее чувство голода. Наконец, впереди показался небольшой каменный мост. Древесина в Дорнорте всегда была в дефиците, поэтому большую часть построек возводили из камня и глины, а леса старались сохранять в том числе для строительства кораблей.

— Ух, как освежает! Может, и искупаться заодно? — глядя на быстрый речной поток, предложил Глент.

— Рыбу распугаешь! — фыркнул на него Ото.

Всемером мальчики прошли по мосту и на другой стороне спустились к реке. Вода шумела и пенилась, сталкиваясь с опорами моста и спеша на север.

— И как тут рыбу ловить? — негромко спросил Тиррон.

Асар уже расправлял вынутую из сумки сеть.

— Я же сказал, у нас есть сети, — чуть улыбнулся он.

— Так они маленькие совсем, — с сомнением сказал Глент.

— Надо просто связать их все в одну! — тут же придумал Бур.

Активнее всех, как ни странно, за работу принялся Кир. Он вообще был молчаливым, только внимательно наблюдал за окружающими своими большими серыми глазами. Но ловкости рук ему было не занимать.

Из семи небольших сетей получилась одна довольно крупная. Асар разделся по пояс и без лишних предисловий обвязал себя веревкой, а второй конец кинул Буру.

— К дереву, вон, привяжи, да покрепче! — крикнул он.

Через минуту его уже чуть не снесло течением. Но Асар был сильным и жилистым, извернулся, будто сам стал рыбой, ухватился за скользкий выступ на каменной опоре и закрепил сеть где-то в тени моста. Через секунду к нему присоединился Ото, который просто не мог смотреть, как товарищ сражается с течением. Вскоре не выдержал и Глент. Втроем они смогли закрепить сеть, пока остальные следили за веревками и поддерживали товарищей криками. Мальчишек настолько увлекла идея наловить рыбы, что они буквально потеряли счет времени.

Прошло около получаса, прежде чем вымокшие и продрогшие ребята выбрались на берег.

— Теперь всего немного подождать, здесь такое крутое место, что рыба просто не сможет свернуть, — тяжело дыша, сказал Асар.

— Интересно, а остальные уже перешли реку? — спросил вдруг Тиррон.

— Если они шли вброд, то это отняло у них сил не меньше, чем у нас для ловли рыбы. Но это хоть обеспечит нам еду, — отметил Алакадема.

Ребята растянулись на берегу, наблюдая за бурным течением. Прохожие на мосту появлялись редко и едва ли обращали на них внимание.

Бур лишь немного передохнул, но вскоре взобрался на мост и принялся ходить туда-сюда, глядя то на реку, то на заросли. Вдруг покажется птица или какой-нибудь зверь — добыча всегда будет к месту. Но тщетно. Когда он спустился, Асар с Киром уже собирались доставать сеть.

— Времени мало, да и мне показалось, что был какой-то всплеск — может, попалась большая рыба, а она может порвать нашу сеть и вообще все испортить, — встревоженно произнес Асар.

Их снова обвязали веревками. Бур даже зашел по колено в воду — дальше дно резко уходило вниз, но здесь еще можно было спокойно стоять и помочь, если понадобится, товарищам.

Мальчики отважно кинулись бороться с течением. На этот раз задача была сложнее — не упустить попавшуюся рыбу. Хотя Асар уверял, что из его системы сетей не так уж просто выбраться.

Прошло несколько минут, и мальчики вытащили на берег немного разболтавшуюся сеть. В ней успело застрять несколько водорослей, но больше внимания привлекали серебристые бока отчаянно бьющихся о землю рыб.

— Ура, хоть какой-то обед! — обрадовался Ото, доставая нож.

— Нет, лучше взять палку и нанизать на нее рыбу, вот так, через жабры, — не обращая внимания на льющуюся со штанов воду, Асар подобрал валявшуюся на берегу небольшую палку.

Тиррон раздобыл еще парочку, и ребята быстро нанизали на них рыбу. Всего получилось выловить семь небольших рыбешек и одну покрупнее, которую они выпотрошили и завернули в рыболовную сеть.

— Ну вот, одна полноценная трапеза нам обеспечена, — удовлетворенно заявил Асар.

— А как же остальные? Они, может, вообще без еды остались, — затревожился вдруг Кир.

— А это их дело, надо было идти с нами! — заявил Ото.

— Ну, если они умудрились раздобыть какую-то еду, думаю, мы можем запросто поделиться друг с другом, — пожал плечами Бурраска.

Асар хмуро посмотрел на него.

— Они пошли другой дорогой, отказавшись быть с нами одним виром. Вот пусть и едят то, что сами найдут.

— Но ведь они могут то же сказать и о нас! — возразил Тиррон.

— Ну и что. Нас больше, и мы нашли пищу. Значит, мы были правы, — уверенно заявил Асар. Алакадема и Ото согласно кивнули.

На этом спор закончился, оставив после себя неприятный осадок, по крайней мере, у Бурраски.

Мальчики продолжили путь, отдохнувшие и уверенные в своей правоте, но все еще голодные. Кир и Глент несли ветки с рыбой, оберегая ее от насекомых и птиц. Тиррон снова взялся за карту, и вскоре скомандовал сворачивать в лес. Мальчики отыскали узкую тропинку и двигались по ней. Асар досадовал, что оцарапал все ноги, закрепляя сеть. Теперь ранки подсохли и начали саднить. На других быстро опустилась новая волна усталости, вызванная голодом. Глент ежился от малейших порывов ветра, будто только что вылез из реки.

— Где-то близко должно быть это место, но в лесу нам не оставили никаких ориентиров, — вздохнул Тиррон, теребя карту. Бур всматривался в свой экземпляр. Да, чертили ее наспех и от руки, точных координат не разобрать.

— А если не найдем, что тогда? — встревожился Глент.

Но тут до ребят донеслись голоса их товарищей.

— О, это же наши! — воскликнул Тиррон.

Асар уже решительно пробирался сквозь чащу. Не прошло и минуты, как вир воссоединился — Игинон приветствовал их одобрительным кивком.

— Мы уже полчаса тут рыщем, — поделился с ними Ватаний.

— Да мы тоже, — заявил Ото, явно боявшийся, что их сочтут опоздавшими.

Бур же заметил, что у Гираски на плече висит подстреленная птица.

— Ты ее что, кинжалом, что ли? — удивился он.

— Да это ж домашняя, отбилась от какого-то хозяйства, а мы ее поймали, — рассказал Гираска, и отношения между мальчиками словно смягчились.

Прошло еще немного времени, и вир неожиданно наткнулся на овраги явно неприродного происхождения.

— Я понял! — воскликнул вдруг Игинон, забравшись на крутой заросший курган. — Нас послали ремонтировать королевское игрище!

— Что? — удивились остальные.

— Отец рассказывал, наш король любит устраивать тренировочные бои с военачальниками, и сам даже в них участвует. Они охотятся в этих лесах, а потом понарошку сражаются или посылают сюда сражаться своих солдат. А мы должны отстроить все укрепления, что были разрушены после этих битв.

— Отстроить всякие заборы, чтобы взрослые игрались? — Лицо Гираски исказила презрительная гримаса.

— Помочь нашему королю тренировать войска! — с восхищением воскликнул Ото.

Бур поспешил вскарабкаться на курган вслед за Игиноном. Перед его глазами и вправду открылась целая сеть окопов, частично обитых досками, частично осыпавшихся. Несколько смотровых вышек явно нуждались в ремонте, так же, как и покосившиеся строения.

— А вот там, кажется, для нас приготовили материалы, — указал Игинон пальцем на дальнюю точку игрища.

И действительно, свежие доски белели спиленными боками на небольшой площадке.

Вслед за Бурраской на точку обозрения взобрались и Асар с Гираской.

— Надо идти туда и искать инструкции, о которых говорил учитель Севастос.

Мальчики согласно кивнули. Вскоре вир уже вовсю пробирался по вырытым здесь и там окопам, насыпям и полуразрушенным заграждениям, заодно осматривая будущее поле работы.

К всеобщей радости мальчиков, помимо приготовленных досок и инструментов на площадке обнаружилась пухлая пачка инструкций и четыре сложенные палатки.

Тиррон потянулся было к бумажному свертку, но его опередил Игинон.

— А, может, лучше сперва пообедать? — поинтересовался Гираска, скидывая с плеча тушку птицы.

— Нас сюда не отдыхать прислали, — тихо пробормотал Ватаний.

Игинон покачал головой.

— Голодный воин — плохой воин. Разводите костер, и составим план действий.

— Раскомандовался тут, — прошептал Асар, явно недовольный тоном Игинона.

Гираска вскоре нашел старое кострище. Ребята быстро развели огонь — уж это они умели еще с малых лет. Потом началась более неприятная работа — ощипывание птицы и потрошение рыбы. Отовсюду понеслись недовольные крики.

— Да кто так делает, будем потом с кишками есть!

— Не суй в огонь, спалишь ужин!

— Вот сам и делай, если лучше знаешь!

— Как же есть уже охота!

Тиррон, несмотря на гложущий его голод, все-таки урвал у Игинона план строительства укреплений. Бурраска, не желающий возиться с едой, незаметно присоединился к нему.

— Ну, что тут?

— Это план, как все должно выглядеть. Тут и ловушки, и окопы, и смотровые вышки — все. Работы на несколько недель, если не трудиться слаженно и быстро.

— Должен быть кто-то, кто хорошо читает чертежи и будет командовать. Еще Захар говорил, что без лидера в команде не обойтись, — сказал Бур.

— Ну, я все, что тут нарисовано, понимаю, но командир из меня никакой… — пробормотал растерянно Тиррон.

— Ну а ты мягко направляй, а я если что и кулаком дам, — решил пошутить Бур.

Тиррон улыбнулся, но тут же напрягся, заметив приближающегося Игинона.

— До темноты мы еще успеем распределить материал, заодно решим, откуда будем начинать, — заявил он. — И тогда с утра уже приступим.

— А еду кто будет добывать? — почти с вызовом спросил Бур.

Игинон искоса взглянул на мальчика.

— Пара человек будет охотиться, остальные — работать. Иначе ничего не успеем.

— А чего это ты так уверен в себе? — фыркнул Бурраска.

— У меня больше опыта, вот почему. И не зазнавайся, ты даже не помнишь, чем занимался в детстве, а я с трех лет военную подготовку проходил!

Бур стиснул кулаки.

— Папенькин сыночек ты… — почти не слышно прошипел он.

— Что ты сказал?!

Драки было бы не миновать, если бы другие мальчишки их не растащили.

— Вы что, забыли, что у нас общее задание? — закричал Гираска. — Хватит вести себя, как недоношенные слюнтяи! Сейчас надо поесть и все подготовить к завтрашнему дню, а не писюнами мериться!

— Ха, да до этого и не дойдет, у такого молокососа, как Бур, он меньше моего мизинца! — хохотнул Игинон.

Мальчики невольно заулыбались, но и Бур не остался в накладе:

— Да ты ни разу и не видел, а вот я твой видел, как стручок высохший!

— Ты что, подглядываешь за мальчиками?

— Да чтоб тебя арконойцы съели, нет — ты сам ходишь трясешь им на все стороны!

Тут уж некоторые покатились со смеху, и только Тиррон с Гираской стояли хмурые — первый, потому что ему не нравилось, как оскорбляют друга, второй, потому что считал себя выше глупых перепалок. В конце концов, именно Гираска их и разнял — встал между ними, встряхнул за воротник Бура, показал кулак Игинону — того уж стали держать остальные. Насилу растащили, усадили по разные стороны от костра.

Буру было и обидно, и стыдно. Совсем не таким он хотел выглядеть в глазах товарищей, но и оскорблять себя тоже позволить не мог. Обида выжигала в нем черную дыру — он даже невольно радовался, когда едкий дым от костра летел в сторону Игинона, и мечтал ткнуть в него горячей головешкой. Ну и что, что тот сын военного — здесь все равны, и никто не имеет права корчить из себя главного!

Но остальные не разделяли его чувств. Мальчики порядком вымотались за день, и теперь молча поглощали добытый ужин. Конечно, досыта наесться никому не удалось, но усталость взяла верх, и многие уснули, даже не поставив палатки. Игинон, бросив недоверчивый взгляд на небо, расстелил покрывало и тоже лег.

— Надо выставить часовых, — обратился к нему Гираска чуть раздраженно.

— Зачем? Разве на нас могут напасть? — удивился Тиррон, расположившийся рядом. Он уже минут десять вертелся на одеяле, явно сожалея, что никто не решил поставить палатку.

— Это неважно. Так принято, да и огонь лучше поддерживать всю ночь, — объяснил Гираска.

— Я подежурю. Все равно спать неохота, — вызвался Бур, сидящий перед костром.

— Вот и правильно, делом займись, — буркнул Игинон, отворачиваясь.

Бур стиснул кулаки от подкатывающего гнева.

— Спи-спи, неженка, — кинул он, подбирая палку и вороша угли. Но Игинон лишь фыркнул и ничего не ответил.

— Я подежурю с тобой, — сказал неожиданно Гираска. — Через два часа разбудим следующих.

Бур удивленно взглянул на друга, но на душе заметно полегчало.

Они просидели молча все два часа, лишь пару раз вставали размять ноги да сбегать в кусты. Ночь стояла ясная и теплая.

— А материалы так и не разобрали, — прошептал с досадой Бур.

— Ничего, на рассвете начнем работать, — пожал плечами Гираска.

— Тиррон сказал, работы очень много, можем и не успеть в срок.

— Справимся. Знаешь, что… — Гираска бросил в сторону Бура внимательный взгляд. На его лице плясали тени от огня.

— М? — вопросительно взглянул на товарища Бурраска.

— Ты бы не задирал Игинона. Пусть он всем командует.

— Что? Да как…— возмущение вновь овладело Буром.

— Послушай… у него реально больше опыта. И он старше нас всех. Ты ведь хочешь все успеть в срок? Это разумно, ради нашего задания…

Бурраске пришлось отступить, как бы обидно ему не было. И когда они разбудили другую пару часовых и отправились на долгожданный покой, Бур еще долго не мог уснуть — задетая гордость и отчаянное желание показать себя, не уступать кому бы то ни было не давали ему покоя. Но постепенно сон сморил и его.

На рассвете мальчики начали работать. Командовал всеми Игинон, Бур же ходил подавленный и слушал лишь Тиррона, который взял на себя чтение чертежей. Гираска же будто приглядывал за всеми, в том числе и за Игиноном — поправлял, помогал, советовал, но никто не спорил с ним и не злился на него. Это еще больше удручало Бура — когда Гираска успел набраться такого? Но лучше уж подчиняться ему, чем этому задире Игинону…

Постепенно мальчикам удалось наладить работу. Кир и Асар принесли к обеду новую порцию рыбы и немного грибов. А после обеда на охоту уже отправились Гираска с Тористаном — они расставили ловушки для кроликов и набрали яиц куропаток.

Все вовлеклись в кипучую деятельность, никто не жаловался на тяжелый физический труд — мальчики рыли окопы, сколачивали доски, делали песчаные насыпи. В общем-то, ничего сложного в их задании не было, но объем и вправду оказался внушительным. Они трудились от рассвета до заката, а ночью всегда выставляли часовых. Однажды Игинон перебудил весь вир, уверенный, что заметил человеческую фигуру, скользящую во тьме по окопам.

— А, может, это учителя за нами приглядывают? — протирая глаза, спросил Тиррон. — Или работу нашу проверяют…

— Все равно, пока мы не закончили задание, надо быть начеку! — возразил Игинон.

На этом происшествия закончились. Правда, еду добывать становилось все тяжелее — кроме Асара никто не умел хорошо удить рыбу, а ловушки Гираски редко приносили пользу. Мальчики смастерили луки, но и от них было мало проку — даже самые лучшие в вире стрелки Кир и Глент смогли подстрелить лишь пару лесных птиц да одну утку у реки. Игинон злился, сетовал, что им не дали денег, но мысли о воровстве тут же отбрасывал. Третий день не задался, и мальчики остались фактически без обеда. После этого Игинон отправил на поиски еды уже не двух, а трех человек, а на пятый день, осознав, что они не успевают к сроку, и сам впрягся в работу. Ощутив ответственность, как признанный лидер, он остервенело копал, заколачивал, насыпал и подгонял всех вокруг. Его несгибаемая решимость помогла мальчикам открыть второе дыхание, но они все равно не успевали.

На седьмой день, к счастью, вир ожидал знатный обед — подстреленная Глентом утка и пойманный в тиски кролик. Из утки кое-как сварили суп с грибами, кролика просто зажарили. Конечно, такая добыча едва ли насытила двенадцать юных воинов, но все же подкрепила их силы. Они так и не легли спать — соорудив факелы на высоких палках, они спешили закончить работу и трудились всю ночь.

На рассвете Игинон с присущей ему дотошностью осмотрел будущее поле боя: конечно, что-то можно было сделать и лучше, но, по крайней мере, они успели выполнить все инструкции.

Мальчики едва доползли до палаток, Игинон же находился в состоянии странной лихорадки: он каждую секунду ожидал прибытия проверяющих и боялся, что среди них могут оказаться высокопоставленные чиновники, если не сам фахтар… А, может, и его отец окажется здесь — не мог же он опозориться перед отцом!

Но инспекция явилась только в обед. К тому времени все мальчики худо-бедно успели покемарить, но еды у них не осталось, а уходить на охоту они опасались — вдруг пропустят проверку?

К всеобщему разочарованию, на площадке появился лишь Севастос с помощниками. Учитель неторопливо обошел игрище, забрался на смотровые вышки, перешел сложенный из бревен мост и спрыгнул в окоп — все это под напряженными взглядами учеников.

— Что же, признаю, вы хорошо потрудились, — сказал он, наконец, выбравшись из землянки и остановившись перед построившимся в ряд виром. — Пожалуй, я засчитаю вам это задание, хотя тут налицо ряд недочетов.

— Позвольте узнать, каких? Мы строго следовали инструкциям! — не выдержал Игинон.

Севастос ухмыльнулся.

— Ну, во-первых, вы так измотаны, что, напади на вас враг — вы бы и минуту не выстояли. А по уставу драгоны всегда должны быть в хорошей форме и готовы к битве. Вы же не распределили должным образом время и измотали себя. Да и запасов провизии, как я вижу, у вас совсем не осталось. Это тоже большой промах. Наконец, никто не требовал от вас повышенной тщательности — как видно, часть работы проделано очень кропотливо, а часть — явно в спешке. Если бы вы заранее оценили объем работ, то сразу отмели возможность вымерять каждую доску, да и могли бы применить нестандартные шаги — вместо жесткой земли насыпать песка, принести с реки глины и использовать ее как скрепляющий материал и тому подобное. Тогда работа пошла бы гораздо легче. Но в силу того, что это ваше первое самостоятельное задание, я закрою глаза на эти огрехи. А теперь можете возвращаться в Школу, где вас ждет обязательный осмотр врача и праздничный ужин. Поздравляю!

И Севастос улыбнулся, будто и не разносил только что работу вира в пух и прах.

Мальчики покинули игрище со смешанными чувствами. Они были и рады, и разочарованы одновременно. Последние несколько дней они думали только о том, как бы успеть выполнить задание, поэтому столь резкий вердикт выбил их из колеи. Все шли притихшие, замученные, даже Игинон понурил плечи.

В Школе их встретили на удивление радушно. Алоя при виде мальчиков заохала, сразу велела им раздеться до исподнего и отправляться по очереди на осмотр к врачу, а затем — в баню. К счастью, никто не получил серьезных увечий и не простудился. Зато ужин виру был устроен в центральном зале, и на нем присутствовал Захар и четверо тэлимгеров. Все они поздравили свои малые виры с успешным завершением задания, а сенешал произнес речь, фактически объявив вир официально состоявшимся. Это была своеобразная инициация на следующую ступень, и мальчики невольно почувствовали гордость за себя и друг за друга. Но, конечно, им еще многому предстояло научиться…

СТОЛИЦА И КОРАБЛИ

Так минули следующие семь месяцев — время Сахасра сменилось холодной порой Адж, а та, в свою очередь, уступила новому солнцу Анахи.

Бурраска выполнил множество заданий под началом Катош-тэма и не раз действовал в составе вира на общих миссиях. Их отношения с Тирроном и Ото стали по-настоящему близкими, они научились понимать друг друга почти с полуслова. А вот дружба с Гираской так и не восстановилась, перейдя в разряд товарищества.

В зависимости от обстоятельств, лидерство на заданиях брали то Игинон, то Гираска, то Асар, им на пятки наступал Ватаний, тоже не робкого десятка. Бур занял скорее отстраненно наблюдательную позицию. Куда больше ему нравилось действовать в составе малого вира или вообще в одиночку. Особой симпатией проникся мальчик к Катош-тэму — тот стал ему добрым наставником и иногда даже тренировал отдельно от других ребят.

Тэлимгера с Бурраской сближало их положение: Катош пробился в воинские ряды из простолюдинов и привык ожидать нападок со стороны других, хотя давно уже никто не смел ему перечить. Бур же оставался младшим в вире и часто чувствовал себя белой вороной.

Когда солнце опять начало прогревать землю и льды поползли с вершин Грозных Пик, наполняя талой водой извилистые реки, вир Бурраски собрали в полном составе на плацу. Но на этот раз к ним вышел не Севастос, а сам сенешал Захар.

— Слушайте меня, юные драгоны. Вчера вышел указ нашего короля-фахтара, и он гласит о начале строительства большого флота. Вы все еще проходите обучение, поэтому не можете официально нести службу. Зато можете помочь в предстоящих работах. Вас отправляют в Дорн, помогать кораблестроителям и обучаться ремеслу моряков. Срок миссии — до наступления месяца перелетной птицы. Возглавит ваш вир непосредственно учитель Севастос.

Мальчики от такого известия заметно взбудоражились.

— А где мы там будем жить?

— А как мы поедем?

— А как же наши тэлимгеры? Они поедут с нами?

— Мы будем работать, как простые строители?

Захар лишь украдкой улыбнулся и махнул учителю Севастосу. Тот, в своей чуть высокомерной манере, выступил вперед.

— Выдвигаемся сегодня после обеда. Повозки ждут нас у западных ворот Фахторта. Там переночуем и на рассвете отправимся в Дорн. Личных вещей брать ровно на один заплечный мешок, остальное вам выдадут на месте.

Асар настойчиво потянул руку.

— Да? — нахмурился Севастос.

— А наших животных позволят взять? Длительное отсутствие хозяев губительно скажется на дрессировке, да и по уставу воину не следует расставаться с боевым питомцем даже на несколько дней, по крайней мере в первые годы жизни животного.

Асар говорил уверенно и сдержанно, но все же ощущалось, что он отчаянно не хочет расставаться со своим леопардом по кличке Ур. То же можно было сказать о Гленте и Кире: все они за год сильно привязались к своим питомцам и проводили с ними все свободное время.

Севастос недовольно поморщился.

— Конечно, их придется взять с собой. Это создаст определенные сложности, но, с другой стороны, животные должны, как и хозяева, бывать в разных местах и привыкнуть к большим скоплениям народа. Животное неотделимо от хозяина, арконоец бы побрал Гут Аша за его идею…

Малый вир Гут Аша заметно расслабился и даже позволил себе захихикать в ответ на последнюю фразу Севастоса.

— Еще вопросы? — грозно взглянув на мальчиков, спросил учитель.

Вопросов у вира была целая куча, но юные драгоны решили смолчать.

— Судя по всему, наши тэлимгеры с нами не поедут… — произнес Бур, сходя вместе с остальными с плаца.

— Неужто так привязался к своему тэму, как его, Катошу? — слегка язвительно спросил Гираска. — Я вот очень рад, что смогу целых полгода провести подальше от Ворона. А там, если ничего не изменится, останется всего пара времен года до нашего официального назначения.

Бур сжал губы.

— Гир, у меня хорошие отношения и с Катош-тэмом, и с малым виром. А у тебя все что-то не ладится…

Гираска фыркнул.

— Это очень глупая идея, разбивать нас на малые виры. В итоге мы все равно будем одним виром, и именно как вир будем служить, поэтому чем раньше распределятся все внутренние роли, тем лучше.

— Какие роли?

— Не понимаешь, что ли? — с усмешкой спросил Гираска. — В любом вире есть свои лидеры, есть лучшие стрелки, охотники, мечники, наездники, стратеги… Поэтому чем раньше каждый определится со своей ролью, тем эффективнее мы будем действовать. Ну, например… — мальчик задумался. — Тиррон лучше всех разбирается в чертежах и картах — этого только дурак не заметил. А Глент — самый меткий стрелок. Асар мастерски ловит рыбу в любом водоеме, а лидером пока что можно назвать Игинона. К тому же, у Кира, Глента и Асара есть боевые звери, это тоже определяет их роль.

— Ну, а у остальных какие роли? — боясь напрямую спрашивать про себя, задал вопрос Бур.

— Многие еще не определились. Бур, да что-то еще сто раз поменяется. Я вот пока что лучший из вас охотник, да и разведчик тоже. Но я этим не ограничусь. Да и посмотри, Ватаний иногда выдает гениальные идеи, он вполне может стать лучшим лидером по сравнению с топорным Игиноном.

Слушая товарища, Бур думал, какая же роль лучше всего подойдет ему. Конечно, он неплохо дрался и стрелял, но уступал многим в силе, да и в меткости тоже. То, что он был самым младшим, не играло ему на руку.

Мальчику хотелось бы быть лидером, он часто видел промахи в действиях Игинона, но после той перепалки на игрище не лез на рожон. Он ругал себя за робость и понимал, что пока не тянет на авторитет в вире.

Может, ему ограничиться какой-нибудь другой ролью? Но какой?

В таких мыслях он дошел до общей спальни, где остальные уже вовсю собирали вещи, громко переговариваясь.

— Хорошо, что животных разрешили взять — иначе все наши тренировки с ними арконойцам под хвост, — рассуждал Глент.

— Строить корабли и учиться морскому делу, Асар, это, кажется, по твоей части? — Игинон взглянул на товарища.

— Мой отец — капитан королевского трехмачтовика, сколько себя помню — я был при нем на палубе. Но за последние несколько лет многое забылось… — вздохнул Асар.

— А я слышал, король потому и взялся за строительство, что изобрели какую-то новую технологию. И он хочет заново отстроить флот! — вставил Ото.

— Для флота нужно много древесины, откуда ее вдруг столько появилось? — покачал головой Асар.

— Да какая разница! Мы сделаем все, что в наших силах, для помощи королевским флотоводцам! — воодушевленно заявил Ксерк.

Бур взял сумку и почти не глядя стал закидывать туда вещи: сменное белье, утепленную рубаху, набор кинжалов, подаренных Катош-тэмом, и точило для них. А что еще ему надо? Лук и стрелы лучше оставить — вряд ли они пригодятся. Короткий меч он повесит на пояс. Куртка тоже на нем, а повседневную одежду им всегда выдают, наверное, отправят с обозом… Даже амулет, еще несколько лет назад подаренный Алоей, висит на шее. Ладно, можно положить еще флягу и кусок мыльного камня — на всякий случай.

Юный драгон не мог похвастаться обилием личных вещей. Ну и ладно, зато нести будет легче! Бедный Тиррон, все никак не определится, брать присланное матерью расшитое полотенце или нет… А малый вир Асара и вовсе носится от спальни до вольеров с питомцами: ошейники, поводки, дрессировочный хлыст, Кир запихивает в сумку нарукавник для своего орла… Одни заботы с ними…

На самом деле, Бур немного завидовал товарищам по виру: у всех были какие-то личные вещи, привезенные из дома, были те, кто о них заботился или те, о ком надо было заботиться…

Бурраска кинул сумку на кровать и вышел во двор. Тренировок сегодня не будет, ясное дело. Накормят обедом и вышлют пешком до Фахторта, по размытым дорогам. Хорошо, если к вечеру они успеют пересечь город и выйти к западным воротам…

— Задумался о миссии? — Катош-тэм, как всегда, подошел незаметно.

— Угу… Вы с нами не поедете? — с надеждой спросил Бурраска.

— Я получил новое назначение на ближайший год. Так что вернусь только в месяце рыбы.

— Но мы вернемся раньше! Кто же будет учить наш малый вир? — расстроился мальчик.

Катош слегка улыбнулся.

— Не переживай, я как раз буду заниматься делами в Дорне, так что смогу вас навещать. К тому же, нас, я имею в виду тэлимгеров, вполне могут назначить вашими военачальниками в дальнейшем, после окончания Школы…

— Правда?

— Точно неизвестно, но такая вероятность есть, — кивнул Катош. — Эх, Бурраска, слишком ты еще юн для таких заданий — в тебе так много наивной искренности, какого-то глубинного сопереживания всем и вся.

— Ну и что, что я младше остальных! Зато я начал свою жизнь прямо в этой Школе, я знаю ее лучше всех! — обиженно заявил Бур.

Катош лишь покачал головой.

— Послушай, возможно, мы долго не увидимся, поэтому позволь дать тебе совет. Неважно, старше ты кого-то или младше, из семьи простолюдинов или аристократии — ты обладаешь не меньшими способностями, чем остальные. Никогда не теряй внутренней силы и никогда не сдавайся, и тогда ты переживешь любые трудности и в итоге станешь одним из лучших. Никому не позволяй подавить твою волю и не нарушай своих принципов.

Бур задумался.

— Хорошо, не позволю. Хотя другие бывают задиристыми со мной, но едва ли им удастся, как вы сказали, подавить мою волю.

— Если бы дело было только в них… — вздохнул Катош. — Ну, мне пора. Увидимся в Дорне, Бурраска.

Мальчик чуть грустно кивнул. Мысли его обратились к предстоящей миссии.

«Я ни разу не был в Дорне, не видел моря и кораблей. Я понятия не имею, как их строить и как ходить под парусом. И если нас будут учить, и остальные все поймут лучше меня, я опять останусь не у дел. Нельзя этого допустить. Но как мне подготовиться? Спросить у Асара? Он же сам говорил, что вырос на палубе… Нет, он мог многое забыть, да и специально что-то возьмет и скроет… Может, пойти к учителю Захару?»

Ноги сами понесли Бура по знакомой дороге. Но, подойдя к кабинету сенешала, он услышал чьи-то голоса.

«У него какое-то собрание, — огорчился Бур. — Надо было расспросить Катош-тэма, пока он не ушел! Эх, придется опять догонять других…»

Но неожиданно Бур подумал, что можно просто пойти в школьную библиотеку. Так как занять себя все равно было нечем, он поспешил туда.

Как и большинство мальчишек в его возрасте, Бурраска не был слишком усидчив. Читать ему нравилось только в кабинете Захара, где к этому располагала обстановка. Да и сам сенешал постоянно перебирал бумаги, вчитывался в свитки, отвечал на письма. Библиотека же вызывала у юных драгонов в лучшем случае сладкую зевоту. И все же, когда нужно было выполнить какое-то задание или скоротать время в плохую погоду, они заходили туда.

Бур отворил дверь и зашел в комнату, погруженную в полумрак. Ему всегда казалось, что тут слишком много дерева: двери, полки вдоль стен, оконные рамы, столы со стульями — и как все это еще не съели черви? Книги в Дорнорте обычно сшивали при помощи спирали из проволоки, а обложки дополнительно оборачивали специальной бумагой для сохранности.

— Что-то хотел? — поинтересовался библиотекарь, худой парень, водящийся с помощниками учителей, которых никто из вира не любил. Как правило, это были юноши, по каким-то причинам не попавшие на службу, или просто выходцы из нижних слоев, которым повезло пристроиться работать в Школу. Можно себе представить, какую неприязнь питали эти пареньки к любому члену вира. Ведь ученики, будучи младше их по возрасту, стояли заведомо выше по положению, а впереди их ждала блестящая карьера в элитных военных подразделениях. И помощники учителей частенько отыгрывались на мальчишках за такую несправедливость.

— Нас отправляют в дорнскую гавань. Есть что-нибудь про корабли? — спросил Бур, недоверчиво глядя на библиотекаря снизу вверх.

Тот хмыкнул.

— Про корабли… Да много ли ты успеешь прочитать до обеда? Есть история кораблестроительства, есть история морских битв, есть пара занимательных художественных книг…

— Нет, мне не нужны художественные, а именно исторические или про строительство что-нибудь.

— Про строительство смысла читать нет. Сейчас совсем другие методы, насколько я слышал, а с этого года вообще спроектировали новый тип кораблей. Наверное, вас поэтому туда и посылают, помогать строить. Будете доски таскать и гвозди забивать, — хохотнул парень. — А про историю... иди посмотри третью полку снизу вон в том шкафу. Там есть несколько книг, что-то типа «История мореходства». Только из комнаты не выноси ничего!

Библиотекарь напустил на себя важный вид и внимательно следил за Буром, пока тот шел к указанной полке.

«Может, и хорошо, что мы уезжаем. Поменьше бы видеть этих зазнаек», — пронеслось в голове у мальчика. Он нашел указанную полку и стал по порядку доставать все книги, читая названия.

Он нашел три подходящие книги по истории кораблестроения и мореходства. Забился в угол комнаты, на самый дальний край стола, и начал листать. В первой книге рассказывалась краткая история кораблестроительства Дорнорта:

«Много сотен лет дорнтийцы строят рыбацкие суда, бороздят на них воды нашего великого моря и вылавливают разную рыбу себе на пропитание. Такой промысел известен давно и развит достойно. Лодки мастерят плоскодонные и с палубами, на веслах и парусные. На больших судах рыбаки могут уходить в море на целые месяцы, чтобы поймать особую добычу: морских львов и рыб-убийц, а также редкие виды, живущие лишь в глубоких водах. Такие суда оснащены спасательными шлюпками и имеют иногда по несколько мачт. Но все они не приспособлены для боев и созданы лишь для рыболовства.

Боевые корабли представлены несколькими типами. Первые из них строились еще три века назад, но сначала имели целью исследование. Это были галеры, что проплыли вдоль берегов Края Белой Воды до самой страны Арко-но. Они быстры и легки, но до далеких островов на них не доплывешь — нельзя делать больших запасов, да и к штормам уязвимы.

Теперь же для защиты наших вод от врага созданы могучие суда. Самые крупные зовутся джонами: у них от трех мачт, палуба в сто двадцать шагов длиной и в тридцать шириной, а складные паруса делаются из тростникового волокна — прочного и эластичного. Такие корабли уходят далеко в море, хорошо держатся в шторм и достаточно велики, чтобы закрепить на них метательные орудия. На одном джоне может служить до ста человек, а если идти на нем в атаку на врага, пересекая залив, то и двести человек разместится. Джоны обычно сопровождаются паромами, на которых закрепляют быстрые галеры. Приблизившись к вражескому флоту, галеры спускаются на воду и успешно маневрируют, атакуя врага и беря его корабли на абордаж. Джоны же держатся поодаль, защищая галеры выстрелами из орудий и спуская шлюпки, чтобы подобрать упавших в воду моряков или взять подбитую галеру на буксир. На паромах перевозят также гаруды — корабли с тяжелыми орудиями. Они невелики размером, но идут медленно и требуют особого обращения. Гаруды — главная головная боль наших врагов. Попасть в них сложно, ведь они всегда под защитой галер и джонов, а стреляют с нее горящими ядрами в большие суда. Арконойцы называют гаруды „плюющимися демонами».

Бур захлопнул книгу. Читать, конечно, было интересно, но ему нужно было узнать о строительстве кораблей, а не об их применении в бою. Следующий том так же не поведал ему ничего полезного — там описывались основные крупные битвы на море, и даже была нарисована карта со стрелками, обозначавшими передвижение дорнтийского и вражеского флотов. Бурраска невольно залюбовался картинками, ему даже показалось, что он сам стоит над огромной картой и рисует на ней эти стрелки — вот как будут действовать войска при атаке! Нашей тактикой будет постепенное окружение врага — возьмите его в клещи и нанесите решающий удар!

Но что там насчет строительства? Увы, все, что удалось выяснить юному стратегу — что корабли строят из древесины, леса на которую выращивают вот уже много десятилетий в нескольких особых местах Дорнорта.

«А паруса делаются из тростникового волокна… Доски же скрепляют между собой железными гвоздями и клепками, а сверху конопатят смолистой грязью, которую добывают на севере… Если нас заставят этим заниматься, работа будет тяжелая и грязная».

Но наверняка Бур все равно не мог знать. Поэтому он постарался выкинуть из головы дурные мысли и вернулся к своему виру. Часть ребят все еще паковала вещи, другие разбрелись, кто куда.

— В период молитв выходим, — сказал Тиррон, подойдя к Бурраске.

— Надо поесть как следует, а то неизвестно, когда в следующий раз накормят, — отметил Бур, и друг согласно кивнул.

Вместе они отправились в столовую, где начинали подавать обед.

Через пару часов их и вправду построили у ворот Школы, осмотрели одежду, состояние сапог — кого-то даже послали взять новые в кладовой.

— Если в пути кто-то что-то порвет или потеряет — пеняйте на себя! — предупредил учитель Севастос, поправляя шарф. Он с двумя помощниками залез в повозку, запряженную мускулистым буйволом, который, мерно покачиваясь, пошел прямо по центру дороги, разбрызгивая грязь. Ученики быстро распределились по обочинам, чтобы вконец не испачкаться. Вскоре буйвол набрал ход, и мальчикам пришлось прикладывать немало усилий, чтобы поспевать за повозкой. Бур даже не успел мысленно попрощаться со Школой, Захаром и Катош-тэмом — думал лишь о том, как не отстать.

Темнело еще рано, а ночи стояли холодные. До городских ворот они добрались, когда период дум уже уступил периоду сумерек. Бур пожалел, что не надел под куртку шерстяной рубахи, но времени останавливаться и рыться в заплечном мешке не было.

В городе грязи было ненамного меньше, чем на проселочных дорогах — только здесь к ней прибавились еще и дурно пахнущие отходы. Ночью они подмерзали и покрывались инеем, а днем снова таяли и воняли. Убирали их только к праздникам, а до ближайшего был еще целый месяц. В одном из переулков Бур заметил что-то, похожее не то на старую тряпку, не то на дохлого кота. А Тористан едва успел увернуться от потока помоев, которые какая-то хозяйка, не глядя, вылила прямо из окна.

Чем дальше двигался вир по городу, тем угрюмее становились виды. Буру казалось, что он попал в каменный лабиринт, где все постепенно гниет и вот-вот обвалится прямо на него.

— Хватит глазеть! Иди вперед! — рявкнул один из помощников Севастоса, явно недовольный тем, что учитель послал его подгонять учеников.

Они сворачивали с одной улицы на другую, и Бур начал всерьез бояться отстать: меньше всего ему хотелось бы застрять в этом месте посреди ночи.

Только к лунному периоду, хотя ночное светило и было скрыто за низкими облаками, вир добрался до западных ворот Фахторта. Здесь мальчиков разместили в бараках, где обычно ночевала стража.

— А ужин будет? — шепотом спросил у Бура Тиррон.

— Не знаю, — пожал плечами тот.

— Какой ужин? Кухарка давно закончила смену и ушла домой! Ложитесь спать, а то завтра свалитесь где-нибудь на полпути и сдохнете в придорожной канаве! — издевательски хохотнул второй помощник учителя.

Бур поморщился, но ничего ему не ответил — все равно бесполезно. Стянув отсыревшие сапоги, он взобрался на мешок с сеном, заменявший солдатам постель во время дневных передышек. Одеялом служил другой такой же мешок, только пустой. Хорошо хоть печь на кухне не успела остыть — от стены исходило слабое тепло, и мальчишек быстро сморило.

Разбудили с рассветом, как и грозился Севастос. Правда, Бур не сразу это понял — когда он открыл глаза, барак был уже пуст. Испугавшись, что все ушли без него, мальчик быстро подхватил сумку, натянул непросохшие сапоги и выбежал во двор.

— А вот и наш соня-засоня! — встретил его «добрыми словами» Севастос. — Что же, больше поспал — меньше поел!

Мальчишки невольно загоготали, к явному удовольствию учителя. Бур даже не сообразил, что ответить, да никто и не ждал от него оправданий. Вир тут же отправили к западной дороге, где их ждало несколько телег. Бур увидел, как Тиррон поджал губы — явный признак затаенной обиды на остальных. Ото же кинул на Бурраску возмущенный взгляд.

— Что ты нас позоришь? — прошипел мальчик, оказавшись рядом.

— Заткнись! Сами виноваты, что не разбудили! — вступился за друга Тиррон. — Я припас тебе кое-что с завтрака, отдам, когда поедем.

Буру немного полегчало, но все равно день не задался. Ему ужасно хотелось в туалет, но помочиться не было возможности: почти все уже разместились в повозке с открытым верхом и были готовы выезжать. Только Асар, Глент и Кир расположились в другой вместе со своими питомцами.

— Кто захочет отлить — спрыгивайте на землю, замечу, что пускаете струю с телеги — лично выпорю! — гаркнул Севастос, забираясь в свой транспорт.

Буйвол бодро припустил по дороге, две повозки с ребятами, запряженные коренастыми антилопами, со скрипом поехали следом. Лошадей в Дорнорте почти не знали, но существовало несколько элитных конных отрядов, служивших на южной границе. Крестьяне же в основном использовали для работ буйволов, антилоп и козлов.

Бур стремительно заглотил лепешку, припасенную Тирроном. Запить было нечем, да и не слишком хотелось. Они проехали по размытой дороге не менее получаса, прежде чем Бурраска последовал примеру Игинона — тот спокойно спрыгнул с повозки, когда они проезжали небольшую рощицу, и пристроился под ближайшим деревцем. Потом нагнал транспорт и ловко забрался внутрь. То же проделал и Бур, правда, споткнулся, когда прыгал вниз, да и деревья все уже проехали — пришлось мочиться на открытой местности.

К счастью, в этот день погода благоприятствовала путешественникам — было прохладно, но без осадков, и, что главное — без ветра.

На обед остановились в одной из придорожных таверн. Севастос с помощниками расположился за отдельным столом, мальчишек же посадили на скамьи вдоль стен и дали каждому по миске с похлебкой. Они умяли еду за десять минут, в то время как учитель неторопливо вкушал несколько блюд в течение целого часа. Свободное время Бур использовал, чтобы окончательно прийти в себя и размяться. Он тихо ненавидел Севастоса за его грубость и высокомерие, но старался не думать об учителе, ведь следующие полгода, вероятно, именно он будет командовать их виром. Так что лучше не нарываться.

Во дворе таверны располагались загоны для животных и несколько хозяйственных строений. Бур с любопытством рассматривал все, что его окружало. Сама таверна была трехэтажной — редкое явление для зданий такого типа. Наверное, на верхних этажах живет хозяин — вон какие уютные окошки. А на втором этаже — гостиница, одинаковые окна в ряд.

Прохладный ветер трепал воротник куртки. Бур поежился. Хорошо, что их отправили сейчас — осталось немного потерпеть, и потеплеет. А дальше лишь бы голодом не морили, как-нибудь выдержат…

Наконец, Севастос с помощниками степенно вышел из таверны. Он явно пребывал в хорошем расположении духа.

— Все по местам, ждать никого не будем! У нас еще долгий путь впереди!

Мальчишки поспешили забраться в повозки. Антилопы понуро водили головами в поисках растительности, но земля была наголо вытоптана. Извозчики влезли на козлы, стегнули кнутом, и животные лениво пошли вперед.

Снова потянулись бесконечная дорога, заболоченные поля и редкие леса, чаще всего высаженные искусственно много лет назад. Иногда вдалеке виднелись деревушки и даже городки: из труб домов поднимался манящий дымок, черной струйкой уходя в небо. Топили чаще всего углем, добытым в горах, или торфом из окрестных болот.

— Хорошо, если приедем к полуночи, хоть выспимся немного, — вздохнул Тиррон, кутаясь в куртку. Все мальчики, у кого были с собой хоть какие-то теплые вещи, уже давно утеплились. Бур, к счастью, почти не чувствовал холода — изнутри его согревало свое, особое пламя. Он слишком ярко представлял себе, каким может оказаться Дорн и как ему будет житься там, поэтому едва мог обуздать энергию, бившую из него ключом.

— С такой скоростью не успеем, — покачал головой Асар. — Так что не рассчитывай на отдых.

Когда начало темнеть, Севастос недовольно закричал, чтобы телеги двигались быстрее. Даже сам начал подстегивать буйвола.

«Как будто раньше предвидеть не мог», — хмуро подумал Бур.

Они так и не остановились поужинать. Когда воздух наполнился солоноватым запахом моря, Бур едва мог что-либо разглядеть в трех шагах от повозки. Позади стали раздаваться недовольные звуки — это ворчали молодые питомцы четвертого малого вира. Кир, Глент и Асар пытались их успокоить, но тщетно: животные устали не меньше людей.

— Вон, вон огни! — закричал Ватаний, и ребята все повернулись на его крик, вытянув шеи. Впереди, еще через добрый десяток миль, проглядывались смутные очертания города, испещренного мириадами маленьких огоньков.

— Мы сейчас на одной из верхних точек близких к Дорну холмов, — услышали ребята голос Асара с соседней телеги. — Это виднеется пригород, а за ним — крепость. А дальше будет гавань, где нам и предстоит…

— Я вижу море! — закричал Ксерк, перебивая товарища. — Огромное черное полотно на горизонте!

— Может, это просто ночь, и тебе мерещится? — усмехнулся Игинон, а Гираска лишь покачал головой. Но Ксерка, как всегда, было не переубедить.

— Нет, я вижу эту громадину! Это точно не тучи, и ночь тут не причем!

Бур тоже вглядывался в обступающую их тьму, но не видел ничего, кроме тусклых огней, разбросанных у горизонта. Ночная тишь полей уступила место городским звукам: залаяли псы, заскрипела от порыва ветра какая-то вывеска, послышался треск дерева, приглушенные человечески голоса.

Неожиданно повозка повернула на юг, оставив главную дорогу позади.

— Мы едем в гавань, наверное… — негромко произнес Алакадема.

— Даже в городе не побываем! — вздохнул Ото.

— Неважно. Главное — поскорее добраться, — хмуро заметил Игинон.

На неровной дороге телегу закачало. Один раз она даже увязла в грязи, и мальчишки помогали ее вытащить. К счастью, заминка заняла не больше десяти минут, но Севастос все равно кричал, что они опаздывают и проку от вира никакого. Он явно сам мечтал поскорее вытянуть ноги в теплой постели.

Бур ободрал ладони и испачкал штаны, хотя ему было даже приятно размять затекшее тело.

Наконец, телега выехала на сухую дорогу. Впереди виднелось скопление каменных зданий, в некоторых окнах горел свет. Антилопы кое-как протиснулись в одну из улочек в этом странном, нежилом районе. Со всех сторон стали слышаться крики, кое-где мелькали мужские силуэты.

— Эхе-е-е-й! — послышалось откуда-то слева.

— Тяни, тяни давай! — разобрал Бурраска отдаленные крики.

— Пошла! — засвистел кнут извозчика, и антилопа издала протяжный недовольный крик.

В этот момент они выехали на площадь, освещенную десятками ярких фонарей. От неожиданности мальчики зажмурились, а когда снова открыли глаза, увиденное заставило их в прямом смысле разинуть рот.

Их телега, порядком испачканная в грязи, стояла на широких каменных плитах, из которых была сложена портовая площадь. От непосредственно пристани она была отгорожена цепью, а где-то просто нагромождением камней. Но не это поражало больше всего, а огромные черные силуэты, качавшиеся позади освещенного пространства. Величаво колыхались они на невидимых волнах, как огромные спящие чудища, которым нет дела до царящей вокруг суеты.

А жизнь и вправду кипела: везде раздавался торопливый топот сапог, десятки самых разномастных людей, от мальчишек и простых работяг до бригадиров и инженеров пересекали площадь каждый со своей целью.

— Вы к кому? — рявкнул Севастосу как из-под земли возникший человек. Он был плотного телосложения, с простым обветренным лицом, но в строгой темной форме.

— Мы из Школы драгонов, привезли рабочую силу по приказу фахтара. Это вы — распорядитель?

Севастос слез с повозки и протянул мужчине свиток, видимо, с приказом.

— Я его помощник, он сейчас курирует отгрузку недавно привезенных стройматериалов, — ответил мужчина, махнув рукой на документ. — Вы как раз вовремя с вашей ребятней: поможете там.

— В таком случае, они полностью в вашем распоряжении, — кивнул Севастос и обратился к ученикам:

— Слышали, вылезайте и марш за работу! Слушайтесь во всем помощника распорядителя или будете всем виром спать в хлеву!

Мальчишки поспешно выпрыгнули на каменные плиты площади, оставив пожитки в повозке.

— Отвезите телегу и зверей в рабочий дом, — приказал учитель одному из своих помощников. Сам же, подгоняя мальчиков, пошел следом за мужчиной в темной форме.

У Бура перехватило дыхание. Он будто соприкоснулся с чем-то невероятным, что давно дремало в нем и неожиданно вырвалось наружу. О, боги солнца, как же величественно море! Ничто не сравнится с этой бескрайней водной гладью, затуманивающей разум.

— Даже не дадут передохнуть? — возмутился Тиррон, но ему никто не ответил. Ребята были одновременно растеряны и восхищены окружающей обстановкой.

Помощник распорядителя провел вир до места на широкой пристани. Нестройные шаги и приглушенные восклицания мальчиков пополнили общую какофонию звуков, беспрестанно царящую в этом удивительном месте.

Впереди показались доки, а следом и огромная верфь, где, судя по всему, и строили очередной корабль.

— Сперва делают обшивку, потом спускают ее на воду и проверяют на прочность. Потом закладывают палубу и ставят мачту… Но такого я еще не видел! — Асар, казалось, говорит сам с собой. — Да, они стали больше, и на том целых пять мачт… Такие монстры задавят любое вражеское судно! К тому же, от джонов они взяли общую конструкцию и делают несколько килей — основной внизу и несколько дополнительных…

— Парни, видите те обозы? Мешки с них перетащите вон туда! Только осторожно, у нас рабочий сорвал с ними спину, поэтому становитесь по двое! — махнул им помощник распорядителя.

Но даже вдвоем поднять мешок оказалось непросто: Ватаний застонал, когда двое товарищей взвалили груз ему на спину, а спустя пару шагов не выдержал и упал.

— Берите втроем, организуйтесь уже! — рявкнул Севастос.

Само собой, все поделились на малые виры и втроем тянули по одному мешку.

Вскоре к ободранным ладоням у Бура прибавилась боль в пояснице, а затем и во всей спине. Он изо всех сил старался не упасть, но один раз все же опустился на колено — и оно тоже начало настойчиво саднить.

«Вот тебе и море, вот тебе и корабли…» — думал мальчик, склоняясь под тяжестью очередного мешка. Тем не менее, за полчаса виру удалось разгрузить первый обоз.

— Чего встали, принимайтесь за второй! Быстрее разгрузим, быстрее пойдем отдыхать! — рявкнул Севастос, собственноручно стаскивая покрывающий вторую телегу брезент.

— Эй, учитель из драгонской Школы! — окликнул его помощник распорядителя. — Тебя вызывают!

— Давайте разгружайте! — крикнул Севастос на учеников, досадливо потирая руки и следуя за человеком в форме.

Мальчики неохотно принялись за работу. Правда, вскоре поделились уже на три группы и тащили один мешок вчетвером. Но легче от этого не становилось.

Неожиданно к ним подошел другой человек в темной форме.

— Так, ребята, хватит на сегодня! Эти, может, в другое место надо будет сгружать, определим по надобности.

— А куда нам идти? Куда нас поселили? — спросил Игинон, по обыкновению взяв инициативу в свои руки.

Помощник распорядителя, по виду всего на несколько лет старше ребят, чуть растерянно посмотрел по сторонам.

— Сейчас уточню. Стойте тут и не разбегайтесь, — велел он Игинону и исчез в темноте за пределами фонарей.

Мальчики с облегчением уселись на мешки, которые только что таскали. Никто не говорил ни о голоде, ни об усталости — донести бы ноги до любого, какого угодно укрытия, да завалиться спать.

Стоять остались только Игинон и Асар. Оба выглядели уставшими и хмурыми. Асар весь вспотел и покраснел от натуги, черная челка прилипла ко лбу.

Игинон был выше и плотнее сложен, с волосами цвета темной меди. Будучи старше и физически сильнее всех в вире, он с каждым днем все больше ощущал свое превосходство. Бурраске, конечно, это было не по нраву. Да и не только ему.

Наконец, вернулся первый заместитель распорядителя.

— Идите за мной, для вас подготовили помещение, — сказал он.

Бур с трудом поднялся с мешка. Мышцы на животе вдруг свело судорогой, и он согнулся пополам.

— Эй, ты как? — спросил Ото, схватив Бура под локоть.

— Да чего-то… Ладно, все нормально, — прошептал мальчик, ощутив неожиданную злобу. Ну почему он такой слабый? Почему он никак не вырастет, не окрепнет? Он столько тренировался, а в итоге его хватило лишь на несколько мешков… Он всегда много и сытно ел, но до сих пор большая часть вира выше него… А что еще хуже — он совершенно не способен командовать и управлять другими… Стоит ему даже посоветовать что-то, как Гираска, Игинон или Асар сразу перехватывают первенство. А Ватаний так и просто может перебить и выдать его идею за свою. Почему с ним никто не считается? Он же чувствует себя способным на большее, но никто даже не дает ему шанса. Никто не понимает…

Сжав зубы и кулаки, Бур молча шел вслед за остальными. Их привели в мрачный район, где в основном располагались склады и производственные здания. Между ними стояли бараки, где ночевали рабочие. Хотя, судя по всему, ночевали далеко не всегда — работа в гавани не утихала ни на минуту.

Мальчикам выделили один из бараков. К счастью, внутри оказалось довольно светло и тепло. Справа вдоль стены шла лестница на второй этаж, где жили служащие порта. У входа мальчики обнаружили свои брошенные в кучу заплечные мешки и поспешили их разобрать.

Юных драгонов разместили в большом зале, выделив им набитые соломой матрасы и тонкие одеяла. Видимо, раньше тут было что-то вроде трапезной: длинные скамьи отодвинули к стенам, а в большом камине весело потрескивал огонь. Все столы вынесли, кроме одного, задвинув его в угол.

Бур неосознанно выбрал себе место у этого стола — фактически в углу. Тиррон и Ото заняли соседние лежаки. Ксерк и Глент, несмотря на усталость, умудрились поссориться за обоим понравившееся место. Игинон велел им заткнуться, Асар фыркнул, недовольный то ли затеянной перепалкой, то ли командным тоном Игинона. Гираска не обращал ни на кого внимания. Алакадема и Кир сразу же легли спать на первые попавшиеся лежаки — Кир даже не снял ботинок. Он был самым низкорослым и худосочным и явно устал больше остальных. Тористан досадливо потирал лодыжку, отвернувшись к стене. Бур тоже отвернулся к пространству под столом, натянув на себя жесткое одеяло и положив под голову заплечный мешок.

Бывает такое состояние, когда от усталости не можешь уснуть. Так случилось с ним сейчас. Он ворочался, морщась то от боли в спине и ногах, то от навязчивого потрескивания камина, то от ощущения грязи и пота на теле. В зал вошел прислужник и потушил огонь: Бур притворился спящим и слушал шаги. Все погрузилось во тьму, и звук дыхания спящих товарищей постепенно сморил мальчика. Мыслей в голове не было — только обида и усталость.

НОВЫЙ ЗНАКОМЫЙ

Они проснулись от рева горна, раздавшегося над пристанью, словно призыв к бою. Ежась от свежести и потирая глаза, мальчики по давно въевшейся в подсознание привычке вскочили, натянули обувь и построились. Но за ними пришли далеко не сразу. Некоторые успели еще раз задремать, когда по лестнице со второго этажа спустился Севастос.

— Еще лежите, щенки? Пошевеливайтесь! В следующий раз как услышите сигнал побудки — сразу вставайте и бегите в столовую. Через пятнадцать минут вы должны построиться на пристани и начинать работать!

— Понял и принял к исполнению, учитель! Пусть только покажут, где столовая! — отчеканил Игинон.

Севастос усмехнулся.

— Отведи их на завтрак, а потом на верфи, и передай распорядителю, пусть даст им работы сполна, — велел он помощнику, который спускался следом.

Парень кивнул, подавив широкий зевок.

В столовой давали смесь, похожую на недоваренную кашу. Но мальчики были так голодны, что заглотили все до последнего комка. Запив липкую массу водой, они под сонные, но грозные восклицания помощника учителя побежали на пристань. Там и вправду было что-то вроде построения: люди стояли, разделенные по группам. Перед ними, в неизменно темной, но украшенной яркими синими вставками форме, вышагивал распорядитель. Это был высокий мужчина с плотным телосложением и густыми черными усами. В руках, закинутых за спину, он держал свернутый хлыст.

— Мы должны четко следовать плану! Если не успеваем за день выполнить план — работаем ночью! Никаких поблажек, отчитываться будем перед высшей знатью! Любого, кто будет лениться, ждет порка! Кто будет хитрить — отправлю чистить отхожие места! А если кого поймают на воровстве — привяжу к столбу и высеку до костей на радость навозным мухам! Любое нарушение порядка приведет к наказанию! Мы строим королевский флот — благодаря нам Дорнорт становится сильнее! Благодаря нам Арко-но будет дрожать! Новые корабли — новые победы! Тех, кто работает хорошо, ждет благодарность самого короля! Сам фахтар скажет вам спасибо, чернь! Ради этого можно постараться, ради этого можно работать хоть целые сутки! Сегодня нам предстоит разгрузить пришедшие ночью обозы, а в верфи установить шпангоуты на строящемся корабле и заложить палубы еще на двух! Часть людей так же отправится на помощь плотникам.

Гавкающий голос распорядителя разносился по всей пристани.

— Каждый день одно и то же, — услышал Бурраска откуда-то сбоку. Обернувшись, он увидел паренька лет двенадцати, в длинной рваной рубахе, небрежно заправленной в изношенные штаны. На голову парня была нахлобучена шапка с двумя дырками.

— Че смотришь? Я ее выиграл честно! — тут же поймав взгляд Бура, напыжился парень.

— Да мне-то что! — пожал плечами Бур, пытаясь выглядеть таким же уверенным. — А почему ты сказал, что каждый день одно и то же?

— А-а, ты новенький! Да я смотрю, вас уже группами свозят. Только какая польза от такой малышни? — окинув взглядом вир, засмеялся парень.

— Мы — элитный вир драгонов, чернь! — послышался голос Игинона. Он стоял чуть впереди Бурраски, возвышаясь над ним почти на полголовы.

— Да не трогаю я вас! — отмахнулся парень, тут же потеряв к виру интерес.

К этому моменту все люди пришли в движение. Бура с товарищами отправили носить доски для средней палубы одного из кораблей. Другие рабочие закрепляли их при помощи специальных скоб и гвоздей. Бур никогда не видел такого огромного корабля — они трудились до самого обеда, а смогли застелить только небольшую часть пространства.

— А он от тяжести не утонет? — спросил Ксерк Асара.

— Дурак! Дело не в весе, а в конструкции, — фыркнул Асар, не вдаваясь в подробности.

На обед их снова погнали в столовую. На этот раз давали суп, в котором даже плавали куски какого-то мяса. Бур обрадовался, когда ему в тарелку случайно попал достаточно жирный кусок. Но удача его была недолгой — подойдя к ряду столов, он обнаружил, что все места заняты. Остальные ребята кое-как втиснулись между другими работягами и вовсю поглощали свои порции. Бур растерянно крутил головой.

— Бурраска, иди во двор, там даже лучше — не так душно! — услышал он голос Севастоса. Учитель, явно уже отобедавший в лучшем месте, теперь следил за доверенными ему отроками.

Бур послушно пошел во двор. Ему было немного обидно, что никто из ребят не занял ему место. Но и их можно понять — после нескольких часов напряженной работы ни о чем кроме еды и думать не можешь.

Бурраска побродил по двору — с этой стороны столовую окружали разные хозяйственные постройки. Солнце добротно согревало землю, вся грязь высохла и затвердела. На крыльце и на брошенных вместо скамеек бревнах тоже сидели работяги-строители, с аппетитом поглощая похлебку. Кто-то поделил между своими краюху хлеба.

«И мне бы хоть немного хлеба, так хочется!» — невольно вздохнул Бур. Он уже начал было есть стоя, как вдруг услышал знакомый голос:

— Эй там, внизу! Из драгонов! Полезай сюда, тут место есть! — мальчик в дырявой шапке махал ему рукой с плоской крыши сарая. Внутри постройки хранилось сено для скота, а к торцу была приставлена лестница.

— Давай залезай! А то мне одному скучновато! — ушлый паренек поставил свою миску прямо на крышу и забрал тарелку у Бура, помогая ему подняться.

— А ты доверчивый! Я ведь мог жратву себе забрать! — усмехнулся парень, подавая Буру суп, когда он сел на край крыши и свесил ноги.

— Ты не похож на злого человека, — сказал Бурраска, искоса взглянув на паренька. Тот и вправду отличался добродушным выражением лица: в светлых глазах так и плясали задорные искорки, медно-рыжие волосы растрепались от ветра.

— Ха-ха, а ты типа жрец-исповедник у нас! — засмеялся парень. — Меня Орном зовут! Чего тебя свои не взяли?

— Э-э, меня зовут Бурраска Нашер, — чуть смутившись простотой парня, назвался Бур. — Места всем не хватило, вот я и вышел сюда. Учитель сказал, тут удобно.

— Учитель! Так вы сюда учиться приехали? Странно… Я думал, учат старики, а ты должен сидеть и записывать за ними всякие вещи… Или читать там… А вы тут вкалываете на верфи, как простые работяги.

— Ну, мы должны изучить особенности кораблестроения, поэтому нас послали из Школы сюда, — попытался объяснить Бурраска. — А ты что, в школе не учишься?

— Вот еще! — фыркнул Орн. — Мать говорила, жизнь — лучшая школа! Зато я в свои годы уже много знаю и умею, а из других семей мальчишки — смотреть противно, ходят с дощечками, слоги складывают!

— А ты лучше читаешь, чем твои сверстники? — спросил Бур.

Орн снова рассмеялся.

— Да я вообще читать не умею! Зачем мне это? Я своими руками зарабатываю.

— Здесь, на верфи? Тебе что-то платят?

— Нет, — покачал головой Орн. — Зато кормят бесплатно! Весь Дорн сюда сбежался, да не всех взяли — и отбор очень строгий! Только здоровых и молодых берут, ну и законопослушных, само собой. Так что если не высовываться — до лета будешь сыт!

Бур невольно опустил глаза на свою миску. Суп оказался пресным, а мясо жестким. И за это люди готовы тут работать?

— Так… Что ты там про распорядителя говорил с утра? — найдя, как продолжить разговор, спросил Бурраска.

— А, этот… Да он каждое утро ходит и орет — за то и то накажут, за это и это сам фахтар отблагодарит! А работа одна и та же — один корабль уйдет, другой строят, и конца этому нет…

— Король создает новый флот для крупных сражений с арконойцами. Это совершенно новые корабли, на них мы точно одолеем врага! — с уверенностью заявил Бур.

— Да, скорее всего, только я этого не увижу! Меня укачивает на воде, — усмехнулся Орн, выпивая бульон.

— А мне нравится море. В нем есть что-то чарующее… — негромко произнес Бурраска.

Его новый знакомый посмотрел на мальчика с явным интересом.

— Ну, быть тебе тогда знатным моряком! Хотя, чего это я, ты же драгон — поэтому будешь капитаном, как пить дать!

Бур недоверчиво взглянул на Орна.

— Капитаном? Кто ж мне доверит целый корабль? К тому же, я — часть вира, а вир неделим!

— Да? А я слышал, драгоны потом занимают важные посты, для этого их и учат с детства. Повезло тебе, в общем…

— Ну, я другого и не знаю, — вздохнул Бурраска. — Хотя нет, знаю, конечно. Наставник многому меня научил и показал, как живут люди разных сословий. Но ты не думай, что так легко быть драгоном. Ты постоянно подчиняешься приказам, у тебя совершенно нет свободы куда-то пойти, что-то сделать. Всем плевать на тебя, важна только работа вира…

— Дурак ты! Зато вы едите досыта и даже если с кем-то отношения не ладятся — кто-то в вире обязательно тебя поддержит. У всех есть друзья и враги, понимаешь? Но если ты сам по себе, то часто и спать ложишься голодным, и плеча товарища тебе не видать. А у тебя этого никто никогда не отнимет. Не говоря уже о новой одежде, крыше над головой… Ты, небось, видел самого фахтара!

Бурраска из скромности не спросил у Орна, почему тот одиночка и где его родители. Ему только показалось, что Орн — добрый парень, но внутри ему очень грустно. Так же, как грустно Буру, потому что есть у тебя свобода или нет — одиночество и равнодушие окружающих гложут всех одинаково.

— Какая разница, видел ли я фахтара! От этого еще никто не исцелялся и не воскресал! Он такой же смертный, как и все мы, и именно поэтому ему и нужны драгоны — защищать и оберегать!

— Осторожно, парень, ты ведь говоришь с простой чернью! — засмеялся вдруг Орн и одним движением соскользнул с крыши. — Ладно, увидимся еще на работах! Рад был знакомству!

— Угу, — только и смог ответить Бур, растерянно держа в руках свою опустевшую миску.

РАЗОБЛАЧЕНИЕ И БУНТ

Дни становилось все теплее. Но юным драгонам едва ли было дело до погоды — их полностью поглотила изматывающая работа. Она стала основной составляющей их жизни, фоном, изредка перемежающимся кормежкой и коротким сном. На третью неделю Кир сломал руку. Это обеспокоило Севастоса больше, чем обычно, и он спешно отправил мальчика в одну из лучших лечебниц. Многие позавидовали такой передышке. Но учитель, вопреки здравому смыслу, стал еще требовательнее и злее: будто где-то в душе боялся, что ученики вновь подведут его, поставят в невыгодное положение перед сенешалом и тэлимгерами.

К радости Бура, Катош-тэм действительно появился в столице. Случилось это уже в конце времени Манисвади, перед началом самой жаркой поры. Зайдя на верфь, он обнаружил Бурраску затягивающим канат на корабельной палубе. Помогал ему Орн, который теперь часто оказывался где-то неподалеку.

— Эй, Бур! Пойди сюда! — крикнул Катош, помахав рукой.

— Наставник! Ой, Орн, это Катош-тэм! Закончишь без меня? — Бур от радости чуть не подскочил.

— Ну что с тебя взять, драгончик. Валяй! — только и хмыкнул Орн.

Бур помчался по палубе, получая смутное удовольствие от мерных покачиваний корабля. Иногда ему казалось, что он выживает только благодаря восторгу, который испытывает каждый раз при виде моря. Этот восторг придавал ему сил и заставлял работать, когда некоторые взрослые мужчины уже валились с ног.

— Загоняли тут вас, однако, — вздохнул Катош, глядя на исхудавшего Бура в потрепанной одежде.

— Да. Сначала тяжело было, но теперь мы привыкли, — пожал плечами мальчик.

— Люди ко всему привыкают. Только вот вы не просто люди, вы — драгоны. Нельзя вам так себя загонять.

— Так мы же должны слушаться учителя Севастоса, а это все он… — Бурраска запнулся. Ябедничать было не в чести.

Катош лишь покачал головой.

— Я поговорю с ним. Слышал, один ваш товарищ попал в лазарет…

— Да, Кир балку не удержал, и она ему по руке — бах! Зато теперь отдыхает…

— Все ясно. Ну что, пройдемся? — предложил Катош-тэм. Он явно чувствовал себя неуютно в этом шумном месте, пропахшем солью и потом.

— Погулять? Но мне работать надо… Да и если узнают…

— Не будь трусом, Бурраска! Чтобы служить королю, надо думать своей головой. А с Севастосом я поговорю.

Бурраска неуверенно посмотрел по сторонам. Если кто-то из вира или помощников учителя заметит, как он уходит, его еще больше прижмут. Но предложение Катош-тэма звучало слишком заманчиво…

— Эй, куда идете? — услышали они недовольный голос, уже почти выйдя за пределы верфи.

К ним двигался один из помощников распорядителя, лично занимавшийся распределением вира по работам.

— Это мой ученик, и только я решаю, что он будет делать, — не моргнув и глазом, произнес Катош-тэм.

Человек в форме недовольно насупился, посмотрел на Бура, который внешне не отличался теперь от простого беспризорника, перевел взгляд на форму базура Катоша, и молча пошел прочь.

Бур с восхищением взглянул на наставника — казалось, Катош-тэму не страшны сами боги Арко-Но.

Вместе они вышли за пределы портового района и, к удивлению мальчика, углубились в Дорн. Бурраске за все это время так и не довелось побывать в столице. На деле атмосфера в городе мало чем отличалась от того, к чему они привыкли на верфи: все те же суета, какофония звуков и неизменная вонь.

— Зайдем в одно местечко для нашего брата, — подмигнул Катош. — Хотя тебе, наверное, сперва стоит помыться…

— Нет! — воскликнул в испуге Бур. — Я тогда стану слишком непохожим на товарищей, и они начнут еще больше меня ненавидеть.

— Еще больше ненавидеть? А сейчас-то за что?

— Ну… — замялся Бур. — Не то чтобы ненавидеть, но я для них будто пустое место. Одни только дерутся за лидерство, а другие давно приняли положение подчиненных и не высовываются…

— А ты?

— Я… я так и не выбрал себе роль. Но чувствую, что все они почему-то злятся на меня…

— Даже Тиррон и Ото? — удивился наставник.

— Нет, Тиррон — это, пожалуй, мой единственный друг. А Ото независимый, как всегда. Он со всеми и ни с кем.

— Что ж, главное, что ты не нарываешься напрямую. Когда придет время, я уверен, ты сможешь бросить вызов любому из них.

— Правда? — брови Бура удивленно поползли вверх. — Но ведь они старше и сильнее!

— Это только пока… Поверь, в моем базурте есть немало воинов и старше, и сильнее меня. Но я их командир, а значит, мой приказ для них — закон.

Как бы хотелось Бурраске стать таким же взрослым и уверенным, как Катош-тэм!

Вскоре они добрались до небольшой таверны, расположенной неподалеку от крепости Дорна. Здесь жили в основном военные, а таверна была набита людьми в форме. Катош провел Бурраску в подвал — здесь было прохладнее и тише.

— Садись, нам принесут обед.

Бур беспокойно заерзал на лавке.

— Севастос точно потом накажет меня…

— Да хватит уже прогибаться под них! — неожиданно вспылил Катош. — Если будешь всегда робеть и оставаться в стороне, то в итоге сломаешься! Ты драгон, ты должен бороться, отстаивать свою правоту, драться за нее, если надо!

Бурраска с испугом смотрел на наставника. Тот редко настолько выходил из себя.

Катош сокрушенно вздохнул. Служка спустился к ним с первого этажа, неся кружки с прохладительным напитком.

— Если я пойду против Севастоса, меня высмеют, а Севастос потом будет постоянно устраивать всякие гадости, — обиженно произнес Бур.

— Не завись так сильно от своего вира. Большинство из них в итоге распадалось, и самые талантливые ребята становились командирами, а остальные перегруппировывались в другие виры. Это отбор, понимаешь, — Катош отхлебнул из своей кружки. — В вире выделяются лидеры, и многие из них в итоге делают военную карьеру. Остальные же зачастую остаются обычными воинами среднего ранга, и звание драгонов в их случае не стоит и выеденного яйца. Сам решай, что тебе нужно — стоять телохранителем подле короля, готовым закрыть его своей грудью, или входить в совет военачальников, командуя сотнями, а то и тысячами человек.

— Но… Как же мне стать лидером, если у нас и так половина вира постоянно грызется за первое место? Я не хочу впутываться в эту свору…

Бур боялся, что Катош назовет его трусом, но тэлимгер лишь тихо вздохнул и задумался.

— Ладно. Вероятно, ты еще слишком мал, чтобы потянуть такой вызов. Я все время забываю, что передо мной ребенок… Впрочем, ты очень смышленый малый, и я бы посоветовал тебе для начала побороть свой внутренний страх. Если не хочешь ввязываться в ссоры — не ввязывайся, но хотя бы веди себя с достоинством, преодолей внутреннюю дрожь.

Бурраска покорно кивнул. Ему было обидно, что наставник знает о его страхах, знает о робости и стыде за нее. От этого возникало жгучее желание стать выше своих слабостей.

Мальчик постарался не показать своих чувств, а вместо этого налег на еду. Севастос в любом случае накажет за отлучку, неважно, вмешается Катош-тэм или нет.

В начале периода молитв тэлимгер проводил его до порта. Бур тихо вошел в барак, где они обычно спали. Мальчиков пока еще не было, поэтому Бурраска решил пойти на пристань, поискать Орна.

«Лучше сделаю вид, что работал весь день», — подумал Бур, но тут с улицы донеслись знакомые голоса и топот. Возвращались его товарищи. Бур напрягся, сделал уставшее лицо и побрел к своей лежанке. За его спиной уже слышался хрипловатый голос Игинона — он застудил горло, но все равно держался в первых рядах.

— Эй, Бур! Ты где сегодня был? — подойдя к мальчику, спросил Тиррон.

Бурраска невольно покосился на других ребят и шепотом произнес:

— За мной пришел тэлимгер, хотел узнать, как мы тут...

— Катош-тэм здесь? А почему нас с Ото не позвал? — удивился Тиррон, явно немного обиженный.

— Ну, может, внимание не хотел привлекать… — пытался оправдаться Бурраска.

Он чувствовал себя ужасно виноватым, но старался это скрыть.

— Бурраска Нашер, кто разрешил тебе отлучаться с места работы? — послышался недовольный голос Севастоса.

Внутри мальчика все сжалось. Но он вспомнил возмущение Катоша, вспомнил его презрение к власти какого-то школьного учителя над будущими драгонами.

— Тэлимгер Катош меня вызвал, — неожиданно громко и уверенно произнес Бур.

Взгляды товарищей, усталые и напряженные, остановились на нем.

— Ах, тэлимгер! И ты сразу так расхрабрился? — фыркнул Севастос.— Я бы на твоем месте вел бы себя поскромнее. Потому что я ваш учитель, а не какой-то тэлимгер.

Бурраска хотел ответить, что кроме учителя есть еще и сенешал, да и Катош-тэм имеет не меньше прав, ведь тэлимгер их непосредственный наставник. Но какое-то предостерегающее движение стоящего рядом Тиррона лишило его уверенности. Он как никогда ощутил на себе незримое давление товарищей по виру, злых, замученных ребят, которые, в отличие от него, весь день тяжело трудились и теперь хотели побыстрее лечь спать.

Севастос еще раз фыркнул, окинув Бура уничижительным взглядом, и направился к лестнице на второй этаж, бормоча что-то типа «приходит тут и мешает воспитанию, что за глупая идея привлекать этих вояк»...

Бурраска вздохнул, но тут ему снова вспомнились слова Катоша, его негодование и презрение к самоуправству учителя.

— Несправедливо то, что вы с нами делаете! Неправильно! Мы будущие драгоны, нас нельзя так унижать! — крикнул вдруг он.

Мальчики в зале встрепенулись, а Тиррон вытянулся в струнку от напряжения. Бур невольно столкнулся со злым взглядом Игинона.

«Почему он злится, ведь я же его тоже защищаю?» — пронеслась мысль.

Севастос тем временем медленно развернулся.

— Несправедливо, говоришь? Да что ты знаешь о справедливости, маленький ублюдок? Я покажу тебе несправедливость!

И, стремительно подойдя к Бурраске, он отвесил ему звонкую пощечину. Мальчик рухнул на пол. Лицо обожгло, в ушах зазвенело.

— Он еще вздумал что-то говорить мне, ничтожество! Своему учителю! Вот к чему приводит безделье — один день прохлаждался вместо того, чтобы работать, и пожалуйста! Завтра останешься без еды, посмотрим, как под вечер запоешь!

И Севастос демонстративно плюнул в сторону ученика, угодив, правда, на пол. Его лицо было искажено маской злости, но в глазах учителя Бур заметил напряжение и какую-то потаенную усталость, будто тот хотел поскорее отделаться от всей этой ситуации.

Бур судорожно заморгал, стараясь прийти в себя.

— Вот идиот… — было первое, что он услышал. Правда, непонятно, кто наградил его таким обзывательством. Севастос ушел, рассерженно стуча сапогами по ступеням, а мальчики поспешили улечься спать.

Бурраске, разумеется, было не до сна. Он кое-как добрел до своей лежанки, и, натянув до глаз холщовый мешок, служивший ему одеялом, свернулся калачиком.

Неожиданно он почувствовал гнев. Но не на самонадеянного Севастоса или втянувшего его в эту историю Катоша, а на Тиррона. Этот толстый мальчишка из семьи аристократов всегда называл себя его другом, но ни разу не встал на его защиту. Почему? Почему все вокруг такие трусы? Да и он сам… Что будет, если он продолжит вести себя, как велел Катош-тэм? Уж не убьет ли его Севастос ненароком, списав его смерть на несчастный случай?

Потом Буру пришла в голову мысль, что, возможно, Гираска, его бывший товарищ по играм и тренировкам, тоже вот так почему-то разочаровался в нем, как Бурраска разочаровался в Тирроне, и поэтому перестал с ним общаться.

«Но если я порву с Тирроном, у меня вообще не останется друзей… Разве что Орн, но он же не пойдет со мной в Школу…» — раздумывал Бурраска.

А наутро в их обиталище пришел Катош. Мальчики еще досыпали последние минуты, а тэлимгер, окинув их внимательным взглядом, поднялся по ступеням наверх, где почивал учитель с двумя помощниками.

Он застал Севастоса заканчивающим утренний туалет и не дал тому даже позавтракать. Помощники Севастоса спустились вниз и встали у дверей, велев мальчикам ждать. Те в растерянности остались сидеть на лежаках, кто-то даже заново задремал.

Учитель и тэлимгер вышли только в конце периода росы. Катош не взглянул ни на учеников, ни на Бурраску, растерянно и испуганно глядевшего на двух взрослых, имеющих над ним так много власти.

— Что расселись? Вперед завтракать! — крикнул им Севастос, но как-то беззлобно, будто побаивался Катош-тэма.

Вир побежал в столовую, где народу было уже гораздо меньше обычного. Впервые за несколько месяцев они позавтракали спокойно, без спешки и раздраженных окриков учителя.

Севастос появился только через полчаса. Он отправил их на рабочие места, и только тогда сам приступил к завтраку.

Бур с утра ни с кем не разговаривал, даже с Тирроном. Только почему-то тщательнее стал присматриваться к Гираске, будто пытался проверить свои догадки насчет бывшего друга. Но мальчик вел себя как всегда спокойно и немного отстраненно.

Первым, кому Бур рассказал о случившемся, оказался Орн. Парень уже вовсю возился на палубе, конопатя щели между плотно подогнанными досками густой темно-коричневой смолой.

— А твой Катош-тэм крут, — сказал он, выслушав Бурраску, который незамедлительно присоединился к нему.

— Ну, не знаю… Мне кажется, стоит Катошу уехать, и все станет еще хуже. И учитель обязательно найдет, как мне отравить жизнь. Это так подло! — Бурраска невольно поежился от ожидания беды.

Орн фыркнул.

— В мире не так уж много хороших людей. Так что подлость тут в порядке вещей, привыкай, молодой драгон! А про твои опасения скажу так — если уж ты начал ябедничать, то нечего и отступать. Чуть что — беги к своему Катошу и все ему выкладывай!

— Но это уж совсем нехорошо будет. Меня тогда отторгнет вир…

— Да он тебя уже отторг! — усмехнулся Орн. — Даже я, дурак-дураком, и то знаю, что половина виров распадается, а половина вообще всю жизнь друг с другом грызется. Это вас просто так учат, что вы одно целое, а потом смотрят, кто на что способен, и там уж решают, куда отправить. Как-то так.

— Ну, лидер из меня никакой, — вздохнул Бурраска. — Хотя мне просто не хочется лезть к этим… Игинону и другим.

— Ты осторожен, это понятно. Но и у самого матерого волка есть слабые места. Так что подкарауль просто, когда кто-то из них ослабнет, и бей!

Но Бур покачал головой. Ему совершенно не хотелось кого-то бить или тем более подсиживать. Да, он чувствовал в себе задатки лидерства, которые ему пока не довелось развить, но это не значит, что он должен идти по головам…

Вопреки ожиданиям Бура, Севастос и много дней спустя вел себя сносно. Он будто отгородился от учеников и лишь сухо отдавал приказы или поторапливал холодными восклицаниями. Бурраска старался не попадаться ему на глаза, а Севастос и вовсе словно не замечал его.

Остальные товарищи были, конечно, рады перемене в поведении учителя. И даже стали одобрительнее относиться к Буру, который первый подставился под удар. Но теплых отношений у него ни с кем так и не сложилось.

Более того, Бур начал сторониться Тиррона, в котором глубоко разочаровался. Бурраска не хотел признаваться даже самому себе, однако где-то внутри он хотел стать независимым от человека, который не поддержал его в нужный момент.

К Гираске и Игинону он начал питать еще большее презрение: к первому за предательство их дружбы, ко второму — за чрезмерную заносчивость.

Интуитивно Бурраска понимал, что с возрастом все изменится: он вырастет, догонит товарищей, станет не менее сильным, ловким, умным, чем они. Но все это относилось к какому-то неопределенному будущему, на которое не стоило рассчитывать.

И все же Бур ощутил уверенность в своих силах. Он не только преодолел чувство стыда за то, что Севастос дал ему пощечину, но и тайно гордился своей смелостью. Ведь он хотя бы попытался побороться за справедливость в отличие от остальных ребят, которые предпочитали молча терпеть тяжелый труд и постоянные унижения.

Именно тогда началось отделение Бурраски от вира. Пока еще незримое и неосознаваемое даже самим мальчиком, но уже необратимое.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Время Манисвади — самая теплая пора в Дорнорте, сменилась осенними ветрами времени Сахасра. Близился месяц перелетной птицы. Люди кутались в шерстяную одежду, сменив сандалии на высокие ботинки, а то и на сапоги.

Юным драгонам тоже привезли теплую одежду, и весьма добротную. После пережитых летом невзгод и лишений утепленные штаны, обувь из мягкой кожи и подбитые мехом куртки показались настоящей роскошью. Да и характер работ у вира неожиданно изменился: они все больше выполняли поручения в качестве гонцов или даже помощников распорядителей. Конечно, ответственных заданий им не давали, но постепенно оказывали все большее доверие, вплоть до того, что Асара с Тирроном вскоре посадили переделывать какие-то чертежи.

Бурраска первое время наслаждался переменами — после изматывающего труда выполнять простые задания распорядителей казалось сущей ерундой. За прошедшие месяцы он, как и все в вире, досконально изучил портовую зону, верфь и примыкающий к ним район складов и бараков, так что находить нужных людей или здания было совсем несложно.

Единственное, что несколько отравляло жизнь — вид одетого все в ту же порванную рубаху Орна, продолжающего трудиться на верфи.

— Да не смотри на меня так, драгон! — фыркнул как-то раз парень, поймав во время обеда напряженный взгляд Бура. — Я-то сначала удивился, чего это они вас послали наравне с нами пахать, но теперь все понятно! Хитрые ваши учителя, ничего не скажешь!

— О чем это ты? Почему хитрые? — не понял Бурраска. Ему и так было неудобно разговаривать с приятелем, будучи одетым в теплую куртку и сапоги, в то время как Орн подставлял осенним ветрам почти голое тело. Причем вел себя так, будто не замечал пронизывающего холода, да и обиды никакой не выказывал.

— Да все же просто! — воскликнул Орн. — Они специально сначала заставили вас работать наравне с чернью, чтобы теперь, когда холоднее стало и опаснее, дать вам более подходящее дело. Вон вы какие довольные ходите, и не зря! Матушка говорила — все познается в сравнении, и вы рады, что не надо больше впахивать, и совсем по-другому цените новую работу.

Орн усмехнулся, явно довольный тем, что может поучать молодого драгона. Бурраска озадаченно почесал затылок — получается, все эти унижения и тяжелый труд, на который их обрекли, были заранее спланированы? И никакого личного самоуправства Севастоса не было? Может, он даже исполнял распоряжение Захара и не имел права быть с ними добрым? Хотя нет, Севастос явно получал удовольствие от ситуации — стоило виру оказаться под его властью, и всю его сдержанность как ветром сдуло. Если бы не вмешательство Катош-тэма, неизвестно еще, дожили бы все из вира до этого дня…

С этими нелегкими мыслями Бур шел по каменной пристани, по привычке обводя взглядом остовы и палубы строящихся кораблей — в обязанность помощников входило постоянное наблюдение за рабочими, чтобы никто не смел отлынивать или прохлаждаться.

Буру хотелось сделать что-нибудь приятное для Орна — на протяжении всего времени Манисвади парень помогал ему, развлекая бесконечными байками и поддерживая своим неугасающим жизнелюбием.

«Вот бы раздобыть где-нибудь теплую одежду для него, но разве со складов дадут? Если бы только Катош-тэм еще раз приехал, уверен, он смог бы помочь!»

Но тэлимгер не приезжал: его направили в соседнее княжество с краткосрочным назначением, и Бурраске оставалось только надеяться на встречу.

Взгляд мальчика остановился на двух молодых работягах, явно что-то не поделивших и споривших на повышенных тонах.

Бур растерянно оглянулся — ни распорядителей, ни их помощников рядом не оказалось. Надеяться на то, что двое молодых парней послушают его, малолетнего сопляка, явно не стоило. Но ведь он был драгоном — представителем короля-фахтара, и пройти мимо было бы для Бура проявлением малодушия.

— Эй! Эй, вы! — скорее пискнул, чем крикнул Бур, приближаясь к двум босоногим, ощетинившимся, словно бродячие псы, мужчинам. — Прекратите, иначе мне придется позвать распорядителя!

Парни, только что испепелявшие друг друга взглядами, презрительно посмотрели в его сторону.

— Ты кто, сынок кого-то из распорядителей? Не лезь не в свое дело! — насмешливо бросил один из них.

— Иди куда шел! Или думаешь, раз одел красивую форму, никто тебя не тронет? Вот утопим в море, никто и не заметит! — тут же поддержал его второй.

— Ага, знаем мы таких! Папаня попереживает, конечно, да быстренько снова мамку обрюхатит, чтобы не маялась! Что был, что не было тебя, понял? — сплюнул первый.

И оба заржали, будто и не ругались минуту назад на чем свет стоит.

Бурраска неожиданно разозлился. С одной стороны, хотелось крикнуть им, что они ничего не знают ни про него, ни про его родителей, и права так говорить у них нет! С другой — его поразила грубость и злоба на того, кто пытался просто уладить спор, еще и как можно более мирно. Вот уж правда, не люди, а скоты неблагодарные!

Бур и сам не заметил, как гримаса презрения исказила его лицо.

— Гавкаете, словно собаки беспризорные! Да вы такие и есть! А утопите меня — корпус драгона вас разыщет и на куски порвет, а фахтар только в ладоши похлопает! Недоумки, быстро возвращайтесь к работе!

По мнению Бура, вышло не очень убедительно, но почему-то парни предпочли не связываться — то ли подействовала дерзость слов, то ли упоминание корпуса драгона и короля. Один из них грязно выругался, но второй дернул его за рукав, и они пошли прочь, все еще держась немного порознь.

Бурраска сначала даже обрадовался — впервые ему подчинился кто-то старше и сильнее его. Но потом взгляд мальчика столкнулся с полными затаенной обиды глазами Орна. Оказывается, парень остановился неподалеку и стал свидетелем небольшой перепалки, возможно, даже хотел вступиться за Бура в случае необходимости.

До мальчика не сразу дошло, что слова, произнесенные им в гневе, Орн принял и на свой счет, в одночасье прочертив между собой и юным драгоном непреодолимую границу.

Весь остаток дня юный драгон провел в замешательстве. Неужели, выполняя свои обязанности, Бурраска вот так, почти походя, лишился единственного друга? Да и не его же он назвал беспризорным псом!

Хорошего настроения происшествие не добавило, а посоветоваться Буру было не с кем. Следующие два дня мальчик ходил хмурым и почти не обращал внимания на окружающих.

Орну он боялся попадаться на глаза: вдруг тот скажет ему что-то еще более неприятное, чем то, что читалось в том его взгляде? Сам парень, кажется, тоже избегал встречи с Бурраской — с его ловкостью это не составляло труда.

Ветры крепчали, суеты в порту стало меньше — продолжить судостроение планировалось следующей весной. На третий день после неприятного происшествия с Орном, Севастос собрал вир в бараке, где они прожили все полгода пребывания в Дорне.

— Завтра вы возвращаетесь в Школу. Поэтому на сегодня работы окончены, ужинайте и собирайтесь. Сопровождать вас будут мои помощники, а мне надо еще закончить кое-какие дела, — бесцветным голосом произнес учитель, глядя куда-то поверх голов своих подопечных.

— Слава меченосному змею! — выдохнул кто-то, то ли Кир, то ли Глент.

Ребятам из четвертого малого вира досталось больше остальных — все это время они не только трудились наравне со всеми, но и приучали своих питомцев находиться подле себя и не бояться больших скоплений людей, грохота и криков. Конечно, подросших леопарда Ура и боевого пса Тара приходилось держать на поводках, а орла Иби — на специальном наплечнике или перчатке. Постепенно и животные, и их хозяева привыкли к совместной работе. Более того, близость друг к другу явно помогала хозяевам и их подопечным справляться с трудностями. На вторую неделю после того, как Кир сломал руку, Иби даже отправили к нему в лазарет, сочтя необходимым поддерживать их контакт в любых условиях. Но все равно забот у мальчишек было вдвое больше, чем у остальных.

Бурраска тоже облегченно вздохнул. Школа была для него единственным домом, и возвращение туда означало оказаться в самом понятном и безопасном месте во всем Дорнорте.

Мальчик привычно сполоснул руки и лицо водой и направился в столовую. Последние месяцы научили его держаться независимо от других, и в конце концов он почти перестал обращать внимание на своих товарищей по виру. Правда, возвращение в Школу означало, что им снова предстоит работать вместе. Что ж, пускай так, он не против, но если большинство виров в итоге все равно распадается, о чем он слышал от Катоша и Орна, то и переживать не о чем.

Ведя себя таким образом, Бурраска стал невольно привлекать внимание некоторых своих товарищей, хотя сначала этого совершенно не замечал. Не всем нравилось лидерство Игинона и его вечная грызня с Ватанием, а иногда и с Гираской. В последнее время это привело к тому, что часть мальчишек потянулась к Асару — тот был сведущ в делах кораблестроения и довольно быстро заслужил доверие распорядителей, что сделало его авторитетом в глазах большей части вира. Но Асар совершенно не осознавал своего влияния на остальных, занятый больше чертежами и воспитанием Ура, и постепенно группа его почитателей рассеялась. Разве что Алакадема, вдумчивый и постоянный в своем выборе, стал ему верным другом.

Бурраска не обращал внимания на все эти перестановки, как и на оценивающие взгляды товарищей, которые те все чаще бросали в его сторону.

С недавнего времени вир перевели из столовой для рабочих в более просторный и добротно обставленный зал для работников порта, где подавали сытную и горячую еду.

Как обычно, Бурраска вошел в трапезную в гордом одиночестве и взял полагающийся ему паек — сегодня это было дымящееся жаркое с ломтем хлеба и нарезанные кусочки вяленой рыбы. Прихватив стакан желтого чая, Бур направился к небольшому столу недалеко от входа. В зале уже начали топить огромный камин, а дверь старались плотно закрывать, не давая холодному воздуху проникать внутрь.

Мальчик начал неторопливо есть, погруженный в свои мысли, когда остальные члены вира гурьбой ввалились внутрь, пряча обветренные руки в рукавах курток, а лица — в высоких воротниках. Бурраска поднял глаза, но смотрел мимо заходящих товарищей, в открытый дверной проем, разглядывая стоящее на другой стороне улицы здание с прислоненной к нему расшатанной лестницей.

Увиденная картина напомнила Бурраске день, когда ему не хватило места за общим столом в душной столовой для рабочих. Как ловко тогда завязал с ним разговор Орн, пригласив подняться на крышу сарая и разом разрешив все неудобство ситуации!

Осознание того, что он больше никогда не увидит своего неунывающего друга, заставило Бура вскочить и почти без раздумий выйти из трапезной прямо с подносом.

«В Школе нас снова будут сытно кормить и хорошо одевать, а Орн так и останется прозябать здесь. А когда наступит время Адж и работы прекратятся, он станет просто бродягой без монеты в кармане!» — так думал Бурраска Нашер, едва ли понимая, откуда взялась в нем железная, достойная взрослого драгона уверенность в своих действиях.

Он заметил бывшего друга, когда тот как раз выходил из столовой для рабочих. Орн не ежился под порывами ветра и не пытался укутаться в грязную рубаху, висящую на его худых плечах. И откуда у этого парня столько внутренних сил, что даже холод казался ему ни по чем?

Бур решительно приблизился к другу, так, что тот едва ли успел что-то сделать. Молча пихнул ему в руки поднос с еще дымящимся жаркое, и также без слов стянул с себя куртку, попытавшись накинуть ее Орну на плечи.

Тот, не выпуская подноса, постарался уклониться.

— Ты что творишь? — ставшим неожиданно тихим от удивления голосом спросил парень.

— Завтра мы уезжаем, Орн. Это — мой прощальный подарок, — серьезно произнес Бурраска, накинув, наконец, куртку на плечи друга.

Ветер тут же забрался под одежду, в которой остался стоять мальчик, но его рубаха была целой и с длинным рукавом, в отличие от той, что болталась лохмотьями на Орне.

— Ты что? Да меня если увидят в этом — убьют и отберут! Или скажут, что украл! — парень все пытался скинуть с плеч куртку, но и поднос выпускать из рук не хотел. Попал в положение — не позавидуешь!

— А ты продай! — нашелся с ответом Бур, невольно сжимая зубы от пронизывающего холода.

«Ничего, потерплю несколько дней, а там доберемся до Школы и выдадут новую. Да и ночевать по пути остановимся, отогреюсь!»

Орн с сомнением посмотрел на юного драгона.

— Кому тут продашь? Сразу заподозрят… разве что…

Мальчишки поняли друг друга без слов. Бурраска кивнул.

— Надо продать там, где не заподозрят. Работы тут скоро не станет, а на деньги купишь что-нибудь, что подойдет для твоей… твоей жизни.

Бур испугался, что Орн может снова обидеться на него, но парень, кажется, был слишком обескуражен ситуацией.

— Да я за такую куртку столько выручу… Месяц смогу есть досыта! — хохотнул Орн. — Ну ты прямо как король — одежу с плеча пожаловал! Этот твой изверг-учитель не поколотит?

Бурраска легкомысленно фыркнул.

— А пускай поколотит, мне-то что? Уже проходили… А приедем в Школу, я снова с тэлимгером заниматься буду, Севастос и не вякнет. Переживу! — Мальчик зябко повел плечами, но тут же дернулся, раздраженный своей слабостью.

— Ну, как знаешь, драгон! Ты это… — замялся вдруг Орн. — Ты хороший малый! Жаль, вытрясут из тебя это, станешь как эти стражники с каменными лицами…

— Не вытрясут! — сжал кулаки Бурраска. — У нас тоже все люди разные, я же рассказывал, как Катош-тэм заставил нас крестьянам помогать! А он — самый настоящий драгон! Буду делать, как он, и останусь таким же… каким надо!

Сложно было выражать мысли, когда наружу рвались чувства: сильные и смешанные, ведь с неизбежным расставанием разорвутся и ставшие привычными отношения. А разорвать их необходимо, несмотря на все добрые воспоминания. Бурраска впервые сталкивался с такой ситуацией, и сердце его болезненно сжималось. Но он понимал — с Орном им не по пути, и все, что можно сказать, надо сказать сейчас, иначе не скажешь уже никогда.

— Будем надеяться, тебе удастся! Ну, бывай! — улыбнулся Орн своей неповторимой улыбкой, и, вместо прощального жеста тряхнув подносом, поспешил за угол столовой. Бур знал, что Орн найдет закуток, где сможет на славу подкрепиться, а потом незаметно исчезнет из порта, чтобы сбыть ценную вещь, неожиданно угодившую в его руки. То, что парень выручит за нее достойную сумму, Бурраска не сомневался.

Ему же предстояло еще одно, не менее важное испытание — предстать перед Севастосом и признаться в потере важной части своего гардероба.

«Но надо потянуть время, чтобы Орн успел смыться. Севастос не дурак, может все понять и пошлет искать его», — подумал вдруг Бур и тут же поспешил укрыться в переулке, чтобы никто его не увидел.

Но не стоило сильно опасаться — когда мальчик дошел до барака, нижний этаж которого вот уже седьмой месяц служил виру домом, там еще никого не было. Огонь весело потрескивал в камине, и Бур не придумал ничего лучшего, чем завалиться спать. Если завтра им предстоит дорога домой, а он отправится без верхней одежды, то лучше хорошенько отдохнуть сейчас.

Проснулся Бур посреди ночи от того, что служка ворошил дрова в камине, поддерживая тепло в здании на протяжении всей ночи. Желудок недовольно урчал, а мочевой пузырь настоятельно просил выйти наружу.

Укутавшись в тонкое покрывало и осторожно переступая через товарищей, Бурраска выбрался во двор. Небо было затянуто тучами, мороз тут же пробрался под нагретую у камина одежду.

Бур поспешил справить нужду за ближайшим углом и вернулся в тепло, вознамерившись проспать оставшуюся часть ночи. Голод и тревога накатывали волнами: что завтра скажет Севастос, увидев его без куртки? И достанется ли ему завтрак?

Утро наступило неожиданно. Бур открыл глаза, услышав, что ребята вокруг начали подниматься. Он потянулся, решительно стряхнул с себя пропитанное теплом покрывало и пошел умываться.

— Ты что, прямо так? — спросил его Ото, когда они оба оказались у умывальника.

— Ага, прямо так, — только и сказал Бур. У него не было убедительной версии, почему он без куртки, поэтому оставалось только констатировать факт.

На завтрак он пошел сразу из умывальни, не желая привлекать к себе лишнего внимания.

Так ему удавалось оставаться незаметным до самого отъезда, когда Севастос с помощниками вышли во двор к двум подготовленным повозкам, на которых виру предстояло вернуться в Школу.

— Все здесь? Бурраска, где твоя куртка? Ты что, так ехать собрался? — рявкнул Севастос, оглядывая доверенный ему вир, будто недовольная наседка свой выводок.

Бур пожал плечами.

— Извините, учитель, но куртки нет. Я так поеду, — постарался как можно спокойнее ответить мальчик, хотя внутри у него все дрожало. Окружающие мальчишки смотрели на него с недоумением.

— Как нет? Ты что, продал ее? Совсем ума лишился? Что за безмозглый вир достался! Эта куртка — имущество короля, как и все, что вы носите! С тебя три шкуры за это снимут! — тут же разорался Севастос.

Сердце загрохотало в груди Бурраски. Может, он и вправду сейчас пошел против короля? Что тогда? Высекут, как преступника?

Но он невозмутимо сносил крики и ругань, глядя невидящими глазами перед собой.

«Плевать! Это всего лишь куртка — отработаю, если надо. Изувеченный драгон никому не нужен, а увечить из-за одежды вряд ли станут. Зато Орн и вправду сможет теперь выжить!»

Мысль о друге немного успокоила мальчика.

— Что молчишь, язык проглотил?! Остолоп! Нашли воспитанника на свою голову, лучше бы сразу утонул! И раньше сказать не мог? Нет, теперь перед самым отъездом он всех будет задерживать! Ты что смотришь? Иди принеси новую куртку! — рявкнул Севастос уже на своего помощника. Потом приблизился к Буру так, что тот уж думал — не миновать еще одной оплеухи, но учитель ограничился шипением:

— Если ты думаешь, что тебе это сойдет с рук, то ошибаешься! Я обо всем сообщу Захару, и будь ты хоть сто раз его любимчик, он тебя накажет! Попомни мое слово, просто так ты не отделаешься!

Бурраска сжал челюсти, но взглядом все также буравил точку перед собой. В этот момент он ощутил, как крепнут его силы: может, это и есть воля, о которой говорил Катош-тэм? Конечно, было страшно — и за последствия своего поступка, и за то, что подумают о нем товарищи по виру. Но если уж начал, надо идти до конца.

Юные драгоны уже залезли в повозку, разместив в ногах свои скромные пожитки, когда со стороны складов вышел один из помощников Севастоса, швырнув Буру новую куртку. Мальчик испытал явное облегчение — какое бы наказание его ни настигло в Школе, дорогу до нее он проведет в тепле!

Может, именно потому, что заранее подготовился к испытаниям, или потому, что дорога домой всегда кажется быстрее, но обратный путь Бурраска перенес довольно легко, несмотря на подступающие морозы и пережитые треволнения. Севастос остался в Дорне, помощники лишь приглядывали за порядком, да и мальчики за прошедшие полгода заметно повзрослели.

Физический труд и строгая дисциплина подействовали на них более благотворно, чем предыдущие годы тренировок в Школе. К тому же, многим стукнуло одиннадцать, а некоторым и двенадцать лет, и они вовсю входили в подростковый возраст. Бурраска тоже чувствовал себя более зрелым и уверенным в себе. Мысли и переживания, посещавшие его по дороге в Дорн, теперь казались сущей чепухой.

«Даже если Захар меня отчитает или как-то накажет, то Катош-тэм точно не будет злиться — на моем месте он поступил бы также!» — успокаивал себя юный драгон.

Ночь они провели в таверне на полпути от Фахторта, покинув ее еще затемно и остановившись на обед в одном из придорожных трактиров. Дорога между двумя столицами — официальной и летней резиденцией короля — всегда поддерживалась в хорошем состоянии, а возницы постоянно подгоняли антилоп, стремясь быстрее закончить путь и отогреться от мороза.

В Школу, однако, они все равно прибыли глубоко за полночь. Бурраска замерз, несмотря на наличие куртки, да и остальные ребята кутались в одежду, походя на маленьких встопорщенных птиц. Как только телеги остановились, они резво соскочили на землю и гурьбой поспешили в привычные спальни. Только Кир, Асар и Глент, ехавшие на второй телеге, сначала отвели своих питомцев в вольеры.

Казалось, прошла вечность с тех пор, как они покинули знакомые места. Мальчики с облегчением скинули заплечные мешки и переоделись в свежую сухую одежду: длинные рубахи и шерстяные штаны, по обыкновению сложенные при входе в спальню аккуратными стопочками. Не прошло и часа, как их окутал долгожданный, благословенный сон.

ТЭЛИМГЕР САВЕРИЙ

На следующий день их собрал Захар. Он оглядел воспитанников Школы пристальным взглядом, лишь пару секунд задержавшись на Бурраске — то ли потому, что тот был для старого воина ближе остальных, то ли из-за инцидента с курткой, о чем сенешалу наверняка успели донести помощники Севатоса. Бур же с удивлением отметил, что Захар немного осунулся и постарел — раньше мальчик не уезжал из Школы надолго, и возрастные изменения близких ему людей не бросались в глаза.

— Юные драгоны! — привычно обратился глава Школы к виру, и Бурраска отвлекся от хмурых мыслей. — Вижу, вы выросли и окрепли, и, надеюсь, получили новые знания и опыт, столь необходимые вам в будущем. Служить и защищать фахтара-короля — значит знать и разбираться во всем, что вас окружает, чем живет и дышит не только наша страна, но и наши враги! С завтрашнего дня вы продолжите тренировки с тэлимгерами — так было решено на совете Школы. Однако, чтобы вы не привыкали действовать в постоянных тройках, было решено поменять вас местами.

Последнее заявление вызвало всеобщий гул. Бурраска тоже встревожился, но не потому, что испугался оказаться в команде с другими ребятами, а скорее из-за того, что мог попасть к другому учителю.

«Только бы остаться у Катош-тэма!» — пронеслась в голове мысль.

— Да, — чуть улыбнулся Захар. — Вы должны понимать, что каждый из вас — это часть единого целого, и у вас не может быть приоритетов в дружбе и, тем более, во вражде. Новый состав будет объявлен завтра. Сегодня вы отправитесь на тренировку, а после обеда поможете в уборке территории.

— А нас тоже перемешают? — вскинул руку Глент, переглядываясь с Киром и Асаром.

— И вас тоже, — кивнул сенешал. — Вы с питомцами должны научиться взаимодействовать с другими товарищами по виру, а те — привыкнуть к вашим животным. Иначе слаженной работы не получится. Но в свободное время вы, конечно, можете заниматься дрессировкой вместе.

В учебной комнате стоял гул. Кто-то слегка пихнул Бурраску в бок. Обернувшись, мальчик увидел подсевшего на соседнюю циновку Тиррона.

— Я… это… Поговорить хотел. В дороге при всех неудобно было, а теперь вот… Мы можем в разных малых вирах оказаться…

Бур с удивлением смотрел на друга. Они мало общались в последнее время. Вернее, совсем не общались — он ушел в себя, вычеркнув Тиррона из своей жизни после инцидента с Севастосом. А что же Тиррон? Неужто чувствует себя виноватым?

Мальчик явно робел и не мог подобрать слова.

— Вы как будто отгородились от всех. Сначала Гираска, потом ты… Я никак не могу понять, почему? Разве я что-то сделал не так? Нас тут постоянно меняют, неизвестно, с кем мы завтра попадем и к какому учителю. Захар говорит, нельзя сильно сближаться, но я так не считаю — кто-то с кем-то все равно больше дружит. Вон четвертый малый вир… Вернее, ребята с животными. И Игинон с Ватанием, хоть и собачатся, но всегда держатся вместе. И Алакадема с Асаром стали не разлей вода. А меня кроме вас с Гираской никто никогда не замечал особо… Я хочу сказать, почему вы перестали общаться со мной?

Бурраска Нашер сперва не нашел, что ответить. Потом пожал плечами:

— Я спрашивал у Гираски, почему он изменился. Тот сказал, что у нас серьезная миссия, и надо найти свою роль в вире и стать взрослым. Насчет ролей я до сих пор не знаю… Но вот что серьезнее придется относиться к жизни, к тому, что мы делаем — тут я согласен. Надо развивать в себе волю. Помнишь, Катош-тэм говорил? Думать своей головой, но и приказы выполнять. Вы все так скакали перед Севастосом. А он кто? Просто… Второсортный учитель. Он завидует нам! Через несколько лет мы о нем и не вспомним, а он так и останется — никем! Один раз дали ему власть и вы все тут же начали пресмыкаться! А я так не могу — не хочу унижаться. Никто не захотел встать на мою сторону, поэтому я решил быть сам по себе. И знаешь — в этом есть много преимуществ!

Тиррон округлил глаза от ужаса.

— Как это — сам по себе? Мы же вир — одно целое! Ты не сможешь быть сам по себе, иначе… Иначе тебя исключат, выгонят! Что тогда?

Искреннее удивление в голосе друга невольно взволновало и самого Бурраску. И вправду, что ждет его в будущем, если он не уживется с виром? Если продолжит вести себя также отстраненно? От него тоже отгородятся, откажутся… С другой стороны, Катош же говорил, что большинство виров распадается, и ничего страшного в этом нет.

Но сказать Тиррону, что вир — не такая уж постоянная величина, как им внушают, Бур не решился. Он понимал, что хоть это и не большая тайна, если начнет об этом говорить — подорвет авторитет Захара. И саму идею короля… Он не мог так поступить.

— Можно быть самому по себе и внутри вира, — попытался найти выход мальчик. — Необязательно становиться лидером или гоняться за каким-то положением.

Но по глазам Тиррона он понял, что его слова прозвучали неубедительно.

Необычно было вернуться к распорядку Школы. Это ощутили все ребята, но эмоции от возвращения испытали разные. Ватаний, казалось бы, такой уравновешенный, пребывал в смятении. Асар явно тосковал — в Дорне ему доверяли почти взрослую работу, он ощущал себя достойным наследником отца, а тут пришлось снова стать обыкновенным учеником. Кир с Глентом, наоборот, выдохнули с облегчением: совмещать тяжелый физический труд с дрессировкой животных было слишком тяжело.

Бурраска же больше тревожился о будущем, быстро выкинув из головы работу на верфях.

И вот наступил следующий день — хмурый и морозный. Мальчики надели теплую форму и построились на плацу, натягивая шапки на уши и пряча лица в шарфы. Однако решительный вид Захара, появившегося из административного корпуса в военной форме, заставил весь вир расправить плечи и вытянуться по струнке.

— Драгоны! — гаркнул он так, что большинство вздрогнуло. — Сегодня начинается новый период ваших тренировок. Вы уже не дети, очень скоро вам предстоит занять место в рядах личной гвардии фахтара-короля. Понимаете ли вы ответственность, уготованную вам судьбой? Каждое ваше движение, каждое слово может повлиять на положение нашего правителя, нашей страны и всех ее жителей. Вы должны быть внимательными, замечать все, что происходит вокруг, всегда поддерживать себя в форме и не пренебрегать самодисциплиной. Только такие драгоны смогут стать верными служителями короля. Уже через год вас отправят на настоящую службу, а до той поры будут готовить к ней в составе как малых, так и большого виров. Кроме того, произошли некоторые изменения в составе тэлимгеров — поэтому теперь в одном малом вире будет по четыре драгона. Итак, было принято следующее решение по вашему распределению...

Мальчики замерли и заметно напряглись.

— В первый малый вир теперь войдут: Гираска Ворий, Бурраска Нашер, Игинон Аш, Асар Галанеш. Малый вир второй: Кир Ибика, Глент Аристарский, Тиррон Барийский, Алакадема Курт. И вир третий: Ксерк Зийский, Ото Нори, Тористан Авийский, Ватаний Бор. У первого малого вира тэлимгером назначается Саверий О-Рон, у второго малого вира — Гут Аш, у третьего — Ворон Н-Йен.

У Бура буквально перехватило дыхание. На ватных ногах он переместился к новым товарищам по малому виру, не заметив даже, как случайно задел леопарда Ура, которого Асар держал на поводке.

«Почему не назвали Катош-тэма? Он что, отказался быть тэлимгером? Но почему? Может, ему запретили, потому что он вмешался тогда на верфях, заступился за меня?» — мысли проносились в голове Бура со скоростью света. Он пытался найти глазами своего нового учителя, но в этот раз тэлимгеры не пришли на формирование малых виров. Тогда взгляд Бурраски обратился на новых товарищей.

«Как странно... Я так сначала переживал, что не попал в малый вир с Гираской, а теперь это все только усложняет... И Асара с Алакадемой разделили, и Тиррон выглядит таким несчастным... Как чувствовал, что нас разведут. Но что все же случилось с Катош-тэмом?»

Остальные мальчики тоже были несколько ошарашены.

— А что это за Саверий О-Рон такой? — спросил Ватаний, подозрительно надув свои и так пухлые губы.

— Да, и почему Ларк Увий больше не с нами? — спросил Игинон.

В предыдущем малом вире они с Ватанием как раз обучались у тэлимгера Ларка.

— Ларк Увий и Катош Ард получили особые задания и временно не могут быть вашими тэлимгерами, — пояснил Захар. — Саверий О-Рон согласился подменить их, в связи с чем временно покинул свой пост вирбаха — большая честь для нашей Школы! Наставники прибудут в Школу в ближайшие несколько дней. А пока будете следовать прежнему распорядку занятий.

И Захар с сопровождающими его помощниками покинул тренировочный плац, оставив вир в одиночестве.

Первым опомнился Гираска. Он усмехнулся, будто оценив хитрый замысел школьного руководства, и окинул взглядом своих новых товарищей по малому виру. Бур, прочтя в глазах былого товарища насмешку, тут же сделал уверенную мину и подобрался.

— Хорошо хоть, Ворона теперь не будет, — будто про себя произнес Гираска.

— Не спеши с выводами, этот новый учитель, если он и вправду вирбах, три шкуры с нас сдерет. В армии он руководит тремя сотнями, а тут ему четырех мальчишек дали, — трезво рассудил Игинон. Будучи из рода военных и, к тому же, самым старшим в вире, он часто сыпал терминами и чувствовал себя умнее остальных.

— Так те три сотни — простые сурбазы, пехота, а мы все-таки драгоны, — покачал головой Бурраска. Он опасался, что Игинон тут же начнет спорить, поэтому постарался, чтобы слова прозвучали уверенно и рассудительно.

Игинон неожиданно для Бура согласно кивнул.

— Да, но это нас и спасет — только если сразу дадим ему знать, что мы не какая-то там солдатня, а элита, и, несмотря на возраст, уже кое-что умеем.

Гираска тоже согласно кивнул, хотя сначала Буру показалось, что тому не понравилось, как Бурраска получил согласие Игинона.

Бурраска еще не совсем понимал, какая тонкая игра ведется в вире и какие переживания гложут души мальчишек, каждый из которых тайно мечтал стать лидером.

С неба стали медленно падать снежные хлопья.

— Пойдемте в комнату для занятий, что ли, — подал голос Асар и тут же вместе с Уром направился в сторону здания Школы. Мальчики переглянулись и последовали за ним.

Ребята из двух других малых виров продолжали топтаться на плацу. Бур поймал на себе полный тоски взгляд Тиррона. Он стоял на шаг в стороне от товарищей и выглядел совершенно растерянным.

«Дурак! Надо общаться с новыми соратниками, а не строить из себя несчастного», — с неожиданным раздражением подумал Бур. А потом ему вдруг представилось, что совсем недавно точно так же он сам провожал глазами Гираску, а тот от него отвернулся. Может, ему тоже не понравилось, что Буру так важна их дружба?

«Захар сказал, нам не надо с кем-то слишком сближаться, а кого-то игнорировать. Один вир — как один механизм. А Тиррон с этим не согласен, поэтому и мучается. А надо просто слушать учителя», — решил про себя Бур.

Следующие два дня он провел бок о бок с новыми товарищами по малому виру. Бура и самого удивило, как неожиданно в этот раз они сошлись характерами. Игинон не тянул одеяло на себя, Гираска тоже будто смягчился, а Асар оставался рассудительным и немного отстраненным, часто отвлекаясь на Ура.

В других вирах ситуация сложилась иначе. В малом вире, куда попал Тиррон, ребята сначала явно растерялись, но потом Глент постепенно взял инициативу в свои руки. Он не был таким напористым и жестким, как Игинон или Ватаний, и остальные мальчишки охотно к нему потянулись. Было даже смешно смотреть, как Кир и Тиррон ходят за Глентом по пятам. Алакадема часто присоединялся к Асару, и они вместе проводили время на тренировках и в библиотеке, но от Глента он не отставал, став вторым по инициативности и твердости характера.

В третьем малом вире разгорелась нешуточная конкуренция. Ватаний и Тористан буквально сверлили друг друга взглядами, стремясь стать главными. Ото смотрел на них, как на дураков, подчеркнуто избегая перепалок и свар, но при любом случае помыкал Ксерком. Страсти в этом вире успели накалиться еще до приезда тэлимгеров, так что к вечеру второго дня помощникам Захара пришлось разнимать двух юных драгонов, вцепившихся друг в друга в ожесточенной драке.

Итогом ее стали не только рассеченная бровь Тористана и расквашенный нос Ватания, но и строгий выговор со стороны Захара. Бур впервые видел главу Школы в таком гневе. Тот объявил, что своим поступком ребята наслали позор на весь вир, и в наказание теперь будут обслуживать остальных учеников в течение трех дней, да не просто драить полы и нужники и разносить миски с едой по столам, а делать это, будучи скованными цепью.

Так что к приезду тэлимгеров Тористан с Ватанием стали еще и объектом многочисленных шуток, например о том, долго ли им приходится дожидаться друг друга у двери нужника. Ведь цепи только и хватало, чтобы одному зайти внутрь, а второму остаться стоять снаружи, будто верному стражу.

Ворон Н-Йен, оценив педагогический ход сенешала Захара, не стал отвлекать двух драчунов от хозяйственных дел, но привлек им в помощники оставшуюся часть малого вира. Сначала Ото с Ксерком возмутились такой несправедливости, но очень скоро их симпатии вернулись к товарищам по ставшему общим несчастью — так тэлимгер одним махом решил проблему раскола в своей команде. А чтобы как-то сгладить обиду юношей, он официально назвал Ото лидером вира — Ксерк уже успел проникнуться к нему преданностью, а униженным Ватанию и Тористану только и оставалось, что смириться.

Тем временем внимание первого малого вира, в котором оказался Бурраска, обратилось к новому учителю, вирбаху королевской гвардии Саверию. Им оказался коренастый мужчина лет под сорок с круглой бритой налысо головой, прямым уверенным взглядом и суровым выражением лица.

— Я же говорил, мы для него «мелкие сошки», — прошептал товарищам Игинон, когда Саверий после короткой беседы с Захаром уверенной походкой направился к ним.

Внутри у Бура все сжалось — новый тэлимгер был совсем не похож на Катош-тэма и откровенно пугал. Вирбахи, или командующие тремя сотнями воинов, по указу фахтара входили в Большой Совет. В Саверии чувствовался немалый опыт — как военного и командира, так и стратега, политика, которому, возможно, доводилось выступать даже перед королем. Но Бур, глядя на нового учителя, думал не об этом. Первое, что пришло ему в голову — что перед ним человек, видевший смерть и неоднократно несший ее всем неприятелям Дорнорта.

— Первый малый вир, за мной! — подойдя к ребятам, тут же скомандовал Саверий.

Мальчики, и так стоявшие по струнке, последовали за ним ровным строем.

«Так и научишься маршировать, никаких подсказок не нужно», — подумал Бур, ощущая лишь желание полностью раствориться в их маленьком строю.

Они прошли за здание Школы, перешли тренировочный плац и углубились в сад. Здесь тоже было полно отдельных площадок для занятий борьбой, фехтованием и стрельбой из лука. На одну из них и привел Саверий доверенный ему малый вир.

— Построились! — отдал он новую команду, окинув юнцов взглядом. Рядом с крупным Игиноном и высоким Асаром Бурраска казался себе малорослым и слабым. Гираска совсем немного обгонял его в росте, несмотря на разницу в возрасте, но в его взгляде читался почти открытый вызов, причем не только по отношению к учителю или товарищам — Гир явно был готов принять любые испытания, посланные судьбой.

А вот по лицу Саверия ничего нельзя было прочесть.

— Ты и ты, — указал он на Игинона с Асаром. — Вступайте в рукопашный бой. Остальным отойти и смотреть.

Игинон охотно занял позицию, Асар передернул плечами, разминая шею, и тоже принял стойку. В их глазах не читалось агрессии или желания победить, и Буру почему-то вспомнились слова Игинона: «Мы должны показать лучшее, на что способны, чтобы он не считал нас за сопляков».

Мальчики дрались, как их учили — сначала попробовали силы противника, пропустив пару-тройку ударов, заодно и разогрелись. Это был показательный бой, но постепенно и он стал набирать обороты. Вот Игинон замахнулся, и Асар с трудом ушел от его кулака, чуть не потеряв равновесие. Игинон же не упустил момента, подставив тому подножку. В последний момент Асар смог подобраться и, падая, ловко кувыркнулся через плечо, вскочив на ноги. Игинон снова атаковал, но получил внезапный удар по колену. Зашипев от боли, он отступил, и теперь Асар ринулся в атаку. Однако Игинон хитро отклонился, пропустив летящего Асара перед собой, и сделал подсечку, одновременно толкнув соперника вперед, в результате чего Асар вылетел за границу тренировочного круга, больно оцарапав ладони о замерзшую землю. Надо отдать ему должное, Асар почти сразу вскочил, готовый к новому бою. Противники тяжело дышали, их глаза метали искры.

— Хватит! — скомандовал Саверий. — Теперь вы, — указал он на Бура с Гираской.

Внутри Бурраски будто натянулась струна. Он давно ни с кем не дрался, а уж с тех пор, когда они с Гиром в последний раз боролись, прошло точно больше года. Теперь, после всего, что между ними произошло, вот так померяться силами было одновременно и желанно, и опасно. К сожалению, Бур не ощущал той уверенности, которая ясно читалась в глазах Гираски.

Они заняли позиции, встав в противоположных концах тренировочного поля. Подмерзший песок глухо скрипел под подошвами сапог. Было немного холодно, но оба понимали, что вскоре им предстоит взмокнуть.

Гираска сделал первый бросок — быстрый и обманный. Бур легко уклонился, вспомнив Ото — Катош-тэм часто ставил их в спарринги, понимая, что от Тиррона толку мало, а тренировать мальчишек все же надо. Ото был ловок и быстр и сначала часто побеждал Бура хитрыми приемами, пока тот не разгадал все маневры и ухищрения противника. Поэтому Бур боялся не ловкости Гираски, а скорее его напора и силы, которой тот мог его превосходить. Ирония заключалась в том, что, будучи не самым высоким в вире, Гираска привык применять именно приемы, основанные на скорости и внезапности нападений.

Их бой быстро стал походить на танец — сначала атаковал только Гираска, а Бур плавно уходил в сторону, лишь изредка раззадоривая противника обманными выпадами. Постепенно и Бур стал пробовать свои силы, особенно когда понял, что Гир начал выдыхаться — на морозе в тяжелой куртке долго не попрыгаешь. Однако Бурраска и сам ощущал подступающую одышку: не сбить дыхание при таком темпе было непростой задачей.

Неожиданно Гираска сократил дистанцию и атаковал напрямую, сделав резкий замах рукой и одновременно готовясь к подсечке ногой, ожидая, что соперник отвлечется на отражение верхнего удара.

Бур, почти интуитивно оценив ситуацию, резко подпрыгнул, отчего кулак впечатался ему в грудь вместо лица, но из-за ложной подсечки Гираска потерял равновесие. Бурраска схватил его за руку, не стремясь уйти от удара (все равно куртка значительно его смягчила), одновременно сам атаковал Гира ногой прямо в живот. Гираска, охнув, согнулся пополам, но не успел Бур опомнится, как товарищ в слепой ярости попер на него, будто бык, стремясь снести головой. Бур физически не успевал уклониться, и вместе с рычащим Гираской они вывалились из круга, покатившись по замерзшей земле.

— Достаточно! — резкая команда оборвала всякое желание продолжать борьбу. Гираска откатился от Бура, все еще хватая ртом воздух, тот же силился поскорее встать на ноги, ощущая, как дрожат мышцы и струится пот под рубашкой.

— Построиться! Следуй за мной! — прозвучал новый приказ Саверия, и, стоило ребятам встать в некое подобие шеренги, он тут же повел их к следующей площадке.

Там они показывали свое умение в стрельбе, метании кинжалов и копий, а на следующих площадках — в фехтовании и преодолении полосы препятствий. После последней все четверо взмокли и тяжело дышали, едва стоя на ногах.

— Хорошо! — подытожил Саверий, будто и не гонял только что мальчишек взашей. — А теперь последнее на сегодня — ваше умение прятаться. Дети любят играть в прятки. Посмотрим, насколько вы в этом хороши. Граница — ваш школьный сад. Я буду стоять здесь ровно десять дыханий. Кого найду первым — еще два раза пройдет полосу препятствий. Второй и третий — по разу, а самый незаметный будет отпущен на обед.

Ребята удивленно переглянулись. Задание было необычное, да и Саверий вдруг выдал такую тираду… И голос у него вовсе не такой грубый, когда он говорит спокойно, а не отдает приказы.

— Начали! — развеял приятное впечатление тэлимгер, заставив и так запыхавшихся мальчишек сорваться с места. Не сговариваясь, они бросились в разные стороны, но план пришлось придумывать на ходу.

«Листья на деревьях почти облетели — за них не спрячешься, площадки — открытая местность, значит, надо искать поднявшуюся корневую систему или поваленное дерево… но их не так уж много! И в этой стороне, как назло, все вычищено…» — срывая дыхание, думал Бур. Отбежав на приличное расстояние, он заметался, стремясь найти хоть какой-то ствол потолще, но ничего нужного не попадалось.

В итоге он стал медленно огибать по дуге доставшийся ему сектор сада, чтобы выйти к более привлекательным местам. Солнце уже начало клониться к закату, хмурое небо медленно темнело. Бур, уставший, голодный, грязный, до боли в глазах всматривался в пространство между черными древесными стволами.

«Еще два раза пройти полосу препятствий будет невыносимо! Один раз я еще справлюсь, и то… Не хочу, чтобы меня нашли! Не хочу!» — неожиданное осознание ситуации заставило мальчика остановиться и сесть. Он успокоил дыхание и задумался.

«Катош-тэм всегда учил нас не слушать приказы слепо. Мы целый день плясали под дудку этого Саверия, а сейчас бегаем от него, словно зайцы по лесу. Разве так надо вести себя драгонам? Но что же делать? Если приблизиться к нему, он тут же меня обнаружит… Но и вечно убегать и прятаться… неправильно! Значит, надо держать его в поле зрения, пока еще не стемнело, но ускользать, если он пойдет в мою сторону!»

Созревший план прибавил Буру сил. Он медленно приподнялся и как можно более бесшумно стал углубляться в сад. Их, конечно, учили ходить по лесу так, чтобы не треснула под ногами ни одна ветка. Но одно дело делать это на тренировке в компании друзей, и совсем другое — в морозных сумерках и в одиночестве, да еще после столь напряженного дня!

Бур крался, представляя себя большой кошкой на охоте. Неожиданно слева донеслись голоса — неужели Саверий кого-то нашел? Что же, для него это значит только уменьшение штрафных тренировок! Бур осторожно пошел по направлению к звуку. Замер под ближайшей раскидистой яблоней.

— И кто тут у нас сопит? — неожиданно раздался голос сбоку.

От неожиданности Бур вздрогнул, а от досады чуть не пнул ствол дерева. Саверий стоял совсем рядом, внимательно глядя на юнца. И как он смог подобраться так близко?

— Поздравляю! Ты самый сообразительный! — сказал неожиданно тэлимгер. — Остальные попрятались и сидели, как сычи, а ты все время перемещался — без пса и не унюхаешь. Только вот зря на меня пошел — хотя тактика, полагаю, была верной — держать меня в поле зрения.

— А что… больше никого не осталось? Я последний? — не поверил сначала Бурраска.

Саверий хмыкнул.

— Получается, так. Но другим о своей уловке не рассказывай. Завтра повторим, посмотрим, кто что придумает. Только на своем опыте можно учиться, не лишай своих товарищей этой возможности.

И Саверий растворился в ночном саду, будто его и не было.

Бур растерянно огляделся вокруг — неужели он свободен и может идти? Судя по тому, что других приказов не поступало… И этот Саверий такой странный — то отдает приказы, то мягко беседует… И даже похвалил!

От перенапряжения Бура слегка затрясло.

«Надо пойти умыться хорошенько, иначе Алоя за стол не пустит. Да и грязь на холоде уже коркой запеклась», — пролетело в голове.

День выдался слишком насыщенным. Но, несомненно, принес всем товарищам по виру немалую пользу.

НОВОСТИ

Тренировки продолжались изо дня в день: в любую погоду, в любое время суток, в любом состоянии. Когда Асар простудился, Саверий не смягчился, заставив его проходить все этапы тренировок наравне со всеми. То же повторилось, когда Гираска подвернул ногу.

— В жизни вас не будут спрашивать о настроении или самочувствии: службу придется нести и голодными, и на холоде, и даже в болезни, если боги будут к вам немилостивы и нашлют хворь. И чем быстрее вы привыкнете к этому, тем лучше для вас, — говорил тэлимгер.

Как и в самом начале, он оставался немногословным и не пытался сблизиться с учениками. Но постепенно мальчики ощутили, что установленная дистанция позволяет им достигать лучших результатов. Не было нужды конкурировать за внимание учителя, поэтому никто не чувствовал себя обделенным.

Зато между собой ребята начали общаться более тесно, обсуждая новые приемы и делясь открытиями. Как лучше не сбивать дыхание на полосе препятствий? Что за новый фортель придумал Гираска, чтобы завалить Игинона в рукопашной? И как Буру удается все время оставаться не найденным в зимнем саду?

В конце концов, Бурраска рассказал товарищам о своей тактике, и они все стали перемещаться по тренировочному полю, стремясь ускользнуть от Саверия. Правда, тот все равно с легкостью находил их. Иногда и Бур оказывался не последним, но обычно ему удавалось раствориться даже среди голых стволов.

Радовало ребят и то, что тренировки, хоть и были интенсивными, обычно длились не дольше шести-семи часов. Остальное время мальчики были предоставлены сами себе, пока другие малые виры продолжали заниматься или вовсе отсутствовали в Школе.

Бурраска будто вернулся во время, когда еще не учился, а просто жил у Захара при Школе и в основном был предоставлен сам себе. Но теперь у него появились друзья и, даже занятые каждый своим делом, они держались вместе: помогали Асару в тренировках Ура, а вечерами занимались в библиотеке. Отец передал Асару кипу дубликатов чертежей с верфи, и остальные с интересом погрузились в их изучение.

Вскоре мальчики с удивлением обнаружили, что никому из них не хочется тратить время попусту. Они стали тренироваться самостоятельно: как до, так и после встречи с учителем. Их целью стало улучшение результатов, которые они потом могли продемонстрировать друг другу и тэлимгеру во время основной тренировки.

Так неспешно пролетело холодное время Адж. Начался новый, 1517 год, принеся с собой теплые ветра месяца Цвета.

За прошедшее время все ребята заметно выросли и окрепли. Второму малому виру даже пришлось работать в настоящих казармах: их тэлимгера Гут Аша постоянно отвлекали по делам службы, и он пристроил мальчишек в помощники вирдам — командирам действующих виров, что стало для учеников бесценным опытом.

Третий малый вир, доверенный Ворону Н-Йену, тоже постоянно пропадал за пределами Школы: тэлимгер предпочитал проводить занятия в безлюдной местности, обучая юных драгонов выживанию в диких условиях.

На их фоне обыденные тренировки первого малого вира могли показаться не слишком эффективными. Но получалось наоборот: чувствуя себя в безопасности в знакомых стенах, мальчики все силы бросили на саморазвитие, в итоге получив отменную физическую подготовку. Саверий не спешил выпускать их в полный незнакомых людей и правил мир, предпочтя для начала сплотить дружескими узами.

Однажды утром Бур с удовлетворением понял, что надевать зимнюю куртку больше нет смысла: за окном звенела капель, а у натопленной печи спать стало слишком жарко. Бурраска размялся и сложил куртку, планируя отнести ее Алое. Может, в следующем году она понадобится другому ученику.

В комнате никого не было. Вир по-прежнему жил в одной спальне, но большинство ребят отсутствовали, а товарищи Бура успели разойтись по делам: Асар умчался кормить Ура, Игинон встал пораньше, чтобы успеть получить посылку от семьи (почтовая повозка приезжала на рассвете), а Гираска поставил себе цель улучшить результаты в стрельбе из лука и вторую неделю поднимался раньше, чтобы пострелять. Бур предполагал, что друг просто болезненно реагирует на промахи и не хочет, чтобы кто-то видел, как он мажет.

Бурраска же предпочитал задерживаться на тренировках вечером, а иногда выходил на плац и после полуночи — ему казалось, что именно в этих условиях сложнее всего пробовать свои силы, а поэтому он непременно должен научиться бесшумно передвигаться, метко стрелять и быстро бегать в кромешной морозной тьме.

Зато с утра можно было позволить себе отоспаться, в чем Бур себе никогда не отказывал.

— Привет! — раздался знакомый голос со стороны дверей. Бурраска оглянулся и увидел Тиррона — тот, видимо, только что вернулся из города.

— Вы вернулись? — спросил Бур, невольно разглядывая друга. В последний раз они виделись три недели назад, когда Гут Аш отпустил мальчиков в Школу, дав выходной.

Тогда Бурраска как раз показывал ребятам, как ему удается перемещаться вслед за Саверием, оставаясь вне зоны его видимости. Бур по-настоящему увлекся, к тому же, каждый из них пробовал себя как в роли ученика, так и Саверия, пытаясь отыскать других. Игра затянулась до глубокого вечера, и ребята едва успели на ужин, получив от Алои нагоняй за свой растрепанный вид.

Поэтому Бур только теперь обратил внимание на изменения, произошедшие с другом. Тиррон заметно вырос, свойственная ему пухлость почти пропала, а под одеждой угадывались плотные мышцы. Второму малому виру пришлось нелегко: ребята выполняли многочисленные распоряжения вирдов и базуров, порой сбиваясь с ног. Вирдами становились обычные солдаты-сурбазы, показавшие свои лидерские способности, и, облеченные даже малой властью, рады были погонять мальчишек.

Конечно, Гут Аш следил за тем, чтобы его подопечные не пострадали, и дал им обратное право: ежедневно отчитываться перед ним как по выполненной работе, так и по поведению малых воинских подразделений. Таким образом тэлимгер не столько обучал малый вир, сколько использовал его для пригляда за нужными ему людьми. Но участь юных драгонов легче от этого не становилась.

— Да, Гут Аш отпустил нас на несколько дней, а потом, скорее всего, его заменит Катош-тэм — он уже неделю как вернулся в Фахторт, — поведал Тиррон.

— Что? Катош-тэм вернулся и будет вашим учителем? — не смог сдержать обиды в голосе Бурраска.

А он, значит, так и будет тренироваться под началом сдержанного Саверия… И вроде привык уже, и с ребятами так хорошо сложилось. Но ведь с Катош-тэмом они были настоящими друзьями! А теперь, получается, он будет обучать Тиррона, как и прежде? А с ним даже толком не увидится…

— Видимо, так, — кивнул Тиррон. — Но я тут подумал, если учителям можно меняться, то почему нам нельзя? Вы же хорошо ладили с тэлимгером Катошем, так попроси Захара определить тебя к нам в вир. А Алакадема пусть переходит в твой — они все равно с Асаром дружат.

В голосе Тиррона звучала надежда на воссоединение с другом. Не то чтобы Тиррону было плохо в новом малом вире — им пришлось сплотиться, чтобы преодолевать нападки простых вояк. Но мальчик держался за былую дружбу и надеялся снова оказаться с Бурраской в одной команде.

Перед Буром же встал более сложный выбор: он смирился со сложившейся ситуацией и сам не заметил, как заносчивый Игинон, независимый Гираска и молчаливый Асар стали ему верными товарищами, а казавшийся сперва суровым и отрешенным Саверий-тэм — мудрым учителем. Но и желание общаться с Катошем не отпускало — он так много дал мальчику, так многое поведал ему за то время, когда тренировал их.

— Не знаю, Тиррон, позволит ли Захар… Да и правильно ли это? Будет выглядеть, будто я чем-то недоволен. И не только я, но и Алакадема. Мы как бы подставим свои малые виры и учителей… — то ли рассуждал, то ли оправдывался Бур.

Тиррон вздохнул.

— Ну, смотри сам. Я думал, будет здорово снова вместе учиться. Да и что нам Захар — он сенешал Школы, а очень скоро мы будем жить в городе, служить при короле и… там все по-другому, Бур! Там надо головой думать и выкручиваться, а не слепо слушать учителя.

Последние слова Тиррона искренне удивили Бурраску. Раньше он никогда не слышал, чтобы о Захаре отзывались, как о второсортном служаке, и уж тем более неожиданно было это услышать из уст Тиррона!

Бур растерянно пожал плечами и поспешил сменить тему. Вместе с Тирроном они вышли к завтраку, и Бур внимательно слушал рассказ друга про жизнь второго малого вира в казармах, ведь вскоре они действительно могли переселиться туда для службы.

В этот день в столовой было непривычно многолюдно: вчера вернулись ребята из третьего малого вира, а сегодня на рассвете и из второго. Мальчишки делились полученными впечатлениями, но продолжали держаться сплоченными группами. Бурраска тоже направился к краю стола, где сидели Асар, Гираска и Игинон.

— Сказали, после завтрака будет общее построение, — негромко сообщил Асар.

— Может, потому что вир снова в сборе? — предположил Бур.

— Не-а, вообще всей Школы.

— Давно такого не было, — удивился Бурраска.

— Ага, — только и сказал Асар, переключившись на еду.

После завтрака их действительно отправили переодеться в чистую тренировочную форму и построили на плацу. Предыдущий выпуск был два года назад, и теперь вир Бурраски считался самым старшим из оставшихся в Школе. Их построили в заднем ряду, впереди шеренгами стояли еще два вира — последний состоял из мальчишек шести-восьми лет от роду. Впервые Бур ощутил, насколько он вырос за последние годы: несмотря на то, что в своем вире он оставался самым младшим, построившиеся впереди мальчики едва доставали макушкой до его подбородка.

Перед учениками стоял Захар в своей обычной форме сенешала. Рядом выстроились помощники и учителя, среди которых был и Севастос. Он в последнее время мало преподавал, и то в основном у младших виров, поэтому Бур почти забыл о его существовании. Через минуту из административного корпуса вышли и тэлимгеры Саверий и Ворон Н-Йен, встав сбоку от Захара.

— Драгоны! Я собрал вас для важного объявления, — сразу перешел к делу сенешал. — По указу короля, с сегодняшнего дня моим первым заместителем становится хорошо известный вам учитель Севастос Грид. Можете обращаться к нему по всем возникающим вопросам.

Помощники учителя активно захлопали, перекрывая последние слова Захара, младшие виры быстро подхватили аплодисменты. Последними присоединились ребята из старшего вира. Бурраска посмотрел на светящееся самодовольством лицо Севастоса и с трудом заставил себя изобразить аплодисменты. Он был обескуражен.

«Как можно было повысить такого, как Севастос? Мы все натерпелись от него в Дорне, а теперь у него будет еще больше власти! Почему король издал такой приказ? Почему на это пошел Захар? Захар приближен к королю, он мог бы воспротивиться, если бы хотел…»

— Вот дрянь, — услышал Бур тихий голос Гираски, стоявшего рядом с ним. Буру захотелось обсудить ситуацию с другом. Мысли мальчика метались в голове, и он никак не мог сосредоточиться на речи сенешала.

«Теперь Севастос и здесь может нас доставать. Я слышал, распределением на службу будущих драгонов занимается сенешал — а если Захар отдаст это Севастосу? И тот отыграется на мне… Нет, есть еще тэлимгеры, они вполне могут заступиться! Но как можно было так возвысить этого идиота?»

Кажется, весь вир пребывал в несколько напряженном состоянии. В отличие, кстати, от младших виров — те гораздо спокойнее отнеслись к этой новости, а некоторые мальчики даже улыбались. Наверное, любимчики нового заместителя…

Саверий-тэм после официального объявления сразу увел свой малый вир на тренировку. Ребята немного отвлеклись, выполняя привычные упражнения, но Бур все никак не мог сосредоточиться. В итоге Гираска больно заехал ему в висок в рукопашном бою — так, что искры из глаз полетели. Пришлось отправить Бура в лазарет, где школьный лекарь приказал ему лежать три часа на кушетке и дышать каким-то отваром.

После лазарета Бур немного очухался, но настроение все равно было подавленным. Выйдя на улицу, он заметил, как Игинон, Гир и Асар удаляются в сторону сада, и поспешил за ними.

— Ты как? — спросил Игинон.

— Да нормально, голова не болит, — отмахнулся Бур.

— Говорят, опасно, когда в висок прилетает. Ты извини, я не хотел так, — вздохнул Гираска.

— Да прошло уже все, забыли, — поморщился Бурраска.

— Ты из-за Севастоса такой хмурый? Не переживай, нам недолго осталось, — с обычным видом знатока сказал Игинон.

— Откуда ты знаешь? — спросил Асар.

— Отец написал, сейчас идет мобилизация войск. Еще год будут активно строиться корабли, и за этот год король-фахтар хочет подготовить армию. Значит, Школа постарается набрать новые виры — сразу два или три, я так слышал. А нас побыстрее отправят на службу — основную подготовку мы прошли, вон ребята уже и в казармах успели поработать. Все к тому идет, — объяснил Игинон.

— А кто будет определять, кого куда отправить? — задал наболевший вопрос Бур.

— Скорее всего, нас постараются сохранить в таком же составе. Наверное, отдадут на службу под начало опытного драгона. Типа Гут Аша или Катоша. А, может, и Саверий весь вир к рукам приберет, если ему понадобится.

— А я слышал, нас могут послать служить во дворец, пока более опытные драгоны отправятся на верфи, — вставил Асар.

— Ну, может и так, — пожал плечами Игинон.

— А могут Бура в Школе оставить? Он все же младше нас, вдруг решат его не брать? — обеспокоился Гираска.

— Ну уж нет, я на это не соглашусь. Попрошу Катош-тэма или, может, даже Саверия, чтобы куда-нибудь пристроили, — напрягся Бурраска.

— Да, лучше так, а то Севастос жизни тебе не даст, — кивнул Игинон. — Да и, как я знаю, обычно первые заместители потом становятся управляющими.

— Это ты о чем? Тоже отец рассказал? — удивился Гираска.

— Нет, не отец. Мать, — усмехнулся Игинон. — Она у меня тоже из семьи военных и много об этом знает. Даже служила в молодости на южной границе в отряде саришарх. Но не про это сейчас… Всегда так бывает — если кого-то хотят серьезно повысить, сначала делают его заместителем и смотрят, как он справляется, а потом, если он набрался опыта и хорошо себя показал, его могут повысить до звания человека, которого он замещал.

— Еще не хватало, чтобы Севастос стал сенешалом! — возмутился Гираска.

Бур полностью был с ним согласен — сама мысль о том, что кто-то сменит Захара, которого он помнил главой Школы столько же, сколько помнил себя самого, была возмутительна!

— Ну, мы на это никак не повлияем, — пожал плечами Асар. — И Игинон прав, нам тут недолго осталось. Наверное, это к лучшему…

У Бура в голове все перемешалось. Школа казалась ему неким незыблемым, оплотом безопасности, куда он мог вернуться в любой момент. В конце концов, это был единственный его дом… А теперь им завладеет человек, которого он ненавидит — худший человек во всей Школе! А Захар? Мальчик чувствовал, что стоит Севастосу заполучить власть, он приложит все силы, чтобы отправить Захара куда подальше. Вот только куда? Куда вообще исчезают люди, когда становятся слишком старыми или негодными для службы? Раньше Бур никогда об этом не задумывался, и теперь ему стало страшно. Если он с кем-то не поладит или не приживется на новом месте, у него не будет пути назад. Разве что обратиться за помощью к Катош-тэму или Саверию… Или убежать в пригород, куда водил их Катош два года назад, и стать простым крестьянином, помогать людям… Только вряд ли его так просто отпустят, тот же Севастос постоянно пенял им, что придется отработать хлеб, который они проедали во время учебы в Школе.

Мысли мальчика обратились к инциденту с курткой. Иногда Бурраска вспоминал о нем, но даже после возвращения Севастоса ни Захар, ни Саверий ничего про это не говорили. Может, сочли не таким уж страшным проступком или просто забыли в суете дел, а там и времени прошло изрядно… Через месяц после возвращения Бур окончательно уверился, что его страхи напрасны — он легко отделался. Может, Захар просто решил замять этот случай. Но теперь, когда Севастос стал правой рукой, он все может припомнить.

А ведь Игинон поначалу заискивал перед ним! Ходил в любимчиках, и на верфи всячески угождал. Но теперь и он относится к Севастосу с недоверием. Почему он так себя вел? Пытался втереться в доверие? Да, Игинон умный и хитрый, Бур до такого бы не додумался. И в их малом вире он стал своим парнем, даже не рвется особо в лидеры. Может, понимает, что и Гираска, и Асар дадут ему фору? Да и Бур почувствовал себя увереннее в последнее время и уже не позволит себя задвинуть. Так ему, по крайней мере, казалось.

В таких тревожных мыслях Бурраска отправился на обед. В столовой уже никого не было, но так как он отлеживался в лазарете, Алоя сочувственно поставила перед ним тарелку с похлебкой и положила ломоть хлеба. Однако аппетита не было. Раньше Бур, как и все мальчишки, накидывался на еду, почти не задумываясь, и теперь с удивлением смотрел в тарелку.

Кое-как пообедав, он отправился в сад. Ему хотелось побыть одному и заодно потренироваться, чтобы наверстать упущенное, так как из строя он выбыл в рукопашном бою и пропустил стрельбу, Бур сразу направился к мишеням. Обычно мальчики метали кинжалы, копья или камни из пращи, а также стреляли из большого и малого луков. Бурраска начал с кинжалов — деревянные мишени уже превратились в месиво из щепок, но в целях экономии меняли их редко.

Бурраска привычно занял позицию, прицелился и метнул кинжал. Тот врезался в мишень сравнительно недалеко от центра. Бур отступил на полшага, подбросил в руке второй кинжал, снова прицелился и метнул. Получилось чуть хуже. В голове неожиданно всплыла картина из прошлогоднего времени Манисвади, когда вир только начал работать на верфях. Вспомнилось высокомерное отношение Севастоса, с каким презрением он смотрел на Бурраску, обвиняя его в прогуле. Хотя тот всего лишь последовал за Катош-тэмом, своим наставником.

От пережитого тогда унижения и обиды Бур стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Очередной кинжал вонзился в мишень резче и глубже предыдущих.

«Я всего лишь делал, что мне велели, а в итоге меня выставили дураком перед всем виром! И на моем фоне Игинон выглядел прямо образцом для подражания, а Гираска — таким сдержанным и якобы мудрым. Асар так вообще был на своем месте — весь в чертежах и всегда бок о бок с Уром, так что лишний раз к нему никто не подходил. Но при этом все видели, что Севастос ведет себя подло и перегружает нас работой не ради пользы, а чтобы унизить. Только зачем? Просто от своей злой натуры. Захар как-то говорил, что есть люди — просто злые по природе, они такими выросли, и с этим ничего не поделаешь. И сам же такого пригрел рядом с собой! Да какой из Севастоса сенешал? Он глупый, заносчивый ублюдок! Ненавижу его!»

Кинжалы летели один за другим, а у Бура перед глазами стояла уже не мишень, а напыщенная фигура Севастоса в его золотистом парадном костюме. Вот он бьет ему в живот и выпускает кишки, а вот — кинжал летит ему в печень! Вот он получает в горло и захлебывается в собственной крови! И в сердце, чтобы никогда больше не смог сделать вздоха! А потом эти женоподобные золотистые одежды занимаются огнем и сгорают дотла. И его труп тоже! До костей!

Перед глазами у Бура и вправду будто заиграли искры. Мальчика повело, он судорожно схватил ртом воздух, шаря вокруг себя руками и пытаясь устоять на ногах. Все помутнело — лишь где-то вдали то ли полыхало пламя, то ли взрывались звезды.

В последний миг чьи-то руки подхватили его, бережно опустив на землю. Послышался шум шагов, треск дерева — и пламя перед взором Бурраски наконец погасло.

Спустя какое-то время он ощутил на своем лице брызги воды. Мальчик дернулся, когда его приподняли с земли и засунули в рот горлышко от фляги.

— Пей! Это вода — пей больше! Ты весь горишь! — Саверий, как всегда, отдавал четкие команды.

Бур судорожно глотал воду, ощущая, как затихает пожар внутри него, хотя еще минуту назад ничего не чувствовал.

Он провел ладонью по лицу, размазывая капли воды. Саверий помог ему приподняться и отступил на шаг, закупоривая флягу.

— Что со мной случилось? Это обморок? — чувствуя себя неудобно перед тэлимгером, спросил Бурраска. Голова все еще немного кружилась и мир казался неустойчивым.

— Не совсем, — голос Саверия звучал напряженно. Бур поднял на него глаза и с удивлением прочитал на лице учителя затаенную тревогу.

Мальчик сел, попытавшись протереть глаза, и обвел взглядом округу. Солнце уже начало клониться к закату, тени от деревьев и стоящих в саду мишеней удлинились. Одна мишень была опрокинута, от нее в небо поднимался небольшой дымок.

— Что это? — удивился Бур, осторожно вставая на ноги. Покачиваясь, он подошел к мишени, наступив по пути на один из выпавших из нее кинжалов. Остальные валялись неподалеку, а один так и остался торчать в обугленной сердцевине. Мишень была выжжена в центре, будто в нее попали огненным шаром.

Саверий молча подошел следом.

— Кто это сделал? — оторопело спросил Бурраска, нерешительно пиная ногой разошедшиеся доски.

Тэлимгер положил руку ему на плечо, заставив обернуться. Саверий был всего на полторы головы его выше, но его угрюмый тяжелый взгляд всегда пугал Бура, заставляя чувствовать себя неуютно.

— Послушай меня, Бурраска Нашер. Послушай очень внимательно. Это сделал ты. Да, не смотри так. Это сделал ты. Есть люди — их очень немного, — которые обладают таким даром. И они не отсюда. Я видел такие случаи лишь пару раз — во время службы на южной границе. По этой причине мы так стремимся победить Арко-но…

— Но… Но я не имею ничего… никакого отношения к ним! Я… я… — Буру показалось, что он снова стал задыхаться.

— Тихо, драгон, тихо! Смотри на меня, — Саверий схватил его за плечи и развернул к себе лицом. — Твое происхождение неизвестно, а появление в нашей стране до сих пор — загадка. Но это неважно. Неважно, потому что ты — воспитанник Захара, ты — ученик военной Школы драгонов, назначенный на службу самим королем. Твой дар уникален, мальчик, и тебе придется скрывать его. Это будет наша общая тайна. Но теперь ты должен все время быть начеку. Все-таки не зря тебя считали необычным, — Саверий отступил на шаг и задумался. — С наступлением времени Сахасра вас определят на службу. И хоть тебе едва исполнится одиннадцать, я определю тебя в свой вирбахт. И мы постараемся изучить твой дар, чтобы либо скрыть его, либо направить против наших врагов. А до той поры ты должен быть осторожен. Понимаешь меня?

Бурраска, у которого дух захватило от слов тэлимгера, только и смог, что кивнуть.

— Понимаю, — выдавил он. — Но я не знаю, как это… это работает.

— Никто не знает, — покачал головой Саверий. — Придется выяснять самостоятельно. А до тех пор будь внимателен, следи за каждым своим движением, словом и даже мыслью. В лазарет пока не ходи — отлежись где-нибудь, а завтра мы еще раз все обдумаем.

На ватных ногах Бур побрел в сторону складов, стремясь поскорее спрятаться, забиться в угол и забыть, что все это случилось с ним.

Впервые Бур угодил в ситуацию, когда ему не с кем было поделиться переживаниями. Даже в те моменты, когда он получил оплеуху от Севастоса, когда отдал куртку Орну, он был уверен, что в случае необходимости сможет прийти к Захару и все рассказать. Но теперь не мог. Потому что боялся — Захар не захочет иметь ничего общего с таким, как он. С демоном у него внутри. Проклятье! Сколько раз он слышал полные злобы и скрытого страха рассказы людей о горящих пламенем глазах арконойцев. Для него это были лишь страшные сказки, лишь возможность представлять, как он вырастет и во имя короля пойдет сражаться с подлыми врагами, не дрогнув ни телом, ни духом.

А теперь он сам оказался таким! Надо было убить его еще в детстве — Бур слышал, что иногда пораженных неизлечимыми болезнями детей убивают. Но его недуг все эти годы спал внутри. Что с ним сделают, если узнают? Посадят в клетку, как диковинного зверя? Или казнят?

Судя по словам Саверия, он в лучшем случае станет смертоносным оружием для своих врагов, в худшем — скроет свою особенность и продолжит службу.

А что, если это не проклятье, а дар? Раньше дорнтийцам было тяжело сражаться с Арко-Но, потому что те легко сжигали их корабли. Может, Бурраска, когда вырастет, сможет противостоять им? Не это ли задумал Саверий?

И все равно ему было страшно… Страшно от того, что теперь он оказался связанным с Саверием. Не могло быть и речи о том, чтобы перейти обратно к Катошу. Мальчик чувствовал, что попал в руки к человеку, о котором знал совсем немного и который не вызывал у него доверия. Теперь Саверий может делать с ним, что хочет…

Мысли шли по кругу, и сердце Бура болезненно сжималось. Он так и не смог заснуть ни в укромном месте на складе, ни в спальне вира. Мальчик с опаской глядел на мирно спящих товарищей. Вдруг во сне ему что-то почудится, и он ненароком подожжет кого-то из них? И никто из них ведь даже не подозревает, какой враг притаился рядом… Ни Гираска, ни Игинон, ни Тиррон…

ПРОБА СИЛ

Утро встретило вир хмурым дождем. Радовало только то, что дождь был теплым, впереди маячило время Манисвади. Бурраска изо всех сил пытался сделать вид, что с ним ничего не произошло. Некоторую вялость в поведении друзья списали на полученный накануне удар по голове.

Помощник передал, что Саверий уехал в город по делам. Такое происходило редко, но ребята обрадовались, что получили лишний выходной. Бур подумал было, что Саверий решил доложить королю или кому-то из военачальников об обнаруженной способности ученика, но потом отбросил эту мысль. Он устал постоянно бояться, да и не такая он важная птица, чтобы ради него вирбах тратил столько усилий.

Зато неожиданно объявился Катош-тэм. Как всегда собранный и даже воодушевленный, он собрал весь вир в одной из учебных комнат.

— Раз погода нам не благоволит, а все ваши учителя заняты, сегодня посвятим время занятиям по стратегии, — объявил тэлимгер. И до самого обеда ребята занимались изучением карт и исторических сводок.

Бур, хотя и рад был видеть учителя, не посмел подойти к нему в перерыве и держался немного отстраненно. Мальчика мучило чувство вины: он хотел вернуться во времена, когда они с Катошем общались, будто тот был его другом, но теперь тэлимгер мог заметить в Буре нежелательные перемены. Вдруг он поймет, что в ученике проснулись злые силы? И Бур не решался подходить к наставнику.

Зато против встречи с Захаром Бурраска не устоял. После обеда он заметил, как сенешал неторопливо направляется к себе. Повинуясь душевному порыву, Бур последовал за ним.

— А, это ты, мой мальчик, — сказал Захар, заметив Бура в дверном проеме. — Проходи.

Бурраска нерешительно зашел в так хорошо знакомый ему кабинет. Не было заметно, чтобы сенешал что-то знал.

— Как тебе обучение с Саверием-тэмом? — поинтересовался Захар.

— Он не такой, как Катош-тэм, — выпалил Бурраска. — Но у него свой… свой подход, он много нас тренирует. Сразу видно, что он большой военачальник.

Буру стало неудобно обсуждать учителя, еще и с главой Школы. Он замялся, думая, что бы еще такого сказать.

— Мне кажется, Саверий хочет потом определить нас к себе в вирбахт, — неожиданно вырвалось у него.

— Правда? И как тебе эта идея? — спокойно поинтересовался Захар.

Бурраска пожал плечами.

— Мы с ним уже полгода тренируемся, он строгий, но справедливый. Если в его корпусе такой порядок, то, наверное, нам не о чем волноваться.

— Да, — кивнул Захар. — Ты прав. Саверий — один из лучших командиров и возглавляет один из важнейших вирбахтов. Я буду рад, если ты начнешь службу именно у него.

Слова сенешала одновременно обрадовали и опечалили Бура.

— А как же вы? Почему Севастос стал вашим заместителем? — задал он давно мучивший его вопрос.

— Это было решение короля. Школа разрастается, работы становится все больше, а я не молодею. Мы решили передать Севастосу хозяйственное обеспечение, чтобы я больше внимания мог уделять непосредственно учебному процессу. Скоро здесь появятся новые виры, и я бы предпочел больше времени проводить с ними, а не ковыряться в бумагах.

— Значит, назначение Севастоса не означает, что он теперь… Что он потом может подняться еще выше? — от своих же слов Бур сильно разнервничался, но вдруг вспомнил, что сильные эмоции пробудили в нем проклятый дар, и постарался успокоиться.

— Это зависит от самого Севастоса и его способностей. Когда новые виры подрастут, здесь появятся десятки тэлимгеров, чтобы их обучать. Возможно, кто-то из них станет новым главой Школы или вторым моим заместителем. В любом случае, тебе не надо об этом тревожиться — к тому времени ты будешь служить, вероятно, под командованием Саверия, и душа моя будет спокойна.

Бур вышел от сенешала немного успокоенным, несмотря на то, что теперь волнение никогда не покидало его. Что же, его жизнь со вчерашнего дня изменилась и уже никогда не станет прежней.

Он впервые посмотрел на Школу другими глазами — глазами взрослого, который вскоре лишь изредка сможет возвращаться сюда, чтобы вспомнить о беззаботной поре детства. Заканчивался важный этап жизни юного драгона, а впереди маячил неизвестный новый: с большей ответственностью, но и большей свободой.

Наступала жаркая пора Манисвади, с ней в Школу пришли новые ученики. Для ребят постарше стало непривычно шумно и тесно: на обучение было принято сразу несколько десятков мальчиков шести-семи лет.

Здание Школы гудело, будто улей, учителя и их помощники сбивались с ног, и даже у Севастоса, к тайному удовлетворению Бурраски, плечи заметно поникли, а под глазами пролегли темные круги.

О старшем вире все будто позабыли.

Саверий приехал лишь раз и дал мальчикам приказ продолжать тренироваться без него. Мыслями он был явно далеко от доверенных ему учеников и на Бура не обратил особого внимания.

Катош, ставший тэлимгером вместо Гут Аша, тоже часто уезжал по делам в город. В итоге весь вир оказался поручен оставшемуся драгону, непроницаемому Ворону Н-Йену. Но тот не спешил брать на себя обязательства главного тэлимгера и в своей чуть безразличной манере предоставил ребятам самим находить себе занятие, махнув на воспитательную работу рукой.

К счастью, малый вир Бура к тому времени был уже приучен Саверием не терять время зря. Ребята тренировались изо дня в день, стремясь улучшить свои навыки. К Асару быстро присоединился Алакадема, а за Бурраской подтянулся Тиррон. Последний по-прежнему не отличался быстротой и ловкостью, зато в борьбе его почти невозможно было свалить с ног, да и в метании копий он заметно превосходил ребят.

Постепенно к тренировкам первого малого вира присоединились Глент и Кир. А через неделю ребята заметили, что Ото ввел схожую систему тренировок в своем малом вире, сыграв на желании Ватания и Тористана быть лучшими.

Постепенно между двумя группами началась негласная конкуренция.

Однажды Бур с ребятами направлялись к площадке по борьбе. Она была оборудована небольшими бортиками, внутрь которых был насыпан песок, что делало ее похожей на небольшую арену. Площадка пользовалась у мальчиков особым почетом, поскольку они слышали, что король часто проводит состязания на роскошных аренах, организованных подобным образом.

В этот раз малый вир Ото опередил их — четверо товарищей вовсю тренировались, песок летел во все стороны.

Бур, увидев ребят, решил было смириться и предложить остальным пойти пострелять по мишеням, но Игинон уже вышел вперед.

— Мы здесь тренируемся, прошу вас пойти на малую площадку, — официально произнес он, включив свой высокомерный тон.

— Еще чего! Мы первые пришли! — тут же ощетинился Ото.

Ватаний и Тористан встали от него по бокам, как два телохранителя. Буру стало смешно, но в то же время в душу закралась тревога. Зачем ссориться?

— У нас плановая тренировка, и нас больше. Вы же поместитесь и на другой площадке, — тоном взрослого, объясняющего детям очевидные вещи, произнес Игинон. Ребята постепенно проходили внутрь арены, тесня малый вир Ото.

— Что ты все время главного из себя строишь? Думаешь, раз вас больше, то мы испугаемся? Попробуйте выбить нас отсюда! — оскалился Ото под довольные смешки своих товарищей.

Игинон скривился, готовый уже ответить что-то еще более провоцирующее на драку, но вперед вдруг вышел Бурраска.

— Подождите! Что вы, как в детстве, задираетесь? Давайте устроим состязания, кто победит, тому и достанется арена. Это будет и честно, и полезно — как тренировка! — слова вырвались у Бурраски сами, он почему-то любым способом хотел предотвратить разлад в вире.

— Согласен, это отличная идея! — из-за спины Игинона неожиданно выступил Тиррон, теперь едва уступающий ему в росте. — Давайте разберемся, как взрослые драгоны, а не как деревенская шпана.

Ребята, включая Бура, с удивлением смотрели на друга. Откуда в этом когда-то робком пухлом мальчике взялось столько решимости? Но Бурраске было приятно, что в этот раз Тиррон открыто встал на его сторону.

— Я тоже согласен, — кивнул Игинон, явно не желая выглядеть «деревенской шпаной».

— Идет. Тогда, как на королевской арене, вытянем жребий, кто с кем дерется, — решил Ото.

Ребята наломали палочек и стали тянуть жребий. Недавняя перепалка переросла в новую, интересную игру.

В первой паре оказались Игинон с Ватанием. Страсти сразу стали нарастать — несмотря на то, что лидером третьего малого вира стал Ото, все знали, что Ватаний борется с Игиноном за первенство.

Следующая короткая палочка попалась Ото, и тот с хищным оскалом наблюдал, кто из ребят станет его соперником. Жребий достался высокому меланхоличному Алакадеме, смерившему Ото равнодушно-задумчивым взглядом. Асар ободряюще хлопнул друга по плечу.

Бур с напряжением выдернул палочку из третьей перетасовки. Ему вроде и хотелось принять участие в борьбе, которую сам же затеял, и боязно было проиграть. Тем более что у Игинона с Алакадемой были неплохие шансы, и опозорить свою группу проигрышем не хотелось.

В очередной раз вытянув длинную палочку, Бур испытал скорее укол разочарования, чем облегчение.

А вот Тиррону досталась короткая. Тот слегка вздрогнул, но в глазах его читалась решимость.

— Я завалю толстяка! — выступил вперед Тористан, с вызовом глядя на соперников.

— Попридержи язык! На себя посмотри! Еще кто кого завалит! — послышались возгласы.

Поддержка друзей явно придала покрасневшему Тиррону сил. Он молча выступил вперед, словно бык, глядя прямо в глаза Тористану.

— А почему Тористан? Они с Ксерком должны были жребий тянуть, — вставил Глент.

— Ничего, пусть будет он, — раздался над ухом Бурраски напряженный голос Тиррона.

Мальчики вздохнули и стали снова тасовать жребий. На этот раз Буру хотелось, чтобы короткая палочка выпала ему. Желание поддержать друга и показать себя наравне с Тирроном разжигало в нем внутренний азарт.

Но последний жребий выпал Гираске. Тот воспринял это без восторга, даже вздохнул, глядя на сжавшего челюсти Ксерка. Оба они были примерно одного роста и сложения, но с совершенно разными характерами. Гираска — инициативный, умный, ловящий все новое на лету, с живыми карими глазами, в которых порой мелькала озорная искра. Его медного цвета волосы быстро отрастали и превращались в непослушную шевелюру, но плечи уже начали по-взрослому раздаваться, а лицо приобрело серьезное и сосредоточенное выражение.

Ксерк же отличался худобой и бледнокожестью, которая только усугублялась его темными волосами и вытянутым лицом. Большие серые глаза смотрели настороженно, даже пугливо, кулаки были сжаты от напряжения. Он никогда не отличался многословностью и предпочитал держаться в тени. Но все это время Ксерк упорно тренировался, как и другие ребята, и никогда не отказывался от боя.

Бурраска чуть не застонал от разочарования. Теперь оба друга покажут себя, а он сможет быть лишь зрителем. И лавры победы тоже достанутся им. Тот факт, что драться предстоит со своими же товарищами по виру, Бурраску волновал уже не так сильно.

Тем временем мальчики вышли за пределы арены, оставив на ней первую пару борцов — Игинона и Ватания. Оба высокие, самые старшие из всех ребят, они выглядели серьезными противниками и даже внушали страх.

Игинон тут же сделал пробный выпад вперед, явно раззадоривая противника. Ватаний не ожидал столь внезапного нападения и рефлекторно уклонился, скрипнув зубами от досады. Игинон, как всегда, использовал не столько физический, сколько психологический метод демонстрации своего превосходства. Ребята, тренировавшиеся с ним, уже давно привыкли к обманным выпадам и подсечкам, научившись обходить их и заставляя Игинона попотеть. У Ватания же были совсем иные навыки, и он явно не собирался откладывать дело в долгий ящик. Юный драгон рванул вперед, мгновенно сократив дистанцию и начав методично избивать своего соперника. Игинон был вынужден уклоняться и ставить блоки. Один из стремительных замахов Ватания оказался обманным. Реакция подвела Игинона, и в тот же миг он получил сильный удар под дых. Согнувшись пополам, мальчик стал отчаянно хватать ртом воздух, покачиваясь из стороны в сторону.

Наблюдавшие за боем мальчишки затаили дыхание. Ото самодовольно скривился, а Ватаний выпрямился, с чувством явного превосходства глядя на задыхающегося противника. В этот момент Игинон застонал, сделав пару неуверенных шагов вперед, и с неожиданной силой врезался в Ватания, буквально свалив его с ног. Психологический трюк снова удался — да так, что даже ребята из малого вира Игинона были поражены его актерской игрой.

Игинон нанес смазанный удар по лежащему Ватанию — скорее в запале страстей и от обиды, чем нарочно. Потом поднялся, все еще придерживая рукой область солнечного сплетения, и под крики и аплодисменты своих товарищей заковылял с арены.

— Наша взяла! Довыпендривались! Как ты его! — посыпались со всех сторон довольные крики. Игинон улыбнулся, но из-за боли улыбка вышла вымученной. Он отошел к ближайшему дереву и улегся, опершись спиной на его ствол.

— Он мухлевал! Обманывал, гад! И Ватаний готов продолжить бой! — кричали возмущенно Ото с Тористаном. Ватаний действительно поднялся, потирая ушибленную скулу. Он сплюнул прямо на арену и зло покосился в сторону Игинона.

Вперед выступил Гираска.

— Хватит! Бой окончен, у вас еще будет шанс отыграться. А пока очко в нашу пользу!

Ото, казалось, готов броситься на Гираску с кулаками. Но тут на его плечо легла рука Ксерка.

— Я с ним дерусь, Ото. А твой противник — Алакадема, — кивнул Ксерк в сторону высокого парня, который невозмутимо разминался на краю арены, исподлобья поглядывая на окружающих.

— Тогда объявляю второй бой! — крикнул Ото, пытаясь хоть как-то удержать инициативу.

Они с Алакадемой вышли в центр арены и встали в боевую стойку. Остальные тут же сгрудились вокруг, забыв о спорах. Только Игинон остался сидеть под деревом. Бурраска встревоженно подошел к нему:

— Ты в порядке? Может, сходишь к лекарю? Скажешь, что на учебной тренировке прилетело…

— Нет, посижу, и все пройдет, — махнул рукой Игинон.

В этот момент со стороны арены раздались крики. Игинон с интересом покосился в ту сторону, Бурраска же не удержался и вернулся к ребятам.

Ото пытался сбить Алакадему с ног, однако тот ловко уворачивался и наносил редкие, но стремительные удары. Кулак мазнул Ото по виску, потом — больно врезался в плечо.

Но Ото всегда отличался изворотливостью, и уже несколько раз заехал Алакадеме по ногам: задел лодыжку, затем мягкую часть икры, а в третий раз просто умудрился наступить. Алакадема раздраженно отпрыгивал и пятился, стремясь обойти противника сбоку. Их бой походил скорее на причудливый танец, чем на борьбу, но это только больше раззадорило ребят.

Через некоторое время Алакадема начал переходить в более уверенную атаку, нанося быстрые удары. От одного из них Ото увернулся, поднырнув под руку Алакадемы и оказавшись вплотную к нему. Он хотел всадить кулак в живот противника, но Алакадема схватил Ото за плечи и резко оттолкнул. Удар пришелся на нижние ребра, сам Ото потерял равновесие, и оба парня полетели вниз, подняв облако песка. Вцепившись друг в друга, они катались по арене, пока Алакадема не умудрился согнуть ногу и отпихнуть Ото коленом, при этом заехав ему по губе. Ото взревел, на удивление быстро вскочил и обрушился на не успевшего подняться Алакадему хаотичными ударами.

— Эй, может хватит? Ребята! — неуверенно крикнул кто-то.

— Ото, заканчивай! Ты победил! — крикнул Тористан, поддерживающий за плечо Ватания.

В этот миг Алакадема, несмотря на рассеченную бровь и кровоточащую губу, перехватил кулак Ото и всем телом толкнул противника. Ото скатился на песок, забил ногами, стремясь быстрее обрести опору. Алакадема продолжал извиваться, словно желая отпихнуть Ото как можно дальше.

В итоге, когда Ото перевернулся и почти встал на четвереньки, ботинок Алакадемы с размаху врезался ему в бок. Мальчик резко выдохнул и, подгоняемый собственной злобой, снова кинулся на Алакадему, подмяв под себя и выкрутив тому руку.

— Сдавайся, — зашипел юный драгон на ухо своему долговязому противнику. Тот лишь фыркал, пытаясь избавиться от песка, попавшего в лицо.

— Ото победил! — крикнул Тористан, желая поскорее отхватить хоть одно очко в пользу их команды.

Алакадема, наконец, смог подняться на ноги. Он раздраженно стряхнул песок с волос и с нескрываемой злобой посмотрел в сторону Ото.

— Какие-то глупые бои получаются. Даже не даете довести дело до конца, — фыркнул он.

Ото усмехнулся.

— Не переживай, у тебя еще будет время попробовать себя. Хотя рукопашный бой — явно не твое!

— Заткнись, ублюдок! — взвился Алакадема.

— Что ты сказал?! — Ото рванул вперед, вмиг достигнув противника и замахнувшись на него кулаком. Но Алакадема отвел руку Ото в сторону, одновременно поставив ему подножку. Ото полетел на землю, получив вслед крепкий подзатыльник.

— Кто еще тут драться не умеет! — засмеялся Алакадема, но тут же скривился из-за рассеченной губы.

— Хватит! Бой уже окончен! — крикнул Гираска, вставая между Алакадемой и Ото. Последний уже успел подняться и снова рвался в бой.

— Ал, это не по правилам, не позорь нас! — зашипел вдруг Гираска с неожиданной злостью.

Бур с удивлением взглянул на друга — тот редко демонстрировал такие сильные эмоции. Тем временем Тиррон оттер плечом Ото, тоже встав между ним и Алакадемой.

— Хватит! Разойдитесь уже и не мешайте следующим! — сказал он. Правда, под конец фразы немного смущенно улыбнулся, будто стесняясь своего командного тона.

Бурраска с удивлением наблюдал за поведением своих друзей.

— Алакадема — дурак! — тихо произнес над его ухом Глент.

Вскоре всеобщее внимание приковали к себе Тиррон с Тористаном, вышедшие на арену. Оба были сдержаны и сосредоточены, в их глазах читалась спокойная уверенность и даже уважение к противнику. Буру показалось, что предыдущие схватки были просто баловством, а вот теперь начинается действительно взрослый бой.

Остальные мальчишки тоже затаили дыхание. Даже Игинон, немного придя в себя, подошел к краю арены, положив руку Бурраске на плечо. Тот охотно позволил другу опереться на себя.

Тиррон чуть заметно размял шею и кивнул, будто позволяя Тористану начать. Тот начал медленно приближаться, пытаясь обойти противника. Тиррон поворачивался вслед за ним, сохраняя полную невозмутимость.

Тористан был хорошо сложен для своего возраста: достаточно высок, с развитой мускулатурой, он лишь немного уступал Тиррону в росте и весе. К тому же, у обоих были темно-каштановые волосы и карие глаза — казалось, драться вышли если не братья, то близкие родственники.

Тористан сделал резкий выпад вперед, скорее проверяя реакцию противника, чем стремясь нанести удар. Тиррон уклонился, но ответного удара не сделал. Тористан снова начал кружить, но не дал зрителям заскучать — тут же нанес следующий удар, а затем еще один. Тиррон уклонялся и ставил блоки, но не атаковал. Бурраска сжал кулаки от досады — рано или поздно он пропустит удар, а противник останется невредим!

— Хорошая тактика, умно, — произнес над ухом Бура Игинон.

— У кого? Тиррона? — решил уточнить тот.

— Ага. Он не тратит силы, действуя пассивно, а Тористан выдыхается. Осталось только дождаться, пока он устанет, и можно добить одним ударом. Интересно, где Тиррон этому научился?

Бур с удивлением выслушал Игинона. Ему и приятно было за друга, которого столько лет считали неповоротливой мямлей, и немного завидно — чего еще Тиррон набрался в казармах?

Тем временем бой разворачивался именно так, как предсказывал Игинон. Тористан начал выдыхаться, его удары стали более беспорядочными и смазанными, а Тиррон оставался спокойным и почти не двигался с места. Тористан решил было разорвать дистанцию, но Тиррон сделал несколько шагов вперед, оттесняя его к краю арены. Пришлось Тору снова наносить удары, чтобы отыграть позицию. Во время одного из таких ударов Тиррон не просто уклонился, а перехватил руку Тористана, буквально сжав запястье противника в железных тисках. В этот момент кулак Тиррона врезался Тористану под дых, выбив весь воздух и заставив согнуться пополам. Тиррон даже не толкнул, а скорее надавил на соперника, так, что тот плашмя повалился на арену.

Бой был окончен безоговорочно.

Все восхищенно застыли, глядя на победителя. Это был какой-то совершенно новый, немыслимый для ребят уровень, и тот факт, что победу одержал именно Тиррон, поразил остальных. Бурраска с Игиноном первые разразились аплодисментами. Даже Ото аплодировал, несмотря на проигрыш его команды.

— Где ты этому научился? — спросил Игинон, когда Тиррон подошел к ним с Бурраской.

— Да так, — смущенно повел плечами Тиррон, тут же став прежним неуверенным мальчиком, к которому все привыкли, — научили меня, да и в книгах прочитал…

— Круто! — решил ободрить друга Бур, хлопнув Тиррона по спине. Одежда его оказалась мокрой от пота.

— Спасибо, — еще тише пробормотал Тиррон, стремясь затесаться за спины друзей и не привлекать к себе лишнего внимания.

Игинон ободряюще кивнул ему, и Бурраска тут же понял, что Игинон только что пересмотрел свое мнение и принял Тиррона в свой ближний круг, признал членом их команды.

Это и обрадовало, и немного уязвило Бурраску. Неожиданно он осознал, что последние месяцы гордился тем, что состоит в малом вире с Игиноном и даже завел с ним дружбу.

Тем временем на арену вышли Гираска и Ксерк.

Оба казались настроенными решительно, но Гираска был явно намерен взять инициативу в свои руки. Немного покружив по песку, противники начали делать быстрые выпады, иногда вцепляясь друг в друга и тут же отскакивая. Пару раз Гираска доставал Ксерка кулаком, но тот либо успевал уклониться так, что удар приходился вскользь, либо отвечал таким же ударом, заставляя Гираску сбавить темп.

Наконец, Ксерк пошел в атаку, сблизившись с Гираской вплотную. Тот ответил градом встречных ударов, но Ксерк напирал, в конце концов сделав неуклюжую подсечку, отчего Гираска стал заваливаться вбок и назад, а сам Ксерк по инерции полетел вперед.

Оба быстро вскочили, отряхиваясь и тяжело дыша, и снова зло закружили по арене, как две хищные птицы, готовые вцепиться друг в друга.

Гираска первым сделал выпад вперед. Ксерк уклонился, но прием оказался ложным — Ксерку прилетело коленом в лицо. Тот замотал головой, как ослепленный бык, и схватил Гираску за ногу. Тот плюхнулся на бок, сгруппировавшись, но вскочить не успел — Ксерк навалился на него сверху. Гираска оттолкнул его, перекатился, кое-как поднялся на ноги, встав в боевую стойку. Ксерк тоже успел занять позицию, и они снова закружили по арене, оба грязные от песка и пота.

Гираска сократил дистанцию и замахнулся для удара, но Ксерк уклонился, попытавшись врезать Гираске кулаком под ребра. Тот ушел от удара и умудрился пнуть Ксерка под колено. Мальчик сумел развернуться, засветив приближающемуся Гираске кулаком в живот. Еще немного — и угодил бы ниже пояса, но как будто в последний миг счел это слишком подлым. Гираска согнулся и отступил, давая время себе оправиться, а противнику подняться на ноги. Еще более уставшие и злые, они снова заковыляли друг против друга. Гираска пытался нападать, но Ксерк молча уворачивался.

В один момент Гираска особенно широко замахнулся кулаком, готовясь пробить оборону Ксерка. Тот оказался на краю арены, и места для маневра у него почти не оставалось. Ксерк дернулся, едва успев отвести лицо от летящего кулака, а сам попытался достать Гираску с другого бока. Но тот ожидал подобных действий противника и опустился на одно колено, вместо лица угодив Ксерку в ребра. Тот закричал, вцепился в куртку Гираски, и вместе они повалились на песок. Гираска не успел откатиться, как Ксерк ударил ему по лицу, но тут же согнулся пополам в приступе острой боли.

Игинон отпустил плечо Бура и решительно вышел на арену. Оба противника валялись на песке, зажимая поврежденные места.

— Бой окончен! Ксерку нужно к лекарю! — объявил Игинон тоном, не допускающим возражений. Но этот-то тон и заставил Ото взбелениться.

— Гираска тоже не может встать! Так что вы не победили! — крикнул он, выбегая на арену.

— Но у нас и так два очка! Так что прекрати уже! — остановил Ото Асар. Алакадема из-за его спины сверлил Ото злым взглядом.

— Хватит мне указывать! Вас изначально было больше, в то время как мы все сражались и выложились по полной! Так что бой был нечестным!

— Все честно, ты сам такие правила принял! — возразил возмущенно Асар.

— Что за глупая идея, кто вообще это придумал?! — закричал Ото, сжав кулаки.

Внутри Бурраски на минуту все похолодело. Ведь это он предложил тянуть жребий. Но он считал, что это будет справедливее, чем просто избивать друг друга.

Ему захотелось скрыться за спиной кого-нибудь из товарищей. Но юный драгон вспомнил, как храбро и рассудительно вел себя Тиррон, поддержав в том числе и его идею. Это придало Буру сил и заставило собраться с мыслями.

— Это я предложил! — сказал он, также выйдя на арену. — Потому что если бы завязалась обычная драка, у вас бы не было шансов. А так вы попробовали силы в честном поединке. Ты победил, твои товарищи проиграли. И надо уметь принимать поражение. Нас скоро пошлют на службу, где будет много новых испытаний, и мы, как королевские драгоны, должны поддерживать репутацию короля, а не махать кулаками из-за личных обид.

Ото зло уставился на Бура, готовясь ответить что-то резкое. Бурраска не стал отворачиваться, прямо глядя на рассерженного товарища. Так учил их Саверий: истинный бой выигрывается внутренним мужеством, которое можно передать одним лишь взглядом.

Как ни странно, это подействовало. Ото даже немного отшатнулся.

— Да пошли вы все! — огрызнулся он, уходя с арены. Ватаний и Тористан поспешили за ним. Вся троица прихрамывала и придерживала руками ушибленные места.

Гираска кое-как приподнялся с земли. Бур поспешил ему на помощь, Игинон же подошел к лежащему на песке Ксерку.

— Асар, будь другом, позови лекаря. Скажи, что на тренировке драгон получил неудачный удар, — скорее попросил, чем приказал Игинон.

Асар побежал в сторону лекарской. Алакадема, морщась, присел под дерево, под которым недавно приходил в себя Игинон. Настроение у всех было подавленное, вкуса победы совсем не ощущалось.

— Гир, давай и тебя к лекарю отведем, быстрее же заживет, — предложил другу Бурраска.

Гираска поморщился, но противиться не стал. Вместе они направились в лекарскую. По пути им встретился Асар со школьным лекарем. Мужчина средних лет со вздохом взглянул на новых пациентов.

— Идите в лекарскую, там моя помощница Азида им займется, — на ходу бросил он Бурраске.

Бур кивнул и повел хромающего Гираску к небольшому зданию, где жил и принимал пациентов лекарь и его помощница. Бур и сам недавно лежал тут с сотрясением, поэтому хорошо знал, что и как. Правда, помощницу Азиду он до этого не встречал — она приехала недавно по запросу Захара. Количество новых учеников возросло, и возникла необходимость расширить медицинский персонал.

Когда Бурраска со своим потрепанного вида другом ввалились в приемный покой, там никого не было. Пустовали и койки для пациентов. Бур усадил Гираску на кушетку и пошел на поиски Азиды.

— Госпожа, вы здесь? Нам нужна ваша помощь! — окликнул он лекарку.

— Сейчас! — прозвучал мелодичный голос из глубины дома.

Бур повернулся к Гираске и внимательно осмотрел друга.

— Ты как? — спросил он, но в этот миг занавеска, закрывающая дверной проем, отдернулась, и в приемную вошла Азида.

Лекарка оказалась на удивление юной, а внешность ее весьма миловидной. Но впечатление ее хрупкости рассеялось, как только она принялась за дело.

— Опишите подробно, что с вами случилось, господин, — обратилась она к Гираске.

Тот сперва немного смутился — в Школе им нечасто приходилось иметь дело как с молодыми девушками, так и теми, кто высказывал почтение к их статусу.

— У нас была тренировка, и мы с товарищем немного не рассчитали силы… — начал рассказывать он, поборов смущение и даже приосанившись.

Бурраска неспешно вышел из лекарской. Он был уверен, что о друге теперь позаботятся, и не хотел мешать врачебному процессу.

По небу проплывали редкие пушистые облачка. Вовсю светило солнце, птицы выводили трели в густых древесных кронах. Здание Школы тонуло в зелени деревьев, почти полностью окруженное садом. Говорят, его высадили еще до того, как основали Школу, даже еще до строительства резиденции короля в Фахторте.

Почти сразу за Школой начинались посевные поля, в том числе и обширный школьный огород. Бурраска знал эти места, как свои пять пальцев. Он вырос на этом косогоре, где сад сменяется вспаханными холмами, а между ними ютятся милые деревеньки. Много лет подряд он наблюдал, как солнце поднимается из-за далекого леса на горизонте, а садится за Фахтортом, чьи очертания всегда тонут в призрачной дымке на западе. Это был его дом, единственный и самый лучший, и никакие Севастосы и черная магия не могли это изменить.

ПОДСКАЗКА УЧИТЕЛЯ

Бурраска с Тирроном сидели в общей спальне. Был уже вечер, их товарищи после ужина разбрелись, кто куда. Асар с Киром и Глентом пропадали в вольерах, а Ксерку, Гираске и Алакадеме пришлось остаться в госпитале: каждый из них получил серьезные ушибы и травмы.

— Ты-то как, нормально? — спросил после затянувшейся паузы Бур, опершись на стену и пожевывая припасенную с ужина лепешку.

— Да, наш бой был не таким кровопролитным, — ответил Тиррон, кутаясь в одеяло. На дворе стоял месяц колоса, но ночь выдалась прохладной. Мальчика же явно слегка знобило после пережитого.

— Ты так круто все просчитал! И сам уберегся, и Тористан легко отделался! — решив подбодрить друга, сказал Бур.

Тиррон как-то неуверенно повел своим широким плечом.

— Наверное, но… мне не нравится все это, ты же знаешь. Ну, драки там, чтобы бить кого-то. Нет, если за справедливость или врагов, то само собой. А если своих товарищей или ради потехи… противно как-то.

— Да! — подхватил Бурраска. — Мне тоже! Я сразу себя так чувствую, будто предаю своих товарищей. Что неправильно это, разобщать наш вир глупыми склоками. Только вот с кем еще нам учиться драться, если больше в Школе никого нет? Мелюзга одна…

— Так мы всегда друг с другом дрались на тренировках, и было нормально. А тут дело было не в оттачивании навыков, как учителя говорят, а просто выразить злость. А у меня… у меня нет злости на своих, понимаешь? — отчего-то виновато улыбнулся Тиррон, взглянув на друга.

— Да, глупо было ссориться из-за какой-то арены. Но могли бы вообще друг друга избить…

— Ты все верно предложил, — сказал вдруг Тиррон. — Лучше так, чем простая драка. Ты пытался внести порядок… Гут Аш нам повторял, когда находил время для бесед, что в службе очень важен порядок, дисциплина.

— Это он научил тебя так драться? — поинтересовался Бурраска.

— Нет, не он… Не только он. В казармах я встретил воина, драгона из рядовых. Он меня защитил однажды, пошел против командира другого вира, который хотел меня унизить. А тот сурбаз защитил, хотя это было серьезным нарушением, ему потом могло здорово влететь. Но почему-то вирд его послушал и не стал меня трогать. Ну и потом… Он выглядел таким грозным и, кажется, к нему там все немного прислушиваются, даже старшие по званию. Я тогда подумал, странно, что он до сих пор в рядовых…

— И этот сурбаз стал тебя тренировать? — с интересом спросил Бур. Ему все больше хотелось начать службу в казармах королевского корпуса, а Школа порой начинала казаться скучным местом, годным лишь для воспитания малышни.

— Он сказал мне прийти на арену посмотреть на их тренировки. Это была настоящая арена, где периодически устраивали состязания. И, знаешь, этого сурбаза никто не смог завалить! Он был как гора, просто молчаливо стоял и потом одним ударом вышибал из противника дух. Мы с ребятами тогда впервые попали на такую тренировку и глазам поверить не могли. А чуть позже он встретил меня в коридоре и сказал — ты тоже должен так научиться. Потом я узнал, что его зовут Угнон Шорн, но чаще его называют Бешеная Гора. И что он был даже не вирдом, а базуром, но произошла какая-то неприятная история, и его разжаловали.

— Ого! Катош-тэм сейчас базур, и пока к нам не приехал Саверий, мне казалось, что это прямо очень круто! Каково быть вот так пониженным до рядовых? Что он такое сделал?

— Не знаю, там явно что-то нехорошее, — пожал плечами Тиррон. — Но он действительно крут! И да, потом он мне не раз помогал и много чего показал.

— Так вот почему ты так изменился? — восхищенно улыбнулся Бурраска.

— Разве? — удивился Тиррон.

— Конечно! И все это заметили, — кивнул Бур. — Мне прямо не терпится попасть в казармы и служить, как настоящий драгон! Знаю, ты рассказывал, там полно жестоких и подлых людей, особенно среди простых сурбазов, но мы ведь сразу будем выше их, а потом выслужимся в командиры!

— Да, — согласился Тиррон, но с заметной грустью в голосе. — По идее, так и должно быть… Но иногда мне страшно, когда я представляю, что покину Школу навсегда. Это как бы путь в одну сторону, без возможности вернуться…

— Не переживай! Рядом будут друзья, а еще тэлимгеры, которые подскажут, как поступить, — ободряюще заключил Бурраска, отряхивая крошки со штанов.

Вскоре оба юных драгона отправились спать.

Временное похолодание отбило у мальчиков желание тренироваться. Не то чтобы дождь был серьезным препятствием, но без присмотра учителей мальчики могли себе позволить понежиться у растопленной печи, а не бегать по слякоти.

Алакадема первым выписался из госпиталя и присоединился к Игинону и Асару, пропадающим в библиотеке. Ото смотрел на такое их времяпровождение с явным презрением и держался отстраненно. Бурраска и Тиррон старались каждый день навещать Гираску. Тот, как ни странно, нашел общий язык с Ксерком, и ребята часто просиживали в лекарской дождливые послеобеденные часы, общаясь и играя в незамысловатые настольные игры.

Лекарь сначала был недоволен постоянным присутствием посторонних, но Азида убедила его, что общение с товарищами ускоряет выздоровление, и тот смирился.

Все мальчики про себя восхищались помощницей лекаря. Кажется, она приходилась ему племянницей, но, несмотря на юный возраст, всегда держалась с достоинством и порой даже проявляла строгость. Обычно она молча хлопотала в приемном покое или на кухне, иногда принося мальчикам то тарелку с фруктами, то дымящийся травяной отвар.

Бурраска заметил, как друзья украдкой бросают в сторону лекарки заинтересованные взгляды, ловя буквально каждое ее движение. Иногда Гираска вставал, с видом хозяина уходил в приемный покой и о чем-то беседовал с Азидой. Ксерк в эти моменты сидел, потупив взгляд, а Тиррон слегка краснел.

Однажды на исходе месяца колоса ребята по обыкновению проводили время в госпитале за игрой. Тут раздался стук в дверь, и в проем аккуратно просунулась голова Кира.

— Бурраска, там приехал тэлимгер Саверий, тебя искал.

Ребята удивленно переглянулись.

— А чего меня-то? — спросил Бур, поглядывая на Гираску.

— Надо, значит иди. Может, он вас собирает, я же все равно пока на лечении, — пожал плечами Гираска.

Бур несколько удивился. Чтобы молодой драгон, да еще такой, как Гираска, не рвался на тренировки? Ведь они почти месяц ждали приезда учителя!

Но пришлось идти одному.

Саверий как раз беседовал с Севастосом, стоя на крыльце заднего двора Школы.

— А, Бурраска Нашер, приветствую, — закончив разговор, кивнул Буру Саверий и, не оборачиваясь более к Севастосу, спустился во двор.

— Здравствуйте и славьтесь, тэлимгер! — согласно уставу приветствовал старшего по званию юный драгон.

Быстрым шагом они направились в сад.

— Вы надолго к нам? — осторожно поинтересовался Бурраска.

— Дали пару выходных, потом могут вызвать.

— Мы тренировались без вас. Правда, Гираска состязался с другим нашим товарищем, и теперь оба они в госпитале, — не смог не поделиться новостями Бур.

— Только Гираска? — уточнил Саверий.

— Ну… Мы устроили состязания по борьбе, все было честно, но, как это… По-серьезному уже, не как на тренировке.

— А ты участвовал?

— Я… нет, — вздохнул Бурраска. — Мне не выпал жребий…

— Хорошо, — кивнул Саверий. — Сейчас я хочу кое-что попробовать. Ты последовал моему совету и не встревал в потасовки, где мог проявиться твой дар. Но его нужно развивать, если мы хотим понять, как он работает. И научиться контролировать.

Бурраска поежился.

— Саверий-тэм, я думал, это вышло случайно, и лучше просто забыть… А то вдруг произойдет что-то ужасное?

Они углубились в сад. Саверий остановился и посмотрел на Бура.

— Ужасное произойдет, если ты будешь это игнорировать. Может, не сегодня и не завтра, а через пять или десять лет, когда ты станешь командиром и будешь нести ответственность за людей. Хочешь с позором лишиться звания из-за случайной вспышки, потому что решил просто забыть? Уверен? — Саверий умел быть убедительным.

Последняя надежда Бурраски развеялась.

— Но что я могу сделать? Я даже не знаю, как с этим быть, как этим управлять…

— Научишься и разберешься. Пока что ты смог воспламенить мишень под влиянием сильных эмоций. Если понадобится вызвать в тебе такие же чувства, поверь, я смогу это устроить. Но начнем мы с другого.

Саверий повернул к старой хозяйственной постройке, где хранились садовые инструменты. У входа стоял небольшой трухлявый пень, который раньше использовался для рубки дров. Саверий ногой подкатил его к Бурраске, поставил сверху вынутую из набедренной сумки свечу, достал кресало и быстро поджег. Затем извлек оттуда же птичье перо и воткнул рядом.

— Садись напротив и попытайся зажечь перо. Мне все равно, как ты это сделаешь: перекинешь огонь от свечи, силой мысли создашь свой, будешь молиться богу Солнца или гневаться, проклиная меня. Но пока перо не зажжется, ты отсюда не уйдешь, — в голосе Саверия не звучало угрозы, но его тон всегда был таким, что ослушаться казалось невозможным.

Бурраска сглотнул и аккуратно сел рядом на прохладную траву. Ему было не по себе. Будто он не будущий воин, а жрец какой-то! Им рассказывали, что монахов и жрецов учат таким штукам — созерцанию, кажется. Чтобы мысли в голове были ясные, и тогда их молитвы станут сильнее, и они смогут вызвать дождь в засуху или прекратить потоп…

Но он-то воин! Стезя воина — владение оружием, участие в боях. Всю жизнь они тренировались для этого, изучали приемы, выживали в тяжелых условиях. А теперь из-за дурацкого дара он должен сидеть тут и пытаться зажечь перо одним лишь взглядом!

— Знаешь, какие самые опасные люди в пустыне? — спросил вдруг Саверий. — Да-да, с такими же способностями, как у тебя. Может, твои корни уходят к ним… Может, наши воины захватили пленников на южных границах, и ты стал потомком какого-нибудь сурбаза и рабыни, которая носила в себе такой дар. Может… Может, все было и не так. Но это неважно. Пусть все предпочитают думать, что ты рожден богом Бури и наделен уникальными силами, которые помогут нам сломить врагов. Все остальное неважно. И ты должен усвоить, что твоя ценность для Дорнорта, ценность для короля одна — как обладателя такого дара. Не смей пренебрегать им.

Бурраска вздохнул и посмотрел на пламя. Перенести его на перо? Но как? Он представил, как перо загорается, но ничего не вышло. Он зажмурился изо всех сил, рисуя в воображении горящее перо — безуспешно. Прошло пять минут, десять, но ничего не происходило. Бур заметил, как Саверий бесшумно уселся на траву и уставился куда-то в другую сторону.

«Может, вызвать в себе эмоции, как в прошлый раз к Севастосу?» — подумал Бур.

Он напрягся и начал представлять заместителя Захара. Припомнил все гадости и подлости, совершенные этим низким человеком. А теперь он так возвысился! Это несправедливо, будь Бур королем, он бы вышвырнул такого человека вон со службы! Но он всего лишь мальчик, хоть и драгон, и власти у него никакой…

Бур снова покосился на Саверия. И долго ему тут сидеть? Как он вызовет огонь одной лишь мыслью? Это произошло всего раз, и то случайно!

Мальчик начал злиться. На себя, на Саверия, на жизнь. Почему именно он? Почему Саверий появился именно в тот момент? И почему решил сделать из него какого-то особенного воина, когда Бур должен стать просто драгоном! Черт бы побрал эту свечу, это перо! Зажигайся уже!

Но ничего не происходило. Шли минуты, солнце медленно клонилось к закату.

— Я не знаю! Я не знаю, как это сделать! Это вышло тогда случайно! Я раньше тоже злился, но ничего не происходило. Не вижу разницы. Можете избить меня или заморить здесь голодом, но я не думаю, что что-то получится, — выпалил Бурраска, повернувшись к сидящему неподалеку Саверию.

Тот молча выслушал тираду мальчика. Не спеша поднялся, прошелся по поляне.

— Хорошо. Я еще подумаю, что с этим можно сделать. С наступлением месяца луны ваш вир поступает на службу. У короля есть планы на ваш счет, но ближайшее время вы будете служить в королевских корпусах Фахторта. Ты и еще один-два драгона из вашего вира пойдут на службу под мое начало. Но перед этим вам будут устроены итоговые испытания, поэтому советую подготовиться.

— Что за испытания? — Бур не очень удивился новостям, а вот про экзамены услышал впервые.

— Вам скоро расскажут, но готовиться вы будете самостоятельно. Не сопляки уже, но должны это доказать.

Саверий больше ничего не сказал. По пути к Школе и учитель, и ученик пребывали в глубокой задумчивости. Бур думал об испытаниях. Интересно, что им устроят? Показательные бои? Или проверку знаний устава?

У Школы Бурраска услышал голоса товарищей.

— Ступай к своим, а я проведаю Гираску, — велел Саверий.

Бур кивнул и с облегчением поспешил к товарищам. Игинон, Асар, Кир, Тиррон и Алакадема разместились на одной из площадок рядом с тренировочным плацдармом. Кир почесывал Иби, сидящего у него на плече. Орел вымахал уже выше головы мальчика и легко бы мог оторвать ему ухо своим клювом. Однако узы между хозяином и питомцем делали птицу смирной — к Киру Иби относился если не с нежностью, то с полным доверием.

Эта порода веками использовалась для охоты, атаки на врагов и военных маневров с воздуха. Несложно представить, сколько сумятицы может внести в ряды противника даже одна хорошо обученная птица. А Кир в процессе дрессировок научился мастерски свистеть и издавать целую плеяду причудливых звуков.

Бурраска на миг даже залюбовался статным орлом на плече худощавого Кира.

— Э, Бурраска! Что там Саверий хотел? — отвлек его чуть недовольный окрик Игинона. Его явно задело, что учитель вызвал мальчика на разговор отдельно от других.

— Да так… — растерялся Бур. — Сказал, что нас ждут испытания в следующем месяце, а потом нас распределят на службу. Хотел кого-то из нас взять в свой вирбахт, вернее, в ту часть, которая служит при короле в Фахторте. Но кого именно, определят экзамены.

— А что за испытания? — тут же напрягся Тиррон.

— Не знаю, — пожал плечами Бур. — Советовал подготовиться, но даже не намекнул, что делать.

— Хм, странно… Меня он похвалил, что много занимаюсь с картами, — сказал Асар. — Может, испытания будут связаны с ними? Вообще я удивился, он же вообще редко что-то говорит, тем более хвалит…

— А меня спросил про успехи в стрельбе, — вспомнил тут же Игинон. — Получается, он как бы давал нам подсказки!

— Ого, какой у вас умный тэлимгер! — восхитился Тиррон. — Он ведь еще и приучает вас работать вместе, делиться друг с другом…

— Точно! — перебил друга Бурраска. — И когда мы расходились, он пошел в госпиталь!

Мальчишки, не сговариваясь, рванули в ту сторону.

Когда ребята добрались до госпиталя, Гираска с Ксерком как раз сидели на крыльце, о чем-то переговариваясь.

— Саверий-тэм был тут? — опережая товарищей, спросил Бур.

— Да, приходил проведать, — не без удовольствия ответил Гираска. — А что вы все примчались?

— А о чем он спрашивал? Он тебе что-то говорил? — задыхаясь, продолжал расспросы Бурраска.

Остальные ребята сгрудились вокруг. Гираска с растерянностью обвел их глазами.

— Э-э… Ну, не знаю, спросил просто, как я себя чувствую. Сказал, что Азида — хорошая лекарка. Особо-то говорить было не о чем. А что такое?

— Он ничего не говорил про испытания, которые нас ждут? — уточнил Игинон.

— Испытания? Нет, только пожелал выздороветь… Почему-то к третьему уру месяца меда, но почему, не сказал.

— Вот оно! — воскликнул Тиррон. — Это время, когда нас ждут экзамены!

— Да, точно! — чуть не подпрыгнул от восторга Бурраска.

— Саверий-тэм, кажется, каждому из нас передал часть сведений про грядущие испытания. Буру он сказал, что они будут, но не сказал, какие и когда. Нам с Асаром сказал, в чем именно надо упражняться, а тебе, видимо — точное время! Значит, осталось еще три с небольшим ура, это где-то дней сорок, — подсчитал Игинон.

— Вот это да! — восхитился Ксерк. — Теперь мы все будем знать, что надо готовиться. Крутой у вас учитель!

— Ага, я то же самое сказал, — улыбнулся Тиррон.

— Только следует сохранить это в секрете от учителей, — подал голос Кир. — Он явно нарочно так сделал, чтобы никто не мог узнать, что он нам выдал тайну.

— Это да, но другим ребятам надо рассказать, — неуверенно произнес Тиррон. — Мы тоже не из малого вира Саверия, но ведь уже в курсе…

— Он и не мог рассчитывать, что другие останутся в неведении, — пожал плечами Асар. — Я бы сразу рассказал Алакадеме, если бы узнал первым.

— Значит, надо и с другими поделиться, но попросить не болтать налево и направо, — высказался в свою очередь Алакадема.

— Ага, особенно Ото и Ватанию, — усмехнулся Игинон, испытующе покосившись на Ксерка. Тот ответил хмурым взглядом.

— Хоть мы и подрались, мы все равно остаемся одним виром, — не согласился с ним Гираска. — Так что проехали. К тому же, Асар и Кир обязаны рассказать Гленту — они неразделимое трио благодаря питомцам. Так что надо собрать всех и сообщить. А также запланировать тренировки.

— И как же их запланируешь, если Ото будет все время лезть в драку и задирать? — вздохнул Алакадема. Он явно затаил на соперника личную обиду.

— Можно выбрать лучших из тех, кто стреляет и разбирается в картах, и пусть они рассказывают остальным, — предложил Бурраска. — Тут и драться не придется, все знают, что в чертежах лучший Асар, в стратегии — Тиррон, а Гираска и Игинон хорошо стреляют.

— Ото тоже хорошо стреляет, он не согласится, — покачал головой Тиррон.

— Да никто его и не спросит! Если не захочет провалить экзамены, будет со всеми! — фыркнул Игинон. — Кстати, может, будут и другие испытания. Вдруг Саверий-тэм оставил еще какие-то подсказки?

Ребята стали дружно вспоминать, что им говорил Саверий. Бурраске пришлось поломать голову, чтобы не упомянуть в своем пересказе эпизод со свечой.

Но в итоге никто ничего толкового не вспомнил, и юные драгоны решили, что завтра же соберут весь вир и объявят не только о грядущих испытаниях, но и о расписании тренировок.

В этот момент из лекарской появилась Азида. Она немного растерялась, увидев целую кучу мальчишек у крыльца. Но тут Гираска поднялся и, повернувшись к девушке с самым серьезным выражением лица, объявил:

— Госпожа Азида, мы с Ксерком благодарим вас за оказанную помощь и лечение, но нам пора возвращаться к тренировкам. Скоро нас ждет служба в Фахторте, мы должны подготовиться.

Лекарка от неожиданности вспыхнула и даже сделала шаг за порог. Но потом, вернув самообладание, чуть дрогнувшим голосом сказала:

— Так и быть, господа драгоны, однако каждый вечер вы должны будете приходить на проверку и следовать моим указаниям. Иначе… иначе не видать вам успешной службы!

И Азида скрылась в лекарской, оставив мальчиков в некоторой растерянности.

— На том и решили, — прервал всеобщее молчание Игинон. Завтра к началу периода труда собираем всех в саду.

Это было первое собрание, устроенное товарищами по виру самостоятельно. Конечно, не обошлось без склок и обид. Сначала Ото и Ватаний заявили, что не собираются являться по зову Игинона. Но Тористан, услышав, что речь пойдет об испытаниях, убедил их изменить решение.

Собраться решили в саду у площадки препятствий. Тут лежало несколько бревен, так что большая часть мальчиков тут же расселась.

Игинон садиться не собирался. Он расхаживал взад-вперед, напоминая полководца, обдумывающего план битвы.

Бурраске показалось, что такое поведение вновь спровоцирует Ото или Ватания на драку, и тоже решил не садиться, опершись на ствол растущего рядом дерева.

У ребят на лицах отражались разные эмоции: заинтересованность, восторженность, нарочитая серьезность или скрытое раздражение. Особенно недовольными выглядели, конечно, Ото и Ватаний, но даже они смотрелись сдержанно на фоне Алакадемы — тот буквально прожигал соперника злым взглядом. Бур ощутил, что в парне кипит потаенный, но жгучий гнев.

«Вот от такого не только перо, любое дерево бы зажглось», — подумал Бур. Он постепенно начал подмечать, какие чувства испытывают окружающие, и какие слова могут вывести из себя того или иного товарища по виру.

Но Алакадема молчал, а кроме Бурраски никто не обратил на него внимания. Все в ожидании уставились на Игинона. На Бура тоже поглядывали, и он почувствовал себя неуютно.

— Приветствую! — начал Игинон. Он вел себя как можно более уверенно, но и ему было не по себе. — Мы собрались, потому что мы — единый вир. Может, мы скоро отправимся на службу в разные места, но в Школе нас всегда обучали вместе. И закончить обучение мы тоже должны вместе. Так вот… Нам стало известно, что во второй половине месяца меда нас ждут испытания. Мы не знаем, на чем это скажется в дальнейшем…

— А откуда ты знаешь про испытания? Нам не объявляли! — перебил Игинона Ото. Но его восклицание не нашло поддержки, так как большинство ребят присутствовали при разгадывании головоломки Саверия.

Игинон сбился и зло уставился на Ото. Бур поспешил выступить вперед.

— Никто официально и не объявлял. Мы узнали об этом по секрету, и то случайно — нам учитель подсказал. Думаю, он просто решил нас предупредить, но лучше об этом не болтать. И хотя мы не знаем, что с нами будет в зависимости от результатов, я так понял, нам надо получше подготовиться.

— Он сказал, в чем именно состоят испытания? — спросил Тористан, обращаясь к Бурраске.

— Стрельба и работа с картами — это точно. Но, может, что-то еще… — неуверенно добавил Бур.

— Думаю, он мог иметь в виду любую стрельбу или даже метание, и не только карты, но и работу со свитками, — вставил Гираска.

— То есть конкретно он не сказал? — с насмешкой спросил Ватаний.

— Он только намекнул, — резко ответил Игинон.

— А вы поверили и сразу давай командовать! — фыркнул Ото.

— Мы сразу решили всем рассказать! — возмутился Бурраска. — Не стали хранить тайну, а хотели вместе подготовиться.

— Если тебе это не надо, Ото, можешь уходить, — зло вставил Игинон.

— Ну и пожалуйста! — фыркнул Ото, поднявшись и метнув ожидающий взгляд на Ксерка. Тот растерялся и буквально вжался в скамью.

— Отстань от него! Он и так за тебя покалечился! — встал на защиту Ксерка Гираска.

— Так ты ж его и отмутузил! — фыркнул Ото, разозленный поведением бывшего товарища по малому виру. — Слабак!

Гираска сжал кулаки.

— Ото, прекрати! Я тоже остаюсь, — встал с бревна Тористан.

— Предатель, — зашипел на него Ватаний.

— Игинон прав, мы единый вир, и какая-то драка не должна приводить нас к такому разобщению.

— Игинон прав, — передразнил Ото. — Вот и отсасывай ему, раз так хочешь!

Тористан отшатнулся, Игинон побагровел, у Бура внутри что-то сжалось. Ото демонстративно покинул поляну, за ним последовал Ватаний.

Мальчики с вытянутыми лицами переводили взгляд с Игинона на Тористана.

— Я его убью, — прошипел последний, и никто не посмел ему возразить.

— Плевать, пусть уходит! Опозорится перед учителями, да и только! — зло отмахнулся Игинон.

Буру стало вконец неудобно. Ведь Ото начинал, как ученик Катош-тэма. Вдруг учителю станет стыдно, если его ученик провалится?

Но мальчик понимал, что в своей вспыльчивости Ото зашел слишком далеко, и теперь о примирении не могло быть и речи.

Всеобщее напряжение развеял Тиррон.

— Я предлагаю составить расписание занятий. Будем учиться сами и помогать друг другу, — не вставая и оглядывая сидящих вокруг товарищей, произнес он. — С завтрашнего дня можно начать практиковать стрельбу и прочие физические упражнения. Саверий-тэм дал нам не только подсказку, но уже показал, как надо тренироваться. И по его малому виру видно, что это принесло свои плоды. Поэтому давайте продолжим тренироваться так же, но уже все вместе. А после обеда мы с Асаром и Алакадемой можем рассказывать про историю и показывать разные карты.

Никто не возразил. Все уже устали от ссор и обид, да и о добродушном Тирроне никто и подумать не мог, как о задире или претенденте на лидерство.

— Отлично сказано, Тиррон! — тут же подхватил Игинон, стремясь после инцидента с Ото вернуть инициативу. — Если все согласны, сегодня отдыхаем, а завтра с восходного периода начинаем занятия.

Ребята закивали, новый план их воодушевил — наконец-то жизнь входила в упорядоченное русло. А то всем в Школе будто все равно, что они делают и чем заняты — еду дают, в госпитале лечат, а про обучение ни слова.

Не сразу товарищи по виру осознали, насколько им не хватает руководства извне и какими потерянными они себя чувствовали последние несколько месяцев…

С утра все поднялись с первыми лучами солнца и, перекусив припасенными лепешками, направились на тренировочный плац. Не хватало только Ото с Ватанием, но тех с вечера никто не видел.

Ребята принялись за тренировки, и Бур почувствовал облегчение. Даже мысли о проклятом даре и перепалка с Ото ушли на второй план.

Правда, к вечеру ребят обеспокоил тот факт, что Ото и Ватания нигде не видно. Не было их на обеде, не появились они и к ужину. Наутро, вновь увидев пустые матрасы, Бурраска потихоньку отвел Игинона и Гираску в сторону, пока другие умывались.

— Неправильно это. Обиды и драки — это все понятно, но настоящие драгоны так себя не ведут. В смысле, они как будто ушли. Они должны были прийти к нам, а мы — их принять, иначе мы не вир. А вдруг они сбежали? — сбивчиво поделился мыслями Бур.

Игинон нахмурился.

— Если сбежали, это плохо. Это называется дезертирство, такое не прощают. Но если старшие начнут разбираться, нам всем не поздоровится. Надо найти их, но так, чтобы никто не понял, что они пропали.

Бурраска кивнул. В этот раз их с Игиноном мысли совпали.

Но не все в вире были настроены столь дружелюбно. Большинство ребят считало, что, если Ото и Ватания выгонят за побег, будет только лучше. Игинон начал было злиться, но Бур убедил его, что не стоит затевать скандал.

— Мы можем сами их поискать, а остальные пусть занимаются. Так даже лучше — меньше внимания привлечем, — рассудил мальчик.

— Мы этим займемся, а ты оставайся на тренировке. Ты лидер, остальным так будет спокойнее, — поддержал Бура Гираска.

Бурраска с удивлением взглянул на друга. Неужели Гир признал лидерство Игинона? Или это просто попытка пустить пыль в глаза?

Но его слова подействовали: Игинон кивнул и вернулся к остальным. Зато к Буру с Гираской присоединился Тиррон.

— Я тоже волнуюсь за Ото. Он, конечно, перегнул палку, но мы были в одном малом вире с Катош-тэмом, и как-то это нехорошо… — покачал он головой.

Гираска лишь молча кивнул. Они решили обследовать всю территорию Школы и, если товарищей нигде не обнаружится, попросить Глента пустить его боевого пса Тара по следу.

Непривычно было снова действовать вместе, как в старые добрые времена. Бур поглядывал на обеспокоенного Тиррона, на сосредоточенного Гираску, но по едва уловимой мимике и жестам понимал, что друзья чувствуют то же, что и он.

Стараясь не привлекать внимания, мальчики зашли в спальню, чтобы осмотреть лежаки Ото и Ватания. Обычно личные вещи складывались у изголовья или подвешивались на крючки на стене. Повседневной формы Ото и Ватания на месте не оказалось, но кое-какие личные вещи обнаружились под подушками.

— Ну, может, им они и не нужны, а дорожную сумку можно набить и на складе, — заметил Гираска.

— Давайте обойдем Школу, сейчас как раз начались занятия, и никого в коридорах не будет. А потом заглянем на склад, — предложил Бурраска.

Из жилого крыла ребята перешли в хозяйственный сектор, где ночевали слуги, миновали столовую и, стараясь заглядывать по пути во все комнаты, вошли в учебный корпус. Тут из дверных проемов, прикрытых лишь колышущимися на ветру занавесками, доносились приглушенные голоса учеников и громкие — учителей.

Бурраска поморщился, узнав в одном из говоривших Севастоса.

Ребята тихо осмотрели все углы, облазили все только им известные закутки, но никаких следов Ото и Ватания не обнаружили. На складе тоже едва можно было понять, исчезли ли какие-то вещи.

— Надо просить Глента направить Тара по следу, — со вздохом констатировал Гираска.

Бур с Тирроном молча согласились. Вместе они вернулись к тренировочным площадкам в саду. Ребята уже начали стрелять по мишеням, и Глент как раз заканчивал свою партию. Достав стрелы, застрявшие в трухе деревянного щита, он направился к концу очереди. Тут-то Тиррон и привлек его внимание, помахав рукой из-за дерева.

Они с Глентом служили в казармах при Гут Аше и постепенно сдружились. Глент был хорошо сложен, чуть выше среднего роста, и часто прищуривал свои карие глаза, будто высматривая что-то. Будучи по рождению бастардом, он с детства привык держаться отстраненно и не рассчитывать на других, поэтому единственное существо, к которому он действительно позволил себе привязаться, был его боевой пес Тар.

За год с небольшим тот вымахал до солидных размеров, обогнав даже леопарда Ура. При этом, в отличие от кошки и орла, пес вызывал меньше опасений у окружающих, поэтому всегда сопровождал своего хозяина, куда бы он ни пошел, исключая разве что корпуса Школы.

— Вы все же их ищете? — спросил Глент. — Ладно, мне плевать на этих идиотов, но для Тара это будет неплохая разминка. Пошли.

Уже вчетвером мальчики снова направились в спальни. Товарищи по виру проводили их напряженными взглядами, но Игинон что-то сказал, и ребята снова вернулись к тренировке.

— Мне надо провести Тара в спальню, чтобы он обнюхал их вещи. Покараульте, чтобы никто из слуг или учителей нас не засек, — обратился к троице Глент, деловито пропустив Тара внутрь корпуса. Пес беспрекословно послушался, и Бур невольно восхитился уверенностью и профессионализмом Глента.

«Может, это потому, что он тезка легендарного короля? Все Гленты родились под счастливой звездой», — наивно подумал мальчик.

Ему было невдомек, что Глентом мальчика нарекли, чтобы хоть как-то прикрыть его положение. Не то чтобы в Дорнорте незаконнорожденные дети были редкостью или подвергались гонениям, но в высших кругах, несомненно, им была уготована нелегкая судьба.

Гленту отчасти повезло — он был сыном хаваджу, то есть представителя высшей знати, и отец, понимая, что лучшим выходом для мальчика будет военная карьера, дал ему династическое имя. Обыкновенный бастард не имел права носить его, но для военных могло быть сделано исключение. Тем более будущему драгону имя предков могло помочь привлечь к себе внимание и подняться по карьерной лестнице.

Матери Глент не знал, его растили в отцовском поместье няньки и наставники. Но были основания полагать, что его мать приходилась кузиной жене отца Глента, и по крови юный драгон едва ли уступал любому из королевских приближенных.

Конечно, когда ты учишься в военной Школе с десятком сверстников, среди которых могут оказаться совершенно безродные дорнтийцы, тебя мало заботят вопросы собственного происхождения.

Навещать детей в военной Школе не возбранялось, но далеко не ко всем мальчикам кто-то приезжал. Больше всего оказывались обласканы вниманием родных дети из купеческих и военных семей — ведь их миссией было поддержать честь рода на почетной королевской службе. Бастардов, мелкородных дворян и других ребят редко кто-то баловал вниманием, скорее уж их семьи были рады, что избавились от лишних или неудобных детей.

Исключением в вире Бурраски был только Тиррон — его мать-шахханум, то есть княжна, искренне любила сына, нажитого с любовником, еще когда ее муж был жив. Вскоре после рождения Тиррона она осталась вдовой, самостоятельно распоряжаясь внушительными земельными наделами и могла позволить себе навещать младшего отпрыска. Еще удивительнее было то, что к нему порой наведывался и отец — дворянин из обнищавшего рода, имеющий небольшое поместье, подаренное ему собственно матерью Тиррона.

Мальчик был похож на отца — тот тоже был немного полноват, по характеру слишком мягок и добр, но обладал удивительным умом и любознательностью, которые, несомненно, и унаследовал его сын.

Однако по мере взросления визиты родственников все меньше расценивались мальчиками, как радостное событие. Постепенно священный долг службы в умах драгонов становился превыше семьи даже для тех, кто был, подобно Ватанию или Игинону, направлен в Школу для укрепления статуса своих родов.

Тем легче было таким, как Глент или Бурраска, к которым никто никогда не приезжал. А они невольно становились главными держателями уз, связывающих товарищей по виру между собой, потому что вир с самого начала стал для них единственной и лучшей семьей.

Не прошло и двух минут, как Глент появился на крыльце, ведя рядом с собой Тара. Пес явно взял след и был полностью сосредоточен на стоящей перед ним задаче. Мальчики последовали за ним.

Тар поплутал по садовым дорожкам, медленно поворачивая к складскому корпусу. Обнюхал двери и двинулся дальше, но за пределы школьных угодий так и не вышел, повернув к задворкам госпиталя. Ребята следовали за ним след в след, затаив дыхание. Они будто наблюдали великое таинство, невольно опасаясь, что одно неверное движение или слово может сбить собаку со следа.

— Что тут у вас происходит? — раздался взволнованный голос.

К ним приближалась Азида. На руке у нее висела корзинка с аккуратно сложенными травами — она явно только что вернулась с поля.

— Тс-с, мы должны кое-кого разыскать, — шепотом произнес Гираска.

Бур немного напрягся — стоило ли посвящать лекарку в их дела?

— И кого же? — поинтересовалась та тем временем.

Мальчики обменялись тяжелыми взглядами.

— Это — дела нашего вира, — ответил Гираска. Получилось как-то слишком напыщенно. — Мы бы с радостью обратились к вам за помощью, госпожа, но, боюсь, тут нам придется действовать самим, — постарался выкрутиться он.

Азида совсем не по-детски улыбнулась.

— Что же, если бы вы спросили прямо, может, я и могла бы помочь. Лекари часто знают больше, чем кажется. Но — дело ваше.

И она, гордо выпрямившись, пошла в сторону госпиталя.

— К вам сегодня не наведывался драгон Ото Нори? — вопрос сорвался с губ Бурраски быстрее, чем он смог его осмыслить. Товарищи молча уставились на него, потом с тревогой перевели взгляды на Азиду.

— Ко мне — нет, но я видела, как тэлимгер Ворон уводит куда-то Ото и еще одного драгона, имени которого я, к сожалению, не знаю, — не оборачиваясь, поведала лекарка.

Мальчики сразу оживились.

— Значит, тэлимгер мог все узнать… — задумчиво протянул Гираска. — Представляю, что Ото ему наплел.

— Надо найти Ворон-тэма и поговорить с ним, — сказал Бурраска.

— Боюсь, уже поздно. Если Ото рассказал ему про драку и выдал все так, будто это мы во всем виноваты, то ничего хорошего нас не ждет, — поежился Тиррон.

— Ну и что! Тэлимгер не дурак, он должен выслушать обе стороны! — не согласился с ним Бур.

— Ребята, вы пока решайте, а я прослежу за Таром, — встрял в спор мальчиков Глент. Ему явно хотелось проверить своего питомца в действии.

— Боюсь, Тир тут прав. Кто первый сказал, тому больше и поверят. Мы только оправдываться будем, а для драгонов это недостойное поведение, — задумчиво произнес Гираска, глядя вслед удаляющемуся Гленту.

Бур от возмущения чуть было не всплеснул руками.

— То есть мы просто бросим поиски и будем ждать, пока Ворон или Севастос, или даже Захар придут и накажут нас за то, в чем мы не виноваты? Потому что мы молча проглотим то, что наговорил Ото? Мы же даже не знаем, что именно он сказал! Нет, нам надо поговорить с Ворон-тэмом!

— Ворон Н-Йен — не Катош-тэм, с ним ты просто так не поболтаешь о жизни! — вспылил Гираска.

— Надо хотя бы попробовать! Гир, ты же был в его малом вире, почему ты так к нему относишься? — задал Бурраска давно мучивший его вопрос.

Гираска потупился, но потом со злостью сжал кулаки.

— Я никак к нему не отношусь, просто он не из тех, кто будет разбираться. Вот ты бы пошел к Севастосу, если бы Ото попал к нему?

Бур осекся от неожиданности. Как можно сравнивать его и тэлимгера? Как Гираска не понимает разницы?!

— А ты бы пошел? — спросил вдруг Тиррон Гираску.

— К кому? К Севастосу? — удивленно переспросил он.

— Ну да, у вас же с ним не было конфликтов. Если бы Ото с Ватанием обратились к нему, пошел бы рассказать, как было на самом деле?

Гираска замялся. В их вире никто особо не любил Севастоса, и надеяться на его справедливый суд в такой ситуации казалось опрометчивым. Но Бурраска понял, куда клонит Тиррон.

— Я поговорю с Ворон-тэмом. Мы с ним никак не были связаны, так что меня он должен выслушать, — в последнем Бур и сам сомневался, но попробовать стоило.

Гираска фыркнул.

— Да пожалуйста! Только если огребешь неприятностей, сам расхлебывать будешь!

— Гир, не надо так. Если пройдет неудачно, отвечать будем вместе, это основа единого вира. Или думаешь, в истории других виров не было расколов? — высказался Тиррон.

Бурраска восхитился умением друга подобрать нужные слова. Гираска недовольно поморщился, но преодолел себя и сказал:

— Ладно, пошли.

Они вернулись к школьным корпусам, где тэлимгерам были выделены отдельные комнаты недалеко от опочивальни сенешала.

Бурраска был полон решимости, даже невольно сжал кулаки, будто намереваясь пойти в бой. Конечно, он сильно нервничал — Ворон явно чем-то сильно обидел Гираску, к тому же, при последнем делении на виры Ото и Ватаний оказались именно у него.

Да и не только это волновало мальчика — о Вороне никто не мог сложить единого мнения. Тористан, дважды включенный в малый вир под управлением этого тэлимгера, если и говорил о нем, то со сдержанным уважением. Алакадема относился к Ворону равнодушно, Ксерк вообще молчал.

«Ну и ладно, он же просто драгон. Вон Саверий — аж вирбах, и то мы с ним нормально общаемся. И служить я пойду к нему», — успокаивал себя Бурраска.

К счастью, Ворон Н-Йен оказался в своем кабинете. Он сидел, углубившись в изучение какого-то документа. Бурраска глубоко вздохнул и, не оглядываясь на друзей, вошел в комнату. На всякий случай стрельнул глазами по сторонам — вдруг Ото с Ватанием обнаружатся прямо тут?

Но комната Ворона была пуста, да и обставлена очень скромно. У окна стоял стол, а сбоку ширма, за которой располагалась кровать. Ветер свободно гулял по комнате, постоянно вороша занавеску, заменяющую дверь. Однако присутствие Бура тэлимгер почувствовал сразу.

— Здравствуйте и славьтесь, Ворон-тэм! Прошу разрешения на разговор! — оттарабанил Бурраска слова, которые им вдалбливали с раннего детства.

Ворон, оглядев Бурраску с головы до ног, махнул рукой.

Мальчик сразу выдохнул и немного расслабился. Но совершенно сбился с мысли. Легко в целом представлять себе встречу, но когда дело доходит до конкретных слов…

— Я… Мы разыскиваем наших товарищей по виру Ото Нори и Ватания Бора. Последний раз их видели с вами, поэтому мы… Я пришел узнать, что с ними.

Ворон чуть нагнулся вперед, на миг и вправду напомнив хищную птицу. Он посмотрел в сторону дверного проема, будто пытаясь угадать, кто прячется за ним, но Гираска с Тирроном ничем не выдали своего присутствия.

— Ото Нори и Ватаний Бор посланы в Фахторт по специальному поручению, — произнес Ворон Н-Йен, выпрямившись.

— А… Понятно, — немного растерялся Бур. — А… когда они вернутся, известно?

— Когда выполнят поручение, — последовал короткий ответ.

Бур решил больше не приставать к тэлимгеру с вопросами.

— Благодарю за сведения, прошу разрешения удалиться! — произнес он, чуть запнувшись.

Ворон-тэм отпустил его коротким кивком.

— Тут явно что-то нечисто, — сказал Гираска, когда они вышли во двор.

— Надо было подробнее его расспросить, — досадовал Бур.

— Да ладно. Мы узнали, что с ребятами все в порядке, их не выгонят и не накажут. Можно дальше готовиться к испытаниям, — пожал плечами Тиррон.

— Ага, но они-то не будут готовиться! — воскликнул Бур.

— Это уже не наши заботы, тем более, если их послали по приказу Захара, или, может, даже кого-то из дворца, — отметил Гираска.

— Пойдемте найдем Глента и присоединимся к остальным, — предложил Тиррон.

Глент с Таром как раз возвращались со стороны дороги, ведущей в город.

— Следы уходят туда, — поделился Глент. — Что у вас?

— Ворон Н-Йен сказал, что их отправили в Фахторт на какое-то задание, — поспешил сообщить Бурраска.

— Отлично, значит, мы все правильно выследили, — обрадовался Глент, потрепав Тара по голове.

— Возвращаемся к тренировкам, — сказал Гираска, и вместе ребята направились в сад.

НЕОБЫЧНЫЙ ЭКЗАМЕН

Шли дни, которые мальчики посвящали подготовке к экзаменам. От Ото и Ватания вестей не было, но многим от их отсутствия стало только легче. Алакадема и Ксерк постепенно расслабились: гнев и обида забывались, и даже страх отступил, когда вир устремился к единой цели.

Вечера Бур с Гираской, Тирроном и Ксерком по привычке проводили в госпитале или во дворе рядом с ним. Бур заметил, что между Гираской и Азидой что-то происходит: то Гир заходил внутрь якобы по какому-то вопросу, а пропадал на полчаса, то Азида невзначай показывалась во дворе с корзинкой или ведром, которые обязательно надо было чем-то наполнить. И Гираска неизменно вызывался ей помочь и провожал до колодца или склада. Но никто ничего не говорил, и Бурраска тоже предпочел помалкивать. Все равно они скоро уедут, почему бы Гиру не пообщаться с интересной девушкой?

Так минуло почти три ура, и месяц меда стал подходить к завершению. Со дня на день мальчики ожидали, что их должны вызвать для прохождения испытаний. Напряжение нарастало, и когда однажды на тренировочный плац к ним вышли сразу все действующие тэлимгеры, многие облегченно выдохнули.

Саверий-тэм шел чуть впереди, как всегда несколько отстраненно от других. Остальные драгоны следовали за ним в соответствии с иерархией. Бурраска был чертовски горд, что его тэлимгер самый важный среди наставников. И еще более горд от того, что вторым за Саверием шел Катош-тэм, который по-прежнему много для него значил. Следом ступали Гут Аш и Ворон Н-Йен.

— Драгоны, первое построение! — скомандовал Саверий, и мальчики молниеносно выстроились в шеренгу. — Сегодня в полдень начнутся испытания, по результатам которых вы будете распределены на службу. Первое испытание — стрельба из лука и сбивание цели кнутом. Второе испытание — воспроизведение карт по описанию местности и известных сражений. А третье испытание ждет вас после полуночи.

Ребята переглянулись. На деле экзамены оказались куда серьезнее, чем они ожидали. Да и с кнутом они тренировались мало! И что такого им уготовано ночью?

«Саверий открыл нам только часть правды! Он, как всегда, оказался хитрее, чем мы думали», — со вздохом признал Бурраска.

До обеда время потянулось медленно. От переживаний многие мальчики не находили себе места. Бурраска изо всех сил пытался не подавать виду, что тоже нервничает — это казалось ему ниже собственного достоинства. Он глубоко дышал и пытался отвлечься на разговоры с друзьями. Но Гираска слушал его вполуха, явно сосредоточенный на своих мыслях, а потом и вовсе постарался скрыться из виду. Оставался Тиррон — весь взмокший, он теребил в руках носовой платок, которым периодически промокал бисеринки пота на лбу.

— Странное дело, Бур, — произнес он, глядя куда-то мимо Бурраски. — Ведь эти испытания ничего нас не лишат. Уверен, нас давно распределили, просто хотят посмотреть, что мы из себя представляем. А я все равно ужасно нервничаю…

— Для этого все и устроено, как мне кажется, — сказал Бур. — Посмотреть, как мы себя покажем в такой накаленной обстановке.

— Ну, да, — кивнул Тир, протирая шею платком.

Наконец, их снова построили на плацу. Из здания Школы вышла целая делегация: Захар, Севастос, тэлимгеры и какие-то незнакомые мужчины — всего человек десять.

— Ого, прямо настоящая комиссия! — воскликнул то ли Ксерк, то ли Асар.

По команде Саверия вир двинулся на стрельбище. За ними наблюдало несколько пар незнакомых глаз. Приглашенные экзаменаторы иногда тихо переговаривались.

«Это, наверное, наши будущие командиры», — подумал Бурраска. И обрадовался, что его на службу уже решил взять Саверий-тэм.

Начали они со стрельбы из лука и, к чести вира, все показали себя достойно. Гираска и Игинон так и вовсе превзошли самих себя — первый расщепил предыдущую стрелу в мишени, а второй ни разу не промазал, стреляя с завязанными глазами. Бурраска тоже хорошо выступил — все пять стрел угодили в центральный круг мишени. Мальчик увидел, как Катош одобрительно кивнул и слегка улыбнулся. В глазах Саверия, кажется, читалось удовлетворение.

Со сбиванием целей кнутом оказалось сложнее. Ребята почти с ним не тренировались, да и раньше этому хитрому оружию было посвящено лишь несколько тренировок. Но тут отличились Глент и Асар — они мастерски орудовали кнутами, натренировавшись на дрессировке животных. Кир практически не отставал от них.

Буру удалось сбить все деревянные чурбаны, но сделал он это неуклюже и остался недоволен собой.

— А почему Ото и Ватаний не сдают экзамены? — возмутился вдруг Алакадема, пока они ждали окончания второго испытания. Кнутом как раз орудовал Тиррон и получалось у него неплохо. Бур признал, что сосредоточенности и силы у друга гораздо больше, чем у него, и Тир научился использовать их в любой ситуации.

— Сказали же, что они на задании в городе, — негромко ответил Игинон.

— И поэтому им не надо проходить эти дурацкие испытания? — спросил Алакадема, скривившись.

Но Игинон лишь молча пожал плечами. Он и сам был недоволен, но смысл говорить о том, чего не можешь изменить?

После обеда вир перешел в учебные комнаты, где им выдали задания по картографии. Заскрипели чертежные доски. Угольки, которыми надо было отрисовать карту и расположенные по границе форпосты, выскакивали из скользких от пота пальцев.

Стояла послеобеденная жара, в эти часы даже крестьяне прекращали работу, предпочитая скоротать их в коротком отдыхе. Но учителя строго следили за временем, и когда период молитв сменился периодом зверя, мальчиков стали по одному вызывать в кабинет сенешала. Никто потом не возвращался в учебные комнаты, и товарищи по виру оставались в неведении. Бурраска нервничал, наблюдая, как постепенно пустеют циновки, на которых чуть ранее сидели его друзья. Первыми ушли Игинон, Тористан и Гираска. Потом одного за другим вызвали Асара, Тиррона и Глента. Наконец, помощник учителя назвал имена Кира, Алакадемы и Ксерка. Бурраска остался один. Может, все дело в том, что Саверий уже принял его себе? Или военачальники, приехавшие принимать экзамены, узнали о его необычном даре?

Мучительно потянулись минуты. Бур ощущал, как гулко бьется его сердце. Впервые он осознал свое тело, как некий сторонний объект, инструмент, который он столько лет совершенствовал — тренировал в быстроте, силе и ловкости. Мальчик набрал в грудь побольше воздуха, ощутив, как распрямляются ребра. Он прекрасно себя чувствовал и был готов свернуть горы. Мышцы хорошо разогрелись на утренних испытаниях, глаза подмечали всякую деталь в окружающей обстановке, уши воспринимали даже малейший шорох. Чего ему бояться? Он молод, здоров и подготовлен к любым вызовам.

Бурраска расправил плечи и поднялся с пола одним плавным движением. Он вспомнил, что когда-то именно так поднимался Катош-тэм, удивив Бура своей грациозной силой.

В этот момент в дверном проеме появился помощник учителя.

— Бурраска Нашер, вам приказано явиться в приемный покой сенешала, — объявил он своим обычным тоном.

Бур не удостоил помощника взглядом. Он шел вперед, зная каждую стену, каждый закуток этого корпуса. И создавалось впечатление, что в этот раз он идет навстречу своему будущему.

В комнате сидели все. Захар, Севастос, тэлимгеры и незнакомые то ли военачальники, то ли чиновники.

«Хорошо, хоть жрецов не привели», — пронеслась в голове ироничная мысль.

Бур вытянулся по струнке, неожиданно ощутив, что вовсе не боится кого-либо из присутствующих, более того, ему показалось, что люди, присутствующие в комнате, собрались здесь именно для него.

— Здравствуйте и славьтесь! По вашему приказу прибыл! — отчеканил Бурраска, обведя собравшихся взглядом. Ему показалось, что Саверий смотрит на него с одобрением, а Катош, наоборот, будто бы удивлен.

— Бурраска Нашер, мальчик, спасенный из бури, — произнес Севастос, обращаясь к гостям. Его деловитый тон тут же вернул Бура в реальность. Он находился тут, будто племенная кобыла на ярмарке, и относились к нему примерно также.

— Бурраска Нашер сейчас в возрасте почти одиннадцати лет, хотя в связи с обстоятельствами его обнаружения точная дата рождения неизвестна. Он младше своих товарищей по виру на год-полтора. Несмотря на это, Бурраска всегда с увлечением учился и серьезно подходил к тренировкам и вопросам службы. Он усерден и не боится брать инициативу в свои руки. Кроме того, он один из немногих, кому удалось выстроить благожелательные отношения почти со всеми товарищами по виру. В первом малом вире, на которые мы их разбили, Бурраска служил под началом базура Катоша Арда вместе с Тирроном Барийским и Ото Нори. Они высокого о нем мнения, — Захар будто бы зачитывал характеристику, хотя смотрел прямо на Бурраску.

Тот сделал каменное лицо и старался не шевелиться. На него было обращено слишком много незнакомых глаз. Взгляд одного из приглашенных оказался особенно пронизывающим и почему-то не давал Буру покоя. Но мальчика удивило другое.

«Ото хорошего обо мне мнения? Неужели они решили перед экзаменом спросить его и Ватания о всех нас? Представляю, что он наговорил об Игиноне или Ксерке… Но разве это правильно, спрашивать о нас у них после ссоры?»

— Мальчик будет прекрасной приманкой, — подал вдруг голос Саверий.

Бур перевел на него вопросительный взгляд, но тэлимгер никак не отреагировал.

«Что они задумали?» — с тревогой подумал Бур, пока мужчины тихо переговаривались.

— Пожалуй, это лучшая кандидатура наравне с Ватанием, — хмыкнул Ворон Н-Йен. Бур уставился на него и, к своему удивлению, получил благожелательный кивок. Ворон перевел взгляд на Захара, и тот заговорил.

— Это будет последнее испытание, Бурраска Нашер, и в нем ты сыграешь особую роль. Не бойся, тебе ничего не грозит. Тебя потому и вызвали последним, что мы сразу подумали о твоей кандидатуре. Ты жил в Школе под моим присмотром еще до того, как появились твои нынешние товарищи, поэтому я могу быть с тобой откровенен. Ты всегда пытался уладить конфликт между Ото и остальными, потому что ставил сплоченность вира выше собственных интересов. Это ценное качество. Поэтому мы отвезем тебя в Фахторт и спрячем, в то время как другим твоим товарищам, включая Ото Нори, придется действовать сообща, чтобы найти тебя. Если они не смогут преодолеть взаимную неприязнь ради достижения общей цели, то провалят испытание.

— Разрешите вопрос, учитель! — выпалил Бур, глядя на Захара.

Тот кивнул.

— Получается, таким образом вы стремитесь снова сплотить наш вир. Но ведь нас потом все равно распределят по службе. Зачем тогда пытаться сохранить наше единство?

Захар предупредительно поднял руку. Буру показалось, что он наговорил каких-то глупостей, но никто из собравшихся не был возмущен его вопросом.

— Хоть вы и будете распределены по службе, это может оказаться временным решением. Наш король планирует нападение на Арко-Но, и вы можете понадобиться ему, как особый сплоченный отряд. Поэтому вы должны действовать, как одно целое, несмотря на личные чувства и мотивы, — пояснил сенешал.

— А Ватаний? — не удержался от следующего вопроса Бурраска.

Захар улыбнулся и переглянулся с несколькими учителями, будто Бурраска только что подтвердил какие-то его доводы.

— Ватаний тоже будет приманкой, но немного иначе. Только он будет знать местонахождение карты, которая приведет вир к тебе. Поэтому пока не найдут его, не смогут найти тебя.

— А он, в свою очередь, расскажет им, только если в отряде будет Ото. Значит, ребятам надо будет с ним помириться! — продолжил рассуждения Бурраска.

— Правильно, но и Ото окажется в зависимости от других, выполняя с ними задания. Только вместе, найдя компромисс, они смогут достигнуть цели.

— А если нет? Ну, если не достигнут? — понизив голос, встревоженно спросил Бур.

Захар вздохнул.

— Тогда вир расформируют и дадут вам менее почетные места службы. К тому же, это будет значить, что вы не выполнили задание короля, — веско произнес Саверий.

Бур лишь понимающе кивнул. Он был согласен с учителями, и постепенно его накрывала волна совершенно новых ощущений. Он почувствовал себя избранным, но при этом трепетал от осознания, что ему известно то, что друзья узнают только ближе к ночи. И он ничем не сможет им помочь…

— Сейчас ты тайно сядешь в повозку, которая увезет тебя в Фахторт. Тебя сопроводит Катош-тэм, — сказал Захар.

— Понял и принял к исполнению, господин сенешал! — ответил Бурраска согласно уставу.

Ему дали заплечную сумку с необходимыми вещами, после чего они вместе с Катош-тэмом вышли через черный ход. Проходя мимо задворок госпиталя, Бур увидел, как из-за занавески в оконном проеме выглядывает Азида. Он едва заметно кивнул ей. Если она расскажет Гираске, что он уехал, хуже не будет.

Через минуту крытая повозка уже везла их по направлению к городу.

— Ты хорошо себя показал, Бур, — одобрительно сказал Катош, когда они остались наедине.

— Спасибо, Катош-тэм, я старался, как мог. Благодаря вам и тэлимгеру Саверию я многому научился! — искренне произнес Бурраска.

Как же хорошо было снова просто беседовать с Катош-тэмом, как в старые добрые времена!

— Пожалуй… Вирбах Саверий пользуется большим авторитетом, и это он придумал последнее испытание. В любом случае, ты на хорошем счету и вне зависимости от исхода испытания уже определен на службу.

— Можно узнать, куда? Мне казалось, Саверий-тэм хотел взять часть из нас к себе в вирбахт… и сенешал Захар об этом что-то говорил…

Задав вопрос, Бурраска вдруг осознал, что уже не может быть откровенным с Катош-тэмом, как раньше. Случай с проявлением его дара навсегда связал его с Саверием…

— Именно, ты определен в его вирбахт, еще и личным помощником. Это отличное начало для юного драгона! — прервал гнетущие мысли мальчика Катош-тэм.

— Жаль, что ваш базурт не входит в вирбахт Саверия-тэма. Я мог бы служить и у вас… — вздохнул Бур.

Катош тоже вздохнул.

— Да, немного жаль, но личный помощник вирбаха куда значимее помощника базура. Это честь, Бурраска Нашер, и не стоит ни о чем сожалеть.

Бур только кивнул. Он никогда не считал себя особенным, но в этот день удача явно была на его стороне. Сначала особая роль в испытании, по сути означающая, что проходить его Буру не придется, теперь еще хороший старт на службе — было чем гордиться. На фоне этого внутренние разборки вира казались детской игрой.

«Как я и думал, стоит месяцу меда закончиться, нас ждет совсем другая жизнь», — подумал мальчик.

Тем временем повозка везла их в Фахторт — прямиком в воинскую часть при королевском дворце. Там Катош-тэм отвел Бура в свою комнату, где ему уже расстелили матрас и даже положили сверху сложенное одеяло и полотенце из жесткого сукна.

Оставив вещи, ученик и учитель отправились в местную трапезную.

— Вечером меня ждут кое-какие дела, но и тебе не придется скучать. Я познакомлю тебя со своим помощником, базуритом, и он тебе все покажет, — сказал Катош, когда они уселись за стол. Через минуту перед ними уже дымились две чашки с похлебкой из мяса.

— Как, у вас тоже есть помощник? — удивился Бур. На минуту он ощутил что-то вроде укола ревности…

— Полгода назад выделили, — не без нотки самодовольства сказал Катош. — Не всем базурам дают помощников. Это юный сурбаз, драгоном ему, увы, не стать, да и до базура он вряд ли когда-то выслужится. Но если я его порекомендую, шансы на чин вирда у парня есть.

Неожиданно у Бура возник вопрос, который раньше совершенно не приходил к нему в голову.

— Катош-тэм, но ведь вы драгон? Хотя в Школе драгонов не учились… Вас назначил король? Говорят, раньше Школы не было, и драгонами становились только по личному приказу…

— Да, ты почти угадал. Я начинал простым сурбазом, потом возглавил вир. За верную службу мне дали звание драгона девять лет назад. Школа тогда уже существовала, но я был для нее староват, — усмехнулся Катош. — А пять лет назад я получил пост базура с правом подниматься выше. У сурбаза такого права нет, а сейчас стать драгоном, не окончив Школу Захара, практически невозможно. Разве что спасти кого-то из королевской семьи от смертельной опасности, не приведи боги такому случиться.

— Мне кажется, вы родились прирожденным драгоном, Катош-тэм! — выпалил вдруг Бур и смущенно покраснел.

Катош-тэм рассмеялся, но через миг снова стал серьезен.

— Послушай меня, Бурраска. Ты уже взрослый парень, взрослее, чем тогда, когда попал в малый вир под моим началом. И ты должен понимать некоторые вещи. Хоть ты и сирота, тебя в Школу направил сам король. Не удивлюсь, если вскоре он пригласит тебя к себе, ведь твое чудесное спасение и его приказ воспитывать тебя воином приблизили тебя к его особе.

Вскоре ты это ощутишь и, хотя у военных строгая иерархия, происхождение здесь имеет значение. Я — из низшего сословия, и все мои достижения давались мне нелегко. Одни считают меня редким везунчиком, другие — наглым выскочкой. Среди моих сослуживцев полно тех, кто настроен против меня, а среди сурбазов — тех, кто завидует мне.

С тобой такого не случится, ты в каком-то роде избранный. Захар постарался максимально сгладить этот момент, приучить вас к мысли, что в вире все равны. Но судьба Игинона и Асара уже определена, а вот Ото и Гленту придется попотеть, чтобы заработать себе имя и возвыситься, даже несмотря на то, что они никогда не будут рядовыми сурбазами. У тебя шансы выше, чем у них, но не такие очевидные, как у потомственных военных. Поэтому постарайся не завидовать тем, кто, как тебе кажется, незаслуженно оказался наверху, и никогда не унижай тех, кому не так повезло по праву рождения или воле случая.

Бур внимательно слушал учителя. После сказанного Катошем ему похлебка перестала лезть в горло. Надо же, как все оказывается на самом деле… Взрослая жизнь жестока и полна неприятностей, особенно если ты находишься среди мужчин, жаждущих власти и новых должностей…

ДВОРЕЦ КОРОЛЯ В ФАХТОРТЕ

Помощником Катош-тэма оказался юноша по имени Гитарн Бо. На вид ему было лет четырнадцать, для своего возраста он был хорошо сложен и весьма смышлен. Бурраска опасался, что молодой амбициозный сурбаз отнесется к нему предвзято, но Гитарн вел себя подчеркнуто доброжелательно. К Катошу он относился с таким же почтением и потаенным страхом, какой Бур испытывал к Саверию. Это сравнение пришло в голову мальчика случайно и порядочно его удивило — разве можно опасаться Катош-тэма, всегда такого спокойного и внимательного к чужим слабостям?

— Базурит Гитарн, слушай приказ — на службу прибыл драгон Бурраска Нашер. Покажи ему военную часть, после полуночи отведи во дворец и жди дальнейших распоряжений, — произнес Катош-тэм.

Гитарн буквально вытянулся по струнке.

— Понял и принял к исполнению, господин базур! — отчеканил он своим весьма низким для своих лет голосом.

Бур невольно поразился, насколько строже вел себя Катош-тэм с помощником, чем с ним. Сразу становилось видно, что спуску подчиненным базур не давал.

— Господин драгон, разрешите показать вам военную часть и окрестности, — обратился к Буру Гитарн, отчего мальчик почувствовал себя еще неуютнее. Но Катош-тэм уже ушел, и оставалось только следовать его совету: не завидовать тем, кто оказался наверху, и не унижать тех, кому не так повезло.

Гитарн производил впечатление открытого и жизнелюбивого парня, кроме того, он достаточно интересно рассказывал. На минуту Бурраска вспомнил своего столичного друга Орна, но почти сразу ощутил разницу между простоватым беспризорником и целеустремленным базуритом.

— Господин драгон, позвольте сначала показать вам крыло дворца, где живет большинство солдат и дворцовой стражи. Оно тоже является частью военной части, так как здесь расквартировано командование королевского аминбанга — то есть основные командиры девяти сотен воинов. В аминбанге служат три вирбахта. Первый вирбахт — это телохранители короля и его семьи, да будут боги к ним благосклонны. Второй вирбахт — это дворцовая стража. Третий вирбахт — городская стража. Часть телохранителей и дворцовой стражи постоянно ночует во дворце, остальная часть остается в части. Базурт господина Катоша Арда сейчас тоже служит во дворце. Через три дня наша смена закончится, и вместо нас заступит другой базурт, его возглавляет Ихитон Гэлт. У него в базурте служат два вира саришарх, женских воительниц — представляете? Они охраняют покои королевы и принцесс, и часть из них всегда находятся во дворце, даже когда базурт Ихитона не дежурит. Но никогда не смотрите им в глаза — говорят, воительницы обучены навыкам жречества, могут наслать хворь или усыпить одним взглядом. Простите, я отвлекся, мне это в новинку. Итак, наш корпус…

Гитарн говорил, не глядя на Бура и позволяя ему внимательно изучить обстановку, пока они неспешно шли по территории дворцового крыла, отведенного для военачальников. Помимо жилых комнат тут располагались трапезная, в которой уже побывал Бурраска, две оружейные, а сразу во дворе — тренировочный плац и стайни, специальные постройки для содержания лошадей, антилоп и быков.

Солнце уже клонилось к закату, но было еще достаточно светло, и жизнь в военной части шла своим чередом: солдаты занимались своими делами, чистили оружие, тренировались на небольших аренах. Шумели кухарки, пробегали мальчишки с поручениями, иногда проходили мимо военачальники — вирды или даже базуры, которых легко было отличить по форме.

Бур знал, что каждый вирбахт включает пять базуртов, в каждом из которых по шестьдесят воинов. Значит, только в вирбахте, в котором служит Катош-тэм, имеется еще четыре базурта. Один из них возглавляет какой-то Ихитон, у которого служит аж два женских вира. Это, несомненно, редкость, и сделано специально для королевы и ее дочерей.

Как много здесь нового и необычного! Конечно, структуру войск и общее устройство воинской иерархии им вдалбливали с детства, но когда видишь жизнь военных своими глазами…

И никогда еще старший по возрасту не обращался к Буру так уважительно, хоть и с чувством собственного достоинства. Разве что Азида…

Воспоминания о лекарке на мгновение вернули Бура мыслями в Школу. Родную Школу, в которую он, вполне возможно, вернется очень нескоро. Да и вернется ли? Бурраске почему-то казалось, что его служба уже началась и тот период навсегда остался позади.

Тем временем Гитарн привел Бурраску на арену, где устраивались как тренировки, так и представления для короля. Глядя на огромное пространство, усыпанное песком и окруженное рядами для зрителей, Бур понял, отчего Тиррон был так впечатлен: вон на другом конце особая ложа, где, наверняка, во время боев восседает сам король-фахтар, Ролеон Глент Паршийский. А неподалеку от входа на арену (того, что для драгонов, а не для гостей, конечно), расставлены разные тренировочные устройства и снаряды.

— Большую часть времени мы тренируемся самостоятельно, но примерно раз в четыре-пять уров по приказу короля проходят большие показательные тренировки, на которых присутствует минбанг — командующий всеми подразделениями королевской гвардии, — продолжал свой ненавязчивый рассказ Гитарн.

— Минбанг командует девятью сотнями воинов, но, я слышал, минбанг королевской гвардии почти такой же важный человек, как рахбар, главнокомандующий всей армией, — впервые подал голос Бурраска, решив, что молодому драгону не пристало так долго хранить молчание перед простым сурбазом.

— Вы совершенно правы! Наш минбанг — это шахханум Амерош Карр Паршийский, двоюродный племянник короля. Огромная честь служить под началом столь высокородного господина, — совершенно серьезно ответил Гитарн.

Бурраска чуть важно кивнул. Он пытался вжиться в новую для него роль юного, но уже приближенного к королю драгона, и ничем не выдавать свое волнение.

Конечно, он слышал о том, что все высшие воинские посты: драхбары, джаванбары и тем более рахбары занимают представители древних родов, которые часто состоят в родстве с правящей династией. Естественно, командующие крупными подразделениями или особыми отрядами — это приближенные к фахтару люди. И хотя было еще несколько десятков командующих выше по званию минбанга Амероша, Бур даже в свои почти одиннадцать понимал, что если племяннику доверили возглавлять королевскую гвардию, он куда ближе к королю, чем большинство из вышестоящих военачальников.

— И он оценивает ваши умения? — поинтересовался Бурраска.

— Ну, перед ним проводят общий смотр войск и устраивают первичный отбор на состязания. Тут каждый может попробовать себя и, если покажешь хороший результат, тебя пропустят на большие состязания, на которых уже присутствует король и его семья, — рассказал Гитарн.

— А что получает победитель состязаний? — уточнил Бур.

— Победители получают отличительные знаки. Эти знаки хранятся в особой комнате, чтобы избежать краж и всякого мошенничества. И когда их набирается несколько, воин может получить что-то: или новое назначение, или большую выплату, или даже повышение по службе, если так решит минбанг и утвердит король. Ну, повышают не только за победы в состязаниях, есть еще много всего… — замялся на мгновение Гитарн. — Но, как базур Катош Ард говорит, именно арена — самое надежное место для простого сурбаза, чтобы показать себя.

— Понятно, — кивнул Бур.

— Вам, конечно, не обязательно участвовать в соревнованиях, — поспешил добавить Гитарн, будто боялся в чем-то дезинформировать Бурраску. — Драгонам достаточно выполнять те задания, которые им поручают командиры, это гораздо почетнее и важнее, чем по мишеням бить.

— А что, драгонам не надо тренироваться, что ли? — удивился Бур.

— Ну… не знаю, не моего ума это дело, господин. Драгоны тренируются, и на арене тоже, но вас же больше учили головой работать, чтобы своим острым умом быть полезными королю. А кулаками махать больше наша забота, — попытался объяснить Гитарн.

Бур пожал плечами. Да, им в Школе немало давали свитков, учили читать карты, даже делать расчеты, но основное время они все равно проводили на тренировках, оттачивая мастерство стрельбы и борьбы… Может, так сделано специально, а теперь тренироваться можно, только если захочешь?

После осмотра арены мальчики вернулись в королевский дворец, но на этот раз обогнули военное крыло и вышли практически к центральному входу. Величественное здание возвышалось на несколько этажей и казалось совершенно необъятным. Гитарн провел Бурраску внутрь через неприметную дверь для стражи.

— Базурит Катоша Арда и драгон Бурраска Нашер прибыли в соответствии с приказом! — отрапортовал Гитарн куда-то во тьму. Стоящий в темноте стражник, кажется, слегка кивнул. Бурраска едва ли что-то понял, а Гитарн уже уверенно пошел вперед.

Нижние этажи были темными и холодными. Небольшие окна под потолком почти не давали света, а земляной пол хоть и был вытоптан, но оказался совершенно неровным — того гляди споткнешься.

Кое-где Бур замечал небольшие закутки, в которых стояли жаровни с прессованным торфом — видимо, часть солдат ночевала прямо тут, согреваясь с их помощью. Вскоре коридор привел юношей к неприметной лестнице, откуда они поднялись на жилой этаж.

Контраст поразил Бурраску: выложенный каменной мозаикой пол был устлан коврами, коридор переходил в бесчисленные залы, соединенные между собой так, что им не было видно конца. Высокие окна, порой на всю стену, легко пропускали солнечный свет. Сами стены, как и потолки, были украшены изящными узорами и причудливой лепниной.

В каждом зале стояла дорогая изысканная мебель. Огромные печи, летом холодные и тщательно вычищенные, тоже были мастерски расписаны, а везде на стенах висели светильники с торчащими из них свечами.

Не только дорогое убранство впечатлило юного драгона, но и оживленная обстановка — залы были буквально наводнены людьми. Где-то несли караул стражники, одетые в неприметную, но очень добротную форму. Мимо них проносились служанки, служки и дети: кто с вазой цветов, кто с чистыми простынями, а кто забавы ради. В некоторых залах на обитых бархатом диванах сидели придворные: богато одетые мужчины и женщины, ведущие оживленные беседы. Под ногами крутились собаки и кошки, добавляя лай и мяуканье к общей какофонии звуков. Складывалось ощущение, что поднялся из тихого погреба на шумный рынок.

— Да, так выглядит дворец, когда здесь живет наш король, — не без гордости сказал Гитарн. — Конечно, ночами тут спокойнее, а в крыле, где живет сам король и его приближенные, вообще всегда тишина. Уверен, скоро вы там побываете и сами все увидите, а вот простым сурбазам путь туда заказан.

— Как гвардейцы понимают, где им стоять и куда идти? Неужели никто не путается? — искренне удивился Бур, стараясь не наступить на крутящихся под ногами то собак, то детей, и не столкнуться ни с кем из взрослых.

— Каждый действует согласно строгому расписанию. Я могу рассказать, как было у меня, когда я заступил на службу. Так вот, сначала тебя ставят просто на второстепенные ворота, и то под присмотром старшего сурбаза. У тебя есть сменщик, и вы меняетесь, но в основном ты стоишь и наблюдаешь за происходящим вокруг. Потом тебя допускают на первые патрули по дворцу — это, конечно, гораздо интереснее. Так несколько лет ты либо стоишь в разных местах и несешь стражу, либо патрулируешь дворец, пока не узнаешь все тонкости. Если хорошо себя покажешь или чем-то отличишься, могут сделать старшим по страже, и тогда ты уже следишь за новичками. Или тебя допускают охранять главные ворота, важные залы. Иногда королевская стража также несет службу в городе, но чаще, если король выезжает куда-то с визитом или на какое-то мероприятие: тогда нужны более опытные стражники из дворца. Обычно вирбаху городской стражи это не нравится. Мы, правда, тоже не в восторге, когда городских пускают во дворец — но приходится терпеть, так как во время больших приемов нужно больше охраны. Толку от них правда… Ну да ладно.

Около часа базурит и юный драгон бродили по дворцу, то поднимаясь, то спускаясь по лестницам, поворачивая все в новые залы, выходя на просторные балконы и многоступенчатые веранды. Постепенно Бур понял, куда какой коридор ведет, и что легко можно сориентироваться, просто выглянув в окно.

Наступал период сумерек, и юноши ощутили, что порядком проголодались.

— До полуночи еще есть время, мы можем вернуться в трапезную поужинать, если господину будет угодно, — обратился к нему Гитарн.

— Буду благодарен, — ответил Бур. — Тем более, чувствую, ночь предстоит та еще.

— Да, базур Катош приказал спрятать вас во дворце, потому что ночью будет устроено испытание для вашего вира. Для меня большая честь участвовать в вашем экзамене! — не смог скрыть восторга Гитарн, а Бур вдруг осознал, что его казавшаяся скучной школьная жизнь для простого солдата выглядит чем-то неимоверно увлекательным.

«Наверное, водить меня по военной части и дворцу для Гитарна настоящее развлечение. Представляю, как скучно изо дня в день стоять где-нибудь на воротах, как каменная статуя», — подумал про себя Бур, но потом вспомнил, что Гитарн — базурит и выполняет разнообразные поручения командира.

«Интересно, если он просто нес караул, чем он смог отличиться настолько, что из шестидесяти воинов Катош-тэм решил взять его в личные помощники?» — задался вопросом Бурраска, но вслух спросить не решился.

Через пятнадцать минут они уже сидели за деревянным столом и поглощали ужин. Потом Гитарн попросил Бурраску подождать его в комнате Катоша, пока он отчитается базуру о выполнении приказа.

Бур с удовольствием растянулся на матрасе и даже успел задремать. Впечатления дня порядком утомили его. Хотелось сразу все узнать и во всем разобраться, чтобы чувствовать себя уверенно. Конечно, от вчерашнего ученика никто и не требует сразу все запомнить, но чем быстрее он освоится, тем будет лучше.

Минут через сорок его разбудил деликатный стук по косяку дверного проема. Как и везде в Дорнорте, двери устанавливались только при входе в здания и в некоторые комнаты, например, спальни высокородных господ. В основном же дерево экономили и в лучшем случае вешали занавески из ткани или жалюзи из палочек бамбука.

— Базур Катош приказал отвести вас в подземелье дворца, где вас должны будут обнаружить и выручить товарищи по виру. Не беспокойтесь, чуть позже господин базур навестит вас, и условия там будут хорошие, — поспешил добавить Гитарн.

На минуту Бур позавидовал друзьям — они будут все вместе выполнять задание, при этом им придется примириться с вспыльчивым Ото. Хотелось бы ему быть рядом в такой момент! А если они снова перессорятся? Кто остановит Игинона, если тот не вытерпит нападок острого на язык Нори?

Но все оказалось не так плохо, как представлял себе юный драгон. Хоть его и привели в подвал дворца, местом его заточения оказалась не темница, а вполне уютное помещение, где горели жаровня и свечи, а из расположенных под потолком окон поступал свежий воздух. В углу был брошен лежак, а у стены стояли стол и два стула.

На столе Бур нашел несколько свитков со схемами дворца. Он как раз углубился в их изучение, когда в комнату зашел Катош-тэм.

— Как себя чувствуешь? — спросил он совсем иным тоном, чем разговаривал недавно с Гитарном.

— Отлично, Катош-тэм! Так много нового увидел и узнал за день!

— Гитарн показал тебе все, что я велел?

— Да, у вас хороший помощник, Катош-тэм, — искренне ответил Бур и неожиданно понял, что своей похвалой или критикой может влиять на репутацию нижестоящих солдат и даже возможность их продвижения по службе. Новые ощущения невольно захватили Бурраску, но он постарался отодвинуть их в сторону, занятый другими вопросами.

— Я должен буду ждать, пока придут ребята и освободят меня?

— В общем идея такая, но не совсем. Видишь эти свитки? — указал Катош на стол. — У тебя есть две свечи и полтора периода, чтобы на основании этих свитков составить карту, по которой тебя смогут отыскать товарищи. Ватаний заберет ее и отнесет в место, о котором будет знать только он. Кстати, найти тебя — его персональное задание. Не успеет вовремя и не окажется на месте, где должны будут его обнаружить товарищи — усложнит жизнь и себе, и виру. Но и это не все: ты сможешь дважды передать послания о своем местоположении через Тара и Ура — при условии, что их хозяева поймут, что можно направить животных по следу и обнаружат потом твои подсказки.

— А разве сами они не смогут пойти следом за своими питомцами? — удивился Бур.

— Нет, вход во двор, куда выходят окна этой комнаты, охраняются моими сурбазами. Они не пропустят драгонов, но проигнорируют животных, если те проскользнут в открытую дверь. Мы позаботились о том, чтобы запах привел собаку или леопарда к тебе.

— Это вы здорово придумали! Виру понадобятся все его члены и все их способности, чтобы разгадать головоломку! — восхитился Бур.

— Точно, Бурраска. Задание, как я говорил, разработал Саверий, и его хитроумие удивило даже сенешала Захара.

— А Саверий ведь возглавляет один из вирбахтов, которые составляют королевскую гвардию? — уточнил Бурраска, впервые сопоставив должность своего тэлимгера с той структурой, о которой рассказал ему Гитарн.

— Да, он возглавляет вирбахт телохранителей короля. Теперь ты понимаешь, насколько серьезным было его назначение тэлимгером в Школу? Никто и не надеялся, что он согласится, ведь среди всех вирбахтов Дорнорта он, пожалуй, возглавляет самый важный и приближенный к королю.

— Ого! Я как-то об этом не думал… А вы знаете, Саверий, ну, он из какого-то сословия? Или как он попал на такую должность? — не сдержал рвущихся наружу вопросов мальчик.

— Ты правильно расставляешь акценты, Бурраска — на такую должность не ставят абы кого и редко ставят худородных воинов. Но Саверий — редкая птица в наших краях. Его спасло лишь то, что он родился и вырос в семье дворян в Парше — южного региона, откуда, как ты знаешь, происходит королевская династия. С детства он был близок к службе в тех местах, куда корнями уходит род короля. Это священные места, и не только поэтому — там много сильных храмов, там сосредоточено жречество. Ходит поговорка, что все жители Парша — немного жрецы. Но, насколько мне известно, когда вирбах Саверий вошел в возраст, он вызвался патрулировать южные границы, где к нашему королевству подступает пустыня. Там он провел почти десять лет и даже участвовал в разведывательных походах в те места, где живут племена, служащие арконойцам, демоническим отродьям. Но если Арко-Но — хотя бы страна, с которой можно воевать на равных, то те племена — отребье, коварное и лицемерное. Они порабощены своими соседями и во всем пытаются им угодить, отчего становятся опаснейшими противниками и не жалеют жизней в сражениях. Часто они нападают на наши границы, хотя им не нужна ни наша земля, ни рабы — они делают это просто от врожденной кровожадности. И Саверий немало порубил этих демонов, видимо, тем самым и заслужив благосклонность короля. Легко служить тут, во дворце, но попробуй встретиться с настоящими врагами лицом к лицу и одолеть их, — не без восхищения произнес Катош-тэм.

Бур решил не уточнять, был ли сам Катош когда-то на южных границах. Служба есть служба, драгоны не вольны выбирать, где служить и под чьим началом.

Вскоре Катош-тэм оставил ученика, чтобы проследить за началом испытания.

Выполнять задание вир должен был начать еще в Школе, самостоятельно добраться до Фахторта и найти королевский дворец. Да уж, по сравнению с ними у Бурраски выдался настоящий выходной. Мальчик сел за стол, почему-то чувствуя себя гораздо взрослее, чем он был еще вчера. Видимо, день, проведенный в военной части и доверие со стороны учителей сыграли свою роль.

Но ему предстояло заняться картами, а для этого надо было вспомнить план дворца. На столе лежал чертежный уголь, и Бур быстро накидал их с Гитарном путь от корпуса, где жили военные, к его «темнице». Вроде он неплохо все запомнил, но с какой стороны войдут во дворец товарищи, и как лучше нарисовать путь к месту, где он находится?

Бурраска представил себе, что он сейчас вместе с ребятами. Вот они добрались до главных ворот, что дальше? Последний малый вир Гут Аша жил в казармах военной части. Значит, на карте надо четко обозначить их и арену, о которой взахлеб рассказывал Тиррон. Это сразу даст им ориентацию в пространстве. Бур решил разделить пергамент на две части — общая карта дворца и близлежащих корпусов и схема крыла, где его спрятали.

На отрисовку и условные обозначения ушел почти целый период. Теперь надо было придумать, что написать в коротких записках, которые можно передать через животных. Вряд ли к тому времени ребята найдут Ватания с картой — иначе смысл вообще отправлять сообщения? Значит, прежде всего надо написать, что карта у Ватания. И добавить основной ориентир. То, что его держат в здании, выходящем окнами во двор, ребята поймут и так — иначе почему питомцы принесли записки именно оттуда? Но не будет понятно, подвал это или первый этаж? А, может, он и не в комнате вовсе, а привязан где-то во дворе, брошен в колодец? Нет, надо указать, что он в подвале, третья дверь слева. Хотя последнее может и лишнее — когда они доберутся до коридора, он подаст голос.

Бур подумал немного и добавил к расположению комнаты еще и направление по частям света. Подумал еще немного и поставил свой фирменный знак — вдруг ребята решат, что записка подложная?

Осталось свернуть кусочки пергамента и перемотать бечевкой, чтобы легче было привязать к ошейнику Тара или Ура.

Затем потянулось ожидание. Бур походил по комнате, напряженно прислушиваясь и кидая взгляды то на окно, то на дверь. Наступил звездный период, но ничего не происходило. Потом Буру почудились шорохи где-то внутри здания. Он подошел к двери, приложил ухо — вроде тихо. Попытался открыть дверь — в конце концов, никто не запрещал ему этого, а Катош точно не запирал ее на ключ, когда уходил. Действительно, она была открыта. Из коридора пахнуло прохладой, на стенах мерцало несколько свечей в подставках. Бурраска прошелся по коридору — он упирался в дверь, откуда вела лестница наверх. И она была закрыта.

В этот момент послышалось какое-то копошение по ту сторону.

— Эй! Эй, кто там? — крикнул Бур, пытаясь привлечь к себе внимание.

— Арконойца тебе в зад, раньше не мог голос подать?! — послышался с той стороны одновременно возмущенный и облегченный голос Ватания.

— Сам иди в зад, я вообще мог из комнаты не выходить! — не остался в долгу Бур.

— Карта с тобой? — опустил ругательства юный драгон.

— Сейчас принесу! — крикнул Бур, со всех ног кинувшись к комнате.

Он подскочил к столу и в этот же момент услышал, как кто-то скребется у окна.

— Тар! — узнал пса Глента Бурраска, приподнявшись на цыпочки. — Что же вы все так сразу? Погоди, я передам тебе кое-что.

Бур залез ногами на стол и просунул свернутую записку между прутьев. Как сумел, закрепил ее на ошейнике Тара.

— Молодец, дружище! А теперь — отнести Гленту! — отдал команду Бур, спрыгивая со стола. Тар уже скрылся в темноте.

Бурраска схватил карту и понесся обратно в коридор.

— Чего ты там копался? — снова разозлился Ватаний. — Мне еще назад возвращаться через пол дворца! А если эти идиоты не найдут меня на положенном месте, хрен их потом отыщешь!

— Я передал послание через Тара, они теперь будут искать тебя, — объяснил Бур, просовывая карту под дверь.

— Надеюсь, хватит мозгов найти!

— Слушай, а зачем им карта, если ты их можешь провести? — только что сообразил о явной нестыковке Бур.

— Ха! Я с ними не пойду. Придется им решать — бросить меня и продолжить задание или провалить его, но остаться. Вот и посмотрим, есть ли у них совесть, — не без злорадства объяснил Ватаний.

— Ну, ты же реально не погибнешь, чего выбирать-то? — резонно спросил Бурраска.

— Ото так не посчитает, а без него они не смогут дальше пойти. Такой вот хитрый план твой тэлимгер задумал. Ладно, хватит трепаться, мне пора, — и Ватаний поспешил прочь.

Бур вслушивался в удаляющиеся шаги, потом вернулся в комнату. Может, написать еще одну записку, вдруг они пришлют Ура? Но что им написать? Можно ли как-то предвосхитить ссору между Ото и остальными? Игинон или Алакадема и слушать его не будут — но если они перессорятся, то и Бура не выручат, и задание провалят. А Тиррон и Гираска явно будут готовы пойти на все, чтобы отыскать его. Вот уж ситуация… Этот Саверий обладает дьявольской фантазией!

Снова потянулось время. Бур несколько раз подходил к двери в коридоре, и в конце концов устроился рядом с ней и задремал. Наступал рассветный период.

— Это та дверь! Ключ, скорее! — прозвучал сквозь сон возбужденный голос Гираски. Скрипнул замок, Бурраска разлепил уставшие глаза.

— Бур! Бур, это мы! — в коридор влетели Тиррон, Гираска, Асар, Кир и Глент.

— Ребята, вам удалось! — вскакивая, воскликнул Бурраска.

— Да уж, ну и ночка! — смеясь, воскликнул Гираска. Его голос сорвался, и он глупо захихикал.

Все рассмеялись, Тиррон с Асаром тут же сжали Бура в объятиях.

— А где остальные? — спросил Бурраска, оглядывая друзей.

— Пришлось оставить их. Страж этого крыла заявил, что пропустит нас только без Ватания, а Ото уже скрылся внутри. Все растерялись, потому что нам дали понять, что мы должны все вместе выйти из дворца. Да и тут столько разного случилось: Игинон был ранен, Тиррон дрался со стражником, Алакадема угодил в ловушку… — у Гираски от эмоций перехватило дыхание. Давно Бур не видел его настолько взволнованным.

— В итоге Тористан вызвался остаться с Ватанием, а мы рванули сюда, — продолжил за него Тиррон. — Карта была у Ото, и когда мы его нагнали, из-за угла вышел драгон и схватил его. Он сказал, что Ото не отпустит, но готов отдать карту в обмен на заложника. Мы здорово поспорили, но тут неожиданно вызвался Игинон. Мы побежали дальше, за нами пустили солдат. Ребята натравили на них Тара и Ура, а Ксерк сказал, что задержит их, потому что времени осталось совсем мало.

— Вам помогла записка, которую я передал через Тара? — спросил по ходу рассказа Бур.

— Да, это было круто! — воскликнул Глент. — Мы сразу поняли, где ты и как тебя искать. Но путь оказался нелегок…

— Да уж… и половину вира профукали, — вздохнул Гираска.

— Ну, до рассвета еще есть время, — рассудил Бур. Ему в голову уже пришла отличная идея.

— Бур, стражники выполняют приказ и вряд ли позволят так просто забрать товарищей, — покачал головой Гираска.

— Ну и что. Попытаться мы должны, иначе как ты посмотришь в глаза учителям? — не согласился Бурраска, наполняясь все большей уверенностью. Он достаточно долго сидел без дела и теперь уж покажет себя!

Мальчишки побежали по коридорам и вскоре поднялись на первый, жилой, этаж. Бур пропустил вперед Гираску, чтобы тот показывал путь, остальные рассредоточились сзади. Коридор вывел их в крыло, где в основном жили слуги и хранились ненужные придворным вещи. Гираска уверенно завернул за угол, но тут же резко затормозил. Бур чуть было не врезался в него. Впереди сидел Ксерк со связанными руками, рядом на привязи сидели Тар и Ур.

— Тебя все-таки нашли! — обрадованно воскликнул мальчик, увидев Бура.

— Э, кто это так их приструнил? — удивился Глент, подбегая к Тару.

— Среди стражей были те, кто умеет обращаться с боевыми животными. Они их быстро поймали и привязали, и меня скрутили мигом, но потом ушли…

Пока Ксерк рассказывал, Гираска вовсю работал ножом, освобождая его из пут. Глент и Асар также с головой погрузились в высвобождение своих питомцев, им активно помогал Кир.

— Хорошо хоть это не цепи, — подал голос Тиррон. Они с Буром держались по обе стороны от ребят, наблюдая за коридором.

— Ну, это все же учеба, а не настоящая жизнь, — заметил Бурраска.

— Да, и нам стоит попробовать собрать остальных, если хватит времени, — сказал Гираска, помогая Ксерку подняться.

— Тогда поспешим! — скомандовал Асар.

Мальчики снова рванули по коридору. На этот раз вперед пропустили Глента и Асара — их питомцы шли рядом с хозяевами и могли вовремя почуять опасность.

Впереди замаячил один из больших залов.

— Вот тут мы оставили Игинона и Ото! — громким шепотом сообщил Буру Ксерк. Сзади пыхтел Тиррон.

В зале явно кто-то был — на минуту в проеме показалась голова стражника, после чего двустворчатая дверь поспешно захлопнулась. Гираска налетел на нее намеренно, пытаясь выбить весом своего тела. Мальчики присоединились, но замок оказался надежным.

— Надо искать другой путь! — шепотом произнес Бурраска.

— Где ты его найдешь? — раздраженно бросил Гир.

— Надо поискать… Нас не могли поставить в безвыходное положение, значит, он должен быть! — срываясь на хрип от спешки, объяснил Бур.

— Сюда ведут лестницы из подвала и с верхнего этажа. Но верхний, скорее всего, закрыт, он для придворных, — поведал Тиррон, который не раз бывал здесь последние полгода.

— Вряд ли учителя хотели, чтобы мы ломали дверь, — рассудил Асар. — Давайте попробуем через подвал. Глент, поможете нам с Таром?

— Не вопрос! — кивнул Глент, тут же отдав псу команду искать лестницу.

К счастью, ребятам не пришлось далеко идти. Уже через два зала они смогли найти неприметную дверь, ведущую на нижний этаж.

В подвале было абсолютно темно. Асар принялся шарить по стенам в поисках светильника или факела. Последний действительно торчал из специального крепления в стене.

— У меня есть кресало, — сказал Гираска, тут же доставая его из сумки на поясе. Несколько торопливых движений, и факел с потрескиванием занялся.

Мальчики торопливо пошли вперед.

— Стой! Кто идет? — дорогу им заступил стражник в облачении королевского телохранителя.

— Мы драгоны из Школы Захара, выполняем задание, — не растерялся Асар.

Стражник окинул их внимательным взглядом.

— Здесь вам не пройти, таков приказ короля, — буркнул он.

— Но нам надо подняться наверх! Лестница должна быть за поворотом! — воскликнул расстроено Тиррон.

— Вы думаете, это все игра? Мы несем здесь настоящую службу! — гаркнул воин, заставив ребят вздрогнуть. — Выметайтесь и не суйтесь мимо маршрута, который вам там придумали эти учителя! Зла не хватает, пускать во дворец всякую шпану малорослую!

Мальчики поспешили отступить за угол.

— Другой путь есть? — спросил Гираска у Тиррона.

— Если через этот этаж, то только долгий и с выходом на улицу в тот двор, куда нас не пустили… Или через этаж господ, но там нас точно завернут, — вздохнул Тиррон. Все немного замялись.

— Подождите! — воскликнул вдруг Бур и резко направился в сторону выгнавшего их стражника.

— Бур, ты куда? Он тебя пошлет, а то и отметелит! — зашипел ему в спину Гираска.

Но Бур продолжал идти, будто ноги сами несли его.

— Разрешите обратиться! — громко произнес Бурраска, остановившись в нескольких шагах от стражника.

— Чего тебе? — спросил страж с явным раздражением.

— Данное испытание придумал лично вирбах Саверий О-Рон, командир вашего, судя по форме, вирбахта. Нам крайне важно пройти этот коридор и подняться на первый этаж. После этой ночи часть нашего вира будет распределена служить в ваш вирбахт, поэтому прошу вас о содействии.

Стражник медленно приблизился к Бурраске, нависнув над ним. Мальчик внутренне сжался, готовый в любой момент отскочить, но виду не показал.

— Содействии? Я выполняю приказ! Неужели ты, слизняк, думаешь, что раз отучился в специальной школе, тебе все двери открыты? Я не нарушу порядка, даже если ты и все твои дружки пообещают по рукам пойти!

От последнего заявления Бурраска похолодел. Нет, даже простой сурбаз королевской гвардии не должен помышлять о таком! Наверное, это какой-то хитрый сурбаз, подставивший товарищей и подлостью заслуживший свое место. Такие люди не могут защищать короля! Они же, прежде всего, избранная гвардия, самые лучшие воины!

На место ужасу пришло возмущение — и это с такими людьми им предстоит служить, есть за одним столом? Спать под одной крышей? Это, что ли, лучшие военные мужи? Да Орн был гораздо благороднее этого напыщенного гвардейца!

Он смотрел в глаза стражнику, и внутри него все закипало. На секунду он ощутил, как разгорается выжигающий нутро огонь, и в тот же миг пламя отразилось в глазах воина, нависнувшего над ним. Заискрил факел на стене, стражник попятился.

«Снова оно! Как я объясню это ребятам и тем более сурбазу? Они сдадут меня, без сомнений!» — пронеслась в голове мысль. И, как назло, сзади послышались шаги, наверное, кто-то из ребят подошел поддержать его.

— Я — Бурраска Нашер, я служу королю, и ты пропустишь нас! — гаркнул Бурраска на стражника, не придумав ничего лучше.

И гвардеец пропустил их. Молча отошел в сторону, открыв дверь в следующий коридор.

— Нам что, можно идти? — Гираска за спиной Бура так и застыл, переводя взгляд с друга на стражника и обратно.

— Пойдем, скорее! — дернул его за рукав Бур, устремившись вперед так быстро, будто за ними гнались демоны. Ребята поспешили следом.

— Что ты ему сказал? Эй! — Гираска не отставал, а когда они затормозили у заветной лестницы, и вовсе схватил Бура за локоть.

— Ну, это мне Саверий рассказал. Это большая тайна! — на ходу придумал Бурраска. — Я и сам не верил, что это срабо… что стражник меня послушает. Но никому не говорите, хорошо? Это секрет уровня вирбаха! — выпалил Бур, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. К счастью, в потемках ребята не могли этого видеть.

— Вот умеешь ты с тэлимгерами сходиться! Сначала Катош-тэм за тебя заступился, теперь Саверий-тэм тайнами делится! — не без зависти фыркнул Асар.

— Ладно, давайте подумаем, что делать дальше, — все еще с подозрением глядя на Бура, решил Гираска.

— Мы тут поднимемся и попадем в зал, где остались Ото и Игинон, — торопливо объяснил Тиррон.

— А их, насколько мы помним, охраняет стража, — хмыкнул Глент, поглаживая Тара. Пес вилял хвостом, явно довольный выпавшим на его долю приключением.

— Можем воспользоваться эффектом неожиданности и вступить с ними в бой. Нас много, а стражники явно не ожидают, что мы прошли по нижнему этажу, — рассудил Гираска.

— Применим силу? — с сомнением спросил Тиррон.

— Если не физическую, то хотя бы силу убеждения, — красноречиво глядя на Бура, усмехнулся Глент.

На том и порешив, ребята поспешили наверх и буквально вломились в зал, где оставили Ото и Игинона.

Те сидели на полу у стены и, судя по выражению лиц, совершенно не ожидали увидеть товарищей, да еще и ворвавшихся с другой стороны. Два гвардейца, охраняющие их, удивились меньше, но внезапное появление мальчишек и их застало врасплох.

В мгновение ока Тар и Ур преградили дорогу стражникам, оттеснив их от пленников. Тиррон, Глент и Асар встали сразу за животными, приняв боевые стойки. Бур подбежал к Игинону, у которого была перебинтована рука. Ксерк с Киром встали по бокам от Ото.

— Мы забираем наших товарищей! И не смейте нам мешать! — заявил Гираска, чуть покосившись на Бура.

«Неужто слышал, как я надавил на того стражника в подвале?» — подумал Бур, снова ощущая, как пульсирует кровь в висках. У него не было времени думать, что вспомнит по прошествии этой ночи тот воин и что потом доложит командиру. Спасало лишь то, что его вирбахт возглавляет Саверий, и, возможно, сумеет все замять.

— Ладно-ладно, сдаемся! Забирайте ваших товарищей! — в шутку подняв руки вверх, засмеялся один из гвардейцев. Эти сурбазы, хоть и были посвящены в суть экзамена, явно воспринимали происходящее, как игру.

Мальчики забрали Ото и Игинона, отступив в соседний зал в строгом порядке и не забывая прикрывать тылы.

— Теперь погнали за остальными! — скомандовал Гираска, когда они заперли двери в зал с оставшимися внутри стражниками.

Снова замелькали коридоры и комнаты. Пробегая мимо окна, Бур заметил, что солнце уже показалось из-за горизонта. Он не знал, в какую ловушку угодил Алакадема и где остались Ватаний с Тористаном, поэтому ему оставалось лишь полагаться на друзей. Впереди по-прежнему бежал Гираска, за ним следовали Глент и Асар. Игинон явно неважно себя чувствовал и держался рядом с Буром. Ото, как ни странно, бежал по другую от него сторону и был необычно молчалив.

Вскоре они добрались до перехода в центральную часть дворца. Все, кроме Бура, уже были здесь несколькими часами ранее.

Впереди показалась широкая лестница, ведущая вниз. Мальчики немного притормозили, но Гираска почти сразу стал спускаться и первым толкнул двустворчатую дверь, ведущую в огромный центральный зал. Колонны поддерживали высокие своды, уходя на два этажа вверх. Передняя часть зала состояла из высоких окон и стеклянных дверей, ведущих на просторную веранду. Пол устилали толстые ковровые дорожки, скрадывающие шум шагов. У стен стояли огромные кадки с растениями, в углу размещался постамент с музыкальными инструментами.

Восходящее солнце уже бросало первые лучи на ковры и каменный пол зала.

Чуть в стороне, рядом с внушительных размеров камином, стоял небольшой стол. За ним сидели Захар, Саверий, какой-то вельможа и Гут Аш. Рядом стояло еще несколько драгонов.

Сзади послышались шаги и, обернувшись, Бур увидел, как вслед за ними в зал входит Катош-тэм, а с ним Ватаний, Тористан и Алакадема.

— Вижу, Бурраска успешно присоединился к товарищам, — сказал он, оглядывая вир и подходя к учителям.

Захар медленно поднялся со стула, за ним встали и остальные.

— Что же, вы справились с испытанием, драгоны! Ваше обучение завершено! — произнес он торжественно.

— А как же то, что мы не успели вызволить оставшихся товарищей? — невольно вырвался вопрос у Асара.

Захар улыбнулся.

— Вы показали свои способности на достаточном уровне, чтобы сдать экзамен. Мы с тэлимгерами опасались, что испытание окажется слишком сложным, учитывая ваш возраст и, я надеюсь, уже бывшие разногласия. Однако вам удалось их преодолеть и всего за несколько часов выполнить основные поставленные перед вами задачи. Этого более, чем достаточно.

По виру прокатился облегченно-восторженный гул.

— Теперь слушайте внимательно, — обратился к ним сенешал. — Сегодня часть из вас в последний раз вернется в Школу, а через несколько дней официально приступит к службе. А вторая часть начнет выполнять свои обязанности уже сегодня. Король лично подписал вам назначения. Итак, Ото Нори, ты поступаешь на службу к хаваджу Зинону Авакийскому личным помощником. Тористан Авирский и Бурраска Нашер, вы определяетесь в вирбахт королевских телохранителей личными помощниками Саверия О-Рона. Тиррон Барийский, ты остаешься в вирбахте королевской стражи помощником вирбаха Гиера Тотского.

Держатели боевых животных будут отправлены на дальнейшие тренировки. Глент Аристарский определен в псарный базурт, Кир Ибика — в королевский птичник, Асар Галанеш поступает в ученичество к вирду Энэо Гэнцу, лучшему дрессировщику боевых леопардов.

Остальные присоединятся к службе немногим позже. Однако никогда не забывайте, что вы являетесь единым виром. Через год или два король может собрать вас вместе для выполнения особых заданий.

Мальчики растерянно переглянулись. После бессонной ночи информация с трудом усваивалась. Но прежде, чем кто-то успел что-то сказать, Саверий О-Рон подошел к Бурраске и жестом подозвал Тористана.

— Нам надо выезжать по срочному поручению. Будете сопровождать меня в восточные провинции. За мной, вирбахиты.

И, не дав мальчишкам опомниться, направился к выходу. Только теперь Бур приметил, что Саверий-тэм одет по-дорожному и явно ждал момента, чтобы забрать их. И им ничего не оставалось, как следовать за своим командиром.

Так внезапно началась служба драгона Бурраски Нашера.

ГЛОССАРИЙ

Географические названия:

Арко-но — ближайшее к Дорнорту королевство, с которым несколько столетий ведется война.

Грозные пики — горы, обступающие Дорнорт с северо-востока.

Дикое море — море за пределами Края Белой Воды.

Дорн — столица Дорнорта.

Дорнорт — королевство на побережье Края Белой Воды.

Земли Восхода — полумифические земли, лежащие за Диким морем.

Княжества Зйот — острова на северо-западе от Арко-но.

Край Белой Воды — море между Дорнортом и Арко-Но.

Остров По — островок на северо-западе дорнтийского побережья.

Парш — южная часть Дорнорта, бывшее княжество, откуда вышла правящая династия.

Фахторт — разросшийся город близ Дорна, резиденция фахтара-короля.

Летоисчисление:

Год делится на 4 времени или 12 месяцев,

В каждом месяце — 3 ура

В каждом уре — 12 закатов.

Таким образом, в месяце 36 закатов (дней), а год в Дорнорте длится 432 заката.

Год начинается временем Анаха, в которое входят три месяца:

Месяц цветаМесяц крестьянинаМесяц травыЗатем приходит время Манисвади:

Месяц колосаМесяц медаМесяц луныОно сменяется временем Сахасра:

Месяц пустынных ветровМесяц перелетной птицыМесяц покаянияИ наступает холодное время Адж:

Месяц бурых иглМесяц рыбыМесяц пустыни

День делится на 11 периодов, не регламентированных по часам:

восходный периодпериод росыпериод трудатрапезный периодпериод молитвпериод зверяпериод думпериод сумерекзакатный периодлунный периодзвездный период

Общество Дорнорта

Во главе государства стоит король (или фахтар).

Его родственники и представители высшей знати обычно носят титул шахханум.

Остальная знать может носить титулы от высокого к низкому:

ХаваджуБихадеДворянин (знатный человек)

В Дорнорте осталось условное деление на княжества, всего их более 30, но большинство являются небольшими землями с крепостями или поместьями.

Наиболее влиятельными остаются 7 княжеств, которыми управляют шахханум (высшая знать) или наместники при поддержке общины (так, в княжестве Парш правит жреческая община во главе с верховным жрецом).

Каждое из 7 княжеств содержит небольшое войско, остальные княжества имеют право только на личную охрану (гвардейцев-телохранителей) для высшей знати или наместников. Во время войны все воинские силы объединяются под командованием короля.

Король носит верховный военный чин — фахтар, который часто ассоциируется с королем как таковым.

Фахтар может назначить одного главнокомандующего — рахбара, и делегировать ему часть своих полномочий.

Дети короля — принцы и принцессы.

Рахбар имеет свиту избранных, имеющих высшие военные чины — драхбар и джаванбар. Обычно они отвечают за стратегию, снабжение, создание карт, кораблестроение и состояние флота, могут командовать особыми отрядами воинов, разведывательными и секретными операциями и выполнять прочие поручения.

Далее идут командующие подразделениями:

Сарурбанг — командует подразделением из 2700 солдат (единица: банг).

Минбанг — командует подразделением из 900 солдат (единица: аминбанг).

Вирбах — командует подразделением из 300 солдат (единица: вирбахт).

Базур — командует подразделением из 60 солдат (единица: базурт).

Вирд — командует подразделением из 12 человек (единица: вир).

Сурбаз — солдат-пехотинец.

Драгон — звание, которое может получить воин, пройдя обучение в Школе драгонов или (в более ранний период) заслужить, отличившись на службе.

Базурит / вирбахит — помощник базура и вирбаха, соответственно. Обычно молодой сурбаз или драгон, везде сопровождающий и выполняющий поручения командира.

Саришарх — воительница / воинское подразделение, в котором служат женщины. Сформировано на южных границах Дорнорта, где ранее женщины обучались воинскому мастерству, чтобы защищать детей или сражаться с врагами в случае гибели мужчин. Позднее саришарх стали телохранителями королевы или высокородных особ женского пола, некоторые из них являются представителями древних военных родов.

Персоналии:

Вир Бурраски Нашера:

Алакадема Гурт — сын купца.

Асар Галанеш — сын минбанга, из рода военных (при нем боевой леопард Ур).

Ватаний Бори — сын купца.

Гираска Ворий — бастард, отец хаваджу Хашдар, друг Бурраски.

Глент Аристарский — бастард, отец носит титул хаваджу (при нем боевой пес Тар).

Игинон Аш — сын сарурбанга из рода военных.

Кир Ибика — из малоизвестного дворянского рода (при нем боевой орел Иби).

Ксерк Зийский — третий сын бихадэ.

Ото Нори — из малоизвестного дворянского рода.

Тиррон Барийский — бастард, мать шахханум Бельскана, друг Бурраски.

Тористан Авирский — сын бихадэ.

Прочие персонажи:

Азида — молодая лекарка в госпитале при Школе драгонов.

Алоя — служительница военной Школы драгонов.

Амерош Карр Паршийский — шахханум, минбанг королевской гвардии минбанга Бурраски и его вира, двоюродный племянник короля.

Архт — верховный жрец храма Солнца и всего Дорнорта.

Ворон Н-Йен — тэлимгер, драгон из тайной полиции, дворянин.

Гиер Тотский — вирбах, возглавляет вирбахт дворцовой стражи, в состав которого входят базурты Катоша Арда, Гут Аша и Ихитона Гэлта, к нему в помощники определен Тиррон.

Гитарн Бо — базурит, помощник базура Катоша Арда.

Госпожа Тэлла — родственница Катоша Арда, крестьянка.

Гут Аш — тэлимгер, базур, возглавляет базурт в составе вирбахта дворцовой стражи.

Захар — сенешал (управляющий) Школы драгонов.

Зинон Авакийский — хаваджу, королевский приближенный, выполняющий тайные поручения короля, к нему в помощники определен Ото Нори.

Ихитон Гэлт — базур, возглавляет базурт в составе вирбахта дворцовой стражи.

Катош Ард — первый тэлимгер Бурраски, базур, возглавляет базурт в составе вирбахта дворцовой стражи, родом из простолюдинов.

Ларк Увий — тэлимгер, служит в чине вирда в составе вирбахта королевских телохранителей.

Орн — беспризорник из Дорна, друг Бурраски.

Ролеон Глент Паршийский — король Дорнорта.

Саверий О-Рон — второй тэлимгер Бурраски, вирбах, возглавляет вирбахт королевских телохранителей, родом из дворян Парша.

Севастос Грид — учитель Школы драгонов, позже заместитель Захара.

Угнон Шорн — бывший базур, сурбаз по прозвищу Бешеная Гора.

Энэо Гэнц — вирд и учитель Асара по дрессировке леопарда Ура.

Деление на малые виры:

Первое деление:

Малый вир первый: Игинон Аш, Ксерк Зийский, Ватаний Бори.

Тэлимгер Ларк Увий.

Малый вир второй: Тористан Авирский, Гираска Ворий, Алакадема Гурт.

Тэлимгер Ворон Н-Йен.

Малый вир третий: Бурраска Нашер, Ото Нори, Тиррон Барийский.

Тэлимгер Катош Ард.

Малый вир четвертый: Глент Аристарский, Асар Галанеш, Кир Ибика

Тэлимгер Гут Аш.

Второе деление:

Малый вир первый: Гираска Ворий, Бурраска Нашер, Игинон Аш, Асар Галанеш.

Тэлимгер Саверий О-Рон.

Малый вир второй: Кир Ибика, Глент Аристарский, Тиррон Барийский, Алакадема Курт.

Тэлимгер Гут Аш.

Малый вир третий: Ксерк Зийский, Ото Нори, Тористан Авийский, Ватаний Бор.

Тэлимгер Ворон Н-Йен.