Мир Айгеры. Закат Империи

Пролог

Планета Айгера, огромный газовый гигант, открыта и заселена различными разумными расами более десяти тысяч лет назад. Она столь же прекрасна, сколь и необычна. По поверхности плотного многокилометрового слоя инертного газа, покрывающего планету, плавают десятки тысяч больших и малых островов, покрытых буйной растительностью в умеренных широтах, пустынями на экваторе и льдами на полюсах. А над ними – тонкий слой кислородной атмосферы.

Площадь самого большого острова в десять раз больше материка Евразия на планете Земля, с которой, по легендам, на Айгеру прибыли люди. Но есть и небольшие острова, сравнимые с самым маленьким земным материком, и даже меньше. Каждый остров имеет свои особенности, и отличающийся от других животный и растительный мир, но есть и такие растения и животные, которые встречаются на большинстве островов.

Острова плывут в океане газа в строгой последовательности, как планеты по орбитам, никогда не пересекаясь, и не сталкиваясь друг с другом. Почему они не тонут, а всё остальное тонет, и что находится под толщей инертного газа, на поверхности планеты, не знает никто. Попасть с одного острова на другой можно только по воздуху.

На каждом пригодном для жизни острове живет какая-нибудь раса разумных существ, а чаще две и больше. На главном, самом большом острове можно увидеть представителей практически всех рас, а так же всевозможных образчиков межрасовых браков. Если раньше на планете и жили коренные разумные существа, теперь от их цивилизации на некоторых островах остались только развалины монументальных храмов. Да и о космическом прошлом народов, населяющих острова, сохранились лишь легенды, рассказывавшие, как первые поселенцы Айгеры прилетели со звезд. Каждая раса привезла свою историю, от которой в настоящее время бытуют мифы и сказки. Многие люди уже не могут даже представить океан воды, занимающий большую часть поверхности планеты, и не могут поверить, что обычно обитаемые планеты во много раз меньше Айгеры.

Постепенно, по неизвестным причинам, космическое сообщение с Айгерой прекратилось, и цивилизация на планете стала развиваться сама по себе. Какое-то время айгерцы еще летали в космос, но полеты вскоре сошли на нет, потому что на планете не было достаточного количества ископаемого сырья для производства топлива для космических кораблей. Некоторые научные и технические знания, что принесли с собой первопоселенцы, были утеряны, но многие получили новое развитие и применение.

Например, почти прекратилось морское кораблестроение. Потому что ни океанов, ни сколько-нибудь больших морей на островах Айгеры нет, есть только озёра, по большинству довольно мелкие, и небольшие реки. Зато летательных аппаратов и воздушных судов различных размеров и моделей появилось великое множество.

Почти исчезла фармакология, так как из ряда местных растений было получено универсальное лекарство – бионикс – помогающее почти от всех болезней.

А производство компьютеров, дроидов и андроидов, основанных на нанотехнологиях, достигло больших успехов и размаха. Умные машины повсеместно стали помощниками разумных существ, и только самые бедные слои населения не имели их в домашнем обиходе.

Благодаря нанотехнологиям на Айгере появились сенсы. Один ученый-человек ввел бионанитов – микроскопических роботов на биологической основе, способных к воспроизводству, в свой мозг. Он хотел увеличить умственные способности, но не получил ничего, кроме головной боли. А вот у его детей и детей их детей бионаниты населили не только мозг, но и кровеносную систему. И их носители обрели дар ощущать тех, у кого в организме тоже есть бионаниты, общаться с ними на расстоянии с помощью телепатии, левитировать, поднимать и перемещать по воздуху тяжелые предметы, едва касаясь, или совсем не касаясь их, и делать многое другое. Эти способности стали называть сенсорными, или сенсорикой. За тысячелетия бионаниты широко распространились, как среди людей, так и среди других рас, вследствие их смешения.

Но у одних бионаниты почему-то пассивны, и никак не проявляют себя.

Другим, чтобы овладеть сенсорными способностями, нужно долго учиться. Таких существ называют сенсами.

И только небольшое количество сенсов могут управлять своими бионанитами без обучения. Некоторым подвластно даже продлять собственную жизнь почти бесконечно.

Именно такие, гордящиеся своим могуществом сенсы, пользуются сенсорикой ради личной выгоды. Чаще всего они применяют способность подчинять себе людей и других существ, с помощью ментального воздействия на мозг.

Этих сенсов называют ментарами.

Часть 1. Королева Милана. Глава 1

Церемония передачи власти новой королеве была очень красива, наполнена музыкой, танцами и восхитительными угощениями. Но Милана от волнения и изумления, что выбрали её, мало что запомнила. У неё была возможность отказаться, и тогда выбрали бы ту, которая заняла в отборе второе место.

Но Милана не посмела отказаться. Да и не хотела.

Когда празднества по поводу передачи власти закончились, юная королева, наконец, осталась одна в роскошной королевской спальне. Родившаяся в небогатой семье, Милана не привыкла к такому, но ей всё безумно нравилось.

Наверное, все девочки острова Кэл мечтали стать церемониальными королевами. И у них была возможность, у каждой из них! Потому что королеву избирали один раз в восемь лет, и принять участие в отборе могла любая человеческая девушка, невзирая на её сословие и материальное положение.

Кандидаток набирали по всему острову из девушек от четырнадцати до двадцати лет, а Милане в год переизбрания королевы как раз исполнилось четырнадцать.

Она мечтала стать королевой в детстве. Но когда поняла, что королева практически не правит, а является только красивым лицом государства, передумала.

– Мама, королева – это просто красивая кукла! – сказала Милана, когда родители уговаривали её подать заявление на королевский отбор. – Она ничего не решает, только подписывает разные документы, которые составляет сенат!

– Да, но без подписи королевы они недействительны, – заметила мама.

– Милана, да это неважно, выберут тебя королевой или нет, – добавил папа. – Даже просто пройти отбор в кандидатки из тысяч подающих заявления, уже очень престижно и пригодится в будущей карьере. А если ты дойдешь до третьего, заключительного тура, для тебя будут открыты все пути.

Он был прав. Ведь кандидатки в королевы должны быть не только красивы и хорошо воспитаны, но еще и умны. Двадцать девушек, прошедших в заключительный тур, могли рассчитывать на высокие должности, когда окончат учёбу.

Формально государство Кэл представляло собой выборную монархию, но управлял им островной сенат. Королева тоже принимала участие в управлении, но не больше, чем другие сенаторы. Основной задачей королевы было блистать в обществе, как своего государства, так и Империи в целом. По тому, как ведёт себя и выглядит королева, судили о благосостоянии её острова. Королева была должна помимо сенатора от острова представлять правительство Кэл в Империи, посещать имперские приёмы и другие светские рауты. Встречаться со своим народом, выдвигать его требования сенату Кэл, и следить за их исполнением.

– Ты думаешь, что королева только веселится на балах и путешествует по островам Айгеры, чтобы себя показать, – добавила мама. – Но и на балу в императорском дворце можно узнать много интересного, что пригодится нашему государству. Часто на таких мероприятиях можно найти хороших друзей и единомышленников или дать начало торговым отношениям с другим островом. А для того, чтобы не ляпнуть глупость и не стать посмешищем на каком-нибудь приёме, нужно быть умной и неплохо разбираться в политике, как ты, например. У тебя есть все качества, которые должна иметь королева, и потому много шансов получить это место.

– Но королеве приходится часто бывать при дворе Императора, – сказала Милана. – А я его терпеть не могу.

– Кто ж его любит, – вздохнул папа. – Но это неплохой шанс узнать правительство Империи изнутри. А как ты это сделаешь, если не будешь бывать при дворе?

Милана согласилась.

Она знала, что существует Движение сопротивления власти Императора, за восстановление Альянса свободных государств, оно тайное, и ни одну королеву к нему и близко не подпустят. Но потом, зная о дворе Императора больше, и сложив королевские полномочия, Милана сможет к нему присоединиться.

И вот она здесь, в королевском дворце, завтра с утра приступит к своим королевским обязанностям. Она знала назубок всё, что должна делать королева и как себя вести, но всё равно очень волновалась, и почти не сомкнула глаз в эту ночь.

Когда служанки пришли будить её, Милана уже не спала.

– Доброе утро, Ваше Величество! – в комнату вбежали четыре смеющиеся девушки в одинаковых розовых платьях.

Две из них были так похожи на Милану, что она онемела от удивления. Две других были похожи меньше, но всё равно похожи. А им было весело от того, что они как четыре близняшки. То есть с Миланой пять. Она знала, что королеве полагаются двойники, не меньше трёх, но не думала, что они будут настолько одинаковыми. Она даже не представляла, что на Кэл найдётся столько похожих на неё девушек. И когда их успели найти? Неужели кто-то заранее знал, что выберут именно Милану?

Вчера на церемонии её служанки тоже присутствовали. Но были одеты в плащи с глубокими капюшонами, и она не видела их лиц.

– Девочки, мы здесь одни, и вы можете называть меня просто Миланой. Величество я только в официальных помещениях дворца. А как вас зовут? Давайте познакомимся.

– Лайма Сабитхе, миледи, – сказала первая девушка, сделав книксен.

При более внимательном рассмотрении Милана решила, что Лайма похожа на неё больше других, но немного постарше, может, на полгода или на год.

– Риана Теган, – представилась вторая.

Риана была тоже очень похожа на Милану, только выглядела чуть моложе, и была ростом чуть ниже Лаймы.

– Ида Ильзе, – назвала своё имя третья.

Она тоже была похожа на Милану, только лицо чуть покруглее, и глаза другого цвета, что легко исправить с помощью контактных линз.

– Улла Линна, – с лёгким поклоном представилась четвёртая.

И Улла была похожа на Милану, лишь немного отличались губы и форма ушей.

Но все различия четырех двойников можно было увидеть только при внимательном рассмотрении.

Милана знала, что эти девушки теперь почти всегда будут сопровождать её, все вместе, или парой, или хотя бы одна, чтобы в опасный момент подменить её собой. Хотя нападений на королеву не случалось уже лет двести, потому что остров Кэл ни с кем не ссорился и не воевал, это была давняя традиция. Милана не сомневалась, что девушки-двойники исполнят свой долг в момент опасности.

Юная королева обняла всех четырёх девушек и сказала:

– Когда мы одни – вы не служанки, вы – мои подруги.

Она не знала, как вели себя с двойниками прежние королевы, но решила для себя, что будет относиться к Улле, Иде, Лайме и Риане именно так.

Еще неделю бывшая королева Розана вводила Милану в курс дела, а потом удалилась. Нет, не на покой, ведь ей исполнилось всего двадцать четыре года. Она призналась Милане, что ей нравилось быть королевой, но она с радостью отдает свои полномочия преемнице. Теперь она чувствует себя восхитительно свободной, и рада тому, что может делать что хочет. А хочет она выйти замуж и уехать с мужем на дружественный остров Айзель в качестве посла от Кэл. Кстати, её жених оттуда. Восьмилетнее правление теперь казалось Розане золотой клеткой.

– Мне было шестнадцать, когда меня выбрали, – сказала она. – И я рада, что у меня еще есть время, чтобы просто жить. У тебя тоже будет, даже больше чем у меня, ведь сейчас тебе всего четырнадцать.

Но Милана не заглядывала так далеко. Восемь лет на посту церемониальной королевы Кэл казались ей вечностью.

Хотя время летело с бешеной скоростью. Она и не заметила, как прошла неделя, и Розана уехала из дворца.

– Ваше Величество, теперь, когда леди Розана уже не помогает, вам потребуется личный секретарь, – сказал Милане министр внутренних дел и по совместительству сенатор Кэланского сената от одной из областей острова. – Пришло время его выбрать.

И он положил перед юной королевой пачку резюме.

Милана могла выбрать любого человека, главное, чтобы он справлялся с обязанностями. Она хотела пригласить свою двадцатилетнюю двоюродную сестру, хотя та никогда не работала секретарем. Но Милана надеялась, что Леда справится. Очень хотела, чтобы рядом был хотя бы один родной человек. Потому что на восемь лет должна свести общение с семьёй к минимуму. Ездить к ним в гости – нельзя, говорить по видеосвязи тоже, можно только переписываться в инфосети, и то времени на это будет немного. А родственникам запрещается передавать королеве плохие новости. То есть, если кто-то из родных заболеет, или упаси Создатель, умрёт, она узнает об этом только через восемь лет.

Милана разложила резюме кандидатов перед собой только из любопытства, и потому что министр стоял над душой и не собирался покидать кабинет, пока королева не посмотрит их.

И вдруг она увидела его. Парень был так красив, что Милана не могла отвести глаз от его фотографии. Волосы русые, глаза стального цвета, взгляд, благодаря прозрачности радужки, не казался жёстким. Нос классический прямой, четко очерченные губы вот-вот готовы улыбнуться.

Он был на шесть лет старше Миланы, но уже окончил дипломатический университет, причем в столице Империи на острове Гранд-Айгер. Остальные были еще старше, от двадцати одного до тридцати пяти лет, с внушительными послужными списками, чем старше, тем внушительнее.

– Пригласите на собеседование Мейсона Тона, Лилию Каплей и Селена Атрейна, – сказала она, наугад ткнув в первые два резюме.

Но уже точно знала, что выберет третьего.

Всё же она побеседовала со всеми тремя кандидатами.

– Ваше Величество, я опытный секретарь, со мной вы будете, как за каменной стеной, – пообещал Мейсон. – Вы сможете многому у меня научиться.

«Учителей у меня и так хватает, – подумала Милана. – И каменных стен предостаточно».

Кроме четырёх служанок-подружек у неё был взвод охраны, поблизости всегда находились четверо хорошо вооруженных солдат, хотя Кэл давно ни с кем не воевал. В свободное от государственных дел время Милана продолжала изучать школьную программу, потом предстояло окончить университет дипломатии. А напыщенных придворных у неё и так много. Хотелось бы видеть вокруг побольше обыкновенных простых людей.

– Спасибо. Моё решение вам передадут завтра, – ответила она.

Лилия Каплей была стройной красивой двадцатипятилетней девушкой, тоже имела секретарский опыт, и нравилась Милане. Она выглядела очень аристократично, и Милана опасалась, что из них двоих именно Лилию будут принимать за королеву. Хотя Милана умела держаться величественно, иначе её кандидатуру на должность королевы вообще не рассматривали бы, это требовало некоторых усилий. А для Лилии это было естественное состояние.

Но по рассказам мамы и бабушки Милана знала, что самыми любимыми народом всегда были королевы из простых людей. Как она.

Милана предложила Лилии Каплей занять вакансию в общем секретариате правительства.

Двадцатилетний Селен Атрейн наяву был еще симпатичнее, чем на фото, и, в отличие от двадцатидевятилетнего Мейсона Тона смотрел на Милану не снисходительно-покровительственно, а просто доброжелательно. Несмотря на древний аристократический род Атрейнов, имевший начало аж на Земле, откуда на Айгеру десять тысяч лет назад прибыли первые люди, держался он с достоинством, но в то же время просто. С ним она разговаривала дольше, чем с первыми двумя.

– Селен, вы учились на Гранд-Айгере, и, наверное, хорошо знакомы со столицей? – спросила она в конце беседы, в которой юноша проявил неплохие познания в международной дипломатии и делопроизводстве, хотя опыта дипломатической работы у него не было – парень только что окончил университет.

– Не настолько хорошо, как хотелось бы, – улыбнулся он. – Город такой большой, что его весь не знают даже те, кто там родился и жил всю жизнь. Но я хорошо знаком с центральным районом, где находится здание Имперского Сената и дворец Императора.

– Вы бывали во дворце? – заинтересованно спросила Милана.

– Да, – кивнул он. – Несколько моих бывших однокурсников живут там.

– Живут во дворце? – изумлённо переспросила Милана.

– Вы же не думаете, Ваше Величество, что Император Нехран обитает во дворце один, – ответил Селен. – Вы в своём дворце тоже живёте не одна. У вас множество придворных и слуг. А дворец Императора в десятки раз больше вашего. Это словно маленький город внутри большого, со своей собственной инфраструктурой. В нём живут и работают тысячи людей и других разумных существ.

На этот раз Милана удивилась молча – всем давно известно, что Император Нехран считает другие расы тупиковыми ветвями цивилизации, и что со временем люди вытеснят их все. Даже многие ученые не-люди признают, что человеческая раса – самая удачная форма разумной жизни во Вселенной. Поэтому, считал Император, Айгера должна принадлежать людям. Остальные же расы постепенно выродятся и вымрут. Император Нехран как мог, ускорял этот процесс.

Если смотреть с его точки зрения, интересно, каким разумным существам, кроме людей, он позволяет жить с ним рядом... ну, пусть не рядом, а в одной инфраструктуре?

– Очень хочу взглянуть на Императорский дворец, – сказала Милана.

– Вы не только можете, но и обязаны сделать это, – напомнил Селен. – Каждая королева Кэл, вступая на трон, должна представиться Императору.

Несмотря на то, что остров Кэл был ничем не выдающейся незначительной пылинкой в необъятных владениях Императора Айгеры, у сенатора от Кэл и его королевы были свои апартаменты в императорском дворце, как у каждого уважающего себя государства, входящего в состав Империи. Милане надлежало в скором времени полететь на Гранд-Айгер и представиться Императору. Хотя, если бы она этого не сделала, наверняка он и не заметил бы. Но говорили, что у Грегора Нехрана феноменальная память, поэтому рисковать не стоит. Представляться Императору – тоже давняя традиция кэланских королев.

– Ах, да, совсем забыла, – улыбнулась Милана. – Спасибо, что напомнили. Мастер Атрейн, вы мне подходите. Мне необходим человек, хорошо знающий дворец Императора и его окрестности. Можете с завтрашнего дня приступать к работе.

– Благодарю, Ваше Величество, – Селен поклонился и вышел из кабинета.

Министр по внешним делам государства, бывшая три срока назад королевой Кэл сорокадвухлетняя леди Миллори, безмолвно присутствовавшая на собеседовании, проводила молодого человека взглядом и сказала:

– Если он хотя бы вполовину так же умён, как и красив, вы сделали правильный выбор, Ваше Величество.

На следующий день, когда Селен пришёл к Милане в качестве её секретаря со списком ближайших дел, она завалила его вопросами о столице, об Императоре и о полётах между островами. Раньше Милана никогда не была на других островах, и её родной город был далеко от края острова, поэтому океан инертного газа собственными глазами она ни разу не видела. О газовом океане Селен сказал:

– Скоро мы полетим на Гранд-Айгер, и вы сами его увидите.

***

О столице Атрейн сказал, что по мере возможности покажет её достопримечательности. А когда Милана спросила:

– А правда, что Императору Нехрану тысяча лет?

– Правда, – ответил Селен. – Но еще не тысяча, а девятьсот девяносто четыре года.

Милана знала это, но как-то не верилось. Думала, это просто сказка для народа, чтобы больше уважал Императора. Часто видела его в новостях на многих голографических каналах, и он не выглядел на тысячу лет, а только лет на тридцать – тридцать пять.

– Он – ментар, и умеет бесконечно продлевать свою жизнь, – добавил секретарь.

А она думала, что и это – сказка для народа, чтобы больше его боялись.

О ментарах и сенсах Милана тоже знала. В школе на уроках истории она изучала, что на заре развития сенсорики сенсы делились на три лагеря. Белые сенсы, которые использовали сенсорику на благо всех разумных существ на Айгере. Серые сенсы, которые пользовались способностями в основном для собственного блага. И чёрные сенсы, которые хотели владеть всем и всеми на планете.

Серые сенсы ни во что не вмешивались, и, в конце концов, даже название острова, на котором они создали свою общину, затерялось во тьме веков. Белые сенсы боролись с чёрными, победили, и оставшиеся немногочисленные чёрные сенсы ушли в Долину Ледяных Туманов, расположенную на стыке климатических поясов планеты: умеренного – обитаемого, и холодного – необитаемого.

В атласе Айгеры Долина Ледяных Туманов обозначена белым цветом, но не потому, что эта область не исследована, как, например, Северный и Южный полюса планеты, и почти вся экваториальная зона. А потому что она практически всегда закрыта облачностью, и даже из космоса – когда айгерцы еще летали в космос, – нельзя разглядеть, что там находится. Постоянная облачность и туманы образуются вокруг Долины из-за огибающих её холодных газовых течений. Известно, что в Долине есть несколько островов, на них приемлемые условия для жизни, так как внутри круга холодных течений есть и тёплое. Климат там сырой, но жить можно.

Чёрные сенсы поселились в Долине Ледяных туманов, основали государство, стали называть себя ментарами, и снова начали творить чёрные дела. Белым сенсам пришлось собрать большой флот и разгромить государство ментаров. После этого белые сенсы стали называться просто сенсами, и объединились в Лигу мастеров-сенсов. О прежнем их названии напоминали только белые плащи, которые они носили, как символ чистоты своих помыслов. Несколько тысяч лет назад был создан Альянс свободных государств, которым управлял Сенат во главе с президентом. Лига мастеров-сенсов помогала им поддерживать мир на огромной планете.

А уцелевшие ментары с тех пор стали скрываться, и за много тысяч лет появлялись лишь несколько раз, всегда в одиночку, парами или небольшими группами, и пытались захватить власть. Наконец, одному, Грегору Нехрану, девятьсот пятьдесят восемь лет назад это удалось. Хитростью и силой он уничтожил всех сенсов, разогнал Сенат Альянса, собрал новый, Имперский Сенат и назначил губернаторов секторов, которые несли его власть во все обитаемые области Айгеры. Правители островов – короли, королевы, султаны, эмиры, президенты, канцлеры остались прежними. Но наряду с ними Император назначил своих полномочных представителей, которые выполняли функции наблюдателей. Они не правили государствами, но следили, чтобы собственные законы островов не противоречили законам Империи. А так же на каждом острове наряду с собственными правоохранительными органами основал отделения имперской полиции, а на некоторых держал еще и свои военные гарнизоны.

– Через шесть лет Нехран будет праздновать тысячелетний юбилей, – добавил Селен.

– Наверное, он устроит грандиозный праздник, – сказала Милана. – Значит, ментаром быть хорошо?

– Ну, я бы не сказал, – осторожно ответил Селен. – Переизбыток бионанитов делает человека... слишком жёстким.

Милана понимающе взглянула на Селена. Говорить о жестокости Императора не принято. Потому что и у стен есть уши, даже в своём собственном дворце. И так было ясно, что Селен хотел сказать.

Год от года правление Императора Нехрана становилось всё более жестоким. Например, семьсот шестьдесят пять лет назад он затопил в газе целый флот с острова Галдена.

Дело было так. Правитель Галдены послал несколько тысяч военных воздушных крейсеров на Гранд-Айгер, в подарок Императору на двухсотлетие его правления. Но кто-то шепнул Нехрану, что это вовсе не подарок, и флот летит к Гранд-Айгеру, чтобы захватить остров. Правитель Галдены, не подозревавший о предательстве, дал Нехрану код для управления крейсерами. И он приказал всем кораблям нырнуть в газовый океан. Команды крейсеров состояли, в основном, из дроидов, но и людей в них было немало. А потом Император приказал разрушить галденские заводы по производству воздушных судов и военных дроидов, и прежде один из самых богатых островов стал незначительным сельскохозяйственным придатком Империи.

Четыреста пятьдесят два года назад Нехран уничтожил целую расу: сайланов, разумных существ гигантского роста с четырьмя руками и раздвоенной головой. Никто не понял, зачем он это сделал, ведь сайланы были очень мирными и спокойными существами. Ходили слухи, что Император стёр их с лица Айгеры только потому, что сайланы ему чем-то не нравились.

Шесть лет назад на одном из островов разразилась странная эпидемия – люди и не-люди умирали сотнями от какой-то неизвестной болезни, которая начиналась, как простая простуда. Поговаривали, что этот вирус случайно был выпущен из какой-то исследовательской медицинской лаборатории. Император приказал разбомбить всё на этом острове, и бомбил до тех пор, пока там не осталось ни одного живого существа. А пытавшиеся улететь воздушные корабли топил в газовом океане, чтобы не разнесли заразу по всей планете.

Это была официальная версия. Но в народе ходили слухи, что остров восстал против Империи и хотел выйти из её состава. Поэтому было уничтожено всё население, а вовсе не из-за эпидемии.

И подобных жестокостей было много. Все острова Империи жили в страхе, что в очередной раз гнев Императора-ментара упадет на них, возможно, из-за какой-нибудь ерунды, а, возможно, вообще просто так.

Еще Милана поняла, что Император не нравится Селену так же, как и ей. Общая тайна сделала их ближе друг к другу, чему юная королева была несказанно рада. Она знала, что даже если нравится ему, он не покажет этого, по крайней мере, следующие восемь лет. Да и Милана не должна открывать своих чувств. Пока она королева, для них не время. Вот почему девушки стремились стать королевами как можно раньше, чтобы передать бразды правления еще юными.

А мечтать о том времени, когда Милана и Селен смогут признаться друг другу в любви, никто не запрещает. Она не сомневалась, что любит Селена, и ей нравилось думать, что он чувствует то же самое.

*

Император Нехран вошёл в покои своей фаворитки Элизы Тетла. Она радостно вскочила ему навстречу и улыбнулась, но глаза остались грустными.

И она такая уже почти два года! Он мог бы бросить её и завести другую любовницу, но не любил менять привязанности, пока разница в возрасте не становилась очевидной. Грегор рассчитывал быть с Элизой еще минимум лет двадцать, и, возможно, даже жениться, хотя давно уже этой дурью не маялся. Но женщины обычно расцветали, когда становились императрицами.

А Элиза, в отличие от многих других женщин Нехрана не притворяется, а на самом деле его любит. Полюбила сама, без всякого ментального вмешательства с его стороны, что в отношениях с Элизой было для него приятнее и ценнее всего. И она хороша во всём, кроме настроения. Это за два года уже начало раздражать. Ведь знает, чем подобное может закончиться, и всё равно всегда как в газ опущенная.

А началось всё с того, что два года назад Элиза родила Нехрану ребёнка. Крепкого, здорового, красивого мальчика, которого назвала Тафтом – первым именем Нехрана, данным ему при рождении, которое он сменил на более звучное имя Грегор, когда пришёл к власти.

Он сначала обрадовался, но когда проверил кровь младенца, оказалось, бионанитов в ней нет от слова совсем. Несмотря на переизбыток их у него и достаточное количество неактивных у Элизы. Он очень разочаровался и велел отослать сына на родной остров Элизы, к её родственникам. Из которых у неё оставались старая бабушка, старшая сестра, её муж и куча племянников.

Элиза плакала, просила оставить ребёнка, но Грегор был непреклонен.

Сказал:

– Радуйся, что не убил.

Хотя мысль такая ему в голову приходила.

А бывало, и убивал, от случайных партнёрш и других любовниц и даже жён, если дети оказывались не совсем полноценными или просто чем-то не нравились. Вовремя понял, что если убьет малыша, Элиза наложит на себя руки, и он лишится лучшей за всё время правления фаворитки.

Император Нехран за почти тысячелетнее властвование был женат много раз, имел множество любовниц, и кучу детей. Многие его отпрыски родились с активными бионанитами, и имели сенсорные способности, но ни один не мог сравниться силой с отцом. Продлевать свою жизнь они не научились, и те, кто родился раньше ста – ста пятидесяти лет назад, умерли от старости. Были у Нехрана и внуки, и правнуки, но они тоже рисковали никогда не дождаться своей очереди сесть на императорский трон, поэтому, как наследников, их даже не рассматривали.

Дети, а особенно без способностей, мало интересовали Императора, а детей любовниц он вообще не признавал.

Но к матери Тафта Элизе Тетла у Нехрана было особое отношение. Правда, оно не распространялось на её сына. Он относился ребёнку так же, как к остальным своим детям, с презрением и пренебрежением.

Нехран часто повторял, что наследники ему не нужны, потому что он будет править вечно. Но дети, рождённые в законных браках Императора, имели титулы принцев и принцесс и номинально считались наследниками, а Тафт и ему подобные – нет. Ни те, ни другие не жаловались: Император был каким угодно к своим детям, только не скупым, и недостаток любви и внимания восполнял деньгами.

Элиза подчинилась, но, мало того что постоянно летала на свой родной остров Эму проведать сына, так глаза у неё стали, как у побитой собаки. Нехран думал, со временем пройдет.

Не прошло.

– Ну ладно, ладно! – сдался он. – Можешь привезти сюда своего сына.

– Спасибо, любимый! – воскликнула Элиза, и её глаза загорелись именно так, как ему нравилось.

Она бросилась обнимать и целовать Грегора.

– Только сделай так, чтобы я пореже его видел, – ворчливо добавил он.

– Конечно! – Элиза была на всё согласна. – Можно, я прямо завтра полечу за Таффи?

Нехран кивнул.

Эта ночь была умопомрачительно прекрасной. Грегор не чувствовал ничего подобного очень давно. Давнее, чем любой человек мог себе представить. Те времена мало кто помнил, ведь это было девятьсот семьдесят лет назад. Тогда Грегор был еще Тафтом Нехраном и учился в школе сенсов при Лиге мастеров-сенсов.

Это была самая первая любовь. Девушка была однокурсницей, и так же любила тогда еще Тафта. Не передать словами, как им было хорошо вдвоём. Они планировали и семью, и детей. Но, когда оба получили звание мастеров-сенсов, он решил пойти дальше и стать ментаром, а она отказалась принимать его сторону, и осталась с сенсами.

Детей они завести не успели.

Однажды он убил её в поединке.

Сейчас Нехран не мог любить так же восторженно и возвышенно, как в юности. Нет, физические ощущения от близости с женщинами стали даже будто ярче, но чувства казались выцветшими и тусклыми. Поэтому Элизу Грегор не любил. Но ценил её истинные чувства к нему. Потому что мало кто на Айгере любил его так же искренно, как Элиза.

Утром, уходя, Грегор сказал:

– Сегодня ты была такая страстная. Возможно, я женюсь на тебе.

Элиза зарделась от удовольствия и ответила:

– Я буду счастлива стать твоей женой. Но независимо от того, женишься ты на мне или нет, я всё равно буду любить тебя.

Нехран поцеловал молодую женщину и вышел.

Элиза стала быстро собираться. Был только один человек, которого она любила больше, чем Императора. Это был Тафт, ребёнок её и Грегора. Она надеялась, что, узнав своего сына поближе, он тоже полюбит его.

Глава 2

Ко времени полёта на Гранд-Айгер Милана и Селен успели стать друзьями, и даже перешли на «ты», когда случалось оставаться вдвоём. Хотя такие минуты были редки, Милана их очень любила.

Селен оказался весёлым молодым человеком, с хорошим чувством юмора, и она не ощущала разницы в возрасте. Многие министры и придворные относились к юной королеве почтительно, но в то же время считали её ребёнком. Несмотря на то, что девушки на Кэл получают все права взрослых с четырнадцати лет и с этого возраста могут принимать самостоятельные решения.

Раньше Милана никогда не летала на воздушном транспорте. И оказалось, что она до ужаса боится летать! Сначала всё было хорошо, пока летели над островом, но она не смогла скрыть страх, когда королевский парящий катер покинул пределы суши и словно завис над газовым океаном. Милане захотелось пересесть подальше от иллюминатора и зажмурить глаза.

Охранники, обслуживающий персонал и пилот были в другом отсеке, Лайма, Улла, Ида и Риана сидели позади, и не видели, как Милана испугалась. Рядом с ней сидел Селен, и он осторожно обнял Милану. Она не перестала бояться, но дрожь сразу прошла. Пока он обнимал её, ей было хорошо больше, чем страшно.

Перед подлётом к Гранд-Айгеру Милане пришлось переодеться в служанку, а её место заняла Улла в традиционном наряде Кэланской королевы.

Находясь в своём дворце, как бы дома, королева могла одеваться, как хотела, но в определённых рамках – то есть роскошно и красиво, даже в те моменты, когда её никто не мог видеть. Выходя к народу, на официальных мероприятиях, на сессиях Кэланского сената, или посещая с визитами другие острова, она должна надевать церемониальные одежды и накладывать королевский макияж.

Традиционный наряд церемониальной королевы Кэл состоял из длинного платья прилегающего силуэта с рукавами или без. Цвет – от красного до бордового. Ткань – блестящий киранский шёлк. Платье не имело никаких украшений. К нему прилагались шелковые же перчатки в тон, белая мантия, в зависимости от погоды шёлковая, самшевая, кожаная или меховая, белые туфли или сапоги, и белый головной убор с короной из перьев кэланской цапли.

Украшения могли быть любыми.

От королевы должно пахнуть кэланскими ландышами.

Волосы королевы укладывали в высокую прическу, открывая лоб и виски. Лицо покрывали бело-розовой пудрой, губы красили помадой цвета платья, густо подводили глаза, накладывали темные тени на веки. Рисовали на висках стилизованные красные кэланские ландыши, похожие на яркие капельки крови, плавно переходящие на щёки. На всё это уходило не меньше часа. И не меньше часа чтобы потом смыть.

Милана с иронией подумала, что в такой боевой раскраске любая девушка, даже совсем не похожая на королеву, будет неотличима от неё.

– Зачем это? – недовольно спросила Милана, усаживаясь в кресло в платье служанки вместо Уллы. – Мы не находимся в состоянии войны с Гранд-Айгером, и мне ничего не угрожает.

– Я не уверен на сто процентов, – возразил Селен. – К тому же в столице обитает много неадекватных людей и других существ, и разных отбросов общества, которым нечего терять. Их следует опасаться на открытых пространствах, поэтому на аэродроме при выходе из катера и на подходе к императорскому дворцу вас заменит Улла, Ваше Величество.

– Еще бы кто-нибудь заменил меня при встрече с Императором, – тихо пробормотала Милана.

Селен лукаво улыбнулся и ответил так же тихо:

– Это твой крест, Твоё Величество. Двойник не сможет обмануть Императора.

– А ты его видел? – полюбопытствовала Милана.

– Да, несколько раз на приёмах, на которые меня приглашали друзья. Но издалека, и никогда не разговаривал с ним, – ответил Селен.

Идти пешком оказалось недалеко. Всего несколько десятков метров от катера до лайтера, посланного за королевой имперским сенатором от Кэл, и примерно столько же от лайтера до входа во дворец. Милана была даже рада, что она в роли служанки, а не королевы, потому что служанкам не возбранялось восторженно смотреть по сторонам, а королева должна идти так, словно ей ничего вокруг не интересно. Улле это легко удавалось. Она из богатой аристократический семьи, и раньше не раз посещала Гранд-Айгер.

В апартаментах пришлось переодеваться и вновь накладывать грим. Как только Милана встала с кресла стилиста, в фойе апартаментов вошёл императорский мажордом и объявил:

– Ваше Величество, королева острова Кэл Милана Калинтэн! Ваша аудиенция у Императора состоится через двадцать минут. Прошу следовать за мной.

И он направился к выходу. Милана вышла из комнаты, ей пришлось почти бежать за мажордомом, чтобы не отстать, но в то же время надо было выглядеть величественно. Она испуганно взглянула на секретаря, который шёл рядом.

– Не бойся, Император не кусается. Уверен, ты ему понравишься, – шёпотом подбодрил её Селен. – И я буду с тобой.

Встреча происходила в аудиенц-зале, до которого они шли пешком, ехали на вертикальном и горизонтальном лифтах и снова шли пешком.В зале кроме Императора было полно народу: придворные, сенаторы Имперского Сената, послы и их секретари. Милана была рада, что не пришлось встречаться с Нехраном с глазу на глаз.

Грегор Нехран на самом деле выглядел как обычный человек, только властный холодный взгляд отличал его от других. Милана на самом деле боялась Императора. Потому что, говорят, ментары умеют читать мысли. Ну и пусть, за страхом он не увидит других чувств. Но внешне она старалась не показывать страха, и теперь уже была рада, что плотный макияж помогает скрывать его.

Она представилась по всем правилам, когда мажордом вызвал её. Вышла в центр зала и с достоинством склонила голову.

– Приветствую вас, Ваше Императорское Величество. Я новая церемониальная королева острова Кэл Милана Калинтэн. Надеюсь, под вашим мудрым руководством мой остров и вся Империя будут процветать.

– Рад знакомству, Ваше Величество, – скучающим тоном ответил Нехран.

Наверняка за почти тысячу лет ему надоело каждые восемь лет знакомиться с новой королевой Кэл. Этот раз был сто девяносто первый. Но смотрел Нехран на Милану так, что ей казалось, будто он видит её насквозь.

– Как долетели? – добавил Император тем же тоном.

– Спасибо, хорошо.

– Вы впервые на Гранд-Айгере?

– Да, Ваше Императорское Величество.

– Ну, и как вам город?

– Я мало что успела разглядеть, но очень впечатляет.

– Вы тоже впечатляюще красивы, Ваше Величество, – заметил Император, чуть оживившись.

Милана еще раз порадовалась, что лицо и шея покрыты пудрой, и никто не увидит, как она покраснела. Её предупреждали, что Нехран любит смущать новеньких, только что представленных ко двору, и им зачтётся, если они смогут выйти из положения с достоинством.

Милана не знала, что ответить, а Селен был далеко, чтобы подсказать.

Пауза не затянулась надолго, потому что из-за трона Императора вдруг выбежал двухлетний малыш, хотел пробежать мимо Миланы, но запнулся за край её мантии, раскинутой по полу, и упал бы, если бы она его не подхватила. Мальчик был очень хорошенький, с умными глазками. Сразу за ним подбежала его мать – молодая женщина, вот она-то на самом деле была впечатляюще красива.

Женщина взяла ребёнка, тихо поблагодарила Милану:

– Спасибо, Ваше Величество, – и убежала вместе с мальчиком в неприметную дверь за троном.

Это произошло очень быстро, но Милана успела заметить, что Император начал хмуриться. Милана мгновенно сделала выводы, в её подготовке к роли королевы было изучение всего близкого окружения Нехрана, и она поняла, что красавица – Элиза Тетла, фаворитка Императора, а двухлетний мальчик – наверняка их сын. И Император сейчас очень рассердится на малыша и его мать, за то, что они прервали его беседу с королевой Кэл на самом интересном месте. Она сказала, продолжая нить разговора с Нехраном:

– Но не красивее этого ребёнка, Ваше Императорское Величество.

Сердитые огоньки погасли в глазах Императора, вместо них засветилось удивление и искорки интереса.

– Вот как? Почему? – спросил он.

– Потому что вот эта красота нарисована, – Милана указала на своё лицо, провела пальцем по щеке, размазав яркие красные цветы, которые сразу стали похожи на кровоподтёк. – И её легко испортить. А дети красивы всегда, им не надо украшать себя, чтобы нравиться другим.

– Поразительно слышать столь глубокомысленные речи из уст такого юного создания, Ваше Величество, – проговорил Император с одобрением. – Народ острова Кэл не ошибся в выборе. Буду рад видеть вас сегодня на ужине, королева Милана.

Милану учили, что на такое приглашение надо ответить «Почту за честь» и поклониться, но она каким-то шестым чувством поняла, что Нехран ожидает услышать не это. И сказала, радостно улыбнувшись и хлопнув в ладоши:

– Благодарю, Ваше Императорское Величество. Я как раз в дороге очень проголодалась.

– Будет неофициальная трапеза в кругу семьи и друзей, – добавил Император. – Приходите без этих церемониальных изысков.

– Я приду, Ваше Императорское Величество, – ответила Милана, поклонилась и отошла на свое место.

Ужин должен был состояться через час. Когда Милана и Селен шли и ехали по коридорам дворца к своим апартаментам, секретарь сказал:

– Милана, ты держалась очень достойно. Ты удивила Императора, и это ему понравилось. Теперь Кэл может рассчитывать на восемь лет спокойной жизни.

– Почему? – удивилась Милана.

– Он живёт так долго, что удивить его чем-либо трудно, – ответил секретарь. – А ты смогла. И удостоилась приглашения на ужин. В прошлый раз он приглашал Кэланскую королеву двести лет назад. И на восемь лет сократил налоги с острова на треть.

– Про это я знаю. Но понятия не имела, что это случилось потому, что королева Ивэна чем-то ему понравилась. Я так боюсь этого ужина... – проговорила Милана. – Не знаю, как там себя вести... То есть знаю, но всё время буду ожидать какого-нибудь подвоха с его стороны.

– Не бойся, – ответил Селен. – Просто веди себя так же естественно и непосредственно, как на аудиенции, и всё будет хорошо.

*

Унося сына из аудиенц-зала, Элиза, на чём свет стоит, ругала себя за то, что решила показать Таффи работу его отца. Хотя обещала, что Грегор будет видеть мальчика редко, она не собиралась выполнять обещание. Когда Грегор входил в покои фаворитки, первым, кого он там встречал, был Тафт. Элиза научила его всегда улыбаться Грегору, и, когда он приходил, тихонько говорила сыну:

– Смотри, пришел твой папа. Он устал на работе. Будь послушным мальчиком, не мешай ему отдыхать.

Ребенок на самом деле был очень послушным. Улыбнувшись отцу, он говорил:

– Пока, папа, – и уходил с няней в детскую.

Элиза надеялась, что со временем Грегор привыкнет к малышу, и будет разрешать ему оставаться в гостиной, пока они беседуют. Но уже прошел месяц, как Элиза привезла Тафта на Гранд-Айгер, а Император не обращал на него никакого внимания.

Сегодня Таффи спросил:

– Мама, а где лаботает папа?

Он был развит не по годам, и уже неплохо говорил, был любознателен и обожал учиться. На грифельной доске в детской пытался составлять слова, хотя буквы пока выходили кривыми.

– Твой папа – Император всей планеты, – ответила Элиза. – А управлять огромным миром непросто.

– Хочу посмотлеть, – заявил Тафт.

Элиза ни в чём не могла отказать сыну, и согласилась:

– Ладно. Только мы войдём через запасной выход, тихонько постоим за троном, и не будем мешать папе, хорошо?

Малыш кивнул, и Элиза повела его в аудиенц-зал. Они стояли за троном довольно долго. Малышу надоела неподвижность, он отпустил руку матери и побежал в центр зала, как раз, когда там стояла королева острова Кэл, и с ней беседовал Император. Элиза очень испугалась гнева Грегора, и быстро бросилась за сыном.

Мальчик запнулся за край мантии королевы Кэл, и чуть не упал, но та успела подхватить его.

– Спасибо, Ваше Величество, – быстро прошептала Элиза девушке, схватила ребенка и убежала.

Ругать сына она, конечно, не стала. Сама виновата, и сама готовилась принять весь гнев венценосного любовника на себя. Поэтому сразу отвела Тафта к няне в детскую.

И очень удивилась, когда Грегор после ужина пришёл к ней в прекрасном настроении.

Раньше он часто приглашал фаворитку разделить с ним трапезу, но с тех пор, как привезла сына, она всегда просила разрешения взять его с собой в столовый зал. Грегор ненавидел капризничающих за столом детей, несмотря на то, что Элиза утверждала, что Тафт умеет вести себя во время еды, и всегда отказывал. Элиза просила разрешения остаться с сыном. А ей он почти ни в чём не мог отказать.

– Ну, и где этот проказник, Элиза? – спросил Грегор, не увидев, как обычно, Тафта в гостиной. – Я хочу на него посмотреть.

Элиза побледнела и пробормотала:

– Таффи в детской, наверное, няня уже уложила его спать. Не сердись на него, пожалуйста. Он же еще ребёнок. Это я сделала большую глупость, что привела его в аудиенц-зал.

– Милая моя, я не сержусь ни на него, ни на тебя, – ответил Нехран дружелюбно. – Благодари за это королеву Кэл. Она открыла мне глаза на детей. Вот я и хочу посмотреть на твоего... на нашего сына.

– Конечно, – обрадовалась Элиза. – Пойдём.

Несмотря на уже не детское время, Тафт не спал. Няня говорила ему букву, и он старательно выводил её мелом на грифельной доске. Увидев вошедших, няня сразу вскочила и поклонилась Императору, а ребёнок повернулся к вошедшим, улыбнулся и сказал:

– Пливет, папа. Пливет, мама.

– Он уже умеет писать? – удивился Грегор.

– Да, – с гордостью ответила Элиза. – Таффи очень умный. Он умеет даже считать до ста. Нэсси, расскажи нам, что вы делали.

– Мальчик перед сном попросил поиграть с ним в слова, – пояснила няня. – Я диктовала буквы, Таффи писал их на доске, а потом читал слово, которое получилось. Ему нравится эта игра.

Мальчик смотрел на Императора чистыми ясными глазами, и они были того же цвета, как у Грегора.

Нет, он не почувствовал любви к сыну, но почувствовал, что сын любит его, и не ощутил в нём никакого страха к венценосному отцу. Возможно, потому, что ребёнок еще мал, и не понимает, что имеет дело с ментаром, самым опасным человеком на Айгере. Его мать любит Грегора, но в то же время боится его. Он не раз говорил ей, что никогда не причинит вреда тому, кто его любит. Она верила, но всё равно боялась.

Чувство, что теперь на планете есть еще один человек, который его любит не за что-то, а просто так, Грегору понравилось.

– Пока, малыш, тебе пора спать, – сказал он Тафту и вышел из детской.

– Пока, папа, – донёсся ему вслед детский голосок.

Элиза быстро чмокнула сына в пухлую щёчку и поспешила за Императором.

– Говоришь, мальчик умеет вести себя за столом? – спросил он.

– Да, – кивнула Элиза.

– Что ж, тогда приводи его завтра на завтрак, – сказал Грегор.

– Спасибо, любимый! – воскликнула Элиза и бросилась обнимать и целовать его.

Обычно, если дети любовниц Императора жили во дворце, он не позволял им сидеть с ним за одним столом, хотя вовсе не скрывал их существование. Если дамы настаивали, то отправлялись в ссылку на какой-нибудь отдалённый остров вместе со своими чадами.

Но ведь правила для того и существуют, чтобы их менять. Возможно, ребёнок внесёт свежую струю в обыденность жизни Императора, когда каждый день, как две капли воды, похож на другой. Сегодня его разнообразила королева острова Кэл. Не забыть бы отблагодарить, снизить им налоги хотя бы на четверть.

Конечно, не забудет, он ведь ментар, а они никогда ничего не забывают.

*