Мир, которого нет

Глава 1

Точка на стекле иллюминатора была началом паутины белого инея. От ее центра, который нельзя было разглядеть, расходились тончайшие ветви снежного дерева, и каждая из них шла своей собственной, непохожей на других судьбой, чертила свои собственные линии. Эмилия смотрела на иней полулежа, положив голову на руки. Ей показалось будто морозная сетка на стекле за прошедшие минуты наблюдения еще немного выросла.

Но узор не менялся с того момента как шаттл поднялся на нужную высоту и набрал крейсерскую скорость.

Эмилия повернула голову и снова положила голову на руки, но уже смотря в салон, на своего соседа по сиденью.

– Я есть хочу, – тихо сказала она, – Когда будем есть?

Мужчина поднял голову от планшета, на котором черной рябью шел по светлому листу длинный, полный таблиц, графиков и сносок материал с прошедшей пару месяцев назад конференции.

Он перевел взгляд на Эмилию, но еще некоторое время продолжал смотреть будто сквозь нее молча:

– Угу.

Эмилия молча выждала несколько секунд, немного приподняв бровь.

– Ты сказала “есть”? Точно, да, надо бы поесть, – наконец вернулся Патрик в реальный мир, – Тебе что достать?

– Банановый.

Мужчина положил автоматически погаснувший планшет в карман кресла и наклонил шею вправо-влево, слегка похрустев позвонками. Затем встал и с удовольствием потянулся, чуть зажмурившись – он, как и другие участники полета, почти непрерывно сидел на протяжении более чем трех часов, погрузившись в бесконечный текст статьи от биологов и для биологов. Открыв багажный отсек, он пошарил, насколько рука доставала, в сумке с продуктами. Подтянул ее поближе, заглянул внутрь.

– Банановые я положил к себе, – раздался голос с кресла позади, – если ты их ищешь.

– А, спасибо. Вам достать каких-нибудь?

– Да, я бы тоже от банановых не отказался. И, Патрик, давай уже перейдем на “ты”. Я тебя на сколько старше? На пять? На семь лет?

– На пять, да, – улыбнулся мужчина, доставая питательные батончики.

Протянул батончик сидевшему позади темнокожему поджарому мужчине с белыми от седины волосами.

– Вот, держи

– Спасибо. Как вы, удалось поспать?

– Жена вроде вздремнула, а я как сел за вычитку, так все время и просидел. Не знаю кому и сколько Шервуд заплатил за то, чтобы его опубликовали. И чтобы ревью пройти тоже наверняка отвалил порядочно. Ошибка на ошибке – а я, между тем, далеко не самый внимательный из всей комиссии.

– Вот тут ты преувеличиваешь. Именно из-за вашего с Эмилией опыта вас и включили в экспедицию.

Патрик только пожал плечами и вернулся на свое кресло. Протянул один батончик жене, второй начал распаковывать сам. Эмилия послала мужу дежурный воздушный поцелуйчик и принялась за еду. Патрик снова достал планшет, и стал заедать сочным банановым батончиком сухой текст статьи.

Ровно в тот момент, когда батончики были приговорены, в динамиках негромко щелкнуло, и спокойный голос объявил:

– Через десять минут приближаемся к конечной точке. Пора начинать сбор!

Последние слова прозвучали одновременно из динамиков и со стороны рубки. Энди поставил шаттл на автопилот и вышел из отсека для пилотов – через несколько часов полета все такой же свежий, приятный на вид, слегка улыбающийся, как и 450 лет назад, когда, по его собственным словам, его собрали и покрыли искусственной кожей на заводе где-то в Баварии.

– Ну наконец-то! – потянула Алия, снимая маску для сна.

– Может, массаж? – с кресла позади предложил ей Арчибальд, опершись на спинку сиденья и чуть подавшись вперед. Алия в ответ только устало посмотрела на Арчибальда и отрицательно покачала головой.

Ее сверстник Арно, сидящий на соседнем кресле, не сказал ничего, потому что вот уже час пытался уснуть под шумную, громкую музыку с надетой на глаза повязкой для сна. Сон к нему так и не пришел, хотя Арно перебрал несколько, как казалось, вернейших альбомов.

Наконец все участники экспедиции постепенно приступили к сбору. Институт, который проявлял наибольший интерес к предмету исследования, щедро снабдил экспедиционную команду формулярами, ведомостями, актами приемки, передачи и временного владения, историческими сводками, требованиями безопасности, а также неисчислимыми договорами о неразглашении. Генеральный спонсор же в лице крупной ассоциации коллекционеров предоставил деньги. Именно благодаря спонсору команде удалось снарядить экспедицию по последнему слову техники, включая разнообразное и легкое питание, снаряжение, а также обеспечить всем участникам щедрые премиальные. Финансирования хватило даже на роскошный шаттл одной из последних моделей, в комплекте к которому шла дополнительнительная прошивка для Энди. С ней андроид довез команду до цели без турбулентностей и трясок.

Когда рюкзаки уже были упакованы, команда начала поглядывать в окна иллюминаторов, высматривая цель путешествия. Но вместо острова внизу махровым полотенцем лежали непроницаемые облака.

– Как мы будем садиться? Давайте уже разгоним место под посадку ультразвуком, – спросил и ответил сам себе Арно.

– Увы, но так не получится, – раздался голос Энди, снова исполняющего роль пилота.

Теперь он неподвижно сидел на месте пилота, подключив себя напрямую к управлению шаттлом. Арно подождал было пояснений к такому отказу, но Энди молчал. Все его полимерные мускулы и механические суставы были неподвижны, глаза не моргали. Наконец через несколько минут Энди как будто сняли с паузы. Он отключил себя от шаттла, снова обретя человеческую живость и мягкость голоса.

– Это не облака. Ультразвуковые импульсы с разными частотами ничего не дали – они проходят через то, что мы видим как облака, насквозь. Пеленгаторы тоже бесполезны, так как их волны не возвращаются, будто им не от чего отражаться. Так что спускаться мы будем на пониженной скорости, отслеживая обстановку вокруг. Прошу всех занять места в своих креслах и пристегнуться.

Команда экспедиции загудела недовольным бормотанием, разбавленным клацающими защелками ремней безопасности. Наконец шаттл стал снижаться. К облакам – или тем, что выглядело как облака – он подлетел довольно быстро, но потом снизил скорость и, как могло показаться, завис. Эмилия, Элай и Алия не отрывали глаз от иллюминаторов; остальные заглядывали им через плечи.

Пассажирам пришлось долго всматриваться в серо-молочную пелену под судном, прежде чем она начала поглощать темно-холодную синеву вокруг. Еще через некоторое время гребешки на волнах океана совсем перестали быть заметны в иллюминаторах, и команда перестала видеть что-либо кроме непрозрачной белизны. Все молчали.

– Что показывает эхолокация? – поинтересовался Патрик.

– Ничего. Как будто под нами нет не только острова, но и воды. Так что, по крайней мере, снижаться мы можем безопас…

Энди не успел договорить последнее слово и замолчал.Тишина наступила и в шаттле, не нарушаемая ни гулом двигателей, ни шелестом воздушной системы. Вдобавок к этому пропало освещение в салоне, прожекторы шаттла разом погасли, перестав бессильно бурить молочную пелену вокруг. Даже оранжевый диод на планшете Патрика, напоминавший, что хозяин забыл выключить девайс, уснул.

В этот же момент команда почувствовала себя как на тележке американских горок, которая долго ползла вверх, постукивая о металлические швы, добралась до самого верха и, наконец, перешла в свободное падение.

Все непроизвольно вцепились в поручни кресел. Алия резко и пронзительно вскрикнула, но не успела она вздохнуть чтобы продолжить крик, как в шаттл вернулось освещение, прожекторы проморгались и засветили ровным светом. Еще через секунду взревели двигатели, пытаясь погасить свободное падение многотонной конструкции, и команду с силой придавило к креслам. Во всеобщий хаос добавился яркий свет от нескольких иллюминаторов, сменивший собой тусклое свечение облаков.

Пара мощных ударов сотрясла корпус шаттла. Раздался жуткий скрежет сминаемого металла, затем к нему прибавились приглушенные шумоизоляцией звуки ломающейся древесины. Команду тряхнуло еще пару раз, судно немного накренилось, продолжая движение, и затихло.

– Все целы? – раздался как всегда спокойный голос Энди.

Оказалось целы были все, разве что Арно досталось от планшета, вылетевшего при ударе из кармана кресла, и угодившего парню по голове. За исключением небольшой ссадины, голова была в порядке; планшет же столкновения не пережил.

Постепенно приходя в себя, отстегиваясь от кресел и вставая, команда начала задаваться вопросами, главным из которых был “Что же, черт возьми, произошло?”.

Сочетая опытный и теоретический подходы, а также используя информацию от Энди, выступившего докладчиком от стороны машин, пришли к следующему ряду наблюдений.

Плавное и предсказуемо происходившее снижение шаттла прервалось на моменте, когда вырубилась вся электроника. Без всяких на то предпосылок, без предварительных перегрузок, без проблем с цепями электропитания и батареями – просто шаттл вместе со всем его содержимым на время переместился в далекое прошлое, где единственным электричеством были разряды молний. Главным потерпевшими стали отключившиеся двигатели, без которых машина перешла из плавного снижения в свободное падение.

Включились же цепи электропитания также внезапно как и отключились. Шаттл оставался мертвым всего несколько секунд, а на включение, загрузку, оценку обстановки и активацию двигателей на полную мощность ушло еще две-три. Остальное же время, оставшееся до удара, системы отчаянно пытались компенсировать набранную при падении скорость и избежать столкновения с землей, однако удар все же произошел. По данным самодиагностики шаттла, был смят кожух, уничтожены опорные механизмы, немного пострадал багажный отсек, но в целом обошлось без критичных поломок.

Однако случившиеся с шаттлом события отошли на второй план в тот момент, когда рассеялся идущий от двигателей пар, и в иллюминаторах стало видно место приземления.

Перед окнами воздушного корабля открывались виды, похожие на горный курорт. Падение произошло на подернутый травой склон, переходящий затем в небольшую рощу из деревьев с крепкими стволами и густой листвой. За склоном местность прыгала вверх и вниз небольшими холмиками, покров которых изредка прорывался скальной породой. А вдалеке виднелись вершина довольно высокой сопки, как будто посыпанная снегом.

– Дела… – протянул Патрик.

Его голос как будто разбудил прилипших к иллюминаторам пассажиров. Они засуетились, обсуждая узнаваемость пейзажа и жесткость посадки. Гул разговоров стал окрашиваться тревожными оттенками, когда шаттл в ответ на команду открытия люка издал откуда-то из глубины шипящие звуки работающей гидравлики, за которыми последовало потрескивание металла под сильным напряжением. Через несколько секунд внутри корабля что-то громко лопнуло, лязгнуло, зашипело, а затем в нижнем отсеке все затихло. Дверь шаттла при этом сдвинулась на пару миллиметров, но оставалась надежно запертой, не поддаваясь на усилия людей.

– Элай, боюсь что нам придется воспользоваться помощью твоего спутника, – обратился к мужчине андроид Энди, – Механизмы повреждены, и мы не сможем открыть люк нашими силами.

– Да, конечно. Я тоже подумывал уже позвать его, но надеялся что гидравлика шаттла справится сама.

Элай прикоснулся на пару секунд к черному диску своего браслета, похожему на обесточенные часы. Поднес их чуть ближе ко рту, и негромко произнес: “Самостоятельно выйди из своего отсека. Применяй силу только убедившись что штатный люк не работает”. Через секунду по черному диску прокатилась зеленая волна, и диск снова стал похож на простую эбонитовую поделку.

– Какого он года? – едва сдерживая ироничную улыбку спросил Элая Арчибальд, – С ними действительно так нужно нянчиться?

– Молодой человек, ему больше лет чем вам всем вместе взятым. Это не нам с ним нужно нянчиться, а ему с вами. Но общается он на свертках, увы. Ничего современнее его схемы не потянут.

– “На свертках”? Господи, надеюсь он хотя бы наполовину вас понял.

– Ну разумеется он понял. Для разбора речи вполне достаточно типич-...

Речь Энди прервал сначала скрежет металла, а затем пришедший в движение корпус корабля. Пассажиры на всякий случай ухватились за полки. Эмилия села обратно в кресло, а затем, не отрывая глаз от иллюминатора, нащупала гнездо ремня и пристегнулась.

Слышно было как потрескивает от напряжения железо. С шумом вырвался где-то внизу пар гидравлики. Наконец сухо и громко лопнул где-то внизу пластик, шаттл еще раз качнулся и замер.

Прежде черная поверхность браслета загорелась теплым изумрудом на руке у Элая.

– Проверь неисправности пассажирской двери и открой ее, – сказал он, немного приподняв руку с браслетом.

Сначала снаружи было тихо. Затем возле люка раздалась дробь мелких и частых ударов, как будто большое насекомое упало на спину и пыталось подняться. Дробь сменилась скрежетом. Намертво застрявшая дверь задрожала. Зажужжали механизмы вдоль петель, поверхность двери в последний раз дрогнула, а затем плавно и мягко провалилась наружу. В открывшиеся щели забил солнечный свет, пыльными лучами разлиновав кабину. Затем вся дверь тихо распахнулась, и в ярких лучах показался темный силуэт двухметрового человекоподобного робота. Он сделал пару шагов от шаттла и неподвижно встал.

Браслет загорелся изумрудным светом.

– Спасибо, Домба, – сказал Элай, щурясь от дневного света.

Глава 2

Осторожно выйдя из шаттла, путешественники стали осматривать вынужденное место посадки.

Резко приземлившийся корабль вспорол плотный травяной покров на склоне, из-за чего потревоженная внезапным вторжением мошкара беспокойно кружила вокруг поднятой суховатой земли. Людей же с заблаговременно нанесенным репеллентом насекомые быстро оставили в покое, но на широкие плечи Домбы уже успела усесться пара крупных бабочек с иссиня-черными крылышками, а по толстым его ногам вверх ползло несколько любопытных муравьев.

Путешественники же быстро отошли от шока резкого приземления, и в коллективе воцарилась возбужденно-деловая болтовня:

– Так а как в итоге навигация пропустила скальные породы? Датчики вообще проверяли перед вылетом?

– Я, кажется, плечо ушибла когда мы приземлились, что-то со стороны спины отдает немного.

– Вот это виды здесь! Я такие горы последний раз не помню когда видел, может быть когда за Александрийским биомом ходили наблюдать.

– Прилично мы шаттлом тут дров наломали, конечно. Но все равно хорошо что в рощу отлетели, не вниз.

– А где долина-то? Я ничего отсюда не вижу. Пойду за дроном.

– Все мои системы в полном порядке после перезагрузки, но нет никаких следов от причины отключения. Будто на внешних контурах, в том числе на резервных, просто разорвались контакты.

– Сколько этот антиквариат весит? Под тонну, наверное?

– В целом не так все плохо – системы навигации и пуска работают, но с посадкой могут быть проблемы, поэтому придется на своих ногах дойти, благо тут недалеко.

Могучий Домба расчистил место приземления шаттла от упавших стволов деревьев, установил корабль на ровную поверхность. Двигатели, в последний момент включившиеся после внезапного шатдауна в воздухе, оставили на траве скалистого склона изогнутые черные узоры, оборвавшиеся на месте касания корабля с земной твердью. Со слов Энди, если бы включение систем произошло на секунду позже, путешественники не обошлись бы парой ссадин да синяков, а об эксплуатации корабля можно было бы забыть.

Ни инструментами, ни искусственными глазами Энди не удалось найти что-то похожее на причину шатдауна. Не было эмиттеров, не было и направленных импульсных установок, которые размещаются на особо охраняемых объектах.

Вокруг была только тихая, спокойная природа – скалистые склоны, идущие вверх и вниз, покрытые густой зеленой травой. Редкие рощи деревьев, держащихся вместе чтобы устоять под ветрами. Покрытая снегом вершина сопки, всего в паре километров возвышавшаяся над местом посадки. И темная зелень рощи, идущая волнами куда-то вниз.

Команда, особенно молодая ее часть в лице исследовательской группы – Арчибальд, Алия, Арно и Энди, уже забыла про удар и была готова двинуться к цели хоть прямо сейчас. Долина, куда направлялась экспедиция, находилась вниз по склону, на расстоянии в пару десятков километров – такую оценку дали вернувшиеся с разведки дроны. Преодолевать это расстояние на своих двоих по скалистой пересеченной местности не было планом, на который изначально рассчитывала команда, но Энди заверил, что шаттл точно не стоит использовать для транспортировки в долину – системы приземления были повреждены, поэтому еще одну подобную посадку корабль точно бы не пережил.

– Я могу взять пару человек на руки, а Домба может взять всех остальных и шаттл, – пошутил андроид.

Но возрастные Элай и пара Стоунхарт вежливо отказались быть носимыми, а ребята из исследовательской группы сами готовы были нести кого-нибудь, лишь бы уже двинуться дальше и не сидеть на месте. Поэтому после недолгих сборов команда упаковала провиант и необходимое оборудование, а затем сгрузила все самое тяжелое на Домбу. Робот терпеливо помог людям взвалить все на себя, при этом будто бы не заметив сотни лишних килограммов. Он использовался в геодезических работах, на стройках и в шахтах, таская в десятки раз более тяжелые грузы. Предел его силы не знал и сам Элай, которому робот достался в качестве гранта за работу по исследованию и каталогизации захоронений тысячелетней давности.

Куда более легкий, но зато неотличимый видом и разговором от человека Энди взял остатки вещей, и команда, шумно обсуждая приземление, долину и ожидания от встречи с ней, двинулась вниз по склону.

Будучи биологом по образованию, Патрик мог даже не слишком вглядываясь в растения, кустарники и деревья многое сказать о флоре, встречавшейся путешественникам на пути. Идущие рядом Элай и Арно с неподдельным интересом слушали его содержательные рассказы о видах и типах цветов, которыми были скупо сбрызнуты склоны, о видах насекомых, в обычных условиях не встречающихся вместе, а тут опыляющих одни и те же цветы, о деревьях, единственное место распространения которых находится за тысячи километров от этого острова, о кустарниках, которые одновременно похожи на несколько известных видов, но не являются ни одним из них.

Эмилия чуть подотстала от лекционной группы. В ее с Патриком исследованиях природы этого острова именно Эмилия была главным автором большинства текстов, да и в монологе мужа она ничего нового не могла услышать. Куда интереснее ей было самой посмотреть на предмет своих научных изысканий, и поэтому она просто вертела головой направо и налево, стараясь больше смотреть на мелкие фиолетовые цветки у колючих кустарников, на пышные кроны покачивающихся от легкого ветра деревьев, на драпированный изумрудной травой склон, отделяющий группу от спуска к долине и на сопку с белой вершиной. Что-то во внешнем виде сопки казалось Эмилии необычным и даже слегка смущающим – то ли деревья, которых не ожидаешь увидеть так близко к вершине, то ли белизна снега, не тающего даже при относительно небольшой высоте.

– Миссис Стоунхарт!

Засмотревшись на белую сопку, Эмилия не сразу поняла, что кто-то из молодой исследовательской группы зовет именно ее.

– Эмилия! – повторил голос.

Она обернулась. К ней подходили Арчибальд с Алией, оставив Арно обсуждать внезапное падение шаттла вместе с привычно доброжелательным Энди.

– Алия хотела спросить… Мы хотели спросить, – поправился Арчибальд после того как девушка ткнула его локтем под бок, – А почему вы с нами в долину идете? Вы же можете изучать биом прямо здесь, возле шаттла, а в долину отправить дронов. Тут спокойно, тихо, а там всякое может случиться.

– Дроны там не летают, – улыбнулась Эмилия, – Вы сами же прекрасно об этом знаете. Ну, по крайней мере, должны знать.

Алия поспешила ответить первой:

– Конечно знаем, да. Энди уже отправил пару дронов на исследование, и связь с ними ожидаемо пропала на подлете к долине. Так что мы решили не разбрасываться ими, оставить парочку на всякий случай.

– Вот и мы тоже наслушаны этих историй про бесполетную область. Даже “области”, если говорить точнее – граница потери сигналов с годами немного двигается, постепенно расширяясь. Вон, ваши дроны свалились даже не долетая до долины, а у первых экспедиций они почти до скального комплекса могли добраться. Кстати, а вы как, определились со своим маршрутом?

– Еще до начала экспедиции, – позади раздался голос Энди, – Все цели отражены в нашей заявке к гранту. А вы наверняка ее изучили, – с улыбкой сказал он.

– Работа такая, – пожала плечами Эмилия, – Заявка заявкой, но с такой формулировкой цели могут быть любыми.

– Сокровище. Мы ищем сокровище, – заговорщицким тоном сказал Энди, и все рассмеялись.

Энди стал с энциклопедической точностью и выразительностью актеров дубляжа рассказывать про историю долины, про первые путешествия к ней, про скальный комплекс, про сады и монументы. Про то, что сам остров обнаружили относительно недавно, да и то из-за ошибки рыболовной шхуны, сбившейся с пути. Про первые видеозаписи прибрежных зарослей острова, на которых покрытые зеленью склоны сопок были едва видны из-за окутывавшего их тумана. Про несколько попыток обнаружить этот остров еще раз – безуспешных попыток, так как по координатам, доставшимся от рыболовов, оказывались глубокие морские воды без каких-либо признаков островов.

Компания, слушавшая истории андроида, уткнулась в идущих впереди мужчин.

– Темнеет уже. Сегодня мы если и дойдем до долины, то уже заполночь, поэтому давайте лучше здесь переночуем, – сказал Элай, копаясь в своем рюкзаке, который ему протягивал робот Домба. Робот стоял неподвижно, спокойный и неутомимый. Под тяжестью своего веса и всего навешенного на него груза ступни Домбы на десяток сантиметров провалились в рыхлую землю, но он этого, казалось, не замечал.

Остальные участники экспедиции согласились на остановку, и теперь робот снимал с себя рюкзаки как подарки с новогодней елки. Небольшой холм укрывал расставленные палатки от ветра с одной стороны, а узкая, но плотная роща – с другой. Уставшие от длинного перелета, от опасного приземления и от пешего марш-броска люди разбрелись по палаткам, и последние огоньки, просвечивающие сквозь водонепроницаемую ткань, погасли меньше чем через полчаса.

Энди и Домбе сон был не нужен, и они остались стоять, охраняя покой людей. Один смотрел в одну сторону, другой – в противоположную. По лицу Энди нельзя было понять о процессах, которые происходят в его голове, нельзя было прочесть его эмоции. Домба же не был создан для эмоций – он неподвижно следил за темной зеленью рощи и светлой зеленью пологого склона, за движениями травы и за неподвижной россыпью звезд на небе.

Так они и встретили начало дня.

Небо начало светлеть за вершинами сопок, скрывавших раскинувшуюся за ними долину. Под теплым светом прояснились сначала высокие деревья рощи, у которой расположились путешественники. Затем утреннее нежное свечение стало подчеркивать силуэты поросших мхом камней на склонах, тут и там разбросанные кустарники. Вскоре после этого первые лучи солнца выглянули из-за горного профиля, и пробежались по блестящей от утренней росы траве, по стволам деревьев, и уставились в стены кучно расставленных палаток.

Первым проснулся Элай. Сочетая долгое потягивание и протяжный зевок, он растер ладонями щеки и отошел от палаток чтобы не торопясь, методично и тщательно делать утреннюю зарядку. Через полчаса, когда Элай уже медитировал, сидя на облитом солнцем, но все еще холодном от ночных температур камне, проснулись супруги Стоунхарт. Эмилия, пошла в сторону Элая, и, поздоровавшись, расстелила коврик для йоги, спугнув им стайку мошек, которая покружила немного вокруг женщины, быстро растворилась среди стеблей травы. Патрик же, шурша пакетами, искал банановые батончики чтобы позавтракать. Исследовательский отряд во главе с Арно встал позже всех. Ребята долго болтали в палатке, и вышли все вместе, уже окончательно проснувшимися и голодными как до завтрака, так и до продолжения похода.

Поскорее добраться до долины хотели не только молодые исследователи, но и вообще вся команда. Поэтому, перекусив на скорую руку, экспедиция быстро упаковала палатки, собрала провиант и, сгрузив все на молчаливого Домбу, продолжила движение к ближайшей сопке.

Казавшиеся далекими в вечерних сумерках склоны вершин теперь, утром, лежали будто в пяти минутах ходьбы. Желая поскорее дойти до них, команда почти не разговаривала между собой, на каждом подъеме поглядывая вперед, за склоны. Только выспавшийся и отдохнувший Арчибальд рассказывал Алии приснившийся ему сон – во сне он с Алией шел через джунгли к застрявшему на мели кораблю, причем по пути на них в воде напали пираньи и акулы, а Алия запрыгнула парню на руки чтобы спастись. Не так хорошо выспавшаяся Алия терпеливо слушала историю, время от времени кивая, но выслушав ее до конца, сказала что, слава богу, ни пираний, ни акул в округе не предполагается, а значит и обременять своим весом Арчибальда она не будет. Дальше все шли молча.

Солнце поднялось уже высоко, и его лучи под крутым углом били в преодолевающий склоны отряд. За каждым, как казалось, последним горным изгибом следовал еще один, все также скрывающий долину. Но вот наконец, когда команда уже раздумывала остановиться на привал, за вершинами невысоких деревьев замаячили склоны вершин, находящихся далеко впереди, подернутые бирюзовой дымкой. Хоть подъем по направлению к проходу до долины предстоял крутой, отряд энергичнее пошел вперед, стремясь поскорее заглянуть за перевал.

Первыми на склон взошли ребята из исследовательской группы, опередив даже Домбу, который шел первым, прокладывая дорогу, убирая мешающие проходу кусты и сминая чересчур высокую траву. Поднявшись на ровную площадку, исследователи замерли. Догнавшие их возрастные участники, Элай и пара Стоунхарт, тоже замедлили шаг и остановились.

Перед ними раскинулась долина.

Глава 3

Прямо под их ногами расстилались зеленые ковры сочных, густых трав, стекающих со склонов к широкой и просторной низине. Чем более пологими становились склоны, тем чаще на них встречались кустарники – то в виде отдельных пучков, то низкими, но пышными зеленым облаками, обильно окрашенными цветками всевозможных оттенков.

По левую руку лежало начало долины – за высокими скалами был виден вход в каньон, из которого выходила быстрая река. Покинув каменные стены каньона, она обретала свободу, и широко разливалась по просторной долине. Она то петляла в изгибах, как огромная серебристая анаконда, то вливалась в протяженные озера, то снова собиралась в один поток – не такой стремительный как в каньоне, но достаточно сильный, чтобы уверенно двигаться на восток, и чуть дальше, за склонами, впасть в спокойные воды моря.

У дальней же стороны долины, начиная от каньона и далее, склоны были расчерчены аккуратными линиями невысоких строений, проходов, дорог и крупных, угловатых конструкций, походящих то на скульптуры, то на радиовышки, то вообще не поддающиеся классификации. Светло-желтые каменные стены невысоких зданий то сияли на солнце, то прятались в тень своих же соседей. Если у каньона такие строение были единичными, то с движением вглубь долины количество построек, их сложность все росла – и заканчивался этот рост целым комплексом невысоких, но плотно стоящих рядом зданий, обрамляющим длинную лестницу. Сложенная как будто из белоснежного камня, лестница уходила вверх по склону на несколько десятков метров. Заканчивалась она небольшой площадкой с углублением в скале. Через всю долину было сложно разглядеть что было в углублении, но лучи стоящего высоко солнца выхватывали в тени нечто похожее на массивные двери.

От основания лестницы вглубь цветущей долины вела идеально ровная дорога, обрамленная плохо различимыми с большого расстояния статуями. Оканчивалась она у широкой зоны, напоминавшей не то затопленную площадь, не то парковый комплекс, построенный на воде. Радиальные пути дорожек шли безупречно ровными окружностями, вложенными друг в друга. Вдоль дорожек стояли различные статуи высотой около двух метров, изображающие не то людей, не то каких-то существ. Соединенные небольшими перешейками, дорожки уменьшались в размере – сверху такая планировка делала комплекс похожим на большую мишень. В самом центре комплекса стояла огромная статуя. Высокая, навскидку более двух десятков метров, она была выполнена из белоснежного материала. Статуя изображала женщину, в длинном одеянии, ровными линиями спадающем к ее ногам. Левая ее рука была опущена, но правая была немного вытянута вперед, с ладонью, обращенной вверх – и нельзя было понять, приглашающий ли это жест, или ожидающий.

Ровные геометрические линии конструкций, острые края каменных дорожек, белоснежная статуя – все это царство строгости и порядка теперь было во владении природы. Воды бегущей из каньона реки очередной свой изгиб сделали, казалось, нарочно, обратив свое внимание на монументальный комплекс. Расширяясь перед радиальными дорожками парка, река проникла в него, и теперь часть дорожек находились под водой, часть выступали узкими мостиками над светлыми зеленоватыми водами.

Вместе с водой в комплекс пришла и жизнь. Флора захватила те части, где было достаточно влаги, и даже пошла чуть дальше. Многие скульптуры были увиты зеленью, часть дорожек заросла густыми, непроходимыми кустарниками. Некоторые области целиком скрывали рощи деревьев, стоящих прямо в воде. Но больше всего внимания природа уделила стататуе. Камень и гранит – не самая плодородная среда, но статуя, возвышающаяся над круговыми дорожками, была увита лозами и лианами, цветами и ветвями. На вытянутой ладони женщины росли целые россыпи огненно-ярких цветов, которые тянулись к солнцу, несмотря на высоту статуи и жаркие лучи полуденного солнца.

– Потрясающий вид, – наконец сказал в тишине Энди, – И, мне кажется, я знаю как нам будет проще туда дойти.

Его голос вывел компанию людей из молчаливого созерцания.

Эмилия и Патрик начали спокойно, но с возрастающим энтузиазмом обсуждать флору долины, то и дело жестикулируя, показывая друг другу то на какие-то данные в планшете, то то куда-то вдаль, на части раскинувшегося впереди ландшафта. Алия и Арчибальд, отбирая друг у друга оптический усилитель, рассматривали что-то на противоположных горных склонах, восторженно отмечая детали. Арно обсуждал с Энди варианты путей, по которым им дальше лучше будет продолжить движение. Только Элай, присев, в молчании что-то выискивал в своем планшете, то направляя его камеру на открывшийся вид, то рассматривая и листая таблицы, чередующиеся абзацами текста.

Когда все вдоволь наговорились, обсудив, казалось бы, каждое дерево в долине и каждый артефакт на противоположной ее стороне, путешественники обнаружили что с утра ничего не ели. Но и рассиживаться, готовя полноценный обед, никто тоже не был готов – так велико было желание наконец продолжить путь. Поэтому кухонный инвентарь даже не стали сгружать с Домбы, вместо этого достав пачку батончиков с питательными гелями.

Жуя батончик, Арно изложил свой план, основанный на аналитических способностях Энди и собственных наблюдениях. Место, на котором экспедиция остановилась чтобы разглядеть долину, скатывалась вниз зеленым ковром трав, который густел кустарниками по мере спуска в долину. В самой же долине разливалось густое, пенистое море зелени, которое сверху казалось абсолютно непроходимым. Хотя для Домбы извилистые деревца не были бы проблемой, такой вполне могла бы стать влажная, болотистая почва, раскинувшаяся на многие сотни метров в центральной области. Поэтому чтобы перебраться на другую сторону реки, было предложено спуститься немного вниз по склону туда, где трава еще была вполне проходимой высоты, а склоны уже были пологими и не заваленными булыжниками и валунами, поросшими мхом. Дойдя таким образом до западной точки, где река из ущелья впадает в долину, ее можно было бы так или иначе перейти, хотя бы на плечах могучего робота, которому быстрое течение ледяной воды не создавало никаких проблем. Ну а на другом берегу реки от каньона до первых построек комплекса было рукой подать.

Возражений этот план не встретил, не в последнюю очередь из-за отсутствия других вариантов. Шаттл, будь у него все в опорными механизмами, мог бы доставить команду к любой точке долины. Но это в теории. На практике даже из простых дронов, запущенных к комплексу, не вернулся ни один – поэтому рисковать единственным средством передвижения, памятуя о его опасной посадке, не хотел никто.

Закончив перекус, команда поспешила двинуться по обозначенному маршруту, вниз в долину, по ковру из сочной, густой травы, которая плотно обволакивала склон, оставляя оголенными только самые крупные и острые камни. Дорога шла преимущественно вниз, и от этого была гораздо легче утреннего затяжного подъема. Даже возрастной Элай двигался быстро и легко, внимательно вглядываясь в каменные стены каньона, видневшегося далеко впереди. От него не отставали супруги Стоунхарт, а впереди всей группы чуть не бежали по склону вниз Алия и Арчибальд. Помощь Домбы в прокладывании пути была не нужна, поэтому он двигался последним, шагая тихо и мягко, но при этом своими широкими ступнями вжимая стебли травы глубоко во влажную почву.

Арно немного подотстал от Алии и Арчибальда и поравнялся с Элаем. Некоторого время они шли молча. Наконец, Элай прервал молчание:

– Невероятно. В голове не укладывается.

Арно ничего не ответил, но обернулся к спутнику, вопросительно подняв при этом брови.

– Невероятно, – повторил Элай.

Помолчав, он обратился к Арно:

– Вот скажи, когда ты впервые узнал о долине?

– Не помню точно… Лет пять назад? Шесть? Мы обсуждали Лунный архипелаг и культуру, которая сложилась на его островах, и тогда кто-то упомянул этот остров.

– Ты видел фотографии долины? Ее природу, как она выглядела?

– Фотографии не видел, но слышал примерно то же самое что сейчас есть – обильная растительность, биологическое разнообразие. А что?

– А то! – многозначительно, не без некоторой гордости, сказал Элай, подняв вверх палец, – Во всех сообщениях с этого острова, во всех отчетах и сама долина, и сопки, и западный берег, где долина упирается в большую воду – все описано так, как мы это видим сейчас. Но я уверен, что это место относительно недавно, по меркам островов, было совсем другим. Несколько сотен лет назад от Лунного архипелага на север проходил торговый путь, по которому с островов вывозили золото и местных диких животных. Сейчас шахты давно опустели и, наверное, уже заросли, а животные и на материке отлично себя чувствуют. Но не суть. Так вот, один из кораблей на этом пути повредил навигационную систему, в результате сбился с курса и вместо Лунного архипелага попал на этот остров. Корабль остановился на западной стороне. Экипаж, все еще думая что они находятся на архипелаге, поднялся вверх по долине, но потом в спешке вернулся на корабль и отплыл отсюда.

Элай достал из заплечной сумки флягу с водой, сделал пару глотков, и продолжил.

– Фотографий, к сожалению, не было – есть только то, что осталось в бортовом журнале. А знаешь что в нем записано? Что-то вроде “Архитектура неизвестного происхождения посреди безжизненного, лишенного растений и животных, острова”.

Шагая сквозь густую траву, Элай сорвал несколько мясистых стеблей, увенчанных небольшими фиолетово-оранжевыми бутонами. С цветков, недовольно гудя, сорвались два крупных блестящих жука и с низким гулом недовольно полетели прочь. Стебли пахли терпким травянистым запахом, от цветков же доносился едва заметный аромат, напоминающий лаванду.

– “Безжизненного”. “Лишенного растений и животных”, – еще раз, с выражением, повторил он для идущего рядом Арно, и дал тому рассмотреть их поближе.

– Сера от вулканов? – задумчиво спросил тот.

– Никакой вулканической активности здесь не было тысячи две лет.

– А все это описание точно про этот остров?

– Безжизненных островов с “архитектурой неизвестного происхождения” здесь вообще нет. Ну, точнее, мы не знаем о таких. Плюс к тому координаты, записанные системой корабля в момент прибытия, как раз совпадают с координатами этого острова, если наложить на них смещение, на которое сбилась навигационная система – корректировки тоже присутствовали в бортовом журнале, когда корабль наконец-то добрался до ближайшего порта.

– Не знаю тогда, – пожал плечами Арно. – А у вас какие варианты?

Элай немного улыбнулся, чуть прищурившись.

– У меня есть кое-какие варианты. Я здесь как раз чтобы их проверить.

– Оке-е-ей, – протянул Арно.

Дальше они зашагали молча. Но в тишине идти не приходилось, так как Патрик с Эмилией, тяжело дыша от быстрой ходьбы и разговоров на ходу, наперебой рассказывали Алии про все те виды и подвиды растений, кустарников и деревьев, которые покрывали долину. Про то, что уже нашли куда больше, чем ожидали при планировании экспедиции. Про то, что здесь крепкие стволы деревьев, которые можно встретить только на одной части планеты, обвиты лозами с противоположной части света. Про то, что среди бесчисленных видов трав встречаются те, которые, по документам, должны были исчезнуть несколько тысяч лет назад.

Алия поначалу слушала с интересом, но потом немного устала от ботаники с природоведением, и просто отвлеченно кивала и поддакивала супругам Стоунхарт, которые, по-видимому, могли говорить на эту тему часами. Но и они через какое-то время совсем сбили дыхание и замолчали.

Вместе с тем, как экспедиция шла вдоль склона вниз, идти становилось все легче. Забитые за время спуска ноги теперь могли отдохнуть, а шаги по ставшему совсем пологим склону давались просто и легко. С приближением к каньону покатая сопка слева все больше превращалась в гору, а травяной ковер ее склона все чаще прорезала светлая, разлинованная горизонтальными полосами скальная порода. Зато по правую руку густые заросли, преграждавшие не только путь, но и обзор, становились более редкими и низкими, и сквозь них иногда можно было даже разглядеть серебро протекающей не так далеко реки.

Постепенно сходил на нет световой день, а вместе с ним и силы участников экспедиции. Вялое обсуждение того, где лучше остановиться, тотчас прекратилось, когда, обогнув большой, поросший мхом и колючим кустарником валун, команда вышла на просторную площадку. С одной ее стороны возвышались скалы, с другой высокие деревья услужливо прикрывали холодный камень валуна от посторонних взглядов. А на севере площадки земля аккуратно спускалась к быстрой, потемневшей от наступающего вечера воде реки.

С предложением Арно остановиться на ночь именно здесь спорить ни у кого не было ни желания, ни сил. Часть команды раскладывала палатки, Эмилия и Алия пошли к реке. Из-за близости к каньону река здесь еще не успела разлиться вширь, замедлив свое течение – быстрые, чистые воды обволакивали грубые камни у берега, создавая ровный, спокойный шум. На противоположном берегу плотной стеной стояли заросли кустарника, покрытые красными цветками, и озаряемые последними лучами опускающегося солнца. Чуть поодаль кустарник сменялся темно-зелеными кронами деревьев.

Эмилия спустилась к воде, достала заплечной сумки небольшой, продолговатый футляр. Открутив крышку с прикрепленной к ней пипеткой, она отогнала мелких мошек, суетливо кружащих над водной гладью, а затем набрала немного воды из реки и вернула пипетку в футляр. На футляре изумрудным светом загорелся светодиод.

– Можно пить, – сказал Эмилия Алии, и набрала полную флягу.

Алия кивнула, зачерпнула ладонь ледяной воды и сделала глоток. Поморщившись от холода, она все же сделала еще пару глотков, и осталась сидеть у реки, опустив ладонь в реку. Она смотрела как преломляется на неспокойной поверхности вид ее миниатюрной ладони. Студеная вода быстро забирала тепло, заставляя пальцы и суставы ныть все сильнее. Наконец Алия встала, отряхнула руку и стала ее растирать.

– Устала, – вежливо спросила Эмилия?

Алия не сразу отвела взгляд от воды. Улыбнувшись уголками губ, она кивнула, и, помедлив, спросила:

– Можно я сегодня у вас в палатке переночую? Ребята храпят просто ужас, может быть из-за воздуха местного. Я толком не выспалась прошлой ночью.

– Я спрошу у Патрика, но думаю он не будет против.

– Спасибо!

Когда девушки вернулись к остальной экспедиции, вещи уже были сняты с механических носильщиков, а палатки со спальными местами уже ждали уставших туристов. Алия перетащила в палатку биологов свой спальный мешок, захватила горсть питательных батончиков и ушла спать; Эмилия последовала ее примеру.

Мужчины, устало жуя полезный, но суховатый провиант, негромко обсуждали прошедший день и строили планы на день грядущий. Установленная между палаток лампа со встроенной антимоскитной дугой синим светом освещала примятую траву площадки, отчего сочная и яркая зелень казалась холодной и слегка потусторонней.

– … Так а если еще раз – зачем нам идти к комплексу? – задал в воздух вопрос Патрик.

– Может быть вам и достаточно долины... – начал Арно.

– Достаточно, да! – поспешил ответить Патрик.

– Так вот, может быть вам и достаточно долины, но нам – нет. Мы свою цель заявляли еще на этапе согласования экспедиции и не планируем от нее отказываться. Собственно, мы ради этого и организовали экспедицию, и нашли под нее деньги.

– Часть нашего гранта, между прочим, тоже ушла на эту экспедицию, – неуверенно возразил Патрик.

– Да ладно! Патрик, при всем моем уважении, но вашего гранта хватило бы на палатку, почти списанную походную биолабораторию, да на пару батончиков. Вы не представляете чего нам стоило выбить шаттл для полета! Пришлось пообещать что мы нашей командой тут исследуем все что возможно, а что не возможно – откроем заново и снова исследуем.

– А что если нам разделиться? Вы с исследовательской группой пошли бы к комплексу, а мы исследовали бы долину?

Элай, сидевший на сложенном в несколько раз рюкзаке и длинной веточкой отгонявший от лампы летающих мушек, заговорил, не отводя взгляд от света:

– Не хочу нагнетать, но мне не кажется что разделяться в долине было бы хорошей идеей. Да, по всем доступным наблюдениям здесь нет ни поселений, ни каких-либо опасных животных. Но, – Элай повернулся к сидящим вместе Арно и Арчибальду, – Ребята, вы про экспедицию Уэста слышали?

Оба парня отрицательно кивнули.

– Уинстон Уэст, меценат из Южных Штатов, организовал несколько человек на собственную экспедицию. Выделил им шаттл, снаряжение, какого-никакого андроида – не чета вашему Энди, конечно. Результат, думаю, вам уже понятен – экспедиция не вернулась. Сигналы от шаттла перестали поступать в пределах пары десятков километров от острова.

– Может им при приземлении повезло меньше чем нам?

– Может быть.

Элай еще продолжал смотреть на свет лампы, но потом, как будто выйдя из оцепенения, поднялся, выкинул подальше в кусты палочку, которой отгонял мошкару, и взял рюкзак на котором сидел.

– В любом случае, не думаю, что разделиться будет хорошей идеей. Патрик, тебе все же стоит пойти с нами. А пока нам всем нужно пойти спать – завтра предстоит перейти реку, поэтому нужно запастись силами.

Патрик молча кивнул и стал готовиться ко сну. Арно взял из упаковки еще пару батончиков и ушел в палатку. Арчибальд последовал было за ним, но остановился взглядом на роботе Домбе. Великан стоял неподвижно по стойке “смирно”. Под его широкими ступнями ушла на несколько сантиметров вниз влажная земля вместе со смятой травой. Руки были опущены вниз; на локтевых суставах виднелись вмятины и потертости. Голова сидела прямо в туловище. Роботу не нужна была шея, или ее подобие, так как оптические визоры были расположены по диаметру головы. Темные, матовые фаланги пальцев Домбы были покрыты металлическими пластинами высокопрочного сплава. На них не было ни царапины от дверей шаттла, которые робот открыл так легко, будто это была тонкая жесть консервной банки.

Арчибальд еще раз бросил на робота тревожный взгляд, а затем последним ушел спать.

Глава 4

Проснулись все позже, чем планировали – сказался длинный переход по горной местности. Первой встала исследовательская группа в составе Арно и Арчибальда. Алия же все еще спала в палатке Стоунхартов. Сразу за плотным завтраком ребята начали обсуждать дальнейший путь. Через некоторое время к ним подключились явно невыспавшиеся за ночь Патрик и Элай, и обсуждение продолжилось с того же места, где остановилось вечером. Патрик сказал что за ночь обдумал предложение двинуться вместе и принял его, добавив что вариантов у него было не слишком много.

Когда из палатки вышли заспанные Алия и Эмилия, мужская часть экспедиции уже была собрана, их вещи свернуты и сложены в рюкзаки, пустые фляги наполнены из реки, и только немного провианта было оставлено девушкам для завтрака.

– Поднимемся пока, глянем со склона на местность, – сказал Арно, и вместе с Арчибальдом двинулся вверх по склону от места стоянки, пока Эмилия с Алией распаковывали еду и заваривали чай.

Парни вернулись к месту стоянки минут через тридцать, когда остальные уже были полностью собраны. Арно рассказал, что даже поднявшись повыше, разглядеть место возможного перехода реки все равно толком не удалось, поэтому впереди придется действовать по ситуации. С этим все неохотно согласились, и весь отряд двинулся по залитому утренними лучами солнца склону долины.

Отдохнувшая и выспавшаяся Эмилия что-то живо рассказывала Патрику, то указывая на изображения растений на планшете, то на заросли вдоль реки. Патрик, сонно зевая, слушал ее, время от времени кивая и соглашаясь ее словами.

Их научные обсуждения прервала Алия, поравнявшись со супругами и спросив их, указывая пальцами куда-то вверх:

– А вон там что за птица, не подскажете?

– Где? – переспросила Эмилия, приложив к голове ладонь и смотря по направлению руки девушки.

– Да вон же!

В голубом утреннем небе, на котором виднелись только несколько рваных облаков, парила птица. Из-за расстояния сложно было определить ее размер, но то, как редко она взмахивала крыльями, как плавно парила в воздухе и как медленно двигалась по небу, означало что она была существенно больше чем любые представители пернатых, обитающие в схожих природных условиях.

Патрик достал из рюкзака электронно-оптический визор и навел его на птицу. Заслонив экран ладонью от солнечных бликов, он увеличил изображение. На подрагивающем даже при искусственной стабилизации экране безымянная птица планировала, широко распахнув крылья. Золотистого цвета перья переливались и сверкали солнечными бликами. Белый, немного изогнутый на конце клюв смотрел вперед. Судя по показателям увеличения на визоре, размах крыльев был около десяти метров, если не больше.

Алия, Эмилия и Патрик завороженно следили за изображением на экране. Патрик растерянно сказал:

– Я первый раз вижу такую особь… Эля, ты что думаешь?

– Тоже не знаю. Даже для орлана или грифа она слишком большая.

Эмилия потянулась к сенсору расстояния, нажала на кнопку приближения. От касания к визору изображение немного дернулось, и птица пропала с экрана. Алия подняла вверх голову, но в той точке неба, куда был направлен визор, не было ни следа. Пара попугаев летали над деревьями чуть поодаль от наблюдателей, возле скал кружил небольшой темный профиль ястреба, а в нескольких метрах птичка с фиолетовым отливом кропотливо доставала что-то из цветка на кустарнике.

– Эй, вы что вы там рассматриваете? – раздался чуть издалека голос Арчибальда.

– Вы не видели большую птицу в небе? – ответила вопросом на вопрос Алия и быстро зашагала вперед, – Большую, золотистую?

Арчибальд улыбнулся и отрицательно покачал головой.

Патрик упаковал визор обратно в рюкзак, повесил его на плечи и протянул руку Эмилии. Она, чуть улыбнувшись, взяла Патрика под руку, и пара вместе быстро зашагала, чтобы догнать ушедших вперед ребят. Эмилия некоторое время еще то и дело оглядывалась на небо, ища глазами ту самую птицу, но, не найдя ее, сосредоточилась на дороге впереди.

Ближайшие пару часов ничего не отвлекало экспедицию, и команда вскоре добралась до той части долины, где пологие скаты подходили к высокому каньону с почти вертикальными стенами. Все меньше растительности преграждало путь к воде, а сама река становилась узкой, а ее течение - куда более стремительным. Пришлось потратить еще более получаса на то, чтобы выбрать подходящее место для перехода реки вброд – то берег был слишком крутой, то глубина была слишком большой.

Наконец, не без помощи Домбы, нашлось подходящее место для переправы. С робота сгрузили лишний багаж и отправили его в пробный переход. Погружаясь в воду с каждым шагом, он уверенно двигался к другому берегу, и так дошел до середины реки. Бурные воды поднялись до пояса; было видно как сильный поток разбивается о металлический корпус, но Домба, казалось, не замечал пытающегося снести его течения. Когда до противоположного берега оставалось всего несколько метров, робот внезапно осел и погрузился в воду по грудь. Он замер на несколько мгновений, а затем продолжил движение, но уже медленнее. Наконец он начал подниматься из воды, и вскоре уже стоял на другом берегу, поблескивая мокрым металлом на солнце.

Сделав несколько проходов туда и обратно, Домба переправил всех членов экспедиции, а также перенес в сухом виде багаж, так что уже через полчаса команда была готова продолжить движение дальше. Сделать это было труднее, чем идти по оставшейся позади местности – вместо пологой земли, поросшей низкой, густой травой, приходилось преодолевать каменистые, высушенные дневным солнцем склоны, усыпанные суховатыми, колючими, цепляющимися за одежду кустарниками. Вперед отправили Домбу, и он, как ледокол, шагал впереди, раздвигая заросли и приминая непослушные стебли, а за ним шла остальная часть экспедиции.

Вместе с тем как команда двигалась вперед, склон становился все круче, а кустарники – гуще, жестче и выше. Слабые веточки сменялись плотной шипастой массой листьев, колючек и стеблей. Обойти растительность сверху по скату склона, как на южном берегу реки, не представлялось возможным, а продираться сквозь заросли становилось труднее с каждым пройденным метром. Потревоженные Домбой крупные насекомые взлетали с пахучих цветков и кружили над путешественниками, сопровождая каждый их шаг.

Арно дважды пробовал запустить дронов чтобы их глазами оглядеться вокруг и выбрать более удачное направление, но датчики их состояния беспомощно моргали оранжевым цветом, а интерфейсы выдавали бессмысленные коды ошибок, поэтому про использование дронов пришлось забыть.

Помочь с разведкой окружающей местности вызвался Энди. Андроид ловко вскарабкался по практически отвесному склону, используя малейшие выступы в скальной породе. Осмотревшись сверху, он без труда спустился вниз и как всегда спокойно сказал:

– Думаю, нам стоит пройти немного на запад. Судя по деревьям, тут недалеко течет небольшой рукав реки, по которому мы могли бы вброд пройти чуть дальше на север. На севере, примерно через километр, деревья редеют, и за ними видны какие-то конструкции. Полагаю, что там будет намного легче идти. Возможно, мы сможем двигаться настолько быстро, что уже сегодня успеем добраться до первых артефактов.

Возражений такой план не встретил, не в последнюю очередь за счет отсутствия других вариантов. К тому же, ребят из исследовательской группы богатая природа долины интересовала гораздо меньше, чем возможность наконец-то увидеть артефакты долины своими глазами, так что они с удвоенной энергией принялись продираться сквозь оставшиеся за Домбой обломки стволов и обрывки ветвей.

Дойдя до речки, про которую говорил Энди, путешественники обнаружили скорее полноводный ручей, чем что-то, напоминающее ту горную реку, которую они пересекли верхом на могучем Домбе. Чистая, неглубокая вода, едва скрывавшая обточенную гальку на дне, спокойно журчала, а нависающие над ней ветви тонких деревцев дарили тень и прохладу. Даже вброд шагать по речке было намного легче, чем штурмовать заслоны из колючих кустов под палящим солнцем, поэтому команда бодро двигалась по течению, обмениваясь комментариями об окружающей их природе, ожидающих впереди исследованиях комплекса строений и такой удачной компании роботов, которые на себя брали многие хлопоты пешего похода.

Так они шли некоторое время вдоль поворотов реки, по мелководью и по редким пятнам сухой почвы на берегу огибая илистые заводи, пока Энди не прервал негромкие разговоры, показывая рукой куда-то вперед:

– Вот там находится первое строение из тех, которые я видел.

Все замолчали, вглядываясь вдаль, куда уходило извилистое русло реки. Там, на берегу, за зеленой сеткой из веток и листьев что-то белело на фоне листвы. Ускорив шаг, насколько это было возможно при движении по реке, экспедиция двинулась вперед, пока не подошла к строению ближе.

Возвышаясь над рекой, на удалении нескольких метров от воды, белел под солнечными лучами не то крупный каменный блок, не то строение, не то что-то совсем другое. Патрик подошел к блоку поближе, присмотрелся к поверхности. Притронулся.

– Мрамор.

К блоку стали подходить остальные участники.

Объект был около трех метров в высоту, а в основании представлял собой квадрат со стороной не меньше семи метров. Гладкая, отполированная мраморная поверхность даже под солнцем оставалась едва теплой. Со всех четырех сторон не было ни намека на какие-либо углубления, выемки или отверстия. На теневой стороне поверхность затянул зеленый ковер, похожий на виноградную лозу, только с мелкими и мягкими листьями. Под этим ковром находился все тот же отполированный мрамор.

Арчибальд, подпрыгнув, зацепился руками за верхнюю грань блока, подтянулся и залез наверх.

– Тут тоже ничего, – сообщил он, сев на край и болтая ногами, – Ничего не понимаю, никогда такого не видел.

– Может он полый внутри? – предположила Алия.

Она постучала по поверхности и отрицательно покачала головой.

Арчибальд уже собирался спрыгнуть вниз, но задержался, остановив взгляд на верхнем крае блока.

– Вдоль края идет линия, на ней что-то нарисовано, гляньте!

Все, кто находились внизу, подняли головы. На расстоянии сантиметров тридцати от верхней части шла едва заметная полоса в ладонь шириной. Полоса опоясывала блок со всех четырех сторон.

Арно тоже вскарабкался наверх и стал изучать ее лежа, свесив голову. Домба на могучих руках поднял Элая так, чтобы тот мог рассматривать полосу прямо перед собой. Патрик с девушками смотрели снизу вверх, просто задрав головы.

Полоса представляла собой один и тот же символ, многократно повторенный по всей длине блока, высеченный в мраморе с ювелирной точность и аккуратностью. Гравировка была меньше миллиметра глубиной, отчего на покрытой пылью и следами дождей поверхности она была практически незаметна.

– Элай, вы знаете что это за иероглиф? – спросила Эмилия.

Элай отрицательно покачал головой.

– Первый раз вижу. Энди, может быть у тебя в базе он есть?

– К сожалению, чего-то подобного нет, – отозвался тот.

Немного порассуждав о значении этих символов и о предназначении полосы на блоке и самого блока, компания не пришла к каким-либо однозначным выводам. Зеркально ровные грани и идеальные прямые углы ясно говорили об его рукотворном происхождении, но в плотных зарослях, среди многолетних деревьев и густых кустарников, не было ни единого следа какой-либо тропы, по которой этот блок мог быть доставлен к этому месту.

Обсуждения самого блока, его предназначения и полосы с символами на нем сами собой перетекли в привал с запоздавшим обедом. Интенсивно жуя батончики и запивая водой из реки, компания решила двигаться дальше, раз к секретам мраморного блока ключа подобрать не удалось. После обеда компания задержалась еще на полчаса, просто отдыхая на берегу. Солнце понемногу двигалось вниз к горам на западе. Его лучи становились менее яркими и более мягкими, и больше не палили путников сверху, а мягко согревали долину и ее гостей.

Патрик и Элай, как представители старшего поколения, предложили здесь и сделать остановку на ночь, но успевшая отдохнуть во время остановки молодежь хотела продвинуться вниз по течению реки, чтобы успеть захватить еще несколько часов солнечного дня в пути. Нехотя уступив молодости, биолог и историк стали упаковывать разложенные для перекуса вещи. Вскоре к ним присоединились и остальные участники экспедиции, и уже через полчаса все вновь шли по руслу реки.

Но до следующей остановки не пришлось долго идти. Миновав несколько поворотов, на берегу одного из которых раскинулась густая роща изящных тонких деревцев с широкими, мясистыми листьями, путешественники увидели сразу несколько мраморных блоков, идентичных уже обследованному. Блоки на первый взгляд безо всякого порядка стояли чуть поодаль от воды, обросшие лозами и затянутые паутиной с теневой стороны и белеющие отполированными чистыми стенами с тех сторон, где днем палило солнце. Но отличало их то, что вдоль этих блоков, со стороны находившихся не так далеко горных склонов, шла заросшая травой и местами едва заметная из-за кустарников и нависающих ветвей тропа, выложенная крупными камнями.

Камень на тропе не был похож на мрамор стоящих неподалеку блоков. “Скорее всего известняк”, – не очень уверенно описал материал Патрик. Сама дорожка шла прямо и уходила в сторону северо-востока, по направлению к темнеющим без солнечных лучей каменистых склонов. И хотя тропа изрядно поросла невысокой травой, пробивающейся между камней, а над тропой то тут, то там нависали ветви деревьев и кустарники, идти по ней было намного проще чем по руслу реки – тем более что чем дальше по реке шли путники, тем больше становилось вязких илистых заводей.

Наличие такой дорожки воодушевило исследователей, порядком уставших за целый день переходов. Мраморные блоки, не подарившие ни капли новой информации, остались позади, а впереди шла все та же дорожка, мощеная камнем.

Однако, пройдя по тропе не больше километра, экспедиция обнаружила только несколько мраморных блоков, все также расположенных ровно вдоль дороги и ничем не отличающихся от предыдущих. Деревья стали реже подходить к камням тропы и почти не закрывали ее, но сама тропа, немного изгибаясь, впереди плавно поворачивала направо и скрывалась за очередной конструкцией. Солнце окончательно село за западную гряду, растительность вокруг утратила свой сочный цвет, и даже белый мрамор посерел и потускнел.

Решили остановиться на ночь прямо здесь. Быстро разобрав вещи, путники устало перекусили и стали разбредаться по палаткам. Снаружи у лампы остались только Арно и Арчибальд, которые, потягивая горячий чай, негромко обсуждали обнаруженные в большом количестве мраморные блоки, их предназначение и происхождение. Воронка вариантов стекалась к одному – блоки созданы искусственно, но ответов на вопросы “Кем, когда и зачем?” не нашлось. Арно зашел в палатку к уже спящей Алии, а Арчибальд, вылив остатки уже холодного чая в траву, искал батончики с ванильным вкусом в отсеках рюкзака с провиантом.

– Здравствуйте.

Арчибальд услышал спокойный, гулкий голос, и повернулся в сторону дорожки, идущей с севера.

Глава 5

Едва освещенный слабым светом небольшой походной лампы, на дорожке стоял человекоподобный робот. Его тело состояло из плоских массивных камней, а каждая из таких пластин была пронизана тонкими проводами, по которым с переливами струились то вверх, то вниз яркие огоньки различных оттенков. Массивная голова на его высоком теле покоилась на толстой шее, по которой вверх бежали уже целые канаты из проводов. Сама же голова была сложена из мелких и искусно обработанных каменных элементов, а лицо на ней было доисторически простым, с плоским носом и двумя разрезами на месте глаз, которые светились теплым оранжевым светом. Руки робота были непропорционально длинными и массивными, а каменные элементы то тут, то там охватывались металлическими обручами, будто удерживающими камни вместе.

Робот молчал.

– Здравствуйте, – тихо произнес Арчибальд.

Медленно пятясь от незваного гостя, он задел рукой незакрытый рюкзак, который упал, негромко лязгнув содержимым. На шум выглянул Арно, по направлению взгляда Арчибальда увидел робота и молча уставился на него.

– Эй! Эй! – позвал Арчибальд остальных путешественников.

– Кто это? – обращаясь не то к Арчи, не то к роботу медленно произнес Арно.

– Меня зовут Грок, – так же спокойно ответил робот, – А кто вы?

– Меня зовут Арно, это Арчибальд. Мы исследователи. А вы? Вы охраняете эти мраморные блоки? – кивнул Арно в сторону белесой стенки бетонной конструкции рядом.

– Охраняю? Нет, охраняю их не я. Я их создатель. С какой целью вы прибыли в долину?

Арно нервно посмотрел на стоящего возле палаток Энди. Андроид неподвижно стоял в той же позе, в какой его оставили путешественники когда расходились по палаткам. Взгляд его был направлен в сторону прохода между бетонными блоками, но на появившееся рядом существо из камня он не обращал никакого внимания. Домба стоял чуть поодаль, повернувшись в противоположном направлении. Он тоже был неподвижен, а его индикаторы активности горели желтым цветом вместо привычного изумрудного.

– Я решил что ваши механические компаньоны нам могут помешать, поэтому на время отключил их, – проговорил незнакомый робот, наблюдая за Арно, – Но они в порядке. И все же, с какой целью вы прибыли в долину?

– Мы исследователи, – повторил Арно, все еще тревожно поглядывая в сторону обездвиженного Энди, – Добрались сюда чтобы изучить флору и фауну долины, а также архитектуру комплекса. Мы просто исследователи.

Из палатки выглянула сонная Алия, обернулась в сторону робота и испуганно вскрикнула.

– Тише, все в порядке, – попытался успокоить ее Арчибальд, – Мы просто разговариваем.

Робот обернулся в сторону Алии, и заговорил спокойным голосом:

– Вам не стоит беспокоиться, если вы пришли сюда как исследователи. К сожалению, прибывшие сюда до вас люди имели несколько… иные цели.

– Какие цели? – спросил Арчибальд.

Робот Грок промолчал.

Из других палаток вышли разбуженные вскриком Алии Патрик и Эмилия и замерли при виде робота. Последним вышел Элай, и теперь все путешественники смотрели на Грока.

Арно спросил:

– Вы сказали что вы создатель. Эти бетонные блоки – что это? Для чего они?

– Это гробницы, – робот обернулся в сторону тускло отсвечивающих призрачно-белым светом строений, – В подобных строениях похоронены последние их тех, кто кого свозили в эту долину. Гробницы – те немногие почести, которые я мог воздать мертвым.

Элай, с которого мгновенно сдуло ночную сонливость, бормотал не то стоящим рядом людям, не то самому себе:

– Невероятно! Я… Я не верил легендам, думал что это выдумки или искаженные слухи – что создатель еще находится в комплексе и продолжает работу… Энди, у тебя есть такая информация?

Андроид неподвижно стоял в той же позе, в которой остановился вечером.

– Он отключил Энди, – тихо сказал Арно.

Элай посмотрел на свое запястье, где браслет управления Домбой светился оранжевым цветом.

– И твоего Домбу, – Арно ответил и на другой незаданный вопрос.

– Как я уже сказал, я отключил ваши машины. Они могли привнести… суету в наше знакомство. Надеюсь, что теперь, когда мы немного узнали друг друга, в их отключении нет необходимости.

После его слов индикаторы активности на Домбе сменили цвет на мигающий зеленый, и робот повернулся в сторону Грока. Энди же спустя пару секунд с нечеловеческой скоростью отпрыгнул в противоположную от незваного гостя сторону, продавив при прыжке вмятину в подернутом травой грунте.

– Энди, все в порядке! Мы просто разговариваем! – торопливо выкрикнул Арно.

Энди замер, внимательно рассматривая каменного робота.

– Биологические элементы вашего друга немного тормозят его восприятие, поэтому неудивительно что он напуган. Это пройдет. С этой же машиной, – Грок повернул голову в сторону Домбы, – договориться было проще.

Браслет на руке Элая, как и индикаторы на его верном роботе, снова горели спокойным изумрудным светом. Энди же выпрямился, а лицо его снова обрело человеческое выражение спокойствия с легким налетом улыбки – то, которое он сохранял и после экстренного приземления на шаттле.

Тем временем капли дождя, поначалу осторожно падавшие одна за одной на упруго натянутые стенки палаток, теперь начали с шумом барабанить по листве деревьев, по траве, по путешественникам и по их человекоподобным спутникам и гостю. Алия поежилась, а Арчибальд, стоявший рядом, снял с себя тонкую, но плотную ветровку и накрыл ею плечи Алии.

– И? Что дальше? – немного растерянно спросил Арно, – Чего вы от нас хотите?

– Я хотел узнать с какой целью вы прибыли сюда в долину. Раньше я не тревожил гостей долины, но их истории не заканчивались… удачно.

– Что значит “удачно”? Что с ними случилось? – испуганно спросила Алия, кутаясь в ветровку Арчибальда и чуть прижимаясь к нему.

– Все мои работы в долине открыты для вас. Если вы пришли сюда чтобы увидеть их, то я приглашаю вас с ними ознакомиться. Но за сохранность работ отвечает… Отвечаю не я. Все, что было сотворено в долине, должно оставаться здесь. Поэтому, если вы действительно только исследователи, вам ничего здесь не грозит.

Каменный робот развернулся в сторону скалистых склонов на северо-востоке и добавил:

– Чуть впереди одна из моих мастерских. Там вас не потревожит дождь.

Сказав это, он зашагал по редким плитам дорожки. Люди смотрели как он мягко и очень тихо для своего размера идет в темноту. Вскоре слабый свет лампы перестал освещать его спину. Сквозь пелену еще некоторое время можно было различить отливающие различными цветами провода на его массивном корпусе, но вскоре и они скрылись в темноте.

– Да уж, – через несколько секунд тишины произнес Арно.

Постепенно общее оцепенение прошло, и компания принялась бурно обсуждать встречу с Гроком. Арно спросили Энди о том, как и почему он оказался выключенным. Андроид ответил, что всю его электромеханическую систему как будто поставили на паузу — он помнил все что происходило до визита гостя, его системы были в порядке и уже когда он обнаружил себя стоящим рядом с роботом-великаном, но данные за время между этими событиями в электронных журналах отсутствовали. Энди, которому не нужен был сон и который всегда находился в сознании, оставалось только перебирать возможные причины такого внезапного выхода из строя. Безмолвный Домба же вел себя как ни в чем не бывало, и как ни пытался Элай при помощи Арчибальда найти какие-то следы ошибок или остановок, ничего подобного не нашлось и ни один датчик не показывал отклоняющихся от нормы значений.

Шумный дождь и не думал прекращаться, поэтому часть путешественников ретировалась в палатки и продолжила разговоры в более комфортной обстановке. Они обсуждали внешность Грока, его происхождение и механическое устройство, а также его слова о себе как о создателе, о долине и о гробницах. Зная о назначении бетонных блоков, экспедиция высказывала сожаления о том, что сделала остановку так близко к мраморным строениям. Особый же ажиотаж вызвали слова Грока о судьбах тех, кто уже был здесь. Патрик, ранее высказавший сомнения в необходимости исследования комплекса, теперь упорно настаивал на том, что ему с Эмилией нет никакого смысла рисковать и повторять неназванную судьбу других гостей долины. Потребовалось немало времени и красноречия Арчибальда, Элая и Арно чтобы убедить биолога в мирности их исследований, а значит и в безопасности дальнейшего пути. Эмилия, поначалу воздержавшаяся от принятия какой-либо из сторон, сдалась раньше, и поддержала предложение пройти вперед.

Наконец, глубоко за полночь, разговоры начали утихать. Остановившись на том, что ночью, да еще и в дождь, искать новое место для ночлега будет не только неэффективным, но и просто опасным, команда разошлась по палаткам. Вскоре погасли последние лампы и уставшие за день путешественники уснули под тихий шум слабеющего дождя.

Распогодилось к самому утру, так что Элай, проснувшись первым, вышел прямо в пробивающиеся через листву деревьев солнечные лучи. Покрытая травяным ковром почва успела впитать воду ночного дождя, и теперь как будто дышала свежестью и влагой. Мраморная гробница, за ночь вымытая дождем, больше не была призрачно бледной, а светила яркой, светлой белизной, и была похожа на огромную базу для древней колонны. Элай, аккуратно ступая по влажной траве, снова осмотрел мраморный блок, стараясь найти створки гробницы или что-либо похожее на дверь, но ничего кроме искусной полосы орнамента у верхней части блока не нарушало гладкость поверхности.

Затем Элай проверил состояние Домбы и попросил Энди рассказать о своем самочувствии. Оба механических спутника рассказали все то же самое, что и говорили вечером – на время появления Грока не было никаких следов активности. Чего-либо похожего на вторжение в систему и изменения программного кода роботов тоже не было.

Вскоре из палатки вышел заспанный Патрик и сразу же зажмурился от яркого солнечного света. Посетовав на то, что за ночь ему почти не удалось уснуть, он развел в стакане тонизирующий раствор и потягивал его, время от времени широко зевая и потирая ладонями щеки. Среди молодых исследователей первой встала Алия, а вскоре и вся экспедиция уже завтракала, шумно обсуждая прошедшую ночь и дальнейшие планы.

Арно, перекусив на скорую руку, вплотную занялся состоянием Энди. Достав планшет, он подключился к системам андроида и исследовал записи за прошлый вечер, изучая информацию и тихо чертыхаясь. Арно, Эмилия и Арчибальд рассуждали, что имел ввиду Грок, называя себя создателем. Элай и Патрик, еще ночью согласившийся с доводами остальных участников экспедиции, теперь перебирали варианты дальнейшего пути.

Эмилия и Патрик выступали за то, чтобы продолжать движение по руслу реки и осмотреть комплекс на безопасном расстоянии. Остальные же участники похода были настроены на более контактное изучение, учитывая предложение Грока ознакомиться со своей мастерской. Последнее особенно впечатлило Арно и Элая, которые красноречиво убеждали остальных что такую возможность узнать поближе не только сами артефакты долины, но и их создателя, упускать никак нельзя.

Наконец, все остановились на том, что лучше будет просто пройтись дальше к склонам, по дороге, и действовать в зависимости от ситуации. На этом закончили завтрак, быстро собрали вещи и двинули по выложенной каменными плитами дороге.

Часть плит уже была покрыта землей и местами заросла невысокой густой травой, но даже по такому подобию дороги шагать было куда проще, чем продираться сквозь цепкие кустарники или брести по руслу реки, загребая воду ногами. По левую руку от тропы, за кронами деревьев, виднелись крутые скальные склоны, а по правой стороне сквозь зелень все реже поблескивала вода. Мраморные гробницы, которые ранее находились от друг друга на почтительном расстоянии, теперь встречались расположенными группами, и немного отличались в размерах – какие то были более узкими, какие-то высотой достигали четырех метров, да и полосы с узорами у верхней кромки теперь были совсем непохожими одна на другую.

Пройдя еще дальше, экспедиция обнаружила на стенах гробниц, обращенных на юго-восток, большие, во весь размер стены, мозаики. Составленные из небольших, один-два сантиметра в диаметре, кусочков белого и бежевого мраморов и эбонитово-черного материала, мозаика была выложена в виде большого панно. На одной из гробниц оно изображало темные своды, в которых несколько отдаленно напоминающими жуков фигур были сплетены угловатыми, тонкими конечностями. На мозаике соседнего блока преобладали светлые тона – там в бело-коричневой субстанции висели черные облака с длинными, белыми ответвлениями, похожими на сцепленные друг с другом в некое подобие овала молнии.

Обойдя мраморные постройки с северной стороны, Энди обратил внимание на то, что дорога еще немного петляет под деревьями, а потом выходит к площадке возле скал. Оставив гробницы, экспедиция отправилась к просвету между деревьями. Уже перед тем как выйти из-под их крон, команда начала замедлять ход. Перед ней было открытое пространство, которое будто служило складом для скульптора, архитектора или строителя – то тут, то там одна на другую были аккуратно сложены мраморные плиты, каменные бруски, гладко отесанные с одной стороны и грубо обломанные с другой, а также разнообразные статуи, от совсем небольших, до внушительных, высотой в пару-тройку метров.

Площадка вплотную прилегала к скале и уходила в нее, образуя просторную и высокую нишу. Ее каменные стены были изрыты грубыми полосами, будто вспоровшими темно-коричневый камень. Над козырьком спускались длинные лозы с сочными листьями, из-за чего углубление в скале было будто прикрыто маскировочной сеткой. Внутри полости также лежали камни, плиты и скульптуры, но часть из них сильно отличалась по цвету от скульптур под открытым небом.

Члены экспедиции разбрелись по площадке и осторожно ее осматривали, негромко переговариваясь:

– Откуда здесь весь этот мрамор? Что-то каменоломней не было видно.

– Посмотри сюда – эта вроде похожа на человека.

– Судя по наростам на камнях, этой нише лет двести, не меньше.

– Что это за штука? Похоже на какую-то печь.

– Судя по каменной крошке, здесь распиливали камень, но что-то я не вижу приспособлений для этого.

– Чем это покрыто? Не понимаю, что за краска.

– Я бы это не трогал – помнишь что робот сказал про предыдущие экспедиции?

– Так мы же просто исследуем! Никто не собирается что-то брать.

Осмотр площадки плавно перешел в обсуждения, сопровождавшие перерыв на обед. Устроившись в тени высоких деревьев, команда достала провизию и за неспешным разговором подкреплялась питательными батончиками. После обеда Элай, Алия и Арно расстелили на траве плотные карематы и, закрыв глаза от солнца то кофтой, то рукой, дремали.

Понемногу сон пришел и к остальным участникам экспедиции, которым из-за неожиданного ночного визита не удалось как следует отдохнуть. Но в момент, когда Арчибальд и пара Стоунхарт стали доставать палатки чтобы прилечь в удобной обстановке, Энди резко поднялся, указал на другую сторону открытой площадки, и громко сказал: “Там шаги. К нам приближаются”.

Общая сонливость мгновенно испарилась. Исследователи неотрывно смотрели за большой конструкцией из частично ограненного бурого камня с широкой продольной черной полосой, стоявшей на противоположной стороне площадки.

– Тоже слышу, – тихо сказал Арно.

Из-за каменной конструкции вышел тот же робот, который нанес экспедиции ночной визит. Теперь, в ярком свете солнца, огоньки на его проводах и прожилках между каменными сочленениями были почти незаметны, и он был еще более похож на ожившую груду камней, принявшую человекообразную форму. Несмотря на рост и вес, шагал он мягко, направляясь прямо к месту спонтанного обеда и отдыха. Энди встал, отошел немного в сторону, ноги его немного согнулись, будто предваряя резкий прыжок или старт с места. Домба стоял поодаль, и индикаторы на нем горели спокойным изумрудным светом.

Приблизившись к людям, робот произнес тем же ровным, гулким голосом, которым говорил ночью:

– Приветствую вас в мой мастерской.

Глава 6

– Добрый день, – с опаской сказала Алия и добавила, – Мы ничего у вас тут не трогали.

Откуда-то из глубины робота донеслось ритмичные низкие звуки, как будто кто-то раздувал большие меха, очень отдаленно напоминающие смех.

– Вас, похоже, сильно напугали мои предостережения этой ночью. Но мои мастерские всегда открыты для любопытствующих глаз. В этой же мастерской я не волнуюсь за сохранность материалов и работ, ведь среди вас только ваш рослый друг, – Грок немного повернул голову в сторону Домбы, – Может унести что-то с собой на память.

– Мы не собирались ничего забирать, особенно Домба, – спешно добавил Арчибальд.

Элай с легкой улыбкой посмотрел на Арчибальда и других молодых ребят из экспедиции, на лицах которых нетрудно было прочитать страх и недоверие. Он чуть прошел в сторону Грока, присел на бесформенный прохладный камень и спросил:

– При прошлой встрече вы сказали что вы – “создатель”. Что вы имели ввиду? Что вы создаете и зачем?

– Я выражаю в материалах свои знания и наблюдения о мире. Сквозь призму своего восприятия и при помощи своих навыков я фиксирую образы из впечатлений и памяти. Все рукотворные работы, которые есть в долине, создал я.

– Образы из впечатлений… Мы ранее встречали много гробниц, и только на некоторых из них были мозаичные панно. Из каких впечатлений рисунки на этих панно?

– Разумеется, из истории существ в этих гробницах. Я запечатлел в визуальных образах то немногое, что мне удалось узнать об этих существах из их останков и других источников. Гробницы без изображений хранят в себе останки тех, про кого мне ничего не известно.

Молчавший до этого Патрик опередил Элая, который собирался задать следующий вопрос:

– Тут столько гробниц… Откуда здесь останки? Здесь раньше жили люди?

– Здесь далеко не только останки людей. Но мне неизвестно откуда они. Башнями и холмами они покоились в долине на тот момент как я был создан. Моей первой задачей было воздать им последние почести, погребя их. Большая их часть теперь в земле, но для некоторых я построил гробницы – те, которые вы уже встречали.

На лицах путешественников все больше проступало удивление.

– Эти скульптуры, это тоже надгробия? – спросила молчавшая до этого Алия, протянув руку в сторону нескольких каменных фигур.

Выполненные из светло-серого камня с бурыми прожилками, скульптуры были похожи одновременно и на тело хрупкой девушки, и на сплетение листьев и веток вокруг тонкого ствола дерева.

– Нет. Это относительно недавние мои работы, они еще не закончены. После погребения последних останков в гробницах более тысячи лет назад я больше не возвращался к теме загробного мира или же усопших, только если опосредованно, в других работах. Что до этих фигур, то это дриады. Как вам они?

В воздухе повисла тишина. По лицам людей из экспедиции было заметно как они переваривают и осмысляют последние слова Грока. Арчибальд наклонился к сидевшему рядом Арно, и тихо спросил: “Тысячи лет?”, – на что тот только пожал плечами.

Наконец, Элай, выдержав паузу, негромко сказал:

– Грок, кто тебя создал? Какие у тебя задачи?

Робот повернул голову в сторону Элая.

– Меня собрал Мастер себе в помощь много веков назад. Раньше я служил ему вторыми руками, но потом он внес в меня дух творчества, и теперь я моя цель – создавать и творить.

– Этот Мастер… Можно ли встретиться с ним?

– Нет.

Услышав такой короткий и однозначный ответ, ученые замолчали.

Робот, ничего не добавив к своей фразе, несколько секунд постоял неподвижно, а потом развернулся и зашагал на северо-восток, откуда до этого пришел на площадку, пока не скрылся за густыми ветвями деревьев, нависавших над светлыми плитами узкой дорожки.

– Ну дела-а, – протянула Алия и отхлебнула из кружки с остывшим чаем, которую с появления Грока держала в руках.

– Что это за “Мастер”? Элай, ты знаешь что-нибудь про этого “Мастера”? – спросил Арно, обращаясь одновременно и к Элаю, и ко всем остальным.

– Ничего конкретного. В своих исследованиях, посвященных этому месту я так или иначе приходил к тому, что даже если автором артефактов долины является механизм, – у этого механизма все равно должен быть автор, но никаких зацепок или следов к этому пока не видно.

– А может быть Мастер еще здесь? – спросил до этого молчавший Патрик, – Робот сказал только то, что встретиться с ним нельзя, но это ведь не обязательно означает что Мастера здесь нет, может просто нам запрещено с ним встречаться.

Алия поставила походную кружку с чаем на гладкую поверхность мраморной плиты, встала, разминая плечи, и с улыбкой подытожила:

– Значит это еще один повод продолжить исследования!

Вслед этим словам Арчибальд поднялся и потер затекшие ноги, а за ним и остальная часть экспедиции пришла в движение. Собрав вещи и привычно погрузив их на роботов, команда без лишних обсуждений была готова выдвигаться в том же направлении, куда ушел робот Грок – на северо-восток, вдоль склонов. Напоследок осмотрев каменную мастерскую и статуи в ней, группа зашагала по тенистой дороге, которую от прямых лучей солнца закрывали тонкие длинные ветки высоких деревьев с узкими листьями.

Дорога была не очень широкой, но идти по ней было легко и приятно, особенно после условий, в которых команде приходилось путешествовать несколько предыдущих дней. В конце-концов, ровные плиты под ногами были куда удобнее каменистого дна реки или поросших травой склонов.

Не прошло и получаса как команда наткнулась на первый повод остановиться. По левую руку от тропинки деревья расступались широкой поляной так, что хорошо было видно скалистый крутой склон. Густой травянистый покров то тут, то там прорезали угловатые камни темно-коричневого цвета, выступавшие будто рифовые скалы над зелеными волнами. Чуть поодаль от тропинки, на плоских, словно аккуратно срезанных камнях, горизонтально лежал металлический диск диаметром метров пять, отливающий иссиня-черным цветом. По центру диска находилась высокая, больше трех метров, статуя человека в длинном плаще, выполненная из белого камня. Каменные складки плаща были выполнены настолько правдоподобно, что казалось будто ветер вот-вот всколыхнет белоснежную одежду. Под тканью плаща едва угадывались очертания фигуры, а капюшон полностью закрывал лицо неизвестного, из-за чего можно было лишь догадываться, мужчина это или женщина. На поднятых вверх руках человек держал шар желтоватого цвета, выполненный из камня. Диаметром шар был около метра.

Путешественники подошли к скульптуре.

– Что это за сплав, ты знаешь?

– На диске какой-то рисунок, я не могу разобрать. Есть идеи?

– Сверху песчаник, наверное. Разве что покрыт он чем-то, вроде бы.

– Эх, какая техника… Сколько ж времени нужно чтобы такое сделать.

Арно, Энди и Патрик с разных сторон обходили статую, отмечая ее особенности и материалы, из которых она была создана. Алия и Эмилия негромко разговаривали, присев на плоские камни, выступающие из травы, а Арчибальд в это время поднялся вверх по склону, за статую. Подъем возле почти отвесной скалы становился все более крутым, но он ловко карабкался вверх, перепрыгивая с камня на камень. Наконец, он поднялся до места, последующий подъем с которого потребовал бы альпинистского снаряжения. Здесь ветви не спасали от солнечных лучей, и поэтому светло-коричневые камни с темными, нагретыми за день прожилкам. Несколько небольших бабочек со светло-желтыми крылышками вспорхнули с маленьких оранжевых бутонов на суховатых стеблях и неторопливо разлетелись в разные стороны. Арчибальд повернулся, прикрыл ладонями глаза чтобы не слепило солнце, и вгляделся в окружающий ландшафт.

– Эй! Эй! – через некоторое время крикнул он своим коллегам, оставшимся внизу, – Тут отличный вид, гляньте!

– Что?! – переспросила его Алия.

– Поднимайтесь сюда! – прокричал Арчибальд, одной рукой все еще закрываясь от слепящего солнца, а другой помахал, призывая подняться вверх.

Алия, Арно и Эмилия Принялись взбираться по камням вверх. Элай и Патрик предпочли остаться у статуи, сославшись на возраст, и попросили Эмилию заснять вид чтобы потом посмотреть его на планшетах.

Когда к Арчибальду поднялись запыхавшиеся исследователи, он расслабленно сидел, опершись спиной о пыльную каменную стену. Кивком головы он указал коллегам на долину, на которую с этой точки открывался потрясающий вид.

Посмотреть действительно было на что. Внизу, за поляной, расстилались верхушки крон, сливавшиеся в одно волнистое зеленое полотно, слегка колышущееся при ветре. По правую руку можно было разглядеть провалы в этом зеленом море – в этом месте проходило русло реки. Слева же деревья тянулись не более километра вдаль, а затем все чаще их прорезали конструкции и здания, светлыми маяками поднимавшиеся над листвой. Еще дальше, где деревья почти полностью уступали свое место строениям, виднелась лестница – та самая, которую отряд заметил еще при первой встрече с долиной. Сейчас ее было видно намного лучше, и обрамляющие ее колонны на деле оказались довольно крупными скульптурами. То, что находилось перед подъемом на лестницу, было не разглядеть, но зато был частично виден архитектурный ансамбль в виде радиальных и круговых линий. Стоящая в центре ансамбля огромная статуя была теперь видна с правой стороны, и казалось что на вытянутой руке женщина предлагает что-то горам на противоположной стороне долины. За статуей радиальные круги плавно накрывала густая темно-зеленая листва, причем она была намного темнее и гуще чем та роща, которая окружала поляну и находившихся на ней путешественников.

Осмотревшись вокруг, исследователи спустились обратно к постаменту со статуей и к ожидавшим их Элаю и Патрику. Эмилия передала Патрику планшет с видеозаписью открывавшейся сверху панорамы, и он вместе с Элаем принялся с интересом всматриваться в экран.

Почти досмотрев запись, он перемотал ее на фрагмент, когда в кадре появилась верхняя часть лестницы. Потом прокрутил видео еще раз, и еще раз. Наконец, обратился к Арно и Арчибальду, которые в это время расположились на округлом постаменте для легкого перекуса:

– Ребята, а это что такое? Не очень похоже на нашего знакомого Грока.

Арчибальд, не переставая жевать хлебец, заглянул за плечо Элая. На экране белела площадка на самом верху лестницы, и в более глубокой ее части была видна бесформенная фигура, напоминавшая не то дерево, не то крупный куст. Она отличалась и цветом от остального пространства – лестница и окаймлявшие ее скульптуры были выполнены из светлого камня бежевого цвета с то красноватым, то белесым, то бурым отливом. Но фигура на площадке была более холодного цвета, больше напоминавшего металл.

– Может быть это просто металлическая статуя? – пожав плечами предположил Арчибальд.

Элай вместо ответа запустил проигрывание видео на половине скорости.

Снимавшая долину Эмилия повела камеру вправо, но прямо перед тем как выйти из кадра, бесформенная фигура пришла в движение. Элай замедлил и максимально увеличил видео настолько, что даже программное повышение четкости перестало справляться, выдавая крупные размазанные пиксели. Но все-таки можно было разобрать, как движутся различные части фигуры. Как будто металлические тросы и трубки, сплетенные в один большой ком, сами начали распутываться, отражая солнечные блики на отполированных частях.

Арчибальд позвал Арно, вслед подошли Энди и Эмилия. Все они следили за тем, как вместе с воспроизведением видео вперед и назад разматывается металлическая фигура и собирается обратно.

– Это точно не Грок, – пробормотала Эмилия.

– Кто-нибудь снимал это с увеличением?

– Нет, я вообще на это внимания не обратил, – ответил Арно, – На других кадрах этого не видно?

– Нет. Что бы это ни было, оно двигалось только когда почти вышло из кадра.

Исследователи переглянулись и молча уставились на планшет, который показывал неподвижный кадр.

– Я поднимусь, проверю, на месте ли это – что бы это ни было, – сказал Энди и взлетел на точку обзора в разы быстрее, чем это сделал молодой и проворный Арчибальд.

Через пару минут он спустился, вывел на планшет изображение со своего визора. На нем лестничная площадка была уже пуста, безо всяких следов движения.

– Вполне возможно, что Грок тут не один.

– Может, один, может, не один. Может, это его анимированная работа. Может быть, это просто механизм какой-то.

– Да, но важно понять, для чего он.

– Важно, но у нас, учитывая отсутствие дронов – вернее, их бесполезность, не так много способов для исследования, кроме как двинуться уже вперед. Так сидеть мы могли и в Институте, гадая и предполагая на основе дневников и карт.

На лице Патрика, до этого тревожном, появилась улыбка.

– Готовил эту речь? – спросил он у Арчибальда.

– Немного. Нормально получилось? Не торопился? – с улыбкой ответил молодой исследователь.

Заулыбались и остальные. Быстро придя к консенсусу относительно того, стоит идти дальше или нет, участники экспедиции собрали разложенные для перекуса продукты и двинулись с поляны на северо-восток по плоским каменным плитам тропы.

После отдыха дальнейшее продвижение пошло бодро. Путешественники быстро шагали по плитам тропы, на которых постепенно опускающееся солнце вырисовывало узоры из тени качающихся сверху листьев. По левую руку сквозь деревья все яснее виднелись угловатые камни скал, местами подернутые слегка пожелтевшей на солнце травой, а справа густой стеной росли деревья, за которыми только изредка можно было разглядеть небольшие лужайки и поляны.

По ходу движения, недалеко от самой тропы, время от времени встречались небольшие каменные скульптуры. Каждая из них была не выше метра, поэтому некоторые практически целиком были оплетены ветвями или скрыты в высокой траве. Скульптуры чаще всего представляли собой людей, исполненных в довольно грубой, рубленой манере – если большая скульптура на круглом диске, стоявшая на поляне, была проработана в мелочах, то эти напоминали черновые наброски своими прямыми линиями и отсутствием деталей. Осмотрев пару из них и не найдя чего-либо примечательного, члены экспедиции решили больше не задерживаться возле остальных и продолжили путь.

Но двигаться по роще не пришлось долго. После менее чем часа ходьбы деревья вокруг тропы начали редеть, пока, наконец, путешественники не вышли на открытое пространство. Слева пологий подъем довольно быстро становился крутым склоном горного массива, уходящим далеко вверх. По правую руку деревья тоже отступили, обнажив рукав речки, текущей поодаль.

Далеко вперед же тянулось пространство, больше похоже на огромную выставку под открытым небом. Из нерукотворного здесь была только невысокая трава да редкие пучки кустарника. Все остальное на этом пространстве было результатами ручного труда: и плиты тропы, куда более широкие и ухоженные чем в роще, и длинные здания без стен, но с высокими арками и колоннами, и скульптуры, стоящие как на земле, так и на высоких постаментах. Часть объектов была как будто вчера отполирована, и теперь отражала лучи понемногу садящегося солнца. Часть выглядела так, будто ветер и дождь были полноправными соавторами – настолько пористыми и искрошившимися выглядели каменные поверхности. Некоторые скульптуры и вовсе лежали расколотыми, наполовину погруженными в землю.

Большая же часть ансамбля была в прекрасном состоянии, и путешественники неспешно разбрелись по каменному парку, осматривая находки.

Алия и Арчибальд прошли вдоль невысокой колоннады к большой, более трех метров высотой, скульптуре, изображавшей птицу, поднимавшую в когтях какого-то зверя, походившего одновременно и на барана, и на антилопу. Животное было выполнено из белого мрамора с черными прожилками. Сама птица же была из серого, твердого материала, а перья ее крыльев были искусно выложены зелено-синими камнями, переливающимися в лучах солнца.

– Не знаешь что это за порода птицы? – спросила Алия.

Арчибальд отрицательно покачал головой.

Опознать вид птицы могли бы Эмилия или Патрик, но сейчас они стояли возле высокой угольно-черной каменной плиты. На высоте чуть более полуметра от основания плиту опоясывал барельеф, изображавший что-то среднее между картой и небрежно выполненной схемой. Извилистые, местами закручивающиеся в спирали линии выглядели как морские волны, а ровные, прямые вырезы ограничивали и выделяли среди волн островки ровной, отполированной плиты. Несколько таких островков были инкрустированы полупрозрачными слюдяными камнями различных оттенков. Выделялся среди них яркий оранжево-красный камень размером в несколько сантиметров, который, благодаря падающим наискосок солнечным лучам, будто бы светился изнутри.

В нескольких десятках метров от барельефа, за ансамблем из невысоких скульптур, изображавших разнообразных животных семейства кошачьих, Арно внимательно изучал основание постамента. На основании были высечены небольшие, похожие на иероглифы рисунки, которые шли по всему периметру. Центральная часть была гладкой, без каких-либо следов дождя, пыли или же высохших стеблей травы – всего того, что покрывало почти все окружающие артефакты. Над центром постамента в воздухе висел иссиня-черный матовый шар диаметром около метра. Издалека казалось, что шар неподвижен, но вблизи можно было разглядеть, что он медленно вращается вокруг своей вертикальной оси. Арно приблизился к зависшей сфере и внимательно изучал ее. По всей ее поверхности шли опоясывающие тонкие продольные линии, выделявшиеся на темном фоне зеленоватым свечением, едва заметным при ярких солнечных лучах.

– Ночью, наверное, выглядит красиво. Есть какие-нибудь догадки о том, что это такое?

Арно обернулся. Рядом стоял Элай и не менее внимательно рассматривал объект в воздухе.

– Могу только гадать. Может быть аппарат для связи или для радиоволнового воздействия. Может быть элемент навигации, которую оставили предыдущие экспедиции. Может быть декорация. Может быть просто подсвеченный камень, – Арно задумчиво смотрел на сферу.

Он наклонился чтобы получше рассмотреть шар, но тут же дернулся назад. Шар медленно сдвинулся на несколько сантиметров в сторону, и через несколько секунд так же нехотя вернулся на прежнее место.

– Это бы, конечно, в лаборатории изучить, но ... – он потер загорелую шею и обернулся к Элаю, – Не хочется, чтобы о нас потом говорили как об очередной затерявшейся экспедиции. Помнишь, что тот робот сказал?

– Угу.

С видимой досадой парень и мужчина оставили сферу на постаменте и пошли вслед за остальными участниками экспедиции.

Переходя от экспоната к экспонату, от скульптуры к скульптуре, путешественники шли все дальше. Протяженная лестница, которая была заметна и при входе в долину и при подъеме у поляны, теперь была совсем гораздо ближе. Она выделялась длинной бежевой полосой на светло-коричневом с зелеными пятнами склоне, а нижнюю ее часть заслоняли конструкции и строения, которые у основания лестницы стояли все чаще и все кучнее.

Солнце, которое постепенно опускалось вместе с тем, как день подходил к концу, добавляло каменным строениям оранжевых, живых оттенков, а светло-зеленые тона травы и листьев теперь казались более темными и тяжелыми. Путешественники еще некоторое время шли вперед, и вскоре багряные лучи в последний раз выглянули из-за нависших над каньоном скал на западе. Выставка начала медленно погружаться в вечерние сумерки, и только колосс высокой женской статуи вдалеке еще отливал закатным цветом.

Темы разговоров в компании с обсуждений артефактов, причин и способов их изготовления сместились на один бытовой вопрос – где переночевать. Засыпать среди конструкций неизвестного происхождения и неизвестного же назначения наотрез отказались Эмилия, Патрик и примкнувшая к ним в этом вопросе Алия. Остальные участники экспедиции не стали им перечить, и компания двинулась в правую от тропы сторону, где территорию у парка под небом постепенно отвоевывала природа. Довольно быстро нашлась лужайка, с юго-западной стороны окруженная высокими деревьями с тонкой, зеленоватого цвета корой, а с северо-восточной отгороженная от скульптур густыми кустарниками, усыпанными желтыми и красными цветами.

Именно здесь исследователи остановились на ночлег и вскоре разбрелись по палаткам.

Глава 7

В своей небольшой палатке, укутанный в термозащитный спальный мешок, Элай открыл глаза. Сна как будто и не было. Несколько раз быстро поморгал и потер ладонями лицо. Взглянул на браслет – на черной блестящей поверхности медленно проступили цифры “ноль четыре ноль семь” и так же плавно исчезли. Элай негромко ругнулся и натянул плотную ткань спального мешка поверх глаз и замер, пытаясь снова уснуть.

Меньше чем через двадцать минут у палатки Элая зажужжала молния, створки из тонкой водонепроницаемой ткани открылись, и на свежий воздух поздней ночи вышел сам невыспавшийся и хмурый Элай. Он посмотрел на небо – солнце уже пробудилось где-то на востоке, но ночь еще не хотела отдавать долину, поэтому все вокруг было покрыто темной вуалью полумрака. Сделав несколько глотков холодной утренней воды, Элай отошел от палаток с еще спящими путешественниками и стал нехотя делать гимнастику, время от времени широко зевая. Согревшись и даже немного вспотев, он сел в позу лотоса для медитации и закрыл глаза, но уже через несколько секунд открыл их и, прислушиваясь, внимательно посмотрел на северо-восток. С маленького коврика для занятия йогой, разложенного возле крупного, метра полтора, кустарника, ничего не было видно, зато был едва слышен низки, ритмично повторяющийся гул – как будто кто-то тащил по кабинету огромный тяжелый шкаф.

Элай положил руку на браслет и сделал несколько коротких нажатий. Браслет сменил цвет на оранжевый, и в этот же момент пришел в движение замерший со вчерашнего вечера Домба. Проваливаясь в травяной ковер при каждом шаге, он не издавал лишних звуков, и молчаливым гигантом подошел к Элаю.

Историк свернул коврик для занятий, отложил его к сгруженным неподалеку вещам, затем обогнул кустарник и вместе с сопровождающим его Домбой зашагал по открытой поляне к идущей вдоль склона и артефактов тропе. Вместе с тем как Элай приближался к твердым плитам тропы, гул справа становился все более отчетливым. Элай ступал осторожно, всматриваясь в светлеющий пейзаж и пытаясь взглядом найти источник звуках.

Наконец, пройдя полсотни метров, из-за высокой светлой плиты с вырезанным на ней барельефом, изображающим раскинувшееся дерево, в приглушенном, холодном свете раннего утра показалось движение. Им были поступательные перемещения какого-то механизма – судя по всему, и издававшего слышимый издалека гул. Элай сделал еще несколько аккуратных шагов, и, присмотревшись, разглядел каменноподобного робота Грока. Робот был наклонен, перед ним располагался большой брусок темного цвета. Движения массивных манипуляторов робота сопровождались гулом и холодным отсветом с синеватым оттенком, освещавшим его силуэт и ближайшие артефакты. Пытаясь рассмотреть процесс, которым был занят Грок, Элай сделал несколько осторожных шагов вперед, но внезапно робот остановил движения, повернулся прямо к направлению исследователя, поднял свою тяжелую каменистую руку и медленно помахал ей.

Посмотрев на свой браслет – он горел ровным изумрудным цветом – и на Домбу – он стоял неподвижно, и датчики горели тем же самым зеленым спокойствием – Элай зашагал к роботу.

– Здравствуй, – гулко произнес Грок.

Хотя исследователь уже дважды встречался с Гроком и при обеих встречах не было ни малейших намеков на возможную его опасность, Элай все равно слегка поежился.

– Приветствую. Я случайно услышал звуки – какой-то гул, и пошел посмотреть что это такое может быть. Я не собирался подглядывать, просто…

– Я вас видел задолго до того как вы подошли, но не стал об этом сообщать. Решил, что вам будет комфортнее если сначала вы меня увидите.

Элай сжал губы и немного нервно огляделся по сторонам.

– Да, спасибо. Я вас не отвлек?

– Все в порядке. Мои труды не зависят от времени, поэтому я могу отвлечься – особенно для того, когда интересуют мои работы.

– Очень интересуют, да. Подскажите, от чего я вас отвлек? Были такие необычные, гулкие звуки.

– Я работал над черновиком новой скульптуры.

Грок сделал шаг в сторону и приглашающим жестом руки показал на брусок, лежащий на земле. Это был цельный блок темно-бурого камня, боковые стороны которого были гладкими и блестящими, как будто его либо откололи, либо отполировали со всех сторон, но рельеф верхней части напоминал длинную, вытянутую рыбу. Детально проработан был только глаз рыбы, который за счет бликов, казалось, следил за взглядом Элая.

– Занятно… Каким инструментом вы это делаете? Звуки не были похожи на алмазное сверло или бур. Да и на верхней стороне камень выглядит пористым, в отличие от боковых.

– Более тысячи двухсот лет назад я нашел способ работы с материалом на молекулярном уровне. Это гораздо точнее абразивных работ. Правда, потребляет много энергии, но с этим проблем нет, спасибо Мастеру.

– Этот Мастер – кто он?

Грок молчал. Молчал и Элай. В кромешной тишине самыми громкими звуками были яркие, но редкие трели утренних птиц в районе кустарников, а также сердцебиение Элая.

– Зачем Мастер тебя создал? Почему он не творил сам?, – подумав, историк задал другие вопросы.

– Он меня создал чтобы создавать. Как я уже говорил, я – это его тяга к творчеству. Он меня создал потому что это чувство больше не помещалось в нем.

– Не помещалось… Что?, – недоверчиво нахмурил брови Элай, – Он слишком стар? Или умер?

– Он был мертв задолго до того как меня создал.

– Мертв задолго… Что…

Элай замолчал и, нахмурившись, смотрел на Грока. Перед ним стоял все тот же каменный великан, неподвижный и невозмутимый.

– Это какая-то загадка? Загадка долины?

– Никаких загадок здесь нет. Меня создал Мастер чтобы создавать, и я создаю.

– Ясно.

Элаю пришлось выдавить из себя последнее слово – он явно был недоволен тем, как Грок отвечал на вопросы. Он вздохнул и посмотрел за плечи Гроку, на юг долины. Там раннее солнце наконец дотянулось первыми лучами до белесых вершин сопок. Даже исполинская статуя женской фигуры, хоть и стоящая на расстоянии, но вызывающая уважение хотя бы своими размерами, перестала быть темно-серой и начала белеть вместе с зарей.

– Чья это статуя?, – вытянув руку спросил Элай.

– Ее. Это моя первая и единственная подобная ее статуя. Я создавал ее около семисот лет. Я уже сказал про молекулярную обработку камня – если бы не этот способ, я бы еще работал над основанием.

– Кто она? Кто эта женщина?

– Я не знаю. От Мастера мне достались ее образы, и я творил на их основе.

– Ты продолжаешь создавать работы, посвященные ей?, – спросил Элай, покосившись на рыбу, вырезанную из каменного блока.

– Уже редко. Иногда ее образы переплетаются с тем, что я почерпнул из окружающего мира сам – из природы, из культуры и технологий, до которых могу дотянуться. Я создал многие тысячи работ, посвященных Ей, а повторений я стараюсь избегать. Сейчас я исследую природу, в которую погрузилась долина, и черпаю вдохновение из нее.

Элай присел на едва теплый, запотевший от утренней росы камень.

– “Природа, в которую погрузилась долина”... То есть когда-то долина не была такой?

– Да.

– Какой же она была?

– Земля и камень. Когда меня создал Мастер, здесь не было растений, не было животных, не было реки. Вместо этого была ровная, выжженная солнцем земля. По всей долине были разложены десятки тысяч останков различных существ. Они были свалены высокими холмами, и разлагались здесь многие тысячи лет.

Элай невольно повернул голову в сторону расцветающей под первыми солнечными лучами долины. Зеленое море, казалось, во всю грудь своей листвы дышало свежим утренним воздухом, отдохнув за прохладную ночь.

– Откуда здесь останки?

– У меня нет такой информации.

– Где же они сейчас? Ты сказал что их было десятки тысяч.

– Я их захоронил. Мастер объяснил мне ритуалы погребения и важность этих ритуалов для людей, и несколько сотен лет я искал этим останкам последнее их пристанище. Все они теперь захоронены здесь, в долине. Часть захоронена глубоко в земле. Часть нашла покой в гробницах – на западе долины вы их уже встречали.

Исследователь на несколько секунд замолчал, задумчиво посматривая то на Грока, то на высокую женскую статую, возвышающуюся вдалеке.

– А твое творчество? Ты начал создавать все эти произведения искусства до того как занялся… погребениями?

– Совсем нет. Я был создан для тяжелой и опасной работы. Мастер долгие годы меня дорабатывал, и я стал ему помогать в его работе – сгружал останки и трупы привезенных существ, складировал их в долине. Но с определенного момента останки перестали сюда доставлять. Мастер поручил мне погребение всех останков в долине, а сам заперся у себя на многие годы. Когда же я закончил работу, то он наделил меня своей тягой к творчеству, своим вдохновением ее образа. Теперь я работаю один.

– “Ее образ”... Расскажешь про него?, – спросил Элай, не отрывая взгляда от женской статуи.

И Грок начал рассказ.

***

Неторопливые лучи солнца медленно погружали в светло-желтые оттенки верхние ветки на деревьях, постепенно опускаясь ниже, пока наконец не накрыли и палатки путешественников. Еще через несколько минут прожужжал замок на палатке и ее яркая в солнечном свете ткань отодвинулась в сторону. На свет вышла свежая и отдохнувшая Эмилия, встала во весь рост и потянулась. Она не спала уже больше получаса, но все оттягивала подъем. Покачиваясь и слегка скручиваясь в пояснице вместо полноценной зарядки, она осмотрела горные вершины на севере, которые утром, казалось, находились совсем близко, и на которых можно было разглядеть каждый уступ. Потом взгляд Эмилии перешел к зеленым кустарникам впереди, а затем – на рюкзаки с едой. Эмилия стала доставать кофе и еду из запасов провизии.

Вслед за ней из палатки выбрался заспанный Патрик, а вскоре вышли на завтрак и тройка более молодых исследователей. Кто-то зевал, кто-то потягивался, кто-то потирал заспанные глаза.

– А где Элай?, – задумчиво спросил Алия, – Обычно он рано встает.

– А где Домба, – вопросом на вопрос ответил Арно.

Палатка Элая была пуста, Домбы не было. Оставив завтрак, часть путешественников поднялась и стала осматриваться, ища следы Элая или Домбы. От последнего остались глубокие овальные вмятины на траве, которая уже начала распрямляться и упрямо подниматься вверх.

– Элай! Эй!, – сложив ладони рупором закричала Алия.

– Погоди, давай иначе попробуем, – успокаивающе сказал Арно и полез в свой рюкзак, – Не зря же мы на одну частоту настраивались перед началом экспедиции.

Он достал плоский темный планшет, оживил его парой касаний и быстро ввел несколько команд на бликующей от утреннего солнца панели. Подождав секунд десять, он с облегчением объявил:

– Элай сказал что он недалеко, беседует с Гроком, позвал присоединиться.

Исследователи выдохнули, напряжение с их лиц понемногу спадало. Не тратя время на сбор палаток, они сложили вещи и провизию так, чтобы до нее не смогли добраться небольшие любопытные птички светло-голубого цвета, перелетающие с ветки на ветку, а также мелкие насекомые, больше всего интересовавшиеся остатками кофе. Первыми шли на поиски Элая молодые исследователи, рядом с которыми шел Энди, а пара Стоунхарт шла чуть позади.

Историка долго разыскивать не пришлось – едва выйдя на открытое поле артефактов, исследователи увидели Элая, который махал им рукой. Рядом с ним стояли Грок и Домба, который в сравнении с каменным роботом не казался таким большим и всесильным.

– Алия, Арчибальд! Мне не спалось, я встал рано и услышал как Грок работает по камню. Пошел проверить, встретил его и мы заговорились. Прошу прощения, мне стоило вас предупредить.

– Доброе утро и здравствуйте!, – обратились исследователи одновременно и к Элаю, и к молчаливо стоящему Гроку.

– Здравствуйте, – как обычно спокойно поприветствовал робот остальных гостей.

Чуть помедлив, он поднял лежавший на земле каменный брусок, работу над которым рано утром застал Элай. Судя по отпечатку, оставшемуся на земле, брусок должен был весить не менее пятисот килограммов, но робот держал так, будто он был из поролона.

– Вынужден оставить вас, – сказал робот и зашагал на север, туда где тропа, выложенная плитами, уходила за постройки и арки к основанию лестницы.

Исследователи некоторое время смотрели ему вслед, а когда Грок вышел из поля зрения, обрушились на Элая с вопросами, а тот, как мог, отбивался ответами. Он своими словами пытался передать все то, о чем поведал ему Грок. Алия спрашивала про Мастера, Арно – про самого Грока, Эмилия – про женщину на скульптуре, Патрик – про раннее состояние долины. Арчибальд же, казалось, интересовался вообще всем.

Так они проговорили больше часа, выпытав из Элая все что было можно, и вместе вернулись к оставленным палаткам с незаконченным завтраком. Доев открытые батончики и заново вскипятив остывшие чаи и кофе, исследователи стали планировать день.

Основных вариантов того, куда следовало бы идти, было три.

Первый – продолжить изучение артефактов на открытом пространстве. Арно настаивал на том, что они сумели изучить лишь малую их часть, да и ту успели осмотреть лишь вскользь – а ведь там были очень интересные объекты, и он как минимум хотел еще раз вернуться как минимум к каменному кубу, на очень низких частотах воспроизводившему какую-то последовательность сигналов, а также к мозаике, где на угольно-черном небе были изображены звезды, расположение которых было нехарактерным для этих широт.

Второй вариант предложила Алия, а поддержали его Арчибальд и Эмилия. Предполагалось пройти дальше по тропе к основанию лестницы, а затем повернуть к комплексу вокруг высокой женской статуи. То, что Элай пересказал о творчестве и о вдохновении Грока, еще больше подогрело и без того горячий интерес к таинственной девушке и к искусству, посвященному ей.

Третий вариант внес на рассмотрение Патрик. Он предложил также дойти до основания лестницы, по пути изучая артефакты, но сфокусироваться на осмотре самой лестницы и том, что находилось за ней, вдоль горного склона. Мотивировал он свой вариант тем, что скульптуру вполне можно разглядеть с помощью оптики, а вот то, что находилось по правую руку от лестницы, не видно было даже с точки, где путешественники впервые заглянули в долину.

В конечном счете второй вариант победил за счет перевеса голосов, но с обязательным условием действовать по ситуации, если что-то пойдет не по плану. Так что экспедиция без спешки собрала вещи, вышла к открытому пространству и двинулась по плитам уже знакомой тропы.

Если на выставке под открытым небом, на которую вчера вышли исследователи, работы Грока стояли, казалось бы, в случайном порядке и на почтительном друг от друга расстоянии, то при движении в сторону лестницы произведения искусства и техники были составлены более плотно, и чаще складывались в ряды, линии или группы. Все больше было протяженных галерей – так назвали узкие, но протяженные строения, основание которых возвышалось не менее чем на полметра от земли, а вместо стен были высокие, немного округлые вверху арки, держащие крышу из светлого слоистого материала, издалека напоминающего выжженную черепицу. По центру же этих галерей на невысоких постаментах были расположены тонкие, не больше сантиметра глубиной, плиты с нарисованными на них картинами, выполненными в разных стилях, от импрессионизма и реализма до полнейшего авангарда.

Пройдя несколько таких галерей и обойдя группу из высоких абстрактных фигур, смысл которых, наверное, мог объяснить только сам автор, экспедиция вышла к основанию лестницы. Казавшаяся длинной и высокой издалека, вблизи она еще больше усиливала эти ощущения. Выложенная с математической точностью, она прямой линией уходила вверх. Бесчисленные широкие и невысокие ступени вдалеке, только через несколько сотен метров обрывались о площадку перед воротами. В основании лестницы была пустая площадка, выложенная из того же светлого камня что и ступени лестницы.

Эмилия, Алия и Энди присели на первую ступень. Энди с видимым удовольствием вытянул ноги и зевнул – ранее пробуждение давало о себе знать. Девушки смотрели в планшет, рассматривая фотографии лестницы, сделанные при первом взгляде на долину, и что-то негромко обсуждая, то и дело показывая на те или иные точки фотографий.

Патрик и Арно спорили по поводу времени и способа создания лестницы. По мнению Арно, сделанном на основании состояния камня, лестница должна была быть построена не более тысячи лет назад. Патрик же, куда более эрудированный в плане геологии, настаивал что лестнице как минимум две тысячи лет, если не больше. В итоге они оба обратились к небольшому инструменту молекулярного анализа, и теперь на планшете листали полученные с него данные.

Арчибальд же не слишком интересовался геологией, поэтому просто делал подробную видеозапись открывающегося с лестницы вида долины, приближая видоискатель на особо заинтересовавших его точках.

Все исследователи закончили свои дела примерно в одно и то же время. Патрик, посматривая на идущую вверх лестницу, предложил все-таки пройтись по ней вверх, и уже потом пойти к статуе, но остальные даже не думали рассматривать этот вариант, поэтому вся экспедиция отправилась прямо к статуе и архитектурному комплексу вокруг нее.

Глава 8

Дорожка к комплексу, которая продолжала спуск с лестницы, была прямой и ровной, а состояла из камня той же породы, что и ступеньки. Различные скульптуры и строения остались позади – теперь исследователи шли по аккуратно вымощенной дорожке, на которой только изредка виднелись упрямо проросшие сквозь камень стебли растений. В отсутствие артефактов, пространство по обе стороны дорожки взяла на себя природа, покрыв его и высокой травой, и густыми пучками кустарников, и даже робкими, одинокими деревьями. Но чем ближе к статуе подходила дорожка, тем более влажной становилась почва, а растения становились более низкими, приспосабливаясь к стоячей воде.

Впереди виднелся первый перекресток. Подойдя к нему, исследователи поняли что дошли до первой из четырех круговых дорожек, которые они заметили еще на входе в долину. В обе стороны уходила такая же каменная тропа, над которой с разной периодичностью проходили высокие, более трех метров, арки. На арках были вырезаны какие-то символы, похожие одновременно и на иероглифы, и на клинопись. Дойдя до пары арок и осмотрев их, экспедиция решила продолжить движение по радиальной линии к статуе, поэтому миновала перекресток и двинулась вперед.

Пространство вне дорожек уже было не просто влажной, чуть заболоченной землей – здесь местами зеленела стоячая вода с кувшинками и мясистыми листьями травы, растущей прямо в воде. То там, то тут, поблескивая на солнце, журчали едва заметные ответвления реки. Сама река приходила к круговым дорожкам откуда-то справа, входя к комплексу из невысоких деревьев вдалеке и заполняла собой почти все пространство между дорожками.

Верхние камни, которыми были выложена поверхность дорожек, даже без молекулярного анализа, а только внешним видом показывали свой почтенный возраст – Патрик предположил что они примерно такие же старые как и сама лестница, и происхождением уходят назад на тысячи лет. Однако, небольшие арки на поднятой над землей дорожке явно выделялись своей свежей белизной. Исследователи решили что такие арки, служившие беспрепятственному проходу потоков воды, были сконструированы сильно позже.

Вторая круговая дорожка, перекресток с которой был не очень далеко от первой, была украшена более детально. Над ней не было арок с иероглифами, но зато по обеим сторонам стояли скульптуры, изображавшие, казалось, все природное разнообразие долины. Из белого мрамора, инкрустированного камнями всех цветов радуги, были выточены фигуры зверей, птиц и рыб таких видов, некоторые из которых не смогла назвать даже Эмилия. Были и статуи разнообразных растений – от деревьев с тонкими изогнутыми ветками, до низких, приземистых папоротников с широкими, мясистыми листьями.

Если от первого, внешнего круга до второго было около трехста метров, то третий от второго отстоял не больше чем метров на сто. Третья круговая дорожка была гораздо меньше внешних, зато она была намного шире предыдущих, на ее чуть поднятых краях было изображено множество скульптур, изображавшими одну и ту же женщину. Размером с человеческий рост, эти статуи были совершенно разного качества и исполнения. Отличались и материалы – часть работы была из угольно-черного камня, поверхность которого дождь и ветер сделали немного пористой и сероватой. Были статуи из серого мрамора с темным, металлического цвета прожилками. Часть была из белоснежного камня, шершавого и как будто бы мягкого на ощупь.

Статуи и саму женщину изображали по-разному. Иногда она стояла будто позируя невидимому скульптору, иногда сидела, аккуратно положив ногу на ногу, иногда, наклонив голову, стояла на коленях, иногда полулежала, чуть согнув ноги и запрокинув назад голову. Длинные – ниже плеч – волосы ее почти на всех скульптурах ровно опускались вниз. Стройное, изящное тело чаще было облачено в свободное платье, слегка открывающее плечи, подчеркивающее талию и прямыми линиями опускавшееся вниз. Иногда же она была изображена нагой, и тогда линии ее тела были изображены с еще большей тщательностью, чем складки одежды.

В сравнении с этими статуями центральная фигура всего комплекса – высокая скульптура в центре радиальных и круговых дорожек, видимая с любой точки долины, выглядела еще более впечатляюще. Чтобы дойти до нее, исследователи пришли к последней, четвертой круговой дорожке. Она была совсем простой и, на вид, самой старой из всех. Диаметром метров двадцать, это небольшое кольцо окружало статую со всех сторон, и исследователи быстро обошли статую, чтобы, наконец, посмотреть на нее вблизи со всех сторон.

В основе статуи лежало круглое, массивное основание, метров десять в диаметре. С этого основания вверх уходил светлый каменный подол платья, скрывающий ступни женщины. Несмотря на тяжесть материала, складки платья были выточены с такой тщательностью и кропотливостью, что казалось будто оно слегка развевается на легком ветерке. Само платье было похожим на одежду, в которой изображена была женщина на третьем круге – оно подчеркивало фигуру и тонкую талию, но было довольно свободным, открывая плечи. Высоко вверху рука женщины была согнута в локте и протянута вперед, ладонью вверх. На спокойном, эстетически привлекательном лице не было эмоций кроме легкой улыбки, выраженной уголками губ.

Статуя была привлекательна не только для взглядов экспедиции – природа тоже облюбовала массивную скульптуру и ее окрестности. Огненно-красные цветы на ладони женщины, заметные с любой части долины, произрастали на сплетениях массивных, толщиной с руку, стеблей, обвивавших статую. Они темными путами на белом камне поднимались вверх, цепляясь за волны на складках платья, за любые шероховатости. Там, где не за что было уцепиться, они спиралью поднимались вверх. Особенно плотно ветви сидели на восточной стороне – Эмилия предположила что именно здесь растения успевали поймать больше солнечных лучей.

Искусность, с которой была создана статуя, ее масштабы, ее центральное положение в комплексе дорожек, ее роль точки привлечения для любого, кто находится в долине – все это заставило исследователей надолго остановиться у монумента. Они рассматривали замерзшую в потоке времени женщину с различных сторон, обсуждали камень, из которого она была выточена. Арно предположил что внутри наверняка есть металлический остов – без него сложно было бы сохранить равновесие, да и вытянутая рука наверняка бы надломилась под собственным весом.

Эмилию и Патрика заинтересовали растения, поднимающиеся вверх и выступающих для статуи зеленой накидкой, поэтому они ближе других изучили плотные, жесткие не то ветви, не то лианы, не то корни у основания статуи. Часть этих корней уходила в заросли, находящиеся на восточной стороне скульптуры. Вообще же флора на восточной части комплекса была гораздо пышнее и разнообразнее, чем на западной стороне. Если слева от статуи круговые и радиальные дорожки поднимались над небольшими болотистыми заводями, в некоторых местах поросшими травой, и только изредка пучки кустов заглядывали на каменную поверхность, то с востока, довольно близко от статуи, начиналась густая роща пусть и невысоких, но стоящих плотно друг к другу деревьев с широкими, толстыми листьями. Даже травы и папоротники на востоке были смелее, заходя на сами каменные тропы и местами даже перекрывая путь.

Такая близость к природе особенно заинтересовала Эмилию. Она увлеченно делала снимки различных растений и цветов, ища в планшете информацию о них, и то и дело задумчиво закусывала губу.

– Странно, – бормотала она, – Очень странно.

Патрик подошел чтобы поинтересоваться причиной того, что смутило Эмилию, и биолог стала показывать мужу на планшете результаты поисков по видам и подвидам окружающей их фауны.

– Действительно, – после некоторых раздумий подтвердил Патрик.

Через какое-то время Эмилия, встала, отряхнулась и, помахав рукой, позвала остальных исследователей – Арно и Элай о чем-то тихо разговаривали, задрав головы и рассматривая верхнюю часть статуи, Алия и Арчибальд, судя по их смеху, на статую уже насмотрелись, и рассказывали друг другу общие истории из совместных путешествий.

Патрик и Эмилия предложили пройтись по радиальной дорожке, ведущей на восток, объяснив свое предположение тем, что такого разнообразия растений, неизвестных ни биологам, ни куда более эрудированному каталогу в планшете, они еще в долине не встречали, и поэтому хотели бы поглубже изучить это место. Дорога до статуи была недолгая, возле воды солнце жарило не так сильно, да и за время осмотра скульптуры исследователи успели отдохнуть, поэтому все легко согласились обратный путь пройти по другим каменным дорожкам – только Арно поначалу что-то недовольно ворчал по поводу биологии и ее первобытных способах исследования, но вскоре он тоже увлекся окружающей флорой.

Ведомые Эмилией, исследователи покинули площадку перед статуей и пошли по каменной тропе на восток. Вдоль третьей круговой дорожки также были расположены небольшие скульптуры той самой женщины, но здесь природа взяла их под свое крыло. Часть из них была обвита тонкими, ломкими лозами темно-коричневого цвета с маленькими желтыми цветками, растущими на изогнутых стеблях. Часть скульптур утопала в мягком и пушистом темно-зеленом мху, который можно было найти не только у основания фигур, но и на высоте до полутора метров. Некоторые из каменных статуй были и вовсе едва видны за листвой на толстых ветках, похожих на стебли, обвившие центральную фигуру.

На пути ко второму кругу путь больше не был прогулкой по каменному мостику – исследователи скорее чувствовали себя снова идущими сквозь рощу по каменным плитам, как за день до того. Но на этот раз деревья рощи стояли все плотнее, а изогнутые ветви, раскинувшиеся над тропой, заставляли пригнутся даже невысокую Алию.

Эмилия не переставая снимала окружающую их природу, не обращая внимания на ветви и траву, но Арно недовольно заметил что впереди растения не становятся гостеприимнее, и экспедиции, возможно, стоит вернуться по более скучному, но намного более простому и предсказуемому пути, по которому они пришли сюда. Ему возразили что где-то рядом уже должен быть сворот на вторую круговую дорожку, а там недалеко и до места, откуда они пришли к комплексу. Такой довод не слишком убедил Арно, но он буркнул что-то недовольное и продолжил идти вместе со всеми. Природа, тем временем, продолжала испытывать терпение экспедиции и добавила в их путь новые вводные – каменная дорожка ушла под сырую, сочающуюсь влагой землю, поросшую травой с тонкими, темными листьями, а ветви хоть и были не очень толстым, но росли практически непроходимой стеной.

Тонкие стволы деревьев и колючие кустарники без жалости и слабости крушил Домба, но вот каменную дорожку искать стало все сложнее. Через некоторое время путешественники стали оглядываться назад чтобы удостовериться в правильности своего пути, однако и это перестало помогать, потому что и сзади дорожка скрылась под тесными переплетениями веток и тягучей, хлюпающей землей.

Влажный воздух был нагрет полуденными лучами солнца, и дышать приходилось даже чаще чем при переходах по сопкам. Теперь уже недовольно ворчал не только Арно, но и Патрик с Алией и Энди, поэтому было принято решение просто выбираться из заросшего комплекса.

В тот момент, когда исследователи обсуждали кратчайший путь выхода, Эмилия, замерев, сказала:

– Слышите?

На нее не обратили внимания, поэтому она повторила уже громче:

– Вы это слышите?

Один за другим люди замолчали и замерли, прислушивались к чему-бы то ни было, поворачивая головы то в одну, то в другую сторону.

– Птица какая-то…

– Или женский голос?

– Непонятно.

– Как будто бы девушка…

– Откуда здесь девушка? Тут только мы.

– Да тихо вы!

Исследователи опять замолчали, напряженно вслушиваясь в звуки вокруг.

– Вон там! Вон!, – едва ли не прокричала Алия, вытянув руку и показывая чуть правее того, что путники считали дорожкой, – Девушка!

– Вижу!, – отозвалась Эмилия, – Она… Она тонет!

Девушки двинулись в сторону, которую указывала Алия. За ними последовали остальные путники, с трудом вытаскивая ноги из хлюпающей почвы, вместе с этим вглядываясь вперед.

– Ничего не вижу! Где?, – Арно раздраженно смотрел вокруг, пытаясь разглядеть хоть что-то среди веток.

– Я тоже никого не вижу, только коряги какие-то.

Патрик, пытаясь обогнуть засохшие то ли ветки, то ли корни, поскользнулся на влажной древесине, его нога поехала в сторону и он упал на бок, оперевшись на руку. Поднявшись и отряхиваясь от сырых комков терпко пахнущей земли, он поднял голову, присмотрелся, и воскликнул:

– Вижу, вон там! Девушка, со светлыми волосами! Она как будто бы тонет, надо помочь!

Он показывал совсем не в ту сторону, куда двигались Алия, Эмилия и примкнувший к ним Арчибальд. Последний обернулся на слова Патрика, присмотрелся, и возразил:

– Но там же никого нет, просто нити корней у цветков спускаются вниз… Помоги лучше нам, – обратился он к Патрику, но Патрик уже двигался левее, энергично ступая по болотистой земле, которая гулким хлюпаньем сопровождала каждый шаг.

– Да, я тоже вижу – слева!, – Арно пошел вслед за Патриком.

Эмилия, тяжело раздвигая жижу под ногами, поднявшуюся уже выше колен, обернулась, и, увидев что Патрик и Арно идут в другую сторону, с надрывом крикнула им:

– Куда вы идете?! Что вы делаете?! Помогите нам!

Тяжело дыша всей грудью, она еще раз набрала воздуха в легкие, крикнула “Патри-и-ик!”. Краем глаза она заметила как Элай шел назад и немного вправо, по пояс в воде, убирая с пути погруженные в жижу ветки. “Эла-а-ай!” закричала было Эмилия, но на последних звуках ее голос сорвался на хрип. Она махнула рукой, и двинулась за Алией с Арчибальдом. За ними по зеленой воде воде шли небольшие спирали водоворотов, почти мгновенно затухавшие в болотной тине.

– Эмили, догоняй! Она сейчас утонет, – запыхавшись, сказала через плечо Алия, – Мы еще можем успеть! Арчи, протяни ей руку! Ты ведь можешь дотянуться!

Арчибальд, шедший впереди Алии, с мокрыми волосами, облепившими красное от усталости лицо, потянулся вперед – при этом вода достала ему до подбородка. Он сделал еще несколько движений, затем еще, и скрылся под мутной поверхностью болота, которая оставила над ним последнюю пару маленьких водоворотов. Алия двигалась дальше, Эмилия же то ли шла, то ли плыла за ней. Девушки были по шею скрыты в воде, но продолжали двигаться, все медленнее и медленнее. Эмилия, сосредоточенно смотря вперед, дыша часто, то и дело захлебываясь грязной жижей, хрипела:

– Я сейчас, я сейчас…

***

Патрик, очнувшись от пронзительной боли в левой руке, закричал, но вместо крика смог только закашляться попавшей в горло болотной водой и грязью. С большим трудом разлепив глаза, он тут же хлестко получил по лицу тонкой веткой с мокрыми листьями. Зажмурившись, он снова приоткрыл глаза. Патрик лежал на плече у Энди, который куда-то стремительно двигался. Повернув голову, Патрик посмотрел налево – там на другом плече у киборга безжизненно болталось тело Арно.

Энди практически бежал через болотные заросли – именно поэтому Патрику показалось что кто-то наотмашь ударил его пучком веток, но это всего лишь были листья, спускавшиеся с крон тонких, тесно растущих деревьев. Патрик собрался было опереться о тело киборга чтобы посмотреть вперед, но вместо этого вскрикнул, а лицо его исказила гримаса острой боли. Он обхватил рукой левый бок и снова повис на плече Энди.

Почти перед тем как снова отключиться, Патрик услышал громкий, всепроникающий звук. Будто два огромных валуна упали с высоты на землю, издав похожий на двойной удар сердца гул – “ду-дум”. Последнее, что увидел Патрик, была яркая вспышка, свет которой пронизывал даже проносящиеся мимо плотные листья. Он снова потерял сознание, а глаза его закрылись.

Глава 9

Первым очнулся Арчибальд. Лежа на спине, не открывая глаз, он медленно повернул голову набок и глубоко вздохнул. Потом резко открыл глаза и какое-то время пытался сфокусироваться на окружающей обстановке, смотря то влево, то вправо. Прямо над ним покачивались от ветра листья – но это были не та листва болотных зарослей, а стройные, высокие стволы с тонкими ветками, которые не давили сверху, не стремились обвить и затянуть, а только лишь немного качались под легким ветром. Арчибальд приподнял голову и осмотрелся.

Он лежал поверх разложенного спального мешка. Одежда на нем была грязной и чуть влажной. Рядом с ним лежали остальные участники экспедиции. Алия и Арно также лежали на спине, руки у них были вытянуты вдоль тела. Чуть поодаль Эмилия была на боку, в позе эмбриона, как будто обняв руками живот. Элай лежал частично на боку, с одной ногой согнутой в колене и с лежащей на вытянутой руке голове. Рядом с ним был и Патрик – он тоже лежал на спине, но с голым торсом, а его левая рука была обмотана бинтом и покоилась на животе.

Чуть впереди стояло протяженное каменное панно, на котором разноцветными кристаллами – преимущественно агатом – были выложены не то огни пламени, не то закатные облака. За панно вдаль уходило уже знакомое открытое пространство со скульптурами, которые исследователи прошли еще утром.

Арчибальд попытался подняться, но руки были слабыми как во сне, и он, охнув, упал на мягкую ткань спального мешка.

– Арчи, как ты себя чувствуешь?, – раздался знакомый спокойный голос.

Рядом с Арчибальдом присел Энди и внимательно смотрел на исследователя. Одежда на киборге была немного испачкана, но в остальном он был такой же как и всегда – невозмутимый и доброжелательный.

– Слабость и голова кружится, в остальном вроде ничего, – протянул Арчибальд, но вдруг, как будто вспомнив что-то, поднял голову и тревожно спросил, – Что случилось? Что с остальными?

– Остальные еще не пришли в себя, но они все живы и сейчас восстанавливаются. Вы хлебнули болотной воды и тины, мне пришлось дать вам обеззараживающие препараты. Вдобавок к этому тебе, Алии и Эмилии вода попала в легкие, поэтому вам мне пришлось выдать противовоспалительные лекарства, а также лекарства, нормализующие в крови уровень кислорода и давления. Патрик повредил левую руку, но я обработал рану и использовал заживляющий гель, так что рана быстро заживет.

Арчибальд снова откинул голову назад и положил ее на свернутую в небольшой валик часть спального мешка. Горные вершины, которые виднелись сквозь редкие листья, с одной стороны были окрашены нежным оранжевым светом. Арчибальд поднял руку и посмотрел на запястье – циферблат показывал “18:32”. Сделав глубокий вздох, исследователь снова закрыл глаза.

Но уже через пару минут он не без труда сначала поднялся на локтях, а потом сел, держась руками за колени. Посидев так, немного покачиваясь, он при помощи Энди поднялся на ноги и медленно, тщательно выбирая место для следующего шага, дошел до сложенной неподалеку провизии, достал флягу с водой и сделал несколько осторожных глотков.

В течение получаса проснулись остальные члены экспедиции. Каждый, придя в сознание, спрашивал о том, что случилось, и каждый раз терпеливый Энди рассказывал о произошедшем с одинаковым уровнем деталей. Когда солнце уже почти зашло, осталась лежать только Эмилия, которой из-за отравления грязной водой, дали дополнительную дозу лекарств – но и она нашла силы сменить одежду и привести себя в порядок, поэтому теперь спокойно спала в своей палатке.

Остальные же члены экспедиции собрались, налив себе горячего чая и кофе – аппетита ни у кого не было после щедрого угощения болотной водой и тиной – и теперь обсуждали произошедшее. Все отчетливо помнили то, что видели тонущую в болоте девушку, и все видели ее одинаково – длинные светлые волосы, намокшие и испачканные в темно-зеленой тине, мокрое и грязное платье светлых цветов. Что смутило всех, так это то, что она всем им привидилась в разных местах. Алия, Эмили и Арчибальд видели ее справа, держащуюся из последних сил за тонущие ветки. Арно и Патрик – слева, барахтающуюся в воде широкой болотной поверхности, то и дело уходя под воду. Элай вообще заметил ее позади, и утверждал что она пыталась опереться на корни, которые один за другим уходили под воду.

Арно, который все это время сидел со сладким, остывающим кофе, покачивая кружку из стороны в сторону и гоняя черный напиток по кругу, произнес:

– Какого хрена мы вообще за ней полезли?

На несколько секунд повисла тишина. Ее через несколько секунд нарушили наперебой высказываемые версии о том, что каждый поступил бы так, и что это и стоило делать, и что мы должны спасать чужие жизни – но все эти доводы при общем анализе сами собой рассыпались на нелогичные и самоубийственные поступки. В конце концов все запутались и никто не смог найти ответа на простой вопрос, сформулированный Арно.

Во время перебора версий Арчибальд резонно заметил, что киборг Энди вполне мог бы помочь людям спасти девушку или не дать утонуть самим исследователям. Обратились к Энди.

Энди изложил свою версию произошедшего, которая совсем не прибавила ясности. Во-первых, он не видел никого постороннего, никакой тонущей девушки. Зато он видел как исследователи разбредаются по сторонам, постепенно уходя в болото. Киборг пытался предостеречь людей, но никто его не слушал. Во-вторых, когда с головой ушел под воду Арчибальд, Энди бросился вытаскивать его из болота, но не смог вытянуть того, как бы он ни тянул. Поняв, что не в состоянии помочь Арчибальду, киборг попробовал достать ушедшую под воду Эмилию, но его сил не хватило и для этого. Безуспешно он пытался спасти и Алию. Но когда он, бросив попытки спасти одну группу исследователей, наполовину ушедший под воду, искал в другой стороне Патрика, он услышал сильный треск позади. Обернувшись, он обнаружил Грока, который несся вперед, ломая оказавшиеся на пути ветви и сплетенные стволы деревьев как будто это была легкая паутина. Оказавшись метров на пятьдесят впереди, он зашел в зеленоватые воды и постепенно погрузился в них. Внезапно спокойная, вязкая вода болота как будто вскипела и начала бурлить. Посмотрев вниз, Энди обнаружил что вместо тела Патрика, которое он пытался вытянуть из воды, в его руках оказалась тяжелый и толстый не то трос, не то кабель. Поверхность кабеля переливалась и меняла цвета, то становясь почти полупрозрачной, то покрываясь отпечатками лица участников экспедиции, то белея и становясь почти иссиня-снежной. Одновременно с этим в поле зрения Элая, на расстоянии нескольких метров, появились тела Патрика и Арно, которые покачивались на черно-зеленой жиже болота. Энди вытащил не подававших признаков жизни исследователей на пусть и сырую, но все-таки на землю, и увидел Домбу, который в бурлящей воде неподалеку аккуратно поднимал с поверхности распластавшуюся Алию, а затем и Эмилию с Арчибальдом. Энди помнил что Элай ушел в обратную сторону, и увидел среди покачивающейся на колышущихся водах болота травы светло-бежевый костюм историка. Достав его из воды, Энди аккуратно положил Элая к телам Патрика и Арно.

Домба действовал без указаний со стороны киборга, как будто точно знал что нужно делать. Он, уже аккуратно неся в своих руках двух девушек и Арчибальда, подхватил Элая и, быстро шагая, двинулся в ту сторону, откуда исследователи пришли в этот лес. Для Энди остались Патрик и Арно – он поднял их, стараясь держать так, чтобы не травмировать тела людей, и побежал вслед за Домбой.

В тот момент, когда болотистых заводей становилось все меньше, деревья уже не переплетались непроходимыми зарослями, а из-под земли показались светлые камни дорожки, Энди услышал два последовавших друг за другом гулких удара, а затем откуда-то с западной стороны сквозь уже не такие частые листья все озарила яркая вспышка. Домба не обратил на это никакого внимания, и Энди последовал его примеру. Они вынесли исследователей из злополучных зарослей к радиальной дорожке и по ней двигались до тех пор, пока вокруг на сотню метров были только неглубокие заводи чистой воды, подернутые травой. Там Энди оказал первую помощь людям, откачав Арчибальду, Алии и Эмили воду из легких, а также очистив и перевязав рану на руке Патрика.

После этого Домба и Энди отнесли участников экспедиции ближе небольшой роще рядом с артефактами у основания лестницы, из-под палящего дневного солнца. Там их аккуратно уложили в тень и дали время восстановиться и прийти в себя.

После такой истории исследователи на некоторое замолчали, ошарашенные рассказом, а затем повалились уточняющие вопросы, на которые Энди терпеливо отвечал, пересказывая те или иные детали. Если с то, что произошло с исследователями, выстроилось в более-менее последовательную картину, то фрагменты рассказа Энди, связанные с Гроком и с тем, что за трос оказался у киборга в руках, звучали как какая-то несуразица. Энди сказал что в фокусе у него была жизнь людей, он не всматривался больше ни в болото, ни в происходящее с Гроком за его спиной.

Арно предположил что тросом мог быть силовой кабель, электромагнитное поле которого в теории было способно сбить сенсоры киборга. Элай возразил что такое сильное поле в первую очередь бы повредило когнитивные способности, и уже только потом оптическую систему – не говоря о том, что в этой местности электроники в привычном ее виде исследователи еще не встречали. Арно демонстративно молча развел руками.

– Элай, ты говорил что твой робот ведет записи происходящего. Может посмотрим видео с его визоров?, – спросил Патрик.

– Ну…, – протянул Элай, – Там древняя система, у нее ужасное качество и запись циклически хранится сутки, но почему бы не попробовать.

Подключив планшет к запрятанным под заглушками входам на теле Домбы, Элай какое-то время возился с управлением, пока вокруг все ждали, иногда заглядывая историку через плечо. Наконец Элай закончил подключение, и на планшетах остальных появились первые кадры видео. Качество изображения, как и было обещано, было ужасным, так что даже современные техники оптимизации на планшетах не позволяли разглядеть все в деталях. Элай отмотал видео на момент, когда экспедиция уже зашла по каменной тропе в заросли на востоке комплекса, и стартанул воспроизведение.

На первых минутах видео все происходило именно так, как и запомнилось исследователям – они шли вперед, затем каменная дорожка затерялась под поросшей невысокой травой землей, а после людям приходилось обходить заросшие части тропинки то с одной стороны, то с другой. Домба мерно шел позади, отчего изображение на видео как будто покачивалось из стороны в сторону. И вот воспроизведение дошло до момента, когда экспедиция остановилась чтобы решить, идти дальше или развернуться, а Эмилия, замерев, сказала немного булькающим из-за плохого качества видео голосом: “Слышите? Вы это слышите?”.

Все напряженно вглядывались в планшеты. Алия вытянула руку в сторону и прокричала через динамики: “Вон там! Вон!”. При увеличении изображения на область, куда девушка показывала рукой, картинка превратилась в мешанину из цветов, поэтому увеличение пришлось отменить. Алия пошла по направлению к зеленоватой поверхности, на которой что-то белело, но вот что именно было не разобрать. Позже в другую сторону двинулись Патрик и Арно. Изображение чуть дернулось – Домба немного повернулся к ним, но остался стоять на месте. А вот когда в болото на обратном пути пошел Элай, робот развернулся к нему. Элай сначала шел, спотыкаясь и едва не падая, по щиколотку в воде, потом резко ушел на полметра вниз, так что ему приходилось помогать себе руками, разгребая тину и длинные нити плавучих растений. Двигался он по направлению к чему-то, что издалека напоминало крупный узел, связанный из толстого троса. Узел постоянно менял свою форму, как живой, а трос, из которого он состоял, был холодно-белым с постоянно появляющимися и исчезающими пятнами различных цветов.

Картинка на видео немного приблизилась – Домба сделал пару шагов к Элаю, но остановился, и камера продолжала беспристрастно записывать то, как историк уходит под поверхность воды.

Из динамиков планшета раздалось что-то похожее на шипение и потрескивания. Кадр слегка сдвинулся в сторону, стало заметно движение среди веток и деревьев вдалеке – что-то двигалось сквозь заросли. Через несколько секунд это что-то приблизилось, и им оказался Грок, быстро шагающий сквозь труднопроходимые сплетения деревьев и топкие заводи. Не обращая внимания на наблюдающего за ним Домбу, Грок проследовал куда-то дальше и ушел из поля зрения камеры на роботе. Треск на видео постепенно затих, и экспедиция некоторое время наблюдала за тем, как Элай, находясь уже по горло в болоте, пытается удержаться на поверхности, то и дело уходя под воду и снова выныривая – пока, наконец, не ушел насовсем.

Какое-то время изображение на камере как будто замерло, и только покачивание зеленой воды могло сказать о том что видео не остановилось на паузе. Но в следующий момент происходящее с паузы переключилось на ускоренный режим. Сначала из динамиков раздался звук, который было сложно разобрать – в нем был и треск, и шум, и протяжный, низкий гул, похожий на завывания ветра в трубах. Затем изображение на видео резко пришло в движение – Домба развернулся и быстро, снося висящие на пути ветки, двинулся к широкой заводи, на поверхности которой был хорошо различим яркий костюм Арчибальда. Домба аккуратно достал его из воды и положил на сгиб своей широкой, длинной руки. То же самое он проделал с телами Алии и Эмили, затем поднялся и направился к Энди.

Тут Элай поставил видео на паузу и отмотал немного назад. В тот момент, когда Домба разворачивался, в объектив камеры попало то, что изначально зрителям показалось как скопление высохших деревьев, частично покрытых мхом и плесенью, но движение в этой области заставило внимательнее присмотреться к этим кадрам. Промотав видео несколько раз вперед и назад, исследователи разобрали в скоплении туловище Грока, оплетенного теми самыми тросами, которые уже были заметны в предыдущих кадрах. В таком виде они были больше похожи на тело гигантской змеи, которая кольцами стянула массивного робота. Грок, который в одиночку создал те бесчисленные артефакты долины, который высекал облик скал – был, оплетенный, наполовину скрыт под бурлящей водой. Из-за того, что видео было низкого качества, да и записано оно было в движении, различить детали было невозможно, как и понять что именно происходило в этих нескольких кадрах.

Далее же на видео камера запечатлела то, как Домба и Энди собирают оставшихся исследователей и выносят их из зарослей, а затем бегут по уже чистым, залитым солнцем каменным дорожкам. Элай выключил видео на моменте, где исследователи уже лежали на спальных мешках, а Энди и Домба недвижимо наблюдали за ними.

После просмотра видео вопросов у всех стало еще больше, чем после рассказа Энди, а ответов не особо прибавилось. Много обсуждали те змееподобные изгибы тросов, которые оказались на видео. Предположение их искусственного происхождения отошло на второй план, и часть экспедиции насели на Патрика и, особенно, на Эмили, пытаясь выяснить у них, знакомы ли они с таким видом змеи. Знатоки развели руками, предположив что если это и какая-то разновидность анаконды, то неимоверно большая, про которую биология ничего не знает. Плюс вариант со змеей никак не объяснял поведения людей и загадочный облик невидимой девушки, так и не пойманной на камеру.

Вечернее солнце не стало ждать окончания разговоров и ушло за западные скалы у каньона, а долина быстро стала угасать в цветах, покрываясь темной ночной пеленой. Исследователи, утомившиеся перенесенными за день событиями, стали все чаще зевать и кутаться в теплосберегающие пледы – и из-за ночной прохлады, и из-за действий лекарств. Патрик поднял было вопрос о том, стоит ли заканчивать экспедицию и разворачиваться назад, к шаттлу, но этот вопрос быстро погасили, остановившись на том, что сейчас-то все в безопасности, и уже завтра стоит на свежую голову обсудить этот вопрос и принять решение.

Постепенно экспедиция разбрелась по палаткам, в которых на протяжении каких-нибудь двадцати минут одни за другим погасли огни, и лагерь освещался только слабым светом луны, смешанным с индикаторами на теле Домбы, изредка подмигивающими спокойным изумрудным светом.

Глава 10

Проснулись на следующий день все поздно и с большим трудом. Первым, как обычно, встал Элай, но даже проспав больше десяти часов он не смог сразу подняться и, не выходя из палатки, провалился в тревожный сон еще на сорок минут. Проснувшись во второй раз, он, стараясь не шуметь, расстегнул дверцы на палатке и шагнул из нее на утреннюю лужайку.

Солнце уже давно взошло, и теперь приветливо играло зайчиками на палатках экспедиции сквозь висящие неподвижно ветви деревьев. Трава уже высохла от ночной росы, была теплой и мягкой. О вчерашних событиях напоминали только несколько пар обуви, которые сушились после чистки – болотная вода не затронула их волокна, но сильно повлияла на комфорт их обладателей.

Куда больше погружение в болото затронуло самих участников экспедиции. Немного размявшись несколькими упражнениями из йоги – составлявшими, к слову, не больше половины его обычной утренней зарядки – Элай жадно выпил несколько кружек чистой воды, а потом выпил еще одну, предварительно размешав в ней порошок с концентратом, призванным придать бодрости, а также восстановить основательно нарушенный вчера баланс минералов в организме. Завтрак же исследователь пропустил, вместо этого взяв планшет, складной стул, и отправившись к облитому солнцем Домбе, который замер неподалеку.

Остальные исследователи вставали еще позже и еще тяжелее. Выглянувшая из створок палатки Алия, как небольшой заспанный зверек, сощурила глаза из-за яркого солнца и юркнула обратно. Вышла и потянулась Эмилия, затем дошла до провизии, жадно выпила воды, взяла флягу с водой и вернулась в палатку. Если до этого утра каждый день экспедиция начинала с совместного завтрака, то сегодня команда собралась вместе только к обеду.

За общим перекусом вспоминали вчерашний день:

– Как твоя рука, Патрик?

– Думал будет хуже. Вчера болела и зуд был, чуть не расчесал повязку, а сегодня все уже почти зажило.

– Поверить не могу что живыми выбрались. Если бы не роботы, мы так бы и плавали сейчас там.

– Я раза три ночью просыпалась – казалось будто задыхаюсь опять, захлебываюсь. Вскакивала вся в поту.

– Мне эта девушка приснилась, но почему-то у нас, в здании Института. Я иду за ней, иду, и понимаю что в кабинетах скульптуры да статуи местные стоят.

– Пить так хочу сегодня, ужас. Хотела ночью попить, выглянула – а в темноте жутко так, я не отважилась.

– Смотрю ты с Домбой сидел, нашел что-то в логах?

– У Энди небольшие повреждения сервоприводов на руках, от перегрузки. В целом ничего страшного, но когда обратно на шаттле полетим, нужно чтобы кто-нибудь вторым пилотом был.

– Как мы, будем придерживаться плана? Пойдем сегодня дальше вдоль склонов?

– В целом в логах пусто, но есть пара интересных вещей, как раз хотел тебе после обеда показать.

После затянувшегося обеда зашел разговор о дальнейших планах. Часть исследователей, особенно молодежь, была готова двинуться дальше, по намеченному ранее плану – продолжить путь за основанием лестницы, вдоль склонов. Однако и Элай заявил что чувствует упадок сил, схожий со вчерашним, когда организм еще восстанавливался после перенесенного стресса, а Патрик и Эмилия, тоже подчеркнув свое неважное состояние, заявили что всерьез подумывают развернуться и двинуться назад, к шаттлу, в том числе потому что они отправлялись сюда как ученые, а не как искатели приключений.

Обсуждение зашло в тупик, компромиссным выходом из которого посчитали такой план – Арно, Алия и Арчибальд дойдут до площадки у лестницы и с нее осмотрят восточный склон и обстановку вокруг него, а потом все вместе обсудят, стоит ли на него тратить время и подвергать себя подобных вчерашнему рискам.

Взяв с собой на всякий случай воды, питательных батончиков и оптических усилителей для съемки, молодые исследователи вместе с Энди зашагали на запад, обходя молчаливые скульптуры на залитом солнечным светом поле, и вскоре Элай, наблюдавший за ними, потерял их из виду за длинным панно, тянущимся сплошной стеной из бурого камня, на котором было грубо изображено извержение высокого вулкана.

Оставшаяся втроем часть экспедиции разделилась. Патрик сменил повязку на руке, но не потому что это было необходимо – от пореза на руке остался только небольшая короста из засохшей крови и медицинского клея – а потому что так предписывали санитарные правила. Эмилия убирала обеденные принадлежности, а Элай сначала помогал ей складывать приборы в походный кейс, а потом вызвался сходить за питьевой водой к рукаву реки, едва слышно журчащему за густой, в безветрии неподвижно возвышавшейся рощей. Он дал команду Домбе, и тот, подхватив походную канистру, зашагал по свободной от деревьев просеке, как будто искусственно проложенной от поля с артефактами прямо к реке. В ожидании пока робот наполнит канистру водой, Элай опустил руку к прозрачной, огибавшей несколько белесых камней воде. Он зачерпнул полную ладонь, умылся и растер остатки влаги по шее. Домба на вытянутых руках подставил объемную канистру с водой, в которую Элай бросил пару таблеток обеззараживающего средства. Они бесшумно ушли на дно канистры, где стали быстро растворяться, поднимая на поверхность два недолговечных столба пузырей. Домба закрыл канистру, и они с историком зашагали обратно к палаткам тем же путем.

На подходе к лагерю до Элая донеслись голоса Эмилии и Патрика. Элай прислушался. Отдельных слов было не разобрать, но с приближением к лагерю тон разговора стал слышаться достаточно хорошо. Диалог состоял из эмоциональных фраз Эмилии – коротких и резких, на которые едва слышно что-то отвечал Патрик. Отрывистые фразы женщины прерывались паузами, за которыми шли либо снова ее слова, либо тихий, чаще холодный ответ Патрика. Пару раз он тоже повысил голос, но следующие слова произнес все так же тихо, как и предыдущие.

Элай в нерешительности остановился, Домба также замедлил ход. Разговор у палаток продолжался. Элай поднял глаза куда-то вверх, потом в сторону палаток – и зашагал к ним, как будто намеренно наступая на с треском ломающиеся ветки. Приближаясь, он начал слышать обрывки слов “... сколько раз мы про это говорили …”, “... и все? Это все что …”, “... в последний раз …”, как вдруг разговор резко прекратился.

Домба, шагая с мягким гулом, подошел к стоящим рядом с палатками разложенными вещами экспедиции и поставил канистру; следом за ним к палаткам вышел Элай. Он успел заметить Эмилию, резко расстегивающую застежку на палатке и, прежде чем забраться в нее, молча окатившую Патрика ледяным взглядом. Патрик стоял у ствола небольшого дерева, неподвижно смотря куда-то в сторону.

– Воды принес, – бросил Элай.

Патрик отреагировал на эти слова только через несколько секунд, слегка кивнув и пробормотав “Да, спасибо”, но продолжил стоять, никак не поменяв позу, только интенсивнее стал крутить в руках скомканную в затвердевший комок серебристую обертку от питательных батончиков.

– Прохладно у реки, хорошо, – добавил Элай.

Патрик молчал.

Элай прошелся до своей палатки, достал оттуда планшет с интерфейсным кабелем, захватил стоявший у рюкзаков складной стул и отошел в сторону к Домбе. Протерев рукавов корпус робота в районе чуть ниже плеча, Элай ввел пару команд на планшете, открыл разблокировавшиеся интерфейсные порты, подключил один конец провода в разъем в форме напоминающего домик пятиугольника, а другой вставив в планшет, а затем уселся на складной стул и погрузился в интерфейсы управления.

Патрик, в свою очередь, сжал в кулаке мечущийся между его пальцев комок обертки, а затем бросил его куда-то далеко в заросли. Достал свой планшет, который листал еще во время полета в шаттле, и уселся на раскладной стул в тени.

Прошло около часа. За это время Элай дважды ходил к цистерне со свежей, еще прохладной водой, а Патрик успел задремать, пока солнечные зайчики от листьев играли на ушедшем в сон вместе с хозяином планшете. Наконец, Патрик проснулся и потер глаза. Встал, отложив еще спящий планшет, потянулся и подошел к все также погруженному в планшет Элаю.

– Что там, есть что-то интересное?, – с едва заметной хрипотцой в голосе спросил геолог.

– Пока непонятно. Смотрю журнал за вчерашний день. Тут много всего, но вот что интересно… Сейчас, где это…, – Элай листал один экран с кучей текста за другим, – А, вот – в момент, когда мы всей компанией стали уходить в болото как муравьи в патоку, Домба отправлял в режиме широковещания непонятный набор символов, подписанный неизвестной мне цифровой подписью. И меньше чем через секунду вот здесь можно видеть входящий сигнал, тело которого тоже было в неизвестном формате. Тут сразу два интересных момента. Первый – Домба со мной путешествует уже много лет, я его перебирал несколько раз и излазил его системы вдоль и поперек, не в последнюю очередь потому что они несложные. Но вот что он отправил и зачем я понять не могу. И второе…

Элай включил видео с камеры робота, которое компания вчера просматривала, на моменте появления в кадре Грока, и продолжил:

– Каменнолобый появился через несколько минут после вот этого обмена сообщениями у Домбы. Что если Домба отправил сообщение о помощи, а Грок откликнулся?

– Почему ты думаешь что они вообще могут коммуницировать? Каменный скульптор может быть с совсем иными мозгами, судя по тому, сколько ему лет.

– А почему и Домба, и Энди зависли когда Грок впервые появился? Почему у обоих журналы пустые за время его визита? Почему Домба, который настроен на режим осторожности, никак не реагировал на Грока, будто это наш член семьи?

Патрик пожал плечами и поднял голову вверх на стоящего смирно робота. Массивный металлический корпус его даже простояв под лучами солнца, казалось, отдавал прохладой и спокойствием.

– Тебе воды принести?, – вместо ответа спросил Патрик.

– Не, я бы лучше пообедал уже. Где там, кстати, наша молодежь?

Он набрал и отправил сообщение, после чего переключил планшет на режим карты. На схематической карте горели зеленоватым цветом четыре точки.

– На лестнице, – ответил вслух сам себе Элай, – И пишут что все в порядке, собираются вернуться через пару часов.

– Значит я обед достаю, – подытожил Патрик.

Он подошел к палатке, где находилась Эмилия, предложил ей перекусить. Она едва слышно отказалась. Патрик вернулся к провизии, и вскоре они с Элаем сели обедать, при этом листая записи артефактов и обсуждая почти каждый из них. После обеда Элай, зевая, ушел на послеобеденный сон к себе в палатку, а Патрик вернулся на складной стул и снова задремал, но уже надолго.

Вопреки отправленному сообщению, Арно и компания вернулись не через пару часов, а к вечеру. Уставшие, но продолжающие весело болтать, они стянули с себя немного полегчавшие рюкзаки и побросали их возле палаток. Смех и шум вернувшейся молодежи разбудил Патрика и Элая. Эмилия тоже вышла из палатки. Она не выглядела заспанной, в отличие от историка, но щурилась вечернему солнцу.

Едва дождавшись пока все соберутся, Алия и Арчибальд стали наперебой рассказывать о дневном походе, а Арно только изредка добавлял уточнения к общей картине.

Итак, выйдя рано утром, отряд прошел по уже привычной тропе на запад. Довольно быстро дойдя до площадки в основании лестницы, исследователи сначала немного прошли дальше по тропе, вдоль склона. Скульптуры там встречались чуть реже, зато открытое пространство то тут, то там закрывали небольшие рощи высоких деревьев с крепкими, стройными стволами, узкими листьями и раскидистыми ветвями. Тропа, которая также была выложена каменными плитами, там была более заметной, а ее поверхность была как будто была более истерта из-за использования.

Вглубь тропы исследователи не пошли, вместо этого развернувшись и после небольшой остановки начали подъем на лестницу. Поднимались они на самый верх долго, успев сделав на пути несколько остановок. Когда же они наконец добрались до конца лестницы, то обнаружили там площадку, увенчивающей длинный подъем. Сама площадка была не больше десяти-пятнадцати метров в диаметре, выполненная из того же светлого камня, из которого состояла лестница. Почти отвесные скалы уходили от лестницы прямо вверх, и прямо в каменной породе были установлены массивные двери высотой около трех метров, немного округлые в верхней части и идеально ровные внизу. Одна створка была полностью закрыта, и она так ровно сидела в стене, что в щель между ней и скалой, казалось, нельзя было вставить и лезвие ножа. Зато другая створка толщиной больше тридцати сантиметров была приглашающе открыта. Проем, который снаружи выглядел черным, казался таким из-за солнечных лучей, отсвечивающих с восточного отвеса. Но зайдя внутрь через приоткрытую дверь и привыкнув к приглушенному свету, исследователи попали в просторный коридор с темными, гладкими стенами, в верхней части которых, на равном расстоянии друг от друга, холодным светом освещали пространство небольшие квадратные лампы. Каменная поверхность стен была хорошо отполирована, но пол был груб и шершав. Коридор вел чуть вглубь, а затем разделялся на два противоположных рукава, ведущих влево и вправо, из которых веяло прохладным, чуть сырым воздухом.

Помня про договоренности и решив не рисковать без нужды, отряд не стал уходить вглубь. Люди вышли из коридора обратно на теплый солнечный свет и стали спускаться с лестницы. Во время неспешного спуска они успели разглядеть долину, которая лежала как на ладони. Прямо по спуску шла дорожка к огромной статуе, к комплексу дорожек вокруг нее и к злополучным зарослям на востоке. Справа виднелось открытое поле со скульптурами и небольшими зданиями, которые даже сверху смотрелись внушительно. За ними зеленели кроны деревьев, в которых узкой извилистой полоской прослеживалось русло реки, текущей из каньона. А по левую руку от статуи густая, темная растительность, уходила вдаль, где долина сужалась и скрывалась за невысокими сопками, опускаясь где-то дальше к открытому морю.

Детально запечатлев открывавшиеся виды, исследователи продолжили спуск, а затем неспешно вернулись в лагерь.

В лагере же наибольший интерес ожидаемо вызвал именно открытый проход наверху лестницы, а не красивые виды на долину. Рассматривая фотографии и видео из входа в коридор, исследователи живо обсуждали предназначения этой сети проходов, их создателей и обитателей, а вскоре с этой темы все перешли на споры относительно дальнейших действий экспедиции.

Арчибальд и Эмилия наотрез отказались заходить в “неизвестные катакомбы”, мотивируя это тем, что “здесь и наверху не слишком безопасно, а там внутри черт знает что ждет”. Вместо этого они предложили пройтись дальше вдоль склона, где не было ни топей, ни непроходимых зарослей. Арно и Патрик же настаивали на том, что вчерашнее погружение в природу должно было дать понять, что среди рукотворных артефактов наверняка будет безопаснее. Обе стороны жарко спорили, разгоняя градус дискуссии повышенными голосами и чуть было не переходя на крик.

Молчавшие поначалу Алия и Элай больше старались потушить спор и направить его в конструктивное русло, не отдавая предпочтения тому или иному варианту движения. Они же предложили компромиссное решение – развернуться и прямо сейчас двинуться обратно к шаттлу, но хоть такой вариант и был самым безопасным, по итогу он получил наименьшее количество голосов.

В конечном счете единого варианта выбрать так и не удалось, поэтому экспедиция решила разделиться на две части. Арно, Патрик и Алия, в компании с Энди, на несколько часов зайдут в коридоры наверху лестницы и не больше нескольких часов исследуют их, не забывая отмечать маршрут чтобы не потеряться. Эмилия, Арчибальд и Арно вместе с Домбой пройдут по тропе за лестницу, вдоль склона. Обе команды должны будут проверить свои датчики локации, чтобы можно было отслеживать положение друг друга на расстоянии. Выдвинуться договорились рано утром, а встретиться на площадке у основания лестницы максимум через 4-5 часов после разделения.

Дискуссия утихла уже после заката солнца, оставив только негромкие обсуждений деталей экипировки. Но и они достаточно быстро угасли, а путешественников накрыл крепкий сон.

Глава 11

После вчерашнего дня, прошедшего без всяких приключений, исследователи хоть и проснулись раньше, чем обычно, но были, тем не менее, свежи и бодры. За завтраком от вчерашних жарких споров остались только редкие, безобидные шутки – так, Арчибальд, жуя питательную смесь, слепленную в виде толстой плитки шоколада, настаивал на том, чтобы Арно дважды проверил связь через пеленгаторы, потому что когда Арчибальд найдет склад драгоценных камней, ему будет нужна помощь чтобы донести его до шаттла. Элай добродушно улыбался, слушая разговоры между молодежью, а Алия была занята пополнением провизии в рюкзаках, которых ее части отряда придется нести на и своих плечах, и с помощью Энди. Только Патрик и Эмилия были напряжены, и общаясь с остальным отрядом короткими, обрывистыми фразами, а между собой не общаясь вовсе.

Живо собрав слегка полегчавшие после нескольких дней путешествия вещи и распределив их по двум отрядам, путешественники выдвинулись к лестнице. Солнце еще только разгоралось на восточной стороне долины, изредка смущаемое тонкими, полупрозрачными облаками, но до полуденной жары было еще далеко.

К площадке возле лестницы пришли быстро – тропа была знакомой, идти было просто и легко. Возле площадки участники экспедиции еще раз перепроверили пеленгаторы и геодатчики, взглянув друг на друга как на зеленые точки, замершие на экранах планшетов. Сверили часы – они показывали начало восьмого. Договорились встретиться здесь же, лучше в полдень, но максимум до четырех часов дня. Не прощаясь, разделились.

Арно, Алия, Патрик и Энди зашагали вверх по лестнице. Эмилия некоторое время смотрел им вслед, но ее окликнул Элай, и она зашагала на восток, а лестничный подъем, в свою очередь, скрылся за листвой деревьев.

Как и говорила после вчерашней разведки группа, плиты тропы были куда более шероховатыми и истертыми, а на некоторых ее участках можно было разглядеть выбоины и неглубокие желобки, слишком неровные чтобы быть рукотворными и слишком прямые чтобы походить на естественные трещины. Трава, которая на западной части тропы смело пробивавшаяся между плит вездесущими зелеными побегами, на этой части дорожки почти отсутствовала, лишь по краям огибая плиты аккуратным зеленым окаймлением.

Какое-то время вокруг тропы не было ничего кроме редких деревьев рощи, чьи легкие, покачивающиеся где-то вверху кроны только слегка закрывали путников от солнца, вырисовывая яркую мозаику теней на плитах и траве. Но не более чем через десяток минут исследователи встретили первые артефакты – ими оказались скульптуры, установленные на невысоких, темных пьедесталах, выполненные из белого, похожего на мрамор камня, неограненые части которого слегка отсвечивали в солнечных лучах. Первые статуи представляли собой бесформенные фигуры, с одних сторон отполированные до зеркального блеска, а с других оставаясь грубыми, похожими на вспененный белый пластик. Но по мере того, как исследователи шагали дальше вдоль тропы, абстрактные изваяния все больше все ближе становились похожи на высеченные в камне портреты. Резкие линии и плоскости складывались в женское лицо – симметричное, с прямым носом, чуть тонковатыми губами, острым подбородком. Широко раскрытые глаза то смотрели куда-то вверх, то были опущены вниз, то смотрели прямо на изучающих их исследователей. Ровные линии прямых волос из такого же белоснежного мрамора частично были убраны за аккуратные, небольшие уши, а частично огибали овал лица.

Исследователи подошли к одной из таких скульптур, которая была выточена особенно тщательно – на ней было не найти прямых срезов или неровных сколов, и вся она была воссоздавала образ неизвестной женщины с фотографической точностью.

Арчибальд вгляделся в лицо, затем достал планшет и начал его листать:

– Эта девушка… Мне кажется тут та же девушка изображена, что и на той огромной статуе.

Он открыл фотографии, которые были сделаны во время злополучного визита в комплекс с круговыми дорожками, и сравнил изображения на них со скульптурой. Сходство черт лица было практически полным, только прическа слегка отличалась. Запечатлев и этот артефакт с разных сторон, исследователи двинулись дальше.

Дальше тропу пересекал тонкий ручей, вынырнувший откуда-то из камней на склоне. Холодная, чистая вода упиралась в массивные плиты, скапливалась в небольшую заводь, и переваливаясь через каменные точеные края плит, омывая их и поблескивая при этом на солнце. Сразу за плитами вода проточила небольшой желоб в земле, и теперь по этому желобу убегала куда-то дальше в рощу, чтобы или впасть в реку, наполняющую долину жизнь, либо уйти под землю раньше, напоив перед этим влагой густые заросли.

Осторожно, чтобы не набрать воды в обувь, путешественники перешагнули ручей и зашагали вперед. На некоторое время скульптуры совсем пропали из виду, и только тропа, выложенная потертыми монолитными плитами, отличала исследование полной загадок долины от прогулки по заурядно живописной горной местности. Пройдя же еще немного, исследователи заметили впереди светлую скульптуру, стоящую на совсем низком постаменте, так что высокая трава почти полностью его скрывала. Издалека могло показаться что это скульптура все той же женщины, одетой в какое-то бесформенное одеяние, однако вблизи одеяние превратилось в статую рослого мужчины. Высокий – женщина была едва выше его плеч – он стоял за ней, а его рубленые, резкие руки обнимали ее сзади. Кроме того, что это была первая скульптура, где женщина находилась не одна, мраморное тело мужчины отличало как будто нарочитая грубость с которой оно было выточено. Если изгибы тела, одежды и волос женщины были настолько гладки, что на них, казалось, не задержится и капля дождя, соскользнув вниз, то мужчина был высечен как будто топором из податливого камня – все его черты были резкими, как будто отрубленные одним движением. Несмотря на это, движения эти явно делал мастер – скульптура воспринималась не как черновик, не как учебная работа, а как произведение, намеренно выполненное в такой манере.

Ноги и женщины, и мужчины обвивала тонкая лоза, покрытая редкими листьями, и на которой росли крупные, легкие бутоны цветов. Лепестки их были нежные, практически воздушные, и чуть колыхались от малейшего дуновения ветра. Ярко-алый цвет их основания сменялся кремовым белым цветом, и могло показаться что бутоны горели в алом пламени, оставляя после себя белые лепестки.

За время экспедиции отряд встретил множество растений с цветами различных оттенков, но чаще всего ими были пышные заросли кустарников или пятна травы на светлых лужайках. Но похожих цветов, облюбовавших эту безжизненную скульптуру, исследователи еще не встречали, поэтому даже Элай сделал пару снимков, не говоря об Эмилии, которая давно и тщательно протоколировала многие растения, встречавшиеся на пути.

Дальше вдоль тропы было еще несколько похожих работ, прятавшихся под тенью листвы. На всех них была изображена та же пара мужчины и женщины, но в разных позах. Где-то мужчина стоял, преклонив колено перед женщиной, где-то он держал ее на руках, крепко поддерживая плечи женщины своей плоской кистью, на которой автор даже не потрудился высечь отдельные пальцы. На некоторых работах мужчина и женщина стояли спиной друг к другу, едва касаясь плечами – за счет разницы в исполнении и стиле эта работа больше других походила на две никак не связанные между собой скульптуры, зачем-то установленные вместе.

Тропа же вела дальше, мимо белоснежных статуй, частично обвитых цветами, мимо редких деревьев, мимо небольших лужаек, залитых светом и покрытых то невысокой, густой травой, то колючими кустами, усыпанными миниатюрными цветками синего цвета. В какой-то момент плиты подошли к границе рощи, за которой стояла плотная и высокая стена из переплетенных и сросшихся вместе стеблей и побегов. Тяжелый Домба, степенно шагающий за исследователями, мог бы справиться с зарослями без особых проблем, но его помощь не потребовалась, так как над широкими плитами тропы заросли как будто расступались сами собой, образуя подобие входной арки – в которую и прошли люди.

Сразу за плетеной живой стеной открывалась большая, несколько десятков метров в диаметре, опушка. Сросшиеся кустарники опоясывали ее всю, уступая место высоким деревьям рощи, за счет чего вся опушка выглядела большой чашей. В центре этой импровизированной чаши, на высоком угольно-черном каменном постаменте находилась мраморная скульптура, изображавшая уже хорошо знакомых мужчину и женщину. Мужчина лежал на спине, подложив под голову ладони запрокинутых рук; глаза его были закрыты. Рядом с ним лежала женщина, положив мужчине голову на грудь и обняв его. Платье, складки которого скульптор воспроизвел с фотографической точностью, облегало стройное тело женщины, немного покрывало мужчину и спадало вниз с постамента будто выкипевшая белая пена.

Возле скульптуры, сидя на коленях, находилась молодая девушка – уже не каменная, а вполне живая. Ее смуглая кожа сильно контрастировала с белым мрамором, но смольно-черные волосы, в свою очередь, хорошо подходили под цвет постамента. Из одежды на ней была только сидящая низко юбка из белесой ткани, облегающая бедра. Верх же был полностью открыт, оставляя неприкрытыми небольшие груди с темными ореолами, плоский живот и стройную, узкую спину. Девушка сидела возле пьедестала среди цветов, как будто высаженных по кругами – лента из желтых цветов с маленькими бутонами сменялась полосой, где на высоких стеблях росли темно-фиолетовые цветы, за ней шла следующая полоса из плоских, ярко-оранжевых стеблей, покрытых белым пушком. Цветочные кольца как волны расходились от находившихся в центре скульптуры и девушки. Сама девушка руками совершала плавные пассы над цветами, но когда исследователи зашли на опушку, девушка обернулась и широко улыбнувшись, помахала им рукой.

– Привет! Рада вас видеть!

Арчибальд беззвучно пробормотал “Привет”, но Элай и Эмилия напряженно смотрели на улыбающуюся незнакомку. Элай достал планшет, направил видоискатель на нее и посмотрел на экран – экран показывал ее же, такую же живую и реальную, какой она была впереди перед ними.

– Вы тоже ее видите?, – прошептал он.

Арчибальд и Эмилия кивнули. Элай посмотрел на свой браслет – зеленый цвет на нем плавно перетекал в оранжевый и обратно. Сделав пару шагов назад, чтобы Домба был немного впереди, Элай осторожно поприветствовал незнакому:

– Здравствуйте.

Девушка встала и немного подошла к людям и роботу, аккуратно шагая по ложу из цветов, при этом умудряясь не наступать ни на один цветок своими смуглыми ступнями. Она с интересом вглядывалась то в Домбу, то в лица исследователей, сложив руки на груди, пока, наконец, снова не улыбнулась, произнеся:

– А-а, вас смутила моя сестра и ее образы! Понимаю., – произнесла она и весело добавила, – Но я не она, мне незачем создавать иллюзии.

– Кто вы?, – все еще недоверчиво спросила Эмилия.

– Я… Может называть меня Флорой., – девушка шаг за шагом приближалась к исследователям, покачивая бедрами и нежно отодвигая стебли растений чтобы не придавить их.

– Вы здесь живете? Что вы здесь делаете?

Девушка была уже совсем недалеко, в десятке метров. Исследователи разглядывали ее полуобнаженное тело, нежную смуглую кожу, приветливые черты лица и черные, отливающие на солнце волосы.

– Что я здесь делаю? Хороший вопрос, – сказала она чуть улыбнувшись и слегка пожав плечами, – Я здесь создаю жизнь – наверное это будет для вас привычнее всего услышать.

Эмилия вглядывалась девушку, пытаясь понять что именно она имеет ввиду. Элай и Арчибальд занимались этим же, но взгляды их с лица девушки то и дело сползали ниже.

– А вы? Что вы здесь делаете?

Элай не сразу ответил на вопрос Флоры.

– Мы… Мы исследователи. Прибыли сюда чтобы изучить эту долину и местные артефакты. Про нее ходило немало слухов, и попасть сюда оказалось довольно сложно и опасно.

– Исследователи, значит, – немного задумавшись сказала Флора, – А почему остальные ребята не с вами?

Элай и Арчибальд почти одновременно переглянулись.

– Откуда вы знаете про остальных?

Девушка широко улыбнулась и негромко хихикнула.

– Я знаю обо всем что здесь происходит. Все живое, что вы видите на этой долине, все живое тут – это часть меня. Так что я видела вас как только вы грохнулись на вашем корабле с неба и наломали дров.

Эмилия нахмурилась.

– Два дня назад мы чуть не утонули в болоте – это ваших рук дело?

Лицо Флоры подернулось тонкой тенью грусти.

– Нет. Я уже сказала, что это были иллюзии моей сестры.

Исследователи молчали, чувствуя недосказанность. Флора же, немного помолчав, села на траву, скрестив ноги. Пальцами рук она провела по тонкому, желтоватому стеблю, который в ответ выпрямился, и на его кончике, на глазах у наблюдателей, распустился небольшой красный цветок.

– Моя сестра… Она была частью Ее, была той, которая умеет видеть и представлять все самое лучшее, самое прекрасное. Она всем нам давала столько вдохновения… Без нее я бы не создала весь этот прекрасный живой мир на месте, в котором раньше не было ни единого ростка. Но с годами сестра все больше погружалась в свой мир грез, где все было идеально, где все было и все были. В последние столетия она уже не общалась ни с кем из сестер, полностью погрузившись в лучшую версию этого мира, и она увлекала всех тех редких гостей долины к себе. Но вам повезло – ваш железный друг, – она кивнула в сторону Домбы, – позвал на помощь творца этой долины, и тот вместе с сестрой ушел на дно болота.

– Грок, – шепнул Арчибальд на ухо Эмилии, и та кивнула.

Элай, слушавший внимательно историю Флоры, спросил:

– Ваша сестра – она, получается, погибла?

Улыбка снова появилась на лице девушки.

– Погибла? Нет, она не погибла. Просто она снова стала Ее частью, не отдельным воплощением. А вот вы действительно чуть не погибли там. И я рада что вы живы и здоровы!

Элай задумался, пару раз пробормотав “Ее частью”.

Флора чуть наклонила голову на бок, и, чуть прищурясь от лучей солнца, с легкой улыбкой спросила:

– Откуда вы? И зачем прибыли сюда в долину?

Исследователи вопросительно переглянулись, и Элай заговорил:

– Мы все из разных мест, но вместе собрались на экспедицию от института чтобы изучить этот остров, его историю и известные артефакты. Вообще о нем…

– Присядьте, что вы стоите, – прервала его девушка, – Я так понимаю, прошли вы немало, поэтому почему бы вам не отдохнуть? Мне очень интересно послушать, и кажется будто вам есть что рассказать.

Отряд снова молча переглянулся. Элай взглянул на браслет – индикаторы на нем горели зеленым цветом, медленно затухая и снова загораясь. Он открыл было рот, собираясь спросить о чем-то напарников, но Арчибальд уже последовал приглашению Флоры и удобно устроился на траве, с видимым удовольствием вытянув ноги. Ему последовала Эмилия, которая аккуратно присела, подстелив на траву сложенную кофту. Чуть помешкав, Элай тоже сел, скрестив ноги и потирая колени.

– Так вот, …

Элай продолжил свой рассказ про экспедицию, про причины ее появления и организации, про перелет и неловкое приземление, и перешел к описанию пути, которые команда преодолела на пути к долине и в ней. Флора же внимательно слушала, чуть улыбаясь, слегка наклоняя голову то в одну сторону, то в другу, и переводя взгляд с Элая, на сидевших рядом Эмилию и Арчибальда, и обратно.

Глава 12

Подъем по лестнице начался быстро. Живо шагая со ступеньки на ступеньку, отряд поднялся так высоко, что за уступом скалы исчезли из вида сначала мелькавшие под кронами деревьев Элай, Арчибальд и Эмилия, а потом пропал из виду даже массивный Домба.

Молодые Алия и Арно легко продолжали путь вверх, для Энди тоже подъем не составлял никаких трудностей, но Патрик не был привычен к таким интенсивным нагрузкам, да и организм его был чуть более ослаблен после злоключений у статуи. Темп подъема пришлось снизить, а рюкзак Патрика взял на себя Энди.

Несколько остановок, которые отряд делал по пути наверх, дали время Алии и Арно еще раз взглянуть на долину сверху, а Патрик вообще видел этот пейзаж только с экрана планшета. Ученый делал фото за фото на каждой остановке, тяжело дыша и отхлебывая воду из фляги, в то время как Алия и Арно что-то рассматривали на планшете, негромко при этом разговаривая. Алия иногда смеялась, и даже Арно улыбался своей спокойной широкой улыбкой.

– По видео казалось что лестница не такая длинная, – на одной из остановок сказал Патрик, допивая последние глотки воды из фляги, – Да и снизу я тоже не подумал бы что придется столько топать.

– Да, лестница эта и правда масштабная. Мы вчера поднимались и Алия вообще не дошла до верха, пришлось ее нести, – с серьезным лицом добавил Арно и получил от Алии несильный тычок локтем.

Когда с момента подъема прошло более чем полчаса или даже минут сорок, исследователи наконец попали на верхнюю площадку. Патрик тяжело дышал, лоб его покрылся потом, намочившим растрепавшиеся волосы. Молодые напарники его преодолели подъем проще, но и они дышали часто и глубоко, стараясь не показывать усталость.

Перед экспедицией предстали все те же каменные двери, одна створка была распахнута в том же положении, в какой ее вчера оставили первопроходцы.

– Массивные, – безадресно произнес Патрик, проведя рукой по шершаво-грубой каменной поверхности.

Арно открыл планшет и что-то на нем настраивал, совершая быстрые и точные пассы пальцами.

– Так, ну вроде все работает, все датчики отслеживаются.

Алия заглянула в планшет – на нем была схематически отображена геодезическая карта с двумя точками, горевшими зеленым цветом. Арно движением пальцев увеличил масштаб, и одна крупная точка распалась на три небольших.

– Ребята не так далеко отошли, кстати. Может, встретили что интересное.

– Мы тоже, думаю, встретим что-нибудь, – беззаботно добавила Алия.

Патрик кивнул, но сквозь улыбку явно просвечивали лучки тревоги. Арно убрал планшет в рюкзак, достал небольшой узкий футляр, похожий на фломастер.

– Итак, как и договаривались – идем осторожно, ничего не трогаем. При любой нештатной ситуации возвращаемся обратно. Путь я буду отмечать, чтобы можно было по нему вернуться назад.

Алия кивнула, Патрик поправил лямки рюкзака и тоже кивнул. Арно первым прошел в приоткрытую дверь, следом за ним по одному зашли Алия, Патрик и Энди. Как и в прошлый раз, гостей встретил широкий, прохладный коридор с отполированными стенами. Ярче всего светили солнечные лучи, падавшие с улицы на шершавый, темный пол, и рассеивающиеся по коридору, но были видны и лампы на стенах, которые показывали на снимках первопроходцы. Аккуратно ступая по монолитному полу и прислушиваясь к звукам своих глухих шагов, исследователи дошли до развилки. Два одинаковых рукава коридора вели в разные стороны – направо и налево. Собирались было бросить жребий, но в итоге без жребия решили идти направо, чтобы не слишком отдаляться от другого отряда. Зайдя направл, глаза людей сразу лишились помощи в виде света из приоткрытой двери, и теперь путь теплым светом освещали лампы в верхней части стен. Арно снял крышку с футляра, обнажив серого цвета губчатый материал, и сделал на стене два мазка крест-накрест. Посветил на отмеченное место фонариком, и линии загорелись ярко-зеленым цветом, который не был виден под обычным освещением. “Можно идти”, сказал Арно.

И отряд двинулся по коридору. Коридор не был прямым – он немного изгибался вправо и шел с небольшим уклоном вниз. Гладкие стены первые пару десятков метров были пустыми, но дальше начали попадаться ленты из символов языка, который исследователи уже видели в комплексе круговых дорожек вокруг большой статуи. Иногда наборы символов были короткие, иногда они шли параллельными линиями по нескольку метров. Когда глаза людей уже привыкли к слабому освещению, впереди, за поворотом коридора, показался свет немного более яркий чем давали лампы вверху. Арно замедлил движение вперед, и его примеру последовали остальные. Коридор резко расширялся, переходя в небольшой зал, освещенный, в отличие от коридора, не лампами на стенах, а несколькими отверстиями в потолке, из которых лился дневной свет, разбивавшийся о пол и этим подсвечивающий стены зала. Прямо на стенах иссохшейся, но все еще достаточно неплохо передававшей цвета краской было нарисовано несколько картин.

Самая большая была тянулась на десяток метров в ширину и около трех метров в высоту. На ней в мельчайших деталях был изображен безжизненный скалистый пейзаж в буро-коричневых тонах. Устало пробивавшееся сквозь темные тучи солнце освещало скалы вдалеке, ограждающие шипастые холмы, один за другим поднимающиеся с земли. Угловатые, неровные, они как будто собирались завалиться, но из последних сил держались, борясь с гравитацией и ветром. На картине не было ни одного чистого цвета, все оттенки были с примесью грязи и пыли, а некоторых цветов, таких как зеленый, не было совсем.

Другие картины в зале были в похожих тонах, но коричневого в них было меньше. На одной был изображен горный пик в ночи, посеребренный луной, которая всю пыль и грязь заменяла на серо-синие отливы. На другой была свалка под палящим желтым цветом. Краска немного потрескалась, но казалось что жар, с которым обжигались сваленные в кучу не то тела, не то запчасти от машин, можно было ощутить сквозь время.

Арно обходил зал по кругу, тогда как Алия и Патрик рассматривали самое крупное полотно, вглядываясь в детали.

– Неплохо изменилась долина, – мягкий голос Энди нарушил молчание.

Алия и Патрик посмотрели сначала обернулись к Энди, а потом обратно к рисунку.

– Какая же это долина, тут сплошные горы. Или сталактиты, – задумчиво сказала Алия.

– Сталагмиты. Сталактиты сверху растут. Но это ни то, и ни другое. И вообще не горы, – уверенно сказал Патрик.

– Помните, робот Грок рассказывал про то, что здесь было раньше? Он говорил что тут были свалены трупы и останки. Шпили на рисунке – выглядят очень на них похожими. А сами скалы на заднем плане совпадают с теми, которые можно увидеть с западной стороны, недалеко от того места у реки, где мы делали остановку на ночь.

– Точно!, – воскликнула Алия, – Я помню эти скалы, там как раз мы птицу заметили.

– Очень интересно, – пробормотал Патрик и подошел поближе к алым хребтам скал, изображенным на заднем плане.

Арно же закончил обход зала. На противоположной стороне от входа в коридор, по которому отряд пришел в зал, находился выход в другой такой же проход, с такими же лампами под потолком. Туда и направились исследователи, когда все картины были запечатлены. Немного пройдя вперед, отряд пришел в еще один зал с аналогичным предыдущему строением – свет, падающий сверху, пустое пространство зала и картины.

– Это какой-то огромный музей, что ли, – пробормотала Алия, наводя объектив на стены.

В этом зале на стенах были изображен каньон, заполненный грудами обломков и тел. На одних работах автор как будто парил над извивающейся кривой каньона, вспоровшей светлый камень скал, на других свалка в русле каньона и узкая дорожка, ведущая сквозь нее, были показаны крупным планом. Детали были прорисованы так тщательно, что у некоторых останков, напоминающих человеческие, можно было разглядеть впавшие глазницы и белеющие, высохшие кости.

Так исследователи прошли еще несколько залов. В двух переходах коридор так же раздваивался, ведя в разные стороны, и в обоих случаях отряд решил держаться правой стороны, чтобы проще было ориентироваться при возвращении, а Арно не забывал ставить на стенках отметки, светящиеся зеленым в луче фонаря.

Сами залы были похожи на предыдуще. Один из залов был посвящен различным механизмам, и парящим в воздухе, и установленным на землю. В этом зале уже Алии и Патрику пришлось торопить Арно, который заинтересованно разглядывал рисунки, детализацией похожие на чертежи. В центре этого зала находился каменный пьедестал, на котором, видимо, раньше был некий механизм, но теперь он представлял собой почти развалившийся кусок ржавчины. Часть залов изображала людей и человекоподбных существ. На одном рисунке они стояли вместе, обсуждая что-то, на другом они стояли с поднятыми руками – не то ликуя, не то показывая неизвестным адресатам понятные только им знаки. Один рисунок изображал трупы этих людей – изувеченные, истекающие кровью, в оттенках краски которого едва можно было различить красный.

Но вот за очередным поворотом коридора показался не привычный белый свет ламп, а целый спектр цветов радуги. Успев привыкнуть к ровному, слабому освещению путники замедлили ход и осторожно двинулись дальше. На стенах коридора замерли различные блики, от красного до фиолетового, идущие из зала впереди. Арно заглянул внутрь, из-за его плеча вытянули головы Алия и Патрик.

Этот зал был немного больше предыдущих, но не это его отличало. Он был похож на пузырь пустоты, надувшийся в каменной породе – покатые своды его уходили вверх, а единственная стена опоясывала все стороны зала, не оставляя места для углов. В сферическом потолке было несколько отверстий, сквозь которые бил свет, суженный до светового потока шириной сантиметров тридцать. Лучи света сходились в центре зала, где, на постаменте из белоснежного камня, лежал какой-то шар.

Осматриваясь, отряд исследователей осторожно шагнул в зал и, аккуратно ступая, подошел к постаменту в центре. Лучи света, падающие из отверстий в куполе, со всех сторон освещали на вид хрустальный шар, лежащий в небольшой ложе, и преломляясь в ее полупрозрачном материале, окрашивали зал во все цвета видимого спектра. Сам шар был небольшого размера, около десяти сантиметров в диаметре, но хрустальной, прозрачной в нем была только поверхность – под ней в шаре было что-то изображено, и Арно вместе с остальным подошел поближе чтобы разглядеть содержимое. Щурясь от отраженного света, он, чуть наклонившись, всмотрелся в центр сферы.

И замер.

Внутри небольшой сферы, за стеклом одновременно проносилось множество сцен, каждая из которых накладываясь на другие, но при этом была легко от них отличима. Шар будто выступал множеством проекторов, каждый из которых накладывал свои изображения, но не на белую стену кинозала, а прямо на сетчатки своих зрителей. Проецируемые сцены частично повторяли рисунки, которые исследователи уже видели в зале, но были многократно более живыми и детальными, создавая ощущение почти полного присутствия. Зрители одновременно были и перед раскинувшейся увядшей долиной, среди курганов из останков и трупов, и на вершине сопки, наблюдая за тем как закатное солнце насаживается на горные хребты, и в каньоне, практически ощущая холод покинутых груд металла и мусора, которые обрывистыми стенами лезли вверх из каньона.

Но безжизненных пейзажей было несравнимо меньше чем сцен с безымянной девушкой. Ее образ был запечатлен на сотнях изображений, и везде она была в центре, везде она была изображена в мельчайших деталях. Белое, длинное и чуть прозрачное платье на ней облегало ее стройную фигуру в талии и груди; оно ярко контрастировало с долиной, заваленной трупами и мусором. Лицо с правильными чертами, острым подбородком и большими, выразительными глазами было обрамлено светлыми волосами, ниспадающими вниз, до пояса. Ее образ был запечатлен во всех возможных комбинациях. Она шла по узкой тропинке каньона, между нагромождений останков людей и машин, задумчиво смотря на звезды ночного неба. Она заразительно смеялась, обнажая белоснежные зубы. Она смотрела прямо в глаза стороннему зрителю, чуть задумчиво и слегка загадочно. Она держала бокал, опьяненная и игривая. Она, обнаженная, спала на кровати, крепко сомкнув глаза с длинными ресницами, а ее разметанные волосы чуть скрывали нежную кожу плеч и спины.

Арно неуклюже сделал пару шагов назад от пьедестала, едва не оступившись и не упав на каменный пол. Он ошарашенно смотрел вокруг, вращая глазами и пытаясь прийти в себя. Чуть шатаясь, как при сильном головокружении он, присел на корточки и оперся о шершавую, прохладную поверхность пола рукой. Следом от хрустального шара отошли Алия и Патрик. Они растерянно смотрели по сторонам.

– Ох, – выдохнула Алия.

– Как… Как это?, – пробормотал Патрик, вопросительно смотря то в сторону пьедестала, то на сидящего Арно.

Тот сидел, собираясь с мыслями, а на вопрос Патрика только пожал плечами и предположил:

– Возможно за счет воздействия разными частотами получаются галлюцинации, но… Не знаю, без понятия.

Алия, потирая себе веки пальцами, произнесла:

– Эта девушка – она та же самая, что и была изображена на комплексе вокруг статуи. Собственно, статуя – это тоже ее образ.

– Кстати да, – кивнул Патрик, – Но я не понимаю, почему этот каменный робот, Грок, так был ей увлечен.

– Если бы только изучить эту штуку, – Арно задумчиво смотрел в сторону пьедестала.

Энди, чей взгляд внутрь шара не произвел на киборга никакого видимого эффекта, заговорил:

– Да, в лабораторных условиях изучение этого шара было бы очень полезным.

Алия, отошедшая от погружения в образы, дарованные шаром, выпалила:

– Грок же сказал чтобы мы ничего не брали! Вы что, не помните?

– Соглашусь. Его предупреждение было вполне явным, и мне не хотелось бы проверять на правдивость слова существа, который в одиночку построил по сути город наземный и вырыл сеть залов в скале.

– Ну, мы не знаем что это сделал тот робот, – парировал Арно, – Плюс мало ли что он имел ввиду, и вообще, может его предупреждение касалось наземных артефактов, а не подземных.

– Судя по моим датчикам, в коридорах никого нет на многие сотни метров, – добавил Энди.

Исследователи замолчали, поглядывая друг на друга. После паузы Патрик заговорил небыстро, как будто тщательно подбирая слова:

– Арно, мы позавчера едва не утонули, причем без видимой на то причины. И я бы хотел чтобы все мы, включая… другую нашу команду, добрались до дома живым и здоровыми. Этот артефакт, – он кивнул в сторону светящегося на солнце пьедестала, – мы можем сфотографировать и заснять так детально, как это потребуется. Но давайте оставим тут все так, как оно есть – хотя бы на время нашего с вами вояжа.

Арно некоторое время напряженно думал, играя жвалами и поглядывая то на Алию, то на Патрика, то на шар, покоящийся под светом. Наконец он встал, отряхнул сзади походные брюки, серые от пыли, и не без усилий произнес:

– Хорошо, давайте не будем его брать. Я попробую заснять его, но что-то мне подсказывает что толку от этого будет немного.

От слов Арно Алия облегченно выдохнула и принялась помогать ему фотографировать с разных сторон хрустальный шар и его постамент. Патрик же, судя по некоторой резкости движений, еще немного нервничал. Проверяя браслет, он включил часы и с небольшой хрипотцой в голосе сказал:

– Вообще нам пора бы собираться назад, если мы хотим успеть вовремя к встрече с остальными.

Арно молча кивнул, просматривая результат записи. Шар в видео на планшете выглядел просто мутно-темным внутри, и даже при максимальном увеличении не было видно никаких сцен, которые исследователи видели смотря на сферу своими глазами. С силой надавив на кнопку выключения на планшете, Арно убрал его в рюкзак и предложил возвращаться. Алия надела свой легкий рюкзак, Патрик передал свой Энди. Тот принял его и без труда закинул к своему, более крупному.

Арно включил фонарик и посветил на стену коридора, откуда исследователи пришли в округлый зал. На стене проявился проявился небольшой зеленый крест. Чуть поправив лямку рюкзака, Арно зашел обратно в коридор, а за ним и Алия с Патриком.

В проходе они заметили как моргнули на стенах разноцветные зайчики лучей, идущих с постамента. Обернувшись, исследователи заметили идущего за ними Энди. Он посмотрел на людей, остановился и вопросительно поднял бровь. Арно пробормотал “Показалось” и снова сделал шаг дальше по коридору, но внезапно откуда-то спереди раздался низкий и глухой гул, а пол под ногами немного завибрировал – будто где-то на другой части долины одна гора упала на другую. Исследователи замерли, прислушиваясь к незнакомому шуму. Вибрация вскоре прекратилась, гул тоже стих, и в коридорах воцарилась звенящая тишина. Отряд стоял полминуты, пытаясь услышать хоть что-то, но вокруг было только их дыхание, которое разбавила Алия, застегнув молнию на одежде.

– Слышите?, – вдруг сказал Арно, – Свист слышите?

Алия и Патрик переглянулись и отрицательно покачали головой.

– Откуда-то спере…

– Слышу!, – перебила его Алия, и испуганно посмотрела вперед.

Из коридора, по которому исследователи прошли так далеко вглубь горы, доносился едва слышный свист, похожий на звук с которым бумажные листы трутся друг о друга. Патрик, прислушиваясь, поворачивал голову чтобы понять источник звука, и взгляд его зацепился за постамент в уже оставленной отрядом комнате.

– Шара нет! Куда-то пропал шар с постамента, – чуть хрипя произнес он.

Алия и Арно сделали подошли ко входу в зал.

Вместо шара на постаменте белело пустое место. Солнечные лучи, ранее отражавшиеся от полупрозрачных лепестков и проходившие сквозь сферу, создавая на сферическом потолке ровные узоры, теперь мутными пятнами светили по залу, беспомощно ища прежнюю точку фокуса.

– Куда он мог пропасть, – вслух подумала Алия.

– Энди, ты был посл…, – начал фразу Арно, поворачиваясь к киборгу, оставшемуся в коридоре, но сильный удар отбросил исследователя, отчего тот вылетел из коридора метра на полтора. Большой рюкзак, который Энди нес на себе всю дорогу, был больше двух десятков килограммов весом, и, запущенный нечеловеческими мышцами, он уронил Арно как кеглю.

Когда Алия и Патрик повернулись в коридор, Энди, двигаясь огромными прыжками, исчезал в коридоре впереди, мелькая под скудными лампами. Алия секунду в шоке смотрела вслед киборгу, но почти сразу повернулась и бросилась к лежащему на полу Арно.

– Энди! Энди! Стой!!!, – кричал Патрик вслед киборгу.

Всматриваясь в пустой коридор и слыша быстро удаляющиеся ритмичные шаги, Патрик чертыхнулся и тоже подбежал к Арно. Тот лежал на каменном полу на спине, зажмурившись и восстанавливая дыхание. Алия приподняла его голову, спросила “Как ты?”, на что Арно просипел “Жить буду”. К счастью, рюкзак Энди прилетел в исследователя стороной без твердых и острых предметов, поэтому неожиданность и резкое падение на каменный пол оказались самыми неприятными. Арно привстал, опираясь ладонями на колени, отдышался немного и выпрямился, чуть зажмурившись.

– Что с этим чертовым роботом такое, – тихо сказал он.

– Такое уже было?, – осторожно поинтересовался Патрик.

Ответила Алия, пока она отряхивала спину Арно и проверяла, нет ли следов крови на затылке:

– Такого не было. Лет семь назад во время перекалибровки у него сместились контуры, но тогда он был как трехлетний ребенок с таким же уровнем координации. То, как он сейчас убежал, было совсем другим.

– Эта консерва прекрасно понимала что делает, – смотря вниз произнес Арно, – Я уверен, это он стащил шар.

– И что теперь?

– Сомневаюсь что он придет на место встречи и будет нас ждать.

– Погодите, – перебила их Алия, – Свист становится громче.

Свист действительно становился громче, но теперь он был больше похож на резкий звук, который издает точило, искря об металл.

– Нам нужно уходить отсюда, – пробормотал Патрик, – Нужно уходить!

Он шагнул в сторону коридора, но Алия схватила его за руку.

– Там что-то приближается! Ты же слышишь!

– Да, да.

Патрик растерянно то вглядывался в изгиб коридора, то в зал, на противоположной стороне которого был вход в другой такой же коридор. Арно тоже взглянул на дальний проход.

– Что-то действительно приближается. Нам стоит уходить в другую сторону.

Шум приближался, становясь все выше и резче.

Исследователи живо двинулись через зал к другому коридору, заглянули туда – он был таким же как и все предыдущие, уходя вдаль и чуть вниз, с гладкими стенами и рядом светильников наверху, горевших ровно и, как казалось, немного тускло. Патрик побежал по коридору первый, к нему присоединилась Алия, и даже Арно, чуть прихрамывая, перешел на легкий бег.

Этот коридор уходил вниз более резко, чем все остальные – поэтому бежать было относительно легко. Двигающийся впереди Патрик спускался, быстро перебирая ногами по шершавой поверхности камня, но в какой-то момент подскользнулся и упал на спину, успев подставить руки. Быстро поднявшись, он посмотрел на ладони, подняв их к свету – они были мокрыми. Он опустил голову, и заметил как сухой на протяжении всего спуска пол именно в этом месте блестел, чуть моргая под светом ламп. По полу текла вода.

Догнавшие Патрика Алия и Арно потянули его вперед, и они вместе пробежали скользкий участок, шлепая ступнями по влажному, поблескивающему камню. Пробежав вниз еще метров тридцать, они на полном ходу уперлись в закрытый проход. Путь дальше преграждала каменная плита, закрывающая собой весь коридор и не оставляющая ни миллиметра для движения дальше. Ее холодная и гладкая поверхность была такой же темной как и окружающие стены, и она не поддавалась ни на нажатия, ни на удары.

Исследователи ошарашенно смотрели на плиту в тупике коридора. Алия еще какое-то время искала скрытую кнопку или выключатель, который бы помог отпереть проход, а потом стала просто в отчаянии пинать твердый камень, который был к этим воздействиям абсолютно безразличен. Арно оглядывался вокруг, а затем достал фонарик, предназначенный для подсветки знаков к выходу, и посветил вниз.

Сверху, откуда прибежал гонимый приближающимся шумом отряд, текла прозрачная вода. Но плита, остановившая исследователей, для нее не была преградой – недалеко от двери, в правой части коридора, потоки воды текли по проточенному желобу, ныряя в крупную лакуну в стене. Арно нагнулся и посветил в желоб. Узкий, и темный, он уходил куда-то вдаль и вглубь стены. Упрямая вода за годы сточила твердые породы и размыла более мягкие, открывая себе путь куда-то вниз. Арно убрал фонарик, но отблеск в конце желоба никуда не исчез, а остался светить теплым пятном, бликуя на стекающей вниз воде. Патрик и Алия нагнулись, чтобы тоже заглянуть в темный ход в стене.

– Там впереди есть свет… Там впереди свет!, – выпалила Алия, – Мы можем туда пролезть.

– Может ты сможешь, я вряд ли помещусь, а если и помещусь то могу застрять, – нервно ответил Арно.

Патрик встал и руками отодвинул Алию и Арно от дыры в стене. Он повернулся к стене спиной и со всей силы лягнул влажную отполированную поверхность рядом со входом. Раздался глухой хруст. Патрик лягнул еще два раза, а на третий от края желоба откололся крупный пласт и упал в темную воду, чуть расплескав ее. Отколовшийся кусок Патрик отодвинул в сторону, а мелкую каменную крошку вода унесла вниз. Теперь вход в естественный канал был шире, и вариант спуститься по нему не выглядел как что-то невероятное – проход оказался в среднем сантиметров сорок высотой, а ширина доходила до полуметра.

К свистящему резкому шуму, гнавшему исследователей по коридору, добавились ритмичные удары – негромкие, но сопровождаемые каким-то металлическим лязгом.

– Я не хочу узнавать что это за звук такой. Полезу первая. Если что – вытяните, – сказала Алия.

Она сняла свой миниатюрный рюкзак, опустилась на колени, а затем грудью легла на пол. Затряслась от холодной воды, которая сразу намочила легкую одежду, но взяла себя в руки и, пригнувшись, помогая себе руками и ногами, залезла в канал. Арно поначалу светил ей фонариком, но она продвинулась вперед полностью, и луч фонарика, светивший ей в подошвы, больше не помогал.

– Там какое-то пространство!, – раздался глухой голос Алии, которая продолжала двигаться дальше.

Она ловко преодолевала узкие части канала, и вскоре даже ее ботинки перестали быть видны за поворотом прохода. Арно и Патрик напряженно смотрели ей вслед.

Взгляд Арно зацепился за свой браслет, на котором медленно загоралась и гасла миниатюрная оранжевая точка. Он резко положил пальцы другой руки на гладкую поверхность браслета, сделал пару нажатий, и теперь уже весь экран загорелся оранжевым цветом.

– Мне кажется, пора включать тревогу, – сказал он Арно.

Тот тоже включил датчики в режим тревоги, и теперь браслеты обоих исследователей на всех частотах слали сигналы о помощи.

– Пещера! Тут большая пещера!, – приглушенный голос Алии уже едва мог преодолеть приближающиеся визг и шум, – Давайте сюда!

Свет ее фонарика отражался от бегущей вниз воды и играл тусклыми зайчиками на стенках канала. В канал следующий пошел Патрик. Он, чуть кряхтя, опустился вниз и шумно выдохнул, когда ему пришлось грудью прижаться к холодным камням, по которым текла вода.Он, на удивление проворно работая локтями и коленями, стал двигаться вперед, и вскоре черные подошвы его ботинок скрылись за изгибом узкого природного туннеля.

Арно немного подождал, чтобы не застрять в одном туннеле с куда более массивным чем стройная Алия мужчиной, но тут свист и ритмичные удары сменились диким скрежетом, как будто большую механическую конструкцию давили гидравлическим прессом. Металл кричал и выл, вместе с этим слышались глухие удары и звуки крошащегося камня. В панике Арно ринулся в узкий канал, ударившись об острые, надломленные края, и с бешено бьющимся сердцем стал двигаться вниз. Вода обдавала его тело, студила ладони и быстро промокшие ноги, но он не обращал на нее внимания, стремясь как можно быстрее уйти от чудовищных звуков.

Патрик же, совсем промокший, тоже слышал рев металла, и поэтому вдвойне интенсивно двигался вперед. Скоро мелькающий впереди свет от фонарика Алии дополнился более спокойным и теплым оттенком. Еще через несколько метров желоб начал расширяться, превращаясь в туннель, в котором уже можно было встать на четвереньки. Алия подбадривала его и призывала поторопиться, поэтому Патрик, быстро шагая на коленях и отталкиваясь руками, начал двигаться вперед. Туннель резко пошел вниз, а Патрик заскользил, и, как по грубой и твердой водной горке, скатился и вывалися в небольшую запруду.

Пока Алия помогала ему подниматься, он быстро осмотрелся. Исследователи оказались в большой пещере. Ее светло-бурые стены уходили вверх более чем на десять метров, смыкаясь в верхней точке в гладкие своды с небольшими сталактитами. Вода, которая проточила в камне спасительный желоб, уходила в широкую заводь у противоположной стены. Судя по темному отливу на поверхности воды, заводь быстро набирала глубину и уходила куда-то под каменную стену. Сама же стена, идущая вверх, частично была из темного, пористого камня, а ближе к верхней части сменялась на влажный грунт и корни растений, беспомощно свисавшие вниз в поисках влаги. А почти у самого потолка была щель шириной около полутора метров и высотой раза в два меньше, из которой бил почти забытый, теплый и согревающий солнечный свет. Он отражался от бурых стен и освещал всю пещеру вплоть до дальних ее уголков.

Арно был моложе Патрика, поэтому преодолеть искусственный туннель ему удалось куда быстрее. Как и Патрик, он съехал из расширяющегося желоба по скользким мокрым камням, но быстро поднялся сам, тяжело дыша. Достав фонарик, он повернулся обратно и посветил в туннель:

– Не знаю что это, но это совсем рядом, – хрипя, сказал он.

Из туннеля все так же доносился визг металла, приглушаемый поворотами водного канала. Внезапно шум стих, и исследователи услышали негромкое лязганье в туннеле, источник которого быстро приближался. Алия инстинктивно отошла подальше от расширяющегося входа, Патрик сделал то же самое.

Наконец, фонарик выхватил в узком туннеле Энди – а, точнее, то, что от него осталось.

Лицо киборга было обезображено почти до неузнаваемости. Нижняя челюсть болталась на длинном лоскуте искусственной кожи. На месте правой руки была раскрошенная на мелкие части искусственная кость, быстро двигая которой Энди цеплялся за мокрый камень туннеля. Кисть второй руки крепко сжимала хрустальный шар, ранее покоившийся на пьедестале.

Еще несколько метров и Энди съехал бы в раструбе туннеля прямо в пещеру, но он, продвинувшись лишь немного, резко исчез обратно в туннель, откуда с таким трудом выбирался. Откуда-то из глубины послышалось несколько глухих ударов, как будто кто-то выхлапывал пыльный ковер. Вода же, стекающая из туннеля, побелела – смешанная вместе с внутренней жидкостью киборга, она стала похожа на протухшие синтетические сливки, которые с трудом смешивались с водой и всплывали на поверхность бесформенными комками.

Исследователи ошарашенно смотрели воду, приносящую останки их спутника, сопровождавшего отряд на протяжении всего путешествия.

И тут же гулкий удар из-за стены вывел их из ступора. Потом еще один. Стену, которую много сотен лет протачивала вода, кто-то – или что-то – разрушал с той стороны прямо сейчас, и делал это гораздо быстрее чем вода. С поверхности стены осыпалась каменная крошка и небольшие осколки. Каждый удар сопровождался хрустом камня и скрежетом металла, и с каждым ударом звуки слышались все громче. Люди в панике отступали назад от казавшегося спасительным туннеля, искали в пещере выходы, но единственный способ выбраться был высоко вверху, на недостижимой для человека высоте. Не было возможности даже зацепиться за гладкую, влажную стену над заводью, не говоря о том чтобы залезть по этой стене вверх.

Алия уже не искала выходы, не пыталась подняться по отвесной стене или найти другой способ покинуть пещеру – она истошно кричала, тратя весь воздух в легких, снова делая вдох и снова крича, не отводя глаз от трясущегося туннеля. Патрик и Арно тоже бросили безуспешные попытки найти выход, и теперь напряженно смотрели за желобом, вода в котором быстро смыла остатки киборга и теперь приносила мелкую темную пыль и куски горной породы.

Каменная стена, подточенная внутренними водами и трещинами от сейсмической активности, едва сдерживала сокрушительные удары. Но между гулкими, отдающимися по всей пещере звуками и скрежетом металла исследователи различили крики. Патрик и Арно крутили головами в поисках их источника и, подняв, наконец, головы вверх, увидели в просвете под потолком пещеры встревоженные лица Элая, Эмили и Арчибальда. Они с высоты кричали что-то запертым внизу людям, махали ими руками. “Помогите! Помогите!”, выкрикнул Патрик, отчаянно замахав руками в ответ.

И тех, и других заглушили звуки разваливающихся камней. В раструбе туннеля показалось движение. Несколько крупных кусков горной породы практически вылетели, потянув за собой пыльный шлейф и барабанивших по поверхности мелких осколков. Еще несколько бесформенных обломков вывалилось наружу, а вслед за ними показалась пара толстых металлических труб. Они изгибались благодаря подвижным сочленениям, из-за чего они были похожи одновременно и на механические манипуляторы, и на толстых змей. Каждая из них была увенчана крупным металлическим наконечником, основательно исцарапанным и частично сточенным. Выдвинувшись из туннеля на полметра, манипуляторы исчезли обратно, и через мгновение удары посыпались с новой силой. Трещины пошли вдоль граничащих с раструбом желоба стенами, и казалось будто все основание горы трещит по швам. Слегка сотрясался даже пол, на котором стояли запертые в пещере люди, и на заводи под стеной ходили мелкие волны.

Арно посматривал то на туннель, то на кричавших сверху исследователей, но когда он вновь поднял голову, то в просвете никого не было. В следующий же момент свет от солнца, наполнявший пещеру, потускнел – его заслонило большое металлическое тело. Домба своими мощными руками без труда выломал куски горной породы, заслонявшие ему вход в пещеру, затем протиснулся в образовавшийся проем и спрыгнул вниз, на покрытый мелкими камнями пол. Его приземление сотрясло и так ходившие ходуном стены, а широкие ступни массивных ног превратили попавшие под них камни в белую пыль. Прежде бесшумные, его механизмы издали при приземлении серию лязгающих звуков, будто раскаленные металлические пластины потрескивали от резкого охлаждения, но сам Домба стоял перед исследователями невредимым колоссом – только индикаторы на его теле горели ярко-алым светом.

А через несколько секунд вслед за Домбой в пещеру невольно попали и остальные участники экспедиции, до этого наблюдавшие сверху. Массивный пласт грунта, долгие годы нараставший поверх каменной стены, от рывка Домбы проснулся и стал падать вниз, в глубокую заводь под стеной, а вместе с ним и не успевшие отбежать Элай, Арчибальд и Эмилия. Безуспешно пытаясь ухватиться за что-либо, они практически падали вниз. К счастью, вода внизу мягко приняла не только обвалившийся грунт, но и тела людей, поэтому погрузившиеся поначалу в чистые прохладные воды люди тут же вынырнули и выкарабкались на сухой пол пещеры. Патрик помог выбраться Эмилии, Арно подал руки Элаю и Арчибальду.

Бешеный ритм событий не оставлял людям ни момента для того чтобы обменяться словами. Так и сейчас, Патрик прижал к себе Эмилию, которая еще не пришла в себя, и смотрела сквозь мужа стеклянными глазами, дрожа от холода воды и от лязгающего шума со стороны идущей трещинами стены. Только он собрался спросить Эмилию про самочувствие, как любые разговоры сошли на нет.

Каменная стена вокруг раструба и так была в трещинах, но после очередного удара большой ее кусок, нависавший над туннелем, обвалился. В открывшемся за ним проходе появились несколько металлических щупалец, которые наконечниками уперлись в наружнюю часть стены и вытащили за собой то, что можно было бы назвать клубком стальных змей. Сплетение сочлененных манипуляторов было все в движении, казалось что каждая из труб пыталась оплести и закрутиться вокруг остальных, из-за чего сердце всей этой мешанины невозможно было разглядеть. Вывалившись из проема в стене, этот скрежещущий клубок металла направился по направлению к людям, опираясь металлическими наконечниками, высекая искры при каждом касании с пологим каменным полом пещеры.

На пути его встал Домба.

Приблизившись к человекоподобному роботу на расстояние около трех метров, из переплетения щупалец с молниеносной скоростью в сторону Домбы вылетело сразу несколько увенчанных острыми наконечниками отростков. С невероятной для, казалось бы, неповоротливого робота скоростью Домба поймал два отростка; остальные же, издав жуткий скрежещущий звук, скользнули по бронированной груди и беспомощно от нее отскочили. Толстые, отполированные работой с грубыми материалами пальцы робота сжались вокруг поблескивающих сочленений. Длинные щупальца манипуляторов дернулись назад, стремясь вырваться из хватки Домбы, но безо всякого успеха. Сочленения, двигающиеся относительно друг друга, начали потрескивать, а потом, одно за другим лопнули с сухим звуком, как будто полопавшиеся от резкого перепада температур глиняные горшки.

На пыльный пол пещеры беспомощно упали наконечники с несколькими сочленениями. Укороченные конечности с оторванными частями со свистом втянулись вглубь кишащей трубами металлической массы, которая тоже отступила от Домбы на несколько метров. Но уже через пару секунд, оттолкнувшись сразу несколькими манипуляторами, неизвестный механизм навалился на Домбу, и могучее тело робота скрылось под кишащей массой манипуляторов. Острые наконечники один за одним поднимались и с силой пытались вонзаться в тело Домбы, оставляя глубокие вмятины и царапины, но не причиняя ему сколь-либо существенного вреда. Сам Домба крушил одну конечность за другой, пытаясь нащупать сердцевину, но вместо сломанных щупалец другие с удвоенной силой били по телу гиганта, тщетно пытаясь найти слабину в его броне.

Наконец, бесконечные попытки монстра увенчались успехом. В месте сочленения торса и таза Домбы механические суставы должны были обеспечивать роботу гибкость, а поэтому были не такими крепкими, как сплав на груди или спине. Именно в этом месте металлические наконечники пробили отверстие, и принялись бить туда, как стервятники в попытках порвать кожу еще живого животного. Под вскрытой броней показались толстые жгуты проводов, покрытые крепким слоем защитного покрытия – прочность которого все же не шла ни в какое сравнение с внешней защитой, поэтому жгуты стали легкой добычей для острых наконечников чужеродного змеиного клубка. Жгуты лопались под натяжением как тонкая паутина под дуновением ветра. Обвив торс Домбы и его ноги, металлические щупальца изогнулись, обхватив суставы робота и провернув против их естественных осей, и исполин разломился надвое. Руки его еще размахивали в воздухе, раздавливая попавшиеся под них щупальца как солому, но нижняя часть, включая поясной отдел и ноги, безжизненно замерла, и существо из металла откинуло ее подальше. Теперь наконечники били в самый центр внутренних систем робота. Домба был сконструирован так, чтобы выдерживать самые невероятные нагрузки, от механического давления до температурных перепадов в тысячи градусов, но он пал от безжалостных ударов монстра неизвестной конструкции. Толстые стальные канаты обвили руки у победоносно поднятого вверх робота, скрутили их. Послышался лязгающий хруст, и руки Домбы оторвались от тела, какое-то время еще таща за собой гидравлические шланги и соединительные провода, но и они лопнули, оставив робота недвижимым.

Казавшийся всем непобедимым и неуязвимым, Домба был разорван на части и практически уничтожен. Невольные наблюдатели схватки в страхе отошли в самый дальний конец пещеры, прижавшись к стене и смотря как их клубок механических змей разбрасывает их защитника по пещере.

Элай бегло осматривал пещеру в поисках выхода. Разлом в стене, из которого вывалилось чудовище из металла, преграждал сам монстр; больше выходов Элай не видел. Он поднял взгляд вверх. К месту, откуда он с Арчибальдом и Эмилией наблюдали за происходящим, сейчас вела гладкая, почти вертикальная скала, еще влажная от слоя грунта, накопившегося на ней за многие годы. Но наверху скалы он заметил силуэт Флоры – девушки, которую они встретили раньше на поляне. Солнце сзади освещало ее хрупкий силуэт и лица почти не было видно, но она повернула голову и Элай увидел что она тоже смотрит на него глазами, полными тревоги. Затем Флора отвернулась, направив взгляд на бушующее переплетение металлических тросов. И через пару секунд оттолкнулась от поверхности скалы. Она не упала в воду, как рухнули до этого исследователи – вместо этого она будто в замедленном времени двигалась вниз, и только едва заметно колышущаяся тонкая юбка выдавала какое-либо движение. Коснувшись ступнями поверхности воды, она так же плавно погрузилась в нее, скрывшись с головой и оставив только несколько расходящихся от места погружения волн.

В это время клубок щупалец добивал то, что осталось от Домбы. Индикаторы на торсе робота еще какое-то время продолжали быстро мигать алым светом, но и они вскоре погасли, когда острые наконечники выпотрошили его, добравшись до его энергетического ядра. Раздался глухой треск, яркая вспышка осветила уголки пещеры, до которых не дотягивались солнечные лучи. Мертвый остов робота с глухим стуком упал на пол пещеры.

Домба до последнего боролся с неизвестной силой. Немало механических манипуляторов у стального осьминога были повреждены, у части были оторваны острые наконечники, часть сочленений не сгибалась и теперь свисала как толстые окончания хлыстов. Но этот клубок из щупалец все же вышел победителем из сражения и теперь, перевалившись через торс Домбы, направился к вжавшимся в дальний угол исследователям.

Когда один из острых наконечников проносился мимо заводи у стены, что-то его зацепило, и все существо, плавно двигаясь на своих многочисленных манипуляторах, чуть дернулось назад. Толстый, узловатый древесный корень, тянущийся откуда-то из воды, обвил наконечник, не давая тому свободы движения. В воздух взлетели пара свободных манипуляторов и как два топора ударили по корню. Полетели щепки, и оплетенный наконечник вырвался из древесных пут. Но на глазах у людей из воды поднялись еще несколько таких же отростков. Они росли, изгибаясь и ветвясь как в ускоренной видеозаписи. Дотянувшись до сочленений еще пары манипуляторов, они практически мгновенно обвили их тонкими зелеными усиками, которые сразу же стали наливаться, превращаясь в крепкие лозы. А из разрубленного корня выстрелили сразу несколько тонких стеблей, также потянувшихся к механическому клубку труб.

Монстр прекратил движение в сторону исследователей, и теперь пытался отойти от заводи со стремительно цепляющимися отростками, но они, казалось, не боялись острого металла. Вместо каждой лозы, которую разрубали наконечники, из воды появлялись несколько новых, узловатых и изогнутых отростков, которые цепко хватались за ближайшие щупальца, до которых могли дотянуться. Свободные манипуляторы нещадно кромсали природные путы, но те не отступали, продолжая рост дальше – и вот уже некоторые корни не только удерживали наконечники у членистых отростков, но проникали по ним еще глубже. Стремясь вырваться из живых оков, безымянный монстр стал мотаться из стороны в сторону, пытаясь раскачать путы или ослабить их, но безуспешно – лозы никуда не тянули кишащую массу из труб, но приковывали ее к одной точке. Удары наконечников, которые раскололи броню Домбы, не могли успеть за все новыми сплетениями, и теперь они попадали в том числе по своим же щупальцам, опутанным корнями. К звукам бессловесного поединка в виде древесного хруста и ударов металла о камень начал примешиваться глухой звук ломающихся сочленений и тихий, но высокий свист, доносившийся из сердцевины монстра.

Если и при первом появлении, и при борьбе с Домбой ни один из живых манипуляторов существа не был в покое и все они образовывали клубок бесконечно двигавшихся труб, то теперь большая часть стальных щупалец была неподвижно опутана живыми лозами и толстыми корнями. Часть свободных наконечников продолжала наносить яростные удары тянущимся из воды отросткам, которых становилось все меньше. Отрубленные ветви теперь не разрастались новыми, а темнели и замирали на месте, как будто высушенные корни пустынных деревьев. Зато те отростки, которые добрались до сердца существа, продолжали расти, связывая еще свободные манипуляторы, заполняя неподвижной, твердеющей древесиной свободное пространство между сочленениями. Их хруст становился все чаще, а свистящий звук откуда-то изнутри – все громче. Несколько оставшихся свободными щупалец без жалости вонзали наконечники в становящееся единым сплетение металла и дерева. Вскоре за отрубленными частями корней у воды, чернеть и замирать стали лозы, которые оплели нижнюю часть монстра, но сверху зеленые усики тянулись, пытаясь усмирить последнее, уже безо всякой цели бешено извивавшееся щупальце. Металлический скрежет, треск дерева и разрывающихся лоз – все это почти затухло и уступило место уже оглушительной громкости свисту, переходившему в писк. Загнанные люди от такой громкости зажали уши чтобы не повредить барабанные перепонки, и безо всякой надежды понять что происходит смотрели на неподвижное переплетение живого и мертвого.

Свист остановился внезапно, и первые секунды тишины были оглушительными – исследователи оглядывались, пытаясь понять, не оглохли ли они.

– Это все?, – тихо спросила Алия.

В это время громкий гул наполнил пещеру. Он был такой низкий, что исходил, казалось, из самого сердца горы.

Два удара, потом еще два.

А затем из просвета в верхней части пещеры забил такой яркий свет, что Алия сначала зажмурилась и закрыла глаза рукой.

Глава 13

Загнанные в угол глубокой пещеры, люди стояли не дыша, вслушиваясь в свои ощущения, привыкая к внезапно наступившей тишине.

– Вроде все, – наконец тихо произнес Арно и аккуратно шагнул вперед.

Исследователи понемногу начали приходить в себя. Алия, которая прижалась к плечу Арчибальда, разжала руки и ладонями потирала свое лицо. Патрик помогал встать осевшей по стене пещеры Эмилии. Элай уперся руками в колени и, закрыв глаза, восстанавливал дыхание, делая мерные вдохи носом и выдыхая ртом. Арно подошел к темнеющему переплетению металла и усохшей жизни на расстояние около десяти метров, и теперь рассматривал застывшую фигуру.

Она была мертвенно неподвижной, как памятник вечно цветущей жизни и безостановочному движению механических частей монстра. Щупальца, которые не останавливались ни на секунду, теперь замерли в оковах – какие-то из них были раскрошены стальной хваткой Домбы, какие-то остались без наконечника, сломав его о неподатливую броню робота. Но большая часть манипуляторов замерла, скованная в теперь уже темных остатках древесных пут. Черное дерево словно проросло через каменный пол пещеры и охватило собой механического спрута. Узловатые, изгибающиеся корни крепко охватывали каждое сочленение, опоясывали острые наконечники, уходили куда-то вглубь и снова выныривали чтобы заключить монстра в крепкие объятья.

Арно взялся за кусок древесины, отлетевшей вдаль когда щупальца пытались отрубить растущие корни. Угольно-черный, чуть пористый материал оказался довольно тяжелым и очень крепким на ощупь, и даже не думал поддаваться на излом или изгиб. Арно покрутил обломок в руках и положил его на то же место. Из водоема под стеной наружу выходили несколько таких же черных корней, торцы которых ощетинились острыми щепками, разрубленные за несколько ударов. Их основания погружались в теперь уже мутную воду и уходили куда-то глубоко, под нависший над водоемом пласт камня.

– А где Энди?, – сухим голосом спросил Элай.

Патрик, успокаивающий Эмилию, поднял голову и молча кивнул в сторону пролома в стене. У его основания продолжал беззаботно стекать горный ручей, и он почти вымыл белесую жидкость из углубления в полу – то последнее, что сейчас напоминало о киборге. Элай, аккуратно переступая через обломки древесины, металла и камней, пошел было к проходу, но, не дойдя до стены, остановился возле торса Домбы.

Великан был повержен и разбросан по всей пещере. Широкий торс его был покрыт царапинами и сколами. Металлические копья не смогли преодолеть броню, вместо этого найдя более слабые места на корпусе робота. Там, где к торсу крепились ноги, зияло темное отверстие с опаленными краями – энергетическое ядро, которое питало Домбу не один десяток лет, при повреждении сгорело изнутри и выжгло все системы управления. Элай прикоснулся ладонью к металлу – металл был как всегда спокоен и прохладен. По-отечески похлопав Домбу по плечу, Элай встал и двинулся к разлому в стене.

В это время остальные исследователи тоже поднялись, и теперь осматривали пещеру в поисках выхода. Привычная тропа с широкими плитами находилась одновременно и близко – до нее было идти не больше пяти минут от ниши в пещеру – и далеко, так как находился этот проем вверху, почти под самыми сводами. Больше десяти метров вертикального камня, гладкого и покатого, отделяли исследователей от залитых солнцем троп. На вертикальной скале не было видимых уступов или сколов, за которые можно было бы зацепиться, не говоря о том чтобы подняться до самого верха. Среди инструментов Патрика, которые еще день назад переносили на себе Домба и Энди, был портативный экстрактор пород, которым, в теории, можно было бы сделать подходящие для подъема выемки в твердом камне, но большая часть инструментов осталась наверху, когда Домба ринулся вниз, на исходящий из пещеры сигнал тревоги. Сейчас же в рюкзаках исследователей не было ничего подобного.

Люди постепенно отводили взгляд от проема вверху, переключаясь на поиск более доступных способов покинуть пещеру. По всему ее периметру не нашлось каких-либо скрытых дверей, проходов или чего-либо похожего на чудесное спасение. Прохладные, чуть влажные стены были глухими и твердыми, поэтому Арчибальд вскоре бросил простукивать их в попытке найти еще какой-либо проход.

Кроме недостижимого проема вверху, в пещере была расщелина в стене, которую проломил механический спрут. Там, где Алия, Арно и Патрик едва протискивались через узкий туннель, теперь можно было пройти только слегка согнувшись. Но против возвращения в темные залы выступили все, кто там побывал, да и остальные тоже не жаждали уйти вглубь проходов. Оставался еще один потенциальный способ покинуть каменные стены. Им была неизвестной глубины заводь под одной из каменных стен. Вода, изначально чистая, теперь была мутной из-за всего того грунта, который сполз со стены в заводь вместе с оказавшимися на нем людьми. Но то, что земля и камни не наполнили водоем до краев, говорило о его потенциальной глубине, а в таком случае был небольшой шанс и на подводные переходы в другие проходы или залы.

Арчибальд вызвался проверить это. Он расстегнул и снял тонкую куртку, отстегнул нижние части у штанин. Подошел к заводи, потрогал рукой воду – вода не была по-горному ледяной, но и теплой ее назвать тоже нельзя было. Взял с собой миниатюрный водонепроницаемый фонарик, ступил в воду, часто дыша и привыкая к холодной температуре и, наконец, нырнул, набрав полные легкие воздуха. Огонек фонарика становился все тусклее, пока совсем не потерялся в бликах на мутной воде.

Меньше чем через минуту он резко вынырнул и жадно вдохнул, а затем выбрался из заводи на каменный пол, восстанавливая дыхание. Отдышавшись, он развел руками и сказал что дно миниатюрного водоема быстро сужается и искривляется, а ближе ко дну если и есть куда-то проход, то он забит грунтом, упавшим сверху.

– Как будто бы не остается выбора, – мрачно буркнул Арно, взглянув в сторону пролома в стене.

Часть запертых людей после всего пережитого противилась погружению в сеть коридоров, но их доводы довольно быстро разбились об отсутствие альтернатив. Когда последние возражения угасли, а Патрик и Эмилия, до последнего отказывавшиеся двигаться дальше, наконец молча кивнули, исследователи начали готовиться к тому чтобы продолжить путь.

Быстро оказалось что и все то снаряжение экспедиции, которое роботы несли на себе, отсутствовало – Домба сбросил массивные рюкзаки когда спрыгивал вниз, а менее емкий, но все же заполненный провиантом и вещами рюкзак Энди остался где-то в коридорах. Исследователи посчитали все что у них было с собой, и всего оказалось крайне мало – несколько фляг с водой, батончиков на день-два очень экономного потребления, а также мелочь вроде фонариков и компактно свернутой одежды.

– Думаю, воды мы еще наберем в долине, – постарался обнадежить остальных Элай, – А еды должно хватить пока мы идем к шаттлу.

– Если мы вообще выберемся отсюда, – сухо добавила Эмилия.

Патрик положил ей руки на плечи, чуть помассировав их. Эмилия положила свою ладонь на руку мужа.

– Выберемся! До лестницы идти совсем недолго, но шагать придется в подъем. Заодно согреетесь и высохните, – добавила Алия.

Вяло отшутившись в ответ, исследователи рассовали скудный багаж по небольшим рюкзакам и двинулись к пролому в стене. Аккуратно ступая между обломками камней, скользкими от мирно журчащего ручья, люди один за одним чуть нагибались и заходили в пролом. На стенах были свежие, грубые следы ударов и глубоких царапин; часть прохода едва держалась будучи покрытой сетью трещин, и глухо осела, когда кто-то из проходящих задел ее ногой. Пляшущие вокруг пятна фонариков то и дело подсвечивали обломки металла и сочленений – монстр растерял немалую часть себя когда пробивал себе путь в пещеру.

Переход из пещеры в коридор на своих двоих был на порядок быстрее, чем длился спешный побег из коридоров по узкому каналу, когда Алия, Патрик и Арно на карачках, работая всеми частями тела, двигались вдоль течения холодного ручья.

В коридоре исследователей встретил Энди. Едва узнаваемые остатки киборга лежали в нескольких метрах от входа в пролом. Укрепленный череп и грудная клетка его были раздавлены как гнилые овощи. Белесая внутренняя жидкость, которая и питала искусственный кожный покров, и служила диэлектриком для внутренних систем, была размазана по стенам и теперь, под действием воздуха, сворачивалась в крупные комки грязного цвета.

Алия смотрела на то, что осталось от киборга, зажав ладонью рот; ее плечи едва заметно вздрагивали. Арчибальд приобнял ее и мягко в сторону от разметанных останков.

– Нам надо двигаться, – сухим, тихим голосом сказал Арно.

Все зашагали дальше по коридору, следуя тому же пути, по которому от приближающегося шума люди спасались чуть ранее. Ступали осторожно, осматривая каждый поворот, вслушиваясь в тишину, нарушаемую только шагами и тихими разговорами. Арно, Патрик и Алия, которые не так давно прошли этим путем, внимательно подмечали выбоины и царапины на стенах и на полу, а остальные же, впервые идущие под слабым светом ламп, просто осматривались.

Выйдя к залу, где изначально стены были изрисованы разноцветными мазками преломленного света, а на пьедестале покоился хрустальный шар, все притормозили. Не было ни шара, ни пьедестала, ни разноцветного сияния. От полупрозрачного пьедестала остались обломки, разбросанные по всему залу. Лучи света все также сходились по центру округлого пространства, но, не найдя зеркал, они расфокусировано били белым светом в пол.

Люди осторожно прошли мимо обломков и зашли в следующий коридор. Арно навел на стену луч фонарика, и он высветил зеленоватый крест, но рядом с ним на стене белесое пятно сползало вниз. На полу лежала часть руки Энди. Белесая, вязкая жидкость давно перестала сочиться из нее и свернулась, а искусственная кожа руки потеряла свой привычный оттенок, отчего рука будто принадлежала альбиносу.

– Что тут случилось?, – будто опомнившись, спросила Эмилия.

– Тут Энди… Энди нас покинул, – растерянно подбирала слова Алия, – Мы дошли до этого зала и решили двигаться назад, но Энди взял шар, ударил Арно и убежал вперед, а потом мы услышали шум и стали бежать.

Даже при слабом освещении было видно как на глазах Алии наворачиваются слезы. Стоящий рядом Арчибальд снова приобнял девушку; Алия замолчала.

– Все так, – спокойно добавил Арно, – Но нам нужно идти, по пути расскажу.

Все продолжили движение, и Арно стал основательно, в деталях рассказывать о всем их приключении: как они шли по залам, как пришли в этот зал, что собой представлял шар, какие образы он создавал, как Энди взял шар несмотря на то, что все решили ничего не трогать в коридорах, как услышали шум и сбежали в пещеру через проточеный водой в стене туннель. Повествование плавно перетекло в обсуждение того, почему Энди мог так поступить, но на такой вопрос ни у кого не было ответа, поэтому про него вскоре забыли, переключившись на разговоры о коридорах и залах. Проходя по пути обратно, исследователи практически не задерживались в залах с живописью, только изредка замедляя шаги. Залы сменялись коридорами, и коридоры сменялись залами, и наконец отряд дошел до развилки возле входных ворот.

Но путь к дверям был освещен только лучами фонариков. Сами двери были плотно закрыты, и практически не пропускали свет внутрь.

– Так, – чуть дрожащим голосом выдохнул Патрик.

Обе створки дверей покоились перед стремящимися поскорее выбраться наружу людьми непроходимой стеной. Когда исследователи заходили в пещеры, одна дверь была распахнута, но сейчас же, сколько бы ее ни толкали, сколько бы ни наваливались на нее несколько человек в попытке открыть, она не сдвигалась ни на миллиметр. Вторая створка была такой же недвижимой. На внутренней же стороне дверей не было никаких ручек, никаких углублений или зацепов, которые бы помогли открыть двери внутрь.

Арно, растеряв силы в борьбе с дверью, сел на пол, опершись спиной о гладкие, прохладные стены, и закрыл глаза. Остальные тоже восстанавливали дыхание, и только Арчибальд оставался у дверей до последнего, напоследок наградив их пинком и отбив им себе ногу. Лучи фонариков замерли, беспорядочно светя пятнами на стенах и вытянувшимися дорожками на полу. Люди молчали.

– И что теперь делать?, – задал вопрос то ли себе, то ли всем остальным Арчибальд.

– Вариантов не так много, – сказал Элай.

– Согласен. Ждать здесь некого и нечего, – сухо добавил Арно, – Надо идти по другой развилке.

– А что если…, – начала было говорить Эмилия, но осеклась и замолчала. Патрик положил ей руку на плечо и чуть приобнял.

Хлебнув воды из фляги и крепко закрутив крышку, Элай встал, чуть потянулся и сказал:

– Вперед?

Нехотя поднявшись, люди зашагали к развилке. Уходивший налево коридор на вид ничем не отличался от тех, которые исследователи уже прошли дважды – те же гладкие стены, те же лампы ближе к потолку. Еще раз, без особой надежды, кто-то из отряда бросил взгляд на преграждавшие выход створки дверей и все вновь зашагали по коридору.

Как и ранее, туннель вскоре вывел людей в зал с картинами. Он был примерно такого же размера как и предыдущие, а на рисунках, выполненных в той же манере, были изображен извилистый, узкий каньон. На изучение искусства не было ни сил, ни времени, поэтому исследователи почти молча прошли сквозь зал в следующий коридор.

Так повторялось вновь и вновь. Недлинные коридоры соединяли залы, и если бы не различные картины, то могло бы показаться что люди ходят по замкнутому кругу. Но довольно быстро стали проявляться отличия в уже привычном глазу окружении, которые становились все более явными вместе с тем как исследователи шли вглубь скалы. Если ранее стены коридоров были гладкими и отполированными, то сейчас они были грубыми, с бугристыми выступами, острыми сколами и глубокими кавернами. Залы становились меньше, их потолок – ниже, а лампы, равномерно расставленные в предыдущих залах и дававших тусклый, но ровный свет, теперь были как будто беспорядочно ввинчены в каменную поверхность. Но больше всего изменения были заметны на картинах. Спокойные, масштабные пейзажи, скрупулезно выполненные рисунки механизмов и существ теперь сменялись хаотичными набросками в стиле авангардного импрессионизма. На одних картинах можно было угадать уже изображенный ранее каньон, но теперь он был больше похож мрачный, тягостный лабиринт. Преобладали тусклые, мертвенно-бледные цвета, а завалы тел и механизмов вздымались вверх и почти заслоняли уставший свет луны. На других рисунках была долина, но теперь части ее полыхали алыми красками, как будто пожар одновременно окутал бесконечную свалку останков.

Вместе с тем как исследователи двигались дальше по коридорам, залы все иссыхали, и в конце-концов исчезли совсем, превратившись в чуть более широкую часть туннелей. Сами же проходы окончательно растеряли свою геометрическую строгость, превратившись в какое-то подобие шахт, пробитых в скале чтобы только побыстрее добраться до залежей драгоценностей. На неровной, угловатой поверхности низких сводов, без всякого видимого порядка были бесчисленные рисунки и наброски, понять или хотя бы оценить которые становилось практически невозможно: залитые алой краской по черному пейзажи, как будто земля полыхала в ночи; огромные черные круги поверх рисунков, выполненные поглощающей практически весь свет краской; безобразные, карикатурно уродливые фигуры каких-то человекоподобных существ; и, наконец, белоснежная фигура девушки, повторяющаяся множество раз в разных позах – материал, который она была нанесена на стены переходов, блестел и искрился под светом фонариков, и даже в кромешной темноте продолжал отдавать немного накопленного света.

Исследователи шагали молча, не было слышно привычных разговоров. Даже молодые Алия и Арчибальд, которые ранее могли часами болтать в пути, угрюмо молчали. Отряд шагал по, казалось, бесконечному коридору, как вдруг за очередным поворотом они наткнулись на то, чего мало кто хотел бы ожидать – развилку. Невысокие проходы расходились один от другого, и не было никаких признаков, по которым можно было бы один предпочесть другому. Выбор определила монетка. Арно снова достал свой маркер и пометил небольшим крестом выбранный маршрут, и исследователи, решившие теперь уже точно не разделяться, двинулись по левому пути, но уже через несколько десятков метров уперлись в глухую плиту, перекрывавшую проход. Пришлось вернуться назад и выбрать другой рукав.

Впереди таких развилок отряд встретил еще несколько. Часть проходов заканчивалась таким же тупиком, часть кольцом возвращалась к основному коридору. Чтобы не запутаться в отметках на стенах, сначала добавляли по одной полоске к крестам на стенах, но в какой-то момент, чтобы не путаться, вместо крестов на стенах стали ставить цифры. Единожды исследователи останавливались чтобы отдохнуть. Они поставили фонарики так, чтобы те светили вверх на своды, и молчаливо, небольшими глотками пили воду из фляг, посматривая то друг на друга, то в глухие переходы. Патрик сухо поинтересовался сколько осталось воды, но ее пока хватало с запасом. Почти одновременно исследователи встали, поправили наплечные рюкзаки и зашагали дальше.

В тот момент, когда отряд остановился на очередной развилке, а Арно большим маркером выводил на стене очередное число, Арчибальд внимательно посмотрел в темноту правого рукава и сказал:

– В эту сторону как будто воздух движется. Чувствуете?

Люди направили в проход фонарики, но не увидели вблизи ничего кроме грубо пробитого в скальной породе туннеля.

– Да, что-то такое есть, – согласилась Алия, – Пойдем туда?

В этом проходе ответвлений не было. Он вел прямо и вверх, только изредка плавно поворачивая из одной стороны в другую. Подъем был весьма ощутимым, и через несколько минут возрастные Элай и Патрик стали дышать чаще и шумнее.

– Патрик, а что это за материал?, – с чуть сбившимся дыханием спросил Арно.

Он посветил фонариком на стену. Каменные своды до этого были разных цветов и оттенков – то светло-серыми, с белыми прожилками, то темными с синим на сколах отливом, то грязно-коричневыми. Тут же стены были настолько черными, что даже свет фонарика, направленного прямо на них, поглощали практически целиком.

Патрик тыльной стороной фонарика провел по стене. На покатом своде осталась едва заметная полоса, а пластик фонарика собрал немного странного вида смеси, похожей на черную сажу.

– Не знаю, – сухо пробормотал Патрик, – Не знаю.

Алия опустила фонарик вниз, и оказалось что пол покрыт таким же на вид веществом. Девушка чуть вздрогнула и фонарик выпал из ее руки, звонко ударившись металлическим торцом о камень. Алия засунула кисть в рукав кофты и таким способом, чтобы не касаться поверхности фонарика, испачканного сажей, подняла его и протерла.

Оказалось что то ли из-за гнетущей атмосферы, то ли из-за незнакомой обстановки или усталости люди уже давно старались говорить тихо и ступать негромко, поэтому стук фонарика эхом разошелся по коридору. Отряд посмотрел на Алию, она в ответ виновато пожала плечами и кивнула, предложив двигаться дальше.

Арно освещал для себя и остальных путь вперед, но, обходя очередной изгиб, он на миг отвел луч фонарика от дальнего конца туннеля, но тот остался слегка освещенным.

– Там… Там свет, кажется, – пробормотал он.

Люди убрали фонарики и напряженно вглядывались в конец туннеля. Там действительно был свет, теплее и сильнее чем свет от любых ламп, которые они успели встретить в этом подгорном лабиринте.

– Солнечный свет!, – почти одновременно и одинаково возбужденно, на вдохе сказали Алия и Арчибальд.

Исследователи, не сговариваясь, ускорили шаг. Источник света, издалека казавшийся точкой, увеличивался в размерах. Попутный ветер, едва заметный ранее, теперь, казалось сам подталкивал людей вперед. Еще через несколько десятков метров, быстро пройденных живо шагающим отрядом, стало понятно что стены туннеля освещает ни что иное как солнечный свет из узкого, вертикального прохода.

– Выход! Там выход!, – звонко вскрикнула Алия.

Ее голос эхом разнесся во все стороны туннеля, но после того как последние его отголоски ушли далеко вперед и назад и потухли, в образовавшейся тишине стали слышны ритмичные звуки, как будто кто-то издевательски медленно хлопает в тяжелые ладоши. Звук доносился откуда-то спереди.

– Шаги, – сипло выдавил из себя Арно и встал, прислушиваясь. За ним встали остальные.

– Это из прохода сбоку, – еще тише добавил Элай.

Действительно, в полусотне метров от узкого выхода, свет из которого тянулся вглубь, находилась последняя развилка. Раструб уходил куда-то влево, и именно оттуда доносились шаги.

– Что… Кто это?, – едва слышно сказала Эмилия.

– Нам надо выходить, вон же выход!, – возразила Алия дрожащим голосом.

Стараясь говорить как можно тише, Арно и Патрик добавили:

– Если там такая же машина? Можно попробовать спрятаться, чтобы нас не заметили.

– Шаги не такие громкие как тот монстр, не похоже что нас заметили.

Алия тихо сказала, смотря в сторону выхода:

– Я не пойду назад.

Арчибальд положил руку ей на плечо:

– Алия, послушай, нам…

– Я не пойду назад, – ответила ломающимся голосом Алия.

Арчибальд за плечо повернул Алию, на свет фонариков. Она немигающе смотрела сквозь людей, зрачки ее были неестественно большими. Кончики губ заметно дрожали.

– Я не пойду назад!, – внезапно закричала что есть силы Алия с глазами, полными слез, – Я хочу выйти отсюда!

Она сбросила руку Арчибальда со своего плеча, толкнула парня и что есть силы побежала в сторону выхода. Арчибальд от неожиданности повалился.

– Алия, подожди!, – крикнул ей вслед Арно и тоже побежал за девушкой.

Не сговариваясь, к выходу рванули остальные исследователи. Только Элай чуть задержался, помогая Арчибальду подняться.

Расстояние до выхода быстро сокращалось. Солнечный свет бил привыкшим к полумраку глазам исследователей, но люди не сбавляли ход. Шаги, доносившиеся из рукава было почти не слышно из-за топота бегущих людей.

Отряд бежал так быстро, как будто не было до этого часовых блужданий по горному лабиринту. Развилку с поворотом налево Алия пробежала ни на секунду не задерживаясь; так же быстро мимо пронеслись Арно, Патрик и Эмилия. Элай бежал предпоследним, а замыкал бегущих на свободу Арчибальд, который при падении чуть ударил колено и теперь чуть прихрамывал.

Узкая щель выхода быстро приближалась. Первым из него вылетела Алия. По глазам, не привыкшим к яркому свету, ударили уже почти забытые лучи солнца, ослепив девушку. Алия остановилась, плотно закрыв ладонью глаза; сердце ее стучало так, что готово было выпрыгнуть из груди. Следом из туннеля выбежал Арно, и он также опустил голову, жмуря глаза и закрывая их ладонями. Шумно хватая воздух, вышли и раскрасневшиеся Патрик с Эмилией.

Исследователи выбежали на небольшую площадку, будто зажатую между скал. Грубо прорубленный в горной породе выход сверху прикрывал обвалившийся плоский камень – именно это создавало впечатление створки двери. Узкое пространство, с боков ограниченное чуть покатыми, покрытыми трещинами и выбоинами стенами скал, расширялось по мере удаления от прохода, и выходило на небольшой уступ, с которого открывался потрясающий красоты горный пейзаж, залитый вечерними лучами садящегося солнца. Но, несмотря на все красоты природы вокруг, все внимание людей было обращено назад, к выходу.

Элай уже почти было выбежал из темных туннелей, как вдруг он, а вместе с ним и уже оказавшиеся снаружи исследователи, услышали крик позади. Звук не был резким, коротким – таким, какой можно услышать если что-то внезапно напугало человека. Наоборот, это был крик, полный отчаяния и боли, как будто кто-то вмиг лишился всего самого дорогого, что было важно для него. Крик тянулся несколько секунд и затих.

Вслед за ним из туннеля донесся совершенно потусторонний, низкий гул, одновременно похожий на завывания ветра, на вой животного и на низкие ноты духового инструмента. А вместе с ними снова послышались шаги. Это была тяжелая, мерная поступь, которая с каждой секундой слышна была все яснее.

Лицо Элая исказила гримаса страха. Не отрывая взгляда от темнеющего прохода он попятился назад, споткнулся о небольшой выступ и на карачках, помогая себе руками, пытался отползти от входа. На остальных сочетание звуков оказало похожий эффект – исследователи как будто замерли на месте, часто дыша после неожиданного спринта.

Звуки шагов были слышны совсем рядом. Гул же стал таким низким, что превратился скорее в едва ощутимую вибрацию.

Длинные пальцы руки охватили край прикрывающего вход камня, и, пригнувшись, из туннеля вышла человеческая фигура – более двух метров высотой, худощавая, с длинными руками. На месте головы был продолговатый, чуть блестящий объект, похожий на гермошлем. Он, в свою очередь, соединялся с покрывавшим все тело серебристым, покрытым складками материалом, вместе образующими что-то похожее на скафандр. Материал чуть бликовал в солнечном свете, но фигуру было трудно разглядеть из-за черной, непрозрачной дымки. Она, казалось, сочилась из самой фигуры – из трещин в гермошлеме, из складок в материале скафандра. Выйдя из туннеля, человекоподобное существо чуть подернулось и подняло руку, закрываясь от вечерних лучей солнца, заглянувших в узкую площадку между скал. Но через несколько быстрых мгновений лучи солнца ослабли, и уже не в силах были пронзить черную дымку, которая на несколько метров растекалась из фигуры. Высокая фигура наполовину скрылась во тьме. Сквозь черную пелену можно было разглядеть, как она медленно повернулась сначала в сторону едва отползшего подальше Элая, а затем к стоящим рядом Арно и Алии.

Люди как будто застыли. Глаза всех были прикованы к фигуре в темнеющем покрывале из черной дымки. Арно неуклюже перебирал руками за спиной и чуть пятился, ища опору виде стены, остальные же неподвижно смотрели, не мигая. Из уголков раскрасневшихся глаз Алии шли влажные следы слез.

Существо стало медленно двигаться в сторону девушки. Черная, чуть вздрагивающая при порывах ветра вуаль коснулась ног Алии, и та издала тихий стон, полный горечи и отчаяния.

Внезапно воздух разрезал высокий звук клекота птицы. Внутри поглощенной темным полумраком расщелины он был слышен глухо, как будто сквозь вату, однако сильный порыв горячего воздуха сдвинул стоявшую возле выхода из туннеля темноту, и следующий резкий крик птицы пронзил оцепенение исследователей.

Они подняли глаза. Прямо над ними, сильно хлопая широкими крыльями, нависла птица. Она была огромной, больше любого представителя пернатых, которые встречали исследователи, в том числе биолог Эмилия. Огромные ее крылья источали горячий, но не обжигающий жар, и светились ярким, мягким светом. Было сложно понять, светились ли сами перья, или же они несли собранные за день солнечные лучи. Большой белоснежный клюв с острым концом был чуть загнут вниз.

Фигура в скафандре как будто стала меньше. Потеряв окружавшее ее облако тьмы, она чуть сгорбилась и подняла руки, чтобы закрыться от потока горячих ветров, исходящих от крыльев птицы, однако не прекращала понемногу, небольшими шагами, двигаться по направлению к Алии и Арно. Птица опустилась ниже, ее горячие крылья хлопали всего в паре метров над мрачным существом. Оно все больше сжималось, пытаясь спастись от горячего потока, прятало поверхность гермошлема от лучей света – как вдруг с молниеносной скоростью длинная, сухая рука рванула вперед и костлявые пальцы намертво ухватились за одно из крыльев. Пронзительный клекот разнесся в ложбине и из нее полетел к ближайшим скалам. Потерявшая равновесие птица забилась, быстро захлопала свободным крылом, пытаясь взлететь выше. Свет, исходящий от ее перьев, пульсировал, сжигая темную пелену вокруг. Человекоподобное существо не отпускало пойманное крыло, но рука, которая держала перья, начала белеть, как сгорающие дотла угли. И наоборот – оперение пойманного крыла начало тускнеть, и оно из ослепительного солнечного обретало вид осенней листвы – ярко желтой, но уже теряющей жизненную силу. Совершив еще несколько отчаянных рывков в попытке вырваться, птица внезапно опустилась сверху на существо, впилась в него большими когтями и совершила единственный удар мощным клювом прямо в гермошлем.

Раздался глухой треск, как будто лопнула перегретая в костре стеклянная бутылка. Клюв расколол материал шлема и из него густым потоком стала разливаться не темная дымка, а тяжелый, полный жирной копоти газ. Фигура замерла, а на ней, не выпуская из когтей замершее тело, замедляла движения огромная птица. Горячие лучи, исходившие от ее оперения, пронизывали угольно-черный газ, и он на глазах белел, превращаясь в светлую дымку. За несколько секунд она стала такой плотной, что сквозь нее не было видно сплетенных вместе птицу и фигуру в скафандре. Плотный белый дым клубился как пар над костром, но не было слышно ни шипения испаряющейся воды, ни треска огня – вся сцена происходила в полной тишине.

Внезапно из туннеля вырвалась ослепляющая вспышка яркого света, озаряющего скалы и горы вдалеке. Вместе со светом из выхода, как из большого раструба, раздались три гулких пары ударов, каждый из которых был низким, чистым звуком, проходившем насквозь и удаляющимся из лощины дальше в горы, а затем возвращающимся тихим эхом.

Вспышка исчезла так же резко, как и появилась. Гул ударов растворился где-то вдалеке. Спустя не более чем полминуты белесый дым стал таять, обретая прозрачность и легкость. Вместе с этим со стороны уступа, где скала уходила вниз, подул легкий ветерок. Движение воздуха унесло последние следы и черной копоти, и белесого дыма, обнажая то, что было скрыто под ними. Вместо высокого человека – или то, что выглядело как высокий человек – остался скафандр, частично сохранивший последнюю позу этого существа. Стоя на коленях, фигура была чуть откинута назад. Гермошлем повис на соединительных элементах. Огромная, с половину шлема, пробоина пустовала. Сквозь полупрозрачный материал было видно, что внутри шлема не было ничего. Об этом говорил и частично сложившийся скафандр. Изменился и его цвет – если в момент выхода из туннеля поверхность скафандра была темной и, скорее поглощала свет чем отражала его, то сейчас он был серебристо-белым, весь в мелких и надрывах.

От огромной солнечной птицы не осталось ни перьев, ни когтей. Но на сложенных в коленях ногах у фигуры покоился потемневший, заостренный клюв, конец которого был единственной черной деталью замершей композиции.

Тишину всей сцены нарушил звук, на который обернулся Арно.

Это плакала Алия.

Глава 14

Первые всхлипы девушки, как крупные, редкие капли дождя, сменились ливнем слез. Алия рыдала. Лежа на твердых камнях, она уткнула лицо в ладони, и плакала. Плакала сильно, навзрыд – так, что тряслось все ее юное, стройное тело. Слезы лились рекой, а рыдания были такими сильными и глубокими, что она то и дело захлебывалась в слезах, проглатывая соленую воду чтобы снова удариться в рев. Арно, прикусив губу, какое-то время колебался, а затем подошел к ней и положил руку на плечо, успокаивая. Алия продолжала плакать, не обращая на заботу никакого внимания.

Элай, к которому фигура в скафандре приблизилась ближе чем к остальным, сидел на камнях, положив локти на колени, и смотрел вперед, не обращая внимания ни на осевший скафандр, лежащий чуть поодаль, ни на рыдающую девушку, ни на остальных участников отряда. Какое-то время он был почти неподвижен, делая резкие вздохи и медленно выдыхая, но потом закрыл лицо ладонями – недостаточно быстро, чтобы нельзя было заметить мокрые уголки его глаз. Пальцы плотно закрывали лицо и глаза, а плечи и спина его то и дело вздрагивали от всхлипов.

Патрик и Эмилия стояли вместе. Эмилия уткнулась головой в грудь Патрика, который одной рукой прижимал женщину к себе, другой проводя по ее волосам, чуть растрепавшимся и насобиравшим пыли за день, полный событий. Патрик смотрел на Арно с Алией, на сидящего Элая, и на лице его можно было заметить следы грусти и сострадания.

Наконец, рыдания Алии начали идти на спад. Она теперь только изредка всхлипывала, и Арно, который растерянно поглаживал ее плечи, мог почувствовать как спадает напряжение с ее тела. Замолк и Элай. Он медленно убрал руки от мокрого лица, вытер тыльной стороной ладоней слезы и встал. Снял с плеч рюкзак, достал из него небольшую флягу с водой и сделал пару крупных глотков.

– Ты как, в порядке?, – спросил его Патрик.

За счет стоящей тишины на негромкий, сиплый голос обернулись все, кроме уже почти успокоившейся Алии. Элай плотно сжал губы, кивнул и повернулся к пустому скафандру. Сделав несколько осторожных шагов, к Элаю подошли Патрик с Эмилией.

– Черти что, – пробормотал Элай, разглядывая серебристый материал скафандра и разбитый гермошлем.

– Давайте уйдем уже отсюда, – не то спросила, не то сказала Эмилия, крепко обхватив руку Патрика, – Что бы это ни было, что бы ни было со всеми нами – да все равно – я уже устала от всего этого.

– Нужно узнать что с Арчибальдом, – из-за спины сказал Арно.

Он помог встать чуть шатающейся и вытирающей слезы с раскрасневшегося лица Алии, и тоже подошел поближе к Элаю.

– Все мы слышали его крик, – сухо ответила Эмилия, – Думаю понятно что с ним. Я обратно туда не пойду.

– Я тоже не готов, – Элай чуть заметно дернулся, посмотрев на чернеющий невдалеке вход в туннель, – Может быть мы вызовем сюда спасательную бригаду, когда доберемся до шаттла?

– Да никто сюда не прилетит, – сказал Арно, – Ладно. Я пойду.

Он сделал глубокий вдох и сжал в руке темный пластик фонарика. Остальные молчали, и только Патрик, чуть колеблясь, добавил:

– Я… Я могу у входа посветить тебе, не дай бог что случится. Там ответвление вроде бы недалеко было.

– Спасибо.

Арно и Патрик осторожно обошли замерший скафандр с лежащим у него на коленях почерневшим клювом птицы, который сейчас выглядел скорее сюрреалистическим реквизитом к театральному представлению, чем следами совсем недавних событий. Исследователи включили фонарики, в проход зашел Арно, а Патрик шагнул внутрь только наполовину, как будто для безопасности придерживаясь одной рукой за прикрывающую проход плиту. Остальные всматривались в черноту туннеля, пытаясь разглядеть там что-либо.

Патрик в лучах фонаря видел удаляющуюся спину Арно, а также блики его фонарика на темных сводах. Арно шел вперед осторожно, высвечивая себе место для каждого шага. Так он шел несколько минут, и луч фонарика Патрика уже почти было потерял его из виду, но в этот момент Арно замедлил ход и остановился. Было видно как он что-то высматривает на полу, а затем опускается вниз. Свет от фонарика, во время ходьбы плясавший где-то вдалеке по стенам, замер, уставившись в одну точку. Но вскоре снова задвигался вправо-влево вместе с тем как исследователь возвращался обратно из туннеля.

Арно вышел наружу. С тяжелым взглядом, плотно сжатыми губами и напряженными жвалами, он посмотрел в сторону Алии и отрицательно покачал головой. Девушка, поняв все без слов, прикрыла рот ладонью, и недавно высохшие уголки ее глаз снова стали влажными. Эмилия, стоявшая рядом, обняла Алию, чувствуя как ее дыхание то и дело прерывается всхлипами. Но девушка вытерла намокшие глаза ладонями и, чуть дрожащим голосом, сказала:

– Давайте уйдем отсюда.

Единогласно поддержав это предложение, исследователи последний раз обернулись в сторону туннеля и скафандра. Солнце уже почти село, его лучи больше не добирались в узкую лощину, зажатую между скал, и теперь серебристый цвет скафандра поблек, а разбитый гермошлем как будто снова начал наполняться кромешной темнотой. Отряд поспешил покинуть площадку и вышел на каменный уступ.

С него открывался вид на целую череду гор и сопок. Часть вершин была окрашена в белый цвет, но остальные были не такими высокими, и натянутое на них покрывало зелени у вершин рвалось, обнажая бурые скалы и камни. Склон, на котором стояли исследователи, был круто обрывался прямо под уступом, но по бокам был более плавным. Трава и редкие группы деревьев, цепляющиеся за невесть откуда взявшуюся почву, были где-то внизу, а здесь только редкие пучки небольших кустов да клочья травы дополняли каменистый пейзаж.

Отряд быстро пришел к выводу что сейчас они прошли скалу с лестницей насквозь, а значит долина находится прямо за ними. Идти через вершину означало сначала карабкаться вверх, потом искать спуск вниз, а затем возвращаться тем же путем, на котором была как минимум та бурная река, через которую всех перенес Домба. Поэтому решили спуститься вниз прямо на этом склоне и пройти к каньону в надежде на то, что там как-нибудь получится перейти через бурные реки.

Но даже этот спуск был не из легких. Измотанные за целый день путешествий, побегов, блужданий и потрясений, исследователи спускались с трудом, постоянно пошатываясь, оступаясь на мелких, так и норовящих скатиться вниз камнях. Физическое напряжение дополнилось эмоциональным, и то Патрик вслух раздосадованно признавался что зря согласился на эту командировку, то Алия проклинала эту долину, эти горы и весь этот остров. Только Элай шел молча, не проронив ни слова.

Начинало темнеть. Когда солнце опустилось за хребты на западе, то цвета всего вокруг стали стремительно холодеть – и яркой травы, и разноцветных пучков цветов, то и дело выглядывающих рядом с камнями или клочками земли, и самих камней, в надвигающихся сумерках становившихся еще больше и еще тверже. Кроме угасающего солнца темноты добавляли тучи, сначала мелькавшие поодиночке, а потом собравшись вместе и растянувшись по небу непрозрачной темнеющей пеленой.

Отряд продолжал спуск. Аккуратно проверяя каждый камень на которых приходилось опираться, уставшие за день люди по одному, помогая друг другу, спускались с очередного уступа, но в какой-то момент услышали позади хруст перекатывающихся камней. Они обернулись, и заметили как позади них по скалам двигалась фигура человека, ловко перепрыгивая с камня на камень там, где люди с трудом карабкались. Исследователи остановились и с напряжением смотрели за тем, как он, чуть торопясь, спускается вниз, и скоро они уже могли видеть в нем парня, на вид чуть моложе тридцати лет, одетого в легкую рубашку с накинутой поверх постаревшей курткой. Штаны из плотной ткани были примерно такого же темно-коричневого цвета, как и стоптанные ботинки. Правильные черты лица обрамляли распущенные, тонкие и чуть вьющиеся волосы, доходившие парню до плеч.

– Едва догнал вас, – с улыбкой проговорил он спокойным, несмотря на интенсивный спуск, голосом, – Вы успели уйти дальше чем я предполагал.

Исследователи, перенесшие за день множество испытаний, были слишком измотаны, поэтому только устало и выжидающе смотрели на незнакомца – разве что Алия встала чуть позади за Арно.

– Прошу прощения, я не представился. Аллюр, – сказал парень и чуть склонив голову, – Я здесь живу. Я почувствовал события у западного выхода, поспешил туда, но не успел, немного вас не застав, и только сейчас догнал.

– Зачем догнали?, – не представившись в ответ, сухо спросил Патрик.

– Я наблюдал за вами с вашего прибытия, и не вмешивался в ваш поход, пока вы сами справлялись. Но сегодня, когда вы остались без ваших механических помощников, я подумал что вам может понадобиться помощь. К сожалению, попасть внутрь туннелей я не смог, но вы и без меня прекрасно нашли выход. Сейчас у вас, насколько я понимаю, нет палаток, а скоро ночь, да и дождь начинается.

Аллюр посмотрел вверх, где с темного неба падали редкие, крупные капли дождя. Эмилия тоже взглянула вверх – капля попала ей на щеку, и женщина вытерла каплю тыльной стороной ладони, а затем зябко поправила куртку на плечах.

– Могу проводить вас до моего ближайшего дома – там вы сможете укрыться от дождя и переночевать.

Исследователи с подозрением смотрели на неизвестного, но такого гостеприимного незнакомца.

– Далеко отсюда ваш дом?, – поинтересовался Элай.

Крупная капля дождя попала ему на шею и стекла на спину, отчего историк чуть поежился.

– Не очень далеко, минутах в пятнадцати. Нужно только спуститься пониже и обогнуть вон тот уступ.

Парень указал на выпирающую впереди часть скалы, которая шла от самого верха вниз, становясь покатой и обрастая травой и деревьями. Арно повернулся в сторону Патрика и Эмилии, и что-то им негромко сказал. Эмилия кивнула, а Патрик, чуть закусив губу, коротко что-то ответил. Элай, посмотрев в сторону терпеливо выжидающего чуть в стороне незнакомца, тоже добавил пару фраз. Еще немного обменявшись мнениями, исследователи в лице Арно согласились на предложение Аллюра.

– Мудрый выбор, – по-доброму усмехнулся незнакомец.

Спустившись к отряду и аккуратно обойдя людей, он прошел дальше на десяток метров и стал показывать дорогу вперед. Предупреждая об опасных участках, где дождь скатывал пыль в скользкие горошины, ведя по безопасным тропинкам между каменных глыб, Аллюр шел дорожкой, уходящей чуть под скалу. Здесь уже встречались широкие заплатки грунта, за которые мертвой хваткой держались кусты и даже деревья – немного изогнутые от ветров, но живые, с темными, крепкими стволами.

Тропа здесь немного виляла, облегая крупные валуны. От зашедшего солнца оставалось только чуть теплое свечение с западной стороны, поэтому отряд достал фонарики и высвечивал себе путь по горной местности. Резкие тени от их лучей вытягивались, двигаясь и перекрещиваясь, и вдалеке из-за их игры было сложно что-либо разглядеть, поэтому исследователи старались просто внимательнее смотреть себе под ноги. Отряд шел почти молча, только изредка люди устало обменивались короткими фразами, по большей части касающимися событий этого дня.

Наконец, резко повернувшая вверх тропа вывела людей к короткому подъему. Впереди большой пласт скалы отказывался опускаться на землю и нависал над уходящим вниз каменистым грунтом как большой козырек. Собранная под ним конструкция была явно искусственного происхождения – чуть в глубине под козырьком находилось небольшое жилище, чем-то напоминающее детские домики на деревьях. На длинных темных сваях, уходивших куда-то глубоко в грунт, покоилась плоское основание, а между ним и козырьком была вставлена пара широких и высоких окон. Слева к входу в жилище вела едва заметная лестница из деревянных ступенек.

Незнакомец легко взлетел на лестницу и жестом позвал всех за собой. Люди зашагали вверх, аккуратно наступая на каждую ступеньку – дерево чуть поскрипывало, но выглядело надежным.

Зайдя в дверь, отряд оказался в небольшом помещении в виде большой, просторной комнаты с низким потолком. Обстановка тут походила больше на офис или на рабочий кабинет, чем на то, что можно было бы назвать “домом”. Гладкая, выровненная до матового состояния поверхность пола была цельной, и уходила вглубь, под каменный свод. Возле больших окон стоял грубо сбитый деревянный стол со светлым стулом, материал которого похож был на темный пластик. Сразу возле входа стояли лежала небольшая груда ровных, прямых досок, шириной около тридцати сантиметров каждая, а также несколько крупных, широких брусков из того же дерева. Примерно в центре комнаты стояла темная невысокая этажерка, на узких полках которой были какие-то светлые пластины, механизмы, ощетинившиеся ручками и проводами, а также несколько ваз с цветами, из пары которых зеленые побеги пытались обвить этажерку и ее содержимое. У противоположной стены стоял узкий, но высокий механизм с парой экранов и несколькими вертикальными отверстиями. В помещении было темно, поэтому свет нескольких фонариков освещал небольшое пространство, разбиваясь о скалу, служащую грубым потолком.

– Добро пожаловать в мой дом, – с улыбкой сказал Аллюр и окинул рукой помещение, – Мне здесь нравится проводить время весной и летом, когда все расцветает. Впрочем, во время осенних дождей тут тоже хорошо. Вас здесь дождь не достанет.

Как будто спохватившись, он смущенно добавил:

– К сожалению, у меня нет мест для сна – они мне не нужны, но вам, вижу, пригодились бы.

Арно постучал подошвой ботинка по матовой поверхности пола, положил на нее ладонь – плита была одним большим холодным твердым камнем. Патрик и Элай водили фонариком по помещению, что-то высматривая. Эмилия широко зевнула, ей последовала и Алия, у которой лицо было одновременно сонным и отрешенным.

– А можно нам лечь на этих досках? На полу спать будет слишком холодно, – спросил Арно.

– Да, конечно! У меня нет чего-то мягкого чтобы устроить вам кровати, но если вам на досках будет чуть удобнее, то конечно берите. Я не буду вас больше задерживать. Вернусь к вам завтра утром. Надеюсь, у вас получится отдохнуть.

Отряд смущенно и не без нотки подозрения пробормотал “спасибо” и “до свидания”, а Аллюр вышел сквозь дверной проем, спустился по лестнице и вскоре его шаги растворились в шуме равномерного, плотно падающего дождя.

– Ну и день, – выдохнул Патрик.

Он смотря из широких окон в темноту на улице, которую фонарик мог только надрезать, но даже понять что находилось перед окнами можно было только по шумным из-за дождя силуэтам деревьев.

Затем мужчины стащили доски вглубь помещения, сложив их рядом друг с другом. За счет того, что доски были сухими и хорошо выструганными, получившийся деревянный пол был гораздо теплее каменной плиты и даже немного мягче. Подложив под голову свернутые кофты и чуть прижавшись друг к другу, исследователи быстро провалились в глубокий сон, который не могли прервать даже гулкие раскаты грома, отражавшиеся от склонов гор и закатывающиеся под каменный козырек сквозь широкие створки окон.

Глава 15

Лучи утреннего солнца, поднявшегося с востока над горой, ударили в каменистые склоны и рассыпались на яркий, сильный, теплый свет. Он просочился сквозь редкую листву деревьев, расположенных перед окнами жилища, и осветил просторное помещение.

Патрик, жмурясь, приоткрыл глаза и, обнаружив себя в незнакомом месте, попытался встать, но, охнув, снова лег. Эмилия, уснувшая на груди мужа и закинувшая на него ногу, тоже простонала. Длинная ночь пусть на теплом, но все еще досчатом полу, явно уступала по комфорту даже простым спальным мешкам, не говоря уже о хорошей кровати. Потирая мягкие ткани, пара Стоунхарт понемногу поднялась и встала с импровизированной лежанки. Следом проснулся Элай, а за ним и Арно с Алией, уснувшие в обнимку. Алия, приоткрыв глаза, отвернулась от солнечного света и накрыла голову кофтой, но, оставшись без мягкой подушки в виде плеча Арно, тоже встала – сонная и зевающая.

Браслет на руке Элая показал более чем десятичасовой сон. Разбитые, растирающие бока, ягодицы и плечи, участники экспедиции все же успели порядочно отдохнуть за ночь после дня, полного опасных событий и сильных эмоций, и теперь осматривали жилище, бодро переговариваясь и шутя.

На столе, расположившемся перед окнами, оказалась крупная глиняная посудина, в которой лежали различные ягоды и плоды. Эмилия с Патриком на правах ученых, наиболее близко знакомых с природным миром, стали изучать неожиданные гостинцы, а остальные на правах проголодавшихся путешественников ждали результатов исследования. Вместе с этим проверили содержимое рюкзаков. Воды и питательных батончиков было крайне мало, примерно на сутки пути, но если воду еще можно было набрать из ручьев или из реки, бегущей в долину, то достать еду было делом куда более сложным. Тем большей радостью оказалось то, что немалая часть фруктов оказалась вполне безопасными и съедобными, чем и поспешили воспользоваться оголодавшие путешественники. Особенно вкусными были плотные, сочные, размером с теннисный мячик плоды, похожие на персик, но с несколькими совсем небольшими косточками.

Плотно перекусив вкусными фруктами, участники экспедиции сложили оставшиеся неизвестного вида ягоды обратно в посудину, и, достав порядком разрядившиеся планшеты, стали прикидывать по картам свое нынешнее местоположение и способы, которыми можно было бы добраться до шаттла.

Раздался легкий стук по деревянным ступеням, и в импровизированную летнюю резиденцию под массивной каменной крышей поднялся Аллюр – такой же легкий и свежий как и вчера, с улыбкой на обрамленном длинными волосами лице, с распахнутой курткой и чуть намокшей обувью.

– Доброе утро! Как вам спалось? Дождь не мешал?

– Спасибо, хорошо, – сдержанно, но мягко поблагодарила незнакомца Эмилия.

– И спасибо за фрукты, – с улыбкой добавила Алия.

– Не за что!, – засмеялся Аллюр, – Спасибо природе за ее дары, я всего лишь их собрал – ну а это было нетрудно. Будь чуть больше времени, я бы сходил на восток долины, там растут фрукты небывалой нежности, сладкие как мед! Но вы, я так полагаю, собираетесь двигаться к своему кораблю?

Аллюр заглянул через плечи исследователей на стол с разложенными планшетами.

– Да, – ответил Элай, – Спасибо за гостеприимство! Мне не будем долго задерживаться у вас.

– Не благодарностей, – снова засмеялся Аллюр, – Оставайтесь сколько хотите! Тогда успеете попробовать бесподобные горные ягоды – вон у той вершины их целые моря.

Аллюр указал рукой на склон горы, находящейся чуть севернее, по правую руку от жилища. Склон сиял в утреннем солнце, его травяной ковер, орошенный редкими булыжниками и прорезавшими зелень скалами, тянулся далеко вдаль и вверх.

– Спасибо, но нет, – вежливо отказал Арно.

Алия выключила свой планшет, отодвинув его, и спросила:

– Есть здесь где-нибудь неподалеку ручьи? Нам бы воды набрать.

– Конечно!, – отозвался Аллюр, – Неподалеку есть ручей с чистейшей водой. Могу вас проводить, тем более что он как раз вам по пути. Вы же собираетесь к своему кораблю? А как вы собираетесь идти?

– Да вот как раз думаем. Скорее всего обойдем сейчас скалу по левую руку, спустимся в долину и вернемся тем же путем.

– Интересный выбор, – усмехнулся Аллюр, – Но есть более короткий путь, без спуска в долину – через каньон. Тем более без ваших механических друзей вам будет непросто перебраться через реку, где она выходит из каньона в долину.

Патрик и Арно смотрели на планшеты с картами местности, то увеличивая изображение, то уменьшая, и что-то тихо между собой обсуждали, посматривая на терпеливо ожидающего ответа Аллюра, на снимки местности и на остальных участников экспедиции. Последние вскоре тоже подключились к обсуждению.

Аллюр, чуть улыбнувшись, пошел к выходу из летнего каменного домика, и сказал:

– Не буду вам мешать. Как определитесь – дайте знать, я буду снаружи.

Оставшиеся без гостеприимного незнакомца исследователи принялись взвешивать все “за” и “против” такого компаньона на пути к шаттлу. С одной стороны, долина уже и так принесла немало тяжелых испытаний и опасных встреч, поэтому добавлять к ней компанию пусть и обходительного, но все же незнакомого человека не было никакого желания. С другой стороны, незнакомец и правда был так ненавязчиво обходителен, что сложно было его заподозрить в каких-либо скрытых намерениях. Плюс его совет по путешествию – если слова о пути через каньон были правдой – действительно мог бы помочь сэкономить путешественникам немало времени и сил, которые, учитывая оставшиеся запасы еды, были на исходе.

Наконец, Алия выглянула в большое окно, помахала рукой находившемуся чуть вдалеке Аллюру и звонко окликнула его:

– Эй! Проводите нас?

Тот улыбнулся, помахал рукой в ответ и тоже громко ответил:

– Хорошо! Спускайтесь как соберетесь.

Исследователи стали собирать свои немногочисленные вещи. Люди быстро закинули в рюкзаки планшеты, бутыли с водой и лишние в дневном тепле термокофты, доели определенные съедобными плоды и один за одним спустились по деревянным, чуть влажным от ночного дождя ступеням.

Если ночью, в свете фонариков, жилище было похоже на вход в заброшенную военную базу или шахту, то теперь, когда яркое солнце щедро заливало все вокруг теплым светом, ночлег казался чем-то вроде недостроенного загородного домика какого-нибудь эксцентричного миллионера, ради которого в горную местность доставили ровные балки и отполированные каменные плиты.

Местность вокруг с наступлением утра тоже преобразилась. Мрачные силуэты скал, темные стволы деревьев, безжизненный грунт, сопровождавшие усталых людей ночью, сменились величественными сияющими склонами, зелеными кронами на сильных, высоких стволах деревьев, и зеленой сочной травой, стекающей вниз по склону.

Аллюр стоял неподалеку, чуть поднявшись на скалу рядом с каменным козырьком. Увидев вышедших из жилища людей, он ловко спрыгнул вниз и подошел к ним.

– Ну что, все готовы? Путь предстоит неблизкий. Кстати, у вас же есть карты? Давайте покажу как мы пойдем.

Арно достал из рюкзака планшет и включил на нем карту местности.

– Смотрите, сейчас мы двинемся по этой ложбине, потом повернем налево – там как раз будет ручей, сможете набрать воды. Затем придется немного подняться вот сюда чтобы уже по этому склону дойти о каньона. Вдоль него чуть пройдем на запад, перейдем через него, а затем нужно будет зайти вот за этот склон, и дальше у вас будет путь до шаттла между сопками почти по прямой.

– Как мы через каньон переберемся?, – поинтересовался Патрик.

Аллюр улыбнулся.

– Увидите! А пока до него еще дойти нужно. Ну что, если все готовы, предлагаю выдвигаться.

Парень зашагал вперед и вниз, по едва заметной дорожке; участники экспедиции последовали за ним. Козырек скалы вместе со спрятавшимся под ним убежищем от дождя довольно быстро оказался позади, и теперь о нем напоминал только бежево-коричневый с белыми прожилками цвет камней на раскинувшейся слева скале.

– Кстати, расскажите – кто вы, как попали в наши края? Нечасто здесь кто-либо оказывается, – спросил чуть обернувшись в сторону отряда.

Идущий первым среди экспедиции Арно с подозрением прищурился, смотря в спину идущего впереди парня, и промолчал, но отдохнувшая за ночью Алия не была такой недоверчивой. Она живо, в подробностях, стала рассказывать про экспедицию, про сбор данных об острове, про полет, про дорогу от шаттла до долины, про кубические мавзолеи и поле экспонатов, про гигантскую скульптуру и спасение из болота, про туннели и хрустальный шар, про битву металлического осьминога с Домбой, про закрытые двери и выход на поверхность, про мрачную фигуру в скафандре и солнечную птицу.

Алия рассказывала так увлеченно и живо, найдя уши, в которые можно было свалить пережитый недавно опыт, что никто ее не прерывал. Только Элай дополнил рассказ встречей с Флорой на опушке с цветами, и тем, как они на сигналы бедствия пришли по радиолокации к пещере и как провалились на съехавшей земле.

Кивая и соглашаясь, поддакивая и восхищаясь, с сожалением покачивая головой и по-дружески поддерживая, Аллюр слушал истории исследователей, не сбавляя шаг и не перебивая повествования.

Под истории, сменяющие одна другую, ноги сами несли вперед бодро шагающую экспедицию. Исследователи с Аллюром спустились по ложбине, минуя небольшие рощи, огибая неглубокие овраги, где дожди промыли мягкую почву между твердых скал. Медленно проплывали мимо величавые склоны – то мягкие и покатые, поросшие травой и небольшими рощами высоких деревьев, то крутые и обрывистые, где лишь изредка куст или скрюченное дерево из последних сил держались корнями за острые камни. Аллюр указал что нужно будет подняться вверх по склону, чтобы обойти преграждающую путь высокую, но не слишком широкую скалу. Немного вспотев от подъема, отряд как раз дошел до ручья, про который говорил парень – едва заметный среди камней, но подчеркнутый влажной почвой и травой, небольшой поток чистой воды сбегал откуда-то сверху. Исследователи наполнили чуть опустевшие бутыли и решили здесь же остановиться чтобы перекусить и восстановить силы.

Тщательно пережевывая плотный питательный батончик, Элай обратился к Аллюру:

– Расскажите и вы о себе.

Длинноволосый парень улыбнулся.

– Легко. Что именно вас интересует?

Такой вопрос как будто даже немного смутил Элая. Проглотив остатки батончика, он убрал его упаковку, отряхнул одну об другую ладони, сказав:

– Все интересует. Мы же о вас ничего не знам. Кто вы, давно здесь живете? Чем занимаетесь?

Аллюр чуть призадумался.

– На первый вопрос мне самому сложно ответить. Живу я здесь очень давно, более тысячи лет…

– Тысячи лет?, – переспросили сразу несколько слушателей.

– Да, – с улыбкой продолжал Аллюр, – Более тысячи лет меня создал Мастер, и с тех пор я живу в этих местах, не покидая острова. Гуляю по бесчисленным, хорошо знакомым тропам, поднимаюсь на привычные скалы, встречаю рассветы и провожаю закаты. Наслаждаюсь распускающимися цветами, пением птиц, журчанием воды, высокими кронами деревьев, глубокими заводями ответвлений реки, бесчисленными залами в скале и вершинами гор, с которых видно все вокруг. Ответил на ваши вопросы?

Исследователи сидели, переглядываясь. Алия вопросительно посмотрела на Элая, тот молча пожал плечами.

– Теперь у нас еще больше вопросов, – признался Арно, – Кто этот Мастер? И “более тысячи лет” – как это? Вы не похожи на робота или киборга.

– Это долгая история, но почему бы и нет – времени у нас много. Разве что давайте продолжим путь, если вы уже отдохнули, чтобы к ночи вам успеть к жилищу.

Перспектива остаться ночевать в лесу заставила людей живо собраться и вскинуть на плечи рюкзаки. Аллюр, убедившись что все готовы, бодро зашагал дальше и заговорил, время от времени оборачиваясь в сторону следовавших за ним людей:

– Как я уже сказал, меня создал Мастер таким, каким я и сейчас есть, более тысячи лет назад. Какое-то время я не понимал где я нахожусь и кто я. В эти пару дней я много проводил времени с Мастером, мы беседовали с ним о разных материях, о событиях прошлых и будущих, он помогал мне, направлял меня. Наконец, Мастер сказал что его работа закончена. После этого он удалился в свои покои, и больше я его не видел. Во мне уже больше не было колебаний, мысли не метались в голове – я обрел в сердце спокойствие, гармонию и любовь – любовь к жизни, любовь к миру, любовь к Ней.

После этих слов на лице Аллюра появилась плохо скрываемая улыбка. Он продолжал:

– Потом мы с Гроком много общались на тему созидания, творчества. Будучи воплощенным творцом, он живо схватывал все те ощущения, которые мне, надеюсь, получалось ему передавать. Он начал творить, и каждая его работа получалась лучше, глубже, сложнее, и вместе с этим понятнее и открытее чем предыдущая. Несколько сотен лет мы создавали работы вместе, но в какой-то момент он понял что выразил мои чувства так, как это только было возможно. И затем он начал работать сам, сам придумывал темы и образы, сам их воплощал в рисунки, в скульптуры, в механизмы.

Исследователи, мерно шагавшие за Аллюром, молчали.

– Грок тоже при встрече упоминал Мастера. Кто он?, – первой нарушила молчание Алия.

– Он – Мастер, – улыбнулся Аллюр, – Понимаю, как это может прозвучать, но я почти ничего не знаю о том, кто он, но почти все знаю о том как он чувствовал, как жил и как любил. Он говорил что чувства переполняли его, и поэтому он отпустил их на волю, вынув их из себя. Любовь он до последнего хранил в себе, поэтому и создал меня последним.

– “Последним”? А кто еще есть, помимо тебя?, – уточнил Элай.

– Вам всех нас повезло встретить.

Аллюр на миг улыбнулся, но улыбка тут же ушла с его лица, вместе с тем как он добавил “или же не повезло”.

Тут уже вопросы посыпались один за другим. Шагая то вверх, то вниз по живописным склонам, исследователи спрашивали о Мастере – кем он был, как выглядел, чем занимался. Интересовались другими существами, к которым себя причислял Аллюр, вспомнили сразу и события у большой скульптуры в топких болотах, из знакомство с полуобнаженной девушкой среди цветов, и встречу с механическим осьминогом в пещерах, и побег на поверхность от таинственной фигуры в скафандре. Было также множество вопросов обо всем остальном, касающимся долины – про скульптуры и их значения, про рисунки в пещерных залах, про лестницу, про видимую из любой точки долины женскую статую, а также про ту, которую, которую Аллюр называл не иначе как Она.

Аллюр же говорил и говорил, отвечая на одни вопросы прямо и подробно, а другие как будто обходя стороной. Про Мастера, сколько ни спрашивали его люди, он особо ничего не смог рассказать – или же просто не захотел. Был ли он человек, юн он был или стар, высоким он был или низким – все это осталось неизвестным для отряда. Он находился где-то в глубине гор, то ли живой, то ли мертвый, то ли спящий, то ли бодрствующий.

Та самая “Она” в понимании Аллюра была любовью Мастера. Стройная и прекрасная, она занимала все его сердце, и именно ей были посвящены тысячи скульптур и рисунков. Раньше Мастер изображал ее сам, но потом, создав Грока, стал творить через него, и полностью оставил создание работ. Аллюр никогда не видел ее вживую, но любовь к Ней уже была в его сердце, когда он появился, и теперь он довольно расплывчато говорил о ее внешности, каждый раз переходя к описанию своих эмоций от Нее.

Про Грока Аллюр говорил много, с большим уважением. Он подробно рассказывал как каменный исполин, изначально бывший обычным грузовым роботом, в качестве творца постепенно совершенствовал свои навыки, а когда его с Аллюром пути разошлись, Грок уже был поистине великим мастером не только в создании скульптур и живописи, но и в конструкции механизмов величайшей сложности и точности. Аллюр знал только о части систем, но их было целое множество – в качестве примера он привел фантастической сложности комплекс механизмов и устройств, который должен был скрывать остров и долину от остального мира.

Про фигуру в скафандре Аллюр говорил мало и неохотно. За много лет до того как Аллюр впервые пришел в сознание, таинственный и непроницаемый Аурингон уже бродил по длинным коридорам внутри скал, предпочитая одиночество и темноту. Он был первым, кого создал Мастер. Давно, много сотен лет назад Аурингон еще изредка общался с Аллюром, но последнему в его компании было неуютно и тревожно, поэтому со временем он перестал даже заглядывать в те туннели, где бродил погруженный во мрак странник.

Еще меньше рассказал Аллюр про монстра, которого исследователи встретили в пещере. Не сказав его имени, он сухо и скупо рассказал как Мастер, создав его вторым после Грока, наделил того совсем другой, более привычной внешностью, но со временем созданное существо начало менять самого себя, превратившись в массивную, вечно подвижную массу металлических манипуляторов. Раньше оно патрулировало только туннели в скале, но в последние сотни лет начало появляться и на поверхности. Жертвами его чаще всего становились животные, которым не посчастливилось забрести в тихие коридоры. Даже Аллюр предпочитал лишний раз не пересекаться с ним, проводя время на поверхности, на склонах гор и в долине.

Именно про долину, про ее высокие рощи стройных, шумящих кронами деревьев, про прозрачные воды живой, подвижной реки, про широкие заводи, поросшие невысокой травой, про покрытые зеленью покатые склоны – про все это Аллюр рассказывал с живостью и восторгом.

Говорил про то, что когда он только делал первые шаги по каньону, весь остров представлял собой безжизненную местность, где земля была пропитана ядовитыми химикатами и едкими веществами из заполнявших долину останков существ и механизмов. Грок отдал последние почести останкам, разобрал и утилизировал брошенные гнить механизмы, и вместе с Аллюром они камнем и металлом преображали пространство вокруг каньона и долины, но ни один росток так и не прижился на грубой, сухой почве.

Затем в один день вечно затянутое грязными облаками небо разрезал солнечный луч, который предвосхитила появившаяся в небесах золотистая птица. Она парила высоко, то появляясь на небосводе, то исчезая, и каждый день когда ее удавалось заметить, оказывался ясным и солнечным, что ранее для мрачной долины было редкостью. Под чистым небом, пропускающим несущие тепло лучи, начали таять давно замерзшие ледники грязного льда на горах, и по руслу в вечно мертвом каньоне снова зажурчал едва заметный ручей. Шли годы, и к растаявшим льдам добавились дожди, которые все чаще стали омывать сухие и растрескавшиеся склоны гор. Ручей в каньоне сменила речка, сначала узкая и грязная, но спустя года по каньону уже неслась полноводная, живая и шумная вода – которая, выходя на иссушенную долину, разливалась по ней, вымывала химикаты и оставляя сырую, плодородную почву.

Прошло еще немало лет прежде чем на влажных просторах долины показались первые зеленые ростки. Зато вслед за ними живая природа жадно накинулась на остров и поглотила его без остатка. Вокруг русла реки поднялись первые стебли, стремившиеся вверх, и они подняли за собой целые заросли высоких, стройных деревьев, ощетинившихся извилистыми ветками кустов, лугов с высокой, плотной как шерсть травой – и даже в воде за течением вторили длинные локоны зеленых стеблей. Жизнь перекинулась вверх по каньону, бросилась на склоны гор, покрыв и их зеленым ковром. Год за годом природное изобилие росло и множилось, пока не достигло того состояния, в котором остров находится и по сей день.

Тогда Аллюр стал замечать сначала издали, а потом вблизи ту девушку, которую встретили исследователи, представившуюся Флорой. Раньше она появлялась в тех частях острова, где жизнь только начиналась, и вскоре растительность в этих местах вздымалась неестественно быстро и пышно. Аллюр умолчал о том, говорил ли он с ней, но сказал что много наблюдал за ней издалека, за ее мягкими, плавными движениями и за красотой ее тела. Но после того как природный мир в долине достиг того вида, который можно наблюдать сейчас, Флора лишь изредка показывалась на виду, чаще возле статуй в восточной части долины – может быть именно поэтому вокруг них росло так много ярких цветов.

Болотную местность вокруг высокой скульптуры, про которую спрашивал его отряд, Аллюр ничего примечательного не сказал, добавив только что много раз там бывал и не встречал никого, и тем более тонущих в трясине девушек.

За нескончаемыми рассказами время бежало вперед без остановки, а вместе с ним сменялись и пейзажи вокруг. Солнце уже давно перевалило за свою высшую точку на небосводе, и теперь плавно опускалось на запад, а его лучи становились все теплее.

Отряд обходил по правую сторону высокий склон сопки, поросший невысокими колючими кустами, через которые наверняка пришлось бы продираться с немалым трудом, если бы Аллюр не умудрялся находить между ними едва заметные проходы. Петляя и огибая заросли, путешественники понемногу обошли склон и вышли наконец на южную сторону величавой сопки. С высокого подъема как на ладони был виден тот самый каньон, о котором предупреждал Аллюр ранее – разделяя склоны широким разрезом, с запада на восток простирался петляющий провал каньона. Даже на почтительном от него расстоянии можно было расслышать шум бегущей по нему реки, многократно отраженный от сходящихся к каньону склонов.

– Нам туда, – Аллюр вытянул руку, указывая куда-то на юго-запад.

В этой стороне люди не увидели ничего примечательного, но послушно двинулись вслед за продолжившим движение парнем. Они постепенно спустились со склона и, обходя особо крутые скалы и все еще расставленные на пути заросли кустов, приближались к каньону. Шум воды здесь был слышен даже во время ходьбы по похрустывающим и перекатывающимся камням, и с каждым десятком метров становился все сильнее. Вблизи к каньону каменные склоны были изрезаны глубокими трещинами, и ступать по камням приходилось все осторожнее.

Следовавших за Аллюром людей начинало тревожить то, что впереди не было видно какой-либо переправы через шумящую где-то вдалеке реку, а их тропинка уходила куда-то вниз. Крутые, почти отвесные скалы противоположной стороны каньона, видневшейся с места, на котором в замешательстве остановились исследователи, не предполагали способа подняться по ним без альпинистского снаряжения. Выслушав эти опасения, Аллюр только весело улыбнулся, и заверил что отряд без проблем преодолеет разлом если наберется терпения.

Тем временем спускаться уже приходилось зиг-загом, а шум реки стал таким, что заглушал негромкие разговоры между путешественниками. Аллюр жестами поманил за собой. Тропинка резко сворачивала налево, и уходила под выпяченный каменный уступ. Под ногами были скалы шириной не больше метра, а за ними, далеко внизу, виднелась темно-синяя полоса реки, обильно сдобренная пеной от бесчисленных водоворотов и порогов. Шум стоял такой, что людям приходилось едва ли не кричать.

Аллюр пошел по уступу вдоль склона каньона так спокойно и легко, будто это была широкая прогулочная тропинка в парке. Остальные участники экспедиции же предпочитали придерживаться за камни по левую руку, и старались не смотреть вниз, где далеко, более чем в десяти-пятнадцати метрах, бурлили воды реки. Пройдя так до выпиравшего уступа, Аллюр обошел его. Следовавший за ним Арно тщательно выбирая каждый шаг, тоже прошел вдоль скалы, и увидел, куда их вел парень – впереди, метрах в тридцати-сорока, над узкими в этом месте стенами каньона протянулся мост. Тяжелые, широкие камни массивной аркой висели высоко над кипящей рекой, а за ними на противоположной стене каньона вилась едва заметная тропинка вверх.

Первым прошел по арке Аллюр, шагая спокойно, как по широкому бульвару. Оказавшись на другой стороне, он помахал исследователям, осторожно стоящим у стенки и опирающимся за стену руками. Первым на камни моста вступил Арно. Чуть согнувшись, едва не касаясь арки руками, он медленно прошел по мосту над рекой. Камни под ним не пошевелились. Может они были скреплены между собой, может сотни лет прижали их друг к другу плотнее чем любая связка, но выглядела вся конструкция незыблемой. Вслед за Арно по арке прошли Патрик и Эмилия. Алия же сначала наотрез отказывалась идти по мосту, но Элай уговорил ее опуститься на колени и двигаться так, смотря прямо перед собой и не поворачивая голову в стороны. Постепенно, шаг за шагом, и девушка перебралась на другую сторону каньона, а за ней последним осторожно перешел по широкой арке Элай.

На другой стороне каньона оказался такой же уступ, ведущий вдоль почти отвесной стены наверх, по которому зашагал дождавшийся переправы отряда Аллюр, а за ним осторожно, придерживаясь за камни и стараясь не смотреть вниз, пошли участники экспедиции. Уступ быстро пошел вверх и совсем скоро вывел отряд из каньона на более пологую местность, голые камни которой тут и там покрывала земля с растущими будто ниоткуда кустами и пучками травы. Поднявшись еще чуть выше по склону так, что шум воды стал отходить на второй план и его больше не нужно было перекрикивать, Аллюр остановился и указал на каньон, чуть дальше от того места, где прошли путешественники.

– Вот там находился вход в жилище Мастера.

Все обернулись. Снаружи каньона бурную реку уже не было видно, но его стены еще можно было разглядеть. Бежевого цвета камни каньона, за десятки тысяч лет слежавшиеся в широкие пласты, были разрезаны светлыми прожилками и выветрившимися трещинами. А чуть восточнее, по течению, среди каменной текстуры уже не было хаоса. Ровные прямые линии небольшого отвесного участка явно выделялись среди остальных склонов. По цвету они совпадали с остальными, но их геометрическая правильность, теперь, после указания Аллюра, явно бросалась в глаза.

– Многие сотни лет назад, когда реки еще не было, а каньон был завален останками, прямо на его дно можно было спуститься из покоев Мастера. Но потом, уже после моего появления, Грок по указу мастера закрыл этот вход. Теперь туда можно попасть только через коридоры в скале.

– Получается, Мастер похоронен где-то там?, – уточнил Элай.

На чуть задумчивое лицо Аллюра вернулась улыбка.

– Не думаю что он похоронен, – сказал юноша, – Но точно сказать не могу. Зато что точно могу сказать, что если мы не поторопимся, то вам придется ночевать под открытым небом.

Будто в подтверждение его слов солнце коснулось высоких силуэтов гор на западе.

– Нам осталось не так много, – продолжал Аллюр, – Нужно дойти до южного склона вот этой гряды, там нас ждет мой дом. Я там останавливаюсь не очень часто, но для вашего ночлега он вполне может сгодиться.

Обещанный привал мотивировал уставших за целый день похода людей пошевелиться, и отряд достаточно быстро вышел с прилегающих к каньону склонов. Почва под ногами перестала быть каменистой, обросла густым покровом невысокой травы с плоскими стеблями и редкими пятнами светло-желтых цветов. Постепенно исследователи с востока обходили гряду не слишком высоких вершин. Солнце еще не успело сесть, но уже оставило людей в тени склонов, и дневная жара сменилась прохладой, предвещавшей нежаркую ночь и свежее утро.

Отряд выходил на южную сторону сопки, но никакого жилища не было видно. Крутые, облепленные деревьями стены резко опускались вниз и упирались в волнистую плоскость лугов, заполнявших пространство до следующего холма. Далее же одинокие группы деревьев, которые нельзя было назвать даже рощицами, сиротливо стояли на почтительном друг от друга расстоянии, и нельзя было даже предположить что где-то за ними может скрываться что-то крупнее ящика, не говоря уж о доме.

– Вот, пришли, – довольно произнес Аллюр, указывая куда-то на крутую стену ближайшей сопки.

Чуть вверх по высокому склону, почти скрытая длинными, стройными хвойными деревьями со смиренно опускающимися вниз ветками, стояла конструкция, похожая на выигравшую немало призов на дизайнерских конкурсах загородную веранду. Две плиты, под острым углом опирающиеся друг на друга, создавали высокий купол. Чуть глубже была видна третья плита, служившая для этой веранды полом. Опиралась же нижняя плита на толстые вертикальные опоры, которые легко было спутать со стволами растущих вокруг деревьев.

– Здесь я останавливаюсь когда гуляю по местным краям. Проходите, будьте как дома! Я к вам скоро присоединюсь, – сказал Аллюр и зашагал куда-то в южную сторону.

Отряд же сначала озадаченно смотрел на склон у жилища, потому что никакой лестницы, подобно примыкавшей к предыдущему строению, видно не было. Но вблизи у резко взмывавшей вверх гряде деревьев проявилась едва заметная тропинка – даже не тропинка, а участок травы, чуть более низкий чем вокруг – которая по правую сторону от здания вела, петляя, вдоль стволов к правой стороне жилища. Люди на уже чуть дрожащих от нескончаемых переходов ногах поднялись под ней. Дорожка упиралась в крутую покатую плиту, поросшую мхом, и являющуюся одновременно и стеной, и скатом крыши у здания. В плите был прорезан узкий проход около двух метров высотой, за которым и находилось жилище, видимое снаружи.

Это было помещение с высоким потолком, где вверху, на высоте примерно пяти метров, боковые плиты сходились вместе. В ширину же помещение было узким, не больше метров трех, но в глубину уходило чуть подальше, и упиралось не в искусственную плиту, в скальные камни. В отличие от предыдущего места ночлега, тут не было даже стола – вдоль стены стояла пара стеллажей с изящными статуэтками, изображавшими обнаженную девушку и парой матово-черных сфер на подставках. В глубине помещения был высокий механизм, похожий на башню с часами, за полупрозрачной поверхностью которого виднелись заржавевшие металлические части. Также на стене по-видимому мелом были сделаны наброски, изображавшие не цветы, не то закатное солнце, отражающееся от волн. Темно-зеленые гроздья растений спускались с торцов боковых плит, выступая занавеской к открывающемуся виду, которому не мешало ничего, даже какое-либо подобие перил и бортика.

Алия пяткой постучала по полу.

– Так себе кровать, – безрадостно заметила она.

Арно молча развел руками.

Если в месте предыдущего ночлега удалось свернуться на досках, то тут не было и их, а спать на холодной, твердой плите было далеко не лучшим вариантом. Люди уже было собрались променять ночлег в доме на что-то более мягкое, пусть и под открытым небом, но, выйдя на тропинку, заметили Аллюра, несущего большую охапку высохшей травы – несмотря на то, что вокруг была сплошная зелень и растительность не собиралась увядать и сохнуть.

– С этим должно быть более удобно спать, – улыбнулся он, свалив охапку желтых стеблей на пол, – Располагайтесь пока, я принесу еще.

Алия не удержалась и аккуратно присела на кучу травы. Мягкая и пружинистая, она провалилась под весом девушки, но не смялась до каменного пола. Алия потянулась и вытянула уставшие за день ноги, от удовольствия даже чуть застонав.

Аллюр принес еще пару охапок сухой травы. Исследователи распределили ее в виде импровизированных ложей, накинули сверху кофты, и получились хоть и чуть колкие, но все равно мягкие спальные места.

Определившись с ночлегом, люди достали еду и питье. Если воду удавалось пару раз пополнить за день из ручьев, то батончики, отлично подкрепляющие и дающие необходимое на день питание, подходили к концу. Усевшись по-турецки, люди ужинали половиной оставшейся еды, отложив вторую половину на завтрашний рывок до шаттла.

Когда отряд пришел к месту ночлега, солнце уже перестало касаться восточных гребней скал, но небо еще несло в себе остатки дневного света. Теперь же, к концу ужина, оно окончательно потемнело, поэтому один из фонариков включили и направили вверх, в сходящиеся высоко плиты стен.

Аллюр отказался даже усаживаться на импровизированные лежаки, сказав что не устал. После дневного похода, во время которого он не ел и даже не пил, зато много и живо разговаривал, он и под вечер выглядел бодрым и полным энергии. Аллюр увлеченно слушал Арно, который рассказывал об экспедициях, в которых их четверка – он, Алия, Арчибальд и Энди – успели побывать.

Но в какой-то момент Арно начал зевать, и вскоре заявил что устал и собирается лечь спать. Глаза остальных участников экспедиции тоже начали закрываться, а зевки стали заразными.

– Прошу прощения что утомил вас разговорами, – со смущенной улыбкой сказал Аллюр, слушая как со всех сторон посыпались возражения, – Но хочу занять у вас еще немного времени. Путь отсюда к вашему кораблю лежит прямо на юго-восток. Вы его видите и на своих картах, и я сегодня вам про него рассказывал не раз. Никаких рек, каньонов или оврагов на пути больше не встретится, поэтому я завтра не буду докучать вам своей компанией. Было рад встретить вас и поговорить о всем, что важно для меня и, надеюсь, было интересно для вас.

Исследователи хоть и знали Аллюра чуть более суток, все равно выглядели слегка ошарашенными. Они долго прощались, уверяли юношу что ничуть не устали от его компании и сердечно благодарили за помощь с ночлегами и дорогой, но Аллюр, несмотря на все уговоры, отказался продолжать завтра путь вместе. Прощаясь снова и снова, он вышел, помахал рукой, и вскоре его шаги растворились в шуме чуть покачивающихся ветвей.

Какое-то время отряд обсуждал ставший неожиданным уход Аллюра. Вспомнили и его неожиданное появление при первом знакомстве, но скоро дневная усталость снова взяла вверх и, выключив фонарик, люди один за другим уснули, свернувшись на импровизированных лежаках, уснув под тихий шелест листьев.

Глава 16

Проснувшись как обычно первым, Элай открыл глаза и посмотрел на свет. Солнце обдавало яркими, белыми лучами склоны и луга впереди, и даже листва на ветвях деревьев перед жилищем не могла скрыть спящих исследователей от наступившего утра. Элай откинул кофту и поежился. Импровизированный матрас за ночь слежался так, что историку приходилось пару раз за ночь перекладывать траву, подкладывая под спину и ягодицы еще мягкие сухие пучки. Выпив прохладной, остывшей за ночь воды, Элай растирал нагруженные за последние дни ступни ног.

Вскоре, один за другим, проснулись остальные члены экспедиции. Части из них повезло с позами, в которых они уснули, и это наградило их долгим, восстанавливающим сном. Но Патрик и Алия выглядели хмурыми и невыспавшимися, и без сожаления покинули свои смятые травяные лежаки.

У узкого входа в жилище обнаружилась такая же корзина с фруктами и ягодами, какая встретила их вчерашним утром в домике под каменным козырьком. С учетом заработанного Аллюром за день доверия люди смели почти всю корзинку, оставив нетронутыми только темные, крупные ягоды, которые ни Патрик, ни Эмилия раньше не видели, и другим рекомендовали их не есть. Питательных батончиков оставалось совсем немного, и хотя на дорогу до шаттла их точно должно было хватить, было принято решение оставить несколько про запас, на всякий случай.

Собрав смятую сухую траву, отслужившую ночь периной, и выбросив ее за пределы жилища, исследователи нацепили на плечи рюкзаки, проверили что не оставили в месте ночлега никаких вещей, вышли наружу, по узкой тропинке среди деревьев спустились к открытой местности и, жмурясь от яркого солнца, зашагали на юго-восток.

Порядком подрастеряв заряд, планшеты все еще исправно функционировали, и показывали конечную точку в виде шаттла хоть и далеко, но в пределах полудня ходьбы. Аллюр вчера заверил что сюрпризов в виде бурных рек, непроходимых каньонов и прочих трудностей больше не будет, поэтому исследователи весело болтали, предвкушая что уже после обеда шаттл на полных парах понесет их домой.

Когда разговоры зашли о возвращении, с Алии внезапно спал весь живой энтузиазм. Она напомнила об оставшемся в туннеле Арчибальде. Остальные участники экспедиции тоже умолкли. Идею вернуться за его телом быстро отмели – без транспорта, без грузовых роботов измотанные люди просто не смогут доставить Арчибальда до шаттла. Арно твердо заявил что будет до последнего сражаться с инвесторами, требуя еще одну экспедицию для вывоза с чужих краев тела своего друга. Остальные исследователи горячо поддержали эту идею, и даже во взгляде помрачневшей было Алии начала читаться надежда. Поэтому вскоре разговоры вышли из траурного русла в обсуждение всего того, что рассказывал Аллюр весь вчерашний день.

Обсуждали все подряд, благо дорога лежала по относительно пологим склонам, и не приходилось экономить дыхание чтобы высказаться по какой-либо теме. Вспоминали самого Аллюра, гадали о его личности и происхождении. Рассуждали на тему Мастера, строили теории о том где он сейчас, жив ли или нет – если к нему вообще применимо было такое понятие. Спорили о преображении острова и долины из заброшенного кладбища в цветущий, полный жизни ландшафт. Обсуждали Грока и его исчезновения в болотах возле центральной статуи, жуткого механического спрута и его кончину в затвердевших узловатых камнях, загадочного Аурингона в темном скафандре, сожженного в общем пламени с большой птицей-фениксом. И несколько раз спотыкались на Ней – таинственной женщине, о которой было известно так мало и образы которой видели так часто.

Непрекращающиеся разговоры помогали не заскучать в пути. Мимо плавно проплыла пара сопок с покрытыми густой травой и плавно поднимающимися вверх пологими холмами, высокая вершина одинокой горы, вытянутая по левую руку и обнажившая из-под травы светло-бурые камни скал, а также множество залитых солнцем полян, небольших рощ с высокими, стройными деревьями и бесконечные пучки кустов, то там, то здесь распушившиеся на склонах.

Спустя несколько часов солнце поднялось почти в зенит. Подъемы и спуски по холмистой местности успели утомить участников экспедиции, и те шли неспешно. Стихли и разговоры – только Алия продолжала строить теории о личности Мастера, да Элай время от времени кратко вставлял свои предположения на этот счет.

Когда группа шагала вверх по длинному пологому склону, обходя проточенные дождями желобы, высокие, плотные кусты, усыпанные цветами белого и синего оттенка, Алия обернулась назад, к ступающим позади Эмилии, Патрику и замыкающему группу Элаю, чтобы указать на особой, по ее мнению, красоты горный пик, но замолчала, всматриваясь куда-то за спины людей. Позади, метрах в трехста, за ними шла фигура, в которой по светлой рубашке и длинным волосам легко было угадать Аллюра. Увидев что его заметили, Аллюр помахал рукой и ускорил шаг, а отряд остановился, воспользовавшись остановкой чтобы немного передохнуть.

Быстро догнав группу людей, Аллюр снова поднял руку, поприветствовав всех. Ничуть не запыхавшись после быстрого подъема, он, улыбаясь, подошел к исследователям – такой же юный и свежий, но неизменной приветливой улыбки на его лице не было.

– Привет! Все в порядке? Ты говорил что дальше не пойдешь, – сказала Алия, всматриваясь в лицо Аллюра.

– Да, говорил. Но передумал, – сказал он и уголки его губ как будто через силу немного поднялись, – Прогуляюсь с вами, тем более что торопиться мне некуда.

Исследователи поблагодарили его за утренние фрукты и ягоды, и все двинулись вперед, чуть бодрее и быстрее чем шли до этого раньше.

По пути стали попадаться знакомые очертания хребтов и горных вершин, которые встретили исследователей в момент их приземления и первого маршрута к долине. Узнаваемые места как будто воодушевили людей, обозначая о правильном маршруте и постепенному приближению долгожданного возвращения домой. Все больше стало разговоров, пусть и сопровождаемыми тяжелым дыханием от сменяющих друг друга подъемов и спусков, а остановок для осмотра примечательных видов – все меньше.

Через часа полтора сделали долгожданный привал. Солнце, горделиво и одиноко светившее на синем, безоблачном небе, припекало жаркими лучами, поэтому остановку решили сделать в тени небольшой, не более пары десятков метров в ширину, рощи. Большими, жадными глотками пили воду из фляг, доедали питательные батончики, оставив пару штук на всяких случай.

Тщательно пережевывая остатки еды, смакуя каждый кусочек, Элай снял ботинки и, потирая уставшие ступни, смотрел куда-то вперед, по направлению движения. Чуть наклонившись к сидевшим неподалеку Патрику и Эмилии, он задумчиво, будто не обращаясь напрямую к ним, произнес:

– Интересно… Я был уверен что вон за тем склоном было несколько вершин раньше. А сейчас за ними как будто ничего нет.

Пара Стоунхарт тоже посмотрела вперед, но особо ничего не увидела. Туда же взглянул Аллюр, чуть в стороне беседующий с Алией – но взглянул ненадолго, и улыбка, которая будто бы нашла свое место на его лице, снова пропала. Элай еще какое-то время вглядывался по направлению пропавших вершин, но потом потер глаза, чуть встряхнул голову и откинулся на спину, устроившись на мягкой траве, локтем закрыв глаза от света, яркого даже в дырявой тени под ветвями деревьев.

Наконец желание добраться до шаттла пересилило накопившуюся за несколько дней похода усталость, и отряд снова зашагал вперед. Все также сопровождавший людей Аллюр сегодня был куда менее разговорчив, и на многие вопросы, даже касавшиеся вчерашнего дня, отвечал неохотно, отделываясь туманными фразами и общими словами. Взгляд его при этом был направлен вперед, куда-то за зеленые склоны высоких сопок.

Отдохнув, немного восстановив силы и предвкушая окончание этого длинного, полного различных событий приключения, отряд двигался быстро – даже возрастные Элай и пара Стоунхарт быстро шагали, не отставая от Алии и Арно. На дисплее планшетов, которые время от времени доставали участники экспедиции, терпеливо дожидающийся их шаттл в виде яркой зеленой точки уверенно приближался, а ориентировочное время пути, которое подсказывала система, колебалось возле отметки “около двух часов”.

Идущая одной из последних Эмилия сняла кофту, повязанную за рукава возле пояса, и набросила ее на плечи, бросив идущему следом Патрику:

– Что-то ветерок свежий, не находишь?

– Да вроде нет, – рассеянно ответил он.

Но не более чем через полминуты, после дуновения прохладного ветра, вынужденно согласился:

– Кстати да. Внизу было прямо жарко, а тут иногда поддувает свежестью.

Он посмотрел на небо, но оно в зените как и прежде было безоблачным. Зато далеко впереди, на месте, где соединялась земля и небо, была светло-серая завеса – как будто облако распласталось на земле и хотело охватить каждый камень склонов и каждый лист деревьев.

– Туман там, что ли…, – пробормотал Патрик.

Когда все продвинулись вперед еще на километр или чуть более, свежесть стали ощущать остальные участники. Еще пару-тройку часов назад солнце нещадно пригревало, а сейчас ветерок, спускавшийся со склона, доносил такую прохладу, что и исследователи набросили до этого бесполезные термокофты. И только Аллюр как и прежде вышагивал спокойно и ровно, будто не чувствуя холодных дуновений.

Оставшийся путь пролегал вверх по пологому, волнистому склону, поднимавшемуся далеко вверх. Иногда приходилось спускаться чтобы обогнуть крутые уступы, извилистые русла высохнувших ручьев или густые рощицы деревьев, но в целом исследователи шли непрерывно вверх, к своей конечной цели.

Теперь уже все заметили плотные облака далеко впереди, опустившиеся прямо к земле. Белесая пелена, закрывающая все что находилось за ней, хорошо подходила к горной местности, но никак не вязалась с безоблачным небом, и только легкие перышки облаков проплывали где-то на высоте, не похожие на растекшийся впереди туман ни размерами, ни цветом.

Вместе с тем чуть заметный ветерок, разливавший свежесть вниз по склону, усиливался. Теперь даже прямые солнечные лучи солнца, прошедшего зенит и начавшего свой неторопливый спуск на запад, не давали летней жары – исследователи застегнули куртки, а теплолюбивая Эмилия поеживалась даже в верхней одежде.

– Нужно спешить, – произнес Аллюр спокойным голосом, – Вы можете не успеть, поэтому вам нужно поспешить.

– Что? Почему спешить?, – спустя пару мгновений спросили сразу несколько человек.

– Она ближе чем я думал.

– Кто “она”? Девушка Мастера, про которую ты рассказывал?

– Нет. То есть, не совсем.

Аллюр остановился и повернулся к отряду.

– Вам нужно торопиться. Осталось немного, и вы можете успеть до того как она придет к вашему кораблю. Вперед!

Он сначала быстро зашагал, а потом перешел на бег, легко ступая по низкой, густой траве. После секундного замешательства исследователи ускорились за Аллюром, стараясь двигаться так же быстро и не отставать.

Вдалеке стал виден холм, на котором помимо каменных выступов и редких кустов с тонкими, колючими ветвями находилась небольшая роща, об которую при падении затормозил шаттл, а значит что и сам он должен был быть где-то там, неподалеку. По правую же сторону холма вместо завораживающего вида на волны сопок с расположенными за ними горными вершинами была видна только непрозрачная белесая пелена. А еще правее, где впервые вышедшие из шаттла исследователи увидели залитые зеленью крутые склоны ближайшей скалы, находилось белое снежное полотно, сквозь которое только изредка проглядывали бурые с темными трещинами камни.

Исследователи бежали молча, стараясь сберечь быстро сбившееся дыхание, но то и дело посматривали направо на внезапно обрушившуюся зиму, которую не топили даже солнечные лучи.

– Вон, вон шаттл!, – хрипло и громко сказал Арно.

Вдалеке действительно можно было разглядеть округлый конус шаттла, стоявшего точно там же, где отряд оставил его несколько дней назад. Воспользовавшись заминкой, Элай и Эмилия остановились и оперевшись руками на колени, тяжело дышали – было видно как тяжело им дался этот рывок вверх после многокилометровых путешествий пешком.

– Сейчас…, – выдохнул Элай, – Сейчас… Один момент.

Остальные, более молодые участники тоже встали, восстанавливая дыхание. Однако, прекратив подъем, исследователи почти сразу почувствовали на себе уже не прохладный, а холодный, пронизывающий ветер, который нес на себе небольшие, едва заметные, но все же видимые снежинки. Еще не успевшие отдохнуть люди поднимали ворот у тонкой кофты, не предназначенной для такой погоды, и прятали кисти рук в длинные рукава. Аллюр молча стоял рядом и терпеливо ждал, когда отряд снова начнет движение. Легкая рубашка на нем развевалась от ветра, но он либо не замечал холода и ветра, либо делал вид что не замечал.

– Нам нужно торопиться, – спокойно напомнил он через пару минут.

Едва отдышавшиеся люди кивнули и снова продолжили подъем. Шаттл, до этого едва выглядывавший овальной вершиной из-за поваленных деревьев, постепенно приближался вместе с тем как отряд поднимался вверх по склону. Исследователи ступали тяжело, все чаще спотыкаясь и оступаясь, а Элай пару раз упал на ставшей скользкой траве. Арно и Патрик помогли ему подняться, и Арно дальше под руку помогал двигаться возрастному компаньону.

Редкие снежинки в набегавшем ветре сменились настоящим снегопадом. Крупные хлопья летели то ли сбоку, то ли сверху. Синее небо затянуло белесое непрозрачное полотно, а вместо солнца осталось только чуть более светлое пятно где-то наверху. Пронизывающий ветер залеплял снегом глаза, заметал путь вперед, который становился опасным на сырых траве и камнях, а намокшая одежда прилипла к телу и пожирала тепло из уставших и выбившихся из сил путешественников. Вот уже шаттл был виден полностью – падающий на него снег таял, отчего белая поверхность казалась глянцевой. На расстоянии в несколько десятков метров отряд уже не бежал, а, крепко держась друг за друга, с трудом двигался вперед. Вымотанные и промерзшие люди то и дело оступались, утыкаясь заледеневшими пальцами в снег, но упрямо поднимаясь.

Аллюр же уверенно шагал вперед. Снег моментально таял на нем, отчего рубашка прилипла к телу, а длинные волосы сперва намокли и их кончики смерзлись в толстые сосульки.

Двадцать метров, десять метров, и вот наконец отряд добрался до того, к чему шел многие километры на протяжении последних дней. Шаттл у его основания начало заметать снегом, но верхняя часть все еще хранила тепло, и снег беспомощно таял на его гладких стенках, стекая вниз изогнутыми под действием ветра дорожками.

Стуча зубами от холода, Арно заледеневшими пальцами сдвинул защитную крышку на боку корабля, приложил ладонь к большом сенсору. Ничего не произошло. Арно глубоко вдавил пару клавиш рядом с сенсором и еще раз приложил ладонь. Шаттл был тих и неподвижен. У стоявшей рядом Алии, которую буквально колотило от холода, а губы будто покрылись темной помадой, в глазах заискрил ужас.

– Ваш корабль работает?, – уже перекрикивая ветер спросил стоявший рядом Аллюр.

– Должен, – выдавил Арно через стиснутые от холода зубы.

Он повторно вдавил клавиши, вытер заледеневшую, мокрую от снега руку о внутреннюю сторону кофты, и в третий раз приложил ладонь к сенсору.

На шаттле вспыхнули габаритные огни, падающие хлопья снега вокруг которых сразу обрели светящийся ореол. Дверь шаттла мягко отошла от корпуса на несколько сантиметров, но вскоре раздался глухой скрежет и ее движение прекратилось.

Арно повернулся к компаньонам и закричал хриплым, слабым голосом, указывая на дверь:

– Все! Тяните дверь, быстро!

Побелевшими пальцами за дверь схватились все исследователи, кроме Эмилии, которой не досталось ни места чтобы удобно ухватиться, ни сил чтобы хоть что-то делать в таком состоянии. Все вместе потянули дверь на себя. Раздался глухой треск, дверь едва заметно сдвинулась, но вернулась на место.

– Аллюр! Помоги!, – что есть сил позвал парня Арно.

Аллюр, вглядывавшийся куда-то в непроглядную стену падающего снега, обернулся. Метнувшись к шаттлу, он схватился за металл двери там, где на белой поверхности двери остались вмятины от пальцев Домбы, когда тот открывал заклинившую по приземлению дверь. Все вместе еще раз потянули металл на себя, и дверь, упираясь и хрустя механизмами открытия, поддалась, опустившись вниз. Теплый, мягкий свет внутри шаттла уже был как маленькое солнце, к которому ринулись участники экспедиции. Забравшись в кабину, Арно и Элай первыми кинулись к пульту управления. Замерзшими, негнущимися пальцами они стучали по кнопкам приборной панели. Эмилия упала на кресла, стеклянными глазами смотря перед собой. Патрик рылся в багажном отделении, лихорадочно перебирая вещи. Алия же, забившись подальше от входа, накрылась попавшейся под руки брезентовой сумкой и тихо тряслась от холода, с глазами, полными слез и растаявшего снега.

По корпусу шаттла прошла вибрация от двигателей, а затем они загудели, начав процедуру прогрева. Стартовавшая система кондиционирования погнала через вентиляционные отверстия сначала прохладный, а потом все более теплый воздух.

Аллюр остался снаружи. Он продолжал недвижимо смотреть куда-то вдаль, разглядывая что-то в темно-серой тьме снегопада. Но в какой-то момент он поднялся на опущенную дверь и, перекрикивая ветер, громко сказал:

– Вам нужно взлетать прямо сейчас.

– Шаттлу нужно еще минут пять чтобы прогреть двигатели, и мы взлетаем, – ответил оторвавшийся от панели управления Арно.

– Вам нужно взлетать немедленно!

Последние слова Аллюр сказал таким неестественно громким голосом, что на него обернулись все – ни разу за все совместное путешествие он не повышал так голос. Лицо Аллюра было в каплях воды, на ресницах оставалась белая каемка льда. Ни следа улыбки, ни следа веселой безрассудности.

– Закрывайте люк и взлетайте прямо сейчас, – сказал он холодным, более тихим голосом.

Арно молча кивнул. Сделал несколько пассов над приборной панелью, и дверь начала подниматься – медленно, неуклюже, заслоняя собой оставшуюся снаружи фигуру Аллюра. Почти закрывшись, дверь издала уже знакомый хруст металла, замерев на пару мгновений, но почти сразу она с жутким лязгом, потрясшим корпус шаттла, захлопнулась.

Дисплей над пассажирскими рядами показывал видео с наружней камеры, и Алия с Патриком уставились на него. На экране была видел Аллюр. Он стоял спиной к шаттлу, освещенный его габаритными огнями, незыблемо держась под ветром и снегопадом. Затем он шагнул прочь от шаттла и от его фигуры остался только темный силуэт, быстро растворяющийся в снежной буре.

В этот же момент запустились стартовые двигатели корабля и включились прожекторы по периметру. Расходящаяся волна воздуха отодвинула снежную бурю в сторону, и в свете прожекторов снова стал виден Аллюра. Но теперь он был не один. Прямо перед ним стояла высокая женская фигура, очертания которой постоянно менялись и подергивались, будто снежные ветра старались скрыть ее от искусственного света.

Шаттл задрожал, постепенно отрываясь от земли. Громкий, пронизывающий гул наполнил кабину.

В этот же момент Аллюр поднял руки к груди, и бросил в снег какой-то плоский продолговатый объект. Яркий, теплый свет озарил стоящую перед ним фигуру. Высокая, стройная женщина, на голову выше юного парня, находилась менее чем в метре перед ним. Аллюр замер, будто колебаясь, но через пару мгновений сделал шаг вперед и обнял женщину.

Дисплей заволокло белой непрозрачной пеленой, а вскоре взлетающий шаттл потерял из вида камер место старта, двигаясь вверх и набирая скорость. Исследователей вдавило вниз из-за нарастающего ускорения.

Алия продолжала неотрывно следить за изображением на дисплее перед ней. Камера шаттла сначала все также не показывала ничего кроме молочной пелены, но через несколько секунд яркий луч полоснул лицо Алии, заставив ее зажмуриться. Теплое вечернее солнце проникло в шаттл через иллюминаторы, и осветило кабину вместе с ее пассажирами. Алия закрыла глаза.

Внезапно яркая, ярче солнца, вспышка озарила кабину на долю секунды – и погасла. А за ней сквозь обшивку шаттла, сквозь гул двигателей, донеслось четыре пары ударов.

“Ту-дум, ту-дум, ту-дум, ту-дум”.

Глава 17

Джон Оден открыл глаза.

Открыла глаза и Сития.

Увидев рядом Файоли – ту, которую он последний раз видел сотни лет назад, Джон Оден испытал тихую, чистую радость.

– Давно ты здесь?, – спросил он негромко.

Файоли улыбнулась:

– Давно.

Джон Оден провел рукой по ее светлым волосам.

Файоли привстала на ложе, на котором они покоились многие века, и поцеловала Джона Одена.