Мир меча и магии: Пылающая цитадель

Монета трёх драконов

Вид из Москва-Сити завораживает, впечатляющие городские пейзажи, включая панорамы небоскрёбов, улицы и зелёные зоны.

Я с ленцой потягиваюсь, что может быть лучше субботнего утра? Целый день впереди свободен, а завтра никуда не нужно бежать, ни в суд, ни к приставам, ни в прокуратуру.

До 30 лет я работал «на дядю», помощником адвоката, юрисконсультом в каких-то «Рога и Копыта» и прочее, главное было набраться опыта и набить свою клиентскую базу.

И вот уже пятнадцать лет как я открыл свою частную юридическую практику и работаю сам на себя, первые пару лет было тяжело, но дальше дело начало приносить дивиденды, и причём немалые, квартиру в Москва-Сити не каждый может себе позволить.

Конечно, совсем уж честным путём, даже в Москве, заработать юристу тяжело, но имея определённые связи и возможности, ты можешь брать клиентов, которые платят очень приличные деньги за решение своих вопросов и проблем.

Так что по итогу я могу с уверенностью сказать, что моя жизнь удалась, к 45 годам у меня роскошная квартира, несколько машин премиум класса и банковский счёт с семью нулями, причём не в рублях.

— Эй, ты что там застрял что ли?

В реальность меня вернул Андрей Львович, конечно, ни черта у меня нет, как был на побегушках в 22 года после окончания юрфака, так и остался им в 30, и в этой роскошной квартире я нахожусь лишь потому, что Андрей Львович пообещал помочь одной старушке, знакомой его знакомой, а где старушка, там отсутствие перспектив заработать, поэтому как он это называет «бесплатный шлак» отдаётся мне.

«Наберёшься опыта» — это его стандартная фраза, сопутствующая при передаче очередного «бесплатного шлака». То, что у меня этого опыта уже вагон и маленькая тележка его нисколько не смущает.

Почему же я продолжаю ходить у него в помощниках, спросите Вы?

Ну, во-первых, Андрей Львович платит выше среднего по Москве, в любой коммерческой организации я бы получал меньше, а работа была бы однообразной.

А во-вторых, я тешу себя надеждой, что не зря пресмыкаюсь все эти годы, и рано или поздно Андрей Львович повысит меня до своего партнёра или компаньона, ну или начнёт давать по–настоящему крупные дела, на которых можно заработать.

— Так-с, вот распечатанные документы, которые мне скинула её внучка, изучи, пока будешь к ней ехать, — он протянул мне файл с документами и стикер на котором было написано: «Выхино, Вострухина 4, кв. 15».

«Ну нормально блин, чёртово Выхино», — подумал я, но вслух конечно же сказал: «Всё понял Андрей Львович, сделаю».

Сев в вагон метро я стал изучать документы, которые мне дал Андрей Львович.

М-да уж, старушка, конечно, постаралась на славу, у кого-то Петрова Ивана Сергеевича, она купила монету якобы двенадцатого века за два миллиона рублей.

Вот откуда у всех этих старушек такие деньги? Ума не приложу.

Была и фотография этой монеты, ничего примечательного, золотого цвета, размером с наши пять рублей, на аверсе, лицевой стороне, скрещенные мечи и щит между ними, на реверсе, обратной стороне, три дракона, которые направляют огненное пламя друг в друга.

С первого взгляда всё понятно, будем раскручивать на мошенничество, введение в заблуждение и конечно же, что старушка не в своём уме, всё-таки девяносто два года — не шутки. Если по-хорошему товарищ Петров не захочет вернуть деньги, то обратимся в полицию и суд, дело плёвое, главное, чтобы этот Петров Иван Сергеевич вообще существовал как таковой, в чём я сильно сомневаюсь.

Копия или фотография паспорта к договору не приложены, но есть серия и номер, потом пробью на актуальность и принадлежность.

Спустя час я был уже около дома, блёклая пятиэтажка, лавочка для бабушек возле подъезда, атмосфера старого города.

Поднимаюсь на второй этаж и звоню в дверь, минуты две ничего не происходит, но когда я уже хотел уходить, то услышал шевеление в квартире.

— Добрый день Нина Павловна, меня зовут Ярослав, я юрист от Андрея Львовича, по делу с монетой.

Ещё минута шевеления, как будто бы она искала ключи от замка, и вот наконец дверь приоткрылась.

— Можно мне зайти?

— Да-да, Андрей, заходите, — она сильнее толкнула дверь, и в нос ударил резкий запах кошатины.

— Я не Андрей, меня зовут Ярослав Нина Павловна, — преодолевая ужасный запах, я захожу в коридор, и к моим ногам тут же выбежало около десяти кошек из разных комнат.

— Тише, ребята, тише, не спугните гостя, ох, Андрей, они такие гостеприимные, не бойтесь, проходите на кухню.

— Я Ярослав, Нина Павловна, — весь коридор был завален всяким хламом, причём не только вещи, но и какие-то ветки, палки, пустые коробки, так что я не стал разуваться и сразу прошёл на кухню.

— Чаю, Андрюш? — она выглядела достаточно бодрой для своего возраста.

— Нет, спасибо, давайте сразу к делу? — я понял, что переубеждать её в том, что меня зовут не Андрей, не имеет никакого смысла, — Покажете монету?

— Она здесь, да, такой раритет, Ярослав сказал, что эта монета двенадцатого века, и что таких экземпляров всего три во всём мире осталось! Представляете? — она достаёт монету из коробки, в которой обычно хранят всякие крупы, и передаёт её мне.

— Нина Павловна, Ярослав — это я, а монету вам продал некий Петров Иван Сергеевич, — её путаница в именах понемногу начинала выводить меня из себя.

Монета оказалась точь-в-точь как на фотографии, но достаточно тяжёлая, раза в три тяжелее нашего пятака, здесь не было никаких обозначений, только рисунок драконов на одной стороне и мечей со щитом на другой.

— А зачем же вы тогда опять пришли, Ярослав? У вас есть ещё одна монета? — старушка, несмотря на внешнюю бодрость, явно была не в ладах с головой.

— Нина Павловна, я не продавал вам эту монету, я пришёл вам помочь вернуть деньги, которые вы отдали мошеннику, скажите вы помните, как он выглядел? Может быть, он показывал вам какие-нибудь документы?

— Нет, Андрюш, ничего такого, сказал только, что это необычная монета, что с помощью неё можно увидеть другие миры! — она достала из холодильника две бутылки молока и начала наполнять многочисленные миски на полу.

Я понял, что продолжать диалог бессмысленно, нужно поговорить с внучкой Нины Павловны и показать монету знакомому нумизмату.

— Нина Павловна, я возьму эту монету на пару дней хорошо? Нужно провести экспертизу на предмет того, что она действительно двенадцатого века, и потом мы её вернём вам в целости и сохранности.

— Конечно, Андрюш, раз надо, то надо, — она заботливо протянула мне банку для хранения круп, и мне ничего не оставалось, как положить туда монету.

Наспех распрощавшись со старушкой, я поехал домой.

«Полдня убил на такую ерунду».

Дома меня ждала размороженная в микроволновке пицца, две банки холодного пива и горячий душ, мне казалось, что запах котов и старости прилип ко мне на долгое время.

Стоя в ванной напротив зеркала, я вглядываюсь в своё отражение, к тридцати годам ничего особо и не поменялось по сравнению со студенческими годами, всё те же средние 175 сантиметров роста, чёрные волосы, густые и слегка волнистые, выразительные зелёные глаза и мелкие веснушки на щеках, которые мне достались от мамы. От природы я был худощав и жилист, обладал ускоренным метаболизмом, который позволял мне есть, что угодно и сколько угодно и не толстеть. В целом из зеркала на меня смотрел обычный парень, не модель и не Квазимодо, но девушки у меня так и не было. То ли из-за того, что я слишком скучный и общаюсь излишне заумными фразами, то ли из-за нехватки времени из-за работы, но последние серьёзные отношения были в институте, а после этого лишь мимолётные знакомства в интернете да кабаках.

Я плюхаюсь на свой продавленный диван и включаю очередной фильм в онлайн кинотеатре, просто тыкаю наугад.

На столике передо мной стоит эта банка Нины Павловны, я достаю монету и ещё раз пристально её рассматриваю.

«Ну как же так можно было повестись? Увидеть другие миры? Жаль старушку, конечно».

Я подношу монету ближе к лицу, чтобы рассмотреть драконов.

Первый из них золотого цвета, чешуя золотого дракона с оттенками от ярко-жёлтого до глубокого золотого. На спине небольшие шипы, хвост длинный и мощный, с изогнутым концом, что придаёт ему грациозность.

Второй из них зелёного цвета, мощное тело, покрытое чешуёй различных оттенков зелёного — от яркого изумрудного до глубокого мшистого. Его чешуя напоминает листву, крылья широкие и изогнутые, с прожилками, которые выглядят как ветви деревьев.

А третий дракон — чёрный, он имеет массивное тело, покрытое чешуёй глубокого чёрного цвета, которая блестит, как полированное обсидиановое стекло. Хвост длинный и мускулистый, с острыми шипами на конце, его крылья огромные и мощные, с тонкой, почти прозрачной мембраной.

Чёрный дракон направил огненный поток в сторону Золотого, тот, в свою очередь, в сторону Зелёного, а Зелёный в сторону Чёрного, таким образом закольцевав круг.

Интересно, что они не поделили между собой? Кто из них хороший, а кто плохой? За что они дерутся?

Я подношу монету к губам и слегка дую на драконов, как будто пытаюсь погасить их пламя.

«Что за чертовщина??!»

Пламя Чёрного дракона действительно исчезло.

Это галлюцинации? Я сильно зажмурил глаза и вновь открыл, но пламя Чёрного дракона так и не вернулось.

Я поднёс монету к губам и дунул ещё раз, на этот раз погасло пламя Зелёного дракона.

«Да что происходит?»

Я едва не свалился с дивана, на стене позади телевизора появилось небольшое свечение, которое расползалось по стене, образовывав что-то на подобие двери, откуда доносились какие-то голоса и звуки.

«Нет, нет, нет»

Я, наверное, переутомился, слишком тяжёлая неделя, ещё и эта старушка совсем доконала сегодня, нужно лечь спать, это просто обман мозга. Я бросаю монету обратно в банку, выключаю телевизор и укрываюсь одеялом с головой. Спустя несколько секунд голоса и звуки исчезли, свечение на стене тоже, я закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

* * *

Я среди облаков, лёгкий ветер развивает мои волосы, а капельки дождя покрывают одежду.

«Снижаемся».

Резкое пике, я крепче хватаюсь за шип на спине, чтобы не свалиться.

«Вон он, готовься к атаке»

Я не слышу этот голос, он как будто бы в моей голове.

— Какой атаке? О чём ты гово… — огромное ледяное пламя обдаёт жаром, я оборачиваюсь и вижу ЕГО.

Массивный скелет, состоящий из серых костей, которые выглядят так, будто они были вырезаны из мрамора. Его челюсти открыты, обнажая острые зубы, а глаза пусты, но из них исходит зловещий свет, как будто в них горят угли. Крылья дракона состоят из костей и перепонок, которые выглядят хрупкими, но при этом внушительными, они покрыты остатками старой кожи.

«Это Костяной дракон некромантов».

Он издаёт рык, похожий на скрежет колёс поезда, так громко, что мне кажется, что вот-вот лопнут перепонки.

«Нам не оторваться Ярик, делаем контратакующий манёвр».

Резкий кульбит, из-за которого я едва не сваливаюсь с высоты нескольких сотен метров, и вот мы уже лицом к лицу с ним.

Яркое пламя вырывается из пасти моего Чёрного дракона, но оно не достигает цели, пролетев в нескольких метрах от врага. Костяной в ответ делает резкое ускорение и своими когтями впивается в горло моего дракона, чёрная как смола кровь обильными потоками хлынула из раны.

Ещё одна молниеносная атака Костяного не даёт опомниться, пролетев под нами он вспарывает Чёрному живот, и мы в свободном падении летим к земле.

«Прости Ярик, я не справился».

Земля всё ближе, скорость всё выше и выше, остаётся каких-то сто метров, пятьдесят, десять, удар.

* * *

Я просыпаюсь в мокром поту.

Да что это со мной, сон был так реален, что я даже сейчас чувствую ледяное дыхание Костяного дракона.

Надо завязывать с чтением фэнтези.

За окнами уже светло, часы показывают 8:20.

Я хватаю банку и достаю оттуда монетку.

«Фу-у-х, значит привиделось»

Все три дракона и их пламя на месте, как и было.

Я принимаю утренний душ, завтракаю и отправляюсь к знакомому нумизмату.

— Какие люди, Ярик, давно тебя не было видно, — Игорь Бочарин владел небольшой лавкой антиквариата, тучный мужчина сорока лет, скользкий и хитрый, но другой, наверное, в таком бизнесе бы и не протянул.

— Привет Игорь, да, не было необходимости, до сегодняшнего дня, — я пожал его пухлую руку.

— С чем интересным пожаловал? — его глаза алчно блеснули.

Я достаю из банки монету и протягиваю ему:

— Что думаешь по поводу этой монеты?

Игорь стал внимательно изучать дизайн монеты, включая изображения и рельеф. Потом он измерил размеры монеты с помощью штангенциркуля, взвесил её и провёл тест на кислоту, для определения содержания драгоценных металлов, после чего достал какую-то книгу и начал её быстро листать, пока не нашёл нужную страницу.

Мне всегда нравилось наблюдать за его работой, так скрупулёзно и так основательно, мастер своего дела.

— Очень занятно, очень, — Игорь что-то бормотал себе под нос и водил пальцем по странице книги.

— Неужели? — меня удивила его заинтересованность.

— Да, эта монета весит ровно одну унцию, то есть 31,1 грамм, и она сделана из чистого золота, 999,9 проба, без всяких примесей и сплавов. То есть она только из-за этого имеет ценность порядка полумиллиона рублей, но занятно не это.

Эта информация меня повергла в небольшой шок, зачем мошеннику отдавать старушке настоящую золотую монету? Да, конечно, он получил за неё намного больше денег, чем она стоит на самом деле, но ведь он мог ей втюхать вообще любую монету, в чём смысл было отдавать такую ценную?

— Игорь, не томи, что занятно то?

— Эти драконы, мечи и щит, они не были отчеканены, они как будто являются частью этой монеты, то есть, я не знаю, как это даже сформулировать, она как будто бы появилась на свет уже с этими изображениями.

— Что за чушь?

— Я такого никогда не встречал, Ярик, даже не знаю, чем ещё могу помочь, — он протянул монету мне обратно.

— Ладно, спасибо за консультацию, Игорян, до встречи, — когда я выходил из помещения он продолжал хаотично листать уже другую книгу.

От знакомого из полиции пришло сообщение:

«По паспортным данным, которые ты мне скинул никого нет, таких паспортных данных не существует».

Одна плохая новость следовала за другой.

Я сел в метро и опять отправился в гости к Нине Павловне, вчера мне написала её внучка, что будет ждать меня к одиннадцати.

Всё та же пятиэтажка, та же дверь, тот же звонок.

Но на этот раз дверь открылась почти моментально, на пороге стояла девушка, с виду моя ровесница, светлые волосы собраны в аккуратную косу, совсем светлый цвет кожи, как будто она намеренно избегает солнца, выразительные голубые глаза, она была скорее похожа на персонажа какой-то сказки или диснеевского мультфильма.

— Добрый день, Инна? Меня зовут Ярослав, мы договаривались о встрече по поводу вашей бабушки и монеты.

— Добрый день, Ярослав, конечно, проходите, — голос под стать её образу был ангельским.

Предвкушая, как мне снова ударит в нос запах кошатины, я невольно поднёс кулак к носу и с удивлением обнаружил, что никакого запаха не было. В коридоре не было ни вещей, ни коробок, ничего, к моим ногам не неслась орава кошек, всё было чисто, как будто я попал совсем в другую квартиру или в другое время в этой квартире.

— Пройдёмте на кухню, хотите чаю?

— Не отказался бы, благодарю, — я прошёл на кухню и сел на тот же стул, за которым сидел в прошлый раз. — А где Нина Павловна?

— Я решила перевезти её к себе в деревню, там свежий воздух, да и возраст уже, сами понимаете, — она наполнила кружку и подвинула мне.

— А коты? Их тут целое полчище было…

— Уехали в том же направлении, — она улыбнулась мне, но я всё равно не мог понять, как она так быстро всё сделала, ещё и успела прибраться в квартире, а главное, изгнать этот запах.

— У меня две новости, одна плохая, этого Петрова Ивана Сергеевича не существует, как и паспортные данные, которые вписаны в договор, — липовые. Без настоящих паспортных данных или хотя бы фотографии, найти его не представляется возможным.

— Да, я это, конечно же, понимала, ну попытка не пытка, а вторая новость?

— Я был у нумизмата, эта монета сделана из чистого золота, и, хотя мы не сможем вернуть два миллиона рублей, которые отдала Нина Павловна, но четвёртую часть за её продажу выручить можно. — Я поставил банку с монетой на стол.

— Спасибо вам, Ярослав, что потратили на нас свои выходные, я очень благодарна вам за помощь, но всё, что нужно, у нас есть, и я не хочу иметь дело с этой монетой и её грязной историей появления в нашем доме, — она учтиво подвинула банку обратно в мою сторону. — Считайте это платой за вашу работу.

Дарёному коню в зубы не смотрят, и я, несмотря на свою тактичность, всё-таки не стал сильно убеждать её, хотя для проформы и сказал, что «мне не нужно», «ну что вы», «да я ничего толком и не сделал».

Допив чай и попрощавшись с Инной, я в хорошем настроении поехал домой, карман грела монета стоимостью почти четырёх моих средних зарплат.

Пару часов повалялся на диване втыкая в разные телешоу, ещё пару часов позалипал в шортсы на «Ютубе», заказал себе в доставке пару пицц на ужин и начал искать очередной фильм на вечер.

Банка с монетой стояла на столе и мозолила глаза, чего я вообще её держу в этой стрёмной банке?

Достав монету и положив на стол, я отправил банку в мусорное ведро.

Драконы на своих местах, щит и мечи тоже, вспоминая о вчерашнем и о своём сне, я поднёс монету к губам.

Первое дуновение, второе дуновение, всё повторяется, как и вчера, на стене образовывается дверь, непонятные звуки и голоса.

Я подношу монету в третий раз и дую на драконов, исчезает последнее пламя Золотого дракона, а дверь в стене обретает свои окончательные очертания. Такие двери я видел только в фильмах, массивная, деревянная, как будто это входная дверь из какой-то таверны во «Властелине Колец» или нечто похожем.

Я зажимаю монету в ладони и подхожу к ней, голоса и звуки пропали, не знаю по какой причине, но меня манит эта неизвестность, это чудо, которое происходит наяву.

Рукой, в которой зажата монета я толкаю дверь, и она легко подаётся, как будто сделана из бумаги, а не из тяжелейшего дуба.

Внутри темнота, но страх покинул меня, я как заворожённый смотрю внутрь и делаю шаг во мглу.

Я лечу в темноте, вокруг меня пустое пространство, нет ни звуков, ни даже дуновения ветра, я вне гравитации.

«Что со мной, где я?» — вопросы, которые прокручиваются в голове, я закрываю глаза и полностью отдаюсь свободному падению.

Лесные эльфы и пегасы

Голова раскалывается, живот урчит, как будто я ничего не ел пару дней.

Вокруг темно, лишь несколько полосок света продираются сквозь деревяшки. Я лежу на полу в каком-то крохотном сарае, здесь едва ли поместился бы ещё один человек.

В руке по-прежнему монета с драконами, я проверяю карманы, телефона нет, смотрю на руку, часов тоже.

Нащупываю в темноте дверь и с силой толкаю её от себя, впуская поток солнечного света в сарай.

«Что за чертовщина происходит?»

Выползаю наружу и оглядываюсь по сторонам, но вокруг нет ничего кроме густого леса.

Сильно щипаю себя за руку, но не просыпаюсь, это не сон, во снах ты действуешь неосознанно, а здесь, я понимал кто я, где был вчера, где был сегодня и как попал сюда.

Только сейчас замечаю, что абсолютно голый, как так получилось, ведь в ту дверь в моей квартире я вошёл в одежде.

Вновь заглядываю в сарай, который скорее похож на старый деревенский туалет, и пытаюсь найти, что можно нацепить на себя.

Моей добычей стали короткие кожаные ботинки, туника с коротким рукавом и простенькие штаны, что-то наподобие панталон.

Воздух. Первое на что я обратил внимание это воздух. Он был совсем другим, не привычным, чистым, без примесей газов и выхлопов машин и заводов.

Снова оглянулся по сторонам, густой высокий зелёный лес, ни тропинок, ни дорожек, ничего, что могло бы указывать на то, что я в каком-то парке или городском лесу.

Я захожу в обратно в сарай, подношу монету к губам и дую, но ничего не происходит, пламя на монете не исчезает, никакой двери не появляется.

«Блин, угораздило же тебе, Ярик, заходить в эту дверь, на кой-чёрт спрашивается».

До наступления темноты нужно найти выход отсюда, к ночи в лесу меня жизнь явно не готовила.

Продираясь сквозь размашистые ветви деревьев, я иду наугад на восток и спустя некоторое время выхожу на край большой опушки.

Вдали я замечаю трёх величественных белоснежных коней — они излучают одновременно спокойствие и могущество, все выглядят невероятно крепкими и здоровыми.

Немного приблизившись к ним, я ахнул.

«Не может быть».

Сделав небольшой разбег, эти лошади, взмахнув внезапно появившимися огромными крыльями, стремительно вспарили в воздух.

Я смотрел как они улетают вдаль как заворожённый мальчишка, впервые увидевший взлетающий самолёт.

— Пегасы, — голос сзади вернул меня в реальность, от неожиданности я оступился и упал на траву.

Стройный и грациозный, острые черты лица, высокие скулы и большие, выразительные глаза, но главное его уши, длинные и заострённые.

Я, как любитель всяких фэнтези, конечно же, без труда узнал в нём эльфа.

Он был одет в зелёную тунику, которая гармонично сливалась с лесной растительностью, подчеркивая его связь с природой. За спиной на ремне висел длинный лук и колчан со стрелами. По бокам, за поясом, свисали два коротких кинжала, быстро доступные в случае необходимости. Его одежда была проста, но тщательно продумана для мобильности и скрытности в лесу. Образ дополняли лёгкие сапоги из мягкой кожи, позволяющие бесшумно двигаться по подлеску, поэтому я даже не заметил его приближения.

Эльф лениво посмотрел на меня, а всё, что я смог выдавить в ответ, когда поднялся, было:

— Какой пегас?

— Обычный белый пегас, тот, что взлетел последним, мой. — Эльф выглядел абсолютно спокойным, не ощущая от меня никакой угрозы.

— Из какого ты города, человек? Армитэдж далековато отсюда на юге, а от Трэнсома два дня пути, но я не вижу ни лошади, ни провизии у тебя, как ты оказался в лесах Форестглена? — Он проницательно посмотрел мне в глаза, и я сразу понял, что лгать бессмысленно.

— Я не помню. Я очнулся в каком-то сарае недалеко отсюда, и не помню, как сюда попал.

Эльф улыбнулся уголками рта:

— Меня зовут Аэрис, а как твоё имя, случайный гость? И мне кажется, что-то тяготит твой карман, что там у тебя?

— Моё имя Ярослав, можно просто Ярик, да это ерунда, обычная монета, — я достаю из кармана монету и протягиваю ему.

Сильнейший удар ноги ломает мне нос и отправляет обратно на траву, эльф молниеносным движением выхватывает из-за спины лук и направляет стрелу мне в лицо. В это же время пегасы, взлетевшие с опушки, возвращаются обратно, на их спинах сидели другие эльфы.

— За что? — Обиженный крик негодования вырвался из меня, кровь заливала лицо, и я безуспешно пытался её остановить.

Со стороны опушки подошли три пегаса, на двоих из них были наездники.

— Что случилось Аэрис? Кто это? — Один из эльфов спешился и подошёл к нам. Он выглядел самым старшим из троих, а его новая и чистая одежда свидетельствовала о том, что он был их предводителем.

— Смотрите, Эльшар, монета трёх драконов. — Аэрис протянул ему мою монету.

— Откуда она у тебя?

— Подарили. — Я продолжал говорить правду, хоть мне и стоило это уже разбитого носа.

— Это монета чернокнижников из Темницы, с помощью таких монет они перемещаются между нашим миром и подземным, такие штуки не теряют и не дарят. — Эльшар сверлил меня взглядом, пытаясь уловить ложь в моих словах.

— Я не чернокнижник там какой-то, послушайте же, я сюда попал через некий портал, но сам совсем из другого времени, из другого мира, я… Я просто хочу обратно.

Три эльфа громко рассмеялись:

— Конечно, ты не чернокнижник, иначе мы были бы уже мертвы, но кто ты такой на самом деле, пусть выясняют друиды, это не наша забота, поднимайся, летим в Форестглен.

— Летим?

— Пегас способен переносить гигантскую тяжесть, а в тебе веса как в человечьей девке, так что не переживай.

— Да я за себя переживаю, а не за пегаса…

Короткий разгон, резкий взлёт — незабываемые ощущения! Ветер треплет волосы, а воздух нежно обтекает тело. Мы поднялись на высоту около ста метров, а сердце бешено колотилось, заставляя меня изо всех сил вцепиться в поводья.

На протяжении всего полёта я пытался понять, какой мир меня окружает, но сделать это было сложно. Бесконечные леса, реки, озёра и водопады сливались в единый пейзаж, и больше ничего не было видно.

Минут через двадцать мы начали снижение, и впереди показался он — замок с каменными башнями, непередаваемого размера.

Стены замка имеют плавные линии и изогнутые формы, что придаёт ему легкость и элегантность, в некоторых местах стены украшены резьбой, изображающей лесные мотивы, цветы и животных.

Башни замка устремляются в небо, напоминая остроконечные листья деревьев, и увенчаны острыми крышами, покрытыми зелеными мхами и лианами

Вокруг замка раскинулся ухоженный сад с экзотическими растениями, цветами и деревьями.К замку ведут изящные мосты, сделанные из дерева и камня, которые пересекают небольшие ручьи и пруды.

Это живое произведение искусства, отражающее красоту и гармонию природы.

Мы сели недалеко от ворот замка, к пегасам подошли другие эльфы и, взяв поводья, отправили их кормить и на заслуженный отдых.

Путь к воротам лежал через небольшой хаотичный рынок.

Вот два гнома живо спорят о качестве стали, а рядом с ними стоит величественный кентавр, и что-то записывает на пергаменте.

В следующей лавке молодая красивая эльфийка зазывает к себе: «Лучшие туники, прочные мечи из эльфийской стали, покупайте два, и третий забираете в подарок, только сегодня!»

Я невольно улыбнулся, несмотря на фантастичность увиденного. Эйфория от всего происходящего не покидала меня: кто из мальчишек не мечтал о средневековье? Увидеть гномов, эльфов, пегасов — это было словно воплощение детских фантазий.

Мы прошли через ворота, потом по каменной площади свернули в закоулок и остановились напротив небольшого двухэтажного домика.

— Вопросов не задавай, говори только то, что тебя спрашивают, всё ясно? — Эльшар дал мне напутствие, и мы зашли в дом.

Я как будто попал в мастерскую алхимика, огромный шкаф, доверху набитый разными книгами, свитками и пергаментом.

В другом углу стол с пробирками и инструментом, возле которого, облачившись в мантию стоял сам друид.

— Друид Алагар, мы нашли этого человека в наших лесах, он утверждает, что не с этого мира, и что не помнит, как попал сюда… И ещё, у него с собой была монета трёх драконов, говорит, что это подарок. — Эльшар выдал короткий рапорт и отошёл обратно к двери.

Друид продолжал перебирать склянки, делая пометки в книге, он даже не взглянул на меня:

— Я не чувствую в нём никакого источника силы или магии, он пуст, думаю, что он говорит правду, он не из нашего мира, и не из подземного.

— Что тогда прикажете с ним делать?

— Ему не место в землях Форестглена, через десять минут в Трэнсом выдвигается наш торговый обоз, отправьте его с ним, пусть монахи людей решают, как с ним поступить.

— Как скажете, сэр, — произнёс Эльшар, положив мою монету на стол друиду.

Мы уже направлялись к выходу, когда Алагар добавил:

— Аэрис, пойдёте с группой, возьмите в этот раз побольше охраны для обоза, не нравится мне, что происходит в пограничных землях, будьте осторожны.

Обоз состоял из пятидесяти больших телег, как объяснил мне Аэрис, эльфы вели давнюю торговлю с городами людей, эльфийские ткани, изготовленные из волокон редких растений, фрукты и овощи, которые растут только в их лесах, в то время как люди обменивают мясо и зерно, которыми так плодовита их земля.

Обоз возглавляла лёгкая конница из двадцати кентавров, по всей длине обоза разместилось ещё пятьдесят эльфийских лучников, а замыкал тыл небольшой отряд из тридцати тяжеловесных гномов в мощных доспехах и с секирами.

Я с Аэрисом устроился в середине обоза, на одной из тележек. Рядом с нами сидела Цивия, эльфийский целитель, а также старый эльф по имени Месоний, который, как я понял, исполнял роль казначея.

Солнце уже потихоньку уплывало за горизонт, до Трэнсома два дня пути, первая часть маршрута идёт по безопасным землям Форестглена и через небольшие эльфийские деревни, вторая часть пути — по такому же безопасному маршруту земель Трэнсома и людского королевства.

А вот посередине маршрута, как сказал Аэрис, есть небольшой отрезок пути размером в два-три пеших часа, который никем не контролируется, пустые территории, где были замечены и гидры, и виверны, и даже гарпии.

От этих названий у меня дух захватывал, увидеть кентавра — это круто, но увидеть трёхголовую гидру? Или гарпию? Это совсем другой уровень.

Так мы и выдвинулись из Форестглена, ещё не зная, что впереди нас ждало кое-что пострашнее гидр и гарпий.

Чернокнижник

— Ну что, теперь стало немного понятнее? — Аэрис откусил яблоко и с улыбкой посмотрел на меня.

Аэрис вправил мне нос и принёс извинения за то, что погорячился.

Весь день пути к границе между Форестгленом и Трэнсомом он рассказывал мне об устройстве этого нового для меня мира, который называется Эрафия.

Она разделена на внешний и подземный мир.

Во внешнем — весь юг, запад и север занимают давние союзники: люди и эльфы. На востоке хозяйничают варвары, огры и орки — повелители степи. У орков нейтральный статус, напряженные торговые отношения, но без глобальных стычек с людьми и эльфами.

А на глубоком севере нет ничего, кроме запечатанных порталов в подземелье, уже больше трёхсот лет прошло с того времени, когда орки, люди и эльфы подписали соглашение об ограничении доступа во внешний мир тех, кто живёт в подземном, все порталы были запечатаны, а артефакты, которые их могли бы открыть, уничтожены.

Именно поэтому Аэрис с Эльшаром так взъелись на меня, моя монета трёх драконов была поразительно похожа на артефакт, который может открывать порталы.

В подземном мире существует две фракции. Первая — Инферно, представляющая собой еретиков, которые ведут свои дела с помощью демонов, бесов и церберов. Эти существа олицетворяют хаос и разрушение, их цель — подчинить себе все живое и распространить тьму.

Вторая — Темница, в которой правят Чернокнижники. Эти маги владеют темными искусствами и используют свои знания для манипуляции с силами, которые находятся за гранью понимания

— Да, Аэрис, стало немного понятнее, а драконы? Ты видел драконов?

— Их давно никто не видел. После завершения сорокалетней войны между эльфами и Инферно они словно испарились. Говорят, что им просто надоело бессмысленно проливать кровь, и они ушли в глубокую спячку, затерявшись где-то на далеком севере.

— Слушай, Аэрис… Мне уже несколько раз снился один и тот же сон, я там верхом на Чёрном драконе и… Нас преследует и убивает другой дракон, но он… Как будто не живой, что ли, состоящий из костей.

Аэрис рассмеялся, идущие рядом с нашей телегой лучники, подслушивавшие беседу, тоже не смогли скрыть улыбок.

— А что, в твоём мире по земле ходят мертвецы, Ярик?

— Нет, конечно, но… У меня и эльфы с гномами тоже не ходят, однако в Эрафии они есть, поэтому мало ли.

— Это всё мифы и страшилки для маленьких эльфят.

— Расскажи, Аэрис, — казначей Месоний и целитель Цивия подвинулись поближе к нам.

— Ладно, всё равно скукотища, так хоть байки потравим.

Есть миф, что кроме нашего и подземного мира существует ещё третий мир — мир мёртвых. В тех бесплодных землях, где солнце едва пробивается сквозь мрачные облака, раскинулись города-некрополисы. Эти зловещие места, окруженные стенами из черного камня, полны тени и страха. Здесь некроманты, мастера черной магии, ведут свои темные дела, используя древние заклинания и ритуалы, чтобы воскрешать мертвых и создавать армию нежити.

Каждый некромант — это не просто маг, а истинный повелитель смерти, способный управлять душами и телами, которые были похоронены веками. Их слуги — зомби, скелеты и другие жуткие создания — бродят по улицам некрополисов, подчиняясь воле своих хозяев. Эти неживые существа, лишенные разума, но полные ненависти, ждут момента, когда их освободят для выполнения зловещих планов.

С каждым днем армия нежити растет, и некроманты собирают силу, чтобы открыть врата между мирами. Их цель — прорваться в наш мир и истребить всё живое, погрузив его в вечную тьму. Они мечтают о мире, где только нежить будет править, а жизнь станет лишь воспоминанием.

— Бу! — Аэрис издал резкий звук, от которого казначей Месоний свалился с телеги, вызвав гогот соотечественников со всех сторон.

— Это лишь страшилка Ярик, в летописях нет ни единого подтвержденного упоминания этих городов и этого мира, если бы он действительно существовал, то мы бы давно об этом узнали.

Я снова вспомнил свой сон и представил себе лицо некроманта, в тёмном одеянии, с пустыми глазницами, из которых вываливаются черви, и волосы встали дыбом по всему телу.

— Всем быть начеку, мы подходим к пограничным землям, — Аэрис дал команду, сел на лошадь и пришпорил к началу колонны. — Давай со мной, Ярик.

В деревне у моей бабушки были две лошади: Рыська и Буревестник, и когда я приезжал к ней в гости на каникулы, то часто ездил верхом, поэтому оседлал лошадь без труда и устремился за Аэрисом.

По обеим сторонам от нашего обоза густой лес: «Хорошее место для засады», подумал я.

— А часто нападают на обозы? — Мы с Аэрисом поравнялись с кентаврами, которые шли во главе колонны.

— Пока ни разу, но осторожность прежде всего, тем более у друида Алагара плохое предчувствие по поводу этих земель, а он редко когда ошибается.

Лес закончился, и мы вышли на просторную опушку.

Посередине этой опушки, метрах в ста от нас, стоял человек, один, вокруг ничего и никого, это вселило беспокойство в Аэриса, и он, спешившись, достал лук, кентавры обнажили свои копья.

— Назови себя, путник, — Аэрис взял в руку стрелу, и мы с ним медленно приближались к фигуре.

На человеке был серый, достаточно изношенный плащ, из-под капюшона выглядывала копна седых волос, в его правой руке был посох, похожий скорее на трость старика, на указательном пальце я заметил увесистое кольцо с большим красным рубином.

Он откинул капюшон, и мы увидели лицо старика, в его глазах выражалась усталость и мудрость прожитых лет.

— Меня зовут Джеддит, я из Трэнсома, день назад два моих внука — Ингам и Лерой, отправились на речку ловить рыбу, но к закату домой не вернулись, поэтому я отправился на их поиск, они любопытные детишки, и их любопытность могла их завести в пограничные земли, поэтому я здесь.

Кентавры убрали свои копья, а Аэрис — свой лук, мы подошли к старику ближе.

— Послушай, Джеддит, пограничные земли небезопасны, и если твои внуки действительно где-то недалеко, то я выделю тебе двух своих опытных следопытов, и они помогут тебе их отыскать.

— Ох, милорд, храни вас и ваш род Господь, — старик неуклюже сделал шаг вперёд и принялся обнимать Аэриса.

Резкий запах серы ударил мне в нос, и я непроизвольно поднёс к лицу руку, сделав шаг назад.

— Что с тобой, Ярик? — Аэрис с тревогой посмотрел на меня.

— Ты не чувствуешь этого? Сера! Какой ужасный запах, как тухлые яйца.

В следующий миг Аэрис быстрым движением достал лук и направил стрелу в лицо старику, но тот ловким движением посоха выбил лук, а следующим ударом отправил Аэриса в глубокий нокаут.

— Как ты смог почувствовать запах серы? — старик с любопытством посмотрел на меня. — Интересный экземпляр.

Ещё одно движение посоха, и я ощущаю, как будто попал в невидимую воздушную оболочку, меня немного отрывает от земли и откидывает на несколько десятков метров в сторону.

Кентавры, обнажив копья, ринулись на старика.

Джеддит направил посох в их сторону: «Obliviscere, sinite tenebrae tuam memoriam dissolvere» (Забудь, пусть тени растворят твою память).

Когда до него оставалось буквально несколько метров, кентавры резко остановились.

— Обоз сопровождают ваши враги, уничтожьте их всех! — произнес Джеддит. Я заметил, как глаза кентавров покрылись серой пеленой; они развернулись и понеслись в сторону колонны.

— Что происходит? Почему они бегут на нас?! — в рядах эльфийских лучников паника, они видели, как старик лёгкими движениями посоха откинул в сторону и Аэриса и Ярика, как кентавры, которые неслись к нему, резко остановились и теперь на всей скорости мчатся в сторону обоза, их копья угрожающе направлены вперёд.

— Приготовиться, достать стрелы, прицелиться, если за тридцать шагов до обоза они не остановятся, произвести залп, — высокий худощавый эльф, со шрамом на лице принял командование на себя, в моменты паники всегда важно, чтобы кто-то повёл за собой, чтобы кто-то был уверен в своих действиях.

И эльфы послушались, не теряя времени организовали два ряда лучников, их лица полны решимости несмотря на то, что в их сторону нёсся не враг, а друг.

Нога болит от неудачного приземления. Справившись с резкой болью, я встаю и подбегаю к лежащему на земле Аэрису. Проверяю пульс — вроде живой.

В ножнах Аэриса мелькнула сталь. Вариант с луком я отбросил сразу же, не представляя даже, как им правильно пользоваться, а вот меч мне показался более лёгким оружием. Доставая его из ножен, я удивился, насколько он лёгкий и удобный. Я побежал в сторону обоза, куда со всех ног неслись кентавры.

Ужасающий пронзительный писк, который раздаётся откуда-то сверху, заставляет меня остановиться.

Я поднимаю голову и вижу их.

Человеческое тело, обрамлённое изящными, но мощными перьями, широкие и величественные крылья. Женское лицо, с острыми чертами и проницательными глазами, излучает одновременно притяжение и страх.

Острые как бритва когти на руках и ногах готовы рвать и убивать. Она выглядит как воплощение дикой природы — гарпия.

Три десятка смертоносных гарпий пикируют к обозу.

— Сверху! Гарпии! — эльф со шрамом отдаёт новую команду. — Вторая шеренга, залп по гарпиям, первая по кентаврам!

Десятки стрел летят в кентавров, сбивая восьмерых с ног и обрамляя землю в красный цвет. Остальные успевают добежать до обоза и на полном ходу врезаются в первую шеренгу эльфийских лучников, сминая их хрупкие тела под мощными копытами.

С конца обоза на помощь мчится отряд гномов. Они медлительны и неповоротливы, но удары их секиры смертоносны.

Гарпия уклоняется от выпущенной стрелы и делает пике, выставляя острые когти вперёд, которые впиваются в незащищённое тело эльфа, вырывая кусок плоти.

После чего она делает заход на второй круг.

«Вот она, какая хрупкая эльфийка, пытается залечить этого эльфа, после моих когтей он уже не жилец, зря стараешься, дорогуша, а теперь и твоя очередь».

Целитель Цивия, сосредоточившись на заклинании лечения, не замечала, как к её спине подкрадывается смертоносная угроза. В её руках светился магический свет, который медленно, но верно стягивал кожу на ране лучника, восстанавливая его здоровье. Однако в этот момент тень, движущаяся бесшумно, приближалась всё ближе. Гарпия бросила хищный взгляд на хрупкую шею эльфийки.

«Прощай, глупышка».

Резкий удар меча вонзается в её крыло, и она кубарем сваливается на телегу.

«Кто?! Кто посмел!» — гарпия озирается по сторонам и замечает человека, который закрыл собой эльфийку.

Она бросает хищный взгляд и приближается к своей беззащитной добыче.

«Хрясь» — мощный удар секиры вонзается в голову гарпии и она, издав предсмертный стон падает под ноги своей добыче, гномы наконец-то добрались до сражения.

— Спасибо, Ярик, ты спас мне жизнь, — Цивия благодарно улыбнулась, после чего принялась дальше помогать раненому.

Я осмотрел поле битвы, остатки кентавров были разбиты, гарпии при появлении гномов с их секирами уже не снижались, а просто парили на безопасном для себя расстоянии.

И хотя отряд потерял почти половину эльфийских лучников, он был готов встретить новую атаку.

Аэрис пришёл в себя и руководил действиями отряда по отражению нападения.

Старик не спеша шёл в их сторону, два десятка стрел были направлены в него и ждали приказа командира.

— Кто твой спутник, эльф? — Джеддит посмотрел на меня.

— Не твоё дело, чернокнижник! Как ты смог попасть в наш мир? Что ты делал здесь, в пограничных землях?

— Могу ответить тем же, не твоё дело, — старик лениво покручивал кольцо на своём пальце. — Однако, у меня не так много времени, чтобы тратить его на обычный эльфийский обоз, тем более что нужной мне вещи у вас нет — я не ощущаю её силу в этом месте.

— Монета с драконами? — слова вырвались из меня быстрее, чем я успел подумать, и конечно, я тут же пожалел о сказанном, особенно увидев реакцию старика, ленца которого моментально сменилась на воодушевление.

— Ох, юноша, кто ты? Что ты вообще делаешь среди эльфов?

Я попытался выйти из сложившейся ситуации:

— Эта монета помогла мне попасть из своего мира в ваш, но она осталась в том мире, когда я перешёл через портал.

Джеддит громко рассмеялся:

— Если бы артефакт остался там, то и ты тоже остался бы, зайти и выйти из портала можно только вместе с артефактом. Ложь не лучший твой сообщник, поверь мне, но спасибо за информацию, странник.

Чернокнижник плавно повернул рубин на кольце, и в тот же миг растворился в вихре воздуха, словно его не было вовсе.

— Ну кто же тянул тебя за язык, Ярик? — Аэрис недовольно насупил брови.

— Прости, само вырвалось…

— Нам нужно возвращаться в Форестглен и предупредить друидов о появлении чернокнижника, ох не к добру всё это, что-то тёмное намечается, недобрые времена.

Аэрис отдал команду сложить тела соплеменников на телеги, после чего обратился ко мне:

— Ты хороший человек, Ярик. Думаю, судьба ещё не раз сведёт нас вместе, но сейчас тебе нужно продолжать свой путь. Я не знаю, как вернуть тебя обратно в твой мир, но знаю, что в королевстве людей есть могущественные чародеи, которые, возможно, смогут помочь тебе.

До Трэнсома день пути, не думаю, что по пути у тебя возникнут какие-либо проблемы, я выделю тебе двух своих лучников на всякий случай.

Мой мир… Калейдоскоп событий поглотил меня так быстро, что у меня не осталось ни минуты, чтобы поразмышлять. Ещё вчера я сидел в своей скромной съёмной квартире, ел пиццу, смотрел очередной сериал и готовился к новой рабочей неделе.

А что теперь? Гарпии, чернокнижники, кентавры, эльфы…

Как мальчик, который всё детство отыграл в «Варкрафт», «Дюну» и «Героев 3», который с обожанием каждый год пересматривает трилогию «Властелина Колец», я не могу не восхищаться этим. Сколько раз я представлял, как окажусь в землях Азерота или как буду пробираться сквозь толпы орков в Мордоре!

Заметят ли там, в Москве, моё отсутствие? Я созваниваюсь с родителями раз в месяц, и то не всегда, у нас не самые тёплые семейные отношения. Девушки у меня тоже нет, только Андрей Львович, который, возможно, позвонит пару раз, а потом и вовсе уволит меня, найдя себе другую, более послушную собачку.

А если меня убьют здесь? Где мне жить вообще и на что, если я не смогу вернуться обратно? Кем тут работают люди? Сомневаюсь, что юристы нынче в тренде.

Я крепко пожал руку Аэрису, попрощался с Цивией и взобрался на коня, которого мне любезно предоставили.

— Держи, Ярик, этот меч теперь твой. На нём кровь врага, и он станет твоим лучшим другом на пути в этом мире.

По взгляду Аэриса я понял, что препираться нет смысла, и принял подарок.

Что ж, Ярослав, вот ты и оказался с мечом в мире магии. Один день вместил в себя больше событий, чем вся моя прошлая жизнь. Что же будет дальше?

Трактир «Два сапога»

Я, вместе с двумя моими эльфийскими охранниками, выходим из тенистой чащи леса на просторный, вымощенный камнем тракт. По обеим сторонам раскинулись уютные домики — изящно сложенные из камня и дерева, одни одноэтажные с аккуратными окошками, другие величественно взмывающие в два этажа, словно приглашая пройти внутрь.

Ночь уже близка, и до Трэнсома ещё два часа пути. — Бэйгил, один из моих эльфийских охранников, мягко кладёт руку мне на плечо. — Ворота там в это время закрыты, и в темноте стража не станет разбираться, кто ты и зачем пришёл. Бессмысленно идти туда в сумерках.

— Держи, здесь письмо от Аэриса для лорда Тарнума, который является командующим армией Трэнсома, с этим письмом ты добьёшься его аудиенции, а здесь, немного золотых монет, на месяц-другой хватит, если не транжирить на вино и женщин, — другой эльф, Стендил, протягивает мне письмо и небольшой мешочек.

— Спасибо вам большое за всё, — деньги точно были не лишними, тем более что в животе предательски урчало.

— Дальше по дороге есть трактир «Два сапога», там сможешь поесть и поспать, а утром отправишься в Трэнсом.

Эльфы, попрощавшись, скрылись в чаще леса, а я побрёл по дороге в поисках трактира.

Несмотря на глубокий вечер, улица была полна жизни: вот мимо пробежала пара детей с деревянными мечами, весело смеясь и играя; вот женщина, неся кувшин, направлялась к дому, вероятно, с молоком или водой; на углу дома двое мужчин горячо спорили о чём-то. Атмосфера была наполнена теплом и уютом, а естественное освещение факелов, которые висели по обеим сторонам улиц, добавляло романтизма.

В конце улицы я наконец-то набрёл на трактир, достаточно большое здание в четыре этажа, вместо вывески два связанных друг с другом сапога.

Едва переступив порог, я ощутил на себе все многообразие ароматов, характерных для подобных заведений. В нос ударил застоявшийся запах вина, которым, казалось, пропитались все стены, смешиваясь с резким запахом грязных тел и нежным ароматом только что приготовленной индейки. Эти запахи переплетались между собой, создавая сумасшедший микс, который одновременно вызывал отвращение и притяжение, погружая меня в атмосферу живого, бурлящего места, полного жизни и историй.

В дальнем углу я заметил свободный стол и пробрался к нему.

Почти сразу же ко мне подошла уже немолодая женщина, лет сорока пяти, волосы спутаны, под глазом свежий фингал, два передних зуба отсутствуют:

— Милок, всего два серебряных, и ты получишь ночь страсти и любви.

— Эм…спасибо за предложение, но я уставший с дороги, хочется просто поесть и поспать, если мои планы изменятся, я обязательно дам вам знать, — я попытался придать голосу извиняющийся тон.

Это сработало, женщина недовольно, но понимающе что-то буркнув, отправилась к следующему столику.

Интересно, как же мне сделать заказ, если меню здесь нет, и официанток я тоже не заметил? Я просидел так минут пять, уже начиная отчаиваться, когда вдруг из подсобки вынырнула молоденькая девушка.

— Девушка, простите… — я поднял руку, чтобы она заметила меня.

— Добро пожаловать в трактир «Два сапога», чего изволите?

— Я первый раз в…этих краях, поэтому приму любой ваш совет, чтобы было вкусно и сытно, — я улыбнулся во все свои тридцать два зуба.

— По вам заметно, что вы здесь впервой, я такие красивые зубы только у эльфов и королей видела, — она смущенно покраснела.

— Так что посоветуете? Мне бы ещё ночлег помимо ужина.

— Свиная рулька под гвоздичным соусом с тушёной капустой и кувшин великолепного трэнсомского вина пользуется популярностью, — произнесла девушка, улыбаясь. — А что касается ночлега, то у нас есть свободная комната на четвёртом этаже.

— Отлично, благодарю…эм…а сколько я должен? — в вопросе быта и денег этого времени я был полностью недееспособен.

— Четыре серебряных и восемь бронзовых.

Проститутка дешевле ужина, вот же времена.

Я открываю мешочек, который мне передал Аэрис, внутри тридцать золотых монет, одну из которых отдаю ей.

— Милорд! — она быстрым движением руки убирает мешочек с монетами обратно мне за пазуху. — Я бы на вашем месте не светила такими богатствами, год нынче не урожайный, и многие еле выживают, народ сейчас нервный и ищет любой способ для выживания.

Я украдкой оглядываюсь по сторонам, за одним из столиков сидит компания из четырёх человек, которая шумно гогочет, на их столе порядка десяти кувшинов с вином. За ещё одним столом загадочная пара странников, лица закрыты капюшонами, они курят трубки и молча смотрят друг на друга.

А за столиком в другом углу тучный мужчина в объятиях отверженной мною проститутки.

Через минут двадцать передо мной оказались большой сочный кусок свиной рульки, ароматный гвоздичный соус, грубые куски чего-то, похожего на хлеб, и кувшин вина.

По ощущениям, объём кувшина был около двух литров.

Я съел всё до последней крошки, и наполнив кубок в третий раз вином, расслабленно выдохнул.

— Слушай, мы с друзьями тут заметили, что ты при золотишке, может, угостишь добрый люд, коль средства имеются? — я поднимаю глаза и упираюсь во взгляд одного из мужиков из этой четвёрки. Опершись на стол своими громадными грубыми руками, он стоял, пошатываясь и икал, пытаясь своим кривым ртом изобразить что-то на подобии улыбки.

С одного золотого мне дали сдачу 15 серебряных и 2 бронзовых, в голове я сразу прикинул актуальный курс, 1 золотой равняется 20 серебряным, 1 серебряный равняется 10 бронзовым.

Лезть на рожон точно не входило в мои планы, да и что я смогу противопоставить четырём здоровым увальням? Пусть даже и пьяным в стельку.

— Конечно, держите, — я кладу на стол десять серебряных.

— Это что за неуважение? Дай пару золотых, не обеднеешь, — он ещё сильнее навис над столом.

— Десять серебряных — это всё, что я могу выделить для тебя и твоих друзей, — вряд ли местная гопота чем-то отличалась от той, что в моём мире, а значит нельзя идти на их условия, иначе выжмут под ноль.

— Эй, Фариан! Слышал? Тебя тут в десять серебряных оценили, — он повернул голову к своим друзьям и те в ответ рассмеялись.

— Нет, я оценил твоего друга в два с половиной серебряных, ведь я сказал, что десять на всех, деление не проходил колхозник? — три кубка отличного вина взыграли во мне.

«Хрясь!» — его кулак, словно кувалда, обрушился на мою голову. От удара я опрокинулся со стула, теряя ориентацию в пространстве. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли тёмные пятна.

— Эй, прекратите, не трогайте его, — сквозь звон в ушах я слышал, как девушка пыталась меня защитить.

Лежа на полу, я нащупал ножку от деревянного стула, который рассыпался после моего падения. Когда этот здоровяк попробовал поднять меня с пола, я нанёс удар ножкой в сторону его головы, но промахнулся.

— Ишь ты, такой маленький и такой прыткий, — он с лёгкостью поднял меня в воздух и бросил на соседний столик, который рассыпался как карточный домик после моего падения.

В ножнах на поясе я нащупываю меч и достаю его.

Интересно, здесь есть что-то на подобие полиции? Надо бы было, конечно, изучить местные законы прежде, чем доставать меч.

Мой манёвр утонул в очередном гоготе его компании.

— Смотри не поцарапайся, доходяга, — из-за пояса он достаёт короткий кинжал, скорее даже кортик.

Краем глаза я замечаю, как один из двух сидящих с трубками странников, поднимает с пола выпавшую у меня записку Аэриса.

В это время этот колхозник медленно приближается ко мне со своим кортиком. Что ж, недолго я тут продержался, меньше недели, пьяная поножовщина в кабаке, как прозаично и банально, но просто так я со своей жизнью не попрощаюсь. Я перехватил меч поудобнее двумя руками и направил в его сторону.

Странник в два молниеносных шага оказывается позади колхозника и лёгкой подсечкой роняет его на пол. Тот падает, как подкошенный, не успев даже понять, что произошло. Когда друзья колхозника подорвались со своих мест, намереваясь отомстить, встал и второй странник. Он обнажил фиолетовый изумруд, который болтался на объёмной золотой цепи у него на шее. Изумруд мерцает в полумраке таверны, приковывая взгляды всех присутствующих.

— Завтра все четверо обязаны явиться в Трэнсомский суд к полудню, если кто-то не явится, то будет вынесен приговор о выдворении на север.

— Ваше чародейство, — все четверо упали на колени, тучный мужик в углу вместе с проституткой тоже, как и девушка-хозяйка трактира.

Единственный, кто остался стоять на ногах, был я.

— Все вышли из трактира! — он сказал это властным уверенным голосом, и я побрёл в сторону выхода. — Кроме тебя, Ярослав.

Когда все вышли, чародей и его спутник пригласили меня сесть за их стол.

— Меч можешь уже убрать, тем более ты всё равно держишь его второй раз в жизни, толку от него для тебя как от иголки, — чародей улыбнулся и затянул трубку.

— Вы чародей? — он не был похож на мага, картинка которого была в моей голове. Невысокий, немного полноватый, с залысиной на голове, ни посоха, ни магических атрибутов, кроме этого, фиолетового изумруда, такого увидишь, и через минуту уже забудешь. Хотя, может быть, в этом и смысл? Быть неприметным, неузнаваемым, этаким простаком.

— Меня зовут Калберд, я являюсь главным чародеем Трэнсома, это мой хороший друг лорд Тарнум, командующий армией Трэнсома, мы получили ястребов от эльфов, а с ними и сообщения от друида Алагара и от наследника трона Форестглена — Аэриса.

— Аэрис — король?!! — опять язык реагирует быстрее мозга, но меня удивило, как наследник трона может вот так ввязаться в авантюру по сопровождению обоза и помощи мне, я представлял себя таких персон, гордо сидящих в замке на троне и ничего не делающих.

— Наследник трона, это значит, что он станет Верховным Жнецом эльфов Форестглена, когда действующий Верховный Жнец умрёт, — Калберд поправил меня.

Тарнум взял с кладовой новый кувшин вина и наполнил нам кубки:

— Нам известна история твоего появления в нашем мире, но хотелось бы уточнить несколько деталей, если позволишь.

— Да, помогу, чем смогу, — я сделал глоток вина, и по телу растеклось тепло.

— Ты сказал, что монету тебе подарили, опиши человека, который это сделал.

— Я не видел, по документам в нашем мире его не существует, а бабушка, которой он втюхал эту монету, даже не запомнила его.

— Нет, ты не понял меня, опиши мне человека, который подарил ТЕБЕ монету. — Тарнум сделал упор на слове, и я понял о ком речь.

— Её звали Инна, лет тридцать, наверное, светлые волосы, собранные в косу, светлый цвет кожи, выразительные голубые глаза — её ангельский образ легко всплыл в моей памяти.

— Скажи, Ярослав, а не заметил ли ты чего-то странного при встрече с ней?

Действительно, мне ещё тогда это показалось странным, как она менее, чем за день смогла вывезти бабушку, убрать квартиру и искоренить отвратительный запах.

Я поведал об этом Калберду и Тарнуму.

— И тебя не удивило, что такую ценную монету тебе отдали задаром?

— Ну…

— Ты видел, чтобы она прикасалась к монете?

— Нет, монета всё время была в жестяной банке.

Калберд о чём-то задумался, вновь раскуривая трубку.

Дыма вокруг становилось всё больше, но он не резал глаза, а был скорее, как туман.

«Revela speciem tuam», «Revela speciem tuam», «Revela speciem tuam» (Яви свой облик).

Чародей как будто вошёл в транс, он смотрел в одну точку и повторял одну и ту же фразу.

Вдруг, в этом дымном тумане начал формироваться образ. Сначала неясные контуры, едва различимые в пелене, затем проступили губы, нос, глаза… И вот, словно сотканное из дыма и теней, передо мной предстало лицо Инны

— Да, да, это она! — Я был заворожён происходящим, настоящая магия.

— Давай я в вкратце поведаю тебе историю закрытия подземного мира, — Калберд в один глоток осушил кубок с вином. — В течение долгого времени люди, эльфы и орки жили в мире и согласии, не подозревая о существовании злых сил в других мирах. Но еретики и чернокнижники копили силы, изучали тёмную материю и заклинания, которые мы даже не могли себе представить. В подземном мире кипела целая жизнь. И вот, однажды, они смогли создать порталы между нашими мирами. Пять порталов на севере. По началу они втёрлись в доверие к оркам, поставляя им в огромном количестве серу и ртуть. Потом они добрались и до наших городов, но тогдашний король Вэлиан сразу заподозрил что-то неладное и на контакт с ними не шёл. Это частично сорвало их планы по подрыву наших фракций изнутри, и они начали действовать в лоб. Мы не получали никаких вестей от орков больше двух месяцев и решили отправить разведывательный отряд на север — он не вернулся.

Заключив военный союз с эльфами, король Вэлиан вместе с многотысячной армией, выдвинулся в стан врага. Небо, озарённое огнём, это первое, что бросилось в глаза: десятки пылающих цитаделей, тысячи мёртвых орков и огров, их почти истребили. Так началась сорокалетняя война. После того как силы тьмы отступили обратно в подземелье, было принято решение уничтожить порталы, чтобы они больше никогда не смогли вернуться, но как бы мы ни старались, какую бы магию ни задействовали, у нас ничего не получалось. Единственное, что мы смогли сделать — это запечатать их с помощью древних артефактов.

Пять порталов — пять артефактов-печатей.

Но оставлять эти артефакты в нашем мире было небезопасно, тёмные силы не дремлют, и мы решили перенести их в параллельные миры, один из которых — твой.

Проблема заключалась в том, что артефакт может перейти в параллельный мир только с живым существом, и обратного пути не было.

Мы отобрали пять храбрецов, которые были готовы пожертвовать всем, и навсегда стать хранителями артефактов в других мирах.

Два эльфа — Верховный Жнец Мархавена Элмос и главный друид всего эльфийского королевства Гринмор.

Один орк — вождь Крэггрима Тираруг.

И двое людей — король Вэлиан и его дочь Риона.

Пять представителей высшего сословия, они были разбросаны по пяти разным мирам и заключены там навсегда… Мы так думали, пока не появился ты.

— Это значит, что кто-то умышленно подсунул мне этот артефакт? Чтобы я перенёс его вместе с собой обратно в Эрафию? — Я впитывал как губка, но информация, что кроме моего мира есть ещё и другие параллельные миры повергла меня в шок.

— Мы боимся худшего: твой артефакт — Монета трёх драконов — прибыл сюда последним из пяти. Четыре других им удалось переправить ранее. И сейчас, чернокнижники, оставшиеся в нашем мире, наверняка пытаются с помощью древней тёмной магии вновь открыть порталы.

— Разве их не изгнали всех в подземелье?

— Многим удалось скрыться, спрятаться, затеряться, кого-то отловили позже, кто-то до сих пор ходит среди нас.

— Но зачем было использовать меня, она же могла сама вернуться сюда? И зачем вообще ей это нужно?

— Хранитель артефакта не может вернуться обратно вместе с ним, мы использовали особую магию расщепления, чтобы избежать соблазна. В тех мирах хранители бессмертны, но если хранитель откроет портал и попробует вернуться обратно, то он умрёт. Более того, открыть портал можно только при условии, что остальные четыре хранителя мертвы. Зачем ей это нужно? Не знаю, может стало скучно, может быть, пресытилась мирной людской жизнью, а может быть… — Калберд сделал паузу. — Может быть, один из пяти отправленных хранителей на самом деле был чернокнижником, и мы упустили это из виду.

Учитывая сделанную Калбердом паузу, я понял, что последний вариант рассматривается как приоритетный.

–Так она способна перемещаться между мирами через порталы? Если все артефакты здесь, значит, остальные хранители погибли? И где-то в Эрафии бродят еще четверо таких же несведущих, как и я, людей, ничего не подозревающих о своей участи?

— Наверняка так и есть, но боюсь, что чернокнижники добрались до них быстрее нас.

— Эта девушка, Инна, почему она ждала столько времени?

— Вряд ли она долго ждала, просто найти и убить четырёх других хранителей в четырёх параллельных мирах дело не быстрое.

— Кто же она?

Тарнум с горечью выдохнул, поднёс к губам кубок с вином и произнёс:

— Дочь короля Вэлиана — Риона.

Армия Трэнсома

Проведя ночь в трактире, на следующее утро мы с Калбердом и Тарнумом отправились в путь к Трэнсому.

По дороге не случилось ничего примечательного, не считая смешно раскланявшейся до земли городской стражи.

— Могу ли я с помощью монеты трёх драконов вернуться обратно в свой мир?

— Конечно, Ярослав, но, к сожалению, мы не можем этого допустить, ведь тогда артефакт опять окажется в твоём мире, без защиты, и станет лёгкой добычей Рионы.

— В чём тогда заключается ваш план?

Они оба немного замешкались прежде, чем ответить.

— Порталы оставляют за собой след, наши следопыты отправились на поиски четырёх других, будем отталкиваться от их отчёта.

— А если окажется, что все остальные мертвы и четыре артефакта находятся у чернокнижников?

— Джеддит находится где-то в землях Трэмсона, лучшие чародеи сейчас его ищут, наша тайная служба рыцарей проверяет всех в пределах королевства на предмет взаимодействия с чернокнижниками, это древняя тёмная магия, она всегда оставляет след.

— Вы увиливаете от вопроса…

— Если наши худшие опасения подтвердятся, то выйти на чернокнижников мы попробуем с помощью тебя.

— Используя как наживку?

— У нас нет другого выхода, мы должны предотвратить открытие порталов в подземелье любым способом.

Когда мы прошли городские ворота и зашли в Трэнсом, у меня спёрло дыхание.

Широкие мощеные улицы, заполненные людьми. Громкие голоса торговцев, предлагающих свои товары, смешиваются с криками детей, играющих на площади.

На улицах можно увидеть людей в разнообразной одежде: от простых крестьян в грубых холщовых рубахах до знатных дам в роскошных платьях, украшенных драгоценностями.

В центре королевства стоит величественная церковь с высокими шпилями и витражами.

Я как будто оказался в сказке про рыцарей и дворянство.

Пока мы шли, Тарнум вкратце рассказал об устройстве королевства.

Трэнсом — один из самых крупных городов людей и одна из самых могущественных армий: почти четыре тысячи пехотинцев-алебардщиков, три тысячи элитных лучников, полторы тысячи королевских всадников, несколько десятков чародеев и даже свой собственный отряд грифонов.

На юге Трэнсом граничит с эльфийским Форестгленом, западная и восточная часть отрезаны широкой и длинной рекой Сейва, а в двух днях пути на север располагается столица королевства людей — город Армитстоун.

В каждом городе есть командующий армией и главный чародей, именно они выстраивают и отвечают за политику и экономику своего города.

Король же один, он заседает в Армитстоуне и отвечает за безопасность всего королевства.

Мы подошли к высокому зданию, с арками и длинными открытыми коридорами и зашли в просторный большой зал.

Стены зала украшены гобеленами, изображающими сцены сражений, героические подвиги и символику королевства.

В центре зала находится стол, окруженный стульями.

Длинный, массивный стол, сделанный из темного дерева, покрыт картами, свитками и стратегическими планами.

Зал освещен большими факелами, прикрепленными к стенам, и несколькими окнами, через которые проникает свет.

За столом сидело несколько человек, которые подскочили, когда мы вошли.

— Ваше чародейство, командующий.

— Давайте сразу к делу, — Калберд и Тарнум заняли свои места, а я остался стоять, как будто бы мне здесь не место.

— Ярослав, сядь, ты теперь главный элемент нашего плана, и входишь в малый совет.

Люди за столом удивлённо переглянулись, и в их глазах читалось недоумение. На них не было ни золота, ни ярких украшений; все были одеты скромно, в простую, но добротную одежду и доспехи, что подчеркивало их практичность и сосредоточенность на деле.

Трое по правую руку от Тарнума выделялись среди остальных: они были облачены в крепкие доспехи, которые, хотя и не были новыми, все же внушали уважение. На их металлических пластинах виднелись следы сражений — глубокие рубцы и царапины, словно каждая вмятина хранила в себе историю битвы. Казалось, что они только что вернулись с поля боя.

Четверо по левую руку от Калберда были одеты в мантии — единственное, что выдавало в них чародеев. В остальном же они были под стать своему командиру, ничем не примечательны, забывающиеся уже через минуту после их ухода.

И был ещё один, он стоял рядом со стеной, как будто прячась в тени. Одет в темный, незаметный плащ, лицо скрыто под капюшоном, на поясе висит короткий кинжал, от этого парня у меня волосы встали дыбом, особенно когда он заговорил. Его голос был холодным и резким, все слова тщательно выверены.

— Четыре артефакта у чернокнижников, в лесах Милхейма, Рокмины, Ровгрима и Марифалса были обнаружены четыре человеческих тела не из нашего мира. Пятое тело мы бы обнаружили в лесах Форестглена, если бы Аэрис не имел привычки выгуливать пегасов на одной и той же опушке. След Джеддита обнаружить не удалось, он мог, как и уйти на север, так и прямо сейчас ходить по улицам Трэнсома.

Нужно собирать армию и отправляться на север, к порталам, боюсь, что чернокнижники скоро начнут их открывать, у нас в запасе мало времени.

Калберд и Тарнум задумались, после чего начали внимательно изучать карту севера.

— А можно как-то перепечатать порталы? Ну то есть, отвязать прошлые печати и закрепить новые? — сам не понимаю, что на меня нашло, но в очередной раз язык сыграл на опережении.

Человек в тёмном плаще бросил на меня взгляд, по-прежнему скрывая лицо в тени капюшона.

— Да, это возможно, при условии, что мы найдём пятерых новых хранителей, которым можно доверять и которые согласятся покинуть наш мир, и при условии, что порталы уже не открыты. Тогда нас ждёт новая война, и успех в ней не гарантирован.

Калберд улыбнулся и взял слово:

— Забыл вас представить, про Ярослава вы все знаете, он единственный до кого не добрались чернокнижники, и кто сохранил артефакт.

Что касается здесь присутствующих; люди в мантии — это мои ближайшие помощники, лучшие чародеи Трэнсома, да и чего греха таить, всего королевства, по моему скромному мнению. А эти суровые господа в доспехах — лучшие войны Трэнсома, но они и сами могут представиться.

Первый встал поджарый мужчина лет 40-45, пышные усы, рыжие густые волосы и сломанный нос — начальник алебардщиков Гислоу. За ним, высокий молодой человек, не старше тридцати лет, у него были длинные волосы, свободно падающие на плечи, и тонкие черты лица, которые придавали ему аристократический вид. Это был капитан лучников Фромс, известный своей меткостью и стратегическим мышлением.

Третий был похож на орла или ястреба, острый нос, хищный взгляд, небольшой рост, но при этом развитая мускулатура, которая была заметна даже сквозь доспехи и одежду. Это был главный егерь грифонов — Уинтер, человек, который не только умел управлять этими величественными существами, но и сам был прирожденным охотником.

Последним представился загадочный мужчина в капюшоне, он был похож на тень, сливаясь с окружающими его предметами. Он откинул капюшон и приблизился к столу, перед моим взором предстала обворожительная и безумно красивая девушка. У нее были короткие под каре каштановые волосы, которые мягко обрамляли её лицо, подчеркивая выразительные черты. Её зелёные глаза сверкали, как изумруды, полные жизни и энергии. В её глазах читалась не только красота, но и ум. Она подошла ко мне и, улыбнувшись, произнесла:

— Калберд, прошу, внешность вернулась, но вот голос опять почему-то остался мужской, — чародей направил в её сторону руку и что-то прошептал себе под нос.

— Вот так лучше, — бархатный ангельский голос, мягкий и в то же время, властный и уверенный. Её преображение сбило меня с толку. Как такая девушка могла быть в малом совете, ещё и, как я понял, занимать в нём не последнюю роль?

Видя моё смятение, она поспешила представиться:

— Меня зовут Ингрид.

— Ярослав, очень приятно, — я неловко улыбнулся, от чего сильно покраснел.

Тарнум, заметив мою реакцию на Ингрид, добавил:

— Ингрид является главой тайной службы, её красота обманчива, и многие враги государства уже поплатились за её недооценку. У неё глаза и уши повсюду, подготовить мятеж или заговор так, чтобы она не узнала об этом невозможно. А ещё она прекрасный воин, и даже я едва ли рискнул бросить ей вызов.

Она пропустила комплименты мимо ушей и продолжила свой доклад:

— Ваш план использовать чужеземца как приманку несостоятелен, Джеддит знает, что артефакт у эльфов, под надёжной охраной, поэтому он не решится на них напасть, а нападать на Ярослава не имеет никакого смысла. Поэтому я думаю, они будут довольствоваться тем, что имеют, четырёх порталов вполне достаточно, чтобы вновь развязать войну.

— Сколько у нас времени?

Ингрид наклонилась над картой севера:

— Два портала находятся рядом друг с другом, в трёх днях пути от самого северного города орков — Тормау. Оттуда ещё три дня пути до следующих двух порталов, которые находятся в мёртвых заснеженных землях без названия. Я думаю, что они дожидались последний артефакт, и отправились к порталам только когда их план по получению монеты провалился. От Трэнсома до Тормау пять-шесть дней пути на лошадях, оттуда ещё шесть дней до самых дальних порталов.

Следом Тарнум обратился к Калберду:

— Сколько нужно времени на ритуал снятия печати?

— Всё зависит от силы чернокнижника, который будет его выполнять, но не меньше недели в любом случае, очень сложное заклинание и требующее временных пауз, определённых фаз луны и солнца.

Тарнум задумался, медлить нельзя, но и оставлять королевство без армии и защиты тоже опасно, у короля много недоброжелателей как среди обычных людей, так и среди знати. Они только и ждут, когда города станут уязвимыми, когда можно будет нанести удар исподтишка. Даже здесь, в Трэнсоме, есть сеть вражеских агентов, хорошо замаскированная и ждущая шанса.

С другой стороны, Трэнсом — главная мощь королевства, кое-какие отряды можно будет добрать по пути через столицу и другие города, возможно, даже орки и огры выделят пару отрядов, но этого может не хватить, если противник успеет призвать все силы, нужно успеть к порталам раньше, чтобы нанести удар.

— Эльфы помогут нам? — я с теплотой вспомнил об Аэрисе, который сражается наравне со всеми вместо того, чтобы спокойно пить вино и восседать на троне.

В воздухе повисло тяжёлое молчание, которое прервал Тарнум:

— Наши отношения с эльфами в последние годы весьма напряжённые, и носят скорее торговый характер, а не дружественный. Эльфы сами по себе, и сражаться они будут только когда увидят реальную угрозу на подступах к своим землям… И думаю, когда они узнают, что всё начинается вновь по вине Рионы, и что Верховный Жнец Мархавена –Элмос и главный друид всего эльфийского королевства — Гринмор, были убиты ей в параллельных мирах… Как бы нам после того не обрести нового врага, а не союзника. Аэрис и Форестглен сами по себе, мы давно дружим, и это скорее исключение из правил, другие эльфы даже не будут нас слушать.

— Что ж решено, день на сборы, Гислоу отберите лучших алебардщиков, оставив восемь сотен на охрану города, Фромс, то же самое, пять сотен лучников на оборону, Уинтер, боюсь нам понадобятся все егеря и грифоны, городская стража остаётся, Ярослав и Ингрид, вы тоже. Оставим на всякий случай пару чародеев, Калберд сам решишь кого. Выдвигаемся завтра утром, на восходе.

Все разошлись, остались только мы с Тарнумом.

— Почему я остаюсь? Я хочу пойти с вами и могу быть полезен, — хоть я не представлял себе, чем именно, но досада от того, что меня оставляют в городе со стариками и детьми, возобладала.

Тарнум, заметив мою решимость, посмотрел на меня с пониманием:

— Послушай, Ярослав, в бою от тебя толку нет, а здесь, в Трэнсоме, я хотел бы, чтобы остался человек, которому я доверяю, хоть мы и знакомы всего пару дней, но мне кажется ты достойный человек, а я редко ошибаюсь в людях. Ингрид понатаскает тебя во владении мечом, держись её, город в ваших руках. Сегодня на большом совете, где будет вся местная знать, я сообщу о нашем решении отправиться на север, и эта новость взбудоражит алчные умы некоторых дворян, поэтому смотри в оба и будь осторожен.

Я вышел на улицу и вдохнул чистый свежий воздух.

— До меня дошли слухи, что ты ранил гарпию? Не самая простая задача для человека, который первый раз в жизни держал меч в руках, — Ингрид стояла в теньке, опершись на стену замка.

— Просто повезло, не более, — мои щёки предательски покраснели, что ж такое.

— Тарнум попросил взять тебя под своё крыло, если будешь слушать всё, что я говорю, то может быть, и выйдет чего толкового.

— Ты возьмёшь меня в тайную службу?

— Нет, нет, ты будешь просто учеником, заниматься с молодыми подрастающими рыцарями, лучниками и алебардщиками, — она издевательски улыбнулась.

— С детьми что ли??! — меня сильно задела эта информация.

— Ну, во-первых, они не дети, большинству из них уже исполнилось восемнадцать лет, а во-вторых, все они дадут тебе огромную фору во владении любым оружием, так что не упрямствуй.

* * *

На рассвете огромное войско выдвинулось из Трэнсома, больше семи тысяч воинов отправилось на север.

В трактире «Два сапога» входная дверь закрыта.

В центре сдвинуто несколько столов, за которыми сидело с десяток человек.

Тут и проститутка с фингалом, без двух передних зубов, и владелица трактира — молодая девушка, и четверо тех бугаев, которые чуть не отправили Ярика на тот свет, ещё парочка мрачных здоровенных мужиков. По центру же сидели двое в капюшоне, один из которых достал небольшой мешочек и поставил на центр стола, судя по характерному звону, там были золотые монеты.

Один из них откинул капюшон, обнажив обезображенное лицо в многочисленных шрамах и с повязкой на глазу:

— Здесь двести золотых, за столь маленькую услугу плата более, чем достойная.

Тот бугай, что ударил Ярика, взвесив на руке мешочек, растянул довольную улыбку.

— План звучит идеально, но если что-то пойдёт не так, то нас же просто всех перебьют, — он явно торговался, это было понятно всем присутствующим, так как в следующую же секунду на стол упал ещё один мешочек.

— Теперь цена устраивает? — одноглазому явно не нравилось находиться в столь отвратительной компании.

— С этого и нужно было начинать, сир.

— Итак, в городе осталась глава тайной службы Ингрид и этот чужеземец Ярослав, её нужно убить, его забрать живым, охраны там осталось немного, в основном старики да совсем молодые, тем более, с нами эффект неожиданности, они не успеют даже поднять тревогу.

— Зачем он нужен живым?

— Не твоего ума дела, — в диалог вступил второй в капюшоне. — Тебе платят, ты делаешь.

— Ладно, ладно, просто поинтересовался… А что с чародеями?

— Их осталось всего двое, чародеев я возьму на себя, — из-под капюшона мелькнула зловещая улыбка.

Все за столом одобрительно закивали и подняли кубки с вином.

— За новый порядок! За новый порядок! За новый порядок!

Когда все разошлись, одноглазый обратился к таинственному соратнику:

— Ваше чародейство, как думаете, люди догадываются, что происходит на самом деле?

— Нет, они думают, что мы хотим открыть порталы, чтобы впустить сюда еретиков и чернокнижников, но какой в этом смысл? Эти бездарности вновь бы проиграли войну, я постиг совершенно другую магию, совершенно иные миры. То, что хотим сделать мы, изменит этот мир навсегда, и у людей и эльфов не будет ни единого шанса на выживание.

— Зачем нам этот Ярослав живым?

— Когда мы откроем порталы, нам нужен будет человек, который переместит артефакты обратно в параллельный мир. Мы просто предложим ему то, что он хочет больше всего — вернуться домой.

Риона

В течение двух недель я тренировался вместе с другими молодыми будущими рыцарями. Неожиданно для себя я обнаружил, что лучше всего у меня получается обращение с луком, и именно на этом навыке мы сосредоточили внимание. Ингрид не давала мне спуску, мой распорядок дня был максимально нагружен. Утром я проводил два часа на тренировках, сосредоточенных на физической подготовке и выносливости. После обеда нас ждали еще два часа, посвященные отработке выстрелов из лука на различных дистанциях: по статичным и движущимся целям, а также по уязвимым точкам, которые оставались открытыми под бронёй. Вечером я снова выходил на тренировку, где все эти навыки сочетались с элементами ближнего боя. К закату дня я чувствовал себя выжатым, как лимон: руки и ноги были забиты, каждая мышца тела отдавала болью. Обессиленный, я проваливался в сон, чтобы на восходе солнца снова встретиться с этим адом.

Вестей от Тарнума или Калберда не было, по моим расчётам они вот-вот должны будут добраться до Тормау.

— Мне кажется, у меня стало хорошо получаться, — я выпускаю уже, наверное, тысячную стрелу по неподвижной мишени.

— Ты так думаешь? — Ингрид скучающе смотрела на небо. — Тогда, может быть, дуэль?

— Какую дуэль? — сначала я подумал, что она шутит.

— Расстояние двести метров, ты стоишь на месте, я бегу в твою сторону, если хоть раз меня зацепишь стрелой, то возьму тебя на обучение в мою тайную службу, — она игриво улыбнулась, на свете солнца её лицо было ещё прекрасней, я до сих пор не мог осознать, как в таком красивом и хрупком теле может быть столько силы, что даже Тарнум не поставил бы на себя.

— А если я убью тебя? — все вокруг на стрельбище бросили свои занятия и явно с энтузиазмом ожидали развязки, а Ингрид лишь рассмеялась и ушла на другой конец поля, отмеряя шагами дистанцию.

Я закрепил на земле колчан со стрелами, смахнул пот с лица и протёр свой лук, чтобы рукоять не проскальзывала.

В моей правой руке семьдесят сантиметров стрелы из тиса, я готов и жду отмашки от Ингрид.

Она поднимает вверх руку, опускает её и начинает бежать в мою сторону. Тетива натянута, и я прицеливаюсь. В этот момент время словно замедляется. Я чувствую, как сердце стучит в унисон с ритмом моих мыслей. Ингрид приближается, её движения уверенные и целеустремленные. Я сосредотачиваюсь на цели, стараясь не отвлекаться на окружающий мир.

* * *

— Все готовы? — несколько десятков пар глаз впились в разыгрываемое на стрельбище представление. — Самое подходящее время, охраны нет, чародеи далеко, здесь только он, она и пара десятков сопляков.

Бугай из трактира обнажил свой меч и огляделся по сторонам, они прошли на стрельбище незамеченными ещё ранним утром и затаились в тенях подвалов, откуда и сейчас вели наблюдение.

— Броди, Эверли, Киттен, берите группу и обходите, с другой стороны. Сивил с группой иди к воротам, дашь отмашку если будет подкрепление и добьёшь убегающих. Остальные за мной, на счёт три выпускаем стрелы и сразу же сближаемся для ближнего боя, застанем их врасплох. Помните, её убить, его брать живым.

* * *

Я выпускаю стрелу предельно точно, но в последнюю секунду Ингрид лёгким движением меняет траекторию, и она проходит в считанных сантиметрах от её бедра.

Я хватаю следующую стрелу и натягиваю тетиву, она преодолела уже треть дистанции, каждый следующий выстрел имеет большие шансы на успех.

В последний момент я замечаю беспокойство на её лице, но не успеваю остановить движение и мои пальцы отпускают тетиву, выпуская стрелу.

Ингрид делает резкие движения, сначала влево, потом вправо, две стрелы пролетают рядом с её головой, но она не успевает среагировать на мою, и та по касательной цепляет её бок и пролетает дальше. Из её бока потекла кровь. Я оглядываюсь по сторонам в поисках того, кто пустил первые две стрелы, и вижу, как на поле со всех сторон несутся какие-то люди в тёмных балахонах, с обнажёнными мечами.

* * *

— Зацепили! Она ранена, убить остальных.

Бугай был здесь в своей стихии, раньше он был наёмником, долгих десять лет кочевал он по востоку, западу и северу в поисках работы и заказов, ему было всё равно, за кого выполнять работу, люди, эльфы, орки, разные тёмные личности тоже встречались, главное — это оплата, всё остальное не важно.

Ингрид держится за бок, но не отступает. «Какая упрямая, нужно её добить поскорее».

Перед Бугаём внезапно возникает двое молодых рыцарей, будущие алебардщики, но сейчас ещё совсем юнцы, они неуверенно держат алебарды в руках и направляют в его сторону, готовясь к атаке.

«Хрясь»

Бугай просачивается сквозь выставленное оружие и одним ударом разрубает одному из рыцарей голову.

Второй начинает пятиться назад, но уже слишком поздно, его судьба решена, короткий быстрый выпад и меч вонзается в самое сердце.

«Вот и она», — кровь не останавливается, одной рукой она закрывает рану, второй отбивается сразу от двоих крепких парней.

Бугай подкрадывается к Ингрид сзади, меч, окрашенный в красный цвет крови заносится для карающего удара.

* * *

Повсюду крики раненных и тела убитых, суматоха и паника, лязганье железа и глухие мощные удары кулаками.

Ряды молодых рыцарей быстро редеют, я бросаю взгляд на Ингрид, которая в одиночку сражается сразу с двумя противниками, а в это время со спины к ней крадётся третий.

Да это же тот самый бугай из трактира!

В его руке меч, в пылу битвы Ингрид не ощущает опасность, которая ей грозит со спины, времени почти не осталось.

Я натягиваю тетиву и делаю глубокий вдох, права на ошибку у меня нет.

Я задерживаю дыхание и выпускаю стрелу, которая вонзается бугаю в шею. Те двое, что сражались с Ингрид, на секунду впали в ступор от увиденного, чем она хладнокровно воспользовалась.

— Твоя рана…

— Ерунда, бывало и тяжелее, — она подмигнула мне. — Что ж, ты теперь мой спаситель получается, чужеземец?

Со стороны входа на стрельбище ворвался отряд конных рыцарей, втаптывая оставшихся врагов в землю. Тех, кто уцелел, взяли под охрану и куда-то увели по распоряжению Ингрид. Целители же в это время быстро залатали её рану.

— Двадцать четыре мёртвыми, пятнадцать взяли в плен, никто не сбежал, наши потери двадцать один мёртвый и ещё десять раненых.

— Ты что–то недоговариваешь мне Иерон, — Ингрид впилась в него глазами так, что не выдержал бы никто.

— Есть ещё двое убитых… Там… В башне, — он бросил взгляд на башню чародеев, и мы втроём отправились туда.

Поднявшись по витиеватой лестнице, мы обнаружили одну из комнат открытой. Внутри комнаты за столом сидели двое оставленных в городе чародеев.

Мы обошли их, чтобы увидеть лица и ахнули. Пустые глазницы. Ни крови, ни следов ножа, ничего, на их теле не было ни одной раны, только пустые глазницы.

— Господи, что с ними случилось? — я первый нарушил молчание.

— Тёмная магия, я такого ещё не видела, — на Ингрид увиденное тоже произвело впечатление.

— Кто были эти люди на стрельбище?

— В нашем городе действует сеть наёмников, мы постоянно отлавливаем некоторых из них, но основной костяк и их главари всё ещё скрываются.

— Зачем им это? Сменить власть в городе? Поставить своего барона?

— Именно так, но, боюсь, что за ними стоит кто-то пострашнее, кто действует их руками во благо себе, — Ингрид в раздумье уставилась в окно башни.

— А бароны этого не понимают? — я откровенно удивился, мне казалось, что, когда тобой манипулируют, ты должен как минимум догадываться об этом.

— Они алчны и жадны, и не видят ничего дальше своего кошелька.

— Что же мы будем делать?

— Мы? — Ингрид удивлённо приподняла бровь.

— Да, мы. Насколько мне помнится, я выиграл дуэль, и ты обещала принять меня на обучение в тайную службу, — я язвительно ей улыбнулся.

Вечером за столом малого совета сидели лишь я, Ингрид и Иерон.

Иерон — мужчина средних лет, низкого роста, не выше метра шестидесяти, с мягкими чертами лица. Если бы я встретил его в своём мире, невольно представил бы типичного компьютерного задрота, который до сих пор живёт с мамой и женские груди видел лишь по телевизору. Но здесь Иерон — лучший агент тайной службы, заместитель Ингрид, верный и преданный, если в его сети кто-то попадётся, то шансов выбраться уже не будет. Помимо прочего, несмотря на не выдающиеся физические данные ему не было равных в ближнем бою, быстрый, техничный, неуловимый.

Мы ознакомились со всеми сегодняшними отчётами со стрельбища.

Все погибшие были обычными крестьянами, которые еле сводили концы с концами. Интерес вызвал только Бугай. Подняв отчёты, выяснилось, что это бывший наёмник Кирд, который давно разыскивался орками и эльфами, да и на землях королевства людей успел сыскать себе славы.

— Иерон, ты отправил агентов по деревням? — Ингрид выглядела обеспокоенно.

— Да, мы прорабатываем все возможные связи с мятежниками.

— Я полагаю, это их не последняя атака, и думаю, что главной целью была я и Ярослав, а учитывая, что никто даже не попытался нанести тебе вред, то им ты нужен живым.

— Зачем им убивать тебя? — судя по выражению лица Иерона, я задал глупый вопрос.

— Их мотив прост: разрушить изнутри тайную службу, чародеи уже убиты, в городе останутся только разрозненные части алебардщиков и конных рыцарей, многие из которых не так преданы Тарнуму, как хотелось бы.

— А что потом? Другие людские королевства разве потерпят такой переворот? Как же столица? Как же король?

— Ты слишком романтизируешь отношения между городами, по сути, каждый город — отдельное государство, и королю глубоко плевать, что там происходит, пока платятся налоги и осуществляются поставки необходимых материалов.

— Но ведь Тарнум вернётся! — я не собирался сдаваться и понимать предательство.

— А если не вернётся? Или вернётся с большими потерями? Пойми ещё кое-что Ярик, многие из баронов вполне себе допускают мысль о том, что с чернокнижниками можно договориться, кто-то считает, что с ними можно заключить союз, расширить территории и влияние. Представляешь масштаб? Одни мечтают потеснить проклятых эльфов с их заповедных рощ. Другие — засыпать входы в горные крепости гномов. Третьи и вовсе планируют обратить магию тьмы против орчих цитаделей… Ты всё ещё живёшь в мире рыцарских романов, где добро сражается со злом в открытом поле. Здесь каждый — от последнего деревенского старосты до верховного барона — преследует собственные интересы. Ты должен свыкнуться с мыслью, что тут не романтическое Средневековье.

— Что ты планируешь сделать? — за последние дни я очень проникся к Ингрид, и не только из-за её красоты, но и её железного уверенного характера.

— Мы попробуем сыграть на опережении, у нас есть данные по нескольким крупным шишкам, сегодня ночью устроим зачистку, кого-то отправим на север, кого-то на виселицу.

Ингрид поведала мне о том, что в этом мире высшей мерой наказания считается изгнание на север. Тому, кто заслужил такое суровое наказание, чародеи наносят специальную метку, которая становится видимой для каждого, кто его встретит. Эта метка — символ убийцы, предателя и изгнанника.

С такой меткой невозможно войти ни в один город, ни в одну деревню, ни в один трактир. Единственный путь — на далёкий север, где существует призрачная надежда на то, что тебя примут в отдалённых поселениях орков, но только на правах раба. И это лишь в том случае, если ты, конечно, дойдёшь до туда живым.

Изгнанник становится изгоем, лишённым всех прав и возможностей. Его жизнь превращается в бесконечное скитание.

— И кто же самая крупная шишка?

— Фаелин. Он эльф, который давно был изгнан из земель Форестглена, младший брат Аэриса…

— Во дела… За что его выгнали?

— Фаелин приверженец того, что эльфам негоже вести никаких дел с людьми, даже торговых. Он саботировал нападение на наш обоз, пытаясь подставить Аэриса, но получил отпор, лишился глаза и был с позором изгнан из Форестглена. Мы знали, что он уже несколько месяцев ошивается в наших краях, но никак не могли выйти на след, и вот пару недель назад он засветился в одном трактире, думаю у них там проходят своего рода собрания. Один из моих людей давно ошивается в этом трактире, сегодня ночью будет очередное собрание, по поводу неудавшегося покушения, и мы явимся на него.

— Я пойду с вами! — я выпалил так резко, что Иерон подскочил на месте.

— Там замкнутое пространство трактира, где с луком особо не развернёшься, и я сильно сомневаюсь, что они сдадутся нам без боя… Но ты займёшь позицию с улицы, с небольшим отрядом, чтобы задержать тех, кто сможет выбраться и попробует скрыться. — Ингрид, видя мою решимость, судя по всему, внесла меня в план только сейчас.

— Хорошо, уже что-то, — я удовлетворённо кивнул.

— Выдвигаемся на закате, выйдем через западные ворота, по стене, я не доверяю городской страже, они могут предупредить, отослав гонца, поэтому действуем тихо и под покровом ночи. Ещё тридцать лучших рыцарей Трэнсома уже ждут нас в лесу недалеко от трактира, я отправила их туда небольшими группами в течение дня, — Ингрид отдала последние напутствия Иерона, и мы отправились готовиться к вылазке.

* * *

Путь до трактира «Два сапога» мы преодолели без происшествий, наша группа состояла из пятнадцати человек. Я и четверо агентов тайной службы с луками окружим трактир по периметру, после чего десятка лучших агентов во главе с Иероном и Ингрид ворвутся внутрь.

Три десятка рыцарей будут стоять неподалёку на случай, если наш план провалится.

Когда мы пробирались сквозь деревья к трактиру, нам показалось, что в темноте леса кто-то наблюдает за нами. И действительно, сделав ещё пару шагов, мы услышали, как с разных сторон были натянуты тетивы луков. Длинных эльфийских луков.

— Какие люди Ингрид, — из темноты вышел хорошо знакомый мне эльф.

— Аэрис! — я подбежал к нему и обнял как старого друга.

— Ну хватит, Ярик, хватит, как будто сто лет не виделись, — он похлопал меня по плечу.

— Что ты тут делаешь, Аэрис? — Ингрид явно была удивлена появлению отряда эльфов здесь.

— То же, что и ты, я пришёл за своим братом, не только у тебя есть глаза и уши повсюду, тем более, уши эльфов длиннее, — он улыбнулся ей и щёлкнул себя по уху.

— Нам он нужен живым, Аэрис, вчера на меня напали, крестьяне и наёмники, убили двух чародеев, мы должны узнать, кто за этим стоит.

— Я тоже не горю желанием убивать своего младшего брата Ингрид, но после того, как вы получите информацию, он будет возвращён в Форестглен и предан новому суду совета друидов.

С Аэрисом был небольшой отряд в двадцать стрелков, самых преданных ему людей. Мы взяли трактир в кольцо, через окна был виден мягкий свет от нескольких свечей, собрание было в самом разгаре.

Ингрид, Иерон и Аэрис подошли ко входу, а я занял позицию в роще леса в самом дальнем от трактира углу, и поставил колчан со стрелами поудобнее.

— Ну что, готовы? — Ингрид даёт отмашку, дверь в трактир открывается, и они врываются внутрь.

Тишина. Ни звуков борьбы, ни криков, ничего.

Со стороны леса я заметил странное шевеление. Ещё одно мгновение, и из чащи вылетело несколько десятков стрел, которые сразили пару агентов тайной службы и пятерых лучников Аэриса.

Не успев понять, что происходит, из леса выбежали рыцари, те самые тридцать лучших, которые были отправлены в течение дня Ингрид.

Поначалу я подумал, что они бегут от кого-то, но они бежали на нас.

Эльфы и агенты тайной службы быстро сообразили, что к чему, обнажили свои клинки и бросились отбиваться. Силы были явно не равны, десять агентов были в трактире, двоих на улице убили или ранили, нас осталось трое, и около пятнадцати лучников Аэриса, которые в ближнем бою, конечно же, не могли соперничать с лучшими рыцарями Трэнсома.

Под покровом луны завязался неравный бой, крики, звуки клинков и стрел разносились вокруг трактира, воспользовавшись суматохой я побежал к трактиру и зашёл внутрь.

Напряжение, которое висело в воздухе, можно было резать. За столом посередине трактира сидели двое.

Один, с повязкой на лице, закрывающей глаз, это был Фаелин, он с презрением смотрел на своего брата, который направил на него свой лук.

Вторая, безучастно смотрела в потолок, светлые волосы собраны в аккуратную косу, светлый цвет кожи, выразительные голубые глаза, это была Инна, а если быть точнее — Риона.

— О, приветик, Ярик, вот мы и свиделись снова, рада, что ты жив и здоров, — она улыбнулась мне, а её бархатный голос заставил трепетать моё сердце. — Спасибо, что помог мне с монетой, я правда, очень благодарна тебе за это.

— Заткнись! Ингрид сделала шаг вперёд и направила меч на Риону.

— Как ты смеешь направлять оружие на дочь короля Вэлиана! На законную наследницу трона Армитстоуна! — Риона с отвращением бросила взгляд на остриё меча.

Но я удивился не тому, что передо мной сидела Риона, и не тому, что их всего двое, а тому, что я не слышал ничего на улице, как только я зашёл внутрь, все звуки извне пропали, ни криков, ни звуков мечей, ничего.

— Почему ты здесь, Ярослав? — Ингрид обозлённо посмотрела на меня.

— Ты тоже не слышишь? На улице побоище, рыцари, которых ты направила предали нас, они напали из леса, у остальных не было шанса.

Аэрис сильнее натянул тетиву:

— Что вам нужно?

Риона встала, она по-прежнему держалась очень уверенно и даже расслабленно, учитывая обстановку, в которой их двое против тринадцати противников. Она непринуждённо подошла к окну и провела рукой по нему, от чего на нем появились ледяные узоры.

— Вы настолько глупые, настолько ничтожные, что вы даже не осознаёте, что грядёт впереди, вы не понимаете и не сможете понять моей миссии. Мне нужен последний, пятый артефакт, принеси мне его, Аэрис, добровольно, или я сожгу Форестглен дотла.

— Ни за что! Эльфы утопят тебя в твоей же крови, Форестглен непреступен!

— Ярик, зачем тебе всё это? Ты же хочешь домой? Мечи, магия, это всё не про тебя, тебе это не нужно, хочешь завтра проснуться в своей квартире? Хочешь я сделаю тебя безмерно богатым в своём мире? — Риона медленно подходила ко мне, её речь была сладка и завораживала, как будто какие-то любовные чары окружили мой разум.

Мои руки напряжённо сжимали лук и стрелу, натянутую на тетиву. Она медленно подходила ко мне, извергая манящие и сладкие как мёд слова.

Резкое движение лука вверх, и я отпускаю тетиву, расстояние до Рионы всего-то пять метров, но она успевает сделать движение рукой, и моя стрела рассыпалась в пепел прямо перед её лицом.

— Глупец! Вы все здесь умрёте! «Sabulum mobilis»! (Зыбучие пески) — под тремя агентами тайной службы провалился пол, и они оказались по пояс в зыбучих песках, которые медленно начали их затягивать.

Трое других агентов с мечами бросились к ней — «Nebula in oculis» (Мгла в глазах), они остановились в паре шагов от неё, бросили мечи и схватились за лицо, их глаза были белого цвета, как будто их закрыла пелена, они начали бегать по трактиру, пытаясь содрать пелену с глаз.

Я обернулся на Ингрид, к её шее был приставлен нож, а сзади стоял Иерон. Оставшиеся пять агентов направили свои мечи на Аэриса.

— Фаелин, прошу, избавь бедняг от мучений, — Риона скучающе бросила взгляд на эльфа, и тот, короткими и быстрыми взмахами меча убил троих агентов, мечущихся по трактиру, остальных двоих уже окончательно поглотили зыбучие пески.

— Что ж, вы двое доставили мне уже достаточно хлопот, смысла сохранять вам жизни я не вижу, — она кивнула своим людям головой.

В этот момент дверь в трактир с грохотом вылетела с петель. На пороге стоял Калберд, фиолетовый изумруд, который болтался на объёмной золотой цепи у него на шее ярко горел.

Движением руки он отбросил Иерона и остальных в стену: «Хватайтесь за изумруд», он не сказал этого, эти слова возникли у меня в голове.

Мы втроём положили руки на изумруд и исчезли из трактира.

Фаелин поднялся с пола и отряхнул грязь с волос:

— Какие наши дальнейшие действия моя королева?

— Трэнсом теперь наш, собираем силы и выдвигаемся на Форестглен, сожгите там всё, но добудьте мне артефакт!

Мануфэктир. Архимаг Халон

Меня чуть не вывернуло наизнанку, все внутренности сжались, и казалось, что голова вот-вот разорвется от боли. В этот момент меня плашмя бросило на мягкую, холодную траву. Вокруг царило яркое утреннее светило, хотя, когда мы покидали трактир, была глубокая ночь. Я лежал, ощущая, как свежий воздух наполняет легкие, а солнечные лучи касаются лица, словно пытаясь вернуть меня к жизни. Воспоминания о недавних событиях всё ещё кружились в голове, как тени, и я пытался осознать, что произошло. Рядом аккуратно приземлились Ингрид, Аэрис и Калберд.

— Что это было?!

— Это, Ярослав, называется портал, я создал односторонний портал, чтобы мы могли сохранить свои жизни на чуточку подольше, — только сейчас я обратил внимание, что лицо Калберда выглядело измученным и уставшим.

— Чёртовы предатели, остался вообще кто-то, кому можно доверять в Трэнсоме? Если даже Иерон… Как ты оказался в том трактире Калберд? — Ингрид со злостью взмахнула мечом по воздуху.

— Мы добрались до Армитстоуна, и получили аудиенцию короля Уорисса. К сожалению, король явно не в своём уме сейчас, или же наши враги добрались и до королевского двора и шепчут на ухо небылицы, — Калберд присел на большой валун и затянул свою любимую трубку.

— Что ты имеешь в виду?

— Он отказался верить в то, что артефакты вернулись в Эрафию, что миру, каким мы его знаем, может наступить конец, что чернокнижники хотят открыть порталы в подземелье. А когда мы заявили, что это дело рук дочери короля Вэлиана — Рионы, он и вовсе выгнал нас из города. Мы не заручились поддержкой столицы и отправились на север своими силами.

— Но как ты оказался здесь? — Ингрид непонимающе посмотрела на него.

— Я связал всех чародеев Трэнсома заклинанием разделения боли, и когда вчера убили двух наших чародеев, я почувствовал это, взял у егерей одного грифона и пустился со всех сил сюда. При приближении к стенам Трэнсома городская стража выпустила по мне залп арбалетных болтов, я с трудом успел спикировать в лес, чтобы не пострадал грифон.

Тогда я всё окончательно понял, и идя по следам в лесу вышел в эту деревушку, и прошу заметить, весьма вовремя.

— Значит Трэнсом пал…

— Да, Ингрид, но это сейчас не самое важное, если мы потеряем Тарнума и его армию, то вход в наши земли будет открыт. Королевства разрозненны, каждый думает только о своей шкуре, а когда враг будет уже на пороге, то станет слишком поздно, — клубы дыма вокруг Калберда стали чёрными как смола.

— Где мы сейчас, и что нам делать дальше? — я решил вставить свои пять копеек.

— Я перенёс нас в окрестности земель славного города Мануфэктир…– Калберд загадочно улыбался, Ингрид ахнула, и даже Аэрис удивлённо присвистнул, но мне эта информация не дала ровным счётом ничего.

— Что же в нём славного? — обращался я, пожалуй, сразу ко всем.

— Это город–легенда, туда невозможно попасть, его невозможно увидеть, нет ни одного подтверждения его существования…– заключила Ингрид.

— Мы попробуем заручиться их поддержкой, — Калберд поднялся с валуна и осмотрелся по сторонам.

Нас окружал высокий хвойный лес, судя по шуму, где-то недалеко протекала река, а над кронами деревьев вдалеке величественно возвышались снежные горы.

— Нам туда, — Калберд указал рукой в сторону этих самых гор.

Мы шли несколько часов, пока, наконец, не вышли из леса и не остановились у подножья величественной горы. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом листвы и отдалённым пением птиц.

Калберд, словно привлечённый невидимой силой, подошёл к огромному камню, который, казалось, совершенно не вписывался в окружающий ландшафт. Он положил на него обе руки и начал быстро шептать заклинание, его голос звучал низко и уверенно. Так продолжалось долгих пять минут, и я, затаив дыхание, наблюдал за ним, не в силах оторвать взгляд.

Вдруг раздался треск, как будто сама гора начала раздвигаться. Я не сразу поверил своим глазам, но это действительно происходило: подножье горы за валуном медленно расступалось, открывая небольшой проход, который, казалось, вёл в неизвестность. Мой разум заполнили вопросы, но в то же время я ощутил прилив адреналина — впереди нас ждало что-то необычное, и я был готов это узнать.

— Что ж, нас хотя бы выслушают, это уже успех, — Калберд улыбнулся и направился к образовавшейся двери. Мы направились следом.

— Оставьте всё своё оружие здесь, мы пришли с миром, да и оно никак вам не поможет, если вдруг что-то случится.

Мы сложили всё оружие за валуном и подошли ко входу, через который поочерёдно прошли.

Обжигающий холод обдал меня с ног до головы, буквально на доли секунд мне показалось, что я оказался в самом ледяном океане. Но, сделав ещё шаг, я почувствовал, как это ощущение исчезает, и мы оказались по ту сторону, внутри горы. Если бы это было первое, что я увидел в этом мире, наверное, я бы сошёл с ума от удивления.

Прямо в горах раскинулся огромный город, представляющий из себя синтез средневекового и античного стилей.

Высокие, изящные башни устремляются в небо, покрытые сверкающим слоем инея и снега, создавая впечатление, что замок был построен из чистого льда. Стены замка украшены сложными узорами, которые переливаются на солнце, как если бы они были сделаны из кристаллов.

На верхних этажах замка расположены обсерватории, откуда маги наблюдают за звездами и изучают небесные тела, используя свои знания для создания мощных заклинаний. В центре замка находится огромный кристалл, который излучает холодный свет и служит источником магической энергии для всех обитателей Мануфэктира.

Повсюду разбросаны фабрики и мастерские, из труб которых шёл кристально чистый белый дым.

Такого монументального города, такого красивого и изящного я бы не смог даже нафантазировать.

Аэрис и Ингрид были заворожены не меньше меня, а Калберд лишь развёл руками:

— Добро пожаловать в обитель архимагов и джиннов, великий город — Мануфэктир.

Со всех сторон кипела жизнь и работа.

Мы стояли на месте и ждали, когда к нам выйдет смотритель Мануфэктира, который появился спустя пару минут.

Таких высоких людей я не встречал никогда, около четырёх метров роста, с мощными руками, облачённый в золотого цвета шлем и наручи, из одежды на нём была только набедренная повязка.

— Приветствую вас, гости нашего города, с какой целью вы прибыли?

Калберд сделал шаг вперёд и преклонил одно колено:

— О великий Титан, нас привела к вам беда, которая вот-вот обрушится на земли всей Эрафии, мы пришли к вам за помощью.

— За помощью? Мануфэктир не поддаётся ничьей воли, кроме воли Богов, мы создания Всевышнего, нам не интересны ваши земные перипетии.

— Но, если они сотрут с лица земли эльфов, людей, орков, вы думаете, что они не захотят отыскать ваш город?

— Наш город спрятан древней магией, если мы сами не захотим, то никто не сможет его найти и пройти сквозь горы, сами Боги на страже Мануфэктира.

— И всё-таки, я настаиваю на аудиенции с верховным архимагом Халоном, — Калберд поднялся в полный рост.

— Настаиваешь? — Титан вытянул руку и в ней из ниоткуда появился огромный сияющий меч. Краем глаза я замечаю шевеление сбоку, и поворачиваю туда голову, от неожиданности я оступаюсь и падаю на землю.

Тело покрыто чешуёй, переливающейся всеми оттенками синего и зелёного. Вместо ног длинные, гибкие змеиные хвосты. Верхняя часть человеческая: торс, грудь, шея, голова, и лицо, обрамленное длинными, струящимися волосами. Я был в достаточной мере начитан и увлекающимся мифологией, чтобы понять, что передо мной нага.

В её руках ледяной лук, глаза хищно впились в меня, и я как заворожённый не мог отвести взгляд в сторону.

— Титаниус, Амбела, что за манеры? Гости редкое явление в нашем городе, а вы так недружелюбно с ними обходитесь.

Из-за спины Титаниуса вышел старик в красном одеянии, в его руке длинный посох, с зелёным рубином на конце. На лице длинная чёрная борода, уверенный и мудрый взгляд.

Он был человеком, и это вызвало у меня небольшое облегчение.

— Калберд? — старик удивлённо поднял бровь. — Неужто это ты? Спустя столько лет ты решил навестить своего старого наставника?

Старик подошёл к нему и по-отечески обнял, а Калберд невинно засмущался.

— К сожалению, Халон, встреча наша обусловлена не столько былыми добрыми временами, сколько тяжёлыми настоящими, и ужасающими будущими.

Халон тяжело вздохнул:

— Что ж, удобно быть другом в светлое время, но не каждый способен им остаться в тёмное. Пойдём в гильдию, отдохнёте с пути.

Мы поднялись по широкой витиеватой лестнице на в гильдию магов. В большом просторном кабинете стояла атмосфера волшебства. Пергаменты, свитки, с написанными в них рунами и таинственными знаками, которые невозможно разобрать.

В центре кабинета находился круглый стол, который медленно вращался вокруг своей оси, на нём замысловатые фигуры и постройки, которые сами по себе строились и разрушались.

Халон подошёл к столу и провёл рукой, все предметы исчезли.

— Мой дорогой Калберд, мой ученик, тёмные вести, которые охватили Эрафию добрались и до Мануфэктира. Многие из нас понимают, что в грядущей войне отсидеться не получится, но многие думают иначе, что это не наше дело, я всего лишь верховный архимаг, не в моей власти дать вам войско в помощь, — Халон с грустью на лице развёл руками.

— А в чьей учитель? Боги? — Калберд присел на круглый камень, который парил в воздухе.

— Боги? О нет, им вообще нет дела до земных конфликтов. Всё решает совет старейшин, — Халон наполнил четыре кубка вином и раздал нам.

— Но ты можешь попробовать собрать совет, донести до них всю серьёзность ситуации?

— Я сделаю, что в моих силах Калберд, но ты должен понимать ещё кое-что, мне кажется, ты сам не понимаешь серьёзность ситуации…– Халон наполнил кубок и себе.

— О чём это ты?

— Тебе не кажется, что всё это задумано чернокнижниками для чего-то большего? Столько стараний, столько времени, ради чего? Чтобы опять открыть подземелье? Опять потерпеть поражение? Это слишком просто и прямолинейно, здесь что-то другое.

Перед глазами снова всплыл мой сон, Костяной дракон, который убивает меня и Чёрного дракона.

— Архимаг Халон, можно спросить? — я неуклюже приклонил одно колено, от чего вызвал улыбки на лицах всех присутствующих.

— Да, юноша, я знаю кто вы, и откуда, и я впечатлён, что вы всё ещё живы в этой неуютной для вас среде.

— В моём мире, есть такое понятие как вещий сон, это сон, содержание которого, как считается, предсказывает будущие события. Многие люди верят, что такие сны могут быть предвестниками как хороших, так и плохих событий, хотя научного подтверждения этому нет, — я тщательно старался подбирать слова, чтобы не выглядеть идиотом.

— Научное подтверждение? Сон не возникает на пустом месте, это образы и события, которые так или иначе связаны с тем, к кому этот сон приходит. Сны — это лишь один из параллельных миров, со своими порядками. Их нельзя игнорировать, — Халон подошёл ко мне, и положил руку на лоб.

Тепло и уют окутали меня, словно мягкое одеяло. Впервые с того момента, как я попал в Эрафию, я почувствовал умиротворение и спокойствие. Это было похоже на то, как если бы я погрузился в тёплую ванну: тело расслаблено, разум отключён, и я словно парю в невесомости, вдали от всех тревог и страхов.

Но это ощущение резко исчезло. Внезапно по спине пробежали мурашки, и волосы встали дыбом. Я вновь ощутил зловещее дыхание Костяного дракона — он где-то рядом, но я не вижу его. Страх сжимает сердце, и я понимаю, что это спокойствие было лишь иллюзией.

Моё тело лежит на земле, и я вижу рядом окровавленную тушу Чёрного дракона. Его взгляд, полный боли и страха, застыл на мне, словно он пытался передать мне последнее послание. В голове эхом пронеслось: «Прости, Ярик, я не справился».

Я поднимаю взгляд в небо, и оно предстаёт передо мной в кроваво-красных тонах, словно мир вокруг охвачен адским пламенем. Ужасная вонь, исходящая от горящих руин, сработала на меня как нашатырный спирт, заставляя меня собраться с силами. Я с трудом поднимаюсь с земли, чудовищная боль отдаётся в каждом участке тела, падение не прошло бесследно.

Ползя, выбираюсь из небольшого оврага, куда мы упали. И перед моим взглядом открывается источник красного неба.

Трэнсом. Весь город в огне. Стены, башни, улицы — всё пылает, как будто сам ад вырвался на свободу. В центре этого хаоса возвышается пылающая цитадель, её огненные языки тянутся к небу, словно пытаясь поглотить его.

Вдалеке я замечаю какую-то фигуру в чёрной мантии. Она тоже заметила меня и идёт в мою сторону.

Я озираюсь по сторонам в поисках оружия, но нигде нет ни меча, ни лука. Эта фигура всё ближе, и уже заметны её очертания. Она не идёт, а как будто парит в нескольких сантиметрах от земли. Совсем близко. Я всматриваюсь в лицо и ужас поглощает мой разум и сковывает тело. Взгляд этой сущности пронизывает меня до глубины души, и я понимаю, что это не просто враг — это воплощение моих самых страшных кошмаров. Пустые глазницы, нет нижней челюсти и носа, и лишь зловещее дыхание говорит о том, что это нечто живое. Она протягивает ко мне руки, вместо кожи какие-то ошмётки, белые мраморные кости выглядывают из-под мантии. Я пытаюсь закричать, но даже на это у меня нет сил и меня поглощает тьма.

Я открываю глаза и понимаю, что лежу на полу, всё лицо мокрое, напротив меня стоит Халон, его лицо испуганно. Аэрис, Калберд и Ингрид с удивлением смотрят на нас.

— Что ты увидел Халон?! — Калберд подошёл к своему учителю, который всё ещё находился как будто в прострации.

— Я видел смерть. Мне срочно нужно созвать совет. Пока что город к вашим услугам, — он быстро выбежал из гильдии.

Прошло несколько часов. Халон всё ещё не появлялся.

Мои друзья разделились во мнениях. Калберд считал, что настолько тёмной магии не существует, что невозможно возродить мёртвого в живые.

Ингрид тоже скептически отнеслась к услышанному, и только Аэрис, воспитанный на эльфийских мифах и легендах, считал, что в нашем мире возможно всё.

Калберд с Аэрисом всё ещё споря друг с другом, пошли на улицу размять ноги, и мы впервые за долгое время остались с Ингрид наедине.

— Прости, это моя вина, если бы я не выстрелил в трактире в Риону…твои люди были бы живы, — я чувствовал вину за свой необдуманный поступок.

— Да брось, Ярик, ты правда думаешь, что она бы всех отпустила? Наоборот, ты единственный в том трактире, у кого хватило смелости что-то предпринять, а не молча стоять и слушать, — Ингрид улыбнулась и подошла ко мне.

— Но ты могла умереть, я не простил бы себе этого… Я…Ты мне нравишься Ингрид, — моё лицо по обыкновению приняло красный оттенок.

— Да неужели? А то я не замечала, спасибо, что открыл мне глаза, — она рассмеялась и поправила мне волосы, от её прикосновения сердце начало бешено стучаться, а все невзгоды ушли на второй план.

Я взял её за руку и посмотрел в прекрасные зелёные глаза, в которых хотелось утонуть. Наши губы приближались друг к другу, и когда между ними оставались считанные сантиметры, дверь с грохотом открылась и в кабинет вошёл Халон.

«Боже, ну не мог сделать это на минуту позже?» — пронеслось в моей голове.

— Извини, Ярослав, но у нас нет лишней минуты, — как он это сделал?

Следом в кабинет вернулись Аэрис и Калберд.

— Совет старейшин согласен, что угроза существует, но пока не будет очевидных доказательств, Мануфэктир не вступит в войну и не даст своё войско в помощь, — Халон раздосадовано ударил кулаком по столу.

— Значит нам нужно представить такие доказательства, если всё, что ты увидел правда, Халон, то без помощи Мануфэктира земли Эрафии поглотит огонь.

— Мы не можем больше терять время Калберд, нам нужно нагнать Тарнума и предупредить его о том, что ждёт, — Ингрид пошла к выходу, следом за ней и Аэрис.

— Спасибо за то, что не остался равнодушным, Халон, мы попробуем переубедить совет старейшин, — Калберд протянул ему руку.

— Я не договорил… Мануфэктир не вступит в войну и не даст своё войско в помощь, но запретить мне пойти с вами совет не в силах, а у меня, как у верховного архимага есть право взять с собой небольшую охрану, — Халон лукаво улыбнулся.

Калберд убрал протянутую руку и крепко обнял своего бывшего учителя.

— Это даже больше, чем ты мог сделать, Халон.

— Как уже сказала Ингрид, нам нельзя терять время, выдвигаемся немедленно.

Я решил встрять в конец разговора:

— Но как мы нагоним их, они в нескольких днях пути…

Халон продолжил улыбаться:

— Мы полетим, Ярослав.

— На драконах?

— Драконов нет, мы полетим на нём, — Халон кивнул в сторону окна.

Я подошёл к окну и увидел в небе его и передо мной открылось невероятное зрелище.

Высоко в небе парил Корабль.

Настоящий, огромный, словно вырванный из древних легенд, но при этом явно созданный руками мастеров — или магов. Его корпус из полированного металла сверкал, по бокам располагались массивные крылья — не паруса, а именно крылья, сделанные из переплетенных металлических пластин, которые медленно двигались, словно дыша. Каждое движение этих крыльев порождало едва слышный гул, напоминающий звон гигантских колоколов.

От корабля исходило слабое голубоватое свечение как признак работающей магии или неизвестной технологии. По бортам виднелись странные символы, то ли руны, то ли письмена, которые пульсировали мягким светом. Внизу, под корпусом, висели какие-то сферические конструкции, возможно, двигатели или источники энергии.

Но самое странное — корабль казался… живым. Металл его корпуса то сжимался, то расширялся, как грудная клетка спящего дракона. А когда порыв ветра донес до меня звуки с палубы, мне показалось, что я слышу не скрип дерева и металла, а что-то напоминающее тихое дыхание

— Что это?! — этот мир не переставал удивлять меня ни на секунду.

— Это Небесный Корабль.

Нападение виверн

По расчётам Халона, путь до северного города орков Тормау займёт около суток, а это значит, что мы как раз должны будем нагнать там Тарнума и его армию. Помимо меня, Аэриса, Калберда, Ингрид и Халона, с нами на борту Небесного Корабля была и так называемая «охрана» Халона, нага Амбела, титан Титаниус и три железных голема — творения лучших алхимиков и архимагов Мануфэктира, построивших и вдохнувших в них жизнь. Железные големы выглядят как массивные существа, сделанные из больших металлических пластин и частей, соединенных между собой. Они имеют гуманоидную форму, но значительно крупнее и массивнее, чем обычные люди, меньше Титаниуса, конечно, но с Шакилом О’Нилом вполне могут посоревноваться. Безмолвное, не думающее, беспрекословно выполняющее приказы существо — идеальный воин.

Мы летели на высоте трёхсот метров, и перед нами разворачивался поистине завораживающий пейзаж. Под нами проплывали крошечные, будто игрушечные, деревеньки — их домики, словно разноцветные кубики, рассыпались среди изумрудных полей. Внизу серебристыми нитями извивались реки, пробивая себе путь сквозь густые, почти непроходимые леса, которые с высоты казались мягким бархатным покрывалом, наброшенным на холмы. Воздух был прозрачным и чистым, и от этого вся картина выглядела ещё ярче и живее. Казалось, будто мы парим над гигантской картой, где каждая деталь — была тщательно прорисована рукой искусного художника.

— Завораживает, правда? — мы с Ингрид стояли у правого борта вдвоём и наслаждались красотами внизу.

— Не то слово, — это было непередаваемое ощущение, летящий корабль, наполненный мифическими существами, рядом со мной прекрасная Ингрид, а впереди неизвестные и невиданные приключения. — Расскажи мне о магии в этом мире Ингрид, как становятся чернокнижниками и чародеями? На что они способны?

— Что ж, проведу тебе краткий экскурс. Магия в Эрафии тесно связана с природными элементами: землёй, водой, огнём и воздухом. Эти элементы представляют собой первоисточники магической энергии, которые могут быть использованы как для создания, так и для разрушения. В процессе истории Эрафии были созданы мощные артефакты, которые содержали магическую энергию. Эти артефакты усиливают магические способности тех, кто их использует. Ты уже видел такие, как кольцо Джеддита, или цепь с изумрудом Калберда.

— А как стать чародеем? — в своей голове я уже нарисовал образ, как использую различные заклинания при помощи какого-то посоха, словно настоящий маг.

— Это очень сложный процесс, во-первых, нужно, чтобы тебя взял под своё крыло верховный чародей, чародеи обучаются в гильдии магов, во-вторых, к этому должна быть предрасположенность, есть особый ритуал, связанный с природными элементами, и если тебя не выберет ни вода, ни огонь, ни земля, ни воздух, то как бы тебя не учили, ничего из этого не выйдет, твой максимум — стать целителем.

— Я услышал, что тут кто-то хочет стать чародеем? — сзади незаметно подошёл Халон.

— Просто интересуюсь новым миром, ваше чародейство, — я немного наклонил голову вниз.

— Брось Ярослав, во-первых, я не чародей, а архимаг, это как назвать хобгоблина орком, очень удивишься их реакции, ну а во-вторых, почему ты думаешь, что не годен для этого? В армии Трэнсома, в армии Тарнума, и чего греха таить, у Калберда, сейчас явный дефицит с чародеями, учитывая потерю двух из них на днях и маячащую на горизонте войну, — судя по отсутствию улыбки на его лице, говорил он серьёзно.

— Ну… Я же не с этого мира… Когда я попал в Форестглен, друид Алагар сказал, что не чувствует во мне никакого источника силы или магии.

— У эльфийских друидов совершенно иные источники магии: деревья, животные, леса, реки, этого он в тебе не почувствовал, да и в том, что в тебе нет источника силы, как мы видим он явно ошибся, учитывая как ты самоотверженно действовал в пограничных землях против гарпии и в трактире… Для этого нужна недюжинная сила воли и стальной характер, как минимум, — на этот раз Халон подмигнул, но не мне, а Ингрид, как будто сваха прорекламировала завидного жениха.

— Вы думаете, стоит попробовать? Думаете, Калберд согласится?

— Если в тебе есть задатки, то помочь обнаружить их могу я, и дать скажем, несколько основных уроков. А дальше тебе помогут уже древние магические руны и свитки заклинаний, ну и, конечно, Калберд тоже.

— Боюсь, я не смогу прочитать древние руны… — я озадаченно посмотрел на Ингрид, но та лишь улыбнулась в ответ.

— Ты недооцениваешь свои возможности, давай с простого начнём. Ты попал сюда из другого параллельного мира, ответь мне на один вопрос, как ты думаешь, это ты разговариваешь на эрафийском языке, или вся Эрафия дружно выучила твой?

Действительно, меня так закрутили приключения, что я даже не задал себе самый простой вопрос, вряд ли тут все говорят на русском, а это значит, что я каким-то образом могу общаться на здешнем языке.

— Твои сны с драконами, умение разговаривать на незнакомом языке, и даже тот факт, что тебя не уничтожило при перемещении между мирами, говорит о том, что магия в тебя есть, нужно лишь открыть её, выпустить наружу, чтобы она побегала, обвыкла, но не отпускать, магия должна быть обузданной, чародей должен управлять магией, а не магия чародеем, — его слова как музыка плыли мне в уши, и вот я уже стою на поле финальной битвы, лицом к лицу с Рионой, и уничтожаю её используя неизвестное ей заклинание. Вся Эрафия благодарит меня, мы с Ингрид женимся и устраиваем своё уютное гнёздышко где-нибудь в землях Трэнсома, на берегу красивой реки.

— Ярослав, ты ещё с нами? Или где-то на берегу красивой реки? — в очередной раз Халон проявляет своё умение читать мысли.

— Простите, ваше… Эм…– как называют архимагов? Не архимажество же.

— Просто Халон, а называют «ваше магичество». Приступим, когда солнце будет в зените, проверим, есть ли у тебя предрасположенность к одной из стихий, а пока что, отдыхай, — он многозначительно посмотрел на меня и Ингрид, после чего развернулся и ушёл на нижний ярус корабля.

— Ты смотри как разогнался, не пройдёт и месяца, а мне уже величать тебя ваше чародейство? — Ингрид рассмеялась и импровизированно встала на одно колено.

— Да ну тебя. Скорее, целитель Ярослав, «ничего не болит? Мозолей нет? Не поранились?» — я начал обхаживать её вокруг, притворяясь целителем.

Прекратив смеяться, наши взгляды встретились, я аккуратно запустил руку в её волосы и приблизил к себе.

— Я рад, что встретил тебя здесь и… — начал я, но Ингрид, положив указательный палец на мои губы, прервала меня. Она приблизила свои губы к моим, и в этот момент мы сошлись в самом сладком и приятном поцелуе в моей жизни. Это было словно мгновение эйфории, когда весь мир вокруг исчез. Небесный Корабль парил, сотни метров под нами, а впереди разгоралась война. Но в этот момент мы были как счастливые подростки, не замечающие ничего, кроме друг друга, и наслаждающиеся каждым мгновением. Правильно говорят — беда сближает. В нашем случае это была война, но она лишь укрепила нашу связь.

Взмах крыльев. Ещё, ещё и ещё. Сначала я подумал, что эти звуки исходят от нашего корабля, но следом до ушей донёсся ужасающий вопль, пронзительный душераздирающий нечеловеческий крик.

— Виверны!!! — Ингрид кричит во весь голос, чтобы её предостережение услышали остальные на корабле.

Не успел я опомниться, как из-под корабля появилась виверна, ненадолго зависнув у нашего борта на расстоянии всего десяти метров.

Эта удивительная сущность напоминала дракона, но обладала рядом отличительных черт. У неё было длинное, изящное тело, покрытое зелёной чешуёй, и две мощные задние ноги, заканчивающиеся острыми когтями. Два крыла, напоминающие крылья летучей мыши, расправлялись за её спиной, придавая ей грациозный вид. На длинном хвосте виверны я заметил острое жало, как у скорпиона. В длину она достигала порядка пяти метров, а размах её крыльев составлял все десять. Это было захватывающее зрелище, завораживающее своей красотой и мощью.

— Спокойно, без резких движений, виверны нейтральные существа, они никогда не нападают первыми, — к нам медленно подходит Халон, Аэрис с луком в руках обходит с правой стороны, Калберд с левой.

Два красных глаза виверны хищно впились в меня, после чего послышалось ещё несколько пронзительных воплей и из-за другого борта вынырнули ещё три виверны.

Та, что парила перед нами неожиданно заговорила голосом Рионы:

— Вам уже не помочь Тарнуму, вам не помочь Трэнсому, и вам не спасти Эрафию, наши легионы сметут всех, кто выступит против, Мануфэктир будет стёрт с лица земли, всякие упоминания эльфов и людей канут в небытие, мы установим новый порядок и создадим новый мир, присоединяйтесь или умрите.

Молниеносно, из ниоткуда на палубе появилась Амбела, в два длинных прыжка она оказывается прямо рядом со мной и Ингрид, из её ледяного лука вырывается сразу три ледяные стрелы, которые впиваются в тело виверны, отправляя её вниз с большой высоты.

Я оборачиваюсь в сторону другого борта, где стоит Титаниус, как и в прошлый раз в его руке из ниоткуда возникает сияющий меч, который он сразу же запускает в ближайшую виверну. Меч проходит насквозь, разрубая летающую гадость на две части, и тут же в его руке появляется новый меч.

Со всех сторон корабля выныривают всё новые и новые виверны, одна из них пикирует в нашу сторону, Ингрид толкает меня в бок, а сама увернувшись от смертоносных когтей, своим мечом распарывает ей живот.

Я поднимаюсь и достаю свой лук, в то время как по всему кораблю разгораются локальные битвы. Титаниус сдерживает натиск на правом борту, раз за разом швыряя новые мечи в наступающих врагов. На левом борту оборону держат Амбела, Аэрис и Ингрид, слаженно отражая атаки. Калберд на передней корме метает молнии, которые парализуют виверн. А Халон стоит посередине, с закрытыми глазами, шепча заклинания, словно призывая силы магии на помощь.

Внезапно очередная виверна устремляется в мою сторону. Я натягиваю тетиву и выпускаю стрелу, которая пробивает ей крыло, заставляя её резко изменить направление.

В этот момент раздаётся громкий рёв. Я оборачиваюсь и вижу, как жало одной из виверн впилось в ногу Титаниуса. Он падает на одно колено, сжимая в руках трепыхающуюся виверну, его лицо искажено болью, но в глазах горит решимость. В это же время в его сторону летит ещё одна, её жало выставлено вперёд и направлено на его лицо, остаётся буквально несколько метров.

«Бах» — мощнейший удар большого железного кулака голема раздробляет виверне голову.

Ещё один голем пришёл на помощь Калберду, а третий помогает троице на левом борту.

Казалось, что нападениям не будет конца, в моём колчане уже почти закончились стрелы, а полчища виверн раз за разом, волна за волной осуществляли атаки на корабль.

Калберд, метнув очередную молнию посмотрел вдаль:

— Прямо по курсу, большая стая, собраться на карме!

Я направляю свой взгляд туда и вижу сотни виверн, как рой мух, летящих на всех порах в сторону нашего корабля, это конец.

— Халон, самое время тебе вступить в битву, — Калберд с надеждой посмотрел на своего учителя, который всё так же стоял с закрытыми глазами. — Приготовиться к атаке, за Эрафию!

Стрелы закончились, и я отбрасываю в сторону свой лук, обнажая меч. В моей левой руке крепко сжата ладонь Ингрид, в её взгляде читаются злость и азарт. Стая врагов становится всё ближе, напряжение нарастает, но паники нет. Вперёд к корме выходит Халон, на его лице сияет улыбка, и ни тени сомнения.

— Спасибо, что дали мне немного времени, — произносит он, направляя посох в сторону приближающегося роя. Небо, которое только что было светлым и безоблачным, внезапно покрывается тёмными тучами. В одно мгновение становится пасмурно и темно, как будто вот-вот настанет конец света.

«Caeli, aperite, date libertatem deis» (небеса раздвиньтесь, дайте свободу Богам), «Caeli, aperite, date libertatem deis», «Caeli, aperite, date libertatem deis».

Мощный раскат грома пронёсся по всему небосклону.

«Рluvia meteoritarum» (метеоритный дождь).

В тот момент, когда тьма казалась непроглядной, чёрные тучи внезапно разверзлись. Сперва несколько алых точек прорвались сквозь пелену — подобно раскалённым углям, выпадающим из костра. Но через мгновение небо превратилось в пылающий ад.

Громадные раскалённые валуны огненным градом обрушились на стаю. Первый камень врезался в ближайшую виверну, раздробив её на части в ослепительной вспышке. За ним — второй, третий… Десятки пылающих метеоров проносились со свистом, оставляя за собой дымные шлейфы.

Воздух заполнил запах гари и палёной плоти. Виверны, ещё минуту назад представлявшие смертельную угрозу, теперь метались в панике, пытаясь увернуться от небесной кары. Некоторые, объятые пламенем, падали в воду с шипящими всплесками. Другие взрывались в воздухе от прямых попаданий, разбрасывая обломки чешуи и костей.

Я почувствовал, как Ингрид сильнее сжала мою руку. Порыв раскалённого ветра обжёг лицо, заставив прищуриться. Свет от огненного ливня освещал палубу кроваво-красным заревом, превращая наши тени в искажённые силуэты.

Халон по-прежнему стоял неподвижно, его посох теперь пылал тем же пламенем, что и небеса. В его широко раскрытых глазах отражался апокалиптический пейзаж — будто весь гнев богов проходил через него. «Caeli aperite…» — прошептал он, и как в ответ, очередной исполинский метеор врезался в самую гущу стаи, сотрясая корабль ударной волной.

Спустя мгновение небо вновь обрело былую форму и цвет, как будто само время вернулось назад, восстанавливая мир и спокойствие. Тучи рассеялись, и яркое солнце снова осветило палубу, но в воздухе всё ещё витал запах дыма и горелой плоти.

Халон, истощённый от колоссального усилия, без сил упал на палубу. Мы подбежали к нему, готовые поддержать и привести в чувства, но, к нашему удивлению, он самостоятельно встал, крепко стоя на ногах. Секунда слабости прошла, и перед нами вновь стоял могущественный архимаг, его глаза светились решимостью и силой.

— Мне нужно вернуться в Мануфэктир, чтобы предоставить доказательства совету, без поддержки нам не выиграть эту войну, Риона могущественней, чем я думал, если она смогла подчинить воли таких существ как, виверны, и в таком количестве, то страшно представить, на что она ещё способна.

Халон сделал небольшую паузу и продолжил:

— Я нагоню вас друзья, не переживайте, Амбела, Титаниус и големы останутся с вами, но вам нельзя лететь в Тормау, боюсь, там может быть очередная западня, неизвестно, на чьей стороне сейчас орки…

Я прокрутил в голове свой вопрос, зная, с какой лёгкостью Халон читает мои мысли.

— Калберд начнёт твоё обучение Ярослав, а я потом помогу, чем смогу. Держите курс на северо-восток, как только солнце начнёт уходить за горизонт, сразу приземляйтесь и идите в сторону заката, вы войдёте в хвойный лес, там будет протекать река, пойдёте к её истоку, если не собьётесь с пути, то должны будете выйти к городу, там найдёте мою старую знакомую Циэль.

Калберд задумчиво посмотрел на Халона:

— Ты думаешь это хорошая идея?

— У нас не так много союзников, каждая фракция, каждое существо имеет большое значение. Если всё пройдёт хорошо, то завтра на восходе я присоединюсь к вам в Элементоне.

— Элементон??! — у Ингрид от удивления расширились глаза. — Эти существа без чувств, без вины, без любви, без сожаления, они никогда не заключат с нами союз, напомнить вам, что было во время сорокалетней войны?

Халон лишь улыбнулся на столь резкий выпад Ингрид:

— Моя милая Ингрид, я не только помню, что было во время сорокалетней войны, но и участвовал в ней. И былое не должно отбрасывать тень на всю фракцию и на всех элементалистов, прошло достаточно времени… Что ж, мне пора, удачи вам друзья мои.

Халон скрылся где-то в недрах корабля и больше мы его не увидели. Спустя пару часов солнце начало медленно опускаться за горизонт, и мы начали своё снижение.

— Ингрид, что сделали элементалисты во время сорокалетней войны? — все эти два часа мы так и простояли на палубе в молчании.

— Они единственные, кто способны перемещаться между Эрафией и подземным миром без каких-либо порталов и артефактов, они оставляют тело в одном мире и переносят свой астральный облик в другой. Помнишь, я говорила тебе, что еретики и чернокнижники создали пять порталов между нашими мирами? Так вот, без помощи элементалистов они бы не смогли этого сделать.

Элементон

Мы чётко следовали маршруту, который дал нам Халон, вот только он не удосужился сказать, что идти нам предстоит почти всю ночь.

К середине ночи мы наконец-то прошли бесконечный хвойный лес и вышли к реке, где устроили небольшой привал.

Калберд позвал меня в сторону, на самый берег реки.

— Ну что Ярик, готов начинать проходить испытания? — он выглядел воодушевленным и явно с нетерпением ждал, что покажут природные элементы.

— Думаю, да, что мне нужно делать?

— О, по сути ничего, всё сделают элементы, четыре стихии, огонь, вода, земля и воздух, одна из них должна выбрать тебя, открыть твои внутренние чакры, ты почувствуешь, если это произойдёт, и тогда мы сможем обучить тебя магии именно этой стихии. Начнём с воды, — Калберд загадочно улыбнулся.

— Хорошо, мне, наверное, на…– я не успел закончить предложение, Калберд сделал мне неожиданную подсечку и с лёгкостью подхватив меня, бросил в воду.

Речка была неглубокой, едва доходила до шеи, но, когда я упал в воду, выбраться из неё оказалось невозможным. Какая-то невидимая сила удерживала меня на дне. Вода была прозрачной, и я видел, как Калберд стоит с закрытыми глазами, направив на меня свой изумруд, и что-то произносит.

Паника начала охватывать меня. Я никогда не боялся воды и умел плавать достаточно хорошо, но эта беспомощность, когда ты всего в нескольких сантиметрах от поверхности и не можешь ничего сделать, сковывала меня страхом.

Я больше не в силах бороться с желанием вдохнуть, впустить в себя потоки холодной воды. Я закрываю глаза и передо мной стоит моя мама, она тепло мне улыбается и протягивает руку. Ещё мгновение, и я вырываюсь из толщи воды, тяжело дыша я открываю глаза и вижу обеспокоенное лицо Ингрид.

— А обязательно ждать до последнего? — она задаёт вопрос Калберду.

— Конечно, только слившись со стихией, ты сможешь понять поглотит она тебя или сольётся с тобой.

— Вода явно не его стезя.

— Определённо нет, — Калберд отошёл чуть в сторону и начал чертить какие-то круги на земле. — Встань здесь, Ярик, попробуем следующий элемент.

Я только отдышался и нехотя встал в центр круга, который он очертил.

— Попробуй сосредоточиться, отбрось все мысли и страхи, стихия должна бояться тебя, а не ты стихию, готов? — он сделал шаг назад, навёл на меня изумруд и вновь начал что-то бормотать.

Поначалу ничего не происходило, я даже облегчённо выдохнул, но в следующее мгновение земля под моими ногами стала мягкой и меня начало медленно засасывать под неё.

Спустя несколько секунд уже всё моё тело, кроме головы под землёй, я бросаю взгляд на Ингрид, потом на Калберда, и вновь закрываю глаза.

«Это всего лишь земля, соберись, Ярик, отбрось страхи, подумай о чём-то хорошем», я прокручивал эти слова у себя в голове, пока она медленно уходила под землю. Мою грудь сильно сдавливали слои земли, что стало тяжело дышать. «Это всего лишь земля, она мягкая, мягкая как вода», я со всех сил постарался представить себе, что нахожусь не под землёй, а в воде, и неожиданно для себя это сработало. Давление на грудь прекратилось, я почувствовал, что могу двигаться, причём делать это легко и свободно. Я открываю глаза, но вокруг не темно, я вижу слои земли, вижу породу и камни, в нескольких метрах от себя я замечаю небольшое синее свечение и подплываю к нему. Расчищая от слоёв земли это свечение, оно становится всё ярче, пока я не добираюсь до источника света — это маленький камешек, похожий на сапфир. Я беру его в руку, и по телу разливается тепло и спокойствие.

Земля вокруг меня вновь становится плотной и выталкивает меня вверх, через мгновение я вырываюсь из плотных слоёв земли наружу.

— У меня получилось! Получилось! — охваченный эмоциями я показываю сапфир на своей ладони окружающим, но никто не разделяет моей радости, лица Ингрид и Калберда выглядят крайне озабоченными.

— Поздравляю, Ярик, значит, земля. — Калберд по-дружески похлопал меня по плечу.

— Что-то не так? — я всё ещё не мог понять, почему все такие угрюмые.

— Когда чародеи и маги проходят испытания природными элементами, то в подавляющем большинстве случаев их выбирает либо вода, либо воздух, изредка огонь, но крайне редко это земля. Помимо этого, когда тебя выбирает элемент, то он даёт тебе камень, твой артефакт, с помощью которого ты будешь пользоваться магией, изумруды, рубины, алмазы, самые частые, но сапфир… — Калберд осёкся на полуслове.

— Что сапфир? — хотя я уже понимал к чему он ведёт.

— Я не знаю ни одного чародея или мага, которого бы выбрал сапфир, а вот чернокнижников…знаю много.

— Это же просто камень? Что за ерунда? Халон говорил, что чародей управляет магией, а не она им, а значит, всё зависит только от меня, а я скорее умру, чем стану чернокнижником!

— Я знаю это, Ярик, — Калберд смягчился в лице и улыбнулся.

— Ну, в крайнем случае мы всегда можем закинуть меня в стан врага, свой среди чужих, чародей в облике чернокнижника, сделаем то, что они в своё время сделали с нами, — Ингрид рассмеялась и обняла меня, даже Амбела и Титаниус не смогли скрыть улыбок, хотя я не уверен, что это были улыбки и что они вообще способны улыбаться.

— Теперь ты с сапфиром связан навсегда, это твой источник силы, источник магии, нужно найти тебе подходящий сосуд для него. Для посоха ты слишком молод, цепь слишком вульгарно, да и я плагиата не потерплю, — Калберд в задумчивости посмотрел на Титаниуса.

Титаниус кивнул головой, и в его руке внезапно появился сияющий меч. Он отломил кусочек от рукояти и протянул его Калберду. Тот, в свою очередь, взял мой сапфир и приложил его к отломанному куску. Проведя своим изумрудом над ними, Калберд произнес несколько магических слов, и сапфир с рукоятью слились воедино, образовав нечто, напоминающее наручи.

— Держи, Ярик, удобно и, смотрится как ты там говоришь? Стильно?

Почти невесомые наручи, я надеваю их на правую руку и вновь чувствую прилив сил и энергии. Из юриста в чародеи, что за штука жизнь.

— Всё? Теперь я могу колдовать? — судя по смеху окружающих, я задал очень глупый вопрос.

— Ты смотри, разогнался! Нет, конечно, в тебе теперь есть магическая энергия, и у тебя есть магический артефакт, но этого мало, чтобы использовать заклинания, нужно для начала их выучить, по древним рунам и свиткам. И только соединив во едино правильные слова, мысли, внутреннюю силу и силу твоего камня-артефакта, ты сможешь что-то сделать. Это требует глубокой концентрации и сил. Всё ещё впереди, Ярик, — Калберд ещё раз похлопал меня по плечу и пошёл к костру.

— Ваше чародейство, — Ингрид присела передо мной на одно колено и рассмеялась.

— Ой, да ну тебя, — я отмахнулся от неё, но тут же обнял и крепко поцеловал.

— Не переживай по поводу слов Калберда, у тебя чистое и доброе сердце, и не имеет значения какой элемент тебя выбрал и какой камень, — Ингрид крепко обняла меня.

— Идём к истоку реки, скоро уже рассвет, — Калберд потушил костёр, и мы двинулись дальше.

Спустя пару часов мы наконец-то добрались до истока. Солнце уже начало плавно подниматься, и перед нами раскинулась огромная территория, полностью свободная от леса, но окружённая им со всех сторон. Как будто здесь раньше был огромный город, который просто исчез.

«Ты думаешь, что сможешь им чем-то помочь? Ты думаешь твоё место в этом мире?» — незнакомый женский голос прозвучал в моей голове.

Я обернулся на своих друзей, и по их лицам понял, что кто-то говорил и с ними.

«Я сделаю всё, что в моих силах!» — я отвечал голосу, а он продолжал. — «Твоих сил недостаточно, вы слишком слабы, чтобы противостоять тьме, которая надвигается».

Неожиданно воздух передо мной сгустился, заколебался, будто поверхность воды, и из него проступила человекообразная фигура. Она словно была соткана из дымчато-лилового тумана, постоянно меняя очертания, то становясь чётче, то растворяясь в воздухе. Фигура парила в нескольких сантиметрах от земли, её длинная мантия из переливающейся ткани, напоминающей крылья ночной бабочки, колыхалась в несуществующем ветру.

По мере приближения я разглядел, что складки мантии сливались с окружающей тьмой, создавая иллюзию бесконечности. Капюшон полностью скрывал лицо, но в его глубине мерцали две тусклые точки, не глаза, а скорее отблески далёких звёзд, просвечивающие сквозь вуаль реальности.

Фигура остановилась вплотную, и из складок появилась рука — слишком длинная, почти неестественно изящная, с пальцами, сужающимися к кончикам, как у древней статуи. Кожа переливалась перламутровыми оттенками, будто под ней текла не кровь, а жидкий лунный свет. Когда ладонь коснулась моего лба, мир взорвался калейдоскопом образов. Я почувствовал, как сознание вырывается из черепа, как песок сквозь пальцы. Земля под ногами исчезла, и я рухнул в бездну собственного разума.

«Смотри, что будет, если ты останешься, если ты продолжишь свой путь».

* * *

Мы с Ингрид, Тарнумом, Аэрисом, Халоном и Калбердом лежим на берегу реки. Рядом с нами костёр, на котором жарится что-то мясное, а в руках кубки с вином. Мы мирно о чём-то болтаем и смеёмся.

— Ну, за окончание войны! Чернокнижники убиты и рассеяны, армии демонов окончательно заперты, и мы можем начать новую главу жизни Эрафии! Прошло пять месяцев, и ни одной плохой вести, ни одного нападения, ничего! — Халон поднимает вверх кубок.

— Кстати, у нас с Яриком есть ещё одна радостная новость, — я сижу, облокотившись спиной на дерево, а она лежит рядом, опрокинув голову на мои ноги. — Целители вчера подтвердили, королевство Трэнсом ждёт пополнение!

— Ничего себе! Ну ты даёшь, Ярик, ай да молодец, а кто ж теперь будет возглавлять мою тайную службу? — Тарнум улыбнувшись, до дна опустошил свой кубок с вином.

Воздух резко стал сжатым, и я почувствовал запах гниения.

Чистое безоблачное небо затянуло чёрными тучами, день в одно мгновение превратился в ночь.

На холме появилась одинокая фигура, которая, увидев нас, направилась в нашу сторону.

— Халон, что происходит?

— Я…Я не знаю…– первый раз мы увидели Халона в таком состоянии.

Фигура была всё ближе, чтобы можно было более детально её рассмотреть, это был обычный человек, средних лет. Его лицо оказалось светлым и располагающим, с доброй улыбкой, которая внушала доверие. Глаза, яркие и проницательные, словно искрились мудростью и пониманием. Каждое его движение было уверенным и плавным, как будто он был частью этого мира, но в то же время находился вне его. Когда он приблизился еще ближе, я заметил, что его волосы, слегка вьющиеся, были цвета темного дерева, а на запястьях сверкали простые, но элегантные браслеты, которые, казалось, были сделаны из натуральных материалов.

Подойдя к нам, он отвесил поклон:

— Приветствую вас, жители Эрафии, меня зовут Сандро.

— И мы тебя приветствуем, путник в землях Трэнсома, откуда ты и с какой целью прибыл? — Тарнум, как и все, проникся аурой дружелюбности и убрал меч в ножны.

— Я прибыл из Цессариона, это очень далеко отсюда, а привела меня беда.

— Что за беда случилась с твоим городом? Мы готовы помочь любому нуждающемуся.

— Ммм…не знаю, как бы правильно сформулировать. Дело в том, что в нашем мире уже мало места для мёртвых, нам нужны новые земли, новые города, и Эрафия, на мой вкус, весьма подходит для этого, — его яркие и проницательные глаза наполнились огнём.

Первым среагировал Халон, его инстинкты сработали мгновенно. Он резко направил свой посох на Сандро, готовясь к атаке, но в тот же миг Сандро сделал едва заметное движение рукой. В воздухе повисло напряжение, и внезапно Халон, словно под воздействием невидимой силы, упал на колени.

На его лице отразился ужас, когда из ушей, носа и глаз потекла кровь, как будто его разум разрывался на части. Секунды агонии тянулись, и в этот момент мир вокруг словно замер. Я наблюдал, как тело архимага корчилось в конвульсиях, его мускулы сжимались и расслаблялись, но вскоре это мучительное зрелище прекратилось.

Тишина окутала пространство, когда Халон, наконец, замер, его тело больше не поддавалось движению. Взгляд его глаз, полных страха и боли, стал пустым, а кровь, струящаяся по его лицу, создала зловещую картину, подчеркивающую ужас происходящего.

Сандро, оставаясь невозмутимым, смотрел на мертвое тело, как будто это было лишь очередное препятствие на его пути, не вызывающее ни малейшего сожаления.

В этот момент я осознал, что передо мной стоит не просто маг, а существо, способное управлять жизнью и смертью, и что его сила была невообразимо велика.

В следующее мгновение воздух рассекла тонкая тень — Аэрис, не раздумывая, выпустил стрелу с расстояния в десять метров. Тетива звонко хлопнула, и стальной наконечник устремился прямиком в глазницу Сандро.

Но мир будто замедлился.

Стрела застыла в воздухе, дрожа от напряжения, её остриё замерло в считанных сантиметрах от зрачка некроманта. Сандро лишь приподнял бровь, и уголки его губ дрогнули в кривой усмешке.

— Ну, почти, — прошелестел его голос, пропитанный ядовитой насмешкой.

Едва он закончил фразу, его рука взметнулась в плавном жесте, словно дирижируя невидимым оркестром. Стрела дрогнула, развернулась с неестественной для физики точностью и со свистом вонзилась обратно — прямо в грудь Аэриса.

Раздался глухой хруст, когда остриё пробило кожу, мышцы, и достигло сердца. Глаза эльфа расширились от шока, губы дрогнули, пытаясь сформировать последнее слово. Но вместо этого изо рта хлынула алая пена. Его тело — ещё секунду назад гибкое и смертоносное — обмякло и рухнуло на землю, как пустой мешок.

Сандро подошёл к телу, задумчиво разглядывая свою работу, и провёл пальцем по кровавому клинку стрелы.

— Жаль, — пробормотал он, — ты мог бы стать отличным образцом.

Теперь в воздухе витал лишь запах крови и предчувствие новой беды — ведь Сандро уже вскинул голову, и его мёртвый взгляд устремился к оставшимся…

Я собрал всю силу и злость, что пылала во мне и направил на него руку, на которой закреплены мои наручи с сапфиром.

«Radius destructivus» (разрушающий луч) — но Сандро лишь небрежно смахнул в сторону луч, который летел в него.

— Ты можешь лучше, ну же! Разбуди в себе злость и жестокость, может быть, тебе нужна более сильная мотивация?

Сандро, с холодным блеском в глазах, сделал взмах рукой, и из земли, словно пробуждаясь от долгого сна, выползли корни деревьев. Они, как живые существа, обвили руки и ноги Ингрид, сковывая её движения, лишая свободы.

— Ярик…– её крик, полный страха и отчаяния, разорвал тишину, разрушая всё доброе, что ещё оставалось во мне.

Моя Ингрид…

Внутри меня вспыхнула ярость, и я собрал всю свою магическую силу, произнося заклинание: «Unda mortis». Волна смерти, готовая смести всё на своём пути, устремилась к Сандро, но он с лёгкостью, словно играя, блокировал моё заклинание, как будто это было лишь детское баловство.

— Жалкое зрелище, — произнёс он с презрением, делая ещё один взмах рукой. Корни, как злобные змеи, обвили шею Ингрид, сжимая её с каждым мгновением.

— Отныне, Эрафия принадлежит мёртвым, — произнёс он, и в его голосе звучала уверенность, как будто он уже видел, как мир погружается в тьму.

Щелчок, и в этот момент корни с силой сломали позвонки и шею Ингрид. Я закричал, но звук застрял в горле, как будто сам воздух стал ядовитым.

После этого я вновь провалился в бездну, в темноту, где не было ни света, ни надежды, только безмолвие и горечь утраты

* * *

Я лежу на траве, весь в поту, перед глазами всё ещё стоят испуганные глаза Ингрид и её смерть.

— Держи, выпей, тебе сразу полегчает, — рядом со мной на коленях стоит молодая красивая девушка, с длинными белокурыми волосами, больше похожая на фею. Её голубые глаза смотрели куда-то вглубь меня.

На вкус это было похоже на смесь тёплого молока и сметаны, но уже после двух глотков мне и в правду стало намного лучше.

— Спасибо вам…

— Циэль, меня зовут Циэль, полагаю, вас ко мне направил Халон, он будет здесь с минуты на минуту, — она улыбнулась мне и помогла подняться.

— Что со мной было?

— Это элементаль разума, он стоит на страже Элементона. Элементали разума способны менять сознание людей, рисовать там жуткие картины, сводя их с ума, только очень сильные чародеи способны им противостоять. Элементаль разума — это не просто магическое существо, это олицетворение самой сущности ума, способное вторгаться в мысли и чувства, искажая реальность. В его присутствии даже самые стойкие могли потерять рассудок, оказавшись в ловушке собственных страхов и кошмаров.

— Так то, что я видел, было неправдой? — я с надеждой посмотрел на Циэль.

— Элементали разума видят много картин будущего, и они все разные, и каждое, даже самое малозначительное событие, способно изменить его. Ваша судьба всегда только в ваших руках Ярослав, поэтому не стоит придавать слишком уж большое значение увиденному, но всегда нужно быть готовым к будущему.

— Ты как? — Ингрид подошла и крепко обняла меня. — Когда этот элементаль подошёл к тебе, мы пытались ему помешать, но наши движения что-то сковывало, мы не могли пошевелиться, даже Амбела с Титаниусом. Что ты там видел?

Мне не хотелось говорить ей правду, поэтому я соврал, что вновь видел картину своего сражения с Костяным драконом.

В это время из леса появился Халон, он был в хорошем расположении духа и улыбался.

— Мне удалось убедить совет старейшин, если война начнётся, то Мануфэктир поможет Эрафии, — он подошёл к Циэль и слегка наклонил голову. — Дорогая Циэль, столько лет прошло, а ты всё так же молода и прекрасна.

— Чего не скажешь о тебе Халон, время никого не щадит, даже архимагов, да? — она улыбнулась и обняла его. — Рада тебя видеть мой старый друг.

— Мы все очень устали с дороги, и у нас много новостей, разреши нам отведать гостеприимства Элементона?

— Ты знаешь правила, другим существам не место в нашем городе, поэтому нага и титан останутся здесь, а остальные, прошу за мной, — Циэль сделала несколько шагов вперёд, и остановилась рядом с небольшим валуном, лежащим на земле. Она делает ещё один шаг и проваливается в никуда, исчезая с наших глаз.

Остальные следуют её примеру. Когда очередь доходит до меня, я подхожу к валуну и смотрю вперёд. Ничего нет, только огромная пустая территория, окружённая лесом. Я делаю шаг вперёд, и меня как будто бы подхватывает воздух, от сильного ветра я зажмуриваю глаза, ещё мгновение и всё прекращается. Я открываю глаза, сзади меня тот же валун, а впереди меня…это было нечто неописуемое.

Пространство передо мной изменилось, как будто я оказался в другом мире. Я увидел яркие цвета, которые не могли существовать в нашем мире, и странные формы, которые казались живыми.

В воздухе витали искры, словно звёзды, и звуки, которые я не мог идентифицировать, наполняли пространство. Это было место, где реальность и фантазия переплетались, создавая нечто удивительное и одновременно пугающее.

Перед моим взором открываются высокие башни, украшенные магическими символами, и здания, выполненные из светящихся кристаллов, которые излучают мягкий свет. Улицы города извиваются, как реки, и ведут к центральной площади, где расположены величественные статуи, олицетворяющие силы природы.

— Добро пожаловать в легендарный город элементалей — Элементон, — Циэль улыбнулась мне, видя мой восторг.

Путь в Тормау

Нас разместили в просторном доме, который был подвешен между двумя массивными и высокими деревьями на высоте порядка двадцати метров.

На завтрак нам подали восхитительную запеченную рыбу с местными овощами, по виду напоминавшими тыкву и кабачки, а по вкусу скорее огурцы.

За те полтора часа, что мы находились в доме, никто нас ни разу не потревожил, не задавал никаких вопросов, да и кроме Циэль мы никого в Элементоне не видели пока что.

Когда мы закончили с трапезой нас пригласили в дом магистрата, как я понял, это нечто вроде главного здания, где собираются элементалисты для решения важных вопросов. Сам дом не имел крыши и представлял собой фактически открытое со всех сторон здание, внутри которого располагались пять тронов.

В зале царила таинственная атмосфера, и каждый из элементалистов излучал свою уникальную ауру. Монер, верховный элементалист разума, казался особенно внушительным. Его синий плащ, развевающийся, как волны на поверхности озера, придавал ему вид загадочного мудреца. Лицо, скрытое под мантией, оставляло лишь намек на его истинную сущность, а его глаза, возможно, были единственным окном в его разум, полное знаний и тайн.

Вокруг него находились другие элементалисты, каждый из которых представлял свою стихию: огонь, воду, землю и воздух.

Джелар, с его острыми ушами и утончёнными чертами лица, действительно напоминал эльфа, словно сошедшего с древних свитков. Его светлые волосы, развивающиеся на ветру, придавали ему легкость и грацию, а его глаза, яркие и проницательные, отражали бескрайние просторы неба. Как элементалист воздуха, он обладал способностью управлять потоками ветра, создавая вихри и легкие бризы, которые могли как успокаивать, так и вызывать бурю.

Рядом с ним сидела Брисса, её облик был столь же завораживающим. С голубым цветом лица, она напоминала морскую богиню, а её черные, как морская пучина, зрачки придавали ей загадочный и притягательный вид. Брисса, элементалист воды, могла управлять реками и океанами, вызывая волны и создавая водные завихрения.

По правую сторону от Бриссы находилась Лабета.

Она, сидящая на огромном камне вместо трона, который напоминал человека, излучала спокойствие и уверенность. Её глаза, полные мудрости, казались бездонными, как самые глубокие недра земли. Элементалист земли, она обладала силой, способной создавать и разрушать, формируя ландшафты и управляя природными стихиями. Лабета внимательно рассматривала нас, словно искала в наших сердцах скрытые желания и страхи. Её присутствие внушало уважение, и казалось, что она могла чувствовать колебания земли под нашими ногами.

Рядом с ней находился Интей, мужчина средних лет с суровым выражением лица. Его молчаливый взгляд, полон пренебрежения, словно говорил о том, что он не считает нас достойными его внимания. Элементалист огня, Интей обладал мощной и разрушительной силой, способной разжигать пламя и вызывать огненные штормы.

Когда мы зашли в зал, Циэль осталась стоять около входа.

Первым слово взял Монер, его голос прозвучал монотонно, без тени хоть какой-то эмоции:

— До Элементона дошли слухи о тучах, которые сгущаются над Эрафией, и мы прекрасно понимаем для чего вы пришли сюда. Элементалистам нет дела до ваших войн, мы живём в гармонии с природой, и не будем проливать ни свою, ни чужую кровь.

Халон сделал шаг вперёд и отвесил поклон:

— Природа, с которой вы живёте в гармонии, в скором времени может исчезнуть. Чернокнижники вновь хотят открыть порталы, те порталы, которые были созданы в том числе и с вашей помощью…

— Вы пришли сюда, чтобы обвинять нас?

— Мы пришли, чтобы напомнить вам об ошибках, которые допустили ваши предшественники… И о том, что никогда не поздно эти ошибки исправить, — я чувствовал, как Халон старается тщательно подбирать слова.

— Я ощущаю среди вас чародея земли, — в разговор вступила Лабета. — Чужеземец, который стал чародеем, да ещё и которого выбрала земля… Очень любопытно.

Я осмелился сделать шаг вперёд и по примеру Халона отвесил низкий поклон:

— Меня зовут Ярослав, я попал сюда из другого мира. И хотя я не являюсь жителем Эрафии, и мне должно быть всё равно на её судьбу, я готов сражаться, я готов пойти на всё, чтобы спасти её земли и её обитателей. И для меня удивительно то, что вы, являясь её жителями не хотите сделать тоже самое.

Руки Интея покрылись огнём, он встал со своего трона и сделал два шага в мою сторону:

— Как ты смеешь так разговаривать с верховными элементалистами?!! В нашем доме, обвинять нас в трусости?

— Спокойно Интей, чужеземец не обладает нашей мудростью, он говорит то, что у него на уме, прости ему его невоспитанность и излишнюю эмоциональность, — Джелар улыбнулся и движением руки потушил огонь на руках Интея.

Интей, все еще сгорая от гнева, остановился и посмотрел на Джелара, его глаза сверкали, как раскаленные угли.

— Ты всегда был слишком мягким, Джелар, — произнес он, его голос звучал как гром. — Но я не могу позволить, чтобы кто-то, особенно чужеземец, оскорблял наш дом и нашу честь.

Джелар, сохраняя спокойствие, ответил:

— Честь и мудрость не в том, чтобы реагировать на провокации, а в том, чтобы понимать, что за ними стоит. Возможно, он просто не знает, с кем и с чем имеет дело.

— Мы отвлекаемся от сути. Я, как верховный элементалист разума, накладываю вето на вступление Элементона в эту войну, — голос Монера ни разу не сменил интонацию. — Однако, если кто-то из элементалистов стихии захочет оказать вам помощь, то я не вправе ему помешать.

— Элементали огня останутся в Элементоне, — Интей бросил презренный взгляд на меня и покинул зал.

— Магия воды и её элементали не покинут пределы наших границ, — Брисса грациозно встала и последовала за ним.

— Мне правда очень жаль, но я и мои элементали останутся здесь, — Джелар поочерёдно пожал нам руки и тоже покинул тронный зал.

— Во время прошлой войны, мой прадед был одним из тех, кто помог чернокнижникам создать порталы, без магии земли это было бы невозможно… И я хочу, хотя бы частично, принести за это свои извинения, предложив вам свою помощь, — Лабета поднялась с камня, после чего тот начал движение, распрямился и встал в полный рост. Это был огромный, под три метра высотой, человек полностью состоящий из камня.

Халон ещё раз поклонился Лабете:

— Эрафия никогда этого не забудет, ваша помощь неоценима.

Монер встал со своего трона и подошёл к нам. В его глазах читались одновременно и интерес, и задумчивость.

— Если Боги решат так, что ты уцелеешь в этой войне чужеземец, то ждём тебя в Элементоне вновь, у нас достаточно знаний, которыми мы могли бы с тобой поделиться, — он слегка кивнул головой и покинул зал.

— Что ж, у нас есть поддержка Мануфэктира, есть поддержка земляных элементалей и где-то на севере, возможно у нас ещё есть целая армия Трэнсома во главе с его командующим, — голос Калберда звучал бодро и оптимистично.

— Отсюда до Тормау чуть больше суток пути, если к нам ещё присоединятся и орки с ограми, то наши шансы можно будет оценивать очень даже высоко, — Халон в задумчивости смотрел на свой посох.

— Что–то не так Халон? — его взгляд мне почему-то напомнил его выражение лица из моих видений, который вызвал элементаль разума.

— Предчувствия не покидают меня.

— Какие предчувствия?

— Всё слишком просто, слишком гладко, я не могу понять основных мотивов Рионы… Опять развязать многолетнюю войну, чтобы по итогу проиграть? Но для чего? Или для кого?

Аэрис подошёл к Халону и положил ему руку на плечо:

— Дорогой друг, как говорят у нас в Форестглене, чаще всего зло это просто зло, и в нём нет нужды искать скрытых смыслов и подтекстов, такова природа.

— Наверное, ты прав мой ушастый друг, наверное, ты прав, — Халон улыбнулся. — Лабета, сколько вам нужно времени на сборы?

— Дайте мне час, мне нужно наколдовать земных элементалей и отправить их по нашему маршруту, три сотни великолепных воинов, практически неуязвимых к магии, — она поклонилась и вышла из зала.

Следом за ней ушли и Халон с Аэрисом, остались только Калберд, я и Ингрид.

— Калберд… Я знаю, что тебе не нравится эта тема разговора, но у меня вновь было видение…от элементаля разума.

— Опять костяной дракон и мёртвые? — чародей скептически посмотрел на меня.

— Нет, в этот раз нет, там были все мы, прошло немного времени после окончания войны и нашей победы в ней, мы все были счастливы и отдыхали где-то в окрестностях Трэнсома…но потом появился он… Некромант… По-моему его звали Сандро, — я бросил взгляд на Ингрид, пытаясь найти в ней поддержку, но тема мёртвых это, пожалуй, единственное, что она со мной не разделяла.

— Сандро? — Калберд с удивлением посмотрел на меня.

— Да, он так представился, а потом… Он всех убил, почти всех, и с такой лёгкостью… Что мне стало не по себе, — в моей голове вновь послышался звук сломанной шеи моей любимой.

— Это очень старая и очень древняя легенда, Ярослав. Считается, что тысячи лет назад на землях Эрафии все фракции жили в мире и гармонии, люди, эльфы, орки, демоны и еретики, чернокнижники и чародеи. В небольшом городе людей Энроте появился молодой человек, он был внешне неказист, рыжие волосы, веснушки, худощавый. Его взял под своё крыло чернокнижник Этрик и начал обучать магии.

Пройдя обучение, Сандро решил отправиться странствовать по Эрафии, по всем её далёким уголкам в поисках новых источников магии, доселе неведомых никому. Говорили даже, что он смог найти сам ящик Пандоры. И вот спустя много лет странствий, познав тёмную первородную магию он вернулся в Энрот. Он хотел поделиться своими знаниями с другими чернокнижниками и чародеями, но не нашёл у них понимания. Это была слишком жестокая, слишком чёрная магия, и Сандро изгнали из Энрота.

Изгнанный из родного города, он не собирался сдаваться. Его жажда знаний и силы только усилилась. Он начал путешествие между мирами, открывая порталы и уходя туда, откуда не возвращаются. С каждым новым открытием, с каждым новым заклинанием, Сандро всё больше погружался в тьму. Его сердце наполнилось жаждой власти, и он начал использовать свои знания не только для изучения, но и для манипуляции другими. Он собрал вокруг себя последователей, тех, кто был готов следовать за ним в бездну, и вместе они начали создавать тайное братство чернокнижников. Сандро мечтал о том, чтобы вернуть себе место в Энроте и отомстить тем, кто его изгнал. Спустя долгие годы, когда он стал очень силён, он решился напасть на Эрафию, но его последователи тайно заключили союз с орками и эльфами, и предали его. Сандро был убит своими же приспешниками. Но он познал такие тёмные материи магии, что его разум не умер, и он смог переродиться в другом мире. Там он построил Некрополис, город мёртвых, город теней, воров и убийц, город-миф. Город, сотканный из теней умерших амбиций. Лабиринт, где улочками служат забытые клятвы, а площадями — несбывшиеся угрозы. Здесь даже воздух пропитан предательством, превращённым в архитектурную форму.

И теперь, спустя эпохи, сквозь тысячи миров доносятся его шёпоты: «Эрафия должна умереть. Но не просто умереть — она должна понять, КТО её убивает.» Земли королевства станут его могильным саваном, а кости предателей — последними кирпичами в стенах его бессмертия.

Я с упоением слушал рассказ, Калберд, заметив, как я погружаюсь в его атмосферу, он улыбнулся.

— Ты должен понимать, Ярик, что нет ни одного подтверждения, ни одного свидетеля или даже клочка пергамента, которые бы подтверждали, что это было на самом деле. Это всего лишь легенда-страшилка для маленьких эльфят и детей, не более того.

— Но…

— Хватит уже, Ярик, забудь об этом, это просто страшные сны.

Калберд вышел из зала, оставив нас с Ингрид наедине.

— Ты тоже считаешь, что это ерунда да?

— Когда я была маленькой, мне много раз рассказывали истории про Некрополис и некромантов. В возрасте двенадцати лет, меня для дальнейшего обучения, отправили в Холмингер, считается, что именно на его месте раньше был Энрот. Параллельно обучению я пыталась отыскать хоть какое-то упоминание об Энроте или о Сандро, я рыскала по древним библиотекам, изучила города вдоль и поперёк, но так ничего и не смогла найти.

Ингрид дотронулась своей тёплой ладонью до моей щеки:

— На тебя за такой короткий промежуток времени столько всего навалилось, новые впечатления, новые эмоции. Ты увидел столько невообразимых существ, что готов поверить и принять, что угодно.

Однако, даже в мире Эрафии есть вещи, которые так и остаются просто легендами.

Она нежно поцеловала меня, очистив мой разум от сомнений:

— Пойдём, нам нужно готовиться к отправке в Тормау.

Спустя час мы вновь стояли на той самой опушке, возле того самого валуна, но Элементон уже скрылся от нашего взора.

Лабета отправила своё войско земляных элементалей более короткой дорогой, но нам там было не пройти, поэтому мы вынуждены будем обходить через гору.

Почти всю дорогу до Тормау мы провели в тишине, каждый был занят своими мыслями, лишь изредка Калберд и Халон давали мне советы и напутствия по становлению чародеем.

«Помни, что магия — это не игрушка»

«Думай о последствиях»

«Не пользуйся магией из прихоти»

И всё такое в духе «большая сила — большая ответственность».

Всё это, конечно, было интересно, и то, что меня выбрала земля, и то, что я получил свой магический сапфир, вот только моя магия пока ограничивалась только теорией.

Когда мы остановились на очередном привале, ко мне подошёл Халон.

— Держи, Ярослав, это одно из самых простых заклинаний земли, — он протянул мне старый свиток, размером с лист А4, но очень ветхий. На этом свитке были нарисованы семь рун, которые я, к своему удивлению, смог прочитать.

— Не сложно выучить, — я скептически посмотрел на него.

— Выучить не сложно, сложно соединить всё воедино, слова, энергию и концентрацию, так что тренируйся, — Халон одобрительно похлопал меня по плечу и отошёл к Лабете.

Я вновь взглянул на свиток, семь рун, похожих на китайские или японские иероглифы. В свитке было указано, с какой интонацией и с каким темпом должны быть произнесены слова.

И, конечно же, сами слова — «Terra motus». Землетрясение.

Я представил себе, как передо мной полчища врагов, я делаю лёгкое движение сапфиром и произношу заклинание, земля под ними содрогается и расступается, образовывая бездну, которая поглощает моих недругов.

В реальности же, я убил все тридцать минут нашего привала, но ни один камешек на земле даже не пошевелился.

«Концентрация. Энергия. Слова»

Халон твердил мне эту мантру, но она не сильно мне помогала.

— Я бездарность, — в сердцах выпалил я, когда очередное моё усилие не увенчалось успехом.

— Всему своё время, наивно полагать, что ты сразу же всё освоишь, терпение и практика, Ярослав, потом будет легче.

Мы шли и шли, казалось, прошла целая вечность, ночь уже сменилась утром, мои ноги ныли от усталости, а конца и края пути не видно.

Аэрис, с его острым слухом и зрением, шёл впереди нашей небольшой группы. Когда мы вышли из густого леса на подобие тропинки, он остановился и подал знак, чтобы все замерли.

— Что ты слышишь, Аэрис? — к нему подошёл Калберд.

Тишину оборвал звук разрезаемого воздуха, из ниоткуда, буквально в паре метров от Аэриса и Калберда, в землю с силой вонзается топор.

— Мой дорогой Калберд, кажется, мы достигли границ Тормау, — Аэрис, улыбаясь смотрел на воткнутый топор.

— Всем сложить оружие на землю, — голос, как и прилетевший топор, звучал из ниоткуда.

— Полагаю, разумно будет выполнить просьбу, — Аэрис снял лук и колчан со стрелами, и положил перед собой на землю, остальные последовали его примеру.

С боку из леса к нам вышел двухметровый гигант, зелёный как Халк, килограмм двести чистых мышц и мускулов, заострённые клыки, и увесистый топор в руке, хотя, судя по огромным рукам и кулакам, он мог убивать и без всякого оружия.

— Приветствую тебя, дитя степей и равнин, — Халон сделал шаг навстречу орку. — Мы прибыли из земель Трэнсома, Форестглена, Мануфэктира и Элементона. Меня зовут Халон, я отправлял письмо Гундулле о нашем прибытии.

Орк оценивающе посмотрел на всех нас:

— Гундулле? Ваша информация устарела, архимаг, Гундулла была изгнана из Тормау три месяца назад, теперь наш старший варвар — Гурниссон.

Новость явно была неожиданностью для Халона. Он говорил, что, несмотря на определённую напряжённость между людьми и орками, в целом фракции являлись союзниками. Халон рассказывал, что Тормау является цитаделью, где нас встретят как друзей, Гундулла была справедливой правительницей и служила на благо общим целям. А теперь её изгнали, за что? Почему? Кто такой Гурниссон?

— Мы чтим выбор орков, скажи нам любезный, на днях к вам должен был явиться командующий Трэнсома Тарнум со своей армией, являлся ли он в Тормау? — Халон всё ещё почтено и доброжелательно вёл диалог, но в его глазах просматривалась некая напряжённость.

— Да, было дело, но наш правитель благоразумно решил, что не стоит нам якшаться с людьми, и уж тем более, заключать с ними какие-либо договора, — орк язвительно улыбнулся.

— Значит, Тарнум не получив вашей поддержки, ушёл дальше на север?

— Значит, так, — орку явно не доставляло удовольствие отвечать на расспросы людей.

К Халонe подошла Лабета и что-то прошептала ему на ухо.

Как я понял, она сказала, что её земляные элементали встретив преграду и отказ орков впустить их в город, пошли в обход Тормау и будут ждать нас на той стороне цитадели.

— Можем ли мы встретиться с новым достопочтенным владыкой Тормау?

— Тормау открыт для любых гостей, но оружие вы получите только на выходе из города, — после этих слов из леса вышло ещё около десяти таких же огромных орков и собрали лежащее на земле оружие. — Следуйте за мной.

Около часа мы шли по лесным тропам, пока наконец не вышли на опушку, где перед нами раскинулась величественная цитадель.

Она возвышалась на скалистом утёсе. Огромные каменные стены, вырезанные из чёрного гранита, поднимаются высоко в небо, создавая впечатление неприступной крепости. На вершине стен расположены массивные башни, увенчанные острыми зубцами, которые словно стражи охраняют вход в цитадель.

Внутри цитадели просторные дворы, вымощенные грубыми камнями, заполнены орками, занимающимися повседневными делами: от тренировок до ремёсел. Архитектура цитадели сочетает в себе грубую силу и изящество. Массивные колонны поддерживают своды, украшенные резьбой, изображающей сцены из истории орков.

«Да уж, даже не представляю, как возможно захватить такую крепость», — промелькнуло у меня в голове.

Все вместе мы поднялись по нескончаемым ступеням вверх, в храм Вальгаллы, где нас уже ожидал старший варвар — Гурниссон и его ближайшие соратники.

Храм напоминал просторную юрту, с высокими сводами и стенами, обитыми грубой тканью, украшенной орнаментами. В центре, на мягкой овечьей шкуре, сидел Гурниссон, его фигура излучала уверенность и мудрость. Рядом с ним расположились ещё пять орков, их лица были изрезаны морщинами, что свидетельствовало о долгих годах, проведённых в борьбе и служении своему народу. Однако, как и у многих орков, определить их истинный возраст было непросто, ведь их крепкие тела и стойкий дух могли скрывать за собой множество лет.

Вокруг, по стенам, стояло ещё два десятков орков с топорами, видимо, охрана владыки.

— Приветствую тебя, владыка Тормау, достопочтенный Гурниссон, — Халон поклонился ему.

— Тормау приветствует вас, гости далёких земель, но мы искренне не понимаем, чем можем быть вам полезны? — его голос издавал лукавство и неприкрытое лицемерие.

— Привела нас к вам надвигающаяся беда. Беда, которая коснётся всей Эрафии, и к сожалению, Тормау, и другие орчьи цитадели не исключение.

— Беда? Хм… Беда беде рознь, уважаемый архимаг, и если для одних беда, то для других это возможности.

— О каких возможностях вы говорите?

— В прошлую многолетнюю войну, именно цитадели орков стали теми, кто принял основной удар чернокнижников на себя. Многие наши цитадели оказались в огне, даже Тормау был наполовину разрушен, а сколько молодых орков мы потеряли? Та война до сих пор эхом отзывается в наших сердцах. Мы не можем и не хотим повторить ту кровавую историю, — после его слов орки вокруг довольно зашумели.

— Но если порталы откроют, если еретики и чернокнижники вновь ступят на землю Эрафии, то вы же должны понимать, что северные оркские цитадели окажутся первыми на их пути? — Я чувствовал, как в Халоне медленно закипает гнев.

— Многое изменилось мой друг, за прошедшие десятилетия орки обучились не только военному ремеслу, но и дипломатии, — Гурниссон довольно улыбнулся.

— Дипломатии? Вы думаете чернокнижники будут вести с вами переговоры?

— Ну, начнём с того, что не в их интересах разрушать плодородные земли Эрафии, источники силы и магии. Им нужны будут те, кто будет контролировать часть территории, добывать серу и ртуть, камень и дерево, им нужны будут союзн…

— Рабы! Им нужны будут рабы! — Халон вскипел не на шутку.

— Ваше магичество, орки очень гостеприимный народ, но прошу вас подбирать слова в стенах нашей цитадели, — Гурнассон был спокоен и произносил слова с некой ленцой, ему явно доставляло удовольствие происходящее.

— А как же другие цитадели орков? Они разделяют ваше новое дипломатическое направление? Дрэгонспир? Крэгмур? Ровгрим?

— Через три дня у нас состоится большой совет всех владык оркских цитаделей, думаю наши доводы будут достаточно убедительными для остальных.

— Я так понимаю, Гундулла не разделяла ваше мнение?

— Наши внутренние дела вас не касаются, при всём уважении… Что-нибудь ещё? Или вам уже пора идти?

— Настанет время, когда вы пожалеете о сделанном, но будет уже поздно и руку помощи вам никто уже не подаст, — Халон с презрением посмотрел на Гурнассона и вышел из храма.

— У меня в голове не укладывается, как такое возможно? — Калберд выразил общие мысли вслух.

— Дальше вы должны пойти без меня… Нагоните Тарнума…– Халон посмотрел на небо, тучи сгущались.

— А куда отправишься ты?

— Я посещу большой совет владык орков, и постараюсь быть убедительнее Гурнассона.

— Никому, кроме орков, не разрешается посещать степные земли, когда там проходит верховный совет… Тебя убьют, Халон, — Калберд выдал мрачную перспективу.

— Да, почти наверняка, но мизерный шанс, что меня выслушают, есть, а значит, я обязан им воспользоваться. Если на чаше весов всего лишь один архимаг и полчища орков, то для победы в войне, мне кажется очевидно, кто поможет больше.

Мы попрощались с Халоном и вышли из Тормау, спустя двадцать минут встретились с отрядом земляных элементалей Лабеты.

— Сплошные предательства, сплошные удары в спину, чем дальше мы продвигаемся, тем глубже тонем во тьме…– Ингрид выглядела расстроенной, она до сих пор не могла простить измену Иерона.

— Тёмные времена срывают маски дорогая Ингрид, кто-то приспосабливается, кто-то просто боится, так происходит всегда, не огорчайся, пока с тобой есть те, кто верен Трэнсому, кто верен Эрафии, всегда будет шанс на победу. — Калберд приобнял её, а я проникся его словами. Я чужой в этом мире, но я готов. Готов сражаться, готов умереть.

Падение Трэнсома

От Тормау до ближайшего портала три дня пути. По безжизненным пустошам, сквозь пронизывающий ветер и ледяные дожди, всё дальше на север.

Из-за непогоды мы делали привалы практические каждые два часа, чтобы согреться и высушить одежду. Так прошёл один день.

Элементалям, Амбеле и Титаниусу конечно же было всё равно на погоду, а вот всем остальным пришлось несладко, особенно Аэрису, который привык к тёплым и безветренным дням в Форестглене.

— Этот ветер с дождём прикончит нас быстрее, чем враг, — Аэрис сидел у костра, выставив руки в опасной близости над огнём.

— Меня беспокоит не непогода, а отсутствие каких-либо следов. Мы идём уже целый день и нет ни следа Тарнума, по этой дороге должно было пройти почти шеститысячное войско… И ничего, — Калберд всматривался в мрачное небо.

— Я бы не придавала этому такое значение, ветер и дождь смывают следы, да и земля здесь крепкая и жёсткая, ты бы их вряд ли заметил, — своё слово вставила и Лабета.

Мои занятия с заклинанием землетрясения сошли на нет, за весь день я ни разу даже не попробовал вновь его повторить:

— Калберд, а почему после того, как меня выбрала земля, мы не попробовали ещё и другие стихии? Воздух или огонь, вдруг бы меня ещё какая-нибудь выбрала?

Вокруг костра раздался дружественный смех, по которому я понял, что сморозил очередную чушь.

— Друг мой, за всю многотысячелетнюю историю Эрафии был только один случай, когда чародея выбирали сразу две стихии, это было много–много веков тому назад, и этот случай уже покрылся мифами и легендами, что кажется, будто его в действительности и не было.

— Но это же возможно?

— Ну, скажем так, шанс такой же, как и увидеть мёртвых, — Калберд иронично ухмыльнулся.

— То есть, весьма и весьма высокий, — я и не собирался сдаваться, по-прежнему считая, что все мои сны и видения имеют под собой почву.

— Ярик, давай ты для начала освоишь землю и её заклинания, а там уже поговорим, хорошо?

Мне стало немного стыдно, что за эти дни я не сдвинулся с мёртвой точки. Я вроде бы всё делал правильно, концентрация, слова, но чего-то не хватало. Может быть веры в самого себя? Что я в кой-то веки стал относительно важной фигурой? Пусть и не в своём мире, но тем не менее.

— Нам пора идти дальше, — Калберд потушил костёр, и мы продолжили путь.

Так пролетел второй день. Нам на пути не встретилось ни одно поселение, ни одна деревня, ни одно живое существо.

Удручающее настроение царило в нашем отряде. Мы с Ингрид почти не общались, каждый был сосредоточен на своих мыслях. Аэрис, обычно весёлый и травящий бесконечные истории, угрюмо шёл, закутавшись в два плаща. Лабета с Калбердом шли чуть поодаль и изредка перекидывались парой фраз. Амбела с Титаниусом возглавляли колонну, и шли на расстоянии метров двести от нас, на случай западни. Ну и замыкало наше шествие три сотни земляных элементалей.

— Здесь заканчивается известная граница Эрафии, — Калберд держал в руках карту, а мы встретили очередной рассвет у костра.

— Это значит, что мы уже близко? — с надеждой в голосе спросил Аэрис.

— Нет, мой эльфийский друг, это лишь значит, что мы на правильном пути.

Я стоял возле сухого ствола безжизненного дерева и смотрел на камни под ногами, когда ко мне подошла Лабета.

— Мне кажется, Халон погорячился немного, дав тебе достаточно трудное заклинание, чтобы освоить землетрясение, от которого будет толк, нужно очень и очень много практики и сил.

— Я стараюсь…

— Может быть тебе лучше начать с простенького заклинания воздуха?

— Но меня же выбрала земля, разве я могу использовать другие стихии?

— Конечно, то, что тебя выбрала земля, означает лишь, что тебе легче будут даваться более сложные её заклинания, но ты, как и любой чародей, не ограничен лишь одной стихией, — Лабета улыбнулась и достала маленький свиток. — Это — защитное заклинание, стена воздуха, очень полезное, попробуй его.

«Paries aeris», я прочитал слова, написанные на свитке, и закрыл глаза.

Передо мной вражеский убийца, подосланный чернокнижниками, Ингрид выходит из нашей спальни на веранду, и я слышу, как в темноте спускается тетива. Стрела, рассекая воздух, несётся ей прямо в сердце.

«Paries aeris» — когда до груди остаются считанные сантиметры, стрела ударяется о невидимый воздушный барьер и отлетает в сторону.

— Попробуем? — Лабета отошла на пару десять метров в сторону и подняла с земли небольшой камень.

Я полностью сосредоточен, рука, с закрепленным в наруче сапфиром, направлена в её сторону.

Лабета делает замах, а я произношу: «Paries aeris». Камень с огромной скоростью летит мне в лицо. Когда уже казалось, что столкновения не избежать, он внезапно натыкается на невидимую преграду, останавливается в воздухе и затем падает на землю.

— Браво! Это было великолепно, Ярик! — Аэрис подбегает ко мне и хлопает по плечу.

— Наконец–то прогресс! — Калберд одобрительно улыбается.

— Это простенькое заклинание, которое вряд ли спасёт тебе жизнь, оно эффективно, если ты заранее знаешь, что в тебя что-то прилетит, или если это что-то, летит с очень большого расстояния, — Лабета подошла к нам. — Так что сильно на него не надейся в критической ситуации.

— Спасибо вам, Лабета, — я уважительно кивнул головой.

— Ладно, отдохнули? Согрелись? Идём дальше, — слова Калберда вызвали очередной стон жалости у Аэриса.

— Мой повелитель воздуха, — Ингрид нежно обняла меня сзади.

— Да–да, издевайся, но скоро посмотрим, кто кого победит в дуэли, — я развернулся и поцеловал её.

— Пошли уже дуэлянт.

Следующие несколько часов ничем примечательным не отличались, мне казалось, что мы уже должны были подойти к первому порталу, но дорога не кончалась.

Вдруг, мы упёрлись в спины Амбелы и Титаниуса.

— Вы что-то чувствуете? — Калберд обеспокоено посмотрел по сторонам, но кроме бескрайней заснеженной пустоши ничего не было видно.

— Взгляды…– в руках Титаниуса появился меч.

Мы замерли в ожидании, но ничего не происходило.

Когда я уже расслабился, подумав, что Титаниусу просто привиделось что-то, сверху на нас устремилась огромная птица, напоминавшая орла.

Мощное и мускулистое тело, покрытое коричневой шерстью, голова украшена острыми, выразительными чертами, с яркими глазами, которые излучают уверенность и проницательность. Крылья, большие и мощные, позволяющее ему легко пикировать.

— Грифон…– Калберд облегчённо выдохнул.

Грифон мягко приземлился перед нами, и только тогда я заметил, что на его спине сидят два человека, и обоих я сразу же узнал.

— Тарнум! Мой дорогой друг! — Калберд бросился в дружеские объятия с командующим Трэнсома.

Потом он так же тепло поприветствовал главного егеря грифонов Уинтера, которого я видел на малом совете.

— Где же армия, Тарнум? Что случилось? У меня было столько догадок, одна страшнее другой, и у меня столько плохих новостей, — Калберд с Тарнумом подошли к нам.

— Вижу, что тебе больше повезло в поисках союзников, — Тарнум бросил взгляд на нагу и земляных элементалей.

— Это заслуга Халона.

— Где же он?

— Он отправился на большой совет владык орков, чтобы попытаться убедить их принять правильное решение.

Тарнум подошёл ко мне и посмотрел на сапфир:

— А ты, Ярик, времени зря не терял, как я погляжу, что ж, поздравляю тебя со вступлением в ряды чародеев.

В разговор влезла Ингрид:

— Тарнум, ближе к делу, вы нашли порталы? Где армия?

— Все пять. Мы обошли все пять порталов… И ничего. Совершенно ничего. Они стоят безжизненными, ни следов, ни чернокнижников, всё, как и было, мы уже давно здесь, ждём, но никого нет.

— Как это возможно? — Калберд в задумчивости раскурил свою любимую трубку.

— А что… Что если они хотят открыть или создать другие порталы? — в моей голове прокрутилась сценка с Сандро. — Что, если это всё просто отвлекающий манёвр? И Риона преследует другие цели?

— Порталы оставляют большой магический след, если бы где-то в Эрафии были другие порталы, наши чародеи и следопыты знали бы о них, но спасибо за предположение, Ярик, — Тарнум дружески мне подмигнул.

— Но что-то же она задумала??! Что ещё можно сделать, получив все пять артефактов? — меня немного взбесила хладнокровность Тарнума.

— Нужна очень могущественная магия, чтобы создать хотя бы один портал, и даже, если она сможет, то зачем? Для чего? Когда уже есть созданные пять.

— Ладно, давайте не будем спорить, лучше решим, что мы будем делать дальше? В твоё отсутствие, Тарнум, Трэнсом был захвачен, неизвестна и судьба Форестглена, нам нужно возвращаться, чтобы навести порядок на наших землях, — Ингрид высказала рациональное предположение.

— А если они этого и ждут, чтобы мы ушли от порталов?

— Я оставлю своих элементалей для охраны, по шестьдесят на каждый из порталов, если враг появится, они дадут мне знать, и задержат их, выигрывая нам время, — предложение Лабеты устроило всех. Тем не менее, Тарнум в дополнение оставил ещё по одному взводу алебардщиков на каждый из порталов на одну неделю. А чародеи установили метки на порталы, которые дадут сигнал на случай, если кто-то начнёт проводить с ними какие-нибудь манипуляции.

Мы тепло попрощались с Лабетой, которая отправилась обратно в Элементон, и с Амбелой и Титаниусом, которые ушли в Мануфэктир.

Калберд отправился в оркские степи, на помощь Халону, а мы длинной вереницей начали возвращение в Трэнсом.

–Что будет с предателями? Городской стражей и баронами? — мы с Ингрид шли рядом с Тарнумом.

— Стражу на лесопилки на пять лет, баронов в изгнание, — Тарнум для себя уже всё решил.

— А если они окажут сопротивление? — я не мог до сих пор понять на что рассчитывали бароны. Одно дело, если бы Тарнум со своей армией погиб в этом походе, но другое, если он вернётся, был ли у них план «Б»?

— Сомневаюсь, что там есть настолько горячие головы, это всё происки баронов Эйвери и Линдена. Их давно не устраивала моя политика, и они давно обхаживали короля Уорисса, но не думаю, что Армитстоун станет на их защиту и выступит против меня. Это развяжет настоящую гражданскую войну, которая не нужна никому.

* * *

Обратный путь в Трэнсом подходил к концу. Мы лишь на пару часов задержались в Армитстоуне, чтобы выполнить доклад королю Уориссу.

От Калберда по-прежнему не было вестей, и мы всерьёз беспокоились о судьбах чародея и архимага.

— Да не переживай ты так, Ярик, если и есть место, где можно чувствовать себя в безопасности, то это место рядом с Халоном. Он один из сильнейших магов Эрафии, мало кто рискнёт бросить ему вызов или убить, оркам точно не нужна война с Мануфэктиром, — Ингрид пыталась рассеять мою обеспокоенность.

Мы вышли на тропу, ведущую к городским воротам Трэнсома. Несмотря на разгар дня, здесь было абсолютно безлюдно, ни крестьян, ни сторожек, ни торговцев.

Меня это настораживало, но Тарнум почему-то не обращал внимания и с беспечностью на лице подходил к городским воротам.

Рядом с ним шли я с Ингрид, Аэрис, начальник алебардщиков Гислоу, капитан лучников Фромс, главный егерь грифонов Уинтер и заместитель Калберда — чародей Эльмаз.

— Стража, открыть ворота, — голос Тарнума эхом раздался по окрестностям, но створы ворот остались на своём месте.

— Вам приказывает командующий Трэнсома, немедленно открыть ворота! — Ингрид вторит ему, но эффект тот же.

Воздух разрезал хлёсткий звук, словно предвестие беды. Я оборачиваюсь к Тарнуму: в его глазах читается недоумение, а из уголков рта медленно выступает кровь, окрашивая его губы в алый цвет. Этот резкий звук — звук выпущенной стрелы, которая всего мгновение назад вонзилась в грудь командующего Трэнсома, оставив за собой лишь тишину и ужас.

В следующую секунду начальник алебардщиков Гислоу, резко развернувшись, вонзает свою алебарду сверху вниз в егеря Уинтера. Тот мгновенно падает на землю, разбрызгивая вокруг кровь из страшной и глубокой раны.

Я не успеваю осознать, что происходит, когда позади меня, где ранее стояло войско Тарнума, разразилось настоящее побоище. Рыцари и алебардщики сметают ряды лучников, легко одерживая верх в этом сражении благодаря численному преимуществу и открытым пространствам, которые играют им на руку. В воздухе витает запах крови и страха, а звуки битвы сливаются в хаотичную симфонию.

— Ах ты сукин сын, — капитан лучников Фромс, выхватывает из колчана стрелу и направляет её в лицо Гислоу, но в этот момент раскрываются створки на стенах замка, и оттуда вылетают три стрелы, которые сшибают капитана.

— Уходим!!! — я чувствую, как Ингрид хватает меня за руку и тащит куда-то в сторону леса.

— Нет! Тарнум, ему нужно помочь, его нужно спасти, — мой крик утопает в криках поля битвы.

— Ты не поможешь уже ему, нас предали, уходим говорю, — Аэрис хватает меня под руку с другой стороны и утаскивает в лесную гущу.

Я пытаюсь вырваться, я хочу помочь лучникам, которые остались верны своему командующему, но железная хватка Аэриса не даёт мне этого сделать.

Мы бежали около часа, пока силы окончательно нас не покинули, и мы не убедились, что за нами нет погони.

На лице Ингрид слёзы и злость, за последние пару недель она пережила предательства больше, чем за всю жизнь.

— Как это возможно? Как бароны смогли подкупить почти всю армию? — перед моими глазами лицо Тарнума.

— Боюсь, это дела не баронов…– Аэрис, сидя на земле, с грустью посмотрел на небо.

— А чьи?

— Королю изначально не понравилась эта идея с походом, и королю давно не нравилось, что Трэнсом, не являясь столицей, обладает такой сильной армией. И когда на обратном пути мы заходили в Армитстоун, и сообщили ему о том, что порталы целы и невредимы, и нет никаких следов чернокнижников. Думаю, что тогда он и выписал Тарнуму смертный приговор. Он заберёт его армию в столицу, оставив Трэнсом и его земли баронам. Все в выигрыше, кроме Тарнума…– Ингрид вытерла предательски выступившую слезу.

— Может быть, в этом и есть план Рионы? Разрушить Эрафию изнутри, через предательства и коварство, заставить её ослабнуть до такой степени, чтобы можно было не бояться действовать в открытую?

— Я должен вернуться в Форестглен, нужно убедиться, что артефакт на месте, — Аэрис встал и оглянулся по сторонам. — Вам нужно как можно быстрее покинуть эти земли, вас будут искать, отправляйтесь на запад, в пяти днях пути находится город эльфов — Химрофт, там вы будете в безопасности, а я приду к вам, как освобожусь.

Послышался хруст веток, я направил сапфир в сторону звука, а Аэрис натянул тетиву. Из леса выбегает запыхавшийся чародей и падает перед нами.

— Эльмаз? — Ингрид подбегает к нему и осматривает в поисках ран, но я и Аэрис не убираем своего оружия.

— Как тебе удалось выбраться невредимым?

— Заклинание каменной кожи…– Эльмаз еле-еле переводил дух. — Хватит направлять мне в лицо стрелу!

Аэрис нехотя убрал лук, а я опустил руку.

— Извините, ваше чародейство, но сейчас никому нельзя верить.

— Я отправлюсь в земли Тормау, нужно перехватить Калберда и Халона до того, как это сделает враг.

— Идёмте со мной, я дам вам своего пегаса, так выйдет намного быстрее, — Аэрис протянул чародею руку. — Ингрид и Ярик отправятся в Химрофт, надеюсь, через несколько дней мы встретимся там все вместе.

Аэрис, тепло с нами попрощавшись, с Эльмазом отправились в сторону Форестглена, а мы с Ингрид пошли на запад. Если погоня за нами и была, то скорее всего непродолжительное время, поэтому после двух часов трусцой, мы наконец-то перешли на шаг.

Мы спали по очереди, старались не появляться на открытых участках местности, скрываясь в гуще леса.

По пути нам встречались небольшие деревушки, где мы пополняли запасы еды и воды.

На второй день пути, как мне сказала Ингрид, мы покинули земли королевства людей.

Мы вышли на небольшую живописную опушку, возле которой протекала небольшая речушка.

— Разведи костёр, а я пока пойду обмоюсь и наберу воды, — Ингрид поцеловала меня и ушла за овраг.

Её не было, наверное, минут тридцать, костёр уже во всю горел, и я начинал беспокоиться, но не успел я отправиться к реке, как из-за оврага показалась она.

— Я уже начал беспокоиться, — я залил в котелок воду, закинул туда куски курицы, картофеля и моркови.

— Вода тёплая, позволила себе немного расслабиться.

Мы уже заканчивали трапезу, и начали собираться в дальнейший путь, как из-за оврага показалась фигура.

— Кто это? — мы насторожились и готовились к худшему, но по мере приближения к нам фигуры, мы распознали в ней нашего чародея Эльмаза.

— Эльмаз? Вы так быстро долетели до Тормау и обратно? — я очень удивился такому быстрому появлению чародея.

Чародей обессиленный плюхнулся на землю, на его мантии проступали следы крови. Ингрид приподняла мантию и нашему виду открылись две глубокие раны от стрел на животе. Чародей жадно хватал воздух ртом, и пытался нам что-то сказать.

— Господи, вы потеряли столько крови, вы долетели до Тормау на пегасе, которого вам дал Аэрис? Где Калберд? Где Халон?

— Ярик, отстань со своими вопросами, не видишь, ему худо совсем, — Ингрид прикладывала ткани к ранам, но те моментально пропитывались кровью насквозь.

Чародей собрал последние силы и выдохнув, тихим голосом сказал:

— Меня не было с вами в том лесу…

Он издал последний вздох и глаза чародея закрылись навсегда.

Король Лич

— Невежда! — некромант Серокрон стоит от меня на расстоянии десяти метров, в его руке небольшой посох, полностью сделанный из человеческой кости. Из его плеча вытекает нечто чёрное, похожее на кровь. Его глаза безумны и наполнены кровью. — У вас нет ни единого шанса, жалкие людишки!

Моя рука с сапфиром направлена в его сторону, на моей правой ноге глубокая рана, что даже виднеется кость.

— Эрафия будет принадлежать Сандро! Эрафия будет принадлежать некромантам! — он делает резкий взмах посохом, из которого появляется ядовитое облако дыма и летит в мою сторону, некромант делает это без слов, невербально. Создавать заклинания без слов — это высшая магия.

— Murus defensivus, — передо мной появляется защитная стена, которая поглощает облако, но не полностью, дым сильно обжигает лицо.

Справа от меня на земле лежат мёртвые Амбела и Титаниус, они пытались помочь мне, но некромант сразил их без единого шанса.

— Еxcidium mortuorum, — из моих наручей вырывается яркий луч света и несётся в сторону Серокрона. Луч ещё не долетает до некроманта, а я уже произношу следующее заклинание. — Ictus criticus.

Серокрон успевает отразить первое заклинание, но не реагирует на второе, которое ломает ему обе ноги. Он падает на землю, выпуская посох из руки.

— Эрафия принадлежит живым, — я достаю меч из ножен и подношу к его голове. — Драконы пробудились, все фракции вступили в единый союз, мы уничтожим всю нежить, которая прорвалась в наш мир.

Один сильный удар, и его голова откатывается в сторону от тела.

Правая рука Сандро пала в бою, успев принести столько горя и бед. От бессилия я кричу в небо и оборачиваюсь назад. Перед моим взглядом предстаёт ужасающая картина — Мануфэктир, объятый огнём.

* * *

Я просыпаюсь в поту, надо мной звёздное небо, глубокая ночь.

Рядом сидит Ингрид и в задумчивости смотрит на потухший костёр. Мы похоронили чародея Эльмаза и решили идти в Форестглен. В том лесу к нам вышел не Эльмаз, а Риона, которая предстала в его облике. Ингрид и сама по долгу службы часто принимала облик другого человека, чтобы следить и внедряться в разные группы, и собирать информацию. Это далеко не самое сложное заклинание изменения, тем обиднее, что нас так легко провели.

И теперь мы питали чувство вины и тревоги за Аэриса. Видимо, Риона задумала похитить артефакт под видом союзника, обычного чародея из Трэнсома.

— Опять кошмар? — Ингрид провела ладонью по моим волосам.

— Да… Я как будто бы проживаю во снах своё будущее…

— Это всего лишь сны, Ярик, никто не может предсказать будущее, и уж тем более увидеть его во сне, — она нежно поцеловала меня, пытаясь успокоить и прогнать дурные мысли, и это, как и всегда, сработало.

— Скоро рассвет, если выдвинемся сейчас, то к полудню будем в Форестглене, — я провожу пальцем по карте, которую оставил нам Аэрис.

Мы шли по эльфийской территории, поэтому немного расслабились.

Живописные поляны и леса, неведомые растения и животные.

Мы даже встретили единорогов! Я сначала принял их за лошадей, белых и грациозных, но потом заметил длинный спиральный рог на лбу.

— Считается, что из их рога можно сделать самый сильный в мире антидот, он способен затянуть любую рану и вернуть человека или эльфа буквально с того света, — Ингрид давала мне краткий опус по ним, но в целом по сказкам и фильмам я уже был знаком с этими существами.

Пройдя через очередной овраг, мы наконец-то увидели замок. Он был точь-в-точь таким же, каким я видел его в первый раз. Ничего не изменилось, даже тот же небольшой хаотичный рынок перед воротами был на месте.

Стража на воротах с неодобрением взглянула на нас, но в одном из них я узнал эльфа, который сопровождал меня в трактир «Два сапога».

— Бэйгил?

— Ярослав? Не может быть? Ты до сих пор жив и невредим? Потрясающая удача! — он тепло пожал мне руку, и остальные стражники расслабились.

— Есть такое, даже вот чародеем успел стать, — я выставил вперёд руку с наручем.

— Ничего себе! Ну ты даёшь, чужеземец! А что привело тебя и твою спутницу в Форестглен?

— Несколько дней назад должен был возвратиться Аэрис, вместе с ним была…был чародей.

— Я слышу знакомый и ставший уже родным голос или мне показалось? Вас же не должно быть здесь, — из-за ворот, сверкая лучезарной улыбкой, вышел Аэрис.

— Ты цел! — я крепко по-дружески обнял эльфа.

— А почему мне не быть целым? — он настороженно посмотрел на наши угрюмые лица.

— Мы можем поговорить наедине?

Аэрис провёл нас в свой дом, уютный, без излишеств, двухэтажный домик.

— Когда я вернулся, друиды рассказали мне, что Фаелин пытался осуществить захват города. Ну, как захват, его войско было разгромлено дендроидами ещё на подходе, поэтому он в очередной раз сбежал в никуда.

— Аэрис, послушай, по дороге мы встретили настоящего Эльмаза, смертельно раненного, последнее, что он сказал нам, что его не было в том лесу…

— Что за ерунда? Мы с ним без происшествий дошли до Форестглена, он попросился остаться на пару ночей в городе, чтобы восстановить силы, а сегодня утром, взяв моего пегаса, отправился на поиски Калберда и Халона.

— Заклинание изменения! Это была Риона, Аэрис, где монета трёх драконов? — Ингрид обеспокоенно посмотрела на него.

— Изменения? Но…почему она тогда не убила меня?

— Аэрис!!! Монета! Где она?! — я понимал, что он пытается понять мотивы Рионы, но в данную секунду было кое-что поважнее.

— Она хранится у друида Алагара, пошлите, — он быстро выскочил из дома, мы с Ингрид следом.

Добежав до дома друида Алагара, мы постучались, но никто не открыл и не ответил.

Ударом плеча Аэрис вышиб дверь, и мы оказались внутри. Всё было как в прошлый раз, огромный шкаф, доверху набитый разными книгами, свитками и пергаментом, в углу стол с пробирками и инструментом. Вот только не было самого друида.

Мы поднялись на второй этаж и открыли дверь в комнату. За столом, спиной к нам сидел Алагар, его голова немного наклонена вниз, как будто он читает книгу.

— Друид Алагар? — Аэрис медленно подходил к столу.

Когда он обошёл друида, то громко ахнул и застыл в оцепенении. Пустые глазницы. Ни крови, ни следов ножа. Точно такой же почерк, как и в Трэнсоме, когда были убиты двое чародеев.

Перед друидом на столе стояла маленькая коробочка, она была пуста, а это значит, что Риона собрала все пять артефактов.

— Это моя вина, это моя вина, — Аэрис пустым взглядом смотрел на лицо друида.

— Нет, это вина только Рионы! Не смей брать на себя чувство вины за чужие деяния, — Ингрид подошла к эльфу и обняла его. — Ты не мог знать, она сильнее и хитрее всех нас.

— Главное, что ты жив, Аэрис, а всё остальное мы преодолеем вместе, мы сорвём планы Рионы, в чём бы они ни заключались, — я хлопаю его по плечу.

Мы решили всё-таки отправиться в Химрофт. Во-первых, нужно разнести весть по эльфийским землям о том, что все пять артефактов у Рионы. Во-вторых, нам нельзя больше появляться в землях людского королевства, для короля мы сейчас цель номер один.

Мы взяли трёх пегасов и взмыли в небо.

— Сколько всего городов у людей? Не могут же они все быть под контролем короля? Где-то же должны быть такие же умные правители, каким был Тарнум? — первые десять минут я молча летел, со всех сил вцепившись в шею пегаса, но потом привык и позволил себе задать вопрос.

— Ну, смотри, столица Армитстоун и одна из лучших армий королевства Трэнсома безоговорочно на стороне короля теперь. Все города, которые имеют границы с ними тоже под покровительством столицы. На востоке лишь небольшие города и поселения, и они скорее нейтральны, но в настоящее время, конечно, их статус неизвестен. А на западе…– Ингрид сделала паузу, прикусив губу.

— Что на западе?

— Самый западный город людей — Стоунбинд, он никогда не признавал столицу и другие города, он всегда стоял особняком, государство внутри государства, они ведут торговлю с кем угодно, эльфами, орками, гномами, но не с людьми. Они даже не принимали участия в сорокалетней войне…

— Почему бы не попробовать достучаться до них? Призвать к союзу?

— Достучаться? Да они только счастливы, что в королевстве людей идёт междоусобная война, там живут люди без чести и долга, которые думают только о своём достатке.

— Получается, что Стоунбинд — это Москва, — я засмеялся, и Ингрид тоже. Я часто ей рассказывал о своём мире, о своей работе и городе, где я жил, ей было искренне интересно.

— Смех смехом, Ярик, но если уж Калберд выбрал идти за помощью в Мануфэктир, а Халон в Элементон, а не в Стоунбинд, то это о многом говорит.

— Со всеми можно договориться, любого можно убедить… Когда мы отправились в Элементон, то тоже не питали надежд касаемо помощи.

— Давай оставим посещение Стоунбинда на самый чёрный день, — Ингрид улыбнулась. Ветер в это время усилился, и закапал небольшой дождь.

Мы летели несколько часов среди облаков. Честно говоря, я так до конца и не понял, каким образом пегасы знают, куда нам лететь, но Аэрис уверял, что у эльфов особая связь с этими существами и что мы прилетим куда нужно.

Когда солнце уже начало медленно садиться за горизонт, пегасы пошли на снижение.

— Мы в землях Химрофта, — сквозь ветер прокричал Аэрис.

Когда мы приземлились на небольшом тракте, в сотне метров от городских ворот, к нам сразу же подбежали шесть эльфов городской стражи.

— Аэрис? Сколько лет! — эльфы тепло поприветствовали своего соплеменника. — Мы давно уже ждём вас!

— Мы? — Аэрис удивлённо приподнял бровь.

Из городских ворот вышли две фигуры, до теплоты нам знакомые.

— Калберд! Халон! Слава Богу, вы живы! — Ингрид бросилась обнимать чародеев.

— Нам есть что обсудить, пройдёмте, — маги были угрюмы, но целы и невредимы.

Нам любезно предоставили большой двухэтажный дом на берегу речушки, где мы все разместились.

— Ну, как ваши успехи? — Ингрид первой начала расспросы.

— Совет владык орков выслушал меня, и мне удалось посеять зерно сомнения в них, поэтому единогласного решения о невступлении в войну они не приняли, — Халон провёл рукой по волосам, и я заметил на его ладони глубокий порез.

— Это же хорошо?

— Ну, это не плохо, они, конечно, не грезят проливать свою кровь, но понимают, что не смогут остаться в стороне, если начнётся война, и готовы выделить армию, в случае её начала, но не раньше.

— Что с твоей ладонью, Халон? — я обратил внимание на это всех присутствующих.

— Ах, это? — он взглянул на порез. — Это итог нашей встречи. Я был связан кровью с пятью владыками. Это договор о том, что если на землях орков окажется враг, то Мануфэктир придёт на помощь.

— Куда вы отправились после?

— В Трэнсом…– в голосе Халона прозвучала горечь. — В одном дне пути от него мы встретили отряд из двухсот лучников и трёх наших чародеев, все, кто смог уцелеть и сбежать оттуда. Они и поведали нам историю предательства и смертей Тарнума, Уинтера и Фромса.

Мы рассказали Калберду и Халону о том, что было после битвы у ворот Трэнсома, о смерти Эльмаза и о хищении последнего артефакта.

— И теперь мы понятия не имеем, что задумала Риона, — резюмировала наш рассказ Ингрид.

— Все пять порталов до сих пор стоят в целости и сохранности, я не получал никаких сигналов ни от меток, установленных на них, ни от Лабеты, а значит, чтобы она не задумала, это не связано с ними. — Калберд задумчиво посмотрел на Халона.

— У нас мало сил, чтобы вести локальные войны, Мануфэктир, Элементон и орки присоединятся только тогда, когда начнётся настоящая война с врагом извне, но они не будут участвовать в наших междоусобицах, — Халон встал и подошёл к окну. — А наша армия сейчас — это двести лучников, три чародея, один чужеземец, бывший глава тайной службы, эльф и два почтенных мага.

— Эльфы тоже не будут вмешиваться в междоусобные войны, — Аэрис с грустью посмотрел на Халона. — Но на меня вы всегда можете рассчитывать, ваше магичество, — он приклонил одно колено и склонил голову.

— Мой меч к вашим услугам, — рядом с ним на одно колено встала Ингрид.

— Моё оружие и я с вами до последнего вздоха, — я последовал примеру остальных.

— Моя магия до последней пульсации силы с вами, — Калберд присел рядом.

— Друзья мои, это очень трогательно… Я ценю это, и отдам жизнь за каждого из вас, — в глазах Халона проступила одинокая слезинка.

— Каковы наши дальнейшие действия? Свергнуть короля? Найти Риону? Найти Фаелина? — в глазах Ингрид плыл огонь страсти.

— Нам нужен мощный союзник среди людей, и мне на ум приходит только один город и только один наместник, — Халон подошёл к Ингрид и взял её за руки. — Мы отправимся в Стоунбинд.

Ингрид с грустью посмотрела на Халона. — Если другого выхода нет…– после чего вышла из дома.

— А что не так между Ингрид и этим городом? — я обратился к Калберду.

— Она родилась в Стоунбинде, в возрасте двенадцати лет Ингрид отправили в Холмингер для обучения боевому искусству. До шестнадцати лет она обучалась у лучших мастеров меча и лука, после чего должна была вернуться домой, продолжить обучение уже у своего отца и со временем стать командиром армии Стоунбинда. Но тогда, в Холмингере появился Тарнум… Он отбирал лучших учеников для того, чтобы завербовать их в свою армию. Он убедил её, что ей нет смысла прозябать на краю королевства и вариться внутри одного города, пусть и родного, что ей предназначен куда более интересный и опасный путь.

И Ингрид согласилась, она не вернулась в отцовский дом и отправилась в Трэнсом. Спустя месяц гонец принёс ей письмо, в котором её отец отрёкся от неё и сказал, что у него больше нет дочери. С того времени Ингрид ни разу не была в Стоунбинде.

— И это всё? Ну, подумаешь, всегда можно помириться, найти точки соприкосновения, в конце концов, её отец, может быть, уже умер или покинул город, — для меня было удивительно, как из-за такого пустяка можно держать обиду на целый город.

— Нет, Ярослав, её отец не умер, он был тогда, и есть сейчас наместник города Стоунбинд, — теперь я понял, в чём сложность ситуации. Возвращение изгнанной дочери, а вместе с ней будут те, к кому она ушла, ради которых предала отца и Стоунбинд.

— Да, шансов заручиться их поддержкой у нас не так много, — я иронично улыбнулся и вышел из дома, чтобы найти и поговорить с Ингрид.

Она сидела на берегу реки и смотрела на водную гладь.

— Мне рассказали про твоего отца… Знаешь, я очень редко виделся со своими родителями, после того как стал жить один, мы редко разговаривали и сейчас я очень жалею об этом, — я присел рядом с ней.

— Тут всё гораздо сложнее, Ярик, отец возлагал на меня большие надежды, он спал и видел, как на троне Стоунбинда будет восседать он, по правую руку я, а по левую моя сестра Диррид. Он грезил, как мы создадим династию, как Стоунбинд со временем станет столицей королевства людей. Он отправил меня и Диррид в Холмингер спустя две недели после того, как погибла наша мама. Нас отпускали домой один раз за год, на две недели, и отец души в нас не чаял, когда мы возвращались к нему. Так шли годы нашего обучения, Диррид полностью разделяла мнение отца, что Стоунбинд стоит на отшибе королевства и заслуживает лучшей участи. А я… Мне просто хотелось повидать мир, мне хотелось приключений, я не хотела прозябать в этом закрытом городе вместе с отцом. Когда пришёл Тарнум, он вербовал не только меня, но и Диррид. Она ответила категоричным отказом и вернулась домой. Ну, а я, как видишь, выбрала другой путь и вот уже прошло почти пятнадцать лет с того дня, когда я видела отца и Диррид в последний раз.

— Может быть, попробовать подойти к нему со стороны твоей сестры? У вас с Диррид были хорошие отношения?

— Мы были не разлей вода. Диррид спокойно отнеслась к моему отказу возвращаться домой, и каждые три месяца мы обменивались длинными письмами о том, как у нас дела и что нового произошло. Но пять лет назад письма перестали приходить, а я всё слала и слала, каждые три месяца, гонцы говорили, что она их получает, но ответ так ни разу и не дала. Последнее письмо я отправила ей три недели назад.

— Может быть, отец запретил ей общаться с тобой?

— Или она стала его копией, и сама решила разорвать отношения, — Ингрид бросила камешек в воду.

— В любом случае, ты наше единственное связанное со Стоунбиндом звено… Как бы больно тебе ни было, но у нас нет другого выбора и нет других союзников. Если мы не объединим королевство людей, то Риона разрушит его интригами и убийствами изнутри.

— Я знаю, Ярик, но от этого не легче.

Мы просидели в тишине ещё полчаса, а затем вернулись в дом. Нам предоставили небольшую комнату на втором этаже. Впервые я буду делить ложе с Ингрид, если не считать тех ночей под звёздным небом, когда мы были в пути.

Кровать оказалась достаточно просторной, чтобы вместить и троих, и четверых человек. Умывшись в ледяной воде, я отбросил все мысли в сторону и зашёл в комнату.

«Какой у нас с Ингрид статус?», «Принято ли в этом мире спать на одной кровати до замужества?» — эти вопросы вертелись у меня в голове. Я робко взглянул на неё в поисках ответов. Она была одета в лёгкий полупрозрачный эльфийский сарафан, и мне было непривычно видеть её такой… женственной и желанной.

— Я могу лечь на полу, если нужно, — моё лицо залилось краской от одного взгляда на неё.

— В вашем мире так принято? — она улыбнулась, её явно веселила моя робость и застенчивость.

— Я просто не знаю, как принято в вашем, — помимо кровати в комнате был небольшой деревянный стол, на котором стояли две свечи, ярко освещая всё вокруг.

— Сильно сомневаюсь, что наши миры принципиально отличаются в плане любви между мужчинами и женщинами, — Ингрид присела на край кровати и постучала рукой по месту рядом с собой.

Любви… Люблю ли я Ингрид? Не знаю. Я не знаю, что такое любить по-настоящему. Но если любовь — это бояться потерять человека, думать о нём каждую минуту и желать быть всегда рядом, то да, я люблю.

Я сел рядом с ней, и она провела своей тёплой рукой по моей щеке, нежно поцеловав меня. После этого она встала, задула свечи на столе и легла на кровать.

— Иди уже ко мне, Ярик, — это была лучшая ночь в моей жизни, наши тела и наши мысли сплелись воедино, закружив в танце страсти. Моя Ингрид. Моя любовь.

* * *

— Все, кого ты любил мертвы, ты потерял всё, что у тебя было, но я милостив и я уважаю то, как ты бился до последнего, — я сижу на земле, опершись на какое-то дерево, туника насквозь пропитана кровью, но я не чувствую боли, только ненависть и злость, на себя и на Сандро, стоявшего передо мной.

— Ты умираешь, Ярослав, слишком сильные ранения, слишком много потерянной крови. Я чувствую злость в тебе… Но почему ты злишься на меня? Почему не на людей, которые тебя предали? Не на союзников, которые не пришли на помощь? Не на того, кто впустил меня в этот мир? — Сандро садится рядом со мной и кладёт руку на моё сердце. — Осталось совсем мало времени…

— Что тебе нужно? — я бросаю взгляд на свои наручи, сапфир, вставленный в них, треснул и больше мне не помощник.

— Я хочу помочь тебе, я хочу дать шанс тебе отомстить. Отомстить оркам, отомстить Рионе, отомстить Халону…– Сандро проводит рукой по моему лбу, и жар сменяется на приятный холодок. — Я могу дать тебе вторую жизнь, сделать тебя королём Личём, я могу вернуть тебе твою возлюбленную Ингрид…

Я чувствую, как веки тяжелеют, как по всему телу распространяется умиротворяющая и убаюкивающая теплота. Я ещё не готов. Мне нужна месть, я должен наказать предателей.

— Я согласен…– слова срываются с моих сухих губ.

Сандро осторожно достает несколько пробирок с таинственной жидкостью и, не колеблясь, вливает их содержимое мне в рот. Затем он кладет руки на мою голову, и в этот момент браслеты на его запястьях начинают светиться ярким салатовым цветом. Словно под воздействием магии, он произносит незнакомые мне заклинания. Мои глаза закрываются, и сознание уносит меня в бездну небытия.

Я открываю глаза, смотрю на своё тело, все мои раны на месте, но они больше не кровоточат. Я пытаюсь встать, и мне даётся это на удивление легко. Рядом стоит Сандро и удовлетворённо наблюдает за мной.

В нескольких шагах от меня большая лужа, оставленная дождём. Я подхожу к ней и смотрю в своё отражение.

Мои выразительные зелёные глаза стали ещё ярче. Веснушки, доставшиеся мне от мамы, пропали. Внутри меня кипит ярость и чувство мести, по моим венам словно яд разливается магическая сила. Сила некроманта.

Сандро вытаскивает сломанный сапфир из моих наручей и вставляет в них зелёный хризолит.

— Отныне, ты больше не чужеземец, Ярослав, теперь ты король Лич.

* * *

— Халон!!! Калберд! — крик Ингрид частично возвращает моё сознание в реальность. Перед глазами всё расплывается в зелёных тонах. Сердце бешено колотится. Я пытаюсь открыть рот, чтобы набрать воздух, но ничего не получается. Я смотрю на Ингрид, но перед глазами вижу Сандро.

В комнату вбегают Калберд и Халон.

— Что случилось?

— Я не знаю, мы спали, а потом он резко начал кричать ни с того, ни с сего, и не просыпается, он весь горит, Халон, сделай что-нибудь, — я слышал голос Ингрид, но он был как будто вне этого мира.

Халон положил руку на мой лоб, и я почувствовал тепло.

— Вернись к нам, Ярослав, иди на мой голос, ты в мире снов и иллюзий, он не настоящий, вернись к нам, — после этих слов Халон начал быстро бормотать какое-то заклинание.

Спустя несколько секунд начали проявляться очертания предметов и людей вокруг меня, зелёный фон и лицо Сандро пропали, я смог полной грудью вдохнуть воздух.

— Что это было, Халон??! — Ингрид приложила холодный мокрый платок к моей голове.

— Это была моя ошибка. Мы не верили Ярославу и его снам, но теперь мне кажется настало время углубиться в это в полной мере, — Халон присел рядом со мной, а у меня в голове стоят слова Сандро «отомстить Рионе, отомстить Халону». — Расскажи нам всё, Ярослав, и в самых мелких подробностях.

Великая Библиотека

Весь путь до Стоунбинда мы провели практически в полном молчании.

После посещения этого города Халон предложил попробовать отыскать и взять в плен чернокнижника.

«Нам нужна информация, кроме твоих снов у нас ничего нет, они что-то замышляют, но что именно и как именно, для нас загадка».

Ингрид стала относиться ко мне ещё теплее, фактически не отходя от меня ни на шаг.

На одном из привалов у меня получилось создать вменяемый огненный шар, который едва не сжёг дерево, но вовремя подоспевший Калберд спас его.

Мы шли через леса и поля, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но временами нам всё равно встречались крестьяне и простой люд, который, однако, к нашим персонам никакого интереса не питал.

— Халон, ты думаешь король ещё не успел посетить Стоунбинд? Ты уверен, что там нет западни? — я нагнал архимага, который шёл впереди всех.

— О да, ты плохо знаешь людей и воинов Стоунбинда, они скорее заключат сделку с чернокнижниками, чем с королём.

— Каковы наши шансы, что наместник Этегар захочет помочь нам?

— Надеюсь, мы будем убедительны, Ярослав, если уж удалось уговорить владык орков, то, может быть, справимся и здесь, — Халон с улыбкой посмотрел на меня. — Но тебя ведь беспокоит другое, так?

— Да, в моём сне, Сандро говорил, что я должен отомстить тебе… Но я не могу даже представить, что ты такое можешь сделать, чтобы я хотел мести… Чисто гипотетически конечно же, — меня действительно это сильно беспокоило, ведь Халон столько сделал уже для нас, и представить не могу, что он может как-то предать.

— Если мы берём на веру тот факт, что некроманты существуют, то из легенд и мифов я слышал, что это очень коварные существа, они завладевают разумом, любят посеять в нём сомнения и ложь, ты должен научиться отличать правду от иллюзий, и не давать повода усомниться ни в себе, ни в своих друзьях.

— Где нам взять хоть какую-то информацию о некромантах? В вашем мире же должны быть какие-то письмена или какая-то библиотека о прошлых временах?

— У нас есть такое место, Великая Библиотека в пустынях Маазарта. Именно туда мы с тобой и отправимся сейчас, дорогой друг, — Халон улыбнулся, видя непонимание на моём лице.

— Что? А как же Стоунбинд?

— Калберд, Ингрид и Аэрис справятся и без нас, — мы остановились посередине небольшой поляны. — На этом месте мы вынуждены ненадолго разделиться, я с Ярославом отправимся в Маазарт, в Великую Библиотеку, после чего встретимся с вами в Стоунбинде, и надеюсь, вы встретите нас с хорошими новостями.

Я тепло попрощался с Аэрисом и Калбердом, после чего крепко обнял и поцеловал Ингрид.

— Будь осторожен, это тёмное место, вокруг него ходит много мрачных слухов, — она провела рукой по моей щеке.

— И ты береги себя, надеюсь, вы с сестрой и отцом найдёте общий язык, — я поцеловал её в лоб и ещё раз обнял на прощание.

— Помнишь свои ощущения после использования портала из таверны? Так вот, сейчас будет в разы хуже, так как расстояние намного больше, — Халон подошёл ко мне, закрыл глаза и начал произносить непонятные мне слова, держа правую руку над своим посохом. Спустя несколько секунд, зелёный рубин на его посохе загорелся ярко синим цветом. — Клади свои руки на рубин и закрой глаза.

Я сделал, что сказал Халон, и в следующую секунду все мои внутренности сжались, как будто меня сдавило несколько тонн воды, дышать было невозможно, казалось, ещё чуть-чуть и меня раздавит. Но ещё мгновение и воздух поступил в мои лёгкие, ветер бережно подхватил моё тело и унёс далеко от этой невыносимой боли. Я открываю глаза и вижу улыбающегося Халона, а вокруг нас бесконечные пески.

— Впечатляет, я думал будет намного хуже, — Халон с уважением посмотрел на меня. — Дальше своим ходом, вглубь пустыни.

— И как далеко? — я отпил воды из фляги и чувствовал себя уже как огурчик.

— Пока не кончатся силы… Пока мы не станем чем-то между миром живых и миром мёртвым, Великая Библиотека открывается только тем, кто готов отдать всё, ради её знаний, включая свою собственную жизнь…

— Звучит пессимистично, — я попытался пошутить, но, судя по серьёзному лицу Халона, понял, что это не шутка.

— Оно того стоит, ты уверен, что там есть то, что мы ищем?

— Если в нашем мире и существует место с информацией о некромантах, то это оно.

Мы замотали лицо влажными тряпками, чтобы песок и ветер не резали глаза. Первые несколько часов пути дались мне достаточно легко, а вот дальше ноги всё больше вязли в песке, как в глубоком сугробе. Каждый шаг давался всё тяжелее, вода перестала утолять бесконечную жажду, а Солнце палило сильнее любого огненного шара. Казалось, этот день не имеет конца, что в этом месте Солнце никогда не садится за горизонт. Перед глазами всё плыло, я уже даже не видел Халона, который шёл впереди меня. Ещё шаг, ещё два, ну же. Но ноги и тело не слушаются, и я без сил падаю на песок, который мягко и с любовью принимает моё тело, как мягкая уютная кровать. Он покрывает мои ноги, руки и тело, проникает в каждое отверстие в моём теле и засасывает меня в свою пучину. Вот она, смерть. В пустыне, в бездонных песках.

— Кто посмел нарушить покои Великой Библиотеки? — громкий голос возвращает моё сознание обратно.

Я открываю глаза и понимаю, что лежу на каком-то мраморном полу. Вместо потолка толстый слой песка, пустыня поглотила меня. Великая Библиотека находится внутри неё. С трудом встав на ноги, я неожиданно понимаю, что моя усталость ушла, жажды нет, я чувствую себя лучше, чем был до момента нашего похода. Вокруг огромные статуи разных Богов, а чуть дальше, в глубине пространства, высоченные, до потолка, стеллажи, наполненные свитками, пергаментами, разного цвета шарами и сферами. Но перед стеллажами ворота, которые были закрыты.

— Меня зовут Халон, я архимаг великого города Мануфэктир, это — мой друг, Ярослав. Он чародей и мой ученик. Мы прибыли в Великую Библиотеку без корыстных намерений, нам нужна только правда и слова, о, великий Хранитель, — Халон преклонил колено и бросил быстрый взгляд на меня, и я по его примеру сделал тоже самое, хотя и не видел перед кем преклоняюсь.

— Что ищешь ты, архимаг Халон?

— Письмена о некромантах… Или о Некрополисе.

— Ты готов поставить на кон свою жизнь и жизнь чародея? — голос стал ещё громче, и я увидел, как в нашу сторону идёт фигура, высотой с трёхэтажный дом. И тогда я понял, кто это. Огромные крылья орла бездвижно висели за его спиной, мощное тело льва и голова человека, это был Сфинкс.

— Да, великий Сфинкс. Я готов, — Халон встал на ноги и уверенно посмотрел в лицо Сфинксу, после чего повернулся ко мне и едва слышно сказал. — Просто молчи, чтобы пройти внутрь нам нужно отгадать три загадки.

— Хорошо, и так, первая загадка. Что рождается в воде, живёт на земле и умирает в огне? — Сфинкс достал из-за спины увесистые песочные часы и поставил перед нами.

— Это дерево. Семя рождается в воде, дерево растёт на земле, сгорает в огне, — Халон удовлетворённо посмотрел на меня.

— Верно. Вторая загадка. Что всегда следует за тобой, но не может тебя обогнать? — Сфинкс перевернул песочные часы.

Халон призадумался. Полминуты он стоял безмолвно, закрыв глаза. На мгновение мне показалось, что Халон не справится, но уже в следующую секунду он ответил:

— Тень. Это тень.

— Правильно. И последняя, третья загадка. Что человек может держать в правой руке, но не в левой? Минута пошла.

Халон вновь задумался. На этот раз крупинки уходили всё быстрее и быстрее, а ответа всё не было. Сфинкс сделал два шага в нашу сторону и оголил огромный меч.

— Десять секунд, девять, восемь…

— Сейчас, сейчас, — Халон хаотично начал натирать себе лоб.

— Семь, шесть, пять…

— Левую руку…– я сам не понял как у меня вырвались эти слова.

— Что ты сказал? — Сфинкс сделал ещё один шаг, а в песочных часах упала последняя крупинка.

— Человек может держать в правой руке левую руку, но не может этого сделать левой рукой.

— Верно, — Сфинкс убрал меч и отошёл в сторону, а ворота позади него медленно открылись.

— Видишь, Ярослав, мудрость и опыт — это ещё не всё, иногда беспечность и логический взгляд куда важнее, — Халон дружески похлопал меня по плечу, и мы прошли через ворота внутрь Великой Библиотеки.

По краям стеллажей были большие буквы, расставленные в алфавитном порядке, мы потратили минут десять, пока не дошли до буквы «Н».

Огромные книги, большие свитки и руны, но напротив слова «Некромант» лежал лишь один маленький свиток пергамента, очень старый и ветхий, как будто бы вот-вот рассыпится.

Халон с трепетом и осторожностью извлёк его с полки и положил на большой стол, стоявший неподалёку.

На пергаменте были написаны несколько строк на языке, которого я не знал.

— Ты знаешь этот язык, Халон?

— Да, это очень древний язык Фениксов, меня обучали ему на уроках истории. Фениксов уже давно нет в нашем мире, но мои учителя почему-то считали, что мы должны знать и этот язык тоже, как и другие пятнадцать мёртвых языков. Ну, как видим, не зря считали, — Халон улыбнулся.

— Что же здесь написано?

Халон погрузился в текст и безмолвно шевелил губами. Так продолжалось минут десять, хотя текст был, по моим ощущениям, очень коротким.

«Изгнанный из родного города, Сандро начал путешествие между мирами, открывая порталы и уходя туда, откуда не возвращаются. С каждым новым открытием, с каждым новым заклинанием, Сандро всё больше погружался в тьму. Его сердце наполнилось жаждой власти, и он начал использовать свои знания не только для изучения, но и для манипуляции другими. Он собрал вокруг себя последователей, тех, кто был готов следовать за ним в бездну, и вместе они начали создавать тайное братство чернокнижников. Сандро мечтал о том, чтобы вернуть себе место в Энроте и отомстить тем, кто его изгнал. Спустя долгие годы, когда он стал очень силён, он решился напасть на Эрафию, но его последователи тайно заключили союз с орками и эльфами, и предали его. Сандро был убит своими же приспешниками. Но он познал такие тёмные материи магии, что его разум не умер, и он смог переродиться в другом мире. Там он построил Некрополис, город мёртвых. Но вернуться в мир живых, вернуть в Эрафию, без помощи из этого мира, он не может. Чтобы открыть портал между городом мёртвых и землёй живых нужно провести специальный ритуал, для которого понадобятся пять мощных артефактов, созданных существами разных фракций. На месте разлома между мирами, на самом краю земли, нужно соединить эти артефакты и скрепить их кровью истинной и чистой любви, ведь только страдания и боль могут создать портал, кровью потомков предателей, чтобы земля пропиталась местью, и кровью самого мирного и святого существа в мире, ибо только жестокость и грех способны поднять из мёртвых. После чего нужно произнести заклинание „воскрешения мёртвых“, и портал откроется. Само заклинание хранится в Великой Библиотеке, в разделе Заклинания, том пятый, страница семнадцать, параграф четыре».

Халон прочитал это мне вслух, потом перевернул пергамент и дочитал небольшое окончание.

«Чтобы закрыть портал необходимо уничтожить созданный единый артефакт с помощью заклинания „уничтожения“, а также принести в жертву жизнь по-настоящему дорогого тебе человека, ибо любовь как создаёт прекрасное, так и разрушает ужасное. Заклинание „уничтожения“ хранится в Великой Библиотеке там же, где и заклинание „воскрешения мёртвых“.

— Пять артефактов у Рионы уже есть, нужно заклинание, и три разных источника крови, как я понял, — я посмотрел на Халона, который стоял в глубокой задумчивости. — На месте разлома между мирами… Это где, Халон? Халон?

Архимаг взял пергамент, быстро положил его на место и побежал обратно, и я понял, что он ищет, когда мы остановились у стеллажа с буквой «З».

«Том пятый, том пятый», он проводил рукой по книгам и бормотал себе под нос.

— Есть! — он достал увесистую толстую книгу и начал её листать. — Четырнадцатая страница, пятнадцатая страница, шестнадцатая страница… Восемнадцатая страница.

Кто-то вырвал нужную страницу из книги, и мы оба прекрасно знали, кто это мог быть.

— Риона… Она была здесь, — я выругался в сердцах. — Оба заклинания у неё…

— Нам нужно спешить, Ярослав, не думаю, что у нас осталось много времени.

Выйдя из Великой Библиотеки, и воспользовавшись порталом, мы вновь оказались на той же опушке, где расстались с Ингрид, Аэрисом и Калбердом.

— До Стоунбинда несколько часов пути, ускорим шаг, — такого тревожного Халона я ещё ни разу не видел.

— Кровь потомков предателей, и кровь самого мирного и святого существа в мире, о ком идёт речь, у тебя есть предположения, Халон? — несмотря на то, что я был намного моложе архимага, я едва поспевал за ним.

— Согласно легенде, Сандро был предан и убит своими же приспешниками, Ревилом, Бинсом и Камердом. И…опять же, согласно обрывистым кускам информации и словам эльфов и орков со всего мира… До наших дней дожили только потомки Камерда… Говорят, что король Вэлиан был его потомком, а Риона, дочь короля Вэлиана.

— Если это действительно так, то с этой частью ритуала у неё проблем возникнет… А кто в Эрафии считается самым мирным и святым существом? — Я с трудом держал пеший темп Халона.

— Думаю, что даже ты слышал о них, это единороги.

— Я даже видел их, когда мы шли с Ингрид в Форестглен…– грациозные белоснежные со спиральным удивительным рогом на лбу, самое мирное и святое существо. — Тогда у Рионы есть всё, что нужно для ритуала, Халон. Артефакты есть, заклинание есть, свою кровь и кровь единорога добыть не проблема.

— Думаю, Ярослав, что камнем преткновения для неё стала кровь истинной и чистой любви, не каждая кровь обычных влюблённых подойдёт для этого, здесь нужна поистине большая и чистая любовь, безвозмездная, беспричинная… Такая, как у тебя и Ингрид, — теперь я понял, почему Халон так спешит.

— Не дай Бог, мы опоздали, Халон.

Когда уже начало темнеть, мы вышли к Стоунбинду. Ещё на подходе нас встретило несколько отрядов на аванпостах, которые осуществляли контроль и проверку входящих лиц.

Преодолев несколько охранительных редутов и досмотров, мы наконец-то добрались до главного замка наместника. Это было небольшое здание метров пятнадцати высоты. В некоем подобии зала ожидания мы увидели Аэриса, Калберда и Ингрид, которые скучающие сидели на скамейке и о чём-то беседовали. Больше в зале никого не было.

— Вы что, до сих пор не были у наместника? — Халон с удивлением встретил друзей.

— Мы пришли к ночи, когда приём уже был окончен, и вынуждены были заночевать в одном из трактиров. А на следующий день вот, как видишь сидели в очереди на приём. Кстати, мы следующие, и, собственно, последние на сегодня, — Калберд с ухмылкой посмотрел на нас. — Судя по вашим обеспокоенным лицам, вы со своей миссией справились лучше, чем мы?

Халон поведал Аэрису и Калберду о наших приключениях и находках.

— Ингрид??? — в зал вошла почти как две капли воды похожая на Ингрид девушка, в лёгкой тунике, с мечом на поясе, ничего не выдавало в ней дочь наместника.

— Диррид?! О, Боже! Моя Диррид! — Ингрид подскочила и ринулась в объятия сестры. — Я писала, все эти годы, я всегда писала и ждала ответа…

— О, моя сестрёнка, я столько тебе должна рассказать, пойдём, пойдём, — она ухватила Ингрид за руку, и они, смеясь, убежали.

— Я думал, Ингрид наш козырь в разговоре с наместником, — Аэрис вопросительно посмотрел на Халона.

— Позже, да, но при первой беседе излишняя эмоциональность нам ни к чему. Да и если они хорошо поладят с сестрой, то это будет только нам в плюс.

— Наместник Этегар готов вас принять, — дверь в тронный зал распахнулась, и к нам вышел дворецкий, который низко поклонился.

В просторном зале, на величественном троне восседал наместник Этегар. Его облачение не отличалось роскошью: отсутствие золотых украшений, ярких нарядов и помпезных корон свидетельствовало о его практичности и суровом характере. Возраст Этегара, находящийся в диапазоне от пятидесяти до пятидесяти пяти лет, свидетельствовал о его зрелости и опыте. На его щеке, от глаза до подбородка, тянулся длинный шрам, напоминающий о пережитых испытаниях. Длинные седые волосы, тронутые временем, выдавали тяжесть прожитых лет и накопленную мудрость. Этегар был облачен в легкие доспехи, на которых виднелись несколько царапин от мечей. Эти повреждения, свидетельствующие о его активной военной деятельности, подчеркивали его статус не как монарха, устраивающего пиры и охотящегося в свое удовольствие, а как опытного воина, готового в любой момент встать на защиту своих владений.

— Чем могу быть полезен для посланцев из Трэнсома? Тарнум хочет забрать у меня ещё кого-то? Или король приглашает меня на очередной бал? Тогда отвечаю так же, как и в прошлый раз, — Этегар смачно плюнул на пол перед собой.

— Тарнум мёртв, его предали и убили люди короля, он захватил уже всё королевство, остался лишь Стоунбинд…– Калберд сделал шаг вперёд.

После слов о смерти Тарнума на секунду на лице Этегара отразилось беспокойство, однако он быстро взял себя в руки.

— Вон оно что… Что ж, я всегда говорил ему, что король не отпустит такой лакомый кусочек, как Трэнсом, — он с ленцой начал изучать узоры на своей ладони и как бы невзначай спросил: — Все, кто был ему верен до его последнего вздоха, тоже погибли?

— Если вас интересует судьба вашей дочери Ингрид, то она жива, и она пришла вместе с нами, — я сделал шаг вперёд.

— Вот как? Сбежавшая блудная дочь решила вернуться в родное гнездо после смерти своего сюзерена? И где же она?

— Она встретилась со своей сестрой, и они ушли пообщаться после стольких лет разлуки, и, судя по теплоте их встречи, в разлуке не было воли Диррид, — я постарался придать своему лицу пренебрежительное выражение и говорить твёрдо.

После моих слов наместник Этегар, поднялся с трона, резко достал меч и в два коротких рывка оказался прямо перед нами, это было так неожиданно и молниеносно, что мы даже не успели отреагировать. Его охрана, стоявшая по бокам от нас, тоже оголила свои мечи.

— Моя Диррид умерла от страшной болезни пять лет назад… Я не знаю, кого вы видели, но это точно была не моя дочь, — наместник проскочил сквозь нас и с мечом наперевес выбежал на улицу, следом за ним бросились и мы.

Пробуждение нежити

— Её нигде не нашли, — здоровенный рыцарь в потёртых доспехах докладывает Этегару. — Мы обыскали каждый закоулок, каждый дом в Стоунбинде.

— Это всё происки короля! Происки Армитстоуна! Он похитил мою единственную дочь! Он хочет, чтобы мы сдались ему, преклонили колени, подчинились! — Этегар в злостной тираде нервно шагал по тронному залу из стороны в сторону.

— Мы же объяснили вам, что всё гораздо сложнее, король лишь пешка в этой игре, главная угроза — это Риона, это её рук дело, теперь у неё есть всё для того, чтобы создать портал и впустить в наш мир некромантов, — Халон говорил спокойно и размеренно.

— Нам нужно остановить её, и вернуть Ингрид, пока ещё есть время! — весь день я был как на иголках, у меня увели её, увели мою любимую прямо из-под носа.

— Это, если верить всему, что вы говорите, всему, что вы якобы нашли в Великой Библиотеке, — Этегар скептически отнёсся к нашему рассказу. — Некрополь? Некроманты? Сандро? Это же детская страшилка, миф, легенда…

— Мы, как и вы сейчас долгое время не верили в это, не хотели верить… Но доказательства налицо, и каждая минута наших прений лишь на руку Рионе, — Калберд подошёл к Этегару и положил руку на его плечо. — Я понимаю, вы не любите Трэнсом, вы ненавидели Тарнума, но вы же любите вашу дочь… Поверьте нам ради жизни Ингрид.

Этегар посмотрел на всех нас и задумчиво почесал лоб:

— На месте разлома между мирами… Где это может быть?

— Мы не знаем…

— Но, это может знать чернокнижник, так? — Этегар вопросительно посмотрел на нас.

— Осталось только отыскать его, поймать, и заставить говорить, а времени у нас нет.

— Половину работы я сделал за вас, семь дней назад мои следопыты поймали чернокнижника, в двух днях пути от Стоунбинда, он сейчас находится в моей темнице, так что дело за вами, архимаг, — Этегар посмотрел на Халона, на лице которого отразилось приятное удивление.

Не теряя ни минуты, мы отправились в темницы Стоунбинда, сырые и тёмные, здесь умирала надежда и веяло безысходностью. На входе нас встретили двое крепких охранников, а внутри длинный коридор с одиночными клетками по обе стороны, где сидели заключенные.

Мы подошли к самой дальней клетке, где внутри, пристёгнутый оковами, сидел одинокий старик.

— Мы отобрали у него это, — Этегар протянул Халону посох и увесистое кольцо с большим красным рубином.

— О, чужеземец, ты до сих пор жив? Вот так неожиданность, — старик открыл глаза и посмотрел на меня, я сразу узнал в нём того, кто устроил бойню на пути из Форестглена в Трэнсом, это был Джеддит. Он посмотрел на мою руку и заметил сапфир. — Ого, да ты теперь и чародей… Вот так поворот судьбы.

— По законам Стоунбинда, через два дня состоится суд, на котором тебя признают виновным в чёрной магии и убийствах, и приговорят к смерти, — Халон открыл клетку и подошёл к Джеддиту. — Ты можешь смягчить свою участь…

— Смягчить? Да брось, Халон, неужто ты думаешь, что я поверю, что мне сохранят жизнь? — Джеддит скептически посмотрел на него с улыбкой.

— Стоунбинд не находится во власти короля, и, учитывая ситуацию, сведения, которые ты можешь нам дать, гораздо важнее твоей смерти.

— Дайте угадаю, вы дошли до сути, наверняка посетили Великую Библиотеку, вот только, как и всегда, остались на два шага позади, так?

— Разлом между мирами… Где это место? Где Риона будет открывать портал?

— Ты не озвучил, что я получу взамен?

— Мы уничтожим твой посох и камень, и погрузим тебя в сомнус, а после того, как мы остановим Риону, мы откроем портал в подземелье и отправим тебя туда, где тебе и место.

— Сомнус? — я шёпотом обратился к Калберду.

— Это что-то вроде гипнотического сна, крайне сложное заклинание, мало кому подвластное, выйти из этого сна можно только в двух случаях, либо тебя пробудит тот, кто погрузил, либо умерев.

— Хорошо, это справедливое предложение, давно уже хотел выспаться и отдохнуть, — Джеддит посмотрел на нас. — Вам всё равно не успеть, вам не остановить её, и уже тем более, вам не по силам остановить Сандро.

— Где это место?

— Разлом между мирами — это Рифт.

— Готовьтесь, через час выдвигаемся, а я пока что займусь им, — Халон подошёл к Джеддиту, положил обе руки на его голову и, закрыв глаза, начал шептать какое-то заклинание.

Мы же все вышли из темницы, Этегар перед тем, как уйти собирать войско, сказал нам:

— Я не могу оставить Стоунбинд совсем без защиты, поэтому я возьму только часть войска.

— Я отправляюсь в Элементон, нам нужна поддержка Лабеты… И возможно, учитывая новые вводные, откликнутся и другие, — Калберд наспех со всеми попрощался и ушёл.

Мы с Аэрисом остались вдвоём дожидаться Халона.

— Что такое Рифт? Где это место, Аэрис? — в темнице я заметил, как лица присутствующих стали ещё более угрюмыми, когда Джеддит назвал это слово.

— Это место между нашим миром и подземным, там нет правителей, нет городов, нет живых существ, это мёртвое место… Говорят, что Рифт находится под толстым слоем льда и воды, далеко на севере, — Аэрис поёжился, у эльфа особая «любовь» к холоду.

— Думаешь, у нас есть шансы, Аэрис?

— Шансы есть всегда, Ярик, но как минимум, наша смерть не будет напрасной, она объединит все фракции и Эрафия одержит победу.

Мысли о смерти часто преследовали меня, особенно сейчас, когда наши силы явно уступали силам противника. Но особенно меня угнетало, что в такой момент рядом со мной нет Ингрид, я не готов умирать, ещё раз не взглянув в её глаза, не почувствовав сладость её губ и теплоту её рук.

Спустя тридцать минут к нам вышел Халон, он выглядел уставшим и измотанным.

— Ты в порядке, Халон? — я помог архимагу присесть на ступеньки.

— Всё нормально, Ярик, скоро восстановлюсь, не простое заклинание, которое требует много энергии, — он, как и всегда, улыбнулся мне.

— Аэрис рассказал мне про Рифт, как мы доберёмся до туда?

— Быстро? Никак. Наши двести лучников и войско Этегара отправятся пешим ходом и на лошадях, это почти четыре дня пути. Калберд с Лабетой и её элементалями присоединится к нам через три дня. Ну а мы воспользуемся порталами и доберемся до туда за несколько часов.

— Всегда хотел спросить, почему мы не можем перенести через твои порталы всех? — Мой вопрос вызвал ухмылку на лице Халона.

— Чтобы открыть портал, как тот, с помощью которого мы отправились в Великую Библиотеку, я трачу не только свою энергию и силу, но и моего камня… И когда через портал помимо меня проходит ещё одно живое существо, это требует дополнительных сил. А теперь представь, что будет, если через него пройдёт тысяча человек?

— Камень разрушится?

— Если бы дело было только в этом… Моя энергия будет неконтролируемой, как и сила камня, и люди, которые на мгновение окажутся между одной точкой и другой, могут попросту застрять там навсегда или умереть.

— Мы отправимся туда втроём? И почему нам потребуется несколько часов, если мы воспользуемся порталом?

— Нас будет четверо, боюсь, что наместник Этегар будет настаивать, что он должен пойти с нами. Я его понимаю, там его дочь, да и такой опытный и искусный воин нам точно не помешает, — Халон кивнул вниз головой, смотря позади меня, это возвращался Этегар. В его ножнах длинный меч, а за поясом два коротких клинка для быстрого боя. За спиной висел крепкий железный щит.

— Я отдал все указания и дал маршрут своему войску, пятьсот лучников, пятьсот кавалеристов и полторы тысячи рыцарей. Этой армии в мастерстве нет равных на землях Эрафии, — Этегар горделиво посмотрел на нас.

— А почему нам потребуется несколько часов? Это потому, что, Ярик, не на всех землях можно открыть портал, есть определенные заклинания, очень древние, наложенные многие тысячи лет назад, которые блокируют магию. Я смогу закинуть нас на максимально дальнее расстояние, но дальше никак.

Мы вышли за пределы Стоунбинда вчетвером, все были одеты в тёплую одежду, что вызывало недоуменные взгляды горожан.

Халон с помощью своего посоха создал портал: небольшое белое свечение вокруг зелёного рубина на конце посоха. Мы все притронулись к рубину, и нас закружило в вихре свободного падения. Как и в прошлый раз у меня сдавило все внутренности, невыносимая боль, но я представил лицо Ингрид, и боль отступила.

После того как я открыл глаза, первое, что я почувствовал это беспощадный жгучий ветер. А первое, что я увидел, это протянутую в мою сторону огромного размера ладонь, в которую с запасом поместилась бы моя голова. Это был Титаниус.

— Рада тебя вновь видеть, Ярослав, — из-за спины Титаниуса на своём чешуйчатом теле выплывает нага Амбела.

— Но как вы так быстро могли здесь оказаться? — я с удивлением посмотрел на старых знакомых.

— Я отправил им послание сразу после посещения нами Великой Библиотеки, я понимал, что речь может идти только о двух местах, и одно из них — Рифт. Как видишь, я не прогадал, — Халон тепло поприветствовал свою охрану. — Давайте не будем медлить, идёмте.

Этегар всю дорогу удивлённо рассматривал Титаниуса и Амбелу, как будто не доверяя своим глазам.

— А орки, Халон? — я шёл с архимагом немного впереди остальных.

— Я отправил им весточку, куда и с кем мы отправились, как и в Мануфэктир, так что они будут наготове около своих границ.

Спустя около трёх часов пути мы наткнулись на огромное замёрзшее озеро, на многие километры простирающееся вдаль.

— Пришли, — Халон подошёл к берегу и навёл посох на ледяной панцирь, после короткого взмаха, лёд с треском разошёлся в разные стороны, выпустив наружу ледяную воду.

— Нам лезть туда? — Аэрис глянул в пучину.

Халон навёл на Аэриса свой посох и что-то пробормотал, после чего проделал тоже самое с каждым.

Когда он навёл посох на меня, я почувствовал, как вокруг меня появилась какая-то невидимая оболочка, ветер вдруг перестал обжигать лицо, да и в целом стало как-то жарковато.

— Это заклинание защиты от стихий, так что можете не бояться теперь холода или воды, — Халон нырнул в воду, и мы последовали его примеру.

И правда, толщи воды как будто обгибали мой силуэт, не притрагиваясь ко мне. Халон всё быстрее углублялся на самое дно, и мы следовали за огоньком на конце его посоха.

Когда мы почти достигли дна, то увидели перед собой две небольших дыры, как будто двери и я заметил, как Халон ненадолго замешкался, после чего вплыл в левую.

Мы вплыли за ним и вынырнули на поверхность, как из проруби. Мы оказались в какой-то безжизненной пустыне, только песок здесь был красным, как на Марсе, тёмные тучи заграждали любой свет, поэтому было невозможно понять, какое время суток здесь. Вокруг, на многие километры, ничего и никого, абсолютная пустота, даже ни одного одинокого деревца.

— Это Рифт, Халон? Мы успели? Мы пришли раньше Рионы? — я пытался сквозь ветер докричаться до Халона, который в молчании стоял и смотрел на горизонт.

— Видимо, я ошибся, это не та дверь, вернёмся к другой, — мы нырнули и поплыли к правой двери. Первым вынырнул Халон, следом за ним Титаниус и Амбела, после них Аэрис и Этегар. Перед тем как всплыть, я бросил взгляд на толщи льда над нами и с удивлением обнаружил там огромную тень, размером с целый замок, эта тень нависла чуть ли не над всем озером. В следующее мгновение тень резко упала и пробила ледяную корку озера, и в воду погрузилось нечто огромных размеров. И тогда я понял, что это корабль, гигантских размеров корабль. Странно, кто мог сюда приплыть или прилететь?

Бросив ещё один взгляд на него, я вынырнул из дыры и застал весьма однозначную картину.

Все мои друзья стояли во всё оружие, и их взгляды были нацелены на одного единственного человека, который был перед ними.

Это был мужчина, лет тридцати, волосы аккуратно собраны в косичку, спокойный взгляд его зелёных глаз нехотя пробегался по всем нам. На нём была одета простая чёрная мантия, которая была длиной по колени, а в руках не было ничего, кроме одного кольца чёрного цвета на мизинце.

— Где она? Где Ингрид? — Халон навёл на незнакомца посох и казался максимально сосредоточенным.

Я оглянулся по сторонам, всё та же безжизненная красная пустыня, ни одного признака, что здесь проводился какой-то ритуал или открывался портал.

— Вы считаете нас монстрами, Халон? В заклинании говорилось о крови истинной и чистой любви, нам незачем было убивать Ингрид, достаточно было нескольких капель её крови. Она сейчас в полном порядке и в безопасности, не стоит переживать, — незнакомец сделал один шаг вперёд и сел на землю. — Ваш друг видел его, корабль. Сандро, Риона, Ингрид и остальные уже покинули это место, вы немного не успели, что, впрочем, даже хорошо для вас, тем самым вы сохранили свои жизни.

— Вы человек? — я сделал пару шагов в его сторону.

— Что вы вкладываете в это понятие? Внешне? Как видите, да. Бьётся ли моё сердце? Сами посмотрите, — он раздвигает на груди мантию в разные стороны и оголяет свой торс, точнее, торчащие рёбра, без кожи, куски плоти лишь отрезками хаотично набросаны сверху в разных местах, а там, где должно быть сердце ничего нет.

— Зачем вы пришли в Эрафию?

— Его взгляды не разделяли только потому, что они были другими, его не поняли, его предали и изгнали, он просто хочет вернуться домой…

— И заодно уничтожить всё живое в Эрафии…– закончил за него Халон.

— Этот мир отравлен… Эльфы, люди, орки, и другие фракции, у вас нет единения, каждый сам за себя и каждый сам по себе, разве это гармония? Разве такого развития заслуживает этот мир? Нет. Мы так не думаем. Мы сделаем так, что вся Эрафия будет жить в мире и гармонии, под флагами лишь одной фракции — нежити, — незнакомец несколько раз постучал по своему кольцу.

— Мы вынуждены будем вас задержать…– Этегар, держа меч двумя руками, сделал несколько шагов вперёд.

— Вайш. Меня зовут лорд Вайш, — незнакомец поднялся с земли. — К сожалению, я не могу этого допустить…

Этегар в два коротких быстрых рывка оказывается прямо перед ним и заносит меч для смертельного удара, но Вайш лишь сделал шаг в сторону, а меч Этегара рассыпался на тысячи мелких осколков. После чего незаметным движением руки Вайш отбросил Этегара на несколько метров назад, где наместник, ударившись о камень, потерял сознание.

Следом Амбела и Титаниус, действуя сообща, зашли с двух сторон. Амбела вскинула свой ледяной лук и отправила сразу три стрелы в сторону некроманта, а Титаниус метнул в него свой сияющий меч.

Вайш, с ухмылкой на лице, и даже с показательной ленцой, лишь поднял вверх руку. Стрелы и меч остановились в нескольких сантиметрах от него, после чего развернулись.

— Скучно, — некромант щёлкнул пальцами и отправил оружие в атаку. Три стрелы впились в грудь Амбелы, она вскрикнула и упала на землю, в её хищных глазах погас огонёк жизни. Я поворачиваю голову на Титаниуса, в его животе насквозь торчит его же меч, величественный и, как я думал, непобедимый титан замертво падает на песок.

— Не-е-ет! — Халон, с криком ярости запустил в некроманта ледяную глыбу, возникшую из ниоткуда, но тот успевает создать перед собой невидимый щит, о который она разбилась.

Этегар всё ещё лежал без сознания, рядом с ним в ступоре стоял Аэрис.

Я хаотично пытался вспомнить все заклинания, которые знал, но на ум, как назло, ничего не приходило.

— «Sabulum mobilis»! (Зыбучие пески) — Халон продолжал атаковать некроманта, тот даже не попытался блокировать заклинание и начал медленно погружаться в песок, на его лице по-прежнему была ухмылка.

Когда его тело и голова уже ушли под песок, тот неожиданно раздвинулся, и оттуда по появляющимся песочным ступенькам вышел Вайш.

— Халон, я столько слышал о тебе, самый наш главный враг, самый сильный чародей в землях Эрафии… И вот это? Ты серьёзно хотел причинить мне вред заклинанием для детишек? — Вайш неодобрительно покачал головой. — Если вы не можете даже справиться со мной, то как вы собирались одолеть Серокрона? И уж тем более Сандро?

При имени Серокрона, передо мной вновь возник тот сон, где мне удалось сразить его с помощью обманки, двойного заклинания. Пока Вайш был полностью поглощён битвой с Халоном, я сделал несколько шагов в сторону, чтобы оказаться вне поля его зрения.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь, думаю о Ингрид, о том, как ей сейчас тяжело:

— Еxcidium mortuorum, — из моих наручей вырывается яркий луч света и несётся в сторону Вайша. Луч ещё не долетает до некроманта, а я уже произношу следующее заклинание. — Ictus criticus.

Вайш легко отражает первое заклинание, но с большим трудом реагирует на второе, которое сбивает его с ног, но не ломает их, как во сне. Ухмылка на его лице сменилась удивлением.

— Любопытно, — поднявшись, он бросил на меня изучающий взгляд, после чего дотронулся до кольца и исчез в вихрях песка.

— Двойная атака? Ты где этому научился, Ярик? Потрясающе! — Халон тоже с удивлением смотрел на меня.

— Во сне… Но там это получилось, а тут я был слишком медлителем и недостаточно настойчив, — я смотрю на мёртвые тела Титаниуса и Амбелы. — Мне очень жаль их, Халон…

— Да, они верой и правдой служили мне долгие годы, но они приняли смерть достойно, в бою с сильным врагом, как настоящие войны, — Халон подошёл к Этегару, который уже приходил в сознание.

— Простите меня… Я не знаю, что на меня нашло, я впал в ступор и не мог пошевелиться…– Аэрис со слезами на глазах обратился к нам.

— Мой дорогой Аэрис, мой друг, единицы способны противостоять такой чёрной магии… И я рад, что ты ничего не предпринял, потому что почти наверняка это закончилось бы твоей смертью, — Халон положил руку на плечо эльфу и по-отечески обнял его.

— Значит, это всё правда, нежить, некроманты, Сандро…– Этегар с трудом поднялся на ноги. — Но как же возможно победить такую силу?

Халон окинул нас оптимистичным взглядом:

— У всех есть слабые места, и уверен, что у них тоже. Нам нужно выбираться и идти навстречу нашей армии, мы должны оповестить всех: орков, людей, эльфов, элементалей, все фракции. Война началась. Великая война за судьбу всего живого, за судьбу Эрафии.

План "Трезубец"

— Куда они отправятся первым делом? Какие у них планы? Какие слабые места?

Я нахожусь на большом совете Эрафии, в спешном порядке собранном в Кинглотене, нейтральном городе, который располагается в северных землях. Этот город когда-то принадлежал оркам, но из-за здешнего климата, который стал невыносим для постоянной жизни, они оставили его, и теперь это был заброшенный город, в котором путник был редким гостем, но сейчас этот город кипел жизнью.

Совет старейшин Мануфэктира, наместник Стоунбинда Этегар, магистры Элементона, владыки орков, друиды эльфов, все собрались для решения вопроса о защите Эрафии.

Все, кроме короля людей…

Я с Аэрисом стояли поодаль, в толпе, среди эльфов и орков, всех, кто сопровождал свои делегации, но не имел голоса на большом совете.

— Почему не явился король? Армитстоуну нет дела до войны? — крупный молодой орк по имени Раггрек встал в полный рост. — У него есть дела поважнее?

— Мой зелёный пылкий друг, есть основания предполагать, что король давно уже не является защитником королевства людей… Что он развязал гражданскую войну и был инициатором убийства Тарнума, командующего армией Трэнсома, — со своего места встал Монер, верховный элементалист разума, как и в прошлую нашу встречу с ним, его лицо, было скрыто под мантией.

— Так давайте убьём предателя! Наведём порядок внутри Эрафии! — Раггрек поднял вверх свою огромную секиру, и другие орки под улюлюканье сородича подняли громкий гул.

— Сандро и Риона именно этого и хотят, чтобы мы ослабли, проливая кровь друг друга, король соединил в Армитстоуне две крупнейшие армии королевства людей, армию столицы и армию Трэнсома, и если мы пойдём на столицу, то будут колоссальные потери с обеих сторон…– Калберд поднялся со своего места.

— И что же ты предлагаешь, чародей? Ждать, когда король ударит нам в спину в разгар сражения? — Со своего места поднялся грациозный эльф, Верховный Жнец Форестглена и по совместительству отец Аэриса.

— Нет, мы разработали план… Трезубец…– Халон вышел в самый центр и явно заинтриговал всех, потому что и орк, и эльф и даже Монер сели обратно на свои места.

— Трезубец? — Монер спросил у Халона уже сидя на своём месте.

— Да, в этой войне нам не победить грубой силой и количеством, Сандро появился здесь всего лишь с двумя ближайшими приспешниками и небольшой горсткой армии, на тот корабль, что мы видели в Рифте больше попросту, не поместилось бы. Это значит, что основные свои силы он будет собирать уже здесь. Нам неизвестно как быстро он наберёт своё тысячное войско мёртвых, но нам кажется, что он начнёт с небольших деревень, поселений, трактиров… По данным нашей разведки, не все в Армитстоуне довольны политикой короля, зреют недовольства, мятежи.

— Да сдался нам этот Армитстоун! — Орк вновь не выдержал.

— Армитстоун — это боевые отряды грифонов, это четыре тысячи лучников, две тысячи рыцарей, восемь тысяч алебардщиков, это армия, которая в три-четыре раза превышает численностью то, чем мы располагаем в настоящее время, уважаемый Раггрек… Мы не можем раскидываться такой возможностью…

— И что же вы задумали? — Монер с интересом смотрел в сторону Халона.

— В Армитстоуне давно работает глубокая и разветвлённая сеть нашей разведки, мы отправим туда Калберда, Ярослава и Аэриса, они в кратчайшие сроки поднимут смуту, бунт, мятеж… И убьют короля, — Халон бросил грустный взгляд на нас, ему явно было не по душе убийство короля, но в текущей ситуации других вариантов не было.

Мы все и создали план «Трезубец», пока ждали в Кинглотене прибытие всех делегаций, поэтому эта новость ни меня, ни Калберда, ни Аэриса не удивила.

— У трезубца три зубца, первый — убийство короля и получение самой крупной армии в Эрафии к нам в союзники, — Халон продолжил после небольшой паузы, чтобы все переварили полученную информацию. — Второй — это Вайш и Серокрон.

— Приспешники Сандро? — Один из старейшин Мануфэктира удивлённо приподнял бровь.

— Вайш и Серокрон — сильнейшие некроманты, мы с трудом выстояли против Вайша в Рифте, но они не бессмертны. Сандро не будет ходить по деревням и поселениям всей толпой, они разделятся, чтобы сделать всё максимально быстро, и в этом наш шанс. Мы подготовим небольшой отряд, лучшие из лучших, и попробуем выследить одного из них, чтобы захватить.

— Зачем нам пленник?

— Информация. То, чего у нас сейчас нет, — это информация, нам нужно узнать всё, об их планах, об их слабых местах и прочее, — Халон посмотрел на Монера. — Я возглавлю этот отряд, вместе со мной будет один из сильнейших архимагов Мануфэктира — Найминус. Кто ещё готов пойти на такой риск?

После минутной паузы со своих мест встали два эльфийских друида:

— Наша магия леса и природы с тобой, Халон.

Следом поднялись три орка:

— В отряде должен быть не только ум, но и сила, наши топоры и секиры с вами, архимаг.

После чего поднялся Монер:

— Это очень тёмная магия, и я почту за честь испытать свои силы в сражении с ней.

Последним встал со своего места мужчина средних лет с суровым выражением лица, в его ладонях горел настоящий огонь, это был элементалист огня — Интей.

— Спасибо вам, друзья, я очень признателен, — Халон отвесил поклон каждому из вставших.

— Я так понимаю, Халон, что третий зубец ты оставил на сладкое? — Один из эльфов загадочно улыбнулся, как будто догадываясь, о чём идёт речь, и все остальные бросили удивлённые взгляды на архимага.

— Да, думаю, что настало время нам навестить и разбудить наших старых союзников, спящих где-то на далеком севере…– взгляд Халона блеснул драконьим огнём, и воздух взорвался бурными аплодисментами и довольными выкриками.

* * *

— Каковы будут приказания? — Серокрон, Вайш и Риона стоят перед Сандро на корме корабля. Вокруг них стояло несколько десятков фигур в рваной и изношенной одежде, которая выглядит так, будто она была частью их жизни до смерти. Их лица искажены, с пустыми глазницами, некроманты называли их Призраками. — Они узнали о нашем прибытии раньше, чем мы думали, теперь они будут готовы.

— Это уже не важно…– Сандро смотрел на своих соратников своими яркими и проницательными глазами, которые искрились мудростью. С виду ему было не больше сорока лет, его волосы, слегка вьющиеся, были цвета темного дерева, на нём была одета самая обыкновенная мантия зелёного цвета, а на запястьях сверкали простые, но элегантные браслеты. Его легко можно было бы спутать с обычным крестьянином. — В этом мире нет смертного, который был бы мне равным…

— Повелитель, не было ли ошибкой не брать с собой всю нашу армию?

— Портал — вещь хрупкая, после долгих лет ожиданий я не мог так рисковать… Мы создадим новую армию здесь, и когда я обрету могущество и открою другие миры, то мы обязательно заберём с Некрополиса всех наших приспешников.

— Фракции собираются в коалицию, до меня дошли слухи, что они собираются убить короля в Армитстоуне… Пошлют для этого туда этого чужеземца Ярослава, чародея Калберда и эльфа Аэриса. — Риона вальяжно прогуливалась из стороны в сторону по палубе.

— Да…– Сандро подошёл к связанной невидимыми путами Ингрид, которая сидела возле левого борта и молча слушала их диалог. — Ты отправишься в Армитстоун, Риона, и помешаешь их планам, убей всех троих…

— Что делать нам? — Серокрон стоял с посохом в руке, он был очень молод, длинные светлые волосы, очаровательная улыбка, чувственный взгляд, он легко мог бы завоевать сердце любой женщины.

— Через день мы доберемся до южных земель эльфов, ты и Вайш начнёте порабощение с небольших деревень, возьмёте с собой Призраков, на случай непредвиденных обстоятельств.

— А вы, повелитель?

— Я хочу навестить свой родной дом в Энроте… Есть одно незаконченное дело там… Будьте осторожны, не стоит недооценивать силу людей и остальных, мы не должны повторить ошибок прошлого…

* * *

— Драконы? Сколько их было во время прошлой войны? Они умеют разговаривать? Каких они размеров? — Я шёл рядом с Калбердом и Аэрисом и закидывал их вопросами.

— Ты как мой маленький племянник, миллион вопросов в секунду, Ярик, — Калберд улыбнулся. — Сосредоточься лучше на нашем задании, а когда придёт время, драконов ты и так увидишь.

— Как мы незаметно проникнем в Армитстоун? — Аэрис был серьёзен, появление эльфа там явно не останется незамеченным.

— Мы используем заклинание перевоплощения, — Калберд напротив был спокоен, а я сразу вспомнил, когда первый раз увидел Ингрид на собрании, тогда она была в образе мужчины в капюшоне, не только с изменённой внешностью, но и голосом. — Мы приедем в Армитстоун под видом обычных купцов с далёкого города Хэмтэджа, расположимся в обычной гостинице, будем продавать наш шёлк и покупать местные доспехи у достопочтенных кузнецов. Мы не должны вызывать подозрений, первые пару дней за нами точно будет слежка, но когда они убедятся, что ничего интересного в нас нет, тогда мы начнём действовать.

Мы дошли до промёрзшей опушки, ветер обдувал нас со всех сторон.

— Отсюда до ближайшего тракта используем портал, а дальше уже несколько часов пути на повозке, — Калберд произнёс уже знакомое мне заклинание, его фиолетовый изумруд заблестел, мы все прикоснулись к нему и перенеслись подальше от холода.

Это уже далеко не первое моё перемещение, так что в этот раз всё прошло гладко, ни тошноты, ни боли, никакого дискомфорта. Спустя мгновение мы оказались на берегу маленького озера, чуть поодаль располагался тракт, ведущий в Армитстоун.

— Аэрис, начнём с тебя, — Калберд направил на него руки и произнёс какие-то слова, совсем неразборчиво. На моих глазах длинные заострённые уши эльфа приняли вполне себе людской вид, острые черты лица и высокие скулы опухли, а большие, выразительные глаза сузились, и спустя несколько минут передо мной стоял пухленький купец, совершенно неприметный.

— Слушай, а полнота мне идёт, — Аэрис с улыбкой рассматривал свои пухлые руки и щупал своё лицо.

— Теперь ты, Ярик, — как будто чьи-то невидимые руки, крепкие и сильные, начали мять мне лицо и тело, боли не было, но ощущения были не из приятных. — Готово.

Аэрис посмотрел на меня и громко рассмеялся.

— Что такое? — я испугался своего же голоса, он был женским. — Это шутка, Калберд, скажи, что ты пошутил?

— Мой юный друг, пребывание в компании хорошенькой девушки открывает удивительные перспективы, поверь мне, — Калберд ухмыльнулся, а я посмотрел на своё отражение в воде, на меня смотрела молодая девушка, тёмные роскошные волосы, выразительные зелёные глаза, курносый носик и пухленькие губки.

— Не слишком ли эффектно? — Я с сомнением посмотрел на Калберда, который уже закончил своё превращение в обычного старика, с седой бородой и уставшими глазами.

— По нашей легенде ты моя дочь, а насчёт эффектности, не забывай подмигивать страже и местным, дабы нам не задавали лишних вопросов, а теперь идём.

Мы вышли на тракт, где нас ждала достаточно большая повозка, запряжённая двумя лошадьми, она была набита шёлком и другими редкими материалами.

— Откуда она здесь, Калберд?

— Как я и говорил, в Армитстоуне и его окрестностях у нас работает обширная сеть агентов, — Калберд погладил двух мощных чёрных коней, которым предстояло тянуть повозку и нас.

Мы ехали пару часов, пока не добрались до первого аванпоста, на котором нас встретил отряд из пяти зевающих копейщиков. Двое самых молодых из них без особого энтузиазма подошли к нашей повозке.

— Кто вы? Зачем направляетесь в Армитстоун? — молодой копейщик, у которого ещё даже усы не начали расти, небрежно выставил перед собой длинное копьё.

— Господи, осторожно, а то проткнёшь ненароком старика! — Калберд отодвинул рукой остриё копья от себя. — Мы едем из Хэмтэджа, хотим продать шёлк и другие материалы, и запастись кольчугой, лезвиями для мечей и щитами.

— А вы знаете, что две недели назад король постановил, что въезд в Армитсоун разрешён только по предварительному согласию, полученному либо лично от короля, либо от баронов?

— Юный рыцарь… Мой отец уже стар, а мы провели в дороге почти четыре дня… Конечно, если бы мы знали, что необходимо разрешение, то оформили бы его, но до нашей глубинки постановление короля, видимо, не дошло… Не заставляйте нас проделывать такой долгий и опасный путь обратно…– Я слез с повозки, подошёл к нему, мило улыбнулся и сделал обиженные глазки, хотя внутри это всё, конечно, было противно, но выбора не было.

— Ох, мадам, я не сразу вас заметил, и… Я не рыцарь, ещё не рыцарь…– Молодой копейщик густо покраснел.

— Мы так устали с дороги, поверьте, мы не представляем никакой опасности… Мы буквально на неделю, продадим, купим и сразу же покинем нашу великую столицу, — я бросил взгляд на второго копейщика, который тоже покраснел и чуть не выронил копьё из рук.

­– Да, конечно, мэм, мы и не сомневались в ваших чистых помыслах…

— Что это вы тут развели балаган? — К повозке подходит самый старший из всех, судя по нашивкам, он был унтер-офицером, на лице отпечатаны шрамы былых сражений, твёрдый взгляд, этот солдат явно повидал больше, чем этот аванпост. Он бросил на меня негодующий взгляд. — Нет разрешения — нет въезда, или вы думаете ваша улыбка и томные взгляды выше приказа короля?

— Я…Нет… Что вы…– Ситуация накалялась, к повозке подошли оставшиеся двое копейщиков, явно заинтересовавшись, что происходит, краем глаза я заметил, как Аэрис расстегнул ножны и немного выдвинул из них меч.

— «Obliviscere, sinite tenebrae tuam memoriam dissolvere», — Калберд резко вскочил со своего места и, направив на копейщиков руки, быстро произнёс заклинание, я уже слышал это заклинание, в пограничных землях, когда чернокнижник Джеддит направил кентавров на своих же. — Вы пропустите нас и дальше будете нести службу, вы не видели нас, забудьте.

Солдаты опустили свои копья, в их глазах я заметил пелену и бессмысленность, они вернулись на свои места, а мы спокойно проехали дальше.

— Это гипноз, Калберд? Заклинание гипноза? Джеддит им пользовался тогда в лесу, — я вопросительно посмотрел на Калберда.

— Не совсем, скорее заклинание забывчивости, они будут помнить всё, что было до встречи с нами, и всё, что будет после, но саму встречу нет.

— Это разве не тёмная магия? Изменением сознания издревле занимались только чернокнижники, разве нет? — Аэрис тоже с интересом посмотрел на чародея.

— В нашей ситуации, друзья, уже нет разделения на чёрное и белое, мы либо победим любой ценой, либо проиграем…– Лицо Калберда было максимально серьёзным, и мы с Аэрисом поняли, что он готов на всё, ради спасения Эрафии, даже если понадобится отдать свою жизнь или встать на тёмный путь.

* * *

К аванпосту подъезжают трое путников, одна на яркой грациозной белой лошади, белокурые волосы собраны в аккуратную косу, светлый цвет кожи, выразительные голубые глаза, это была Риона.

Ещё двое на чёрных мощных конях: один, с повязкой на лице, закрывающей глаз, со взглядом, полным ненависти и отвращения, это был Фаелин, брат Аэриса, второй, мужчина средних лет, низкого роста, не выше метра шестидесяти, с мягкими чертами лица, это был лучший агент тайной службы Трэнсома — Иерон.

К ним, спотыкаясь, подбегают копейщики, стоящие на этом аванпосте.

— Ваша милость, — они преклоняют одно колено перед Рионой.

— Кто-нибудь необычный появлялся в последние три дня?

— Нет, ваша милость, все купцы и гости столицы пропускаются строго по пропускам…

Риона спешилась с лошади и подошла к унтер-офицеру, она положила на его голову руку и, закрыв глаза, начала шевелить губами. Спустя пару мгновений она взобралась на лошадь, и вся троица двинулась в столицу.

— Что вы увидели? — Иерон с интересом посмотрел на неё.

— На этих копейщиков было применено заклинание забывчивости… Около двух дней назад, значит, наши гости уже в городе, — она алчно улыбнулась.

— Может, стоит предупредить короля?

— Чтобы этот болван посеял панику и сделал кучу необдуманных шагов, тем самым спугнув их? Нет, у нас ещё достаточно времени, чтобы самими добраться до них, они где-то в городе, где-то прячутся и подымают свои агентурные сети, почти наверняка они все приняли изменения внешности, будьте бдительны и внимательны, — тройка лошадей въезжает в открытые ворота Армитстоуна, города, где уже во всю идёт приготовление плана убийства короля, города, где в ближайшие дни будет пролито много крови.

Чужой среди своих

Обсуждение плана проходило в уединенном уголке трактира, где мы могли говорить свободно, не опасаясь подслушивания. Атмосфера была напряженной, но полна решимости. Мы сидели за столом, и каждый из нас понимал, что от нашего обсуждения зависит будущее королевства.

— Итак, давайте подытожим. У нас есть информация о короле и его распорядке. Калберд, ты можешь рассказать о том, что удалось узнать? — я старался говорить полушёпотом.

— Да, я выяснил, что через два дня будет празднование, одна из дочерей короля выходит замуж. Этот день будет проведён с большим размахом, много гостей, знати и влиятельных людей. Это наша возможность. В этот день его охрана будет занята, и мы сможем воспользоваться этим.

— Хорошо, но нам нужны союзники. Мы не сможем сделать это нашей группой в двадцать человек. У тебя есть кто-то на примете, Калберд? — Аэрис отпил из бокала вино.

— Двадцать человек? Нет, мы не можем использовать агентов, которые в городе, так мы их выведем из подполья, а они нам ещё пригодятся, они годами выстраивали нашу сеть, они наши уши и глаза, но не оружие, — глаза Калберда были уставшими, но полны решимости.

— А кто-то из баронов? Знать? — с надеждой в голосе спросил Аэрис.

— Много кто, но в открытый конфликт никто вступать не будет, как и мешать нам, пока король жив, мы сами по себе тут.

— Хватит уже говорить загадками, ты же явно что-то утаиваешь от нас! — Аэрис от нетерпения слегка повысил голос, чем на пару секунд привлёк внимание хозяина трактира, которого и так несколько удивила такая разношёрстная компания в такое утро: старик, толстяк-купец и очаровательная молодая девушка.

— Мы много думали все эти дни с вами, проговаривали множество вариантов и планов, но они все невыполнимы… А время идёт, от нас ждут результата… Усложняет всё дело ещё тот факт, что в город прибыла Риона, Фаелин и Иерон. И я думаю, что они знают, что мы в городе.

— В чём твой план, Калберд? — Мне кажется, я начинал понимать, к чему подводил нас чародей. Тихо и спокойно убить короля и покинуть город без потерь — невозможно.

— Наживка. Мы займём места на свадьбе в роли обслуги. Ярик будет молодой обаятельной официанткой, ты, Аэрис, будешь в роли одного из десятков помощников на кухне. А я притворюсь дальним родственником какой-нибудь двоюродной кузины со стороны жениха, — Калберд сделал глоток вина, посмотрел по сторонам и продолжил. — Когда будет достаточно съедено и выпито, я раскрою себя, чтобы сосредоточить на себе внимание охраны и Рионы.

— Тебя поймают и…

— Убьют? Да, весьма вероятно, но могут и не поймать, а могут и не убить, я всё-таки чародей, Ярик, — Калберд подмигнул мне и поставил на стол крохотный, размером с колпачок от ручки, чёрный флакон с какой-то жидкостью. — Здесь, очень редкая вещь, яд гидры.

— Да ну…– У Аэриса загорелись глаза при этих словах. — Его же практически невозможно получить!

— Да, мой друг, практически…– Калберд вновь улыбнулся.

— Так, а для тех, кто не из этого мира, будут какие-нибудь пояснения? — Я укоризненно посмотрел на них обоих.

— Это редчайший яд в нашем мире, его можно добыть только из средней головы трёхголовой гидры, и только в момент её предсмертной агонии… Достаточно пролить содержимое флакона здесь, и все, кто находится внутри этого трактира, умрёт в течение недели… Без каких-либо признаков болезни и недомогания… А сами пары яда улетучатся в течение десяти секунд…– Калберд убирает флакончик обратно во внутренний карман своей мантии. — У этого яда нет симптомов, нет лечения, нет противоядий… Это идеальный безмолвный убийца.

— Ты отвлекаешь внимание, а мы разливаем яд неподалёку от короля, так? Вроде бы звучит не сложно, — Аэрис воодушевлённо подмигнул.

— Погибнет много людей…– Я посмотрел на своих друзей, полных решимости. — Даже если пролить яд совсем рядом с королём, то все, кто будет вокруг него в этот момент, тоже умрут, так?

— Да, Ярик, они умрут, но других шансов и другого плана у нас нет…

— А если попытаться влить яд в кубок королю? Я…Я могу попробовать…– Мне было не по душе, что из-за нашего плана погибнут невинные люди.

— Если умрёт только король, то всем будет очевидно, что это убийство… А если умрёт двадцать человек, то всё спишут либо на некачественную еду, или на вино, или на ещё что-нибудь… Я разделяю твои чувства, Ярик, но иного выхода нет, подумай об Ингрид, подумай о тех, кто ждёт от нас выполнения нашей миссии любой ценой, — я посмотрел на Калберда и в его глазах действительно увидел искренность.

— Хорошо…– Я обречённо выдохнул.

— Калберд, если все, кто будет находиться в одном помещении с разлитым ядом, умрут, то как нам его разлить и не разделить их участь? — Аэрис скептически посмотрел на чародея.

— Не вам, Аэрис, а Ярику, — Калберд посмотрел на меня. — У тебя есть два дня до праздника, чтобы идеально заучить и использовать заклинание воздушной оболочки, перед тем как вылить яд, ты используешь его, это выиграет тебе около минуты, чтобы успеть покинуть помещение. Если оболочка будет непрочной, если кто-то дотронется до тебя, тем самым разрушив её, или ты не успеешь покинуть помещение в течение минуты… То твоя участь будет предрешена.

— Что ж, тогда не будем терять времени…– Мы осушили оставшееся в бутылке вино и покинули трактир.

* * *

Пышный праздник по случаю свадьбы дочери короля развернулся в величественных залах замка, украшенных яркими гобеленами и сверкающими факелами. В воздухе витал аромат свежих цветов и пряностей, а золотые люстры отражали мягкий свет, создавая атмосферу торжественности и волшебства.

Дворянство в своих лучших нарядах — шелках, бархате и парче, расшитых драгоценными камнями — собиралось вокруг длинных столов, уставленных изысканными блюдами: жареным дичью, свежей выпечкой, медовыми пирогами и изысканными винами. Музыканты играли на лютнях и флейтах, а танцоры исполняли замысловатые танцы, радуя гостей своим мастерством.

В центре праздника — молодожёны, ослепительно одетые, принимали поздравления и подарки, символизирующие союз двух влиятельных домов. Торжественные речи, тосты и молитвы звучали под сводами зала, укрепляя благословение на счастливую и долгую жизнь пары.

Я в образе молодой девушки, разносил гостям угощения и напитки, а Калберд удачно слился с толпой.

Шли часы, новые гости приходили, кто-то уходил, вино текло рекой, и ближе к полуночи все стали совсем навеселе, в том числе и король.

Лишь трое среди гостей свадьбы не притронулись к бокалу, их лица были серьёзны и сосредоточены, Риона, Фаелин и Иерон были начеку, всматривались в лица гостей и реагировали на каждый звук.

Все были на своих местах.

— Жаль… Очень жаль, — громкий голос раздаётся в полном зале гостей. К всеобщему удивлению, старик на глазах у всех перевоплощается в средних лет невысокого, немного полноватого, с залысиной на голове мужчину.

«Вау! Вот это шоу!» — раздаются аплодисменты и восторженные крики толпы, которая думает, что это часть праздника.

Несколько рыцарей в полном обмундировании наполовину обнажили клинки, но Риона качнула головой из стороны в сторону, и мечи упали обратно в ножны.

Рядом с этим большим залом находились ещё несколько помещений поменьше, и я надеялся, что именно в одно из них отведут короля, как в укрытие, и именно там я разолью яд, чтобы было как можно меньше жертв.

— Вы посмотрите, дорогие гости, к нам пожаловал главный чародей Трэнсома, собственной персоной, — король, улыбаясь, отвесил иронический поклон. — Мы вас искали, Калберд, где же вы были всё это время? Когда предатель Тарнум хотел поднять своё войско против меня, против Армитстоуна?

— Тарнум был предан Эрафии, и был предан Трэнсому… И даже был предан вам… Несмотря ни на что…– В глазах Калберда блеснули искры ненависти. — Некроманты шагнули на земли Эрафии, грядёт война, истребление всего живого на наших землях…

— Заткнись! — Лицо короля сделалось пурпурным от накатившей злости. — Оставь свои сказки для детей, чародей! Тарнум был предателем, таким же предателем стал, и ты! Отправьте его в темницу!

На этих словах в руках Калберда появился его фиолетовый изумруд.

— Вы не сможете прятаться вечно, король!

Ближайшая охрана впихивает короля и его свиту в соседний зал и закрывает дверь. Среди тех, кто был впихнут оказался и вовремя подоспевший к двери я.

Хотя этот зал был меньше главного, но всё равно был неимоверно большим. Я не знал и не слышал, что происходило дальше с Калбердом, я лишь надеялся, что он сможет выбраться. Мы условились встретиться за западными воротами, около начала леса Уотормет. Остался последний штрих.

Я нащупываю в кармане крохотный флакончик с ядом, и осторожно приближаюсь сквозь людей к королю. Рядом с ним несколько рыцарей, его дочь, муж дочери и несколько человек из знати. Они смеются и о чём-то разговаривают.

Я закрываю глаза, отточенное движение руки и сотни раз повторённые за прошлые два дня слова: «Аer caeli».

Вокруг себя я ощущаю лёгкое дуновение ветра, невидимая воздушная оболочка образует пузырь со мной внутри. Здесь своя атмосфера и инородные пары, и ароматы сюда не попадут, если не нарушить оболочку.

Подойдя близко к королю, насколько это было возможно, я лёгким движением открываю флакон и выливаю содержимое на пол, после чего быстрым шагом удаляюсь по направлению к двери, которую должен был в панике открыть Аэрис, как было обусловлено нашим планом.

Я прохожу через людей, их лица сменяются, каждый из них умрёт в течение недели, они этого ещё не знают и не узнают никогда.

В голове я отсчитывал минутный таймер действия оболочки.

Когда до двери оставались считанные шаги, передо мной появилась преграда.

— Куда собралась, милашка? — Это был Иерон, он смотрел на меня, прищурив глаза.

— Я…Никуда, просто послушать хотела, чем там всё закончится…– Я попытался убедительно соврать, а в голове таймер уже пересёк экватор отмеренного времени, где же носит Аэриса.

— Нечего там слу…– Громкий взрыв из соседнего зала обрывает речь Иерона на половине, двери нашего зала распахиваются, и я вижу лицо Аэриса, точнее его изменённое лицо.

— Чародей убежал, там какие-то клубы дыма, в помещениях находится небезопасно…– Он выпалил это очень быстро и сразу же побежал к выходу.

Я ринулся было следом, но Иерон схватил меня за руку, тем самым нарушив оболочку, а таймер в моей голове уже отсчитал положенную мне минуту.

— Может, продолжим вечер в трактире, красавица? — Он подтянул меня к себе, и я, сам того не ожидая, влепил ему звонкую пощёчину.

— Что вы себе позволяете! — Нахмурив брови, я выхватил свою руку и бросился к выходу, через пару минут оказавшись на свежем воздухе.

Я вдыхаю чистый холодный ночной воздух полной грудью.

«Ну, вот и всё, Ярик, добегался ты… У этого яда нет симптомов, нет лечения, нет противоядий».

В голове слова Калберда о неизбежности моей судьбы.

Я выполнил свою миссию, король будет мёртв, как, впрочем, и я.

Единственное сожаление, это то, что я не смогу больше увидеть мою Ингрид, обнять её в последний раз, поцеловать её нежные губы, услышать её ставший родным голос.

Я по инерции иду по узким улочкам к окраине города.

«Интересно, как это будет? Я просто не проснусь в один из дней? Или, если это будет не во сне, то просто потеряю сознание?».

Добравшись до западных ворот, я слышу вслед шутки здешних пьяных охранников про то, что ночью такой девушке негоже ходить одной и они могут меня приютить до утра.

Ещё несколько сотен метров, и я оказываюсь около леса, из которого доносится слегка различимый свист.

Зайдя в чащу, возле большого старого дуба я вижу Аэриса и Калберда, оба в полном здравии, улыбающиеся и довольные.

— Получилось, Ярик? Скажи, что получилось? — Аэрис обнял меня.

— Получилось…– Я изобразил удовлетворённую улыбку на лице.

— Идеально! Ты бы видел их лица, когда Калберд начал раскидывать заклинания направо и налево. Даже Риона не рискнула вступить с ним в бой! — Аэрис по-ребячески рассмеялся.

— Ты чего такой грустный, Ярик? — Калберд, конечно же, сразу заметил мою обеспокоенность.

— Я не успел, Калберд… Не успел за минуту… И моя оболочка… Там был Иерон, он схватил меня за руку и нарушил её…

— Нет, нет, Ярик, ну нет, скажи, что ты шутишь! — Аэрис схватился за голову.

— Ты уверен в этом? — Калберд выглядел невозмутимым.

— Абсолютно, два в одном, и время, и оболочка… Ну, главное, что мы справились, теперь король умрёт, и армия Армитстоуна поможет нам…вам…в этой войне…– Я натужно улыбнулся.

На Аэрисе не было лица, а Калберд задумчиво посмотрел в небо.

— Знаешь, Ярик, я далеко не самый сильный чародей на просторах Эрафии, и, возможно, я многого не знаю, вполне может быть, что противоядие есть… Нам срочно нужно поговорить с Халоном, он что-нибудь придумает.

* * *

Небольшая эльфийская деревушка в южных землях встречает новый день, как и всегда.

Детишки резвятся на берегу маленькой речушки, женщины готовят завтрак, а мужчины собираются в лес на охоту.

Всего пятьдесят домов, около двухсот эльфов, здесь все друг друга знают, жизнь идёт своим чередом.

Из леса к берегу выходит молодой мужчина, его волосы аккуратно собраны в косичку, спокойный взгляд его зелёных глаз притягивает ребятню.

— Здравствуйте, сэр, чем мы можем вам помочь? — Один из маленьких эльфят подбежал к нему.

— Приветствую тебя, юный эльф, меня зовут Вайш, — он присел на одно колено и протянул ему руку.

— Экгар! Мама же говорила не общаться с незнакомцами! — К маленькому эльфу подбегает его старшая сестра и хватает его за плечи, уводя в сторону.

Из леса выплывают четыре фигуры в рваной и изношенной одежде, их лица искажены, с пустыми глазницами, они неспешно приближаются к Вайшу и детям.

Эльфята с криками ужаса убегают в сторону домов.

По деревне поднялась тревога.

— Детей убить, мужчин и женщин поработить, выполняйте, — Вайш кивнул Призракам, и те двинулись в сторону домов.

* * *

— Сейчас? — Напряжение, которое висело в воздухе достигло своего апогея. Орки крепко сжали свои секиры.

— Нет, ждём, когда он останется один…– Халон был предельно сконцентрирован. — Интей, ты с друидами и орками идите в деревню и помогите жителям, а я, Найминус и Монер займёмся им.

Отряд разделился, короткими перебежками группа Интея через лес отправилась к домам.

Вайш всматривался в тихую гладь реки, о чём-то размышляя, спустя минуту, он повернулся в сторону леса и достаточно громко сказал.

— Выходите уже… От орков несёт за версту…– Халон с товарищами медленно вышли из леса и остановились в двадцати метрах от Вайша. — Надо признать, я удивлён, как вы так быстро смогли найти меня?

— Это не важно, некромант…– Халон, как и Найминус, держал посох перед собой наготове.

— Кто ваш молчаливый друг? — Вайш с любопытством рассматривал Монера, лицо которого было скрыто под мантией.

— Хватит слов, сними кольцо и встань на колени…

Некромант громко и искренне рассмеялся, выставив вперёд руку с кольцом.

— Это кольцо? Забирайте… Если сможете

Яркая вспышка синего света озарила всё вокруг, когда Вайш активировал свою магию. Его рука с кольцом засияла, и тёмные тени, словно живые, вырвались из-под его пальцев, направляясь к врагам.

Халон, Монер и Найминус — три могущественных мага — бросились в бой. Халон вызвал поток молний, разряжающихся в воздухе, и метнул их в Вайша, пытаясь ошеломить его, но тот лишь небрежно отмахнул их в сторону. Монер, скрытый под мантией, использовал заклятия иллюзий и магические ловушки, чтобы запутать некроманта, он создал две своих иллюзии и вместе с ними начал окружать некроманта. Найминус, мастер стихий, вызвал ледяной шторм, замораживая всё вокруг, чтобы ограничить движение Вайша.

Битва была жестокой. Вайш, несмотря на свою силу, был окружён магическими атаками. Он попытался защититься, создавая щиты из тёмной энергии, но магии было слишком много. Внезапно, Найминус, воспользовавшись тем, что Вайш ослеплён иллюзиями Монера, прорвался сквозь защиту и попытался сковать руки некроманта, но Вайш отреагировал молниеносно. В руке некроманта из ниоткуда появился магический клинок, созданный из льда и тьмы, один короткий удар и глаза Найминуса закрылись навсегда, а его тело тяжёлым грузом упало под ноги некроманта.

Вайш, истощённый, почувствовал, как его магическая энергия убывает, его злобный оскал ярости метался с Халона на Монера и обратно.

— Ты недооценил нас, — произнёс Монер холодным голосом. — Теперь ты заплатишь за свою гордость.

Вайш попытался сопротивляться, но его магия исчезла, и фиолетовые цепи электрической энергии, словно живые, обвили его руки, затягивая всё крепче. Он закричал, пытаясь вырваться, но было поздно.

Монер произнёс заклятие, и тёмные цепи затянулись вокруг Вайша, поглощая его магическую силу. В плену, окружённый врагами, он понял — его битва закончена.

Через десять минут к берегу реки начали подходить жители деревни, в их руках мечи и копья, а рядом с ними шли Интей, два орка и два эльфа друида.

Орки несли на руках тело их погибшего товарища.

— Справились? — Монер сухо и коротко бросил взгляд на Интея.

— Да, ничего особенного в них нет… Вы тоже преуспели, я смотрю…– Интей посмотрел на связанного Вайша, сидевшего на земле и опустившего голову, потом перевёл взгляд на тело архимага Найминуса. — Мне жаль, Халон.

Халон сидел около тела своего старого друга и товарища, он не плакал, не было сил на это, он просто прощался с ним.

— Нам нужно как можно быстрее доставить его в Кинглотен, предстоит очень долгая беседа…– Халон посмотрел на Вайша и остальных, и обратился к жителям деревни. — Разнесите молву по всем остальным деревням и городам ваших земель, некроманты в Эрафии, нежить пробудилась, начинается война.

* * *

Темнеет. Небо затянуто тяжелыми облаками, с которых разрываются молнии, озаряя мрак и раскаты грома, грохочущие по всему побережью. Ветер выл, гоняя дождь, который заливает всё вокруг, превращая землю в грязное болото, а море — в бушующее безумие.

На краю отвесной скалы, возвышающейся над мрачными водами, стоит одинокий двухэтажный дом. Его стены, покрытые старой облупившейся краской, кажутся почти сливающимися с тёмным небом. В окне горит слабый свет — мерцающая свеча, которая колеблется под порывами ветра, создавая тени, танцующие на стенах. Внутри дома тихо, лишь мерное потрескивание огня и тихий шорох дождя за стенами.

Сандро сидит у камина, погружённый в тёплое мерцание огня. В его руках — бокал вина, его прозрачные стенки отражают мягкий свет пламени, создавая игру теней и бликов. Он спокойно смотрит на угольки, которые тихо потрескивают, превращаясь в пепел, словно символ его мыслей и воспоминаний. Ветер за стенами дома продолжает завывать, а дождь всё сильнее стучит по крыше, но внутри царит тишина и умиротворение, словно весь мир за пределами этого уединения исчез.

— Интересно получается… Я поставил перед вами три задачи, достаточно простые, с моей точки зрения, и лишь мой верный Серокрон справился со своей миссией, — Сандро благодарственно посмотрел на своего приспешника. — Вайша взяли в плен, ты, Риона, позволила убить короля и сплотиться людям…

— Повелитель, с чего вы взяли, что Вайш ещё жив? — Серокрон присел рядом с Сандро и налил себе в бокал вино.

— У меня есть свои глаза среди их союзников… — тихо произнёс Сандро, взглянув на ворона, сидевшего неподвижно около окна. В его руках была записка, которую тот принёс ему недавно, и он медленно развернул её, изучая содержимое. — Они намерены разбудить драконов.

Его голос стал более настойчивым, когда он продолжил:

— Нам нужно поспешить. Мы больше не можем размениваться маленькими деревушками, пока у них есть время подготовиться. Если драконы проснутся, всё будет несколько сложнее.

Сандро ещё раз внимательно прочитал записку, его глаза сузились, и в них мелькнуло холодное решение. Он медленно поднял руку и бросил бумагу в пламя камина. Огонь, словно живой, поглотил слова, оставляя после себя лишь тлеющие угольки и шипение пламени, которое уносило их в бездну.

Затем он достал из кармана крохотный кусочек бумаги, аккуратно написал на нём два слова: «Калберд. Монер», и, сложив его, аккуратно привязал к лапе ворона.

— Донеси это, — тихо приказал он, — и пусть он знает, что время вышло.

Ворон взмыл в воздух, исчезая в штормовом небе, а внутри Сандро зажглась холодная решимость. Его план был запущен, и теперь всё шло к своему неизбежному финалу.

Свой среди чужих

В уютном небольшом домике царит молчание.

На столе скромная, но сытная еда, и несколько графинов вина.

Я молча смотрел на своих друзей, Калберда, Аэриса и Халона, и чувствовал внутри непередаваемую горечь и сожаление, что Ингрид нет рядом. Утешало только то, что Халон сказал, что она жива в полном здравии.

Прошло уже четыре дня с того момента, когда я вдохнул ядовитые пары яда гидры, а значит, мне оставалось всего три дня.

Поначалу, я испытывал небольшую надежду, что противоядие всё-таки есть, что можно как-то замедлить действие яда или вывести его полностью, но сначала Монер, а потом и Халон рассеяли мои надежды.

А если уж даже такие маги не в силах ничего сделать, то и никто не в силах.

Вот уже четыре дня Халон и другие выуживают по крупицам информацию от пленённого некроманта Вайша. Он упёрт, но есть методы, против которых тяжело выстоять.

В последнюю ночь мне опять снился сон, как Сандро делает из меня Лича…

Я прокручивал весь день в своей голове, а что, если есть некий обряд, который поможет сохранить мне жизнь, чтобы я смог спасти Ингрид, смог отсрочить момент своей смерти…

— Как ты, Ярик? — Халон сочувственно смотрит на меня.

— Потихоньку… Есть что-то новое? Про Ингрид? Про Сандро?

— Вайш сказал, что Ингрид постоянно под личным присмотром Сандро, что она ему ещё понадобится, но пока не говорит для чего, мы работаем над этим, — взгляд Халона отражал усталость. — По Сандро… Есть разная информация, как от Вайша, так и от наших разведчиков.

— Хорошая или плохая?

— Пало много западных деревень в землях орков… Если верить нашей информации, то он продвигает в сторону Тормау… Армия нежити-орков, он хочет начать с этого.

— Можно мне поговорить с ним? — Я уже третий день прошу об этом, но Халон мне отказывает, говоря, что Вайш ничего полезного мне не скажет, но после сегодняшнего сна… Я хотел спросить его о кое-чём другом.

— Зачем, Ярик? Он не скажет тебе правды… Он будет путать твои мысли, твоё сознание, даже я с трудом противостою ему…– Халон отрицательно покачал головой.

Обсудив ещё несколько дел, все отправились спать, а я остался наедине с собой, и куча мыслей не давали мне заснуть.

Так глупо… Я не хотел умирать так глупо…

Когда ночь уже полностью окутала Кинглотен, я вышел из дома и отправился в сторону темницы, где держали Вайша.

Я должен был с ним поговорить, я должен был убедиться, что шансов нет.

На подходе к темнице я встретил пару патрулей, которые лениво ходили по городу, и даже не остановили меня.

Кто его охраняет? Смогу ли я поговорить с ним наедине?

— Тёмная ночь, да? — Когда до темницы оставалось около пятидесяти метров, из темноты вышел Монер. — Не спится?

— Угу, решил вот свежим воздухом подышать…– Я посмотрел на его лицо, которое, как и всегда, было скрыто под мантией, только яркие синие глаза смотрели из-под неё на меня.

— Я слышал о твоём недуге… Досадно вышло…– Его голос был монотонным и убаюкивающим, он медленно подошёл ко мне. — При таких обстоятельствах человек, пожалуй, готов на всё, чтобы спасти свою жизнь, не так ли?

— Вы же тоже человек… Или были им…

— Я? — Холодный тихий смех раздался из-под мантии. — Я слышу твои мысли, Ярослав, но боюсь, что тебе не удастся поговорить с Вайшем наедине, в темнице очень серьёзная охрана, тебя никто не пропустит…

— Спасибо за напутствие…– Я развернулся и собрался уже идти дальше, как Монер резко схватил меня за руку. — Эй…

— Я проведу тебя… Точнее твой разум…– Монер дотрагивается двумя руками до моей головы, и я чувствую, как меня выбивает из моего тела. Я стою здесь же, в тёмных промозглых улочках города, но мой разум отделён от тела. — У тебя десять минут…

Я чувствую, как моё тело растворяется, словно тень, растворяющаяся в воздухе. Внутри — смесь лёгкости и тревоги, будто я парю в невесомости, свободный от физических ограничений. Каждое движение — словно мысленный взмах крыльев, и я легко проскальзываю сквозь запертую дверь, словно она вовсе и не существует.

Стены темницы — холодные и гладкие, но для моего сознания они — лишь прозрачные барьеры. Я концентрируюсь, и мои мысли, словно магнит, притягивают к себе энергию, позволяя мне просачиваться сквозь камень и металл. Внутри всё кажется зыбким, как сон, и я ощущаю, как моя душа движется быстрее времени, избегая охранных магических ловушек и магических стражей.

Я чувствую, как прохлада и тьма окружают меня, но я не боюсь — моя цель ясна. Внутри я — тень, невидимая и неуловимая.

Дойдя до нужной комнаты, я вижу Вайша, привязанного невидимыми для обычного человека цепями. Но я их вижу, ярко-красные путы, которые сковывают его руки и ноги.

— О, какие гости в столь поздний час, — я подпрыгнул от неожиданности, меня не видели охранники, не видели стражи и ловушки, но Вайш видит всё. — А я помню тебя, чужеземец, мы встречались в Рифте, да? Ловко ты тогда придумал с двойным заклинанием, моё почтение.

— У меня мало времени…

— Разумеется… Я вижу отраву, которая растекается по твоим венам, заполняя собой твоё тело, яд гидры? Да… Сочувствую…– его голос звучит тихо, но в нём слышится сила, словно он знает что-то важное, что может мне помочь.

— От него нет противоядия…– Я сказал это утвердительно, но с надеждой посмотрел на него.

— В мире живых нет…– Вайш шёпотом поправил меня.

— Что ты имеешь в виду? — Я приблизился к некроманту на максимально близкое расстояние.

— Твой друг…– Его шёпот был еле слышен, и я сделал ещё шаг. В ту же секунду он хватает меня за руки. — Твой друг элементалист подслушивает нас.

Внезапно мир вокруг меня закружился, пейзажи сменялись один за другим: холодные просторы, бескрайние пустыни, степи, покрытые золотой травой. Ветер свистел в ушах, и я чувствовал, как земля уходит из-под ног.

Через мгновение мы оказались на палубе корабля, раскачивающегося на волнах. Море вокруг было темным и неспокойным, а небо затянуто тяжелыми тучами

— Где мы? Как ты это сделал? — Я озираюсь по сторонам, но никого кроме нас здесь не было.

— Ты в моём сознании… И у нас мало времени, мой любопытный друг, элементалист уже возвращает твоё сознание в тело, у нас не больше трёх минут, — Вайш облокотился на борт.

— Ты можешь излечить меня?

— Ты доверяешь всем своим друзьям, Ярослав? — Вайш говорил загадочным голосом. — Как ты считаешь, возможно ли было собрать все артефакты, вернуть в Эрафию Риону и открыть портал только с помощью безмозглых чернокнижников?

— Я…я не знаю… Меня сейчас интересует другое…– Холод пробегает по моему телу, я смотрю на спокойный взгляд его зелёных глаз, в них отражены мудрость и интеллект, и сила, безграничная сила.

— Подумай об этом на досуге… А что касается твоей болезни… Да, тебе можно было бы излечить… Но цена очень высока…

— Что я должен сделать?

* * *

— О чём ты думал, Ярик? — Халон обрушивает на меня гневную тираду.

— Ну, справедливости ради, Монер тоже молодец, если бы не он, то Ярик и не попал бы в темницу…– Аэрис пытался встать на мою сторону.

— Это очень опасно! Некроманты хитры, они могут дать ложную надежду, запутать, показать иллюзию того, чего ты сам хочешь или желаешь, это было очень глупо…– Халон сверлит меня грозным взглядом.

— Ну это не тебе, а мне уготовлена смерть в ближайшие дни, Халон…– Я огрызнулся. Я рассказал всё, что мне сказал Вайш, дал им важную информацию, а меня ещё и крайним выставляют.

— Ладно, ладно… Есть у меня одно предложение…

* * *

Времени оставалось всё меньше, я должен действовать, если есть шанс спасти свою жизнь, чтобы потом спасти жизнь Ингрид, то я готов на всё.

Ветер обжигает лицо, в этих краях не бывает хорошей погоды, я шёл всё дальше от города, прокручивая в голове слова Вайша.

Пролетело ещё несколько часов, прежде чем я дошёл до отвесной скалы, дальше лишь бескрайние воды океана.

Я никогда ещё не использовал портал в одиночку, поэтому ощущал жуткий мандраж.

Руки слегка дрожали, когда я протянул ладонь к сапфиру на своих наручах.

— Всё будет хорошо, — прошептал я себе, пытаясь заглушить страх.

Вспышка ослепительного света, и мир вокруг меня начал расплываться, словно акварель на мокрой бумаге. Я сосредоточился на месте, которое мне указал Вайш, и закрыл глаза. Пара мгновений, и открыв глаза я вижу перед собой одинокий двухэтажный дом. Я вновь стою на краю отвесной скалы, возвышающейся над мрачными водами, но уже в другом месте.

В окнах дома горит слабый свет, вокруг ни души, лишь одинокий ворон сидит на крыльце и смотрит мне в глаза.

Его чёрные перья блестели в тусклом свете, а взгляд казался пугающе умным, словно он знал больше, чем позволялось обычным птицам.

Я сделал шаг вперёд, и ворон издал резкий карк, словно предупреждая кого-то. Сердце забилось быстрее, но назад пути не было. Нужно было идти дальше.

Подойдя к двери, я толкнул её и изнутри на меня подуло теплом.

— Заходи, не стесняйся…– Приятный мягкий голос приглашал меня в дом.

У камина сидел мужчина средних лет, его лицо оказалось светлым и располагающим, с доброй улыбкой, которая внушала доверие. Глаза, яркие и проницательные, словно искрились мудростью и пониманием.

Он жестом руки указал на соседнее кресло, куда я и сел, после чего налил из бутылки в бокалы вино и протянул мне один из них.

— В твоей ситуации травить тебя нет смысла, — Сандро, заметив моё недоверие, улыбнулся и сделал глоток из своего бокала.

— Спасибо…– Я делаю глоток вина, и тепло заполняет моё тело.

— Ты меня представлял другим? — Он с интересом разглядывал меня. — Кости, гниющая плоть, может быть, отсутствие глаз, да?

— Может быть…– Я был зачарован, его спокойствием, его размеренной речью.

— Знаешь, чем отличается некромант от чародея? Или от архимага? Мы просто открыли возможности, которым противятся все остальные… Вечная жизнь, лечение всех болезней, никакой боли, никаких тревог, никаких огорчений от утраты близких…– На последнем слове Сандро сделал особый акцент. — Тебе нарисовали картину мира, где есть только хорошие и плохие, но всё намного сложнее, Ярослав…

— Хотите сказать, что вы не плохие? Что уничтожаете деревни и города во благо? — Я с иронией ухмыльнулся, не скрывая скепсиса.

— Не во благо, — ответил Сандро, — а ради баланса. Иногда, чтобы сохранить целое, приходится пожертвовать частью. Ты видишь только разрушения, но не видишь, что рождается на их месте.

— Баланс? — я усмехнулся. — Это звучит как оправдание для тех, кто не хочет признавать свои ошибки.

— Может быть, — кивнул он. — Но мир не делится на чёрное и белое. И если ты хочешь понять нас, придётся взглянуть глубже, чем просто на поверхность.

Повисло небольшое молчание, Сандро вновь наполнил наши бокалы вином.

— Зачем вам Ингрид?

— Чтобы открыть новые порталы…– Он отвечал честно и искренне и это подкупало.

— Мы собрали коалицию фракций… Вам помешают…

— Да, это возможно…– Сандро был само спокойствие.

— Я…У меня осталось мало времени…

— Я знаю, яд гидры… Удивительные существа… Даже я не рискнул бы вступить с ними в схватку, — он прикрыл глаза, как будто представляя своё сражение с ними.

— Вайш сказал, что вы можете меня излечить, — я с надеждой посмотрел в его проницательные глаза.

— Излечить? Хм… Не совсем так. Яд гидры убивает живых людей, но не может причинить вреда мёртвым…

В моей голове сразу всплывают образы из снов, где Сандро превращает меня в Лича — холодный свет его глаз, шёпот древних заклинаний, и ощущение, как волосы по всему телу встают дыбом. Это было не просто лечение, это была цена, которую я должен был заплатить за спасение.

— Значит, вы хотите превратить меня в мёртвого, чтобы спасти? — голос вырвался с ноткой ужаса и сомнения.

— Не просто мёртвого, — ответил Сандро спокойно, — а Лича. Существа, которое сохраняет разум и силу, но освобождается от слабостей плоти. Ты не умрёшь, Ярослав, но и не будешь прежним человеком.

— А что с моей душой? Что с тем, что делает меня мной?

— Душа останется с тобой, — сказал он, — но она изменится. Ты станешь частью того мира, который мы открыли.

— А если я откажусь?

— Тогда яд сделает своё дело, — ответил Сандро. — Без лечения ты умрёшь, и всё закончится гораздо хуже.

Тишина повисла между нами, и я понял: выбор мой — между жизнью в новом обличье и смертью в старом.

— Что вам нужно в уплату этой услуги? — Я прекрасно понимал, что, как и в моём мире, так и в этом, никто ничего не делает просто так.

— Дракон. Мне нужен один дракон. Я слышал, что их собираются разбудить, призвать на войну против нас, мне нужен всего лишь один, — огонёк азарта блеснул в его глазах на доли секунд, а у меня вновь перед глазами сон, где я верхом на чёрном драконе сражаюсь с костяным драконом некромантов.

— Это предательство…

— А разве твоё нахождение здесь не предательство? Многие достойные рыцари выбрали бы скорее смерть, чем сделку со мной… Но тем не менее, ты здесь.

— Это другое, я спасаю не свою жизнь…

— Ну разумеется, всегда удобно прикрываться любовью, я не осуждаю тебя, Ярик…– Сандро сделал ещё один глоток вина.

— Хорошо… Я согласен, согласен на всё…– Я смирился со своей судьбой, я отдавал себе отчёт о всех рисках, но другого выбора у меня не было. Ради Ингрид. Ради Эрафии.

— Что ж, тогда приступим…– Резким движением руки из ниоткуда он достаёт короткий клинок и таким же быстрым движением втыкает его мне в живот.

Я резко вздрогнул, когда холодное лезвие вонзилось в мою кожу. Боль пронзила меня мгновенно, словно молния, разрывающая всё внутри.

— Не бойся, — прошептал он, — это лишь часть процесса. Ты должен быть на грани смерти, чтобы заклинание сработало…

Я зажмурился, пытаясь сдержать крик, и почувствовал, как острое ощущение жжения распространяется по всему телу.

Сандро достает несколько пробирок с таинственной жидкостью и, не колеблясь, вливает их содержимое мне в рот. Затем он кладет руки на мою голову, и в этот момент браслеты на его запястьях начинают светиться ярким салатовым цветом. Всё как в том сне. Он произносит незнакомые мне заклинания. Мои глаза закрываются, и сознание уносит меня в бездну небытия. Внутри всё зашевелилось, словно что-то древнее и мощное просыпалось. В голове зазвучали странные шепоты. Я ощутил мощный прилив сил, какую-то неизведанную энергию, которая была заточена где-то глубоко внутри.

Мои глаза открыты, Сандро потеряв много сил, упал на кресло и с удовольствием разом осушил полный бокал вина.

Я поднимаю одежду и вижу, как рана от клинка на животе затягивается. Внутри всё ощущалось иначе: силы, которые я почувствовал, казались необъятными, словно я стал частью чего-то гораздо большего, чем был раньше. Мои мысли путались, но одновременно — яснее, чем когда-либо.

— Отправляйся обратно, приведи мне дракона… И тогда я позволю тебе вновь объединиться со своей любовью…

Я уже открыл дверь, собираясь покинуть дом, как Сандро добавил:

— И ещё одно… Кроме дракона, мне нужно, чтобы ты….

* * *

— Ну это не тебе, а мне уготовлена смерть в ближайшие дни, Халон…– Я огрызнулся.

— Ладно, ладно… Есть у меня одно предложение…

— Предложение? — Я с надеждой уставился на архимага.

— Мы знаем, что среди нас есть тот, кто ведёт двойную игру и передаёт информацию Сандро, но кто именно, я пока не могу вычислить…– Халон начал издалека. — Твои дни на этом свете сочтены, но…

— Но? Не тяни уже, Халон…– Меня распирал интерес.

— Но ты можешь сохранить свою жизнь, и можешь быть полезным и дальше… В первую очередь для Эрафии, — Архимаг старался осторожно подбирать слова. — Мы можем принять предложение, которое озвучил тебе Вайш.

— Встретиться с Сандро? — Аэрис удивлённо вскрикнул и тут же огляделся по сторонам.

— Мы можем поступить так же, кто-то из наших работает на Сандро, а ты будешь нашими ушами и глазами у него…

— Но это значит, что мне придётся умереть… Стать таким же, как они…

— Не совсем так, тебя сделают Личём, внешне никаких изменений не произойдёт, твои эмоции, твой характер, твои привычки и привязанности, всё это останется… Плохим человека делают его поступки, Ярик, а не какие-то превращения и изменения.

— Тем не менее, фактически я буду мёртв…

— Фактически да, но другого выбора нет, таким образом мы убьём сразу двух зайцев, сохраним тебе жизнь, и получим ценного разведчика в стане врага…– Халон говорил спокойно, он понимал, что я соглашусь.

«Плохим человека делают его поступки».

* * *

— Ну? Всё прошло по плану? — Аэрис, Калберд и Халон встретили меня на утёсе после моей обратной телепортации.

— Да…– Что-то внутри меня поменялось, но я не мог понять, что, лишь небольшое раздражение вызывала эта троица, в руках которых я стал инструментом, пусть и по своей воли.

— Чего он хочет? Какие его планы? Расскажи нам всё.

После короткого рассказа о событиях, произошедших в доме, в воздухе повисло молчание.

— Какие условия? Что Сандро попросил взамен? — Халон смотрел мне прямо в глаза.

— Дракон. Ему нужен один дракон.

— Это всё? Больше ничего? — Архимаг не отводил взгляд.

— Да, только это…

«Плохим человека делают его поступки».

Эпилог

Непередаваемые ощущения. Огромные, размером с самолёт, драконы. Два золотых дракона с шипами на спине, с длинными и мощными хвостами.

Четыре зелёных дракона с широкими и изогнутыми крыльями, с прожилками, которые выглядят как ветви деревьев.

И восемь чёрных драконов, с длинными хвостами, с острыми шипами на конце, крылья огромные и мощные, с тонкой, почти прозрачной мембраной.

У нас получилось, мы нашли их, пробудили, призвали на помощь в войне. Четырнадцать драконов. Это, конечно, не двадцать пять, которые были в прошлой войне, но более чем достаточно.

Драконы грациозно парят над городом, их видно с любой точки, от одного только взгляда внутри просыпается стальная уверенность, что с такими союзниками невозможно проиграть.

— Впечатлён, Ярик? — Аэрис, как и я, с восхищением смотрит в небо.

— Не то слово! — Мой взгляд задерживается на одном из чёрных драконов, и на секунду мне даже показалось, что он посмотрел на меня в ответ.

Прошло почти две недели с моего возвращения от Сандро. Мы всё ещё не выяснили, кто среди наших союзников сливает ему информацию.

Король умер, бароны назначили временного наместника в Армитстоуне, и теперь огромная армия столицы была готова оказать нам поддержку в этой войне. Вместе с королём умер и Иерон, а Риона с Фаелином исчезли, как будто их там и не было.

Пока мы готовили нашу армию, с запада и востока приходило много тревожных новостей о том, что некроманты захватывали всё новые и новые поселения. Армия нежити разрасталась.

Последние сутки я прокручивал в своей голове то задание, которое дал мне Сандро.

Интересно, он догадался, что Халон в курсе про дракона? Или Сандро верит мне и думает, что я приведу ему его?

Вот уже две недели Халон разрабатывал наш план по созданию ловушки для Сандро, я с драконом должны будем сыграть роль наживки, при следующей встречи с некромантом.

Но есть и ещё одна его просьба… Та, о которой я никому не сказал… Та, которую я должен выполнить…

Я не могу по-другому, я должен это сделать, ради нас, ради Ингрид.

* * *

— Отправляйся обратно, приведи мне дракона… И тогда я позволю тебе вновь объединиться со своей любовью…

Я уже открыл дверь, собираясь покинуть дом, как Сандро добавил:

— И ещё одно… Кроме дракона, мне нужно, чтобы ты… Выполнил ещё одну мою просьбу.

— Просьбу? — Я застыл в дверях, а Сандро с бокалом вина в руке подошёл ко мне.

— Ты теперь неуязвим для болезней, для старости, для недугов, твоё тело, твоя молодость, они останутся с тобой на века, на тысячелетия… Пока меч или магия не сразят тебя… А Ингрид… Она состарится и умрёт, ваше время ограничено…

В моей голове всплывает картинка свадьбы, как Ингрид стоит в роскошном пышном платье, как мы счастливо живём в небольшом домике на берегу тихой речушки… И как годы безжалостно забирают её молодость, а потом смерть заберёт её у меня навсегда. Тогда я останусь совсем один, и чувство одиночества и горечи от потери будет преследовать меня веками. Я знаю, что хочет мне предложить Сандро, но Ингрид не согласится… Она скорее умрёт, чем станет одной из них.

— Она не согласится…

— Она? — Сандро громко рассмеялся, а ворон на крыльце начал каркать в такт его смеху. — Ярослав, за все годы, что я провёл в изгнании, я побывал в таких местах, которые невозможно описать, я познал такие материи магии, о которых не может мечтать ни один чародей… И поверь мне, я знаю, что значит выбирать между вечностью и смертностью.

— Я…Я не понимаю…

Сандро загадочно улыбнулся и посмотрел на небо, затянутое чёрными тучами.

— Ты оказался в нашем мире по ошибке… Ты случайный гость, и свою миссию по переносу артефакта ты уже выполнил… Твоё превращение в Лича… Этот процесс обратим.

— Что?! — Моё сердце забилось бы как сумасшедшее, если бы оно вообще билось. — Я смогу вновь стать человеком?

— Более того, Ярослав, в моих силах вернуть тебя в твой мир… Обратно домой… Вместе с Ингрид…– В глазах Сандро не было и намёка на ложь, я понимал, что он говорит правду. — Это не твоя война, тебе здесь не место.

В моей голове новые образы, как мы с Ингрид играем свадьбу в Москве, как я знакомлю её с родителями, как мы заводим детишек и счастливо вместе проживём долгую насыщенную жизнь.

— Что я должен сделать? — Я был готов на всё ради неё, ради того, чтобы начать вместе с ней новую жизнь, вдалеке от всего этого.

Сандро приблизился к моему лицу и тихо прошептал несколько предложений.

* * *

— К городу приближается отряд! — Часовые на стенах трубят в горны, и мы с Аэрисом примчались на стену, рядом тут же появились Халон с Калбердом.

— Это орки? — Калберд удивлённо посмотрел на владык орков, стоявших возле нас.

— Странно, мы не отдавали никаких приказов…– Ургур, один из владык орков, пристально всматривался в небольшую зелёную массу, приближавшуюся к городу.

Взяв небольшой отряд, мы вышли к ним навстречу.

— У меня плохое предчувствие, — Халон с тревогой посмотрел на крепких орков, которые к нам подошли. Они запыхались, как будто бежали без остановки несколько дней, на многих были ранения, всего их было не больше сотни.

— Представься, воин, доложи о целях и причинах прибытия, по-моему, совет строго запретил оркам покидать свои города, пока мы здесь, — Ургур сделал шаг вперёд, и ему навстречу шагнул молодой орк, в котором я без труда узнал старшего варвара Тормау — Гурниссона. Он с трудом перевёл дыхание, его доспехи были разодраны, как будто чьи-то огромные когти пытались разодрать орка прямо сквозь металл, на голове виднелись несколько уже успевавших затянуться ран.

Гурниссон упал на колени и с горечью в голосе выпалил:

— Пылающая цитадель. Город в огне. Тормау в руках нежити.

Вокруг повисла мёртвая тишина. Ургур сжал кулаки, его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию.

— Нежить… — пробормотал он, — Значит, враг перешёл в наступление раньше, чем мы ожидали. Нам пора уже вступить в войну, больше тянуть времени нет.

К вечеру Кинглотен, нейтральный город, который располагается в северных землях, опустел.

Владыки орков отправились собирать свою армию, совет старейшин Элементона призывать своих элементалей. Этегар отправился в Стоунбинд для подготовки своих людей, а эльфы своих.

У каждого была своя задача — в кратчайшие сроки собрать все войска. Срок — семь дней. Зараза распространялась на севере, и если Тормау действительно оказался под контролем нежити, то до сердца Эрафии, до Армитстоуна, оставалось всего несколько дней пути. Но, конечно, Сандро не станет лезть в лобовую атаку — он будет действовать хитростью и уловками.

Я, Калберд, Аэрис и Халон отправились в Армитстоун, где нам предстояло собрать нашу армию и подготовиться к грядущей битве.

Вся наша борьба только начинается.

* * *

— Всё идёт по плану, — Серокрон стоит рядом с креслом, в котором сидит Сандро. — Тормау наш, армия нежити ежедневно пополняется.

— Отлично, мой друг, отлично, — Сандро задумчиво смотрел на огонь в камине. — Риона на задании?

— Да… Позвольте спросить… Участие этого чужеземца, насколько оно необходимо? Вы обещали ему возвращение домой?

— Нам нужны глаза и уши в стане врага на случай, если нашего агента раскроют, — Сандро взглянул на своего соратника. — А что касается его возвращения… Почему бы и нет? Он ни в чём не виноват, а мне иногда хочется поступать милосердно, тем более что может быть прекрасней любви, Серокрон? Тебе ли не знать?

На доли секунд в глазах Серокрона блеснул огонёк, но тут же погас.

— Что делать с разбросанными по Эрафии чернокнижниками? Вдруг они захотят примкнуть к коалиции и выступить против нас?

— Найди их, уничтожь всех до единого…– Сандро вновь отвернулся в сторону огня.

— Вы считаете, у наших врагов есть шансы на победу?

— Шансы? Если мы вступим в открытое сражение, то, полагаю, наше поражение весьма возможно… На их стороне Мануфэктир, Элементон, драконы… Но они прямолинейны, бесхитростны, я не собираюсь сражаться в открытом поле, мы подорвём их изнутри, посеем раздор и недоверие, я сделаю так, что они возненавидят друг друга, а нам останется лишь добить оставшихся…

Двери дома открылись, впустив холодные потоки ветра вперемешку с дождём и фигуру в промокшей мантии. Голову и лицо гостя закрывал капюшон. Он решительным шагом приблизился к камину и выставил вперёд руки.

— Тут вообще бывает нормальная погода? — В его голосе чувствовалось раздражение, а всё тело содрогалось от холода.

— А мы как раз тебя вспоминали…– Сандро спокойно смотрел на спину зашедшего гостя. — Какие новости?

— Все покинули Кинглотен, через несколько дней армия коалиции будет готова, и они отправятся в сторону Тормау из Армитстоуна, — гость отрапортовал заготовленную речь.

— Я отправлял тебе записку, пару недель назад, с двумя именами: Калберд и Монер, но они ещё живы, не так ли?

— Пока что да, но им недолго осталось, план разработан и готов, нужно всё проделать так, чтобы не вызвать подозрений, Халон всегда начеку… Да и цели, сами понимаете, не из лёгких…– Гость сел в кресло напротив Сандро.

— Ярослав рассказал, что я попросил его привести мне дракона? Полагаю, Халон разрабатывает ловушку для меня? — Голос Сандро был спокойным и убаюкивающим.

— Да… Но пока что никакой информации у меня нет…– Гость откинул капюшон, обострив острые кончики ушей.

— Держи меня в курсе, Аэрис, если всё сделаешь как надо, то я выполню наш уговор, — Сандро улыбнулся и разлил по бокалам вино. — За скорое падение Эрафии и за возвращение нежити!

— За возвращение! — Серокрон поднял свой бокал вверх.

— За падение! — Аэрис с ухмылкой на лице поднял свой.