Мир Дракона

Глава 1 ПРОЛОГ

— А съехать с этой горки на заднице, было бы гораздо быстрее, — пошутил Малюта, оглядываясь назад.

Именно пошутил, потому что, живыми к подножию холма они вряд ли добрались. Переломали бы и руки, и ноги. Даже на горнолыжных курортах не пускают добропорядочных отдыхающих на подобные склоны. Только дикие экстремалы, в обход патрулей и смотрителей, рискуют скатываться с такого косогора ради лайков подписчиков.

Высота хоть и не великая, но крутизна не позволяла ехать по прямой. Дорога выглядела скатившимся с новогодней ёлки серпантином. Петляла так, словно хотела вызвать у путников головокружение.

Слава богу, это был последний холм перед выходом на равнину. Предыдущие были и выше, и круче.

— Лукьяныч, ты бы попридержал язык, — выражая явное недовольство, пробурчал Денис, — Мы покидаем зону ответственности Макфлая. Соответственно, не можем больше рассчитывать на его защиту. Так что оставь свои шуточки с национальным уклоном. Здесь Европа, хотя и в зачаточном состоянии.

— Не приукрашивай, — заржал бывший начальник службы безопасности рода Леших, ощупывая узел позади седла, где за кольцо крепились поводья вьючного мула, — Тут пока винегрет. По меркам нашей цивилизации, пройдёт ещё лет триста, прежде чем обозначится какая-никакая государственность. И то вряд ли. Мы же в сказку попали. Кстати, а с чего ты решил, что местные страдают русофобией? Это понятие родилось в начале двадцать первого века, а твой крылатый друг обещал, что попадём в начало средних веков. Пока тут не имеют представления о ненависти ко всему русскому. К тому же у нас законный дипломатический статус. Пусть плюются и кривят рожи где-нибудь за спиной. Мы, как там, послы доброй воли!

— Один ляд, заканчивай скоморошничать, — не надеясь на понимание, попросил Денис, — Даже Макфлай, при всей своей древности и безмерному могуществу, не давал гарантий нашей неуязвимости. С юга, севера и запада надвигается тьма, способная поглотить весь Пактовирго и погрузить мир в хаос.

— Что за хрень ты несёшь? — не вытерпел Малюта, — Можешь проще говорить? Без этого высокопарного пафоса.

— Блин, Григорий Лукьянович, не беси меня! — хлопнул ладонью в сыромятной перчатке по луке седла Денис, — Операция началась! Хватит вести себя как фермер на расслабоне. Так положено. Давай по тексту. Во-первых, мы не в сказке, а в фэнтези. И здесь так положено изъясняться. Во-вторых, запомни главное: мы положительные герои, а значит, убивать всех направо и налево не имеем права.

— Это ты так решил?

— Это Владыка Неба сказал.

— Макфлай? Тебе лично? Меня он откровенно игнорировал, будто я чесночный соус к круассанам.

— Капитан Скуратов! Мы на задании или кто? Имейте уважение к инициатору! Здесь мир дракона, и надо с уважением относиться к его… эээээ… его Преосвященству!

— Он глава церкви?

— Причём здесь это?! Владыка Неба под разными именами описан во всех мировых эпосах. В большинстве религий имеются отсылки на его прототипы. А это, на секундочку, значит, что люди ему поклонялись. Иначе бы не сочинили столько красивых легенд, причём некоторые в стихах. Стихи — это, знаешь ли, не только красиво, но и облагораживает. Что в разы увеличивает степень обожания и возводит образ в культ.

— Блин, неудобно даже. Положительные персонажи, говоришь? Я в предыдущей локации столько народу перебил… Как с этим жить?

— Забей. Что было, быльём поросло.

— Спасибо, прям грехи отпустил.

Малюта снова проверил крепление вьючного мула. Тот не обладал изысканной статью лошадей для господ, однако своей чудовищной выносливостью поражал воображение. Ей-богу, если бы Макфлай позволил прихватить грузовую телегу, в которую, как правило, запрягали пару битюгов, то этот низенький недомерок, легко бы тащил подводу до самого замка принцессы Нореи. Страшно представить, сколько ценного груза можно было бы сложить в неё, особенно оружия и патронов.

Впрочем, по горам с телегой они бы не проехали. Скрипя сердцем, Григорий Лукьянович, признавал правоту дракона.

— Давай начистоту, Денис, — предложил Малюта, раздражённо поправляя перевязь, на которой болтался непривычно длинный и прямой палаш, — Я, конечно, сообразительный мужик, не в пример тебе, солдафону, но принять на веру фразу: «В этом мире всё не так, как кажется, и нужное можно получить, просто пожелав», не в состоянии. Поверь, для меня она звучит как набор слов. Как, мля, я это должен понимать?

— Стёб засчитан! Только мне трудно объяснить на пальцах, — признался бывший сержант Шрам, а ныне эрранте идальго Динисиус Игнатий, наследник скифского князя Армавира из Тамбовских лесов, — Давай разбираться по ходу? На конкретных примерах.

— Может уже приступим? Третьи сутки трясёмся в седле, как хвосты у трясогузок.

Малюта снова поправил перевязь неудобного палаша. Зачем только он согласился взять это несуразное оружие? Обычная казацкая шашка и короче, и привычней. Да и носить её на бедре проще. Она гнутая, как сельдь в бочке, и легче. А эта прямая, словно эрегированный член подростка. Вечно выпирает и мешает движению. Вот и сейчас лупит по бедру Лероя. Того и гляди натрёт коню кожу, и тот захромает.

— С чего начнём? — согласился бывший сержант.

— Какой идиот дал моему красавцу такое дурацкое имя?

— Тенконгчичу, Владыка Неба.

— И какая связь? Имя дракона явно из юго-восточной Азии. Китай или Корея. А Лерой — американское.

— После того, как я назвал его Макфлаем… Помнишь, рассказывал? Владыка Неба увлёкся голливудским кинематографом и пересмотрел кучу фильмов. Вот и надыбал имечко из одного. Кажется, «Крокодил Данди». Конь гнедой и Лерой Браун негр. Такое вот чувство юмора у дракона.

— Ладно, проехали, — почесал затылок Малюта, сдвинув шляпу почти на глаза, — Вернёмся к нашим баранам. Ты обмолвился, будто до Теруаля мы доберёмся за пару недель, так?

— Так, — подтвердил Денис, — Ежели скакать по восемь часов в день, со скоростью десять-пятнадцать вёрст в час. Но если представить конкретный пункт назначения, то можно переместиться сразу, скажем, на околицу Кастаиньесты. Это пограничный посёлок в… э-э-э… немного путаюсь в местных территориальных делениях, что-то вроде нашего автономного округа. Правитель имеет статус удельного князя, в том понимании, как это было в древности на Руси. То есть местный царёк самодурствует в своей вотчине, но платит налоги верховному правителю и преклоняет перед ним колено на всяких гламурных мероприятиях. Плюс прочие выгоды. Опять же престолонаследие и возможность возвыситься, сочетавшись браком с кем-то из более высокородных особ. Ты мозги себе не забивай. Я все наставления Макфлая вызубрил, как матчасть.

— А этот Теруаль, он столица автономного округа?

— Да. Здесь АО называют королевством. Хотя по логике это княжество. Я толком ещё не разобрался. Короче, Теруаль — столица Ассуля. Правит в нём король Авилла, который в свою очередь вассал Арагона, который император всего Пактовирго. В официальных документах полуостров называется Tierra de ancestros, то бишь Земля предков, а местные зовут Маравиёссо — Чудный мир. Мы едем к дочери короля Авиллы принцессе Норее. Привыкнем.

— Погоди, запишу, — остановил разглагольствования Дениса Малюта и, достав блокнот, принялся заносить в него информацию.

Эрранте идальго спутника не торопил, только заглянув в тетрадь, добавил.

— Кастаиньеста — это городок на окраине Ассуля. Можно сказать, торговые ворота королевства. Гарнизон.Типа, как Забродье в имении Леших.

— Ладно, — сказал Малюта, закончив писанину, — Ты у нас посол, тебе и разбираться в этой абракадабре. Просто объясни мне, какого хера, мы трясёмся в седле, а не махнули сразу в эту самую Кастаиньесту?

— Во-первых, я говорил о теории. В этих горах подобные прыжки невозможны. Место обитания Тенгкончичу священно и подчиняется только его воле. Во-вторых, я не знаю, как выглядит этот пограничный гарнизон. Невозможно переместиться в место, которое никогда не видел. Согласен?

— Логично, — кивнул Малюта, уступая, — Значит, мы две недели будем натирать мозоль на заднице?

— Зато геморрой пройдёт, — усмехнулся Денис.

— У меня его никогда не было! — возмутился Григорий Лукьянович, но шутку оценил.

Через полчаса, гордый идальго, поняв, что напарник замкнулся, листая блокнот, решил разрядить обстановку и предложил привал. Они уже полностью спустились на плоскую равнину, напоминающую луга Средней полосы и Малороссии, заросшие изумрудной травой по самые… пуговицы на ширинке. Формально выходило, что они полностью покинули пределы царства Макфлая.

— Так вот, — продолжил разговор, начатый у подножия холма, Денис, скидывая с мула походный набор и разворачивая тент от солнца, — На случай более скоростного передвижения у нас имеется имп. Он ещё утром улетел на разведку, а когда вернётся, проложит маршрут до ближайшего постоялого двора.

— Ты ему доверяешь? Заведёт нас в болото твой крылатый гоблин.

— Здесь нет болот, Лукьяныч. Климат субтропический. Летом жарко и сухо. Зимой тоже сухо, но прохладнее. Окромя сезона дождей. Мы его уже не застанем, потому что он недавно закончился. Земля бедная, по нашей классификации серозём, а южнее вообще солончаки. Так что вода очень ценится. Главы Родов часто заключают перемирия между собой, чтобы пользоваться общим источником.

— То есть здесь также, как у нас? Род Леших, Род Барцу. Может, и бояре имеются?

— Окстись, Лукьяныч! Мы в фэнтези, а не в бояръ-аниме! Я стараюсь употреблять понятные тебе значения. Тут другое разделение по сословиям. Вместо слова «род», они используют определение «клан». Забей!

— Здрасьте, приехали! Что значит «забей»? Вот припрёмся мы на постоялый двор, а там народу, словно килек в банке. Как их различать? У тебя дворянский титул. Я мастер-философ, то бишь человек учёный. Где-то, по классу, отношусь к мещанам или к духовенству. Так? Мы же не можем сесть за стол с крестьянином или разнорабочим? Зашквар получится.

— На постоялом дворе все равны. Простолюдины в кабаки да корчмы ходят.

— Вона как! — удивился Малюта, бросая в френч-пресс приличную щепоть травяного сбора, — Ну, а вдруг, мне за угол отойти приспичит? Или про местные достопримечательности спросить? Как к людям обращаться, не зная их сословия?

— Мы на каком языке сейчас говорим? — посмеиваясь, поинтересовался идальго.

— На русском, — вздохнул мастер-философ, понимая главную ахиллесову пяту в их миссии, — И это неправильно. По методике Кузьмы Пафнутьевича мы выучили бы местный язык за неделю. В чём прикол объясняться на пальцах или искать толмача?

— Да никакого прикола, — снизошёл до пояснения Денис, приступая к изготовлению бутербродов, — Бес — это открытый доступ ко всем местным информационным ресурсам. Макфлай называет это инфополем. Что-то вроде нашего облачного хранилища для блогосферы, но не на серверах, а вокруг нас, в воздухе. Давно, ещё в позапрошлом веке, профессор Леруа предложил понятие «ноосфера», основываясь на идее Вернадского. Твои коллеги, учёные, правда, отнесли это к гипотетическим догадкам. Сказали, что доказательств, дескать, не хватает. Так вот. Мы говорим на родном, а любой местный житель, получает перевод на здешнем диалекте. Нам не надо волноваться за акцент, ударения и правильную форму обращения. Слова переводятся у аборигенов прямо в мозгу, и им кажется, что ведут беседу с земляками. Ты говори по-русски, а местные поймут как нужно. Удобно же!

— Тут не поспоришь, — крякнул Малюта, разрезая помидоры и посыпая дольки солью, — Но это тем более неправильно!

— Да, что опять не так? — в сердцах крикнул Денис, отчего рука дрогнула и последний кружок колбасы вышел неровным.

— Всё не так! — уверенно сказал мастер-философ, снимая с огня чайник, — Хрень полная! Как мы, два иноземца, прибывшие из снежной Скифии, можем разговаривать с местными без акцента? Не могёт такого быть по определению. Подозрительно! А между собой мы, как общаться будем? Жопой чую, что нам частенько потребуется секретничать, не привлекая внимания наушников. Поверь! Шпионить за нами начнут сразу же, как только узнают, что мы высокородные чужаки и едем с дипломатической миссией к королю Авилле.

— Блин! Мой косяк! — вздохнул наследник скифского князя, протягивая напарнику бутерброд и принимая пиалу с чаем.

— Ты то здесь при чём? — успокоил Григорий Лукьянович, надкусывая бутерброд, согласно великому завету кота Матроскина, — Операцию внедрения разрабатывал дракон? Вот с него и спрос.

— Он со мной советовался, а я не обратил на этот момент внимания.

— Так, ясный перец! — желая остановить самобичевание напарника, Малюта зашёл с козырей, — Ты простой спецназовец, дракон, вообще, мифологическое существо, а планировать оперативное прикрытие — прерогатива СВР. Нас этому шесть лет в академии учили.

— Вот поэтому, ты мне и нужен, — признался Денис, — Макфлай домосед. Из пещеры последние двести лет редко выбирался, а мир меняется постоянно. Сомневаюсь, что он в курсе всех мелочей, происходящих на полуострове. Это всё равно, что по газетам и постам в блогах судить о реальной жизни в стране.

— Ладно. Хватит подлизываться, — фыркнул Григорий Лукьянович, — Только не называй больше учёных моими коллегами. Недолюбливаю их.

— Ну извини, — притворно развёл руки идальго, — Привыкай! Лукьяныч, ты ж неглупый человек и понимаешь, зачем тебе такую легенду внедрения придумали.

— Это, само собой. Раз учёный, да ещё философ, значит, слабак, рохля и дрищ. На меня никто обращать внимания не будет. А захотят напасть со спины, так я им вертушку с ноги в челюсть и на болевой захват. Тут-то враг и охренет.

— И ещё, — продолжил лепить себе агента Денис, пока тот сговорчивый, — Давай без этих твоих профессиональных штучек, типа «об это промолчу, потому что нужно обдумать, да и веских доказательств нет». Мы не в детективе и не в шпионском романе. Тут так не работает. Сразу говоришь мне, в чём сомнения или что конкретно не понравилось. Вместе это обсуждаем и принимаем решение. Договорились?

— Ноу проблем, босс! — закивал Малюта, тщательно пережёвывая бутерброд, словно находился не на бивуаке в полной опасностей степи, а в гарнизонной столовой, под бдительным оком супруги, — Только и мне уступку сделай. Я в книжной грамоте не силён. Мне привычней доносы почитывать да допросные листы пописывать. Это Василий Иванович библиотеку собирал, чтобы в будущем археологи, раскопав усадьбу, могли чётко понять, что здесь жили не просто охотники и земледельцы, а у них существовала культура. А то наши, до пандемии, ничего кроме горшков и наконечников стрел не находили. Да евойный крестник, Данька-выживальщик, охоч до этого дела. Чутка свободная минута, так уже книжку листает, вместо того чтобы оружие почистить или план оперативно-розыскных мероприятий составить…

— Короче, — прервал словоблудие бывшего безопасника Денис.

— Какой сурьёзный, вылитый генерал…

— Хорош стебаться, Лукьяныч, чего хотел?

— Я в роль вхожу. Экспериментирую. Вы же с драконом нормальную легенду продумать не смогли, как оказалось. А если по делу, то охарактеризуй мне основные принципы твоего фэнтези, ети её за левую ногу с оттягом.

Эрранте идальго внезапно погрустнел и, поставив пиалу на покрывало, потянулся к баулу.

— Хочешь ещё колбаски? Что-то я не наелся.

С этими словами достал завёрнутый в тряпицу кусок колбасы. Следом краюху хлеба. Нарезал два бутерброда и один передал напарнику.

— Ну, вы с драконом, ей-богу, дилетанты, — поморщился Малюта, — Тот рыцаря в седле вместе с конём зажарит и лопает без соли и специй. В полнейшей антисанитарии. И нас извести хочет. Ты чем думал, когда брал припасы в дорогу? Мы три дня по горам лазали, ещё неизвестно сколько до ближайшего города добираться будем, а ты с собой хлеб да варёную колбасу прихватил. Мы же от дизентерии загнёмся! Помрём, сидя с голой жопой под кустом, ища, чем подтереться. Есть же армейские сухпайки, консервы, крупы разные.

Денис расплылся в улыбке, словно только что подловил напарника на ошибке.

— Вот! Урок первый! В мире фэнтези всё не так, как кажется, и нужное можно получить, просто пожелав. Сумка пустая! Я извлекаю из неё те продукты, которые мне в данный момент захотелось попробовать.

— Значит, магия, — приняв урок как должное, зафиксировал Малюта, — После подарка Зинаиды Матвеевны, меня этим не удивишь. Что ещё?

— Государственное устройство уже объяснил, — начал перечислять Денис, — Наше место, как героев исключительно положительных, определил. То, что мир вымышленный или, как ты заметил, сказочный, сам догадался. У нас не романтическое фэнтези, поэтому любовную линию опустим. Пятым пунктом предлагаю обозначить наличие фантастических существ. Это тоже тебя не удивит. На мутантов, морфов, домовых и прочих упырей ты дома насмотрелся. Здесь такие же, но с местным колоритом. Перейду к главному: спасению мира.

— Стоп! — крикнул Малюта, доливая себе напитка из френч-пресса, — Дракон о другом говорил. Мы должны спасти принцессу Норею, дочь этого самого короля Авилла.

— А от чего спасать, спросить не хочешь?

— Я записал ещё там, в пещере. Имя Норея можно перевести на русский, как Несмеяна. Логично предположить, что девочку нужно рассмешить.

Глава 2

Хочу сразу заметить, пресекая всякие негативные толки, что это действительно нормальная и весьма спокойная беседа двух цельных, самодостаточных человек, вынужденных, в силу обстоятельств непреодолимой воли, общаться подобным образом, обсуждая детали предстоящей миссии.

Здесь нет типичного для развлекательного чтива разделения на главного героя и его смешного, несуразного компаньона. Оба давно сформировавшиеся личности, судьбой заброшенные в странный, непривычный им мир. Отсюда и немного нервное поведение и взаимные упрёки, и претензии. Новый мир их не пугает, но настораживает, и, в силу опыта, никто не пытается совершать неразумные поступки.

Так, например, закончив трапезу, никто не потянулся к ближайшей травинке, чтобы, с непринуждённым видом, использовать её в качестве зубочистки, а затем, уставясь в голубое, с редкими барашками облачков и силуэтами птиц, небо, глубокомысленно философствовать о бренности бытия.

Такого здесь не будет, ибо путешественники не малолетние дебилы, закинутые волей грозного дракона, именуемого себя Владыкой неба, в сказочную локацию, а грамотные профессионалы, получившие странное, но вполне выполнимое задание.

Оба прошли огонь, воду и медные трубы, поэтому глупостями заниматься не намерены.

Если кому-то подобный расклад претит, предлагаю сразу прервать чтение и найти что-то более достойное по своему вкусу.

Непринуждённую и познавательную беседу двух приятелей прервало возвращение импа.

Имп, размером чуть больше обычной ящерицы, внешне больше походил на игуану, а кожистые, складывающиеся за спиной крылья, указывали на дальнее родство с драконами. Прозванный, при знакомстве с сержантом Игнатьевым, Бесом, оказался вполне вменяемым и обучаемым существом из мира земных теней.

Вменяемость прежде всего сказалась на способе возвращения. Он не рухнул с неба, как любил делать раньше, желая испугать или шокировать, а, громко клекоча, сделал сначала круг над головами отдыхающих путешественников, а затем, виртуозно совершив боевой разворот с переходом в пике, опустился на плечо Дениса. Понимал, шельмец, что у бывалых вояк испуг проявляется неприятным, для шутника образом. Могли убить или, при самом благоприятном раскладе, сделать калекой на всю оставшуюся жизнь.

— Я нашёл подходящий постоялый двор, — доложил, деградировавший потомок драконов, — Вёрст двести, не более.

— Отлично, — похвалил идальго и принялся аккуратно паковать примус.

— А что так далеко? Поближе не нашлось? — с профессиональной подозрительностью, принялся допытываться Малюта.

— Выбирал заведение, где пиво получше, — с детской непосредственностью, признался Бесёнок.

— О! — хохотнул Денис, — В чём-чём, а в пиве он хорошо разбирается. Вкус, как у лучшего сомелье града Москвы.

— Блин! Хочу напомнить, — бывший начальник службы безопасности строго посмотрел на попутчиков, — Ас-алкоголик — горе в лётном полку! Мля! Двести кэмэ отмахал, чтобы себе пойло найти!

— Хватить нудеть, Лукьяныч, — сдержанно, словно учитель, объясняющий нерадивому ученику связь между теоремой Пифагора и штанами швейной фабрики, начал идальго, — Всё замечательно! Во-первых, отдохнём после трёхдневного перехода, насладившись изысканным напитком местных пивоварен. Во-вторых, чем длиннее скачок, тем короче путь. Это же элементарно!

— Ещё добавь Ватсон! Терпеть не могу этого туповатого лекаря.

— Для мастера-философа ты слишком безграмотный. Такой фразы не было в книге сэра Артура Конан Дойля. Её придумал режиссёр Масленников для своего сериала.

— Я книжку не читал, — пробурчал Малюта.

Подколов попутчика, импозантный идальго, ловко закрепил баул в специальных креплениях и хлопнул по крупу мула, с печальными глазами оленёнка Бемби.

— Погнали наши городских! — бодро крикнув призыв поселенцев рода Леших, Денис ловко вскочил в седло грациозного Торхнадо.

— Ты не наш! — крикнул вслед Малюта, взбираясь на своего Лероя, — Городской!

— Ну, какой я городской? — спросил Денис, позволяя напарнику догнать и пристроить своего коня рядом, — Да, родился и вырос в Рязани, но всю сознательную жизнь провёл в гарнизонах, на периферии. Какой я городской?

— Ты это при короле Авилле не ляпни, когда представляться будешь.

— Свою легенду хорошо помню, — недовольный ходом беседы, пробурчал наследник Тамбовского леса, — Умеешь ты с темы соскакивать, а сам ведь из столичных интеллигентов!

— Ладно, не дуйся, — предложил мировую Малюта, — Лучше скажи, как мы сейчас прыгать на двести вёрст будем? Ворот впереди не наблюдаю. Станции телепортации тоже. Может, туман опустится, и мы через него сразу на постоялый двор въедем?

— Не борзейте, человеки, — заклекотал Бес, иронично поглядывая с плеча на мастера-философа, — Вёрст пять придётся проехать. Впереди река, а через воду прыгнуть не получится. Переправимся, и я всё устрою. Покажу вам настоящую здешнюю магию!

— Будешь глумиться, я тебе хвост купирую, ящерица крылатая, — пообещал Малюта, истолковав клёкот, как насмешку, — Магию он покажет! Я знаком с концепцией квантового поля и в курсе перемещений через четвёртое измерение. Мне Зинаида Матвеевна лекцию по теории относительности читала.

— Не ссорьтесь, мальчики, — подколол Денис, вспомнив любимое выражение жены Григория Лукьяновича, — Переправимся и узнаем, как это работает. Я сам пока не представляю.

— Кто здесь мальчики? — на этот раз завёлся имп, угрожающе расправляя крылья, — Я мужчина! У меня сын есть! А у вас дети имеются?

— Вот сейчас по больному ударил! — угрожающе предостерёг мастер-философ, — Знаешь, в чём различие между шуткой и косяком?

— Знаю! — гордо заявил Бес, — Шутки бывают смешные и не смешные. А косяки — дверные и курительные.

— Идиота из себя корчишь? Шутка — это ироничный взгляд на проблему. Добрая она или злая, но шутник видит причину и возможность её исправить. Это его оправдывает. Косячат всегда по незнанию. Поэтому в определённом обществе это не считается зашкваром. Накосячившего всегда можно урезонить и простить. Усвоил, геккон перепончатый?! Ты сейчас постебался над главной бедой нашего мира. Так что это уже не шутка или косяк, а преднамеренная агрессия. Решил хейтерством заняться, недомерок?

— А личностное оскорбление — это демонстрация низкого интеллекта! Если не можешь аргументировано доказать свою правоту, не нужно переходить к высмеиванию недостатков собеседника! — парировал имп, топчась на безопасном плече Дениса.

— Так, брейк, коллеги! — остановив своего Торнадо, крикнул идальго и, желая пристыдить импа, согнал с плеча на гужевого мерина, — Я сейчас тоже на личности перейду! Слышь, Бес, у твоей феечки беременность, как у кошки, длится? Два месяца и свободна? Не надо тут строить счастливого отца! Раньше марта не родит, а посему ты даже пол своего отпрыска не знаешь! А если девочка чешуекрылая родится? Будешь с ней нектар с ромашек собирать и пиво пить бросишь? Поэтому заткнулся и извинился! Иначе Предтече настучу, что операцию провалил!

— А чё сразу Предтече? — зашипел имп, впиваясь когтями в баул с припасами, — Ябеда!

— Не слышу! — рявкнул Денис, шенкелями разворачивая коня.

— Извиняюсь! Не подумал и погорячился!

Дальше ехали молча. Ровно до тех пор, пока разнотравную целину степи не пересекла наезженная и натоптанная дорога. Она явилась взору путников неожиданно, словно пропасть во ржи. Только что кони брели по степи, раздвигая ногами, доходящее им до подгрудка колоски какой-то местной разновидности пырея, и, вдруг, Торнадо Дениса ступил на рыхлый песчаный грунт.

Шлях пролегал не строго перпендикулярно направлению всадников, а под углом. Правильнее сказать, всадники и дорога держали путь в одном направлении, но чуть-чуть к разным точкам реки. Вот это «чуть-чуть» и позволило им пересечься.

— Что скажешь, напарник? — вроде иронично, но с серьёзным выражением лица, спросил импозантный идальго, указывая рукой на дорогу.

Всё-таки долгая военная служба идёт любому мужику на пользу. Выправка, стать, уверенность и, поддерживаемая, благодаря постоянным тренировкам, спортивная фигура. В армейской форме каждый выглядит внушительно и устрашающе, особенно с оружием. А когда военный переодевается в гражданскую одежду, то никому в голову не взбредёт, назвать его плюгавым или неказистым. Даже, если на нём длиннополая фетровая шляпа от палящего солнца да серая накидка, защищающая от пыли.

Под накидкой, отдалённо напоминающей армейскую плащ-палатку, Денис был одет только в льняную рубашку, с широкими рукавами, да, пошитую в частной мастерской, кожаную безрукавку. Макфлай почему-то называл её колет. Кроме того, идальго носил дорожные, заправленные в сапоги, штаны. Собственно, главное отличие одежды дворянина от простолюдина заключалось в деталях. Широкополую шляпу украшало перо экзотической птицы, в данном случае из хвоста гиацинтового ары. Колет — серебряная вышивка, кружева высокого воротника, отделанные жемчугом застёжки и выделка кожи. Плюс богато украшенная перевязь болтавшегося на боку меча. Ну и ножны, конечно, отделанные золотыми вставками и гербом рода Леших.

Григорий Лукьянович одевался куда скромнее: под пыльником длинная, ниже колен, кондура, подвязанная на поясе широким кушаком. От арабской моды она отличалась более тёмным цветом и немного напоминала короткую рясу семинариста Хомы Брута. Под ней треники и яловые казацкие сапоги.

Всё-таки солидному учёному мужу не пристало носить брутальные фасоны знати. Только неудобный палаш указывал на его особый статус. Другого назначения у этого несуразного оружия не было.

— По тракту ехать удобнее, — угрюмо буркнул Малюта, кивая на наезженную дорогу.

— Согласен, — кивнул Денис, — Только со слов Макфлая дороги здесь называются шляхом. Как у нас в восточных областях.

— Мы что, на Украине или в Польше? Ты на каком языке разговаривал с драконом?

— Мне казалось, на русском, но теперь понимаю, что, скорее всего, это был тот же перевод через ноосферу.

— Ага, — заключил Малюта, — Значит, тебе озвучивали редакторскую версию. Шлях так шлях. Мне пофиг.

— Ты от ответа не уходи. Понял же, что не о терминологии тебя спрашивал, — продолжал настаивать, требуя ответа Денис, — Рассуждай, как положено умнику с почётным званием Академии Наук. Типа, как в кино о Шерлоке Холмсе. Ты свою версию, я свою.

— Хватит сравнивать меня с недоумком Ватсоном! Он деликатный педант и формалист, вечно страдающий от эксцентричности Холмса. Терпила, короче!

— А Холмс наркоман, — рассмеялся напарник.

— Так и ты постоянно шмаль дуешь, — упрекнул бывший безопасник.

— Это называется рекреационное использование. Медицина одобряет, правоохранители претензий не имеют.

— И в чём разница?

— Я для расслабона, а Холмс для расширения сознания! — подвёл итог идальго и, приосанившись в седле, наглядно продемонстрировал, что его княжеский облик выгодно отличается от скромной одёжки учёного попутчика.

— Хорош спорить! — не выдержал Бес и короткой передней лапкой указал направление, — Нам туда! А по дороге выйдет крюк в двадцать вёрст.

— А переправляться ты… недомерок, на чём будешь? — тут же среагировал Малюта, услышав шипение своего антагониста.

— У меня крылья, дядя! — заявил имп, расправляя две перепонки.

— Вот именно, дебил! — не заметив подставы, вскипел Григорий Лукьянович, — А мы? Вплавь? Шлях наезженный, сразу видно, что пользуются им регулярно. Широкий, даже полоса наката вытоптана, значит, движение идёт взад — вперёд, а не с одной колеёй, когда повозки проезжают раз в день и то по выходным. О чём это говорит? Что ездят здесь купцы с обозами, а не крестьяне раз в месяц на рынок. Ведёт дорога к реке! А раз это торговый путь, то там есть либо мост, либо переправа. Лучше крюк сделать, чем вплавь форсировать. Твой Предтеча… тьфу, блин… давай определимся, как дракона называть. Путаюсь постоянно.

— Ему понравилась моя шутка про Макфлая, так что думаю, остальные имена можно опустить.

— Отлично. Значит, Макфлай упоминал, что тут водится много нечисти из бестиария. Кто даст гарантию, что в реке не обитает какое-нибудь лохнесское чудище? Или сом-людоед? Или гигантские пираньи? Считаю, переправляться нужно не абы где, а в специально отведённом месте.

— Соблюдая технику безопасности, — рассмеялся Денис, направляя коня на шлях, — А говорил, что противно рассуждать как учёный!

— Подловили, подловили! — в свою очередь заклекотал Бес, радуясь, что помог другу уязвить Малюту.

С самого начала знакомства, эти двое, как-то невзлюбили друг друга.

— Кстати, — словно вспомнив что важное, спросил Григорий Иванович, — А почему через речку прыгать нельзя? Чё за фигня?

— Так устроена местная магия, — уклончиво ответил идальго, возглавляя маленький отряд скифского посольства.

— Ох уж эта фэнтезийная магия, всё наперекосяк. По-нашенски через жопу. В горах нельзя, через реку нельзя. А потом говорят, всё можно! К чему такая куча препонов, которые невозможно обойти?

— В том и смысл, — терпеливо, будто чайнику в учебке, начал объяснять Денис, — Иначе какой-нибудь колдун легко обретёт всемогущество и доставит неприятности остальным коллегам. Заодно ещё и мирное население превратит в каких-нибудь зомбированных слуг.

— А как же подземные реки? Водоносные слои? Типа, чего не видим, то не учитываем?

— Я уже говорил, что вода здесь редкость. Колодцы имеют общественный статус и творить насилие рядом с ними запрещено.

— Полный бред, конечно, но поверю.

Спустя четверть часа Малюта дал шенкелей Лерою и, нагнав товарища, скомандовал:

— Прямо тридцать на два часа! Не нравится мне это шебуршание.

Идальго натянул поводья и внимательно вгляделся в указанном направлении. На ровном ковре высокой травы волнообразной кривой двигался какой-то зверь. Судя по колыханию стеблей, не маленького размера. Пеший путник этого бы не заметил, но всадник с высоты седла мог обозревать гораздо большее расстояние вокруг себя.

— Думаешь, хищник? — спросил Денис, понимая, что опыта общения с дикими животными и мутантами у Малюты гораздо больше.

— У нас, Деня, волколак, подбираясь к добыче, порой по земле на полусогнутых стелется. В высокой траве без сноровки и не приметишь, — прошептал безопасник, доставая «Стечкин» из потайной кобуры.

— Лукьяныч, здесь не «у нас», — напомнил Денис, с укоризной глянув на спутника, — Здесь мирный край. Между местными и всякими разумными гибридами договоры существуют. Волколаков нет. Как и прочих мутантов с извращёнными функциями головного мозга. Люди свободно по шляху путешествуют, не опасаясь внезапного нападения. Будь иначе, всю обочину устилали бы кости. И вообще, тебя же предупреждали, чтобы не выдумывал разную фигню! Может, сурки стаей на водопой идут? Или луговые собачки?

— Тебе это дракон в уши надул? Я вот не верю. Жопой чую, там что-то опасное! — не унимался Малюта, беря на мушку предполагаемое место выхода существа из травы.

Всем было понятно, что ждать придётся недолго. По зигзагообразному следу, приводящему к колыханию метёлок пырея, друзья чётко видели, где зверь выскочит на открытое место.

— Без резких движений, — напомнил Денис, выполняя роль главного в их дружном коллективе, — Нам проблем с местной экосистемой не надо. Вдруг, животное священно или регулирует баланс местной фауны. А может, вообще состоит на довольствии местной общины или гарнизона. Чей-то разведчик или сторожевой пёс. Пусть высунется, потом определим, что с ним делать.

— Необучаемый ты, сержант Шрам! — покачал головой Малюта, — У нас такие не выживают. Как гласит закон Диких земель: сначала стреляй на звук, а потом смотри, в кого попал. Иначе никак.

— Если бы все следовали этому закону, то давно друг друга перестреляли. Хватит жуть нагонять. Забыл, кто я и сколько мы с тобой вместе путешествовали? Говорю, ждём и не рыпаемся, значит, ждём и не рыпаемся!

— Ты ещё про лицензию на отстрел вспомни, — пробурчал Малюта, поглаживая указательным пальцем скобу, чтобы случайно не нажать на спусковой крючок.

Глава 3 ПЕРВЫЕ ВСТРЕЧИ

Между стеблей резеды, обильно кучковавшейся вдоль границы шляха, появилась острая змеиная морда, украшенная орнаментом из угловатых геометрических фигур. Буро-зелёный цвет кожи не вызвал никаких ассоциаций, а вот размер впечатлял. Двухмесячного поросёнка такая пасть проглотит, не напрягаясь.

— Бес! Это случайно не твой родственник? — вопрос вырвался непроизвольно, скорее всего, вследствие некоего душевного смятения, возникшего у Григория Лукьяновича.

Сами посудите, вовсе не пресмыкающееся ожидали увидеть путники, особенно учитывая тот ассортимент хищников, что населяли среднюю полосу России.

Высунувшаяся меж стеблей морда не спешила пересекать шлях и в свою очередь принялась разглядывать всадников. Возможно, с любопытством, но не исключено, что с гастрономическим интересом.

— Мои родственники не ползают, — делая нажим на слове «родственники», категорично заявил имп, — Наша стихия — воздух!

— Не дёргайся, Лукьяныч, — попросил Денис, поглаживая коня по шее, опасаясь, что тот взбрыкнёт, испугавшись змеи.

— Как не дёргаться? — возмутился Малюта, но голос снизил до шёпота, — Морда, глянь, треугольная, как у гадюки. Значица, эта тварь ядовитая!

— Блин! Мастер-философ, хренов! — одними губами выругался идальго, закатив глаза от замешательства, — Не позорь звание учёного мужа! Змеи таких размеров не могут иметь яд по определению. Им незачем кусать добычу, чтобы обездвижить! Она тебе все кости переломает, просто обвившись вокруг тела. Как думаешь, сколько в ней метров?

— Пять-семь, не меньше, — с видом бывалого змеелова сообщил Малюта и тут же, без какого-либо перехода, признался, — Я кроме гадюк, ужей и медянок в живую никого не видел. По размеру головы пытаюсь судить. Это ж, анаконда сухопутная!

— Скорее всего, ты прав, — поддержал Денис, — Ждём и не шевелимся. При её габаритах, тварь нас не боится. Видишь, как языком воздух обнюхивает? Сейчас убедится, что мы невкусные, и поползёт дальше. Ты пистолет убери, но без резких движений.

Мастер-философ опустил руку, начинающую затекать под весом «Стечкина», и толкнул флажок предохранителя до упора.

— Согласен, — кивнул Малюта, мгновенно переключившись на оценку возможностей своего палаша, — По такой туше из пестика пулять бесполезно. Тут разрывные нужны или бронебойные.

Размышления змеи, оценивающей то ли степень собственной сытости, то ли шансы на успех, в случае нападения, склонились в пользу мирного разрешения ситуации. Лошади и люди, видимо, не входили в её рацион и пресмыкающееся, мельком глянув в другую сторону, будто городской житель, решившийся пересечь оживлённый проспект, невозмутимо двинулось дальше.

И вот тут Малюта, признавшийся, что никогда не видел змей крупнее гадюки, заподозрил неладное. То, что извивалось в траве, совершенно не походило на тело змеи. Через мгновение его сомнения полностью оправдались, едва в пыль шляха ступила первая пара лап неведомой твари.

Всего таких, морщинистых пятипалых ног, напоминающих то ли вараньи, то ли крокодильи, путники насчитали четыре пары. Две уверенно двигали тушу, похожую на связку сарделек, вперёд, загребая грунт огромными когтями, а две вспомогательные пары, довольно синхронно отрабатывали пятками вперёд.

Закончилось всё не менее эпично. Вместо хвоста у чудища оказался второй комплект шеи, заканчивающийся остроконечным змеиным рылом. Запасная голова, не обременённая необходимостью выбирать направление, лениво повернулась в сторону всадников и, нарочито вызывающе зевнула, продемонстрировав зрителям отсутствие ядовитых клыков.

— Итит-малахит, — растерянно выругался Малюта, едва гибрид чего-то с чем-то скрылся в траве по другую сторону шляха, — Что это было?

— Сам хотел бы знать, — облегчённо выдыхая скопившийся в лёгких воздух, прошептал Денис, — Котопёс, блин, рептилоидный… Диплодок двухмордый…

— В наших мифах упоминается Тяни-Толкай, — принялся рассуждать Григорий Лукьянович, полагая, что попутчикам это интересно, — Только его описывают млекопитающим. Кто конём с двумя противоположно расположенными головами, кто бараном. Я думаю, это сказки. Суть в том, что Тяни-Толкай олицетворяет китайское представление космогенеза. Инь и Ян. Слышал? Два противоположных начала, дающих жизнь всему сущему. Их даже представляют двухцветными. Белый символизирует солнечный свет или жизнь, а чёрный — смерть…

— Помолчи, Лукьяныч, — оборвал идальго и, пришпорив коня, рванул к месту пересечения пресмыкающимся шляха.

— Полчаса назад сам же просил рассуждать как учёный, — недовольно проворчал Малюта, наблюдая за действиями напарника.

Подъехав к цепочке следов, пересекающей шлях, Денис ловко, словно всю жизнь занимался джигитовкой, соскочил на землю и, встав на колено, принялся изучать песок.

— Решил в следопыты заделаться? — ехидно крикнул Малюта, но тут же осёкся, сообразив, что для шуток не лучший момент, — Что найти-то хочешь?

Второй вопрос он задал абсолютно серьёзным тоном, сдерживая своего коня, решившего последовать за предводителем отряда.

— Тише, Лерой, тише! А то следы затопчем.

Денис, недовольный увиденным, покачал головой и медленно поднялся. Выхватил из ножен меч, блеснувший в полуденном солнце отполированным клинком. Подойдя к обочине, раздвинул лезвием соцветия резеды и углубился в степь метров на двадцать. Повертелся на месте и пошёл обратно.

— Не молчи, — позвал бывший безопасник, изнывая от любопытства, — Мутации не только от вирусов бывают. Говорят, от радиации ещё, или от химии разной. Мало ли какие элементы река в себе растворяет. А может, его бабушка на местной свалке копалась и техногенные отходы кардинально повлияли на потомство.

Идальго, закончив осмотр, и вложив меч в ножны, подхватил под уздцы Торнадо. Пешком вернулся к попутчикам. Выражение его лица, ничего хорошего не предвещало.

— Твоя работа? Фантазёр, хренов!

— Ты за языком-то следи! — привстав в стременах, веско напомнил Малюта, — Я что, по-твоему, местного крокодила трахнул и индуцировал у него наследственные изменения? Мы оба впервые в этом мире!

— Не передёргивай карты, Лукьяныч, — подойдя вплотную, Денис осуждающе посмотрел на напарника снизу вверх, — Ты выдумал эту ехидну, пока наблюдал за шебуршанием в траве? Устал гадать, как мысли здесь материализуются и вот решил проверить?

— Окстись, Деня! — нависая над товарищем и, понимая, что лучшая защита — это нападение, Малюта резко выкрикнул, — Сам сказал, что будем разбираться по ходу! С каких перепеньдюшек мне поперёк соваться? Это твоя миссия! Я только прикрываю и никуда не лезу!

— Слово дай! — потребовал Денис, буравя зрачками глаза напарника.

Поклясться честью — давно не фигура речи. Даже анархисты, либералы и прочие нигилисты, отрицающие общественные нормы, начинают юлить хвостом, когда от них требуют однозначный ответ, подкреплённый твёрдым заверением своей открытости. Нарушившего слово к суду не привлекают. Пойманных на мелкой лжи, изгоняют в Дикие земли. За более серьёзное враньё — пуля в лоб или нож в печень.

— Слово офицера! Я от тебя, Деня, такого не ожидал! — продолжал возмущаться Григорий Лукьянович, не из желания отбрехаться, а действительно раздражённый недоверием близкого друга, — Если я чего-то не понимаю — объясни! А то напустили с драконом тумана, а теперь требуют признания в том, чего ни сном, ни духом! Конспираторы, мать вашу!

Услышав ответ товарища, Денис слегка смутился. Зря он наехал на проверенного товарища, всегда надёжно прикрывавшего спину в дороге. Получается, вроде как, злость сорвал. Такое у политиков случается: сами накосячат, а вину обязательно на кого-то другого свалят.

— Я просил просто дать слово, — тихо произнёс идальго, что было равноценно извинению, но тут же взял себя в руки и подвёл итог, — Пожалуй, так даже лучше. Будем считать, что между нами недопонимания нет. Тогда возникает вопрос: кто создал это чудо-юдо?

— Почему ты решил, что змеезавра… — Малюта осёкся, раздумывая, — Чудо-юдо больше подходит. И так, почему ты решил, что чудо-юдо создала чья-то фантазия?

— Ну не природа же, — пожал плечами Денис, — Естественных причин для такой формы жизни нет. Всё, что возникало в процессе эволюции, легко охарактеризовать одним словом — целесообразность. Обитаешь на суше, но кормишься в воде, вот тебе перепонки на лапы и непромокаемые перья. Живёшь под землёй или в пещере без дневного света, получи вместо зрения магнитный компас и сенсорный радар. А какой прок от двух голов? Ладно бы они росли из одного места, такое случается. Даже в три головы, как у Горыныча, поверю, но, чтобы вторая голова вместо жопы, извини…

— Ты его какашки искал в траве? — сообразил мастер-философ.

— Следы смотрел, — переформулировал Денис, — Сначала подумал, что это наведённая проекция. Визуализация, сущность, аватар, созданный напугать или предостеречь нас. Однако следы настоящие. Соответствуют форме лап и весу рептилии. Спроси у Граффити, он подтвердит, что ни одна иллюзия не оставит отпечатки правильной конфигурации. Скорее всего, вообще не оставит.

— А твой недомерок? — спросил Малюта, кивая через плечо на гужевого мерина, где, впившись когтями в баул с припасами, восседал Басёнок.

— Он реален, как мы с тобой, — отмахнулся идальго, намекая, что товарищ не в ту сторону копает, — Наша Земля и мир Нави даже не параллельны. Они наложены друг на друга, как кадры на негативе фотоплёнки. За тысячи лет мы разучились видеть существ. Почему? Не знаю. Видимо, была причина. Печать доверия, что навесили на нас девы чудного озера, не линза микроскопа, позволяющая видеть амёб и инфузорий. Она просто избавила нас от шор и позволила воспринимать все оттенки действительности. Здесь, в Пактовирго, взгляд на мир никогда никто не ограничивал. Существа — полноправные жители и имеют право сосуществовать с людьми.

— Так себе объяснение. Про суслика правдоподобнее, — буркнул Малюта, всё ещё раздосадованный требованием друга произнести клятву.

— Ладно, извини Лукьяныч, — кротко промямлил Денис, взбираясь в седло с таким видом, будто внезапно постарел или к ногам привязали пудовые гири, — Устал, наверное, а тут ещё это чудо-юдо. Совсем из колеи выбило. А про «Печать доверия» могу понятнее объяснить.

Идальго тронул коня, занимая место на полкорпуса впереди философа.

— Попробуй, — хмыкнул Малюта.

— У тебя на носу букашка сидит, — обернувшись, сказал Денис, — Смотри, укусит, а у нас прививок нет.

— Где? — неловко замахал рукой попутчик, стараясь согнать непрошенное насекомое, — Улетело?

Григорий Лукьянович зажмуривал то правый, то левый глаз, пытаясь рассмотреть результат своих усилий.

— Да всё пучком, не боись, — успокоил тамбовский наследник, пряча улыбку в кулак, — А чё ты рожу корчишь? С глазами проблема?

— Пошути мне, — пригрозил Малюта, сообразивший, что его разыграли, — Прекрасно знаешь, что нос по нормальному не увидеть.

— Вот! — обрадовался Денис, — Мозг игнорирует нос, убирая его из картинки. Представляешь, если бы постоянно перед глазами маячил шнобель? Это называется «зрительным подавлением». Так же мы не замечаем моргания век. Возможно, когда-то видели и существ Нави, но постепенно мозг перестал фокусироваться на них, сочтя информацию избыточной, и они выпали из виду. Здесь, на полуострове, ситуация несколько иная. Местные, существ не только видят, но и общаются. Даже выстраивают какие-то взаимоотношения, например, используют их непостижимые возможности. Но у здешних другая беда. Они лишились способности материализовывать свои желания. Понимаешь, куда клоню?

— Догадался, — продолжая играть недовольного, проворчал Малюта, — Ежели среди местной фауны подобных Тянитолкаев не водится, значит, его выдумал кто-то из нас. Однако ты упустил важную деталь, пренебрегать которой мы не имеем права.

Григорий Лукьянович демонстративно замолк, предоставляя бывшему солдафону поработать мозгами.

— Намекаешь на козни хитрожопого Локи? У него с Тенконгчичу, конечно, старые тёрки, ещё со времён одной из трансформаций, когда Макфлай оказался в обличье Фафнира, но сыну ётуна сюда не проникнуть. Климат слишком тёплый, да и открытую конфронтацию с Владыкой Неба, ему сейчас не сдюжить.

— Недооценка противника ведёт к поражению. Не забывай это правило.

— Но и плодить сущности без необходимости не стоит. Вспомни принцип бритвы Оккамы. Да, Локи пытался увеличить своё влияние в регионе, однако, получив отлуп, убрался восвояси.

— Послушай, сержант Игнатов, я внимательно выслушал все ваши с драконом доводы и пришёл к выводу, что ни одна версия не имеет неопровержимых доказательств. Вы ведь ещё и для этого меня пригласили? Копаться в вашем дерьме, отделяя зёрна от плевел.

Идальго замысловато покрутил кистью, словно пытался поймать пролетающую муху, и не нашёлся, чем возразить.

— Помниться, вы вместе допускали, что у этого выкормыша Асгарда, имеются союзники среди местного населения. Так? — почувствовав, что завладел вниманием попутчика, Малюта решил, наконец, чётко определить план миссии, избавившись от всякой двусмысленности.

— Так! Но местные лишены возможности материализовать свои хотелки!

Денис ещё спорил по инерции, но в голосе послышались нотки сомнений.

— А кто сказал, что агенты Локи из местных? Дракон выбрал нас из чувства любви или всё-таки по расчёту?

— Мы из другого отражения, и наши возможности превосходят способности любого жителя Пактовирго. Плюс боевой опыт, о котором здесь не предполагают.

— Да? А «Хаймарсы» откуда?

— Какие «Хаймарсы»?

— Из сна твоей девочки! Запамятовал?

— Ты допрашивал Карину?

— Это моя работа! Тоже забыл?

— Помню! Только «Хаймарсы» — это просто сон. Проекция домового наложилась на знания Карины, и, как результат, в её голове появилась фантазия о том, как стража замка стреляет с крепостной стены ракетами. Это ошибка! Поэтому сон Карины всего лишь сон. Не более.

— А если допустить, что кому-то удалось протащить в Пактовирго системы залпового огня из нашего мира?

— Глупость! Если уж на то пошло, то «Хаймарс» — это артиллерийский ракетный комплекс. Понимаешь? Мобильная пусковая установка неуправляемых ракет. Типа нашего «Града». Из него по дракону стрелять бесполезно. Тут необходима зенитно-ракетная система, типа «Пэтриот» или С-400.

— Допустим, что девочка перепутала названия. А Локи, каким-то образом, смог не только доставить с нашего мира эти ЗРК, но и втюхать их королю Авилле?

Последний факт окончательно выбил Дениса из равновесия. Настолько, что свой контраргумент он произнёс тихо и совершенно неуверенным тоном:

— Макфлай настолько древний, что способен присутствовать во всех отражениях. Он стоял у истоков разделения миров и, даже ему, перенести нас сюда было непросто.

— Локи, на секундочку, тоже Бог, а не курьер из «Вкусно и точка», — подвёл черту Малюта и, неожиданно сменив тему, спросил, — А лошади?

— Что лошади?

— Они тоже материализованная фантазия?

— Честно говоря, не знаю, — Денис задумался над новой вводной, — Под седлом, скорее всего, настоящие. А вот гужевой мул… не может неказистый потомок лошади и осла иметь такую грузоподъёмность. Зачем тебе это?

— Собираю информацию, — придав лицу таинственное выражение, заявил Григорий Лукьянович.

— Ну-ну, — протянул наследник тамбовского леса, понимая, что у напарника это получается лучше всего.

Не углубляясь в подробности, идальго не стал мешать напарнику думать. Подозвал к себе Беса и принялся втолковывать ему, каким образом нужно поменять принцип перевода через инфополе, чтобы и местные понимали, и они, как посланники далёкой Скифии, не вызывали подозрения своим чистым выговором.

— Учти, Бес, — наставлял Денис, — Скоро переправа, и там наверняка будут местные, и нам придётся с ними общаться. Сделай красиво, чтобы акцент не вызывал смех у окружающих, а когда мы общаемся между собой, пусть никто не сможет понять.

Имп смешно морщил мордочку, намекая на великую сложность такого перепрограммирования, но открыто возражать не осмеливался. После недавней встречи нервы у всех были на взводе.

Глава 4

Часто путешественники, чтобы скрасить время в дальней дороге, ведут бесконечные беседы ни о чём. Клещ, например, решальщик из Костоломовки, предпочитал слушать записи аудиокниг. Вот только подобное позволяли себе жители обжитых регионов, где крепка армия, милиция и прочие силовые структуры. За четверть века в усадьбе Леших Малюта утратил столичную беспечность. Привык в дороге молчать, прислушиваясь к окружающим звукам и осматриваясь по сторонам, ожидая в любой момент нападения хищника, абрека и мутанта. Вернее, подобная бдительность даже не привычка. Привычка — это ковырять в носу, пока никто не видит. В данном случае, необходимая мера предосторожности, которую, в принципе, никто не требовал выполнять. Это основа безопасности, которой следовали, если хотели выжить. Те, кто ею пренебрегали, либо мертвы, либо, инфицированные мутогеном, бродили где-то в лесных чащах, превращаясь в бездушных существ, мучимых единственной страстью — вечным голодом.

Здесь, в мире фэнтези или, как предпочитал думать Григорий Лукьянович, в мире альтернативного отражения Земли, несколько иначе. Во всяком случае, так заверял повелитель края Тенконгчичу, а с его слов и Денис. Можно ли дракону верить? Не смешите печень старого разведчика! Даже сержант Игнатов ему не доверял на сто процентов, хотя панибратски обращался к нему на «ты» и звал Макфлаем, будто огромный крылатый монстр походил на бестолкового паренька из провинциального городка Хилл-Вэлли. Сказать по правде, сам дракон больше напоминал безумного Дока из древнего фильма, а сержант с Малютой вполне годились на роль Марти. А скорее всего, на роли лабораторных мышей, на которых сумасшедший гений решил провести эксперимент.

Следующий час ехали молча. Коней не подгоняли, внимательно следили за происходящим в пределах досягаемости слуха и зрения. Имп несколько раз срывался с насеста, осматривая ближайшие окрестности, имитируя работу наблюдательного дрона.

Степь постепенно менялась. Пырей уступил место растению, отдалённо напоминающему родной ковыль. А когда сухой воздух наполнился влажными запахами близкого водоёма, появились островки с широколистной травой, похожей на осоку.

Стало ясно, что река уже близко и друзья решили пришпорить коней, рассчитывая побыстрее выбраться из опасного участка. Помешал Бесёнок, вернувшийся с очередного облёта.

— Навстречу едет всадник. За ним два мула с поклажей, — предупредил разведчик, приземляясь на плечо Дениса.

— Нормальный или тоже двухголовый? — злорадно поинтересовался Малюта, наблюдая как напарник поит импа из фляжки, используя для удобства пластиковую трубочку.

— Неместный, — заявил Бес, промочив горло, — Странный, но не более. Сейчас сами увидите.

Встречный действительно отличался одеждой от миссионеров из далёкой Скифии. Во-первых, игнорировал плащи и накидки, щеголяя в кожаной безрукавке на голое тело. Во-вторых, его головной убор абсолютно не соответствовал времени года. Для начала лета остроконечная войлочная шапка, отороченная густым серебристым мехом, совершенно не годилась. Такие головные уборы уместнее в степной части Сибири или в высокогорных районах Тибета. Кроме того, всадник был высок, словно центровой из баскетбольной команды, и широк в плечах. С такими могучими лапищами, что ему достаточно точно попасть кулаком в висок, чтобы свалить замертво человека. А может и быка, если повезёт.

При таких габаритах лошадь у него имелась соответствующая. Могучий вороной, сильно смахивающий на породистого битюга, если бы такие существовали в природе. На обычной лошадке, вроде Торнадо или Лероя, ноги наездника волочились бы, загребая песок, а так всадник выглядел в седле вполне органично. Чтобы стало более понятно, применю метафору, сравнив путников как встречу семидесятитонной «Меркавы» и двух сорокавосьмитонных «Армат».

Однако оружием всадник всё же не пренебрегал. Подмышкой, на короткой перевязи, висел неприлично длинный меч, конец которого, доходил до стремени. Судя по крестовой гарде, дужки которой имели скошенный вид и направлены в сторону клинка, оружие являлось каким-то местным вариантом шотландского двуручного клеймора. Перед схваткой такие в ножнах не держат, значит, гигант не собирался грабить торговцев, а сам являлся мирным путешественником.

Кроме того, за спиной воина крепилось к седлу, благодаря специальным кронштейнам, копьё с широким стальным наконечником. Рана от колющего удара будет страшной, а в случае попадания в незащищённую шею, легко отделит голову от туловища. На мулах, поверх перемётных сумок, крепились лук и арбалет. Последний такого размера, что вполне походил на уменьшенную копию катапульты.

После увиденного стало понятно, почему имп назвал всадника «неместным». Кроме тронного зала, где чаще всего предпочитал сидеть Макфлай, пещера представляла собой сеть туннелей, соединяющих огромное количество комнат, выдолбленных в горе. Не во все дракон позволял гостям совать нос, но огромное помещение, гордо именуемое «библиотекой», определил для проживания. Сотню, уходящих под свод пещеры стеллажей, заполняли тысячи разнокалиберных фолиантов.

Вряд ли сам Макфлай пользовался ею. Не приспособлены его лапы листать книжные страницы. Дракон держал информацию либо в уме, либо извлекал её из облачного хранилища инфополя. Книги предназначались для гостей, союзников и подручных, коими часто являлись представители человеческого племени. А то, с какой гордостью он показывал библиотеку, указывало на определённое тщеславие дракона.

Здесь имелись сведения не только о подвигах Макфлая, его родственников и предков, но и всякая другая полезная информация. В частности, подробные художественные альбомы, позволяющие судить, как выглядят люди, населяющие полуостров, их мода, в зависимости от сословий и рода занятий. Встреченный всадник не походил ни на одну иллюстрацию.

Заметив Дениса и сопровождающего его Малюту, который заблаговременно ссутулился, изображая физически немощного, утомлённого дорогой учёного, северянин, наоборот, приосанился и недвусмысленно поиграл бицепсами.

Денис, во избежание эксцессов, миролюбиво приподнял шляпу и представился:

— Приветствую тебя, благородный воин! Я Динисиус Игнатий, наследник скифского князя Армавира из Тамбовских лесов. Это мой советник. Учёный муж и действительный член РАН Григориан Лука.

— Член! — уважительно и немного удивлённо воскликнул воин, дотрагиваясь до меха шапки на американский манер.

Похоже, это единственное слово, которое понял гигант в безрукавке.

— Ты правильно переводишь, Бес? — недовольно прошептал Денис, опасаясь, что имп что-то напутал с языками.

— Я же сказал, что здоровяк не местный! — зашипел потомок драконов, — По твоему указанию перевожу с русским акцентом, а этот дебил, похоже, кроме родного, ничего не знает.

Однако, опасения оказались напрасными. Вдоволь наулыбавшись, здоровяк гордо ударил себя ладонью в грудь и произнёс:

— Меня зовут Оле-Гуннар, сын Торквиста Безбородого, потомок Ульрика, сражающегося в пятой войне у корней Древа Мира на стороне южан.

— Ни фига себе, какой перец! — восхищённо присвистнул мастер-философ, почтительно снимая шляпу, — Прости нашу серость, доблестный воин, мы из варварской страны, заселённой дикими славянскими племенами, чья экономика порвана в клочья тёмным гольфистом Обамой из Овального кабинета. Не будет ли уважаемый так любезен, чтобы назвать страну, чьим достойным представителем является?

Потомок Ульрика переварил длинное и замысловатое обращение члена РАН и с болью в голосе произнёс:

— Из снежной Киммерии! Страны, канувшей в веках!

— Прости ещё раз, сын Торквиста Безбородого! — выражая соболезнование, поклонился Малюта, — Не ведал, что столь горькая участь постигла твой край. Надеюсь, ты соберёшь остатки своего народа и возродишь страну, воспетую Говардом из Техаса.

— Именно за этим и еду в Засечные горы! — с достоинством заявил Оле-Гуннар, почувствовав в слабосильном учёном отзывчивого слушателя, сопереживающего невзгодам его родины, — Старая Валборга, последняя жрица храма Митгарда, предсказала, что возрождение Киммерии возможно, если сочетаюсь священным браком с принцессой Блауграной.

— Эка тебя занесло, Оля, — удивился Малюта, — Мы как раз едем от Засечных гор и, сдаётся мне, с севера тебе было бы проще попасть, чем объезжать через южные области Пактовирго.

— Ты прав, член! — протрубил киммериец так, что у миссионеров из Скифии, заложило уши, — Я прибыл на корабле в Альмерию и уже там узнал трагичную весть, что принцесса Блауграна похищена ужасным Делфиелло и заточена в темницу на Драконьем Зубе. У меня нет выбора, достославные варвары из Скифии! Долг обязывает меня бросить вызов дракону и освободить принцессу.

— Тяжела твоя доля, Оля! — искренне посочувствовал Малюта.

— Я приму её с честью! — рявкнул северный воин и, потупившись, смущённо добавил, — Меня зовут Оле-Гуннар, член, для учёного ты обладаешь весьма короткой памятью.

— Прости, киммериец! — пожал плечами мастер-философ, — У нас в России нет двойных имён. Я решил, что таково твоё имя, а Гуннар — фамилия. Ещё удивился, потому что Олями у нас зовут девочек.

— Его, кстати, тоже не член зовут, а Григориан. Хотя мне понравился ход твоих мыслей! — вмешался Денис и еле сдержался, чтобы не заржать.

— В таком случае, приношу свои извинения! Это не обидно, потому что у нас великие девы, когда желают зачать наследника, выбирают себе мужей по этому показателю.

— Прискорбно, — посочувствовал Малюта, — Значит, у вас матриархат. Не удивлюсь, если именно из-за него ваша цивилизация проиграла эволюции и исчезла…

— Помолчи, сексист, — прервал напарника Денис и тронул коня вперёд, заслоняя товарища, — Мы проезжали мимо пещеры Владыки Неба и видели пленницу. Правда, издали, но могу заверить, что девушка жива и здорова. Мы также замечали в ущельях обугленные останки твоих предшественников, испепелённых драконьим пламенем. Будь осторожен, сын Торквиста Безбородого, и удачи тебе!

— Благодарю, наследник князя Армавира из Тамбовских лесов! Пусть тебе всегда благоволит судьба и четвёртая ипостась богини Гефьён.

На этом всадники расстались, и каждый поехал по своим делам.

— Это какой-то сюр! — воскликнул благородный идальго и выругался такими мерзкими словами, которые даже биндюжники Бабеля стеснялись употреблять, — Какой Говард из Техаса? Что за Обама из Овального кабинета?

— Сюр был в Марьинке, когда мы бродили по пустому посёлку. И на блок-посту, когда твои бойцы выкапывали трупы из могил, чтобы взять образцы тканей для анализов. А здесь просто другой мир, и я пытаюсь под него адаптироваться. Здоровяк гнал пургу про свою родину, перечисляя имена, которыми, без сомнения гордится. Я понятия не имею, кто они, поэтому предположил, что о России он тоже ничего не знает. Вот и вспомнил шутку из учебника истории за десятый класс, где цитируется выступление одного из американских президентов. Он нам про битву у корней Древа Мира, а я про санкции Обамы. Логично же? А Говард… Помнишь фильм «Конан-варвар»? Где Шварц играл. Тот по сюжету тоже был киммерийцем. А страну выдумал писатель из Техаса Роберт Ирвин Говард. Ещё вопросы?

— Что-то я теряю форму, — вздохнул Денис, — Все эти чудеса на виражах скоро выбьют из колеи окончательно. Меня другому учили. Покажи крепость, дай десяток новобранцев, и я за месяц, создав боеспособный отряд, возьму замок штурмом. Все эти словесные выкрутасы не моё.

— Успокойся, — без всякого сочувствия заявил Малюта, — Для этого есть я, мастер-словоблуд, а по совместительству советник. Твоё дело спасти принцессу Норею, а политесы возьму на себя.

— Ещё бы сообразить, как и от чего нужно спасать принцессу, — хмуро и почти обречённо, посетовал наследник тамбовского князя, — Ты хоть что-то понял из наставлений Макфлая?

— В общих чертах, — обнадёжил мастер-философ, — Приехать в Теруаль и рассмешить принцессу Несмеяну. У нас подобных сюжетов в сказках вагон и маленькая тележка. Проще простого.

— Это хорошо, что ты знаешь, как её рассмешить. Я вот не представляю.

— Да не робей ты, эрранте идальго Денисиус Игнатий! Перечисли свои титулы, которые для легенды сочинили, и она уписается от смеха.

— Шутишь?

— Конечно, шучу, — с улыбкой признался Малюта, что обнадёживало.

— А если серьёзно?

— Ну… Поглядеть надо, — придав лицу солидность, ответственно заявил советник, — Приедем, поставим диагноз и решим, какое лекарство применить. Если из твоей аптечки ничего не подойдёт, у меня травяные сборы на все случаи жизни.

— А не поможет?

— Решим вопрос радикально. Слышал такой вариант, когда Иван-дурак снимает перед царевной портки, а та, увидев его пыпырку, начинает ржать в голос? Еле успокоили, говорят. Правда, по этой версии Несмеяна наотрез отказалась выходить замуж за дурака. Так ведь, нам это и надо. Двоежёнство у нас не приветствуется.

— Хорош блажить, Лукьяныч, серьёзно спрашиваю!

— А если серьёзно, то включи голову! — для наглядности, Малюта, сняв шляпу, постучал кулаком по лбу, — Задавая глупые вопросы, не рассчитывай получить умные ответы. У девицы или депрессия, после неудачного похищения драконом, или, что намного хуже, внезапно развившийся синдром психопатии. Опять же на фоне неудачной попытки похищения. Без личной встречи, без непосредственного общения с Нореей я ничего не могу сказать.

— А о версии Макфлая что думаешь?

— Что её заколдовали, чтобы лишить возможности пройти обучение у Драго? Хрен его знает. Тут Зинаиду Матвеевну нужно приглашать, а не нас.

— Согласен, — кивнул Денис, оглядываясь вслед удаляющейся фигуре Оле-Гунара, — Без обучения у Драго, девочка будет просто принцессой, женитьба на которой позволит кому-то либо возвыситься до уровня зятя короля, либо её сын сможет тупо расширить владения, объединив Ассуль с землёй соседа, если муж её владелец. Ни на что больше Норея не сгодится. Драконы ведь похищают принцесс не ради хохмы. Это древнейший ритуал для передачи знаний и основ магии. Сейчас об этом то ли забыли, то ли решили, что справятся сами.

— То ли кто-то внушает людям, что драконы — древнее зло, — подсказал Малюта, намекая на свою излюбленную теорию заговоров.

— Ты опять про Локи? — вздохнул идальго, — Давай закроем эту тему. На мой взгляд, ты пытаешься притянуть любого врага Макфлая, лишь бы найти логическое объяснение неудачи Драго. Всё намного проще. Не нужно плодить сущности.

— Это ты зациклился на простоте, словно ярый поборник минимализма. Здесь идёт тонкая игра двух взаимоисключающих сил, а не бытовая разборка провинциального королька и племянника Макфлая. Могу доказать.

— Серьёзно? — Денис шенкелями развернул коня и подъехал к спутнику вплотную, — Всего за час соорудил в голове собственную гипотезу, объясняющую скатывание Пактовирго в пучину хаоса?

— Почему бы и нет? — подбоченился Малюта, изображая великого учёного, открывшего формулу мироустройства, — Простота и прямолинейность хороши только в первые дни выживания после глобальной катастрофы или в финальной части революции. Помнишь из истории, как спасались от пандемии первые выживальщики? Строгое, беспрекословное соблюдение всех норм, правил, инструкций и никакого либерального шлака. Чуть дал послабление вверившим тебе жизнь людям и тут же кто-то подхватил заразу или оказался укушенным мутантом. А всё почему? Простое человеческое любопытство и безалаберность. «Ой, там что-то блеснуло в подворотне! Пойду гляну, может мне это надо». И всё. А потом душевные терзания вожака, по поводу необходимости добить инфицированного, потому что лечить нечем, а живой заразит остальных. Я прочитал кучу отчётов из первых дней пандемии. Некоторые из вожаков не выдерживали и сами пускали себе пулю в висок. А всё почему? Нас слишком долго учили, что человек есть личность и насилие над индивидуумом неприемлемо. Морально мы тогда опустились до уровня первобытно-общинного строя, когда любое ослушание следовало карать смертной казнью. Многие не выдержали, но те кто принял условия как должное, помогли человечеству пережить напасть. А вот потом начались сложности и порождения, как ты любишь говорить, сущностей. Общество, поняв, что опасность миновала, без компромиссов с совестью, деления по сословиям и рангам не может. Чем сложнее, тем больше тешит самолюбие тех, кто оказался наверху.

— К чему ты эту полемику завёл? — не выдержал Денис, — И при чём тут революция? Для красивого сравнения приплёл?

— Ты в курсе, что такое революционная ситуация? Вам в спецназе такое преподавали?

— Хочешь сказать, что здесь, в Пактовирго, кто-то готовит переворот?

— По мне, так очень на это похоже. Сколько случаев сопротивления при похищении принцесс было за последние десять лет? Я при тебе этот вопрос задавал Макфлаю.

— Восемь, — подумав, ответил Денис, — Из них пять за последний год, но только два удачных. Это не включая принцессу Норею. Её случай последний и самый громкий. Хочешь сказать, что статистика указывает на увеличение динамики сопротивления?

— Что стало с двумя девочками, которых дворцовая служба смогла защитить?

— Да вроде ничего. Родители благополучно выдали их замуж. По любви или по расчёту, не знаю. А что?

— Я тогда спросил Макфлая, почему он не предпринял попыток изменить ситуацию раньше? До Нореи. Не собрал группу, типа нашей, чтобы восстановить традиционный порядок. Не помог драконам-воспитателям повторить попытку похищения? Что он мне ответил?

— Не помню, — честно признался Денис, — Упустил этот момент. Не придал ему значения. Думал, ты троллишь Макфлая. Вы же с ним не очень-то ладили.

— А я хорошо запомнил, — нравоучительно поднял указательный палец вверх Григорий Лукьянович, — Он сказал, что судьба тех принцесс была не актуальна. Понял? Он списал их на статистическую погрешность. Да, традиция нарушена, но от их судьбы особого ущерба для развития мира, нет. А что изменилось сейчас?

— Хочешь сказать, что если Норея не пройдёт обучение у Драго, то судьба Пактовирго изменится. Так?

— Именно! — радостно кивнул Малюта, — Другого объяснения у меня нет.

— И давно ты это понял?

— Когда увидел киммерийца и услышал его историю. Он ведь едет выручать Блауграну. Макфлай испепелил десяток соискателей её руки не из ненависти и не из вредности. Просто они были не те, кому предназначалась девушка. А киммерийцу он её отдаст. Сымитирует страшный бой в горах, прикинется тяжело раненым и позволит сыну Торквиста Безбородого, потомку Ульриха увезти девушку в Киммерию и жениться на ней. И я более чем уверен, что Блауграна поможет мужу возродить страну. Макфлай всё просчитал. Именно для этого он готовил девушку. И это важно для здешнего мира.

— Значит, что-то подобное должна в будущем совершить Норея? Но, не пройдя обучение у Драго, она просто не сможет повлиять на судьбу Пактовирго. Что-то очень важное не случится и…

— И для этого Макфрай придумал всю комбинацию, чтобы заманить тебя в свою фантазию.

Глава 5

Тем временем дорога пошла под уклон, а вместо поросшей резедой обочины начали расти почти отвесные стены, обильно оплетённые какой-то ползучей растительностью, напоминающей чабрец, но выстреливающей длинные усы, цепляющиеся колючками за уступы.

Подобная смена ландшафта естественной быть никак не могла. Кто-то убрал сотни тонн грунта, проделав искусственный жёлоб, позволяющий шляху плавно спуститься к реке. Прорыли давно. Навскидку путники не смогли определить возраст вооружения. Возможно, несколько веков назад и рытьём этой канавы занималась какая-то другая, более древняя цивилизация, имеющая в своём арсенале не примитивные заступы и лопаты, а бульдозеры и экскаваторы.

Когда дорога вывела на песчаную отмель, открыв вид на реку и переправу с каменным причалом, всё стало на свои места. Равнина, по которой путешествовали наши герои, оказалась выше уровня реки на несколько метров. А вот противоположный берег, пологий и слегка вогнутый, выглядел бледной копией степи, которая радовала и напрягала глаза всадников. И трава не такая сочная и высокая, словно природа пожалела красок, чтобы придать левобережью привлекательный вид, и кромка леса вдали — жалкая пародия на родные дубравы. Похоже, русло являлось естественной границей, где заканчивались чары Тенконгчичу.

— Кажись, приехали! — радостно сообщил Малюта, когда подковы коней зацокали по брусчатке, выложенной в стиле, любимого всеми градоначальниками тротуарного паттерна.

Близкий к нервному срыву Денис, которому в тягость стало изображать благородного идальго, покачал головой:

— Бред какой-то! Несуразица! Посмотри на этот причал. Это же настоящие каменные блоки, похожие на те, что использовались при строительстве пирамид в Египте! До ближайшей каменоломни неделя пути! Как?

— Успокойся, Денис, сам говорил про магию, — охладил вредные эмоции Григорий Лукьянович, передавая поводья подбежавшим работникам местной пристани.

С крыши речного порта, похожего больше на длинную смотровую площадку, помахал местный начальник, предварительно сложив телескопические сегменты подзорной трубы.

— Здесь просто другой мир. Ты никогда не был в Новомихайловке? Похоже на тамошний речной вокзал. Не хватает грузовых терминалов для барж, и набережная здесь покороче. А река такая же. Метров восемьсот до противоположного берега. На что, интересно, рассчитывал твой Бес, предлагая нам форсировать её вплавь? Что молчишь, недомерок? О тебе говорю!

Имп молчал, шипя и пытаясь закрыться роговидными отростками на локтевых суставах крыльев.

К путникам подбежали услужливые работники переправы, внезапно появившиеся непонятно из каких щелей. Коней привязали к коновязи, а господам, оценив их богатую одежду, предложили пройти на террасу, где располагалось то ли кафе, то ли ресторан.

С наблюдательного поста спустился слегка располневший от оседлой жизни, но по-прежнему прочный и устойчивый, мореход. На вид ему глубоко за сорок, обветренное, морщинистое лицо, цепкий взгляд, а главное — походка бывалого моряка, привыкшего сохранять равновесие при любой качке. К тому же бывшего капитана в нём выдавала форма торгового флота, виденная путниками в альбомах из библиотеки Макфлая. Сюртук с галунами и ярко начищенными медными пуговицами, ботфорты с отворотами, да кожаная треуголка. Скорее всего он был просоленным морским волком, а здесь оказался, выйдя на пенсию или вследствие тяжёлого ранения.

— Рад приветствовать благородных господ! Ваш путь прокладывал воистину мудрый лоцман, раз он вывел сюда. Я шкипер Сесар Торрега, исполняющий обязанности начальника Реал-де-Крузе на полноводной Эбре. Будет честь попасть в замок Пуэрта-Форталеза, шепните его величеству, что я отменно справляюсь с порученным мне заданием. Переправа на Королевском тракте работает бесперебойно!

Денис, явно переигрывая, как сказал бы завзятый театрал, выпрямился, выпятил вперёд грудь, так, что серебряные застёжки на колете напряглись и, положив левую ладонь на навершие меча, слегка тронул изгиб тульи пальцем правой руки. Приняв позу высокородного господина, как требовал того этикет, он представился, перечислив все свои варварские титулы. Про Малюту наследник тамбовского престола то ли забыл, то ли не счёл нужным упоминать.

— В наши планы не входит посещение королевской резиденции Роирохи, — сообщил он, сокрушённо вздыхая, сожалея от невозможности исполнить просьбу шкипера, — Мы направляемся в Теруаль, к тамошнему губернатору Авилле с дипломатической миссией от скифского князя Армавира. Ему, будь уверен, Сесар Торрега, непременно доложу о твоей доблести.

Шкипер с благодарностью поклонился и предложил ни в чём себе не отказывать, когда будут заказывать блюда из меню, пообещав хорошие скидки.

— Переправа временно закрыта, Ваша Светлость! Только что семафор на Змеином плёсе просигналил, что с Бока Гарганта следует караван судов. Сами понимаете, обеспечить их проход моя первоочередная задача. Как только суда минуют Реал-де-Крузе я лично распоряжусь о выделении вам парома. А пока предлагаю отдохнуть в таверне подле вокзала, насладившись прохладой и учтивым обслуживанием.

— Благодарствуйте, достопочтимый Сесар Торрега, — взял слово Малюта, недобро зыркнув на своего спутника, — Я, с вашего позволения, Григориан Лука, советник и мастер-философ по совместительству, при благородном эрранте идальго. Мы понимаем ситуацию и непременно воспользуемся вашим предложением. Только не могли бы вы, прежде чем вернётесь к своим обязанностям, прояснить некоторые моменты, заинтересовавшие меня как учёного и летописца?

— К вашим услугам, — снова поклонился шкипер, — Пройдёмте на веранду таверны.

— Меня заинтересовали блоки, из которых сложены ваши причалы, набережная и все постройки, — продолжил расспрос Малюта, поднимаясь по ступеням на террасу, — В каких каменоломнях добывают столь прочный и красивый камень, а также, каким образом вам удалось организовать доставку их сюда? Честно признаюсь, что в восхищении от столь титанической работы, ведь каждый модуль весит не меньше тонны! Неужели ваши строители использовали магию?

— О, — улыбнулся начальник переправы, указывая на два ряда столиков, — Вы, видимо, из очень отсталой, в техническом плане, страны, если задаёте такие вопросы. Всё очень просто. Нашим строителям давно известен такой материал, как цемент. При добавлении его в песок, щебень и воду, получается смесь, именуемая бетоном. Из досок сооружается опалубка, в которую и вываливается приготовленная смесь. Когда бетон, под воздействием солнца и воздуха застывает, опалубка разбирается и переносится на новое место. Никакие камни таскать не нужно. Всё производство занимает считанные дни. Сам я плохо разбираюсь в этом вопросе, вам лучше уточнить подробности у профессиональных строителей, но лично видел процесс и, смею заверить, магией здесь не пахнет.

Григорий Лукьянович крякнул, явно пристыженный таким объяснением и, присев на табурет с точёными ножками, достал из сумки тетрадь. Затем быстро сделал набросок, весьма сходно изобразив виденное в дороге существо.

— Подъезжая к переправе мы встретили такую рептилию, — Малюта продемонстрировал рисунок шкиперу, — И, честно говоря, я с его светлостью, пребываем в некотором замешательстве от разнообразия вашей фауны. У нас таких животных не водится, и я хотел бы записать не только его название, но и некоторые подробности рациона, местообитания и размножения. Представляете, какой фурор возникнет в наших научных кругах, когда я зачитаю доклад о своих изысканиях.

Старый морской волк недоумённо взглянул на рисунок, яростно поскрёб шею, словно нестерпимо захотел выпить пару кружек крепчайшего рома, и пожал плечами.

— Простите, почтеннейший мастер около всяческих наук, но подобное существо вижу впервые. Чудище несуразное какое-то. Вы случайно не у абстракционистов обучались манере рисования?

— Нет, любезнейший, — скривился Малюта, — Сию манеру письма не одобряю, но уверяю, постарался изобразить весьма натурально. Неужели в ваших краях подобное не водится или просто вы не в курсе?

Шкипер снова поскрёб шею, пожевал губами, то ли шепча молитву, то ли сочиняя новое морское проклятие, которым хотел обложить пришлого художника.

— Телом вроде бы похоже на нашего гигантского варана, что обитает в предгорьях Суроха. Только у него нормальная голова рептилии, а не то что вы изобразили. С другой стороны головы напоминают питонов из пробковых рощ, которых много, но они произрастают гораздо южнее. Простите, господин учёный, но я в глубочайшем затруднении. Тут без магии точно не обошлось. Только ума не приложу кому и с какой целью понадобилось составлять конструктор из двух рептилий. Вы, как учёный, должны знать «Бестиарий», а я шкипер. Мне книжек избегать следует, потому как чтение глаза портит.

— Благодарю, ваше благородие, можете заниматься неотложными делами, — весьма вальяжно, с нотками превосходства, обратился Денис, — Мы подождём возобновления переправы и ознакомимся с вашей кухней. А из мастера-философа художник так себе. Может чего и напутал.

Хозяин с идальго раскланялись, и шкипер удалился. Денис присел за столик напротив товарища, с трудом сдерживая улыбку.

— Ну, вот, — закрывая тетрадь, отметил Малюта, — Главный вопрос мы прояснили.

— Какой, Лукьяныч? Что пирамиды отливали из бетона и внеземные технологии здесь ни при чём?

— Что Макфлай тебя дезинформировал, именуя дороги шляхом. Шкипер чётко сказал, что находимся на Королевском тракте.

— Это Бес что-то неправильно подкрутил в настройках. За каким дьяволом ты пристал к моряку с расспросами о Чудо-Юде? Не создавай лишних проблем.

— Остынь, ваше величество, сам же хотел знать, водятся ли в здешних краях Тянитолкаи.

— Хотел, — подтвердил Денис, продолжая недовольно кривиться, — Только спрашивать у первого встречного не нужно. Подумает, чёрт-те что! Ещё и слух пустит о нашем сумасшествии или обвинит в использовании запрещённой магии.

— Я и разрешённую-то не знаю, — отмахнулся Малюта, — Мы же из отсталой страны. Даже про бетон и опалубку ничего не слышали. Можешь при прощании намекнуть этому шкиперу, что я кокаином балуюсь и меня частенько глючит. Лучше скажи, босота солдафонская, почему меня уважаемому человеку не представил?

— Блин, не нарывайся!

— В смысле?

— Хорош собачится, Лукьяныч, — устало буркнул Денис, открывая рукописное меню, украшенное цветастыми виньетками, которое быстро принёс официант, — Этикет такой. Я наследник, а шкипер простой служака. Представлять тебя мне не по рангу. Мой косяк. Нужно было отработать эту схему заранее. Впредь здороваться будешь ты. Называешь себя, а после, с поклоном и придыханием, меня со всеми титулами. А я буду грозно зыркать по сторонам и важно надувать щёки. Понял?

— Гонишь! — не поверил Григорий Лукьянович.

— Зуб даю! — заверил бывший сержант.

— Значит, точно звездишь! Я тебе не бродяга, чтобы подобным клятвам верить. Может, и короля Авиллу назвал губернатором ради смеха?

— Да какая разница? Я же объяснял, что неважно, как мы к кому обращаемся. Перевод на пактовиргский всё равно будет правильный. Главное отмечать обращение паузой и интонацией. Привыкай! К вечеру будем на постоялом дворе и там, пожалуйста, не устраивай мне истерик и допросов. Я — господин, ты — мой услужливый помощник.

Из напитков заказали настоящий индийский чай, которого в наличии имелось целых три сорта. Список яств, перечень которых впечатлял, пропустили, предпочитая не нагружать желудок перед форсированием реки. К напитку заказали булочки с изюмом. Имп получил блюдечко с финиками и осторожно надкусил самый верхний.

Денис категорически запретил набивать брюхо, пока поставленная задача не выполнена. Малюта не спорил, поскольку товарищ был прав.

В Диких землях, где последние двадцать пять лет проживал Григорий Лукьянович, полноценно столовничали трижды в день только жители гарнизонов и охраняемых ферм. Остальные перебивались перекусами, наедаясь сытно только перед сном и то, если оказывались в безопасном месте. Необходимость периодически вступать в бой то с бандитами, то с голодными мутантами, въелась в привычку и требовала держать желудок пустым, на случай ранения в живот.

Здесь другой случай, но предстоящая переправа напрягала. Мало ли что пойдёт не так. К тому же беспокоил и скорый прыжок на сотни вёрст. Возможно, это просто, как войти в лифт, а может их вывернет наизнанку от перегрузок или укачает от какого-нибудь аналога морской болезни.

Пока чаёвничали, из прорытого туннеля без крыши, выехали вооружённые всадники. Главный, в начищенных доспехах и украшенном узорчатой филигранью шлеме, внимательно осмотрелся. После чего призывно махнул рукой невидимому арьергарду. Вскоре из жёлоба показалась похожая на восточный шатёр телега. Размером с юрту, одноосная, в которой Малюта признал арбу, виденную им на картинках. Затем выехали две кибитки, нечто, похожее на дилижанс и, завершили шествие, полтора десятка обычных телег, гружённых ящиками, тюками и непонятным, перевязанным верёвками и накрытым брезентом, скарбом. Вся процессия двинулась к ровной площадке возле набережной, отдалённо напоминающей парковку возле вокзала.

Из арбы вылез полненький господин в пёстром халате, тюрбане и сандалиях на босу ногу.

— Не русский, — смекнул Малюта, видя отсутствие носков под плетением сандалий.

— Караван-баши, — уточнил Денис, — Если вздумает поздороваться, не забудь о своих обязанностях.

— Слушаюсь и повинуюсь, ваше небоскрёбное высочество, — съехидничал советник, состроив подобострастную мину на лице.

— Хорош прикалываться, Лукьяныч, — обозлился Денис, — Тут чёткая иерархия. Увидят, что я запросто беседую со всякими контрабандистами, перестанут уважать. Шкипер решит, что нас можно задвинуть на второй план и переправа затянется до ночи. Этот караванщик, наверняка, отбашляет ему за услуги немалую мзду, а нас пропускают только из уважения.

— Ладно-ладно, — посерьёзнел мастер-философ, — Если сунется, я этого чучмека отстегну по всем правилам российского гостеприимства.

Толстяк, между тем, закончил раздавать указания подчинённым и направился в кабинет начальника переправы. Дюжина охранников держались от возниц отдельно. Быстро соорудили костёр, притащили воды, зачерпнув прямо из реки, и подвесили над огнём котёл. То ли караванщик платил им мало, то ли ребята сами являлись скрягами, но никто не решился заглянуть в таверну.

Зато сюда направились пассажиры дилижанса и шумной компанией заняли сразу четыре столика. Подскочившие официанты услужливо кивали, запоминая названия блюд и напитков, выбранных гостями.

— Слушай, Бес, ты нюх из-за фиников потерял? Почему я половину их слов не понимаю? — возмутился Денис.

— Выполняю твою последнюю директиву. Они болтают на жуткой смеси местного, галльского и идиша. Поэтому тебе доступен только перевод с пактовиргского. И вообще, прекращай давить на меня. Перевод ты получаешь автоматически. Связь с инфосферой происходит самостоятельно, и от меня мало что зависит. Я только иногда могу вносить коррективы в программу используя, чит-коды.

— Он прав, Денис, — поддержал импа Малюта, — Благодаря этой поправке, мы легко отличим местного от мигранта или гостя из сопредельной страны. Это клёвая фича.

Тем временем вернулся караван-баши и, слегка раздражённо, поведал шумным спутникам причины задержки.

Миссионеры из тамбовских лесов разобрали едва ли половину, но этого хватило, чтобы понять, недовольство караванщика. Ветеран морских походов отказал сухопутным мазутам в первоочередном праве перебраться на другой берег. Первенство речного конвоя из барж сомнению не подвергалось, а вот в сторону идальго, вальяжно попивающего чай, откровенно указывали пальцем, совершенно не скрывая своего пренебрежения.

— Господин мастер-философ, вам не кажется, что нам хотят бросить вызов? — манерно оттопырив мизинчик, будто сидит не на причале речного вокзала, а в салоне Анны Павловны Шерер в Санкт-Петербурге, усмехнулся Денисиус Игнатий.

— Слышь, корнет Оболенский, хватит корчить из себя аристократа! Что делать-то? Что местный этикет по этому поводу рекомендует? — напрягся Малюта.

— Пока ничего. Делаем вид, что не замечаем их, — успокоил, вошедший в роль знатного идальго, Денис, — Это торговцы. Они алчные и смелые, но на востоке есть поговорка: если ты не умеешь слушать людей, не можешь соглашаться с ними, то ты не проведёшь караван. Будем надеяться на благоразумие их вожака. Пойми, Лукьяныч, проводник не дурак. Он прекрасно понимает, что рыпнувшись на знатного вельможу навсегда закроет путь в Пактовирго. Ему это надо? Он что шахид? Манерам купцы не обучены, так что посудачат меж собой и успокоятся.

— Ты не ответил, — проявил настойчивость мастер-философ, — Что положено делать по местному этикету тебе?

— Ну… — Денис замялся, — Чтобы не уронить достоинства… Послушай! Мы послы из Скифии. У нас иммунитет ко всем конфликтам и раздорам. Начнёт качать права, объяснишь придурку о дипломатической неприкосновенности, и он отвалит.

— Нет, братишка, — хитро прищурясь, сказал бывший безопасник, — Заканчивай витать в своих высокоблагородных фантазиях и спускайся на грешную землю. Я в совпадения не верю. Сначала чудо-юдо двухголовое, потом Шварц в роли киммерийца, а теперь дуэль в стиле Индианы Джонса? Так не бывает! Кто-то воздействует на их мозги, разжигая ненависть конкретно к нам.

— На счёт киммерийца успокойся, — осадил идальго, — Его возможное появление предсказал Макфлай. Недаром он сжёг всех предшественников, поджидая единственного жениха, которому передаст Блауграну. Всё предначертано судьбой. Ты хоть знаешь, чему обучают драконы похищенных принцесс?

— Догадываюсь, — скривил уголки губ Малюта, — Что-то вроде ОБЖ или домоводства для девочек.

— Скорее уж начальный курс волшебства. Люди, в большинстве своём, лишены магии в высшем понимании этого слова. Имеется в виду не мелкая волшба или бытовое знахарство, не умение пользоваться амулетами или способность выучить формулы сложных заклинаний, а возможность вплетать свои мысли в реальность и материализовывать желания.

— Как мы? — удивился Григорий Лукьянович.

— Круче. Гораздо круче. Мы обезьяны с гранатой. Не понимаем, что творим и как правильно направлять желания. Мы тупари с выселок, которым дали гранатомёт, но не объясняли как им пользоваться. Умение оперировать материализацией заложено в нас на генном уровне. Не спрашивай, как такое возможно. Я лишь повторяю слова Макфлая. А Блауграна прошла весь курс обучения. Не только вызубрила наизусть формулы, но и понимает их смысл. Знает где, когда и с какой интонацией их произнести, чтобы достичь максимального результата. Смекаешь?

— Ты сейчас подтвердил мою предыдущую гипотезу, — самодовольной усмехнулся Малюта, — Она поможет Оле-Гуннару не только собрать народ, разбежавшийся от невзгод, но и возродить древнее королевство. Не знаю, зачем это нужно Макфлаю, но, видимо, очень нужно. Наша мораль к его действиям всё равно не подойдёт. Выходит, что Драго должен был не просто похитить Норею и подготовить её к замужеству, а заложить основу для какого-то преобразования в будущем.

— Молодец, — похвалил Денис, — Хочешь ещё булочку?

Глава 6

Между тем спор в стане торговцев не только продолжился, но и перешёл к следующей стадии, когда подельники начинают подначивать друг друга, выбирая самого глупого или отчаянного, что часто одно и то же, чтобы он решился в одиночку бросить вызов высокородному вельможе, сидевшему с надменным лицом через пару столиков от них.

В этом был резон. Соберись они предъявить претензию толпой, Сесар Торрега, исполняющий обязанности начальника Реал де Крузе, непременно вмешается. Негоже людям среднего сословия донимать вельможу, да ещё дипломата. Тут попахивает бунтом супротив королевских законов Пактовирго. На этот случай, под рукой шкипера есть личная гвардия, способная обеспечить порядок на переправе. А вот ежели кто-то подойдёт в одиночку и, вежливо представившись, выдвинет ультиматум, сформулировав его в виде просьбы, тут повода задействовать стражу может не найтись. К тому же неизвестно, какое влияние оказали чары на мозги бывшего моряка.

С колдовством российских чернокнижников всё проще. Заклятие подчинения напрочь отшибает всю индивидуальность, волю к сопротивлению и заставляет зомбированного беспрекословно подчиняться командам колдуна. Тут что-то тоньше и коварнее. Скорее всего, никто из внушаемых в последствии не вспомнит причину конфликта, и всё спишут на внезапно возникшую личную неприязнь или состояние аффекта. Здесь вообще знают такие слова? Малюта предполагал — это местное чародейство, и тот, кто его применяет, понимает, кто такие миссионеры, их цели и знает того, кто стоит за посольством в Теруаль.

В голове Григория Лукьяновича пазл сложился именно так. Тот, кто направляет торговцев на открытый конфликт с наследником скифского князя, враг. Альтернативы своей версии он не видел и приготовился решить вопрос самым радикальным образом. Уже расстегнул кобуру, намереваясь выстрелить прежде, чем провокатор подойдёт и начнёт качать права.

Денис заметил этот жест и отрицательно покачал головой.

— Лукьяныч, не лезь поперёк батьки в пекло. Если пристрелишь кого-нибудь без веских на то причин, будет долгое и нудное разбирательство. Официально мы никто. Посольская миссия не заверена печатью короля Авилла. Есть только устная договорённость. Это как с расширением НАТО на восток. Помнишь? Условность, конечно, но здесь на первый план выходит местный закон о дворянском табеле о рангах. Я, как сын князя, имею право грохнуть любого обидчика ниже моего титула. Ты, будучи мастером-философом, в иерархии находишься ниже купца. Они платят налоги, а ты дармоед. И потом, забыл, кто я по профессии?

— Помню, — выдохнул Малюта, убирая руку от кобуры, — Знаю, что свернёшь им шеи, только рисковать не хочется. Маленькой раны достаточно, чтобы мы застряли здесь надолго. Без тебя мне не светит попасть ко двору короля Авилле и не уговорить его доверить лечение дочери какому-то члену РАН из Скифии.

— Поэтому сидим и ждём, — в благодарность за согласие, идальго слегка кивнул, — Наблюдать за суетой черни, а тем более реагировать на неё, мне не по статусу.

Спор караван-баши с сотоварищами тем временем затих, и один из купцов, замотанный в средней свежести простыню, видимо, араб, сбежал по ступенькам в направлении парковки обоза. Денис, сидящий спиной к происходящему, видеть этого не мог, а Малюта внимательно следил за действиями посыльного.

Тот направился сразу к бивуаку охраны и, подозвав командира, принялся горячо что-то ему втолковывать. Начальник стражи выглядел не просто боевым ветераном, но и, по манере держаться перед суетливым арабом, весьма заслуженным. Он был немолод, имел отметину на лбу, словно мечом срубили часть кожи с черепа, и неоднократно сломанный нос. Длинные волосы стянуты на затылке кожаным шнурком, а короткая кривая сабля, напоминала казацкую.

Выслушав гонца, он пригладил усы, бросил, полный ненависти взгляд в сторону разодетых по пактовиргской моде вельмож и начал собираться.

Разместившись на привал, воины поставили копья в пирамиду, а накладные доспехи скинули, сложив поверх седельных сумок. Теперь ветеран вновь пристёгивал нагрудник и, ласково протерев ветошью, водружал на голову шлем.

О всех перипетиях сборов, Малюта немедленно доложил Денису.

— Я на сто процентов уверен, что кто-то воздействует на мозги купцов, разжигая в них вражду и злобу к нам. На свои силёнки коммерсы не рассчитывают и призвали стражников. Это какая-то магия внушения!

— Опять Локи? — усмехнулся Денис.

— Прекрати, сержант! — напомнил о своём звании Малюта, — Дело принимает серьёзный оборот, а твоё поведение контрпродуктивно!

— Бес, — обратился идальго к импу, — Ты чувствуешь магию?

— Нет, — проклекотал мелкий, занятый обгладыванием косточки очередного лакомства, — Ни местной, ни восточной, ни какой-либо ещё. Но вот дядя Гриша источает флюиды неприязни, словно ему страсть как захотелось набить кому-то морду. Боюсь, товарищ капитан, накручивает себя сам и моделирует ситуацию будущего конфликта.

— Тебе мало одного Чудо-юда? — вздохнув, Денис поставил чашку на стол, — Хватит творить сущности без необходимости! Любой конфликт разрешим, если его не подпитывать страхом.

— Клянусь печенью Лешего, на этот раз я прав! — чуть повысив голос, перекрестился Малюта, — Нас провоцируют, пытаясь стравить с этими торговцами. Всё по канону. Сейчас этот с саблей вызовет тебя на дуэль. Помнишь, как в фильме про Индиану Джонса? Будет что-то подобное! Он покажет своё мастерство, размахивая сабелькой над головой, а тебе придётся пристрелить араба из пистолета. И всё! Наше инкогнито раскрыто! Нас обвинят в контрабанде огнестрельного оружия… Хотя нет. Нас обвинят в попытке подобраться к королю Авилле с целью ликвидации при помощи огнестрельного оружия.

— Что ты несёшь? — вздохнул Денисиус, приложив ладонь ко лбу, но тут же, вспомнив свой титул, грациозно поправил причёску, — Успокойся. Нет никакого заговора против мирных дипломатов. Никто не собирается нас разоблачать и уж тем более обвинять в покушении на монаршую особу. Ты пытаешься материализовать собственные страхи. Я поверил, что Чудо-Юдо создал не ты, но сейчас у тебя может получиться. Прекрати накручивать себя и остальных. Займись дыхательной гимнастикой или закажи себе кусок хорошо прожаренного мяса с пивом. Только прекрати творить сущности!

— Они приближаются! — предупредил безопасник и, на всякий случай, расстегнул клапан кобуры.

Араб в простыне суетливо занял место среди друзей, а сопровождать ветерана вызвался лично караван-баши. Едва они приблизились, Малюта подскочил так, будто сидел на взведённой пружине.

— Позвольте представиться и засвидетельствовать своё глубочайшее почтение, — караванщик умудрился поклониться, несмотря на выпирающее под халатом брюшко, — Я купец первой гильдии Мехмет Озил, почётный член ложи странствующих маркетологов, основанной самим Марко Поло, дважды лично представленный императору Арагону в замке Алькала-де-Энарис.

Поклонившись повторно, титулованный торговец замер, подобострастно глядя в рот Григорию Лукьяновичу, прекрасно понимая, что общаться с высокородным князем придётся через слугу.

Малюта, проглотив заготовленную тираду, изобразил на губах улыбку и слегка поклонился в ответ. Одновременно он заохал и ухватился рукой за поясницу, изображая болезненное недомогание и слабость.

— Я Григориан Лука, член РАН и советник Его Светлости наследного принца Тамбовского Денисиуса Игнатия.

Закончив официальную часть, караван-баши сменил подобострастное выражение на улыбку кота Базилио.

— Достопочтимый синьор Торрега обмолвился, что вы прибыли с посольской миссией из далёкой Скифии. Мне приходилось бывать в ваших краях, возглавляя караваны до самой Московии. Бог миловал забредать в Тамбовские леса и знакомиться с вашими волками, что одним махом перекусывают горло непрошенных путников, но я наслышан про доблесть и мужество людей, проживающих в этих суровых краях. Позвольте представить моего начальника службы безопасности Гекдениза Карадениза, имевшего честь сражаться в дружине Курбана Бердыева, когда войско из Тартарии перешло Каму и напало на пограничный Камышин.

При этих словах Малюта поглупел лицом и практически выпал в осадок. Зато идальго повернулся к воину и, дружелюбно улыбнувшись, встал, протягивая руку для рукопожатия. Ветеран расцвёл и, вытерев ладонь о полу военного камзола, пожал её. При этом неловко попытался вытянуться в струнку, словно на параде.

— Не чаял на чужбине встретить достойного человека, — очень пафосно произнёс Денис, совершенно игнорируя караван-баши, — Я в то время был молод, но мой отец лично возглавлял отдельную тамбовскую кавалерийскую бригаду. Меня он взял в поход в качестве оруженосца. Мы были одними из первых, кто форсировал Каму на плечах отступающего противника. Я рад пожать руку сослуживцу!

Малюта ехидно скривился и довольно фамильярно тронул за локоть Мехмета Озила, отводя того в сторону.

— Послушай, почётный член Марко Поло, позволь сослуживцам поговорить наедине. У нас в России так принято, что участие в одном сражении стирает условности социальных рамок.

— Я в курсе, многоуважаемый член РАН, — достойно ответил купец, — Поэтому и решился представить своего начальника стражи столь сиятельному господину! Понимаешь, в чём дело, переправа такого каравана как мой, дело хлопотное. Растянется до ночи, а я очень спешу. Не мог бы, сиятельный принц Денисиус Игнатий, позволить мне с Караденизом, переправиться на одном пароме с вами? Поверь, мы не стесним его Светлость! У вас всего две лошади и мул, а судно большое! Одна арба и конный всадник легко уместятся. Мне очень нужно уже сегодня попасть на приём мэра Пуэбла-де-Каспе, а обоз нагонит нас завтра.

Малюта задумчиво пожевал губами, подбирая наиболее обидный ответ, но в итоге решил использовать уклончивую формулировку. Мало ли какая блажь взбредёт в голову, возомнившему себя князем попутчику.

— Всенепременно доложу Его Сиятельству твою просьбу! Не гарантирую положительный ответ, поскольку эрранте идальго пребывает в ипохондрии в связи с долгой разлукой и предпочитает уединение.

— Буду премного благодарен за содействие, — ответствовал купец и сунул в ладонь мастера-философа увесистый кошель.

В очередной раз раскланявшись караван-баши тактично отошёл на два шага назад, намереваясь скромно ждать своего начальника стражи.

Малюта также не рискнул приближаться к беседующим вполголоса сослуживцам. Растерянно взвешивал в ладони кошель, придумывая оправдание своим скоропалительным выводам о коварстве местного населения. В конце концов, убедив себя, что лучше перебдеть, чем оказаться захваченным врасплох, вернул на губы подобострастную улыбку и, приняв услужливую позу, стал дожидаться окончания беседы.

На прощание, Денис ещё раз пожал Караденизу руку и, надев шляпу, отсалютовал по уставу. Ветеран битвы при Камышине ответил тем же и горделиво зашагал к столу караван-баши. На удивление, тот не стал прогонять начальника охраны, а предложив стул, усадил рядом.

— Вот сквалыга! — пробурчал Малюта, развязывая тесьму кошеля, — Мля! Напихал одних медяков! Я думал, здесь целое состояние!

— Радуйся тому, что деньги в этой фантазии хотя бы похожи на привычные нам деньги. В библиотеке Макфлая как-то попросил сделать выборку по самым популярным мирам фэнтези. Так вот, оказывается, знакомые нам кругляши применяют далеко не везде. В мире культа Иггра Двуединого для оплаты используют бусинки, а носят их не в кошельках, а в виде ожерелий и браслетов. Прикинь! Каково было бы нам сейчас, ежели пришлось бы расплачиваться за перекус, снимая бусинки с нитки? Мускулинные мужики в бижутерии!

— Номинал по цвету или по размеру определялся?

— Фиг его знает, — передёрнул плечами Денис, так что со стороны могло показаться, будто высокородный князь выражает брезгливость или недовольство, — Половину книжки пролистал, но так и не понял. В фэнтези редко разъяснять прописные для жителей мира истины. Так принято, и всё. Жанр предусматривает существование любых условностей, если автор не желает заморачиваться с обоснованием каких-либо технических деталей. А ещё в произведениях есть внешняя и внутренняя логика.

— Это как?

— Внешняя — это следование определённым канонам жанра, а внутренняя, когда герой ломает устоявшуюся парадигму и выдвигает своё видение мира. Ему же надо как-то победить.

— То есть к имеющимся роялям в кустах добавляются новые рояли?

— Круче! Целые кафедральные оргАны, едва прикрытые тщедушной растительностью.

— Приму к сведению, — хмыкнул Малюта, изображая предубеждение истинного философа, столкнувшегося с неприятной действительностью, — Всё-таки караванщик ведёт себя похлеще еврея. Что нельзя купить, можно выклянчить.

— Он из Османской империи, — рассмеялся Денис, умышленно демонстрируя окружающим хорошее расположение духа, — Когда родился турок, еврей заплакал. Помнишь, такую поговорку?

— В ней вроде говорится про хохла.

— Когда родился хохол, плакали оба, — уточнил сиятельный князь, — За что взятка-то?

— Хочет, чтобы взяли с собой на паром. Его и Карадениза, в качестве личного телохранителя. Говорит, будто спешит к какому-то мэру. Вроде, в Пуэбло-де-Каспи.

— Бес, — переключился на импа Денис, — В каком городишке находится постоялый двор, метку геолокации которого ты срисовал?

— Кажется, Вальмуэль, — грустно сказал тот, глядя в пустую миску.

— Отлично! — обрадовался Денис, — Нам не по пути, а значит, наше внезапное исчезновение никого не шокирует. Возьмём, коммерса с собой. Во-первых, доброе дело нам обязательно зачтётся, во-вторых, есть вероятность, что в будущем их помощь может пригодиться.

— Да мне не жалко, — пожал плечами Малюта, — Только позволь уточнить одну деталь? Ты уверен, что нам необходимо собирать бонусы в виде хороших дел? В фэнтези это также котируется? Я понимаю, что в русских сказках герой обязан набрать определённую репутацию, прежде чем судьба позволит выиграть джек-пот, но в западных сагах не так. Там победа достаётся не за благородные дела, а по праву рождения, безумной отваге или за взятку какому-нибудь божеству. Сам рассказывал.

— В чём-то ты прав, — не стал спорить Денис, — До Вальтера Скотта, пожалуй, так и было. Именно он привнёс в литературу некий флёр романтизма, когда безродный герой может рассчитывать на благосклонность прекрасной дамы. Но нам нужно использовать любую возможность склонить удачу на свою сторону. А вдруг? Разве встреча с сослуживцем не наталкивает тебя на эту мысль? Считаешь её случайной?

— Пожалуй, ты прав, — согласился бывший безопасник, — Хотя пока не могу представить, чем ветеран битвы при Камышине, может помочь.

— Да почему он? Скорее Мехмет Озил, вспомнив услугу, которую мы ему оказали, замолвит о нас словечко перед королём или его советниками.

— В этом что-то есть, — кивнул Малюта, — Каюсь, перебздел и бес попутал. Да не ты, недомерок, успокойся.

Последнее Григорий Лукьянович сказал импу, скучающему подле своего спасителя.

— Вот и отлично! Давай больше не выдумывать заговоры против нас, а будем просто решать проблемы по мере их поступления. Мы не в своём мире и пока не понимаем, как тут всё устроено. Приедем в Теруаль и уже там начнём заводить необходимые знакомства и плести интриги. Здесь, на краю империи, это лишено смысла.

Малюта пожал плечами и заказал ещё булочку, на этот раз маковую, политую шоколадной глазурью. Расшатанные нервы прекрасно успокаивает поедание сладкого.

— Кстати, Бес, — вспомнил мастер-философ о своей учёной пытливости, — Что за ересь гнал этот коммерс о Марко Поло и ложе странствующих маркетологов? Это же голимая чушь! Ладно, слухи о знаменитом венецианском купце могли проникнуть в эту реальность, но откуда средневековый торгаш знает слово «маркетолог»?

— Я же предупреждал, — сказал имп, с завистью глядя, как дядя Гриша, ослушавшись приказа идальго, поглощает вторую булочку, — Проблемы Т9 или автоперевода. Программа подбирает слова, доступные для нашего понимания. То, что говорил Озил, скорее всего, ты бы не понял.

— А вообще он козёл, — вытирая губы салфеткой, заявил Малюта, сыто откидываясь на спинку стула.

— Что тебя возмутило? Что он почётный член, а ты просто член?

— Да пошёл ты, Ваше Сиятельство!

— Знаешь, Лукьяныч, — задумчиво проговорил Денис, — Я начинаю понимать наставления Макфлая. Особенно его фразу, что многое из увиденного, на самом деле не является тем, чем кажется.

Глава 7

Переправа заняла около часа. Все эти матросы, грузчики и прочие, относящиеся к работникам вокзала, действовали исключительно слаженно. Сначала, откинув импровизированную аппарель понтона, провели коней господ из Скифии, затем предложили места на боковых скамьях самим сиятельным миссионерам. Арбу караван-баши закрепили в специальных зажимах, причём сам Мехмет Озил, даже не высунул носа из-под балдахина шатра. Видимо, не впервые переправляется через речные преграды и потерял к этому процессу интерес. Карадениз, навьючив на коня доспехи, в расстёгнутом камзоле ступил на плавсредство. Опыт старого ветерана подсказывал, что в стальной кирасе и шлеме не выплыть, в случае, если паром затонет.

Паромщики успели поднять, затопленные перед прохождением барж, тяжёлые, просмолённые канаты, каждый из которых был толщиной в руку, и суетились у шкива тягловой лебёдки. Едва шкипер подал знак окончания погрузки, взревел простенький паровой двигатель, заменяющий приводной механизм. Тросы натянулись и понтон заскользил к противоположному берегу.

Левый берег выглядел не менее эпично, чем правый. Похоже, планировкой занимался один архитектор или строительное управление. Впрочем, миссионеры из России мерили всё своими мерками и понятия не имели, как работает министерство путей сообщения при дворе императора. Их радовало, что все службы королевского тракта функционируют отменно, старательно и усердно выполняя свой долг перед короной, а значит и перед путниками, невзирая на их статус и прибыльность для казны. Встретить некое подобие зачатков феодальной демократии было неожиданным для товарищей из России.

Как только понтон пришвартовали к причалу началась разгрузка. Опять без суеты и бестолковства. Каждый работник знал своё место и не лез на участок другого. Поэтому Денис с Малютой не пытались им мешать и требовать особого внимания к своим высокородным персонам.

Надутый от важности и гордый слаженной работой команды, Сесар Торрега подошёл, чтобы лично препроводить сиятельных господ на берег. Похоже, в этом старом морском волке, списанном на командование речной переправой, таился не только талант морехода, но и придворного дипломата. Уверенно ступая на сходни аппарели, он, как бы из чистого любопытства спросил у Григория Лукьяновича:

— А как велико княжество Тамбовское, наследником которого является Его Светлость?

Малюта, зная, что термин «хайли лайкли», присущий политике двадцать первого века, ещё не укоренился на полуострове, постарался придать ответу максимальную доказательную базу.

— О размерах княжества вам лучше поговорить с начальником охраны уважаемого караван-баши. Он лично сражался в рядах дружины Курбана Бердыева, защищая восточные рубежи Скифии. Я же, как учёный, имеющий отношение к картографии и знакомый с изысканиями географического сообщества, могу заверить, что оно сопоставимо с размерами всего Моравиёссо.

— О! — восхищённо воскликнул шкипер, — Наша страна сейчас переживает сложный период. На императора давят из-за океана, принуждая вступить в оборонительный альянс с Галлией и Саксонией. Из Асгарда, объединившего все страны севера, грозят вторжением. Империи Рима и Греции, в разные времена, являющиеся нашими надёжными союзниками, пали, погрязнув в эгоистическом сибаритстве и разврате. Африка мстит за колониальные прегрешения, насылая на полуостров толпы мигрантов под видом беженцев от межплеменных конфликтов. Нам нужны союзники, от упоминания имени которых у врагов случится расстройство кишечника, и они дружно присядут на ночные вазы. Поверьте, достопочтимые послы, под словом «союзники», я не подразумеваю военную помощь. Порой достаточно всего лишь намёка, чтобы уличный хулиган присмирел и убежал.

— Я поражён, капитан Торрега, насколько хорошо вы разбираетесь в политической обстановке. Ваш недюжинный ум явно недооценён императором Арагоном. Сейчас наша миссия ограничивается переговорами с королём Ассуля, но, смею заверить, я замолвлю за вас словечко, и, если король Авилла надумает укреплять связи с Россией, порекомендую назначить вас на должность главного дипломата по восточному направлению.

— Премного благодарен, — раскланялся шкипер, вполне умело копируя манеры придворного этикета.

— Надеюсь, ты ничего не обещал этому диссиденту? — спросил Денис, передавая напарнику повод Лероя, — Не хотелось бы потом, когда будем возвращаться, оказаться крайними.

— Ничего, что не в силах выполнить, — заверил Григорий Лукьянович, ловко вскакивая в седло и привязывая повод вьючного мула к крючку возле задней луки, — А с чего ты взял, что шкипер диссидент?

— Посмотри на его выправку и манеры. Он явно служил в императорском флоте. Не удивлюсь, если командовал не одним кораблём, а по меньшей мере эскадрой. И вот он здесь, на границе Пактовирго, руководит захолустным опорным пунктом в виде Реал-де-Крузе с малочисленным гарнизоном. Ты видел их паровую машину? Котёл в заплатках, поршни покоцанные. Явно из б/у комплекта, заново перекованного в местной кузнице. Его сослали подальше от двора, к бабке не ходи.

— То есть тебя не удивило наличие парового двигателя в полусказочном мире, зато возмутило, что машина не получает должного технического обслуживания от фирмы производителя и механики вынуждены ремонтировать котёл, исходя из собственных возможностей?

— А что удивляться? Я читал Перумова, и он ясно указывает, что всем технологическим прогрессом в фэнтези ведают гномы. Если бы не их упёртость, жадность и ненависть к хомосапиенсам, то подобным мирам полшага до полной индустриализации и прочим ништякам цивилизации.

— Угу, — буркнул Малюта, — И здравствуй светлое будущее с гомосексуализмом и трансгендерной повесточкой. Знаем, проходили.

— Хватит бухтеть, словно старый дед, — попросил Денис, сворачивая с тракта на обочину.

Сзади, с лихим присвистом возницы, старающегося предупредить зазевавшихся путников, неслась арба достопочтенного Мехмета Озила. Неслась — это, конечно, громко сказано, но для одноосной повозки скорость была впечатляющей. Видимо, купец действительно опаздывал на важную встречу.

Миссионеры проводили взглядом шатёр почётного члена ложи странствующих маркетологов, успев даже кивнуть Караденизу, облачённому не только в кирасу, но в украшенные чеканкой наручи и поножи.

— Понял, как относятся к статусу в этом мире? Даже охранник должен выглядеть, словно манекен в краеведческом музее. Пактовирго увязло в косности и феодальном консерватизме. А ты «бу-бу, бу-бу», как старый пердун на завалинке.

— Я и есть старик, — хмыкнул Малюта, возвращая коня на дорогу, — Вспомни, как называл Державина Пушкин!

— Ты всего на восемь лет старше меня, — возмутился Денис, — Хватит сравнивать тёплое и мягкое! Пушкин был желторотый пацан и любого взрослого, оценивал с высоты своего возраста.

Они продолжали препираться практически до самой опушки леса, не обращая внимания на встречные телеги местных крестьян, везущих то ли излишки на продажу, то ли провизию гарнизону переправы.

Чудов-Юдов не опасались. Трава едва достигала лошадям до пясти, и спрятаться в такой растительности могли, лишь, суслики да гадюки.

Край леса походил на эспаньолку Леонардо Ди Каприо. Такой же треугольник, покрытый редкой растительностью. Тракт огибал выступ и терялся за низким кустарником с узкими листьями и белыми, сморщенными ягодами.

Оба путешественника не сговариваясь обернулись, проверяя, не следует ли кто по пятам. Кроме импа, сыто дремавшего на притороченном бауле, посторонних не наблюдалось.

Коней даже направлять не пришлось, умные животные следовали строго по накатанному полотну. Зато, потерявший бдительность Малюта, замысловато выругался, увидев перед собой не ожидаемую степь, а городские ворота и расположенный сбоку оголовок колодца, сложенный из серых нетёсаных валунов.

Ворота были широко распахнуты, что при отсутствии забора вызвало улыбку у компаньонов. На ум пришёл анекдот про овечье стадо и запертую калитку, одиноко стоящую посередине луга.

— А где телепорт? — возмущённо спросил мастер-философ, требуя научного объяснения внезапной трансгрессии, — Где складка пространства? Граница реальностей?

— А тебе, дядя, не пофиг? — всё-таки Бес невзлюбил Григория Лукьяновича с самой первой встречи, — О другом, надо думать.

— И о чём же? — опешил безопасник, натягивая поводья и пропуская тандем идальго с ручной ящеркой вперёд, — Просвети, гид по местным достопримечательностям!

— Слева колодец, — невозмутимо указал лапкой Бес, — Денис уже предупреждал, что вода в Пактовирго очень ценится. Предлагаю восполнить наши запасы, вдоволь напоить лошадей, ибо в пределах Вальмуэля никто даром воду не предложит. Придётся платить. А подобные колодцы копают перед главными городскими воротами, чтобы избежать распрей внутри поселения. Скажем, едут мимо бандиты из какого-нибудь ОПГ, нацелившись ограбить обоз из Каталонии, и обуяла их внезапно жажда. Сам городишко им нафиг не упёрся, но пить хочется. Подъедут они к колодцу и утолят жажду, не пересекая черту поселения, оставив местных жителей в покое. То же самое, совершенно безвозмездно, могут сделать проезжающие мимо бедные мигранты, паломники-бессребреники, прижимистые купцы или послы из далёкой Скифии, любящие принимать ванну три раза в день.

— Опять подстебнул, сучёныш, — пожаловался Малюта Лерою, отстёгивая от седла объёмную фляжку, обтянутую воловьей кожей.

Постоялый двор выглядел как… Малюта не нашёл подходящего эпитета для определения. Для России такая постройка в диковинку, а вот в фильмах, особенно западных и восточных кинокомпаний нечто подобное встречать приходилось.

Серое одноэтажное здание, позиционирующее себя, согласно вывеске, как корчма, плавно перетекало в трёхэтажный дом, сложенный из того же грубо отёсанного материла, что и колодец перед въездом. Многоэтажный корпус выглядел жилым. За застеклёнными рамами угадывались занавески, а на некоторых подоконниках растения в горшках.

Кроме того, двор занимали и другие постройки: конюшня с кузницей, сараи и, совсем на периферии, что-то похожее на птичник.

Возможно, цемент, используемый для постройки Реал-де-Крузе, слишком дорог. Хотя, скорее всего, весь комплекс постоялого двора сооружался задолго до изобретения этого простого стройматериала.

Двор ограждало прясло из трёх длинных жердей, закреплённых меж вкопанных в землю столбов. Остановить такая преграда никого не могла, значит, её функция ограничивалась отметкой территории, принадлежащей постоялому двору.

Дальше, едва забор поворачивал влево, начиналась улица городка, похожая на любое провинциальное предместье. Одно- и двухэтажная застройка с огородами и садами. Насколько мог охватить взгляд, довольно однообразная. Совсем уже далеко, над кровлей частных домиков, просматривались шпили и купола каких-то более крупных объектов. То ли церкви, то ли замки местных аристократов.

Метрах в трёхстах собралась толпа, преимущественно из лиц мужского пола, решающая какие-то насущные вопросы. Некоторые махали руками. Шум не достигал ушей миссионеров, поэтому складывалось впечатление, будто ребята или изображают восторг по поводу выигрыша местной команды, или молча бьют друг другу морды, утоляя горечь поражения.

— Похоже, дальше по улице местный кабак, — предположил Денис, направляя Торнадо в широкие ворота гостиницы, и хмыкнул, обращаясь к Малюте, — Захочешь размяться и приобрести незабываемые впечатления, милости прошу. Только предупреди, чтобы я не разыскивал тебя по местным больницам и моргам.

— В Вальмуэле нет больниц и моргов в нашем понимании, — предупредил Бес, — А дальше по улице действительно кабак. Пиво там полный отстой.

Прежде казавшийся вымершим, двор перед корчмой, внезапно ожил, едва путники пересекли границу гостиницы. Откуда-то выскочили два мальца, готовые принять поводья лошадей и препроводить их в конюшню. Следом, со степенной грацией швейцара, появился низенький коренастый мужичок, казавшийся квадратным в длиннополом сюртуке с галунами на лацканах, с козлиной бородкой и, похожей на английский цилиндр, шляпе. То ли карлик, то ли покинувший родные пещеры гном.

— Приветствую благородных путников! — прокричал он фальцетом, даже не подумав поклониться, — Позвольте пригласить вас в обеденный зал, где вам предложат изысканные угощения Арагона, Кастилии, Ла-Манчи и Валенсии!

Малюта приподнял шляпу, собираясь огорошить привратника перечислением титулов своего спутника, но Денис тронул его под локоть и махнул рукой.

— Не нужно. На постоялом дворе так не принято. Инкогнито — залог равенства.

Дождавшись, когда миссионеры спешатся, заберут сумки с личными вещами и передадут коней прислуге, добавил, глядя на, пересевшего с баула на плечо спасителя, импа:

— С домашними животными вход воспрещён!

— Я не домашнее животное! — возмутился Бесёнок, расправляя перепонки крыльев, — Я личный секретарь пресветлого князя Денисиуса Тамбовского! С функцией ГЛОНАСС навигатора и встроенной нейросетью!

Привратник слегка оторопел, но, сделав пару шажков назад, взял себя в руки.

— Если пресветлый князь подтвердит полномочия своего импа, то возражений не имею.

— Подтверждаю! — насколько можно высокомернее, цедя через губу, сказал Денис и проследовал в указанном направлении.

Входная дверь оказалась двустворчатой конструкцией высотой в три с половиной метра и набором трёх рядов дверных ручек, расположенных до самого верха.

Удивляться миссионеры не стали. В их реальности попадались подобные устройства, сделанные в незапамятные времена, с непонятно с какой целью. Но если на Земле, наличие великанов, отвергали даже британские учёные, то здесь возможно всё. Не следовало исключать, что постоялый двор когда-то посещали горные тролли, огры и орки. Да и кентавру проще войти в подобную дверь, чем пригибаться, вползая в обычную человеческую.

Зал также впечатлил высотой потолка. Столы и стулья же выглядели вполне обычными. Видимо, гиганты давно сюда не заглядывали. Из двенадцати столов, свободными оказались четыре.

Малюта, памятуя об обязанности заботиться о безопасности спутников и конфиденциальности своей миссии, направился в самый дальний угол, но Денис поймал его за локоть и указал на свободный столик, рядом со стойкой корчмаря.

— Так надо, — шепнул он ободряюще и проследовал сам.

Присев на стул с правого края, положил шляпу на дальний угол столешницы. Вещи сложил не на пол, а на свободное место. Григорий Лукьянович, бормоча под нос, что не следует так палиться, разместился напротив.

— Только драку не начинай, — попросил мастер-философ, — Слышал, что ты учудил в Костоломовке.

Из-за дубовой стойки мгновенно выскочил хозяин и с предобрейшей улыбкой подошёл к гостям. Вопреки устоявшемуся шаблону, был он худ, даже костляв, как и привратник невысок ростом, а щёки не лоснились от чревоугодия. Скорее, походил на бывшего приказчика родовитого дворянина, скопившего деньжат на приобретение корчмы. Или студента, подрабатывающего курьером в фастфуде.

Одежда, как на простолюдине: длинная, до колен камиза, подвязанная кожаным поясом, да короткие штаны, кажется брэ, стянутые под коленом тесёмками. Шоссы хозяин не носил, а от обычного горожанина отличался шерстяной жилеткой, с карманами и значком ложи рестораторов.

— Чего изволят, благородные путники? — спросил он, голосом услужливого метрдотеля и поклонился.

— Откушать и выпить пива, — заявил идальго и, дыхнув на огромный перстень, протёр камень носовым платком, — После чего получить две комнаты с широкими кроватями и наслаждаться спокойным сном до утра.

— Все непременно исполню! — заверил корчмарь и принялся перечислять названия блюд, кои гости, могут заказать.

Денис досадливо отмахнулся и указал на Малюту.

— Это к нему. Моя светлость не желает утруждать себя вашим набором блюд.

Корчмарь ещё раз поклонился и переключился на мастера-философа, принявшись что-то нашёптывать на ухо. Похоже, он воспринял слова сиятельного идальго буквально. Малюта в основном кивал, периодически вставляя свои пожелания, и, наконец, удовлетворённый, отпустил корчмаря. Приняв заказ, тот пообещал недолгое ожидание и скрылся в боковом проёме, видимо, ведущем на кухню.

— Что заказал? — поинтересовался Денис, грозно сверкая очами.

— Ты не переигрываешь? — в свою очередь спросил безопасник, внимательно осматриваясь по сторонам.

— Нормально! — заявил идальго, — Народ здесь спокойный. Видишь, как чинно сидят, поглощая яства. Даже пьют с достоинством и беседы ведут вполголоса. Это тебе не кабак!

— Надеюсь, ты прав, — с сомнением произнёс Малюта, — Ничего необычного. Мясо, овощи, зелень, хлеб и кувшин пива. Сказал, что мы из земель диких варваров и к разносолам не приучены. Не парься, я глянул на столы других и, поверь, фуа-гра и ризотто не заметил. У всех жареное мясо во всех видах. Так что, не беспокойся.

— А финики? — подозревая подвох, прошипел Бесёнок.

— Тебе заказал кролика во фритюре, — улыбнулся безопасник, — Ты же не собираешься хлестать пиво со сладким десертом?

Глава 8 СМЕНА ПРИОРИТЕТОВ

СМЕНА ПРИОРИТЕТОВ

Утро выдалось на удивление тихим и ясным. Никто не орал под окном, не ломился в двери, не буянил за стенкой, сражаясь с пылесосом.

Сквозь неплотно задёрнутые шторы, пробивались полоски яркого света, в лучах которого танцевали хоровод серебристые пылинки.

Малюта открыл глаза и блаженно потянулся.

— Знаешь, сколько времени, дядя? — прошипел Бесёнок с высокого изголовья кровати, выполненного из массива какого-то светлого дерева.

— Мы не в армии! — отмахнулся мастер-философ и, подчиняясь хорошему настроению, показал ящерице язык.

Тот фыркнул, считая поведение заслуженного учёного недостойным и перелетел на платяной шкаф.

— Где Денис? — спросил философ по безопасности, продолжая нежиться на перине.

Вставать совершенно не хотелось, а если вспомнить потёртое седло, три дня ублажавшее ласками задницу, то хотелось остаться в гостинице, как минимум, на неделю.

— Пошёл перекурить на двор, — доложил имп, поняв, что дяде Грише пофигу на его ужимки, — Хочет проверить общую диспозицию и прикинуть пути отхода.

— На кой-ляд? — уточнил Малюта.

— Кажется, — Бесёнок заговорщицки понизил голос, — Хочет остаться здесь на пару дней.

— Я не против! — обрадовался Григорий Лукьянович, — Моя пердячая косточка как раз отдохнёт от тряски.

Имп поёрзал на венчике фронтона, словно боролся с застенчивостью, совершенно не присущей диким собратьям, славящимся своим озорством, вплоть до демонической разнузданности, и, наконец, решился:

— Может завтрак закажем?

— В номер?

— Зачем в номер? Спустимся в корчму. Обед скоро!

— Тем более, — невозмутимо ответил Малюта, продолжая наслаждаться уютом мягкой перины, — Часок потерпишь, а потом сразу нажрёмся до отвала.

— Кишки слипнутся, — резонно заметил Бесёнок, царапая фронтон коготками, — Мне лететь на разведку! Денис хочет вторым прыжком вдвое сократить путь до границы Ассуля.

— Да, — согласился Григорий Лукьянович, принимая сидячее положение, — С набитым брюхом не полетаешь. Придётся кормить тебя, навигатор.

Заказав в заведении финики и апельсиновый сок для крылатой ящерицы, а себе сильно разбавленный молоком кофе и ватрушки, Малюта огляделся. Он совершенно не удивился относительной пустоте обеденного зала. Это не городская кафешка, где в любое время суток толпилось много бездельников. Здесь постояльцы спускались к трапезе строго по времени, а посторонних вообще не пускали.

Тот же корчмарь, принимая заказ, улыбнулся, намекая, что понимает усталость путешественников и их желание выспаться, после долгого перехода.

— Князь, уже откушал и беседует во дворе с синьором Бастони, — доложил корчмарь, словно всю жизнь служил информатором в околотке.

— А тебя как звать, любезный?

— Ману Вальехо, владелец постоялого двора «Штольня гнома», — официально представился тот, приложив ладонь к значку ложи рестораторов.

— Присядь, достопочтимый Вальехо, — пригласил Малюта, похлопав по сидению свободного стула, — Я Григориан Лука, учёный из далёкой Скифии. Мы с наследником тамбовского престола много дней скитаемся по центральной Европе, стремясь попасть в Теруаль. Князю всё равно, он человек военный, а я просто изнываю без бесед с умными людьми. В Пактовирго мы впервые, и хотелось бы поподробнее узнать о местных нравах и примечательностях. У тебя же перед обедом есть время пообщаться с любознательным гостем?

Корчмарь, пару секунд подумав, скорее для вида, чем прикидывая, какими делами можно пожертвовать, присел рядом, готовый слушать и отвечать на вопросы. Забота о клиентах состояла не только в умении сытно накормить постояльца, но и ублажить, потакая любому капризу. Тогда удовлетворённый путешественник обязательно вернётся, а благодарный, расщедрится на большие чаевые. Так, во всяком случае, было в России, а значит, и во всех отражениях реальности.

— Мы, по дороге сюда, встретили странное существо, — Григорий Лукьянович достал из армейского планшета блокнот и продемонстрировал вполне сносный рисунок двухголового Чуда-Юда, — Я, как учёный, веду походный дневник, чтобы по возвращении отчитаться перед научным сообществом и лично князем Армавиром. Как называется эта рептилия и каковы его повадки? Мне не поверят на родине, если не предоставлю необходимых свидетельств очевидцев…

Впрочем, глядя в удивлённые глаза Ману Вальехо, мастер-философ сбился с мысли и не закончил фразы. Стало понятно, что тот никогда не видел ничего подобного и подозревает, что гость либо насмехается над ним, либо проверяет.

— Простите, господин Лука, но я не знаю имени этого существа, — сокрушённо вздохнул корчмарь, — Если вы его встретили, проезжая долинами Драконьих гор, то тамошняя фауна весьма необычна и зачастую мистическая. Говорят, там водятся мутанты и выродки, созданные колдовскими чарами Далфьерро. А порой из адских щелей выползает жуткая Хтонь и бродит по округе, пока не сдохнет под солнечными лучами или не падёт от меча странствующих рыцарей.

— Жаль, — погрустнел Малюта, пряча блокнот в сумку, — Пресветлый князь Армавир будет мной недоволен.

— Знаете, господин учёный, — поспешил утешить хозяин, видя откровенное огорчение клиента, — На площади, возле Ратуши, позади Собора святого Гермегильда, есть лавка чернокнижника Исидура Сильмарионского. Он чудесным образом копирует не только священные писания и откровения апостолов, но и морские карты. А также атласы животного и растительного мира, мемуары военачальников и записки путешественников. Особой популярностью по всему Пактовирго, пользуются сборники кулинарных рецептов и наставлений для соблазнения девиц.

Разделавшийся с миской фиников, имп вразвалочку доковылял до Малюты с противоположного края столешницы и плаксиво потребовал:

— Ещё хочу! У нас кроме сушёных яблок да изюма ничего не найдёшь. Даже курага дефицит! Ещё хочу!

— Крылья слипнутся! — проворчал Григорий Лукьянович, недовольный выходкой компаньона.

— Могу предложить сушёные бананы и цукаты в сахарном сиропе, — с готовностью предложил Вальехо, благосклонно глядя на маленькое голодное существо, способствующее увеличению его прибыли.

Малюта, поняв, что корчмарь, готов продать любые лакомства, цыкнул на импа:

— Перетопчешься! Обед скоро, а потом тренировочные полёты с отработкой приёмов ориентирования на местности. Извините, уважаемый, за неподобающий моветон. Малец вырос при тоталитарном режиме и пострадал от повального дефицита.

Имп показал язык, но, прежде чем удалиться, загадочно подмигнул. Малюта не понял намёка, но, на всякий случай решил сменить тему.

— Про колодцы перед городскими воротами мы в Скифии наслышаны, а вот отсутствие забора вокруг городской черты, вызвало некое непонимание. Знаете, сеньор Вальехо, у меня на Родине, даже в сельской местности, деревни обносят прочным частоколом от хищников и бандитов.

— Прекрасно понимаю ваше недоумение, — вежливо ответил корчмарь, — У нас много слухов ходит о Скифии. Простите мои слова, но некоторые считают вас варварами, то есть людьми низкого социального страта. В просвещённом европейском саду иные взгляды на безопасность. Мы открыты и терпимы к иному мировоззрению, если оно не оспаривает наши национальные ценности. Поэтому забор — это проявление агрессии по отношению к мирным особям, независимо от расы, цвета кожи, вероисповедания и сексуальной ориентации. Мы рады любой инклюзивности, передвигающейся по просторам Пактовирго.

— А если какая-нибудь особь захочет полакомиться жителем Вальмуэля или обезжирить его кошелёк, обнулив содержимое?

— Бросьте, господин Лука, какой кошелёк?! — рассмеялся корчмарь, наивно убеждённый в своей правоте, — Наши правоохранительные органы быстро пресекут любое безобразие и выпроводят воришек за пределы города. Поэтому забор — это анахронизм! Вы заметили возле ворот пост?

— Да, — кивнул Малюта, — Мы приняли их за охранников. У нас такие стоят возле каждого торгового центра. Шлагбаум поднимают, номера машин… тьфу, блин… номера телег фиксируют. Частные конторы этим занимаются.

— У нас наоборот, — заверил корчмарь, — Безопасностью ведают городские службы под эгидой Стражей Империи. Местный глава безопасности руководит объединёнными силами охраны внутреннего и внешнего периметра. Вы имели честь познакомиться со Стражами внешнего периметра. Они отметили ваш визит, составили подробное описание, нарисовали портреты и зафиксировали тавро ваших лошадей. После чего немедленно доложили в центр обработки информации. Теперь вы в ведении Стражей внутреннего порядка.

— А как же те, кто проникают в город через боковые улочки?

— Их быстро вычисляют, находят и… — Вальехо замялся, но всё же закончил фразу, — Вешают на городской площади, в назидание другим.

— Толерантненько у вас, — усмехнулся Малюта, оценивая здешние порядки.

— Терпимость — не значит равнодушие и пассивная позиция по отношению к криминальным элементам, а также чуждым нашему мировоззрению мигрантам. Хочешь быть гражданином Пактовирго, уважай его законы.

— Уважаю, когда слова не расходятся с делом, — Малюта поискал глазами бутылку, но в итоге поднял недопитую кружку кофейного напитка, — Предлагаю тост! За закон! А то у нас некоторые либералы готовы понять и простить любого преступника.

Хозяин постоялого двора кивнул и предложил принести пива или чего покрепче. Скромный философ грустно вздохнул и отказался, объясняя это запретом светлейшего князя употреблять спиртные напитки без его соизволения.

Вернувшись в номер, Малюта застал лежащего на кровати Дениса. Имп, слетев с плеча ненавистного ему мастера-философа, устроился на облюбованном ранее фронтоне шкафа и, осуждающе, зашипел:

— Болтун — находка для шпиона!

— Чё не так-то? — спросил безопасник, непонимающе разводя руки.

Идальго сел, спустив ноги с постели и пошевелил пальцами ступни, наслаждаясь прохладой пола.

— Опять куда-то вляпались? — равнодушно поинтересовался он.

— Это у Беса спроси, — предложил Малюта и, достав блокнот, показал рисунок двухголового змееварана.

— Опять, с этим приставал? — вздохнул Денис, возвращая тетрадь, — Продолжаешь собирать информацию? Кого допрашивал в этот раз? Надеюсь, пытки не применял?

— Хозяина, — признался безопасник, — Ману Вальехо, член ложи рестораторов и тэдэ, и тэпэ. Сказал, что подобного никогда не видел, но дал наводку, к кому можно обратиться за разъяснением.

— Это хорошо, — одобрил Денис и подойдя к окну, указал рукой на толпу, собравшуюся возле местного питейного заведения, — Знаешь, почему во дворе гостиницы пусто?

— Уже в курсе, — кивнул Григорий Лукьянович, — В городе соблюдается некий закон, по которому уважается любой мнение, если оно не противоречит мнению других. На постоялом дворе могут находиться только те, кто, путешествуя по стране, останавливается здесь на постой. Кабак позиционирует себя как место, куда может зайти любой и выпить. Независимо от прописки, регистрации и места рождения. У них странные понятия толерантности. Прямо Евросоюз времён расцвета.

— Не совсем так, — поправил Денис, — Сеньор Вальехо очень уважаемый человек в Вальмуэле. К его словам прислушиваются и стараются по мелочам не беспокоить. Поэтому ни один местный житель не зайдёт на территорию постоялого двора из-за одного только желания выпить кружечку эля или стопочку агуардьенте. Понимаешь? Не стоило начинать расспросы с хозяина гостиницы. Может обидеться и настучать властям о нашей неблагонадёжности. Представляешь, какими последствиями это может обернуться?

— Да, что я сделал-то? — вспылил Малюта, — Задал пару вопросов. Сам говорил, что постоялый двор — это место, где стираются сословные различия и каждый может считать себя равным другому. Говорил?

— А кстати, — Денис посмотрел вверх на импа, примостившегося на резном венчике, — Мне самому интересно, что он сделал?

— Этот Вальехо, терпеть не может существ и разговоры про магию. Когда дядя показал рисунок и начал расспрашивать про Чудо-юдо, его аж перекорёжило от отвращения. Внешне он этого не показал, но ты же знаешь, Денис, что я чувствую эмоции других и понимаю, когда их не стоит провоцировать. Видели, как он гнобит собственного домового? Загнал в коморку под лестницей и запрещает гулять по дому. Тот и сидит там взаперти, будто Гарри Поттер в доме дядюшки Вернона. Даже у нас есть статья о жестоком обращении с животными! Он и меня ненавидит, но терпит, потому что не желает ссориться с вами. А тут ещё интерес к мутантам и разной нечисти. Его аура почернела от возмущения, хотя внешне он приветливо улыбался.

— Мало ли чего у него там почернело, — продолжил недоумевать Малюта, — Что он нам сделает?

— А вот это хороший вопрос, — задумчиво произнёс наследник тамбовского трона, — Мы расслабились и потеряли бдительность. Бесёнок прав. Не стоило начинать разговор с хозяином. Собственники всегда хитрые и расчётливые люди. Правду не скажут, а проблемы создадут. Начинать нужно с обслуги. Повара, уборщицы, горничные, конюхи. Это твой контингент, Лукьяныч. Я поговорил с несколькими постояльцами и выяснил кое-что интересное. Шестеро из восьми застряли здесь из-за банды, появившейся в округе неделю назад. Пара свидетелей, выживших после нападения, утверждают, будто они не люди. То ли орки из Рубежных гор, то ли мутанты, порождения Хтони.

— Ясно, — тяжело вздохнув и безвольно махнув рукой, Малюта опустился в кресло подле трюмо, — А тут я со своими расспросами. Подозрительно.

— Не переживай, Лукьяныч, — успокоил Денис, — На денёк-другой придётся задержаться, но, уверен, с этой проблемой справимся.

— Ты что, сержант, воевать собрался? Решил молодость вспомнить? Полежать в кроватке пару дней я и сам не против, но ты же что-то другое удумал! Я, мля, по твоему голосу слышу, по глазам, мля, вижу. Уносить ноги нужно! Что нам эта банда? Бесёнок слетает, дорогу разведает, точку геолокации отметит и прыгнем вёрст на двести, оставив позади все эти местные разборки. Тут тыщу лет до нас воевали и тыщу после резать друг друга будут. Потом инквизиция придёт и жечь ведьм с колдунами начнёт. Не наша это война!

— Ты прав, Лукьяныч, прав, — словно рассуждая вслух, прошептал идальго, перекидывая через голову портупею и фиксируя ножны меча ремнём, — Только ты сам мне про царевну Несмеяну напоминал. Какая мораль у сказки?

— Какая-какая? — растерялся на секунду Малюта, — Знамо какая! Жила-была царевна. Как сыр в масле каталась, ни в чём отказа не знала. В конце концов пресытилась роскошью и гламуром, да впала в депрессию. Стало всё вокруг серым и безрадостным. Папенька, наверное, бухать запретил. А в замкадье жил инфантильный работник, исполнительный, прилежный, но дебил. Труд свой правильно оценить не мог и пахал за копеечку, да и ту спускал не задумываясь. А когда господь смилостивился и вернул утерянное, то поначалу обрадовался и решил куда-то вложиться. Но тут набежали инфоцыгане, представились известными коучерами да бизнес-тренерами, и принялись клянчить, обещая научить его всяким премудростям, которые помогут разбогатеть. Мужик, по наивности, и заплатил им за тренинги да вебинары.

— Постой-постой, — перебил Денис, — Ты где эту сказку вычитал?

— Да нигде. Адаптировал к современным реалиям.

— Но, ведь, в последствии сом, жук и мышка помогли мужику из грязи выбраться?!

— А кто его в эту грязь загнал? Видимо, следственный комитет прижал мошенников, и те сразу побежали извиняться, чтобы уменьшить количество заявлений в суд. А тут, значица, эта зажравшаяся мажорка, увидела, как мужика из лужи вытаскивают, и рассмеялась. А кто бы не рассмеялся? Тут любой захохочет! Какая мораль спрашиваешь? Не будь дураком и не верь мошенникам!

— Но в итоге царь выдал дочь за простого мужика, и стал тот наследником престола!

— Угу! В сказке не сказано об очерёдности престолонаследия! Может, дочка самая младшая, потому и самая любимая! А перед ней братьёв несколько да сестёр старших. В итоге двенадцатая на очереди и титул княжны Сызрани. А ты, вообще, представляешь, каково быть мужем избалованной девицы?

— Твою мать, Лукьяныч! Ты мне мозг, мля, вынес! Вернись к первоисточнику! Какая мораль сказки!

Малюта достал сигареты, распахнул форточку.

— С тобой курить не бросишь! Ирка, как в воду глядела! Чё пристал? Понял я уже всё! Ещё когда ты сказал, что уступка купцу Озилу — это первый добрый поступок. Понятно, что за красивые глаза и легенду о тамбовской короне, никто нам аудиенцию у короля Ассуля не устроит. Скорее всего, в замок не пустят. Нужен веский повод, чтобы Авилла захотел нас принять лично и доверить лечение своей дочери.

— Вот! — осклабился Денис, тоже пристраиваясь возле форточки и прикуривая, — Всё ты понимаешь, только молчишь как партизан на допросе. Один из купцов везёт богатые товары от модных итальянских домов. Побрякушки разные, цацки люксовые, да шмотки брендовые. Прямиком в Теруаль, ко двору короля Авилла. Сечёшь расклад? Если мы поможем Джакомо Бастони избежать стычки с бандитами и доставить товар в целости и сохранности, то на сто процентов сможем рассчитывать на аудиенцию.

— План хороший, — выдыхая в форточку дым, похвалил Малюта, — Только всё равно не догоняю, почему нельзя воспользоваться своими способностями? Ничего сверхъестественного создавать не нужно. Просто внушим Авилле, что он спать не может, а мечтает встретиться с гостями из Скифии и исполнить любое их желание. Лёгкое чародейство, которого никто не заметит. Или заметят?

— Потому тебя и просят не давать волю своей фантазии! Обязательно заметят! Если уж Бесёнок способен чувствовать чужое колдовство, то в советниках короля такие маги, что вычислят на раз и мгновенно занесут в чёрный список. Тогда точно не видать аудиенции, как своих собственных ушей.

Григорий Лукьянович закатил глаза, демонстрируя, что вынужден согласиться с доводами начальника.

— Ладно. Проехали. Только рискованно полагаться на чьи-то рекомендации и зависеть от воли случая. Нужно всё хорошенько обдумать.

— Вот и займись этим. Всё должно выглядеть предельно натурально. Иначе всё зря. Естественный ход событий уже нарушен появлением «Хаймарсов»… тьфу, блин… неизвестным ЗРК, а если ещё и мы внесём какой-то деструктивный элемент, то порвётся тонкая смысловая нить, связывающая события этого мира. Последствия таких изменения могут отбросить местное уникальное сообщество либо назад, либо вынудить застрять в нынешнем положении. Скажем, Норея, пройдя обучение у дракона, поможет Пактовирго совершить неимоверный скачок в развитии цивилизации, а кто-то пытается этому помешать…

— А может, начнёт очередную мировую войну и захватит Европу вплоть до границ с Россией. Об этом ты думал?

— Этого Макфлай не допустит. При всей его кровожадности и жажде власти он не дурак.

— Как знать. Сейчас дракон мне напоминает геймера, подсевшего на какую-нибудь глобальную игровую стратегию.

Глава 9

Около трёх пополудни Денис решил сделать первую вылазку в город. Накинув на плечи короткую пелерину в цвета российского триколора, он, сняв с бычьего рога шляпу, сказал:

— Собирайся. Жду в конюшне.

Малюта оценил накидку в цветах флага. Она недвусмысленно намекала, что владелец не просто дворянин, но и паломник из далёкой страны. Яркие цвета местная знать любила, но никому в голову не приходило упорядочить белый, синий и красный в одном элементе одежды. Григорий Лукьянович критично осмотрел собственную накидку цвета полевой мыши и, с отвращением подхватив ненавистный палаш, махнул шляпой импу:

— Форточку оставлю открытой, но постарайся не попадаться на глаза Вальехо. Раз он не любит существ, то не стоит его провоцировать.

— Кто бы говорил, дядя! Сам ему втюхивал, что у меня полётная тренировка.

— Я же не знал, что у него аллергия на тебе подобных, — как бы извинился Малюта и вышел из номера.

Возле конюшни присутствовал почти весь бомонд гостиницы. Четверо важных господ придирчиво наблюдали, как помощники конюха выгуливают и расчёсывают скребками бока их скакунов. Ещё троих он заметил по дороге, лениво сплетничающими в беседке под матерчатым шатром. Один из них, судя по феске, был земляком Мехмеда Озила. Восьмого, очевидно, сморил послеобеденный сон, и он остался в своей комнате. Чем убивать время, если радио и телевизор ещё не изобрели?

«Прямо санаторий для пенсионеров. Не хватает массажа и процедур физиотерапевта», — подумал Малюта, заглядывая из тамбура в коридор конюшни. Идальго хлопотал в деннике, подтягивая подпругу седла. Тут ведь какое дело, седлать коня — это как укладывать парашют, постороннему человеку не доверишь. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что подслушать разговор некому, быстрым шагом направился к своему Лерою.

— Расчехлим Штандарт Рода? — спросил Григорий Лукьянович, набросив уздечку и закрепив удила.

— Думаю, рановато, — с сомнением ответил Денис, выводя Торнадо из денника в коридор, — Сейчас просто прокатимся до площади и проведём беглую рекогносцировку.

Площадь размерами не впечатляла. Обычная для старого провинциального городишки, ленившегося следить за веяниями столичной архитектурной моды. Здания, выходившие фасадами на неё, отличались монументальностью и желанием поразить случайно попавшего в эти края путешественника. Ратуша, где заседал городской совет и размещались прочие государственные службы, походила на греческую базилику, а огромная церковь святого Гермегильда, напоминала то ли древний костёл в Польше, то ли кафедральный собор в Леоне. Последний занимал всю сторону неравнобедренного прямоугольника. Остальные здания явно принадлежали местной знати, с той лишь разницей, что первый этаж занимали всевозможные лавки и павильоны. Видимо, со времён постройки владельцы поиздержались и пытались восполнить бюджет торговлей или сдачей помещений в аренду.

На самой площади располагались два ряда столов, но, ожидаемого рынка всякой всячины, друзья не приметили. Народ бродил между рядами, периодически останавливаясь и что-то спрашивая. Владелец точки отвечал, размахивая руками и предлагал посмотреть бумаги, частично находящиеся в свитках, частично просто сшитые между собой прочной нитью. Малюте показалось, что зрелище похоже на средневековую биржу труда, но никак на рынок, где торговали провизией и бытовыми товарами.

Магазин чернокнижника притулился на углу с боковой улочкой. Проехать мимо было просто невозможно. Разукрашенная местными малярами яркая вывеска, демонстрировала образцы всевозможной печатной продукции, а надпись на непонятном языке, перевелась в мозгу как «Изба-читальня».

— Типа библиотека, — рассудил Денис, слезая с коня и привязывая поводья к парковочной коновязи.

— Или книжный магазин, — добавил Малюта, — Что для нас пофиг.

Едва открылась дверь, как её верхний край задел изящный, украшенный монограммой колокольчик, и громкий мелодичный звон огласил кладбищенскую тишину помещения. Небольшой зал оказался заставленным рядами стеллажей, полки которых занимали книги, манускрипты, рулоны свитков и папки, перетянутые яркими шёлковыми ленточками. Воздух насыщен пылью и ароматом многовековых знаний.

Только в углу, возле двух стрельчатых окон, располагалась пара столов и конторка, за которой восседал сухонький старик с козлиной бородкой и серебряным пенсне на золотом шнурке. Длинные волосы выглядели не просто седыми, а будто полиняли от частой стирки. К тому же укладка выглядела так, словно архивариус регулярно посещал здешний барбершоп. Иначе никак не объяснить модельную тщательность, с какой расчёсана каждая волосинка. Про парик никто не подумал. Всё выглядело слишком натурально.

— Рад приветствовать искателей, забредших в кладовую знаний! — бодро пропел старик, вскочив и радушно раскрывая объятия, — Меня зовут Исидур Сильмарионский. Лавку не балуют частым посещением, поэтому знаю всех клиентов в лицо. Вас вижу впервые и безмерно рад новым гостям!

Был он высок, но спину держал ровно, словно в роду имел исключительно высокородных дворян. Сюда же относился и тот факт, что Исидур не выражал подобострастия и суетливую готовность оказать любую услугу.

— Мы тоже рады, — сухо ответил Малюта, пока идальго высокомерно щурился в потолок.

— Чем могу быть полезен? — прикрутив радостные нотки, официально осведомился архивариус.

— Меня зовут Григориан Лука, мастер-философ и учёный-естествоиспытатель из Скифии. В путешествии сопровождаю Его Светлость князя Тамбовского и всея Руси Денисиуса Игнатия. Мне поручено вести дневник и описывать все встречающиеся на пути несуразности. А также записывать наблюдения национального, бытового и животного характера.

Модный дед учтиво, не более того, поклонился обоим и замер, ожидая выслушать причину посещения его лавки. Григорий Лукьянович извлёк блокнот и продемонстрировал рисунок Чудо-Юдо.

— В степи, у подножия Драконьих гор нам повстречалось вот такое существо. Полузмея, полуваран, в удивительно нестандартной компоновке. Я бы хотел побольше узнать об этом существе.

Архивариус, взглянув на рисунок, не выказал никаких эмоций на лице. Только пожевал тонкими губами и безапелляционно заявил:

— Два сентима!

— Ну это по-божески, — хмыкнул Малюта, отстёгивая кошель, полученный от караван-баши и вынимая пару медных монет.

— Это Хтонь из Адских ущелий, — веско сообщил Исидур и замолк.

— Я догадался, — расстроился мастер-философ, — Хотелось бы узнать имя, ареал обитания, пристрастия в пище, способы охоты и как его убить.

Архивариус снова пошевелил губами, словно пытался предугадать степень ответственности за ответ.

— Один сентим, — наконец определился с ценой Исидур.

Малюта заподозрил подвох, но выложил мелкую монету перед архивариусом. Тот быстро убрал медяк в карман и честно признался.

— Мне ничего неизвестно о подобной разновидности нечисти.

— Вымогатель, — пробурчал учёный, а чётко произнёс, — А есть какие-нибудь каталоги Хтони, альбомы с иллюстрациями или заметки путешественников?

— Разумеется, — сказал Исидур и протянул руку, указывая на один из столов, — Присаживайтесь. Чтение каждого издания обойдётся вам в десять сентимов. Если захотите приобрести книгу, цену обговорим отдельно. А также сроки исполнения заказа, ибо представленные образцы не продаются.

Напыщенный идальго грозно сверкнул очами, но мастер-философ только развёл руки и согласно кивнул.

Исидур удалился к стеллажам и вскоре вернулся, неся стопку из десяти книг различного формата.

— Вот, уважаемый сеньор Лука, это лучшие и самые надёжные источники информации. Здесь нет «Бестиария», ибо он основан на слухах и непроверенных источниках.

— Вы правы на счёт «Бестиария», — кивнул Малюта, — Мне доводилось листать парочку. Один, помнится, принадлежал перу нашего земляка Кира Булычёва, а второй составлял польский мистик некто Сапковский. Занимательное чтиво, не более. Никакого соответствия с реальной действительностью.

— Как и ваш рисунок, уважаемый учёный из Скифии, — подколол архивариус и поинтересовался, — Желаете полистать все?

Малюта кивнул и тут же открыл верхний фолиант толщиной в три пальца и размером с солдатскую портянку. На кожаном переплёте вытеснены изумрудные буквы: «Флора и фауна Иберийских гор и Центральной Кордильеры».

— Тогда с вас один песет, — закончил подсчёт Исидур, выжидательно глянув на гостей.

Денис, высокомерно поджав губы, отвернулся к окну, выходящему на площадь и, заложив руки за спину, принялся разглядывать странные торговые ряды. Григорий Лукьянович, извлёк из кармана серебряную монету и, не глядя, протянул хозяину избы-читальни.

Внимательно пролистав половину тома, Малюта, скосив хитрый взгляд на архивариуса, удалившегося за конторку, вполголоса обратился к своему спутнику:

— Пресветлый князь, язви тебя в душу, одолжи свой смартфон.

Денис извлёк из внутреннего кармана гаджет и протянул товарищу, с любопытством разглядывая страницы, которые мастер-философ принялся фотографировать.

Всё бы ничего, но, поглощённый записями в амбарной книге, Исидур мгновенно среагировал на вспышки ксенонового светодиода и немедленно подскочил к читательскому столику.

— Прекратите воздействовать на книгу своим артефактом! Вы испортите страницы редкого каталога!

— Простите, уважаемый сеньор библиотекарь, у меня плохое зрение. Одни очки мне разбили в стычке с алеманнскими бандитами, собирающими мзду неподалёку от Майнца, а вторые утопил при переправе через Дунай. Вы пробовали переправляться через реку, когда вам в спину стреляют из мощного тевтонского лука? Уж извините, любезный, но этот прибор помогает мне видеть страницу более чётко. В конце концов, я заплатил за чтение! Я хочу изучить содержание, а не пялиться на размытые строчки!

Исидур замялся, выбирая наиболее приемлемый выход из ситуации. Что такое фотография он не знал, а оскорбить недоверием гостя не хотел. Потоптавшись возле мастера-философа, он отступил, взяв честное слово, что тот не навредит книге своим странным прибором.

Столь же тщательному исследованию подверглись и остальные тома. Малюта снимал страницы редко, но постоянно держал мобилу перед собой, дабы не разрушать миф о плохом зрении.

Завершив чтение, Григорий Лукьянович поднялся и с насмешкой обратился к Денису:

— Дико извиняюсь, Пресветлый князь, что заставил вас скучать, но ваш батюшка, по возвращении, будет требовать подробного отчёта. Так что лучше перебздеть, чем недобздеть!

— Перебдеть, философ! — поправил Денис и спрятал смартфон за пазуху.

Поняв, что заезжие гости спешат удалиться, архивариус бодренько вскочил и попытался перекрыть дорогу к двери, в надежде срубить ещё пару монет с лохов из далёкой варварской страны.

— Весьма рад, что смог быть полезным столь просвещённым сеньорам! Позволите ли и мне задать скромный вопрос?

— У нас за спрос денег не берут! — вежливо съязвил Малюта, обходя библиотекаря и открывая дверь перед сиятельным идальго.

— Ходят слухи, будто в ваших землях обитают диковинные железные птицы. Правда ли это?

— Чистая правда, — подтвердил учёный и добавил, — Заметьте, что за ответ я не взял ни копейки. Однако, если вас интересуют подробности, то за десять золотых дублонов готов кратко описать весь модельный ряд грузовых и среднемагистральных самолётов. За сто дублонов предоставлю тактико-технические характеристики, а за тысячу, чертежи боевого вертолёта в комплектации ударного штурмовика. Василий Иванович, как раз приобрёл такой перед нашим походом.

Глядя, как медленно вылезают из орбит глаза архивариуса, словно в его организме присутствовали гены лемура, Малюта толкнул в спину идальго и выскочил сам. Впечатление от посещения избы-читальни у него осталось препоганейшее.

— Ты видал этого вымогателя! — воскликнул Малюта, отвязывая повод Лероя от поперечного бруса, — Вот он, хищный оскал средневекового капитализма! За полистать несколько книг, целый рупь серебром! Спекулянт! Сколько, интересно, стоит купить книгу?!

— Спросил бы, чего теперь гадать, — отрезал Денис и, вскочив в седло, направил коня в объезд торговых рядов.

Он то ли разочаровался в увиденном, то ли что-то понял, но не задерживаясь, сразу свернул на улицу, ведущую к постоялому двору.

Когда гнев попутчика немного остыл, Денис обернулся к Григорию Лукьяновичу и с укором сказал:

— Потерял ты хватку, капитан. Закис в своём медвежьем углу. Надменного эльфа от человека отличить уже не можешь. Докладывай, что интересного удалось получить?

Малюта, глубоко вдохнув, задержал дыхание и медленно выдохнул, следуя технике для снижения стресса, после чего начал отчитываться:

— Прелюбопытнейший тип, этот Исидур Сильмарионский! По виду, ей-богу, человек. С чего бы это? Ни разу не слышал, чтобы высокомерные эльфы свои уши за причёской прятали. Подозрительно.

— Брось, — улыбнулся Денис, — Возможно, просто слишком умный и понимает, что будущее принадлежит человечеству. Поэтому относительно лоялен к нам и старается не выпячивать своё происхождение. Дома, по долгу службы, приходилось общаться с учёными мужами из всевозможных университетов. Представляешь, они в грош не ставят любого, у кого нет научной степени. Пока корочку или ствол не покажешь, нормально общаться не желают. Этот хотя бы морду не воротил и через губу не цедил. Давай ближе к делу.

— Мне попался только один манускрипт, и то, факсимильное издание. Все остальные напечатаны в типографиях весьма качественно и на хорошей бумаге. А атлас животного мира вообще образец развитой цивилизации. Мелованная бумага и фотографии. Да-да! Их слегка отредактировали нейросетью, придав вид художественных рисунков, но это именно фотографии. Помнишь, ты мне показывал, как эта штука работает на смартфоне. Откуда здесь может быть подобное?

— Наши миры параллельны.

— Понимаю, что не перпендикулярны! Как?

— А с чего ты взял, что мы из двадцать второго века переместились в раннее средневековье? Здесь такой же двадцать второй век. Только здешняя цивилизация исчезла гораздо раньше, а новая ещё не развилась до уровня предыдущей. Ты же понимаешь, что нас вирус рано или поздно добьёт и мы исчезнем. Останутся заводы, техника, гаджеты и книги. Пройдут века и какое-нибудь выжившее племя, скажем из Полинезии, расселится по Азии и начнёт заново завоёвывать континенты. Как они будут себя вести, прежде чем освоятся и постигнут тайны исчезнувшей цивилизации? Допускаю, что именно это тут и происходит.

— Хочешь сказать, что в этом мире случилось нечто подобное нашей трагедии?

— Это только предположение, — смягчая градус беспокойства товарища, сказал Денис, — Не обязательно вирус. Только астероид придётся исключить. Объекты извне идентичны в любом отражении. Возможно, война или техногенная катастрофа. Сюда вписываются артефакты прежней культуры. Опять же допускаю, что некоторые помнят, как их следует использовать по назначению. Возможно, что и технический прогресс в закрытых кастах и сообществах происходит до сих пор, но доступ к ним имеют только избранные. Такие как Исидур Сильмарионский. Возьми для примера паровой двигатель в Реал-де-Круз и электричество.

— Какое электричество?

— Ну, лампы под потолком на постоялом дворе и в избе-читальне.

— Это не электричество, а магия. Я видел подобное у Зинаиды Матвеевны.

— Не думаю, — покачал головой Денис, — Я рассмотрел светильники у Ману Вальехо. Похоже на свечу Яблочкова. Был такой российский инженер в девятнадцатом веке. Готов предположить, что технический прогресс здесь развивался несколько иначе, чем у нас.

— Я проводов не видел.

— А на кой они нужны? Климат здесь засушливый, рек мало. Рассчитывать на гидроэлектростанции не приходится. Тут что-то другое.

— Я же и говорю — магия!

Денис снова покачал головой, опровергая утверждение товарища.

— Магия локальна. Можно затеплить одну свечу. Пусть десяток, для освещения одной комнаты, но создать магический генератор для удовлетворения нужд целого постоялого двора, нереально. Десятки комнат в гостинице, конюшня, птичник и прочие подсобные хозяйства. Нет. Это что-то, способное вырабатывать электричество в промышленных масштабах.

— Как китайский аккумулятор в твоём смартфоне? В каждое основание светильника вмонтирована своя ядерная батарейка на изотопах и вуаля.

— Их срок службы всё равно ограничен. Шестьдесят — сто лет и требуется замена или подзарядка. Магия на изотопы не действует. Забыл?

— Да понял я, понял, — смирившись с доводами солдафона, вынуждённо согласился Малюта, — Где-нибудь пыхтит радиоизотопный термоэлектрический генератор, как на наших спутниках, и обеспечивает подзарядку аккумуляторов. Кстати, твоя теория техногенной катастрофы сюда прекрасно вписывается.

— Рад, что убедил тебя, — усмехнулся Денис, натягивая поводья.

Пока соратники рассуждали об устройстве мира, в который их забросила воля Макфлая, они преодолели большую часть пути и находились в паре десятке метров от того самого кабака, завсегдатаи которого так любили подраться.

— Решил начистить кому-нибудь морду?

— Есть другие предложения? Это не наш мир, где достаточно зарегистрировать частную военную компанию и начать набор добровольцев для ликвидации банды. Здесь нужна репутация, чтобы люди поверили. В противном случае, придётся наниматься к какому-нибудь местному сеньору или ждать у моря погоды.

— А может, ну их на хер? — поморщился Малюта, — Бесёнок слетает, отметит геолокацию и свалим отсюда. Пусть сами расхлёбывают.

Идальго, прикидывающий, с чего начать знакомство с местным контингентом выпивох и бретёров, сделал вид, будто не слышит. Григорий Лукьянович вздохнул, понимая, что упёртость бывшего сержанта не переломить, и спросил, совсем упавшим голосом:

— Тебе помочь?

На этот раз попутчик всё расслышал прекрасно.

— Нет. Возвращайся в номер. Покажи Бесу фотографии и отправь в разведку. Поставь задачу, найти банду, определить хотя бы приблизительно численный состав и идентифицировать расовую принадлежность бойцов. Сверь полученную информацию с фото из каталогов. Когда станет известно, что за отморозки входят в банду, прикинь, как проще их ликвидировать. Заодно, подготовь доклад по местной фауне. Сведения Макфлая довольно расплывчатые. Охватывают весь полуостров, а мне нужна более конкретная информация.

Глава 10

Денис не зря назвал собравшихся возле кабака бретёрами. Вспоминая нравы и вкусы известной ему Европы, именно эта категория забияк, напрашивалась в первую голову. Авантюристы, дерущиеся не просто от скуки или в следствии подпития, а сумевшие возвести драку в некий культ, с чётко регламентированным кодексом.

Откуда такие выводы? Во-первых, единая форма одежды. Свободного кроя рубашки, предпочтительно светлых тонов, чтобы кровь от раны подчёркивала их достоинство. Низ не подвязывался ремешком или тесьмой, как у остальных вольных горожан, а заправлялся в сильно зауженные штаны, похожие на отечественные леггинсы или лосины. Брюки в свою очередь исчезали под голенищами, доходящих до щиколотки сапог, пошитых из мягкой замши.

Во-вторых, каждый имел на поясе тонкий прямой клинок, смахивающий то ли на шпагу, то ли на эспадрон. Витиеватые эфесы из гнутой стали и чашеобразные гарды, в виде розетки или раковины моллюсков. Всё это указывало скорее на браваду и желание выделиться перед приятелями, чем на реальную ценность для фехтования.

Будь Денис дома, он сравнил бы местную тусовку с какими-нибудь спортивными фанатами, собранием ролевиков, косплейерщиков или поклонников эстрадной звезды, подражающих её стилю. Однако, по имеющимся у него сведениям, местная культура не достигла ещё уровня разделения общественного статуса на мелкие субкультуры.

Здесь всё по канону: крестьянин, ремесленник, служивый и мелкий чинуша из зарождающегося бюрократического аппарата. Всё, что выше почитай уже элита.

— Здорово, пацаны! — крикнул он, надеясь, что автопереводчик правильно интерпретирует приветствие.

От двух групп, отличающихся друг от друга цветами шейных платков, повязанных на манер скаутских галстуков, отделились двое, взяв на себя роли переговорщиков.

— И тебе не хворать, эрранте идальго, — первым заговорил тот, что справа, в платке цвета бирюзового неба.

Он, на удивление, правильно угадал статус странствующего дворянина и смотрел, если не с почтением, то с уважением точно.

Второй, молча кивнул и, положив руку на эфес, с достоинством, резко контрастирующим с юным лицом, предложил:

— Если хотите нанять нас для сопровождения или проучить какого-нибудь зазнавшегося гранда, то оплату следует обговорить с нашими центровыми.

Денис подивился, что парень назвал своего лидера не командором, что было бы более естественным, а бандитским термином, родом из лихих времён передела собственности.

Одновременно со словами переговорщиков, двое самых юрких от каждой команды, метнулись в кабак. Над дверью питейного заведения висела картинка с аляповато намалёванным пеньком, похожим на столовую гору из Вайоминга, сбоку которого пробивается веточка с пятью листиками. Сверху, изумрудными буквами, шла надпись: «Молодая поросль». Прямо бандитский притон малолеток.

Идальго подождал, когда из дверей появятся главари группировок, после чего представился:

— Я Денисиус Игнатий, наследник Тамбовского престола. Следую из Скифии ко двору короля Авилла. В славном Вальмуэле остановился на постоялом дворе достопочтимого Ману Вальехо.

Обладатель тёмно-синего галстука выглядел ненамного старше подопечных. Зато на голову выше любого из присутствующих, шире в плечах, а мешковатая рубашка сошла бы за чехол для тяжёлого мотоцикла. Лет двадцать пять, с тонкими, явно благородными чертами лица и презрительным взглядом. Он равнодушно оглянулся в сторону «Штольни гнома», сплюнул и, достав из края ворота булавку, принялся ковырять в зубах.

Второй выглядел гораздо старше. Черты грубее, кожа темнее, словно ему приходилось много странствовать под палящим солнцем Пактовирго. На лбу пролегали две морщинки, видимые, когда тот начинал хмуриться. То ли он сварлив от природы, то ли недовольство вызвало явление эрранте идальго. Цвет его братства как раз и был сине-зелёный. Вперёд здоровяка он не лез и держался на полшага позади.

— Приезжий, значит, — процедил молодой и, поправив прядь спадающих на плечи волос, заржал, — А я думал, ты с каторги бежал, где тебя обкорнали тупыми ножницами, и хочешь просить у нас приюта и сострадания.

Борзометр молодого зашкаливал, и все синие осклабились, подражая своему центровому. Бирюзовые же сохраняли невозмутимость и, лишь самые молодые, косились на своего лидера.

— Такие штаны в обтяжку, как на тебе, — сказал Денис, соскакивая на землю, — У нас молодые девки носят, чтобы завлекать мужиков крутостью своих бёдер. Да и причёска под стать. Косички заплетать не пробовал?

Стальная булавка хрустнула на зубах, не выдержав давления челюстей, а сам громила нервно повёл плечами, представляя с каким упоением начнёт выбивать дух из заезжего франта.

Рука скользнула под ажурный эфес из нескольких витков кованной спирали и крепко сжала рукоять. Его оружие размерами соответствовало скорее палашу, чем эспадронам остальных. Всё дело, видимо, в габаритах здоровяка. В такой лапище обычная шпага выглядела бы подобно стилету и не вызывала должного трепета.

Пару секунд он медлил, постепенно наливаясь бордовым румянцем, затем выхватил из ножен клинок и несколько раз рассёк перед собой воздух, изображая некое подобие приветственного салюта.

— Послушай меня, недоучка графа де Ла Фер, — скучающим тоном отреагировал на приглашение к поединку Денис, — Не тебе, сопле неотёсанной, решать, захочу ли я скрестить с тобой оружие. Почитай, для начала, дуэльный кодекс императора Арагона.

Скулы бретёра начали белеть от напряжения, а из горла вырвался злобный рык:

— Плевать я хотел и на кодекс, и на императора. Я родом из Каталонии и не признаю право Арагона на трон в Алькала-де-Энарис. У нас говорят, что ровный пацан имеет право спросить за дерзость с любого расфуфыренного наглеца. Ангард, сеньор!

— Ты не пацан, а обычная шантрапа, тырящая кошельки в подворотне, — усмехнулся идальго, тем не менее, плавно извлёк меч, — Я имею полное право убить любого, находящегося ниже меня по рангу. А равным мне, в этой части Пактвирго, является только король Авилла. Так что, пошёл прочь. Иначе, вместо дуэли, я отшлёпаю тебя плашмя долом или придумаю ещё более унизительное наказание.

В глазах синих, предвкушающих бой центрового с чужаком, появилось сомнение, а бирюзовые выжидающе уставились на своего вожака. Тот снял шляпу, от чего стала видна редкая седина, затесавшаяся среди антрацитово-чёрных волос, и отступив ещё на шаг, веско заявил:

— Пацан не может извиниться перед оскорбившим его чужестранцем. Правильный пацан, вообще, не извиняется, а унижение можно смыть только кровью обидчика.

У Дениса сложилось впечатление, что этот умудрённый опытом вожак не просто подначивает коллегу, а умышленно заставляет совершить необдуманный поступок. Да и какие они коллеги? Скорее всего, временные союзники, возглавляющие две соперничающие группировки.

Двухметровый верзила с лицом родовитого дворянина, а мозгами отмороженного гопника, взревел и бросился на идальго.

На момент спора между ними было метров пять, и Денис не стал ждать, когда тот приблизится на расстояние выпада. Резко взмахнул клинком перед собой и здоровяк, хрюкнув, выронил палаш, а горло пересекла ярко-розовая полоса. Центровой рухнул на колени, пытаясь ладонями зажать хлещущую из раны кровь. Лицо побелело, словно из-под кожи удалили все красящие пигменты, а зрачки закатились под веки. Он ещё раскачивался, сжимая шею, но вместо звуков, из-под пальцев, надувались кровавые пузыри. Наконец он замер и повалился на бок, подняв облачко пыли.

— Я слышал про бесконтактный бой от тибетских монахов, но не верил, — глухо прошептал вожак бирюзового клана.

Тот наглец, что рекламировал услуги эскорта и предлагал любой кипиш по договорной цене, взвизгнул обиженным подсвинком и выхватил шпагу.

И вот тут, сине-зелёный ветеран, проявил быстроту реакции. Достал свой клинок он, словно шлагбаумом, перегородил путь мстительному парню.

— Всем ша! — гаркнул он неожиданно властно и, пристально оглядев замерших малолеток, добавил, — Пацан сказал, пацан сделал! Это был честный поединок равных соперников! Эрранте идальго оказался искуснее в фехтовании и заслуженно победил! Кто желает спросить за смерть центрового, должен сделать это официально, а не бросаться, словно бездомный пёс из-за угла. Сейчас мы с сеньором Денисиусом пройдём в зал и, выпив по чарке орохо, обсудим сложившееся положение. У вас будет время подумать и решить, стоит ли бросать вызов мастеру меча.

Внутри кабак выглядел беднее корчмы Вальехо, но стиль, в общем-то, оставался неизменен. Народу оказалось так много, что табуретов на всех не хватало. Некоторые сидели вдоль стен на скамьях, другие стояли, опираясь на прилавок кабатчика. Хотя, чему удивляться? Время приближалось к восьми, и законы города не препятствовали досугу горожан.

Тем не менее, один столик, возле бревна подпирающего полочную балку, оказался свободным. Похоже, центровые здесь пользовались особым расположением или место конкретно резервировалось для их нужд.

Бросив свою шляпу на свободный табурет, вожак бирюзовых заказал две рюмки виноградной водки, прибавив сюда кувшин эля и тарелку вяленого мяса, мелко нарезанного прозрачными ломтиками.

— Меня зовут Уго Гонсалес, — представился ветеран, когда шустрый месеро принёс заказ, — Я мастер-ланист гимназии «Наследие», где обучаются отпрыски мелкопоместных дворян Вальмуэля и округи. Предлагаю выпить за знакомство!

Денис возражать не стал. Когда это русский отказывался выпить с умным и интеллигентным человеком?

Вкусом орохо напоминало краснодарскую чачу, которую впаривают приезжим черноморские коммерсанты. Выпив и не поморщившись, чем немало удивив мастера Уго, идальго ожидал услышать новый тост, но вместо этого учитель фехтования сказал:

— Приношу извинения высокородному сеньору за бестактное поведение Санчо Лопеса. Его высокомерие и чванство — следствие не столько дурного воспитания, сколько огромного желания доказать семье их ошибку. Он бастард. Его отдали в приют после рождения и все годы он стремился подражать отцу, пытаясь убедить Хавьера Герра, одного из грандов Вальмюэля, что достоин носить его фамилию.

Денис подхватил оплетённую тростником бутылку и плеснул в стаканы ещё орохо.

— Мудрый человек сначала думает и лишь потом озвучивает свою мысль. Поэтому Лопес и отправился к предкам без очереди. Я выпью за его упокой без скорби, а только ради соблюдения ритуала погребения. У нас в Скифии, похороненные без должного обряда имеют вредную привычку подниматься и бродить по округе в виде нежити.

Гонсалес возражать не стал и залпом осушил стакан.

— У нас такое тоже случается, — признался он, закусывая нарезкой, — Жрицы монастыря Святого Перстня периодически чистят город от скверны, но за чертой нечисти хватает. Они даже раздали Страже освящённые дубинки, чтобы ими гоняли разных сущностей, желающих пробраться в город.

После двух рюмок, Денис, почувствовав, что напряжение от ожидания последствий убийства спадает, дал волю своему любопытству.

— Что за Святой Перстень, если не секрет?

Гонсалес с таким видом поднял брови, будто усомнился в интеллекте приезжего. Видимо, данное знание было обязательным для всех, посещающих Вальмюэль.

— Одна из семи реликвий империи, отданная городу на хранение.

— Очень дорогой?

— Если, сеньор, имеет в виду ювелирную стоимость перстня, то она невелика. Чёрный агат в обрамлении мелких рубинов. Но, как мощный амулет, он бесценен.

— Не хочу грузить тебя расспросами, — признался Денис, оправдывая своё любопытство, — Но со мной путешествует учёный муж, в чьи обязанности входит описание всех чудес, которые повстречаются на пути. Он крайне исполнителен, а мой отец, Тамбовский князь, очень требователен к выполнению своего долга. Поэтому не удивляйся, если он засыплет тебя вопросами об этой реликвии.

— Вы так сказали, сеньор Игнатий, будто уже наняли меня для охраны.

— А почему бы и нет? — пожал плечами Денис, — Боюсь, мы застряли здесь надолго. А с учётом того, что в Пактовирго впервые, нам требуется не столько охранник, сколько гид по местным достопримечательностям и традициям.

— Это из-за банды, появившейся в округе? — напрямую спросил мастер-ланист.

— К сожалению, — подтвердил идальго и слегка улыбнулся, демонстрируя лёгкую степень огорчения от неожиданного затруднения.

— Да уж, — посочувствовал Гонсалес, — Провинция давно не знала подобной напасти. Конечно, всякие отщепенцы довольно часто собираются в шайки, чтобы пограбить отдалённые землевладения или купцов, направляющихся с товаром на ярмарки, но нападать на обозы, идущие по имперскому тракту…

Собеседник недоумённо покачал головой и разлил из кувшина эль в большие керамические кружки.

— На моей памяти, в последний раз такое происходило больше двадцати лет назад. Тогда, помнится, целая армия просочилась через Рубежный кряж из Наварры и, как голодные шакалы, принялась опустошать провинции Риорохи и Кастильона. По всему Пактовирго началась мобилизация для отражения вражеской атаки. Все поднялись. Даже местные гранды, ленивые и равнодушные, снарядили два отряда: пеший и конный. Мне тогда исполнилось двенадцать, и я никак не подходил для добровольца. Однако очень хотелось. Не патриотизма ради, а из-за понимания, что война — это прекрасный способ безродному подмастерью из оружейной лавки выделиться и получить признание. А, как следствие приобрести положение в обществе и достойную работу. Мой товарищ, Хосе Васкес, сын пекаря, записался в пикейщики.

— Сколько же ему было?

— Четырнадцать. Самый подходящий возраст для оруженосца. Это сариссы держат на весу, а пику упёр тупым концом в землю и подпираешь в направлении конницы. Ростом я был с Хосе, и он поручился, что мне тоже четырнадцать.

— Повезло, — кивнул Денис, — Учитывая, что это ты лично рассказываешь, а не читаю эпитафию на памятнике. Карьера пошла в гору?

— Да уж, — снова вздохнул Уго, сомневаясь, что стоило радоваться по этому поводу, — В первой стычке нас разбили начисто. Драпали так, что пятки сверкали. Хосе погиб в том бою, а я перекрыл все нормативы по бегу, как тот греческий гонец после победы над персами.

— Силён! — похвалил Денис, подставляя кружку под новую порцию эля, — За это тебя повысили в звании?

— Пошутил, да? — вяло возмутился Гонсалес, — Просто в тот момент понял, что тупой и мёртвый — это синонимы, а жизнь — это движение. Стал я к рыцарям присматриваться. Приглядел одного бедного, но храброго и очень умелого. Нанять оруженосца ему было не по карману, а лично ухаживать за конём да доспехи свои с пожитками таскать шибко хлопотно. Рыцарю же отдыхать после боя положено. И до желательно. А то кликнет баннерет: «К бою!», а наёмник устал так, что с ног валится. Да и ремни у лат подтянуть некому. Вот я и напросился к нему в оруженосцы.

— И он согласился?

— А куда деваться? Он же рассчитывал, что после первой победы заимеет много трофеев и, став богатым, наймёт и пажа, и пару слуг. Губу раскатал, а нам драпать пришлось.

— Толково, — одобрил Денис, — Позволь угадаю? Вместо оплаты попросил учить фехтованию?

— Не только. Кодексам разным, правилам поведения в дворянском обществе, а потом и придворному этикету. Но перво-наперво грамоте научить.

— Долго с ним прослужил?

— Пятнадцать лет, — поведал Гонсалес и уточнил, — Первые пять лет оруженосцем, а после, когда ему за заслуги личный вымпел вручили и баннеретом назначили, уже бакалавром в его отряде. Помотало нас по миру. В Галлии нанимались, во всех трёх швейцарских кантонах, вплоть до Саксонии. Море, за которым ледяные острова Йотунхейма расположены, видел. После вернулся в родной Вальмуэль и осел. Домик прикупил, льготы на звание маэстро-наставника обменял и устроился в гимназию учителем фехтования.

— Помотала тебя судьбинушка, — признал Денис, — а чего ты с гопником связался-то?

— Нормальный он пацан… был, — возразил мастер-ланист, — У нас в гимназии в конце каждого семестра соревнования среди кадетов проходят. Хотел подрядить пацанчиков Лопеса поработать спарринг-партнёрами гимназистов. Друг друга мутузить им нравственные принципы не позволяют, а показать, чему научился на подготовленном простолюдине, завсегда пожалуйста. Лопес добротно тренировал своих бойцов. Дело своё знал. Я последние три года только их нанимаю.

— Ясно, — подвёл итог Денис, — Извини, конечно, что малину тебе испортил, но больно дерзок бастард оказался. Я, знаешь ли, хамства не терплю.

— Да не извиняйся, — махнул рукой Гонсалес и идальго уловил, что как-то незаметно, тот перешёл на панибратский тон, — Несдержанный он был. Заводился с пол-оборота. Местные-то его хорошо знали и избегали общаться, а приезжие, как правило, с постоялого двора носа не кажут. Так карта легла.

Вернулся в гостиницу Денис ближе к полуночи, крайне смурной и расстроенный. Мельком глянул, что на привычном месте отсутствует Бесёнок, выругался и, едва разувшись, завалился на широкую кровать.

Григорий Лукьянович наоборот привстал со своей половины и недовольно пробурчал:

— Я уже свечу гасить собрался, думал с утреца по моргам прошвырнуться.

— Так гасил бы да спал, — буркнул Денис, отворачиваясь от напарника, — Сам предложил в одном номере заселиться, чтобы хозяина в заблуждение ввести и посменно дежурить. Моя очередь спать. Устал как собака, и морально, и физически.

— Нахрюкался, ты, как собака! — поправил Малюта и, повысив голос сказал, — Запамятовали, товарищ сержант, главное правило командира! Нельзя забывать об ранее отданном приказе! Следует контролировать его выполнение подчинёнными! Капитан Малюта доклад подготовил и готов зачитать его прямо сейчас.

— Пошёл в жопу, капитан, — промычал Денис, — Какой же ты душный! Завтра. Всё завтра.

Глава 11

Утро началось не с кофе, а с невнятного гвалта под окном и топота в коридоре. Денис среагировал рывком руки под подушку, где привык прятать «Грач». Однако, тревога отступила, едва он открыл глаза. Свесив ноги с кровати, заспанный эрранте идальго попытался нащупать тапочки, которых в средневековье ещё не придумали. К своему удивлению, он их нашёл. Сунув босые ступни в матерчатые шлёпки без задника, оглядел комнату.

Малюта уже стоял у окна и, растворив одну фрамугу, курил, опираясь локтями о подоконник. Заметив движение напарника, хмыкнул:

— Горазд ты спать, однако.

— Сам виноват, — пробурчал тамбовский наследник, изучая циферблат часов на запястье, — Должен был разбудить меня четыре часа назад. Сейчас бы щемил массу в своё удовольствие.

— Нафиг ты мне нужен не выспавшийся да ещё с похмелья. Какой с тебя прок?

— Хорош мораль читать! — Денис вскочил и, наклонившись над тазиком, принялся умываться, — Я делом занимался. Заводил контакты, собирал информацию. Сам учил. Чайку завари!

— Чаем голову не обманешь, — гася окурок в розетке для варенья, которую вчера решили использовать вместо пепельницы, по-стариковски рассудил Григорий Лукьянович, — Я с ужина бутылочку агуардьенте умыкнул. Поправишь здоровье?

— Иди к чёрту! — отказался Денис, яростно растирая лицо полотенцем, — У меня более радикальное средство имеется. Что там за шум?

— Наши знакомые из обоза Мехмета Озила прибыли.

— Что-то быстро они, — удивился сиятельный князь, сам зажигая горелку примуса и ставя чайник на гнутые стойки, — По идее, завтра к обеду должны прибыть.

— Судя по обрывкам разговоров, что до меня долетают, они гнали всю ночь. Сейчас коней вываживают, чтобы дыхалку восстановить.

— Что за напасть?

— Утверждают, что спасались от преследования бандитов.

— Что за бред? Они же с севера ехали, а бандиты на юге перекрыли дорогу к Ассулю.

— Не знаю, — пожал плечами разведчик, — Завтрак через час. Спустимся и узнаем подробности. Сейчас светиться не нужно.

— Полагаешь? А как же необходимость быть в гуще событий? — подколол Денис, доставая таблетку для снятия похмелья, — Где Бесёнок?

— Ещё не возвращался, — доложил Малюта, высыпая в френч-пресс две щепотки тонизирующего сбора, — Как твои успехи? Видел, как стражники крутились возле кабака, потом телега подъезжала, судя по всему, «труповозка». Забрала тело и отчалила. Толком не разглядел.

— Ситуация следующая, — начал рассказывать Денис, — В городе действуют несколько группировок, контролирующие четыре района.

— Типа уличных банд?

— Не перебивай! Группировки организованные и имеют централизованную структуру. Полагаю, что все подчиняются одному человеку, а территориальное разделение чисто формально. Задача низших ячеек — поддерживать порядок в районах, выгодный местной власти. Стражи отвечают за обеспечение общественного порядка, расследуют административные нарушения и преступления против тех, кто исправно платит налоги. Занимаются тем, что на поверхности. Группировки же контролируют всё остальное. В том числе теневую сторону жизни и бизнеса.

— Прямо, как у нас.

Пропустив мимо ушей замечание напарника, Денис продолжил:

— Пришлось схлестнуться с центровым боевой бригады малолеток. Что-то среднее между тренером по фехтованию и наставником пацанского кодекса. Думал просто проучить, но у придурка борзометр без ограничителя оказался. Планку сорвало, едва только усомнился в его праве на дуэль. Пришлось убить. Зато второй оказался человеком с понятием. Бывший наёмник, ветеран. Зовут Уго Гонсалес. После дембеля подвязался в местной гимназии преподавать НВП. Сколотил из кадетов группировку и пытается решать вопросы на более высоком уровне: в среде мелких дворян и купеческих диаспор.

— Удачно?

— Не интересовался, да и такой задачи перед собой не ставил, — отмахнулся идальго, принимая от товарища кружку с настоем и глотая таблетку, — Хотел побольше выудить информации о бандитах и методах, которыми с ними борются.

— Удалось?

— И да, и нет. Последняя крупная стычка произошла лет двадцать пять назад. С тех пор мелкие шайки перекрывать тракт не решаются. Чтобы оправдать страх, придумали некое табу. По округе шастают, землепашцев и ремесленников грабят, а на имперскую дорогу не суются. В город, кстати, тоже. Почему, выяснить не удалось. Гонсалес либо отмалчивался, либо объяснял запретом жриц местной церкви. Слишком туманно ссылался на воздействие некоего магического талисмана, отданного императором им на хранение. Амулет называется банально: «Святой перстень». Не хмыкай! Мне по статусу лезть с расспросами не положено. Закинул удочку и предупредил Гонсалеса, что мой напарник учёный и ведёт дневник путешественника и исследователя. Вот тебе и придётся выуживать подробную информацию. Перстенёк непростой. Явно аккумулирует магию и служит сильным колдовским амулетом.

— Полагаешь, что цель бандитов не банальный грабёж, а похищение церковной реликвии?

— Пока делать выводы рано. Мало информации. Просто прими к сведению.

— Понял. Сделаю.

— Так вот, — продолжил Денис свой отчёт, — Тут была целая война с вторгнувшимися из Наварры беспредельщиками. По словам Гонсалеса, бандитами их можно назвать с большой натяжкой. Скорее, регулярная армия, собранная из отбросов общества. Первую битву ополченцы проиграли вчистую. После, когда командиры собрали разбежавшихся по кустам и сараям, то приняли решение дать новый бой. Иначе могли потерять важный административный узел.

— А «Святой перстень» здесь уже был? — уточнил Малюта.

— Хороший вопрос, — почесал затылок Денис, — Как-то это упустил из вида. Нужно уточнить.

— Займусь.

Сиятельный князь сделал большой глоток, убирая сухость во рту от долгой болтовни, и продолжил:

— Впрочем, второй бой продули тоже, но по очкам. То есть, дружно, без паники, отошли на заранее подготовленные позиции. Третья битва должна была стать решающей, и сводный отряд наскоро обученных обывателей продул бы её обязательно, но, на счастье, подошли регулярные части из Алькала-де-Энарис. Конный полк и пехотная дивизия с пушками.

— У них есть пушки? — поразился Малюта.

— Прикинь! — засмеялся Денис, демонстрируя, что лекарство начало действовать, — И пушки, и ружья. Но только у имперской регулярной армии. Местным такое неположено.

— Звёздные войны какие-то… Узнал, что за ружья? Какой калибр орудий?

— Издеваешься, Лукьяныч? — вспылил идальго, доставая сигареты, — Я его не допрашивал, а поддерживал приятельскую беседу. Хотя, по косвенным признакам, могу предположить, что оружие самое примитивное. У меня из кобуры торчала рукоять пистолета, а он никак на неё не среагировал. Значит, никогда ничего подобного не видел.

— У Стражей также огнестрельного оружия не заметил. Может, тоже табу? Как понял из разговора с Вальехо, магию он не любит, потому что местные жрицы и колдуны наложили много запретов на обывателей и предпринимателей. Знать их благополучно обходит, а простому люду вздохнуть не дают. Понимаешь? Он не саму магию ненавидит, а репрессии, которые чинят власти за её проявление. Обычная позиция трусливого обывателя.

— Возможно, — согласился Денис, — Кстати, в гимназии обучаются отпрыски дворян, так что Гонсалес вхож в дома местной знати.

— Это, конечно, плюс, но как это можно использовать?

— Пока не знаю, — переместившись к открытому окну, признался идальго, — Во всяком случае, он согласился сотрудничать. Если не передумает, когда протрезвеет. Кстати, к нему лучше обращаться «мастер-ланист», а не «центровой» или «бригадир».

Внизу раскинулся табор наёмников из охраны обоза. Ребята дружно сооружали небольшой шатёр, рассчитанный максимум на шестерых. Учитывая, что ещё на пристани в Реал-де-Крузе Денис насчитал двенадцать охранников, отдыхать они собирались по очереди. За работой хмуро наблюдал кряжистый мужиковатый воин, в длинной тунике, на босу ногу. Его левая голень оказалась аккуратно обмотанной ровными полосками белой материи, сквозь которую проступали пятна бурой крови. То, что это достойный воин, а не босяк, сержант определил по зажатым в руке ножнам и рукояти ятагана, богато украшенным серебряными накладками, сплошь покрытыми узорами искусных гравёров. Рядом, постоянно жестикулируя, стоял тот самый малый, обмотанный кусками простыни, который на пристани не тушуясь, спорил с караван-баши. Вероятно, доводился ему близким родственником. Самого Мехмета Озила видно не было. Как и его начальника охраны.

— Понятно, — давая прикурить от зажигалки, ответил Малюта, — Учитель фехтования всегда уважаемый человек. Тебе бы взять у него пару уроков, а то меч у тебя висит только для вида. Оконфузимся мы, ежели придётся доказывать мастерство владения им. В быстротечной стычке можно включить функцию меча-кладенца, но в долгосрочной перспективе такое не прокатит. Сам говорил, что у местных дуэльные кодексы и прочая лабуда в почёте. Мне ещё этот палаш Макфлай навязал! Самое идиотское оружие! Говорил же, что казацкая шашка мне привычней!

— Здесь несколько иное отношение к холодному оружию. Оценивают не эффективность в бою, а его эстетические качества. Палаш с вычурным эфесом и богатыми ножнами сразу выделяет тебя как состоятельного и респектабельного человека. А шашка так, баловство, тесак для простолюдина.

— Это я понял, — гнул своё бывший безопасник рода Леших, — Такой расклад подошёл бы к обычной поездке ко двору короля Авиллы. А у нас вона чё! Драка намечается! Что я буду с этой палкой делать?

— Оружие не проблема, — загадочно улыбнулся отпрыск мифического тамбовского владыки, — Достанем, как колбасу из баула. Я недаром много поклажи навьючил на мула. Чтобы у людей сомнения не появились, будто мы вещи из воздуха материализуем.

— Мог бы догадаться, — отсчитал себя Малюта и подхватил со столика свой блокнот, — Теперь слушай, что я накопал, и давай свой смартфон, буду иллюстрировать рассказ фотографиями.

Григорий Лукьянович уложился в двадцать минут. Сначала кратко обрисовал основных представителей местной фауны. Затем перешёл к разновидностям мифологической нечисти и хтони. По официально зарегистрированным сведениям очевидцев, таких оказалось немало, хотя в конкретном районе Пактовирго они либо не обитали, либо встречи с ними происходили исключительно случайно. Скорее всего, засушливая равнина не прельщала монстров и чудищ. Они предпочитали селиться вдоль рек или в непроходимых зарослях. То же самое относилось и к антропоморфным существам. Орки обитали гораздо западнее, в галисийских предгорьях, огры и тролли на севере, в долинах Рубежного хребта, Засечных и Драконьих горах. Гоблины жили везде, предпочитая держаться поближе к человеку. Их существовало великое множество разновидностей, так что концентрировать внимание на ком-то конкретно, не имело смысла. Опасности они не представляли в силу своей слабосильности, хотя и характеризовались вздорным нравом, по словам составителей каталогов. Эльфы и гномы, наоборот, чурались людей и селились в местах, куда человеку вход был заказан.

Выслушав напарника, Денис долил кипятка в кружку и начал задавать уточняющие вопросы.

— Постоялый двор называется «Штольня гнома». Почему, если гномы чураются людей, а те относятся к ним со взаимной неприязнью?

— Есть версия, что гостиница и корчма намного старше самого Вальмуэля. Когда-то здесь реально была шахта гномов, но её запасы иссякли, шахтёры ушли, а люди возвели на этом месте город. Заметил, что колодец и корчма сложены однотипно? Из одного материала. А название осталось как дань традиции или в память о первопроходцах.

— Возможно, — не стал спорить Денис, но обрисовал, с чем связаны его сомнения, — Не связываются у меня в голове эти два факта. Гномы, конечно, жадные, но не настолько, чтобы терпеть на своей территории людей.

— Бывшей территории! — напомнил Малюта.

— Ты это бывшим жёнам расскажи. Вот они посмеются.

— У гномов другой менталитет. Раз ушли, значит, бросили, значит, не нужно. Поддерживать инфраструктуру шахты вследствие её истощения невыгодно. Большие материальные затраты. Сам говорил, что они жадные.

— Да я не спорю. Просто этот момент тоже нужно прояснить.

— Опять мне? — вздохнул Малюта.

— А кому? Только у привратника и хозяина не спрашивай. Статус Ману Вальехи нам совсем не понятен, а привратник — гном.

— Даже так? — присвистнул Малюта, — Откуда такие сведения? Может, просто карлик или лилипут?

— Нет. У карликов ноги непропорциональны к туловищу. С привратником всё в порядке. Он длинную ливрею носит, чтобы скрывать это.

— Блин! — стукнул кулаком по столешнице безопасник, — Наблюдательность — это моя прерогатива. Походу я облажался!

— Хватит бухтеть и делить обязанности, — приструнил идальго, — Важен результат в целом, а кто первым выяснит причину не имеет значения.

К завтраку имп не вернулся, что было удивительным. Пожрать Бесёнок любил, и его отсутствие можно объяснить только одним: он слишком ответственно отнёсся к заданию и решил выяснить все детали о банде, перекрывшей имперский тракт.

Думать о чём-то более трагичном, друзья не решались, памятуя о материализации своих желаний.

В трапезную спустились к восьми, держа в уме, что точность — вежливость уважаемых и образованных людей.

На удивление, зал оказался полон, и только благодаря табличке, установленной предусмотрительным корчмарём, их столик оказался свободен.

Кроме виденных вчера постояльцев в столовую набились все, кто прибыл с последним караваном. Здесь присутствовали и те, с кем довелось столкнуться на переправе, и новенькие, прибывшие либо ночью, либо примкнувшие к обозу по дороге.

— Как почивали, уважаемые господа? — поприветствовал миссионеров лично Ману Вальехо, — Чем изволите отзавтракать? Слышал, в Скифии по утрам принято употреблять каши и молоко. Я поручил повару приготовить для почётных гостей три вида блюд: рисовую, пшённую и манную.

— Рад, что в далёком Пактовирго знают наши обычаи, — скривился Малюта, предпочитавший мясо и помидоры в любое время суток, — Мы с удовольствием откушаем манную кашу с банановым сиропом и апельсиновым вареньем.

Корчмарь радостно осклабился и удалился.

— Садист, — шёпотом выругался Денисиус, продолжая высокомерно пялиться в потолок.

— Традиции нужно уважать! — хохотнул Малюта и добавил, — Не будем разочаровывать хозяина. Он, как ни как, старался.

Закончив завтрак и оставшись голодными, друзья поозирались, присматриваясь к соседям, но, не встретив располагающих к беседе взглядов, решили не провоцировать явно встревоженных посетителей. Время для общения всегда можно найти позже, прогуливаясь по двору или в конюшне, проверяя состояние своих лошадей. Сейчас присутствующие слишком возбуждены произошедшим ночью, и навязываться, проявляя бестактное любопытство, не стоило.

Из корчмы в гостиницу вёл узкий коридор. Можно пройти по нему в жилой корпус сразу на первый этаж, где располагались в основном подсобные помещения, либо подняться по дубовой лестнице, ступени которой оказались такой толщины, словно изначально готовились выдерживать вес горного тролля.

Подойдя к лестнице, ведущей на жилой этаж, оба заметили полуоткрытую дверь в каморку домового. Денис остановился, загораживая товарища от любопытных, которые покажутся в коридоре вслед за миссионерами из Скифии, а Малюта, встав на четвереньки, сунул нос в дверной проём.

Комнатка хранителя очага выглядела убого в смысле обстановки, зато чистенькой и опрятной. На столике горела свеча в плошке, а сам хозяин сидел в полукресле, выжидающе сложив на груди руки.

— Меня зовут Кошмэ, обладатель Печати Доверия! — представился домовой, не меняя положения, — Вот уж не надеялся когда-нибудь увидеть друга существ Нави. Прости, что не почтил вас визитом ночью. Здесь так не принято. Люди терпят нас, но совершенно не ценят. Я не жалуюсь, обладатель Печати, просто объясняю, как обстоят дела в Вальмюэле.

— Я понял, — слегка кивнул Малюта, стараясь не дышать на хлипкий язычок свечи, — Увы, но не могу обещать помощи. Ты что-то хотел нам сообщить?

— Со мною вышел на связь сам-знаешь-кто. Он сожалеет, что втянул вас в историю. Он никак не мог предугадать, что события выйдут из-под контроля и в Пактовирго явятся перерождённые из Фолькванга, дабы овеять себя славой и заслужить место в Вальхалле.

— Спасибо за предупреждение, Кошмэ! — поблагодарил безопасник, напрягаясь в неудобной позе, — А, тот-кого-я-знаю может извиниться лично? Хотелось бы узнать кое-какие подробности и согласовать последующие действия. Я лично предлагаю прыгнуть до Кастаиньеста и не вмешиваться в местные разборки с бандитами. А мой товарищ, наоборот, желает остаться и принять участие в битве.

— Я передам сам-знаешь-кому твоё пожелание, но гарантировать прочную связь не могу. Странная геомагнитная буря разразилась над северо-восточными пределами. Человеческая психика может не выдержать скачков напряжения. Будь вы из рода Нави… — домовой стушевался, понимая, что пересёк местную запретную черту, ставя расу людей ниже, чем обитатели сумеречного мира, — Я постараюсь.

— Буду благодарен, — попрощался Малюта и медленно поднялся, кряхтя, разминая затёкшие мышцы и пытаясь восстановить дыхание.

Глава 12

В номере по-прежнему было пусто. Денис поставил холщовый мешочек с финиками на стол и запалил примус.

— Спасибо тебе, мамочка, за сытную манную кашку! — съехидничал, оставшийся голодным тамбовский волк.

— Дениска хороший мальчик, — писклявым голосом отозвался Малюта, — Хорошо покушал и даже не обляпался!

Денис погрозил товарищу кулаком и сел на подоконник, прикуривая:

— Где этого Беса носит?

— Не бзди, вернётся. Может феечек встретил и старается над новым наследником.

— Крылья оборву… — начал угрожать расправой Денис, но быстро передумал, — Что сказал домовой?

— Сказал, что мы, люди, в подмётки существам не годимся, и он не может обеспечить устойчивую связь с Макфлаем. Магнитная буря какая-то, а мы слишком метеозависимы.

— Затюкал его Вальехо. Вот он и срывается на нас. И давай слово в слово.

Григорий Лукьянович пожал плечами и передал весь разговор с домовым без своих ироничных комментариев.

Денис задумался и молчал до тех пор, пока чайник не закипел. Тогда он оторвался от подоконника, набухал половину френч-пресса чайной заварки, а пока чаинки настаивались, окрашивая кипяток в тёмный, почти чернильный оттенок, извлёк из сумки полковриги хлеба, кусок окорока, чеснок и две луковицы. Затем скосился на напарника и, хмыкнув, достал два помидора, размером с кулак, добавив их к лежащим на столе продуктам.

— Сам порежешь или за тобой поухаживать? — спросил с саркастической ухмылочкой.

— Куда? — скривился Малюта, вытаскивая из чехла нож, — Миску достань.

— Может, и соли с маслом?

— Желательно нерафинированным. Вы городские такой пахучий продукт портите.

— А сам что?

Малюта отложил нож и почесал подбородок. Затем горестно вздохнул и признался:

— Не получается у меня.

— Вот это номер! — удивился Денис, — А пробовал?

— Ебстественно, — снова вздохнул напарник, — Может, Макфлай подлянку кинул, а может, ты вспугнул, когда за Чудо-Юдо отчитывал. Как думаешь?

— Практика нужна, — уверенно сказал идальго, извлекая из сумки глубокую глиняную миску, баночку соли и небольшую склянку с подсолнечным маслом, в оплётке из полимерных нитей, — Поставь потом на полку. Будет НЗ на всякий случай. Об этом после поговорим, а сейчас, что думаешь о сообщении домового?

— По ходу нас в очередной раз кинули, — отозвался Малюта и, закончив резать томаты, принялся чистить луковицы, — Вспомни историю. Любой договор с Европой заканчивался обманом. Дракон выразил сожаление, что втянул нас в эту авантюру, и передал через посредника свою глубокую озабоченность. Прозорливый стратег не смог предвидеть, что у него под носом кто-то собрал целую армию перерождённых! Это как близорукий ясновидящий! Оксюморон, блин!

— Закончил?

— Сейчас посолю и заправлю…

— Язвить, спрашиваю, закончил? То, что тебя взбесило, часть нашей работы. Привык на тёплом месте под прикрытием работать, а в моей практике такое случалось сплошь и рядом. Задние получишь, выкинут где-нибудь за сотню вёрст от объекта, чтобы подозрения об истинной цели не вызывали, и работай на свой страх и риск. Привыкай, напарник!

— Да нет, — покачал головой Малюта, — Тут что-то другое. Слышал когда-нибудь такое название, как Фолькванг? Что это значит? В каталогах и атласах не встречал ничего подобного.

— Хреново дело, — отозвался Денис, — Похоже, ты оказался прав, и во всём замешан Локи.

— Давай только без твоего тумана войны. Простыми словами и с подробностями.

— Асгард — это мир богов-асов из скандинавской мифологии. Другими словами, основа, центральный анклав триединого космоса. Его населяют, кроме асов, лучшие из лучших воинов, заслужившие в бою место за столом в Вальхалле. Со всех сторон его окружает срединный мир, называемый Митгардом. Здесь живём мы, то бишь люди. Мы же пополняем ряды лучших из лучших воинов. А куда попадают все остальные павшие на полях сражений?

— Неужели в этот самый Фольксванг?

— Именно! В нём правит богиня Фрейя — дочь вана, бога моря и ветра Ньёрда, и великанши Скади. Она осталась у Одина, как залог мира с ванами, побратавшимися после взаимной войны.

— Угу, — буркнул Малюта, — Как мы с хохлами?

— Не надо грязи! — вспылил Денис, — Они задружились против Утгарда, внешнего мира, где обитали злобные ледяные великаны Ётуны. В общем, не забивай себе голову, там чёрт ногу сломит. Общий расклад я тебе дал. Давай мысли по существу.

— Давай поедим, — предложил Малюта, сглатывая слюну, — Я пока соберу мысли в пучок. Кстати, где к чифирю пристрастился?

— В Костоломовке. Там напарниками у меня были сплошные бродяги. Эта штука хорошо мозги в пучок собирает. Всё, как ты хотел.

После второго завтрака ничего путного в голову никому не пришло. Всё сводилось к тому, что слишком мало данных по любому, из требующих обсуждения вопросов.

Малюта, потянувшись, словно сожалея о необходимости покидать уютную комнату, поднялся и направился к гардеробу. Надел полагающуюся статусу сбрую и пристегнул свой неудобный палаш. Затем, напялил на залихватский манер шляпу.

— Карауль своего Беса, а я совершу утренний променад по двору. Страсть, как захотелось пофлиртовать с горничными, да потрещать с конюхами. Думаю, что много чего интересного узнаю.

— Стой! — рявкнул Денис так, что Малюта почувствовал себя снова в учебке, — Доставай блокнот и садись к столу. Пиши.

Безопасник занял место, сдвинув посуду на край, и раскрыл тетрадь. Денис, заложив руки за спину, несколько раз прошёлся по комнате.

— Первый пункт, — принялся диктовать идальго, — Разузнать всё о церкви жриц и «Святом перстне». Собирай слухи, сплетни и домыслы. Официальную информацию получим, когда Бесёнок вернётся. Погуглит в инфополе.

— Считаешь это главным?

— Неважно, что я считаю, — отмахнулся Денис, — Нужно понять, насколько важен этот талисман для города. Что будут защищать жители прежде всего: цацку императора или свои жилища?

— Ответ и так очевиден, — заявил Малюта, — И то, и другое одновременно. Не бывает одной сверхидеи, значимой для всех одновременно. Кто-то будет сражаться за реликвию, кто-то за землю и привилегии, кто-то за дом и семью, а такие, как Гонсалес, за деньги и личную выгоду.

— Вот это и нужно выяснить. В разговоре с мастером-ланистом обратил внимание на одну деталь: амулет действует как мощный оберег. Им заряжают дубинки стражей, отпугивают оживших мертвецов и прочую нечисть от границ города. Допускаю, что именно с помощью «Перстня» внушили табу на неприкосновенность Королевского тракта.

— Хочешь понять, можно ли его использовать для войны с перерождёнными?

— Нет. Пусть об этом думают жрицы. Хочу выяснить, можно ли с его помощью влиять на умы простых граждан Вальмуэля.

— Зомбировать? Предполагаешь, что жрицы могут задурить горожанам голову и использовать перстень в качестве информационного оружия для идеологической обработки?

— Почему нет? — кивнул Денис, — Если встанет вопрос сохранения реликвии, то могут. Вопрос, есть ли у перстня такая функция?

— Понятно, — Григорий Лукьянович сделал несколько пометок в тетради и выжидательно уставился на отпрыска тамбовского князя.

— Второе. Узнать подробности первой войны с отребьем из Наварры. Возможно, что нынешнее вторжение является следствием неудачи двадцатилетней давности. Тогда не получилось, и наваррцы решили повторить, призвав новых союзников. Нужно доподлинно узнать, какова была цель первого нападения.

— А Бес не сможет погуглить в инфополе?

— Официальная информация может оказаться приемлемой для властей, но недостоверной по сути. Сам знаешь, чем Википедия от Энциклопедии отличается. Там любой фейк на ура опобликуют, лишь бы устраивал тамошнюю администрацию. Узнай, что думает простой обыватель. Это после, когда встретишься с Уго Гонсалесом и его подопечными. Сейчас занимаешься первым и… Пиши: третье. Добыть максимум информации по постоялому двору. Всё! Включая и название, и отношение к гномам.

Посланник тамбовского князя замолчал, продолжая мерить комнату шагами. Григорий Лукьянович, решив, что инструктаж закончен, закрыл тетрадь.

— Всё или будут ещё указания? — язвительно спросил он, готовясь надеть шляпу.

— Не иронизируй. Просто пытаюсь упорядочить наши действия.

— На помощь Макфлая не рассчитываешь?

— У него свои задачи.

— А ты чем будешь заниматься?

— Тем же самым, но среди знати. Постараюсь выяснить, каково их мнение по каждому пункту. И главное, будешь охмурять горничных, экспериментируй с материализацией.

— Это как? Задирать им юбки силой мысли?

— Дарить им за информацию подарки! Бижутерию или безделушки. Женщины это любят.

— Если б знать как?!

— Представь конкретный предмет! Желательно знакомый, который не только визуально можешь представить, но и на ощупь знаешь. Скажем, жемчужное ожерелье. У твоей Ирины есть такое. Затем, убедив себя, что оно лежит, допустим, в кармане, уверенно засовываешь в этот карман руку и достаёшь цацку. Всё. И ты, и информаторша довольны.

— А если… — начал было Малюта, но Денис резко прервал его.

— Никаких «если»! Вырабатывай в себе уверенность!

— Ладно, — пожал плечами Григорий Лукьянович, — Я пошёл?

— Давай, — поддержал Денис, — Я присоединюсь позже, когда господа оклемаются от страха, и начнут советоваться друг с другом, намечая планы, как выбраться из передряги. Сейчас у них разумные мысли отсутствуют. Только паника и страх потерять товар.

— Так можно неделю ждать, — предупредил Малюта, открывая дверь.

— Пока не вернётся Бес и не расскажет, что ему удалось увидеть, мне предложить господам нечего. Не хочу стоять и тупо поддакивать их причитаниям.

Имп вернулся ближе к обеду и, залетев в открытое окно, первым делом потребовал пива, дабы восполнить потраченный за сутки баланс эмоциональных сил и необходимых организму калорий.

Он не алкоголик, просто метаболизм импов сродни способности хомяков расщеплять алкоголь на ферменты, усваивая их с пользой для организма. Всем известно, что из расчёта количества этанола на килограмм веса, хомяк употребит больше любого любителя выпивки. Даже венгры, со своими пьяными ёжиками, нервно курят в сторонке.

— Что разведал? — спросил Денис, наливая в стакан агуардьенте вместо пива и вставляя для удобства трубочку.

Бес присосался к виноградной водке и молчал, пока не выдул половину предложенного. Закончив, сел на хвост, опёршись плечом о бутылку, икнул. Потом, закатив глаза и высунув раздвоенный язык, продемонстрировал, как устал.

— Давненько так не выматывался, — пожаловался имп, требуя сочувствия и сострадания.

— Вернёмся домой, выбью тебе путёвку в Турцию от профсоюза лесорубов, — пообещал Денис, — Правда, добираться придётся своим ходом. Зато пятизвёздочный отель и олинклюзив.

— Меня же дома никто не видит… — начал Бесёнок, но, сообразив, что Денис над ним издевается, показал средний коготь своей трёхпалой лапы.

— Короче, к югу от нас бандитов немного, — принялся рассказывать Бес, когда отдышался, — Насчитал порядка ста пятидесяти голов. Есть люди, но их примерно четверть от общего числа. Основная часть — это полулюди или лучше сказать морфы, а также жуткие мутанты. В кино таких видел. Их там орками называли. Только в кино они тупые, а эти умные.

— В каком смысле? — не понял Денис.

— В прямом! Там они животные, способные только жрать, убивать и гадить, а эти фортификационные сооружения строят. Серьёзно! Не морщись, сам мне показывал, как по всем правилам следует возводить оборонительную линию. Помнишь?

— То есть они строят укрепления, опасаясь нападения из Вальмуэля?

— Нет же! — зашипел имп, раздосадованный бестолковостью друга, — Похоже, они ждут нападения из Ассуля или из резиденции императора. Сам учил, как по брустверу определять направление ожидаемого нападения. Вальмуэль в тылу, и они не опасаются удара сзади. Ты уверен, что местные жители не на стороне бандосов?

Денис задумался, сопоставляя новые сведения со вчерашней беседой в кабаке.

— Уже не знаю, — сказал он, вынимая из пачки сигарету, — Познакомился с одним ветераном. Тридцать лет назад здесь была битва с ордой нападавших из Наварры, и местные ополченцы честно обороняли рубежи Пактовирго. Не думаю, что с тех пор что-то изменилось.

— Хочешь сказать, что я вру?

— Этого не говорил, но ты можешь заблуждаться. Я готов допустить, что ополченцев Вальмуэля эти орки не боятся. Готов предположить, что местная администрация уже уведомила короля Авилла о проблеме с бандитами и тот выслал армию, чтобы очистить пограничье от всякого отребья. Но один момент не вписывается в эту теорию. Зачем рыть окопы и укрытия, если здесь средневековье? Как они собираются махать мечами в траншее?

— Я тебе больше скажу, — хитро прищурившись, прошипел имп, — Длина окопов несоизмеримо больше количества бандитов.

— Ты что-то не договариваешь? — сообразил Денис и, загасив сигарету, попытался забрать стакан из-под носа Беса.

— Я тоже подумал, что это странно. Так себе и сказал: «Денис не поверит»! Поэтому решил прошвырнуться по округе и поискать недостающее звено цепи. Всё-таки ты научил меня замечать нестыковки и перепроверять все странности. И что ты думаешь?

— Не тяни! — погрозил кулаком Денис, — Объявлю сухой закон!

— Объявляй! — проклекотал имп, давясь от смеха, — Как в Костоломовке. С севера, через Эбра, переправляется целая армия, численностью не менее десяти тысяч штыков! Километра на четыре выше по течению Реал-де-Крузе.

— Штыков? — ошарашенно переспросил Денис, — Ничего не перепутал? Может копий или сабель?

— Я в огнестрельном оружии не разбираюсь, но это были ружья. А на стволах закреплены штыки, длинные как шампуры. Ещё три тысячи уже переправились и движутся к Вальмуэлю. Ты называешь это передовым отрядом.

— ДРГ, — машинально поправил Денис, пододвигая импу мешочек с финиками и два последних бутерброда. Салат приятели схомячили сами, да и Бесёнок не жаловал слишком пахучее подсолнечное масло.

— Пусть диверсионно-разведывательная группа, — согласился имп, впиваясь зубами в мясо, — Накапай ещё чачи.

— Так что с ДРГ?

— Вот, ты сам меня учил, что разведчики толпой не ходят, а здесь идёт регулярная часть. Тремя колоннами. Видимо, предполагают взять город в клещи. Какое же это ДРГ?

— Тебе бы «заклёпальщиком» на литературном сайте подвязаться. Всех бы достал, и тебя забанили.

— Кем? — не понял Бес, продолжая усиленно работать челюстями, — Где?

— Проехали, — отверг вопросы импа военспец, — Допустим, ты прав, и авангард армии идёт захватывать Вальмуэль. Куда двинется остальная часть?

Имп проглотил первый бутерброд и присосался к трубочке, запивая еду агуардьенте. Всё не как у людей. Водку принято закусывать, а не наоборот. Хотя что с этих гоблинов взять?

— Откуда мне знать? — недовольно заклекотал Бес, — Моё дело добывать информацию, твоё — думать, как её использовать.

— Уел, — кивнул Денис, — Рассказывай всё по порядку. На меня не обращай внимания. Буду думать.

Об оконное стекло звякнул камешек, и высокородный эрранте идальго отвлёкся от тяжёлых раздумий.

Примерно час он неподвижно сидел возле фигурного столика, уперев совершенно отрешённый взгляд в одну точку на полу. Имп, закончив доклад, бесцельно прохаживался перед ним по столешнице, пытаясь привлечь внимание друга. То размахивал соломинкой, то тренькал стаканом о бок бутылки.

— Ты чё, в кому впал? — поинтересовался Бесёнок, заметив оживление в глазах Дениса, — Я уж струхнул, думая, что тебя заколдовали. Макфлай по видеосвязи вышел?

— Просто задумался, — ответил тот, с такими нотками безразличия в голосе, что Бесёнок не поверил.

В два взмаха он перелетел на подоконник и выглянул наружу.

— Дядя Гриша под окном, — сообщил имп, складывая крылья, — Жестами показывает, что пора жрать и бухать. Интересно, щелчок пальцем по шее у местных обозначает то же самое, что и у нас?

— Это международный знак, призывающий объединиться и договориться, — вяло отреагировал Денис и, похлопав себе по плечу, скомандовал, — Садись, поехали обедать.

— Гонишь, поди? — догадался Бесёнок и показал язык, — Идите без меня. Дядя Гриша сказал, что мне не следует провоцировать хозяина. Принеси мне куриные ножки в панировке, пиво и чего-нибудь сладенького.

— Финики?

— Да не, приелись. Что-нибудь экзотическое, чего у нас не достанешь.