Мир Хьютай

Глава 1. Исполнение мечты

Бог всемогущ. Но тогда кем же был тот, кто дал ему всемогущество?

«Темная Сущность», XXL-XV.

Глава 1.

Исполнение мечты

Хьютай очнулась в светлой, тихой комнате. Несколько секунд она сонно смотрела в потолок, пока не сообразила, что спала очень долго, раз забыла даже, где находится.

Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить, как попала в это явно незнакомое помещение. Последнее, что она запомнила, - яркий свет операционной и слабый укол в левую руку. А целью этой операции было...

Отбросив одеяло, Хьютай вскочила, ошалело осматриваясь. Белые стены, белая простая мебель, открытое окно...

Она быстро подошла к нему. Комната находилась невысоко над землей. Хьютай увидела бездонно-синее небо, пышную зелень, деревья, реку вдали и яркий круг огня в небе - солнце...

Она застыла, прикрыв глаза от непривычно яркого света. Солнце согревало её кожу, теплый ветер мягко скользил по ней - лишь сейчас она поняла, что обнажена.

«Неужели получилось? - подумала она. - Все эти полубезумные детские мечты, долгие годы труднейшей работы, страшные войны, миллиарды жертв... И всё же, я оказалась здесь!»

Хьютай приоткрыла привыкшие к свету глаза и осмотрелась внимательней. Всюду удивительная, пышная зелень, колеблемая ветром, птицы - и никаких следов человека. Впрочем...

Она посмотрела в небо. Там, в небесах, застыли огромные бледные луны. Узор пятен на их поверхности был странно геометрическим, а сами луны цилиндрические и многоугольные, какими никогда не бывают естественные небесные тела. Глядя на них, она почувствовала нечто, весьма похожее на благоговейный страх.

Итак, вокруг будущее её мечты. Она мечтала о нем, мечтала так сильно, что решила покинуть своё время, нырнуть в небытиё - чтобы вынырнуть здесь. Она не верила, что это получится, но... это удалось. И её ничуть не волновало, что прыжок оказался много больше, чем она надеялась...

Как-то незаметно её переполнило бесконечное счастье. В какой-то миг она даже испугалась, что всё это - просто сон... но от яви не было пробуждения. Она усмехнулась и с громадным облегчением вздохнула. На ней больше не лежит ответственность за судьбы мира, и она может заняться... чем?

Хьютай с усмешкой поняла, что сама не знает, чего ей хочется - такого с ней ещё не бывало. Но и это её не удивило. Её переполняла энергия. В какой-то миг она даже захотела выпрыгнуть в окно, пробежаться босиком по траве. Но она отошла от него, и, наконец, впервые взглянула на собственное тело. Шрамы и родинки с него исчезли. Всё остальное было в точности таким, как она помнила, но ведь так и должно было быть...

Хьютай подпрыгнула вверх, и, сделав полный оборот в воздухе, ловко приземлилась на ноги. Физически с ней всё было в порядке - и даже более чем. Она попыталась проверить свои воспоминания, но тут же оставила эту затею. Если что-то и утеряно, вспомнить об этом она просто не могла...

Внезапно она застыла, вспомнив об Анмае. Где, в каком облике находится он сейчас?..

Но она не успела задуматься об этом. Дверь, неотличимая от стены, открылась, и в комнату вошел Анмай Вэру, точно такой же, как она помнила. Даже его одежда - белая футболка, шорты и сандалии - была в точности такой же. Лишь чуть ниже его левого плеча блестела десятилучевая золотая звезда.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Им не нужно было слов...

- Я последовал за тобой, - наконец ответил он на её незаданный вопрос.

- И давно ты здесь?

- 12 дней. Я готовился встретить тебя.

- Однако! Я думала, мы проснемся вместе. И... сколько нам сейчас лет?

- Нашим телам - по 18. А так - тебе 3286, мне на год меньше, как и прежде.

- Я думала, больше! - Хьютай запоздало опомнилась и прикрылась руками. - Надеюсь, здесь есть одежда?

Анмай смутился - такой же, как в день их встречи, рослый, гибкий юноша с тяжелыми черными волосами, такими же, как у неё, - точь-в-точь, только раза в четыре короче.

- Есть. Но я бы не сказал, что тебе есть, что скрывать! - он искоса поглядел на неё.

Она смутилась ещё сильнее, и Анмай, усмехнувшись, вышел. Всего через минуту он вернулся - и Хьютай с некоторым удивлением взглянула на одежду, которую ей протянул её парень. Потом надела ослепительно-белую тунику с золотым поясом. Неожиданно тяжелым. Настоящим.

Она потрогала золотую звезду чуть ниже левого плеча, такую же, как у Анмая. Судя по весу, тоже настоящую.

- Я думала, что в будущем одеваются иначе, - сказала она, глядя на свои босые ноги и невольно ёжась под тонкой туникой, надетой прямо на голое тело.

- У каждого времени свои странности, - Анмай пожал плечами. - Ты готова встретиться с... потомками?

Хьютай кивнула.

- Да, - но её голос выдавал волнение.

- Тогда пошли. Они уже ждут тебя.

Они вышли в соседнее помещение. Эта комната была значительно больше и выше, с огромным окном. В ней стоял большой белый стол. За ним сидело восемь файа, одетых так же, как она.

Хьютай застыла на пороге. Ей вспомнилось, как она смотрела в глаза посланцам Империи Уарка, тогда, в Центральной. Эти файа выглядели точно так же, и ей потребовалось всё её бесстрашие, чтобы не опустить свои насмешливые глаза. Да, она в будущем своей мечты, но из него нельзя вернуться. И у мечты, как оказалось, есть свои обитатели, со своим правом и волей...

На минуту повисло молчание. Они просто рассматривали друг друга. Всем, собравшимся здесь для её встречи, нельзя было дать больше восемнадцати лет, все рослые, отлично сложенные, с открытыми прекрасными лицами и бесстрашными глазами. Хьютай поняла, что тут она ничем не выделяется. Лишь потом она присмотрелась внимательней.

Здесь было пять мужчин и три женщины. Пусть все они казались юными, но в их серьёзной сдержанности читался опыт многих прожитых лет. Их лица, с первого взгляда показавшиеся ей одинаковыми, были разными и по-разному красивыми. Наконец, один из них поднялся.

- Мы хотим задать вам несколько вопросов.

- Давайте, - как только Хьютай уловила в голосе спрашивающего нотки робости, она сразу почувствовала себя совершенно спокойно.

Парень кивнул.

- Итак: сколько вам было лет, когда вы решили совершить прыжок в будущее?

Хьютай усмехнулась.

- Двадцать шесть.

- Почему вы решили покинуть своё время?

- Мне стыдно признаваться в этом, но всего лишь - лень и нетерпение. Я хотела увидеть будущее, но знала, что не доживу до него обычным образом.

Парень сел.

- Вы не могли бы кратко рассказать о себе?

Хьютай задумалась.

- Я дочь Единого Правителя Армфера Тару. Я сама стала Единым Правителем, пусть и не по своей воле. Страна, которой мне пришлось управлять, была жестокой и безжалостной. И я была такой же. Сначала я не понимала этого. А когда задумалась, то поняла, что не смогу ничего изменить. Даже наша великая цель - та, что породила вас, - не интересовала никого, кроме меня. Я знала, что моя страна и мой мир идут к гибели, и это не предотвратить. Но я не сдалась - у меня было время, много времени. А потом, по воле случая, мы открыли секрет могущества - «эффект изменения». Это дало мне силу и возможность... и я смогла победить... хотя и не хотела.

- И вы разрушили свой мир, - напомнил парень.

Хьютай кивнула.

- Да. Я не знала, что делаю. Но пожалуй, подсознательно я хотела именно этого - разрушения мира, который был столь жесток ко мне. Уцелело лишь плато Хаос, - оно больше всего воплощало мир моей мечты.

- У вас были дети?

- Нет.

- Почему?

Она смутилась, не зная, что ответить. Анмай вышел вперед.

- Я скажу. Когда двое очень любят друг друга, у них не может быть детей. Их надо любить, а любовь неразделима. Понимаете? Я знаю, это неправильно, но это так.

Спрашивающий тоже смутился.

- Простите нас. Но мы думали, что вы знали, когда запретили деторождение на Хаосе, что «эффект изменения» разрушительно действует на плазму наследственности. У людей, подвергшихся его воздействию, рождаются дети, внешне похожие на них, но совершенно отличные по внутренней сути. Если бы вы решились, плодом вашей любви оказалось бы чудовище. Вряд ли вы пережили бы это, и остальные тоже.

Хьютай растерялась.

- Мы просто не знали об этом и думали лишь об опасности перенаселения...

- Извините. Мы не хотели задеть вас. Теперь можете спрашивать вы. И... садитесь, наконец, - обратился парень к Вэру.

Хьютай поуютнее устроилась в кресле, её глаза блестели. Настал момент, к которому она шла всю свою жизнь.

- Почему меня не разбудили ещё тогда, когда наш первый корабль был готов к взлету?

- Просто забыли, я думаю. Прошло четыреста десять лет, и вашим потомкам пришлось отчаянно бороться за своё выживание. Они спаслись почти в последний миг, из бездны пламени!

- А как вы попали в этот мир?

- «Файау» прошла в не-пространстве двадцать световых лет и оказались у планеты, очень похожей на нашу. Файа быстро освоили и заселили её. Потом... вы знаете о Стене Света, которая выжигает мироздание?

Хьютай кивнула.

- Она обрушилась на них внезапно. Этого никто не ожидал - ведь нельзя заранее видеть то, что движется со скоростью света! Население Первой Файау достигло уже двух миллионов человек - они все погибли в течение нескольких часов. Уцелели лишь те, кто находился в звездолете. Он оказался единственным населенным местом вне планеты. Лишь его броня могла противостоять пламени. Но там был только технический персонал - десять или одиннадцать файа из двухсот тысяч экипажа.

Воспользовавшись автоматическим управлением, они успели увести корабль, активировав Эвергет. Но не смогли нацелить куда-то прыжок. У них просто не было времени. «Файау» провалилась в не-пространство, в один миг пролетев триста мегапарсеков. Они оказались в абсолютной межгалактической пустоте, но, совершив ещё несколько последовательно уменьшавшихся прыжков, достигли этого мира - истратив всё топливо. Кроме корабля, у них почти ничего не осталось. Но у них была вся информация, и они сумели... хотя население росло медленно и прошло ещё тысячелетие, прежде чем мы вновь стали строить межзвездные корабли. «Файау» стала кораблем-музеем и ваши матрицы были найдены случайно, во время очередной реконструкции. Вот они, - парень выложил на стол два черных прямоугольника. Они были гладкими, блестящими и очень тяжелыми - Хьютай с трудом смогла оторвать один от стола. Эти матрицы были с «Сурки», захваченного ими крейсера Империи Уарка. Она вспомнила, что впервые увидела их всего-то полчаса назад... ещё перед операцией.

- Так мы в другой галактике? А Империя Уарка?

- Погибла. Их территория была не очень велика, и, когда мы вновь достигли нашей родины, от них уже ничего не осталось. Стена Света сожгла их. Мы не знаем даже, сколько тысячелетий существовала их цивилизация, чего они достигли, почему отказались от Йалис, как мы называем «эффект изменения». Это и погубило их. Мы знаем, что их культура была необычайно глубокой и разнообразной, но какой именно, не узнаем уже никогда.

- А другие известные нам расы?

- Некоторые погибли в Стене, а некоторые... ещё живут.

Хьютай прикрыла глаза. В её мозгу вновь звучал беззвучный крик - «они же ещё не умерли! Они до сих пор умирают!»

Она открыла глаза.

- Вы знаете, что я, и все вы - потомки маленькой группы файа. Их уже больше пяти тысяч лет назад увёл из-под власти Империи Уарка первый Анмай Вэру. Удалось ли вам выяснить, какова наша истинная родина?

- Нет, хотя мы ищем уже почти две тысячи лет. Мы нигде не нашли себе подобных, хотя и знаем, что они должны быть, и существует целая программа по их поиску. Но мы знаем, что миры Империи Уарка не были нашей родиной.

- Уцелел ли кто-нибудь из представителей других народов - на плато Хаос их было много?

- Нет. Они все погибли на Первой Файау.

Хьютай вздохнула.

- Ладно. А какое у вас теперь общество?

- Уже больше тысячелетия у нас нет никаких правителей в вашем понимании. Всё, что требует управления, управляется компьютерами. Но они не совсем обычны. Разум файа не может вечно находиться в теле. Объем памяти после примерно двухсот лет жизни оказывается недостаточным и тогда его переносят в компьютер, где оно может существовать вечно. Но это очень трудно объяснить такому файа, как вы.

Хьютай вновь вздохнула.

- Вы нашли другие цивилизации?

- Да. Но цивилизации встречаются очень редко - одна на миллиард звезд. И ни одна больше не строит межзвездных кораблей, способных перемещаться в не-пространстве, то есть использующих Йалис и установки Эвергета. Хотя...

- Вы намеренно не ищете цивилизации с более высоким уровнем развития, чем ваша. Так?

- Да. Но, скорее всего, их вообще нет.

- Это надо будет выяснить, - Хьютай задумалась. - У Файау есть враги?

- Сейчас нет.

- Хорошо. Как далеко вы можете теперь летать?

- В этой Вселенной - везде. Наши корабли могут пересекать в не-пространстве Стены Света, но преодолевать Листы, границы между разными Вселенными, они не в состоянии.

- Вы смогли узнать тайну происхождения Вселенной?

- Нет. Мы лишь произвели точнейшую оценку средней плотности материи во Вселенной. Она в точности равна критической плотности, при которой происходит гравитационный коллапс объекта с той же массой и размером. Мы находимся внутри черной дыры. Вы знаете, что это означает?

Хьютай кивнула.

- Мир не существует. Энергия всего вещества, света, Листов полностью компенсируется гравитационным дефектом массы. Так?

- Да. Для человека из варварского периода нашей цивилизации у вас очень острый ум.

Хьютай усмехнулась.

- Да. Но ведь вы могли узнать обо всём этом прямо из моей матрицы, так?

- Да. Но наши законы это запрещают.

Хьютай помолчала.

- Свободна ли я, и кем могу быть?

- Кем угодно - как и любой из нас.

Стена напротив окна раздвинулась. В зал ворвался теплый ветер, неся запахи свежести и жизни. Хьютай увидела выхоленную травяную лужайку. За ней начинался открытый, ухоженный парк. По его дорожкам неспешно бродили файа, очень похожие на сидевших здесь - только, разумеется, другие. Гибкие, высокие, очень красивые, одетые во что-то яркое и разноцветное, - нечто вроде коротких платьев или туник с большими накладными карманами. Хьютай не смогла отличить парней от девушек, да это её и не очень пока занимало. Что-то внутри неё будто сломалось. От этого стало легко...

Файа поднялись и разошлись. Только тот, кто спрашивал её, задержался.

- Так я свободна? - повторила Хьютай.

- Да. Но мы должны были убедиться, что вы - это вы.

Хьютай усмехнулась.

- Есть вещи, которые не меняются. И как вас, тебя зовут?

- Ираус. Анкей Ираус. Я... но это сложно объяснить.

- Офицер ЧК?

- Да.

Глава 2. "Великая Файау"

- Попробуй, поймай! - Хьютай резко развернулась и Анмай пронесся мимо. Она перевернулась через голову, возвращаясь обратно, потом уменьшила мощность силового поля и ветер ударил ей в лицо. Голова кружилась, сердце ухало. Хотя с момента её воскрешения прошло уже два года, она никак не могла привыкнуть к этим полетам. Анмай тоже - он замахал руками.

- Хватит, хватит. Летим домой - нам пора собираться.

- Мне жаль улетать отсюда, но я сама так захотела... - Хьютай вздохнула и помчалась вслед за ним. - Теперь я понимаю, что не создана для мирного счастья.

Дом их был недалеко, да и сами сборы не заняли много времени. Самыми их важными вещами были силовые пояса. Они состояли из восемнадцати тяжелых, черно-зеркальных сегментов - генераторов силового поля, каждый из которых был полностью автономен. Поле не только служило щитом или средством нападения, но и, действуя, словно множество крыльев, позволяло летать всюду, где хватает воздуха для дыхания. Никакого управления не было. Чтобы выполнить какое-либо действие, файа было достаточно просто подумать об этом, конечно, если у него был весм - браслет, передающий мысли. Источником энергии пояса служила аннигиляция гибридной материи. Её запаса хватало на 8 дней непрерывного действия. Возникавшее при аннигиляции гамма-излучение поглощалось в сверхплотных пучках электронов, испускаемых миниатюрным ускорителем. Потом они тормозились в том же магнитном поле, генерируя электрический ток, который далее шел на выход, и этот тип энергоблока был в Файау универсальным и основным.

Убедившись, что все вещи на месте, Хьютай сдвинула выключатель в вырезе пряжки. Момент включения поля был не очень приятен - она словно плюхнулась в воду животом. Но тут же её тело оплела тугая сеть силовых линий. Она прыгнула и стремительно поднялась вверх. Анмай последовал за ней. С собой они не взяли почти ничего. В Файау, где любой мог получить любую вещь по своему желанию, это просто не имело смысла.

...........................................................................................

Долетев до ближайшей станции монорельсовой дороги, они мягко сели на просторную платформу. На ней уже стоял вагон с ожидающей их группой молодых файа. Это действительно была молодежь, едва достигшая возраста совершеннолетия. Хотя искусственные тела не старели и выглядели одинаково и в восемнадцать, и в тысячу лет, Хьютай уже научилась различать возраст. Им, как и ей, впервые предстояло покинуть родной мир и отправиться к звездам. Все они весело приветствовали пару.

Едва мягко захлопнулась выгнутая прозрачная дверь, вагон тронулся. Хьютай вдавило в подушки сидения. Глядя на проплывающие за окном бесконечные деревья занимавшего почти всю планету леса она задумалась.

Эти два года, заполненные почти непрерывной учебой, многое перевернули в её представлениях. Файау была очень необычным обществом. Единая - она давно превратилась в сотканную мгновенной квантовой связью сеть, но занимавшая тысячи миров с разным климатом, длиной суток, гравитацией. В ней были и искусственные планеты, как те, которые вечно сияли в здешнем небе. Никто не знал, сколько планет она объединяет, ведь всё время заселялись новые и новые...

Хьютай обнаружила, что жизнь на разных её мирах тоже была разной. Беззаботной, как в этом вот мире, который окружали восемь планет-крепостей, или очень суровой. Обязанностей перед обществом здесь не существовало и можно было провести всю жизнь в райском безделье. Но, к радости Хьютай, таких бездельников не находилось, это было слишком скучно...

Привычной ей власти в Файау тоже не было. Ей управляли сверхразумные компьютеры, в которые загружались сознания умерших файа. Впрочем, они были столь ненавязчивы, что на них никто не обращал внимания. Все знали, что неизбежно присоединятся к ним. Их ждала сначала беззаботная райская жизнь в человеческом теле, потом вечный труд. Всю работу, всё, что составляет и поддерживает цивилизацию, всё здесь делали машины. Хьютай даже удивлялась отсутствию скуки, казавшейся неизбежной при таком образе жизни.

Впрочем, путешествия по иным мирам и поглощение информации, которой Файау накопила почти неограниченное количество, не оставляли для неё времени. Сверхсветовая мгновенная связь связывала миры Файау в единую сеть, но Хьютай с удивлением узнала, что в ней есть много темных, потерянных миров, которые не имели такой связи - чаще всего, новые колонии, просто не успевшие обзавестись ей. Это было странно. Впрочем, все жители Файау - те, кто обладал телом, - проявляли редкое единодушие в своём отвращении к технике. Они не ненавидели её, но избегали пользоваться. Те, кто неизбежно должны были стать машинами, всячески избегали машин. По крайней мере это было понятно. Даже межзвездные путешествия совершались только на космических кораблях, хотя мгновенная связь позволяла, по крайней мере, теоретически, передачу личностных матриц в любое место, где есть соответствующие приемники и восстанавливающие тело машины. Однако, то ли из-за опасности искажений, то ли из-за обычного страха этим способом никто и никогда не пользовался. Впрочем, и сама Хьютай никогда не согласилась бы путешествовать таким образом...

Такова была цивилизация Файау. Что же до культуры, то она тоже сильно изменилась. Объем её стал так велик, что создать что-то новое было уже практически невозможно. К интеллектронным системам это не относилось, но созданные ими новые виды искусств были для живых файа недоступны.

Благодаря появлению устройств для передачи ощущений у них тоже возникли новые виды искусства. Одним из них стал художественный секс. Анмай отнесся к нему с нескрываемым презрением, а сама Хьютай просто не знала, что ей делать - смеяться или злиться. Впрочем, гораздо больше её поразило, что она смогла понять общество, обогнавшее её на три тысячи лет. В этом было нечто пугающее.

Но здесь, на этой райской планете, был детский сад, заповедник, реликт - и не больше. Вся настоящая жизнь Файау шла в её интеллектронных сетях. Хьютай хотела, но не решалась присоединиться к ней - ведь она прожила едва десятую часть возможного срока! А может, её удерживало воспоминание о её воскрешении, точнее, о том, что ему предшествовало воскрешение Анмая. Так решили машины, и ему без неё пришлось нелегко. Это обидело Хьютай и она избегала общаться с ними. Но это, однако, не оттолкнуло её от изучения их странного мира.

Особенно ошеломляющим было изучение нейрокибернетики или интеллектроники, как она сейчас здесь называлась. Она, как следовало из названия, занималась инженерией интеллекта, сознания. Его можно было не только переносить из тела в тело. С помощью сверхкомпьютеров над ним можно было проводить любые операции, вплоть до создания совершенно новой личности, неотличимой от настоящей.

Узнав об этом, Хьютай вздрогнула. Ей стало понятно то повсеместное отвращение, которое питали к компьютерам жители Файау. Но без них нельзя было обойтись. Хотя измененные тела могли жить вечно, объем их памяти был ограничен, в отличии от памяти интеллектронных сетей. Мало кому это нравилось, но продление жизни иным способом было невозможно. Посему, массивный браслет-весм на левой руке Хьютай непрерывно передавал всю деятельность её сознания в особый центр, где она записывалась на дублированные матрицы.

Её до сих пор мучил вопрос, почему весм должен быть одним устройством - очень интересный вопрос. Обычно ей отвечали, что так исторически сложилось. На самом деле было бы логичнее сделать имплант прямо в голове, но файа это как-то не понравилось. Хотя в принципе роль весма могло играть что угодно, даже смартфон. Или диадема, или ожерелье, или что-то ещё сравнимого размера. Ведь по сути это был просто ретранслятор с внутренней наносети на сотовый приемник. Правда, Хьютай не была уверена, что радиоканала - какого угодно - хватит на передачу текущей работы сознания, а лазер... это было уже сложно для повседневного ношения. Как бы то ни было, если связь весма с центром записи прерывалась, браслет тут же взрывался, мгновенно убивая владельца. Даже сам штатный процесс записи сознания в матрицу завершался разрушением мозга и другими неприятными вещами. Хьютай вспомнила, что они применялись ещё тогда, когда она решилась совершить свой прыжок в будущее. Но в противном случае наступала смерть и после восстановления тела глаза открывал такой же самый, но отнюдь не тот же самый человек.

Это удивляло и даже пугало Хьютай. Впрочем, она признавала, что понимание всех тонкостей интеллектроники превосходит возможности живого мозга. Её могущество казалось безграничным. Даже с обычным способом воспроизводства в Файау конкурировал новый - получение юных файа путем псевдослучайного синтеза, включавшего создание и разума, и тела. Этот метод был следствием необходимости - очень маленького населения Файау в древности. Таких «искусственных» файа здесь было много, но уже не большинство. Технологии имелись, конечно, как «железо», так и специалисты, и юридические вопросы были прописаны, но теперь инфраструктура маточных репликаторов использовалась для обычных семей. Даже когда в Файау шло «массовое производство» - педагогического брака меньше, да и дешевле же, - если кто-то хотел взять на дом детей из интерната, это вполне было доступно. Правда, далеко не все хотели - возня же... И все живущие знали, что пройдет всего несколько сот лет - и оба этих способа отойдут в прошлое. Они исчезнут вместе с живыми, обычными файа. Сохранение необходимых им условий уже превратилось в тормоз.

Живые файа постепенно становились редкостью - из двенадцати занятых Файау не-планет Мэйат ими было населено всего пять. Остальные представляли собой единые существа, наделенные невероятным интеллектом. Из шестнадцати тысяч её кораблей-миров только четыре несли живые экипажи. Но всё же, это был не конец, а только начало бесконечного пути...

...........................................................................................

Хьютай невольно покосилась на соседей. Хотя она не могла отличить рожденных естественным путем от файа, созданных синтезом, это не очень её волновало - они и в самом деле ничем не различались. Впрочем, мысли об этом занимали её очень недолго. Вагон достиг основания геостационарной башни - одна из сорока Небесных Башен Файау, помчался вверх по крутой параболе - и Хьютай увидела окружавший её невероятный город. Узкие пирамиды, конусы, башни его разноцветных зданий пронзали облака, словно горы. Между ними и на их уступах зеленели парки, разделенные сложной сетью каналов, а в воздухе парило невероятное количество разнообразнейших машин. У неё просто голова пошла кругом от этого зрелища.

По мере того, как уменьшалась плотность атмосферы, скорость подъема росла. Город всё быстрее уходил вниз, но не становился меньше - из-за горизонта поднимались всё новые здания. Из-за них выплыл берег моря и расположенный на нем космодром. Стоявшие, вернее, парившие над ним корабли не уступали размерами городским зданиям. Когда показались, наконец, зеленые равнины и горы, Хьютай видела уже всё побережье материка, вдоль которого простерся этот невероятный город.

В окно вплыл зеркальный бок орбитального города, потом ещё одного и ещё, и вдруг открылось решетчатое поле колоссального космодрома. Во многих его ячейках замерли похожие на узкие уступчатые пирамиды корабли. Внизу в поле зрения вмещалась уже вся планета. Её окружало невероятно сложное кольцо сверкающих ажурных конструкций, соединенное с поверхностью похожими на иглы башнями. Впрочем, Файау представляла собой не планету, а целое семейство планет. Только одна из них имела естественное происхождение. Остальные были искусственными сооружениями, размером и массой примерно на порядок или два уступавшими ей. Они вращались вокруг Первичного Мира по единой орбите, как бы вложенные в вершины многоугольника. Относительно друг друга они были неподвижны и соединены кольцом транспортных путей, заменивших космические корабли. Хьютай было трудно поверить, что между планетами можно путешествовать в почти обычном поезде. Только рельсы, по которым он двигался, были из нейтронной субстали, в миллиард раз более прочной, чем обычная.

...........................................................................................

Через несколько часов они достигли верфи, где строились межзвездные корабли Файау. Верфи были колоссальным шестиугольником, составленным из множества других, меньших. Их соединяли трубчатые несущие балки, в которых проходили транспортные пути. Каждый тридцатимильный шестигранник был гигантской толстостенной шахтой, перекрытой с обеих сторон силовыми полями. В них жидким ртутным блеском сияли пирамидальные корпуса межзвездных кораблей, ремонтировавшихся между рейсами. В других шахтах было видно, как движутся колоссальные машины и сегменты ярусов, с идеальной точностью вставая на свои места. В третьих шахтах сиял ослепительный свет - там шло формирование нейтридных корпусов.

Рядом с верфью висела ещё одна планета, издали похожая на Файау, только раз в десять меньше её, - мобильный искусственный мир, уже почти готовый. Всё это появилось на свет только благодаря ей. Но воспоминания о том, что она совершила ради этого, наполнили сердце Хьютай тяжелой печалью.

...........................................................................................

Вагон вздрогнул, перейдя на пути Верфей. Они, подобно паутине, оплетали их, ведя прямо к нужному паре кораблю. Тот был уже полностью заправлен и проверен, лишь ожидая, когда на его борту соберется экипаж. Сам корабль представлял собой пирамиду с узким основанием десяти миль ширины. Стены первых семи её уступов отклонялись наружу под углом в тридцать градусов. Стены последнего, восьмого уступа были наклонены под тем же углом внутрь. Его срезанная вершина была плоской. Броня корабля ослепительно сияла на солнце и полыхала оранжевым в тени - её температура составляла 2 000 С0. Она была тоньше любой фольги, но состояла из вогнанных друг в друга ядер атомов, и по сравнению с ней сталь была не тверже газа.

Хьютай невольно засмотрелась на эту сияющую громадину. Когда та заслонила полнеба, она невольно, инстинктивно сжалась. Вагон был прекрасно изолирован, но всё равно, она ощутила бьющий в лицо жар. Эвергет корабля уже был запущен и даже остатки освобожденной энергии превратили его в подобие маленького солнца...

Путь изгибался. Вагон плавно повернул, направляясь к четвертому уступу пирамидального корпуса, к ангарам. Они промчались над сияющей плоскостью пятого уступа, впереди открылись ворота шлюза. Вспыхнул ослепительный свет пробиваемого силового поля - и они оказались внутри корабля. Со слабым шипением вагон остановился. Его двери поднялись и они вышли в невероятно высокое помещение второго главного ангара.

В зале с гладкими серыми стенами длиной в две мили было многолюдно. Здесь все были одинаково одеты, но не слишком похожи. Тысячелетия звездной экспансии привели к тому, что в расе файа было уже три народа. Это были различия, вызванные не разными условиями обитания, а разными идеалами красоты, сложившимися в разных концах безмерно огромной Файау. Хьютай в очередной раз поняла, что не может отличить тех, кто появился на свет естественным путем, от тех, кто был создан машинами. Зато различить девушек и юношей тут можно было даже издали - по их едва прикрытым фигурам.

Многие прибывшие тут же поднимались в воздух, не желая тратить времени. Хьютай усмехнулась, поправив на бедрах силовой пояс. В закрытых помещениях, даже столь огромных, она ещё не решалась летать, хотя и знала, что столкновения со стенами ничем ей не угрожают...

Анмай, поняв её чувства, усмехнулся и решительно двинулся вперед, пробираясь к противоположной стене ангара. Хьютай шла вслед за ним, постоянно оглядываясь. Пол покрывал упругий пупырчатый пластик, щекотавший её босые ноги. Ей это очень нравилось, но она не забывала смотреть по сторонам. На многоярусных платформах, выдвигавшихся из стен, размещались плоские высадочные корабли. Ниже выступали напоминающие купола тяжелые посадочные устройства. Впереди зияли ворота колоссальных цехов. В них производилась заправка, ремонт и изготовление новых малых кораблей.

Хьютай посмотрела направо. Среди белого и мягко-серого цветов ангара зловеще выделялась блестяще-черная громада «Товии», универсального планетного устройства. Она в точности копировала давно обратившуюся в ничто Цитадель Товии, но была вооружена универсальными энергетическими орудиями, и, благодаря нейтринным двигателям, могла парить в воздухе. На ней стоял и новейший уменьшенный Эвергет. При необходимости на «Товии» можно было путешествовать и среди звезд.

Хьютай взглянула вверх. Потолок, размещавшийся на высоте полумили, был в точности похож на пасмурное небо. Сам ангар напоминал размерами горную долину. Паре потребовалось пятнадцать минут, чтобы пересечь его.

Когда они достигли внутренней стены, Хьютай прошла в огромные ворота и уперлась в летный туннель. Лифтов и лестниц здесь не было, так что ей, наконец, пришлось включить силовой пояс и нырнуть в туннель, словно головой вниз в омут...

...........................................................................................

В просторных трубах, освещенных белыми пунктирами ламп, царило шумное возбуждение. Файа носились туда и сюда, то и дело налетая друг на друга. Каждое такое столкновение сопровождалось веселым смехом. Вреда они не причиняли, всех здесь летающих защищали силовые поля их поясов. У Хьютай кружилась голова от мелькания тел в белом, босых ног, лиц, волос... Анмай, смеясь, носился вокруг неё. Она вновь поймала себя на том, что не может отличить тех, кто появился на свет естественным путем, от файа, созданных синтезом, - и тут же выбросила эти мысли из головы...

Кое-как ориентируясь по настенным указателям, они наконец вылетели в центральный ствол корабля и стали быстро подниматься вверх. Достигнув жилых помещений второго отсека, они вновь свернули в горизонтальный туннель и вскоре оказались в обычном коридоре. Впрочем, не совсем обычном - голый, блестящий металл, наклоненные наружу стены. Потолка не было, точнее, стены наверху как бы исчезали в массе светящегося пуха, словно растворялись в бездонном сумеречном сиянии. В них были проемы дверей жилых комнат.

Отыскав свою, они вошли в неё. Хьютай осмотрелась. Смотрелась комната не очень - белый пластиковый пол, серые стальные стены, ребристый потолок в белесых квадратах проекционных матриц. Хьютай фыркнула и с усмешкой подошла к небольшому пульту. Через минуту окна-экраны в стенах вспыхнули, показав потрясающий вид на Девять Миров Файау, а потолок растаял в темно-синем сиянии неба позднего вечера.

Пара уселась на серую пластиковую постель. Прибыв на место, они ощутили растерянность. Тщательно подготовленные управляющие компьютеры не нуждались в указаниях экипажа, и не только для повседневной работы. Анмай усмехнулся и обнял талию подруги, но она вдруг оттолкнула его.

- Ты думаешь, мне понравится развлекать бездельника? Нет уж! Лучше пойди осмотри корабль - и подумай над своим поведением!

Парень вышел, хлопнув дверью. Хьютай вздохнула. Она легла на надувную постель, подумала, и растянулась на белом упругом пластике, покрывающем пол. И сама задумалась.

Разница между тем временем, в котором она выросла, и тем, в котором жила сейчас, была очень велика. Могущество её народа возросло невероятным образом. Но опасности остались. Хотя за все тысячелетия межзвездных полетов ни один из кораблей Файау, огромных светоносных крепостей, не погиб, потери в экипажах были обычны. После всего пары не-пространственных прыжков, которые совершаются с нарушением считавшихся незыблемыми законов природы, можно было очень легко выйти за пределы психической выносливости. Поэтому её же мысль о том, что за эти два года воля Анмая ослабла, очень её встревожили. Не ослабела ли вслед за ним и она?..

Она прикоснулась к чувствительному участку стены, который превратился в зеркало. С минуту она изучала в нем своё лицо, ища следы слабости, в которой упрекнула любимого. Но оно сильно отличалось от полудетского выражения напуганной девчонки, хотя в общем и было вполне девчоночьим...

Она усмехнулась и вновь плюхнулась на постель, глядя в потолок, в бездну синевато тлевшего, едва заметно шевелящегося пуха. Её глаза были широко открыты. Прошло часа три, прежде чем на пульте каюты замерцали индикаторы и раздался слабый писк. Весь экипаж был в сборе, пора было отправляться.

Хьютай натянула форму астронавта - серый комбинезон с накладными карманами - надела серебряный обруч, расширявшийся на лбу. Там сверкала инкрустация - глаз с бездонно-черным зрачком и длинными ресницами. Они расходились над ним кинжальными остриями, сияя серебром.

Она поправила это отличие членов Совета «Астрофайры» так, чтобы третий глаз был точно между бровями, и вышла из комнаты. Подойдя к проему в конце коридора, она включила силовой пояс и нырнула в транспортную трубу. На сей раз, там было почти пусто. Она наслаждалась стремительным полетом, пока не достигла верха главной шахты. Спрыгнув на кольцевой балкон, она вошла в один из радиально расходившихся туннелей-пандусов, где слабый зеленоватый свет отблескивал на темном металле. Минуя выступы раздвижных ворот, она поднялась по пандусу и попала в главную рубку - огромный квадратный зал с тысячами пультов и экранов.

Глядя на них, Хьютай невольно усмехнулась. Она уже знала, что это колоссальное сооружение - лишь дань самоуверенности экипажа. На самом деле весь корабль управлялся интеллектронными машинами. Впрочем, их нельзя было назвать машинами. Они содержали разум миллионов файа...

Хьютай плюхнулась на отведенное ей место и стала наблюдать за сложной процедурой старта звездолета. Назывался он «Великая Файау». В отличии от старинных космолетов, у него не было ионных маневровых двигателей. Его двигательная установка использовала самый эффективный способ получения энергии, напрямую превращая в неё массу. Но это означало, что «выхлоп» корабля состоял из жесткого гамма-излучения, и надлежало быть очень внимательным, чтобы под него не попало ничего ценного...

Как и все корабли-миры, «Великая Файау» была настоящим колоссом весом в восемь триллионов тонн, и имела соответствующей мощи двигатель. Поглощая каждую секунду четверть миллиона тонн вещества, сингулярно-аккреционные аннигиляторы превращали его в гамма-излучение мощностью всего лишь в шестнадцать раз меньшей стандартной солнечной светимости. Хотя движение в не-пространстве не являлось движением в физическом смысле, оно также поглощало массу энергии.

Начало реакции в аннигиляционном двигателе представляло собой сложнейший процесс. Чтобы создать миниатюрную черную дыру, нужно было направить импульсные пучки гамма-излучения в область размером не больше диаметра протона. Мощность пучков электронов с энергией 1 ТЭв, питавших гамма-лазеры, составляла тридцать миллионов мегаампер.

Занимавшая весь нижний уступ корабля двигательная установка была необычайно сложной. Помимо сверхмощных импульсных ускорителей и гамма-лазеров она включала в себя и сами двигатели. В них рассеянное гамма-излучение сингулярностей с помощью зеркал из сверхплотной материи и сверхмощных магнитных полей фокусировалось в узкий луч, подобный лучу лазера. Хьютай удивилась, как обитателям плато Хаос, с их неизмеримо более примитивными средствами, удалось создать подобный, хотя и меньший корабль...

...........................................................................................

«Великая Файау» разгонялась непрерывно 35 дней, пока не достигла десятой части скорости света. С такой скоростью ей предстояло двигаться ещё полтора года, пока она не отдалится от Девяти Миров на триллион миль. Только на таком расстоянии она могла войти в не-пространство, не причинив вреда своей родине. Всё это время Хьютай училась и знакомилась с огромным кораблем-пирамидой, состоявшим из восьми отсеков. Весь звездолет можно было пролететь из конца в конец за пятнадцать минут, но нельзя было и помыслить о знакомстве со всеми членами его экипажа.

Файа, за отсутствием иных дел, занялись обычными вещами - обменивались сообщениями по бортовой сети или черпали из неё интересную им информацию. Все они знали о мире гораздо больше Хьютай, хотя их знания были весьма отвлеченными и едва ли применимыми на практике. В свободное время они занимались физическими упражнениями (каковые сводились, по преимуществу, к любви) или, по большей части, бездельничали. Всё, что их волновало, было местом в будущей вечной жизни. Несмотря на громадную мощность компьютеров, объем виртуальной вселенной Файау был всё же далеко не беспределен и слишком часто она напоминала старинную компьютерную игру с весьма условным миром...

Хьютай же увлеклась кораблестроением. Первоначально корабли Файау представляли собой усовершенствованные копии их первого корабля, «Файау» же. Позднее было разработано несколько разновидностей огромных кораблей-миров. Самым удачным оказался корабль типа «Укавэйра». Именно он стал основным в Союзе Файау. «Астрофайра» была одним из несчетного множества типичных, ничем не примечательных кораблей этой серии. Её объем составлял 2250 кубических километров, из которых лишь десятая часть приходились на обитаемые помещения. На двух с половиной тысячах своих жилых палуб она несла восемьдесят миллионов файа. Это действительно был кочующий мир, ничуть не уступавший целой планете.

В нижнем, восьмом, самом большом его отсеке размещались двигательные установки, ходовые на днище и маневровые на боковых плоскостях. Там же находились и устройства, с помощью которых пополнялся запас массы. «Астрофайра» могла и непосредственно поглощать плазму звезд, зависнув в их хромосфере, и разрушать астероиды, превращая их в пар. Там же размещались и хранилища энергии - накопительные кольца, в которых мчались пучки протонов, ускоренных до сверхрелятивистских скоростей. Энергия, эквивалентная миллиардам тонн массы, всегда была готова к высвобождению в момент необходимости. Они же служили и «фабрикой частиц», способной производить любые их виды, вплоть до магнитных монополей. Эти частицы были необходимы всюду. Они были катализаторами превращения массы в энергию и могли использоваться в устройствах любого размера.

Седьмой отсек целиком занимал Эвергет и его вспомогательные устройства, в том числе постоянные генераторы энергии для повседневных нужд корабля. Они состояли из магнитных решеток, запертые в которых монополи поглощали струи плазмы, превращая её в гамма-излучение, не столь мощное, как в двигателях, но не требующее архисложных систем зажигания.

Эвергет мог не только пробить световой барьер и выбросить звездолет в не-пространство. Он служил и главным оружием корабля, поражающим цели на огромном расстоянии, особенно если их координаты были известны. И ему ничего не могло противостоять, кроме другого Эвергета. Даже взорвать звезду было очень легко - достаточно совсем немного повысить в ней уровень сильного взаимодействия. Хьютай начала понимать, что управление такой мощью действительно нельзя доверять слабым человеческим рукам.

Но изменения, производимые Эвергетом, позволяли функционировать и множеству машин, чье существование в нормальных физических условиях было просто невозможно. В их число входили и сидераторы, машины, создающие искусственное поле тяжести. Хьютай лишь оставалось удивляться, к каким сложностям приводит исполнение человеческих прихотей...

Но при работе сидераторы поглощали массу энергии, нагревая корабль. Поэтому после двух месяцев полета их отключили и теперь на борту царила блаженная невесомость. Она, правда, не была полной. Огромная масса звездолета создавала очень слабую, но всё же заметную силу тяжести.

Пятый и шестой его отсеки занимали топливные танки. Объем их был огромен и масса «топлива» - расплавленного камня - достигала половины массы корабля. Но, хотя «Астрофайра» и использовала самый эффективный способ получения энергии, её расход был всё же слишком велик. Учитывая соотношение между массой Эвергета и массой, которую он мог перенести, было признано невозможным построить корабль, способный совершить больше двух прыжков без заправки.

Четвертый отсек занимали ангары и бортовые заводы. Если бы потребовалось и если бы было необходимое сырье, они смогли бы построить даже копию «Великой Файау». Правда, это бы потребовало многих лет. Здесь же помещались и более прозаические механизмы, создававшие на борту приятные человеку условия, очищавшие воздух и воду, воспроизводившие продовольствие и все нужные в обиходе вещи. Создать такую замкнутую систему было совсем не так просто, как казалось на первый взгляд. Но самой сложной проблемой при конструировании межзвездных кораблей стал, как ни странно, сброс тепла. Сложности его сохранения в небольших кораблях превратились в свою противоположность в многомильных гигантах. Тем не менее, Файау имела мало меньших кораблей.

Сначала Хьютай думала, что Эвергет, достаточной для вхождение в не-пространство мощности был очень велик и уменьшить его невозможно - размер диктовали законы физики... но они сами могли теперь меняться!..

Позднее она поняла, что Космос полон опасностей и нет абсолютно надежных механизмов. Необходимость создания корабля и популяции, самодостаточных во всех отношениях, была единственной возможностью повысить безопасность. Как и броня из сверхплотной материи. По ней можно было пропустить ток такой силы, что создаваемое им магнитное поле достигало десятков миллиардов гаусс. Оно создавало непробиваемый щит, но Хьютай искренне надеялась, что никто не будет испытывать его на прочность...

...........................................................................................

Как ни длинны были эти полтора года, они в конце концов прошли. «Великая Файау» затормозила свой полет. Чувствительные гравиметры не фиксировали даже самого ничтожного увеличения её массы, вызванного движением. Теперь им предстояло выбрать цель экспедиции.

Вообще-то, все звездные экспедиции Файау действовали одинаково - они изучали Вселенную, а встретив подходящую планету высаживали на неё часть экипажа, основывая ещё один её мир. Но эта картина была не столь идиллична, как казалось. Большинство пригодных для файа планет были пусты, но иногда встречался и разум. Пока файа не встретили никого, кто мог сравниться с ними в силе. Общение же высшего разума с низшим редко оказывалось информативным и бывало, что цивилизации просто исчезали, пав жертвой Эвергета. Теперь «эффект изменения» можно было настроить так точно, что он поражал только разумных существ. Узнав об этом, Хьютай возмутилась.

- В конце концов, в сути нашего народа ничего не изменилось, - сказала она парящему в воздухе Анмаю. - Тот, кто может безнаказанно причинить вред, считает своим долгом это сделать!

- Но что нам может дать общение с низшими?

- Ничего. И нам вовсе незачем их трогать, хотя бы затем, чтобы старшие расы не считали нас агрессорами, достойными уничтожения. Вспомни хотя бы о Войне Любопытства - в ней пала четверть всех файа, и ради чего?..

- Но ведь Файау устояла и сможет устоять вновь. Эвергет является абсолютным оружием. А абсолютное оружие победить само себя не может!

- Теоретически, все изменения физики можно нейтрализовать изменениями, противоположными по знаку. Да. Но есть глубокие уровни Йалис, недоступные нам, и даже на равном уровне защиту можно обойти или просто проломить превосходящей грубой силой. Тому есть немало примеров. Но при этом, при столкновении Йалис-полей, произойдет их аннигиляция и высвободится масса энергии. Произойдет невообразимый взрыв, и вряд ли этим всё и ограничится - ведь это затрагивает самые основы мироздания!

- Надеюсь, что мы с этим не столкнемся. Ладно, пошли на Совет - хотя и так ясно, куда мы отправимся.

...........................................................................................

Как бывало уже множество раз, пара вновь помчалась по летным трубам. Тем не менее, этот полет до сих пор казался Хьютай странным. Иногда она думала, что всё это происходит во сне - и поймала себя на том, что до сих пор боится проснуться. Это было уже третье радикальное изменение среды её обитания - а сколько их ещё будет?..

Её размышления прервал вид зала Совета. Даже на таком большом корабле, как «Астрофайра» (так Хьютай называла про себя «Великую Файау»), нечего было и думать собрать восемьдесят миллионов человек в одном помещении. В огромном зале, освещенном неярким белым светом, могли собраться лишь члены Совета Корабля, но и их на борту было больше ста тысяч.

Огромная масса человеческих тел, парящая в воздухе, производила странное впечатление. Со всех сторон доносилось посвистывание микрореактивных двигателей, благодаря которым можно было передвигаться в невесомости - использовать силовые пояса в такой толчее было нельзя.

Наконец, пара отыскала отведенные им места и заняла их. Рядом с ними на подушках устроился небольшой ящик, поблескивавший линзами объективов. Это был один из членов Совета - недавно при испытаниях сидераторов он ухитрился упасть в шахту и разбился. Он не пожелал дожидаться, пока его тело будет восстановлено, и его матрицу подключили к мобильному воспринимающему устройству. Но Хьютай уже привыкла к таким вещам и почти не обратила на него внимания, осматриваясь.

Зал Совета «Астрофайры» показался ей неожиданно похожим на зал Совета Фамайа - колоссальное полукруглое помещение, залитое холодным бледным светом. Его отличал лишь размер и многоярусные трибуны. Сейчас они все были заполнены, хотя сама процедура выбора цели была, разумеется, чистой проформой. Все исследовательские полеты в Файау расписывались на несколько лет вперед, причем вероятность обнаружения иных цивилизаций вовсе не была главным аргументом. Практически выбор совершали интеллектронные системы, по своим непонятным для файа критериям.

К тому же, как ни странно, уничтожение расстояний вовсе не сделало файа владыками Вселенной. У неё оставалось второе, уже неустранимое преимущество - безмерная многочисленность. Файа посетили полтора миллиона звезд, но только в этой галактике их было больше двухсот сорока миллиардов. А внутри доступной наблюдению сферы диаметром в 15 миллиардов световых лет находилось три миллиарда больших галактик. Из всего этого многообразия лишь полторы тысячи были обследованы, а на каждую из больших приходилось ещё до тридцати карликовых, малозаметных галактик, эллиптических и иррегулярных. Из этого несчетного многообразия мелочи лишь одиннадцать тысяч были обследованы - и, чаще всего, файа ограничились изучением нескольких звезд в ядре. И только шесть кораблей осмелились проникнуть за предел видимости, но их наблюдения ограничились астрофизической съемкой. Лишь первый из больших звездолетов Файау, «Укавэйра», пересек всю Вселенную, отдалившись от родины на 840 миллиардов световых лет. В теории повторить такой полет было крайне трудно. Практически же выбор ничем не был ограничен и поэтому, как думала Хьютай, осуществлялся чисто случайно, хотя и заранее.

Цель этого полета была более скромной, можно сказать рутинной - поиск в ядре галактики А-1443 одной из не-планет Мэйат, предшествующей Файау сверхрасы. Файа стали наследниками этой великой цивилизации, но точнейшие координаты её астроинженерных построек за миллиард лет перестали таковыми быть. Звезды и галактики движутся. Задача взаимодействия многих тел неразрешима и никакой расчет не мог указать положение объекта на несколько сот миллионов лет вперед. Большинство не-планет за этот срок, разумеется, погибло, превратилось в пыль. Большая часть уцелевших уже была найдена, в основном, благодаря своим колоссальным размерам. Но с этой не-планетой Файау не везло. Их экспедиция была уже девятой или десятой, отправленной на её розыски. Хьютай напросилась в неё потому, что галактика А-1443, отдаленная от Девяти Миров на расстояние 250 миллионов парсеков, была её родиной. Там, в ядре, возле чудовищной черной дыры, Бездны, некогда находился Уарк. Они направлялись практически в ту же область, насколько позволяла точность не-перехода на таком расстоянии. Самостоятельно Хьютай ни за что не смогла бы организовать такой полет, но её воскрешение вызвало интерес к истории файа. Полет в место их возникновения, ещё и имевший практический смысл, был, одновременно, и следствием любопытства, не только одной Хьютай, но и миллиардов её соплеменников.

Однако, в привлекательной цели таился и риск. А-1443 была в 10 триллионов раз массивнее солнца Файау. Она являлась центром целого скопления галактик. Но, самое важное, она состояла, в основном, из старых звезд. В ней жило множество древних цивилизаций, иногда превосходящих Файау, которой было всего пять тысяч лет! Если файа не удастся достигнуть взаимопонимания с ними, начнется война и их существование окажется под угрозой - впрочем, не особенно большой. Ведь современная Файау оказалась настолько рассеяна, что уничтожить её всю было абсолютно невозможно. И существование её вовсе не было тайной. Не-планеты Файау были видны с астрономических расстояний, а каждый вход её корабля в не-пространство гиперсканеры, чувствительные к Йалис, фиксировали с расстояния в сотни миллионов световых лет. Притом, зафиксировать хотя бы одну вспышку, принадлежащую чужим кораблям, не удалось. А путешествовать в космосе без использования не-пространства было практически бессмысленно.

Тем не менее, опасность столкновения оставалась. Древняя не-планета Мэйат была слишком привлекательной целью, и её могли не только найти, но и уже заселить - а в таком случае файа стали бы незваными гостями. Конечно, они могли отказаться и от этой цели, и отправиться куда-то ещё. Но здесь выбор затрудняло то, что не найденных не-планет Мэйат осталось вовсе не так много, и график полетов, направленных на их поиски, соблюдался неуклонно. Отказ от их цели означал, в лучшем случае, прыжок наугад в какую-то случайную галактику, с полезным, но не представляющим особого интереса уловом в виде нескольких пригодных для колонизации планет. В худшем же - возвращение на Девять Миров и ещё два года потерянного времени. Полет же в А-1443 нес в себе непредсказуемый риск, прежде всего, для их собственного корабля. Даже то, что файа - в данный период времени - не встречали чужих межзвездных кораблей, ещё ни о чем не говорило. Теперь, спустя четыре года после воскрешения, Хьютай уже знала, что во Вселенной есть расы, превосходившие файа почти беспредельно. Она знала по крайней мере об одной. Это были Тэйариин, Первые, которые возникли семь миллиардов лет назад. Ничего больше не было известно. Хьютай сожалела об этом. Пусть это были бесконечно странные, но тоже разумные существа...

Но файа не спешили забывать, что есть и неизвестное им. Бегство же от внезапной угрозы для «Астрофайры» было затруднительно. Вход в не-пространство требовал минимум получаса для зарядки накопителей...

Тем не менее, Хьютай сочла своим долгом нажать на кнопку весма и связаться с управляющими машинами корабля.

«Мы располагаем сведениями о наличии в А-1443 нескольких могучих цивилизаций, - раздался в её голове беззвучный голос его командного центра. - Тем не менее, мы всё же намерены лететь туда. Итак, поддерживаете ли вы наше решение? И сознаете ли вы все его опасности?»

«Безусловно, - так же беззвучно ответила Хьютай. - Но я считаю этот риск оправданным. И почему обязательно война? Обмен информацией должен быть очень ценным. Наконец, скрыть существование нашей цивилизации невозможно. Каждый вход корабля в не-пространство сопровождается вспышкой гамма-излучения мощностью 10^37 эрг. Так?»

«Мы не обнаружили других межзвездных кораблей, но это ещё ни о чем не говорит. Могут быть способы полетов, неизвестные нам. Но мы рады, что вы согласны с нами».

Хьютай отпустила кнопку и толкнула локтем задремавшего было Анмая. Он встрепенулся.

- Я проспал всю эту чушь. Что они там решили?

Хьютай улыбнулась.

- Сейчас услышишь.

Через секунду по залу раскатился звучный голос комцентра:

- Ввиду того, что за время нашего полета не найдено более достойной цели, экипаж «Великой Файау» решает избрать целью экспедиции центральное сгущение галактики А-1443, как и было намечено первоначально.

Хьютай широко улыбнулась. Она вдруг подумала, что этот полет будет наконец успешным.

Глава 3. Сквозь не-пространство

Хотя сам прыжок в не-пространстве был мгновенным, подготовка к нему была непростой. Хотя и считалось, что он не может причинить вреда экипажу, Анмай, Хьютай и все их соседи собрались в особом наблюдательном зале, где вероятность искажений была минимальной. Просторное, округлое помещение, полутемное и с зелеными креслами, напоминало Хьютай бункер Цитадели Товии. Она покосилась на своих спутников. Хотя им всем предстояло в первый раз пройти сквозь не-пространство, они были совершенно спокойны.

- Начинаем зарядку накопителей, - сообщил комцентр.

Масса хлынула в двигатели корабля и далее в их сингулярности, где подвергалась аннигиляции. Хьютай ощутила, что пол комнаты вибрирует и почувствовала восхищенный страх: за 30 минут сингулярным решеткам предстояло превратить два триллиона тонн массы в энергию и запасти её в накопительных кольцах. Монопольные аннигиляторы с такой работой не справились бы. И, если равновесие сил нарушится... Полной энергии накопителей хватило бы, чтобы взорвать целую планету, но даже небольших утечек оказалось достаточно, чтобы кормовая броня раскалилась до миллионов градусов.

Её размышления прервало резкое ощущение падения, но не вниз, а вбок - корабль разворачивался в направлении цели. Затем вновь повисла тишина, лишь вибрация пронизывала пол, да индикаторы мерцали, показывая степень зарядки накопителей. Хьютай невольно задумалась о том, что им предстояло.

Она уже знала, что Вселенная устроена намного сложнее, чем она думала в Фамайа. «Эффект изменения» позволял превращать частицы в любые другие. Проще говоря, можно было изменить их сущность, их спин. Из самого факта существования суперсилы следовала возможность создания машины для изменения изотропического спина. Для этого необходимо было «только» построить ускоритель, развивающий энергию порядка 10^17 ГЭв, соответствующей слиянию всех взаимодействий. Поместив в такую машину некий объем вещества, можно было превратить его в энергию, в силовые поля или в гравитацию. Именно на этом основывался принцип работы сидераторов. Впрочем, все подобные превращения были чрезвычайно опасны и не имели бы почти никакой практической ценности - если бы не ещё один любопытный эффект.

Согласно теории струн, отрицательная энергия является не более, чем «провалом» на фоне колебания струн, в котором «тонут» фундаментальные взаимодействия. Точно так же «рвется» и пространство, ведь оно действительно лишь за счёт передачи взаимодействия суперструн. А «яма» из отрицательной энергии нарушает эту связность. Когда кораблю нужно перейти в не-пространство, Эвергет окружает его «тенью», сферическим полем отрицательной энергии, и он смещается за пределы вмещающей браны, оказывается «вытолкнутым» из нашего пространства. При этом «затененный» корабль перестает взаимодействовать с этим пространством, и физические ограничения световой скорости на него уже на распространяются. Он превращается в тень без массы и плотности.

К сожалению, Хьютай уже знала, что дистанция не-пространственного прыжка вполне конечна. Хотя световой барьер скорости для корабля в миг прыжка не существовал, но не существовали и взаимодействия. Во время прыжка частицы корабля удерживались лишь силами инерции - а их хватало лишь на очень краткий миг.

Её несколько утешало лишь то, что «затененное» вещество никак не могло взаимодействовать с обычным. В миг прыжка они могли проскочить сквозь любую толщу массы. Только черные дыры могли стать гибельным препятствием, но вероятность столкновения с ними была очень мала. В отличии от вероятности гибели при не-переходе - живая плоть была куда более хрупкой, чем сталь. Но Хьютай знала, что в таком случае пройдет всего несколько месяцев, прежде чем её тело будет восстановлено. По крайней мере, ей хотелось в это верить. Она не знала, что почувствует в миг смерти, но не боялась её...

Её размышления прервал ровный голос комцентра.

- Создан полный запас энергии в накопителях. Пуск!

По сигналу комцентра пучки протонов - все одновременно - устремились в центр Эвергета. Всего лишь десять процентов из двух миллиардов тонн протонов превратились в отрицательную энергию, но и этого оказалось вполне достаточно. Всё остальное могучим потоком устремилось в пространство. К счастью, основная часть высвобожденной энергии переходила в колебания вакуума - в гравитационные волны.

«Астрофайра» прошла сквозь миллиард световых лет, так же быстро, как в миг Творящего Взрыва расширялась Вселенная. В стартовой точке прыжка осталось лишь облако аннигилирующих частиц...

Хьютай ощутила, что взрывается изнутри, - и тут же поняла, что прыжок уже окончен. Он был слишком быстр, чтобы человеческие чувства могли зафиксировать его. Она с ужасом ожидала непонятных видений и невыносимого страха, сопровождавших все прежние её случаи знакомства с Йалис, но её новое тело оказалось нечувствительно к ним...

Пока Хьютай приходила в себя, пытаясь отдышаться, корабль вращался вокруг центра масс, изучая место прибытия с помощью наиболее крупных инструментов. Когда она, наконец, опомнилась, комцентр заговорил вновь.

- Всё прошло успешно, корабль не получил существенных повреждений. К сожалению, среди экипажа отмечено 14 тысяч смертельных случаев. На расстоянии ста десяти миллиардов миль от нас находится астроинженерная конструкция. Её размер составляет около восьми миллионов миль, форма дисковидная. Судя по всему, это пропавшая не-планета Мэйат.

Хьютай улыбнулась - обнаружение такой цели сразу после не-перехода было очень редкой удачей. Но в том, что повезло именно «Астрофайре», не было ничего удивительного. Каждая неудачная экспедиция сокращала район поисков...

Их находка представляла собой плоскую с одной стороны линзу диаметром в 8 миллионов миль. За всё время межзвездных полетов Файау находок таких громадин ещё не было. Хьютай знала, что твердые конструкции таких размеров не могли быть построены из обычных материалов. Необходимую прочность могло дать лишь вещество, подвергнутое субатомному сжатию. Необходимый для этого уровень технологий был равен тому, который требовался для создания Эвергета.

«Кажется, встреча на равных состоялась, - подумала она. - Мы, похоже, должны вернуться обратно!»

Комцентр продолжал сыпать данными. В Линзе, как её тут же и окрестили, не нашлось никаких признаков активного применения Йалис. И она была слишком велика, чтобы прыгать в не-пространстве - «Астрофайра» уже находилась на грани предельного размера. Несомненно, Линзу построили здесь.

Хьютай взглянула на экран - и её дыхание перехватило вновь, на сей раз от грандиозности зрелища миллионов ярких звезд. Вэру обнял её, продолжая слушать рассказ комцентра.

Их находка летела по стабильной орбите вокруг центра масс галактики. Её температура, по данным приборов «Астрофайры», была равна комнатной, - по крайней мере, энергетические установки Линзы работали вполне нормально.

Теперь им надлежало подойти как можно ближе к ней. Но прежде всего пополнить запас массы. В восьмидесяти миллиардах миль от «Астрофайры» нашлась двойная звезда, обладающая крупной планетной системой. Там не было никаких признаков разумной жизни, по крайней мере, никаких следов технической цивилизации. В настоящий момент их было обнаружено здесь уже четыре, на расстояниях в 47, 59, 123 и 147 световых лет. Судя по характеристикам сигналов, все они занимали по одной планете. Контакт с ними даже не предполагался.

«Но почему?» - удивленно спросила Хьютай, нажав кнопку весма.

«Они не представляют интереса, - ответил беззвучный голос комцентра. - Все примитивные расы одинаковы в своём невежестве. Нам остается только оставить их в покое».

«Интересно. Но почему нет ни одной цивилизации, обогнавшей нашу? Ни одной, с которой мы встретились?»

«Одна по меньшей мере есть - это Мэйат. Но цивилизации очень редки - одна на миллиард звезд, в среднем. Причины, по которым они избегают использовать «эффект изменения», неясны. В настоящее время господствует гипотеза о том, что Вселенная ещё слишком молода для развития разумной жизни, и наша цивилизация - одна из первых. Нам просто очень повезло».

«Но есть более старые звезды и планеты, и их много».

«Звезд первого поколения, богатых тяжелыми элементами, необходимыми для ферментативного катализа, очень мало. И открытие «эффекта изменения», и само возникновение разума - явления случайные и необязательные. Наша цивилизация возникла тоже ввиду серии случайных совпадений. Вероятность её повторения крайне мала».

«Но Вселенная почти бесконечна, и даже таких совпадений должно быть много».

«Тем не менее, равных нам цивилизаций нет. Скорее всего, гипотеза о недостаточности времени для развития справедлива. Вряд ли мы встретим их здесь, в Линзе».

Тем не менее, Хьютай слабо улыбнулась. Честно говоря, небо здесь ничуть не походило на небо её родного мира, но она чувствовала себя вернувшейся домой.

Глава 4. Мир А-1443

Хьютай вышла в коридор и прислушалась. Царила удивительная тишина. Сейчас, когда из 80 миллионов экипажа на борту осталось всего 500 тысяч файа, выделение тепла значительно снизилось. Так как корабль летел по инерции, сидераторы могли работать без помех, и на борту была обычная сила тяжести.

Хьютай не взяла с собой силового пояса и просто зашла в транспортную трубу, тоже пустую. Едва она решила не пользоваться скоростным транспортом, корабль сразу стал огромным. Таким огромным, что она, порой, бродила по нему часами, не встречая никого. Трубы казались ей бесконечными - они уходили вдаль, суживаясь в точки, окаймленные радиальными лучами пунктиров ламп. Звездолет был столь обширен, а его экипаж сейчас так мал, что можно было бродить здесь даже годами и не встретить никого. Прошло полчаса, прежде чем она достигла огромного центрального ствола.

Хьютай встала на четвереньки и осторожно заглянула в многомильную бездну. Ей показалось, что там, внизу, мелькнуло что-то белое, но движущийся воздух колебался и определить, что это, было нельзя. Она вспомнила, как чуть не упала в другую шахту - на уже несуществующей планете, и давно, давно, давно...

Она усмехнулась и шагнула в пропасть, камнем полетев вниз. Сердце у неё замерло, но ничего страшного с ней не случилось - у дна шахты включилось силовое поле, и она просто плюхнулась на живот. Хьютай тут же ловко вскочила, посмотрев вверх. Там никого не было, но она тут же нырнула в боковой коридор. Не хватало ещё, чтобы кто-то заметил почтенного члена Совета за столь глупым развлечением!..

Теперь, когда корабль почти опустел, многие его машины отключились, но охладители работали по-прежнему. В результате, здесь, внизу, было холодно, а наружная броня корабля сияла чистым алым светом - раскаленная докрасна.

Хьютай взглянула вверх. Обычного мерцающего пуха здесь не было. Коридор освещали кристаллические лампы. В стенах изредка попадались выпуклые квадраты больших металлических дверей - они вели в различные производственные помещения. Справа и слева темнели ещё более редкие ответвления. Хьютай свернула в первое из них - и разочарованно замерла. Восьмиугольный проем в конце тупика-коридора перекрывали гладкие серые плиты двери-диафрагмы, ведущей непонятно куда...

В тот же миг сзади донесся глухой удар - кто-то спрыгнул из летной трубы на пол. Затем стало тихо, но Хьютай не обманулась. Когда шла она, её босые ноги тоже не производили никакого шума. Она легла, прижавшись к полу, зная, что её серая одежда сливается с ним...

Внезапно по коридору бесшумно, как привидение, прошел человек. Хьютай видела его считанные секунды, но всё же хорошо рассмотрела из темноты - и застыла в изумлении. Это была девушка, причем одетая только в короткую белую юбочку, сквозь которую просвечивала кожа.

Не было ничего удивительного в том, что другие файа тоже бродят в одиночестве по кораблю - вот как она сейчас - но Хьютай поразила её одежда. Она быстро поднялась и последовала за ней, стараясь ступать бесшумно. Девушка вскоре свернула в почти темный боковой проход и пропала из виду.

Хьютай, свернув вслед за ней, едва успела заметить, как девушка скрылась в одной из боковых дверей. Осторожно следуя за ней, она вскоре оказалась в просторном квадратном помещении, полутемном и с низким потолком. В противоположной стене были двери лифтов, а сбоку ещё одна, открытая дверь - за ней виднелись марши лестницы. Они были установлены на крайний случай, и ими никто и никогда не пользовался.

Она застыла на минуту, затем осторожно прошла в дверь и стала подниматься наверх, стараясь не производить шума. Сверху доносилась непонятная возня. Что...

Хьютай миновала несколько пролетов и остановилась на промежуточной площадке, заметив источник шума. Обнаженная пара, занимавшаяся любовью одной лестницей выше, тоже её заметила. Даже при здешнем слабом освещении Хьютай увидела, как сквозь смуглую кожу на лице юноши пробился румянец. Она растерянно улыбнулась и спустилась вниз.

Какое-то время она думала, зачем они выбрали столь неудобное место. Современные файа были кочевниками, они никогда не жили на одном месте больше нескольких лет. Как и люди, они могли жить в пещерах, в лесу, в пустыне, но, как и люди, предпочитали жить вблизи от воды. Они построили для себя мир, полностью соответствующий их представлениям о комфорте. Однако, несмотря на всё разнообразие их жилищ, не все файа чувствовали себя одинаково уютно в своём корабле. Даже в самом огромном из всех, на котором они когда-либо побывали, им было тесно...

Хьютай недовольно мотнула головой и положила руку на запор ближайшей двери. Кодовая пластина мигнула и секунду спустя массивная квадратная плита отскочила вверх.

Она осмотрелась. Зал оказался большим. На платформах вдоль стен стояли огромные короткие черные цилиндры. Хьютай вспомнила, что это форматоры, способные создать почти любой предмет, собирая его буквально по атомам, - они использовали метод напыления в вакууме. Она села у основания одного из них и задумалась.

...........................................................................................

Уже почти четыре года она жила в Союзе Файау. Она не бывала на других его планетах, но многое узнала о них. Её Первичный Мир уже давно не был самым развитым и счастливым. Некоторые - например, Церра - ушли много дальше. Были и отставшие, особенно среди дальних колоний. Но Хьютай не могла составить цельную картину. В Файау каждому была доступна любая информация - в принципе, по крайней мере, но её общий объем был настолько огромен, что докопаться до нужной часто становилось невозможно. Многое она с трудом могла понять.

Хотя единство Файау оставалось нерушимым, её развитие не везде шло одинаково. Иные действия, чудовищные с точки зрения Хьютай, стали в ней повседневной нормой. Так как полностью уничтожить чью-либо личность никто не мог даже при большом старании, за убийство теперь не полагалось наказания. Были миры, где файа убивали друг друга, охотились друг на друга. Были миры, где велись войны, где разыгрывались эпизоды истории файа и истории других рас. Там воевали с помощью самых примитивных средств, и там всё было настоящим - оружие, ненависть, боль, расправы, пытки, государственные интриги, эпидемии, лагеря смерти - всё, кроме самой смерти. Умерший файа получал новое тело и мог вновь включиться в игру, если позволяли правила. Таких миров в Файау было много.

И даже это ещё было не всё. Личность файа была неприкосновенна, но вот с её копией можно было делать всё, что угодно - убивать, пытать, и это никак не наказывалось. Среди гиперкомпьютерных разумов Файау тоже не было полного мира. Полная свобода часто становилась гибельна. Миры Файау были неравны и её машины-правители - некоторые из них - незаметно защищали файа от них самих. Файа были их истоком, но необходимость в них уже отпала. Объединение расы было неизбежно и оно произойдет скоро - для тех, кто умел ждать...

............................................................................................

Хьютай помотала головой, выбрасывая из неё невеселые мысли. Она вспомнила, как три месяца спустя после прибытия в ядро А-1443 они вошли в систему безымянной двойной звезды. Это была очень молодая звезда и её планетная система ещё находилась в стадии формирования. Небо её было мутно-розовое от заполняющей её пространство пыли - и это в космосе! Тем не менее, планеты здесь уже вполне были. Впервые в жизни Хьютай вошла в рубку десантного корабля. Но все планеты этой системы оказались пока что непригодны для людей, и могли стать таковыми лишь через пару-тройку миллиардов лет...

Она ещё раз мотнула головой и вздохнула. Сидеть, изводя себя мрачными мыслями, было глупо. Поднявшись на ноги, Хьютай задумалась, что делать здесь, на самом дне корабля...

Нет, не на дне. Она вспомнила, что совсем неглубоко под её босыми ногами находится перекрытие из нейтрония, разделяющее основные отсеки, а под ним...

Она усмехнулась и вышла назад, в центральную шахту корабля. Дно её казалось совершенно монолитным. Ни один файа не мог войти в нижние, машинные отсеки. Сам.

Она не имела никакой необходимости это делать, но нажала кнопку весма и вызвала комцентр. Машина удивилась её настойчивости, - она могла увидеть все помещения «Астрофайры» в ближайшей наблюдательной рубке, - но, после повторной просьбы, согласилась. Её любопытство казалось ей неразумным - при срочной активации Эвергета она бы погибла - но даже в таком крайнем случае пострадает только её тело...

Хьютай почувствовала, как силовое поле поднимает её в воздух. Под её ногами днище шахты раскрылось, распавшись на восемь клиновидных сегментов. Новая шахта была уже, с голыми металлическими стенами, блестевшими, как зеркало, - и Хьютай с замирающим сердцем провалилась в неё...

Через две с половиной мили она, минуя редкие ответвления, достигла второй блестящей крышки. Та отскочила, и она вновь камнем полетела вниз, до новой преграды.

Ожидая, пока откроется третья крышка, она почувствовала, что поддерживающее её поле напряглось. Внизу, у сидераторов, мощность гравитационного поля возрастала.

За крышкой оказалось просторное цилиндрическое помещение, залитое ярко-белым светом. Из него расходились четыре радиальных туннеля. Хьютай нырнула в один из них, наугад, - она знала, что все они одинаковы.

Новый туннель оказался не таким длинным, как шахта. Миновав три массивных двери-диафрагмы, одна за другой открывшихся перед ней, она повернула под прямым углом вниз. Теперь ей казалось, что она летит горизонтально, но на самом деле она всё ещё приближалась к корме корабля.

Наконец, перед ней открылась последняя дверь-диафрагма и Хьютай вплыла внутрь наблюдательной камеры. Та напоминала огромный плоский бриллиант - если бы кто-то смог увидеть его изнутри. Её стены состояли из множества граней-фацет. Хьютай не сразу поняла, что самые маленькие представляют собой кнопки и другие детали вделанных в стены пультов.

Против входа располагалась самая большая из фацет, блестевшая, как и остальные, черным зеркалом, - там было смотровое окно. Всё помещение освещали тонкие, острые белые лучи, бьющие из узких щелей между стыками граней.

Хьютай не стала отключать силовое поле. Она находилась прямо над сидераторами и тяготение здесь достигало 10 «G». Даже в мягкой подушке силового поля она дышала с трудом. Нажав несколько кнопок на пульте, она открыла смотровое окно.

Окно это было многогранное, вдвое больше её роста и толстое, не меньше восьми дюймов. Его чистый фиолетовый оттенок привлек внимание Хьютай. Она знала, что окно сделано не из стекла, а из особого сплава алюминия и золота. Она не могла поверить, что металл вдвое более плотный, чем сталь, может пропускать свет, почти не искажая его...

За окном был колоссальный круглый зал. Его блестящие стены казались темными. В нем, на невидимых магнитных подвесах, парил Эвергет - нестерпимо блестевший, казавшийся призрачным диск. Он медленно вращался вокруг своей оси. Сейчас он работал на ничтожную долю своей мощности, лишь обеспечивая функционирование сидераторов. Тысячи ярких, огненно-синих линий выходили из выступов на стенах и изящными изгибами стремились к диску Эвергета, угасая и вспыхивая вновь, - это светились, теряя энергию в поддерживающем машину сверхмощном магнитном поле, пучки питающих её частиц. Картина была жутковатая. Глаз путался в бесчисленном множестве деталей, сверкание лучей на зеркальных плоскостях ослепляло.

Хьютай понимала, что это невозможно, но если бы она оказалась там, за окном, то мгновенно бы погибла от жары и радиации. К тому же, наблюдательная камера находилась всего несколькими метрами выше зоны изменения физики, питающей сидераторы. Если бы её конфигурация чуть изменилась, она бы тоже погибла. Не насовсем, но...

Она вздохнула, вновь прогоняя невеселые мысли. Сверкающие сплетения Эвергета за окном, казалось, жили своей собственной жизнью. Более того, он обладал собственным, хотя и сильно ограниченным интеллектом. Но в глазах Хьютай всё равно стояла Линза. Её масса была огромна, она равнялась одной двадцатой стандартной солнечной. Уже самые первые измерения показали, что она состоит из нейтрония. Это подтверждало и сверхмощное магнитное поле, окружавшее Линзу. Однако её температура была именно той, которая больше всего благоприятна для жизни. И внутри неё могла быть жизнь - но вовсе не обязательно. Многое оставалось просто непонятным. Например, каким был внутренний источник энергии Линзы? Может быть, это звезда малой массы? Или даже Эвергет? Но его специфической активности Линза не проявляла.

Они так и не нашли ответы на свои вопросы. Они просто облетели Линзу по параболе и удалились, не узнав о ней практически ничего. Никакой информации о ней в архивах Мэйат не сохранилось. Гравиметрический анализ распределения масс показал, что в центре Линзы в самом деле скрыта звезда малой массы, но кто и зачем поместил её туда? Вокруг неё вращались, видимо, планеты, однако масса их резко различалась. Четырнадцать имели массу, сравнимую с массой Первичного Мира Файау, семь - намного большую, сравнимую с массой небольших газовых гигантов, хотя при такой температуре, какая царила внутри Линзы, они не смогли бы существовать. Возможно, это тоже были твердые планеты, похожие на Первичный Мир Файау, только огромные...

Хьютай вздохнула. Она понимала, что фантазирование, оторванное от реальных фактов, ничего не даёт, а добыть их пока было нельзя. Разрешить этот вопрос могло только точное определение их плотности. Но точность гравиметров была недостаточно велика, и ответить на этот вопрос оказалось невозможно. Никаких признаков Йалис Линза не проявляла. Её назначение также оставалось до сих пор совершенно непонятным. Хьютай не сомневалась лишь в одном: Мэйат не хотели, чтобы Линзу нашли. Любому кораблю надо было попасть в ничтожно малую область галактического ядра А-1443, в которой её можно было заметить.

Она бросила последний взгляд на массу сверкающего металла за окном. Может быть, эта огромная машина - лишь крошка по сравнению с той, что скрыта в Линзе...

...........................................................................................

Хьютай вернулась к люку машинных отсеков, миновала его, продолжив подниматься. Заметив туннель, ведущий к их каюте, она, неожиданно для себя, не остановилась, а продолжала стремительно мчаться вверх. Её забавляло, что во время полета можно было представить, что она летит в колоссальной горизонтальной трубе или даже падает головой вниз в бездонную шахту.

Наконец, она достигла первого отсека. Сюда тоже был ограничен доступ экипажа, хотя главные, нейтридные крышки в обычном режиме полета были открыты. Но шахты перекрывали двери-диафрагмы, и, чтобы открыть их, требовалось назвать причину визита. Для Хьютай причиной стало любопытство. Дверь перед ней раздвинулась, и она влетела внутрь.

Устройство этого отсека было очень сложным. Вкруговую вдоль его наружных стен шли бронированные камеры. В них размещались маневровые двигатели. В его верхней части размещались лазерные локаторы (они же - и лазерные орудия) мощностью в 300 тераватт. Мощность радаров была немногим меньше, а в нижней части отсека располагалась малая копия главного Эвергета - она выравнивала поля основного. Такой же малый Эвергет разместили и на «Товии».

Тем не менее, ничего, особо интересного тут не было, и Хьютай решила отправиться прямо в комцентр. Но путь туда оказался неожиданно долгим. Сначала она поднималась вверх в огромной прямоугольной шахте, где блестели гигантские люки, ведущие к маневровым двигателям. Потом долго шла по коридорам матричного центра. Здесь, как и внизу, их высокие стены, состоящие из аппаратных блоков-фацет, уходили в клубящиеся тучи серебряного дыма. На каждой фацете было имя и код. Где-то среди них было и её имя...

Сам зал комцентра был не очень велик - метров двадцать в диаметре в вчетверо ниже. По периметру его шли огромные изогнутые пульты. На многих из их экранов сияли непонятные схемы. На других экранах было множество изображений внутренних помещений корабля. Источника света не было заметно, и Хьютай не сразу поняла, что даже пол тут светился, правда, тускло-серым светом.

Потом она подняла голову. Потолка не было. На заменявшем его огромном круглом экране застыло изображение звездного неба ядра гигантской галактики А-1443. Вид его буквально потрясал. Прошло немало времени, прежде чем она пришла в себя и осмотрелась.

Да, здесь действительно был главный командный центр «Астрофайры». Отсюда она могла вручную управлять кораблем - если отключить высшие контуры его искусственного интеллекта. Теоретически это было возможно, но Хьютай сомневалась, что даже при действительной необходимости кто-то сумеет это сделать...

Она огляделась. Её внимание вновь привлекли галереи матричного центра, занимавшего несколько этажей. Тот находился прямо под её ногами, под комцентром. Большая его часть сейчас была темной. Тридцать девять из каждых сорока файа решили покинуть корабль, чтобы основать новую колонию. Звезд здесь было много, и найти подходящую, с пригодной планетой, не составило труда. Хьютай даже побывала на ней...

Планета действительно была прекрасной и внешне очень походила на Файау. Тем не менее, высадившиеся на ней получили полный набор техники, которая должна была построить всё, что составляет цивилизацию, - за одним исключением. У колонистов не было ни одной установки Эвергета, ни оборудования, способного его произвести. В этом просто не было необходимости. Только если колония достигнет расцвета и сможет сама строить межзвездные корабли, она как бы вновь откроет эту технологию. А экипаж «Астрофайры» выполнил свой долг и может возвращаться - так и не узнав главного...

...........................................................................................

Чем больше возрастали паузы между сообщениями с новой планеты, тем тяжелее становилось на душе у оставшихся. Межзвездные полеты в Файау совершались всё же редко и права на новый им придется ждать много лет. А их шансы вновь попасть сюда так и вовсе ничтожны. Сюда наверняка пришлют другой корабль с другим экипажем. Если они не попадут в Линзу...

На первый взгляд проблема казалась пустяковой. На их корабле есть двигатель, который может пробить стену пустоты толщиной в сотню мегапарсеков, а пройти сквозь стенки Линзы куда проще. Идея была очевидной, но не слишком разумной. Раз Мэйат решили полностью изолировать Линзу, они могли предусмотреть и этот способ. Проникновение через не-пространство можно было блокировать относительно несложными манипуляциями с полями отрицательной энергии - попав в них, корабль просто пройдет их насквозь, промахнувшись мимо места назначения. Они не нашли, правда, никаких признаков такой защиты, но перед ними был плод технологий, опередивших Файау на несчетные тысячи лет и очень долго существовавший автономно, что лишало все архивные сведения смысла. Теоретически, им не грозило ничего, кроме потери времени. Но если отрицательное поле будет достаточно сильным, они вообще не смогут выйти из не-пространства, достигнут Листа - или исчезнут, распавшись на элементарные частицы. Это зависело от того, насколько недопустимым Мэйат считали проникновение в Линзу, а узнать это можно было только опытным путем.

Так как видимых признаков опасности не было, им стоило попробовать - с одним условием. Своё согласие на прыжок должны дать все члены экипажа. Если хоть один откажется, прыжка не будет. Хьютай не сомневалась в результате. Но импульс при выходе из не-пространства полностью разрушит часть внутренней поверхности Линзы. В таком случае нельзя было избежать нападения её охранных механизмов и вполне возможной гибели. Но они ничего не узнают, если будут всё время отступать...

Правда, «Астрофайра» выйдет в пустоте между листами дна и крыши. А поверхность Линзы наверняка покрыта слоем воздуха. Гамма-излучение не пройдёт сквозь него, а лептокварки можно было нейтрализовать, дав аналогичную дозу античастиц. Но это увеличит гамма-импульс ещё в несколько раз. Ослабить его они уже никакими средствами не смогут, и как машины Линзы отреагируют на такой вот удар изнутри, оставалось совершенно непонятным. Это был неустранимый риск, но награда за него обещала быть более чем большой. Правда, нейтрализация лептокварков означала и неизбежный рост опасных искажений. В итоге, на борту «Астрофайры» останется едва половина из полумиллиона живых файа, но через шесть месяцев они все воскреснут...

Как раз на это время был назначен опрос экипажа. Хьютай знала, что это не займет много времени. Все обстоятельства уже давно всем известны и многократно обсуждены. Теперь все файа на корабле должны нажать кнопки весмов и сказать «Да» или «Нет». Обработка полученной информации вообще не займет времени, с её точки зрения...

Индикаторы мигали - процедура опроса шла полным ходом. Хьютай чувствовала, как в напряженном ожидании её босые ноги начинают вздрагивать от холода. Один отказавшийся файа, всего лишь один - и все её мечты полетят к черту...

«Не только вы волнуетесь, - беззвучно сообщил комцентр. - Мы тоже. Неизвестно, что ждет нас после прыжка. Этого мы просто не можем узнать».

- Эй, постойте! - воскликнула Хьютай. - Я же не активировала весм! Вы передаете мысли без него!

«Конечно, передаем. Весм постоянно передаёт все данные о вашем сознании, и ваши мысли тоже. А наносеть в вашем теле - это и приемник».

- Я никогда не слышала об этом.

«Вы очень о многом не слышали».

Повисла тишина. Хьютай чувствовала, что её босые подошвы окончательно застыли на холодном пластике, и она бездумно взлетела, зависнув в центре зала. Этот беззвучный разговор изрядно напугал её. Она вдруг поняла, что по-прежнему ничего не знает о своей цивилизации. Три тысячи лет оказались непроходимой пропастью. Её настоящая жизнь была здесь, в интеллектронных сетях, а не там, где обитала она - среди живых файа.

Хьютай вспомнила, что сама неизбежно должна всё это узнать. Но, хотя на самом деле у неё не было выбора, кроме интеллектронного слияния или смерти, предстоял он в неопределенно далеком будущем, и пока не слишком её трогал. Сейчас она хотела просто смотреть на звезды.

Едва она пожелала, поле под ней ослабело и она плюхнулась на холодный пол. Вдруг тот стал медленно прогибаться, словно засасывая её. Но, лежа навзничь с раскинутыми руками и ногами, она всё равно смотрела на звезды, почти не замечая обтекающего её тело холода. Лишь уже действительно замерзнув, Хьютай вновь взлетела и помчалась по туннелям матричного центра, затем вниз, по шахтам первого отсека, к двери-диафрагме. Когда она закрылась за ней, она услышала, что экипаж согласен совершить прыжок в Линзу и подумала, что свобода - не такое счастье, как кажется. За свой выбор тут приходится отвечать - всегда. Да, ей повезло попасть к звездам, но она лишилась возможности влиять на окружающий мир. Она не испытывала непреодолимого стремления к власти, но в Фамайа сохранение её стало для неё вопросом выживания, и сейчас Хьютай с удивлением поняла, что ей не хватает этой борьбы. Но всё же, она подумала, что это такое - стать колоссальным бессмертным кораблем, для которого нет преград...

.............................................................................................

Через неделю Хьютай сидела у окна-экрана своей комнаты. Изображение в нём было безукоризненным во всех отношениях - казалось, она действительно смотрит в открытое окно дома. Её внимание привлек одинокий, лишившийся солнца мир. Но этот мир, едва заметный в свете звезд, ничем не напоминал Уарк. Это был «малый» газовый гигант, с бездонной атмосферой, без поверхности, без жизни, - и Хьютай, вздохнув, отвела взгляд. Её домашний наряд состоял из одной белой футболки - на радость Анмаю, который всё время невольно посматривал на её полностью обнаженные ноги. Это забавляло Хьютай, но настроение у неё было невеселое.

Через две недели они должны были попытаться проникнуть внутрь Линзы. Чтобы максимально уменьшить разрушительный импульс, прыгать надо было с минимально возможного расстояния, а для этого подойти к Линзе в обычном пространстве. Это время тянулось мучительно медленно, и она сражалась с ним, как могла.

Хьютай поудобнее устроилась на сидении. Её заинтересовали отчеты других экспедиций, точнее, те их части, в которых сообщалось о малоудачных попытках контактов с другими цивилизациями. Она увлеченно читала их, хотя порой и думала, что всё это - новая разновидность научной фантастики.

Хотя встречалось много более древних рас, уровень их развития всё равно уступал файа. К тому же, за миллионы лет развития их культура становилась слишком зашифрованной и совершенно непонятной. Файау приходилось просто оставлять такие расы в покое. Хотя было обнаружено уже 946 таких цивилизаций, ни с одной не удалось установить контакт. К тому же, ни одна цивилизация не походила на другую. Жизненные формы разума тоже были до крайности разнообразны. Встречались разумные осьминоги - они никогда не покидали воды. Или существа, похожие на выпрямившихся лягушек, или, напротив, на файа - но с головами дельфинов. Или даже летающие - на планетах, чье слабое поле тяжести ещё могло удерживать атмосферы. А были и гигантские создания, общавшиеся с помощью радиоволн и жившие практически вечно. Не было найдено лишь ни одной похожей на файа расы.

В первые дни и месяцы в Файау, узнав о количестве обнаруженных цивилизаций, Хьютай с нетерпением предвкушала, как познакомится с их Общей Теорией Развития. Но цивилизации тем сильнее похожи, чем меньше их возраст, несмотря на то, что исходные биологические различия очень велики. По мере развития культуры различия возрастали, и, после определенного предела, взаимопонимание оказывалось невозможным. Все сведения о старших расах ограничивались данными наблюдений. А общество Файау до сих пор оставалось самым развитым из известных. Но принципы единства расы, которые были положены в его основу, нигде больше не встречались.

Файа считали, что освоение космоса является для цивилизации единственным шансом сохраниться навечно. Такая задача действительно могла быть выполнена, хотя и не обязательно. В противном случае цивилизация, проходя последовательный ряд разрушительных кризисов, испытывала социальные потрясения и демографическую депопуляцию. Она начинала многократно приходить в упадок и регенерировать, расплачиваясь за самоубийственную бездеятельность миллиардами жертв, пока её создатели либо не осознавали свои ошибки, чтобы их исправить, либо не истощали производительные силы и не деградировали физически. Даже появление чужого корабля воспринималось таким обществом лишь как досадная помеха, источник которой надо устранить как можно быстрее.

Никто из известных рас, кроме Файау, не пользовался Эвергетом, и это ограничивало их развитие. Межзвездные полеты они осуществляли с помощью релятивистских ракет, но тогда они длились десятки или сотни лет. И основанные ими колонии неизбежно превращались в отдельные цивилизации. Иногда только с помощью анализа плазмы наследственности файа удавалось установить родство. И по мере развития Файау загадка чужого разума привлекала всё меньше внимания. Она считалась уже менее важной, чем изучение Вселенной или познание её свойств. Может быть, потому, что некоторые, не пользовавшиеся популярностью исследователи доказывали, что во Вселенной рождение владеющих Йалис сверхрас происходит волнами и цивилизация файа - просто одна из первых в очередной волне. К тому же открытие Йалис и само появление разума - явления случайные и необязательные. Файау возникла вследствие случайного совпадения - вероятность его повторения была крайне мала.

Поначалу, это удивило и даже обидело Хьютай. Но, хотя файа непосредственно, с личными контактами, изучили 114 цивилизаций, вывести законы их развития им не удалось. Можно было подумать, что развитие культур определяется чистой случайностью. Разнообразие рас оказалось настолько велико, что нельзя было даже вывести принципы зависимости технического уровня от общественного строя, и считавшийся неизбежным технический прогресс не всегда шел по прямой. Впрочем, может, интеллектронные машины и знали эти законы - но могли ли их понять те, кто ещё мог дышать?..

Хьютай вздохнула. Непосредственно доступные файа цивилизации оказались довольно-таки однообразны. Это были юные расы, одинаковые в своём невежестве, но понять закономерности и их развития не удавалось. Можно было даже подумать, что никаких закономерностей нет.

Большинство книг, которые ей удалось добыть, были о том, что происходило, когда файа и представители иных рас встречались лицом к лицу. Контакты с ними редко получались мирными. Тем не менее, интеллектронные системы не вмешивались, хотя делали всё, чтобы не допустить передачу файских технологий. Если же это всё же происходило, изменения постоянных, ничтожные, почти незаметные, делали невозможным функционирование сложных структур - прежде всего, разумных. Но машины не без оснований скрывали подробности этих операций, и Хьютай не знала даже, сколько рас было истреблено Файау, а тем более - по каким причинам это было сделано. Её логика здесь просто отказывала. Впрочем, неутомимый Анмай смог разыскать на корабле нескольких участников таких экспедиций, точнее - всего одной экспедиции. Она вступила в войну с обитателями планеты Скрн. Скрниты были вооружены мечами, и файа, чтобы не играть в полсилы, пришлось вооружиться ими же. Бессмертные, они бились очень храбро. Туземцы оказались далеко не столь отважны, но зато намного более коварны. Они сражались с файа слишком успешно, стали теснить их, потом сумели захватить несколько их баз и их машинное оружие. Захватчики были уничтожены, только их матрицы уцелели, и то потому, что размещались в орбитальном хранилище. Затем появился звездолет-крепость Файау, и... - но об дальнейшем ей ничего не удалось узнать. К её большому сожалению. Самое страшное из развлечений файа было одновременно и наиболее интересным.

- Смотри, я кое-что нашел, - сказал Анмай, читавший очередной отчет об очередном контакте.

- Дай-ка посмотреть, - сказала Хьютай. Она поднялась и подошла к нему, но тут же плюхнулась на четвереньки - пол под ней дернулся, свет мигнул. От второго удара Хьютай полетела через всю комнату. Она успела сгруппироваться, но всё же так сильно ударилась о стену, что из легких вышибло весь воздух.

Отдышавшись, она тут же вскочила и обернулась к окну. В нем горела яркая звезда, которой только что там не было...

Уже понимая, что случилось, она нажала кнопку весма.

«Что это было?» - беззвучно спросила она.

«Нападение. Противник уничтожен. Он атаковал нас частицами дельта-уэмон, которые создают силовые поля. Они не разрушили наш корабль только потому, что его корпус построен из вещества, практически не подверженного физическому разрушению. Мощность обстрела тоже была относительно невелика - в миллион раз меньше, чем мощность наших двигателей. Но у нас на борту восемьсот убитых и мы... разозлились - это был оборонительный рефлекс».

-Так это корабль Империи Уарка? - спросила Хьютай уже вслух.

«Возможно. Но чтобы выяснить его реальное происхождение, придется обследовать всё центральное сгущение галактики А-1443. Это займёт много лет, а мы не можем отказаться от нашей главной задачи».

Хьютай вздохнула. Среди всех обследованных файа цивилизаций не было более счастливой, чем их собственная. Но все они настолько отличались друг от друга, что чаще всего об этом оставалось только гадать.

............................................................................................

Через две недели она и Анмай вновь сидели в наблюдательной рубке, на сей раз, в одиночестве. Хьютай почти не боялась смерти - шансы на успех были достаточно велики. Подготовка была сложной, - пришлось переформировать Эвергет. Это была опасная и очень сложная процедура, но всё прошло совершенно спокойно, и теперь она чувствовала себя увереннее. Цель их прыжка - тускло блестевший диск Линзы - был уже виден. Судя по размещенным под экраном индикаторам, зарядка накопителей подходила к концу.

Она поудобней устроилась в кресле и откинула голову. Вероятность неудачи и даже гибели тоже была велика, но Хьютай предпочитала верить в лучшее. К тому же, это была единственная возможность попасть в этот невероятный мир.

Вот боль не-перехода до сих пор пугала её, да и последствия прыжка довольно неприятны. Как-то смягчить их было нельзя. Переход в не-пространстве неизбежно причинял повреждения живым организмам. Но чем более активны они были, тем менее опасными оказывались последствия. Можно было, разумеется, прибегнуть к наркозу, и большая часть экипажа предпочла именно этот вариант. Но паре это казалось трусостью. И, в конечном счете, несколько минут адской боли были ничуть не хуже искусственного сна и нескольких часов последующего вязкого отупения. И им было просто обидно пропускать столь яркое впечатление. А что же до боли - то её можно и вытерпеть, тем более, что длиться она будет недолго...

Глава 5. Звезда Айэта

Лестница в башне давным-давно обрушилась, но по её обломкам всё же можно было подняться наверх. Айэт Тайан понимал, что рискует жизнью, карабкаясь по непрочно сидящим в кладке камням, но желание осмотреться с единственной на всю округу верхотуры оказалось сильнее страха. Поэтому, едва у него выдалось свободное время, он улизнул из сарая и взобрался сюда.

Высота башни была метров двадцать, и с неё открывался отличный вид. Поэтому сейчас он, с ободранными и перепачканными руками и ногами, сидел на куче каменных обломков, наслаждаясь им. Вдобавок, никто не рискнул бы лезть сюда, к нему, что делало это место вдвойне ценным. Здесь Айэт мог предаться своему любимому занятию, то есть, глазеть на окружающий мир без опасений, что кто-то схватит его за ух или даст палкой по заднице. Ни то, ни даже другое он категорически не одобрял.

Он запрокинул голову, глядя на звезды, но они уже почти исчезли в сиянии рассвета. Его всегда интересовало, почему они неподвижно висят на небе, в то время как Солнца и Луны плывут бесконечной чередой. Сейчас были видны две очередных Луны - Накста и Актея. Обе маленькие и бледные, они ещё отбрасывали тени, хотя их зеленоватые диски уже вплотную приблизились к западной Вечной Стене. Понять, где Вечные Стены переходят в небо, было просто - его покрывали звезды.

Насладившись как следует их видом, Айэт всё же опустил взгляд. Вокруг башни простирались поля, за полями стеной темнел лес. Больше ничего на земле видно не было. Он знал, что дальше к югу лежит Асус, его родной город, но отсюда он не видел даже гор, у подножия которых тот был построен.

Поскольку внизу не нашлось интересного, он вновь посмотрел вверх. Легенды гласили, что невообразимо далеко к северу небо спускается к земле, и его даже можно потрогать. Айэт не верил этим басням - он знал, что никто не смог бы сходить и узнать это. Впрочем, на севере, так же, как и на западе и на востоке, ничего видно не было.

Он посмотрел на юг, на Засолнечную Стену. Её колоссальные трубообразные изгибы были отлично видны, хотя толща воздуха размывала нижнюю их часть. Считалось, что за ней находится рай. Айэт очень хотел отправиться туда - но для этого ему пришлось бы помереть, а этого ему пока что совершенно не хотелось. В конце концов, ему лишь недавно исполнилось семнадцать лет и он надеялся прожить хотя бы раз в пять дольше... когда вообще думал об этом. Время здесь отсчитывалось по семидневному чередованию восходов Солнц, но счет по годам был более древним, хотя его происхождение давным-давно пропало в бездне лет...

Айэт вздохнул. Как ни тяжелы были эти полгода, проведенные на принудительных сельхозработах в Таре, они пошли ему на пользу. Он окреп и привык к самостоятельной жизни, настолько привык, что уже не хотел возвращаться домой. Правда вот и оставаться здесь ему совершенно не хотелось. Кормили здесь сытно, хотя и однообразно, но работа от рассвета до заката надоела ему уже до чертиков. К тому же, надсмотрщики не видели ничего дурного в физическом насилии. Не то, чтобы они были как-то особенно жестоки, но палки у них всё же имелись, и они весьма охотно пускали их в ход, стоило ему задуматься хотя бы на минуту.

Удар по заднице редко причинял какую-то особенную боль - Айэт уже привык к такому - но до сих пор ему было очень обидно. К тому же, его буквально донимала скука. Развлечений тут не было никаких, кроме разве что драк с собратьями-юношами, но они тоже доставляли мало радости. Айэт не любил ни бить, ни быть битым, но здесь он вполне регулярно получал и то, и другое. Особенно же его донимало отсутствие своего угла - спал он в сарае со всеми, со всеми ел, со всеми мылся. Не то, чтобы он любил одиночество, но оставаться круглые сутки на виду было... тяжело. Даже чисто психологически, не говоря уже о том, что иногда уединение превращалось во вполне физическую потребность...

Айэт давно бы свихнулся от всего этого или взбесился бы и набросился на надсмотрщиков с кулаками, но иногда всё же случались моменты, когда он оставался вне их власти. К ночи они все уставали так, что буквально валились с ног, но вот под утро Айэту иногда везло проснуться до подъема. Улизнуть из сарая правда удавалось лишь когда все остальные в нем спали, а такая удача выпадала всего несколько раз за полгода...

Но сейчас был как раз такой случай. Айэт ухитрился проснуться за час до рассвета, что случалось с ним вообще очень редко, обычно он уставал так, что его едва будили, - а все прочие в сарае дрыхли. Он даже подумал, не сбежать ли ему, пока и его охранники спят, но здравый смысл всё же быстро взял верх, и Айэт забрался вот сюда, посмотреть и подумать. Мысль о том, что здесь он проведет весь остаток жизни, доводила юношу до белого каления. Нет, умом он понимал, что тут всё логично - не девчонок же посылать на поля! Но эмоции юноши буквально кипели. Теперь-то он понимал, что мог сбежать из дому ещё до того, как его отправили сюда. Только вот думать об этом было, увы, уже поздно. Он здесь. А здесь Айэт был, в сущности, один. Нормальных друзей у него тут вообще не было, как и у всех, - каждый в их сарае был сам за себя. В других группах была пара парнишек, с которыми он хотел бы подружиться, но с ними он почти не пересекался. Это значило, что и ныне, и присно, и во веки веков ему придется страдать от одиночества, - в то время как он будет мучиться от невозможности уединения...

При одной мысли об этом Айэта охватило бешенство. Ему вдруг нестерпимо захотелось, чтобы случилось хоть что-нибудь, чтобы весь мир вокруг провалился в тартарары, чтобы...

Когда в небе, - прямо в созвездии, имя которого он носил! - вдруг вспыхнула ослепительная белая звезда, Айэт замер, уже совсем перестав понимать, что это с ним происходит. Неужели он зажег её сам?..

Небо взорвалось переливчатыми сполохами зелено-голубого пламени, из-под земли донесся тяжелый, почти инфразвуковой гул. Айэт замер. Он не боялся, хотя вся башня колебалась, словно сделанная из воды, и камни водопадом посыпались со стен вниз. Столь же неожиданно всё прекратилось. Звезда, однако, осталась. Она потускнела, но оставалась всё ещё яркой - ярче всех знакомых ему звезд. Айэт подумал о том, что с ней теперь станет. Окончательно потускнеет и погаснет? Или...

Тут он заметил, что звезда едва заметно сдвинулась на юг, словно указывая ему путь. Туда, на юг, к дому и свободе...

В голове у него всё перемешалось. Не думая о том, что делает, он подбежал к лестничной шахте и торопливо полез вниз, цепляясь за выступы стен. Он очень спешил, боясь, что звезда скроется из глаз, и несколько раз едва не сорвался. Спустившись, он не стал тратить время, выбираясь в полузаваленную свежим обвалом дверь, а нырнул в уцелевшую комнату и выскочил в окно. Оказавшись на земле, он со всех ног рванул к лесу. За спиной у него творился настоящий содом. Вся живность в Таре буквально сошла с ума от небесного происшествия, и юноша подумал, что селянам сейчас точно не до того, чтобы оглядывать окрестные поля в поисках возможного беглеца...

...............................................................................................

Зелень на поле была ещё невысокой, земля под ней мягкой и Айэт быстро добежал до грунтовой дороги, ведущей на юг. Добравшись до неё, он ещё прибавил скорость, из-под его босых ног летела пыль. Наконец, он влетел в лес, но всё равно не останавливался, пока не добежал до бревенчатого моста через ручей. Здесь он скатился с насыпи, чтобы напиться и перевести дух. Сердце прыгало где-то у горла, босые ноги горели. Айэт как-то вдруг осознал, что одним махом пробежал пару миль. Ещё полгода назад он и не подумал бы, что вообще способен на такой неожиданный подвиг, но постоянная тяжелая работа сделала его тело выносливым...

Отдышавшись, он посмотрел на себя. Всё, что на нем сейчас было, - туника с короткими рукавами из грубой серой ткани. Перетянутая на узкой талии куском толстой веревки, она едва достигала середины бедер. Ничего больше на нем не было, хотя сейчас совсем не было жарко...

Потное от бега тело начало быстро остывать в утреннем холоде. Айэт поджал пальцы босых ног и поёжился. Кроме туники и куска веревки, игравшего роль пояса, у него не было вообще ничего. Еды в том числе. К счастью, во время своих утренних блужданий он ухитрился стянуть полкаравая свежего хлеба и на ходу сожрать его. Вплоть до обеда голод не будет его мучить. Потом... но он знал, как добыть пищу. Кое-какой опыт в воровстве у него уже был. Не очень большой, но пока вполне удачный...

Вздохнув, Айэт зашел прямо в воду, и, нагнувшись, посмотрел на себя. Если в целом, он выглядел совсем неплохо - рослый, очень стройный парень. Правда, большеглазое лицо слишком мягкое для столь сильного и привыкшего к дракам юноши. Обрамлявшие его давно не стриженные волосы, густые и спутавшиеся, касались плеч, и только грязные босые ноги с отросшими и обломанными ногтями портили впечатление.

Недовольно мотнув головой, Айэт вернулся на дорогу и бодро зашлепал по пыли. Свет становился всё ярче, птицы приветствовали его хором упоительных голосов, но настроение у него было... странное. С одной стороны, он был до чертиков рад, что убрался из Тары. С другой, его собственное будущее было теперь очень смутно. Как-то вдруг Айэт вспомнил, что до Асуса вообще-то больше ста миль, и дойдет туда он точно не сегодня. Это пугало, честно говоря. Он даже стал подумывать о том, чтобы вернуться назад. Конечно, за побег его сразу же выпорют, причем жестоко. Но если он теперь попадет в лапы полиции, его отправят в тюрьму или в лагерь, а о реалиях тамошней жизни Айэт уже более-менее знал. Его там не ждало ничего хорошего, и даже не в плане жестокости охранников (к ней он уже почти привык), сколько в плане отношения других заключенных. Судьба красивого семнадцатилетки, да ещё и похожего на девушку, как ему всё время тут говорили, была там совершенно очевидна. А Айэт вовсе не мечтал стать «девчонкой». Назад дороги уже не было бы, и он хорошо это понимал. А вот если он доберется до дома...

Айэт попытался представить, как он будет жить на воле, и незаметно... увлекся. К счастью, фантазии не помешали ему вовремя услышать шум мотора. Он инстинктивно метнулся в кусты и затаился, прижавшись к земле.

Минутой позже по дороге промчался разболтанный грузовик. Айэт узнал среди селян надсмотрщика своей группы. Они пронеслись мимо, не заметив его, но он лежал очень тихо, добрых полчаса, пока машина не вернулась. Лишь убедившись, что все охранники сидят в ней, он вновь выбрался на дорогу.

Быстро шагая по ней, Айэт нахмурился, догадавшись, что, не поймав беглеца, надсмотрщики сорвут злость на его друзьях. Правда, в Таре у него не было близких друзей, но было несколько приятелей, достойных последовать за ним на юг. Теперь же, если его всё же поймают, они превратят его жизнь в настоящий ад. Оставалось только не попасться и идти... куда?

Айэт задумался. В Асусе у него тоже было несколько друзей, которые могли ему помочь, но их родители - и его собственные - донесут на него в полицию, едва увидят. Если и нет, он не сможет остаться в родном городе. Максимум, на что стоило надеяться, - это получить приличную одежду и немного денег. А куда ему отправиться потом?..

Айэт понял, что пока не знает этого. Тем не менее, он посмотрел на юг, - туда, где за деревьями скрылась Звезда, - и ускорил свои, и без того быстрые шаги.

............................................................................................

До Асуса он добрался только через две недели - и, честно говоря, подумал, что это очень-очень быстро. На первый взгляд семь миль в день не казались каким-то особым достижением, но он не столько шел, сколько добывал еду, а это оказалось вовсе не простым делом. Не раз Айэту приходилось уносить ноги, как говориться, несолоно хлебавши, и терпеть голод до соседнего селения, где он мог вновь попытать счастья. Иногда тоже неудачно - и тогда становилось совсем плохо...

Но даже когда он был сыт, путь не становился легче. Мальчиком он чуть было не утонул во время Великого Ливня, но все опасности стихий оказались ничтожны перед опасностями огромного мира людей. На третий день его всё же схватили крестьяне, и, иссеченного в кровь, заточили в клетку на деревенской площади, осудив на медленную смерть под палящим солнцем.

Весь день он терпел насмешки гогочущих крестьян, умирая от жажды. Потом, ночью, всё же смог разломать толстые деревянные перекладины над своей головой. Ему пришлось пробираться домой ночами, когда на дорогах никого не было, а днями отсыпаться, устроив очередное гнездо из веток в кроне какого-нибудь дерева. Спать в гнездах оказалось жутко неудобно, и Айэт, просыпаясь, чувствовал себя каждый раз так, словно его всю ночь лупили палками. Только вот выбора у него, увы, не было. Спать на земле было слишком холодно - и слишком опасно. Во сне Айэт был совершенно беспомощен, к тому же, в ночном лесу было просто слишком страшно, так что идея с гнездом оказалась единственным выбором. Несколько раз он едва не свалился наземь, что могло кончиться для него очень плохо, и каждую ночь его мучили кошмары. Но в целом он чувствовал себя совсем неплохо, несмотря на голод и усталость. Не очень хорошо, честно говоря, но всё равно лучше, чем ожидалось. До сих пор тело очень неплохо служило ему - несмотря на всё, он ни разу не простыл, не отравился, не подвернул ногу, - и он был благодарен ему...

Айэт понимал, что глупо смотреть на своё тело, как на нечто отдельное, но так он привык думать с детства, и ничего не мог с собой поделать. К тому же, тело ему досталось очень чуткое, с острыми глазами и отличным слухом, - а беглецу приходилось проявлять осторожность, чтобы всё не кончилось слишком уж быстро...

Сейчас, впрочем, ему было уже не до осторожности. Попав в знакомые с детства места, юноша окончательно потерял терпение. Он не остановился на рассвете, как обычно, а шел ещё и весь день, наплевав на опасность и голод. Но, несмотря на все усилия, до города он дошел уже после заката.

Добравшись до маленькой смотровой площадки, нависавшей над узкой рекой, - с неё открывался неплохой вид на тускло освещенные окраины Асуса, - он без особого удивления понял, что у него просто нет сил идти дальше. Растянувшись на пыльном асфальте, ещё хранившем тепло дня, Айэт задумался.

Будущее до сих пор представлялось ему весьма смутно. Он очень хотел попасть в столицу, Тар-Акталу, скорее из любопытства, чем по каким-то практическим соображениям. Но до неё было полторы тысячи миль, и он не знал толком, как сможет их пройти. Лучше было подумать о насущных вещах, например о том, куда ему направиться сейчас. Точнее, к кому. Не всем его друзьям стоило доверять, особенно теперь. Никто не хотел попасть на поля, и донос на беглеца был неплохим средством получить определенную гарантию...

Перебрав всех, Айэт понял, что есть всего один человек, к которому он может обратиться, - Инсу Кари. Он не относился к его самым близким друзьям, но он был единственным, кому Айэт действительно мог доверять, - Инсу был с ним одной крови. И он был единственным, кого юноша мог застать в одиночку.

Единственным недостатком было то, что Инсу жил возле электростанции Асуса, в доме для начальства, куда одинокому беглецу совсем нелегко попасть. Впрочем, ничего лучшего Айэту просто не приходило в голову. Он вздохнул и спустился вниз. Через реку ему пришлось плыть, держа смятую тунику в неловко поднятой руке, но такое он проделывал уже далеко не в первый раз...

...........................................................................................

Инсу Кари услышал стук в окно. Это показалось ему довольно странным, поскольку его квартира находилась на пятом, последнем этаже большого дома. Он ошалело вскочил и кинулся к нему.

За окном, конечно, никого не было. Но вокруг плоской крыши здания шел высокий фриз из полированной стали. Он отстоял от стены на полметра, крепясь к ней трубчатой фермой. Именно из этой щели к нему свесилась лохматая голова Айэта.

Инсу ошалело заморгал. Он никак не мог понять, реальность это или сон, потом всё же опомнился и открыл окно. Айэт бесстрашно повис на руках, качнулся и ловко соскочил на подоконник. Видок у него был тот ещё - чумазое и поцарапанное лицо, дико спутанные волосы. Одет он был лишь в грубую серую тунику с номером. По ней Инсу догадался обо всём.

- Ты сбежал с принудиловки? - спросил он.

- Да, - Айэт так же ловко спрыгнул на пол. - Твои дома?

- К твоему счастью, как всегда уехали, и будут только завтра, - сказал Инсу, закрывая окно. - Но как ты сюда попал?

Айэт устало растянулся на диване.

- По пожарной лестнице на крышу. А потом...

- Нет, в город. До Тары больше ста миль!

Айэт удивленно взглянул на него.

- Дошел.

- Пешком?

- Ну, не на руках же! - юноша фыркнул.

- Офигеть, - Инсу по-новому взглянул на Айэта. Правду говоря, он совсем не ожидал встретить его здесь, у себя дома. В его глазах он всегда был кем-то вроде неудачника. Он и не надеялся больше его увидеть. Но за эти полгода Айэт очень изменился. Даже чисто физически - он заметно подрос, на руках и ногах проступили твердые мускулы. Лицо, вроде бы, осталось прежним, но вот выражение на нём было другое. Внутри Айэт изменился куда больше...

- Почему ты сбежал? - спросил Инсу. Он до сих пор не мог поверить, что всё это происходит наяву. Мысль о том, что даже этот никчемный мальчишка смог изменить свою судьбу - в отличии от него! - наполнила его душу завистью. Зависть тут же перешла в гнев, а вслед за гневом пробудилась решимость...

- Я увидел Звезду. И больше не смог там оставаться.

- А ты видел, где она появилась?

Юноша усмехнулся.

- В созвездии Ворот Айэта - это довольно странное совпадение!

- «Айэт» - значит по-старинному «Освобождение». Это не менее странно. Но её так и назвали - Звездой Айэта!

Айэт удивленно застыл.

- Правда? - лицо юноши расцвело в широченной улыбке. - С ума сойти. Я видел, как она столкнулась с луной, но не погасла. А луна стала яркой и белой...

- Ага, - Инсу задумчиво смотрел на него. Он понимал, что Айэт сможет остаться тут только на одну эту ночь, не больше. - Что ты собираешься делать?

- Пойду дальше, в столицу, - Айэт вздохнул. - Конечно, если ты дашь мне приличную одежду и немного денег.

- О, конечно, - Инсу задумался, понимая, что должен наконец принять решение, о котором думал уже давно. - Пожалуй, я пойду с тобой! Один ты туда вряд ли доберешься.

- Ты?.. - теперь уже Айэт не верил своим ушам. В его понимании Инсу был конченым домоседом. - Да твои предки с ума сойдут!

Инсу хмыкнул.

- Вряд ли. Им на меня наплевать, давно уже. И я тут один остался - всех забрали. А мне и на улицу выйти теперь страшно - ещё сцапают по ошибке! А там, в столице... о-о-о, там, знаешь, нынче открываются... возможности. Большие возможности для тех, кто не боится... рисковать.

Айэт ошалело мотнул головой. Он совсем не ожидал такого, но был, конечно же, невероятно рад. Он вполне понимал, что у него одного почти нет шансов добраться до столицы. Две прошедших недели показали это достаточно ясно.

- И какой план? - спросил он.

Инсу задумался.

- У отца есть старый грузовик, - наконец сказал он. - Я знаю, где ключи от него. На нем мы уже к вечеру доберемся до Лаккты и сядем там на корабль. А за морем будет уже проще. Там уже столичный округ, всё же. Там нам... помогут.

- О, замечательно, - Айэт бессовестно зевнул. - Но давай утром, а? Я буквально с ног падаю.

- Ладно, - Инсу потянул его за руку, заставляя подняться. - Иди в ванную, вымойся, а я пока приготовлю пожрать...

...........................................................................................

Утром Айэт проснулся в прекрасном настроении - сытная еда и сон отлично восстановили его силы. Он не сразу понял, правда, где находится, но это быстро прошло. Квартира у Инсу была очень уютная, но маленькая низкая комната с тяжелой мебелью была полна сумрака. Её стены и потолок были обшиты темными панелями из дерева, и на юношу вдруг накатила ностальгия. Здесь, в этой комнате, он бывал с самого детства. Идти куда-то ещё не хотелось. Вот только выбора у него, увы, не было, да и предстоящая авантюра пугала его не так, чтобы очень. Всё же, он с самого детства мечтал попасть в столицу - и уже очень скоро его мечта исполнится. От одной этой мысли его сердце начало радостно замирать...

Изо всех сил зевая и потягиваясь, Айэт выбрался из уютной постели. Пока он дрых, Инсу подобрал ему одежду. Ничего особенного - просто рабочие штаны, синяя рубаха и ременные сандалии - но отмытый и с великим трудом причесанный Айэт смотрелся в ней вполне прилично. Они быстро поели, потом сразу же вышли на улицу. Инсу только вздохнул, запирая квартиру, - он сам не знал, когда сюда вернется. Айэту, честно говоря, было стыдно за то, что он перевернул жизнь друга, но, в то же время, он был очень рад, что тот решил помочь ему...

Грузовик стоял прямо во дворе, так что идти им, к счастью, никуда не пришлось. Они забрались в кабину, потом Инсу завел двигатель и машина тронулась с места. Он управлял ей не очень уверенно, однако через десять минут сумел выбраться за город, не привлекая ничьего внимания.

Когда они уже стремительно мчались по узкой лесной дороге, Айэт как-то совсем по-новому посмотрел на него - словно бы в первый раз. Хотя они и были ровесниками, Инсу казался серьёзнее и старше, хотя и не таким высоким, сильным и гибким, как Айэт. Его лицо было более худым и твердым, чем лицо Айэта, но большие глаза, светившиеся живым умом, не делали его более красивым. Ему вдруг подумалось, что Инсу делает всё это ради себя...

Он недовольно помотал головой, прогоняя дурацкие мысли. Взошло солнце. День Белого Солнца нравился Айэту больше других, но, хотя они мчались прямо к сердцу их мира, к его мечте, ему было странно неспокойно, словно это был не его путь. Или его, но он проходил его... как-то неправильно. И то, что творилось в его мире, очень тревожило Айэта. Всевозраставшие орды ару, которые не желали работать, а только требовали от людей еды и крова, буквально разоряли страну. Пищи стало не хватать - и по трудповинности вся молодежь должна была работать на полях, чтобы прокормить их. Смутные и непонятные слухи о крупных переменах в полумифических соседних государствах, о войнах, о нашествиях беженцев из тех участков Плоскости, на которых людей стало больше, чем она может прокормить, тревожили всех. А ещё - слухи и легенды о движении Опустошителей, не то людей, не то нет, которые неотвратимо продвигались вперед, покоряя страну за страной. И он очень хотел во всем этом разобраться... если ему позволят это сделать.

.............................................................................................

Эта поездка стала едва ли не самым ярким впечатлением в короткой пока что жизни Айэта. Раньше ему не доводилось так много путешествовать. Даже в Тару его везли в наглухо закрытом фургоне, вместе с другими парнями, и та поездка не оставила в его памяти никаких приятных воспоминаний. Айэт запомнил только темноту, немилосердную тряску и духоту, от которой едва не отдал концы. Сейчас же всё было иначе - он сидел на удобном кресле в кабине мчавшегося грузовика, а обзор из неё был превосходный. Так что он с удовольствием предавался своему любимому занятию - глазел на всё вокруг.

Глазеть было на что - дорога вилась по крутым лесистым склонам Асы, сначала вверх, потом вниз, и Айэт едва не свернул себе шею, любуясь горными пейзажами. Потом вновь началась равнина, где пейзажи были уже далеко не столь впечатляющие, да и внимание Айэта притупилось от усталости. В конце концов, они ехали уже несколько часов подряд. Инсу избегал делать остановки в населенных местах, так что останавливались они только по нужде, а ели то, что Инсу прихватил в дорогу.

Дорога, между тем, становилась всё более оживленной - они въехали в густонаселенный приморский район, да и движение к вечеру стало куда более активным. Инсу пришлось вести грузовик с большой осторожностью. Но, как он ни старался, его неумелая езда всё же привлекла внимание полицейского, непонятно почему стоявшего на обочине. Он взмахнул своим красным жезлом, требуя остановиться. Инсу и не подумал подчиниться. Полицейский вскочил на мотоцикл и помчался следом.

Айэт похолодел. Всё шло так хорошо - они ехали почти без остановок с пяти утра. Сейчас был седьмой час пополудни. Солнце зашло, но они преодолели уже триста миль, причем, самых трудных, отделявших их от Тар-Акталы. До неё оставалось 1100 миль, но... они попались. Полицейский уже догнал их и вновь махал жезлом, требуя остановиться.

Инсу вдруг резко повернул грузовик. Спасаясь от надвигавшегося борта, полицейский тоже резко свернул в сторону - и тут же полетел в кювет, кувыркаясь вместе с мотоциклом.

- Ты мог убить его! - испуганно воскликнул Айэт.

- Наплевать, - Инсу нервно хохотнул. - Лаккта уже совсем близко. Там мы бросим машину, и пусть они нас ищут, - они же не знают, как мы выглядим! А мы пойдем в порт - и ещё до рассвета будем плыть к Суре. К ней от Тар-Акталы ведет железная дорога, и ещё через несколько часов мы будем в ней.

Айэту хотелось в это верить, но в следующие двадцать минут его всё сильнее терзало чувство, что Инсу ошибся. Он предлагал бросить грузовик и пробираться в Лаккту пешком. Но Инсу не желал его слушать. Он забыл, что был в Лаккте год назад, а, будучи в каком-то роде пограничным, город мог за это смутное время измениться...

Когда им оставалось проехать всего милю или две, за поворотом дороги показалась Лаккта. Вдоль всей её окраины шли проволочные заграждения, а на въезде вырос большой полицейский пост. Заметив их, полицейские прервали пропуск машин и закрыли ворота. Айэт заметил у них автоматы.

Инсу тоже их заметил и попытался повернуть назад - но было уже слишком поздно. Один из полицейских тут же открыл огонь, и трассы пуль прошли прямо над кабиной машины. Намек был вполне понятен. Инсу, яростно выругавшись, свернул к обочине и остановился. Их путешествие закончилось.

............................................................................................

К радости Айэта, полицейские не расстреляли их на месте и даже не стали их бить - просто надели наручники и под конвоем повели в город. Теперь, когда все надежды были разбиты, юноша впал в какое-то странное оцепенение. Ему казалось, что всё это происходит не с ним. В участок их вели по лабиринту кварталов, огороженных монументальными и очень высокими - до окон вторых этажей - стенами из кирпича, побеленного здесь в рыжевато-желтый цвет. Кое-где попадались наглухо закрытые ворота из черного железа и узкие, врезанные в стены особняки, похожие на конторы. Здесь размещались издавна купеческие склады. Всё было, вроде бы, вполне ухоженным, но Айэту это место казалось заброшенным, наверное потому, что оно не освещалось. Здесь были высокие уличные фонари с плоскими каплевидными головками, но они почему-то не горели, и вокруг царил зловещий полумрак, хорошо подходящий к его настроению. Когда их завели в участок, он понял, что ночь будет очень долгой...

............................................................................................

Едва конвоиры оставили их, Айэт устало сел на корточки. Он не спал уже сутки, если не считать нескольких часов тяжелой дремы в душном кузове тюремного фургона. Процедура допроса тоже не доставила ему удовольствия. Юноша молча вынес тумаки и таскание за волосы. Инсу отделался порцией невразумительной чуши. Потом, уже утром, состоялся краткий суд, на котором их отправили в лагерь - за нападение на полицейского. А уже вечером они оказались тут...

Сам лагерь, впрочем, оказался бывшим не то санаторием, не то домом отдыха, приспособленным под размещение заключенных. Обходя его, они неожиданно вышли на смотровую площадку, уцелевшую от лучших времен. Вместо перил она была, правда, огорожена высоченной - раза в два выше Айэта - стальной сеткой, но даже подойдя вплотную к ней, он едва её замечал.

Перед ним раскинулся необозримый сумрачный простор моря. Парящие высоко в небе тонкие облака тянулись к бесконечно далекому горизонту. Оттуда тек очень ровный, монолитный поток прохладного, пахнущего йодистой солью воздуха, ощутимо давя на лицо и нагую грудь Айэта. Прямо на него надвигались громадные валы мертвой зыби, разбиваясь под ногами с угрожающим грохотом.

Берег здесь обрывался крутой, местами почти отвесной стеной высотой в сто или в сто пятьдесят метров. Справа он выдавался в море чудовищным, увенчанным неправдоподобно маленькими строениями изгибом. Склон был так крут, что Айэт не видел земли за обрывистой кромкой, только величественно наступающие валы, и ему казалось - он чувствовал - что берег вот-вот рухнет. Он невольно вцепился пальцами в сетку.

Лишь прижавшись лицом к ней, Айэт смог разглядеть внизу морщинистые выступы. Вода у их подножия была желтовато-коричневой - берег ощутимо уступал зыби. Ему казалось, что он летит, падает в наступающие волны, что в них должен кануть весь мир. Он словно стоял на краю бездны, в которой не было ничего, кроме уходящей в бесконечную глубь воды. Впрочем, несколько островов, возвышавшихся над волнами, - их поверхность была на одном уровне с берегом, - разрушали это впечатление. Некоторые из них отстояли от земли всего на милю или на две. Ему очень хотелось побывать там...

Инсу покосился на друга. Айэт замер, словно изваянный из камня, глубоко дыша. Его белые зубы блестели в недоброй усмешке, глаза были неподвижны. Ему нечасто приходилось видеть юношу таким взволнованным. Он коснулся его плеча.

Айэт вздрогнул, словно очнувшись, встряхнул волосами, привычно опустив ресницы, - тяжелые пряди хлестнули его по глазам - и повернулся к нему с немного растерянным видом. Казалось, он спал наяву.

- Что с тобой? - спросил Инсу.

Лицо Айэта приняло хмурое, непроницаемое выражение.

- Знаешь, я вдруг подумал... когда-нибудь не останется земли... весь знакомый нам мир исчезнет, и будущее окажется незнакомым и чужим нам... хотя мы, конечно, не доживем до этого, - он вновь встряхнул волосами. На его губах появилась слабая усмешка. - Никак не могу избавиться от этих мыслей. Хочется чего-то необычного...

Вокруг него был высокий, пышный лес, над ним простерлось небо, бездонное, в редких перистых и огненных закатных облаках. Айэт ещё никогда не видел такой красоты. Он видел бескрайний простор моря, слышал шум прибоя. Но высоченная ограда из сетки и вышки с часовыми не оставляли сомнений, что это тюрьма, в которой ему придется провести весь остаток жизни. Одна эта мысль буквально вышибала дух.

Его настроение ещё больше испортилось, когда он увидел нескольких ару - они пришли из своей колонии, чтобы позлорадствовать над пленниками. Головы у них были совсем человеческие, только полностью покрытые редкой коричневой щетиной, открывающей лишь губы и глаза, и насаженные на тела, почти вдвое меньше, чем обычно бывают у людей.

Айэт отвернулся к сидевшему рядом с ним Инсу. От одного вида ару его начинало буквально трясти и он боялся, что потеряет контроль над собой. Тут к ним подошел один из заключенных - здоровенный мрачный парень в черной рубахе.

- Готовите побег? - сразу же спросил он.

- Угу, - без особого энтузиазма ответил Айэт.

- Забудьте. Если тут кто-нибудь сбежит - десять человек его соседей по бараку изобьют до полусмерти. Ясно? У меня уже двух приятелей так отделали. А если вы скажете ещё хоть слово о побеге - я вас своими руками убью.

- Спасибо за предупреждение, - Айэт гневно фыркнул. - А что с нами будет?

Парень мрачно взглянул на него.

- Поедем на новые плантации за Асу, скоро. Наверное, через месяц. Но такие, как вы, тут не приживаются - мрут...

Парень развернулся и ушел. Айэт нахмурился. Он и представить не мог, что здесь всё так серьёзно. Теперь путь к свободе преграждала не только охрана, но и все заключенные, которые надеялись сохранить свои шкуры. Но и оставаться здесь было совершенно невозможно. Пока что их не трогали, но Айэт понимал, что долго это не продлится...

Он вздохнул. Небо потемнело, лишь на востоке светилась быстро отступающая и меркнущая заря. На её фоне уже показалась очередная пара лун. Он тронул плечо задумавшегося Инсу.

- Пошли спать.

- Вместе с этими?! - Инсу передёрнулся.

- Ну не на земле же!

Инсу пошел вслед за ним, но Айэт нахмурился. Он знал, что вольнолюбивый и избалованный Кари не выдержит и нескольких дней здесь...

...........................................................................................

На следующий день его опасения подтвердились. Сразу после подъёма Инсу исчез. Айэт напряженно ждал стрельбы, шума, но всё было тихо. Он шлялся по лагерю, изнывая от незнания. В мутном мареве Желтого Солнца прошел бесконечный час. Потом, когда Айэт уже вернулся с завтрака, Инсу вдруг появился, так же внезапно, как исчез. Он отвёл его в сторону.

- Я записался с тобой в рабочую команду, - с ходу начал Инсу. - Она каждый день отправляется на катере - тут поблизости есть остров - строить взлетную площадку.

- И?.. - спросил Айэт. Побывать на острове - всяко веселее, чем пинать воздух здесь, но работать на тюремщиков ему вовсе не хотелось.

- С нами будет всего один часовой. Мы разоружим его, захватим катер и уплывем на тот берег моря, к Суре. А там...

- А разве на катере нет охраны? - удивился Айэт.

- Трое. Два солдата и офицер. Но мы заманим их на остров. Пока они будут развязывать часового, мы захватим катер и уплывем. Он приходит вечером, в пять часов, за час до заката. Если он не вернется, другой катер пошлют только утром. У нас будет целая ночь форы!

- А патрульные катера службы охраны побережья?

Инсу задумался. Эту деталь он всё же упустил.

- Ну, тогда мы не тронемся, пока не станет темно. Ночью нас никто не найдёт, если мы погасим огни.

- А если утром они вызовут леталки?

- С того берега? Там уже столичный округ, а в этом никаких леталок нет. Угрозы с воздуха не будет. А остальное - неустранимый риск. Ну, ты пойдешь? - он посмотрел на Айэта.

Тот усмехнулся, приятно удивлённый.

- С тобой - куда угодно!

...........................................................................................

Увы, но первое в жизни морское путешествие не оставило в его памяти никаких приятных воспоминаний. Их заперли в трюм катера, темную железную коробку, в которой, как всегда в таких местах, было ужасно душно и жарко. Катер дико качало, а за стенкой одуряюще гудел дизель. Час путешествия показался Айэту вечностью. Остров понравился ему больше - высокий, поросший пышными деревьями. Но здесь пришлось работать, и работа оказалась тяжелой. Часовой стоял в стороне, с винтовкой в руках, покрикивая на тех, кто пытался перевести дух. Напасть на него было просто невозможно...

- У нас нет шансов, - хмуро сказал Айэт Инсу, неумело копавшему каменистую землю рядом с ним. - Даже если мы бросимся вдвоём, он точно застрелит одного из нас, а может, и обеих. Нам лучше поискать другую возможность.

- В полдень обед, - шепотом сказал Инсу. - Бак с супом, как ты видишь, один, есть будем все вместе. Часовой будет смотреть, в основном, в тарелку. К тому же, после нескольких часов на ногах он устанет и потеряет бдительность.

- Мы устанем куда больше, - буркнул Айэт.

Выбора у него, впрочем, не осталось - как и всегда. Пришлось вкалывать до обеда, стараясь сохранить хотя бы толику сил. Но Инсу оказался прав - обед в самом деле был общий. Пара заключенных развела костер, чтобы разогреть суп. Часовой налил себе первую миску с самой гущей, остальное досталось им. Но часовой, может, и устал, но сохранил бдительность. Он сидел в стороне от заключенных, поставив миску на колени. Шагах в двадцати, как прикинул Айэт. Во время обеда он не притронулся к еде, исподлобья наблюдая за ним. Часовой тоже то и дело посматривал на заключенных. Но его винтовка лежала на траве и Айэт подумал, что всё зависит от того, дослан ли патрон в патронник. Если да - у них нет шансов. Но узнать это он мог только опытным путем...

- Ну, чего ты ждешь? - Инсу ткнул его в бок и поднялся. - Обед сейчас кончится, а кто знает, где мы будем завтра?..

Сердце Айэта ёкнуло. Он понял, что всё решится прямо здесь и сейчас. Надо бы сперва взять лопату... - как-то отстранено, словно бы не о себе подумал он. Но, заметив подобные приготовления, часовой наверняка убьет его. Отступать в самом деле было поздно, и он тоже поднялся - невольно, совершенно бездумно, глядя на Инсу. Их глаза встретились. У Айэта возникло вдруг противное ощущение пустоты в животе - словно он стоит на падающей в пропасть скале. Напряжение нарастало, он чувствовал, что сейчас вся его жизнь необратимо изменится... но охранник в любой миг мог их заметить, и он, словно во сне, с отчаянной решимостью рванулся вперёд...

Часовой тут же заметил его. Но он потратил целую секунду, пытаясь понять, в самом ли деле на него бежит какой-то сумасшедший парень. Потом он сбросил с колен миску, схватившись за винтовку. Но, пока он возился с затвором, Айэт налетел на него и сбил с ног. Они покатились по траве, сражаясь за оружие. Но часовой был вполовину старше и гораздо тяжелее Айэта. Тот явно запоздало понял, что их силы далеко не равны. К счастью, к нему на помощь пришли ещё двое парней, и он подумал, что они всё же одолеют его, а тогда...

В это мгновение охранник ударил его прикладом в бок, так сильно, что юноша опрокинулся на спину, и сбросил с себя двух других парней. Потом вскочил и наконец щелкнул затвором.

- Стоять! Эй, вы, несите веревку, живо!..

Айэт замер. Всё было кончено. Сейчас их свяжут и вечером вернут в лагерь. Ночь они проведут в карцере, а утром их скорее всего расстреляют за попытку побега. И это ещё лучший исход. В худшем же... их отдадут «самоохранникам», которые превратят остаток их жизни в сущий ад.

Айэт пошел вперёд - он решил, что лучше умереть, чем подвергнуться такой участи. Но новый окрик охранника остановил его всего через пару шагов. Страх умереть здесь и сейчас оказался сильнее...

Тем не менее, его маневр всё же отвлек часового. Инсу вдруг схватил с земли камень и швырнул ему в голову раньше, чем тот успел заметить его и увернуться. Айэт понимал, что шансов у Инсу очень мало - но он всё же ухитрился попасть...

Камень ударил охранника прямо в висок. Раздался омерзительный хруст. Брызнула кровь. Часовой упал замертво. Все кинулись к Инсу, и...

...........................................................................................

Несколькими часами позже Айэт стоял над обрывом, высматривая катер. Инсу стоял рядом, с винтовкой в руках, но Айэт почти не замечал его. Мысли до сих пор текли вязко, медленно, он чувствовал себя, словно в бесконечном дурном сне. Убийство охранника потрясло его. Раньше он никогда не видел смерти - но то, что началось потом, было бесконечно хуже...

Убийство охранника означало мучительную смерть всем и их едва не растерзали. Точно растерзали бы, если бы Инсу не успел схватить винтовку и остановить толпу. Потом началась безобразная свара, потом они ушли, но Айэт ещё долго слышал доносившиеся с поляны вопли. Теперь его мучила совесть. Не очень приятно думать, что из-за тебя десятерых парней будут сечь, пока кровь не заструится по их бокам. Айэт знал, что это не особенно больно - его спина немела от ударов и долго и нудно болела потом, но если твоя свобода оплачена муками десятка людей - зачем она? К тому же, его живот тоже чувствовал себя неважно. В конце концов, он отправился сюда, надеясь, что вид неба и моря выбросит всю эту жуть из головы. Но время здесь, казалось, вообще остановилось, как и солнце...

Айэт до боли в глазах вглядывался вдаль, мечтая лишь о том, чтобы эта бесконечная пытка ожиданием закончилась бы хоть как-то. Желтое Солнце бесконечно медленно ползло по небу. Глаза слезились от усилий, горизонт таял в призрачной дымке. И вот из неё показалась маленькая темная точка катера...

............................................................................................

Они быстро скатились к пристани и спрятались возле неё в кустах. В засаде их было всего трое. Остальные должны были заняться солдатами с катера. Все они теперь были в одной лодке, но Айэт всё равно очень нервничал. Если хоть один из заключенных подаст катеру сигнал, весь их план рухнет. Катер наверняка просто уплывет - а утром вернется с солдатами. Кому-то из них повезет погибнуть в бою, но остальные воистину позавидуют мертвым...

К счастью, в этот раз им всё же повезло. Едва катер причалил, к нему, как условленно, выбежал один из заключенных.

- Быстрее! Там часового убили! - закричал он.

Солдаты - все трое - тут же выскочили на причал и вслед за ним бросились в лес. Хитрость Инсу сработала! Сердце Айэта вдруг бешено забилось. Им повезло и в этот раз, но теперь им предстоял последний, решающий вообще всё бой...

Выждав пару минут, они тоже бросились вперёд. Их сразу же заметили. Рулевой - пожилой, с сединой на висках, в капитанской фуражке - выскочил из рубки. В руках у него была ракетница. Инсу вскинул винтовку и прицелился. Ракета наверняка была сигналом для убежавших солдат или даже патрульных катеров.

Заметив оружие в руках Инсу, рулевой выстрелил прямо в него. Он промазал, но ракета попала в живот бегущему за Инсу парню. Тот с диким воплем покатился по земле. Между его судорожно сведенных рук бил фонтан ярких искр и дыма.

Инсу оглянулся на крик, споткнулся и тут же упал, выронив винтовку. Потом он вскочил... и вдруг с криком бросился в лес. Айэт оторопел. Он не ожидал такого вот от друга...

К счастью, испугаться сам он просто не успел. Сейчас его тело жило словно бы само по себе, в стороне от смятенного предательством Инсу сознания. Айэт нагнулся и схватил брошенную другом винтовку. Рулевой между тем уже перезарядил ракетницу и теперь целился прямо в него!..

Без дальнейших раздумий юноша прицелился и выстрелил. Звук больно ударил по ушам, а отдача оказалась неожиданно сильной. К своему удивлению, он попал - рулевой выронил ракетницу, и, схватившись за грудь, упал на палубу. Айэт неумелыми руками передернул затвор и бросился вперёд, не зная, последовал ли за ним хоть кто-то...

Он легко вскочил на борт. Люк за рубкой тут же откинулся и из него выбрался чумазый моторист. В руках у него был длинный кусок трубы. В диком азарте Айэт отскочил и выстрелил ему в живот, торопливо передернул затвор и вновь выстрелил. Моторист с криком покатился по палубе.

Беглецы - их сразу стало пять - рассыпались по палубе катера, отвязывая швартовы. Инсу бросился в рубку. Дизель взревел на полных оборотах и катер начал задним ходом отходить от причала. Тут же из леса выскочили вернувшиеся охранники.

Айэт бросился на палубу, прицелился и выстрелил. Бегущий впереди офицер упал... укрываясь от пуль. Солдаты тут же вскинули винтовки. От их выстрелов в рубке посыпались стекла.

Айэт выстрелил ещё раз, заставив и солдат залечь. Он вновь передернул затвор, но патроны в обойме кончились...

Пока Инсу вытаскивал из кармана последнюю обойму, а поймавший её Айэт неумело загонял её в затвор, солдаты успели укрыться за камнями. Их пули звонко защелкали по стали и засвистели прямо над головой юноши. Он всё же перезарядил винтовку и выстрелил ещё дважды, но так ни в кого и не попал. Катер уже развернулся и быстро уходил в море. На этом перестрелка прекратилась. Трое их товарищей остались на острове, и какая судьба их постигла, Айэт так и не узнал...

...........................................................................................

Через несколько минут беглецы выбрались на палубу. Инсу сразу же велел сбросить за борт бывшую команду катера.

- Но они вроде ещё дышат, - возразил растерянный Айэт.

- Я сказал, за борт!.. - рявкнул Инсу.

Остальные их попутчики охотно выполнили приказ. Теперь лишь кровь на палубе напоминала об случившемся...

Настроение Айэта вдруг резко изменилось - словно переключили тумблер. Теперь, когда всё самое страшное - и бесконечная пытка ожиданием этого страшного! - кончилась, теперь, когда им не угрожала никакая непосредственная опасность, он ощутил едва представимый восторг. Он всё же победил в самом первом - и наверняка самом главном в его жизни! - бою, он спас всех, и свою свободу в том числе. Сейчас они всё же, вопреки всему, плыли в столицу, и теперь, конечно, всё будет хорошо...

Сняв рубаху и сандалии, он уселся на палубе. Сильный теплый ветер трепал его волосы, ласкал полуобнаженное тело. Айэт пошевелил пальцами босых ног и усмехнулся. Он всё ещё чувствовал себя, словно во сне, только уже очень счастливом...

К нему беззвучно подошел Инсу. Он тоже был босиком, без рубахи. Выражение на его лице было... непонятное.

- Загораешь? - с усмешкой спросил он.

- Что? - Айэт удивленно взглянул на него - и тут же смутился. - Не... Тут же негде.

- Есть крыша рубки, - Инсу подмигнул.

- А кто сейчас ведёт катер? - Айэту сейчас ничего не хотелось, только сидеть, глядя на море...

- Какая разница? - Инсу сел рядом с ним. - Заблудиться тут нельзя же. Да и проплыть мимо того берега - тоже.

- А, - ответил Айэт. Он чувствовал, что разомлел от тепла солнца. Ему захотелось лечь на палубе, глядя в небо, но он стеснялся Инсу. Раньше он и подумать не мог, что Инсу, лучший друг, окажется циничным убийцей. Но эта мысль, к удивлению Айэта, не вызвала в нем ужаса или отвращения. Лишь какой-то нутряной стыд. Притом, его странно грело ощущение, что он в одной лодке с Инсу. Это было совсем новое чувство, но... интересное. Наверное, так себя чувствуют бандиты, подумал вдруг он. Но и эта мысль не вызвала в нем возмущения. Все плохие эмоции в нем прогорели дотла и сейчас ему физически хотелось чувствовать себя счастливым, несмотря ни на что...

- Нет настроения? - Инсу усмехнулся. - Или... ты стесняешься? Плюнь. Этим всем наплевать. Да никто и не увидит.

- Нет, - буркнул Айэт. Ему не хотелось вдаваться в подробности. Только не сейчас, когда ему так хорошо...

- Презираешь меня за то, что я сбежал? - лицо Инсу стало вдруг жестким.

- Ну... - Айэт смущённо опустил взгляд. Вообще-то, именно так он и думал - и ему было стыдно за это. Ведь без Инсу он вообще не попал бы сюда, остался гнить в том лагере...

- Ну да, я струсил, - голос Инсу до сих пор оставался злым. - Я не такой тупой герой, как ты. Но где бы ты был без меня? Шарился бы по лесам, не зная, куда деть себя?

- А ты с грузовиком протупил, - так же зло бросил Айэт. Инсу был прав - и это ещё больше его злило.

- Возможно, - голос Инсу стал чуть мягче. - Но я убил охранника. Где бы ты сейчас был, если бы не я?

Айэт промолчал. В самом деле, охранник вполне мог убить его на месте - просто от страха и злобы. Это, наверное, стало бы для него настоящим подарком судьбы, но всё же... Инсу не бросился тогда вслед за ним...

- Ты тоже тогда облажался... дорогой мой, - язвительно напомнил Инсу. - Не смог разоружить охранника. Из-за чего мы все теперь убийцы и смертники. И не забывай, пожалуйста, кто тут составил сам план побега.

Айэт нахмурился. В самом деле, записаться в рабочую команду и захватить катер ему и в голову бы не пришло. Но...

- Но всё же я захватил катер, - напомнил он. - Я, не ты.

- Захватил, - неожиданно легко согласился вдруг Инсу. - И мы - все шестеро - обязаны тебе жизнью. Это так. Но, - его голос вновь стал жестким, - там, куда мы плывем, у меня есть связи. Большие связи. У тебя там нет ни-че-го, - он нарочно отчеканил это слово. - Ты не знаешь даже, кто на самом деле я, и что вообще тут происходит. Ты тут никто, честно говоря.

- И?.. - спросил Айэт. Он уже совсем перестал понимать, о чём тут идет речь. Инсу открылся ему с неожиданной стороны. И эта сторона... пугала его до озноба.

- Ты мне очень помог, - Инсу вдруг усмехнулся. - А я хочу помочь тебе. И буду помогать. Но, - он вновь выделил это слово, - ты должен дать мне кое-что взамен.

- В попу? - ядовито спросил Айэт.

Инсу усмехнулся.

- А ты злой стал, знаешь?

- Ну... - Айэт не нашелся, что ещё сказать. Извиняться за сказанное ему вовсе не хотелось.

- Никак уже предлагали в Таре? - Айэт не ответил. - Ну, конечно. Куча парней в одном бараке, длинные ночи, всё такое... - Инсу вновь усмехнулся.

Айэт резко поднялся. Ему сейчас было очень стыдно - и продолжать этот разговор он уже не мог, боясь того, что мог бы сейчас сделать...

...........................................................................................

Он спустился в жилую каюту катера - неожиданно просторный, но полутемный отсек перед рубкой. С палубы сюда вела вертикальная железная лестница и люк, который Айэт запер. Не совсем - запор открывался и снаружи - но увидеть его здесь никто точно не мог...

Айэт судорожно вдохнул теплый, затхловатый воздух, пытаясь успокоиться. Он понимал, что сейчас был на волосок от того, чтобы наброситься на Инсу и убить его - и не сомневался, что смог бы это сделать. Инсу был ниже и слабее его. Эта готовность убить пугала его до судорог - но он уже убил двух мужчин, убил просто потому, что они встали на его пути. Ладно, не совсем убил - только ранил, оставив всю грязную работу Инсу. Инсу был нужен ему - без него он и в самом деле был тут... никем. Только это удержало его от того, чтобы убить его. Только это. И эта внезапная расчетливость пугала Айэта ещё больше. Сейчас ему страшно хотелось провалиться под землю, только вот никакой земли тут, к сожалению, не было. Под ногами был лишь деревянный настил палубы - и миля, наверное, воды под ним...

Айэт бездумно сел на койку. Голова у него стала тяжелой, в ней шумело - словно по ней треснули чем-то мягким, но очень тяжелым. Переживания наконец одолели его - глаза слипались, сознание выключалось. Юноша кое-как содрал с себя штаны, повалился на постель - и тут же провалился в мертвый сон...

.............................................................................................

Когда Айэт выбрался на палубу, уже давно стемнело. Горизонт растаял в смутной мгле, но ориентироваться было несложно - на юге поблескивали выступы Засолнечной Стены. Айэт беззвучно подошел к борту и замер, глядя на них.

Оттуда, из бездны, налетал ветер, влажными и теплыми волнами обтекая его. Ощущение было почти чувственное, словно всё его удивительно чуткое, почти нагое сейчас тело одновременно ласкают сотни призрачных рук, а когда все они вдруг исчезали, весь миллион чутких волосков на его коже начинал нетерпеливо вибрировать во всё нарастающем ритме - и, когда ветер обдавал его вновь, Айэт весь вздрагивал, расставляя пальцы босых ног и мягко поджимая живот. Руки его невольно поднимались, открывая тело, словно он собирался взлететь, но вот это уже никак не получалось. Сердце его невольно замирало при мысли, что впереди ещё целая ночь - ночь посреди моря...

...........................................................................................

Но всю эту ночь Айэт проспал, как убитый, измотанный переживаниями и пережитыми потрясениями. Когда он окончательно про­снулся, всё ещё несколько ошалевший, то какое-то время удивленно глядел в потолок, не в силах понять, где это он и что с ним. Он лежал на смятой постели, на спине, его заброшенные за голову руки упирались в шершавый металл. Голова от пересыпа нудно ныла, но чувства его уже пришли в норму...

Юноша потянулся, заставив задрожать каждый мускул, зевнул, потом начал осматриваться. Инсу спал рядом, на соседней постели, похрапывая. Айэт покосился на него, невольно думая, как просто придушить его сейчас подушкой... но низ его живота свела острая резь, и юноша, выругавшись про себя, торопливо полез вверх...

...........................................................................................

На рассвете Айэт вновь стоял на носу катера. Вокруг простерлась зыбкая равнина моря, зеленоватая заря бросала на неё призрачный отблеск - ещё темно, но уже не ночь. Оттуда волнами налетал холодный, до одурения манящий в смутный простор ветер рассвета, властно обтекавший его почти нагое тело, - и под этими прикосновениями всю кожу Айэта покрывал озноб, а твердые и гибкие мускулы под ней натягивались, как струны, и начинали невольно подергиваться. Ему вновь страшно хотелось полететь - или просто прыгнуть за борт - и он не знал, что с ним сталось бы, не подойти сзади проснувшийся Инсу. Айэт вздрогнул от неожиданности - босой Инсу подошел совершенно беззвучно - потом покосился на него. Мысли вновь лихорадочно запрыгали - Инсу, подбивающий его напасть на охранника... Инсу, бросающий в охранника камень... Инсу, приказывающий бросить за борт двух беспомощных людей... но эти мысли были уже совсем не страшными, словно обрывки какого-то бредового сна, и Айэт мотнул головой, очнувшись от воспоминаний. Высоко над морем висела очередная пара лун, расплываясь в тонких облаках, словно в мутном стекле. Эти луны казались ему сейчас очень странными, словно он видел их в каком-то провале из этой вот реальности в сон. Он помнил, что там, во сне, с ними было связано нечто бесконечно важное... но оно никак не хотело вспоминаться. А лицо Инсу, одновременно освещенное и лучами рассвета, и призрачным отблеском лун, тоже казалось таинственным и чужим...

Инсу, казалось, сейчас не замечал его, глядя на встающий над морем рассвет. Сам же Айэт смущенно посматривал на Инсу. Он знал, что опасность ещё не миновала и впереди их ждет много опасных приключений. Сейчас они были совершенно одни и не могли рассчитывать на чью-то ещё помощь. Их жизни зависели лишь друг от друга, и это было очень хорошо...

..............................................................................................

День проходил неожиданно сонно и лениво. Они, все семеро, в основном сидели на палубе, загорая и принимая воздушные ванны. Море, к радости и облегчению Айэта, оставалось пустынным. Они никого не встретили - ни днем, ни ночью, и ему казалось, что они незаметно попали в какой-то совсем другой мир из его сна...

...........................................................................................

После полудня на юге показались горы, но они плыли ещё два часа, прежде чем берег показался вблизи. Перед ними простерлась волнистая равнина. Сами горы зеленоватыми силуэтами высились далеко впереди. Их голые каменистые склоны таяли в жарком свете Зеленого Солнца и Айэту казалось, что край неба там оборван - смешной и глупый образ, но ему было лень бороться с ним...

Он поднялся на залитую ослепительным солнцем крышу рубки катера. Отсюда, казалось, было видно всё море. Где-то невероятно далеко, на том берегу текучего воздушного океана, виднелись синевато-зеленые силуэты гор, столбы дыма, спички мачт ЛЭП... Мощный поток теплого воздуха непрерывно омывал почти обнаженное тело юноши - и он смеялся, чувствуя, что летит в мягких качаниях рубки... запрокидывал голову так, что весь обзор его ошалелых глаз занимало бездонное сине-зеленое небо, и хотел, чтобы это длилось вечно...

...........................................................................................

Вдоль побережья шла полоса низких дюн и Айэт, глубоко увязая босыми ногами в песке, поднялся на одну, чтобы осмотреться. Он боялся здешних патрулей, но равнина, насколько хватал глаз, оставалась совершенно безлюдной. Уже далеко в море виднелся силуэт катера - у самого берега Инсу повернул его назад и они, погрузив вещи на спасательный плот, прыгнули за борт. Айэт невольно улыбался, вспоминая это. Хитрость друга казалась ему восхитительной...

...........................................................................................

На берег они выбрались в плавках - полотенец у них с собой не было, а тратить время на то, чтобы обсохнуть, никому не хотелось. Они так и двинулись в путь не одеваясь, таща на голых плечах узлы с вещами. Идти босиком по влажной траве было невероятно здорово. Она, правда, как оказалось, резала чуткую кожу между пальцами ног, но уже довольно скоро они выбрались на грунтовую дорогу и двинулись к горам по ней.

Дорога казалась бесконечной, но это безумно им нравилось - потому, что они шли по залитой ослепительным солн­цем равнине, под глубоким, в перистых облаках, не­бом, где сильный горячий ветер мгновенно высушивал проступаю­щий на теле пот, а горячая пыль ласкала нагие подошвы. На их пути попадались интересные препятствия - вроде колю­чего гравия, раскаленного от солнца и обжигающего исколо­тые травой босые ноги. Пройти по нему было непросто, но делая это Айэт упивался странно сладкой болью. Порой он даже закрывал глаза и шел в жаркой темно­те, удивляясь тому, как точно «держит курс»...

Наконец, Инсу объявил привал и они поели, прикончив взятые с катера остатки провизии. Нажравшись, Айэт лег на живот, прямо в глубокую мягкую пыль, сомкнув подошвы босых ног и удобно подтянув под го­лую грудь руки. Так он продремал до вечера, рядом с другими, а потом они вновь двинулись в путь...

Дорога оказалась на удивление пустынной. Им встретилась лишь пара темно-золотых от загара девчонок - хмурых, пухлогубых, черно­глазых, чьи лохматые спутанные гривы до­ходили до плеч и были чернее самой ночи. Одеты они были лишь в купальники. Очевидно, они вполне разделяли их взгляды на этот удивительный день...

Потом им попалось шоссе с довольно оживленным движением - здесь им чуть ли не полчаса пришлось ждать, пока оно будет пусто в обе стороны, насколько хватал взгляд. Потом, уже перед закатом, они пересекли двухпутную железную дорогу. Под питающими проводами, натянутыми высоко над землей на граненых бетонных столбах, то и дело проносились электропоезда, и здесь им опять пришлось ждать. В сумерках они заметили впереди новую дорогу, которую освещали неяркие синие фонари. Айэт удивился этому, точнее такой трате энергии. Дороги вокруг Асуса никогда не освещались.

- Ничего особенного, - с усмешкой сказал Инсу. - Здесь же метрополия. А Асус - только колония. Кстати, видите то селение? Там наверняка есть телефон. Если я доберусь до него, то смогу вызвать помощь. И наши приключения кончатся.

Но дойти до селения, чьи крошечные белые здания заманчиво мерцали огоньками вдали, не удалось - быстро стемнело, а идти в темноте по кочкам оказалось невозможно, да и их силы, в общем, кончились, вслед за едой...

Ночь они провели в укромной ложбинке, тесно прижавшись друг к другу. Им пришлось размотать свои узелки и одеться. Но под утро Айэт промерз так, что дрожал, отчетливо щелкая зубами. Потом они двинулись дальше в синей предрассветной мгле, на сей раз голодные, не выспавшиеся и злые.

Дорога до селения показалась Айэту очень долгой. Но здесь им всё же повезло - на улицах в такую рань никого не было и Инсу удалось отыскать будку уличного телефона. Прихватив несколько монет, найденных на катере, он скрылся в ней. Через минуту он вернулся, широко улыбаясь.

- Всё ещё лучше, чем я думал. Я связался с... моими друзьями. Они совсем рядом и скоро нас заберут.

На всякий случай, они ушли из селения, усевшись у края дороги. Вскоре у обочины затормозил большой синий автобус и они спешно взобрались в него. Автобус был пуст. Внутри оказалось лишь двое сонных парней, которые не обращали на них внимания. Инсу подсел к ним, донесся шепот...

Айэт помрачнел. Он, конечно, знал, что в Актале существует мощное и организованное движение сопротивления, именуемое Организацией, но не мог даже и представить, что его друг тоже принадлежит к нему, и явно не в рядовом чине, нет. Он понял, что без его помощи никогда не сбежал бы из лагеря и не добрался бы сюда. Всё это сделал Инсу.

...........................................................................................

До столицы они доехали без приключений - их всех сразу переодели в новую одежду, а при опасности они просто прятались под сидениями. Но дорога оказалась долгой. Синее Солнце уже приближалось к краю Вечной Стены, когда небо впереди заслонили гигантские здания Тар-Акталы.

Насчитывающий девять миллионов жителей город был огромен - Айэт убедился в этом, когда им больше часа пришлось добираться до места, где их должны были встретить. Колоссальные здания в виде прямоугольников, квадратных и многогранных призм, казалось, доставали до небес. На их плоские крыши садилось и поднималось множество реактивных леталок - их гул часто заглушал шум уличного движения. От количества людей и машин вокруг у юноши закружилась голова. Он едва мог поверить, что видит всё это наяву...

На окраине города их путешествие закончилось. Проехав в ворота высокой сетчатой ограды, окружавшей длинное четырехэтажное здание, автобус остановился. Вокруг него было много одинаково одетой молодежи. Военных, судя по виду, и сердце юноши замерло. Неужели их всё же предали?..

Но, к облегчению Айэта, они не вошли внутрь, а, обойдя здание, вышли на другую улицу. Через несколько минут их провожатые предложили им войти в подъезд одной из жилых башен.

Из просторного темного вестибюля они поднялись в более тесное и ярко освещенное помещение в самом центре здания. В него выходили двери лифтов. Через минуту они вышли на самом верхнем этаже и через отпертую их провожатыми решетку попали на темную лестницу.

Вход на чердак заграждала массивная стальная дверь. Она бесшумно раскрылась перед ними, но за ней, в просторном светлом коридоре, никого не было.

Только когда наружная дверь закрылась за ними, открылась одна из боковых. Они вошли в большое низкое помещение без окон, залитое ярким светом. В нем стояла какая-то аппаратура, за ней сидели серьёзные, тихо переговаривающиеся люди. Штора, скрывавшая внутренний проем, сдвинулась и вошел ещё один человек.

Сначала Айэт взглянул на его одежду - ослепительно яркую радужную куртку. Только потом он взглянул на его лицо. Перед ним был рослый, отлично сложенный юноша. Под его взглядом Айэт невольно отступил. Он растерялся.

- Не бойтесь, - парень усмехнулся. - Я Нэйс Анкус, руководитель Организации.