Мир, который я разрушила

Глава 1

“Королева Оливия обвиняется в сговоре со шпионами Лорайна, в убиении нерожденного дитя, наследника престола, пренебрежении к обязанностям монарха и разрушении устоев семьи и государства”.

Голос глашатая был настолько громким, что казалось, он звучит в ее голове. Холодный ветер разносил эти лживые обвинения по всей площади. Слова забирались под кожу вместе с ледяным воздухом и горящими ненавистью взглядами наблюдателей, но она давно научилась ставить броню.

Оливия расправила плечи, поднялы высоко голову и ухмыльнулась. В мыслях лениво пронеслось: “Мда, слова подбирать они умеют. Как пафосно, аж тошно!”.

Королева стояла на широком балконе дворца перед подданными. Она кожей ощущала их неприязнь и злобу, направленную на нее. Но ей всегда было плевать на мнение толпы и их ничтожные чувства. Она смотрела только на НЕГО.

Он стоял в нескольких шагах от нее, бесконечно прекрасный и недосягаемый. Словно каменное изваяние, красивое, бездушное, но любимое до боли в груди.

– Оливия, за свои грехи, ты будешь вечность томиться в небытие, сломленная и непринятая, – король произнес это равнодушно, спокойно, ни одной фальшивой ноты, но взгляд. Такие любимые серые с зеленцой глаза прожигали ее ненавистью. Но ей было плевать на слова. Сейчас он смотрел на нее! Говорил с ней! Произносил ее имя!

Она уцепилась за эту мимолетную связь, но он отвел взгляд и отошел на шаг назад. А после дал знак своим людям и ей преподнесли крошечную бутылочку в форме сердца. Смертельный яд вместо казни – последний дар любви.

Она улыбнулась ему напоследок, прокричала:

– Я буду любить тебя вечно! – и выпила залпом содержимое флакона. А потом повернулась лицом к толпе засмеялась грудным низким рокочущим смехом.

Эхо разносило ее голос по площади. Люди жались друг к другу, ощущая неприятные мурашки. Она не прекращала смеяться, пока ее смех не превратился в хрип, а из горла не начала выходить кровавая пена.

…Она резко открыла глаза и присела на кровати.

Опять этот сон…

Он преследует ее с самого детства. Воспоминания из прошлого, в котором она собственными руками разрушила не только свою, но и множество других жизней. Тысячи, сотни тысяч лишились самого дорогого из-за нее. Умирая, она чувствовала ненависть всего мира. Мира, который она разрушила. Мира, который определенно стал лучше после ее смерти.

Она понимала это сейчас, прожив долгую жизнь в мире без магии, родной семьи и их поддержки. Она помнила свою прошлую жизнь, поэтому все тяготы в этой, переносила без жалоб. Наверное, это было ее наказанием, как он и предупреждал… Но со временем она научилась ценить каждую минуту каждого дня, нашла опору в себе и людях и чувствовала себя счастливой.

Глава 2

В этом мире она была сиротой. В пять лет она лишилась родителей в аварии, а после успела пожить в нескольких детских домах и приютах. Долгое время она была грустным потерянным ребенком, не знающим чувства дома. Ее часто перевозили из одного места в другое. Где-то удавалось найти покой, но чаще неприятности. Однако все это ненадолго, до следующего переезда.

Память прошлой жизни вернулась к ней в 11 лет с первой кровью. Ее сердце затопила злость и обида. Ей все казалось несправедливым, она ненавидела родителей, что умерли оставив ее одну, воспитателей, приемные семьи. Да каждого человека на этой планете!

Ей претило быть бесправной сиротой. Она сбегала из дома, дралась с другими воспитанниками, одноклассниками, со шпаной на улице, устраивала злые розыгрыши, задирала сильных, обижала слабых. Только ничего не приносило даже капли удовлетворения.

В прошлой жизни, чтобы она ни сделала, у нее всегда была поддержка семьи. Отец, братья, мачеха и младшая сестра любили ее безмерно, потакали всем капризам, терпели ее выходки, помогали выбираться из ямы, в которую она себя вогнала, содействовали даже в абсурдных планах. Это был фундамент, платформа, с которой она могла вернуться в игру после передышки.

В этом чужом техногенном мире она была совсем одна. Любое ее действие или бездействие приводило к наказанию. Другие дети мстили ей или сами старались поддеть, даже когда она сидела в комнате и ничего не делала. Однако все всегда заканчивалось наказанием, ее лишали еды, запирали в комнате или чулане, били. Мир был несправедлив к ней, и она в ответ ненавидела его всем сердцем.

Все изменилось однажды после особенно неприятного дня. Ее соседка по комнате разбила ее будильник, раскромсала школьную форму и выдала сочинение, над которым она корпела неделю, за свое. Тогда Оливия не выдержала, сбежала из дома.

Живот сводило от голода, ее лишили обеда и ужина, а следы от ремня на спине ужасно саднили. Она выбежала в сумерках, пока все разбредались по спальням, и шла куда глаза глядят. На ней было легкое пальтишко, домашние штаны, футболка и шлепки. Через пару часов заморосил дождь, сменившись весенним ливнем с грозой. Девочка промокла до нитки и прибилась под козырек небольшого кафе. Она просидела там до рассвета и продрогла насквозь.

Когда Оливия почти потеряла сознание от холода, дверь открылась и она упала к ногам немолодой женщины. Та удивилась и начала причитать. Забрала ее в дом, засунула в горячую ванну, помыла, обработала раны, напоила горячим отваром из каких-то трав с медом и уложила спать в мягкую теплую постель. Вечером снова накормила и напоила отваром.

Расспрашивать ее женщина не спешила. Давала время привыкнуть к себе и только на следующий вечер пришла в комнату поговорить. Она не требовала, прямо спрашивала и спокойно дожидалась ответа. Впервые в этом мире Оливия почувствовала какого это, когда тебе искреннее сочувствуют, но не жалеют, проявляют доброту, но не душат заботой, чтобы тешить свое тщеславие. Ей захотелось рассказать этой женщине свою историю, и она это сделала. А та в ответ разрешила сиротке пожить у нее до выздоровления.

Берта, так звали эту женщину, не была воплощением доброты. Да, она помогла сиротке, но потребовала плату, как только девочка окрепла, то стала помогать ей по дому и в готовке. Берта была прямолинейной и честной, всегда говорила как есть.

– Оливия, жизнь в принципе несправедлива, – сказала она спокойно, убирая посуду в шкаф одним летним вечером. – Нет смысла искать смыслы и закономерности там, где их нет. Только время потратишь, – она подняла палец вверх, – а его и так немного.

– Но ведь кто-то живет легко и просто, ему все достается само собой, – возмущалась девочка.

– Ну, во-первых, ты не знаешь, кому, как и что достается, – она села за кухонный стол и похлопала по сиденью соседнего стула. – А во-вторых, даже если и так. Ты о себе думай. Тебе как все достается?

– Тяжело, – вздохнула Олив, присаживаясь.

– Значит такова твоя судьба, смирись, оцени возможности, – женщина показала рукой на все, что есть вокруг, – изучи свои сильные и слабые стороны, – добавила она, тыкая мозолистым пальцем девочке в солнечное сплетение. – А потом действуй. Этого права у тебя никто не отнимет.

В другой раз на похожую жалобу Оливия услышала:

– Олив, не у всех лестница начинается с первой ступени, – Берта стояла, посреди небольшого зала своего кафе, поставив руки в боки и смотря девочке прямо в душу, – но это не значит, что нужно провести всю жизнь под землей, мечтая о небе. – Силуэт женщины освещало закатное солнце и, казалось, вся ее фигура соткана из света и уверенности в своей правоте.

Этот разговор повторялся не раз. Разными словами Берта смогла донести до своей подопечной истину.

– Лив, – сказала она как-то вечером, когда они пили чай с булочками на ее крыльце, – за все хорошее в этой жизни нужно бороться, все прекрасное зарабатывать трудом. – Она погладила девочку по каштановой макушке. – Иногда тебе что-то достанется просто так. Бери, радуйся, цени и держись за это, особенно за людей.

Постепенно Оливия перестала сражаться с миром и судьбой, в ее сердце больше не бушевали злость, ненависть, обида и жалость к себе. Она успокоилась и нашла опору в себе и людях, что сама выбрала своей семьей. Неудачи были, и немало, но она не сдавалась, помня слова Берты, сказанные перед одной из школьных олимпиад:

– Не нужно роптать на судьбу, у каждого свой путь, смирись и используй все шансы, что тебе выпадут.

Учеба давалась Оливии легко, она и в прошлой жизни не пренебрегала образованием. А в мире интернета и технологий любые знания были в паре кликов. Она выучила несколько языков. В дополнение к школьным знаниям изучала искусство, политику, культуру, философию. Своими новыми знаниями и размышлениями она делилась с Бертой, в доме в которой проводила почти все свободное время.

Берту радовали ее успехи, но она часто одергивала девушку, задавая каверзные вопросы и заставляя ставить под сомнение любую информацию.

– Оливия, знания ради знаний не имеют смысла, – всплеснула руками умудренная опытом женщина. – Делай выводы, связывай факты между собой. Сделай эти знания своими, пропустив через свой опыт.

К этому моменту Оливии исполнилось шестнадцать лет. Последние три года в компании Берты были лучшими из всех, что она помнила. Оливия превратилась в симпатичную девушку среднего роста с большими карими глазами и каштановой косой до лопаток. Она стала первой ученицей в классе, много работала после школы и в выходные, помогая Берте в ее небольшой кофейне, где завтраки подавались целый день.

Одиноким женщинам не доверяли подростков со сложной судьбой, поэтому удочерить Оливию Берта не могла, но стала ей другом, наставницей и якорем в этой сложной взрослой жизни. Перестав бунтовать и воевать со всем миром, Оливия обнаружила, что ее жизнь вполне неплоха. Она нашла друзей, обзавелась различными хобби, поняла, чем хочет заниматься, когда вырастет.

А неугомонные соседки Берты, вдохновившись ее примером, также взяли под опеку нескольких ребят из детского дома, в котором жила Оливия. Еще пара лет прошла незаметно, экзамены были на носу.

Глава 3

Оливия смогла поступить с полной стипендией в один из самых престижных вузов страны. К ее удивлению решающим фактором стало именно ее несчастное бунтарское детство. Люди обожают истории про тех, кто начинал с нуля и преодолел многое. Истории успеха, в которых страдания благородны и приводят к видимому результату. Ей выделили комнату в общежитии университета, но приходилось подрабатывать, чтобы оплачивать свое питание и жизнь на кампусе.

Оливия понимала ценность этого шанса и держалась за него крепко. Находила тех, кто ее поддерживал и старалась делать это и для них. Постепенно, она обзавелась настоящими друзьями и даже завела роман.

Еще в университете она создала свой первый благотворительный проект, который с удовольствием спонсировали инвесторы. Она честно рассказала свою историю неблагополучного детства и создала фонд, благодаря которому объединяла стариков и трудную молодежь.

Ее пример вдохновил многих ребят из детских домов. Благодаря этому проекту они тоже смогли изменить свою жизнь, опираясь на поддержку сообществах своего города. Естественно, были и отрицательные примеры, даже несколько скандалов: кто-то пытался использовать детский труд бесплатно, кто-то из подростков грабил стариков. Но каждый случай разбирался отдельно, и удавалось решить все до того, как случится катастрофа. Этот проект жил своей жизнью и изменил судьбы многих. Он не принес Оливии почти никаких денег, но она использовала его как платформу для своей карьеры.

Закончив университет, Оливия стала юристом по правам человека. Как и в прошлой своей жизни, она была целеустремленной, смелой и упорной, умела добиваться своего. Эти качества остались с ней, только сейчас она направила энергию в правильное русло.

Оливия много путешествовала, работала в разных странах. Узнала о том, как живут люди в других уголках мира, даже там, куда цивилизация и технический прогресс еще не добрались.

К своим тридцати пяти годам она была уже известным юристом, завоевала множество наград и возглавляла одну из самых крупных фирм в стране.

В этой жизни ей повезло со множеством людей. Даже ее ассистентка была ей как семья. Однако собственной семьи она и не создала. Ни один из встречающихся мужчин не смог зажечь в ней тепло любви. Страсть была, дружба была, влюбленность была. Но все вместе, приправленное чем-то магическим, когда рядом с этим человеком, ты ощущаешь себя чем-то большим, чем вы оба по-отдельности. Такого в ее этой жизни не случилось. Но она, как и всегда, следуя советам Берты, смирилась со своей судьбой и была счастлива тем, что имеет. Ей и так очень повезло.

– Лив, тебе не следует ехать самой. Я могу поехать или Брендон, – сказала нашедшая ее за сборами ассистентка.

– Трис, я три года занималась этим делом, – Лив подняла голову от чемодана, взглянула на подругу. Задумалась, закинула в чемодан еще одну пару брюк и закрыла его. – Дай мне насладиться послевкусием, – сказала она, поднимаясь с пола. – Я хочу сама довезти этих людей до дома.

– Ладно, поняла, – подняла руки в примирительном жесте Патрисия, – я заказала тебе такси и из аэропорта тоже.

– Нет, лучше отвези меня туда и оставь на стоянке мою машину. Я хочу сама доехать домой потом, после самолета. Ты знаешь, я не выношу такси.

– Ох, и упрямая ты.

– За это ты меня и любишь.

Оливия отправилась за гражданами своей страны, которых ее команда смогла вытащить из тюрьмы недружественного государства и наконец-то привезла домой. Еще в тюрьме она смогла обеспечить им более или менее приличное содержание, поэтому они хотя бы не потеряли здоровье.

Эти люди были измождены и пока не понимали, что происходит. В аэропорту они оглядывались по сторонам, словно не веря тому, что их больше не окружают опостылевшие каменные стены. Они держались вместе и боялись отходить друг от друга.

Оливия забронировала половину ресторана в бизнес-лаунже аэропорта, отгородив их от праздной публики. Сама заказала им еду и отошла со стаканом кофе. Кусок в горло не лез, стоило ей увидеть то, как они ели, жадно запихивая еду в рот, оглядываясь и пряча булки в карман, как жались друг к другу, защищая спины. На это было слишком тяжело смотреть. Вряд ли она когда-нибудь забудет их затравленный вид, резкие движения, бегающие глаза.

Постепенно Оливия отправила всех беженцев по домам в сопровождении своих помощников. За кем-то приехала родня, их оставляли наедине, чтобы они могли немного привыкнуть друг к другу после долгой разлуки. Но помощники все равно провожали каждого человека до дома.

Последних Оливия должна была отправить на самолете и полететь с ними. У этих двоих женщин не осталось семьи, один из фондов, должен был выделить им дом, один на двоих. Они были не против. Жить одной после того, что с ними случилось было бы невыносимо. Молодым женщинам в плену всегда приходится тяжелее всех.

Добрались благополучно и помогли девушкам устроиться. А на следующий день отправились за покупками. За пару дней им удалось сделать дом более уютным.

– Мари, Элен, возьмите. Тут наличные, – Оливия протянула им конверт, – это лично от меня, неучтенные, просто порадуйте себя. А это, – она положила на стол две карточки, – ваши карты для трат, у вас один счет на двоих. – Она положила на стол красную папку. – В этой папке вся информация об условиях вашего проживания в этом доме и городе. У вас есть полгода, чтобы освоиться и найти работу. К этому сроку вы должны начать подрабатывать и платить за аренду жилья. У вас будет возможность пройти любое обучение на ваш выбор, я имею в виду профессиональные курсы или курсы по повышению квалификации. Тут все есть, – она хлопнула по обложке папки. – Еще год вам будут приходить поступления на карту.

– Спасибо вам огромное, Оливия, – девушки обняли ее.

– Берегите себя, вам нужно заново научиться жить. К вам, кстати, привязан офицер полиции. Он будет вам помогать, – девушки насторожились. – То, что вы пережили, оно оставила отпечаток. Вы уязвимы и это видно агрессорам, – Лив посмотрела на них сочувственно, но без жалости. Она верила, что девушки способны на многое. – Офицер будет вам помогать преодолеть страх, стать сильнее, снова почувствовать себя в безопасности. – Она положила правую руку на сердце и добавила, – я знаю, что это чувство не появляется за один день, но я верю в вас. – А потом улыбнулась и подмигнула им. – Мы выбрали очень приятного и доброго человека, он придет познакомиться через несколько часов.

Оливия свозила девушек к парикмахеру и в салон красоты. Даже сама сделала прическу и маникюр, чтобы им было спокойнее. Потом они поели в ресторане и вернулись домой. Где их ждал офицер, который выглядел как большой и добрый плюшевый мишка. Он обещал не только защищать девушек, по и устроить их на курсы самообороны.

Оливии очень понравился этот неторопливый и приятный мужчина. Он был очень корректным, даже никаких резких движений не делал. Он говорил спокойно, давал им время привыкнуть, отвечал открыто на все вопросы. И через несколько часов она увидела, что девушки как-то естественно приняли его защиту. В его файле было сказано, что его старшая сестра пережила насилие, поэтому он стал полицейским, чтобы оберегать.

Оливия уехала в свой отель поздно вечером, тепло попрощавшись с девушками. До самолета оставалось всего несколько часов, поэтому она сразу легла спать. Полет прошел хорошо, с ее лица не сходила улыбка. Приземлившись, Оливия села в свою машину и поехала домой. Настроение было замечательным, в сердце теплело ощущение выполненного долга и счастья за жизни, которые она изменила. Лив включила любимую песню и фальшиво подпевала талантливой певице.

Через громкую музыку она услышала свист колес, гудение огромной машины, а дальше удар и темнота…

Глава 4.1

Она открыла глаза, резко вдохнула и села в кровати. За окном было утро, но в комнате царил полумрак. Несколько ярких полосок света пробивались через рваные шторы.

– Я жива? – произнесла она тихо и вздрогнула. – Этот голос. Не может быть?!

Она начала себя ощупывать. Длинные волосы, худые плечи, ключицы, маленькие уши, аккуратный прямой нос. Взглянула на длинные ноги под одеялом, на тонкие пальцы с аккуратными розовыми ногтями. Оливия вскочила с кровати и побежала к огромному зеркалу в пол, стоявшему в другом конце комнаты.

– Не может быть?! – она смотрела на себя прежнюю. – Я снова Оливия Грэнтон? Как такое возможно? Мне это снится?

Она ходила по комнате, щипая себя за бедро, руку, щеку. Нервы сдавали.

– Так, надо взять себя в руки! – произнесла она решительно. Подошла к окну и раздвинула шторы. Мир за окном постепенно просыпался, солнце освещало чистые улочки и редких прохожих, бредущих по своим важным делам. Оливия смотрела на оживающую столицу империи Веларион и не могла сдержать слезы. Она плакала почти бесшумно, стараясь медленно и ровно дышать, а по щекам текли слезы.

– Я дома. Спасибо, – она посмотрела вверх и тихо сказала это неведомым силам, которые вернули ее к родным. Сколько бы жизней она не прожила, ее всегда будет тянуть к любимой семье.

Рассмотрев комнату повнимательнее, она обнаружила, что вокруг царит ужасный бардак. Оливия вернулась к зеркалу и снова оценила свою внешность.

Я такая молоденькая, мне лет 19 или около того. Я в своей комнате в нашем столичном доме, а разгром я тогда устроила, потому что отец посадил меня под домашний арест на три дня. Боги, это было после того вечера? Из-за неудачного розыгрыша с леди Кристин, – она закрыла лицо руками. – Я была в ярости и разгромила всю комнату. Ну и истеричкой же я была, – добавила она с досадой. – Кроме любимого зеркала сломала все, что плохо стояло. Даже шторы разрезала ножом и выпустила пух из подушек, и все это из чистой вредности.

Оливия надела домашние тапочки и начала убираться в комнате. Все разбитое сложила в одном углу. Убирая черепки от огромной вазы, девушка столкнулась лицом к лицу со своей личной горничной, которая, видимо, зашла бесшумно, пока Оливия ушла в свои мысли. От шока у бедняжки глаза увеличились в несколько раз, она и слова проронить не могла.

– Марта! Марточка! – воскликнула Оливия, широко улыбнулась и обняла шокированную девушку.

– Л-л-леди О-л-л-ливия?! – служанка застыла. Бедняжка не знала, как реагировать на улыбку и слезы хозяйки. А объятия чуть не довели ее до обморока.

– Марта, как же я рада тебя видеть. Поможешь мне убраться? – она встала и бодро прошествовала к метле у двери.

– Убраться? Помочь? Что? – девушка осела там же, где и стояла.

Оливия вернулась к девушке, улыбнулась ей ласково, помогла подняться, проводила под руку до стола, усадила на стул и протянула стакан воды. Та его приняла, сделала глоток, а потом резко положила стакан, расплескав воду, отскочила и начала кланяться.

– Л-л-леди О-л-ливия, пожалуйста, не наказывайте, я сейчас все сделаю!

– Марта, все хорошо, – Оливия даже руки вперед выставила, пытаясь казаться более дружелюбной, но это, кажется, возымело обратный эффект. – Успокойся! Отдышись и стой, где стоишь, – поэтому она добавила в голос немного строгости, чтобы служанка взяла себя в руки. Только обмороков ей тут не хватало.

Марта послушалась, стояла и пыталась совладать с эмоциями. Оливия впервые смогла нормально рассмотреть свою горничную: молоденькая, симпатичная, темные волосы, милое круглое личико, средний рост, немногим старше ее самой. Марта была верна ей и честно служила, несмотря на плохое обращение и частые наказания. Наверное, ей было некуда идти или дома ее ждала судьба похуже. Кто знает. Она ведь никогда не интересовалась никем другим, кроме себя. Оливия тряхнула головой. Не время! Кстати, время, нужно попасть на завтрак.

– Марта, помоги мне принять ванну и переодеться, я спущусь к завтраку, – приказ прозвучал более естественно для горничной, и она подняла на госпожу осмысленный взгляд. – Папа ведь сегодня дома?

– Дома, миледи, – Марта старалась взять себя в руки, голос уже не так сильно дрожал. – Ваше наказание закончилось, меня отправили помочь вам собраться.

– Вот и отлично, с комнатой потом разберемся, – махнула рукой Олив, – пойдем в ванну.

– Сейчас, госпожа, только сбегаю за вашими любимыми лепестками роз, как же без них, – Марта всплеснула руками и направилась к двери. Оливия удержала ее за локоть и потянула в сторону ванной комнаты.

– Не стоит, я сегодня хочу принять ванну маслами. Идем, – твердо сказала она.

Открыв дверь, Оливия восхитилась размером и убранством ванной. Красивая резная мебель, большая медная ванна на ножках, ароматические свечи, множество артефактов, поддерживающих температуру и влажность. Все выглядит даже лучше, чем она помнила. И чего ей не хватало? Жила бы себе и радовалась, а она… Что уж там.

– Эту жизнь я проживу по-другому, – сказала самой себе Оливия.

– Госпожа? – Марта растирала ей спину мочалкой и испугалась, услышав бормотание хозяйки.

– Все хорошо, я готова ополоснуться, – голову она помыла любимым шампунем, пахнущим яблоком, красной смородиной и ванилью.

Помнится, его изготавливала одна травница, и Оливия скупала всю партию, чтобы никому он больше не достался. Девушка тряхнула головой, вспоминая свои капризы.

Глава 4.2

Марта помогла Оливии одеться, высушила волосы артефактом и уложила красивыми волнами по плечам и спине. Лив вошла в свою гардеробную – комнату по размерам не уступающую ее огромным покоям, и прошлась вдоль стеллажей. Ни одно платье, которое ей предлагала горничная, надевать ей не хотелось. Они были вычурными, слишком агрессивными в силуэте или отделке, слишком обтягивающими, слишком яркими, слишком… слишком…

Она отмахнулась от последнего платья и направилась в дальнюю часть гардеробной. Распахнула двери шкафа и обнаружила там несколько своих старых нарядов. Силуэт, подчеркивающий фигуру без пошлости, мягкие линии, облегченный корсет, цвета, подходящие ее оттенку кожи. Лив указала на одно из платьев и приказала подготовить его для нее.

– Но леди Оливия, вы никогда не брали вещи из этого шкафа, – причитала горничная. – Этот наряд очень простой. Давайте я принесу розовое платье, которое вы покупали на прошлой неде…

– Марта, я понимаю, что ты удивлена моим поведением, но кто из нас кому служит? – строго спросила Оливия, остановив раздражающий бубнеж на полуслове.

– Я вам служу, госпожа, – Марта как-то сразу поникла и медленно опустилась на пушистый ковер в ожидании наказания. Она стояла на коленях и не смела поднять глаза на свою хозяйку.

«Тяжко, тяжко, будет очень тяжко» – подумала Оливия, собрала все силы и спокойно сказала:

– Марта, я хочу прояснить этот момент раз и навсегда. Если ты хочешь остаться со мной, – девушка всхлипнула, – Марта, возьми себя в руки!

– Да, госпожа, – девушка уже рыдала в голос, она сложила руки в молитвенном жесте и на коленях начала ползти к Оливии, – накажите, только, пожалуйста, не выгоняйте!

– Боги, дайте мне сил. Марта! – Оливия отошла еще на шаг. – Я не собираюсь тебя выгонять, – ей пришлось повысить голос. – Я просто хочу поговорить. Посмотри на меня и встань, пожалуйста, – от этого «пожалуйста», девушка залилась слезами еще сильнее, обхватила себя руками и начала трястись, жалобно поскуливая.

Оливия подошла и дала ей пощечину, не сильно, но эту истерику нужно было немедленно остановить. Горничная, действительно, замерла, не смея дышать. Тогда Оливия бережно взяла ее за подбородок и заставила посмотреть себе в глаза. Девушку еще трясло, поэтому Лив положила руки ей на плечи и начала говорить спокойным, но твердым голосом.

– Марта, за эти три дня я многое поняла и очень сильно изменилась. Теперь все будет по-другому. Ты меня поняла? Кивни, если поняла, – девушка кивнула. – Хорошо! Молодец, – она мягко улыбнулась. – Обещаю, что это был последний раз, когда я поднимаю на тебя руку. Веришь? – Марта кивнула, и Оливия помогла ей встать. – Но я не хочу больше слышать, – она изобразила суетливый голос горничной, – «но леди, вы делали так, сяк и эдак» и тому подобное. Я не хочу тратить время на уговоры и объяснения с собственной служанкой. Ты меня поняла?

– Да, госпожа, – взгляд Марты стал более осмысленным, бедняжка начала приходить в себя.

– Марта, я прошу или приказываю – ты делаешь. Все! Ты поняла?

– Да, миледи, – горничная быстро закивала, но страха в ее действиях уже не было.

– Отлично, – Лив хлопнула в ладоши. – Если я прошу сделать мне простую прическу или подготовить удобное платье, ты просто делаешь это. Хорошо?

– Да, госпожа, – горничная снова закивала и постаралась выдавить улыбку.

– Хорошо, запомни, Марта, ты можешь задавать мне вопросы, делиться своими мыслями, – сказала она мягче. – Ты много лет верно служила мне, а я не была к тебе добра. Что уж там, – Лив всплеснула руками. – Но я многое осознала за эти дни и хочу стать лучше. Ты мне веришь?

– Верю, леди Оливия, – в глазах девушки отразилось любопытство и приязнь, этого было пока достаточно.

– Вот и славно, – Оливия улыбнулась, кивнула своим мыслями и отправилась в спальню в сопровождении Марты. На кровати еще лежали платья, которые горничная подобрала для нее ранее, пока она копалась в дальнем шкафу. Лив сморщила носик, – и как я вообще носила столько розового с рыжим-то волосами? – сзади что-то с грохотом упало.

Лив мысленно ударила себя по лбу. Как же можно было забыть, она осветляла волосы до платинового блонда специальным артефактом каждую неделю. Этот а-ля натуральный эффект стоил целое состояние. И как раз именно этот артефакт уронила Марта за ее спиной.

– Простите, госпожа, мне так жаль. Я случайно, – девушка снова залилась слезами.

– Марта, соберись! – гаркнула на нее Оливия, как бывалый генерал на новобранца. Но это возымело эффект, и горничная с тихим причитанием убрала обломки артефакта и начала уносить розовые наряды в обратно в гардеробную. Пока Марта обрабатывала паром и развешивала за ширмой выбранное платье, Оливия сделала утренние процедуры и легкий макияж, устроившись за туалетным столиком. Горничная уже подошла к ней с запасным красящим артефактом, но услышала:

– Я больше не буду красить волосы, Марта. Ведь они у меня такого красивого оттенка!

Да, за эту нежную карамель с легким медным отливом женщины из ее прошлого мира отдавали огромные деньги. Нет, красоту надо беречь и лелеять!

Лив пропустила пару прядей между пальцами и убрала волосы за спину, чтобы Марта смогла уложить эту огромную пышную копну в аккуратную прическу. В этот раз горничная воздержалась от комментариев и только добавила:

– Госпожа, какие туфли вы хотите надеть?

– Принеси балетки, бежевые, они должны подойти к платью, – умница, больше не спорит, сработаемся.

Олив надела платье и балетки на крошечном каблуке, прошлась по комнате и заглянула в ростовое зеркало в красивой золотой раме. Она больше не выглядела как Оливия из ее прошлого, которая стала королевой и уничтожила все самое дорогое, что у нее было. Она улыбнулась своему отражению, смахнула невидимые пылинки с юбки и направилась в сторону двери.

– Спасибо, Марта, я дойду до столовой сама.

Глава 5.1

Оливия прекрасно помнила расположение комнат в столичном особняке семьи Грентон. В коридоре ее встретили знакомые стены. На шелковых обоях за ее дверями была небольшая потертость. Она провела по ней пальцем и вспомнила, как легко отдала приказ выпороть гвардейца, который охраняя ее покои. Парень тогда слегка облокотился на стену и оставил это нелепое пустое пятно…

Олив свернула в галерею с портретами предков и их достижениями. Она подошла к огромной раме, из которой на нее смотрела поистине царственная женщина – ее прабабушка Оливия, чье имя она получила в дар и в назидание. Ей с детства говорили, что ее судьба – достичь величия герцогини Оливии, но мало кто объяснял, в чем это величие состояло.

Прабабушки не стало, когда Оливия была еще ребенком. Она помнила ее слегка шершавые руки, строгие, но добрые глаза, такие же карамельные, как у нее самой. Бабуля всегда хвалила ее за смекалку, за любопытство, за умение настоять на своем, но осуждала капризы и зависть, стараясь оградить свою любимую правнучку от этих явлений. Когда же я свернула не туда?

Задумавшись, Оливия прошла всю дорогу и оказалась в нескольких шагах от дверей столовой. Сердце с каждым мгновением билось все сильнее, дыхание стало прерывистым, ей было страшно.

«Я узнаю поместье, и Марта та же, но друг это все-таки сон? Вдруг там не мои родные?» – проносилось в ее голове с каждым ударом сердца.

Оливия подошла к дверям семейной столовой, лакеи синхронно открыли двери. Она вошла и остановилась, не в силах сделать шаг. Картина, которая предстала перед ее глазами… Сколько лет они ей снились. Лив мечтала снова увидеть свою семью, хотя бы на одно мгновение оказаться рядом, прикоснуться, обнять…

Все присутствующие обернулись к ней. Во главе стола в своем неизменном кресле, больше напоминающем трон, сидел красивый статный брюнет средних лет. Легкая седина, цепкий взгляд, ровная спина – ее любимый отец, Филипп Грентон. Справа от него – старший брат и наследник, Брендон. Рядом с ним – второй брат, Марк. Оба мужественные, сильные, темноволосые с озорным огоньком в карих с зеленцой глазах. Они были одновременно похожи, разделяя фамильные черты, и совершенно непохожи друг на друга.

Оливия проходилась взглядом по любимым чертам и не верила своему счастью. Это были они, ее родные мужчины, ее скала, ее фундамент, ее безопасная гавань. Ценила ли она их в прошлом? Говорила ли, насколько сильно любит?

По левую сторону от отца сидела мачеха. Моложе отца на несколько лет, приятная женщина с мягкой красотой и теплой улыбкой. Она всегда была добра к Оливии, в ответ же получала лишь сдержанно-нейтральное отношение и ни одного шага навстречу. А рядом с мачехой, сжимая в маленьких ручках чашку с чаем, сидела шестилетняя сестренка – Эви.

Несколько секунд стояла тишина. Оливия рассматривала любимых людей, переводя взгляд с одного члена семьи на другого. Она впитывала эту картину, это ощущение дома, всем своим существом, а по щекам текли слезы. Она плакала тихо, без всхлипов, не отводя взгляд, потому что ей казалось, что стоит лишь моргнуть, и все они исчезнут.

Прервали эту молчаливую сцену объятия малышки Эви. Девочка незаметно для всех, вышла из-за стола, разбежалась и уткнулась Лив куда-то в бедро, крепко обняв замершую сестру тоненькими ручками. Мачеха, леди Шарлотта, спохватилась, встала и начала идти в направлении Оливии, чтобы спасти свою дочь. Падчерице никогда не нравилось внимание ребенка.

Олив оторвала взгляд от братьев, посмотрела вниз на сестренку и улыбнулась ей. Она опустилась на колени, чтобы быть с малышкой на одном уровне и крепко обняла ее, вдыхая сладенький аромат клубничного шампуня. И тогда-то ее стойкость дала трещину и Лив разрыдалась в голос.

– Оливия? – воскликнул отец, подходя к старшей дочери и вглядываясь в ее лицо, братья последовали за ним.

– Папа! – Оливия встала, держа сестренку на руках, и обняла отца, а после и братьев по очереди.

Эви она так и не выпустила из рук, позволив малышке обвить ее талию ногами. Девочка тоже тихо всхлипывала и уткнулась ей в шею. Ребенок чувствует и перенимает истинные эмоции. Никто не мог произнести ни слова, все были шокированы поведением Оливии. Но финальным аккордом стало то, что она подошла к мачехе и с чувством сжала ее руку. На объятия Оливия не осмелилась, испугавшись, что это будет слишком… подозрительно и может вывести семью из строя.

Однако мачеха ответила на это легкое внимание слезами и улыбкой. Отец, будучи рассудительным мужчиной, посчитал, что пора прекращать слезоразлив и пригласил всех вернуться за стол. Брендон уступил сестре место, и теперь она сидела рядом с отцом.

Глава 5.2

Просторная столовая семьи Грентон была залита солнечным светом. В огромных арочных окнах виднелись шпили общественных зданий столицы, кроны деревьев, крыши особняков и ярко-голубое утреннее небо. Оливия смотрела на крупное пушистое облако, путешествующее по этому бескрайнему синему простору. Казалось, оно сейчас зацепится за руку тянущейся к небу тонкой крылатой фигуры, установленной на крыше самой высокой башни университетской библиотеки.

Столица была великолепна, и Оливия не могла вспомнить, гуляла ли она когда-нибудь по этим улочкам просто так, для удовольствия. Наслаждалась ли цветением вишни или катанием на лодке в парке. Рассматривала ли детали на фасадах, посещала ли музеи, не по светской необходимости, а чтобы ощутить вдохновение или боль, скрытую в картинах и скульптурах…

Из размышлений ее вытащила ерзающая на коленях Эви. Малышка так и осталась на руках Оливии, отказываясь оставлять старшую сестру. Немного успокоившись, девочка устроилась с удобством и уже высматривала, что бы поесть на завтрак. Оливия чмокнула ее в макушку, поймав слегка настороженный взгляд мачехи, и обняла теплое маленькое тельце, вдыхая аромат сладких ягод.

– Хмм, Оливия, ты ничего не хочешь нам сказать? – начал отец.

– Папа, – обратилась она к нему, но обвела взглядом всех за столом, – простите, что доставила вам столько хлопот, – мачеха улыбнулась и закивала, отец выглядел задумчивым, как и ее братья. – Я много думала о своем поведении и хочу измениться. Обещаю, больше подобного я себе не позволю! – сказала она с чувством.

– Дорогая, я очень удивлен… и рад, что ты приняла такое решение. Мы все готовы тебе помочь. – Говоря это, отец всматривался в ее лицо, окинул взглядом одежду, цвет волос. На мгновение Оливия внутренне сжалась, но быстро взяла себя в руки, прямо и открыто посмотрела в умные и проницательные глаза герцога, упрямо выпятив подбородок.

– Спасибо, папа, – она улыбнулась, когда он кивнул в ответ.

– Поделись с семьей своими планами, Ливи. Ты знаешь, – он обвел рукой всех присутствующих, – что мы все готовы помочь тебе, только скажи как.

– Папа, я поняла, что светское общество не идет мне на пользу. Оно будит все самые низменные стороны моего характера, – Оливия говорила медленно, пытаясь донести свою мысль. Отец ее не перебивал, внимательно смотрел и слушал, как и все за столом. – Ты не будешь против, если я перенесу свой дебют. Скажем… – она замялась, – на пару лет, например. Мне ведь некуда спешить, – она попыталась улыбнуться, все еще чувствуя неловкость.

Оливия обернулась на братьев. На их лицах было недоумение. Буквально несколько дней назад она устроила скандал, требуя организовать ее первый бал раньше, чем у остальных дебютанток сезона. Только для них это было две недели назад, а для нее – две жизни назад. Герцог отвечать не спешил, он встретился взглядом с Брендоном, потом с Марком. Первый был в недоумении, второй – пожал плечами.

– Хорошо, дорогая, – ответил он дипломатично. – Только, – он поднял палец вверх, – и я говорю это с любовью. Тебе стоит еще раз подумать в более спокойной обстановке. Помнится, совсем недавно ты сама хотела быстрее дебютировать и найти жениха.

– Я много думала, папочка, и решила, что пока мне не нужен никакой жених, – ее голос слегка дрогнул, когда она заметила с каким скептицизмом на нее смотрят братья и отец. Она постаралась добавить как можно тверже. – Я хочу сосредоточиться на учебе и развитии моего магического дара.

– Лив, ты уверена? – спросил Брендон. Он повернулся к ней торсом и положил руку на спинку ее кресла, слегка нависая над ней. – Все твои сверстницы дебютируют в этом году. И, насколько я знаю, скоро будет открыт конкурс на место фрейлины младшей принцессы. Ты, уверена, что готова отказаться от этого?

– Абсолютно! – ответила она без паузы, смотря ему в глаза. – Я уверена в этом, как ни в чем в своей жизни!

Брендон показал ей обе ладони, как бы говоря, что он сдается. Марк промолчал, хотя сверлил взглядом лоб сестры так, словно пытался прочитать ее мысли. Он всегда был немногословным, но подмечал то, чего никто не видел.

Пока они общались, слуги обновили стол, принесли новые тарелки, приборы, свежезаваренный кофе и булочки. Одну из них Олив положила в свою тарелку, разделила ее руками, намазала обе части маслом и джемом и один передала Эви. Малышка взяла булочку двумя руками и так мило и аккуратно ела, что все за столом умилились. Леди Шарлотта забрала дочь к себе, чтобы Оливия могла спокойно позавтракать.

Насытившись Оливия откинулась на спинку стула и наслаждалась вкуснешим кофе. Почему-то ей показалось, что в этом мире напиток мягче, ароматнее и приятнее на вкус. А может быть это только ее ощущения. Отложив чашку, Оливия снова посмотрела на отца и сказала.

– Папа, я хочу учиться магии и совершенствовать свой дар. Ты найдешь мне хорошего учителя?

– Лив, ты всегда предпочитала контролировать свой дар, но не управлять стихией.

– Глупо не пользоваться тем, что у меня есть, – добавила она после пары секунд раздумий. – Я ведь могу использовать свой огромный магический потенциал на благо нашего герцогства.

– На благо герцогства? – повторил отец в недоумении. Брови мужчины поползли вверх. Впервые за время разговора герцог словно начал что-то подозревать.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

– Папа, – Оливия собрала в кулак всю свою волю и актерские способности. – Ты же знаешь, я хороша во всем. Я лучшая во всех дисциплинах с самого детства. – Она добавила в голос раздраженных и капризных нот. – Но магией я пренебрегала. А я должна быть лучшей! – на последнем слове ее голос дрогнул, как и всегда, когда она пыталась настоять на своем.

– Узнаю свою дочь, – хмыкнул герцог. – Каков твой план, Лив?

– Сестренка, может в Академию поступишь? – спросил Брендон.

– Нет, я и так знаю почти все, что там будут преподавать: история, философия, политика, экономика. Я могу это сдать экстерном, а вот магия.

– Я и забыл, что ты посещала эти занятия вместе с нами, – улыбнулся Брендон, в его глазах заблестели смешинки. На вопросительный взгляд сестры он ответил. – Да вспомнил, как ты спорила с профессором Карилом о дуализме. – Он засмеялся. – Бедняга тогда чуть не уволился.

– Удержался он тогда, только потому что ему нравилось быть наставником наследника министра иностранных дел, – добавил Марк с улыбкой.

– Хорошо, дорогая, – сказал герцог, хлопнув в ладоши. – Я найду тебе лучших столичных преподавателей. Составим расписание, будешь совмещать их со светскими раутами. Как тебе такой план?

– Вообще-то я планировала уехать в герцогство… – сказала Олив, отведя взгляд.

– Олив, не ты ли клялась, что ноги твоей не будет в… Как ты выразилась? Грязном рассыпающемся от ветхости куске камня? – отец спародировал ее грубую капризную манеру. Видимо, его задели ее слова о поместье, принадлежавшем семье с основания рода.

– Я была неправа. Прости, – тихо сказала она, опустив голову. Повисла тишина. Теперь герцог был по-настоящему удивлен.

– Хмм… Значит, ты все обдумала? – спросил он.

– Я решила, что уеду в наше поместье. Буду обучаться магии год или два. А потом вернусь и буду блистать.

– Олив, ты уверена? Ведь всех лучших женихов расхватают, – решил пошутить старший брат.

– Ха! Мое никто не заберет! – Оливия вскинула голову и сказала это с такой надменностью и превосходством, что родные больше не сомневались, что перед ними та самая Оливия.

– Интересно, на кого ты нацелилась, сестренка, – Брендон улыбался, ему всегда нравилось дразнить младшенькую.

– А тебе скажи! – наигранно возмутилась Лив.

Участвуя в шуточной перепалке с братом Лив заметила, как Марк не сводит с нее глаз. Сдержанный, молчаливый, наблюдательный. В прошлой жизни он до самого конца пытался воззвать к ее разуму и образумить ее. Не редко подчищал за ней. Всегда говорил прямо, где она не права, но никогда не оставлял ее одну. Даже когда она совсем потеряла берега и перестала кого-либо слушать. Сейчас он смотрел на нее задумчиво, но молчал.

– Итак, Оливия, – она посмотрела на отца. – Я найду тебе преподавателя магии. Это займет пару недель, но ты должна посетить бал принца.

Он ждал, что она будет возражать, но Оливия только кивнула и сказала:

– Папа, я хочу сшить себе новое платье?

– Лив, ты в прошлом месяце сшила себе семь новых платьев специально к этому балу. Неужели ни одно из них не подойдет? – в голосе мужчины послышалось раздражение.

– Папа-а-а, – протянула она капризно, как делала всегда, если все шло не по ее сценарию. У нее получилось это так естественно, что взгляд отца потеплел, он любил ее любой, даже такой взбалмошной и непредсказуемой. – Ты же видишь, что я перестала красить волосы? – мужчина кивнул.

– Тебе достался цвет волос твоей матери, – отец погладил ее по голове, как делал это в детстве. – Он тебе очень подходит.

– Именно! – Лив подняла палец вверх, как бы ставя точку. – А мои платья к этому цвету не подходят.

Она слегка надула губы и скрестила руки на груди. Несколько секунд отец рассматривал ее, а потом кивнул с легкой улыбкой.

– Хорошо, Лив, будь по-твоему.

Глава 6

До бала оставалось 15 дней – преступно короткий срок для пошива нового платья. Но других вариантов у Оливии не было, надевать что-то розовое, рюшистое и воздушное было против ее природы и здравого смысла.

Она даже смотреть на эти наряды не могла, поэтому первым делом разобрала весь гардероб. У нее и раньше случались подобные озарения, поэтому домашние воспринимали ее действия с долей скептицизма. Правда, он немного поугас, когда она не стала сбрасывать неугодные платья с третьего этажа в холл, как обычно, а приказала аккуратно их упаковать и разместить в кладовой до того, как она примет решение. Слуги дичились ее и странно реагировали на вежливость, но выполняли все поручения безукоризненно.

Оливия хотела не просто новое платье, ей нужен был новый образ. Ее внешность должна отражать внутренние изменения. С подобной задачей не каждая портниха может справиться… И тут она вспомнила. Пару месяцев назад приходила молодая девушка-модельер, простолюдинка из городских. Она показала Олив несколько своих эскизов, придуманных специально для нее. Девушка была не просто талантлива, она была настоящим гением. Прошлая Оливия ее высмеяла и выгнала, но заставила свою служанку незаметно выкрасть часть ее эскизов и использовала несколько идей в своих будущих нарядах. Подло, очень подло.

Оливия помнила, что в той жизни, эта девушка стала одной из самых знаменитых модельеров столицы, а после завоевала и международную славу. Она изменила и облегчила саму конструкцию женских платьев, изобрела какие-то новые крепления, улучшила дизайны многих элементов… Уже и не вспомнишь. Но Олив запомнила на всю жизнь то, как эта славная гордая девушка, рискуя своей карьерой, а может и жизнью, отказалась одевать невесту принца, напомнив ей о воровстве идей и других ее прегрешениях. Ну что ж, стоит познакомиться с ней поближе, а лучше – подружиться.

Оливия вызвала к себе секретаря отца – барона Донована. Высокий худощавый блондин неопределенного возраста с намечающимися залысинами и непроницаемым взглядом вошел в ее гостиную и обозначил легкий приветственный поклон.

– Вызывали, леди Оливия, – он произнес это как полувопрос полуутверждение.

– Сэр Донован, помните к нам приходила девушка-модельер из городских?

– Два месяца назад, – сказал он, подумав пару секунд.

– Да, мне нужно, чтобы вы ее нашли и собрали на нее досье. Вы понимаете?

– Понимаю, миледи.

Визитку модельера Оливии доставили через пять минут. Донован никогда ничего не выбрасывал, святой человек. А вот со второй частью поручения, так быстро, естественно, не получилось, но Лив была готова ждать.

Через пару дней у Оливии в руках оказалась папка. Девушку звали Дарлин Огюст – потомственная портниха, жила с матерью в одном из бедных кварталов столицы. Ее бабушка, а потом и мама с тетушкой, были хозяйками небольшой домашней мастерской. Шили простую одежду и белье для местных, подрубали занавески и постельное белье.

Они были хорошими швеями, но у Дарлин был настоящий талант и стремление творить. Она с детства подрабатывала подмастерьем у разных модельеров средней руки. Приобрела хорошую репутацию и небольшие знакомства, поэтому сейчас создавала наряды для более богатых, но прижимистых горожанок, и копила деньги на свой собственный салон. В последний год дела у нее шли тяжело, тетушка вышла замуж и уехала, мать захворала.

Интересно, как она пробралась ко мне на аудиенцию? Наверное, сшила платье для кого-то из служанок.

– Марта! – позвала помощницу Оливия.

– Да, миледи, вызывали? – в кабинет вошла ее личная горничная.

– Марта, кому из служанок модельер Дарлин сшила платья, чтобы попасть ко мне на аудиенцию?

Марта замялась, она побледнела и хотела было броситься на колени, но вспомнила исход своей прошлой истерики и то, что госпожа за последние дни даже голос на нее не повышала, и успокоилась.

– Это были Карен и Вики, миледи, – ответила наконец девушка.

– Приведи их ко мне.

Оказалось, что эти две… недалекие девушки обманули швею. За возможность встретиться с Олив они должны были купить ткань и заплатить лишь полцены за работу, но в итоге не заплатили ничего. Две клуши мялись и жались друг к другу так, словно их сейчас же отправят на плаху. Вытащить из них даже эти крохи информации стоило Оливии большого труда и намечающейся мигрени.

– Сколько вы ей должны? – спросила она строго.

– Четыре кроны, миледи. Каждая, – ответила Карен, которая была посмелее.

– Мисс Огюст прибудет к нам завтра. Вы обязаны оплатить свой долг.

– Но миледи, у нас нет таких денег! – взмолились они.

– Либо вы сделаете это сами по доброй воле. Подойдете к мисс Огюст и отдадите ей эти деньги, – продолжала Оливия беспристрастным холодным тоном, – либо Марта и Лоуренс проводят вас сейчас до ваших комнат и найдут нужную сумму и платья среди ваших вещей.

– Леди Оливия, прошу вас!

– Миледи, пожалуйста! – взмолились девушки и бросились на колени.

– Вы обманули и обворовали честную портниху. Какого ответа вы от меня ждете? – изобразить свой фирменный, леденящий душу взгляд, на удивление было легко.

– Но миледи, у нас нет таких денег, – пустила слезу Вики.

– Ваша зарплата – восемь крон, – добавила Оливия. – Вы продолжаете врать и изворачиваться. Мне это очень не нравится… – в ее голосе появились угрожающие нотки.

Служанки сдались быстро. В сопровождении верного лакея они отправились в свои комнаты и принесли все свои сбережения. Оливия покачала головой, попросила их отсчитать по четыре кроны и оставить на ее столе. Горничные были удивлены, быстро выполнили задачу и прижали к груди наполовину опустевшие мешочки. Под строгим взглядом Лоуренса они жались к другу и ждали вердикта хозяйской дочери.

– Девушки, вы работаете в благородном доме, – обратилась к ним Оливия. – Воровство и нечестное поведение неприемлемо. Подумайте над тем, что вы лишили мисс Огюст честного заработка, что из-за вас она не смогла вовремя купить еду или лекарства для своей матери.

Девушки поникли, опустили головы и кивали в такт ее обвинениям, соглашаясь. Оливия понимала, насколько лицемерно сейчас звучали ее слова, учитывая, что она сама украла идеи этой портнихи. Но она встала на путь исправления, а значит, и они могут.

Лив подумала еще с минуту, взяла две аккуратные стопки монет со стола, подошла к девушкам и вложила деньги каждой в ладошку.

– Вернете их сами, но сделайте это в течение месяца, – строго сказала она.

Горничные смотрели на нее пораженно, сделали пару шагов назад, медленно и с почтением поклонились, поблагодарили и вышли из ее кабинета, пятясь.

– Лоуренс, проследи, – добавила она, обращаясь к старшему лакею. – Если в течение обозначенного срока, они не вернут долг, позаботься об их увольнении.

– Конечно, миледи, – лакей поклонился и вышел.

Глава 7

Оливия наблюдала с небольшого балкончика на третьем этаже, как Дарлин вошла в городской особняк герцогской семьи. Она передала перчатки, шляпку и легкое пальто лакею и осталась ждать, когда ее пригласят на аудиенцию. Девушка украдкой оглядывалась по сторонам, рассматривая холл: классическая мебель из красного дерева, древние фарфоровые вазы в человеческий рост, барельефы тонкой работы, скульптуры из натурального камня. Все это не оставило ее равнодушной, но дыхание сбилось только, когда она увидела великолепную парадную лестницу из белого мрамора с резными балясинами. Взгляд Дарлин медленно исследовал каждую деталь и добрался до верхних ступеней.

– Мисс Огюст, – явно не в первый раз позвала ее Марта.

– Да, извините, – девушка обернулась к горничной.

– Мисс Огюст, пройдемте, леди Оливия вас ожидает, – Марта указала на лестницу и пропустила модистку вперед.

Дарлин медленно ступала по мягкому ковру, стараясь держать спину прямо и следя за каждым своим шагом. Но не удержалась от того, чтобы провести пальцами по гладкому мрамору перил. Оливия повернула в свои комнаты, чтобы приготовиться к ее приходу и заметила, как на пролете второго этажа перешептываются нерадивые горничные, которые ранее обманули модистку.

Когда Дарлин вошла в личную гостиную герцогской дочери, ее лицо не выражало никаких эмоций. Казалось, она вся словно застывшая статуя. Оливия поднялась ей навстречу и предложила сесть на диванчик напротив ее кресла. Между ними был небольшой столик, заставленный чайными приборами, легкими бутербродами и десертами.

– Здравствуйте, мисс Огюст, я рада, что вы пришли. Дорога была спокойной? – как ей казалось, дружелюбно начала Оливия.

– Здравствуйте, миледи. Мне сообщили, что меня желает видеть дочь герцога Грентона. Отказаться я не могла, – девушка произнесла все это нейтрально. Она отвечала на вопрос и всего лишь перечисляла факты, но подтекст был понятен. – Спасибо, что любезно отправили за мной карету. Я захватила свои эскизы по настоянию вашего слуги, – она вытащила из сумки увесистую папку и положила ее на диван рядом с собой.

– Хорошо, – неловко ответила Оливия, принимая шпильки.

– С чего хотите начать, леди Грентон? – спросила Дарлин. Девушка сидела прямо, словно проглотила жердь, что выдавало ее волнение. Однако смотрела она в глаза Оливии без страха.

– Называйте меня леди Оливия, – с легкой улыбкой произнесла хозяйка покоев. Она опустила момент, что леди Грентон – это ее мачеха, и сделала приглашающий жест рукой, указывая на щедро накрытый стол. – Чаю, мисс Огюст?

– Да, спасибо, – взгляд девушки скользнул по десертам, но быстро вернулся к Оливии. – Называйте меня, пожалуйста, Дарлин, мне так привычнее, – ответила девушка.

– Конечно, Дарлин.

Пару минут они молчали, наслаждаясь ароматным чаем, и у Олив было время рассмотреть девушку и подумать. Естественно, самую первую встречу с Дарлин из прошлой жизни, она не помнила, но помнила ее уже взрослой и состоявшейся модисткой – грозой всех салонов, на которую молились модницы и девицы на выданье.

Но в глазах той Дарлин не было этого света и надежды. Сейчас она словно только расправивший крылья птенец, еще не знающий, в какую птицу он перевоплотится со временем. Станет ли она беспощадным ястребом, грациозным лебедем или царственным орлом. Может быть в этом моя миссия? Сохранить светлое в ее душе…

Оливия наткнулась на изучающий взгляд своей гостьи и поняла, что пауза затянулась. Она отложила чашку на стол, мягко улыбнулась, глядя на девушку, и сказала спокойным голосом.

– Дарлин, я бы хотела извиниться за свой поступок, – брови модистки поползли вверх. Этого она точно не ожидала. – Простите мне, пожалуйста, мое прежнее поведение. Предлагаю начать сначала.

Девушка застыла, возможно, ей показалось, что это очередной розыгрыш скучающей от безделья и упивающейся собственной значимостью аристократки. Но она нашла в себе силы ответить.

– Ваши извинения принимаются, леди Оливия, – сказала она безэмоциональным голосом.

– Я понимаю, как это выглядит, Дарлин, – развела руками Олив, – но с недавнего времени я решила изменить свою жизнь. Начать планирую с внешности, – она указала на волосы, платье, украшения и сказала, добавив в голос капризных ноток. – Понимаете, я еще в прошлый раз увидела насколько вы талантливы. Мне понравились ваши идеи…

– Но вы назвали их безвкусицей и дешевыми трюками, – резко перебила ее Дарлин, но вовремя осеклась и рукой пригласила ее продолжить. Было очевидно, что ее сильно задели эти слова.

– Да, именно за это я и попросила прощения, Дарлин. Я не должна была так говорить, – гостья кивнула, но не стала ничего добавлять.

Тогда Оливия продолжила, решив поиграть немного в избалованную дочь богатого аристократа.

– Дарлин, я понимаю. Вы художник и каждый может вас обидеть. Но сейчас я предлагаю вам перешагнуть через прошлые… недопонимания и стать моим союзником. Мне нужен новый гардероб. Мне претит ходить в этих тяжелых платьях, и я очень хочу изменить моду столицы, а может даже и страны. Что вы думаете по этому поводу?

– Я не знаю, мне нужно подумать, – замялась модистка, не ожидая такого напора.

– Предлагаю такой план, – Оливия придвинулась ближе к краю кресла и слегка нависла над столом. – Нам с вами нужно проверить, сможем ли мы сработаться.

– Пожалуй, да, – подтвердила модистка.

– Мне нужно платье для балла принца. У вас будет чуть больше недели на его создание. Справитесь?

Оливия застыла в ожидании ответа своей гостьи, а та не торопилась, тщательно обдумывая возможности.

– Я справлюсь, – наконец-то выдала Дарлин, и Оливия мысленно выдохнула, осознав за эти несколько секунд, что других кандидатов она и не рассматривала.

– Поскольку бюджет закреплен, я отдам вам весь гонорар. Обычно я приобретаю наряды у миссис Ферсон, – как бы между прочим добавила Оливия. И обрадовалась, заметив, как при этих словах глаза Дарлин расширились, а на лице появилось изумление смешанное с капелькой ужаса.

– Но мои услуги стоят гораздо… меньше, – запинаясь, призналась модистка. – Я не могу принять такую сумму.

– Дарлин, поверьте, мне нет никакой разницы, кто будет шить мое платье, – Оливия состроила самое капризное выражение лица, на которое была способна, махнула рукой пренебрежительно и сказала. – Главное, чтобы мой наряд был самым великолепным и приковал ко мне внимание всего высшего общества.

Оливия заметила, что взгляд модистки стал расфокусированным, словно она уже обдумывала свое будущее творение.

– Я понимаю, о чем вы думаете, – тем временем продолжала Оливия. – Я, ничего в своей жизни не добившаяся, раскидываюсь суммой, которую вы и за пару лет не заработаете, – Дарлин ничего не ответила, но в ее глазах отразились бессилие и злость. Однако направлены они были не на Оливию, а скорее на саму жизнь и ее условия. – Мир несправедлив, Дарлин, – добавила Олив серьезно, – но вот ваш шанс. Хватайтесь и используйте его по полной! Неважно кто его дает, пусть и избалованная аристократка, – пожала она плечами.

– Вы словно искушаете меня… – произнесла Дарлин тихо.

– В какой то степени, но это не значит, что вы не можете поставить свои условия. Я получу необычное платье, вы получите деньги для благополучия семьи. Если вы переживаете, мы можем заключить контракт, где будут прописаны все условия нашей совместной работы.

– Хорошо, – сказала модистка после минутной паузы. – Я согласна сшить платье и подпишу контракт.

– Отлично, – довольно улыбнулась Оливия, хлопнув себя по коленям, встала, подошла к письменному столу и вернулась с небольшой папкой. – Это подготовил мой юрист, – она положила папку перед Дарлин.

– Вы знали, что я соглашусь? – спросила та с недоверием.

– Я надеялась на это и подготовилась, – она кивнула на бумаги и позвонила в колокольчик, вызывая служанку. – Читайте, Дарлин, я вас не потревожу.

Пока модистка изучала контракт, Оливия заказала кофе, а когда его принесли принялась с аппетитом есть пирожное. Минут двадцать Дарлин внимательно читала и перечитывала документ, и не найдя в нем подводных камней, кивнула своим мыслям и взглянула на сидящую перед ней аристократку с любопытством.

– Леди Оливия, я согласна, – сказала она твердо.

– Замечательно, - Оливия подала ей ручку-артефакт, – подпишите вот здесь. Хорошо, – она подписала сама и протянула руку модистке, та слегка замялась, но руку пожала крепко. Олив ей улыбнулась и хлопнула в ладоши. – Теперь мы с вами партнеры, Дарлин. Что вы будете чай или кофе?

– Кофе, пожалуйста, – гостья слегка расслабилась.

– Отлично, сначала кофе, а потом мы обсудим платье, – добавила она, беря в руки кофейник.

После этого Оливия заставила Дарлин съесть несколько небольших бутербродов, девушка явно была голодна, но слишком скромна и горда. А в конце настояла на том, чтобы та попробовала пирожное с вкуснейшим малиновым муссом из известного на всю столицу ресторана.

Глава 8

Дарлин откинулась на мягкие подушки дивана с чашкой кофе, расслабленно вздохнула и начала рассматривать свою новую клиентку. Оливия легко узнала этот сосредоточенный и всевидящий взгляд мастера. Модистка больше не замечала человека, перед ней стоял чистый холст.

– Дарлин, – нарушила тишину Лив через несколько минут, – как я говорила ранее, я решила вернуться к своему натуральному цвету волос, – Дарлин кивнула. – Так вот, к нему не подходит практически ничего из моего гардероба. То, что эти платья различного оттенка розового, это только полбеды. Самое ужасное, что они очень пышные, с большим количеством деталей и слишком жесткими корсетами. – Оливия попыталась жестами продемонстрировать монструозность нарядов. – Я хочу, чтобы вы оценили мою внешность и придумали нечто, красивое и подходящее именно мне. А после, если мы с вами сработаемся, как я надеюсь, то вы создадите для меня множество удобных и красивых нарядов. Я планирую носить вещи с мягкими корсетами или отказаться от него вовсе.

Дарлин выслушала ее молча, кивая, а потом спросила:

– Вы не против молочно-белого цвета?

– Нет, но не хочу выглядеть как невеста.

– Мне попадались очень красивые ткани, но у меня никогда не было возможности их использовать, – сказала модистка, потирая подбородок.

– Я слушаю, – Лив устроилась в кресле, сложила руки на коленях и приготовилась внимать.

– Первая ткань – молочная-белая, полупрозрачная с расшитыми по всей поверхности небольшими цветами. Насколько я помню, это были ромашки. Мы сможем использовать ее в один или в два слоя. Вторая ткань – темно-синяя с россыпью звезд, вышитых золотыми нитями. Тоже полупрозрачная и идеальна для наслоения.

– Ромашку отложим для дневных нарядов. А вот темно-синяя ткань звучит интересно… – Оливия не удержалась от улыбки.

– Согласна, она подойдет для бала.

– Тогда берем! – заключила Олив. – У вас уже родился эскиз?

– Я пока думаю, но для начала нужно снять ваши мерки.

Они отправились в спальню Оливии, где та разделась и дала модистке возможность измерить каждый сантиметр ее тела.

– Дарлин, – начала Лив осторожно, – я не хочу вас обидеть… Могу я попросить вас переехать в наше поместье на время, пока вы работаете над моим платьем?

– Я не могу, – резко ответила Дарлин, ее рука с сантиметровой лентой застыла на месте.

– Вы живете не одна?

– Я живу с матерью, о чем вы, наверное, знаете, – она посмотрела в глаза своей клиентке. – Она болеет, переезды ей вредны.

– Дарлин, понимаете, мне было бы спокойнее, если бы мы с вами встречались ежедневно, – добавила Оливия спокойным голосом. – А вам будет сложно ездить сюда каждый день. Столько времени будет потрачено впустую.

На лице модистки отразилась гамма эмоций: недовольство, раздражение, разочарование. Ей явно хотелось сбежать.

– Дарлин, – Оливия попыталась объяснить свои слова и сгладить недопонимание. – Пожалуйста, выслушайте меня и постарайтесь понять. Я выделю вам с матерью комнату в поместье, а в соседней организуем вам мастерскую. Вам будет тепло и уютно, я вызову лекаря вашей матери, вас...

– Зачем вы это делаете? – перебила ее модистка.

– Опять же, удобство для меня, – Оливия не была уверена, точнее была уверена, что Дарлин не примет помощь, тем более от такой как она. Поэтому решилась на подобную хитрость. – Мне нравится все контролировать и хотелось бы, чтобы я могла видеть процесс работы над платьем. Это очень важное мероприятие, понимаете? – Оливия добавила капризных ноток в голос, но, кажется, именно это убедило модистку в ее намерениях. Дарлин еще пару минут подумала и в итоге кивнула.

– Хорошо, я перееду, – сказала она и снова вернулась к замерам.

– Дарлин, – позвала ее Оливия и заметила, как девушка начала уже слегка дергаться от ее голоса. – Мне очень нужно нижнее белье. Вы же шьете его?

– Да.

– Только я хочу другое… – она указала на то, что было надето на нее сейчас. – Я вам позже нарисую.

– Хорошо.

Больше Лив модистку не доставала, позволив ей спокойно завершить свою работу. Дарлин была тихой и задумчивой. Закончив, она дала Оливии время одеться и спросила о ее ожиданиях.

– Я хочу легкое непышное платье с мягким корсетом и красиво ниспадающей юбкой. В остальном я полагаюсь на ваше мастерство. Вы видели мою фигуру и пропорции, я достаточно высокая, выше среднего роста, телосложение, ну больших форм не наблюдается, но в целом хорошее.

– Я вас поняла леди Оливия. Завтра я предоставлю вам свои идеи.

– Замечательно. Это аванс, а это на покупку ткани, – Оливия протянула ей два увесистых мешочка, которые взяла со своего стола. – А знаете, – прервала она сама себя, – купите еще мягкой тянущейся ткани, думаю, нижнее белье мне нужно раньше, чем я предполагала. – Она подошла к своей шкатулке и добавила еще несколько монет в мешочек для покупки тканей. – Купите сразу и ту светлую ткань с ромашкой, думаю, этой суммы должно хватить, – Дарлин кивнула.

– Какой именно должна быть ткань для белья? Мне нужно понимать, что покупать.

Оливия взяла лист и нарисовала для нее несколько моделей трусиков и легких бра, которых ей так не хватало в этом мире.

– Мне нужны такие в черном, белом и телесном цвете. Ткань должна быть мягкой и приятной, вот тут можно сделать вставку из дышащей хлопковой ткани, – объясняла Оливия, водя карандашом по бумаге.

– Как интересно, – Дарлин взяла лист в руки и внимательно изучила рисунки. Они были очень условными и портнихе придется сделать огромную работу, чтобы результат не разочаровал Оливию. Но уж кто-кто, а она точно была на это способна. – Хм, откуда, говорите, вы взяли эти идеи?

– Она мне приснились. Кроме того, эти шортики натирают все самое ценное и мне неприятно, – снова включила капризную избалованную аристократку Оливия.

– Я вас поняла.

– Давайте так, в 7 утра за вами приедет мой человек и поможет с переездом. Потом мы отправимся за тканями.

– Мы? – удивилась модистка. – Вы мне не доверяете?

– Дарлин, вы будете шить мое нижнее белье, – она посмотрела на девушку с иронией, – это не вопрос доверия. Я бы хотела, чтобы снобы из ткацкого квартала не задели вас и продали все самое качественное.

– Вы думаете, я не справлюсь, – в глазах модистки появилась жесткость. Оливия поняла, что вот тут она приблизилась к грани, которую не стоит переступать с таким гордым человеком.

– Дарлин, я вам не враг, – она подняла ладони вверх в примиряющем жесте. – Я всего лишь хотела помочь вам и ускорить процесс. Но если вы считаете, что справитесь сами, то я предоставлю вам экипаж и слугу.

– Я справлюсь, – твердо ответила она.

– Хорошо, комната для вас и вашей матери будет готова к утру. Вам помогут устроиться и, пока вашу мать будет осматривать лекарь, вы сможете отправиться за тканями. Вас устраивает такой план или вы хотите побыть на приеме с матерью?

– Я бы хотела услышать, что скажет врач.

– Тогда предлагаю ваш переезд назначить на 6 утра.

– Да, хорошо.

Дарлин все еще была очень напряженной. Они распрощались на этом и после Оливия отправилась на прогулку с Эви. Она выбрала одно из самых легких и удобных платьев из своего гардероба, но прошлая Оливия любила пытки над своим телом. Безупречность требует жертв – это был ее девиз.

Глава 9

Поведение Оливии в последующие дни никого не удивило. Она и раньше избавлялась от половины вещей, делала перестановки, ремонты, приводила домой разных специалистов, чтобы они изготовили все как ей надо под ее же бдительным контролем. Отец позволял ей это с подросткового возраста, объясняя свое решение тем, что в будущем она станет женой богатого графа или герцога, а также хозяйкой большого имения. Она должна уметь управлять людьми и имуществом, а эти знания без практики бесполезны.

Однако герцог требовал порядка и расчета. Он выдавал ей бюджет и заставлял вести учетные книги. С годами это стало настолько естественной частью ее рутины, что она и не воспринимала ее, как нечто странное. Оливия успела продать часть своих нарядов и записывала прибыль в нужную колонку, когда в ее кабинет вбежала Эви.

– Олив, ты обещала! – потребовала малышка.

– Сейчас, – Оливия подняла палец вверх и записала последние цифры. – Хорошо, я готова, пойдем проведаем Дарлин, – она захлопнула книгу, встала, отряхнула невидимые пылинку с юбки и подошла к сестре.

Эви взяла ее за руку и пошла рядом вприпрыжку. Они пересекли коридор и добрались до комнат для гостей, куда Олив поселила модистку с матерью. Сначала они зашли к миссис Огюст, женщина очень любила поболтать с Эви. Она сшила несколько кукол из обрезков ткани и рассказывала ей с помощью них сказки.

Лекарь посещал женщину каждый день, и она уже чувствовала себя намного лучше. К сожалению, полное выздоровление даже с магическим лечением было невозможно, болезнь слишком долго прогрессировала. Но они сделали максимум из возможного и подарили женщине пару десятков вполне активных и счастливых лет с семьей.

Дарлин работала, и они не стали ее беспокоить. В такие моменты модистка мысленно находилась в совершенно ином месте. И вырвать ее оттуда было невозможно, пока элемент, над которым она работает, не будет завершен.

Выбранные модисткой ткани были успешно приобретены еще в первый день. Оливия тогда перестраховалась и отправила со швеей в магазин их старого лакея. Его суровое чопорное лицо и ливрея в цветах герцогства была гарантом хорошего отношения. Даже Дарлин в итоге призналась, что ее обслужили по первому классу, не беспокоили, позволив самой побродить по магазину, и помогли выбрать все самое лучшее.

Дизайн платья они придумали вместе и были очень довольны своей идеей. Из-за королевского регламента корсет пришлось сделать жестким, но Дарлин немного усовершенствовала его конструкцию, сделав по словам Оливии, почти сносным. К платью сразу же были заказаны туфли и перчатки. А украшения Лив подобрала из герцогской сокровищницы. Оказалось, что какая-то ее прапрабабка была любительницей звезд, а ее муж был любителем ее счастливой улыбки. Поэтому в ее коллекции было несколько тысяч звезд всех форм и размеров, выполненных в золоте, платине и серебре.

Оливия набрала в мешочек все, что приглянулось, и принесла показать Дарлин. Модистка покрутила в руках несколько образцов и предложила прикрепить их на лиф и переднюю часть корсета. Две более крупные звезды Лив оставила для прически.

Практически сразу пришлось нанять модистке двух помощниц, потому что Оливии очень хотелось уже получить нормальное нижнее белье. Дарлин нашла идеальный материал и скупила все остатки магазина. Этого хватило, чтобы сшить белье и пижамки для Оливии и несколько комплектов для леди Шарлотты и Эви. Малышке еще достались милые шортики и маечки. Счастью Олив не было предела. Леди Шарлотта сильно смутилась, получив подарок, но когда опробовала, пришла лично поблагодарить падчерицу и модистку.

Оставив миссис Огюст отдыхать, сестренки спустились в сад пить чай с Шарлоттой. За эти несколько дней Оливия успела узнать свою мачеху лучше, чем за всю предыдущую жизнь. Она была поистине доброй и искренней женщиной, всем сердцем преданной ее отцу и семье. Она была из древнего, но обедневшего рода, магически одаренная, и в отличие от женщин своего поколения, она свой дар развивала вопреки принятым в высшем свете правилам.

– Думаю, это, и то, что у меня почти не было приданого, оставило меня в старых девах, – сказала она открыто Оливии, когда разговор зашел о браке.

За герцога Грентона она вышла замуж, когда ей было давно за тридцать, но она ни о чем не жалела, как раз наоборот. Со временем Оливия поняла, что в этой женщине столько же любви, сколько и внутренней силы. Она всегда с уважением и теплотой относилась к старшим детям своего мужа. И хотя они были слишком взрослыми, когда Шарлотта стала их мачехой, она всегда старалась поддерживать мир в семье.

С того памятного дня в столовой, Шарлотта незаметно следила за общением Эви и Оливии. Она не запрещала дочери проводить время с сестрой, но Лив постоянно чувствовала на себе ее взгляд. Взгляд матери, которая не позволит причинить зло ее ребенку.

Даже прошлая Оливия никогда не позволяла себе проявлять неуважение к мачехе. Не только потому что отец бы этого не потерпел, но и потому что ее мало интересовал кто-то, кого она не считала семьей. А Эви с матерью в этот круг не входили. И если мачеха приняла этот факт спокойно, то младшая сестренка еще долго переживала безразличие старшей. Оливия помнила, что в прошлой жизни, она к ней тянулась всегда, но получала только безразличие.

«В этот раз у малышки будет заботливая сестра», – обещала себе Оливия.

Будучи магом земли, Шарлотта увлекалась ландшафтным дизайном и за несколько лет смогла преобразовать их обширный городской сад в произведение искусства. Прежняя Оливия воспринимала его как данность, а нынешняя – смогла оценить по-достоинству. Теперь они каждый день находили время, чтобы посидеть в саду и поболтать о жизни.

– Мама, – Эви подбежала к матери, обняла ее за талию, посмотрела на нее снизу вверх и начала лепетать, – мы были у миссис Огюст, она сделала кролика и рассказала про зайку-убегайку, а потом мы зашли к Дарлин, ты бы видела платье, тако-о-ое красивое! – Она выбежала на свободное пространство перед беседкой и начала кружиться вокруг своей оси. – Платье со звездочками, вот так крутишься и юбка парит.

– Эванжелина, пожалуйста, угомонись, у тебя закружится голова, – сказала Шарлотта и жестом позвала дочь к себе.

– У нас осталось немного ткани и я заказала ей похожее платьице, – Оливия наклонилась к мачехе, шепнула ей эти слова и заметила, как расширились ее глаза.

– Спасибо, Олив, – искренне улыбнулась ей мачеха.

– Только давай пока ничего ей не будем говорить, – попросила она.

– Конечно, – Шарлотта усадила дочь рядом с собой на высокий стульчик, налила ей чай и положила рядом пирожное. – Эви, учись вести себя за столом. Что нужно сделать первым делом?

– Поблагодарить хозяйку за угощение, – герцогиня кивнула. – Спасибо, матушка, – чинно произнесла она, выпрямив спину, а потом хитро сощурила глазки и добавила, – но я хочу другое пирожное.

Все рассмеялись.

Глава 10

Старшие братья Оливии, Брендон и Марк, все это время присматривались к ней и ждали, когда ей наскучит игра и она вернется к себе прежней. К ее различным идеями и проектам они относились с долей скептицизма, но чаще всего ей удавалось реализовать задуманное без ущерба для семьи. Поэтому вся эта история с модисткой их не удивила.

Однако Оливия пропустила несколько знаковых светских мероприятий. Раньше она любила на них появляться с помпой, затмевая других леди. А сейчас на любые вопросы отвечала, что ей не хочется покидать дом и вообще много дел. Это было немного странным, но все же вписывалось в характер Оливии. Они предположили, что она хочет шокировать всех на балу, поэтому специально создает интригу.

Что их смущало и лишало сна, так это отношения Оливии с младшей сестрой. Они постоянно видели их вместе на прогулках и играх. Эви не отлипала от старшей сестры ни на час, сидела рядом с ней за столом на всех трапезах и болтала без умолку. Подозрительным было то, что Оливия, которая всегда избегала сестру и относилась к ней пренебрежительно, ни разу не пожаловалась и не нагрубила малышке. Наоборот, всегда была приветлива с ней, обнимала и целовала Эви, гуляла с ней за ручку и слушала ее детские истории. Пару дней назад они застали Оливию в спальне девочки, она читала ей сказку перед сном, мягко улыбалась и гладила ее по спине.

За пару вечеров до бала Оливия увела Эви на кухню, перепугав всех слуг, и попросила дать ей ингредиенты для выпечки. В прошлой жизни готовка была ее отдушиной. Ей нравилось это ощущение, когда ты создаешь что-то своими руками и в конце получаешь вполне осязаемый результат. Осязаемый и вкусный. Это помогало расслабиться.

Сестры Грентон вместе испекли лимонный кекс и вечером с энтузиазмом презентовали его семье после ужина. Отец смотрел на ароматный кирпичик, политый кисло-сладкой глазурью, так, словно это было восьмое чудо света. Эви торжественно передала ему нож, и он разрезал кексик на ровные кусочки. Выглядел герцог при этом так, словно ему оказали величайшую честь, чем очень веселил младшую дочь. Малышка хихикала в кулачок и с удовольствием преподносила каждому кусочек ее собственного творения.

– Марк, ты не пробуешь! – заметила она возмущенно.

– Я жду, когда мне нальют чай, – ответил он с улыбкой.

Чаем заведовала Оливия и, когда она наклонилась, чтобы наполнить его чашку, то почувствовала на себе его серьезный пронизывающий взгляд. Ей показалось, что этот взгляд направлен прямо ей в душу. По телу прошел холодок. Брат никогда на нее так не смотрел. Следующий час она улыбалась, болтала с отцом и мачехой, но не могла выбросить из головы дурные мысли и тревогу.

После ужина Оливия, трусливо оглядываясь, быстрым шагом направлялась в свои комнаты. Ей почти удалось скрыться за тяжелыми дверями спальни, когда словно из ниоткуда перед ней выросли две высокие фигуры. Брендон ни слова не говоря отворил соседнюю дверь в ее гостиную и жестом пригласил ее войти. Пригласил войти. В ее собственную гостиную. И Оливия поняла, что разговора не избежать.

Глава 11

Оливия вошла в свою гостиную с гордо поднятой головой и расправленными плечами. Она поклялась себе быть сильной и встречать любые сложности лицом к лицу. Этот разговор ей казался неизбежностью, она замечала нарастающее напряжение между собой и братьями. Ей было по-настоящему страшно: а что если они ее не поймут и не примут.

– Оливия, ты заигралась, – сказал Брендон, когда они уселись в кресла напротив друг друга.

– Что? Почему? – спросила Оливия удивленно.

– У тебя очередная прихоть и ты играешься со своей швеей… – продолжил он.

– Модисткой, – машинально поправила она его.

– Не важно! – он слегка повысил голос, что было не свойственно наследнику Грентонов. Он выглядел строгим и сосредоточенным. – Оливия, мы всегда тебя поддерживали и будем это делать. Но ты сейчас заигралась!

– Почему?

– Эви! – крикнул Брендон, и Оливия как-то разом поникла.

– Вы боитесь, что я буду обращаться с Эви как раньше? – она не стала отнекиваться и решила поговорить с братьями честно. Они ведь могут стать ее союзниками.

– Да, если ты вернешься к тому, чтобы снова ее игнорировать, она не выдержит, – Брендон придвинулся к краю кресла, уперся локтями в колени и посмотрел сестре в глаза. – Лив, мы тебя любим, очень. Но Эви еще малышка, она наша сестра и мы будем ее защищать, даже от тебя, – сказал он твердо.

– Брендон, Марк, – она взглянула на братьев по очереди. – Кое-что произошло со мной, пока я сидела под арестом.

Она обдумывала, как объясниться с ними и решила, что правда слишком странная. Но какой-то ее частью можно поделиться. Оливия встала, обняла себя за плечи и начала ходить по комнате, рассказывая.

– Я много злилась, крушила все и от безделья спала. Так вот то, что мне приснилось, было совершенно ужасным. Я словно прожила целую жизнь, полную интриг, измен и предательств, где все мои любимые погибли, а весь мир меня ненавидел. В этом сне я прожила много лет, я помню все, что сделала и что не сделала, и к чему это привело.

Брендон и Марк переглянулись. Оливия села обратно в кресло, посмотрела на них грустными, полными вины глазами, и продолжила.

– Я выбирала не тех людей, доверяла тем, кто предал, я прожила жизнь, полную разочарований и горя. Наша семья постепенно потеряла свое влияние и власть, и я ничего не сделала, чтобы это предотвратить. В герцогстве был потоп, оно пришло в упадок, началась эпидемия, а после нее – война, мы лишились папы… – последнее она добавила шепотом.

Воспоминания прошлой жизни ожили перед глазами одно за другим. Часть из них были последствиями ее решений, ее стремления получить титул королевы, а другие… Видимо, ей предстоит это выяснить.

– Оливия, тебя трясет, – вырвал ее из мыслей голос Брендона. Она не знала, сколько времени просидела так, глядя в одну точку и прокручивая в голове события той жизни. Он подошел ближе и встал на одно колено рядом с ее креслом, взял ее за руку.

– Брендон, – она сжала его руку в ответ, – я лишилась вас. Я осталась совсем одна… В конце меня объявили предательницей и убили, – по ее телу бежали волны мурашек, в горле застрял ком, она поежилась от холода, хотя за окнами была поздняя весна. Оливия прикрыла глаза, чтобы собраться с мыслями, и вдруг почувствовала, как ее укутывают в плед. Марк стоял рядом и смотрел на нее внимательно.

– Лив, это всего лишь сон, – пробурчал Брендон, гладя ее по спине. Он оглянулся на брата, тот пожал плечами.

– В этом сне я стала королевой. Вы же знаете, что я мечтала об этом с самого детства.

Ее голос не срывался в истерику или капризный визг, он был слегка приглушенным, но спокойным. Это и удивило братьев еще сильнее. Заставило их прислушаться, поверить.

– Я всегда говорила, что стану женой принца Фредерика, – продолжала Оливия. – И я стала, стала королевой. В этом сне я столько всего сделала, чтобы избавиться от соперниц. Некоторые вещи непростительны. Если я продолжу быть такой… – она подняла на них свои карамельные глаза, полные сожалений и ужаса. – Это станет моим будущим.

– Лив, я допускаю, что тебе могло такое присниться, и что это напугало тебя. Но я не верю, что можно за ночь измениться, – сказал Марк.

– Марк, для меня это была не одна ночь. Я прожила каждую минуту той жизни. – В их глазах было сочувствие, они хмурились и пытались ее поддержать, они любили ее, но поверят ли. – Я была королевой, которую все ненавидели. Я совершила множество ошибок. Я видела ваши смерти, – она сглотнула. – Я была совсем одна… – братья снова переглянулись. Она понимала, как звучат ее слова и добавила. – Вы можете мне не верить, но я другая, я докажу… – и тут выдержка покинула ее, и Лив заплакала. Слезы полились сами собой, словно ждали невидимого сигнала.

Братья сразу притихли, Оливия редко плакала. Даже в детстве, когда она была расстроена, то предпочитала огрызаться и язвить, а эти тихие слезы вывели их из равновесия. Брендон подал ей платок, Марк принес стакан воды. Ее трясло по-настоящему, она вспомнила все ужасы прошлых жизней. Равнодушие принца, непонимание, бесконечное множество потерь, одиночество… Удушающее чувство одиночества и пустоты там, где должно было быть сердце. Оливия не сдерживалась, она плакала навзрыд.

Ее ведь, правда, никто никогда не успокаивал и не жалел. Только сама, только вперед. Даже прежней эгоистичной и тщеславной Оливии приходилось пробиваться самостоятельно. Конечно, родные любили ее, и ей было куда возвращаться. Но когда она пробивалась к власти, они стояли в стороне и выпутывали ее из передряг только в критический момент. Все сложности она преодолевала сама. Будучи королевой или сироткой. Всегда. И от этих мыслей ей стало так себя жалко, что она уже не могла остановиться.

Оливия рыдала, пуская сопли и икая. И с этими слезами выходили старые обиды, злость, жалость к себе и сожаления прошлых жизней.

– Лив, ну что ты! Лив, мы верим тебе, – мягко шептал Брендон. Она и сама не поняла, как он помог ей встать с кресла, крепко обнял и прижал к себе. Он гладил ее по голове, шепча эти слова, а она уткнулась ему в рубашку, размазывая косметику и слезы по белому шелку. Марк обнимал ее с другой стороны и хмурился. Такой они ее никогда не видели. Даже будучи малышкой, она старалась плакать красиво и устраивала истерики по сценарию, когда ей что-то было нужно от отца.

– Правда, ик, верите, ик? – сказала она сквозь слезы.

– Лив, не знаю насчет твоего сна, но то, что ты хочешь измениться… Мы верим тебе и поможем, – сказал Марк.

– Спасибо, Марк, спасибо, Брендон. Вы лучшие! Я очень вас люблю, – братья снова переглянулись, словно им нужно было подтверждение, что они не ослышались. – Мне нужна ваша помощь, – тихо произнесла Оливия, все еще прижатая к твердой груди старшего брата.

Они выпустили ее из объятий и дали время привести себя в порядок. Лив умылась и вернулась в свое кресло.

– Как тебе помочь? – спросил Марк.

– Я хочу держаться подальше от принца и от светских развлечений.

– Но ты не можешь так прожить всю жизнь, – добавил Брендон.

– А я и не хочу всю жизнь, хотя бы пару лет. Мне всего лишь 19, рано еще решать что-то. Поеду в наше герцогство, буду учиться магии. Мне нужно хотя бы пару лет, а там посмотрим, – она еще не отошла от шока, повторялась и слегка заикалась.

– Хорошо, мы убедим папу, но все равно будем за тобой присматривать, – сказал старший брат. Он пытался казаться строгим, но произошедшее сильно на него повлияло и скрыть это он не смог.

– Я не против, – ответила Олив с улыбкой. Она обняла поочередно каждого и поцеловала в щечку.

Братья ушли, предоставив и себе и ей возможность остаться наедине со своими мыслями. Оливия некоторое время смотрела в одну точку, сначала она ощущала опустошение, упадок сил, но через некоторое время это чувство преобразовалось в легкость, словно груз, который она несла годами, наконец-то упал с ее плеч.

Оливия уснула мгновенно, стоило ее голове коснуться подушки. Ей больше не снились воспоминания из прошлых жизней. Она впервые попросила помощи у родных и с этой помощью приняла не только их заботу, но и мнение.

Это малышка Эви передает вам привет после такой эмоциональной главы

Глава 12

Оливия всегда готовилась к балам так, словно собиралась на войну. В ее понимании бал мало отличался от настоящей битвы, ибо она сражалась с соперницами за внимание желанных холостяков. Точнее за внимание одного самого желанного, завоевание которого было целью ее жизни.

Как и в любой войне правильная подготовка – это половина победы. На стороне Оливии сражалось множество офицеров: массажистки, банщицы, травницы, хореограф, парикмахер и весь штат прислуги герцогского дома. В дни балов и светский мероприятий ее желания угадывались и реализовывались мгновенно. Никто не смел даже чихнуть без ее разрешения.

В это же утро перед балом Оливия спустилась на завтрак, как ни в чем не бывало. После отправилась на прогулку с Эви и устроила дамские посиделки в саду. Шарлотта наблюдала, как падчерица с дочкой репетируют фигуры одного из популярных танцев – элсинга, и хлопала в ладоши в такт мелодии из музыкального артефакта. Его Оливия нашла в одном из бальных залов во время первых уроков по хореографии. Малышка очень старалась поспевать за сестрой и даже высунула кончик языка от напряжения. Заметив их из окна, к ним присоединились братья.

– Позвольте вашу руку, миледи, – изобразил куртуазный поклон Брендон, обратившись к Эви. Девочка зарделась и изящно подала ручку брату. Она звонко захихикала, когда он с совершенно серьезным лицом повел ее в танце, словно это была величайшая честь из когда-либо ему оказанных. Он виртуозно исполнял фигуры элсинга и даже делал высокие поддержки, на которые Оливия не решалась, боясь навредить сестре.

Лив, ведомая твердой рукой Марка, беззаботно кружилась рядом. Он легко подхватывал ее, следуя ритму танца, и давал возможность отрепетировать изящные повороты и прогибы. Последние несколько дней она без устали отрабатывала танцевальные па и фигуры вместе с хореографом. Лив повторяла одни и те же связки снова и снова, пока не увидела в зеркале идеальный результат. Чем доводила не только себя, но и бедного мужчину до смертельной усталости. Как выразился отец, заставший один из таких уроков, предки семьи Грентон могли бы гордиться ее стараниями.

Ей нравилось танцевать с профессионалом, но ее братья были более приятными партнерами. После танца Марк поцеловал воздух над ее пальчиками и спросил:

– Лив, вам не пора готовиться к балу?

– А который час?

– Почти полдень.

– Тогда пора.

Оливия сделала знак мачехе и сестренке, и они с таинственными улыбками удалились в ее покои. Пока дамы семейства гуляли в саду, Марта занималась приготовлениями. Первым делом леди приняли ванну с маслами и травами для чистоты и аромата. Эви плескалась в воде со своей мамой и чувствовала себя очень важной. Потом всем устроили расслабляющий массаж и сделали маски для волос и лица.

– Олив, я такой расслабленной себя не чувствовала уже очень давно, – призналась Шарлотта, когда они пили чай в перерыве между процедурами.

– Зачем куда-то спешить, если можно не спешить, – заметила Оливия философски. Она устроилась в большом кресле с ногами и наслаждалась вкуснейший кофе. Мягкий пряный напиток с ореховыми и шоколадными нотками, не только бодрил, но, казалось, согревал душу.

– Я хочу еще вот то пирожное, Марта, подай, пожалуйста, – проговорила Эви с важным видом.

– Эванжелин, – строго сказала Шарлотта, – не отрывай Марту от ее занятий. – Она жестом указала горничной не отвлекаться. Та раскладывала в нужном порядке косметику и кремы Оливии. – Держи, – она положила перед малышкой тарелочку с песочной корзинкой, на шапочке из сливок красовались ягоды малины из их оранжереи.

– Благодарю, матушка, – ответила Эви. Девочка немного расстроилась от замечания матери, но быстро отвлеклась на угощение.

После перерыва их еще ждало несколько этапов подготовки, а далее – ранний ужин, устроенный для того, чтобы “наши желудки не подпевали оркестру на королевском балу”, как говорил всегда герцог. Перед трапезой Оливия пришла в комнату мачехи, пальчиком поманила сестренку к себе и увела в комнаты портнихи.

– Эви, пожалуйста, не прыгай, позволь Дарлин застегнуть крючки, – пробурчала старшая сестра.

Оливия пыталась успокоить взбудораженного ребенка, но это было практически невозможно. Эви остановилась на пару секунд, но после снова начала взволнованно двигать руками и дрыгать ножками, переходя с носка на пятку. Оливия подошла, присела рядом с ней и начала как бы поправлять ее прическу и рукава платья. Это возымело эффект, и малышка замерла.

Девочку нарядили в платье, сшитое из той же ткани, что и бальный туалет Оливии. Платье с милыми рукавами-фонариками, высокой талией и легкой многослойной юбкой в пол, невероятно шло малышке.

– Олив, я красивая? – шепотом спросила девочка.

– Очень, самая красивая на свете, – ответила Оливия, и глаза малышки сверкнули удовлетворенно.

– А когда я смогу пойти на бал?

– Когда вырастешь и станешь дебютанткой.

– Это долго?

– Еще 12-13 лет.

– Это очень долго, – поникла малышка.

– Поверь, время пролетит незаметно, если ты будешь учиться.

– Чему учиться?

– Всему, что должна знать леди, – задумчиво проговорила Оливия. – Но начать можно с чтения.

– Я умею читать, – улыбнулась малышка над наивностью сестры.

– А считать? – спросила Оливия.

– И считать! И умножать и вычитать! – Эви топнула ножкой, а потом обернулась на Дарлин, – простите, мисс Огюст, – и снова встала ровно.

– Эви, леди должна уметь танцевать, петь, рисовать, играть на инструментах, – Оливия загибала пальцы, – говорить на иностранных языках, рассказывать стихи наизусть и цитировать разных авторов. А для этого читать классиков, философов, а еще изучать географию, биологию, травологию и множество других наук. А еще магию, когда она у тебя проявится!

– Так много всего! – малышка положила две ручки на свои щеки, ее глаза расширились от удивления.

– Да! Поэтому у тебя есть столько лет до дебюта, чтобы учиться.

– Я буду учиться, – серьезно кивнула Эви.

– Мы закончили, миледи, – сказала Дарлин и отошла, чтобы малышка увидела себя в зеркале.

Глаза Эви расширились, она медленно подошла к зеркалу, как завороженная. Встала вплотную, почти касаясь его носом, и рассматривала себя от макушки до пят. Она потрогала звездочки на многослойной юбке, пояс, украшенный золотым шитьем, пышные рукава. Потом отошла на пару шагов и закружилась, позволив юбке свободно струиться, демонстрируя воздушные слои. Слов у малышки не было, но она подошла к модистке, сжала ее руку и сказала шепотом «спасибо большое».

– Спасибо, Дарлин, – шепнула ей Олив. – Я вернусь после ужина и будем собирать меня.

Дарлин кивнула, улыбнулась одними уголками губ, ответила малышке шепотом «пожалуйста, юная леди» и вернулась к работе. Оливия предложила сестре руку и повела ее на ужин. До самой двери мастерской Эви оглядывалась на себя в большое зеркало и забавно поправляла прическу, чувствуя себя очень взрослой.

Оливия позаботилась о том, чтобы все успели собраться на ужине, прежде чем они с Эви войдут в столовую. Малышка явно волновалась, стоя перед двойными дверями. По сигналу Олив ее открыли и… Сколько было ахов, охов, восторгов и предложений покрутиться, никто не считал. Но ужин они ели остывшим и никто не жаловался.

Эви была настолько довольна эффектом и оказанным ей вниманием, что перестала расстраиваться, что все пойдут на бал без нее. Герцог не мог налюбоваться своей младшей дочерью и, не переставая, хвалил старшую. Это был поистине прекрасный день. Брендон сжал руку Олив под столом и сказал, что она молодец. Весь вечер улыбки не сходили с лиц всех, кто присутствовал на ужине. Даже слуги, обычно сдержанные в эмоциях, улыбались, наблюдая эту умилительную картину.

Глава 13

Платье, созданное Дарлин, превзошло все мыслимые ожидания Оливии. Эта необычная струящаяся ткань сама по себе была произведением искусства, но то, что из нее получилось… Корсет, подчеркивающий тонкую талию и приятные глазу изгибы фигуры. Юбка, состоящая из множества слоев полупрозрачной ткани, сшитых таким образом, чтобы создавать эффект звездного неба. Ниспадающие на плечи бретельки с нитками золотого бисера. Корсет украсили золотыми звездочками из коллекции прапрабабушки. В ушах – золотые гвоздики-звездочки, а в волосах – несколько бриллиантовых шпилек.

Платье казалось одновременно воздушным и монументальным. Оливия крутилась перед зеркалом с не меньшим энтузиазмом, чем ранее это делала Эви. Такого восторга от своего образа она не испытывала даже будучи королевой. А ведь у нее тогда был доступ к сокровищнице и бесконечным ресурсам.

– Дарлин, это шедевр! – воскликнула она, в очередной раз любуясь своим отражением.

– Спасибо, – ответила модистка, довольно рассматривая свою работу. – Я рада, что смогла воплотить нашу идею.

Дождавшись, когда вся семья соберется в холле, Оливия торжественно спустилась, позволяя им рассмотреть ее образ.

– Ли-и-ив, вот это да, – Брендон даже присвистнул, – ты красавица!

– Какое необычное платье, – сказал отец, который откровенно любовался дочерью. Вид у него при этом был весьма довольный. – Так вот что ты там делала со своей швеей?

– Именно так, отец, – она подошла и поцеловала его в щечку.

– А ну-ка! – Отец протянул ей руку и, когда она вложила свои пальчики в его ладонь, потянул ее наверх, Оливия, следуя его движениям, покрутилась вокруг своей оси, как в детстве. Она захихикала и еще раз покрутилась, чтобы отец мог полюбоваться ее образом. Он довольно ухмыльнулся и чмокнул ее в щечку. – Моя красавица, берегись, свет! – с широкой улыбкой на губах герцог предложил руку своей жене и пошел к выходу, насвистывая.

– Ты очень красивая, – сказала Шарлотта, обернувшись. Ее муж был в слишком хорошем настроении, чтобы его останавливать.

Оливия улыбнулась, позволила Марку набросить себе на плечи плащ и тоже вышла на крыльцо. Она подошла к мачехе и шепнула ей:

– Спасибо и ты тоже! Эта тиара подчеркивает цвет твоих глаз, – Шарлотта поблагодарила за комплимент. – Ну что ж, рада, что вы оценили мои труды, – обратилась Оливия к семье. – Может поедем уже?

– Конечно, сестренка, как скажешь, – ответил ей Марк и подал руку, помогая забраться в карету. Она заметила смешинки в его зеленоватых глазах и подмигнула ему.

Семья герцога Грентона вошла в бальный зал под звучный голос герольда. Взгляды всех присутствующих обратились к ним. Оливии показалось, что на какую-то долю секунды наступила тишина. Она шла рядом с отцом, в окружении братьев, словно картина в раме, и замечала на себе восхищенные, удивленные, настороженные взгляды. Несколько лордов недвусмысленно посмотрели в ее декольте, кто-то даже облизнулся. Стайки дебютанток перешептывались, стоило ей пройти мимо. Все это она замечала, как бы краем сознания. Она очень сильно отвыкла от светских мероприятий. Весь этот шум, блеск и внимание были избыточными и сложными для нее.

Оливия взяла Брендона под руку и прошла в глубину зала, дожидаться королевскую семью. Еще накануне она заключила с братьями пакт, что они не оставят ее ни на минуту. Если ей не захочется с кем-то танцевать, они найдут причину для отказа или скажут, что она танцует с ними. Она устроила себе небольшую передышку, спрятавшись за широкими спинами братьев, и осмотрелась.

Бальный зал был великолепен: высокие арочные потолки и монументальные стены, украшенные лепниной, росписью, фресками и зеркалами в золотых рамах. Множество окон с витражными рисунками на стеклах, огромные хрустальные люстры, излучающие теплое золотистое свечение. Этот мягкий свет словно жил своей жизнью, отражаясь от золота, стекла, хрусталя и даже полированного до ряби в глаза мраморного пола.

– Оливия, у тебя такой взгляд, словно ты во дворце впервые, – сказал Марк, наблюдавший за тем, как она практически с открытым ртом рассматривала убранство бального зала.

– Если задуматься, наверное, так и есть, – ответила она.

Через несколько минут герольд объявил о прибытии королевской четы. Знатные семьи выстроились для представления и церемоний. Наследный принц явно решил пропустить эту часть, поэтому она прошла довольно быстро и спокойно. Семья Грентон приветствовала монархов одной из первых. Оливия заметила, как блеснули глаза королевы, когда она рассматривала ее платье, и была польщена высоким вниманием.

По ощущениям Оливии на приветствия, поклоны и расшаркивания перед королевской четой ушло не меньше часа. И когда все церемонии были соблюдены, объявили первый танец. Брендон заприметил милую дебютантку, поэтому в центр зала ее повел Марк. Его движения были сдержанными и скупыми, но танцевал он не менее искусно, чем брат.

Постепенно Оливия расслабилась и начала получать удовольствие от бала: громкая ритмичная музыка, гул голосов и синхронность пар, отражающихся в зеркалах и окнах. Она растворялась в движениях танца. Ей нравилось ощущать, как шуршит юбка в полете, как тончайшая ткань обнимает ногу при резких поворотах, как носки туфель мягко ступают по мрамору. Каждый танец был по своему сложен и прекрасен, ведь тело должно быть одновременно напряженным и расслабленным для изящного исполнения фигур. Все ее существо было занято именно этим. А дурные мысли и страхи оставались позади.

Глава 14.1

За следующие пару часов Оливия успела потанцевать с отцом и несколько раз с братьями. Кавалерам, которые ей не нравились, сразу же давали понять, что им здесь не рады. Все-таки иметь сильных и влиятельных братьев – благо, которое она не променяла бы ни на что другое на свете. Однако и злоупотреблять их добротой не стоило.

Чтобы дать им небольшую передышку Оливия на некоторое время уходила к мачехе и ее компании. Женщины там были семейные и довольно приятные. Отец не заставлял Шарлотту дружить со светскими львицами, позволяя ей самой сформировать свой круг общения. Многие из этих дам были довольно молоды, а их дети по возрасту были ближе к Эви, чем к Оливии. Они не были втянуты в светские распри и вели приятную легкую замужнюю жизнь.

Олив эти дамы приняли благодушно. Рекомендации Шарлотты им было достаточно. Они задали тысячу вопросов о ее наряде и украшениях и попросили порекомендовать им модистку.

– Я ходила к мадам Фужер, но мне кажется, она поставила своей целью сломать мне ребра, – пожаловалась одна из дам.

– О да, она жестока, – ухмыльнулась другая. – Я поэтому переманила к себе одну из ее помощниц. Девушка живет в нашем поместье и ни в чем не нуждается, а я вновь могу дышать, – заключила она под одобрительные кивки подруг.

– Моя модистка сейчас тоже обитает в нашем поместье, но думаю, скоро она откроет свое дело, и вы сможете насладиться ее талантом, – сказала Оливия под одобрительные улыбки дам.

Она хотела еще что-то добавить, но заметила, как в ее сторону целеустремленно движется Голден – двухметровый, блондинистый и очень самовлюбленный сын графа Приксона. Прежняя Оливия позволяла ему ухаживать за собой, чтобы досадить его сестре Белинде, которая очень ее раздражала. Но терпеть его сейчас не было никаких сил.

Лив оглядывалась в поисках путей отступления, когда мимо него прошла стайка молодых девиц, и он моментально переключился на Айвену. Оливия, успевшая спрятаться за колонной, заметила, как он вознамерился подойти к этому невинному воздушному созданию, но был остановлен лакеем его высочества, который передал ему записку. Мужчина прочитал ее, слегка побледнел и безропотно последовал за слугой.

Оливия смотрела на Айвену и вспоминала одну из их последних встреч. Девушка приехала во дворец искать утешения и помощи: ее отец был смертельно ранен, брат погиб годом ранее, о младшем брате и матери некому было позаботиться. Оливия скрылась в одном из тайных проходов и наблюдала за этой сценой. Тонкая и хрупкая Айвена спрятала лицо на широкой груди короля, а он обнимал ее крепко и гладил по длинным платиновым волосам, шепча слова поддержки. Слова, которых его жена, потерявшая братьев и отца, не слышала ни разу. Каждая секунда наблюдений доставляла ей боль, но Оливия не могла оторвать взгляд. Наверное, к этому моменту она стала мазохисткой. А возможно все ее чувства онемели настолько, что ей хотелось ощутить хотя бы что-то.

Глава 14.2

Рядом с Айвеной появилась фигура в черном, и Оливия, очнувшись от нахлынувших чувств, отвернулась. Она потрясла головой в попытке избавиться от тяжелых воспоминаний. Ей понадобилось несколько минут, чтобы выровнять дыхание и успокоить бешено бьющееся сердце.

“Лив, соберись, этого больше не повторится. Ты не позволишь этому случиться!” – повторяла она себе снова и снова.

Оливия нашла глазами братьев, живых, здоровых, веселых и направилась к ним сквозь толпу. Оставалась еще пара шагов до безопасности, когда ей одновременно протянули руки два джентельмена. Один из них, ухмыляющийся Голден, а второй – молодой виконт Куран, отдаленно напоминающий кузнечика своей нескладной фигурой, зеленым нарядом и длинными тонкими конечностями. Оливия взглянула на пожирающего ее глазами Голдена, такого самоуверенного и напыщенного, что захотелось щелкнуть его по носу. Она улыбнулась ему широко, подняла руку и в последний момент резко вложила ее в ладонь виконта. Юноша покраснел, кашлянул, выпрямил спину и повел ее в центр зала, мимо замершего лорда Приксона.

К счастью, следующий танец оказался простым, несколько повторяющихся движений и плавное кружение по залу. Все это время партнер активно краснел, пыхтел, но вел ее ровно, практически не сбиваясь с шага.

– Расслабьтесь, Ингер, не выдавайте своих чувств. Этим вы только раззадорите своих обидчиков, – сказала ему Оливия через несколько минут.

– Я… – он посмотрел на нее удивленно. – Как вы поняли?

– Что вы подошли ко мне на спор?

– Да.

– За вашей спиной переговаривалась и ухмылялась кучка повес из мужского клуба. Зря вы пошли у них на поводу, – добавила она буднично.

– У них свои методы убеждения, миледи, – сказал он твердо. – Не буду утомлять вас подробностями.

– О, утомите меня, лорд Ингер. Я обожаю интересные истории, – сказала она заговорщицки.

Парень рассказал о том, что месяц назад проиграл в карты браслет своей матери.

– Я был глуп и беспечен. Думал, что они мои друзья. До этого они возвращали друг другу проигранные ставки, поэтому я повелся на их уговоры.

– И что было дальше?

– Они каждый раз меняли условия так, чтобы я не мог победить. А если и получалось, то всегда чего-то недоставало для победы. Сегодня я потребовал последнее испытание. И думал, что браслет потерян навсегда, но вы согласились со мной танцевать. Однако я не уверен, что они не придумают еще какую-то хитрость.

– Посмотрим, – задумчиво протянула Олив.

– Зачем вы помогаете мне, миледи? – спросил Ингер, не ожидавший подобного исхода.

– Возможно, мне просто скучно, – ухмыльнулась она.

После танца они вместе пошли в сторону наблюдавших за ними мужчин, и Оливия громко произнесла своим фирменным капризным тоном:

– Ах, лорд Ингер, неужели браслет вашей прабабушки так прекрасен, как вы описывали. Я хочу сейчас же его лицезреть, – и посмотрела на этих джентльменов с ожиданием.

– Мой друг, лорд Хигерс, как раз его хранит для меня, – сказал виконт и протянул руку. Его пальцы слегка тряслись, и Олив заметила, как он силой воли заставил их выровняться.

Невысокий полноватый шатен взглянул на его раскрытую ладонь, потом на своих товарищей, которые сделали вид, что не имеют к нему никакого отношения, и медленно потянулся к внутреннему карману камзола.

– Прошу вас, виконт, надеюсь, леди будет рада подарку, – сказал он, вложив небольшую коробку в руку Ингеру.

– О, конечно, и обязательно сообщу своим братьям о вашей новой роли хранителя сокровищ, – она хихикнула, прикрывшись веером и заметила, как побледнел этот недотепа. – Росточком не вышел, – пробурчала Оливия, когда они отошли на пару шагов.

Ингер держал в руках шкатулку так, словно она величайшее сокровище. Однако быстро опомнился, протянул даме руку и повел ее в сторону братьев.

– Спасибо, леди Оливия, не ожидал… – сказал он с придыханием.

– Все в порядке, берегите себя и не связывайтесь с проходимцами.

Виконт еще раз ее поблагодарил, поцеловал кончики пальцев, поклонился и ушел, все еще прижимая к сердцу коробочку с браслетом.

– Эх, а я ведь даже не увидела браслет, – сказала Оливия задумчиво.

– Что ты успела сделать и почему виконт-кузнечик такой счастливый? – спросил Брендон. Его явно повеселила эта ситуация.

– Всего лишь помогла ему вернуть семейную реликвию, – Лив рассказала ему историю Ингера.

– Значит, это не единичный случай. Видимо, пора этим заняться, – он посмотрел в сторону мужчин из клуба. – Мелкие лорды не смеют притеснять благородные семьи, – сказал Брендон твердо.

Они немного прошлись по залу и нашли Марка, который отлучился пообщаться со старыми знакомыми. После пары танцев, один из которых Оливия провела с Брендоном, а второй – за разглядываем публики, был устроен перерыв, чтобы гости могли насладиться закусками и прогуляться по саду.

На улице было на удивление тепло, Оливия не отходила от братьев, которые посадили ее в небольшую беседку и принесли множество вкусностей. Герцог и герцогиня ужинали с королевской четой, для них накрыли столы в отдельном помещении. Такой чести удостаивались только самые приближенные к трону аристократы.

За пышными кустами жасмина Оливия могла спрятаться от назойливого внимания любопытных аристократов и понаблюдать за теми, кого знала в прошлой жизни.