Мир эта сцена а ты лишь актёр

Пролог

Ты… жив. Хотя это вряд ли возможно. Ты упал с гигантской высоты — триста метров пустоты под ногами. При падении тебя швыряло на скалы, ломало о выступы утесов, а в финале выбросило на ковёр из голубых цветов. Теперь их лепестки окрашены в багровый. Твоё сердце должно было остановиться в ту же секунду. Ты умер. И всё же… ты дышишь. Ты чувствуешь, ты осязаешь. Это неправильно. Так не должно быть.

Давай вернемся немного назад. Что последнее ты помнишь? Гора Эботт. Старая легенда гласит: те, кто поднимаются на неё, больше никогда не возвращаются. История скучна и банальна, как мир, важно одно: со временем она превратилась в детскую сказку и глупую страшилку. Но ты ведь знал правду? Давным-давно две расы правили Землёй: люди и монстры. После жестокой, кровопролитной войны люди победили и запечатали монстров под землей с помощью магического барьера...

... Несостыковка... Постой… Зачем ты взошёл на эту гору? Нет, вернее — зачем тебя столкнули? Кому понадобилось убивать тебя именно здесь и именно сейчас?

Впрочем... Теперь это не имеет значения. Ты здесь, и в тебе теплится жизнь. Это главное. Знаю, ты не можешь меня ни увидеть, ни услышать, но ты наверняка ощущаешь чужое присутствие. Я вижу тебя насквозь. В тебе есть кое-что особенное. Ты не похож на обычного человека, но ты и не монстр. Ты — нечто иное, «кто-то» ещё. Это пугает, но и завораживает.

Скажу сразу: тебе придется тяжело. Если мои догадки верны, отныне смерть станет для тебя лишь досадной неприятностью. Но умирать тебе придется часто. Очень. Много. Раз.

Сломаешься ли ты под этим грузом или пройдешь путь до самого конца — зависит только от тебя. Я буду следовать за тобой тенью. Я поддержу любое твое решение, любое действие, каким бы оно ни было. В этом мире действует лишь одно незыблемое правило: убей или будь убитым. Но, возможно, именно ты сможешь найти другой путь? Ты — восьмой упавший сюда человек. Последний.

Будешь ли ты сиять во тьме или угаснешь навсегда? Выбор за тобой. Добро пожаловать на сцену, актёр.

(Прошлое)

«Ты не должен был рождаться. Ты не должен был жить. Тебе следовало сдохнуть ещё в чреве. Ты проклят. Ты чудовище. Ты монстр».

Эти слова я слышал так часто, что для меня они стали естественны. Они заменили мне имя и со временем стали казаться единственной неоспоримой истиной. Я принимал их как должное — как день и ночь, как текут реки и падает листва.

Что может понимать маленький ребёнок, которому едва исполнилось пять лет? Когда мир ограничен стенами тёмной комнаты, а единственные люди в нём — родители, которые меня ненавидят, у которого просто нет выбора. Нет смысла искать причины, ведь нет и обиды. Что должен чувствовать ребёнок, который никогда не видел другой жизни? Я не знал, что родительские руки, их ладони могут согревать, а не оставлять синяки. Я не знал, что голос матери может звучать ласково, а не сочиться проклятиями. Я просто существовал, сжавшись в углу, и искренне верил, что моё дыхание — это ошибка. Я не знал, что вся моя жизнь, каждая секунда этого кошмара… была абсолютно, чудовищно ненормальной.

Настоящее потрясение настигло меня в восемь лет, когда этот запертый, душный мирок впервые дал трещину, и меня выпустили на улицу. Оказавшись среди людей, я не умел играть — но умел прятаться в тени и наблюдать. Из своего укрытия за стены, затаив дыхание, следил за другими детьми и их родителями. То, что я увидел, не укладывалось в голове.

Чужие мамы и папы не замахивались при каждом резком звуке. Они не заставляли своих сыновей и дочерей работать до кровавых мозолей на крошечных ладонях. Никто не швырял их на пол за случайно оброненное слово, за слишком громкий вздох или… за улыбку. Я заворожённо смотрел, как чужой отец подхватывает плачущего мальчишку на руки, утирает ему слёзы большой тёплой ладонью и что-то тихо, успокаивающе шепчет. Не бьёт. Не вышвыривает в тёмный подвал.

Когда эти нарядные, чистые дети со смехом бежали навстречу взрослым и звонко кричали: «Мама», «Папа», мое избитое тело по привычке судорожно сжималось, ожидая неминуемого удара. Но удара не следовало. Были только объятия. Для меня в этот миг, выросшего в атмосфере чистой, дистиллированной ненависти, этот нормальный, тёплый мирок выглядел пугающе странным. Чуждым. Неестественным. Сама мысль о том, что родители могут любить своего ребёнка просто за то, что он есть, казалась мне чудовищной ошибкой. Самой большой и неправильной ложью на свете

В тот же вечер моя хрупкая попытка понять этот мир обернулась катастрофой. Вернувшись домой, я открыл рот и дрожащим голосом задал всего один робкий вопрос — о том, почему другие родители ведут себя иначе.

Ответом стал сокрушительный удар. Его избили с особой жестокостью, словно наказывая за саму попытку даже что то сказать. Полумёртвое тело просто вышвырнули на порог, заперев дверь изнутри. Я остался лежать на сырой земле под проливным, дождём, задыхаясь и захлёбываясь собственной кровью, перемешанной со слезами.

Но это событие меня не сломало. Напротив, мне стало любопытно что граничила с болезненной одержимостью. С тех пор, едва затягивались очередные раны, я тайком сбегал через окно и возвращался в людные места и часами сидел в кустах у игровых площадок или замерзал у ярко освещённых окон чужих домов, наблюдая за чужим счастьем через стекло. Этот тёплый мирок манил меня, но и обжигал всякий раз. Я впитывал детали: как матери поправляют шапки своим детям, как отцы делятся с ними сладостями, как бережно они оберегают их от малейших опасностей.

И постепенно, слой за слоем, детская иллюзия осыпалась. В моей маленькой голове наконец сложилась страшная, кристально чистая истина. Самая простая и разрушительная вещь на свете: родители меня не любят. То, что они творили с ним каждый день в стенах этого дома, не было воспитанием или суровым правилом. Это была чистая, ничем не прикрытая ненависть. А я… просто оказался заперт с этими чудовищами

Однажды я наткнулся на шумную свору детей. Они играли в какую-то игру по мотивам сказки. Кто-то размахивал пластиковым мечом, притворяясь благородным героем, кто-то рычал, изображая опасного монстра, а девочка в бумажной короне строила из себя принцессу, запертую в замке из картонных коробок и ждущую спасения от лап злого дракона. Обычные детские игры. Но для меня это было сродни магии. Смотря на их яркие игрушки, на их чистую, красивую одежду, слушал их звонкий смех и впервые в жизни почувствовал, как в груди робко заворочалась отчаянная, безумная надежда.

Мне захотелось присоединиться. Сделать хотя бы шаг и стать частью этого праздника, частью их чудной, безопасной игры. Сердце колотилось когда я наконец осторожно вышел на залитую солнцем поляну и попытался проявить смелость эту неловкую улыбку. Дети резко замолчали. Смех оборвался, тишина наступила.

Я замер, не понимая, что происходит. В их глазах не было дружелюбия. Там застыла неприкрытая брезгливость, они смотрели на меня на грязную, изношенную одежду, которая была откровенно велика, на синяки, которые не успели сойти, и глаза, что смотрелись для них инородно. Для них в тот момент я не был ребёнком, даже человеком.

Один слабый шаг вперёд и умоляюще протягивая к ним руку, безмолвно прося принять, позволить остаться. Ответом стал свист рассекаемого воздуха. Тяжёлый, острый камень прилетел точно в лоб. Раздался глухой стук, и по лицу мгновенно поползли горячие, липкие капли крови. И, словно этой вспышки жестокости было мало, детская толпа, подхваченная единым порывом, начала осыпать его градом камней. Они визжали, пятились назад и тыкали в него пальцами, истошно вопя на всю округу: «Чудовище! Чудовище! Помогите! Мама, папа, тут какое-то чудище!»

В этот момент всё сломалось. Мир людей, который казался мне таким тёплым снаружи, оказался точно таким же, как его дом. Жестоким, холодным и готовым уничтожить его просто за то, что «он» существует. С тех пор прошел еще год и мне исполнилось девять. Много изменилось для него в хорошую сторону: я наконец нашёл друга, стал улыбаться чаще, завел питомца, прям череда хороших моментов, включая смерть его родителей от «несчастных случаев»

(Настоящее)

Первое, что ко мне вернулось, — это воздух. Судорожный, болезненный вдох, разорвавший грудь, и хриплый, прерывистый выдох. Я дышу. Я жив. В ту же секунду всё моё тело пронзила невыносимая, ослепляющая боль. Она вспыхнула мгновенно по всему телу и также вдруг исчезла. Растворилась, оставив после себя лишь фантомные ощущения

Глаза приоткрылись, и первое, что я увидел, — далёкую, недостижимую вершину провала, из которого пробивался тонкий, призрачный луч дневного света. Он едва долетал сюда, но его хватало, чтобы осветить мое окружение

Гора. Огромная, древняя гора поглотила меня. А там, наверху, за пределами этой бездны, остался мир, который сбросил меня со скалы, как ненужный мусор. Как испорченную, сломанную вещь, от которой наконец-то избавились. Снова. Опять. Как и всегда… Но я не помню, что именно произошло, что было до того, как я упал. Пытаясь что-то нащупать, что-то вспомнить, как вдруг эмоции вышли из-под контроля и лишь ненависть меня поглотила полностью.

Эмоции Они бурлят через край. Хочется кричать во всё горло, хочется плакать, горькие слёзы застилают глаза, но на это просто нет сил. Кое-как я заставляю себя успокоиться, прийти в себя, и через некоторое время, делая глубокий вдох, я успокаиваюсь и пытаюсь пошевелиться. Понимаю одно: мои кости, которые должны были быть раздробленные от сокрушительных ударов о гранитные утёсы, абсолютно целы. Кожа, которая должна была разорваться в клочья, гладкая и невредимая. И лишь алые пятна на цветах безмолвно напоминают: «Ты уже умер»

Моя собственная кровь до капли впиталась в эти лепестки. Но я дышу. Моё сердце бьётся в странном, рваном, неестественном ритме. Это не чудо и не спасение. Это ошибка. Так не должно быть. Всё должно было закончиться в этот самый миг. Боль была слишком реальной, как и сама смерть, но… я здесь. Я жив.

Я перевожу взгляд вниз, на бутоны. В тусклом полумраке они сначала показались блеклыми, но теперь я вижу их настоящий цвет — глубокий, почти неестественный оттенок голубого. Прямо на лепестках блестит моя багровая кровь.

Сочетание алого и синего выглядит контрастно, пугающе, почти гипнотически. Эта странная трава жадно впитала всё, что выплеснулось из моего изломанного тела. Осознание того, что я буквально лежу на собственной запекшейся крови, заставляет сердце пропустить удар. От этого зрелища хочется блевать

С огромным трудом на подкашивающихся, ногах, я поднимаюсь и делаю первый шаг подальше от этих цветов. Боль, которую я только что ощущал стремительно уходит. Она не просто утихает — она исчезает бесследно, оставляя после себя пугающую, абсолютную целостность во всём теле. Смерть… Я точно был мёртв. Я до сих пор помню тот леденящий, холод. Но сейчас я стою на ногах, я полностью здоров. Что, чёрт возьми, со мной произошло? И тут до меня доходит. Голос. Тот самый голос, который я слышал в темноте, когда балансировал на грани...Голос?... Что?....???

Я отряхиваю испачканную в крови и синей цветочной пыльце одежду. Движения рук чёткие, выверенные, спокойные. Но я не увидел как я это сделал.

Желудок судорожно сжимается, к горлу подступает жгучая, едкая тошнота, меня выворачивает наизнанку от запаха собственной крови. Голова раскалывается, мир вокруг плывёт и перед глазами пляшут чёрные пятна. Меня тянет блевать на эти проклятые цветы. Но моё тело… оно меня не слушается. Оно просто стоит, мои руки ровно, методично счищают грязь с ткани, пока я внутри задыхаюсь.

Каким-то краем сознания возникает мысль: «Пути назад, наверх, к людям — больше нет. Впереди простирается лишь глухой, тёмный коридор, уходящий вглубь подземелья». Мои ноги сами делают шаг вперёд. Тело волочит себя пока я сам в каком-то, жутком полубреду. Меня шатает из стороны в сторону, сознание бьётся но ноги упрямо шагают дальше, в темноту.

Впереди, у самого прохода, я замечаю разрушенную арку. На её потрескавшемся камне выбиты непонятные, чужие символы. Моя голова сама собой дёргается назад. Глаза заставляют в последний раз посмотреть на место падения. Там, на багровом ковре, всё ещё блестит моя кровь. Ощущение такое, будто меня ведут на убой. Будто кто-то или что-то дёргает меня, и этот «кто-то» очень долго ждал моего прихода.

Секундная заминка. Лицо снова разворачивается к арке. Взгляд намертво приковывается к полустёртым знакам. И тут в голове раздаётся отчётливый щелчок. Символы складываются в звуки. Звуки — в чужие мысли. «Тюрма истока и новый мир после…» Дальше письмена обрываются. Время и сырость пощадили лишь этот кусок, превратив остальное в крошево.

«Что… это?..» — Слова намертво застревают в горле. В ту же секунду все мысли о «неправильности» происходящего, весь подступающий к горлу судорожный спазм тошноты, весь страх перед амнезией — всё это исчезает в один миг, стирая лишние эмоции лишние память. Теперь жизнь начинается с этого момента оставь прошлое и смотри в будущее.

Накатывает жуткое, мёртвое безразличие. В полубреду я последний раз пытаюсь дёрнуться, остановиться прийти в себя, но я просто делаю ровный, уверенный шаг вперёд. Прямо в неизвестность

А тем временем, когда человек скрылся в проходе, из темноты показалась таинственная фигура в форме цветка. Убедившись, что человек пересек комнату, его лианы в миг закрыли проход назад, взглянув на цветы и ненадолго на пустое пространство, фыркнув, он сразу ушел под землю

Глава 1

«Красиво, светло, волшебно» — это были его «собственные» связные мысли. За всю свою жизнь он не видел ничего прекраснее этого места. Ступая малыми шагами, все его внутренние тревоги, все его переживания и неестественность того, что с ним произошло, пропали, лишь осматривая эту волшебную красоту с удивлением, что здесь находится подобное, с восхищением, что это может вообще существовать.

Пространство заливал ослепительный, режущий глаза свет. Повсюду, куда хватал взгляд, распускались красивые-голубые цветы. Их бутоны колыхались в такт его шагам, заполняя собой каждую щель, каждую пядь этого места. Он вдыхал местные запахи, осматривая красивые пейзажи.

Сплошная красота слепила... Его...и парализовала волю, одурманивала, как сладкий яд. Он не увидел, как проход позади него беззвучно зарос переплетением лиан. Не заметил, как мир за его спиной сжимался удавкой с каждым сделанным шагом. Каждый его шаг сопровождался шевелением этих цветов, причина же была его кровь. Сильный пропитанный запах железа вокруг него сбудоражил эти цветы. Одна маленькая пролитая капля свела их с ума и пробудила ото сна.

Его затуманенный разум упустил из виду, что в чашечках самых крупных цветов застряли истлевшие обрывки чужой одежды и запеклись следы яростной, нечеловеческой борьбы. Внутри лепестков серым саваном оседал прах — чужеродный, мертвый и скрытый от его глаз, показывая только эти вечные цветения. Слепо ступая вперед, завороженный манящим великолепием, он послушно шел, не торопился, не ускорялся, и круг медленно замыкался, окружая добычу. Он смог дойти до самого центра этой ловушки, на миг прорезая дурманящий туман, но недостаточно, чтобы осознать опасность, ведь это было не единственное, что блокировало его чувства. И сквозь пелену он увидел единственный луч. Но это был не живой свет солнца, а, скорее, мертвенное свечение, исходящее из уже мертвых завяжших цветов, и в этом луче появился еще один голубой цветок очень необычной формы.

У него было лицо, были глаза и рот. Частью его стебля рос галстук-бабочка — немного потрепанный, как и сами поврежденные лепестки. Увидев этот... Живой цветок, что возник из-под земли вмиг замерев и смотря на него, он же с апатичным безразличием смотрел на человека , наклоняя свою голову и прищурив свой взгляд, казалось, в этот момент время везде остановилось.

—...

—...

Я молчал, он молчал секунду две, и всё же он решил прервать тишину. — У твоих предшественников хотя бы был инстинкт самосохранения, что, видимо, у тебя полностью отсутствует. — Он говорит, он разговаривает, говорящий цветок. — Хотя ты пролежал на них довольно долго, вот и впитал всю их пыльцу, но тогда ты должен был лежать там в бреду, а не идти навстречу своей гибели. — Он произносил это со скучающим, меланхоличным безразличием. А в моей голове набатом билась лишь одна мысль: он говорит, это говорящий цветок... Ни о чем другом как оказалось я думать уже не мог.

— «Кто ты такой?» — сказал я вслух, и мой собственный голос показался мне чужим, хриплым и бесконечно далёким, будто говорил кто-то другой, это... Не... Мой...

Цветок слегка качнулся в сторону. Его прищуренные глаза на миг сверкнули, налившись ярко-голубым светом, а на безразличном лице заиграла слабая улыбка. — Я... «Твой лучший друг»... Но нам лучше поговорить в другом месте. «Иди дальше, без оглядки, во-о-от в этот проход позади меня». — Слова цветка осели в голове плотным, убаюкивающим туманом. Ноги пошли сами. Безвольно, как у марионетки, они сделали первый шаг, увлекая меня прочь из этого места

Шаг за шагом под пристальным взглядом этого цветка, что переводил взгляд то на меня, то куда-то мне за спину. — Эффект не продлится долго, и когда выйдешь в безопасное место, он спадёт, а сейчас «ускорь свой шаг, не отвлекайся на окружающие звуки, только вперёд без оглядки». — Сознание плыло. Рассудок окончательно сдался, затопленный мягким, чужим внушением. В голове эхом пульсировали одни и те же слова: «Иди дальше... без оглядки... вперед...» Мир вокруг сузился до размеров темного прохода впереди. Глаза смотрели в одну точку, стекленея и теряя фокус. Навалилась странная, блаженная легкость, заставившая забыть уже абсолютно обо всем.

Цветок, что наблюдал за идущим человеком, заботливо и аккуратно окружил его своими лианами, огорожая его от местной угрозы. Перед его глазами же обрастает реальная местность, опасная и хищная. Другие бутоны — хищные, плотоядные цветы, что приобрели свой естественный вид. Гладкие голубые лепестки приобрели колючесть, и с капающей кислотной слизью они резко подались вперед. Эти плотоядные цветы, что когда-то вывели, искусственно неразумны и крайне агрессивны абсолютно ко всем формам жизни. Большую часть своей жизни они пассивны и всегда малоподвижны, практически недействительны, и лишь по крайней глупости можно в них угодить. Но человеческая кровь как будто бы активировала их внутренние врождённые инстинкты на максимум, и они почуяли, что добыча ускользает. Их стебли, усыпанные ядовитыми шипами, со свистом выпрямились, готовые намертво утащить человека обратно во тьму

Но из-под земли безмолвно рванулись его собственные толстые, жилистые стебли. Безразлично и планомерно он начал уничтожать их. Один из отростков с глухим хрустом перехватил летящий в человека бутон прямо в воздухе, намертво сжав его и раздавив, брызнув во все стороны едким соком. Другой его стебель с размаху опустился на наползающие из темноты заросли, втирая их в грязь и ломая хрупкие растительные соединения.

Раздался тихий, влажный скрежет разрываемой плоти и ядовитое шипение кислоты, прожигающей землю от хищных цветов, удушая их побеги и вырывая корни, чтобы ни одна капля яда не задела его и внезапно обретенного человека. Пожалуй, его план был изначально другим, просто наблюдать и попутно вести его в нужном направлении, но даже он не ожидал, что человек окажется настолько беспомощным. Умереть в начале, да и еще от подобного — это такая шутка, пришлось вмешаться и скорректировать, изменив свои первоначальные, куда более мрачные планы, что ж, жизнь любит неожиданности и импровизацию в целом.

Что до человека, он шел, спотыкался и вовсе не замечал и не слышал бойню позади себя и глубокий, даже жуткий взгляд цветка, не обещавший ничего хорошего. Дойдя до прохода и пересекая эту комнату. Она встретила его обманчивой тишиной. Но стоило сделать последний шаг и пересечь невидимую границу, как убаюкивающий туман в голове мгновенно рассеялся. Это внушение испарилось без следа, оставив человека один на один с реальностью

И в ту же секунду на него обрушился яростный, сокрушительный ментальный удар. Сознание, только что бывшее блаженно-пустым, взорвалось дикой, ослепляющей болью. Перед глазами заплясали багровые круги, а в ушах завыл оглушающий звук, от которого хотелось содрать с себя кожу. Это было последствие резкого обрыва чужого внушения, мозг судорожно пытался вернуть контроль над собственным телом.

Но физическая реакция оказалась еще страшнее. Накопленная в легких пыльца, которую он непроизвольно вдыхал, когда лежал на этих цветах, когда шел среди них, и которую это внушение до этого заставляло игнорировать, подействовала резко и быстро, с огромной внутренней болью.

Грудь сдавило мертвой хваткой. Острый, раздирающий спазм скрутил желудок. Упав на колени, он едва успел выставить дрожащие руки вперед, и его вырвало всем, что было внутри. Желудочный сок смешался со скопившейся в горле едкой, ядовитой пыльцой.

Следом из самой глубины легких вырвался удушающий, лающий кашель. С каждым толчком изо рта на грязную землю летели темные, горячие сгустки крови. Легкие горели. Воздуха катастрофически не хватало, каждый вдох отзывался хрипом и новой порцией кровавой пены на губах. Организм, отравленный до предела, теперь судорожно и мучительно очищался, изрыгая из себя остатки этого яда.

Несколько минут этих страданий, и итог: он снова лежит на собственной крови и грязи, не в силах даже теперь поднять голову. Мир потерял яркие краски, возвращаясь в реальность, а вместе с ним и неестественность собственного тела. «Силы не осталось, я на пределе, я едва ли умер, я встретил говорящий цветок, я был отравлен, но ни паники, ни страха, ни удивления, ничего из этого... Только... Вперёд...»

С огромным трудом поднимаюсь на ноги держа равновесие, головокружение и жжение в горло все еще осталось, но переселив себя делаю пару шагов, и передо мной появляется он: — Ну а теперь, думаю, можно представиться? — Этот голубой говорящий цветок

Глава 2

— Ну а теперь, думаю, можно представиться? — Этот голубой говорящий цветок качнулся, словно кланяясь. Его лепестки мягко светились в полумраке, рассеивая грязный туман, что окружает нас — Выглядишь бледно, оно и понятно. — Сказал он, всматриваясь в мой потрёпанный вид, и рядом с ним появились пять голубых маленьких парящих лепестков. — «Замри на секунду». — Я замер, едва удерживая равновесие. Ноги все еще дрожат а в груди клокотала кровь, но разум оставался пугающе кристально чистым, пока эти лепестки летели на меня, и, коснувшись их, вся боль, что меня сопровождало, пропала. Коснувшись рукой, горло жжение так же ушло, как и отравление, оставив после себя лишь звенящую пустоту и полное равнодушие.

Я продолжал стоять и молча, в упор разглядывать своего спасителя. Цветок замер. Его лепестки недовольно дрогнули. — И это всё? Никакого спасибо за спасение жизни? Какая грубость, — фыркнув, он чуть откинулся назад, словно брезгливо дистанцируясь. — И перестань так пялиться. У тебя глаза как у дохлой рыбы, аж передёргивает.

— «Кто... ты?» — голос прозвучал хрипло, надорвано и чуждо, как будто и не мой вовсе. Это глупый вопрос к нему, когда у самого даже нет чёткого ответа о том, кто я сам, и, смотря на говорящий цветок, я даже не удивляюсь.

— О, вопросы биологии или философии? — Цветок слегка качнулся вбок, имитируя любопытство. — Давай остановимся на том, что «я твой единственный шанс» не остаться в этом месте навсегда идёт. — Его тонкие потрёпанные лепестки дрогнули, будто в усмешке. — Ну как видишь, я цветок, так что зови меня, соответственно, просто цветик, а ты человек, да? Ну для меня это очевидно, назовёшь хотя бы свое имя

Я разглядывал его без эмоций, без удивления, тщетно пытался нащупать, найти, почувствовать хоть какой-то отклик внутри себя, страх от этого места, панику от недавней смерти, свое собственное имя, но ничего, пусто. И эта пустота внутри пугала сильнее любого страха. Не чувствовать ни паники, ни удивления, ни воспоминаний, а лишь то, что меня толкнули, кто это был, зачем он это сделал, почему, когда я вспоминаю об этом, то меня захлёбывает ненависть. Всё, что осталось со мной, это лишь холодный разум и чужой, сорванный собственный голос, все еще эхом звенящий в ушах

Молчание затянулось, я не знал, что ответить, что сказать. — Эй, прием неразговорчивый, да? — видимо, увидев мои состояния, он все же решил сгладить ситуацию. — Ну тогда я буду звать тебя просто человеком, хорошо... Молчание — знак согласия, я полагаю? Ну тогда позволь, я буду твоим личным гидом.

«Что это за место?» — с трудом выдавил я, собственный голос казался мне чужим, неестественным, как и мое тело, ощущение, будто меня куда-то тянут без моей воли, очень неприятно

— О, а вот и первые признаки жизни! — цветок восторженно затрепетал, словно захлопал в ладоши, но с его безразличным лицом это все еще кажется насмешкой.

— Что ж, буду краток. Добро пожаловать в Подземелье. Дом, милый дом для всего того отребья, которое ваши предки загнали под землю много веков назад. — Что-то раздражающе зашипело в мыслях. Я знал эту историю. Знал эту сказку даже лучше, чем следовало бы. В глубине сознания билась важная, пугающая мысль предостережение, от которого сейчас зависела моя жизнь.

Но воспоминание ускользало. Стоило мне попытаться ухватиться за край этой мысли, как она рассыпалась, оставляя лишь фантомное чувство дежавю и глухую головную боль. Я отчаянно пытался вспомнить хоть одну деталь, но в голове осталась лишь тревожное пустота.

— Позволь мне показать тебе кое-что. — Перед моей грудью со слабым, низким гулом соткалось полупрозрачное свечение. Оно мгновенно сжалось, приняв форму идеального, но красно тусклого человеческого сердца. В этот же миг реальность вокруг меня резко изменилась: краски поблекли, мир погрузился в глубокую темноту, но все чувства и инстинкты обострились до абсолютного предела. Пространство сузилось до звенящей ясности. Цветок, рельеф земли под ногами, малейшее движение вокруг я видел и осязал абсолютно всё с пугающей четкостью. Каждое колебание пространства вокруг светящегося сердца отзывалось во мне физически.

— Это твоя душа. Сама суть твоего существа, — монотонно, словно заученную лекцию, бубнил Цветик. — Твоя жизнь зависит от нее. Как видишь, в момент опасности, когда ты, конечно, понимаешь ее угрозы или когда ты предельно насторожен, она начинает действовать, и все твои чувства обостряются до предела. Ты становишься единым целым с ней, не станет ее — и умрёшь ты. —Цветик сделал паузу, оценивающе оглядывая меня, проверяя, насколько глубоко я погрузился в это новое состояние. Его лепестки хищно дрогнули, а глаза опасно блеснули.

— Ну раз с объяснением покончено, перейдем к практике, — его лепестки вспыхнули, и вокруг него материализовалось уже десять маленьких лепестков. — Уворачивайся от пуль. — Один лепесток со свистом сорвался с места. Благодаря обострившемуся восприятию души, я увидел траекторию его полета еще до того, как он набрал скорость. Мое тело среагировало само, легкий наклон в сторону, и снаряд пролетел в паре сантиметров от плеча. Следом сорвались второй и третий. Светящееся сердце в моей груди пульсировало в такт моим движениям. Я крутанулся на месте, пропуская один снаряд над головой, а от другого ушел коротким шагом назад.

Вдруг Цветик выпустил оставшиеся лепестки разом. Они летели относительно медленно, образуя светящуюся сетку. Душа внутри меня словно просчитала безопасные зазоры между ними я упал на колено, пропуская два снаряда над собой, и тут же отошёл вбок, уходя от остальных.

— Неплохо для начала, — сказал Цветик. — А теперь «немного» усложним задачу. — Пространство вокруг меня мгновенно переменилось. Десятки лепестков сорвались со своих мест и заскользили по воздуху, формируя вокруг меня живое, хаотично пульсирующее кольцо. Они не атаковали сразу, а кружили, перекрывая пути к отступлению. В этот же момент сам Цветик начал мелодично, с короткими равными паузами выпускать прямо в меня пока одиночные снаряды потом все больше и больше. Но теперь они летели по непредсказуемым траекториям

Я уворачивался как мог, полностью положившись на обострившееся восприятие. Душа в груди колотилась, я видел, как они летят, как меняются местами всё быстрее и непредсказуемо. Я упал на спину, едва не пропуская один лепесток над лицом. С трудом оттолкнувшись руками от земли, я сделал прыжок в сторону, спасаясь от второго снаряда. Движения стали судорожными, рваными, дыхание мгновенно сбилось, внутри нарастает паника, но я продолжаю. Окружающее кольцо из лепестков не уменьшалось, сколько бы раз я ни уворачивался, и еще попутно сужалось и давило на глаза, мешая рассчитать дистанцию.

В какой-то момент я просто не успел. Лепесток, выпущенный Цветиком по низкой дуге, скользнул у самой земли и скорректировал направление в последний миг. Я попытался перепрыгнуть его, но правая нога зацепилась за только что появившийся корень. Снаряд врезался мне прямо в бедро.

Первое, что я почувствовал, когда пропустил удар, острую парализующую боль мгновенно рванула от точки контакта вверх, по всему телу, выжигая нервы. На мгновение идеальное полупрозрачное сердце перед моей грудью болезненно сжалось и пошло малыми, едва незаметными трещинами. Ранение пришлось не столько по плоти, сколько по самой сути моего существа. Ноги подкосились, в глазах потемнело, и я рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Мое восприятие тут же рухнуло, мир потерял сверхчеткость и вернулся к своим обычным, смазанным очертаниям

Следом за первым снарядом в плечо по касательной прилетел второй, потом третий, заставив меня глухо зарычать от бессилия. Видимо, заметив, что я окончательно потерял контроль над ситуацией и больше не справляюсь, Цветик резко взмахнул листьями. Оставшиеся лепестки вдруг изменили цвет и медленно подлетели в меня, полностью избавив от боли.

— Запомни одну вещь: непроходимых ситуаций не бывает. Всегда можно найти выход. Импровизируй и старайся не повторяться. Для тренировочного боя — неплохо, основы ты знаешь. Но столкнись ты с монстром или, тем более, с двумя, они не дали бы тебе и шанса. — Мир вернулся в норму, обостренные чувства пропали, а я лишь безвольно киваю на его замечания

— Что ж, теперь ты можешь продолжить, я рассказал и показал, что из себя представляет это место... Я буду рядом. Если будут вопросы, задавай, ты поймёшь, когда меня позвать... «Удачи», человек. — С этими словами он ушел под землю, рассеивая туман. Мое тело, подчиняясь какому-то чужому, механическому импульсу, сделало первый шаг. Чувство, что меня тянут, усилилось, но я не сопротивляюсь, а позволяю себя вести, перед глазами показались каменные стены и очередной проход со сломанными воротами.

Глава 3

Войдя через сломанные ворота и увидев старые разрушенные колонны, покрытые трещинами, обвалившиеся стены и заросли, что вызывали опасение. Всё же недавнее событие еще свежо в памяти, но, видимо, это просто заросли, что... поглощают остатки камня. Одно слово, руины. Однако, подняв голову я замер, прямо над проходом отчетливо выделялось нечто чужеродное. Яркая, почти светящаяся в полумраке свежая краска гласила: «Уровень угрозы: жёлтый. Вход воспрещён, нарушители будут наказаны». Эту надпись судя по всему оставили здесь совсем недавно, и она резко контрастировала с окружением.

Пройдя дальше по сырому, пахнущему плесенью коридору я наткнулся на массивную запертую дверь из потемневшего, видимо, камня, стянутую уже ржавым железом. Рядом с ней в стену была вбита табличка, уже давным-давно истлевшие от времени. Также были видны четыре круглых углубления, вырезанных в камне чуть в стороне, и два металлических рычага, застывших в верхнем положении. Сколько бы ни всматривался в табличку, понимаю, что текст на ней уже давно истлел, некогда чёткие символы превратились в нечитаемые серые пятна

В этот момент в голове резко что-то щёлкнуло, и ощущение, что меня тянут, стало чуточку сильнее. Я не стала сопротивляться — наоборот, охотно подчинилась этому импульсу. Ноги сами находили нужные плиты и по последовательности наступали на них. Стоило наступить на четвёртый круг, как он с тихим скрежетом перестроился в треугольник. Первый круг отозвался глухим щелчком и превратился в идеальный квадрат. Третий — плавно вытянулся в овал

Отпрыгнув в сторону и проигнорировав второй, подойдя к рычагам, рука сама потянулась и ухватилась за второй рычаг и с усилием потянул его на себя. В ту же секунду все четыре стороны вспыхнули ровным зелёным свечением, принимая форму правильных кругов. Я перевел дыхание, держа себя в руках, всё же наблюдать со стороны, как собственное тело идёт и действует, само собой, довольно жутко, но при этом мне кажется, это очень естественно. Подойдя уже к первому рычагу и потянув его, с тяжёлым, надрывным скрипом ворота начали отворяться

В этот момент тягучее ощущение в груди мгновенно ослабло. Но вместе с ним пришла острая, пульсирующая боль в висках, а по всему телу прошлись фантомные судороги. Оперевшись о стену и тяжело дыша, простояв так некоторое время, я почувствовал, как ломота в ногах и голове наконец утихает, оставляя лишь лёгкую дрожь и полное непонимание того, что это сейчас было.

Через некоторое время в нерешительности, я двинулся вперед, покидая это место и Первое, что почувствовал — едкий, запах дыма, а следом донеслась слабая, едва ощутимая вибрация, шедшая видимо откуда-то из-под земли. Впереди раскинулись все те же руины, но теперь они выглядели иначе: кто-то тщательно очистил их от мелкого мусора и прочих крупных обломков. Миновав узкий проход, я очутился в просторном помещении без крыши. Из его проемов открывался вид на квартал старых разрушенных домов.Все они были обнесены свежим забором и...сигнальной лентой. Вокруг них царила странная атмосфера: казалось, будто прямо сейчас, несмотря на разруху, здесь полным ходом идут масштабные ремонтные работы.

В голове в этот момент хаотично проносились мысли. Целый разрушенный город. Казалось, передо мной открылся неизведанный мир, но я не чувствовал ни восторга, ни удивления. Напротив, в груди копошилось странное, липкое ощущение дежавю — словно всё это я уже… видел? Или знал заранее?

Оставив вопросы без ответа, я прошел глубже в руины и замер. Новое пространство, еще более монументальная и просторная, что была залита неестественным светом. Огненные синие блики скользили по каменным стенам, освещало всё вокруг и массивная винтовая лестница, уходящая в темноту верхних ярусов. Но взгляд приковало другое. В самом центре лестничного контура неподвижно парила в воздухе желтая звезда. Как под гипнозом ноги сами подошли к ней, и завороженно протянул руку, и стоило кончикам пальцев коснуться ее, как ощущение недавно фантомной боли окончательно отступило, и по телу прошло тепло. «Это место вызывает приятные ощущения тепла и вид увядшей красоты, наполняет ваш решимостью».

— Кхм-кхм.— Резкий, кашель заставил меня вздрогнуть и обернуться. Цветик стоял чуть поодаль, разглядывая меня с привычным, почти пугающим безразличием.

— Ты так пристально смотрел в пустоту, что я даже заволновался, — в его голосе проскользнула едва заметная усмешка. — Неужто увидел там что-то интересное? Он не видел звезду. Рука сама дернулась, готовая указать на нее, стоит ли рассказать? Мысль вспыхнула и тут же погасла, будто заменяя ее, говоря: «Никому никогда не рассказывай». Я молча покачал головой, прогоняя наваждение. — Ну-ну... — Цветик сузил глаза, но развивать тему не стал

Вместо этого он обвел пространство вокруг нас. — Как ты, наверное, уже заметил, это заброшенная часть старого города. Мертвая зона, как ее называют, тут в принципе никого практически нет, ... дальше ситуация не поменяется, ты ведь уже прошёл одну головоломку, да? — Я кивнул, его взгляд на миг смягчился и вновь стал холодным.

— Впечатляет, но дальше подобного будет полно, они уже давно не активны и почти все сломанные... Почти. В общем, дальше я буду рядом, оставляя свои лепестки и освещая темноту, иди по тропе, наступай туда, куда укажут лепестки, и не сворачивай с тропы, услышишь голос — игнорируй, увидишь кого-то кроме меня — замри и не двигайся, пока он не уйдёт, ни лишнего звука, даже писка, понял? — Серьёзным тоном, не требующим возражений, сказал он мне. На что я также кивнул, хотя и остался потаённый страх того, что меня там ожидает.

— Рад, что мы на одном темпе, здесь пока безопасно, можешь отдохнуть немного, когда будешь готов, дай знать. — В комнате воцарилась тишина. Она явно не устроила Цветика. Он нетерпеливо заерзал, шурша стеблями, и пристально уставился на меня своими глазами

— И это всё? Серьёзно? — нарушил он молчание, разочарованно фыркнув. — Я-то думал, ты завалишь меня вопросами. Хм-м-м… А ты о-о-очень странный человек, если подумать. На твоем лице вечно одно и то же выражение. Ни откровенного страха, ни паники — так, легкое, едва заметное удивление. Да и адаптировался ты к здешнему месту как-то слишком быстро… Скажи, сколько тебе хотя бы лет? — от его вопроса я впал в ступор, я не помню собственное имя и, как оказалось, не знаю, сколько мне лет

Молчание затянулось, долгое ломание в голове, и смог выдавить из себя слово. — «Четырнадцать», — сказал я вслух, столько мне лет, столько мне исполнилось совсем недавно, в голове возникают едва различимые образы: я сижу в доме, в комнате один, в руках у меня нож, стол накрыт «едой», и я с улыбкой нарезаю...

Образы пропадают, и резкая тошнота подступила к горлу. — Видимо, говорит, для тебя та еще пытка. — Цветик внимательно вгляделся в мое лицо, заметив, как я побледнел. — Почему ты с таким трудом выделяешь каждое слово? — видимо о чем-то подумав и сказал — Ладно, закроем тему, умеешь хотя бы писать? — На что я киваю, на удивление я знаю, как это делать. — Отлично, когда окажемся в безопасном месте, подгоню блокнот... Не спрашивай, откуда он у меня.

Просидев так еще некоторое время, возвращая самообладание, я подаю знак цветику, что готов, он кивает, уходя под землю, я же поднимаюсь по лестнице, доходя до прохода с арочной аркой, и прямо над ней, наполовину стертая временем, едва читалась старая надпись: «Оставим прошлое, построим будущее». Ирония этих слов задело буквально обожгла изнутри. На секунду замешкавшись, я сделал глубокий вдох и безвольно шагнул в поджидающую впереди кромешную темноту.

Глава 4

Шагнув в проход, и с каждым шагом темнота вокруг сгущалась, пока не стала абсолютно осязаемой — в какой-то момент я просто перестал видеть даже собственные руки и ноги. Но вдруг густую черноту прорезала тонкая вспышка. Прямо передо мной возник мерцающий голубой лепесток, разогнавший тьму на пару метров вокруг. Стоило мне приблизиться, как его свет начал стремительно угасать, и чуть дальше тут же вспыхнул второй, а за ним и третий, выстраивая своеобразную спасительную тропу.

Самого Цветика не было видно. Пожалуй, он оставался единственным, кому я мог здесь довериться. Да и не то что были ли другие варианты. Несмотря на чувства дежавю, я абсолютно ничего не знал об этом месте. То немногое, что мне довелось увидеть в самом начале, совершенно не прибавляло положительных эмоций, да и в общем хотя бы каких-то эмоций. Если бы не он, я, наверное, уже успел бы снова умереть. Каким бы суровым и странным он ни пытался казаться, наверное, это была его своеобразная забота, да и, наверное, в его глазах я являюсь тем еще непонятным человеком... Я сам не знаю себя, да и кажется, что я даже не принадлежу себе

Идя всё дальше и дальше по этим лепесткам, минуту, потом вторую, потом пять и десять — это очень длинный коридор, и я даже не вижу конца, и теперь и начало. Когда я остановился, чтобы перевести дух, мерцание под ногами и не думало угасать. Видимо, цветик тоже решил сделать перерыв. Наверное, он был где-то совсем рядом, растворившись в этой темноте, но не произносил ни слова, не издавал ни единого звука, и вспомнив его наказ, я тоже старался лишний раз не двигаться.

Однако сохранять неподвижность долго не пришлось, само окружение вынудило меня сорваться с места. И теперь эта темнота вокруг вовсе не казалась пустой, из непроглядной, давящей тьме доносился отчетливый металлический скрежет и глухой, утробный рёв. Сердцебиение вдруг резко закололось, отдаваясь в ушах, страх всё нарастал, дыхание участилось, мне страшно, но я заставил себя взять в руки проигнорировать эти звуки и успокоиться. Сжав кулаки, я двинулся вперёд — максимально медленно, бесшумно, не сводя напряженного взгляда с далеких голубых огоньков, что начали бесшумно появляться один за другим.

Рев становился всё ближе, скрежет всё сильнее, и ненароком я начинал паниковать, но в этот момент как по щелчку я перестал дрожать и пошёл вперёд ровно размеренно без лишних движений, без паники и страха, ровно по лепесткам, и наконец показался проход и свет, и прямо передо мной появился цветик всем своим видом, говоря, чтобы я замер, и я остановился и в тот же миг из косого луча света у самого прохода появился силуэт. Опираясь лапой о каменную стену, тяжело дышал антропоморфный пес. В его второй лапе, тускло поблескивая в полумраке, был зажат обнаженный клинок.

Я замер. Цветик спокойно смотря на меня замер тоже. Пес же не смотрел в мою сторону, но от этого было не легче. Приглядевшись, я заметил его бледные, подернутые мутной пеленой глаза — он был абсолютно слеп. Чудовище полагалось только на слух. Его огромные ушные раковины нервно подергивались, улавливая малейшие колебания воздуха, а из пасти вырывалось дикое, утробное рычание на каждый тихий шорох. Самое страшное — он слышал меня. Его уши чутко шевелились в такт моему рваному дыханию медленно поворачивая голову и переступая лапами, разворачивая все тело в мою сторону. Он сжимался, как пружина, готовясь к смертоносному броску.

Вдруг Цветик посмотрел куда-то вдаль. В ту же секунду с оглушительным треском полыхнула яркая вспышка. Тварь, сорвавшись с места, мощным рывком ринулась на звук, пролетев буквально в метре от меня. — Беги! — резко крикнул Цветик и тут же исчез

Ноги сами понесли меня вперед изо всех сил. Позади раздался яростный рев и крик. Добежав до прохода, я буквально ввалился внутрь. Цветик уже ждал там: он резко дернул стеблем за рычаг, и тяжелые железные ворота с грохотом захлопнулись. Секундой позже в металл снаружи со страшной силой врезалась что то массивная. Пес обезумел от ярости. Железные листы загудели, прогибаясь под его ударами. Зверь бил в дверь всем телом, царапал когтями с противным скрежетом, смешанным с безумным лаем и хриплым рычанием. Тяжелые засовы содрогались, а удары становились все сильнее и сильнее, словно монстр твердо решил пробить сталь головой.

— Повезло наткнуться на Доггу. — В дверь перестали колотить, возвращая тишину. — Будь это кто-то другой, от тебя бы мокрого места не осталось. — Сказал цветик, и с его словами контроль тела полностью вернулся ко мне.

— «Повезло». — Голос сорвался на сиплый, дрожащий шёпот, и в ту же секунду реальность как будто раскололась. Резкая, ослепляющая фантомная боль пронзила грудь, заставив легкие мгновенно сжаться. В глазах потемнело. Посмотрев на свои ладони, я четко увидел, как сквозь пальцы хлещет кровь, а собственное тело выглядит изуродованным и пробитым насквозь чужим клинком. Но худшее ждало впереди: шею обожгло судорожным холодом — я физически почувствовал, как чужие зубы с хрустом впиваются в кожу, сжимаются на сонной артерии и с мерзким чавканьем вырывают кусок плоти.

Я стал дышать всё чаще все труднее. И вдруг всё исчезло. Так же быстро, как и началось. Наваждение пропало, оставив после себя лишь фантомный привкус крови на губах и дикий, неконтролируемый озноб. Стены комнаты вернулись на свои места, но колени подогнулись. Дрожь, ставшая в сотни раз сильнее, теперь била всё тело, и спрятать её было уже невозможно. — «Повезло»…

(Немного ранее)

Старые каменные стены с тяжелым грохотом разошлись в стороны. Из проема, держа оружие наперевес, настороженно вышли двое антропоморфных псов. Предводительница уверенно шагнула вперед, ведя за собой напарника. Тот следовал тенью, шумно втягивая носом местный гнилостный запах

— Клянусь твоей головой, когда мы найдем его, я лично оторву ему лапы! Чтобы больше не бегал, — рыкнула лейтенант, не оборачиваясь.

— Как скажешь, дорогая, — покорно отозвался шедший следом. — Но… не слишком ли это жестоко? Он ведь и так почти калека.— Он говорил об их сбежавшем товарище. Тот дезертировал, бросив пост без предупреждения, и просто испарился. Из-за этой выходки его суженую — как командира подразделения — жестоко распекло высшее руководство. Ей припомнили все прошлые косяки и промахи. Разумеется, всю накопившуюся ярость она уже успела выместить на своем верном спутнике, и теперь ей требовался настоящий виновник.

— Р-р-р! Этого психа природа обделила и зрением, и нюхом, — злобно оскалилась она, и шерсть на её загривке встала дыбом. — Но зато наградила сверхчутким слухом, видимо, забрав последние крохи мозгов! Пора бы уже преподать вам всем урок жесткой дисциплины. Нам объявлен выговор и приговор РГХ, дорогой. И начнется он, как только мы поймаем уклониста.

— М-может, у него была причина? Всё же до этого подобного не наблюдалось, дор... — Он резко осекся и замер на полуслове, наткнувшись на тяжелый, налившийся кровью взгляд своей ненаглядной. Этот взор красноречиво обещал разорвать его на куски прямо здесь, в этой зловонной полутьме.

— И какая же причина это может быть, дорогой? — протянула она вкрадчиво. Голос её звучал пугающе мягко, но уши угрожающе прижались к голове. — Ну давай, я слушаю. У тебя ровно три секунды.

— М-может... — судорожно забормотал он, лихорадочно перебирая в голове оправдания.

Секунда. Вторая. Хвост пса испуганно поджался. И вдруг, словно по щелчку, его взгляд зацепился за что-то впереди. Вытянув дрожащую лапу, он указал в темноту коридора.

— Т-там... Там дверь, дорогая! — почти по-щенячьи проскулил он, радуясь внезапному спасению.

— Что «дверь»? — раздраженно фыркнула лейтенант, не оценив его маневра.

— В-ворота... Те самые, что были опечатаны РГХ. О-они открыты!

Лейтенант резко повернула голову и подошла к проходу. Ошибки быть не могло: тяжелые, опечатанные ворота были отворены. Переступив порог, псы оказались внутри просторного зала. Прямо перед ними предстала старая, но уже решенная кем-то головоломка.

— М-может, они сами отворились от вре... — Напарник не успел договорить.

Воительница резко вскинула тяжелую двуручную секиру и с оглушительным звоном обрушила ее на четыре каменных круга в полу. Раздался скрежет, и из стен с лязгом вырвались ржавые шипы, намертво заклинив механизм. Ловушка была деактивирована.

— Нет... Их решили, — отрезала она. Шерсть на её загривке снова встала дыбом. Она замерла, шумно втягивая ноздрями воздух. — Чувствуешь?

— Запах травы... старой пыли... и, бр-р-р пыльцы? — неуверенно перечислил пес, чихнув от забившейся в нос грязи.

— Идиот! — рыкнула лейтенант.

Резко встав на четвереньки, она прижалась мордой к самому полу и сделала глубокий, осознанный вдох. Среди вони подземелья её обострившееся обоняние уловило совершенно чужой, едва заметный, но ни на что не похожий шлейф. Запах железа и чужой кожи.

— Человек, — выдохнула она, и в её глазах блеснул опасный огонек.

— Ч-что?! Как здесь... откуда?! — опешил напарник, не веря своим ушам.

— Видимо, наш беглец не настолько безумен, — оскалилась она, демонстрируя острые клыки, и одним уверенным движением закинула тяжелую секиру на плечо. — Идем по следу. Когда поймаем двуногое существо, нас ждет королевская награда. Его Величество будет доволен

Глава 5

— Всё не настолько плохо, как кажется. Хотя, судя по твоему виду и симптомам, у тебя паническая атака. Хм, а до этого ты показывал просто феноменальную стойкость и хладнокровие, — тараторил Цветик, пока я судорожно пытался взять себя в руки. Воспоминания и это ощущение смерти еще никогда не были сильны так, как сейчас. В голове роились вопросы: что это было, как произошло и в какой момент? Всё это, конечно, оставалось без ответа. Слышалось лишь мое судорожное нервное дыхание и неконтролируемая дрожь по всему телу. Я уперся на стену в темный угол, стараясь изо всех сил взять себя в руки, говоря сам себе, что мне это привиделось, всё это было ненастоящим, дурман, внушение... Я перевел затуманенный слезами взгляд на Цветика. Мысль о том, что это его рук дело, обожгла изнутри.

Однако тот лишь выразительно, с легким оттенком насмешки изогнул свой тонкий стебель в ответ на мою немую обвиняющую тираду. Его чашечка голова наклонилась набок, словно он забавлялся моим состоянием

— Я не умею читать по выражению лиц, а она у тебя откровенна нема, но даже я понял, что ты чем-то мной недоволен, это грубо. — Сказал он, оказавшись напротив меня. — Давай я разложу всё по полочкам, я помог тебе в начале, когда ты чуть не стал кормом для цветов. — Пристально всматриваясь в мое лицо, он продолжил: — Да, на тот момент я использовал на тебя гипноз, так, слабое внушение, но ты сам был не в себе в тот момент, не замечая опасности. Я вылечил твои раны, растолковал и наглядно показал, на что способна твоя сила. И, наконец, буквально я только что спас твою жизнь. — Посмотрел он на все еще закрытые ворота. — В ответ на мою «бескорыстную» помощь ни единого «спасибо». Вместо этого ты сверлишь меня эти взглядом и в чём-то видимо обвиняешь. Серьёзно?

Его голос звучал пугающе спокойно, на его лице не отразилось ни одной эмоции, от неё веяло абсолютным, леденящим безразличием. Цветок просто замер напротив меня, слегка покачиваясь из стороны в сторону, и ждал моего ответа. Что до меня, я лишь безвольно смотрел на него, не зная, что сказать, что предъявить, ведь всё просто, я сам ничего не понимаю. Не понимаю, почему я тут, не понимаю, что мной управляет что двигает меня и куда тянет и сейчас то что только что произошло, я не понимаю, мне страшно я ничего не знаю. Слезы потекли еще сильнее, и мое лицо, эта маска что была намертво приклеена как будто бы треснула, вываливая все чувства наружу, я просто сидел, прижав колени к груди, и плакал, давая волю чувствам, эмоциям, всему, что во мне накопилось за это время.

— Ну хотя бы ты не бесчувственный, хоть один плюс. — Сказал цветик, пока я проливал слёзы. — Дыши... Успокойся. — Он резко подался вперед, его бутон замер в паре сантиметров от моего лица, а вечно подвижные лепестки слегка сожмурились

— Хм, видимо, ты сам еще не до конца понял, в какой ситуации оказался, видимо, я слишком завысил ожидания от тебя, всё же ты еще ребёнок. — Я посмотрел на него в немом вопросе, хныкая и потихоньку успокаиваясь. Цветок замер, его безразличие сменилось задумчивым, почти хмурым выражением. Он зарылся, заёрзал на месте, словно устраиваясь поудобнее.

— Давай расскажу ну не совсем историю, а скорее момент из жизни? — предложил он, и его голос стал вкрадчивым, тихим, на что я лишь слабо кивнул. — Около шести или семи лет назад сюда, в этом же месте, упал человек. — начал он свой рассказ, плавно поведя листьями из стороны в сторону, словно воссоздавая в воздухе очертания прошлого

— Он был намного младше, казалось, очередной ребёнок, что не повезло сюда попасть, но это была ошибка. — Его лицо вдруг исказилось в жутковатой, неестественно широкой усмешке, а глаза сузились в хищном взгляде. Он резко дернул стеблем вверх, как будто подрастая от нахлынувших воспоминаний, смотря на меня свысока.

— Он оказался не так прост, его действия, его путь буквально вспалахнули всех монстров, пожалуй, он был еще тем чудовищем. — Цветок на секунду замолчал, его взгляд остекленел, устремившись куда-то мимо меня, в пустоту. Затем он тряхнул головой, возвращая себе привычную апатично-безразличную мину, и мягко опустился на землю

— Я, честно говоря, сравнил тебя с ним. Но, видимо, он был уникальным и среди людей. К чему я это говорю? К тому, что ты на его фоне ну очень человечен. Ну, по крайней мере, я никогда не видел, чтобы он плакал. В отличие от тебя. — С этими словами он насмешливо склонил голову набок, пристально вглядываясь в мои заплаканные глаза. Эмоции и все чувства утихли, оставив только пустоту и тягучее ощущение

— Скажу честно, я не знаю, что с тобой происходит, но у меня есть план, как... «Помочь» тебе. — Цветик слегка качнулся вперед, и его лепестки едва заметно затрепетали. — Но для этого нам предстоит пройти долгий путь. Ну так ты готов доверять мне до конца и не сомневаться во мне, что бы ни произошло? — На что я безвольно киваю, так как выбора у меня и нет

— Отлично, — его бутон одобрительно наклонился, словно в глубоком поклоне. — С этого момента мы неразрывно связаны друг с другом, и в знак доверия я назову свое имя, и я надеюсь, когда к тебе вернётся память, ты назовёшь свое. — Смотря на него с немым удивлением, я просто киваю. Цветик снова замер, поправляя свой повреждённый росток-бабочку осторожным, едва уловимым движением верхнего листка. На миг его тонкие листья потянулись вверх прямо на макушку, и сразу же поникли. Стебель сиротливо изогнулся, а лепестки слегка сжались от нахлынувшего горького разочарования. Какая-то мимолетная мысль явно расстроила его. Но уже через секунду он выпрямился, стряхивая секундную слабость, и снова повернул бутон ко мне, возвращая прежние выражения лица полного безразличия.

— И всё же, «цветик»... Меня зовут Блук. Или «Буги», как тебе удобнее. Но я настоятельно не советую произносить это имя при посторонних, так что при них остановимся на «цветике», идет? — Я снова киваю, соглашаясь, и слабо улыбаюсь. Напряжение, сковывавшее мое тело, внезапно исчезает

— Что ж, мы тут задержались, — резко повернул голову в сторону и, словно прислушиваясь к чему-то, его лепестки тревожно затрепетали. — Судя по всему, по твоему следу скоро выйдут. Присутствие Догга — это одна из малых проблем, если придёт кто поумнее, нам обоим не сдобровать. — Его стебель натянулся, как струна, а боковые листья указали сначала на мою одежду, а затем на следы кровавых пятен на ней.

— Хм, для начала тебя надо замаскировать, твоя одежда никуда не годится, да и твоя кровь — это буквально протоптанная тропинка, так что тебе нужно умыться и быстро, а дальше замаскировать запах, благо я знаю место, иди за мной, и не отставай. — Я чувствую, как расслабляются плечи, и опять безвольно киваю, позволяя странному, но долгожданному спокойствию полностью завладеть мной.

Колени подкашивались, голова была тяжелой, но я заставил себя подняться. Сделав первый неуверенный шаг, я отправился следом за «Блуком» — прямо в пугающую неизвестность

Глава 6

Я шёл по коридорам, подмечая странный контраст. Это место, в отличие от полуразрушенных залов позади, выглядело совсем свежим, будто здесь провели ремонтные работы. Ровные новые стены с гладкой кирпичной кладкой без единой трещины, колонны, покрытые разной растительностью, наполняя воздух ароматом свежести, отчего дышалось на удивление легко. Но сильнее всего интриговало освещение.

Вокруг не было ни факелов, ни ламп, однако пространство заливал мягкий, рассеянный свет с фиолетовыми и лазурными переливами. Он словно исходил от самих стен более яркий даже теплый. Трудно сказать, скрывался ли за этим хитроумный инженерный механизм или это была чистая магия. Также временами, что я слышал до этого, едва заметную глухую вибрацию. Настойчивый гул как будто бы шёл откуда-то снизу или же где-то вдалеке.

Я следовал за «Блуки». После очередного резкого поворота я упёрся в глухой тупик. Здешняя кладка внешне повторяла стилистику остальных коридоров, однако глаз сразу замечал глубокие трещины и старые, крошащиеся от сырости камни.

В этот же миг он оказался рядом со мной. — Здесь находится скрытая комната, что ведет к источнику здешней воды, — раздался его тихий голос. — Тебе нужно активировать механизм. Наступай строго на те секции, на которые я укажу, иначе проход заклинит.

«Блуки» указал гибкими стеблями на неприметные едва заметные каменные блоки, вмонтированные в пол. На них едва различался выбитый спиральный узор. Я послушно шагнул вперед и надавил на первую плиту — она с глухим щелчком просела под ногой. Как только я поочередно нажал всю комбинацию, под землей будто что-то сорвалось с тормозов. Раздался тяжёлый скрежет шестерёнок, вибрация усилилась, и стена перед нами с грохотом поползла в сторону. Нас обдало волной ледяного воздуха клубами пыли, сквозь которую проступили смутные очертания уходящей вниз тёмной лестницы.

Я неуверенно оглянулся на «Блуки», но он лишь настойчиво качнул стеблями в сторону прохода. Сглотнув вязкий ком, я сделал первый шаг во тьму. Стоило мне спуститься на несколько ступеней, как за спиной раздался знакомый тяжёлый скрежет. Каменная стена с грохотом встала на место, на мгновение погрузив меня в абсолютную, удушающую темноту. Но уже в следующий миг впереди вспыхнули тусклые огоньки. По ступеням, уходящим глубоко вниз, дорожкой поползли светящиеся голубые лепестки, указывая путь

Осторожно шаг за шагом ступая вниз, и когда лестница закончилась, впереди снова возникла непроглядная темнота, сквозь которую едва пробивались новые мерцающие лепестки. — Иди по ним не спеша и не сворачивай, здесь обрыв, — раздался тихий голос «Блуки» где-то из глубины темноты. — И смотри под ноги, тропа очень старая и осыпается. Я поймаю тебя, если вдруг оступишься, но всё равно будь предельно осторожен. — Из-за кромешной тьмы я совершенно не видел его, но его голос звучал так чётко и близко, будто он стоял совсем рядом

Медленно, аккуратно, не спеша ступая по светящейся тропе, «Блуки» снова заговорил: — Не думай, что я выбрал этот путь только из-за источника воды. Вовсе нет. Это один из немногих уцелевших тайных проходов. Своего рода короткий путь. — Я сделал ещё один шаг, затаив дыхание и вслушиваясь в его слова. Голубые лепестки под ногами слабо пульсировали, выхватывая из темноты края бездонной пропасти

— Как ты уже заметил, эта местность сильно отличается от того, что ты видел, — продолжал «Блуки», пока я метр за метром преодолевал опасный маршрут. — Обычная дорога для тебя небезопасна. Встреча со здешними обитателями могла бы закончиться для тебя катастрофой, и если бы мы столкнулись с гвардейцами. Я просто не мог так рисковать... Надеюсь, ты поймёшь. — Сказал он последние слова уже шёпотом

— Нам предстоит довольно долгий переход. Хочешь, я расскажу тебе краткую истории этого места, чтобы скоротать время? Услышав предложение, я на секунду замер, всматриваясь в беспросветную тьму впереди. Затем коротко кивнул, надеясь, что он увидит этот жест, и продолжил путь по светящимся лепесткам.

— После войны и нашего заточения, монстры построили здесь свой самый первый город. Настоящую колыбель цивилизации Подземелья, — в его голосе послышалась отчётливая ностальгия. — Но время шло. Они покидали обжитые стены, открывали новые территории, возводили новые, более просторные города... Год за годом, век за веком, эти места пустели, пока здесь не остались лишь руины да горстка местных жителей. Но так было лишь до недавнего времени.

«Блуки» ненадолго замолк, словно прислушиваясь к шорохам окружения, и затем продолжил — Сейчас же здесь развернулись масштабные работы по восстановлению. Всё это началось недавно, кажется, около пяти лет назад. А виной всему — раскол в королевской чете. Между ними вспыхнул конфликт. Я не знаю всех подробностей, но шептались, будто дело едва не кончилось убийством. Многие и вовсе пророчили полноценную гражданскую войну... К счастью, до кровопролития не дошло... — Он резко осёкся. В этот же миг моя нога зависла над пустотой. Я вовремя успел затормозить, едва не сорвавшись вниз. Светящаяся тропа впереди была начисто срезана, кусок скалы обвалился в бездну, оставив после себя лишь чёрный провал метра полтора шириной. Сердце бешено заколотилось, а из-под подошвы в темноту с тихим шуршанием посыпалось несколько мелких камней.

Цветик среагировал мгновенно. Из кромешной тьмы справа вытянулись его гибкие стебли. Они аккуратно, но крепко обвили меня за талию, надёжно фиксируя и не давая потерять равновесие. Ощутив эту неожиданную опору, я заставил себя сделать шаг вперёд через раскол. «Блуки» плавно, без единого рывка перевёл меня на уцелевшую часть тропы бережно опустив на твёрдый камень.

Я шумно выдохнул и мысленно поблагодарил своего спасителя, коротко кивнув в темноту, где угадывался его силуэт. Убедившись, что я твёрдо стою на ногах, «Блуки» мягко убрал свои стебли. Тропа из голубых лепестков снова стал освещать мне путь. Подождав, пока мой шаг снова станет ровным и уверенным, цветок вернулся к прерванной мысли:

— Так вот королевская чета. Младший брат короля просто ушёл, забрав с собой верных подданных, и перебрался в эти заброшенные земли. Он сплотил вокруг себя всех здешних монстров, после чего развернул грандиозную, невиданную по масштабам перестройку. Шахты, фабрики, заводы... Тяжёлые, грохочущие механизмы буквально вгрызлись в здешние скалы, перерывая всё подряд. Думаю, если они продолжат в таком же темпе ещё лет десять, тут вообще всё изменится до неузнаваемости. В общем... С тех самых пор в этих местах стало очень шумно

Я продолжил идти вперёд, время от времени делая короткие передышки, чтобы перевести дух. История и рассказ «Блуки» захватывали, но в моей голове роились десятки вопросов. Главный из них не давал покоя: зачем он вообще делится со мной этой историей о королевской семьи? Ответ не заставил себя ждать. Будто прочитав мои мысли, цветок тихо произнёс:

— Я рассказал тебе всё это лишь потому, что рано или поздно тебе придётся с ним встретиться. — Я остановился и в недоумении наклонил голову, пытаясь разглядеть во тьме силуэт своего спутника — С первым принцем и младшим братом короля... — в голосе «Блуки» скользнула нетипичная для него тяжёлая, мрачная серьёзность. — Понимаешь, я не знаю, как вывести тебя отсюда. Старые безопасные пути отрезаны или разрушены, а новые перекрыты аванпостами и патрулями. Я смогу проскользнуть незамеченным сквозь любую щель. А вот ты, увы, нет.

В конце наконец порезался слабый свет и звук шуршания воды на мгновение он замолчал, и я увидел гибкие стебли и его в конце этой тропы. — Я дал тебе эту крупицу истории, чтобы ты знал хотя бы основы. Чтобы понимал, с чем и с кем тебе предстоит столкнуться. Я не могу обещать, что всегда буду рядом и смогу прикрыть тебя в случае опасности. Рано или поздно тебе придётся выпутываться самому. Конечно, если ты не хочешь остаться в этих руинах навсегда. — С его словами внутренняя тяга на миг будто усилилась и сразу ослабла, я безвольно покачал головой, даже не понимая, кому именно адресован этот жест

Цветок, словно не заметив моей заминки, глухо закончил — В любом случае, твое обнаружение — лишь вопрос времени. И когда это случится, тебя приведут прямиком к принцу. И твое выживание будет исключительно «в твоих собственных руках»

Глава 7

Эхо разносило по этой старой разрушенной пещере. Глухой стук капель и мерное журчание потоков воды где-то вдалеке. Что, судя по остаткам обрушенных арок и массивным, покрытым мхом блокам под ногами, когда-то было строением. Обхватив себя руками и мелко дрожа от сырости, я стоял у самого края каменного уступа. Прямо под ногами раскинулся глубокий резервуар. Вода в нём была настолько мутной и тёмной, что в ней невозможно было разглядеть дно или хотя бы поймать собственное отражение.

Из трещин стен струилось слабое свечение и одинокие светящиеся лепестки, разбросанные по влажным плитам, неохотно прорезали окружающий полумрак. Но даже их сияния отчаянно не хватало, чтобы пробить плотную тьму, заполнившую чашу водоёма. Я так и замер на краю, заворожённо созерцая эту бездну

Судя по всему, моё затянувшееся оцепенение быстро надоело «Блуки». Не успел я и глазом моргнуть, как из темноты вытянулся его стебель и бесцеремонно толкнул меня в спину. Короткий, едва слышимый вскрик — и я с плеском полетел вниз. К моему удивлению, пойти ко дну мне не грозило, тело почти сразу вытолкнуло на поверхность. Вода доходила мне до самого горла и оказалась удивительно приятной и тёплой. Меня тут же окутало блаженное расслабление, а дрожь утихла. Однако, вспомнив, кто именно устроил мне этот внезапный заплыв, я повернулся к уступу и наградил «Блуки» самым недовольным взглядом, на какой только был способен.

Цветок в ответ лишь фыркнул, при этом слабо улыбнувшись. — Ну и чего ты так смотришь? Я же говорил, в ней ничего нет, не утонешь. — Я сердито прищурился, сверля его немым укором. «Блуки» это, разумеется, заметил. — Да ладно тебе, она просто не первой свежести, — хмыкнул он, покачивая бутоном. — Впрочем, как и ты сам

Я прищурился так сильно, что мои глаза, наверное, превратились в узкие щели. Я «ненавязчиво» перевёл взгляд на каменный берег, где лежали разодранные, пропитанные «грязью» тряпки, что когда-то было моей прежней одеждой. — Твоё тряпьё мало того, что было в крови, так его и одеждой-то назвать можно было с трудом. Так, обноски, — пренебрежительно отозвался цветик. — Серьёзно, я за всю свою жизнь не видел более убожества. — Но зачем нужно было рвать её на куски, оставляя меня практически голым, мысленно возмутился я, шлёпнув ладонью по воде. — Пф, не развалишься. Я подгоню тебе другую, — отмахнулся Блуки. — Жди здесь и никуда не уходи, «стесняшка».

С этими словами он мгновенно скрылся, буквально уйдя под землю. Я остался один в тёплой воде, недоумённо глядя на пустое место. Всё же возникали ненавязчивые вопросы по типу «как он это делает, как он передвигается и оказывается в разных местах, даже там, где он в априори не мог появиться, каменная дорога тому пример, неужели хватает и одной маленькой щели, вопросы без ответов, да и не это в основном сейчас занимают мою голову».

Откинувшись назад, позволяя удивительно тёплой воде удерживать моё тело на плаву. Физически мне наконец-то было комфортно — впервые за долгое время я смог расслабиться. Но в голове, вопреки теплу, разыгралась тихая паника перед неизвестным.

Воспоминаниями об этой боли, о том, как меня пронзили, как я истекал кровью, эти фантомные ощущения накатывали всякий раз, когда тело временно переставало мне подчиняться, словно «кто-то» перехватывал управление, заставляя его идти и действовать самостоятельно. Но стоило этой чужой воле отпустить меня, как в сознание тут же безжалостно вонзалась остаточная боль

И посреди этого кошмара в памяти вспыхнул единственный тёплый образ сияющая четырёхконечная звезда. Я помнил, как робко коснулся её золотистого света, и в тот же миг измученную душу впервые отпустило, наполнив тело чистой, звенящей лёгкостью.

Но воспоминания, что было до этого. До того, как меня столкнули вниз, меня не отпускало, мне не становилось легче. Кто это сделал? Лица стёрлись. Я не знал. Точнее, отчаянно не помнил. Но моё тело, вопреки амнезии, хранило эту память. Меня внезапно пронзила такая яростная, неуправляемая дрожь и глухая, обжигающая ненависть к неизвестному, что тёплая вода вокруг на секунду показалась ледяной. Сердце заколотилось в бешеном ритме. Я заставил себя переключить внимание на мерный стук капель. Потребовалось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы удушливый гнев так же стремительно, как и появился, неохотно отступил, оставив после себя лишь ноющую боль внутри

Я ненадолго погрузился с головой под воду, спасаясь от навязчивых мыслей, а через некоторое время вынырнул, шумно глотая воздух. Теперь я сосредоточился на совершенно другом, изо всех сил вслушиваясь в окружающую пустоту. И в этот момент глубоко в груди, у самого сердца, снова слабо зашевелилась та самая странная, чужеродная тяга. Присмотревшись к внутренним ощущениям ещё внимательнее, я уловил ритм: моё сердце запульсировало в такт мерному, живому теплу, разлившемуся по воде.

Резко открыв глаза, все мои чувства в одно мгновение обострились до предела. В моих глазах тьма вокруг обрела текстуру и звуки. Я отчётливо и громко слышал каждый удар падающих с потолка капель. До слуха четко доносилось журчание воды где-то в глубине, едва уловимый гул проседающих стен и мельчайшие шорохи осыпающихся камней. Взгляд прорезал полумрак: я смог во всех деталях разглядеть уходящие вверх полуразрушенные своды, трещины на кладке и острые выступы над резервуаром.

Но главное было не это. Прямо надо мной, едва покачиваясь на поверхности тёплой воды, мягко сияла моя собственная душа. Она парила в нескольких сантиметрах над грудью, пульсируя первозданным светом. На вид маленькое, хрупкое сердце, сотканное из энергии, бесшумно замерло в темноте, словно ожидая моего следующего решения.

Я медленно, затаив дыхание, протянул к ней обе руки. Стоило моим ладоням приблизиться, как очертания парящего сердца начали плавно меняться, перетекая из одной формы в другую, пока на его месте не соткалась та самая четырёхконечная жёлтая звезда. Я, как заворожённый, смотрел на это золотистое свечение, видя в нём нечто неописуемо прекрасное и чистое

Едва я коснулся её кончиками пальцев, как по телу разлилась внутренняя теплота. Вся фантомная боль, терзавшая меня изнутри, мгновенно испарилась. Страх перед неизвестностью, стыд от недавней ситуации, тревога из-за тупика и предстоящей встречи — всё это ушло, оставив после себя абсолютный, кристально чистый покой. «Осознание того, что вы пережили, и первозданная теплота, что вы сейчас испытываете, наполняет вас решимостью»

Вдруг пространство вокруг едва заметно дрогнуло. Почувствовав это резкое колебание, я мгновенно вернулся в реальность. Звезда растаяла в воздухе, а обострившиеся до предела чувства вернули меня в исходное состояние.

В этот же миг из земли бесшумно вынырнул Блуки.

Но кое-что изменилось: я отчётливо ощутил его приближение сквозь толщу земли ещё до того, как он показался мне на глаза

«Блуки» же бережно удерживал своими стеблями аккуратную стопку ткани. — Смотри, что я принёс. Думаю, это будет смотреться на тебе очень даже неплохо, — в его голосе проскользнули нотки гордости. Стебли цветка плавно развернулись, демонстрируя мне тёмные штаны и чёрный свитер с высоким, плотным воротником, украшенный широкими фиолетовыми полосами. Кое-где на швах виднелись мелкие потёртости, а на левом рукаве красовалась аккуратная заплатка.

— Ткань немного повреждена, но это в миллион раз лучше того убожества, что ты носил до этого, — ворчливо добавил цветик, протягивая одежду ближе к краю уступа. — Давай, хватит уже прохлаждаться. Вылезай из воды и надевай, по размеру как раз должна подойти к твоему возрасту.

Я безвольно и выразительно посмотрел на цветок. Поняв недвусмысленный намёк, «Блуки» лишь демонстративно закатил глаза и отвернулся в сторону стены, показывая, что подглядывать не собирается.

Выбравшись из приятного тепла источника на ледяные каменные плиты. Дрожа от резкого контраста, я торопливо натянул сухие штаны и накинул через голову свитер. Плотная ткань оказалась удивительно мягкой, она мгновенно впитала остатки влаги и окутала тело теплом. Вещи сели идеально, словно их шили, и сделали под меня.

Я бережно расправил воротник и замер. В этой новой одежде появилось удивительное, почти забытое чувство некой безопасности. Как будто этот свитер служил невидимой бронёй. — Как же тебе легко удивить — раздался голос «Блуки», что с любопытством разглядывал меня. — Эта вещь соткана из особой магической нити. Очень дорогая и редкая работа, так что цени. Хм-м-м... — Цветик вдруг замолчал и сильно прищурился, подавшись всем стеблем вперёд. Его голубые глаза принялись сканировать моё лицо с такой дотошной внимательностью, что мне стало не по себе.

— Слушай... Ты... случайно не красишься? — неожиданно выдал он. От этого абсурдного вопроса я на мгновение впал в ступор. Я уставился на цветок широко распахнутыми глазами. — ...Забудь мысли вслух, — легкомысленно отмахнулся «Блуки», качнув бутоном. Но взгляд его на секунду остался озадаченным. — Пора продолжать путь. Дальше дорога станет по-настоящему опасной, так что держи ухо востро и не зевай.

Глава 8

Я поднимался по каменной лестнице, ступени которой тускло освещали мерцающие голубые лепестки, пока наконец не достигли конца в тупиковую стену. Рядом торчал ржавый металлический рычаг, недолго думая, я сразу потянул его на себя, щелчок, и скрытая дверь со скрипом отъехала в сторону, открывая проход, а за ней меня уже ждал «Блуки». — В этой части руин раскинулся заброшенный пригород, — тихо заговорил цветик, пока я с любопытством осматривался. — Когда-то его пытались привести в порядок, но объём работы оказался слишком колоссальным. Катастрофически не хватало ресурсов, поэтому все силы перебросили на другие, более важные предприятия. Это место просто законсервировали до лучших времён, нам же лучше.

Я всматривался вдаль, и перед нами раскинулись очертания пустых каменных домов, чьи фасады заросли подземной растительностью. Но куда сильнее меня встревожило то, что находилось дальше. Там, за заброшенными постройками, далеко на горизонте отчётливо пробивались густые клубы дыма. Видимо, там вовсю кипела жизнь

— Наша главная цель — это лифт, но путь к нему неблизкий, — продолжил «Блуки», увлекая меня за собой дальше вглубь заброшенного пригорода. В отличие от новых коридоров, где мы шли раньше, здесь повсюду виднелись следы недавних разрушений и грубого вмешательства. Огромные пласты кладки были безжалостно выворочены, обнажая ржавые стальные балки и недостроенные сооружения. Обломки старинных колонн вперемешку с битым кирпичом сиротливо лежали прямо под ногами, заставляя меня то и дело спотыкаться в полумраке, приходилось идти осторожнее.

— Бросив перестройку, здесь оставили активные защитные ловушки. По сути, это на подобии тех же нажимных головоломок, с которыми ты уже сталкивался, суть та же, главная последовательность, но сами они другие. — Я коротко кивнул. От упоминания первой головоломки по спине пробежал неприятный холодок, что, впрочем, почти сразу же ушел.

Вскоре мы вышли к широкой развилке, где коридор разделялся на три абсолютно одинаковых прохода. — Итак, три пути, — Блуки остановился и качнул бутоном в сторону тёмных арок. — За каждой из них скрывается своя индивидуальная головоломка. Все они ведут в одну и ту же сторону, но я понятия не имею, какая из комнат легче, а какая — тяжелее. Я никогда в них не бывал и не мог попасть, лишь смотрел со стороны. Так что выбор, куда именно повернуть, остаётся за тобой, дальше тебе придётся идти одному.

Я повернулся к цветку и вопросительно посмотрел на него, надеясь получить хоть какую-то подсказку. Блуки в ответ лишь пожал листьями. — Доверься... Ну, не знаю, своему чутью или инстинктам. Я ведь не всевидящий, и ответы на все вопросы мне неизвестны. Делай выбор, я буду смотреть, со стороны, может, давать подсказки, но не смогу вмешаться в случае чего, так что... Будь аккуратнее. — Сказал он и ушёл под землю, оставляя меня одного.

Я решил довериться чутью. Закрыл глаза, мысленно заглядывая в самую глубь своей души, но тут же распахнул их от резкой внутренней вспышки. В то же мгновение тело сковал абсолютный, леденящий паралич. Слабое, неестественное предчувствие, едва уловимое, вспыхнуло с неистовой силой и подчинило меня себе. Ноги сами двинулись в левую сторону прохода. Я будто превратился в безмолвную куклу, запертого в ловушке и способного лишь наблюдать. На долю секунды в панике попытался вернуть контроль, тело свело короткой, слабой судорогой. Но невидимая хватка лишь ожесточилась, намертво блокируя любые попытки вырваться и не оставляя мне ни единого шанса. Оставалось только наблюдать со стороны и успокаивать себя, ведь я мог только дышать и моргать

Выйдя в следующую комнату, я сразу заметил её неестественно ровный, даже пугающе гладкий пол. Ни обдумать увиденное, ни толком осознать опасность я не успел — в этот же миг моё тело двинулось само по себе. Шаг за шагом, ноги начали выписывать выверенную, ломаную тропинку. Шаг вперёд, резкий поворот, ещё шаг, снова поворот... Я был заперт в собственном разуме, беспомощно наблюдая за тем, как ноги точно опускаются и уверенно идут вперёд.

И когда наконец достигли противоположного конца комнаты, где путь преграждала закрытая дверь, моё тело внезапно прыгнуло. В прыжке я всем весом опустился на скрытую нажимную плиту. В ту же секунду за спиной раздался оглушительный скрежет. Из-под земли с чудовищной силой вырвались ржавые стальные шипы размером с человеческую ногу. Они с грохотом заполнили практически всё пространство этой комнаты, оставив абсолютно нетронутой лишь ту узкую, извилистую дорожку, по которой меня только что провели.

В этот момент моё внутреннее «я» билось в настоящей, дикой панике. Внутри собственной головы мне хотелось истошно орать, срывая голос, кричать от ужаса и бессильно плакать. Разум захлестнула леденящая волна первобытного ужаса. Слишком свежие, болезненные воспоминания о недавней смерти с новой силой забили в голову. В этот момент я как никогда осознал себя куклой, что не в силах что-либо сделать, пока моё лицо снаружи оставалось пугающе, мертвенно спокойным

Запертая дверь же содрогнулась и вылетела с петель, с грохотом отвалившись в сторону. Но долгожданного освобождения не произошло. Контроль так и не ушёл: моё тело в том же безмолвном, автоматическом темпе просто перешагнуло через упавшую створку и упрямо продолжило путь вглубь тёмного коридора.

Моё тело вышло в следующую просторную залу. Чужая воля упрямо вела меня дальше, заставляя безмолвно мерить шагами холодные плиты и ни на что не оглядываться. Я просто монотонно двигался вперёд, запертый внутри собственного разума. «Блуки» нигде не было видно. В голове вяло копошились тревожные вопросы «куда исчез цветок? Понял ли он вообще, что со мной происходит что-то неладное? Догадался ли, что «я» сейчас — это вовсе не я?»

Очередной резкий поворот вывел меня в совершенно новое, пугающее пространство. Этот длинный пролёт разительно отличался от заброшенных руин. Здесь грубо отёсанные каменные стены отчётливо светились фиолетово-голубым светом. В самом конце туннеля виднелась тяжёлая металлическая дверь — судя по всему, тот самый заветный лифт. Но «Блуки» по-прежнему не было рядом.

Тело сделало широкий шаг вперёд и вдруг резко, неестественно замерло, словно наткнувшись на невидимую стену. Моя голова сама по себе, против воли, повернулась куда-то в сторону глухой стены. В ту же секунду в монолитной кладке с глухим скрежетом отворилась замаскированная дверь. Из потайного помещения, тяжело стуча, вышли два монстра в броне и оружием наперевес. У одного из них глаза хищно блеснули в красном свете принюхавшись и оскалившись, когда она увидела меня.

Глава 9

— Долго же мы не могли напасть на твой след, — утробно прорычала на меня, видимо, главная, не сводя с меня свои хищные глаза. В голове сразу вспомнилась фраза: «Блуки» — гвардейцы, видимо, из той же породы, что и «слепой монстр». Пока она отвлекала моё внимание, её потрёпанный напарник с порванным ухом бесшумно начал обходить меня с фланга, зажимая в тиски.

— Ты хорошо прятался, человек. Даже слишком хорошо для того, кто ни разу тут не был, — она сделала медленный, вкрадчивый шаг в мою сторону, что слышалось скрежет когтей по камню. — Один бы ты ни за что не выжил в этих проклятых лабиринтах. Так кто же тебе помогает, а? Кто этот предатель? — Она шумно, с присвистом втянула ноздрями воздух, словно пытаясь уловить мой запах сквозь висящую в коридоре сырость, и её хвост под доспехами едва заметно, напряжённо дрогнул.

Я продолжал стоять мертвецки неподвижно, скованный чужой волей. Мой пустой, безвольный взгляд, устремлённый сквозь неё, видимо, окончательно взбесил гвардейца. Шерсть на её загривке встала дыбом, а мощные челюсти обнажили острые клыки, с которых капала вязкая слюна. — Ты начинаешь меня злить, щенок! — рыкнула она. — Впрочем, плевать. Стой на месте, и мы доставим тебя «целым». Рыпнешься — пеняй на себя.

Она поудобнее перехватила массивную боевую секиру, чьё широкое лезвие тускло блеснуло в свете, и начала стремительно сокращать дистанцию. Моё тело, всё ещё под контролем, проигнорировало угрозу. Вместо того чтобы попытаться сбежать, еще в самом начале она упорно стояла, а теперь, вопреки здравому смыслу, вопреки орущему от ужаса разуму, моё тело сделало твёрдый, пугающе уверенный шаг вперёд — прямо навстречу её оружию. Псы на секунду опешили от такой наглости, но уже в следующее мгновение плиты пола с треском лопнули. Точно между мной и занесённой секирой вожака стремительно выросла стена из переплетённых, толстых и прочных стеблей

Не успел я даже понять, что произошло, как ещё несколько гибких отростков мгновенно обхватили меня за талию и с силой швырнули прочь. Этот яростный бросок пролетел по идеальной траектории — подальше от замахнувшегося напарника с порванным ухом, который уже готов был вцепиться в меня с фланга. Я кубарем покатился по холодному камню в сторону лифта, судорожно глотая ртом воздух. В ту же секунду за моей спиной оставшаяся часть мощного растительного щита с глухим стуком сомкнулась, намертво заблокировав проход до самого потолка и полностью отрезав меня от разъярённых гвардейцев

Из-за живой баррикады вынырнул «Блуки». — Беги, идиот! — яростно крикнул цветок. Снова уходя под землю и вздымая новые стебли, пока с той стороны щита доносился дикий, яростный рёв и глухие удары — гвардейцы с неестественной, пугающей силой прорубали себе дорогу

Моё тело на удивление легко подчинилось и вскочило на пределе возможностей прямо в сторону лифта. За спиной раздался оглушительный треск. Растительный барьер не выдержал натиска — и случилось самое страшное: они прорвались. Главная, наплевав на доспехи, рухнула на все четыре лапы и, оскалив клыки, со звериным рыком буквально помчалась за мной по туннелю. Её напарника «Блуки» успел перехватить, снова опутав его ноги прочными стеблями, но другую он пропустил, она была слишком быстрой

Почти нагнав меня, её тяжёлое дыхание уже обжигало мне спину. В последний момент земля под её лапами снова вздулась, и новые лозы «Блуки» мёртвой хваткой прижали её к полу. Но даже будучи скованной, она не собиралась меня отпускать

Случилось немыслимое. Моя душа внутри груди бешено завибрировала. Все чувства в один миг обострились до абсолютного пика. Время для меня вокруг словно замедлило свой ход, и послышался резкий магический гул. Прямо из каменных стен и потолка, соткавшись из черной белой энергии, материализовались десятки призрачных топоров и мечей. Со свистом и гулом это призрачное оружие устремилось прямиком в мою сторону.

Благодаря душе я видел траекторию каждого магического лезвия ещё до того, как оно успевало приблизиться, и тело реагировало мгновенно: резкий кувырок вправо, и я пропустил над плечом огромный светящийся клинок, затем резкий шаг влево: два призрачных меча скрестились в том самом месте, где я стоял долю секунды. Не сбавляя темпа, я пригнулся, и прямо над моей головой, едва не задев воротник, со свистом пронёсся зазубренный топор.

Каждое уклонение мне давалось всё труднее, дыхание сбивалось, и сердце колотилось в бешеном ритме. Тело буквально выдавливало из себя все возможности до предела. Магическое оружие летело сплошным потоком, заставляя меня вилять из стороны в сторону, совершать рваные прыжки и резко бросаться в сторону. Призрачный клинок чиркнул по стене прямо перед моим носом, осыпав лицо искрами. Я уже задыхался, но мои ноги вели меня вперёд, мимо этой смертоносной бури — прямо к раскрытым дверям лифта, до которых оставалось всего несколько метров

За моей спиной псы с утробным рыком прорубали последние стебли. Главная оказалась быстрее, и она с треском вырвалась из растительного капкана и ринулась прямо на меня. Но я уже пересёк черту. Мои ноги занесли меня внутрь, и металлические створки лифта начали сходиться. Понимая, что добыча ускользает, гвардеец на полной скорости резко вскинула руку. В последнее мгновение, перед самым смыканием дверей, она молниеносно выхватила нож и с дикой силой швырнула его в сужающийся зазор. Холодное стальное лезвие пронеслось в миллиметре от моего лица.

Я не успел даже моргнуть, как она задела скулу, едва не задев глаз. В ту же секунду створки с лязгом захлопнулись. Из туннеля до меня ещё доносился приглушённый сталью гул, яростный пёсий рёв и тяжёлые, яростные удары в запертую дверь, но лифт пришёл в движение, унеся меня прочь. И именно в этот момент чужой контроль, до этого мёртвой хваткой державший моё тело, внезапно исчез. Рухнув без сил, я судорожно прижал ладонь к лицу, пальцы сразу окрасились горячей, пачкающей воротник кровью из глубокого пореза на скуле, но всё это было лишь началом того кошмарного ада, что я сейчас испытаю.

( Тем же временем)

Стоя вплотную к запертому проходу и продолжая остервенело наносить удары по бронированным створкам лифта — скорее от бессильной ярости, чем из практических соображений. Лишь спустя минуту её тяжёлую руку перехватил и мягко отвёл в сторону супруг.

— О-он сбежал... — негромко произнёс супруг хотя она и сама это прекрасно понимала. Вложив в последнее движение всю оставшуюся злость, она с грохотом впечатала кулак в створку, оставив на металле глубокую вмятину, и резко развернулась к мужу. Шерсть на её загривке всё ещё стояла дыбом, а дыхание было прерывистым.

— Р-р-р! Передай уведомление всем постам. Код «красный», объект — человек! — цедила она сквозь зубы. Её голос звучал пугающе тихо, но в каждом слове клокотала дикая внутренняя ярость. — Ты ведь запомнил его запах? Отлично. Объясни ищейкам, что искать. Сообщи всем нашим, пусть сосредоточат силы на перехвате, живым он не уйдёт.

— М-может, стоит рассказать Его Величеству? — робко проскулил он, прижав уши, но был резко перебит.

— Что рассказать?! — рявкнула самка, вздыбив шерсть на загривке. — Что мы упустили человека?! Или, может, доложить, как поиски дезертира превратились в самовольную охоту без уведомления штаба и с полным игнорированием протоколов? Что из этого ему сообщить сразу, дорогой? — её голос опасно вибрировал, когда она начала медленно идти на него, вкрадчиво положив тяжёлую когтистую лапу ему на плечо.

— Но всё же... стоит сообщить... — попытался вставить он, преданно заглядывая ей в глаза.

Хлёсткий, сокрушительный удар когтистой лапой по морде оборвал его на полуслове и свалил на холодные каменные плиты. — Да с нас три шкуры спустят, идиот! — яростно зарычала она, обнажив клыки, с которых капала пена.

Она сделала шаг вперёд и наотмашь пнула своего поверженного супруга прямо в рёбра. Пёс лишь глухо заскулил, задрав хвост. — Мы провалились! Провалились так позорно! — её лапы судорожно сжались в кулаки. — Мы упустили какого-то человеческого детёныша! Кретин!!! — она снова с силой пнула его, заставляя отползти к стене. — А из-за кого? Из-за этого поганого, недобитого сорняка! Ты вообще своим собачьим мозгом понимаешь, что нам грозит в итоге, если принц узнает?!

Она нанесла последний, самый яростный удар, выпуская скопившуюся в груди дикую звериную злость, и шумно, с присвистом выдохнула горячий пар сквозь плотно сжатые челюсти. Его Величество не прощал ошибок и карал болезненно, а из-за упущенного человека и вовсе сдерёт с них душу

— Я... я понял, — жалобно проскулил супруг. Пошатываясь от боли в отбитых рёбрах, он тяжело поднялся на ноги, опираясь лапой о стену. — Но как быть с Доггой? Он же ведь тоже рыщет где-то в этих местах наверняка и сейчас...

— Этот псих всегда на своей собственной волне, — брезгливо фыркнув, взяв в руки секиру и убирая за спину. — Живой человек, мёртвый, ему плевать. Главное для него, добыть душу и принести пр... Его величеству, на этом его извилины заканчиваются. А что до приказа привести живым, что ж, вот наш официальный рапорт... — на её потрёпанной морде вдруг расплылась злобная, оскаленная улыбка. — Двуногий проявил к нам крайнюю враждебность и открытую агрессию. Напал первым, так сказать. Нам пришлось ликвидировать его прямо на месте ради самообороны. Какая жалость, увы, тело не уцелело... И только попробуй вякнуть при Его Величестве что-то другое — я лично лишу тебя головы в то же мгновение. Понял меня?

Пёс испуганно поджал хвост и слабо, покорно кивнул. — Отлично. А теперь шагом марш! — рявкнув и властно указав когтем вглубь туннеля. — Предупреди всю нашу свору. Мы начинаем охоту.

Глава 10

В этой части Подземелья где-то на верхних уровнях вовсю кипела рабочая жизнь, превращая колоссальный завод в единый, слаженно функционирующий организм. В уши здесь со всей силы ударял оглушительный грохот механизмов, а воздух над огромными цехами был пропитан удушливым жаром.

На верхних ярусах, по металлическим мостикам и подвесным платформам, непрерывно сновали десятки самых разномастных монстров в разной рабочей униформе и защитных касках. Мелкие крысоподобные существа шустро бегали под ногами, перетаскивая инженерные чертежи. Крупные, покрытые иглами, ворочали массивные металлические детали. Пернатые монстры-бригадиры, резко хлопая крыльями, яростно орали друг на друга сквозь непрерывный гул, пытаясь перекричать рев пылающих труб и отдать новые приказы.

Снизу, из глубоких плавильнях, доносились звуки и утробный рокот раскалённого жидкого металла. В задымлённом пространстве стоял стойкий, едкий запах палёного железа, мазута и едкого дыма. Чуть дальше по рельсам скрежетали вагонетки, вывозящие в темноту туннелей очередную готовую партию материала.

Вся эта индустриализация была насквозь пропитана жёсткой идеологией. Со стен, покрытых слоями угольной пыли, свисали огромные красные плакаты с резкими мотивирующими надписями: «Труд к свободе подземелья» и «Каждая шестерёнка приближает финал». Рядом с лозунгами висели массивные парадные портреты. Силуэт правителя на них состоял из непонятных, угловатых и зловещих очертаний, словно художник намеренно скрыл его истинный лик, оставив лишь ощущение подавляющего величия. Каждое живое существо здесь знало своё место, послушно встраиваясь в бесконечный ритм грандиозной перестройки.

В это же время, пока наверху вовсю кипела работа, к нижнему ярусу в заброшенной части завода медленно приближался лифт. Панель не горевшая уже много лет, тускло замигала. Двое мелких монстров-рабочих с длинными кроличьими ушами, без дела ошивавшиеся неподалёку, сразу заметили эту аномалию. Старый подъёмник давно считался законсервированным, ведь его шахта вела прямиком в заброшенные руины.

Переглянувшись, ушастые монстры из чистого любопытства робко подошли поближе к платформе. Тяжёлые металлические створки со скрежетом раздвинулись в стороны. Но стоило рабочим заглянуть внутрь кабины и увидеть то, что скрывалось в полумраке, как их любопытство мгновенно сменилось первобытным страхом. Они увидели существо немного выше их, которую зажимало ладонью глубокую, сочащуюся кровью рану на лице. В полумраке они увидели чудовище, что красными глазами и мёртвым взглядом смотрело прямо на них.

Кролики-переростки в ужасе отпрянули. Не издав ни звука, они в панике бросились наутёк, растворяясь среди тёмных переходов и бросая свои инструменты. То ли их до смерти напугал сам вид чудовища то ли они просто не захотели связываться с окровавленным нарушителем — сейчас это было уже не важно.

Покинув кабину лифта, пошатываясь из стороны в сторону, но всё же заставил себя идти до конца. В глазах темнело, хотелось упасть и просто заснуть, хотелось блевать, но ничего не осталось внутри уже очень давно, он упрямо двигался вперёд, стараясь держать равновесие. Его ладони были прижаты к лицу, пытаясь унять кровь из пореза на скуле, боль обжигала, но это была такая мелочь по сравнению с тем, что он испытывал, что чувствовал на протяжении всего этого пути.

Он шёл вперёд, словно под гипнозом, но это были его собственные шаги, пока не замер перед тем, что в этом месте подвластно созерцать только ему одному. Прямо перед ним, вращаясь, мягко пульсировала четырёхконечная золотая звезда. Как по наитию, он протянул к ней свободную руку. Едва кончики его пальцев коснулись этого сияния, как плотное, обволакивающее тепло покрыло его измученное тело. Сердце выровнялось, а жгучая рана на лице пропала, как и внутренняя фантомная боль ушла окончательно. И в этот момент прямо перед его мысленным взором вспыхнули ровные золотистые буквы: «Пережитая смертельная опасность и кристально чистое осознание того, что вы всё ещё живы... наполняют вас РЕШИМОСТЬЮ».

— Ха-ха... — Хриплый, надломленный смех сорвался с его губ и очень тихо растворился в пустоте. Для него эти буквы были не утешением. Они были издевкой, насмешкой над всем его существованием, чистой воды провокацией. — Ха-ха-ха! — преодолевая сдавившую горло судорогу, он продолжал смеяться в пустоту. Этот звук пугал его самого. Это был не его голос. Это была не его душа. И это была не его жизнь. Он выжил, но это была не так. Он просто умирал слишком много раз. Бесчисленные циклы предсмертной агонии, разорванные воспоминания, вспышки боли и возвраты к этой проклятой звезде — всё сплелось в один безумный клубок.

— Ха-ха-ха! — Тихий, зловещий смех, изначально похожий на хрип, с каждой секундой набирал силу, пока окончательно не перерос в безудержную, пугающую истерику. Звук наполнялся жутким эхом и ментального срыва. Рана исчезла, но внутри всё по-прежнему горело простое осознание того, что это только начало.

Вдоволь отсмеявшись, он замолчал так же резко, как и начал. Сделав несколько судорожных вдохов, он силой воли заставил себя взять бушующие эмоции в кулак. Тряхнув головой, он медленно поднялся на ноги. Шатаясь, опираясь о холодную стену, он упрямо выпрямился. Безумие никуда не делось, но его... Его всё ещё ожидал долгий путь сквозь этот подземный ад.

Конец первой части первого акта и начало второй из трех.

Примечание автора:

Честно, сам не ожидал, что работа так легко для меня пойдёт, но неделя заканчивается, и я возьму для себя перерыв. Если есть интерес и хотите быстрее увидеть продолжение, убедительная просьба поставить сердечки, поддержите в начинаниях «пожалуйста») Что ж, спасибо всем, кто прочитал до этого момента, я не прощаюсь.

Глава 11

«Прошлое»

— Эй, посмотри на меня! Обязательно, слышишь, обязательно посмотри на это выступление! — она крутанулась на каблуках, сияя предвкушением. — Я же буду просто ослепительна, это мой звёздный час! Ты ведь похлопаешь мне громче всех, правда?

— Я... ну, ты же знаешь, я не особо люблю людные места. — Люди вызывают отвращение, люди — это источник вечных проблем, сколько раз приходилось менять места, сколько раз приходилось находить новые из-за какого-то очередного ублюдка, что решил проверить, что решил посмотреть на то, что не положено, итог как всегда, очередной пропавший без вести. Сжимая, пряча руки в карманы и стараясь не смотреть ей в глаза. — Да и вряд ли меня вообще пустят дальше порога...

— Пф, брось! Кому ты это говоришь? Главной звезде этого вечера? — она звонко рассмеялась, шутливо толкнув мне в плечо. — Ха-ха-ха! Ладно, у меня всегда есть план «Б». Сократим путь прямо через чёрный ход к кулисам. А чтобы у охраны не возникло лишних вопросов... О! Надень маску и какой-нибудь костюм! Идеально! Слушай, у меня появилась просто потрясающая идея: ты должен увидеть всё из первого ряда. Будешь стоять прямо на сцене, за декорациями!

— Нет, нет, нет... — судорожно дыша, отступая на шаг назад и качая головой. — Пожалуй это плохая идея, очень плохой выбор, ты...

— Я уже всё решила! — она весело перебила меня делая шаг на встречу заглядывая в лицо со своей фирменной, обезоруживающей ухмылкой. — Меня не остановить, дорогой мой. Так что ты либо со мной, либо... Ну, конечно же, ты со мной, ведь так?

— Да... — сглотнув вязкий ком в горле, и едва заметно кивнул. — Да, я понял.

— Вот и умница! Ты должен быть мне по гроб жизни благодарен... — она ласково потрепала меня по плечу, но её ногти при этом чувствительно вонзились в мою шею, а в голосе на мгновение проскользнула стальные хладнокровные нотки. — «Ведь я твой единственный друг».

Я промолчал, уставившись в пол и мысленно добавив: «Ты мой единственный шанс не сойти с ума».

«Настоящие»

Вытирая щеку рукавом, пытаясь содрать последние пятна — кровь засохла и намертво въелась в кожу, хотя сама рана бесследно затянулась. Видимо такие вещи все же не проходят. Самое странное, что при этом я сам не чувствовал ни слабости, ни истощения — вообще ничего. Но кровь — она не пропала, не втянулась обратно в кожу, она моя, она само восполнилось внутри... Впрочем, суть не важна. Да и думал я сейчас совсем о другом — о том, куда, в какое место на этот раз меня занесло.

Этот лифт, оказавшийся подъемником, слишком долго уносил меня сквозь разрушенного города, увлекая меня всё дальше и дальше, пока платформа наконец не замерла здесь.

В полусознании, кажется, я видел силуэты: «чудовищ с красными глазами, большими зубами, они замерли, наверное, готовились к рывку на меня. Они скалились из углов, но стоило мне сделать шаг, как они»

Попятились и убежали или это были большие... «Кролики» «Зайцы» что довольно высокие но меньше меня? Но, хех, даже смешно. Пожалуй, это ирония: ведь еще совсем недавно я, задыхаясь, убегал от разъяренных псов, что были выше меня, а теперь, кажется, от меня убежали те, кто ниже.

Я глубоко вздохнул, силой выталкивая эти бесполезные мысли из головы. Хватит. Сейчас это бессмысленно, думать об этом. Нужно сосредоточиться на том, что происходит прямо сейчас.

А Сейчас я слышал тяжелый, оглушительный шум работающих механизмов, доносившийся откуда-то сверху и впереди, заполняя собой все пространство.

Я огляделся по сторонам и меня окружали ржавые старые инструменты, разбитые приборы непонятно мне происхождение, груды искореженного железа и еще куча подобного хлама видимо это заброшенная часть... Чего?Логика и память, цепляясь за эти детали, упрямо подбрасывали в мыслях одно-единственное слово: завод.

И на этом заводе, судя по всему, прямо сейчас вовсю кипела работа. Где, наверное... Там, впереди, трудится целая куча самых разных монстров... И я в самом центре. — Хех. — Нервный, ломаный смешок вырвался сам собой. Я изо всех сил прижимаясь спиной к какому-то деревянному ящику, пытаясь дышать как можно глубже, отчаянно стараясь взять себя в руки. Но ничего не получалось — пальцы крупно дрожали, а паника медленно, но верно брала верх

Этот страх берёт свое всё-таки. Ха-ха. Всё-таки недавние воспоминания возникают в голове, когда меня пронзают шипы, а я еще жив и падаю на оставшийся, и так повторялось много раз, когда эти псы не раз рубили меня, особенно это бешеная шавка, а теперь я в самом центре, где, наверное, подобных монстров обитает куча, и сколько раз мне нужно умереть, нет, я до самого конца даже не пойму, что я умирал.

То, что контролирует меня в этот самый момент, сделает так, что для «меня» всё пройдёт гладко и с первого раза. Но последствия… последствия никуда не исчезнут. Они дадут о себе знать.

В глубине сознания я вдруг четко осознал: эта сущность уже неоднократно умирала. Нет, не так. Оно неоднократно убивало меня. Раз за разом, просто чтобы методом проб и ошибок добиться идеального результата. Сделать безупречный шаг. Выдать безупречную попытку.

Я зажмурился и зажал уши, тишину... Среди этого шума мне нужна, тишина. Я не хочу снова ощущать это. Не хочу вспоминать. Не хочу чувствовать. Ведь в конце концов все последствия — фантомные боли, воспоминания о смертях останутся только мне. Видимо, «этому» плевать на мою боль как и на последствия для меня. А я… Я даже не знаю, что мне делать

«Блуки» пропал. Где он сто с ним ч даже не знаю. Он помог мне спас меня от этих монстров... Хотя... Нет-нет, он точно помог, даже если я начну сомневаться тому единственному, кому я мог хоть каплю доверять, кто неоднократно меня спасал... Нет, не думай об этом. Не так. Забудь. Силой отпуская эти мысли, я наконец окончательно взял себя в руки. Хватит раскисать

Я осторожно глянул в сторону темных проходов. Оглушительный шум оттуда слышался слишком отчетливо — там точно полно монстров. А значит... хм. Эти Воспоминания о том как я застал двоих напуганных монстров когда открылась дверь.Они были маленькими, ушастыми и явно перепугались меня. Я сижу в этом укрытии уже довольно долго, но сюда никто так и не пришел. Неужели они меня просто не узнали? Не поняли, что я человек?

Какое-то глубокое, странное чутье уверенно твердило: «Да, так и есть». Но здравый смысл тут же начинал орать благим матом, что я слушаю какое-то там чутье

Всё же нужно идти дальше, говорю я в мыслях, пока я с каким-то лихорадочным, ненормальным интересом обыскиваю всё вокруг. Я проверял каждый разбитый прибор, перебирал ржавые инструменты, заглядывал в темные щели и пустые норы между станками, пока не наткнулся на глубокий деревянный ящик. Он был открыт.

На самом дне лежала одежда. Я вытащил её: потрёпанная, старая, безвкусная... Рабочая униформа. Быстро оценив на глаз и на удивление кажется она как раз моего размера. В комплекте к плотной куртке шол капюшон и старая каска.

Здравый смысл тут же услужливо зашептал: «Это идеальная маскировка! Надень, и примут тебя за своего». Но в ту же секунду внутреннее чутье взвыло благим матом. Оно буквально умоляло: «Не трогай это! Не смей надевать!»

Жизнь всё-таки дороже.Наплевав на чутью я поспешно натянул куртку, застегнулся до самого подбородка, скрыл лицо под капюшоном и нахлобучил каску. И вот я в полной амуниции.

Снова, уже в который раз за сегодня тяжело вздохнув, я заставил себя сделать шаг вперед. А за ним — следующий. Я двинулся на шум, заходя в самое логово монстров и попутно расставляя в голове четкие, как зарубки, задачи. Выбраться из этого места в более безопасное (Боже, как глупо это звучит).

Найти «Блуки» (Или он меня найдёт, ведь я даже не знаю, где сам нахожусь)...

И выжить (пусть жизнь теперь — понятие относительное, и мое выживание зависит вовсе не от меня, а от прихоти контролирующей меня сущности... Я должен сделать всё, чтобы хотя бы не сойти с ума в финале этого кошмара.)

Шаги давались с трудом, а впереди, за поворотом коридора, грохот механизмов и голосов становились все громче.

Глава 12

Я шагнул дальше, погружаясь в еще более удушливую зону, и замер: передо мной раскинулся какой-то удивительный, невиданный… зоопарк из самых разномастных монстров.

Куда бы я ни посмотрел, повсюду кипела работа. Вокруг непрерывно сновали юркие существа — не то ушастые лисицы, не то странные длинноухие зайцы. Они суетились на всех уровнях, таская ящики с деталями, тяжелые инструменты и груженые тележки. Чуть дальше массивные громилы ворочали тяжелые стальные листы. С самым меланхоличным видом они сгибали толстенный металл с помощью каких-то устройств, как картонку. Сразу несколько из них прикручивали к нему какие-то трубы и передавали дальше по кругу чистый конвейер

А на самом верху кружили крылатые монстры. Время от времени они резко пикировали вниз, с грохотом приземлялись в рабочих зонах и устраивали знатный разнос. Летуны яростно орали на работяг, гневно тыкали когтистыми лапами в свои блокноты, что-то экспрессивно туда записывали и, до полусмерти запугав очередного монстра, с чувством выполненного долга улетали кошмарить следующий сектор. В общем, каждый на этом заводе был занят своими делами

Для меня же здесь было невыносимо душно. Я шёл как на иголках, лавируя между монстрами и отчаянно стараясь слиться с интерьером. Сердце каждый раз уходило в пятки, стоило кому-то задержать на мне взгляд. Пару раз меня даже кто-то окликнул — видимо, перепутав с очередным рабочим, — но я, зажмурившись и делая вид, что безумно занят, прибавлял шагу. В какой-то момент я на автопилоте увязался за ушастым монстром, на бегу поднял оброненный им гаечный ключ, сунул инструмент какому-то обалдевшему монстру с... Уже с двумя гаечными ключами и делая вид, что так и задумано, я, можно как естественно, пошёл дальше почти бежал. Главное — делать умный вид и не останавливаться.

Углубившись в цех, я попал в гигантскую зону. Передо мной предстали циклопические печи, а сразу за ними — плавильные чаны, из которых лениво вытекала раскалённая сталь. Механизмы здесь грохотали с такой дурью, что от вибрации у меня едва не вылетали уши. Шум на секунду полностью оглушил меня, а сквозь этот непрекращающийся промышленный гул то и дело прорывались яростные, полные искренней злости крики монстров.

В этот момент я понял, что заблудился окончательно. Это место превратилось в бесконечный, давящий лабиринт. Куда бы я ни шел, везде натыкался то на глухие стены, то на плотные, непроходимые толпы монстров. В панике я метался из стороны в сторону, наугад распахивая двери, но за ними открывались лишь новые комнаты с очередными монстрами, что смотрели на меня. Я в ужасе захлопывал двери перед их носами и бежал дальше, едва переводя дыхание, не разбирая дороги. Ноги уже подкашивались, сердце бешено колотилось в груди, а горло обжигало от жары. И вот, выскочив из очередного коридора, я замер. Передо мной снова стоял тот самый чан с ревущим, раскаленным металлом. Я сделал круг

И тут случилось то, чего я боялся больше всего: сзади меня всё-таки кто-то грубо остановил, мертвой хваткой вцепившись в плечо — то ли когтистой рукой, то ли это было крыло — Я уже минут пять за тобой наблюдаю, бездарь! Слоняешься без дела, тянешь время — прорычал над самым ухом его голос

Я весь сжался и в этот момент просто оцепенел от ужаса, не в силах пошевелить. Чудовище резко, грубым рывком развернуло меня к себе. Его жуткие жёлтые глаза разглядывали меня. Передо мной стоял птицеподобный монстр почти на две головы выше меня — из-под его черного клюва вырывалось горячее дыхание, а все его тело покрывали черные перья с учетом его униформы.

Моя кожа за это время уже успела покрыться сажой. В этом месте многие монстры моего размера и со спины их даже можно спутать с человеком на первый взгляд. Он прищурился пристально вглядываясь в мои глаза, которые я от страха тут же поспешно опустил в пол, боясь выдать себя.

На мгновение повисла тишина. Но монстр лишь презрительно фыркнул. Видимо, не узнал во мне человека — да и знал ли он, как люди вообще выглядят? Видимо, для него я был просто очередным зачумленным рабочим, который отлынивает от смены

— В любом случае, пойдешь со мной, — отрезал он, сильнее сдавливая когти на моем плече. — У меня как раз есть «особое» задание для таких, как ты. Живее! — резко разжав коготь развернулся и зашагал вперед, яростно махнув крылом, призывая следовать за ним. Несколько секунд я стоял, массируя покалеченное плечо, которое ныло от боли. Деваться было некуда, поэтому и поплелся следом, стараясь не отставать ни на шаг.

Мы торопливо пересекали одну рабочую зону за другой. Птицеподобный монстр двигался как ураган. Время от времени он на мгновение замирал возле какого-нибудь очередного бедолаги, тут же взрываясь яростным криком. Он гневно тыкал когтями на монстра и на, видимо, брак производства, распекал несчастного рабочего на чем свет стоит, а затем резко возобновлял шаг, бросая на меня короткий, контролирующий взгляд через плечо.

Миновав промышленную зону, мы наконец уперлись в массивную дверь. Стоило нам приблизиться, как она со скрежетом и шипением автоматически разошлась в стороны. Это оказался грузовой лифт. Едва мы переступили порог как створки захлокнулись за нашими спинами, отрезая нас от гула цехов. Кабина вздрогнула и с медленной скорости потащил нас куда-то, но из-за отсутствия окон я не мог понять: вверх, вниз или вообще в сторону.

Внутри кабины на секунду повисла глухая, давящая тишина, нарушаемая лишь гулом тросов. Тот, видимо, не выдержал этого молчания и решил его прервать. Он резко повернул ко мне свою голову — Лентяи, бездари и прочий сброд! Вот скажи мне, кем бы вы все были и как вообще существовали здесь, если бы не мы? Если бы мы не пришли и не поставили весь этот хаос на поток, а?! — его голос сорвался на яростный хрип, а желтые глаза опасно блеснули в полумраке лифта. — Вы же жили на помойках, копошились в руинах, как черви! Боялись нос высунуть дальше собственного поганого гнезда! Ничтожества…

Он внезапно замолчал. Вся его ярость испарилась так же стремительно, как и появилась. Монстр резко успокоился, расправил затекшие крылья и продолжил уже совершенно другим будничным тоном — Впрочем, не бери на свой счет. Это так, мысли вслух… Неважно. Возможно, ты как раз один из тех, которому просто не повезло наткнуться на горячую руку. В любом случае сейчас мне нужна помощь И от тебя, ничтожество, потребуется вся твоя самоотдача. —Лифт дернулся и начал замедлять ход, готовясь открыть двери в неизвестность

— А ты из молчаливых, я смотрю... — монстр окинул меня коротким, оценивающим взглядом и криво усмехнулся . — Прекрасно. Меньше слов — больше дела.

В этот момент лифт остановился и двери разошлись в стороны. Стоило нам сделать первый шаг и переступить порог новой зоны, как к нему тут же подскочил монстр в его комплекции, закованный в угловатую броню с шлемом и оружием наперевес. На ходу он протянул моему спутнику какую-то папку бумаг

Тот брезгливо вырвал их из рук монстра, быстро пробежался по первой странице и раздраженно сказал — Очередной особый контроль? Вы издеваетесь! Вам там, в своих лагерях, заняться больше нечем?!— Монстр промолчал, лишь крепче перехватил свое оружие, а я замер позади них, стараясь казаться как можно незаметнее.

— Это особое распоряжение лейтенанта... — глухо, сквозь прорезь шлема, процедил монстр

— Да хоть самого капитана. — С тихим скрежетом отозвался пернатый. — Вас слишком сильно распустили, дав вам эту чертову кучу полномочий.

— Следи за тоном, «Лерос», — в голосе стража порядка прорезались опасные, звенящие нотки. Он демонстративно переложил тяжелое оружие в руках. — Слушался бы приказов сверху, не попал бы в свое время впросак.

— Хе-хе, ну да, ну да, — «Лерос» издевательски хмыкнул, хотя я заметил, как его крылья нервно дернулись. — При мне-то ты смелый, как и вся ваша бравада. А перед «его величеством» у тебя самого небось поджилки трясутся, слова вымолвить не способен от страха.

— Хватит! — резко он перебил его, устав от этой словесной перепалки.

Охранник с силой ткнул когтем в папку с бумагами, а затем перевел взгляд взгляд из-под шлема на меня. Я в этот момент замер за спиной «Лероса», превратившись в статую и боясь даже моргнуть.

— В любом случае, загляни в «бумаги» и проверь всё сам, — уже спокойнее добавил страж. — Поверь, это стоит того, чтобы тебя наконец приняли обратно в гвардию. — С этими словами гвардеец резко развернулся и скрылся с глаз

Лерос несколько секунд буравил взглядом спину уходящего гвардейца, после чего перевел взор на бумаги. Его когтистые пальцы с глухим раздражением перелистнули страницу. Он быстро вчитывался в строчки, как вдруг замер и на мгновение резко перестал дышать, рывком захлопнул папку.

Затем его голова резко повернулась ко мне. Желтые глаза сузились, и он процедил с явной, неприкрытой угрозой — Ты этого не слышал и не видел. Понял меня, червь? — от этого леденящего тона у меня на мгновение подкосились ноги. Я лишь слабо кивнул, надеясь, что мой жест покажется ему достаточно покорным. — Отлично, — буркнул он, слегка расслабив крылья и удовлетворенный моей реакцией. — Что ж, тогда отправляемся…

Лерос уже собирался шагнуть вперед, но вдруг замер, словно вспомнив о какой-то формальности. Он снова окинул меня взглядом с ног до головы и спросил —Как тебя, кстати, зовут? —Вопрос для меня прозвучал как гром среди ясного неба.

Глава 13

Вопрос так и остался без ответа. Я просто не могу, не хочу выдавить из себя ни звука этим голосом. В итоге между нами повисла тишина. Я стоял с низко опущенной головой, а «Лерос» буравил меня взглядом, и его молчаливое удивление быстро сменялось явным, закипающим раздражением. — Ты глухой, тупой или просто притворяешься? — с угрозой процедил он.

В ответ я лишь слабо, едва заметно покачал головой. В этот момент мне до безумия хотелось просто провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, лишь бы исчезнуть из-под этого пронзительного взгляда.

— М-да, и проявляй после этого вежливость к работягам, — Лерос презрительно фыркнул и недовольно щелкнул клювом. — Значит, ты у нас еще и немой… Потрясающе. И как ты вообще умудрялся тут работать с такими дефектами? Пошли!

Он резко развернулся и зашагал вперед. Я послушно поплелся следом. Выбора у меня все равно не было: бежать вглубь неизвестно куда означало гарантированную смерть. Я понятия не имел, куда мы идем или куда мне вообще нужно идти. Я не ощущаю этой странной тяги, сейчас я полностью принадлежу себе, что, наверное, можно назвать ироничным. И тут до меня вдруг дошел один поразительный факт. За всё то время, что я блуждал по этому месту, ни «Лерос», ни гвардеец, ни один другой монстр не признали во мне чужака

То ли мне чертовски, просто невероятно везло… То ли они все здесь банально не имели ни малейшего представления о том, как вообще выглядит человек. Само слово «человек» в моем сознании сейчас казалось чем-то далеким и чуждым, словно из прошлой жизни.

«А признают ли они меня вообще за человека?» — этот вопрос внезапно обжег изнутри. В памяти вспыхнул недавний случай: я ведь уже успел испугать тех двух монстров. Может, они просто были из пугливых? Но тут же в сознание намертво врезались слова «Блуки». Для него-то я, очевидно, оставался человеком. Для него это было неоспоримо... А те псы? Раньше я не придавал этому значения, но теперь картинка складывалась в пугающую мозаику: та бешеная тварь явно ориентировалась на мой запах не только на звуки. И встреча с теми двумя: они явно принюхивались ко мне, они знали, как пахнет человек, но они не знают, как выглядит

Все эти догадки и домыслы в одно мгновение, путаясь и сменяя друг друга, пронеслись в моей голове, пока я изо всех сил старался не отставать от «Лероса». Сейчас не до этого, не время, не место, не возможности хоть что-то обдумать, нужно как-то выбираться из этой ситуации... Но как, что мне делать?

— Рилорг крайне паршивая личность. Я бы даже сказал, тот еще трус и плут, но при этом, надо же, умудрился затесаться в гвардию! — злобно ворчал Лерос, всё еще переваривая недавнюю стычку.

Пока он говорил, мы обходили новые рабочие секции. Характер производства здесь разительно изменился. Если внизу царил постоянный шум и в некоторых местах даже опасные зоны — укрощение раскаленного металла, ковку и логистику, — то здесь шла уже тонкая, филигранная работа. Царила сосредоточенная атмосфера: монстры методично вымеряли детали до миллиметра, тщательно проверяли чертежи, что-то записывали в журналы и снова перепроверяли, прежде чем сделать аккуратный сварочный шов или закрепить деталь.

Как ты понимаешь, порядок — понятие весьма относительное, — философски, но с заметной горечью произнес Лерос, не оборачиваясь. — Конечно, его величество держит всё это в своих железных костяных руках. Но он один. А его окружение… скажем так, оставляет желать лучшего. Там есть достойные личности, преданные делу, не спорю. Но когда у самого корня появляются гнилые отростки, то и плоды со временем выходят исключительно гнилыми. Рилорг — яркий тому пример. Такие паразиты только и думают, как выслужиться, пока другие гнут спину.

«Лерос» резко замолчал, и перья на его загривке слегка взъерошились. — Не думай, что я говорю тебе всё это просто так, — процедил он, косо глянув на меня через плечо. — И я очень не советую распространять этот разговор дальше нас двоих. Я понятно выразился, червь? Хотя… посмотрим еще, «сможешь ли ты вообще хоть кому-то что-то сказать».

Я поспешно кивнул, изо всех сил стараясь казаться послушным и тихим. Вдруг коридор оборвался: мы резко упёрлись в глухую вертикальную стену, уходящую высоко вверхв.Не успел я сообразить, что делать, как Лерос мертвой хваткой вцепился мне в куртку и мощно взмахнул крылом. — Держись крепче!

Резкий, оглушительный рывок вверх. Воздух с силой ударил мне в лицо, перед глазами всё смазалось, а сердце буквально улетело в пятки. Три секунды безумного полета — и мы с глухим стуком приземлились на самом верху, на узком выступе. «Лерос» бесцеремонно швырнул меня на пол и сразу же зашагал вперед. Колени у меня ходили ходуном, а пальцы крупно дрожали от пережитого страха, но я, шатаясь, побрёл следом, боясь остаться на этой верхотуре в одиночестве.

— Мы пришли, — Лерос остановился, заставив меня замереть рядом. — И вот тебе задача.

Мы стояли в глухом, мрачном тупике. Прямо перед нами высилась массивная запертая дверь без единой ручки или замочной скважины. А у самого пола, в углу, чернел маленький, узкий люк — как раз под мою комплекцию. Монстр вроде Лероса туда бы ни за что не пролез, а вот я...

Не успел я даже осмыслить увиденное, как «Лерос» резко, без предупреждения сгреб меня в охапку и с силой швырнул прямо в люк. Я полетел вниз, сдирая локти о жесткие металлические стенки, и с глухим стуком рухнул на дно.

В ту же секунду над головой оглушительно лязгнуло железо — он намертво запечатал выход. В тусклом свете, пробивающемся сквозь узкие прорези металлической решетки, я отчетливо видел его сузившиеся желтые глаза, что смотрели на меня сверху вниз, и глухо начал свой разговор — Как я уже говорил, порядок — понятие весьма относительное. И в твоем случае это абсолютная истина, тебе просто не повезло попасться мне на глаза. Ты далеко не первый, кого я бросаю в эту нору… Но искренне надеюсь, что последний».

От этих слов у меня внутри всё окончательно сжалось. Паника, которую я так долго сдерживал вырвалось наружу но он продолжал— Мне нужна вещь, которая хранится за этой чертовой дверью. Но твоя задача в ином проползти вперед и открыть ее изнутри. Механизм этой двери крайне, смертельно опасен, конечно, будь моя воля, я бы сам залез туда, но увы, я лишён твоего роста. Мне крайне омерзительно это делать, но таков мой характер, да и знаешь, если справишься, то получишь лучшую награду свою жизнь, нет, что ж, заранее извиняюсь. — Я молча слушал его, тяжело и прерывисто дыша. Внутри меня паника начала уступать место глухой, жгучей злости. Я уставился на него снизу вверх, и в моем взгляде сейчас было столько яростной ненависти, что «Лерос» это сразу заметил.

Он слегка склонил голову набок, разглядывая меня. — «Твой взгляд»… — протянул он с кривой усмешкой. — Вряд ли ты мне сейчас веришь. Но я могу дать тебе гарантию, что не убью тебя, если ты сделаешь то, что нужно. Даю слово бывшего гвардейца, я не настолько беспринципная тварь. К тому же… мне кажется, ты гораздо умнее, чем хочешь казаться. Ну, мы это как раз сейчас и проверим. Держи.

Сквозь прутья решетки полетел маленький граненый кристалл. Он со звоном упал на металл и тут же вспыхнул тусклым, голубым светом, разогнав кромешную тьму.

— Так или иначе либо ты откроешь ее, либо застрянешь там и сдохнешь от здешних ловушок третьего не дано. Твоя жизнь в твоих руках, так что желаю удачи, — бросил Лерос. —Сразу после этих слов он с грохотом задвинул решетку плотным стальным листом, полностью отрезая меня от внешнего мира. Я остался в абсолютной тишине, сжав в кулаке светящийся кристалл что освещал темноту. Узкий, уходящий в неизвестность проход, по которому мне предстояло ползти. Стены давили со всех сторон, едва оставляя место.

Кое-как взяв себя в руки, я устроился в относительно удобном положении — насколько это вообще было возможно в тесной металлической норе. Зажав кристалл в зубах, чтобы освободить ладони, я сделал первый тяжелый толчок и пополз вперёд.

Внутри меня всё дрожало. В мыслях я буквально орал во всю глотку, пытаясь заглушить бьющуюся в сознании истерику. Я прекрасно понимал: если сейчас дам волю панике, то просто задохнусь здесь или застряну от судорог. Страх мне не помощник.

Локти и колени с глухим, отчетливым скрежетом терлись о шершавое, пахнущее ржавчиной железо, а тусклый свет кристалла выхватывал из темноты лишь пару метров трубы впереди, покрытой слоем пыли и какими-то странными, глубокими царапинами.

Глава 14

Я упрямо полз всё дальше по этой узкой трубе, до боли сжав зубами грани светящегося кристалла.При падении в люк я сильно расшиб плечи, а теперь еще и нога отозвалась острой, пульсирующей болью. Во время первого шока тело было словно занемевшим, но теперь, когда адреналин начал спадать, я прочувствовал эти травмы в полной мере. Каждое движение давалось с колоссальным трудом.

Здесь было невероятно душно. Воздух казался горячим, легкие жгло при каждом вдохе. В горле першило от пыли и ржавчины которая смешивалась с потом и буквально въедалась в лицо, ослепляя и забивая нос. Сквозь подступающие слезы и тихую, удушающую панику я заставлял себя переставлять локти и продвигаться вперед. Страх сковывал движения, но я упорно полз и полз.

Краем глаза, в слабом свете кристалла, я то и дело замечал глубокие, рваные царапины на металле я не хотел даже думать откуда они здесь. И когда силы были уже на исходе, я наконец уперся в вертикальный колодец. Мои пальцы наткнулись на перекладины ржавой лестницы, ведущей наверх.

Осторожно переставляя руки, шатаясь от усталости и крупно дрожа, я упорно карабкался вверх по ржавым ступеням. Раненая нога взрывалась острой болью при каждом толчке, а хлипкий металл лестницы жалобно стонал и прогибался под моим весом, грозя оборваться. Но я не останавливался. Цепляясь за перекладины из последних сил, я наконец достиг самого верха и буквально выполз на ровную платформу.

Оказавшись на свободе, я первым же делом судорожно оттер лицо рукавом. Толстый слой едкой пыли и заводской грязи смешался со слезами, превратившись в липкую корку, которая стягивала кожу и мешала смотреть. Смахнув эту грязь, я откинулся на спину и позволил себе наконец дышать свободнее. Спертый воздух трубы остался позади — здесь, в огромном пространстве, дышалось намного легче, хотя сердце всё еще испуганно колотилось в груди, напоминая о том, где я нахожусь

Рабочая униформа, которую я нашёл, и до этого выглядела изрядно поношенной, но после падения в люк и жесткого скольжения по трубе она окончательно превратилась в бесполезные лохмотья. Ткань на груди и рукавах разошлась по швам, обнажив то, что было надето под ней.

«Блуки»... А ведь он был единственным, кто по-настоящему помогал мне за всё то короткое, безумное время, что я провёл здесь. Он рассказывал мне здешние правила, показывал дорогу, отдал эту одежду из магической нити и, в конце концов, спас мне эту... жизнь. Если бы случай не разделил нас, разве попал бы я сейчас в эту ситуацию?

«Надеть эту униформу и упиваться на случай, что его не узнают? «Чего я вообще взял, что это хорошая идея?!» Каким же идиотом я был. Довериться маскировке из рабочей робы на заводе, кишащем монстрами, это было верхом безрассудства. Нужно было искать альтернативы, придумывать нестандартный подход, искать обходные пути, вентиляцию, скрытые лазы — да хоть что-нибудь! Любая, даже самая безумная идея была бы лучше, чем покорно плыть по течению,

— Черт, черт, черт! — мысленно проорал я во всю глотку, до хруста в суставах ударяя кулаком по металлу. Глухой, звон эхом разнесся по невидимому залу.

Теперь я здесь. Не знаю где, не знаю, что делать, не знаю, как отсюда выбраться. Страх смешался с бешеной злостью на собственную глупость. Нужно было бежать сразу, при первой же возможности! Нужно было хоть что-то придумать, проявить хоть каплю смекалки, а не плестись за этим пернатым ублюдком

Новая волна раскаленной ярости захлестнула меня с головой. От абсолютной, удушающей безысходности я снова и снова с силой обрушил кулак на ржавую обшивку. Кожа на костяшках мгновенно лопнула. Острая, пронзительная боль тут же прошила руку до самого плеча. Боль мгновенно отрезвила мой закипающий мозг. Я замер, прижав разбитую руку к груди, мысленно крича и захлебываясь слезами, но упрямо заставляя себя терпеть эту пульсирующую судорогу.

Тоска по Блуки, раскаленная ярость и абсолютное бессилие — всё это смешалось, который теперь окончательно захлёбывал меня.

Я до боли, до побелевших костяшек сжал сломанную руку, чувствуя, как беспрерывно текут слёзы по щекам, смывая въевшуюся в кожу заводскую грязь и оставляя на лице влажные дорожки. «Как это глупо, как тупо»… Кусок светящегося кристалла выпал из моих дрожащих пальцев и покатился по полу.

Просидев некоторое время, приходя в себя, кристалл выпал, укатился куда-то вглубь, я вижу его свечение, нужно было срочно забрать его, иначе я окончательно останусь здесь в абсолютной, темноте из которой уже не выбраться.

Превозмогая вспышку боли, я перенес весь вес на здоровую ногу. Почти волоча раненую, я тяжело поднялся, прижимая к груди распухшую, безжалостно пульсирующую руку с разбитыми костяшками. Держаться за стены было не за что, поэтому я хромал вперед вслепую, ориентируясь только на голубой огонек.

Путь преградил массивный опорный столб, уходящий в темноту потолка. Опираясь на него плечом и тяжело дыша, я сделал последнее усилие, медленно и аккуратно опустился на колени прямо перед сияющим осколком и наконец снова взял его в руки. Свет кристалла скользнул по моим пальцам, и в этот момент я инстинктивно замер.

Внезапно я отчётливо услышал посторонний звук. Это было странное, сухое шуршание и скрежет, будто что-то тяжелое медленно волочилось по металлу. В ту же секунду я замер. Страх сдавил грудь, и я стал дышать как можно тише, боясь выдать свое присутствие даже малейшим вздохом.

Сжимая в разбитых пальцах кристалл и стараясь частично прикрыть его свечение ладонью, я начал медленно, сантиметр за сантиметром, оборачиваться на источник шума. Превозмогая вспышку боли в раненой ноге, я сделал один осторожный шаг назад, затем еще один, пытаясь отступить как можно дальше

Звук стремительно нарастал, становясь всё ближе и отчетливее. Шуршание сменилось тяжелым дыханием. И вдруг там, куда едва дотягивался блеклый свет в непроглядной тьме, вспыхнули два ящероподобных глаза. Их вертикальные зрачки замерли, уставившись в упор прямо на меня. Они не мигали и смотрели на меня

Душа в этот момент завибрировала, все мои инстинкты обострились, время для меня замедлилось.Связанное с душой тело среагировало мгновенно: я с колоссальным трудом отпрыгнул в сторону.

Там, где я только что стоял, металл вспыхнул и заискрился. Из непроглядной тьмы, сверкая ящероподобными глазами брызжа искрами рядом вырвался безумный, срывающийся на хрип голос — Снова и снова, и снова вы приходите и приходите, так трудно оставить меня в покое, вы чертовы шпионы, воры, ха-ха, неужто думаете, что я вернусь туда, ха-ха. Ничего не можете, ничего не смыслите, тупицы!.

Тварь выплескивала слова, которые стремительно теряли всякий смысл, мешая бред с диким хохотом. Очередная вспышка зародилась вокруг её тела, и она запустила в меня следующую молнию. Благодаря обострившемуся восприятию я отчетливо видел траекторию разряда, видел, куда именно он попадет, и замечал каждое препятствие в зале. Но знать — не значило спастись. Из-за повреждений и раненой ноги мне катастрофически не хватало скорости, чтобы просто уйти с линии огня. В последний момент я рванулся из последних сил, буквально швыряя свое тело за массивный обломок стальной конструкции

— Тебя прислал этот рогатый ублюдок, не так ли?! — сорвалась на ультразвук тварь, и ее глаза бешено округлились в темноте. — Что ж, мой ответ: нет! Нет! Ха-ха! Пусть подавится своим проклятым чаем, пусть сдохнет в мучениях! Пусть его зарежет эта сука, эта потаскуха-предательница! Ха-ха-ха-ха!

Она захлебывалась собственным безумным хохотом, окончательно потеряв контроль. Ослепительные молнии срывались с ее когтистых лап одна за другой. Тварь била вслепую, яростно. Разряды с грохотом разлетались по залу, вонзались в опорные столбы, крушили стальные перекрытия и ложились сплошным веером вокруг моего укрытия. Мне было не выбраться, не сбежать. Тело пронзала вспышка боли от ранений при каждой попытке сдвинуться. Нужно было найти решение, и чертовски быстро, пока она не выжгла здесь всё живое.

И тут очередная ветвистая молния с оглушительным треском врезалась в стену над моей головой. Энергетический удар начисто снес защитный кожух, в клочья разрывая и оголяя внутреннюю высоковольтную проводку. Колоссальная энергия заискрилась, вырвалась наружу, и по всему металлу платформы под моими ногами пошла видимая, гудящая электрическая рябь. Воздух заколол кожу тысячами мелких иголок... Черт!

Глава 15

В этот момент время в моем сознании замедлилось, кажется, в сотни раз. Еще секунда — и электрическая рябь на полу доберется до меня, выжжет изнутри и превратит в пепел. Еще секунда — и этот сорванный, полыхающий искрами кабель рухнет прямо на меня. Увернуться на полу невозможно, а монстр, может, и ждёт, чтобы я показался ему на глаза. Да что там, я не успею даже подняться. Я умру... Так, снова собственной смертью... Нет… Нет.

Адреналин волной хлынул в кровь. Сжав кулаки, зажав зубы и напрочь заглушая рассудок, я через силу, сквозь безумную боль, заставил себя рвануться вверх. Я встал на обе ноги и толкнулся от вибрирующего пола всем своим весом

В ушах раздался отчетливый, пугающий хруст — раненая нога не выдержала такой нагрузки, и вспышка боли едва не лишила меня чувств. Но я уже был в воздухе. В следующую же долю секунды прямо подо мной разверзся настоящий ад: оборванный кабель рухнул на платформу, и весь металлический пол взорвался сплошным ковром из синих, яростно полыхающих искр. А я… Я каким-то чудом оказался наверху, уцепившись здоровой рукой за узкий уступ под самым потолком, примерно в пяти метрах над смертоносной землей.

И именно в этот миг я увидел, как сердце Души, до этого горевшее красным цветом, внезапно переменилось. Прямо у меня на глазах оно стало синим. Пространство вокруг мгновенно изменилось. Тяжесть собственного тела теперь ощущалась совершенно иначе: гравитация словно подчинилась новой физике, и Синяя Душа позволила мне буквально зафиксироваться на этой верхотуре, намертво удерживая израненное тело на узком выступе стальной конструкции.

— Ха-ха-ха, а-а-а-а!! — её дикий смех захлебнулся, оборвавшись на высокой ноте. Весь этот бушующий на полу заряд тока бахнул прямо по её собственному телу. Ослепительная вспышка на секунду высветила костлявый силуэт твари. — Проклятие… ты меня что?! — прохрипела она, и новая судорога электричества прошила её насквозь.

И в этот самый момент, несмотря на острую, пульсирующую боль в ноге и изодранных руках, несмотря на то, что я висел на пятиметровой высоте буквально над электрической пропастью… Мне до безумия захотелось рассмеяться. Это было какое-то истерическое, дикое очищение. Весь этот кошмар — всё вдруг показалось настолько нелепым и абсурдным, что я едва сдерживал хохот собственного голоса. Это действительно выглядело смешно.

— Атакуешь?! Ха-ха-ха! Напал на меня?! — безумная ящерица снова забилась в конвульсиях, когда по стальным плитам прошла очередная волна электричества. Ток должен был убить ее или причинить боль хоть что-нибудь, но ей, черт возьми, было наплевать! Она переносила эти разряды так, словно для неё это было самым обычным, будничным явлением.

И тут до моего воспаленного, измученного болью сознания наконец дошло. Ха-ха, ну конечно! Она ведь сама только что пуляла этими чертовыми электрическими разрядами направо и налево. Она — живой громоотвод, какой-то ходячий генератор. И пытаться поджарить её током было всё равно что пытаться утопить рыбу. Ей было глубоко пофиг на любое напряжение.

— Ты, безмозглая гниющая атрофированная тварь!!! — визжала она, ища меня глазами, пока новые дуги электричества раз за разом озаряли её фигуру

В этих рваных вспышках я наконец-то смог разглядеть её как следует. Она оказалась довольно низкого роста, на удивление тучной и сильно сгорбленной, отчего её силуэт казался еще более приземистым и массивным. На ней было натянуто какое-то тряпье, сшитое грубыми стежками из разномастных обрезков чужой одежды. Из-под её рваных лохмотьев волочился ящероподобный хвост и лапа с тремя острыми когтями. Из-за этого наряда и двух неровных, наспех прорезанных дыр для огромных глаз она в густой темноте больше всего напоминала гротескное привидение.

Она бешено крутила головой, ища меня среди полыхающего электричества на полу, что раз за разом озаряли её скрюченную фигуру, выхватывая из темноты. Вдруг она замерла. До нее наконец дошло, что под ногами никого нет. Тварь начала яростно щуриться, пытаясь пробить взглядом густую тьму под потолком и задрать голову как можно выше.

Ослепительные синие вспышки снизу мешали ей, на мгновение ослепляя ее собственные глаза, но она упорно всматривалась вверх — туда, где на пятиметровой высоте висел я. — Попа... — прохрипела она. В этот момент по полу прошел мощный, сокрушительный разряд тока, который, судя по затихающему гулу, стал последним. — ...ся... — сбилась она. Ее огромные зрачки бешено расширились сквозь неровные прорези. Она принялась испуганно и дико оглядывать зал, фиксируя взглядом какие-то невидимые мне повреждения. — Ты, сухопутная ошибка природы! Посмотри, что ты сделал! Ты всё сломал, всё уничтожил, ха-ха! В этом ведь и был твой план, да?! Ты всё подстроил! Ты всё разрушил!!!!

Кричала она, материализуя в лапе новую молнию, целясь прямо на меня. — Сдохни, сдохни, сдохни! — Когда энергия сорвалась с её трехпалой лапы, я оттолкнулся от металлической балки и отпрыгнул далеко в сторону, отчаянно хватаясь за очередной уступ под потолком. В этот момент время снова растянулось. Из-за измененной гравитации Синей Души казалось, что я буквально парю в воздухе. Тело стало легким, словно пушинка, а синее сердце перед моей грудью корректировало траекторию полета.

Однако падать вниз было категорически нельзя. Моя нога была сломана — дикая, пульсирующая боль пронзала её при каждом движении, и если бы я сейчас рухнул на жесткий пол с пятиметровой высоты, то просто не смог бы подняться. И тогда всё кончено.

Очередная молния с грохотом разнесла уступ, на котором я сидел секунды назад. Новый прыжок — и разряд едва не опалил мне спину. Свободного места становилось всё меньше. Обезумевшая ящерица перестала бить вразнобой: её глаза смотрели только на меня, и она била точно, видимо, не настолько безумна, как я думал. Силы были на исходе, дыхание хриплое, боль нарастала, что я упорно игнорировал: нельзя сдаваться, нельзя отпускать, нельзя падать, иначе...

И в этот критический миг какая-то кристально четкая мысль ударила мне в голову, мгновенно заставляя действовать. Это было очередное пугающее проявление подсознательных знаний. Я вдруг абсолютно точно понял, что нужно делать. Я знал... Нет, я буквально видел, как выбраться из этой смертельной ловушки.

Очередной замах твари, очередной мой отчаянный прыжок. Действуя по чистому наитию, я пересилил судорогу и перехватил светящийся кристалл в распухшую, окровавленную руку.

В миг, когда ящерица подняла свою трехпалую конечность и вокруг неё закружилась энергия, я вложил всю силу в одно движение. Резкий бросок. Маленький осколок рассек воздух и точно влетел прямо ей в глаз.

Зал огласился полным боли ревом. Она покачнулась и с грохотом рухнула на спину. Сорвавшаяся с её лапы молния потеряла траекторию и унеслась куда-то высоко вверх. В тот же миг тьма рассеялась, на место пришёл яркий свет.

— Проклятия мои! Глаз мой… мой глаз, черт подери! — яростно, с диким хрипом взревела тварь. — Она сидела на полу, согнувшись, и ожесточенно терла когтистой лапой свои глаза, пока я из последних сил цеплялся за острую стальную кромку уступа. Пальцы сводило судорогой, сердце души медленно гасло, возвращая гравитацию в норму, становилось всё тяжелее.

Внизу, в резком свете, ящерица окончательно потеряла связь с реальностью. Она продолжала неистово тереть лицо и бешено, без остановки тараторить — Снова искать место! Снова всё воздвигать по новой! — Гребаные рекламщики! Микрозаймы — это авантюра! Там было темно, жутко не видно ничего! Он улыбается, ха-ха-ха! Клоуны, шуты, театры, цирки… Это было предупреждение! Было лишь угрозой, ха-ха! А в итоге что?! Бум, ха-ха! Взрывы! Всё горит, все бегут, ха-ха! Я бегу! Я горю! Я кричу, ха-ха-ха!!! — С новой безумной силой она стала тараторить безвязную чушь, пока ее буквально не охватила вспышка, и... Она исчезла.

Но именно в этот момент силы окончательно покинули меня. Синее сердце души мгновенно погасло и растворилось в воздухе, возвращая законы физики в их суровую норму. Гравитация безжалостно рванула мое израненное тело вниз. Пальцы соскользнули, и я с глухим стуком рухнул с пятиметровой высоты спиной прямо на металл платформы.

— Кха… кха-а! — Тяжелый удар начисто выбил остатки воздуха из легких. Кажется, в это мгновение я окончательно сломал в себе всё, что еще оставалось целым. Боль была такой невыносимой, что сознание на секунду подернулось черной пеленой. Каждый вдох давался с хрипом, грудную клетку словно сжали, и я зашелся в тяжелом, кровавом кашле.

Всё тело до невозможности, до крика горело дикой болью. Сломанная нога, разбитые руки, поврежденные ребра. Лежа под ровным светом посреди затихшего зала, я смотрел в бездонный потолок. Накатила тяжелая слабость. Сейчас мне казалось, что гораздо проще и легче будет просто закрыть глаза, умереть и…

Тень накрыла меня с головой, и я с трудом, сквозь плывущую перед глазами пелену, приподнял веки. Надо мной стоял «Лерос» Кажется, массивная дверь позади него приоткрылась... Монстр смотрел на мое распластанное тело своими жёлтыми глазами, и на его черном клюве играла слабая, торжествующая и довольная улыбка. — Ты справился даже лучше, чем я ожидал. Честно признаюсь, я и сам не знал, что в этом секторе затаился кто-то еще. Но это многое объясняет. Я-то думал, здесь установлена какая-нибудь очередная хитроумная ловушка хех.

— В свое время в этом месте их напичкали столько, что теперь они и сейчас иногда доставляют проблемы, хоть и изначально они были предназначены в случае вторжения... Вашего вида. — ухмыляясь он опустился на корточки рядом со мной. Его когтистые пальцы, грубо прижались к моей шее, проверяя рваный пульс. Затем он несколько раз медленно провел рукой перед моим лицом, проверяя реакцию зрачков на движение. Мои глаза инстинктивно дернулись вслед за взмахом перьев.

— Мне стоило догадаться, что ты человек, но сколько бы я ни всматривался в тебя... Не удивляйся, в тебе очень трудно уловить эту черту, я встречал одного, и он крайне на тебя не похож. В любом случае тебе стоило сказать мне, может, ситуация сложилась бы по-другому. — Вдруг Лерос резко, но на удивление аккуратно приподнял мое израненное тело. Он набросил на меня какую-то плотную, тяжелую ткань — то ли плащ, то ли кусок брезента, полностью скрывая меня от чужих глаз. — И все же я дал слово, что не убью тебя, и ты сам доказал право на жизнь... Пока. — Это были последние слова, которые я услышал. Силы окончательно оставили меня, сознание вспыхнуло короткой искрой и с треском погасло. Я провалился в глубокую, беспросветную тьму

Глава 16

Падение. Пробуждение.

Разум возвращается сквозь серый туман. Контроль над телом потерян. Внутренний контроль недоступен. Частично доступна внешняя оболочка. Сознание слабое, отстранённое, потерян, напуган, слаб. Короткая вспышка — контроль частично... Временно восстановлен, но не до конца. Тело слабо, душа слаба, влияние слабо. продолжить путь до конечной ₽#&% любой ценой.

Сначала — темнота чужого нутра. Он поглощён целиком. Едкая, удушливая кислота медленно растворяет плоть, превращая в кашу. Какая скука. Итог — смерть. Сброс.

Затем — механические повреждения. Острые, ржавые стальные шипы неоднократно пронзают тело насквозь, ломая рёбра и разрывая лёгкие. Оболочка замирает. Никаких эмоций, урон фатальный. Итог — смерть. Сброс

Следом — бешеная тварь с рычанием и рёвом бросается из тени. Когти и клыки несколько раз разрывают плоть на куски, клинки пронзают мгновенно, что вызывают лишь раздражение от потерянного времени. Итог — смерть. Сброс.

Падаю. Умираю. Неверная комната. Решения нет.

Тяжёлый каменный потолок срывается вниз, расплющивая тело в однородное месиво. Неверная комната, решения нет

Скрытые шипы прошивают тело множество раз. Однако обнаружен выход. Решение существует, следовательно, комната верна

Новое событие. Встреча с гвардейцами. Тело критически не справляется со скоростью. Они ловили и методично и жестоко отрывали нижние конечности. Итог: «проще умереть»

Вариант первый: попытка развить максимальную скорость. Бежать быстрее. Итог: перехват на тридцать седьмом шаге, повторная поимка, всё повторилось, итог — смерть

Вариант второй — хитрить, пытаться обмануть, пытаться действовать, они чуют обман за версту, действия не приносят эффекта, итог — Смерть. Смерть. «И снова СМЕРТЬ!..»

Вариант третий: радикальное решение. Убить. «Казнить». Попытка, но... внешнее вмешательство. Цветок. Снова... Это... Аномалия. Петля дестабилизирована

Вариант четвертый (критический): Бежать строго вперёд выжить. Итог...

Сосуд... остался... жив. Вся система разрушена. Контроль над телом полностью потерян. Перезапуск и сброс невозможен Внутренняя связь разорвана полностью.

Туловище — недоступно.

Руки — недоступны.

Ноги — недоступны.

Голова — недоступна.

Душа недоступна. Передача прервана. Наличие искры отсутствует, нужно время для восстановления.

Итог... Полная пустота... «Это раздражает».

«ПОЧЕМУ ТЫ ЖИВ?! ПОЧЕМУ ВСЁ ЕЩЁ ДЫШИШЬ?! КАК ТЫ ВЫЖИЛ?!»...

***

Первое, что я почувствовал, приходя в себя, — это абсолютное расслабление. Всё тело было окутано приятной, обволакивающей негой. Мне отчаянно не хотелось вставать, не хотелось делать ни единого движения — только свернуться калачиком и спать дальше, погружаясь в это тепло. Кажется, за всё то бесконечное время, что я провел в этом мире, я лишь два раза чувствовал себя так хорошо и спокойно.

Но это длилось лишь мгновение. Отрезвляющая мысль пробила сознание, и в голову лавиной вернулись воспоминания: где я нахожусь, что произошло, кто именно подобрал мое израненное тело. «Лерос». Он знает...

Я резко открываю глаза. Вокруг меня царит светлая, полупрозрачная темнота незнакомой комнаты. Где-то далеко снаружи, за пределами этого помещения, я всё еще отчетливо слышу знакомый, слабый гул работающих механизмов завода. Но здесь, внутри, довольно тихо и изолированно

Приняв сидячее положение, я первым же делом уставился на свою ладонь. Я медленно сжимал и разжимал пальцы, недоверчиво осматривая руку, затем потрогал ногу и аккуратно ощупал ребра. Всё тело было абсолютно здоровым. Никакой пульсирующей боли, ни одного синяка или ссадины. Создавалось полное ощущение, будто тех повреждений и переломов никогда и не было.

На мне всё так же была надета моя собственная одежда. Я опустил взгляд и поразился: свитер и штаны выглядели идеально. Всё было точно так же, как в самый первый раз, когда я их примерил. Ткань, сотканная из особых магических нитей, не просто пережила этот краш-тест без единой дыры — она даже не помялась и не испачкалась.

Более того, я поймал себя на мысли, что мне совсем в ней ни жарко, ни холодно, она не вспотела, не пропиталась потом. Одежда словно дышала сама по себе, не давая телу вспотеть и окутывая меня приятной прохладной свежестью, она всегда поддерживала идеальную, комфортную для меня температуру

Быстро пробежав взглядом по помещению, я моментально подмечаю каждую деталь интерьера. Мебели здесь немного: простая кровать массивный рабочий стол, буквально заваленный ворохом разных бумаг пара стульев и еще какие-то мелкие бытовые удобства. Сомнений нет — это его личный кабинет.

На стене прямо над рабочим местом аккуратными рядами висят старые, потемневшие вырезки. Видимо, из местных газет или хроник. Из-за оставшегося по углам полумрака и резких теней мне не удается разобрать заголовки и выцветшие гравюры. Впрочем, сейчас меня это волнует меньше всего. Его архивы — последнее, что мне интересно и уж тем более нужно в данный момент. В голове стучит одна-единственная паническая мысль: отсюда нужно выбираться

Первое, что я делаю, едва поднявшись, — это, подхожу к массивной двери. Я осторожно берусь за ручку и тяну её на себя. Надавливаю плечом. Заперта наглухо. Причем сделана она, судя по всему, из цельного куска железа. Паника снова пытается взять надо мной верх. Отступив от двери, я принимаюсь лихорадочно осматривать всю комнату сверху вниз, буквально вгрызаясь взглядом в каждый сантиметр пространства и ища хоть какую-то зацепку, хоть что-то, что поможет мне выбраться.

Мой взгляд мечется по стенам, углы под потолком в поисках вентиляционных люков, скользит по мебели. Но комната представляет собой сплошную каменную коробку без единого окна. Кровать, стол, заваленный бумагами, пара стульев, пустые ящики — ничего. Здесь нет ничего. Я в ловушке, я заперт, и снова я ничего не могу сделать, теперь без вообще без каких-либо шансов

И именно в этот момент раздался щелчок. Тяжелая дверь отворилась, и в комнату буквально ворвался «Лерос». На его лице застыло выражение бешеной, дикой ярости, а желтые глаза опасно горели в полумраке, что смотрели прямо на меня.

Я не успел сделать ни шагу назад, ни выставить руки в защитном жесте, ни даже просто испугаться — он молниеносно, мертвой хваткой вцепился мне в шкирку и одним мощным рывком оторвал меня от пола и с силой засунул в массивный деревянный ящик, стоявший у стены

— Ни писка! — яростно, прошипел он мне.

В следующую долю секунды над моей головой со стуком захлопнулась тяжелая крышка. Пространство вокруг меня сжалось, заставив рефлекторно вжать голову в плечи и подтянуть колени к подбородку. Сквозь узкие щели между досками я услышал, как Лерос с тяжелым шорохом набросил сверху плотную ткань. Моё новое прибежище мгновенно погрузилось в кромешную тьму, перекрыв последние капли света... Это... Очень... Неприятно

Я замер и изо всех сил вслушивался в то, что происходит снаружи, что уже доносился тяжелый топот приближающихся кованых сапог. — К чему такая спешка, Лерос? — раздался гулкий, приглушенный металлом шлема голос. — Мы же просто поговорим, без этой официальщины и прочей шелухи.

— Да-да, поговорили уже однажды, на всю жизнь вперед, — язвительно и резко отозвался Лерос. — И что в итоге? У тебя повышение, а мне — это унизительное, гнилое понижение. Что тебе надо от меня, Рилорг? Я отдал ваше особое распоряжение кому надо. Вот и иди, клюй мозги им, а не мне!

Послышались тяжелые шаги. Рилорг неторопливо прошелся по кабинету. Мне показалось, что он остановился совсем близко от ящика, я стал дышать еще медленнее. — Пора бы уже и забыть старые обиды, — глухо бросил гвардеец. — К тому же ты тут неплохо устроился, по крайней мере. Это куда лучше, чем гнить в казематах.

— Ага, конечно, век буду благодарен! Спасибо, что оставил меня руководить этой промышленной дырой, пока вы там прохлаждаетесь! — Лерос с силой грохнул кулаком по столу — Говори, что тебе надо, Рилорг, пока мое терпение окончательно не лопнуло. Уж поверь, твои доспехи тебя от меня не спасут.

На мгновение в кабинете повисла звенящая, опасная тишина. Наконец он заговорил без прежней напыщенности — Человек… Помоги мне найти человека.

В этот миг я судорожно прижался в комок ещё сильнее. — Что, не доверяешь ищейкам? — с издевкой спросил Лерос, хотя его голос тоже стал заметно напряженнее.

— Эти псы себе на уме, — зло процедил Рилорг. — Они подчиняются напрямую приказам сверху, я для них — пустое место и лишь выполняю распоряжения, не более… Мне нужен этот человек, Лерос. Помоги мне поймать его, он точно где-то здесь, никто не выходил, никто ничего не видел, но он точно тут, ты знаешь, как выглядят люди. Сделай это — и я лично сделаю всё, чтобы тебя вернули обратно в гвардию

В тишине раздался короткий, презрительный смешок. — Пха! Вернуться, чтобы встать под твое начало? Серьезно? Да пошел ты на хер, Рилорг.

— Лерос, послушай…

— Нахер пошел, я сказал!

— …Подумай хорошенько, — в голосе гвардейца прорезался леденящий, вкрадчивый тон. Послышался тяжелый шаг в сторону двери, а затем Рилорг небрежно бросил через плечо: — Кстати… Как там поживает твоя дочь?

В ту же секунду напряжение, что царило в кабинете, словно взорвалось. Из-за деревянной стенки ящика донесся яростный, оглушительный голос. Что-то тяжелое с дикой силой полетело через всю комнату и с оглушительным звоном вдребезги разбилось о железную дверь.

— Убью на хер!!! — истошно, теряя всякий контроль, взревел он. Минута. Две. Пять. Время тянулось невыносимо медленно. Внутри ящика мне казалось, что я слышу лишь собственное сердцебиение. Из самого кабинета доносилось лишь тяжелое, рваное, дыхание «Лероса» который, видимо, пытался взять себя в руки. Прошло долгих, мучительных десять минут.

Наконец у самого ящика послышался резкий шорох. Плотную ткань рывком сдернули, и деревянная крышка над моей головой со скрипом распахнулась. В глаза снова ударил резкий белый свет.

Надо мной стоял «Лерос». Его перья на загривке всё еще стояли дыбом, а в желтых глазах полыхала дикая, не остывшая до конца ярость. — А теперь… — Лерос опустил когтистую лапу на край ящика, и его клюв выдал сухой щелчок. — Поговорим.

Глава 17.

— Думаю, мы не с того начали, человек... — глухо сказал Лерос, медленно направляясь к своему рабочему месту. — Садись, не стой столбом. — Он указал когтистым пальцем на стул, собираясь сесть за стол. Именно в этот короткий момент, пока он отвлекся, я на чистом инстинкте непроизвольно рванулся в сторону двери, надеясь на чудо

Но не успел сделать и шага, как вдруг воздух позади меня со свистом рассек резкий, смертоносный поток энергии. В следующую долю секунды прямо перед моим лицом в дверь врезалось острое черное магическое перо. Оно вошло в обшивку на половину длины всего в каком-то жалком сантиметре от моего уха, и, заставив меня намертво оцепенеть, перо сразу же рассеялось.

— Не испытывай мое терпение, человек, — леденящим, тихим шепотом произнес Лерос за моей спиной. Я медленно обернулся. Его желтые глаза сузились, давление в комнате усилилось, стало тяжело дышать. — Я проявляю очень… очень сильную выдержку, чтобы прямо сейчас не сдать тебя ищейкам или самому не отвести тебя туда, куда надо. Так что я повторюсь. В самый последний раз… Садись. За стол. — Сердце испуганно заколотилось. Понимая, что в следующий раз перо полетит уже не в стену, я, мелко дрожа, медленно отступил от двери и покорно опустился за стол

Выбора действительно не осталось, как и каких-либо лазеек для побега в принципе. Все эти запредельные чувства, обострившиеся до предела инстинкты и невероятное появление Души — всё это, пробуждалось во мне исключительно в моменты смертельной опасности. И вряд ли Лерос намеревался убивать меня прямо на месте — в его поведении не было намерения убивать какую я видел у безумную ящерицу.А вот покалечить за неповиновение это он мог сделать запросто и вряд ли я что то смогу ему сделать.

Где-то на задворках сознания билась отчаянная мысль: теоретически я могу призвать эту силу сам. Но для этого мне была необходима спокойная, безопасная обстановка. Точно не здесь и точно не сейчас, когда ладони всё еще крупно дрожали. Да и тот предыдущий раз получился у меня на чистом рефлексе или инстинкте, да и не был уверен я, что если сейчас попытаюсь сделать это осознанно, то смогу повторить этот еще раз. Ситуацию опять безвыходную, снова снова и снова... Чёрт

Низко склонил голову, отчаянно стараясь не смотреть Леросу в глаза. Мой взгляд был намертво прикован к поцарапанной деревянной поверхности стола, пальцы судорожно сцепились в замок. — Даже если бы я позволил уйти, тебя бы быстро выловили, — спокойно произнес он, мерно постукивая когтями по папке. — Ищейки сейчас прочёсывают абсолютно все сектора, метр за метром. Это долгий, методичный процесс, но на время его проведения завод полностью блокируется. Никому нельзя выходить наружу или входить внутрь. Проверяют каждого монстра, обыскивают каждый угол, каждый технический лаз. Так что тебе, человек, сейчас чертовски повезло, что ты сидишь в этой комнате, а не мечешься снаружи.

Он слегка наклонился вперед, так что тень от его массивной фигуры полностью накрыла меня. Желтые глаза снова прищурились. — Как я и сказал, я хочу поговорить, — Лерос заметно смягчил тон, но, увидев, как я по-прежнему испуганно сжимаюсь в комок на стуле, на секунду замолчал.

Он наклонился, с глухим шуршанием пошарил где-то под столешницей. Выпрямился и бережно удерживая три яркие конфеты. Пестрые фантики выглядели абсолютно инородно и чужеродно в этом месте. — Дети вроде любят… эти штуки, — Лерос неловко положил конфеты на край стола и легким щелчком пододвинул их прямо к моим пальцам. Его клюв издал сухой, тихий треск. — Ты ведь ребёнок, верно?

От неожиданности я лишь судорожно и часто закивал, не поднимая головы. — Не разговорчивый или дефект речи? — На что я промолчал — Возьми их, — твердо сказал он. Немного поколебавшись и взвесив риски, под его тяжелым напористо-выжидающим взглядом я всё же медленно протянул руку, сгреб сладости со стола и спрятал в карман. — В этих конфетах высокая концентрация пищевой магии. Так что в случае твоих новых… возможных повреждений просто съешь их. Тебе станет намного лучше, и раны закроются в ту же секунду

Конфеты из магии? Видимо, заметив мой немой вопрос, застывший в широко раскрытых глазах, он начал рассказывать: — Ты знал, что магия крайне положительно влияет на ваш вид? — Лерос откинулся на спинку кресла, скрестив крылья на груди, разговор проходил непринуждённо и даже расслабленно. — Вы ведь сотканы из плоти, костей, воды, крови и прочей физической материи. Мы же, монстры, целиком состоим из магии. В вас, людях, её изначально — всего лишь жалкие крохи. Но парадокс в том, что стоит вашему физическому сосуду поглотить хотя бы каплю концентрированной магии извне, как ваши внутренности реагируют на нее мгновенно. Все раны, ожоги, переломы затягиваются буквально на глазах. По крайней мере те, что были нанесены совсем недавно. Удивительное свойство человеческого тела, не находишь?

Следующие его слова уже приобрели совершенно другой тон. От недавней будничной расслабленности и непринуждённости не осталось и следа. — И тем удивительнее, когда среди вас появляются особи, способные использовать магию самостоятельно— вкрадчиво произнес Лерос, словно он мысленно перенесся на много лет назад.

Я не проронил ни звука. Я просто сидел неподвижно и слушал, до боли впиваясь пальцами в собственные ладони и изо всех сил стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие в этой стремительно сгущающейся, уже удушающей атмосфере. — Ты далеко не первый человек, которого я повстречал на своем веку, — продолжил Лерос. — Уже третий, как-никак статистика просто поразительная. Но… знаешь, когда я увидел самого первого, очень много лет назад, тот действительно был… просто человеком. Обычным, хрупким существом. И очень… добрым. До глупости справедливым. Его судьба, увы, сложилась крайне… плачевно. Королевский приказ «все люди должны быть убиты» был исполнен безукоризненно.

Лерос на секунду прервал свой ритмичный стук. Его перья на загривке на мгновение пригладились, а в глубине желтых зрачков промелькнуло что-то похожее на тень старого, давно похороненного сожаления. Но уже в следующую секунду он снова вернул себе свой прежний вид

— И вот, спустя много лет, в подземелье попал еще один. Твой непосредственный предшественник…— В ту же секунду его взгляд стал невероятно пристальным, тяжелым и откровенно враждебным. Воздух в комнате снова словно сгустился, невидимое давление на секунду сдавило мне легкие, заставляя инстинктивно вжаться в спинку стула. Лерос несколько секунд буравил меня глазами, словно искал во мне черты того, другого. Но, заметив мой неподдельный испуг и то, как я дрожу, он все же немного уменьшил этот давящий прессинг, хотя аура угрозы никуда не исчезла.

— Тот малец… он навел тут шороху, — на его лице вдруг прорезалась странная, почти безумная ухмылка. — Королевские стражи… Элитные гвардейцы… Да вся верхушка тогда на уши встала! Ха-ха! Какое же это было унижение для гвардии, какой позор и кошмар! Они не могли поймать одну-единственную цель. И что самое смешное… вдобавок ко всему, тот человек был еще младше тебя, ха-ха-ха!

Его смех эхом разнесся по кабинету, но мне было не до веселья. Я слушал о «предшественнике», что Блуки, что теперь и он рассказывали мне то же самое, а я даже понятия не имею, кто он такой...— Он первый... Кто смог добраться до столицы и до королевского дворца... И там же встретил свой конец от рук короля. Битва, что продлилось меньше минуты, и даже души не осталось... А ведь нужна была еще одна... — Резко выйдя из своих мыслей, он посмотрел уже на меня. — И тут появляешься ты. Ты явно не так прост раз смог забраться сюда, я... — Посмотрел он на папку. — Изучил твою страницу и... Ха-ха, ты сбежал от королевских гвардейцев, да и то, что я успел увидеть, меня крайне удивило.

Дворец, король, Душа — о чем он вообще говорит? Я ничего не понимаю, ничего не знаю! Я не знаю даже своей собственной цели и того, что мне вообще здесь делать.Внутри меня бьется лишь какая-то тяга. Неведомая сила, которая упрямо тащит меня вперед, сквозь боль и смерти, к какому-то невидимому финалу. Но я не знаю, что именно нужно делать. Не знаю, что ждет меня в итоге. Я просто… пытаюсь. Наверное, пытаюсь выжить. Наверное, пытаюсь разобраться во всем этом.

Кто я вообще такой? Что мне нужно сделать? Какова моя конечная цель? И, черт возьми, что будет со мной в самом конце, когда эта дорога оборвется? Что со мной станет?.. Да и кто я… Что я вообще такое?!

Я ведь даже не умираю по-настоящему. Я обладаю силой, которую даже не понимаю. И самое страшное — мной управляет кто-то другой. Кто-то чужой, кого я даже не могу себе представить, но чьи приказы мое тело выполняет беспрекословно. Я не испытываю иллюзию того, что это не повторится снова. Я... Какая-то кукла, что он управляет, марионетка или... Кто я вообще такой?

Где мои воспоминания? Как я жил до того, как очнулся в этом кошмаре? Кто стер мое прошлое? Кто… кто… меня… Кого я так сильно и отчаянно ненавижу на самом дне своего истерзанного сознания? Я жил?... Я существовал... Я... Не знаю

В тишине кабинета мое дыхание окончательно сбилось. Я сидел перед Леросом, уставившись мертвым взглядом в столешницу, а в ушах набатом стучал этот бесконечный, сводящий с ума рой вопросов, на которые у меня не было ни одного ответа.

Резкий, оглушительный щелчок когтей раздался над самым моим ухом. Я испуганно вскинул голову. Надо мной уже высился Лерос.Его глаза пристально всматривались в мое бледное лицо, подмечая и бешеный пульс на шее, и капли пота на лбу.

— Знаешь... Мне абсолютно всё равно на твои внутренние душевные терзания, — сухо и ровно сказал он, отступая на шаг обратно к столу. — Но всё же будь добр оставаться в реальности, а не прятаться в себе. У нас нет на это времени. — Он резко отвернулся, подошел к одному из шкафов у стены. Покопавшись там несколько секунд, он извлек плотный сверток — рабочую закрытую униформу способную полностью скрыть очертания человеческого тела. С глухим звуком он швырнул одежду прямо мне на колени

— Надевай и слушай меня внимательно. Скажу тебе вот что: в случае твоего обнаружения прямо здесь тебя убьют, а твою душу заберут. Да, принц официально отдал приказ в случае обнаружения человека доставить живым. Но у королевских гвардейцев на этот счет есть свои, экстренные секретные протоколы. Тебя уничтожат на месте, а принцу доложат, что ты оказал сопротивление при задержании

Лерос опустил обе когтистые лапы на стол, наваливаясь вперед и буравя меня своим немигающим взглядом. — Так что я предлагаю тебе единственную разумную сделку: я лично выведу тебя отсюда и доставлю к принцу живым и целым. Но взамен я надеюсь на твое полное, безоговорочное сотрудничество, когда придет время. Я не желаю тебе смерти, поверь, как не желаю и какого-то вреда. Ты для меня — «шанс» не более. А принц… Что ж, если ты сможешь выйти из этих цехов живым и добраться до старой столицы, то твои общие шансы на выживание немного повысятся.

Глава 18

Очередной звук, очередной шум… Ргх-х…

Шерсть встает дыбом от глухого раздражения. Эти чужие движения повсюду, они бьют по ушам, сбивают настрой. В таком хаосе трудно ориентироваться, трудно взять четкий след, трудно почувствовать дичь.

Вдруг — слабый гул. Тихий шум где-то внизу, за стеной, совсем близко. Уши резко разворачиваются на этот знакомый, суетливый шорох. Добыча пытается спрятаться. Сгруппировавшись, совершаю мощный прыжок. Мои когти скрежещут по камням, когда я на бешеной скорости протискиваю тело сквозь узкие расщелины, прижимая уши к черепу.

Наконец-то! Звук шагов бьет прямо в барабанные перепонки. Я буквально осязаю его вибрацию вибриссами на морде. Вижу… Душа. Красное, пульсирующее пятно вечной темноте. Она здесь, она рядом. Напасть из засады — бесшумно, одним мощным броском, ломая кости, насмерть! Но…

Эти знакомые шаги оказались быстрее. Утробна рыча но резко затыкаюсь. Припадаю к земле, распластав лапы, замираю. Хвост застыл, глаза-щелки безуспешно пытаются поймать фокус. Этот раздражающий звук возник прямо перед ними. Человек метнулся в сторону. Душа ускользнула, эти безрукие идиоты упустили её. Но хищник своего не упустит. Веду ушами, улавливая траекторию, очередной шум срежет металла тросса, да... Он ушёл туда, где много шума и дыма... Неважно... Добыча... Душа важнее, снова срываюсь на бег. Снова погоня. Слепой, яростный полет, ведомый лишь инстинктами.

И вот тупик… Глухой, тупик. Грохот и эхо вокруг забивают слух. Раздробленный, сломанный нос бессилен. Глаза слепы. Но даже так тут я чую его. Сквозь забитые пазухи пробивается этот слабый, но уникальный аромат.

Я опускаю морду к полу, шумно и тяжело втягивая воздух пастью, обнажая клыки в оскале. Вот место, где стоял человек. Острый, металлический запах на самом острие. Кровь на ноже. Я жадно слизываю каплю, пробую её на вкус, впечатывая этот след в свою память. Звук его шагов уже вбит на подкорке. Теперь у меня есть вкус его крови. Осталось только нагнать.

Уши замирают, поймав идеальный вектор. Из пасти капает вязкая слюна. Нашел… Человека... Душа.

***

Приостановили всё… Прекратить, кому говорю!

По приказу надсмотрщика оглушительный скрежет механизмов, тяжелый гул металла и мерные удары кувалд резко оборвались. В наступившей тишине остались слышны лишь глухое бурление плавильни и шипение раскаленной стали — этот процесс уже было не остановить, да никто и не пытался.

Проверка, господа, проверка… — Бригадир, странный монстр непонятного вида с круглым, как шар, телом, уставился на рабочих своим единственным огромным глазом. Одинокий зрачок медленно и тяжело сканировал цех. — Не делайте глупостей и не вздумайте лукавить. Вы все знаете, что наказание за утайку будет суровым.

Бросив эту угрозу подчиненным, круглый бригадир нелепо, но шумно взмахнул короткими обрубками крыльев по бокам своего тела и скрылся в верхних проходах.

Ждать долго не пришлось. В цех тяжелой, чеканной поступью вошел патруль гвардии. Первыми, как обычно, шли псы — крупные, закованные в черное железо, они шумно втягивали пастями горячий воздух, выискивая чужаков. Следом за ними двигались другие гвардейцы: среди них были как мелкие юркие твари, так и летуны с короткими, кожистыми крыльями. Все они были облачены в глухие, полностью закрытые доспехи без опознавательных знаков. Тяжелые шлемы полностью скрывали их морды, так что разобрать, к какому виду монстров принадлежит эта безмолвная сталь, было решительно невозможно. Они пришли за результатом.

Пока в цеху вовсю шли обыски и грубые расспросы, а ищейки прочесывали каждый темный угол, в тени недалекого прохода разгорелся яростный спор. Гвардейцы разделились, и трое из них оказались предоставлены сами себе.

— Мне плевать, Рилорг, ргх-х… на твое мнение! На твое звание или что там еще у тебя есть!

Она действовала молниеносно. Резким движением она сорвала с его головы тяжелый шлем с забралом и с грохотом швырнула его на железный пол. Прежде чем Рилорг успел хоть как-то среагировать, её когтистая лапа намертво сомкнулась на его горле. Острые когти глубоко вонзились в перья, сминая хрупкие кости шеи.

— Будь ты хоть трижды выше меня по званию, я-то прекрасно знаю, как ты получил эту должность, ха-ха! — Она зловеще оскалилась, обнажая клыки, и сдавила пальцы сильнее, заставляя Рилорга защелкать клювом в попытке поймать воздух. — Окажись ты в моем отряде, с тебя бы быстро сбили всю эту спесь… Не так ли, дорогой?

Третий пёс, стоявший чуть поодаль в тени, лишь молча кивнул, по привычке почёсывая разорванное ухо, что было получено в старых стычках, а взгляд метался от когтей на горле к её безумным глазам. Он благоразумно решил не встревать в эту разборку. Да и куда ему? Каждое движение отзывалось тупой, изнуряющей вспышкой — последствия недавнего избиения всё ещё давали о себе знать. Тело под доспехами ныло, скрытые гематомы и треснувшие ребра всё ещё сильно болели при каждом вдохе, даже подлечиться запретила...

Однако Рилорг не собирался молча терпеть подобное унижение. Перехватив её запястье он резко крутанулся и с силой всадил кованый сапог ей в грудь. Удар заставил её выпустить горло птицы и с глухим рыком отпрянуть назад.

— Ргх-х… Ты труп! — взревела она, обнажая клыки.

Напряжение между ними выросло до опасного предела, воздух буквально заискрил от магии. И всё же в этот самый момент третий пес превозмогая ноющую боль решился вмешаться. Хромая, он торопливо шагнул вперед и встал живым щитом между разъяренным Рилоргом и своей ненаглядной.

— Д-дорогая… — Его голос дрожал от страха перед ней, но он упрямо заслонял её своим телом. — На вас… все смотрят.

Эта стычка давно вышла за рамки дозволенного. Гул механизмов в цеху утих, и теперь сотни глаз — рабочих-монстров, летунов, других псов-ищеек — были прикованы к ним. Пышущий жаром цех замер в предвкушении кровавой драки командиров. Но реакция противников оказалась неожиданной. Почувствовав на себе чужие взгляды, бешеная гвардейка и взъерошенный Рилорг на секунду замерли, а затем синхронно, в один голос, яростно рявкнули на замершую толпу:

— ЧЕГО УСТАВИЛИСЬ?! ПО РАБОЧИМ МЕСТАМ, ЖИВО!

После этого яростного рявканья цех мгновенно ожил. Шум возобновились с прежней силой, будто секунду назад здесь и не назревала кровавая бойня.

— Соблюдайте субординацию, лейтенант, — холодно процедил Рилорг. Он наклонился и неторопливо подобрал с грязного пола свой тяжелый шлем. Прежде чем надеть его, птица на секунду повернула голову к гвардейке, обнажая то, что обычно скрывала сталь. Половина его лица была изуродована: Шрамы от старых ожогов стягивали перья, а один глаз — полностью серый, мутный и слепой — мертвым пятном уставился на лейтенанта.

— Как и что я получил — неважно, — его голос из-за свистящего дыхания через сломанный клюв звучал зловеще. — Если вы так сильно хотите оспорить мое командование, то милости прошу на арену… Куда вас, конечно же, никто не пустит. Ха-ха.

С этим сухим, издевательским смешком Рилорг натянул шлем обратно. Забрало с лязгом захлопнулось. Напряжение временно утихло, но лейтенант лишь плотно сжала клыки, а её побитый супруг тихо перевел дух. — Доиграешься, Рилорг...

Рилорг резко замер. Он медленно повернул шлем в её сторону. Из-за узкой щели забрала раздался его леденящий душу голос — Не мне тебе говорить об этом, лейтенант. Напомнить, кто именно упустил Человека? Кто пришел ко мне поджимать хвост, а? Кто в итоге отдавал приказы. Я лишь прошу... Об услуге не более...

Он сделал тяжелый шаг назад, и кованый сапог зловеще звякнул по заваленному окалиной полу.

— Да и твоя… афера стала малость недействительна. И твой донос вряд ли воспримут серьёзно когда я все расскажу его величеству. Кому поверит в итоге мне или той, которая прохлопала Душу, а теперь пытается скрыть свой позор подлогом? Пора бы уже забыть старые обиды, спрятать когти и заняться делом.

С этими словами он резко развернулся и зашагал прочь, уводя за собой безмолвный патруль. Лейтенант осталась стоять на месте, тяжело дыша от бессильной ярости.

— Этот урод думает, что может хитрить и что-то требовать от нас, дорогой? Что ж, придет время, и мы поставим его на место, — процедила она, резко оборачиваясь к своему спутнику.

Побитый пес вздрогнул, нервно дернул разорванным ухом и . Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что другие ищейки и рабочие-монстры увлеклись делом и не слушают их, он тихо, почти умоляюще прошептал:

— Ну… Дорогая, всё же он не рассказал Его Величеству… Может, не стоило так с ним? Если он откроет рот, нам несдобровать.

— Пфа-ха-ха-ха! Серьёзно? Ты боишься эту птицу? — лейтенант презрительно сплюнула на раскаленные металлические плиты пола и оскалилась, обнажая клыки — Эта пернатая крыса только и может открывать рот, когда ему выгодно. Он будет молчать, пока ищет выгоду для себя… Погоди. Чуешь?

Она шумно втянула ноздрями плотный, вибрирующий от жара воздух цеха. Её хвост мгновенно застыл, превратившись в прямую струну.

— Я… я здесь ничего не чую, дорогая, — заикаясь, пробормотал избитый пёс. — Тут слишком душно. Окалина, гарь, сера… Мой нос забит этой дрянью.

— А ты разуй глаза и включи инстинкты! Человек здесь, в этих секторах, — её глаза налились безумным, охотничьим азартом. Она подалась вперед, переходя на вкрадчивый, опасный шепот. — Догго тоже где-то здесь, рыщет. Но Человек не мог уйти далеко. У нас всё еще есть фора. Мы единственные, кто знает его точный, уникальный запах. Мы знаем его примерный облик. И у нас есть преимущество.

Она резко схватила напарника за наплечник доспеха, притягивая к своей морде так близко, что он почувствовал её горячее, хищное дыхание. — Тот, кто поймает его и заберет добычу… Тот и будет диктовать условия.Будет указывать, кто здесь главный, а кто падаль. Что ж, дорогой, гонка начинается! Либо мы возьмём его живьем, либо…мы просто прирежем в конце погони, чтобы он не достался вообще никому. Главное — это Душа, дорогой. Душа! И когда она будет у нас в лапах, все эти доносы и правила гвардии уже не будут иметь никакого смысла. Пошли.

— К-куда? — пискнул пёс, едва поспевая за ней, когда она резко развернулась.

— К Леросу, — на ходу бросила лейтенант, и её когти яростно заскрежетали по железу. — Думаю, он будет куда сговорчивее, если надавить на правильные рычаги.—Она резко, словно вкопанная, остановилась. Повернув морду к своему побитому спутнику, лейтенант посмотрела на него тяжелым, не терпящим возражений взглядом налитых кровью глаз и отдала короткий, жесткий приказ:

— Забери двоих наших из оцепления и иди прямо по следам Догго. Вынюхивайте всё, что этот слепошарый упустит. Дальше я сама. — Пёс на секунду замер, прижав разорванное ухо, и лишь коротко кивнул, резко развернулся на когтях и трусцой направился вглубь дымящегося цеха, чтобы собрать отряд. Гонка за Душой официально началась

Глава 19

С самого начала у меня не было выбора. Вообще ни на что.

Я упрямо двигаюсь вперёд по этим коридорам Подземелья, не зная зачем, и — что самое страшное — абсолютно не по собственной воле. Кукловод или его влияние так или иначе ведет меня по тропе, по которой я никогда в жизни не хотел идти. Меня просто скинули сюда, в этот подземный ад, на меня объявили охоту, меня хотят убить, растерзать на куски или использовать в своих интригах только потому, что я человеком. Ведь для них я просто трофей. Или, точнее, та загадочная вещь, что зовется Душой, которую они хотят, которая им нужна, но которой я сам не умею управлять.

С самого начала… У меня не было выбора. И теперь же я снова обреченно иду по следу за тем, кто всего некоторое время назад мог бы безжалостно убить меня или сдать гвардейцам. Но… Я почему-то приглянулся ему. Что это с его стороны? Какая-то извращенная, мимолетная симпатия? Микроскопическая капля сострадания к человеческому детенышу? Или же ему просто выгодно, чтобы я оставался жив... На самом деле, это совершенно не важно.

Я послушно переставляю ноги, шагая следом за Леросом по коридорам просто потому, что у меня нет выбора. Нет других вариантов, нет обходных путей… Если только, конечно, не выбрать самый радикальный исход. Если только не умереть прямо сейчас.

Мысль об этом ослепляет своей простотой. Я… Я ведь уже так давно не видел и не ощущал ту странную, тепло мерцающую золотую звезду. Звезду, которая дарила мне чувство покоя посреди всего этого кошмара. Каким-то глубоким, потаенным чувством я абсолютно точно знаю: я могу начать всё сначала. Я могу прокрутить всё назад, могу всё переиграть, переписать каждый свой шаг, чтобы больше никогда, ни при каких обстоятельствах не попасть в ту же ситуацию, в которой очутился теперь

И для этого не нужно искать сложные схемы. Всего-то и нужно… позволить себе умереть. Один быстрый шаг в сторону, один провокационный жест или же прыжок насмерть — и петля времени послушно замкнется, возвращая меня на исходную позицию...

На словах это звучит пугающе легко, но я живой! Я дышу и всем своим существом хочу жить. Я — это не то существо, что управляет моим телом.Ей… этой сущности… абсолютно плевать на мою настоящую, осязаемую жизнь. Ошибка, промах, смерть. Она не ищет трудных путей. Все её действия лишь бесконечная череда слепых проб и ошибок, ведь для неё всегда можно просто умереть и начать всё сначала.

Но каждая эта «ошибка» клеймом откликается во мне. Я всё ощущаю! Я чувствую каждую боль, каждую новую смерть... Этого хватило, чтобы многое притупилось, многое сломалось, но... Если я сейчас сознательно сделаю так же — добровольно шагну под удар — то чем я буду лучше.

Да, я совершаю глупости. Да, я ошибаюсь, я получаю ранения, я угодил в эту чертову ситуацию. Но я выжил! Я боролся до последнего вздоха, я цеплялся за жизнь и выжил. И теперь просто взять и отмотать всё это назад? Стереть всю мою борьбу, обнулить всю перенесенную боль и выученные уроки ради «идеальной попытки»? Тогда… Какой вообще смысл в моем существовании? Какой смысл у этой жизни, если её можно перечеркнуть.

Нет. Нет, нет, нет! Умирать я не буду. Это моя жизнь. Это мое израненное, но уцелевшее тело. И эта душа в моей груди — теперь она тоже только моя! Как и вся эта сила, которой я обладаю. И я не позволю так легкомысленно и наплевательски относиться к моей собственной жизни, как относилось оно. Я пройду этот путь до конца в этой, чего бы мне это ни стоило и это мой выбор.

Как и говорил Лерос, этот сектор завода, да и, видимо, все эти места были полностью оцеплены. Мы медленно продвигались по верхним ярусам. Стоило мне осторожно скосить глаза и посмотреть вниз, как внутри всё похолодело. На нижних платформах кишели десятки монстров в доспехах. Они действовали с безжалостной эффективностью. Рабочих цеха грубо выстраивали в ряд вдоль стен, кого-то жестко шмонали, с силой заламывая руки, и буквально в клочья рвали на них рабочую униформу, проверяя каждый шов. Кого-то за малейшее сопротивление избивали, пока остальные монстры смотрели на это.

Внезапно прямо над нашими головами, едва не задев нас крыльями, с резким свистом пролетела группа мелких летучих монстров, закованных в облегченные доспехи. От неожиданности и страха я инстинктивно вжал голову в плечи и сжался еще сильнее, готовый провалиться сквозь землю.

В ту же секунду я получил короткий, но чувствительный удар по каске от Лероса. — Иди спокойно и расслабленно, — яростно прошипел он мне даже не поворачивая головы и продолжая чеканить шаг. — Твоя сутулость и этот страх в движениях только привлекают к нам лишнее внимание. Сделай вид, что ты занят делом!

С этими словами он бесцеремонно всучил мне в руки массивную железную коробку. Стоило мне перехватить её поудобнее, как из щелей крышки вырвался резкий, концентрированный и абсолютно тошнотворный запах. — Превозмогая дурноту и обретя новую, железную решимость выжить, я покрепче сжал грязные края коробки и зашагал следом за ним, стараясь копировать его уверенную, будничную походку.

— Видимо, этим идиотам приказали искать нечто совершенно другое, — бросил быстрый презрительный взгляд на бесчинствующих внизу гвардейцев. На его лице заиграла мрачная ухмылка. — И лишь единицы в их руководстве знают, что на самом деле они должны выследить тебя.

Я шел следом, изо всех сил стараясь дышать через раз. — Хм, умно… — вкрадчиво продолжил он, мерно чеканя шаг. — Вот тебе и причина этого внезапного оцепления, видимо верхушка намеренно держит солдат в неведении. Ни слова в официальных приказах о тебе, ха-ха! И уж тем более — ни единого слова принцу, какой позор

И так я шел за ним. Иногда он отвлекался, чтобы свериться со своей папкой, иногда к нам вплотную подходил кто-то из патрульных. Но стоило им заметить его, как они тут же тушевались и обходили нас стороной, не желая связываться с ним.Всё это колоссальное пространство было буквально оцеплено плотным кольцом из сотен монстров в доспехах: они стояли живой стеной и на верхних галереях, и на нижних ярусах. Тот привычный индустриальный шум и монотонный гул станков, что стоял здесь всё это время, полностью стих, уступив место тишине. Лишь изредка её нарушали утробные рёвы крики уводимых на досмотр монстров и тяжелый, шипящий плавильный звук, доносившийся из глубин затухающих печей.

— Стой за спиной, — глухо скомандовал Лерос. Его глаза сузились, зафиксировав приближение… «старой знакомой». В этот момент я подчинился инстинктам без секундного промедления — буквально вжался, прижимая железную коробку к груди как щит и пытаясь как можно глубже спрятать голову под высокий воротник закрытой униформы

— Какого черта я должна шнырять повсюду, чтобы найти тебя?! Не мог сидеть в своем кабинете?! — яростно прорычала она, быстрыми шагами приближаясь к нам. Лерос даже бровью не повел. С абсолютно меланхоличным видом он демонстративно перевернул страницу, даже не удостоив ее взглядом.

— А я не должен отчитываться ни перед тобой, ни перед кем-либо ещё в этой дыре, — отрезал он. — Вы меня и так уже по горло достали. Что Рилорг что теперь ты. Видимо, мне действительно пора применить к вам физическое насилие, чтобы до ваших дырявых, набитых опилками мозгов наконец-то дошло! —. Перья начали медленно подниматься, а невидимое давление воздуха вокруг нас снова начало сгущаться.

— О-о, так этот ублюдок всё-таки заходил к тебе? — на её морде прорезалась хищная, язвительная ухмылка. — Что ж, у меня тоже есть к тебе одно контрпредложение о… Черт! Тьфу, да ты!!

Она внезапно запнулась на полуслове и резко, с неприкрытым отвращением указала на меня. — Вали нахер отсюда, пока я тебя на куски не порву. Живо убери эту дрянь! — прорычала воительница, судорожно зажимая нос.Лерос среагировал мгновенно, не теряя ни секунды. С молниеносной скоростью он черкнул пару размашистых строк в своем блокноте, резко повернулся ко мне, с треском вырвал листок и силой запихал его мне прямо в карман.

— Отправляйся вниз, — леденящим, приказным тоном прошипел он, толкнув меня вперед. — Дойдешь до самого нижнего яруса, найдешь массивную железную дверь с красными вставками. Жди меня строго там. Если к тебе по пути сунутся показывай эту бумагу. Увидят мою подпись и печать — сразу отстанут. Выполняй!

Я судорожно кивнул. Сильнее вжав голову в жесткий воротник закрытой униформы и до боли в суставах вцепившись в железные края вонючей коробки, я сорвался с места. Быстрым, рваным шагом, едва ли не переходя на панический бег, я бросился прочь по металлическому мосту оставляя их позади... Не узнала, она не узнала... Чёрт!

Быстро спустившись на нижний ярус, я с паническим взглядом принялся лихорадочно высматривать среди конструкций нужный ориентир. Сердце колотилось как сумасшедшее, но я заставлял себя чередовать рваный бег с нарочито спокойным, размеренным шагом, чтобы не выделяться на фоне общей суматохи. Наконец, среди клубов пара и гулких теней я увидел её — массивную, бронированную железную дверь с яркими, предупреждающими красными вставками по краям.

Вокруг нее кишела куча монстров в доспехах, шмонавших каждый угол. Не успел я сделать к двери и пары шагов, как воздух над головой с резким свистом рассекли крылья: прямо на меня подлетели двое мелких летучих стражников. Один из них, зависнув в воздухе, попытался преградить мне путь, но стоило ему вплотную приблизиться к моей железной коробке — Оче… кха! Что это за дрянь?! — истошно закашлялся стражник.

С диким писком он резко отлетел от меня на несколько метров, судорожно закрывая нос крылом. Пользуясь секундным замешательством я судорожно полез в карман, выудил оттуда измятый листок и резко ткнул его прямо в второму летучему монстру. Тот, щурясь от едкого запаха, быстро вчитался в размашистые строчки, стражник мгновенно растерял весь свой пыл. Он быстро помахал лапкой своему откашливающемуся напарнику, давая знак пропустить меня, и они оба стремительно улетели дальше, растворившись в полумраке верхних перекрытий.

Дойдя наконец до заветной двери, я с тихим стуком поставил железную коробку на пол. Спина мгновенно прижалась к холодному металлу стены, и я попытался глубже забиться в спасительную тень, чтобы перевести дух. Именно в этот момент рядом со мной, видимо, решив переждать облаву в том же углу, пристроился другой рабочий. Это был антропоморфный монстр ниже меня ростом, с длинными кроличьими ушами и двумя острыми клыками, забавно торчащими из-под нижней губы. На нем была такая же грязная униформа.

— А ведь почти был конец смены, и тут бац — проверки! Опять! — недовольно проворчал ушастый, нервно подергивая носом и брезгливо косясь на мою вонючую коробку. — Видимо, какой-то очередной кретин притащил в сектор запрещенную дрянь… Ха, а я ведь просто хочу в отпуск. Зачем мне всё это?

Пока он безостановочно тараторил, вокруг нас нарастала какая-то дикая, хаотичная суматоха. Чуть дальше по коридору гвардейцы внезапно сорвались с мест и толпой побежали вглубь яруса, где кто-то истошно, до хрипа начал орать.

— О, гляди-ка, видимо, что-то нашли, — хмыкнул мой случайный сосед. Но я его уже не слушал. Все звуки вокруг меня вмиг смолкли. Из-за угла, прямо из-под тусклой лампы, на меня пристально посмотрел один гвардеец. Он что-то шепнул напарнику, и вот уже второй стражник зафиксировал на мне свой взгляд. Прошло всего несколько секунд — и их стало уже пятеро, они начали полукругом стягиваться к нашему углу, отрезая все пути к бегству. Они не бежали на крики. Их целью был я... Черт!

Глава 20

— Эмм... что-то не так? — всё же заметил неладное мой ушастый сосед. Его недовольное ворчание мгновенно оборвалось. Он увидел, как к нашему углу со зловещей медлительностью, тяжело печатая шаг, стягиваются пять бронированных монстров с оружием наперевес. Кролик растерянно оглянулся: сначала посмотрел в одну сторону, затем в другую, выискивая глазами причину такой облавы, но коридор позади гвардейцев был пуст. Тогда его испуганный взгляд сфокусировался уже на мне

— Ч-что происходит?... Х-хей, ты чего молчишь?! — заикаясь, прошептал он. Его длинные уши испуганно прижались к затылку, а острые клыки мелко задрожали.

Не дождавшись от меня ни звука, он в панике попытался буквально вжаться спиной в холодный металл стены, стараясь слиться с обшивкой и стать как можно незаметнее.

А я просто застыл, лихорадочно соображая, что делать дальше. Время для меня в очередной раз замедлило свой ход. Все ощущения обострились до предела, я отчетливо видел каждую деталь, все пространство вокруг меня. Ситуация стала смертельной. Из моей груди снова показалась душа.

Пятеро гвардейцев приближались, и бежать было буквально некуда. Они знали. Они точно знали, что я человек. Я лихорадочно, на грани, думал, как выйти из этой ловушки, попутно еще сильнее прижимаясь к холодной стене. Рядом со мной монстр рабочий уже конкретно ловил панику: его уши судорожно подергивались, а сам он дышал так часто, словно загнанный зверь

Вдруг металл за моей спиной мелко, судорожно завибрировал. Массивная стальная дверь со скрежетом и тяжелым вздохом пневматики немного отворилась верх, пустив мне в ноги струю холодного ветра.

Этот звук послужил для гвардейцев сигналом: они разом, как один, ринулись на меня, но в следующую же долю секунды стражники отпрянули назад — воздух перед моим лицом разорвал целый веер летящих свистящих магических перьев. Они со звоном вонзались в пол прямо под ногами солдат, высекая снопы синих искр.

В этот бушующий хаос прямо между мной и оцеплением буквально влетел Лерос. Он выглядел жутко раненый, с изодранными в клочья перьями, весь в глубоких царапинах и повреждениях от магии, но всё еще крепко и незыблемо стоящий на ногах. Из его клюва вместе с горячим дыханием вырывался бешеный, хриплый голос.

— Как… же… медленно! — процедил он сквозь зубы, оборачиваясь ко мне на долю секунды, а затем снова переключая всё внимание на врагов. Времени на передышку не было. Из глубин коридора на шум схватки сразу же прибежали и другие гвардейцы. Возглавляли эту волну двое: «моя знакомая» воительница, чьи доспехи теперь были измяты, и Рилорг, видимо, конфликт окончательно перерос в открытую, смертоносную войну прямо у всех на глазах.

Лерос, не теряя ни секунды времени, резко сгреб меня в охапку и рванул на себя, намертво блокируя мои движения. В ту же секунду к моему горлу прижалось холодное, опасно вибрирующее лезвие его магического оружия.

— Считай до двадцати, — мертвой хваткой удерживая меня и едва шевеля клювом, быстро прошептал он мне на самое ухо.

Кролик-рабочий, сидевший рядом со мной на коленях, воспользовался этой заминкой: с диким писком он рыбкой прыгнул в приоткрытый проем и скрылся в темноте. А я… Я просто застыл, чувствуя, как острая сталь впирается в кожу на шее.

— Не делай глупостей, Лерос, — ровным, но зловещим голосом повторил Рилорг. Пока его гвардейцы медленно, полукругом, приближались к нам. Лерос на это не реагировал. С ледяным спокойствием профессионала он шаг за шагом, миллиметр за миллиметром, пятился назад, увлекая меня за собой к приоткрытому проему, пока я про себя лихорадочно отсчитывал секунды

— Он нужен живым, так что... — начал было Рилорг, но Лерос бесцеремонно оборвал его на полуслове.

— Лучше уж мёртвым, Рилорг. — Его когтистая лапа дернулась, и он ощутимо сильнее прижал вибрирующее магическое острие к моей шее. Сталь больно врезалась в кожу. Я почувствовал, как по горлу поползли первые капли крови. — Ты подставил меня однажды, — продолжал Лерос, делая очередной расчетливый шаг назад. — И сейчас ты снова хотел меня подставить с этим закрытым секретом. Думаешь, я слепой? Увидев эту ящерицу, я всё понял. Я знаю, на кого ты работаешь и кому именно ты пообещал этого мальца. Пожалуй, чистая случайность или, ха-ха, безумное везение свело меня с ним раньше тебя!

— Ты безумец, Лерос... — Рилорг сделал короткий выпад вперед, но тут же замер, видя, как лезвие еще глубже уходит в мою шею. — Отдай человека. Я повторяю: он… нужен… живым

— Так убей его, чего ты колеблешься, Лерос?! — истошно рявкнула лейтенант, срываясь на утробный рык.

Она сделала три хромых, но размашистых шага вперед, на ходу зажимая рану на своем лице — след их недавней драки. — Это человек, идиоты! Последний человек! Его душа — последняя, которая отделит нас от свободы. Это же исторический момент, который мы ждали веками! Нам не нужно его гребаное тело, так вырви её прямо сейчас, Лерос! Взбей его грудную клетку! Какая разница, что будет потом? В итоге мы всё равно с триумфом отправимся к королю, и даже принц со своими приказами не сможет ни на что повлиять!

— Только послушайте своих командиров! — внезапно расхохотался Лерос, и его резкий голос эхом разнесся над замершим оцеплением. Я слабо дернул его за крыло, давая понять, что последние секунды моего отсчета истекли. — У каждого своя цель, свои желания, ха-ха! Ну же, солдаты, вспомните, кому вы отдавали свою верность? Кому вы давали эту новую клятву, когда принц лично защитил вас от позорной казни и забрал из казематов?! Кому?!

Гвардейцы в оцеплении заметно дрогнули. Оружие в их руках на мгновение опустились, а по рядам пронесся растерянный, глухой, скрежещущий шепот. Солдаты испуганно переглядывались, явно не понимая, чей приказ теперь выполнять. — Довольно! — оглушительно рявкнула Рилорг, с силой шагнув вперед и выставляя клинок. — Думаешь, ты своей жалкой демагогией хоть что-то здесь изменишь.

— Нет, — с леденящим, торжествующим голосом ответил он мне на самое ухо. В ту же долю секунды вокруг нас внезапно потемнело — аварийные лампы под потолком с треском моргнули и полностью погасли, погрузив коридор в зловещий сумрак. Приоткрытая железная дверь с красными вставками прямо за моей спиной судорожно заходила ходуном, мелко и часто зашагавшись от мощного давления автоматики.

— Я просто тянул время. — Не успел Рилорг даже вскинуть свой меч, как Лерос резко, с колоссальной силой швырнул меня назад. От неожиданности я потерял равновесие, кубарем полетел спиной вперед и буквально перекатился через узкий пролом в пороге.

В следующее мгновение над моей головой раздался оглушительный грохот — колоссальная бронированная плита двери сорвалась с замков и намертво рухнула вниз, наглухо запечатывая проход. Тяжелый удар сотряс пол, подняв тучи пыли и начисто отрезая яростные крики гвардейцев снаружи. Я остался лежать во тьме на полу, судорожно хватая ртом воздух и прижимая руку к сочащейся царапине на шее.

Но на собственные мысли и передышку не было времени. Новую опасность я видел, слышал и чувствовал — воздух впереди буквально вибрировал от чужого яростного, звериного дыхания. Не теряя ни секунды, я резко вскочил и побежал вперед, вглубь темного коридора.

В следующий же миг из темноты с диким, утробным ревом на меня запрыгнула эта слепая тварь. Почему мне так везёт на встречи «старых знакомых»? От промаха он яростно прорычал, и в воздухе свистнул его клин — пес наотмашь швырнул оружие в мою сторону. На чистом рефлексе я успел пригнуться, и лезвие с противным скрежетом чиркнуло по железной стене, выбив сноп искр. Но монстр не отставал. Он тяжело, со скрежетом когтей по рифленым плитам догонял меня, настигая по пятам

На бегу мой взгляд выхватил длинный железный шест, прислоненный к какому-то станку. На ходу перехватив тяжелый металл обеими руками, я совершил резкий поворот и с размаху, вложив всю силу, ударил наотмашь прямо по прыгающему на меня из полумрака псу.

Удар пришелся точно в цель. Раздался глухой стук, он с болезненным визгом отлетел к стене, а шест от сильной отдачи просто вылетел из рук. Не оглядываясь, я снова стал бежать куда глаза глядят, петляя по темным закоулкам.

И вдруг я на полной скорости наткнулся на кого-то. — А-а-а, опять ты?! Ты что, преследуешь меня?! — истошно взвизгнул знакомый голос. Это был тот самый кролик-рабочий. Его длинные уши в панике взметнулись вверх. Увидев меня, он с диким визгом бросился наутек, а я, не имея другого выхода, побежал прямо за ним по узкому лазу. Получилась безумная, смертоносная карусель: кролик испуганно удирал от меня, я лихорадочно мчался за ним, а позади нас, гремя когтями и оглашая коридор яростным, хриплым лаем, неслась жаждущая мести тварь.

Но и этого безумия оказалось мало. На следующем же крутом повороте мы вдвоем на полной скорости вылетели на открытую галерею и буквально наткнулись на новый заслон. — Спасите меня! Спасите! — истерично, во всю глотку закричал монстр-кролик

Потеряв от ужаса остатки разума, он рванул прямо навстречу трем антропоморфным псам-гвардейцам. Они замерли, ошарашенные таким напором, но в следующую секунду один из них, заметив мою закрытую униформу и бегущую следом слепую тварь, принюхавшись, он рявкнул.

— Схватить его! Или убейте на месте! — Это оказался очередной «старый знакомый» с порванным ухом, и, конечно же, этот приказ предназначался мне. Но обезумевший от страха кролик принял угрозу на свой собственный счет. Его длинные уши испуганно взметнулись вверх, он резко, прямо на пятках, заложил крутой вираж в боковой лаз и с новым, ультразвуковым паническим визгом побежал еще сильнее.

У меня не оставалось ни единой секунды на размышления. Сорвавшись с места, я рванул следом за ним в этот узкий проход. Теперь наша смертоносная гонка превратилась в полный абсурд: впереди, петляя и визжа, несся кролик; за ним, едва успевая, мчался я; прямо у меня за спиной, ориентируясь на слух и щелкая зубами, хрипел ослепший пес-охотник; а позади всей этой процессии, гремя тяжелыми латами и оглашая завод яростным лаем, бежали трое вооруженных гвардейцев

Иллюстрации ( Не официальные просто баловство.

Решил, скажем так, поэкспериментировать с нейронкой по тематике «Андертейл» и прочих альтернативных вселенных, и вышло то, что вышло. Что главный герой, что вселенная — получилось... Не то, что я хотел, вот вообще не то, но все же в этом что-то есть, может возьму идеи локации оттуда , впрочем приятного просмотра.

Их было больше но изображение слишком большие так что есть что есть.

Глава 21

— Я хочу жить!!! — истошно, на пределе связок визжал этот ушастый монстр впереди, и как же сильно я был с ним солидарен! Ослепшая тварь дышала мне прямо в затылок, клацая клыками в паре сантиметров от моей спины, а трое гвардейцев неумолимо настигали нас следом, коридор довольно узкий и дает кучу манёвров, но долго так продолжаться не может. Стены давили со всех сторон, сужая пространство для бегства с каждым шагом, если прямо сейчас что-то не придумать, то всё. Думай, думай, думай!

— Догго, стой!!! Проклятье, обходим!!! — донесся сзади яростный голос гвардейцев. Не успел я толком сообразить, что произошло, как мы втроем на бешеной скорости вылетели на широкую, шаткую платформу технологического моста. Пространство над ней было буквально усеяно подвешенными переходами, заваленными строительным ломом, ржавыми трубами и тяжелым заводским хламом. Но хуже всего был тот ад, что разверзся прямо под нами. Под тонкими решетками моста бурлили колоссальные чаны с ослепительно жёлтой лавой. Ощущался раскаленный горячий воздух при каждом вздохе, а брызги расплавленного мусора с шипением поднимались вверх, оседая каплями на металле

Краем глаза я заметил, что ослепший пес-охотник стал отставать. В этом пекле, где всё вокруг трещало, пузырилось и вибрировало, ему из-за колоссальной температуры должно быть невыносимо трудно ориентироваться на слух и дышать, и он должен отстать окончательно или сдаться... Но ему, блять, всё равно, он, черт возьми, всё равно упрямо бежал за мной!!!

В ту же секунду воздух со свистом рассекло лезвие — тварь наотмашь швырнула в мою сторону свой очередной клинок. Чудом уклонившись от смертоносной атаки, которая с глухим звоном улетела в чан, этот пес ускорился, еще немного — и конец, и в следующий миг безумная идея мгновенно вспыхнула в моей голове. Времени на сомнения не было. Я сделал резкий, отчаянный рывок вперед, сокращая дистанцию до мчащегося впереди ушастого монстра.

— Отпусти меня!!! — в чистом, первобытном ужасе заорал кролик, когда я на полной скорости догнал его и одним мощным рывком взял в охапку, отрывая от пола. Перепрыгивая через очередное препятствие на полу, я… не придумал ничего лучше, чем использовать своего случайного попутчика в качестве живого снаряда. Собрав все оставшиеся силы с яростным размахом швырнул его вперед.

Кролик с ультразвуковым визгом полетел вверх прямо на подвесную шаткую металлическую платформу. От сильного удара его туловища конструкция резко наклонилась, натянутые тросы жалобно заскрипели, и бедолагу от дикой качки буквально вывернуло наружу. Вся эта неожиданная «завеса», смешавшись с грудой посыпавшегося с платформы ржавого хлама, с грохотом обрушилась назад, прямо под лапы преследователя. Ослепший пёс с лаем начал спотыкаться, скользить и врезаться в препятствия, мгновенно теряя драгоценную скорость

Боковым зрением я заметил гвардейцев, что бежали по параллельной стороне моста вперед, изо всех сил стараясь перекрыть мне единственный путь к спасению. Я стиснул зубы и ускорился, выжимая из своего тела максимум. Попутно этот ушастый монстр, охваченный уже совершенно дикой, первобытной панической паникой, безумно прыгал по подвесным платформам прямо над нами. Теряя остатки разума, он непрерывно кидал весь попадающийся под лапы хлам вниз — и на меня, и на гвардейцев, в отчаянной надежде отбиться от всех сразу и вырваться вперёд.

Это выглядело, черт возьми, еще более абсурдно, чем раньше! Кролик-монстр с визгом скачет под потолком, в явной истерии швыряет ржавые трубы, ящики и строительный мусор, чиня препятствия всем без разбора. Я лихорадочно бегу вперёд от бешеной слепой твари, практически преследуя этого безумного кролика, а гвардейцы несутся наперерез с флангов. Но самое смешное и дикое в этом хаосе то, что для стороннего наблюдателя вся эта охапка как будто гонится исключительно за несчастным ушастым рабочим!

Но конец этой безумной гонки был уже близок: впереди я наконец увидел спасительный проход. Но прямо на пути разверзлась пропасть, на дне которой бурлила раскаленная лава. Вдобавок ко всему, этот кролик умудрился скинуть тяжелый железный хлам в сторону гвардейцев. Хлипкая параллельная сторона моста не выдержала нагрузки, затрещала и с оглушительным грохотом буквально отвалилась, рухнув в огненное пекло. Гвардейцы замерли на ходу. Но один из них всё же успел в последний миг перепрыгнуть на другую сторону. За мной по-прежнему во всю прыть неслась тварь, а сбоку уже готовил атакующую магию гвардеец

Всё ускоряясь и добежав до самого края обрыва, я с разбегу прыгнул прямо над пропастью. Время снова вязко замедлилось, моя душа запульсировала, помогая удержать контроль над телом в полете. И каким-то невероятным чудом я прямо на лету мертвой хваткой поймал монстра-кролика, который секундой ранее тоже совершил отчаянный прыжок с накренившегося, срывающегося в лаву листа железа!

Мы вместе летели к противоположному краю, как вдруг прямо позади прыгнула ослепшая тварь оскалив клыки, готовый разорвать нас в воздухе. Но огромный кусок сорванного металлического перекрытия рухнул сверху прямо на него, сбив монстра в полете! С отчаянным, жалобным скулежом пес пролетел мимо нас и в последний момент чудом зацепился когтями за край раскаленной металлической платформы, повиснув над лавовым чаном.

Мы с кроликом с тяжелым глухим стуком рухнули на другую сторону пропасти. Резко вскочив на ноги, я уже был готов продолжить свой бег, но внезапно замер как вкопанный. Казалось, само время в этот миг остановилось. На периферии зрения я видел гвардейца на обваливающейся стороне моста, который уже группировался и готовился нанести свой удар. Но одновременно с этим мой взгляд был прикован к монстру, который только что пытался меня разорвать, теперь же с жалобным, испуганным скулежом и хриплым лаем отчаянно скреб когтями по раскаленному металлу платформы, пытаясь забраться наверх. Еще пара секунд — его когти сорвутся, и он замертво упадет вниз. Я мог помочь ему. Или мог просто сбежать, избежав опасности. Выбор... Очевиден.

Резко моргнув, я бросился прямо к краю обрыва. Сделав яростный рывок, я буквально в самый последний момент перегнулся через кромку платформы и намертво ухватился за массивную лапу падающего пса.

Тяжелый! Черт! Снизу невыносимо пекло, раскаленный воздух обжигал лицо, дышать стало абсолютно невозможно. Пальцы скользили по шерсти, ухватиться было практически не за что. Я чувствовал, что мышцы вот-вот порвутся от напряжения. Еще мгновение — и я сам сорвусь и упаду вслед за ним. И в этот критический миг меня сзади мертвой хваткой потянул за униформу кролик-рабочий, упираясь ногами в пол и истошно крича. А в следующее мгновение к нам подскочил тот самый гвардеец, что только что спустился с моста. Он с глухим рыком навалился сверху и со всей силы потянул нас всех троих сразу, надежно перехватив лапу своего раненого товарища.

Вытянув нас всех мощным рывком на твердую платформу, гвардеец тяжело рухнул на колени, ловя ртом воздух. Я же, не теряя ни секунды, сразу отпрянул назад и пополз в сторону спасительного прохода. Остановившись на безопасном расстоянии, я испуганно уставился на гвардейца, на «старого знакомого» с порванным ухом. Рядом с ним слепой пес продолжал жалобно скулить от ожогов, но, едва отошёл от боли и придя в себя, он яростно взревел и вслепую рванулся вперед. Его товарищ среагировал мгновенно: он наотмашь нанес псу резкий, точный удар ладонью по шее, мгновенно вырубая обезумевшего охотника, тот обмяк и затих.

Воцарилась напряженная тишина. Под чанами всё так же глухо бурлила лава, обжигая лицо остаточным жаром. Гвардеец медленно поднял голову. Его взгляд сфокусировался сначала на мне, затем переместился на проход за моей спиной. Несколько долгих, мучительных секунд он просто молчал. Наконец, тяжело вздохнув, и коротко покачал головой в сторону коридора, беззвучно приказывая мне уходить, пока не поздно.

Он давал мне шанс. Он отпускал меня. Не теряя мгновения, я вскочил на ноги и сразу же побежал вглубь темноты, ориентируясь по стенам. В голове стучала одна-единственная, четкая мысль. Я… Я проявил милосердие, рискнув жизнью, и мне ответили тем же. Но иллюзий я не питал. Вряд ли его остальные коллеги с бешеной лейтенантшей проявлять то же самое. Мне нужно было спешить выбираться из этого места куда угодно... подальше от гвардейских патрулей и ищеек, от всего этого безумия

И вот я влетел на погрузочную площадку, прижимая ногой панель двери подъёмника. Судя по навигационным знакам и стрелкам на стене, этот лифт вел прямиком туда, где раскинулась старая столица... Старый город

Железная створка поползла в сторону, и в тусклом свете кабины я мгновенно увидел своего недавнего знакомого. Кролик-рабочий что уже был здесь. Он намертво забился в самый дальний, темный угол лифта и, крупно дрожа всем телом, испуганно смотрел на меня. Длинные уши были плотно прижаты к затылку, а зубы мелко стучали.

Какое-то мгновение мы просто молча смотрели друг на друга в звенящей тишине. Я спокойно смотрел на него, а он, сильнее прижимаясь в угол, со страхом и ужасом смотрел на меня. Всего пару секунд, и я, переступив порог, зашел внутрь кабины. Автоматические замки тут же сработали, массивная дверь с глухим металлическим хлопком закрылась, погружая лифт в полумрак. Тросы натянулись, кабина вздрогнула и с мерным, вибрирующим гулом начала медленно двигаться, увозя нас прочь с завода. — Что... ты... за монстр такой? — тихо, срываясь на испуганный шепот, спросил он меня, и я... Лишь усмехнулся...

Глава 22

— Это полное безумие! Что это вообще было?! Что им всем надо было, что вообще произошло, а-а-а-а?! Почему ты молчишь, скажи хоть что-нибудь! — без умолку сыпал вопросами ушастый монстр. Стоило ему наконец понять, что я не собираюсь причинять ему вред — или выкинуть что-то совсем уж из ряда вон выходящее, вроде того, чтобы скрутить его и использовать в качестве мяча, — как его ужас тут же перерос в безумную, хаотичную гиперактивность.

Он испуганно метался из угла в угол, пока я молча сидел на грязном полу лифта. С трудом стянув с себя обгоревшую, превратившуюся в лохмотья униформу и отметил, что свитер и штаны под ней остались абсолютно целыми и невредимыми — как и всегда. — Я вообще ни при чем, это всё большое недоразумение! Я просто оказался не в том месте и не в то время... — продолжал панически причитать кролик, прижимая длинные уши к голове. Игнорируя его тираду, я спокойно достал из кармана одну из конфет. Медленно снял фантик и закинул в рот круглую сладость.

В тот же миг по телу разлилось мягкое, обволакивающее тепло. Оно не было таким мощным и всеобъемлющим, как при касании жёлтой звезды, но определенно имело с ним что-то общее... Магию, как понимаю. Пусть эта магия конфеты оказалась слабее, со своей задачей она справилась, рана от когтя Лероса на горле мгновенно затянулась, а мелкие царапины и болезненные ожоги испарились без следа. Дышать сразу стало... намного легче

— Как мне к тебе хоть обращаться, ты… Да что ты за… — Он резко смолк на полуслове, прищурившись и внимательно меня разглядывая. Я лишь молча смотрел на него в ответ. Чудовищная усталость, копившаяся на протяжении всего этого безумного пути, наконец навалилась. Сколько раз за это время я оказывался на волосок от гибели? Слишком много. Событий произошло столько, что хватило бы на всю мою осознанную жизнь, и психика просто отказывалась принимать новые.

Глаза слипались сами собой, и, видимо, этот мой сонный, пустой и одновременно тяжелый взгляд, лишенный каких-либо эмоций, заставил монстра прийти к какому-то своему выводу. В одно мгновение он притих. Вся его недавняя гиперактивность и суетливая паника испарились, сменившись оцепенением. Кролик сжался, вжался спиной в стену и буквально забился в самый дальний угол кабины, не сводя с меня полных ужаса глаз. До него наконец дошло, кто перед ним сидит. Осознание того, что я человек, подействовало на него сильнее всего... Видимо, для него это тоже событие, которое хватило на всю его осознанную жизнь.

— Я… я влип по самые зубы… — едва слышно пролепетал он, сглотнув ком в горле. Повисла тяжелая пауза, нарушаемая только гулом лифта, прежде чем он решился тихо спросить: — Как… хоть тебя зовут?...

Резко переведя свой взгляд на него, на что он сжался с новой силой — Я... Прости... Прости... Не убивай меня...» —Удивительно. Он искренне боялся меня. Я и сам был поражен тем, насколько сильно сумел напугать его одним лишь мимолетным взором. Впрочем, сил на удивление или на то, чтобы разубеждать его, уже не осталось. Я спокойно закрыл глаза, сознательно уходя в себя и отгораживаясь от всего вокруг.

Его робкий вопрос так и остался без ответа. Вопрос без ответа. Вопрос, на который я и сам хотел бы знать ответ. Вопрос… вопрос… Мысли путались, превращаясь в бесконечное эхо... Как вдруг...

— У… меня… вопрос? Как… тебя… зовут?...— Образ размытый, непонятный. Я не вижу ее, не могу разобрать ни голоса, ни фигуры вообще ничего. Где я? Когда? Что я там делаю? Но… я там. И я отвечаю.

— Чудовище… Урод… Тварь… Гнида… Ха-ха, монстр. Любое из подобных слов, думаю, и есть мое имя, — пробормотал я, балансируя на самом краю узкого шеста. Резкий прыжок — и жесткое приземление на поврежденную ногу. Боль пронзает до искр в глазах, но на губах играет улыбка.

— Мда-а-а, тяжело…— Она подошла слишком быстро. Я даже не успел среагировать, как изящным движением она убрала волосы назад, заглядывая прямо мне в глаза. Внутри все сжалось — и я инстинктивно оттолкнул ее. Она потеряла равновесие и упала.

— Ты что творишь?! — в ярости рявкнул я, но тут же заставил себя взять в руки, резко подавшись вперед и подхватывая ее за руку.

— Больно… Ха-ха… Ты совсем не тот, за кого себя выдаешь.

— О чем ты вообще говоришь?

— Я говорю о том, что если бы ты и правда не хотел моего общества или моей компании, ты бы не пришел. Ты бы просто игнорировал меня… Ха-ха, не стал бы подавать руку.

— О… чем ты?

— Я придумала тебе имя. Думаю, оно подойдет тебе как нельзя лучше. Тебя… будут… звать…

Я резко открыл глаза, судорожно хватая ртом воздух. Воспоминание растаяло. Я снова здесь, в этом лифте.

Монстр-кролик всё так же испуганно жался в углу, не сводя с меня глаз. Медленно поднеся руку к шее, крепко сжал пальцами собственное горло и хрипло произнес всего одно слово — «Калион»

Это было имя. Имя, которое когда-то дала мне она.

Ушастый монстр вздрогнул от звука моего голоса но вдруг замер, пристально вглядываясь в мое лицо. Его нижняя челюсть мелко задрожала. — У… у тебя с глазом что-то не так… — пролепетал он, нерешительно указывая на меня пальцем.

Нахмурившись, я с удивлением провел пальцем вокруг правой глазницы. Когда я отнял руку, на пальцах застыла густая, абсолютно черная субстанция. Она что по запаху, что по ощущениям была похожа на кровь, но не обычную.

Резко, с каким-то ожесточением я стер остатки черной жижи рукавом с лица и глубоко, тяжело вздохнул. В любом случае … я выбрался. Живым

Теперь приоритеты изменились. Нужно попытаться найти Блуки. А дальше… дальше... В этот момент гул лифта над головой изменил тональность. Металлическая кабина вздрогнула, замедляя свой ход, и где-то в глубине глухо звякнул колокол, возвещающий о прибытии. Двери начали со скрежетом расползаться в стороны... Путь продолжается...

Конец второй части первого акта и начало третьей финальной части.