Минусовой уровень

Пролог

Памятка игроку, пункт 7.3.1: Аномальные зоны возникают непредсказуемо. Не пытайтесь спасти всех. Ваша задача — ликвидация угрозы. Гражданские лица — вторичны. Система не начисляет бонусы за альтруизм.

Она проснулась за минуту до будильника.

Тело поднялось само — выработанный годами рефлекс, когда спишь по четыре часа, а встаешь в половине седьмого, потому что если проспишь, то не успеешь добежать до метро, а если не добежишь до метро, то опоздаешь на пары, а если опоздаешь на пары, Королев, конечно, закроет глаза, но Светлана Павловна обязательно выпишет выговор, а после третьего выговора — отчисление.

Вера села на кровати, потирая левую бровь — там, где старый шрам, оставшийся с детства. Упала с качелей. Бабушка тогда сказала: «Ничего, заживет. Соболи не боятся царапин».

Соболи.

Вера хмыкнула, но без улыбки. Она вообще редко улыбалась. В последние годы — почти никогда. Улыбка требует энергии, а энергия тратится на учебу, на работу, на то, чтобы в очередной раз объяснять банку по телефону, что да, она помнит о просрочке, и да, она заплатит, как только сможет.

Она заплатит.

Она всегда платила.

Комната встретила ее привычным утренним хаосом. Оксана спала на верхней койке, накрыв голову подушкой, чтобы не слышать будильник. Вчера у нее была вечеринка — Вера слышала, как она ввалилась в два часа ночи, гремя ключами и хихикая с кем-то по телефону. На тумбочке у Оксаны стояла наполовину пустая бутылка дешевого пива и тарелка с засохшими чипсами. Вера поморщилась. Запах перегара и жареного масла смешивался с затхлым воздухом общаги — старые стены, вечно холодные батареи, запах вареной капусты из общей кухни.

На своей тумбочке — фотография бабушки. Черно-белая, еще с завода, где бабушка работала тридцать лет. Строгая женщина в платке, с натруженными руками и глазами, которые видели слишком много смертей. Рядом с фотографией — плюшевый заяц с оторванным ухом. Единственное, что осталось от матери. Вера не помнила, как мать дарила его. Но помнила колыбельную.

«Тише, чем снег, тише, чем боль...»

Она мотнула головой, отгоняя воспоминание.

Телефон завибрировал. Вера взяла его с подоконника — экран треснул в прошлом месяце, когда она уронила его на асфальте, выбегая из машины скорой. Три сообщения.

Первое: от Лены.

«Сегодня подработка? С восьми до двух. Выезд на Калужскую. Оплата двойная, выходной ни у кого, всех сдернули на аномалию в Теплом Стане, но туда уже спецбригады уехали, нам — обычная смена. Дядя Миша подбросит до метро, если что.»

Вера быстро набрала: «Да. Буду.»

Второе: от дяди Миши.

«Выходи к восьми, я у шлагбаума. Не опаздывай, студентка. Купил булок с маком, угощу.»

Она почти улыбнулась. Дядя Миша всегда покупал булки с маком. Говорил, что у Веры «совсем прозрачные руки, как у покойницы», и подкармливал ее на сменах. Она не отказывалась — гордость гордостью, но есть хочется всегда.

Третье: от банка.

*«Уважаемая Вера Андреевна! Напоминаем, что задолженность по кредитному договору № 045-7821 составляет 14 600 рублей. Просим произвести оплату до 15.11, во избежание пеней и передачи дела коллекторскому агентству.»*

14 600.

Плюс через полтора месяца — плата за следующий семестр. 97 000.

Плюс жизнь. Еда. Проезд. Лекарства (иногда, когда она падала с ног и Лена силком заталкивала в нее «Терафлю»).

Вера отложила телефон. Посмотрела на календарь, висящий на стене над кроватью. Красным маркером обведена дата: 15.12. — последний день оплаты семестра. Сегодня было 30 октября.

47 дней.

Она встала.

В душевой на этаже, как всегда, не было горячей воды. Вера умылась ледяной, растерла лицо дешевым мылом, пахнущим хозяйственным и чем-то больничным — этот запах уже въелся в кожу. Волосы собрала в тугой пучок, заколола шпильками. Посмотрела на себя в мутное зеркало. Бледная, с синевой под глазами. Веснушки, которые бабушка называла «поцелуи солнца», почти исчезли — недосып и постоянная усталость стерли их.

Серая мышка.

Никто не запоминает ее лица. На работе — просто «студентка», на учебе — «та, что вечно на подработке». Идеально. Ей не нужно, чтобы ее запоминали.

Она вернулась в комнату, оделась: старые джинсы, растянутый свитер (серый, кошачья морда — подарок Лены на прошлый Новый год), дешевые кроссовки с Авито. Куртку — ту самую, с которой ходила уже третий год, — она повесила на батарею, чтобы немного просохла после вчерашнего дождя.

Оксана заворочалась, скинула подушку.

— Вера? Ты куда? Рано еще...

— На работу.

— В восемь утра? — Оксана приоткрыла один глаз. — Ты ненормальная.

— Уже говорили.

Вера налила кипяток из старого чайника (общий на блок, вечно с накипью), бросила в кружку лапшу быстрого приготовления. Дешевую, с привкусом пальмового масла и химического куриного бульона. Запах разошелся по комнате — Оксана сморщила нос и зарылась лицом в подушку.

— Фу, как можно это есть?

— Можно, когда больше нечего.

Вера съела лапшу за три минуты, стоя у окна. За стеклом — серая московская мгла. Октябрь, дождь, ветер. На остановке уже толпятся студенты из соседних блоков — кто-то в наушниках, кто-то курит, жадно затягиваясь, пока не подошла маршрутка.

Она проверила телефон. От Лены — еще одно сообщение: «Выезд через 20 минут. Не тяни.»

Вера надела куртку, сунула в карман ключи, телефон, зажигалку (не курить, а для работы — иногда нужно прижечь жгут), шоколадку «Аленка» (Лена угостила вчера, она берегла на сегодня). На прощание посмотрела на фотографию бабушки.

«Еще немного, — сказала она беззвучно. — Диплом. Потом будет легче.»

Бабушка молчала.

Вера вышла.

У шлагбаума ее ждал видавший виды УАЗ «буханка» — машина скорой, которую дядя Миша ласково называл «Катюша». Он сидел за рулем, в старой военной куртке, с сигаретой в зубах.

— Долго ты, студентка, — сказал он, выпуская дым в приоткрытое окно. — Садись давай, булки стынут.

Вера забралась на переднее сиденье. Дядя Миша протянул ей бумажный пакет — внутри оказались две еще теплые булки с маком, присыпанные сахарной пудрой. Она откусила, закрыла глаза. Мягкое тесто, сладкая начинка, хруст сахара на зубах.

— Спасибо, дядя Миш.

— Не благодари. Ешь давай, пока Коля не проснулся, он у нас в три секунды все сметает.

Сзади раздался сдавленный храп. Коля спал на носилках, накрывшись простыней. Санитар, двадцать пять лет, качок с добрыми глазами и дурной привычкой влюбляться в каждую вторую пациентку. Вера иногда думала, что он пошел в скорую не ради адреналина, а ради женского внимания. Но работал хорошо — грузил носилки, успокаивал пьяных, таскал тяжелых.

Лена уже была на месте. Сидела на заднем сиденье, пила кофе из термоса и читала новости в телефоне. Фельдшер, тридцать четыре года, в разводе, с сыном-пятиклассником. Худая, с вечно уставшим лицом и острым языком. Вера ее боялась и уважала одновременно.

— Доброе утро, — сказала Лена, не поднимая головы. — Выспалась?

— Как обычно.

— То есть никак. — Лена отхлебнула кофе. — Знаешь, Вера, когда-нибудь ты свалишься, и я скажу «я же говорила».

— Ты всегда говоришь «я же говорила».

— Потому что я всегда права.

Дядя Миша завел двигатель. «Катюша» чихнула, зарычала и тронулась с места.

Они выехали на Ленинский проспект.

Диспетчерская болтала без умолку — скорые с утра не особенно нужны, обычный поток: сердечники, гипертоники, пара вызовов на ДТП. Вера слушала вполуха, перебирая в уме сегодняшние пары. Первая — анестезиология, Королев. Потом — фармакология, Светлана Павловна (она же декан, она же та, кто выпишет выговор, если Вера опоздает). Потом — обеденный перерыв, который Вера обычно проводила в библиотеке, потому что там тепло и можно подремать полчаса.

И снова работа.

Снова смена.

Снова бесконечный круг.

В кармане завибрировал телефон. Она достала его — экран засветился, и на мгновение Вере показалось, что она видит не просто заставку, а...

Окно.

Черное окно с белыми цифрами.

Она моргнула — и пропало. Только заставка, время, сообщения.

— Ты чего? — спросил дядя Миша, заметив ее лицо. — Бледная как смерть.

— Показалось.

— У тебя всегда все кажется, — фыркнула Лена из-за спины. — Вера, сходи к врачу. Нет, к нормальному, не к нам. Ты себя доведешь.

Вера убрала телефон в карман и ничего не ответила.

Она знала, что ей не показалось.

Это окно появлялось уже третий месяц. Каждый раз — на секунду, на две, ровно настолько, чтобы Вера успела прочитать чертову надпись.

*«Ранг: -1»*

Минус первый.

Такого не могло быть. Система — она существовала официально, о ней писали в новостях, у нее были регистрационные центры, рейтинги игроков, ранги от первого до двенадцатого. Первый — самый слабый, двенадцатый — почти бог.

Минусовых не существовало.

И все же.

Она видела это каждый день. И каждый день прятала телефон, как будто кто-то мог заглянуть ей через плечо и прочитать. Как будто кто-то мог узнать, что она — ошибка. Что она — то, чего не должно быть.

Она не пошла в регистрационный центр. Не назвала свой ранг. Не получила браслет — тот самый, который вживляют игрокам, чтобы отслеживать каждое их движение, каждый вызов, каждую секунду жизни.

Незарегистрированные игроки — преступники. Закон гласил: «Не захотел спасти жизнь — значит, виновен в смерти».

Но Вера не хотела спасать чужие жизни. Она хотела доучиться. Получить диплом. Стать врачом.

А игроки... игроки умирали каждый день. Их отправляли в аномалии, как пушечное мясо. Они не имели права на отпуск, на выходной, на тихую ночь без вызова. Система диктовала им задания, и они шли.

Вера не хотела такой судьбы.

Она хотела быть обычным человеком.

Но окно с надписью «Ранг: -1» появлялось снова и снова.

— Внимание всем бригадам! — голос диспетчера стал резче. — Сообщение для подстанции №5. В районе Теплого Стана зафиксированы предвестники аномалии. Повторяю: в районе Теплого Стана — предвестники. Уровень колебаний — 3,2. МСКА рекомендует эвакуировать гражданских в радиусе километра. Бригадам скорой — быть готовыми к массовому поступлению пострадавших.

Лена выругалась сквозь зубы.

— Твою мать. Дядя Миша, поворачивай. Мы ближе всех.

— А как же вызов на Калужскую? — спросил он.

— Вызов подождет. Аномалия — приоритет.

В машине стало тихо. Коля проснулся, протер глаза, сел.

— Опять? — спросил он хрипло.

— Опять, — ответила Лена. — Готовь носилки.

Вера сжала кулаки.

Сердце забилось быстрее — не от страха. От того странного чувства, которое появлялось каждый раз, когда она оказывалась рядом с аномалией. Будто что-то внутри просыпалось. Тянулось. Хотело...

Она не знала, чего хотело.

Но знала, что когда она заходит в зону, она чувствует себя живой.

А это уже наркотик, от которого невозможно отказаться.

Они приехали через семь минут.

Предвестники были видны невооруженным глазом. Асфальт на перекрестке слегка вибрировал, как при землетрясении. Воздух казался плотным, как перед грозой. Люди выбегали из домов, хватали детей, сумки, собак.

— Не подходите близко! — крикнула Лена, выпрыгивая из машины. — Вера, со мной! Коля, стой у входа, принимай пострадавших! Дядя Миша — свяжись с МСКА, пусть высылают игроков!

Вера накинула жилет с красным крестом, проверила карманы: жгут, перчатки, фонарик, ножницы. Все на месте.

Она побежала за Леной.

Зона смещения разрасталась прямо на глазах. Вера чувствовала это каждой клеткой — то самое, что просыпалось внутри, требовало выйти наружу.

Не сейчас. Не здесь.

Лена остановилась у подъезда, где на лавочке сидела женщина с разбитой головой — ее задела упавшая ставня.

— Вера, займись ею, я дальше.

Вера кивнула. Присела перед женщиной, натянула перчатки.

— Не бойтесь. Меня зовут Вера. Скорая помощь. Дайте посмотреть на голову.

Женщина всхлипнула.

— Там... там в магазине... люди...

— Какие люди?

— Я не знаю... они кричат... и... и какие-то не такие...

Вера подняла голову.

Магазин на первом этаже — дверь открыта, внутри темно. И оттуда тянулся запах. Не еды, не лекарств. Озон. И что-то еще — чужое, холодное, нечеловеческое.

Аномалия была там.

Вера перевязала женщине голову, отправила ее к Коле.

— Лена, я проверю магазин.

— Вера, не смей! Там может быть зона!

— Я быстро.

Она не ждала ответа.

Шаг — и она внутри.

Темнота сгустилась, как будто кто-то выключил свет за ее спиной. Воздух стал вязким. Вера вытащила фонарик, включила.

Ряды с продуктами, разбитые бутылки, рассыпанная крупа. И в конце зала — двое. Нет. Один человек. И... другой.

Другой стоял к ней спиной. Серый. Белые волосы. Высокий.

Вера замерла.

Он обернулся.

Красные глаза с вертикальным зрачком.

Монстр.

Все внутри Веры закричало — беги, прячься, стреляй, но у нее не было оружия, только скальпель в кармане, и она вытащила его, сжимая в потной ладони.

— Не подходи.

Монстр не двигался. Он смотрел на нее — странно, будто изучал. И в этом взгляде не было голода, не было ярости.

Только любопытство.

И что-то еще.

Он сделал шаг вперед.

Вера отступила.

— Я сказала — не подходи.

Он остановился. Открыл рот. И заговорил — на чистом русском, без акцента, голосом низким и холодным, как зимняя вода.

— Ты не человек.

Вера замерла.

Она не поняла, что ее испугало больше — сам монстр, его голос или то, что он сказал правду.

Потому что в этот момент в кармане завибрировал телефон.

И она знала — не глядя — что там снова черное окно.

С белыми цифрами.

*«Ранг: -1»*

«Ошибка. Несоответствие.»

«Устранить.»

— Выходи, — сказал монстр. — Пока не поздно.

Вера не двинулась с места.

Тогда он шагнул к ней — быстро, бесшумно — и исчез. Растворился в темноте, будто его и не было.

Аномалия схлопнулась через три минуты.

Вера вышла из магазина с пустыми руками и белым лицом.

Лена набросилась на нее с руганью:

— Ты идиотка! Ты хоть понимаешь, что могла погибнуть?!

— Не могла, — тихо сказала Вера.

— Что?

— Ничего.

Она села в машину, достала телефон.

Экран был чистым.

Но в груди все еще гудел резонанс — чужой, холодный, нечеловеческий.

И она знала: это не последняя их встреча.

Глава 1

Памятка игроку, пункт 2.1.4: Регистрация в Глобальном Реестре Игроков (ГРИ) обязательна в течение 72 часов с момента получения доступа к системе. Несоблюдение срока регистрации квалифицируется как уклонение от исполнения гражданского долга и влечёт административную ответственность в соответствии с законодательством страны пребывания.

Будильник зазвенел в 6:27.

Вера успела выключить его за три секунды до того, как он разразился бы противной трелью, — привычка, выработанная годами жизни в общаге, где каждый звук множился и усиливался тонкими панельными стенами. Она лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Над головой, на верхней койке, Оксана мерно сопела, иногда всхлипывая во сне — сегодня ей снилось что-то тревожное, но Вера не собиралась ее будить. Чужие сны не ее забота.

Тело поднялось само.

Это было странное ощущение — будто внутри кто-то нажимает невидимую кнопку, и мышцы, кости, суставы приходят в движение, не дожидаясь команды из головы. Вера иногда думала, что так чувствуют себя роботы: нет желания вставать, нет сил, но есть какая-то механическая необходимость, которая поднимает тебя с постели и ведет в душ, даже если ты готова проспать еще часов десять.

Она села, потирая левую бровь — там, где старый шрам. Маленький, почти незаметный, но в последнее время он чесался по утрам. Бабушка говорила, что шрамы чешутся к переменам. Вера в приметы не верила. Бабушка вообще много чего говорила — про Соболей, про судьбу, про то, что «все перемелется, мука будет». Бабушка умерла два года назад, и с тех пор мука почему-то не перемалывалась, а только накапливалась, наслаиваясь день за днем, как жир на невымытой плите.

Комната встретила ее привычным утренним хаосом.

Оксана спала на животе, раскинув руки в стороны и заняв три четверти матраса. Ее светлые волосы разметались по подушке, напоминая паклю. На тумбочке у нее — наполовину пустая бутылка «Балтики-9», блюдце с засохшими чипсами (паприка, запах чувствовался даже на расстоянии), зарядка от айфона и три пустых блистера от какого-то лекарства — Вера не стала вглядываться, не ее дело. Оксана училась на медсестру, любила громкую музыку и тусовки, но при этом каким-то чудом сдавала сессии без троек. Ее жизненное кредо формулировалось просто: «Успею все, если не спать». Вера иногда завидовала ее способности высыпаться за три часа, но потом вспоминала, что Оксана спит не три часа, а шесть, просто делает это между парами, на лекциях, в библиотеке и даже однажды — в раздевалке морга, куда ее отправили на практику. Мертвецы не жалуются на храп.

На своей тумбочке у Веры — порядок. Фотография бабушки в простой деревянной рамке. Черно-белая, еще с завода, где бабушка отработала тридцать лет у станка. На фото ей сорок, но выглядит на все шестьдесят: морщины, тяжелые веки, руки, сложенные на груди. Рядом — маленький плюшевый заяц с оторванным левым ухом. Когда-то он был розовым, но годы и стирки сделали его бесцветным, почти серым. Вера не знала, почему хранит эту игрушку. Мать подарила. Мать умерла. Заяц остался.

Над кроватью — календарь, распечатанный на принтере. Красным маркером обведено: «15.12 — оплата семестра». И ниже, другим почерком, Оксана приписала: «Или отчисление, ацкий сотона!»

Сегодня было 30 октября.

Сорок семь дней.

Вера вздохнула и полезла за телефоном.

Телефон лежал на подоконнике, там, где она оставила его вечером — рядом с засохшим кактусом (подарок бывшей соседки, которая съехала, не выдержав условий). Экран засветился, и Вера привычно сощурилась — утренний свет, даже такой серый и московский, всегда казался ей слишком ярким после ночной смены.

Три сообщения.

Первое — от Лены.

«Сегодня подработка? С восьми до двух. Выезд на Калужскую. Оплата двойная, выходной ни у кого, всех сдернули на аномалию в Теплом Стане, но туда уже спецбригады уехали, нам — обычная смена. Дядя Миша подбросит до метро, если что.»

Вера быстро набрала ответ: «Да. Буду. Во сколько сбор?»

Лена ответила через три секунды: «В 7:30. Не опаздывай, соня.»

Второе — от дяди Миши.

«Выходи к 7:20, я у шлагбаума. Купил булок с маком, угощу. Только не говори Коле, а то сожрет все по дороге, медведь лопоухий.»

Вера почти улыбнулась. Дядя Миша всегда покупал булки с маком. Говорил, что у Веры «совсем прозрачные руки, как у покойницы», и подкармливал ее на сменах. Она не отказывалась — гордость гордостью, но есть хочется всегда, а стипендии хватает ровно на то, чтобы не умереть с голоду. Лапша быстрого приготовления, гречка, иногда курица, если удается урвать по акции в «Пятерочке». Овощи — роскошь. Фрукты — праздник.

Третье сообщение она открывать не хотела, потому что знала, что там. Банк. Напоминание о просрочке. Но пальцы сами нажали на уведомление.

*«Уважаемая Вера Андреевна! Напоминаем, что задолженность по кредитному договору № 045-7821 составляет 14 600 рублей. Просим произвести оплату до 15.11, во избежание пеней и передачи дела коллекторскому агентству.»*

14 600.

Плюс через полтора месяца — 97 000 за семестр.

Плюс жизнь.

Вера отложила телефон на подоконник и уставилась в потолок. Там, на белой поверхности, кто-то из предыдущих жильцов нарисовал шариковой ручкой лицо — круг, две точки, кривая улыбка. Вера смотрела на него каждое утро и каждый день думала: «И это тоже когда-то было чьей-то жизнью».

Она встала.

Душ на этаже не работал. Точнее, работал, но горячая вода — нет. Трубы в общежитии были старыми, еще советскими, и грели воду только в часы, когда никто не мылся — с трех до пяти утра. Вера умылась ледяной, фыркая и чертыхаясь. Женщина из соседнего блока — тетя Зина, вахтерша — мылась вчера вечером и оставила после себя запах дешевого шампуня «Березка», который смешивался с запахом хлорки и сырости.

Вера растерла лицо полотенцем, посмотрела в мутное зеркало. На нее смотрела бледная девушка с синевой под глазами и тонкими, плотно сжатыми губами. Веснушек почти не видно — недосып и постоянная усталость стерли их, оставив кожу сероватой, как несвежий лист бумаги.

Она не красилась. Никогда. Во-первых, дорого. Во-вторых, незачем. На работе все равно никто не смотрит на лицо медика — смотрят на руки, на то, что они делают. На учебе — тем более: здесь ценится голова, а не внешность. Вера давно привыкла быть незаметной. Серая мышка. Та, которую не запоминают. Идеальное прикрытие для того, кто скрывает чертово окно с надписью «Ранг: -1».

Она вернулась в комнату, оделась. Старые джинсы — куплены на рынке еще на первом курсе, колени вытерты, но ткань еще держится. Свитер — серый, с вывязанной кошачьей мордой на груди. Подарок Лены на прошлый Новый год. Теплый, шерстяной, немного колючий, но в нем можно не мерзнуть в машине скорой, где отопление включают только тогда, когда температура падает ниже минус пятнадцати.

Куртку она повесила на батарею — та еще не просохла после вчерашнего дождя. Серая, дешевая, с Авито, купленная за пятьсот рублей у девушки, которая «уезжала в Питер и больше не нуждалась в этом барахле». Вера нуждалась. Очень.

Оксана заворочалась, скинула подушку и приоткрыла один глаз.

— Вера? Ты куда? Рано еще...

— На работу, — Вера завязывала шнурки на кроссовках. Один шнурок был короче другого — пришлось завязывать узлом, чтобы не болтался.

— В восемь утра? — Оксана приподнялась на локте, щурясь на свет. — Ты ненормальная.

— Уже говорили, — Вера проверила карманы: ключи, телефон, зажигалка, маленький скальпель в чехле — на всякий случай. Медицинский инструмент, не оружие, но если что — сойдет.

Оксана села, зевнула, потянулась.

— Слушай, а можно я твой йогурт съем? В холодильнике твой, с клубникой. А то у меня вообще жрать нечего, стипендия только через неделю.

— Ешь, — Вера махнула рукой. — Все равно просроченный.

— Чего?!

— Шучу. Не просроченный. До завтра.

Оксана хмыкнула и полезла в холодильник. Тот загудел, как старый трактор, — общий на блок, ржавый внутри, с вечно замерзающей задней стенкой. Запах оттуда доносился сложный: квашеная капуста (чья-то), вареная картошка (чья-то еще), йогурт Веры и что-то сладкое, похожее на пирожное.

Вера налила кипяток из чайника. Старый, с накипью, он свистел как раненый зверь. Бросила в кружку лапшу быстрого приготовления — дешевую, в оранжевой упаковке, с привкусом пальмового масла и химического куриного бульона. Залила кипятком, накрыла тарелкой, подождала три минуты. Запах поплыл по комнате — искусственный, острый, но для голодного желудка — как парфюм.

Оксана сморщила нос.

— Фу, как можно это есть?

— Можно, когда больше нечего, — Вера отхлебнула бульон. Горячо, солено, почти вкусно, если не думать о том, из чего это сделано.

Она ела стоя у окна, глядя на серую московскую улицу. Октябрь. Дождь. Ветер. На остановке уже толпились студенты — кто-то в наушниках, кто-то курил, жадно затягиваясь, пока не подошла маршрутка. Желтые листья прилипали к мокрому асфальту. Где-то вдалеке выла сирена — скорая или полиция, не разобрать.

Вера допила бульон, выбросила стаканчик в мусорное ведро (переполненное, Оксана опять забыла вынести), надела куртку.

На прощание посмотрела на фотографию бабушки.

— Еще немного, — сказала она беззвучно. — Диплом. Потом будет легче.

Бабушка молчала. Заяц тоже.

Вера вышла.

У шлагбаума ее ждала «Катюша».

Машина скорой помощи, УАЗ «буханка» 2008 года выпуска, серая, с потертыми боками и наклейкой «Скорая медицинская помощь» на боку. Дядя Миша называл ее «ласточкой», хотя любой другой назвал бы это недоразумение на колесах.

Он сидел за рулем, в старой военной куртке, с сигаретой в зубах. Усатый, лысеющий, с добрыми морщинами вокруг глаз и руками, которые помнили и Афган, и Чечню, и двадцать лет водительского стажа на скорой.

— Долго ты, студентка, — сказал он, выпуская дым в приоткрытое окно. — Садись давай, булки стынут.

Вера забралась на переднее сиденье. Салон пах бензином, лекарствами и чем-то сладким — маком. Дядя Миша протянул ей бумажный пакет. Внутри лежали две еще теплые булки, присыпанные сахарной пудрой. Тесто было мягким, почти воздушным, начинка — сладкой, с хрустящими маковыми зернами.

— Спасибо, дядя Миш.

— Не благодари. Ешь давай, пока Коля не проснулся, он у нас в три секунды все сметает.

Сзади раздался сдавленный храп. Коля спал на носилках, накрывшись простыней, как саваном. Двадцать пять лет, рост под метр девяносто, вес — килограммов сто, из них половина — мышцы. Он работал санитаром уже третий год и за это время ни разу не опоздал на смену, хотя каждое утро выглядел так, будто его вытащили из могилы.

— Коля, подъем! — крикнул дядя Миша. — Проспишь все на свете!

Коля заворочался, протер глаза, сел.

— А? Что? Аномалия?

— Спи дальше, — махнул рукой дядя Миша. — Твоя работа — носилки таскать, а не геройствовать.

Коля зевнул, разрывая рот, и снова плюхнулся на носилки.

— Пять минут, командир. Дай очухаться.

— Даю. Три.

На заднем сиденье, у окна, уже сидела Лена. Елена Сергеевна Горелова, фельдшер с десятилетним стажем, в разводе, с сыном-пятиклассником и вечным недовольством на лице. Она пила кофе из термоса — черный, крепкий, с запахом жженой карамели. Читала новости в телефоне, поджав губы.

— Доброе утро, — сказала Вера, забираясь на место рядом с ней.

— Доброе, — не поднимая головы, ответила Лена. — Выспалась?

— Как обычно.

— То есть никак. — Лена отхлебнула кофе, поморщилась — горячо. — Знаешь, Вера, когда-нибудь ты свалишься, и я скажу «я же говорила».

— Ты всегда говоришь «я же говорила».

— Потому что я всегда права.

Дядя Миша завел двигатель. «Катюша» чихнула, зарычала и тряхнулась всем кузовом. В машине что-то загремело — кажется, ящик с медикаментами.

— Господи, когда эту рухлу спишут, — вздохнула Лена.

— Когда перестанут резать бюджеты, — отозвался дядя Миша. — А это, сам понимаешь, никогда.

Они выехали со стоянки.

Москва за окном была серой и мокрой.

Ленинский проспект, утренний час пик, сплошной поток машин. Дядя Миша матерился сквозь зубы, перестраиваясь из ряда в ряд. Вера смотрела на витрины магазинов, на людей в теплых куртках, на детей, которые шли в школу с разноцветными рюкзаками.

Она почти не помнила мир до аномалий.

Почти — потому что иногда, в редкие минуты усталости, перед глазами вставало прошлое. Школа. 21 декабря 2012 года. Паника. Крики. Учителя, которые закрывали двери своими телами.

И монстры.

Серокожие, с белыми волосами и красными глазами.

Вера мотнула головой, отгоняя воспоминание.

Не сейчас.

— Слышала новости? — спросила Лена, не отрываясь от телефона. — Вчера в Теплом Стане аномалию спецбригады закрыли. Трое игроков ранены, один погиб.

— Какой ранг? — спросил дядя Миша.

— Четвертый. Только зарегистрировался, неделю назад. Молодой пацан, восемнадцать лет. — Лена покачала головой. — И зачем они туда лезут?

— Затем, что система заставляет, — сказала Вера. — У игроков нет выходных.

— Ты за них переживаешь?

— Я вообще за всех переживаю. Это моя работа.

Лена хмыкнула, но ничего не сказала.

Диспетчерская болтала без умолку. Голос был женский, усталый, с легким южным акцентом.

— «Скорая-5», вызов на Калужскую, женщина, 56 лет, давление 180 на 110, жалуется на головную боль. Второй вызов — Теплый Стан, возможная аномалия, ожидайте указаний.

— Опять Теплый Стан, — проворчал дядя Миша. — Третий раз за месяц.

— Геопатогенная зона, — равнодушно сказала Лена. — В новостях говорили, там разлом какой-то.

Вера слушала вполуха, перебирая в уме сегодняшние пары. Первая — анестезиология, профессор Королев. Потом — фармакология, Светлана Павловна. Потом — обеденный перерыв, который Вера обычно проводила в библиотеке, потому что там тепло и можно подремать полчаса, уткнувшись в учебник.

И снова работа.

Снова смена.

Снова бесконечный круг.

В кармане завибрировал телефон.

Вера достала его — экран засветился, и на мгновение ей показалось, что она видит не просто заставку, а черное окно с белыми цифрами. Она моргнула. Экран погас.

— Ты чего? — спросил дядя Миша, заметив ее лицо в зеркале заднего вида. — Бледная как смерть.

— Показалось.

— У тебя всегда все кажется, — фыркнула Лена. — Вера, сходи к врачу. Нет, к нормальному, не к нам. Ты себя доведешь.

Вера убрала телефон в карман и ничего не ответила.

Она знала, что ей не показалось.

Это окно появлялось уже третий месяц. Каждый раз — на секунду, на две, ровно настолько, чтобы Вера успела прочитать чертову надпись.

*«Ранг: -1»*

Минус первый.

Она не пошла в регистрационный центр. Не назвала свой ранг. Не получила браслет — тот самый, который вживляют игрокам, чтобы отслеживать каждое их движение, каждый вызов, каждую секунду жизни. Незарегистрированные игроки — преступники. Закон гласил: «Не захотел спасти жизнь — значит, виновен в смерти».

Но Вера не хотела спасать чужие жизни.

Она хотела доучиться.

Получить диплом.

Стать врачом.

А потом — потом будет легче. Должно быть легче. Иначе зачем все это?

— Внимание всем бригадам! — голос диспетчера изменился, стал резче, официальнее. — Сообщение для подстанции №5. В районе Теплого Стана зафиксированы предвестники аномалии. Уровень колебаний — 3,2. МСКА рекомендует эвакуировать гражданских в радиусе одного километра. Бригадам скорой — быть готовыми к массовому поступлению пострадавших.

Лена выругалась сквозь зубы.

— Твою мать. Дядя Миша, поворачивай. Мы ближе всех.

— А как же вызов на Калужскую? — спросил он.

— Вызов подождет. Аномалия — приоритет.

В машине стало тихо. Коля проснулся окончательно, сел, протер глаза.

— Опять? — спросил он хрипло.

— Опять, — ответила Лена. — Готовь носилки.

Вера сжала кулаки.

Сердце забилось быстрее — не от страха. От того странного чувства, которое появлялось каждый раз, когда она оказывалась рядом с аномалией. Будто что-то внутри просыпалось. Тянулось. Хотело...

Она не знала, чего хотело.

Но знала, что когда она заходит в зону, она чувствует себя живой.

А от этого уже невозможно отказаться.

«Катюша» летела по мокрому асфальту, взвизгивая шинами на поворотах. Дядя Миша вдавил педаль газа в пол — машина слушалась его, как старая, но верная собака: рычала, чихала, но неслась вперед, обгоняя поток.

Вера вцепилась в поручень над дверью. Рядом Лена лихорадочно пролистывала планшет — карта местности, ближайшие подъезды, места возможной эвакуации. Коля сзади гремел носилками, проверял крепления, бормотал себе под нос что-то неразборчивое.

— Три минуты, — сказал дядя Миша, входя в очередной поворот. — Держитесь.

Вера держалась.

Она всегда держалась.

Предвестники аномалии чувствовались за квартал.

Воздух стал плотным, как перед грозой, но без привычной тяжести — с какой-то чужой, инородной вибрацией, от которой закладывало уши и начинала кружиться голова. Вера выросла в мире, где аномалии были частью реальности, но каждый раз, оказываясь рядом, она испытывала одно и то же: смесь страха и странного, почти запретного возбуждения.

Асфальт на перекрестке вибрировал. Машина дяди Миши подпрыгнула на кочке, которой еще минуту назад не было.

— Вот она, родимая, — выдохнул он, тормозя у обочины. — Дальше пешком, не проеду.

Они выскочили из машины почти синхронно — отработанный годами рефлекс. Вера накинула жилет с красным крестом, проверила карманы: жгут, перчатки, ножницы, фонарик, бинты. Лена уже связывалась с диспетчерской, выясняя, где именно эпицентр. Коля вытаскивал носилки, тяжело дыша — не от усталости, от напряжения.

Люди выбегали из домов. Кто-то с детьми, кто-то с сумками, кто-то просто в домашних тапках и халате. Женщина с коляской орала в телефон, не разбирая слов. Мужчина в костюме тащил под мышкой офисный стул — зачем, зачем, никто не знал. Паника не спрашивает «зачем».

— Вера, за мной! — крикнула Лена и побежала к ближайшему подъезду.

Вера рванула следом.

В подъезде пахло кошками, старой штукатуркой и страхом.

Лена уже была на втором этаже, стучала в дверь. Вера поднялась следом, чувствуя, как вибрация земли передается ступеням, как стены начинают мелко дрожать.

— Скорая! Откройте!

Дверь открылась. На пороге стояла женщина лет пятидесяти, в застиранном халате, с разбитой губой. Из-за ее плеча выглядывал мужчина с окровавленным полотенцем на руке.

— Упали? — спросила Лена, уже натягивая перчатки.

— Шкаф упал, — всхлипнула женщина. — Когда трясти начало. Вася удержать пытался, но...

— Садитесь, — Лена указала на стул в прихожей. — Вера, займись рукой. Я посмотрю голову.

Вера опустилась на корточки перед мужчиной. Тот был бледным, с трясущимися губами — не столько от боли, сколько от шока. Полотенце пропиталось кровью, но сама рана оказалась неглубокой — рассечена тыльная сторона ладони, скорее всего, ударом о край полки.

— Сейчас, сейчас, — Вера достала ножницы, аккуратно разрезала пропитанную ткань. — Потерпите. Кровотечение не сильное, но грязное — нужно промыть.

— Там... там это... — мужчина кивнул в сторону окна. — Аномалия?

— Похоже на то, — спокойно ответила Вера. — Но вы в безопасности. Нас уже направили.

Она врала. Про безопасность — врала. Никто не знал, разрастется зона или схлопнется, поглотив весь квартал. Но паникующим пациентам правда не нужна. Им нужен спокойный голос и уверенные руки.

Вера промыла рану антисептиком. Мужчина зашипел, но не отдернул руку — терпел. Хороший пациент. Редкость.

— Надо наложить швы, — сказала она Лене. — Но здесь негде. Отправляем в больницу?

— Отправляем, — Лена уже заклеивала пластырем рассеченную бровь женщины. — Коля! Носилки на первый этаж!

Коля прокряхтел что-то из динамика рации. Вера закончила перевязку, помогла мужчине подняться.

— Идите к выходу, там санитар. Он вас до машины проводит.

— А вы? — спросила женщина.

— А мы дальше.

Они вышли на улицу.

Аномалия разрасталась.

Вера видела это невооруженным глазом. Края реальности словно размывались — дома становились чуть призрачными, небо над перекрестком меняло цвет, с серого на зеленоватый. В центре этого искажения маячили фигуры. Люди? Нет. Другие.

Монстры.

Вера почувствовала, как внутри нее что-то екнуло. Не страх. Желание. Странное, тянущее чувство, будто там, в эпицентре, лежит что-то, что принадлежит ей по праву.

— Лена, я проверю магазин, — сказала она, кивнув в сторону продуктового на первом этаже.

— Вера, не смей! — Лена схватила ее за руку. — Там может быть зона! Мы не игроки, мы скорая. Наша задача — эвакуировать пострадавших, а не лезть в пекло!

— Там люди. Я слышала крики.

Лена колебалась секунду. Потом отпустила руку.

— Две минуты. Если не вернешься — я звоню в МСКА.

Вера кивнула и побежала.

Магазин встретил ее полумраком и запахом озона.

Стеклянная дверь была выбита — то ли ударом, то ли кем-то, кто пытался выбежать. Внутри царил хаос: опрокинутые стеллажи, рассыпанные крупы, разбитые банки. В воздухе пахло уксусом (маринованные огурцы, Вера мысленно отметила), кофе (разбитая банка «Жокей») и чем-то еще. Чужим. Холодным.

Она вытащила фонарик, включила. Луч скользнул по стенам, по полу, по телу.

Телу.

Человеческое тело лежало у витрины. Мужчина, лет сорока, в форменной рубашке продавца. Глаза открыты, зрачки расширены. Вера присела, проверила пульс — мертв. Не меньше часа. Причина? Она перевернула тело — и замерла.

На груди, поверх рубашки, аккуратная дыра. Словно кто-то проткнул кожу тонким, острым предметом. Ни крови, ни повреждений тканей вокруг. Просто дыра. И пустота внутри.

Вера поднялась, чувствуя, как внутри все холодеет.

Она видела такое раньше. По телевизору, в новостях. Характерные раны от воздействия игроков. Или от монстров. Или от тех, кто стоял посередине между ними.

— Помогите... — раздалось из-за кассы.

Вера обогнула прилавок.

Там, зажатая между стеной и опрокинутым стеллажом, сидела девушка. Лет двадцати, с русой косой и испуганными глазами. На щеке — ссадина, на руке — кровь из пореза. Жива. Почти цела.

— Тихо, тихо, — Вера опустилась рядом, натягивая перчатки. — Скорая. Как вас зовут?

— Аня...

— Аня, вы можете идти?

— Там... — девушка показала рукой в глубь магазина. — Там... не люди...

Вера подняла фонарик, направила луч.

В конце зала, у стены с замороженными полуфабрикатами, стоял он.

Высокий. Выше любого человека, которого Вера видела. Серая кожа, бледная, как пепел. Белые волосы — длинные, почти до пояса, собраны в низкий хвост. Одежда — темная, незнакомая, не сшитая ни в одном ателье Москвы.

И глаза.

Красные, с вертикальным зрачком, как у кошки на ночной охоте.

Монстр.

Все внутри Веры закричало — беги, прячься, стреляй. Но у нее не было оружия. Только скальпель в кармане и собственная глупость, которая привела ее сюда.

Она медленно поднялась, заслоняя собой девушку.

— Уходите, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — К выходу. Не бегом, но быстро.

— А вы?

— Я вас прикрою.

Девушка всхлипнула, но подчинилась. Шаги за спиной — сначала неуверенные, потом быстрее. Скрежет стекла под подошвами. Стук двери.

Вера осталась одна.

С монстром.

Он не двигался. Стоял и смотрел на нее — странно, будто изучал. В этом взгляде не было голода, не было ярости, не было ничего из того, что показывали в новостях. Только любопытство. И что-то еще. Что-то, от чего у Веры перехватило дыхание.

— Не подходи, — сказала она, сжимая в кармане скальпель.

Монстр не подошел. Он склонил голову набок, и его белые волосы скользнули по плечам, как вода.

— Ты не человек, — сказал он.

Голос был низким, с легкой вибрацией, будто он говорил не только ртом, но и всем телом. Чистый русский — ни акцента, ни ошибок.

— Откуда ты знаешь русский? — спросила Вера, вместо того чтобы спросить что-то разумное.

— Система дала, — он сделал шаг вперед. — Ты тоже игрок.

— Я не игрок.

— Ты носишь ранг. Я вижу.

Вера замерла.

— Ты не можешь видеть ранг. Игроки не видят чужие ранги.

— А я не игрок, — он улыбнулся — и в этой улыбке не было ничего человеческого. Только зубы. Острые, белые, не клыки, но почти. — Я — ошибка. Как и ты.

Резонанс.

Вера почувствовала его внезапно, как удар током. Что-то внутри нее дернулось, потянулось к нему — и отозвалось. Будто две струны на разных инструментах зазвучали в унисон.

Она отступила на шаг.

— Не подходи.

— Я не причиню тебе вреда, — он поднял руки, показывая пустые ладони. На пальцах — острые ногти, почти когти. — Я ищу ответы. Ты — такая же, как я. Ты тоже хочешь узнать, почему мы такие.

— Я ничего не хочу узнавать, — Вера вытащила скальпель, щелкнула защелкой. — Я хочу, чтобы ты ушел. Сейчас.

— Ты не убьешь меня, — сказал он спокойно. — Ты не убиваешь. Ты спасаешь. Это твоя природа.

— Откуда ты... — начала Вера.

И замолчала.

Потому что в кармане завибрировал телефон. Она не глядя знала — там снова черное окно. С белыми цифрами.

*«Ранг: -1»*

«Ошибка. Несоответствие.»

«Устранить.»

— Уходи, — сказала она, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Уходи, пока я не позвала игроков.

— Ты не позовешь, — он шагнул назад, в темноту. — Ты боишься их так же, как я. Может быть, даже больше.

— Уходи!

Он ушел.

Растворился в темноте, будто его и не было. Только резонанс остался — гулкий, чужой, пульсирующий в груди, как второе сердце.

Вера стояла посреди разоренного магазина, сжимая скальпель в потной ладони, и смотрела туда, где только что был монстр.

Который говорил на русском.

Который знал про ее ранг.

Который назвал себя ошибкой.

«Такая же, как я», — сказал он.

Вера закрыла глаза.

Когда она открыла их, аномалия схлопнулась. Воздух стал обычным, дома перестали дрожать, небо снова стало серым. Из окна магазина было видно, как Лена и Коля грузят в машину последних пострадавших.

Вера убрала скальпель в карман.

Выходя, она наступила в лужу рассыпанного кетчупа. Подошва кроссовка противно чавкнула.

Она вышла на улицу, прищурилась от дневного света — тусклого, московского, но после тьмы магазина показавшегося ослепительным.

— Вера! — Лена бежала к ней, расталкивая локтями зевак. — Ты где была?! Две минуты прошло, а ты...

— Все нормально, — сказала Вера. — Там один пострадавший, я его вывела. И один... один умер.

— Игроки? — спросила Лена, хмурясь.

— Не знаю. — Вера покачала головой. — Не похоже.

Она не стала рассказывать про монстра.

Не стала рассказывать про разговор.

Не стала рассказывать про резонанс.

Некоторые тайны лучше держать при себе.

Они вернулись в машину. Дядя Миша курил у капота, выпуская дым в серое небо.

— Ну что, герои? — спросил он, когда Вера и Лена забрались в салон. — Живы?

— Живы, — ответила Лена, доставая термос. — Вера, будешь кофе? У тебя руки трясутся.

— Буду.

Она взяла пластиковый стаканчик, отхлебнула. Кофе был черным, горьким, с легким привкусом корицы — Лена всегда добавляла корицу, говорила, что это «для бодрости духа». Вера не знала, работает ли корица, но кофе был горячим, и это было главное.

Коля сзади возился с носилками, перекладывая простыни.

— Слушайте, — сказал он, помолчав. — А правда, что вчера в Теплом Стане игроки сами с собой воевали?

— Глупости, — отрезала Лена. — Игроки — не бандиты. У них система, задания, рейтинги. Нечего панику разводить.

— А я слышал, — Коля понизил голос, — что там одного убили. Своего же. Потому что артефакт не поделили.

— Коля, закрой рот и работай, — сказал дядя Миша, затягиваясь сигаретой. — Не для того мы в дерьмо лезем, чтобы потом сказки слушать.

Коля обиженно замолчал.

Вера смотрела в окно.

Мимо проплывала Москва. Мокрая, серая, равнодушная. Люди спешили по своим делам, не зная, что только что в двух шагах от них разверзлась аномалия, погиб человек и говорил с живым существом из другого мира.

— Вера, — позвала Лена. — Ты как? Бледная очень.

— Устала, — ответила Вера. — Недосып.

— Я же говорила, доведешь себя.

— Ты всегда говоришь «я же говорила».

— Потому что я всегда права.

Дядя Миша засмеялся. Коля хмыкнул. Даже Вера почти улыбнулась — краем губ, на секунду.

Они поехали на Калужскую, к той самой женщине с давлением. Обычный вызов. Обычная смена. Обычная жизнь.

Но Вера знала: что-то изменилось.

Что-то внутри нее сдвинулось, как тектоническая плита.

Резонанс все еще гудел в груди, напоминая: ты не одна. Есть еще кто-то. Такой же. Ошибочный. Неправильный.

И он тебя нашел.

Она достала телефон, посмотрела на экран.

Черное окно пропало.

Но надпись осталась в памяти, вживленная в подкорку.

*«Ранг: -1»*

Вера убрала телефон, закрыла глаза и попыталась вспомнить колыбельную. Ту самую.

«Тише, чем снег, тише, чем боль...»

Она не знала, что это больше не просто память.

Она не знала, что это — обряд.

И что скоро ей придется выбирать: петь или молчать.

Глава 2

Памятка игроку, пункт 4.2.7: Система не компенсирует моральный ущерб. Потеря близких, коллег, подопечных не является основанием для пересмотра рейтинга или освобождения от заданий. Вы — инструмент. Инструменты не скорбят.

Остаток смены прошел как в тумане.

Вера работала на автомате: измеряла давление, слушала жалобы, накладывала швы, заполняла карты. Ее руки двигались сами, помня каждое движение, отработанное за годы практики. Но мысли были далеко — там, в продуктовом магазине, где пахло озоном и рассыпанным кофе, а из темноты на нее смотрели красные глаза.

Она не рассказывала Лене. Не рассказывала никому.

Что она могла сказать? «Я встретила монстра, и он заговорил со мной на русском»? Лена подумает, что у Веры поехала крыша от недосыпа. Дядя Миша — что она перегрелась на солнце (хотя солнца в Москве не было уже неделю). Коля — что она шутит, и расскажет эту историю в рубрику «страшилки для санитаров».

Нет. Лучше молчать.

Но резонанс не молчал.

Он гудел внутри, как натянутая струна, и Вера чувствовала его даже сквозь усталость. Будто кто-то настроил радиоприемник на чужую волну, и теперь фоновая вибрация стала частью ее самой.

— Вера! — голос Лены пробился сквозь шум в ушах. — Ты меня слышишь?

— Что? — Вера моргнула.

— Я говорю, заехали на базу. Смена закончена. Ты домой или на учебу?

Вера посмотрела на часы. Половина одиннадцатого утра. Первая пара — анестезиология, профессор Королев — началась двадцать минут назад.

— На учебу, — сказала она, хотя ноги гудели, а веки слипались. — Опоздала, но Королев поймет.

— Королев — святой человек, — вздохнула Лена, собирая свои вещи. — Передавай привет. И поспи сегодня, ради бога. Ты на ходу шатаешься.

— Посплю, — пообещала Вера и соврала.

Она никогда не спала достаточно. Сон был роскошью, которую она не могла себе позволить.

«Катюша» затормозила у шлагбаума общаги. Дядя Миша заглушил двигатель, повернулся к Вере.

— Студентка, — сказал он серьезно. — Ты сегодня сама не своя. Что случилось?

— Ничего, дядя Миш. Устала.

— Врешь, — он прищурился, и в его глазах мелькнуло что-то от того старого военного, который когда-то воевал в горах и умел отличать правду от лжи. — Но ладно. Не хочешь — не говори. Только береги себя. Ты нам живая нужна.

— Я всегда живая, — Вера выдавила улыбку. — К сожалению.

Она вылезла из машины, хлопнула дверью. «Катюша» чихнула на прощание и укатила в сторону больницы.

Вера постояла на ветру, вдыхая запах мокрого асфальта и бензина. Где-то за домами выла сирена — снова скорая, снова вызов. Бесконечный круг.

Она вошла в общагу.

На третьем этаже пахло борщом и кошачьей мочой — соседка из 315-й держала кошку, которую тайком кормила вареной колбасой. Вера прошла по длинному коридору, мимо вечно открытой двери в кухню, откуда доносился голос тети Зины, вахтерши, обсуждавшей с кем-то по телефону цены на гречку.

— Вера! — окликнула ее Оксана, высовываясь из их комнаты. — Ты жива! А я уж думала, тебя аномалия сожрала.

— Как видишь, нет, — Вера скинула куртку на стул. — Что пропустила?

— Королев спрашивал, где ты. Я сказала, что ты на подработке, он кивнул. Сказал, зайди на пару слов, когда появишься. — Оксана поджала губы. — А Светлана Павловна тобой интересовалась.

— Декан?

— Она самая. Говорила про твою успеваемость. Сказала, что если ты не сдашь зачет по фармакологии с первого раза, у тебя будут проблемы.

Вера вздохнула.

— У меня всегда будут проблемы. Это мое постоянное состояние.

Она переоделась: джинсы, свитер, кроссовки. В зеркало смотреть не стала — знала, что увидит бледное лицо с синяками под глазами. Зато причесалась — распустила пучок, расчесала волосы пальцами. Теперь хотя бы не похожа на пугало.

— Ты куда? — спросила Оксана.

— К Королеву. А потом на пары. А потом на работу.

— Когда ты спишь?

— Когда-нибудь.

Вера вышла, оставив Оксану с открытым ртом.

Университет встретил ее запахом хлорки и старых книг.

МГМУ «Святого Луки» располагался в сталинской высотке на Ленинском проспекте, с высокими потолками, мраморными лестницами и вечным сквозняком. Вера любила это здание — здесь пахло историей и важностью, здесь каждый камень помнил сотни студентов, которые пришли, выучились и ушли спасать жизни.

Но сегодня даже эти стены казались ей чужими.

Она поднялась на третий этаж, постучала в дверь кафедры анестезиологии.

— Войдите, — раздался голос профессора Королева.

Кабинет был маленьким, заваленным книгами и бумагами. На столе — керогазовая лампа (Королев любил старину), на стенах — дипломы и фотографии. Сам профессор сидел в кресле, листая какой-то журнал. Ему было семьдесят два, но он держался прямо, как солдат на плацу.

— Вера Андреевна, — он отложил журнал, снял очки. — Проходите, садитесь. Оксана сказала, вы были на подработке.

— Ночная смена, — Вера опустилась на стул. — Аномалия в Теплом Стане. Спецбригады не успевали, нас отправили на эвакуацию.

— Жертвы есть?

— Один погибший. Мужчина, продавец. И один... — Вера запнулась. — Один выжил.

Королев кивнул, не задавая лишних вопросов. Он вообще был немногословным — из тех старых военных врачей, которые говорят только по делу.

— Как ваши дела с деньгами? — спросил он.

Вера вздохнула. Прямой вопрос — прямой ответ. Королев не любил намеков.

— Плохо. Кредит в банке, семестр не оплачен. До 15 декабря есть время, но...

— Но вы не наберете сумму, — закончил он за нее. — Я правильно понимаю?

Вера кивнула.

Королев помолчал, барабаня пальцами по столу. Его руки — старые, с узловатыми суставами — помнили тысячи операций, сотни спасенных жизней. И несколько потерянных.

— Есть один вариант, — сказал он наконец. — У меня есть связи на кафедре фармакологии. Могу попробовать перевести вас на бюджет.

Вера подняла голову.

— На бюджет?

— Но с одним условием. — Королев посмотрел на нее поверх очков. — Вы должны сдать фармакологию на отлично. Не на четверку, на пятерку. И не пересдачей, а в основную сессию.

— Я сдам, — сказала Вера, чувствуя, как внутри просыпается надежда. — Я сдам на отлично.

— Не сомневаюсь. — Королев улыбнулся — первый раз за сегодня. — Но Светлана Павловна будет против. Она считает, что бюджетные места должны доставаться «достойным».

— То есть детям чиновников?

— Я этого не говорил, — Королев поднял палец. — Но вы умная девочка, сами понимаете.

Вера понимала.

Она всегда понимала.

После разговора с Королевым Вера пошла на пары.

Фармакология была первой. Светлана Павловна — женщина лет пятидесяти, с идеальной укладкой и холодными глазами — читала лекцию монотонным голосом, изредка поглядывая на аудиторию. Вера сидела на последнем ряду, пыталась записывать, но мысли разбегались.

Она думала о деньгах.

О кредите.

О семестре.

О монстре.

Красные глаза. Серая кожа. Белые волосы.

«Ты не человек».

Вера сжала ручку так, что побелели костяшки.

— Соболева! — голос Светланы Павловны прозвучал как выстрел. — Вам неинтересна моя лекция?

— Интересна, — ответила Вера, поднимаясь. — Простите, я задумалась.

— Задумалась она, — Светлана Павловна поджала губы. — Вы, Соболева, на грани отчисления. Ваша успеваемость падает, вы пропускаете занятия, вы выглядите как... — она запнулась, подбирая слово, — как человек, которому не место в медицинском университете.

По аудитории прошелестел смешок.

Вера почувствовала, как к лицу приливает кровь. Она открыла рот, чтобы ответить, но сзади раздался тихий голос Андрея Коваля:

— У нее умерла бабушка. В прошлом месяце. Она не говорила?

Светлана Павловна замолчала.

— Правда? — спросила она, глядя на Веру.

Вера кивнула. Бабушка умерла не в прошлом месяце, а два года назад, но Андрей соврал — соврал, чтобы защитить ее. И это было так неожиданно, что Вера растерялась.

— Мои соболезнования, — сухо сказала Светлана Павловна. — Но это не отменяет вашей задолженности. После пары подойдите ко мне.

Вера села.

Сзади кто-то тронул ее за локоть. Андрей.

— Извини, — прошептал он. — Я не хотел врать, но она... она не должна была так говорить.

— Все нормально, — Вера не обернулась. — Спасибо.

Она не знала, зачем он это сделал. Они почти не общались — Андрей был тихим отличником, который сидел на первой парте и никогда ни с кем не спорил. Но иногда, когда Вера задерживалась после пар, она замечала, что он тоже не уходит. Стоит у окна, смотрит в телефон. Ждет? Ее?

Она отогнала эту мысль.

Не до того.

После пар Вера зашла к Светлане Павловне.

Кабинет декана был светлым, просторным, с дорогой мебелью и запахом цветов — на подоконнике стояла орхидея, которую Светлана Павловна поливала из маленькой лейки.

— Соболева, — сказала она, не оборачиваясь. — Закройте дверь.

Вера закрыла.

— Я знаю, что у вас нет бабушки. По крайней мере, живой. — Светлана Павловна поставила лейку на подоконник, повернулась. — Ваш друг солгал.

— Он не мой друг, — сказала Вера.

— Тем хуже. — Светлана Павловна прошла к столу, села в кресло. — Я не буду вас отчислять. Пока. Но если вы не сдадите фармакологию — а я уверена, что не сдадите, — мне придется принять меры.

— Я сдам, — сказала Вера. — На отлично.

— Посмотрим. — Светлана Павловна открыла ноутбук, давая понять, что разговор окончен. — Можете идти.

Вера вышла, чувствуя, как внутри закипает злость.

Она сдаст. Она сдаст на отлично. Она сдаст, даже если придется не спать неделю.

А она и так не спала.

Остаток дня Вера провела в библиотеке.

Она сидела в дальнем углу, под абажуром, уткнувшись в учебник по фармакологии. Рядом стояла кружка с чаем — горячим, сладким, с лимоном, который ей дала буфетчица тетя Зоя, знавшая Веру уже три года.

Чай пах цитрусом и чем-то домашним, уютным. Вера отхлебнула, обожгла язык, но не остановилась.

Вокруг нее шуршали страницами другие студенты. Кто-то спорил о дозировках, кто-то зубрил латынь. На соседнем столе лежала раскрытая «Фармакология» Лоуренса — Вера читала ее уже третий раз, но текст уплывал из головы, как вода сквозь пальцы.

Она думала о монстре.

Она думала о его голосе.

Она думала о том, что он сказал: «Ты — такая же, как я».

Что это значит?

Какая же она, черт возьми, такая же?

У нее нет серой кожи. Нет красных глаз. Нет когтей. Она обычная студентка-медик, которая не спит, много работает и постоянно думает о деньгах.

Но резонанс...

Резонанс был.

Она чувствовала его даже сейчас, в тишине библиотеки. Где-то далеко, за гранью реальности, кто-то такой же — ошибочный, неправильный — дышал в такт с ней.

Вера закрыла учебник и достала телефон.

Экран был чистым. Ни черного окна, ни надписи «Ранг: -1». Только время, заставка и пропущенные сообщения от банка.

Она сунула телефон обратно в карман.

Нужно учить фармакологию.

Она открыла учебник.

В библиотеку она пришла в два часа дня, а вышла в шесть.

За окном уже стемнело. Москва зажглась желтыми огнями фонарей, и дождь, наконец, перестал. Вера надела куртку, застегнулась до самого подбородка и побрела к метро.

Дорога до общаги заняла двадцать минут.

Она купила по дороге «Кириешки» — маленький пакетик, чтобы перекусить перед сменой. Запах сухариков с беконом смешался с запахом мокрой листвы и выхлопных газов.

В общаге было тихо. Оксана ушла на вечеринку — на тумбочке лежала записка: «Я у подруги, не жди. Еда в холодильнике, твоя, не трогай. (с) Оксана». Вера усмехнулась.

Она разогрела в микроволновке остатки вчерашнего супа — Лена дала с собой, в пластиковом контейнере. Суп был куриным, с лапшой, уже остывший, но сытный. Вера съела его стоя, глядя в окно на мокрые крыши.

Потом легла на кровать.

Потом закрыла глаза.

И сразу увидела его.

Сон пришел мгновенно, как всегда, когда организм перешагивал черту усталости и отключался без предупреждения.

Ей снилась школа.

Деревянные парты, доска с формулами, портрет Ленина на стене. За окном — декабрьский снег, но он был почему-то черным, будто кто-то рассыпал угольную пыль.

Она сидела за партой. Маленькая, восьмилетняя, в коричневом платье и белом фартуке — школьная форма, которую бабушка купила на рынке, с чужого плеча.

Рядом сидела Катя.

Катя — кудрявая, с веснушками на носу и красным бантом в волосах. Катя — подруга, с которой они делились бутербродами и списывали контрольные. Катя, которая любила петь на переменах и никогда не плакала, даже когда падала с качелей.

— Вера, — сказала Катя, поворачиваясь. — Вера, смотри.

Она показала рукой в окно.

Там, на школьном дворе, стоял монстр.

Серый, беловолосый, красноглазый.

Он смотрел прямо на Веру.

— Вера, — повторила Катя. — Что ты стоишь? Беги!

Вера хотела встать, но ноги не слушались. Тело стало чужим, тяжелым, как мешок с песком.

Монстр вошел в класс.

Он приближался, и воздух вокруг него искрился, как от электричества. Вера чувствовала резонанс — тот самый, который гудел в груди сегодня утром. Только в десять раз сильнее.

— Не подходи! — крикнула она, но голос прозвучал тонко, по-детски.

Монстр протянул руку.

Вера закрыла глаза.

А когда открыла — Катя лежала на полу.

Мертвая.

Без единой царапины.

Просто лежала, с открытыми глазами и пустым лицом, как тряпичная кукла, из которой высыпали опилки.

— Вера, проснись.

Это был чужой голос. Низкий, с вибрацией.

— Проснись, это не твоя вина.

Вера открыла глаза.

Потолок. Трещина. Лицо, нарисованное шариковой ручкой.

Рядом — никого.

Она сидела на кровати, обливаясь холодным потом. Сердце колотилось где-то в горле. Руки тряслись.

Телефон показывал 7:45 вечера. Она проспала час.

Но кто говорил с ней во сне?

Голос был слишком реальным.

Слишком знакомым.

Вера взяла телефон, проверила экран. Ничего.

Только банковское уведомление: «Просрочка 15 дней».

Она отложила телефон.

Нужно собираться на смену.

В одиннадцать вечера она уже сидела в «Катюше», слушая, как дядя Миша рассказывает байку про пьяного пациента, который пытался укусить его за руку.

— И главное, зубов нет, а кусается! — хохотал он. — Лена потом сказала: «Миша, ты бы хоть перчатки надел, мало ли, гепатит какой». А я говорю: «Лена, если он без зубов гепатит передаст, я ему памятник поставлю!»

Лена фыркнула, но улыбнулась.

Коля сзади жевал бутерброд с колбасой, кроша на пол.

— Вера, — сказал он, прожевав. — Ты сегодня какая-то... не такая. Случилось что?

— Не выспалась, — ответила Вера.

— Ты никогда не высыпаешься, — заметила Лена. — Это не новость.

Новостью было другое.

Всю ночь Вера чувствовала резонанс.

Где-то рядом — не в этой аномалии, не в этой части города — но рядом. Он гудел, как далекая сирена, и звал ее.

Она не знала, как на него ответить.

Но знала, что рано или поздно — ответит.

Ночная Москва за окном «Катюши» была совсем другой.

Не той серой, суетливой, насквозь пропитанной бензиновыми выхлопами и людскими голосами. Ночью город превращался в декорацию — пустые улицы, темные витрины, редкие фонари, отбрасывающие длинные мокрые блики на асфальт. Вера любила это время. В темноте не нужно было притворяться. Можно было просто сидеть и смотреть, как за окном проплывают спальные районы, иногда оживая огнями круглосуточных аптек и продуктовых.

— Восьмой вызов за ночь, — проворчал дядя Миша, сворачивая на Профсоюзную. — И главное, все мелочь: давление, головная боль, «ой, что-то кольнуло». Куда делись нормальные инфаркты?

— Помянешь — приедут, — лениво отозвалась Лена с заднего сиденья. Она полулежала, положив ногу на ногу, и листала ленту новостей. — Вера, как там твоя фармакология?

— Учила сегодня, — Вера смотрела в окно, наблюдая, как за стеклом проплывает вывеска «Вкусно — и точка». — Почти всю ночь.

— Когда ты спишь, Вера? — спросил Коля, жуя очередной бутерброд.

— Когда-нибудь, — ответила она привычное.

На самом деле она спала сегодня — целый час, после библиотеки. Ей снилась школа. И Катя. И монстр, который смотрел на нее красными глазами.

Она не хотела вспоминать этот сон.

Но он возвращался, стоило закрыть глаза.

— Вера, — Лена тронула ее за плечо. — Вызывают. Улица Введенского, 14. Женщина, 64 года, жалуется на боль в груди.

— Опять сердце, — дядя Миша вздохнул и нажал на газ. — Ладно, поехали.

Улица Введенского оказалась типичным спальным районом: панельные девятиэтажки, редкие деревья, детская площадка с качелями. Подъезд номер четырнадцать пах сыростью и кислой капустой — кто-то из жильцов на первом этаже квасил на всю лестничную клетку.

— Третий этаж, квартира 47, — прочитал дядя Миша по рации. — Лифт не работает, так что топаем.

— Коля, носилки, — скомандовала Лена.

Коля закинул носилки на плечо и потопал следом. Вера натянула перчатки, поправила жилет с красным крестом.

Квартира 47 была маленькой, однокомнатной, с облупившейся краской на батареях. На продавленном диване лежала женщина — полная, с седыми волосами, застывшими сосульками.

— Тетя Зина, — представилась она сиплым голосом. — Сердце схватило. Никак не отпускает.

— Давление мерили? — спросила Лена, надевая фонендоскоп.

— А зачем? Я и так знаю — высокое.

Вера уже доставала тонометр.

— 180 на 110, — сказала она через минуту. — Пульс 96, нитевидный.

— Таблетки какие принимаете? — Лена присела рядом с женщиной.

— А я их не принимаю. Они дорогие.

— Тетя Зина, — Лена вздохнула, — от давления есть недорогие аналоги. Вы бы к врачу сходили, он бы вам выписал.

— К врачу? — женщина хмыкнула. — Я к врачу полгода записывалась. А когда записалась, он сказал: «Вам нужно обследование, платно». А мне пенсии на хлеб не хватает.

Вера слушала и молчала.

Она понимала эту женщину. Понимала, как это — выбирать между лекарствами и едой. Как это — отказываться от лечения, потому что кошелек пуст, а впереди еще неделя до пенсии.

Она достала из кармана ампулу с кордиамином.

— Сделаем укол, — сказала она. — Давление упадет. Но вам действительно нужно к кардиологу.

— Спасибо, дочка, — женщина закрыла глаза.

Вера сделала укол, пока Лена заполняла карту. Руки двигались сами — привычное движение, отработанное до автоматизма.

— Вызывайте скорую, если станет хуже, — сказала Лена, поднимаясь. — И к врачу сходите. Обязательно.

— Схожу, — пообещала женщина. — На той неделе.

Вера знала, что она не сходит. У нее не будет денег. Или времени. Или сил.

Она часто думала: сколько таких, как тетя Зина, умирают не от болезней, а от бедности? Сколько людей не доезжают до больницы, потому что не могут заплатить за такси? Сколько отказываются от операций, потому что боятся остаться без квартиры?

Вера не знала ответа.

Но знала, что сама она — на полпути к тому же.

Следующий вызов был на Калужскую площадь.

Мужчина, сорока пяти лет, упал в обморок прямо на улице. Когда они приехали, он уже сидел на лавочке, окруженный прохожими.

— Отошел, — сказал он виновато. — Просто закружилась голова.

— Давление мерили? — спросила Вера, уже доставая тонометр.

— А чего его мерить? Оно у меня всегда низкое.

Вера измерила. 90 на 60.

— Вы ели сегодня? — спросила она.

— Да нет... с утра не успел.

— Гипогликемия, — сказала она Лене. — Скорее всего.

— Дайте ему сладкого чаю, — кивнула Лена.

Вера достала из кармана шоколадку «Аленку» — ту самую, которую берегла с прошлой смены. Разломила пополам, протянула мужчине.

— Съешьте. И запомните: если не едите — падаете. Сахар нужен.

— Спасибо, доктор, — мужчина взял шоколад дрожащими руками.

— Я не доктор, — сказала Вера. — Я студентка.

— А работаете как доктор, — он улыбнулся. — Спасибо.

Вера кивнула и пошла к машине.

«Студентка». Это слово почему-то кольнуло. Ей оставалось два года до диплома. Два года, если она найдет деньги на следующий семестр. Если не отчислят. Если...

Она не додумала.

В кармане завибрировал телефон.

Она достала его.

Экран засветился — и на нем снова появилось черное окно. Белые цифры. И надпись:

*«Ранг: -1»*

«Обнаружена нестабильность.»

«Аномалия в радиусе 200 метров.»

Вера подняла голову.

Они стояли на Калужской площади. Вокруг — магазины, офисы, люди. Ничего необычного. Но резонанс — тот самый, что гудел в груди весь вечер — усилился. Стал почти болезненным.

— Вера, ты чего? — спросил дядя Миша, заметив ее лицо.

— Ничего, — она убрала телефон. — Показалось.

Но это не показалось.

Аномалия была здесь.

Она чувствовала ее кожей, затылком, каждой клеткой тела.

Они вернулись на подстанцию в четыре утра.

Коля сразу упал на раскладушку в комнате отдыха и захрапел. Лена села за стол, налила себе остатки кофе из термоса — уже холодного, горького.

— Вера, — сказала она, — садись. Поговорить надо.

Вера села. Лена нечасто говорила «надо». Если говорила — значит, дело серьезное.

— Ты сегодня сама не своя, — Лена отхлебнула кофе, поморщилась. — И не говори, что это недосып. Я знаю тебя три года. Ты всегда недосыпаешь. Но сегодня ты... отсутствуешь.

Вера молчала.

— Что случилось в той аномалии? — спросила Лена прямо.

— Ничего, — ответила Вера. — Я вывела девушку. Продавца не успела.

— Ты что-то видела, — Лена не спрашивала, она утверждала. — Что-то, что тебя напугало.

— Я не пугаюсь, — сказала Вера.

— Все пугаются. Даже я. Даже дядя Миша, хотя он не признается. — Лена отставила кружку. — Я не буду давить. Но если тебе нужно будет поговорить — я здесь.

Вера подняла голову.

— Спасибо, Лен.

— Не благодари. — Лена встала. — Иди поспи. У тебя через три часа пары.

— А ты?

— А я посижу. Мне все равно не спится.

Вера легла на свободную раскладушку, накрылась курткой. Закрыла глаза.

Резонанс не утихал.

Он гудел, пульсировал, звал.

Она знала: монстр рядом. Где-то в этом городе, в этой темноте, он ждет.

И она не знала, что делать.

Утром, когда Вера выходила из подстанции, небо было серым, но дождь наконец перестал. На асфальте блестели лужи, отражая мутные силуэты домов.

Она шла к метро, перешагивая через лужи, и думала о том, что нужно купить продукты. Гречку. Хлеб. Может быть, яйца, если хватит денег.

В кармане завибрировал телефон.

Она достала его, ожидая увидеть очередное сообщение от банка.

Но это был не банк.

Черное окно.

Белые цифры.

И текст.

*«Ранг: -1»*

«Внимание: ошибка.»

«Вы не зарегистрированы в ГРИ.»

«До автоматического оповещения МСКА осталось: 72 часа.»

Вера замерла посреди тротуара.

— Что за... — прошептала она.

Семьдесят два часа.

Три дня.

Если она не зарегистрируется, система сама оповестит МСКА. И тогда ее найдут. Вживят браслет. Отправят в аномалии.

Или посадят в тюрьму.

Или...

Она сунула телефон в карман и пошла быстрее.

Нужно думать.

Нужно что-то делать.

Но что?

Она зашла в «Пятерочку» на углу. Взяла корзину, прошла к полкам с гречкой. Килограмм — семьдесят рублей. Хлеб — тридцать. Яйца — десяток, девяносто.

Итого: сто девяносто.

Плюс лапша быстрого приготовления — пять пакетиков по двадцать рублей.

Двести девяносто.

Вера пересчитала деньги в кошельке. Тысяча двести. До зарплаты — пять дней.

Можно купить еще йогурт. Или творог. Или...

Она вздохнула и положила в корзину дешевую колбасу.

— Девушка, — окликнул ее голос сзади. — Девушка, помогите.

Вера обернулась.

Пожилая женщина, согнутая пополам, держалась за стеллаж с макаронами. Лицо белое, губы синие.

— Вам плохо? — Вера бросила корзину и подбежала. — Сердце? Давление?

— Давление, — прошептала женщина. — Таблетки... дома забыла...

Вера помогла ей сесть на пол, достала телефон.

— Я вызову скорую.

— Не надо, — женщина схватила ее за руку. — У меня денег нет... Скорая платная...

— Скорая бесплатная, — сказала Вера. — По полису.

— А вы врач?

— Студентка, — ответила Вера, уже набирая номер. — Но это не важно. Вам нужна помощь.

Она вызвала скорую, дождалась, пока приехала бригада — другая, не их подстанция, — и только потом ушла.

Корзину с продуктами кто-то убрал.

Вера вздохнула и пошла к выходу.

Сегодня она останется без ужина.

Она шла по улице Введенского, мимо тех же панельных домов, мимо детской площадки с качелями. Где-то вдалеке играла музыка — радио, включенное на всю улицу.

Вера остановилась.

Резонанс снова усилился.

Она подняла голову.

На лавочке у подъезда сидел он.

Серый. Беловолосый. Красноглазый.

Монстр.

Он смотрел на нее, и в его взгляде не было угрозы. Только ожидание.

— Ты, — сказала Вера.

— Я, — ответил он. — Присядешь?

— Нет, — сказала Вера, но села.

Потому что ноги не держали.

Они сидели на лавочке, как старые знакомые, хотя виделись второй раз в жизни. Вокруг ходили люди — кто-то с собаками, кто-то с колясками, кто-то просто курил у подъезда. Никто не замечал монстра. Или замечали, но принимали за человека в странном костюме.

— Как ты здесь оказался? — спросила Вера.

— Аномалия, — он кивнул в сторону перекрестка. — Маленькая, нестабильная. Я пролез, пока игроки не заметили.

— Зачем?

Он посмотрел на нее. Вблизи его глаза казались еще более чужими — красные, с вертикальным зрачком, в глубине мерцали золотые искры.

— Ты — такая же, как я, — сказал он. — Ошибка. Баг. Минус первый ранг.

Вера вздрогнула.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую. — Он поднес руку к груди. — Резонанс. Ты тоже его чувствуешь.

Она чувствовала.

— Меня зовут Веймар, — сказал он. — Я император Эртеи.

Вера не рассмеялась. Почему-то она поверила сразу.

— А я Вера, — сказала она. — Студентка-медик.

— Я знаю, — он кивнул. — Я за тобой наблюдал.

— Следил, — поправила она.

— Наблюдал, — повторил он. — Есть разница.

Вера хотела сказать что-то резкое, но не успела.

В кармане завибрировал телефон. Она достала его, ожидая увидеть черное окно.

Но это было сообщение от Лены.

«Вера, в Теплом Стане новая аномалия. Спецбригады не справляются. Вызывают все скорые. Дядя Миша заедет за тобой через десять минут.»

Вера подняла голову.

— Мне нужно идти, — сказала она.

— Я знаю, — Веймар встал. — Я пойду с тобой.

— Нет, — Вера покачала головой. — Ты монстр. Тебя убьют.

— Я не монстр, — он усмехнулся — и в этой усмешке снова не было ничего человеческого. — Я император. А императоры не боятся смерти.

— Глупо, — сказала Вера.

— Возможно. — Он пожал плечами. — Но я пойду.

Она не стала спорить.

Потому что знала — он все равно придет.

Резонанс не обманешь.

Глава 3

Памятка игроку, пункт 12.0.4: Система не делает различий между жителями разных миров. Монстры — это те, кого вы не понимаете. Люди — те, кто не понимает вас. Цель игры — не уничтожение, а адаптация. Запомните это.

«Катюша» летела по ночной Москве, взвизгивая шинами на поворотах.

Дядя Миша молчал — редкое состояние, которое означало только одно: ситуация серьезная. Обычно он травил байки, матерился на пешеходов, комментировал каждое действие других водителей. Но сейчас его лицо, освещенное тусклым светом приборной панели, было сосредоточенным и жестким.

Лена на заднем сиденье листала планшет, поджав губы.

— МСКА передает: уровень аномалии — 4,3, — сказала она. — Три игрока уже внутри, двое из них — ранга не ниже пятого. Есть пострадавшие среди гражданских. Точное число неизвестно.

— А точное число всегда неизвестно, — проворчал дядя Миша. — Пока не пересчитают трупы.

— Прекрати, — оборвала его Лена. — Не нагнетай.

— Я не нагнетаю, я констатирую факты. — Он свернул на улицу Профсоюзную. — Ты сама знаешь, как эти аномалии заканчиваются.

Вера слушала вполуха.

Она смотрела в окно, но не видела города. Перед глазами стоял он — Веймар. Император Эртеи. Монстр, который сидел с ней на лавочке и говорил о резонансе как о чем-то само собой разумеющемся.

«Я пойду с тобой».

Она тогда ответила: «Глупо». А он усмехнулся и сказал: «Возможно».

Вера не знала, придет ли он. Но резонанс — чертов резонанс — гудел в груди, как набат.

Она достала телефон. Экран был чистым — никаких черных окон, никаких надписей. Только время: 4:48 утра.

И сообщение от банка. Новое.

*«Уважаемая Вера Андреевна! Ваша задолженность по кредитному договору № 045-7821 составляет 14 600 рублей. Просим произвести оплату в ближайшее время. В случае непогашения задолженности мы будем вынуждены обратиться в коллекторское агентство.»*

Она сунула телефон обратно в карман.

— Вера, — Лена тронула ее за плечо. — Ты готова? Через пять минут будем на месте.

— Готова, — ответила Вера.

Она не была готова. Ни к аномалии. Ни к монстру. Ни к тому, что ее жизнь — и без того хрупкая, как осенний лед — треснула в очередной раз.

Но она встала с носилками, поправила жилет с красным крестом.

Потому что вставать больше некому.

Теплый Стан встретил их запахом гари и озона.

Аномалия была видна невооруженным глазом: воздух над перекрестком дрожал, как над костром, и края реальности словно расплывались, становясь водянистыми, нечеткими. В центре этого искажения маячили силуэты — люди? монстры? — но разобрать было невозможно.

Скорая остановилась в двухстах метрах от эпицентра. Дядя Миша заглушил двигатель, повернулся к ним.

— Дальше только пешком. Машину не протащить.

— Коля, носилки, — скомандовала Лена.

— Есть, — Коля выпрыгнул из машины, разминая затекшие ноги.

— Вера, за мной, — Лена уже бежала к месту временного штаба, развернутому прямо на тротуаре.

Штаб представлял собой несколько палаток с красными крестами, два реанимобиля и кучку врачей в синей форме. Главным был мужчина лет пятидесяти, с усталым лицом и бейджем «Старший смены».

— Кто вы? — спросил он, не поднимая головы от планшета.

— Подстанция №5, фельдшер Горелова, — Лена показала удостоверение. — Нас направили на подмогу.

— Хорошо. Забирайте легких. Тяжелых — в реанимобили. Игроки уже внутри, чистят сектор за сектором.

— Много пострадавших?

— Пока — двенадцать. Но это только те, кого успели вытащить. — Старший смены поднял голову. — Вы в зону заходить будете?

— Будем, — ответила Лена. — Если потребуется.

— Не потребуется, — отрезал он. — Ваше дело — принимать пострадавших на выходе. Внутри — работа игроков.

Вера слушала и молчала.

Ей хотелось внутрь.

Не потому, что она была героиней. Не потому, что хотела спасать мир.

Просто резонанс — чертов резонанс — тянул ее туда, как магнит.

— Вера, — Лена схватила ее за руку. — Ты меня слышишь?

— Что?

— Я говорю, оставайся у палаток. Помогай с приемом.

— А ты?

— А я с Колей пойду в зону. Нужно вытащить одну семью — они забаррикадировались в подвале, игроки не могут к ним пробиться.

Вера кивнула.

Лена ушла, оставив ее с пакетом бинтов и стопкой карточек пострадавших.

Аномалия пульсировала в двадцати метрах.

И резонанс — чертов резонанс — звал ее.

Первого пострадавшего вынесли через пять минут.

Мужчина лет тридцати, с рассеченной бровью и вывихнутой рукой. Он бредил, повторял одно и то же: «Они везде... они везде...»

— Кто — они? — спросила Вера, накладывая шину.

— Серые... с красными глазами... — мужчина зажмурился. — Они смотрели на меня... не нападали... просто смотрели...

Вера перехватила взгляд старшего смены. Тот помрачнел.

— Не все монстры агрессивны, — сказал он тихо, чтобы не слышали другие. — Иногда они просто... наблюдают.

— Наблюдают за чем? — спросила Вера.

— За нами. За аномалией. За тем, как мы реагируем. — Он покачал головой. — Некоторые ученые считают, что это своего рода разведка.

Вера закончила с шиной, передала мужчину санитарам.

Она посмотрела на аномалию.

Внутри, за пеленой искаженного воздуха, мелькнула тень. Высокая. Серая. С белыми волосами.

Веймар.

Он пришел.

Вера почувствовала, как резонанс усилился — настолько, что зазвенело в ушах.

«Не смей», — сказала она себе. «Не смей туда идти».

Но ноги уже несли ее к зоне.

Она перешагнула границу аномалии — и мир изменился.

Воздух стал плотным, как вода. Звуки приглушились, будто кто-то нажал на пульте кнопку «громкость вниз». Цвета поблекли, и все вокруг приобрело зеленоватый оттенок, как в старых фильмах ужасов.

Вера оглянулась — палатки штаба, люди, машины — все это осталось где-то там, за невидимой стеной. Здесь была только она и зона.

И резонанс, который вел ее вперед.

Она пошла.

Улицы Теплого Стана внутри аномалии выглядели как декорации к постапокалиптическому фильму: разбитые витрины, перевернутые машины, лужи воды, которые почему-то не замерзали, хотя на улице было минус два.

Где-то вдалеке слышались крики — то ли людей, то ли монстров. Вера ускорила шаг.

Она не знала, зачем идет. Не знала, что будет делать, когда найдет его.

Но резонанс не оставлял выбора.

Она завернула за угол — и увидела Веймара.

Он стоял у подъезда, прислонившись к стене, и смотрел в небо. Белые волосы развевались на ветру — хотя ветра внутри аномалии не было. Серая кожа поблескивала в зеленоватом свете, как перламутр.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Ты знал, что я приду, — ответила Вера.

— Знал. — Он повернулся. — Резонанс не обманешь.

Она подошла ближе. Остановилась в трех метрах.

— Зачем ты здесь? — спросила она. — В этой аномалии?

— Ищу ответы, — он посмотрел на нее красными глазами. — Система не просто так сталкивает наши миры. Кто-то стоит за этим. Я хочу знать — кто.

— И ты думаешь, найдешь ответы здесь?

— Возможно. — Он пожал плечами. — Или не здесь. Но я ищу везде.

Вера хотела спросить что-то еще, но не успела.

Из-за спины Веймара выскочил игрок.

Мужчина в черном бронежилете, с браслетом на руке и мечом в руке. Ранг — не ниже четвертого, судя по тому, как быстро он двигался.

— Монстр! — закричал он, замахиваясь.

Веймар отступил на шаг — и исчез. Растворился в воздухе, как утренний туман.

Игрок пролетел мимо, едва не задев Веру.

— Ты! — он повернулся к ней, сверкнув глазами. — Ты кто? Почему в зоне?

— Скорая, — Вера показала жилет. — Пострадавшие есть?

— Пострадавшие? — он усмехнулся. — Здесь нет пострадавших. Здесь только жертвы.

Он ушел, не дожидаясь ответа.

Вера осталась одна.

Резонанс стих — Веймар ушел далеко, может быть, даже в другой сектор. Но она знала: он вернется.

Они встретятся снова.

Она вышла из аномалии через пятнадцать минут.

Лена уже была в штабе, разбирала карточки пострадавших. Увидев Веру, она нахмурилась.

— Ты где была?

— Искала пострадавших, — соврала Вера.

— Не ври, — Лена отложила карточки. — Я видела, как ты зашла в зону. Одна. Без средств защиты.

— Я быстро.

— Вера, — Лена взяла ее за плечи, посмотрела в глаза. — Что с тобой происходит? Ты ведешь себя странно. Ты куда-то смотришь, кого-то ищешь. Ты...

— Я устала, — перебила Вера. — Просто устала.

Лена хотела сказать что-то еще, но не успела.

Сзади раздался голос старшего смены:

— Аномалия схлопывается! Всем отойти на безопасное расстояние!

Лена схватила Веру за руку и потащила к машине.

Они успели.

Аномалия исчезла через три минуты.

Над Теплым Станом снова было обычное небо — серое, московское, с редкими звездами.

Вера стояла у «Катюши», сжимая в кармане телефон.

Черное окно не появлялось.

Но резонанс — чертов резонанс — гудел в груди, как набат.

Аномалия схлопнулась, оставив после себя мокрый асфальт, разбитые витрины и запах озона, который никак не выветривался. Вера стояла у «Катюши», сжимая в кармане телефон, и смотрела на то место, где только что дрожал воздух.

Теперь там была обычная улица. Обычные дома. Обычные фонари, мигающие в такт какому-то невидимому ритму.

— Садись в машину, — сказал дядя Миша, открывая дверь. — Замерзнешь.

— Не замерзну, — ответила Вера, но села.

Внутри было тепло. Пахло бензином, лекарствами и дешевым кофе — Лена снова заварила свой термос. Коля сидел на носилках, перематывая бинтом ссадину на руке — зацепился о торчащий кусок арматуры, когда вытаскивал из подвала ту самую семью.

— Больно? — спросила Вера.

— Не очень, — Коля скривился. — Противно.

— Сейчас обработаем.

Вера достала антисептик, вату. Лена протянула ей пластырь.

— Ты сегодня молодец, — сказала она, глядя, как Вера ловко перематывает руку Коле. — Не растерялась.

— А чего растеряваться? — Вера пожала плечами. — Работа.

— Не у всех так получается. — Лена отхлебнула кофе. — Я видела, как один санитар в прошлом году в аномалии впал в ступор. Стоял и смотрел на монстра. Его потом пришлось вытаскивать.

— И что с ним стало?

— Уволился. Сказал, что не может больше. — Лена покачала головой. — Понимаешь, Вера, эта работа не для всех. И дело даже не в профессионализме. Дело в голове.

Вера слушала и молчала.

Она знала, что ее голова — не совсем нормальная. Что-то внутри работало иначе, чем у других. Может быть, это из-за детства. Может быть, из-за того, что она слишком рано увидела смерть. А может быть, из-за чертового окна с надписью «Ранг: -1».

— Вера, — дядя Миша обернулся с водительского сиденья. — Ты как? В норме?

— В норме, — ответила она. — Устала, но в норме.

— Тогда поехали на базу. Смена почти закончилась.

«Катюша» завелась, чихнула и тронулась с места.

Вера смотрела в окно, на проплывающую мимо Москву.

Где-то там, в темноте, ходил Веймар. Серая кожа, белые волосы, красные глаза.

«Император Эртеи».

Смешно.

И страшно.

На базе их встретила тишина.

Дядя Миша ушел курить на улицу, Коля рухнул на раскладушку и захрапел через три секунды. Лена села за стол, открыла ноутбук, начала заполнять отчеты.

Вера сидела на стуле у окна и смотрела на темнеющее небо. Начало светать — где-то за домами проступала бледная полоска зари.

— Вера, — позвала Лена.

— М-м?

— Ты что-то скрываешь.

Вера повернулась к ней.

— С чего ты взяла?

— С того, что знаю тебя три года. — Лена отложила ноутбук, посмотрела прямо в глаза. — Ты не такая, как обычно. Ты молчишь, смотришь в одну точку, вздрагиваешь, когда кто-то подходит сзади. Что случилось?

Вера хотела сказать «ничего».

Но не смогла.

— Лен, — начала она осторожно. — Ты когда-нибудь встречала монстров, которые... не нападают?

— Что? — Лена нахмурилась.

— Ну, которые просто стоят и смотрят. Не нападают. Не убегают.

— Ты про этих, из аномалии? — Лена помолчала. — Вера, монстры — это монстры. Они убивают людей. Они врываются в наш мир и убивают. Какая разница, нападают они или нет?

— Но если они не нападают...

— Если они не нападают сегодня, они нападут завтра. — Лена встала, подошла к окну. — Я понимаю, ты хочешь найти в них что-то человеческое. Мы все через это проходим. Но поверь мне — они не люди. Они другие.

Вера хотела сказать: «А если я тоже другая?»

Но промолчала.

Потому что не могла произнести это вслух.

Она вышла на улицу в шесть утра.

Дождь перестал, но ветер остался — холодный, пронизывающий, с запахом мокрой листвы и выхлопных газов. Вера накинула капюшон, сунула руки в карманы.

В кармане завибрировал телефон.

Она достала его, ожидая увидеть очередное сообщение от банка.

Но это был не банк.

Черное окно.

Белые цифры.

*«Ранг: -1»*

«Внимание: ошибка.»

«Вы не зарегистрированы в ГРИ.»

«До автоматического оповещения МСКА осталось: 70 часов.»

70 часов.

Она сжала телефон так, что побелели костяшки.

Нужно что-то делать. Нужно идти в регистрационный центр, назвать свой ранг, получить браслет. Стать игроком. Пойти в аномалии. Убивать монстров.

Или не идти.

И тогда система сама оповестит МСКА.

И тогда ее найдут.

И тогда — тюрьма? Штраф? Принудительная регистрация?

Вера не знала.

Она знала только одно: она не хочет быть игроком.

Она хочет доучиться. Получить диплом. Стать врачом.

Но система не спрашивает, чего ты хочешь.

Система приказывает.

Она убрала телефон в карман и пошла к метро.

В метро было тепло и многолюдно.

Люди ехали на работу, студенты — на пары, дети — в школу. Обычная жизнь, которая не замечала аномалий, монстров, игроков. Обычная жизнь, в которой Вера чувствовала себя чужой.

Она вышла на станции «Университет», прошла к выходу.

На улице ее встретил холодный ветер и запах жареных пирожков — кто-то торговал с лотка прямо у входа. Вера купила один, с картошкой, за тридцать рублей. Пирожок был горячим, с хрустящей корочкой и мягкой начинкой, от которой шел пар.

Она ела на ходу, обжигая пальцы, и смотрела на студентов, спешащих в университет.

Их лица были сонными, но спокойными. Они не знали, что такое — чувствовать резонанс. Не знали, что такое — видеть во сне мертвую подругу.

Им повезло.

Или нет?

Вера не знала.

Она зашла в общежитие, поднялась на третий этаж.

Оксана еще спала — разметавшись по кровати, свесив ногу с матраса. На тумбочке стояла пустая бутылка из-под пива и тарелка с засохшими пельменями.

Вера села за стол, достала учебник по фармакологии.

Нужно учить.

Сессия через месяц.

Светлана Павловна ждет ее провала.

Вера открыла книгу на главе «Антигипертензивные средства».

— «Бета-адреноблокаторы снижают сердечный выброс...» — прочитала она вслух.

Слова не запоминались.

Она снова смотрела в одну точку, перед глазами стояли красные глаза Веймара.

«Ты — такая же, как я».

Ошибка.

Баг.

Минус первый ранг.

Вера закрыла учебник, легла на кровать, закрыла глаза.

Сон пришел мгновенно.

Ей снилась Катя.

Они сидели на школьном дворе, на качелях. Катя была живая — с кудрявыми волосами, веснушками на носу и красным бантом в волосах. Она смеялась, запрокинув голову, и качалась так сильно, что качели скрипели.

— Вера, — сказала Катя. — А ты боишься монстров?

— Нет, — ответила Вера. — Я их лечу.

— Разве монстров лечат?

— Всех лечат, — сказала Вера. — Если ты врач.

Катя засмеялась.

— Ты будешь хорошим врачом, Вера. Только не убивай больше никого.

Вера проснулась.

Сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись.

Над ней — потолок, трещина, лицо, нарисованное шариковой ручкой.

Рядом — Оксана, которая смотрит на нее с верхней койки.

— Ты кричала, — сказала Оксана. — Во сне.

— Кричала?

— Да. «Не надо, Катя, не надо».

Вера села.

— Извини. Разбудила.

— Да нормально, — Оксана зевнула. — Мне все равно вставать. Скоро пары.

Вера посмотрела на часы. Восемь утра.

Она проспала два часа.

Два часа без резонанса, без черного окна, без мыслей о деньгах и монстрах.

Это было похоже на отдых.

Но отдых закончился.

Вера встала, пошла умываться.

В душевой снова не было горячей воды.

Она умылась ледяной, растерла лицо полотенцем. Посмотрела в зеркало.

Бледная. Синяки под глазами. Веснушки почти не видны.

«Ты будешь хорошим врачом, Вера».

Слова Кати из сна.

«Только не убивай больше никого».

Вера закрыла глаза.

Она не убивала. Катю убили монстры. Это была не ее вина.

Но где-то глубоко внутри, в том месте, куда она не заглядывала уже четырнадцать лет, что-то шевельнулось.

Правда.

Она не хотела ее видеть.

Но правда была рядом.

Она пришла в университет к первой паре.

Королев читал лекцию по анестезиологии — про масочный наркоз, про интубацию трахеи, про то, как важно не ошибиться с дозировкой.

Вера слушала, записывала, старалась не думать о постороннем.

Но резонанс не утихал.

Он гудел где-то на границе сознания, напоминая о себе.

После лекции Королев позвал ее к себе.

— Вера Андреевна, — сказал он, когда они остались в кабинете вдвоем. — Вы выглядите уставшей.

— Я всегда так выгляжу, — ответила Вера.

— Знаю. — Королев достал из ящика стола чайный пакетик, заварил кипятком. — Вот, выпейте. Это успокаивает.

Чай был травяным, с мятой и ромашкой. Вера отхлебнула — горячо, но приятно.

— Я говорил со Светланой Павловной насчет вашего перевода на бюджет, — сказал Королев. — Она против.

— Я знаю, — Вера опустила глаза.

— Но я буду настаивать. Вы — лучшая студентка на моем курсе. Вы работаете на скорой, учитесь, выживаете. Такие люди нужны медицине.

— Спасибо, — сказала Вера.

— Не благодарите. — Королев откинулся на спинку стула. — Просто не подведите меня.

— Не подведу.

Вера допила чай, поставила чашку на стол.

Выходя из кабинета, она столкнулась с Андреем.

— Вера, — сказал он, краснея. — Я хотел спросить...

— Что?

— Ты... ты сегодня вечером свободна?

Вера посмотрела на него.

Андрей был высоким, худым, с вечно взъерошенными волосами и добрыми глазами. Он нравился ей — как человек. Как однокурсник. Как друг.

Но не больше.

— Нет, — сказала она. — Смена.

— Завтра?

— Тоже смена.

— А когда у тебя выходной?

— Никогда, — Вера улыбнулась краешком губ. — Извини, Андрей. Мне правда некогда.

Она ушла, оставив его стоять в коридоре с открытым ртом.

Ей было жаль его. Но жалость — не то чувство, на котором строят отношения.

А у нее не было времени на чувства.

У нее был резонанс.

И черное окно.

И монстр, который ждал ее где-то в темноте.

Вечером она снова была на работе.

Снова «Катюша», снова дядя Миша, снова Лена и Коля. Снова вызовы, уколы, перевязки.

И резонанс, который не утихал ни на секунду.

Она чувствовала Веймара где-то рядом. Может быть, в другой аномалии. Может быть, в другом районе. Может быть, в другом мире.

Но он был.

И он ждал.

— Вера, — сказал дядя Миша, когда они возвращались на базу. — Ты сегодня молчишь. Это неспроста.

— Думаю много, — ответила она.

— О чем?

— О жизни.

— О жизни думать вредно, — дядя Миша усмехнулся. — Жизнь надо жить.

— А если не получается?

— Получается, — он посмотрел на нее в зеркало заднего вида. — У тебя получается. Ты сильная.

Вера не ответила.

Сильная.

Она чувствовала себя самой слабой на свете.

Ночью, когда они вернулись на базу, Вера вышла на улицу.

Небо было чистым, звездным — редкое зрелище для Москвы. Она подняла голову, вдохнула холодный воздух.

Резонанс усилился.

— Ты здесь, — сказала она.

Из тени вышел Веймар.

Он стоял в трех метрах, серый, беловолосый, красноглазый. На нем был длинный темный сюртук, не похожий на земную одежду.

— Ты меня чувствуешь, — сказал он.

— Да, — ответила Вера. — Слишком хорошо.

— Это потому что мы — одно. — Он сделал шаг вперед. — Ошибки. Баги. Минус первый ранг.

— Я не ошибка, — сказала Вера. — Я человек.

— Ты и человек, и ошибка. Это не исключает друг друга.

Она хотела сказать что-то резкое, но не успела.

Веймар протянул руку.

— Пойдем со мной, — сказал он. — Я покажу тебе мой мир. Ты увидишь, что мы не монстры.

— Я не пойду, — ответила Вера.

— Пойдешь. — Он убрал руку. — Рано или поздно. Потому что система не оставит тебя в покое. И ты это знаешь.

Она знала.

Черное окно с обратным отсчетом было тому доказательством.

— У меня есть время, — сказала она.

— У тебя его меньше, чем ты думаешь. — Веймар шагнул назад, в тень. — Я буду ждать.

И исчез.

Резонанс стих, оставив после себя пустоту.

Вера постояла еще минуту, потом развернулась и пошла в здание.

Ей нужно было поспать.

Хотя бы пару часов.

Глава 4

Памятка игроку, пункт 1.0.1: Поздравляем! Вы стали частью Системы. Ваше прошлое больше не имеет значения. Ваше будущее определяется рейтингом. Удачи. Вы понадобитесь.

Сон пришел без предупреждения.

Вера сидела на корточках в продуктовом магазине, перебирая рассыпанную крупу, и вдруг поняла, что стены стали прозрачными, а за окном вместо серой Москвы — бесконечное белое поле. Она попыталась встать, но ноги приросли к полу, и тогда из белизны выступила фигура.

Катя.

Маленькая, в коричневом платье и белом фартуке. Волосы заплетены в две косички, на концах — красные банты. Она улыбалась, но улыбка не доходила до глаз.

— Вера, — сказала Катя. — Ты помнишь?

— Что помнить? — голос Веры прозвучал чужим, тонким.

— Как я умерла.

Вера открыла рот, чтобы сказать: «Тебя убили монстры». Но слова застряли в горле.

Катя сделала шаг вперед. Ее кожа стала серой, глаза — красными. Белые волосы рассыпались по плечам, и Вера поняла: это не Катя.

Это Веймар.

Он стоял перед ней, но смотрел ее глазами — испуганными, детскими.

— Ты убила ее, — сказал он. — Не монстры. Ты.

Вера проснулась.

Сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись. Над ней — потолок с трещиной. Рядом — Оксана, которая спала на верхней койке, накрывшись одеялом с головой.

Телефон показывал 5:30 утра.

Вера села, обхватила колени руками.

Сон был слишком реальным. Слишком болезненным.

«Ты убила ее».

Неправда. Неправда. Это монстры убили Катю. Она помнила тот день — паника, крики, серые тени в коридоре. Она помнила, как учительница закричала: «Дети, бегите!». Помнила, как они с Катей побежали к выходу, и как что-то — кто-то — ударило подругу.

Но лицо убийцы стерлось из памяти.

Или его никогда не было?

Вера закрыла глаза, пытаясь восстановить картинку.

Школа. Коридор. Катя бежит впереди. Потом — вспышка. И Катя лежит на полу.

А рядом — Вера.

Стоит с вытянутой рукой.

Вера открыла глаза.

Нет. Этого не было. Не могло быть.

Она встала, прошла к столу, налила в кружку воды из кулера. Вода была холодной, с привкусом пластика. Она выпила залпом, не чувствуя вкуса.

Нужно идти на пары.

Нужно учить фармакологию.

Нужно не думать о сне.

Она оделась, собрала рюкзак, вышла из комнаты.

В коридоре пахло утренним кофе и сигаретами — кто-то курил на лестничной клетке, несмотря на запрет. Вера спустилась на первый этаж, кивнула тете Зине, которая сидела за стойкой и листала газету.

— Ты рано, — сказала вахтерша. — Пары в девять.

— Пойду в библиотеку, — ответила Вера.

— Учись, учись, — тетя Зина одобрительно кивнула. — Хорошая девочка.

Вера вышла на улицу.

Москва была серой и сонной. Машин почти нет, людей — тоже. Только дворник в оранжевом жилете сгребал мокрые листья в кучу.

Она достала телефон.

Черное окно.

Белые цифры.

*«Ранг: -1»*

«Внимание: ошибка.»

«Вы не зарегистрированы в ГРИ.»

«До автоматического оповещения МСКА осталось: 68 часов.»

68 часов.

Вера убрала телефон.

Нужно что-то решать. Но что?

Она не знала.

Библиотека встретила ее запахом старой бумаги и тишиной.

Вера села в дальний угол, у окна, достала учебник. Слова плыли перед глазами, не складываясь в предложения.

Она думала о Кате.

Они дружили с первого класса. Катя была веселой, громкой, всегда первой затевала игры. Она умела смешить так, что Вера держалась за живот. Она не боялась ничего — ни темноты, ни высоты, ни строгой учительницы.

А Вера боялась.

Всего.

Смерти. Одиночества. Монстров.

В день катаклизма она боялась больше всего на свете.

Они сидели в классе, когда за окном потемнело. Учительница велела не выходить из-за парт. Потом раздался треск, и стены пошли волнами.

— Дети, бегите! — закричала учительница.

И они побежали.

Вера помнила, как Катя схватила ее за руку. Как они мчались по коридору, обгоняя других детей. Как кто-то упал, и Вера споткнулась.

Катя потянула ее вверх.

А потом — вспышка.

И тишина.

Вера закрыла учебник.

Воспоминания обрывались здесь. Дальше — белое пятно. Пустота.

Она никогда не пыталась вспомнить, что было после. Может быть, не хотела. Может быть, боялась.

Но сейчас, после сна с Веймаром, страх превратился в навязчивую мысль.

Что, если Катю убила не монстр?

Что, если убийца — она?

— Вера?

Она подняла голову. Перед ней стоял Андрей, с рюкзаком за плечами и кружкой кофе в руке.

— Привет, — сказала она. — Ты чего так рано?

— Хотел позаниматься, — он сел напротив, поставил кружку на стол. — А ты?

— Тоже.

Они помолчали. Андрей смотрел на нее, она — в окно.

— Вера, — сказал он наконец. — У тебя все в порядке?

— В порядке.

— Ты врешь.

— С чего ты взял? — она повернулась к нему.

— С того, что у тебя лицо белое, руки трясутся, и ты смотришь в одну точку уже десять минут, — он отхлебнул кофе. — Что случилось?

Вера хотела сказать «ничего».

Но не смогла.

— Андрей, — начала она. — Ты веришь в то, что люди могут убивать нечаянно?

— В смысле?

— Ну, например, человек не хотел никого убивать, но случайно... — она запнулась. — Случайно причинил вред.

Андрей подумал.

— Наверное, да. Если это несчастный случай. — Он посмотрел на нее. — Ты про что-то конкретное?

— Нет, — Вера покачала головой. — Просто... подумала.

Она взяла учебник, сделала вид, что читает.

Андрей не стал задавать больше вопросов.

Но Вера чувствовала на себе его взгляд.

Пары тянулись бесконечно.

Светлана Павловна читала лекцию по фармакологии, и каждое ее слово звучало как приговор. Вера записывала, стараясь не пропустить ни одной детали, но мысли разбегались.

Она думала о Кате.

О том, как вчера Веймар сказал: «Ты убила ее».

О том, что черное окно отсчитывает часы до того момента, когда система сдаст ее МСКА.

После лекции к ней подошел Кирилл.

— Соболева, — сказал он с усмешкой. — Слышал, ты хочешь на бюджет перевестись?

Вера подняла голову.

— А тебе какое дело?

— Так я же за тебя радуюсь, — он присел на край парты. — Только вряд ли у тебя получится. Светлана Павловна тебя не любит.

— Это ее проблемы, — ответила Вера.

— И твои тоже, — Кирилл наклонился ближе. — Ты знаешь, сколько людей хотят на это место? И у всех есть знакомые. А у тебя что? Вечно занятая студентка, которая спит на парах.

— Уйди, — сказала Вера.

— Что?

— Уйди, Кирилл. Не порть мне настроение.

Он усмехнулся, поднялся.

— Смотри, не упади, Соболева. С высоты лететь больно.

Он ушел, оставив после себя запах дешевого одеколона и злости.

Вера сжала ручку так, что побелели костяшки.

Он прав.

У нее ничего нет. Ни связей, ни денег, ни времени.

Только упрямство.

Но упрямство — плохое топливо. Оно быстро сгорает.

После пар Вера пошла на подработку.

«Катюша» стояла у больницы, грязная после ночного дождя. Дядя Миша мыл лобовое стекло тряпкой, приговаривая что-то про осень и вечные лужи.

— Вера, — сказал он, увидев ее. — Ты чего такая кислая?

— Устала, — ответила она.

— Все мы устали. — Он бросил тряпку в ведро. — Садись, сейчас Лена придет, поедем.

Лена появилась через пять минут. Коля уже сидел на заднем сиденье, жевал бутерброд с колбасой.

— Что по вызовам? — спросила Вера.

— Пока тихо, — Лена забралась на свое место. — Дай бог, и дальше так будет.

Но бог, как обычно, не услышал.

Первый вызов поступил через десять минут. Мужчина, 45 лет, сердечный приступ. Второй — через полчаса, женщина в обмороке. Третий — через час, ребенок с высокой температурой.

Вера работала на автомате, забыв про сны, про монстров, про черное окно. Только руки, только инструменты, только пациенты.

— Вера, — сказала Лена, когда они заканчивали третий вызов. — Ты сегодня молодец.

— Я всегда молодец, — ответила Вера.

— Сегодня особенно.

Они сидели в машине, ждали следующего вызова. Дядя Миша курил на улице, Коля дремал на носилках.

— Лен, — сказала Вера. — А ты когда-нибудь убивала?

Лена подняла бровь.

— В каком смысле?

— В прямом. Нечаянно. Случайно.

Лена помолчала.

— Нет, — сказала она. — Но теряла пациентов. Много. Это почти то же самое.

— Почти?

— Когда теряешь пациента, ты знаешь, что сделала все возможное. А когда убиваешь... — она покачала головой. — Не знаю. Наверное, это другое.

Вера опустила глаза.

— А если не знаешь, сделала ли все возможное? Если сомневаешься?

— Тогда, — Лена положила руку ей на плечо, — это будет мучить тебя всю жизнь.

Они замолчали.

Вечером Вера вернулась в общежитие.

Оксана сидела за столом, красила ногти ярко-красным лаком. В комнате пахло ацетоном и чем-то сладким — она купила пирожное.

— Держи, — Оксана протянула ей коробку. — Тебе тоже.

Вера открыла. Внутри лежало бисквитное пирожное с кремом, посыпанное шоколадной крошкой.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари. Ты сегодня сама не своя. Думала, сладкое поднимет настроение.

Вера откусила. Пирожное было нежным, таяло на языке, оставляя привкус ванили и горечи.

— Вкусно, — сказала она.

— Конечно вкусно. Я в «Аппетите» брала, они там кондитеров с Европы наняли.

Вера доела пирожное, выбросила коробку в мусор.

— Оксан, — сказала она. — Ты когда-нибудь совершала ошибку, которую нельзя исправить?

Оксана подняла голову.

— Много раз. Но все ошибки исправимы. Просто не сразу.

— А если не исправимы?

— Тогда нужно жить дальше. — Оксана посмотрела на нее. — Ты чего, Вера? Что случилось?

— Ничего. — Вера легла на кровать. — Просто устала.

— Усталость проходит. А ошибки остаются. — Оксана вздохнула. — Но если о них не думать, они становятся меньше.

Вера закрыла глаза.

«Если о них не думать».

Она не думала о Кате четырнадцать лет.

Но Катя не стала меньше.

Ночью ей снова приснилась школа.

Она стояла в коридоре, одна. Вокруг — тишина, только где-то капала вода. Пол был мокрым, и Вера боялась поскользнуться.

— Вера, — раздался голос.

Она обернулась.

В конце коридора стояла Катя. Такая же, как в детстве — кудрявая, с веснушками, в красных бантах.

— Катя, — прошептала Вера.

— Почему ты не помнишь? — спросила Катя. — Почему ты забыла?

— Я не забыла, — ответила Вера. — Я просто...

— Ты испугалась?

— Да.

— Я тоже испугалась, — Катя сделала шаг вперед. — Когда ты подняла руку, я подумала: «Зачем?». Но потом поняла. Ты хотела защитить меня.

— Я не хотела...

— Ты хотела, — Катя улыбнулась. — Просто не получилось.

Она протянула руку.

Вера хотела коснуться ее, но пальцы прошли сквозь.

— Прости, — сказала Вера.

— Не надо, — ответила Катя. — Просто помни.

Она исчезла.

Вера проснулась.

В комнате было темно. Оксана спала на верхней койке, тихо посапывая.

Вера села, обхватила колени.

«Просто помни».

Она помнила.

Теперь — все.

На следующий день она проснулась с твердым решением.

Она не пойдет в регистрационный центр.

Она не станет игроком.

Она доучится, получит диплом, станет врачом.

А система... система подождет.

Вера посмотрела на телефон.

«До автоматического оповещения МСКА осталось: 64 часа.»

64 часа.

Она успеет.

Черное окно не исчезало.

Оно висело перед глазами даже тогда, когда Вера убирала телефон в карман. Белые цифры выжигали изнанку век: 64 часа. Потом *63*. Потом *62*.

Она считала их, как приговор.

Утром, перед парами, Вера зашла в университетский буфет. Купила самый дешевый чай — в пакетике, без сахара, — и села за столик у окна. За стеклом моросил дождь. Студенты пробегали мимо, пригибая головы, прячась под капюшоны.

Чай был горьким и почти безвкусным, но горячим. Вера грела о стакан ладони, смотрела на серое небо и думала о Кате.

Теперь она помнила.

Все.

Как они бежали по коридору. Как Катя споткнулась. Как Вера нагнулась, чтобы помочь ей подняться. Как что-то — не монстр, не человек, а что-то третье — ударило ее изнутри.

Сила.

Та самая сила, которую она носила в себе, не зная об этом. Вырвалась наружу, не спросив разрешения.

Катя упала.

Вера смотрела, как ее подруга — единственный человек, который не боялся ее странностей — лежит на полу с открытыми глазами. И ничего не чувствовала. Ни боли, ни страха, ни вины. Только пустоту.

Пустоту, которая потом заполнилась ложью.

«Ее убили монстры».

Вера сама придумала эту ложь. И поверила в нее. Потому что правда была невыносимой.

— Вера?

Она подняла голову.

Перед ней стоял Андрей с подносом. На подносе — овсяная каша, бутерброд с сыром и апельсиновый сок. Он смотрел на нее с беспокойством.

— Можно присесть?

— Да, — Вера кивнула на стул напротив.

Андрей сел, положил поднос на стол. Каша пахла маслом и корицей. Вера вдруг почувствовала голод — настоящий, животный, которого не замечала последние дни.

— Ты не ела? — спросил Андрей.

— Нет.

Он подвинул к ней бутерброд.

— Возьми. Я не голоден.

— Не надо, — сказала Вера.

— Возьми, — повторил он тверже.

Она взяла. Бутерброд был простым: серый хлеб, ломтик сыра, лист салата. Но Вера жевала его, как самое вкусное блюдо в жизни.

— Спасибо, — сказала она, прожевав.

— Не за что. — Андрей помешал кашу ложкой. — Ты вчера не пришла на практику. Королев спрашивал.

— Забыла. — Вера вытерла губы салфеткой. — Много дел.

— У тебя всегда много дел. — Он посмотрел на нее. — Вера, если нужна помощь...

— Не нужна.

— Я знаю, что ты скажешь. — Андрей отложил ложку. — Но если передумаешь — я рядом.

Вера хотела сказать что-то колкое, как обычно. Но почему-то не смогла.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Андрей кивнул.

Они допили чай в тишине.

После пар Вера пошла в библиотеку.

Учебник по фармакологии лежал на столе открытым, но Вера не читала. Она смотрела на черное окно, которое включилось само, без ее участия.

*«Ранг: -1»*

«Внимание: ошибка.»

«Вы не зарегистрированы в ГРИ.»

«До автоматического оповещения МСКА осталось: 60 часов.»

Через два с половиной дня система сдаст ее.

Вера убрала телефон, закрыла учебник.

Нужно идти в регистрационный центр. Нужно назвать свой ранг. Получить браслет. Стать игроком.

Или не идти.

И тогда — тюрьма. Или штраф. Или принудительная регистрация.

Она не знала.

Но знала одно: она не хочет умирать в аномалии. Не хочет, чтобы ее тело нашли в разорванной одежде, с браслетом на руке, который пилит запястье.

«Инструменты не скорбят».

Вера сжала кулаки.

— Нет, — сказала она вслух. — Я не инструмент.

— Извините? — обернулась девушка за соседним столом.

— Ничего, — ответила Вера. — Сама с собой.

Она собрала вещи и вышла из библиотеки.

Вечером был вызов.

Сердце, инфаркт, мужчина, шестьдесят лет. Когда они приехали, он уже был синим.

Лена делала непрямой массаж сердца, Коля налаживал аппаратуру, Вера вкалывала адреналин.

— Разряд! — крикнула Лена.

Коля подал дефибриллятор.

Тело мужчины выгнулось, но сердце не запустилось.

— Еще раз!

Снова разряд.

Снова тишина.

— Время смерти — 20:47, — сказала Лена, выпрямляясь. — Записывай, Вера.

Вера записала.

Она видела смерть сотни раз. Но каждый раз, когда пациент уходил, внутри что-то сжималось.

— Не спасли, — сказал дядя Миша, когда они вышли из подъезда.

— Не спасли, — подтвердила Лена. — Поздно вызвали.

— Всегда поздно, — Коля сплюнул в сторону.

Они сели в машину.

Вера смотрела в окно, на освещенные окна квартир. Там, за стеклами, люди ужинали, смотрели телевизор, смеялись. Жили. Не зная, что в соседнем доме кто-то умер, потому что сердце отказало, а скорая не успела.

— Вера, — Лена тронула ее за плечо. — Ты как?

— Нормально.

— Не ври.

— Лен, — Вера повернулась к ней. — Почему люди умирают?

Лена поджала губы.

— Потому что жизнь — это не вечность.

— Это я знаю. Я про другое. Почему одних можно спасти, а других — нет?

— Потому что мы не боги, — ответила Лена. — Мы просто люди.

Вера замолчала.

Она не была просто человеком. У нее был ранг. И сила. И черное окно, которое отсчитывало часы до конца ее нормальной жизни.

Но она не могла спасти даже старого мужчину с инфарктом.

Какая же она ошибка, если не может сделать то, что умеет обычный врач?

Она вернулась в общежитие поздно.

Оксана спала — выключила свет, оставила на столе записку: «В холодильнике суп. Подогрей, если захочешь. (с) Оксана».

Вера заглянула в холодильник. Суп был в кастрюле, куриный, с лапшой. Она налила его в кружку, поставила в микроволновку. Запах разошелся по комнате — теплый, домашний, почти уютный.

Суп был вкусным. Оксана хорошо готовила, когда у нее было настроение.

Вера съела половину, поставила кружку в раковину, легла на кровать.

Телефон завибрировал.

«До автоматического оповещения МСКА осталось: 58 часов.»

Она закрыла глаза.

Сон пришел не сразу.

Вера лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок. Трещина, лицо, нарисованное шариковой ручкой. Кто рисовал? Когда? Зачем?

Она не знала.

Вдруг резонанс усилился.

— Выйди, — сказала она в темноту.

— Я не внутри, — раздался голос за окном.

Вера села.

На карнизе, на третьем этаже, сидел Веймар. Серый, беловолосый, красноглазый. Он держался за раму одной рукой и смотрел на нее спокойно, будто сидеть на карнизе общежития было его обычным делом.

— Ты с ума сошел? — прошипела Вера. — Нас увидят!

— Не увидят, — он кивнул на улицу. — Темно. И я быстрый.

— Зачем ты пришел?

— Поговорить. — Он ловко спрыгнул с карниза, приземлился на пол. — Ты не спишь.

— Не сплю.

— Думаешь о регистрации.

Вера вздрогнула.

— Откуда ты...

— Я чувствую, — он коснулся своей груди. — Резонанс. Твои эмоции — мои эмоции. Твои страхи — мои страхи.

— Это жутко, — сказала Вера.

— Знаю, — он сел на стул у стола. — Я тоже так думал сначала. Потом привык.

Вера зажгла настольную лампу. Свет выхватил из темноты его лицо — острое, аристократичное, с вертикальными зрачками.

— Как ты проник в общежитие? — спросила она.

— Входная дверь была открыта, — он пожал плечами. — Ваша вахтерша спит.

— Тетя Зина?

— Если ее так зовут — да.

Вера покачала головой.

— Ты ненормальный.

— Возможно. — Он положил руки на стол. — Но я здесь не поэтому.

— А почему?

— Хочу предложить тебе сделку.

Вера напряглась.

— Какую?

— Я помогу тебе скрыться от системы. Научу пользоваться силой. Защищу от игроков. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — А ты поможешь мне найти ответы.

— Ответы на что?

— На то, кто создал систему. Зачем она сталкивает наши миры. Как ее остановить.

Вера помолчала.

— А если я откажусь?

— Ты не откажешься, — он усмехнулся. — Через 58 часов система оповестит МСКА. Тебя найдут. Вживят браслет. И ты станешь такой же, как они — инструментом.

— Может быть, это не так страшно, — сказала Вера.

— Страшно, — ответил Веймар. — Ты не представляешь, как страшно. Я видел игроков. Они теряют себя. Становятся машинами для убийства. — Он наклонился ближе. — Ты этого хочешь?

Вера не ответила.

— Я не хочу, — сказал он за нее. — Поэтому я предлагаю сделку.

— Какую цену?

— Пока — никакой. — Он откинулся на спинку стула. — Потом — возможно, попрошу об услуге.

— Я не верю в бескорыстие, — сказала Вера.

— Я тоже не верю. — Он улыбнулся — и в этой улыбке снова не было ничего человеческого. — Но сейчас у нас нет выбора. Или мы вместе, или поодиночке.

Вера смотрела на него.

Серый. Беловолосый. Красноглазый.

Монстр.

Который говорил на русском.

Который знал про систему.

Который предлагал помощь.

— Хорошо, — сказала она. — Сделка.

Веймар кивнул.

— Тогда начнем.

Он протянул руку.

Вера не взяла ее.

— Сначала — обучение, — сказала она. — Я хочу знать, что я могу.

— Идет, — он убрал руку. — Приходи завтра в аномалию. Ту, где мы встретились. В три часа ночи.

— Я работаю.

— Я знаю. — Он встал. — Твоя смена заканчивается в час. Успеешь.

— А если не успею?

— Успеешь, — он шагнул к окну. — Резонанс подскажет дорогу.

Он выпрыгнул в темноту.

Вера подошла к окну.

Внизу было пусто. Только мокрый асфальт и желтые листья.

Она закрыла окно, задернула штору.

Сделка с монстром.

Она сошла с ума.

Или впервые стала думать здраво.

На следующий день Вера проснулась с мыслью: «58 часов превратились в 50».

Черное окно висело перед глазами, как клеймо. Она не могла его убрать, не могла забыть, не могла игнорировать.

На парах она почти не слушала. Записывала механически, думая о вечерней встрече.

— Соболева, — Светлана Павловна остановилась у ее парты. — Вы меня слушаете?

— Да, — ответила Вера.

— Тогда повторите, что я сказала про бета-блокаторы.

Вера замерла.

Она не слушала.

— Бета-блокаторы снижают частоту сердечных сокращений, — раздался голос сзади.

Андрей.

Светлана Павловна перевела взгляд на него.

— Я спрашивала не вас, Коваль.

— Я отвечал, чтобы помочь коллеге, — он не опустил глаза.

— Соболева, останьтесь после пары, — сказала Светлана Павловна и пошла дальше.

Вера сжала ручку.

После пары Светлана Павловна вызвала ее к доске.

— Вы невнимательны, Соболева. Ваши мысли где-то далеко.

— Извините, — сказала Вера. — Я подготовлюсь.

— Вы всегда говорите «подготовлюсь». — Светлана Павловна сняла очки. — Но при этом ваша успеваемость падает. Если вы не сдадите зачет, я буду вынуждена поставить вопрос об отчислении.

— Я сдам, — сказала Вера.

— Надеюсь. — Светлана Павловна надела очки. — Можете идти.

Вера вышла из кабинета, чувствуя, как внутри закипает злость.

Она сдаст.

Она сдаст на отлично.

Она докажет.

Вечером, после смены, она не пошла в общежитие.

Она пошла в аномалию.

Резонанс вел ее за руку, как поводырь. Она чувствовала Веймара за километр — его холод, его спокойствие, его силу.

Она зашла в зону.

Он ждал ее у разбитой стены.

— Ты пришла, — сказал он.

— Я здесь.

— Тогда начнем.

Он подошел ближе.

— Твоя сила — поглощение. Ты можешь высасывать энергию из монстров и игроков. Чем сильнее противник, тем больше ты получишь.

— Как это работает? — спросила Вера.

— Коснись, — он протянул руку. — И забери.

Вера коснулась его ладони.

И мир взорвался.

Глава 5

Памятка игроку, пункт 2.4.1: Материальные ценности вашего мира не имеют значения в Системе. Артефакты, золото, акции — все это обесценивается в момент входа в аномальную зону. Единственная валюта — ваш ранг.

Университет встретил Веру запахом хлорки и старой бумаги.

Она любила этот запах. Он пах стабильностью, предсказуемостью, нормальной жизнью — той, где не было монстров, черных окон и обратного отсчета до того момента, когда система сдаст ее с потрохами.

Сегодня она пришла раньше обычного — почти за час до первой пары. Хотела повторить фармакологию, пока в библиотеке тихо и никого нет. Но ноги сами принесли ее на третий этаж, к кафедре анестезиологии.

Дверь в кабинет Королева была приоткрыта.

Вера заглянула внутрь. Профессор сидел за столом, пил чай из граненого стакана в подстаканнике и что-то читал в толстом кожаном блокноте.

— Вера Андреевна, — сказал он, не поднимая головы. — Заходите, не стойте в дверях.

Она вошла, прикрыла за собой дверь.

Кабинет пах табаком и сушеными травами — Королев курил трубку, но только в нерабочее время, и хранил ее в ящике стола вместе с пачкой «Золотого руна» и зажигалкой, на которой был выгравирован герб Советского Союза.

— Садитесь, — он кивнул на стул. — Чаю хотите?

— Спасибо, не откажусь.

Королев достал из шкафа вторую кружку — белую, с трещиной на ободке — и налил кипятку из электрического чайника. Чай был зеленым, с жасмином. Вера любила такой — бабушка всегда покупала его в магазине на Профсоюзной, в пачках с зеленым драконом.

— Сахар?

— Две ложки.

Он подвинул к ней сахарницу. Вера насыпала две, размешала. Жасминовый аромат смешался с запахом табака, и на секунду ей показалось, что она снова дома, в Магнитогорске, сидит на кухне, а бабушка говорит: «Учись, Верка. Учеба — это то, что у тебя никто не отнимет».

— Вера Андреевна, — Королев отложил блокнот, снял очки. — У меня к вам разговор.

— Я слушаю.

— Я говорил со Светланой Павловной. О вашем переводе на бюджет.

Вера замерла.

Кружка обожгла пальцы, но она не почувствовала.

— И что она сказала?

— Сказала, что рассмотрит ваше заявление. При одном условии. — Он положил очки на стол. — Вы сдаете фармакологию на отлично. Не на четверку, на пятерку. И не пересдачей, а в основную сессию. Лично ей.

Вера выдохнула.

— Я сдам.

— Я в вас не сомневаюсь, — Королев улыбнулся. — Но Светлана Павловна будет проверять не только знания, но и отношение. Она терпеть не может, когда студенты пропускают пары.

— У меня нет выбора, — сказала Вера. — Я работаю.

— Знаю. — Он взял кружку, отхлебнул чай. — И я ей об этом говорил. Но она женщина упрямая.

— Как и я, — ответила Вера.

— Это я и ценю.

Они допили чай в тишине. Вера смотрела в окно, на серое московское небо. Где-то там, за облаками, был другой мир. И в том мире был монстр, который учил ее убивать.

— Вера Андреевна, — Королев нарушил тишину. — У вас все в порядке?

— Все хорошо, — ответила она. — Просто устала.

— Усталость проходит. А диплом остается.

— Знаю.

Она встала, поблагодарила за чай и вышла из кабинета.

В коридоре она столкнулась с Кириллом Шацким.

Он стоял у окна, листал что-то в телефоне, но, увидев Веру, поднял голову и усмехнулся.

— Соболева, — сказал он. — Слышал, ты хочешь на бюджет перевестись?

Вера не ответила. Она не любила Кирилла. Не потому, что он был злым или жестоким — просто он был из тех, кто получал все легко. Деньги, связи, уважение преподавателей. Ему не приходилось работать ночами и засыпать над учебниками.

— Ты чего молчишь? — он шагнул к ней, перегородил дорогу. — Я тебе вопрос задал.

— А я не обязана отвечать, — сказала Вера.

— Грубишь, — он усмехнулся. — А знаешь, Соболева, ты мне всегда нравилась. Такая… упертая. Как танк.

— Спасибо, — ответила она. — Я польщена.

Она хотела обойти его, но он снова шагнул вперед.

— Я серьезно, — сказал он, понизив голос. — Может, сходим куда-нибудь? Отвлечешься от своей вечной учебы.

Вера остановилась.

Посмотрела на него.

Кирилл был красивым — высокий, темноволосый, с правильными чертами лица и дорогими часами на запястье. Три года назад она, может быть, и повелась бы. Но сейчас…

— Кирилл, — сказала она устало. — У меня нет времени на свидания. И нет желания.

— Желание можно создать, — он улыбнулся, обнажив белые зубы.

— Не в этом случае.

Она обошла его и пошла к лестнице.

— Соболева! — крикнул он в спину. — Ты еще пожалеешь!

Она не обернулась.

В библиотеке было тихо.

Вера села за свой обычный стол — у окна, в дальнем углу, где никто не мешал. Достала учебник, конспекты, ручки. Запах старой бумаги и пыли успокаивал, создавая иллюзию нормальной жизни.

Она открыла главу «Антиаритмические средства».

Слова не запоминались.

Она думала о Королеве. О Светлане Павловне. О бюджете. О том, что у нее есть шанс — маленький, почти призрачный — но есть.

Она думала о Кирилле. О его словах: «Ты еще пожалеешь». Что он имел в виду?

Она думала о черном окне.

32 часа.

Черт.

— Вера?

Она подняла голову.

Перед ней стоял Андрей с рюкзаком за плечами и двумя стаканчиками кофе в руках.

— Привет, — сказал он. — Можно присесть?

— Да.

Он сел напротив, протянул ей один стаканчик.

— Я подумал, тебе пригодится.

Кофе был горячим, с молоком и корицей. Вера отхлебнула — сладко, тепло, почти уютно.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что. — Андрей открыл учебник. — Ты готовишься к фармакологии?

— Пытаюсь.

— Давай позанимаемся вместе. Я помогу.

Вера хотела отказаться — привычка, выработанная годами одиночества. Но почему-то сказала:

— Хорошо.

Они сидели рядом, читали конспекты, задавали друг другу вопросы. Андрей объяснял сложные темы простыми словами, и Вера наконец начала понимать.

— Ты хорошо объясняешь, — сказала она.

— Ты просто не давала себе времени, — ответил он. — Фармакология — это не страшно. Это просто логика.

— Для тебя — логика. Для меня — головная боль.

Андрей улыбнулся.

— Если хочешь, можем заниматься вместе каждый день.

Вера посмотрела на него.

Его лицо было открытым, добрым, без намека на скрытые мотивы. Он просто хотел помочь. Не потому, что ждал чего-то взамен. А потому, что был таким.

— Может быть, — сказала она. — Посмотрим.

Они позанимались еще час, пока в библиотеку не начали подтягиваться другие студенты. Потом Андрей ушел на свою пару, а Вера осталась одна.

Она смотрела на конспекты, исписанные аккуратным почерком (ее) и размашистыми каракулями (его). И впервые за долгое время почувствовала что-то, похожее на спокойствие.

Может быть, все наладится.

Может быть.

Первая пара была у Королева.

Он читал лекцию по анестезиологии — про то, как важно правильно рассчитать дозировку наркоза, чтобы пациент не проснулся на столе и не умер от передозировки.

— Ошибка в миллиграмме может стоить жизни, — говорил Королев, расхаживая по аудитории. — Вы — будущие врачи. Вы не имеете права на ошибку.

Вера записывала каждое слово.

Она знала, что такое цена ошибки.

Она уже ошиблась однажды.

И заплатила самую высокую цену.

После лекции к ней подошла Даша.

— Вера, — сказала она, поправляя очки. — Ты сегодня свободна вечером?

— Нет, смена.

— А завтра?

— Тоже смена.

— Когда у тебя выходной?

— Никогда, — Вера улыбнулась. — Даш, если хочешь что-то сказать — говори.

Даша помялась.

— Я хотела пригласить тебя в кафе. Отдохнуть. Расслабиться.

— Отдыхать некогда, — ответила Вера. — У меня сессия на носу.

— У всех сессия, — Даша вздохнула. — Но мы же не роботы.

— Я почти, — Вера подняла руку, показывая часы. — Спасибо за приглашение. В другой раз.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Даша улыбнулась и ушла.

Вера знала, что не выполнит обещание.

«В другой раз» никогда не наступал.

Вечером — смена.

«Катюша» стояла у больницы, грязная и уставшая. Дядя Миша курил у капота, выпуская дым в серое небо. Лена заполняла бумажки, Коля спал на заднем сиденье.

— Вера, — сказал дядя Миша, когда она подошла. — Ты чего такая радостная?

— Королев сказал, что я могу перевестись на бюджет, — ответила она.

— Это хорошо, — он кивнул. — Очень хорошо.

— Если сдам фармакологию на отлично.

— Сдашь. — Он бросил сигарету в лужу. — Ты у нас умная.

Вера села в машину, положила руки на колени.

Умная.

Если бы он знал, какая она на самом деле.

Первый вызов был к мальчику.

Мальчику было шесть лет, его звали Степа. У него был приступ астмы.

Когда они приехали, он уже синел.

— Ингалятор! — крикнула Лена.

— Есть! — Вера достала небулайзер.

— Не дышит, — сказал Коля, приподнимая ребенка.

— Давай адреналин, — скомандовала Лена.

Вера вколола.

Степа захрипел, закашлялся, вдохнул.

— Еще!

Еще один укол.

Степа открыл глаза.

— Мама? — прошептал он.

— Мама здесь, — женщина в углу комнаты упала на колени.

— Все, — Лена выпрямилась. — Жить будет.

Вера вытерла пот со лба.

Руки тряслись.

Она смотрела на мальчика, на его светлые волосы, на синие губы, которые постепенно розовели.

На секунду ей показалось, что это не Степа.

Что это Катя.

А она снова тянет руку, чтобы убить.

— Вера, — Лена тронула ее за плечо. — Ты чего застыла?

— Все нормально, — ответила Вера. — Показалось.

— Показалось ей, — Лена покачала головой. — Пойдем, там еще вызов.

Они вышли из квартиры.

Вера смотрела на свои руки.

Чистые.

Сегодня ничья кровь не пролилась.

Сегодня она спасла.

Но в груди все равно гудел резонанс.

И черное окно ждало.

Смена закончилась в час ночи.

Вера вышла из больницы, накинула капюшон — моросил мелкий противный дождь, который пробирался за шиворот и заставлял ежиться. Фонари освещали лужи, и в каждой отражался желтый дрожащий свет.

Она не пошла в общежитие.

Резонанс позвал ее — тихо, почти ласково, как мама, когда в детстве звала ужинать. Вера не сопротивлялась. Она устала сопротивляться.

Аномалия была в двух кварталах от больницы — маленькая, почти незаметная, пятно искаженного воздуха между двумя панельными многоэтажками. Внутри пахло озоном и сыростью, стены домов стали серыми, асфальт — мягким, как пластилин.

— Ты пришла, — раздался голос из темноты.

Веймар стоял у стены, прислонившись к ней плечом. Его белые волосы светились в темноте, как лунный свет. Сегодня он был без сюртука — только черная рубашка с длинными рукавами и высокие сапоги.

— Ты выглядишь уставшей, — сказал он.

— Я всегда выгляжу уставшей, — ответила Вера.

— Знаю.

Он подошел ближе, протянул руку.

— Коснись.

Вера коснулась.

Сила вошла в нее — холодная, чужая, но такая желанная. Она чувствовала, как резонанс усиливается, как их пульсы сливаются в один ритм.

— Ты становишься сильнее, — сказал Веймар. — Скоро ты сможешь делать это без меня.

— А ты?

— А я буду рядом. — Он убрал руку. — Пока нужен.

Они стояли в тишине, слушая, как ветер гуляет по пустым улицам аномалии.

— Вера, — сказал он наконец. — Система не только охотится на минусовых. Она стирает их из памяти людей.

— Что значит — стирает?

— Люди забывают тех, кого система убила. Как будто их никогда не существовало. — Он посмотрел на нее. — Твоя подруга, Катя. Ты помнишь ее?

— Да.

— А ее родители?

Вера замерла.

— Я не знаю, — сказала она тихо.

— Система могла стереть их память. Или не могла. — Он покачал головой. — Я не знаю. Но я знаю, что ты — не первая.

— Не первая ошибка?

— Да. Таких, как мы, было несколько. Система убила их всех. — Он сделал паузу. — Кроме меня.

— Почему?

— Потому что я — император. У меня есть власть, деньги, ресурсы. Система не смогла до меня добраться. — Он усмехнулся. — Пока.

Вера сжала кулаки.

— Значит, если я зарегистрируюсь...

— Тебя убьют. Рано или поздно. Система не прощает ошибок.

— Но ты же жив.

— Я жив, потому что скрываюсь. — Он шагнул к ней. — Ты тоже должна скрываться.

— У меня нет твоей власти. Нет денег. Нет ресурсов.

— У тебя есть я. — Он коснулся ее щеки — холодной, шершавой ладонью. — Этого достаточно.

Вера не отшатнулась.

Она смотрела в его красные глаза и видела там что-то, похожее на страх.

— Ты боишься, — сказала она.

— Да, — признался он. — Боюсь, что не успею тебя спасти.

Она вернулась в общежитие под утро.

Оксана спала, накрывшись одеялом с головой. На столе стояла тарелка с пельменями — остывшими, слипшимися, но еще съедобными.

Вера съела несколько, запила холодным чаем из кружки.

Потом легла на кровать, закрыла глаза.

Черное окно включилось само.

*«Ранг: -1»*

«Внимание: ошибка.»

«Вы не зарегистрированы в ГРИ.»

«До автоматического оповещения МСКА осталось: 30 часов.»

Вера закрыла глаза.

Завтра будет новый день.

Новые пары.

Новые вызовы.

И очередной урок от монстра, который стал единственным союзником.

Утром она проснулась с мыслью: «Нужно что-то менять».

Она достала телефон, нашла в удаленных сообщениях номер Виктора Сергеевича Громова.

Набрала.

— Слушаю, — раздался знакомый голос.

— Это Вера, — сказала она. — Из кафе.

— А, студентка, — голос стал заинтересованным. — Решили позвонить?

— Вы говорили про работу.

— Говорил. — Пауза. — Встретимся завтра в полдень. Я пришлю адрес.

— Хорошо.

Она сбросила звонок и уставилась в потолок.

Что она делает?

Зачем связалась с чиновником?

Но черное окно неумолимо отсчитывало часы.

У нее не было выбора.

Днем — снова библиотека.

Андрей ждал ее с двумя стаканчиками кофе.

— Я подумал, тебе пригодится, — сказал он, протягивая один.

— Спасибо, — Вера взяла стаканчик, отхлебнула.

Кофе был горячим, с молоком и корицей. Пахло уютом и чем-то домашним.

— Ты сегодня какая-то… встревоженная, — заметил Андрей.

— Думаю о деньгах, — ответила Вера.

— Я же предлагал...

— Знаю, — перебила она. — Но я не возьму у тебя деньги.

— Почему?

— Потому что потом буду должна. — Она посмотрела на него. — А я не хочу быть должна. Никому.

Андрей вздохнул.

— Вера, ты самая упрямая девушка, которую я знаю.

— Спасибо, — сказала она. — Это комплимент.

— Не совсем, — он улыбнулся. — Но ладно.

Они позанимались фармакологией. Вера записывала, задавала вопросы, старалась не думать о завтрашней встрече.

Но мысли возвращались.

Громов. Замминистра по ЧС. Что ему нужно от нее?

Она не знала.

Но узнает.

Вечером — скорая.

«Катюша» стояла у больницы, грязная и уставшая. Дядя Миша курил у капота, выпуская дым в темное небо. Лена заполняла бумажки, Коля спал на заднем сиденье.

— Вера, — сказал дядя Миша, когда она подошла. — Ты чего такая хмурая?

— Думаю, — ответила она.

— Опять о деньгах?

— Опять.

Он бросил сигарету в лужу.

— Знаешь, студентка, деньги — это не главное.

— А что главное?

— Чтобы живые были. — Он посмотрел на нее. — А остальное приложится.

Вера села в машину, положила руки на колени.

Живые.

У нее почти не осталось живых.

Вызов был на Введенского.

Женщина, шестьдесят лет, жаловалась на боль в груди.

Когда они приехали, она уже сидела на кухне, пила валерьянку и плакала.

— Доченьки, — сказала она, увидев Веру. — Помогите.

— Сейчас, — Вера надела фонендоскоп. — Дышите глубже.

Лена измеряла давление, Коля готовил аппаратуру.

— 170 на 100, — сказала Лена. — Таблетки принимаете?

— А какие таблетки? — женщина всхлипнула. — У меня пенсия — тыща двести.

Вера сжала губы.

Она понимала.

Она всегда понимала.

— Сделаем укол, — сказала она. — Давление упадет. Но вам нужно к кардиологу.

— А кардиолог платный? — спросила женщина.

— По полису — бесплатный.

— Запишись туда, — женщина махнула рукой. — Запишись. Очередь на полгода.

Вера сделала укол, пока Лена заполняла карту.

Потом они ушли.

В машине Вера молчала.

— Ты чего? — спросил дядя Миша.

— Думаю, — ответила она.

— О чем?

— О том, сколько людей умирают не от болезней, а от бедности.

Дядя Миша промолчал.

Лена тоже.

Коля засопел во сне.

Ночью — снова аномалия.

Веймар ждал ее у разбитой стены.

— Ты звонила чиновнику, — сказал он.

— Ты следишь за мной? — Вера напряглась.

— Резонанс, — он коснулся своей груди. — Я чувствую твои эмоции. Ты боялась, когда набирала номер.

— Он может помочь.

— Или предать, — ответил Веймар. — Чиновники не умеют помогать. Они умеют использовать.

— У меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — он шагнул к ней. — Ты можешь уйти со мной.

— В Эртею?

— Да.

— И что я там буду делать? — спросила Вера. — Лечить ваших?

— Будешь жить. — Он коснулся ее руки. — Ты заслуживаешь жизни, Вера.

Она отшатнулась.

— Я не могу бросить учебу. Не могу бросить бригаду. Не могу бросить… — Она замолчала.

— Что? — спросил он.

— Не могу бросить надежду, — сказала она тихо.

Веймар посмотрел на нее долгим взглядом.

— Тогда иди. И докажи, что ты сильнее системы.

— Докажу, — ответила Вера.

Она вернулась в общежитие под утро.

Оксана спала, накрывшись одеялом с головой. На столе стояла тарелка с пельменями — уже совсем остывшими, неаппетитными.

Вера съела несколько, запила холодным чаем.

Потом легла на кровать, закрыла глаза.

Черное окно.

*«Ранг: -1»*

«Внимание: ошибка.»

«Вы не зарегистрированы в ГРИ.»

«До автоматического оповещения МСКА осталось: 24 часа.»

Ровно сутки.

Вера закрыла глаза.

Завтра она встретится с Громовым.

Завтра она сделает шаг, который может изменить все.

Или сломать окончательно.

Глава 6

Памятка игроку, пункт 11.0.5: Внимание: зафиксирована активность неидентифицированного игрока в вашем регионе. Система рекомендует сообщить координаты в ближайший центр МСКА. Награда за информацию — 100 000 кредитов и повышение рейтинга на 0.5.

Адрес, который прислал Громов, оказался зданием на Ленинском проспекте — сталинская высотка с колоннами и лепниной, где раньше, наверное, размещался какой-то научно-исследовательский институт. Теперь здесь сидели чиновники.

Вера подошла к проходной за десять минут до полудня. Внутри было тепло и пахло кофе — дорогим, зерновым, не таким, как в университетском буфете. Охранник в черной форме проверил ее паспорт, сверился со списком, кивнул.

— Восьмой этаж, кабинет 812. Вас ждут.

Лифт пах кожей и чем-то сладким — ароматизатором, который пытался заглушить запах казенных стен. Вера нажала кнопку, двери закрылись. Подъем занял несколько секунд, но они показались вечностью.

Она вышла в коридор.

Ковровая дорожка приглушала шаги. Стены были обиты деревянными панелями, на которых висели портреты — президенты, министры, какие-то люди в военной форме. Вера не узнала ни одного.

Кабинет 812 оказался в конце коридора. Дверь была массивной, дубовой, с блестящей латунной ручкой.

Она постучала.

— Войдите, — раздался голос изнутри.

Виктор Сергеевич Громов сидел за большим столом, заваленным бумагами. На нем был строгий костюм-тройка, при галстуке, с запонками из темного металла. Седые волосы зачесаны назад, лицо — ухоженное, с легкой щетиной, которая делала его моложе.

— Вера, — он поднялся, протянул руку. — Проходите, садитесь.

Она пожала ладонь — сухую, твердую, с длинными пальцами пианиста или хирурга.

— Спасибо, что пришли.

— Вы сказали, есть работа, — ответила Вера, садясь на стул.

— Есть, — он тоже сел, сложил руки на столе. — Но сначала — кофе?

— Не откажусь.

Громов нажал кнопку селектора:

— Ирина, два кофе. Черный, без сахара.

Вера хотела сказать, что пьет с молоком, но передумала.

Черный так черный.

Кофе принесли в тонких фарфоровых чашках с золотым ободком. Вера отхлебнула — горько, крепко, с кислинкой.

— Вы учитесь в медицинском, работаете на скорой, — Громов смотрел на нее внимательно, изучающе. — Королев о вас хорошо отзывается.

— Вы знаете Королева? — удивилась Вера.

— Мы вместе служили. Он врачом, я — военным. Давно, правда. — Громов улыбнулся. — Он говорит, что вы лучшая студентка на его курсе.

— Он преувеличивает.

— Сомневаюсь. — Громов отставил чашку. — Вера, я предлагаю вам работу.

— Какую?

— В МСКА. В аналитический отдел.

Вера замерла.

— Я студентка. У меня нет опыта.

— У вас есть то, что важнее опыта, — Громов наклонился вперед. — Вы работаете на скорой. Вы видите аномалии изнутри. Вы знаете, как они влияют на людей.

— И что я должна буду делать?

— Анализировать. Составлять отчеты. Помогать прогнозировать новые зоны. — Он сделал паузу. — Платят хорошо.

— Сколько?

— На первое время — 50 тысяч. Потом больше.

Вера почувствовала, как внутри что-то екнуло.

50 тысяч.

Это почти половина семестра.

Она могла бы закрыть кредит.

— Я подумаю, — сказала она.

— Думайте, — Громов протянул ей визитку. — Но не слишком долго. Место горячее.

Вера взяла визитку, сунула в карман.

— Почему я? — спросила она. — Почему не кто-то другой?

Громов посмотрел на нее долгим взглядом.

— Потому что вы, Вера, не такая, как все. — Он улыбнулся. — Я чувствую это.

У Веры внутри похолодело.

Он чувствует.

Что именно?

Ее ранг?

Ее силу?

Она встала.

— Я подумаю, — повторила она. — Спасибо за кофе.

Громов кивнул.

— Буду ждать.

Она вышла из здания, вдохнула холодный осенний воздух.

Руки тряслись.

Не от страха — от напряжения.

50 тысяч.

Это решило бы столько проблем.

Но почему Громов выбрал ее?

Почему он сказал «вы не такая, как все»?

Она достала телефон.

Черное окно.

*«Ранг: -1»*

«Внимание: ошибка.»

«Вы не зарегистрированы в ГРИ.»

«До автоматического оповещения МСКА осталось: 20 часов.»

Вера убрала телефон.

Нужно решать.

И быстро.

После встречи с Громовым Вера поехала в университет.

Королев ждал ее в кабинете.

— Ну как? — спросил он, не поднимая головы от бумаг. — Сходили?

— Сходила, — Вера села на стул.

— И что он хотел?

— Предложил работу. В МСКА.

Королев поднял голову.

— И вы согласились?

— Сказала, что подумаю.

— Правильно сделали. — Он отложил ручку. — Громов — человек опытный, но скользкий. Он не делает ничего просто так.

— Я знаю, — ответила Вера.

— Тогда зачем пошли?

— Из-за денег, — призналась она. — Он предлагает 50 тысяч.

Королев помолчал.

— Понимаю, — сказал он наконец. — Но будьте осторожны. Вера, вы мне нужны живая и здоровая. Не геройствуйте.

— Постараюсь, — ответила она.

Она вышла из кабинета, прошла по коридору.

На лестнице ее догнал Андрей.

— Вера!

Она обернулась.

— Что?

— Я слышал, ты ходила к Громову.

— Откуда?

— Королев сказал. — Андрей подошел ближе. — Ты что, с ума сошла? Он же…

— Я знаю, кто он, — перебила Вера. — И знаю, что делаю.

— Нет, не знаешь, — Андрей схватил ее за руку. — Вера, он опасен. Он использует людей.

— Все используют людей, — ответила она, вырывая руку. — Кто-то платит деньгами, кто-то — обещаниями. А кто-то просто берет.

— И ты согласна на это?

— У меня нет выбора, Андрей. — Она посмотрела на него. — Совсем нет.

Она ушла, оставив его стоять на лестнице.

Вечером — смена.

«Катюша» стояла у больницы. Дядя Миша курил у капота, Лена пила кофе из термоса, Коля спал на заднем сиденье.

— Вера, — сказал дядя Миша, когда она подошла. — Ты чего такая нервная?

— Думаю, — ответила она.

— Опять о деньгах?

— О жизни.

— О жизни думать вредно, — он бросил сигарету. — Жизнь надо жить.

Вера села в машину.

Она пыталась жить.

Но жизнь каждый раз ставила подножку.

Вызов был на Профсоюзную.

Мужчина, пятьдесят лет, упал в обморок прямо в магазине.

Когда они приехали, он уже сидел на корточках у витрины с колбасой, бледный, мокрый от пота.

— Сахар? — спросила Лена.

— Низкий, наверное, — ответил мужчина. — Я диабетик.

Вера измерила сахар — 2,8.

— Гипогликемия, — сказала она. — Сладости есть?

— В кармане шоколадка.

Вера достала, развернула, протянула.

— Ешьте. Медленно.

Мужчина откусил, прожевал.

— Спасибо, дочка, — сказал он. — Спасли.

— Не дочка, — ответила Вера. — Студентка.

— Студентка-спасительница.

Она улыбнулась — краешком губ, на секунду.

Потом помогла ему подняться, усадила на стул.

— В больницу надо, — сказала Лена. — Корректировать лечение.

— Некогда, — мужчина махнул рукой. — Работа.

— Работа подождет, — ответила Вера. — А здоровье — нет.

Мужчина вздохнул.

— Уговорили, студентка.

Они повезли его в больницу.

В машине Вера смотрела в окно.

Спасительница.

Если бы он знал.

Ночью — снова аномалия.

Веймар ждал ее у разбитой стены.

— Ты ходила к чиновнику, — сказал он.

— Ходила.

— Он предложил работу.

— Да.

— Ты согласилась?

— Сказала, что подумаю.

Веймар подошел ближе.

— Вера, он опасен.

— Все опасны, — ответила она. — Ты, я, система. Вопрос в том, кто кого переиграет.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ты изменилась, — сказал он. — Стала жестче.

— Пришлось.

— Или ты всегда была такой?

Вера не ответила.

Она коснулась его руки, и сила вошла в нее — холодная, чужая, но такая родная.

Она училась быстро.

Слишком быстро.

Но время поджимало.

20 часов.

После ночной аномалии Вера не пошла в общежитие.

Она бродила по ночной Москве, как призрак, не чувствуя холода, не замечая времени. Ноги несли ее по мокрым улицам мимо спящих домов, темных витрин, редких фонарей, отбрасывающих длинные тени.

Резонанс стих — Веймар ушел в свой мир, оставив ее одну. Но сила осталась. Она пульсировала где-то под ребрами, как второе сердце, напоминая о том, что Вера теперь не просто человек.

Она остановилась у моста через Яузу.

Вода внизу была черной, гладкой, как зеркало. В отражении дрожали огни набережной.

Вера достала телефон.

Черное окно.

*«Ранг: -1»*

«Внимание: ошибка.»

«Вы не зарегистрированы в ГРИ.»

«До автоматического оповещения МСКА осталось: 16 часов.»

Она убрала телефон, посмотрела на небо.

Звезд не было — только серая пелена облаков, подсвеченная снизу желтым светом города.

— Что мне делать? — спросила она у темноты.

Темнота не ответила.

Утром Вера вернулась в общежитие.

Оксана уже проснулась, сидела за столом, пила кофе и красила ногти ярко-красным лаком. В комнате пахло ацетоном и жареными пельменями — она успела сварганить завтрак.

— Ты где шлялась? — спросила Оксана, не оборачиваясь. — Я волновалась.

— Гуляла, — ответила Вера, скидывая куртку.

— В три часа ночи?

— А когда еще?

Оксана повернулась, посмотрела на нее внимательно.

— Вера, ты какая-то странная последнее время. То спишь на ходу, то не спишь вообще. То дома, то пропадаешь.

— Сессия, — коротко ответила Вера. — Фармакология.

— Фармакология твоя, — Оксана махнула рукой. — Ты себя послушай. Ты говоришь «фармакология», а думаешь о чем-то другом.

Вера села на кровать.

— Оксана, если бы у тебя был выбор — сделать что-то неправильное, чтобы выжить, или умереть, но остаться честной, что бы ты выбрала?

Оксана замерла с кисточкой в руке.

— Ого, — сказала она. — Философские вопросы с утра пораньше.

— Просто ответь.

— Я бы выбрала жить, — Оксана пожала плечами. — Потому что мертвым честь не нужна.

Вера закрыла глаза.

— Ты права, — сказала она тихо.

— Я всегда права, — Оксана вернулась к ногтям. — Запомни это.

После завтрака Вера пошла в университет.

На парах она почти не слушала. Смотрела в окно, на серое небо, на голые ветки деревьев. Мысли были далеко — с Громовым, с Веймаром, с черным окном, которое неумолимо отсчитывало время.

— Соболева! — голос Светланы Павловны прозвучал как выстрел. — Вы меня слышите?

— Да, — ответила Вера, поднимаясь.

— Тогда повторите, что я сказала о диуретиках.

Вера замерла.

Она не слушала.

— Тиазидные диуретики снижают реабсорбцию натрия в дистальных канальцах, — раздался голос сзади.

Андрей.

Светлана Павловна перевела взгляд на него.

— Я спрашивала не вас, Коваль.

— А я отвечал, чтобы помочь коллеге, — он не опустил глаза.

— Соболева, останьтесь после пары, — сказала Светлана Павловна и продолжила лекцию.

Вера села.

Сердце колотилось где-то в горле.

Она не могла так больше.

После пары Светлана Павловна вызвала Веру к себе в кабинет.

— Садитесь, — сказала она, указывая на стул.

Вера села.

Кабинет декана был светлым, просторным, с дорогой мебелью и запахом цветов — на подоконнике стояла орхидея, которую Светлана Павловна поливала из маленькой лейки.

— Вера Андреевна, — Светлана Павловна села за стол, сложила руки. — Я знаю о ваших проблемах с деньгами. Королев говорил.

— Да, — ответила Вера.

— Я также знаю, что вы работаете на скорой. И что вы подрабатываете в кафе. — Светлана Павловна сняла очки. — Но это не дает вам права пропускать лекции и не готовиться к занятиям.

— Я готовлюсь, — сказала Вера. — Я сдам фармакологию.

— Надеюсь, — Светлана Павловна надела очки. — Потому что если вы не сдадите, мне придется поставить вопрос об отчислении. Несмотря на рекомендации Королева.

— Я сдам, — повторила Вера.

— Посмотрим. — Светлана Павловна открыла ноутбук. — Можете идти.

Вера вышла из кабинета, чувствуя, как внутри закипает злость.

Она сдаст.

Она сдаст на отлично.

Она докажет.

В библиотеке ее ждал Андрей.

— Ты как? — спросил он, протягивая стаканчик с кофе.

— Жива, — ответила Вера, садясь напротив.

— Светлана Павловна злая?

— Как всегда.

Она отхлебнула кофе. С молоком, с корицей, почти сладкий — Андрей запомнил, как она любит.

— Спасибо, что выручил на паре, — сказала Вера.

— Не за что, — он улыбнулся. — Ты бы и сама ответила, если бы не задумалась.

— Я задумалась.

— О чем?

— О жизни, — ответила Вера. — О выборе. О том, как не ошибиться.

Андрей посмотрел на нее долгим взглядом.

— Вера, ты умная. Ты не ошибаешься.

— Ошибаюсь, — сказала она тихо. — Уже ошиблась. Однажды.

Он не стал спрашивать.

Только положил свою ладонь поверх ее руки.

— Если захочешь рассказать — я здесь.

Вера не убрала руку.

Посидела так минуту.

Потом встала.

— Мне нужно на работу, — сказала она.

— Удачи, — ответил Андрей.

Вера ушла, не оборачиваясь.

Вечером — смена.

«Катюша» стояла у больницы. Дядя Миша курил у капота, выпуская дым в вечернее небо. Лена заполняла бумажки, Коля спал на заднем сиденье.

— Вера, — сказал дядя Миша, когда она подошла. — Ты чего такая задумчивая?

— Думаю, — ответила она.

— Опять о жизни?

— О работе.

— О работе не думают, — он бросил сигарету. — Работу делают.

Вера села в машину.

Она делала работу.

Но работа не делала ее счастливой.

Вызов был в Теплый Стан.

Аномалия.

Когда они приехали, зона уже расширялась, поглощая дома и деревья. Люди выбегали из подъездов, хватали детей, сумки, собак.

— Вера, за мной! — крикнула Лена.

Вера побежала следом.

Внутри зоны воздух был плотным, как вода. Звуки приглушались, цвета блекли. Вера чувствовала резонанс — Веймар был где-то рядом.

— Сюда! — крикнул кто-то из темноты.

Вера обернулась.

Из подъезда выбежала женщина с ребенком на руках. За ней — мужчина, волочивший сумку.

— Помогите!

Вера подхватила ребенка, побежала к выходу.

Но что-то остановило ее.

Резонанс усилился.

Она посмотрела в глубь аномалии.

Там, за пеленой искаженного воздуха, стоял он.

Веймар.

Он смотрел на нее, и в его глазах была тревога.

— Уходи, — сказал он беззвучно. — Сейчас.

Вера не послушалась.

Она передала ребенка Лене и пошла в глубь зоны.

— Вера! Ты куда?! — крикнула Лена.

— Сейчас вернусь!

Она бежала между разбитых машин, перепрыгивая через трещины в асфальте. Резонанс вел ее, как поводырь.

Веймар стоял у стены, прижавшись к ней спиной.

— Я говорил — уходи, — сказал он.

— А я не послушалась, — ответила Вера. — Что случилось?

— Игроки. Они близко.

— И что?

— Они убьют меня. — Он посмотрел на нее. — И тебя, если увидят вместе.

Вера достала скальпель.

— Я не дам.

— Ты не сможешь их остановить, — он покачал головой. — Ты еще не научилась.

— Научусь, — ответила Вера. — Прямо сейчас.

Из-за угла выскочили двое.

Мужчина и женщина, в черной форме, с браслетами на руках. В руках — оружие, похожее на жезлы, которые светились синим.

— Монстр! — крикнул мужчина, замахиваясь.

Веймар отступил на шаг.

Вера встала между ними.

— Стойте! — крикнула она. — Он не опасен!

— Ты кто? — спросила женщина, сверкнув глазами.

— Скорая помощь.

— Уходи, — мужчина шагнул к ней. — Это не твоя война.

— Это моя война, — ответила Вера. — Потому что я — такая же, как он.

Она подняла руку.

Сила вырвалась наружу — холодная, чужая, но послушная.

Игроки отшатнулись.

— Что за... — прошептал мужчина.

— Уходите, — сказала Вера. — Пока я не сделала больно.

Они ушли.

Веймар подошел к ней.

— Зачем ты это сделала? — спросил он.

— Потому что ты нужен мне живым, — ответила Вера. — Ты обещал научить меня.

— Научу, — он коснулся ее руки. — Обязательно.

Аномалия схлопнулась.

Вера вышла из зоны, шатаясь.

Лена схватила ее за плечи.

— Ты идиотка! Ты хоть понимаешь, что могла погибнуть?!

— Не могла, — ответила Вера. — Я нужна.

Она села в машину, закрыла глаза.

Черное окно.

*«Ранг: -1»*

«Внимание: ошибка.»

«Вы не зарегистрированы в ГРИ.»

«До автоматического оповещения МСКА осталось: 12 часов.»

Она успеет.

Должна успеть.

Глава 7

Памятка игроку, пункт 14.0.1: Ошибки системы не подлежат исправлению. Если вы обнаружили аномалию в собственном коде — немедленно сообщите в центр МСКА. Сокрытие информации о багах карается аннулированием рейтинга.

Утро началось с того, что Оксана забыла выключить будильник.

Противная трель разрывала тишину уже пятую минуту, а ее хозяйка даже не шевелилась — спала на животе, раскинув руки и ноги, уткнувшись лицом в подушку. Вера лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, и считала секунды до того момента, когда придется вставать.

Она не спала всю ночь.

Не потому, что не хотела. Просто стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вспыхивали красные цифры обратного отсчета. Черное окно больше не нужно было включать — оно висело перед глазами постоянно, как клеймо, как напоминание о том, что время почти вышло.

8 часов 23 минуты.

Вера села на кровати, потирая левую бровь — там, где старый шрам. Шрам чесался. Бабушка говорила, что это к переменам. Вера в приметы не верила, но сегодня почему-то подумала: может быть, бабушка была права.

Оксана наконец заворочалась, протянула руку к телефону, отключила будильник.

— Который час? — спросила она хрипло.

— Восьмой, — ответила Вера.

— Рань…

— У тебя пара через час.

Оксана застонала, натянула одеяло на голову.

— Не пойду.

— Пойдешь, — Вера встала, налила в кружку воды из кулера. Вода была холодной, с привкусом пластика. — Светлана Павловна обещала выговор за пропуски.

— Плевать.

— Тебе — да. А мне — нет. Я не хочу, чтобы меня отчисляли из-за тебя.

Оксана высунула нос из-под одеяла.

— Ты сегодня злая.

— Я всегда злая.

— Нет, сегодня особенно.

Вера не ответила. Она подошла к окну, раздвинула шторы. За стеклом — серая московская мгла. Дождь перестал, но ветер остался — холодный, пронизывающий, с запахом мокрой листвы и выхлопных газов. На остановке уже толпились студенты — кто-то в наушниках, кто-то курил, жадно затягиваясь, пока не подошла маршрутка.

— Оксана, — сказала Вера, не оборачиваясь. — Если бы тебе пришлось выбирать между деньгами и совестью, что бы ты выбрала?

— Деньги, — ответила Оксана без колебаний. — Совестью сыт не будешь.

— А если бы ты знала, что деньги — это не просто деньги, а что-то… другое?

— В смысле — другое?

— В смысле, ты можешь получить их, только если сделаешь что-то неправильное.

Оксана села, обхватив колени руками. Ее светлые волосы торчали в разные стороны, на щеке отпечатался след от подушки.

— Вера, ты о чем? — спросила она настороженно.

— Просто спросила.

— Просто так не спрашивают. — Оксана посмотрела на нее внимательно. — Ты вляпалась в какую-то историю?

— Нет.

— Врешь.

— Может быть.

Оксана вздохнула, откинулась на подушку.

— Слушай, я не знаю, что у тебя там стряслось. Но если тебе нужны деньги — я могу одолжить. У меня есть немного.

— Не надо, — сказала Вера.

— Почему?

— Потому что потом буду должна.

— Мы же подруги.

— Подруги — это не повод влезать в долги.

Оксана хотела сказать что-то еще, но Вера уже натягивала джинсы и свитер.

— Я в библиотеку, — бросила она на прощание. — Если Светлана Павловна спросит — скажи, что я готовлюсь к зачету.

— А ты и правда готовишься?

— А что мне еще остается?

В библиотеке было тихо и тепло.

Пахло старой бумагой, пылью и почему-то ванилью — кто-то из студентов оставил на столе печенье, и аромат разошелся по всему залу. Вера села за свой обычный стол — в дальнем углу, у окна, где никто не мешал.

Она достала учебник, конспекты, ручки.

«Класс I — блокаторы натриевых каналов. Подкласс IA — хинидин, новокаинамид, дизопирамид...»

Слова не запоминались.

Она смотрела в окно, на голые ветки деревьев, на серое небо, на редких прохожих, которые спешили по своим делам. Обычная жизнь. Нормальная жизнь. Та, которой у нее никогда не было.

Черное окно вспыхнуло перед глазами.

7 часов 52 минуты.

Вера зажмурилась, потом открыла глаза.

— Не сейчас, — прошептала она. — Пожалуйста, не сейчас.

Окно исчезло. Но осадок остался.

— Вера?

Она подняла голову.

Перед ней стоял Андрей с рюкзаком за плечами и двумя стаканчиками кофе в руках. Сегодня он был в сером свитере с высоким воротом, и это почему-то делало его старше, серьезнее.

— Привет, — сказал он. — Можно присесть?

— Да.

Он сел напротив, протянул ей стаканчик.

— Твой любимый. С молоком и корицей.

Вера отхлебнула. Кофе был горячим, сладковатым, согревающим ладони.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что. — Он открыл учебник. — Ты готовишься к фармакологии?

— Пытаюсь.

— Давай вместе. Я помогу.

Вера хотела отказаться — привычка, выработанная годами одиночества. Но почему-то сказала:

— Хорошо.

Они сидели рядом, читали конспекты, задавали друг другу вопросы. Андрей объяснял сложные темы простыми словами, и Вера наконец начала понимать.

— Ты хорошо объясняешь, — сказала она.

— Ты просто не давала себе времени, — ответил он. — Фармакология — это не страшно. Это просто логика.

— Для тебя — логика. Для меня — головная боль.

Андрей улыбнулся.

— Если хочешь, можем заниматься вместе каждый день.

Вера посмотрела на него.

Его лицо было открытым, добрым, без намека на скрытые мотивы. Он просто хотел помочь. Не потому, что ждал чего-то взамен. А потому, что был таким.

— Может быть, — сказала она. — Посмотрим.

Они позанимались еще час, пока в библиотеку не начали подтягиваться другие студенты. Потом Андрей ушел на свою пару, а Вера осталась одна.

Она смотрела на конспекты, исписанные аккуратным почерком (ее) и размашистыми каракулями (его). И впервые за долгое время почувствовала что-то, похожее на спокойствие.

Может быть, все наладится.

Может быть.

Но черное окно снова напомнило о себе.

6 часов 15 минут.

После библиотеки Вера пошла на встречу с Королевым.

Он сидел в своем кабинете, пил чай из граненого стакана и читал какой-то толстый журнал. Увидев Веру, отложил его в сторону, снял очки.

— Вера Андреевна, — сказал он. — Проходите, садитесь.

Она села на стул, положила руки на колени.

— Я по поводу бюджета, — начала она.

— Знаю. — Королев налил ей чаю, подвинул сахарницу. — Я говорил со Светланой Павловной. Она согласна рассмотреть ваше заявление.

— При каком условии?

— При том, что вы сдадите фармакологию на отлично. — Он посмотрел на нее поверх очков. — Не на четверку, на пятерку. И не пересдачей, а в основную сессию.

— Я сдам, — сказала Вера.

— Я в вас не сомневаюсь. — Королев улыбнулся. — Но Светлана Павловна будет проверять лично. Она терпеть не может, когда студенты пропускают пары.

— У меня нет выбора, — ответила Вера. — Я работаю.

— Знаю. И я ей об этом говорил. Но она женщина упрямая.

— Как и я.

— Это я и ценю.

Вера отхлебнула чай. Зеленый, с жасмином. Бабушка любила такой.

— Георгий Ильич, — сказала она. — А вы верите в то, что люди могут изменить свою судьбу?

Королев поднял бровь.

— Философский вопрос с утра пораньше.

— Просто ответьте.

Он помолчал, барабаня пальцами по столу.

— Верю, — сказал наконец. — Но для этого нужно много работать. И немного везения.

— А если везения нет?

— Тогда работайте больше. — Он посмотрел на нее внимательно. — Вера Андреевна, вы — умная девушка. Талантливая. Упрямая. У вас все получится.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодарите. Просто не подведите меня.

— Не подведу.

Она допила чай, встала.

В дверях обернулась.

— Георгий Ильич, — сказала она. — А вы когда-нибудь ошибались? Так, что нельзя было исправить?

Королев помолчал.

— Однажды, — сказал он тихо. — Давно. Еще на войне.

— И что вы сделали?

— Жил дальше. — Он надел очки. — Другого выбора не было.

Вера кивнула и вышла.

Она не пошла на следующую пару.

Вместо этого вышла из университета, спустилась в метро, поехала на юго-запад. Ноги сами несли ее к Битцевскому парку — туда, где они договаривались встретиться с Веймаром.

Парк встретил ее холодным ветром и запахом прелой листвы.

Вера шла по аллее, мимо голых деревьев, мимо скамеек, на которых сидели редкие прохожие — мама с коляской, старик с газетой, пара подростков, курящих в сторонке.

Он ждал ее у пруда.

Сидел на скамейке, закинув ногу на ногу, и смотрел на темную воду. Его белые волосы развевались на ветру, серая кожа казалась еще бледнее на фоне серого неба. Сегодня он был без сюртука — только черная рубашка с длинными рукавами, высокие сапоги и плащ, накинутый на плечи.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Ты знал, — ответила Вера, садясь рядом.

— Резонанс.

Они помолчали.

Где-то вдалеке лаяла собака. По аллее прошла женщина с коляской, не глядя в их сторону.

— Как ты здесь оказался? — спросила Вера. — Без аномалии?

— Научился, — ответил Веймар. — Когда система ищет тебя, ты быстро учишься прятаться.

— И многие так умеют?

— Никто. — Он повернулся к ней. — Только я. И скоро — ты.

Вера посмотрела на него.

В его глазах — красных, с вертикальным зрачком — она увидела что-то, похожее на усталость. Не физическую — ту, что накапливается годами, когда каждый день боремся за выживание.

— Ты не спал? — спросила она.

— Монстры не спят, — он усмехнулся. — Это вы, люди, нуждаетесь в отдыхе.

— Ты не монстр.

— Для вашего мира — монстр. — Он посмотрел на свои руки. — Для моего — император. А для системы — ошибка.

— Какая разница?

— Разница в том, что ошибки удаляют, — он сжал пальцы в кулак. — А императоры борются.

— И что ты выбираешь?

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Борьбу.

Они сидели на скамейке, пока ветер не стал совсем ледяным.

Веймар рассказывал о своем мире. Об Эртее — стране вечного полумрака, где солнце никогда не поднимается высоко над горизонтом, а небо цвета старого серебра. О своих подданных — серокожих, с белыми волосами и красными глазами, которые боялись людей так же, как люди боялись их.

— Мы не нападали первыми, — сказал он. — В день, когда миры столкнулись, мы тоже испугались. Мы тоже защищались. Но ваши игроки не делают различий. Для них все мы — монстры.

— Не все, — ответила Вера. — Я делаю.

— Ты — исключение.

— Может быть, исключений больше, чем ты думаешь.

Веймар покачал головой.

— Я видел ваших игроков. Они убивают детей. Стариков. Тех, кто не может защитить себя. — Его голос стал тише, жестче. — И они называют это «ликвидацией угрозы».

Вера молчала.

Она видела такое же. Игроки, которые расстреливали безоружных эртейцев в аномалиях. Игроки, которые забирали артефакты и бросали раненых умирать. Игроки, которые смотрели на нее — на студентку-медика — как на пустое место.

— Я не хочу быть игроком, — сказала она.

— Ты уже игрок, — ответил Веймар. — Просто не зарегистрированный.

— Это ненадолго.

— Знаю. — Он коснулся ее руки. — Поэтому я здесь. Я научу тебя. Сделаю сильнее. Настолько, чтобы система не смогла тебя уничтожить.

— А если сможет?

— Тогда мы умрем вместе, — сказал он спокойно.

Вера посмотрела на него.

— Ты всегда такой оптимист?

— Я реалист, — он улыбнулся — и в этой улыбке снова не было ничего человеческого, только острые зубы и холод в глазах. — Просто я давно смирился со смертью.

— А я нет, — ответила Вера. — У меня еще учеба. Диплом. Работа.

— Все это не имеет значения, если тебя убьют.

— Значит, не дам себя убить.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ты странная, — сказал он. — Слабая, но упрямая. Бедная, но гордая. Несчастная, но живучая.

— Соболь, — сказала Вера.

— Что?

— Соболь. Маленький зверек, который выживает в тайге. — Она усмехнулась. — Бабушка так меня называла.

Веймар кивнул.

— Хорошее прозвище.

— Это не прозвище. Это имя.

— Тогда пусть будет имя.

Они снова замолчали.

Ветер стих. Начал накрапывать мелкий снег — первый в этом году.

Они просидели в парке до вечера.

Веймар рассказывал о своей семье. Об отце, который погиб в аномалии, защищая подданных. О матери, которая умерла, когда он был еще подростком — сердце не выдержало потери мужа. О сестре Линаре, которая ненавидит людей всем сердцем, потому что ее жениха убили игроки.

— Она не простит, — сказал Веймар. — Никогда.

— А ты? — спросила Вера.

— Я — император. Я не имею права на ненависть. Только на ответственность.

— Это тяжело.

— Это моя работа.

Вера смотрела на него.

Он был чужим — серым, беловолосым, красноглазым. Но в этот момент, когда снег падал на его плечи, а ветер трепал длинные волосы, он казался почти человеком.

— Веймар, — сказала она. — А ты боишься?

— Чего?

— Смерти.

Он подумал.

— Нет, — ответил наконец. — Я боюсь не успеть.

— Не успеть что?

— Спасти свой мир.

Он встал.

— Мне пора, — сказал он. — Система активизируется ночью.

— Ты боишься системы? — спросила Вера.

— Нет, — ответил он. — Я уважаю ее. Она сильнее меня. Пока.

— А когда не будет?

— Тогда я приду за ней.

Он шагнул в темноту и исчез — не растворился, не растаял, а просто стал частью ночи, как будто его и не было.

Вера осталась одна.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Она сидела на скамейке, смотрела на темный пруд и думала о том, что сегодня впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой.

— Спасибо, — сказала она в пустоту.

Никто не ответил.

Но резонанс стал теплее.

Вера вернулась в общежитие поздно.

Оксана уже спала, уткнувшись носом в подушку. На столе, как обычно, стояла тарелка с пельменями — на этот раз свежими, еще теплыми. Рядом — записка: «Я не знаю, что у тебя стряслось, но ты не одна. (с) Оксана».

Вера съела несколько пельменей, запила кефиром из холодильника. Потом легла на кровать, закрыла глаза.

Черное окно вспыхнуло перед внутренним взором.

4 часа 2 минуты.

— Я не сдамся, — прошептала она. — Слышишь? Не сдамся.

Окно погасло.

Вера закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Сон был тяжелым, липким, как патока.

Вере снилось, что она стоит посреди пустынной улицы, а вокруг — ни души. Только серые дома с выбитыми окнами, перевернутые машины и черное небо без звезд. Она знала, что это сон, но не могла проснуться.

Из темноты вышел Веймар.

Он был другим — не спокойным, не ироничным. В его красных глазах горела злость, а на скулах играли желваки.

— Ты проиграешь, — сказал он. — Система сильнее.

— Ты сам говорил, что мы будем бороться, — ответила Вера.

— Я ошибался.

Он шагнул к ней, протянул руку. Вера хотела отступить, но ноги не слушались.

— Ты слабая, — сказал он. — Ты всегда была слабой. Ты не сможешь защитить даже себя.

— Заткнись, — прошептала Вера.

— А подругу свою смогла защитить? Катю?

— Заткнись!

— Ты убила ее, — голос Веймара стал чужим, не его. — Ты убила ее, потому что испугалась.

Вера проснулась.

Сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись. Над ней — потолок с трещиной, лицо, нарисованное шариковой ручкой. Рядом — Оксана, которая спала на верхней койке, накрывшись одеялом с головой.

Телефон показывал 5:30 утра.

Черное окно вспыхнуло перед глазами.

3 часа 15 минут.

Вера села, обхватила колени руками.

Сон был слишком реальным. Слишком болезненным.

Она снова убила Катю.

Во сне. Наяву. В воспоминаниях, которые вытеснила так глубоко, что они стали частью кошмаров.

Она встала, прошла к столу, налила в кружку воды из кулера. Вода была холодной, с привкусом пластика. Она выпила залпом, не чувствуя вкуса.

Нужно идти.

Нужно что-то делать.

Время почти вышло.

Она оделась в темноте, чтобы не разбудить Оксану. Джинсы, свитер, кроссовки. Куртку — ту самую, с Авито, серую, потертую. Надела капюшон, сунула руки в карманы.

В кармане лежала визитка Громова.

Вера достала ее, посмотрела на золотые буквы. «Виктор Сергеевич Громов, заместитель министра по чрезвычайным ситуациям». И номер телефона.

Она могла позвонить.

Согласиться на работу.

Получить деньги. Закрыть кредит. Оплатить семестр. Стать игроком. Получить браслет. Вживить под кожу датчик, который будет отслеживать каждый ее шаг.

Или не звонить.

И тогда система оповестит МСКА.

Ее найдут.

И тогда — тюрьма? Штраф? Принудительная регистрация?

Вера не знала.

Она знала только одно: она не хочет быть игроком.

Она хочет доучиться. Получить диплом. Стать врачом.

Но система не спрашивает, чего ты хочешь.

Система приказывает.

Вера сунула визитку обратно в карман и вышла из комнаты.

В коридоре пахло утренним кофе и сигаретами — кто-то курил на лестничной клетке, несмотря на запрет. Вера спустилась на первый этаж, кивнула тете Зине, которая сидела за стойкой и листала газету.

— Ты рано, — сказала вахтерша.

— Не спится, — ответила Вера.

— Бессонница?

— Кошмары.

Тетя Зина покачала головой.

— Молодежь нынче нервная. Ты бы травки попила, пустырничку.

— Попью, — пообещала Вера и вышла на улицу.

Москва была серой и сонной. Машин почти нет, людей — тоже. Только дворник в оранжевом жилете сгребал мокрые листья в кучу.

Вера достала телефон.

Черное окно.

*«Ранг: -1»*

«Внимание: ошибка.»

«Вы не зарегистрированы в ГРИ.»

«До автоматического оповещения МСКА осталось: 2 часа 45 минут.»

Она убрала телефон.

Нужно идти в парк.

Веймар обещал быть там.

Битцевский парк встретил ее холодным ветром и запахом прелой листвы.

Вера шла по аллее, мимо голых деревьев, мимо скамеек, на которых сидели редкие прохожие — мужчина с собакой, женщина с планшетом, пара пенсионеров, кормящих голубей.

Он сидел на той же скамейке, у пруда.

Сегодня на нем был длинный темный сюртук с серебряной вышивкой — символы династии Каэль, как он рассказывал. Белые волосы собраны в низкий хвост. В руках — ничего. Просто сидел и смотрел на воду.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Ты знал, — ответила Вера, садясь рядом.

— Резонанс.

Они помолчали.

Вода в пруду была темной, почти черной. В ней отражались голые ветки деревьев и серое небо.

— Веймар, — сказала Вера. — А если система оповестит МСКА, что будет?

— Тебя найдут, — ответил он. — Вживят браслет. Отправят в аномалии.

— И я стану игроком.

— Да.

— А если я откажусь?

— Тогда посадят в тюрьму. Или оштрафуют. Или принудительно зарегистрируют. — Он повернулся к ней. — Законы вашего мира жестоки к тем, кто не подчиняется.

— Как и твоего.

— Как и любого мира, — он усмехнулся. — Власть не терпит исключений.

Вера сжала кулаки.

— Я не хочу быть исключением.

— Ты уже исключение. — Он коснулся ее руки. — Осталось решить, что с этим делать.

— И что ты предлагаешь?

— Бороться.

— Как?

— Для начала — научиться пользоваться силой. — Он встал, протянул ей руку. — Пойдем.

— Куда?

— В аномалию. Сегодня я покажу тебе, как убивать.

Аномалия была в двух кварталах от парка — маленькая, почти незаметная, пятно искаженного воздуха между двумя панельными многоэтажками.

Внутри пахло озоном и сыростью. Стены домов стали серыми, асфальт — мягким, как пластилин. Где-то вдалеке слышались крики — то ли людей, то ли монстров.

— Иди за мной, — сказал Веймар. — И не отставай.

Он шел быстро, бесшумно, как тень. Вера едва поспевала за ним, стараясь не смотреть по сторонам.

Они остановились у разбитой стены.

— Смотри, — Веймар указал на существо, которое стояло в двадцати метрах от них.

Оно было похоже на человека — с серой кожей, белыми волосами, красными глазами. Но ниже ростом, худее, почти прозрачное. Оно дрожало, прижимаясь к стене, и смотрело на них с ужасом.

— Это не монстр, — сказала Вера. — Это ребенок.

— В вашем мире — монстр, — ответил Веймар. — Но для меня — подданный. Его зовут Лис. Ему двенадцать лет. Он потерялся в аномалии три дня назад.

— Он жив?

— Пока да. — Веймар шагнул к ребенку. — Лис, иди сюда. Я выведу тебя.

Мальчик подбежал к нему, обхватил руками за пояс.

— Я испугался, — прошептал он. — Там были игроки. Они стреляли.

— Все хорошо, — Веймар погладил его по голове. — Ты в безопасности.

Вера смотрела на них.

Монстр и ребенок.

Император и подданный.

Чужой и свой.

— Веймар, — сказала она. — А если бы на его месте был человек? Ты бы тоже спас?

Он повернулся к ней.

— Я спасаю всех, кто не нападает первым, — ответил он. — Даже людей.

Она подошла ближе.

— Я помогу вам выбраться.

— Не надо, — сказал Веймар. — Ты еще не умеешь скрываться от игроков.

— Научусь.

Она взяла мальчика за руку.

Он был холодным, почти ледяным. И дрожал.

— Не бойся, — сказала Вера. — Я врач.

— Ты человек, — прошептал Лис.

— Я человек, который хочет тебе помочь.

Они пошли к выходу.

Игроки появились неожиданно.

Двое — мужчина и женщина — в черной форме, с браслетами на руках и жезлами, светящимися синим. Они выскочили из-за угла, и мужчина закричал:

— Монстры! Стоять!

Вера заслонила собой мальчика.

— Мы не монстры, — сказала она. — Мы выходим из зоны.

— А это что? — женщина указала на Веймара. — Твой дружок?

— Это император Эртеи, — ответила Вера. — И он не опасен.

— Все они опасны, — мужчина поднял жезл. — Убьем их.

— Нет! — Вера выставила руку вперед.

Сила вырвалась наружу — холодная, чужая, но послушная.

Жезл выпал из руки мужчины.

— Что за... — прошептала женщина.

— Уходите, — сказала Вера. — Пока я не сделала больно.

— Ты игрок? — спросил мужчина.

— Я — человек, который защищает детей.

Игроки переглянулись.

— Мы вернемся, — сказала женщина, поднимая жезл. — Система не прощает предателей.

Они исчезли.

Вера выдохнула.

— Ты как? — спросил Веймар.

— Жива, — ответила она. — А ты?

— Бывало лучше.

Лис смотрел на Веру огромными красными глазами.

— Ты сильная, — сказал он. — Как император.

— Нет, — ответила Вера. — Я просто упрямая.

Она вывела их из аномалии.

Они стояли на пустыре, за домами.

Веймар держал мальчика за руку.

— Спасибо, — сказал он. — Ты рисковала.

— Я всегда рискую, — ответила Вера. — Это моя работа.

— Твоя работа — лечить людей.

— Сегодня я лечила монстра.

Веймар улыбнулся — на этот раз почти тепло.

— Ты странная, Вера Соболева.

— Я знаю.

Он коснулся ее щеки — холодной, шершавой ладонью.

— Береги себя.

— Постараюсь.

Он шагнул назад, в темноту, и исчез вместе с мальчиком.

Вера осталась одна.

Черное окно вспыхнуло перед глазами.

0 часов 15 минут.

Пора.

Она не пошла в общежитие.

Не пошла в университет.

Не пошла на работу.

Она пошла в центр МСКА.

Здание было огромным — стекло и бетон, охрана на входе, металлоискатели, очередь из людей, которые пришли регистрироваться.

Вера встала в конец очереди.

— Девушка, — сказал охранник. — Вы к кому?

— Я игрок, — ответила Вера. — Не зарегистрированный.

Охранник поднял бровь.

— Давно?

— Четырнадцать лет.

— И вы только сейчас пришли?

— Долго думала.

Охранник покачал головой, но пропустил.

Вера прошла внутрь.

В зале регистрации пахло пластиком и дезинфекцией — как в больнице, только чище. Люди сидели на пластиковых стульях, заполняли анкеты, ждали своей очереди.

Вера подошла к стойке.

— Мне нужна регистрация.

— Фамилия, имя? — спросила девушка за компьютером.

— Соболева Вера Андреевна.

— Ранг?

— Минус первый.

Девушка подняла голову.

— Что?

— Минус первый, — повторила Вера. — Я ошибка системы.

— Это не смешно, — сказала девушка.

— Я и не смеюсь.

В зале стало тихо.

Люди обернулись.

Из кабинета вышел мужчина в строгом костюме — высокий, седой, с усталыми глазами.

— Вера Соболева? — спросил он.

— Да.

— Пройдемте.

Вера пошла за ним.

Черное окно погасло.

Но игра только начиналась.

Глава 8

Памятка игроку, пункт 3.8.4: После регистрации в ГРИ игрок обязан явиться на медицинское освидетельствование в течение 24 часов. Отказ от освидетельствования приравнивается к сокрытию информации о состоянии здоровья и карается штрафом в размере 50 000 кредитов.

Кабинет, в который ее привели, оказался маленьким, без окон, с голыми бетонными стенами и единственной лампой под потолком. Пахло здесь сыростью и старыми бумагами — такой запах Вера помнила по подвалу их общаги, где хранились никому не нужные вещи предыдущих поколений студентов.

Мужчина в строгом костюме — представитель МСКА, как он представился, — сел за стол, жестом предложил Вере сесть напротив.

— Итак, Вера Андреевна, — он раскрыл папку, которую принес с собой. — Вы утверждаете, что ваш ранг — минус первый.

— Я не утверждаю, — ответила Вера. — Я знаю.

— Откуда?

— Система показывает мне это каждый день. Уже четырнадцать лет.

Мужчина поднял бровь.

— Четырнадцать лет? — переспросил он. — Но первый катаклизм был в 2012 году. Вам тогда было...

— Восемь, — закончила за него Вера. — Я была в школе. В тот день я получила доступ к системе.

— И вы никому не сказали?

— А вы бы сказали, если бы ваш ранг был минус первый? — Вера посмотрела ему прямо в глаза. — Это все равно что признаться, что ты бракованный. Что тебя не должно существовать.

Мужчина помолчал.

— Понимаю, — сказал он тихо. — Но вы должны были зарегистрироваться. Это закон.

— Я знаю.

— И вы готовы понести наказание?

— Готова, — ответила Вера. — Но сначала я хочу попросить кое о чем.

— О чем же?

— О работе.

Мужчина удивленно поднял бровь.

— О работе?

— Виктор Сергеевич Громов предлагал мне место в аналитическом отделе. — Вера достала из кармана визитку, положила на стол. — Я согласна.

Мужчина взял визитку, повертел в пальцах.

— Громов, значит, — сказал он задумчиво. — Хорошо. Я передам ему, что вы согласны.

— И еще, — Вера сделала паузу. — Я хочу, чтобы моя регистрация осталась в тайне.

— Это невозможно.

— Возможно, если вы заинтересованы в том, чтобы я работала на вас. — Вера наклонилась вперед. — Я — ошибка системы. Я — то, чего не должно быть. Но я также — та, кто может помочь вам понять, как система работает изнутри.

Мужчина долго смотрел на нее.

— Вы опасны, — сказал он наконец.

— Знаю.

— Но вы нам нужны. — Он закрыл папку. — Хорошо. Я договорюсь. Но помните: если вы предадите нас, мы сотрем вас в порошок.

— Не предам, — ответила Вера. — Мне просто нужно доучиться.

Она вышла из здания МСКА в полдень.

Небо было серым, но дождь перестал. На ступеньках курили двое игроков — мужчина и женщина, в черной форме, с браслетами на руках. Увидев Веру, они переглянулись, но ничего не сказали.

Вера прошла мимо, не глядя на них.

Она достала телефон.

Черное окно исчезло. Вместо него — обычный экран, время, сообщения. От Лены: «Сегодня смена? Восемь вечера. Дядя Миша подбросит до метро». От банка: «Уважаемая Вера Андреевна! Напоминаем, что задолженность по кредитному договору составляет...» От Андрея: «Ты как? Не отвечаешь. Беспокоюсь».

Вера набрала ответ: «Все нормально. Скоро увидимся».

И пошла в общежитие.

Оксана была на кухне, когда Вера вошла.

Она стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и слушала музыку в наушниках. Увидев Веру, сняла один наушник.

— Ты где была? — спросила она. — Я волновалась.

— Решала проблемы, — ответила Вера, скидывая куртку.

— Какие?

— Денежные.

Оксана выключила плиту, повернулась к ней.

— И как?

— Вроде решила.

— Ты нашла работу?

— Да.

— Ту, что предлагал тот чиновник?

— Да.

Оксана помолчала.

— Вера, ты уверена? Он какой-то... скользкий.

— Все они скользкие, — ответила Вера. — Но у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — Оксана сняла кастрюлю с плиты. — Будешь суп? Куриный, с лапшой.

— Буду.

Они сели за стол.

Суп пах укропом и чесноком — Оксана добавляла его в конце, для вкуса. Вера ела медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Оксан, — сказала она. — А ты боишься будущего?

— Иногда, — ответила Оксана. — А ты?

— Всегда.

— Тогда мы похожи.

— Мы всегда были похожи, — Вера улыбнулась. — Просто не замечали.

Оксана хмыкнула.

— Сентиментальная стала, Соболева.

— Просто устала.

— Тогда ешь и ложись спать. Вечером на работу.

— Знаю.

Вера доела суп, помыла тарелку, легла на кровать.

Черное окно не появлялось.

Но резонанс остался.

Он гудел где-то под ребрами, напоминая о Веймаре, об Эртее, о том, что игра только начинается.

Вечером — смена.

«Катюша» стояла у больницы, грязная и уставшая. Дядя Миша курил у капота, выпуская дым в вечернее небо. Лена заполняла бумажки, Коля спал на заднем сиденье.

— Вера, — сказал дядя Миша, когда она подошла. — Ты чего такая задумчивая?

— Думаю, — ответила она.

— О чем?

— О жизни.

— О жизни думать вредно, — он бросил сигарету в лужу. — Жизнь надо жить.

Вера села в машину.

Лена подняла голову от бумажек.

— Ты сегодня какая-то... другая, — сказала она.

— Это хорошо или плохо?

— Не знаю. — Лена отложила ручку. — Но надеюсь, что хорошо.

Первый вызов был на Профсоюзную.

Мужчина, пятьдесят лет, упал в обморок прямо в магазине. Когда они приехали, он уже сидел на корточках у витрины с молоком, бледный, мокрый от пота.

— Сахар? — спросила Лена.

— Низкий, наверное, — ответил мужчина. — Я диабетик.

Вера измерила сахар — 2,8.

— Гипогликемия, — сказала она. — Сладости есть?

— В кармане шоколадка.

Вера достала, развернула, протянула.

— Ешьте. Медленно.

Мужчина откусил, прожевал.

— Спасибо, дочка, — сказал он. — Спасли.

— Не дочка, — ответила Вера. — Студентка.

— Студентка-спасительница.

Она улыбнулась — краешком губ, на секунду.

Потом помогла ему подняться, усадила на стул.

— В больницу надо, — сказала Лена. — Корректировать лечение.

— Некогда, — мужчина махнул рукой. — Работа.

— Работа подождет, — ответила Вера. — А здоровье — нет.

Мужчина вздохнул.

— Уговорили, студентка.

Они повезли его в больницу.

В машине Вера смотрела в окно.

Спасительница.

Если бы он знал.

Второй вызов был на Калужскую площадь.

Женщина, тридцать лет, жаловалась на сильную боль в животе. Когда они приехали, она лежала на диване, скрючившись, и тихо стонала.

— Аппендицит, — сказала Лена после осмотра. — Вера, готовь носилки.

Вера помогла Коле выгрузить носилки, уложить женщину.

— Не бойтесь, — сказала она, пока Лена заполняла карту. — Сейчас в больницу, сделают операцию, и все пройдет.

— Я боюсь, — прошептала женщина. — Я никогда не лежала в больнице.

— Первый раз всегда страшно, — ответила Вера. — Но врачи хорошие. Все будет хорошо.

— Вы останетесь со мной?

— Я не могу, — Вера покачала головой. — У меня еще вызовы.

— Тогда просто посидите со мной. Немного.

Вера села на край дивана, взяла женщину за руку.

— Посижу.

Они сидели молча, пока не приехала машина.

Вера помогла переложить женщину на носилки, укрыла одеялом.

— Спасибо, — сказала женщина. — Вы добрая.

— Я просто делаю свою работу, — ответила Вера.

Она вышла на улицу, вдохнула холодный воздух.

Руки тряслись.

Не от холода.

От того, что она снова почувствовала себя человеком.

Третий вызов был на Теплый Стан.

Аномалия.

Когда они приехали, зона уже расширялась, поглощая дома и деревья. Люди выбегали из подъездов, хватали детей, сумки, собак.

— Вера, за мной! — крикнула Лена.

Вера побежала следом.

Внутри зоны воздух был плотным, как вода. Звуки приглушались, цвета блекли. Вера чувствовала резонанс — Веймар был где-то рядом.

— Сюда! — крикнул кто-то из темноты.

Вера обернулась.

Из подъезда выбежала женщина с ребенком на руках. За ней — мужчина, волочивший сумку.

— Помогите!

Вера подхватила ребенка, побежала к выходу.

Но что-то остановило ее.

Резонанс усилился.

Она посмотрела в глубь аномалии.

Там, за пеленой искаженного воздуха, стоял он.

Веймар.

Он смотрел на нее, и в его глазах была тревога.

— Уходи, — сказал он беззвучно. — Сейчас.

Вера передала ребенка Лене и пошла в глубь зоны.

— Вера! Ты куда?! — крикнула Лена.

— Сейчас вернусь!

Она бежала между разбитых машин, перепрыгивая через трещины в асфальте. Резонанс вел ее, как поводырь.

Веймар стоял у стены, прижавшись к ней спиной.

— Я говорил — уходи, — сказал он.

— А я не послушалась, — ответила Вера. — Что случилось?

— Игроки. Они близко.

— И что?

— Они убьют меня. — Он посмотрел на нее. — И тебя, если увидят вместе.

— Не убьют, — ответила Вера. — Я теперь зарегистрирована.

Веймар замер.

— Что?

— Я зарегистрировалась в МСКА. Сказала им свой ранг.

— Зачем?

— Чтобы получить время. — Она подошла ближе. — Теперь они не смогут просто так меня убить. Я — официальный игрок.

— Ты сошла с ума, — сказал Веймар. — Они будут использовать тебя.

— Пусть используют, — ответила Вера. — А я буду использовать их.

Из-за угла выскочили игроки.

Трое — двое мужчин и женщина — в черной форме, с браслетами на руках и жезлами, светящимися синим.

— Монстр! — крикнул один из них.

— Стоять! — Вера выставила руку. — Он со мной.

— Ты кто? — спросила женщина.

— Игрок. Ранг минус первый.

Игроки переглянулись.

— Такого не бывает, — сказал мужчина.

— Бывает, — ответила Вера. — Я — ошибка системы. И этот монстр — мой союзник. Если вы тронете его — вы тронете меня.

— Ты предательница, — прошипела женщина.

— Нет, — Вера покачала головой. — Я та, кто пытается спасти оба мира.

Игроки опустили жезлы.

— Мы вернемся, — сказал мужчина. — С подкреплением.

— Возвращайтесь, — ответила Вера. — Я буду ждать.

Игроки ушли.

Веймар подошел к ней.

— Ты рисковала, — сказал он.

— Я всегда рискую, — ответила Вера. — Это моя работа.

— Твоя работа — лечить людей.

— Сегодня я лечила монстра.

Он улыбнулся.

— Ты странная, Вера Соболева.

— Я знаю.

Она вышла из аномалии.

Лена ждала ее у машины, белая от злости.

— Ты идиотка! — закричала она. — Ты хоть понимаешь, что могла погибнуть?!

— Не могла, — ответила Вера. — Я нужна.

Она села в машину, закрыла глаза.

Резонанс гудел в груди, как второе сердце.

Но теперь это было не страшно.

Теперь это было ее силой.

Остаток смены прошел как в тумане.

Вера работала на автомате: измеряла давление, слушала жалобы, накладывала швы, заполняла карты. Ее руки двигались сами, помня каждое движение, отработанное за годы практики. Но мысли были далеко — там, в аномалии, где она встала между игроками и Веймаром, где назвала себя ошибкой системы, где рискнула всем.

Лена почти не разговаривала с ней после того случая. Сидела на заднем сиденье, сжав губы, и смотрела в окно. Дядя Миша курил одну сигарету за другой, выпуская дым в приоткрытое окно. Даже Коля, обычно беспечный и веселый, молчал, ковыряя носком ботинка резиновый коврик.

— Вера, — сказал дядя Миша, когда они возвращались на базу. — Зайди ко мне после смены. Поговорить надо.

— Хорошо, — ответила Вера.

Она знала, о чем он хочет поговорить.

О том, что она заходила в аномалию одна. О том, что рисковала жизнью. О том, что Лена была права: она идиотка.

Но дядя Миша не стал ругаться.

Он сидел в своей маленькой комнатке на первом этаже подстанции, пил чай из граненого стакана и смотрел на фотографию на стене — молодой, в военной форме, с автоматом в руках.

— Садись, — сказал он, когда Вера вошла.

Она села на табуретку, сложила руки на коленях.

— Дядя Миш, я знаю, что ты хочешь сказать...

— Ничего ты не знаешь, — перебил он. — Ты думаешь, я буду ругаться? Нет, Вера. Я слишком стар для этого.

Он отхлебнул чай, поставил стакан на стол.

— Я воевал. В Афгане, в Чечне. Видел смерть. Видел героев. Видел трусов. — Он посмотрел на нее. — Ты не трусиха, Вера. Ты смелая. Слишком смелая.

— Это плохо? — спросила она.

— Это опасно, — ответил он. — Смелые долго не живут.

— Я живу, — сказала Вера. — Уже двадцать два года.

— И сколько из них ты рисковала?

Вера промолчала.

— Я знаю, что ты необычная, — продолжал дядя Миша. — Лена рассказывала, как ты вытаскивала людей из аномалий. Как не боялась монстров. Как шла туда, куда другие боялись сунуться.

— Это моя работа, — сказала Вера.

— Нет, — он покачал головой. — Это твоя природа. Ты — спасатель. Таким не учат. Такими рождаются.

Вера опустила глаза.

— Дядя Миш, я...

— Не перебивай, — он поднял руку. — Я не буду тебя отговаривать. Не буду просить быть осторожнее. Ты все равно не послушаешь. — Он вздохнул. — Я просто хочу, чтобы ты знала: если что — мы здесь. Лена, Коля, я. Мы прикроем. Всегда.

Вера подняла голову.

На глаза навернулись слезы — непрошеные, глупые, давно забытые.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Не благодари, — он махнул рукой. — Лучше будь жива.

Она кивнула и вышла.

В коридоре ее ждала Лена.

— Ну что? — спросила она. — Отчитал?

— Нет, — ответила Вера. — Сказал, что прикроет.

— Дурак старый, — Лена усмехнулась. — Но хороший.

— Знаю.

Они помолчали.

— Вера, — Лена взяла ее за руку. — Ты правда заходила в аномалию, чтобы спасти того... монстра?

— Да.

— Зачем?

— Потому что он не монстр. Он такой же, как мы. Просто другой.

Лена покачала головой.

— Ты странная, Вера Соболева.

— Знаю.

Они обнялись — первый раз за три года знакомства.

Потом Вера ушла в раздевалку, переоделась и вышла на улицу.

Ночь была холодной, но звездной.

Вера стояла у входа на подстанцию, смотрела на небо и думала о том, что сегодня сделала шаг, который изменит все. Она зарегистрировалась в МСКА. Стала официальным игроком. Получила браслет — тонкую титановую полоску, которую вживили под кожу на левом запястье.

Браслет был почти невидимым, но Вера чувствовала его постоянно. Он давил, напоминал о том, что она теперь — собственность системы. Что каждый ее шаг отслеживается. Каждое слово записывается.

Но у нее не было выбора.

Или был?

Она достала телефон.

Черное окно исчезло. Вместо него — обычный экран, время, сообщения. От Андрея: «Ты как? Не отвечаешь. Беспокоюсь». От банка: «Уважаемая Вера Андреевна! Напоминаем, что задолженность по кредитному договору составляет...» От Громова: «Жду вас завтра в десять утра. Обсудим детали работы».

Вера набрала ответ Андрею: «Все нормально. Скоро увидимся». Ответ Громову: «Буду». И пошла к метро.

В общежитие она вернулась под утро.

Оксана спала, накрывшись одеялом с головой. На столе, как обычно, стояла тарелка с пельменями — на этот раз сметана в отдельной мисочке, свекла тертая рядом. Вера съела несколько, запила кефиром из холодильника.

Потом легла на кровать, закрыла глаза.

Сон не шел.

Она лежала в темноте, слушая, как Оксана сопит на верхней койке, как гудит холодильник, как за окном шуршат шины проезжающих машин. Браслет на запястье слегка нагрелся — передавал данные в центр.

Вера коснулась его пальцами.

— Теперь ты мой, — сказала она тихо. — Не я твоя.

Браслет не ответил.

Но резонанс — чертов резонанс — гудел в груди, напоминая, что она не одна.

Веймар был где-то рядом.

Он всегда был рядом.

Утром Вера проснулась от звонка.

— Слушаю, — сказала она хрипло.

— Вера Андреевна, — раздался голос Громова. — Вы готовы к встрече?

— Да, — ответила она, садясь на кровати.

— Тогда жду вас в десять. Адрес тот же.

— Буду.

Она сбросила звонок, посмотрела на часы. Половина девятого.

— Оксана, — позвала она. — Ты встаешь?

— Не-а, — донеслось из-под одеяла.

— А зря. Сегодня первый день моей новой работы.

Оксана высунула нос.

— Ты что, согласилась?

— Согласилась.

— На того чиновника?

— Да.

— Вера, ты с ума сошла.

— Возможно, — ответила Вера, натягивая джинсы. — Но у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — сказала Оксана.

— Знаю, — Вера надела свитер. — Я выбрала работу.

Она вышла из комнаты, оставив Оксану с открытым ртом.

В десять утра Вера уже сидела в кабинете Громова.

Пахло здесь дорогим кофе и кожей. На стенах — портреты президентов, на столе — ноутбук, планшет, стопка бумаг.

— Вера Андреевна, — Громов улыбнулся, протягивая руку. — Рад, что вы согласились.

— Я не согласилась, — ответила Вера, пожимая ладонь. — У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — сказал он, повторяя слова Оксаны.

— Не в моем случае.

Громов сел за стол, жестом предложил ей сесть напротив.

— Итак, ваша работа будет заключаться в анализе аномалий. Вы будете выезжать на места, изучать зоны, собирать данные. Иногда — взаимодействовать с игроками.

— Звучит опасно, — сказала Вера.

— Это и есть опасно, — кивнул Громов. — Но вы справитесь.

— Почему вы уверены?

— Потому что вы — ошибка системы, — он посмотрел на нее внимательно. — А ошибки, как известно, самые опасные.

Вера почувствовала, как внутри все похолодело.

— Откуда вы знаете?

— Мне доложили. — Он откинулся на спинку стула. — Ваша регистрация была... необычной. Ранг минус первый. Такого не бывает.

— Бывает, — ответила Вера. — Я — живое доказательство.

— Именно поэтому вы нам нужны. — Он наклонился вперед. — Вы — ключ к пониманию системы. Мы хотим знать, как она работает. А вы — часть ее.

— Я не часть, — сказала Вера. — Я ошибка.

— Ошибки тоже полезны. — Он улыбнулся. — Особенно если знать, как их использовать.

Вера сжала кулаки.

— Я не инструмент.

— Все мы инструменты, Вера Андреевна. — Он встал, подошел к окну. — Вопрос в том, в чьих руках мы находимся.

— Я хочу быть в своих.

— Это невозможно, — он повернулся к ней. — Вы — игрок. Игроки принадлежат системе.

— Тогда я сломаю систему.

Громов рассмеялся.

— Вы мне нравитесь, Вера Андреевна. — Он подошел к столу, протянул ей папку. — Здесь ваши документы. Изучите. Завтра первый выезд.

Вера взяла папку.

— Хорошо.

— И еще, — он остановил ее в дверях. — Будьте осторожны. Система не любит тех, кто пытается ее сломать.

— Знаю, — ответила Вера. — Она уже пыталась меня убить.

Она вышла из кабинета, чувствуя на себе его взгляд.

В коридоре ее ждал сюрприз.

Андрей стоял у лифта, с рюкзаком за плечами и двумя стаканчиками кофе в руках.

— Привет, — сказал он. — Я подумал, тебе пригодится.

— Как ты здесь оказался? — спросила Вера, беря стаканчик.

— Королев сказал, что ты здесь. — Он пожал плечами. — Я решил подождать.

— Зачем?

— Чтобы отвезти тебя в университет. У нас же фармакология через час.

Вера посмотрела на него.

Он стоял перед ней — высокий, худой, с вечно взъерошенными волосами и добрыми глазами. И улыбался.

— Ты странный, — сказала она.

— Знаю, — ответил он. — Пойдем?

— Пойдем.

Они спустились на первый этаж, вышли на улицу.

Москва была серой, но снег перестал.

— Вера, — сказал Андрей, когда они шли к метро. — А что у тебя за работа?

— Аналитик в МСКА, — ответила она.

— Это опасно?

— Наверное.

— И ты согласилась?

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — сказал он.

— Все вы так говорите, — вздохнула Вера. — А потом оказывается, что выбора нет.

Они спустились в метро.

В вагоне было тепло и многолюдно. Вера сидела у окна, смотрела на тоннель.

— Вера, — Андрей коснулся ее руки. — Если тебе нужна помощь...

— Не нужна, — перебила она. — Я справлюсь сама.

— Знаю, — он убрал руку. — Но если что — я рядом.

Вера посмотрела на него.

В его глазах была забота. Не жалость — забота.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Они доехали до «Университета», вышли на поверхность.

Университет встретил их запахом хлорки и старых книг.

Вера любила этот запах.

Он пах стабильностью, предсказуемостью, нормальной жизнью.

Той, которой у нее никогда не было.

Но, может быть, когда-нибудь будет.

Глава 9

Памятка игроку, пункт 5.2.1: Сотрудники МСКА имеют приоритетный доступ к информации об аномалиях. Разглашение данных третьим лицам карается аннулированием рейтинга и принудительными работами в зонах повышенной опасности.

Первый рабочий день в МСКА начался с того, что Вера опоздала на двадцать минут.

Не потому, что проспала — она вообще почти не спала последние двое суток. Просто не могла заставить себя выйти из общаги. Стояла у окна, смотрела на серое утреннее небо и перебирала в голове все «зачем» и «почему», которые накопились за последние дни.

Зачем она согласилась?

Почему не послала Громова?

Что будет дальше?

Ответов не было.

Оксана, которая успела сварить кофе и съесть бутерброд с колбасой, смотрела на нее с верхней койки и молчала. Она уже поняла, что Вере лучше не задавать вопросов — все равно не ответит.

— Вера, — сказала она наконец, когда стрелка часов перевалила за девять. — Если ты не выйдешь сейчас, то опоздаешь окончательно.

— Знаю, — ответила Вера, но с места не сдвинулась.

— Тогда чего ты ждешь?

— Не знаю. — Вера вздохнула, отлепилась от подоконника. — Наверное, чуда.

— Чудес не бывает, — Оксана натянула одеяло на голову. — Бывает только работа.

Вера усмехнулась.

— Ты права.

Она натянула джинсы, свитер, куртку. Посмотрела в зеркало — бледная, с синяками под глазами, волосы торчат в разные стороны. Расчесалась, собрала пучок.

— Хорошо выглядишь, — сказала Оксана из-под одеяла.

— Врешь.

— Немножко.

Вера вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Здание МСКА на Ленинском проспекте встретило ее запахом кофе и дезинфекции.

На проходной Вере выдали пропуск — пластиковую карточку с фотографией, именем и надписью «Аналитический отдел, стажер». Охранник — молодой парень с бритой головой — долго рассматривал ее лицо, потом карточку, потом снова лицо.

— Проблемы? — спросила Вера.

— Нет, — он пожал плечами. — Просто вы не похожи на аналитика.

— А на кого я похожа?

— На медика.

— Я и есть медик. — Вера забрала пропуск. — Учусь на четвертом курсе.

— Тогда тем более, — он усмехнулся. — Чего вы в МСКА забыли?

— Деньги, — честно ответила Вера. — Мне нужно платить за учебу.

Охранник посмотрел на нее с сочувствием.

— Удачи, — сказал он.

— Спасибо.

Вера прошла через турникет, поднялась на лифте на пятый этаж.

Аналитический отдел оказался большой открытой комнатой с десятком столов, заставленных мониторами. В воздухе пахло озоном — здесь явно что-то паяли или тестировали. За одним из столов сидел мужчина лет тридцати, с рыжей бородой и в очках без оправы.

— Вы новенькая? — спросил он, не отрываясь от экрана.

— Да, — ответила Вера. — Вера Соболева. Стажер.

— А, слышал, — он повернулся на стуле. — Минус первый ранг. Легендарная личность.

— Не то слово, — буркнула Вера.

— Я Сергей. — Он протянул руку. — Буду вашим наставником.

Вера пожала ладонь — теплую, слегка липкую от пота.

— Что я должна делать?

— Для начала — читать. — Сергей указал на стопку бумаг на соседнем столе. — Это отчеты по аномалиям за последний месяц. Ваша задача — найти закономерности.

— Закономерности?

— Ну да, — он пожал плечами. — Где чаще всего возникают зоны, в какое время суток, какие типы монстров появляются. Все, что кажется вам важным.

Вера села за стол, взяла первый отчет.

Пахло от него пылью и старыми чернилами.

— Это займет много времени, — сказала она.

— У вас его много? — спросил Сергей.

— Нет.

— Тогда начинайте.

Первые два часа Вера читала, делала пометки, пыталась найти хоть какую-то систему.

Аномалии возникали хаотично — в спальных районах, в торговых центрах, на вокзалах. Время суток тоже не имело значения — зоны появлялись и днем, и ночью, и утром, и вечером. Типы монстров различались: были серокожие гуманоиды, были твари, похожие на собак, были и такие, которых нельзя было описать словами.

— Ничего не понимаю, — сказала Вера, откладывая отчет.

— Это нормально, — ответил Сергей, не оборачиваясь. — Никто не понимает. Мы просто собираем данные.

— А кто их анализирует?

— Мы. — Он повернулся. — И иногда находим что-то интересное.

— Например?

— Например, то, что аномалии чаще возникают вблизи мест массового скопления людей. — Он подошел к ее столу, сел на край. — Или то, что после каждой крупной зоны в системе происходит сбой.

— Какой сбой?

— Разный. — Он понизил голос. — Иногда игроки теряют свои ранги. Иногда, наоборот, получают новые. Иногда исчезают.

— Исчезают?

— Прямо во время задания. Был игрок — и нет. Ни тела, ни браслета, ничего.

Вера почувствовала, как внутри все похолодело.

— И что МСКА делает?

— Ничего. — Сергей развел руками. — Не могут же они признать, что система выходит из-под контроля.

— А она выходит?

— Похоже на то. — Он встал. — Но вы этого от меня не слышали.

Вера кивнула.

Она уже поняла, что МСКА — это не просто работа. Это игра, в которой ставки — жизни.

В обед Вера спустилась в столовую.

Пахло здесь борщом и котлетами. Очередь была небольшой — человек десять, в основном сотрудники в синей форме. Вера взяла поднос, суп, компот и кусочек хлеба.

Села за свободный столик у окна.

— Можно? — спросил кто-то.

Вера подняла голову.

Перед ней стояла девушка примерно ее возраста, с короткой стрижкой и веселыми глазами. На бейдже было написано: «Алина, отдел мониторинга».

— Да, садись, — ответила Вера.

Алина села напротив, положила на стол поднос с гречкой и тефтелей.

— Ты новенькая? — спросила она.

— Да. Вера.

— Алина. — Она отломила кусочек хлеба. — А я слышала про тебя. Минус первый ранг, да?

Вера поморщилась.

— Откуда все знают?

— МСКА — маленькая деревня, — усмехнулась Алина. — Слухи разносятся быстро.

— И что говорят?

— Разное. — Алина пожала плечами. — Кто-то говорит, что ты супермен. Кто-то — что ты опасный преступник. Кто-то — что ты просто везучая.

— А ты что думаешь?

— Я думаю, что ты человек, которому не повезло. — Алина посмотрела на нее внимательно. — Как и всем нам.

Вера почувствовала к ней симпатию.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что. — Алина отправила в рот тефтелю. — Ты как, освоилась?

— Пока нет.

— Освоишься. Главное — не бойся задавать вопросы. И не доверяй Громову.

— Почему?

— Он использует людей. — Алина понизила голос. — А потом выбрасывает, как мусор.

Вера вспомнила слова Веймара.

— Мне уже говорили, — ответила она.

— Тогда ты предупреждена.

Они доели обед в тишине.

После обеда Вера вернулась в отдел.

Сергей сидел за своим компьютером и что-то быстро печатал. Увидев Веру, поднял голову.

— Есть новое задание, — сказал он. — Выезд на Профсоюзную. Там аномалия.

— Я одна?

— Нет, с группой. — Он протянул ей листок. — Вот координаты. Выезд через десять минут.

Вера взяла листок.

— Что я должна делать?

— Наблюдать. Записывать. Не вмешиваться.

— А если кто-то пострадает?

— Тогда вмешаетесь. — Он посмотрел на нее. — Вы же медик.

— Да, — ответила Вера. — Медик.

Она спустилась на первый этаж, вышла на улицу.

У входа стоял микроавтобус с надписью «МСКА». Внутри сидели трое — двое мужчин и женщина, все в синей форме, с браслетами на руках.

— Вы новенькая? — спросил один из мужчин — высокий, лысый, с татуировкой на шее.

— Да, — ответила Вера, забираясь в автобус. — Вера.

— Я Виктор, — он кивнул на остальных. — Это Олег и Надя. Мы — полевая группа.

— А я — аналитик, — сказала Вера.

— Знаем, — усмехнулся Олег — низкий, коренастый, с рыжими усами. — Минус первый ранг. Легенда.

— Перестаньте, — сказала Надя — женщина лет сорока, с короткой стрижкой и усталыми глазами. — Не пугайте девушку.

— Я не пугаюсь, — ответила Вера. — Я просто работаю.

Автобус тронулся.

Профсоюзная улица встретила их запахом гари и озона.

Аномалия была небольшой — пятно искаженного воздуха между двумя панельными домами. Внутри уже работали игроки — двое, с жезлами в руках.

— Остаемся здесь, — сказал Виктор, когда автобус остановился. — Вера, вы с Надей — наблюдение. Мы с Олегом — подстраховка.

— Хорошо, — ответила Вера, выпрыгивая из автобуса.

Надя уже держала в руках планшет.

— Смотрите, — сказала она, указывая на экран. — Вот зона. Вот игроки. Вот монстры.

— Их трое, — заметила Вера.

— Каких?

— Серокожие. Гуманоиды.

— Обычные, — Надя покачала головой. — Таких мы уже видели.

— Я видела других, — сказала Вера. — Они не нападают.

— Все нападают, — ответила Надя. — Это вопрос времени.

Вера промолчала.

Она знала, что это не так.

Аномалия схлопнулась через двадцать минут.

Игроки вышли из зоны — уставшие, но живые. Один из них — молодой парень, почти мальчик — держался за плечо, из которого сочилась кровь.

— Медика! — крикнул он.

Вера подбежала первой.

— Садитесь, — сказала она, усаживая его на край бордюра. — Дайте посмотреть.

Парень убрал руку. На плече была глубокая царапина — не опасная, но болезненная.

— Как это случилось? — спросила Вера, доставая бинт.

— Монстр, — ответил парень. — Он ударил меня... когтями.

— А вы его?

— Убили.

Вера подняла голову.

— Зачем?

— Что значит «зачем»? — парень удивился. — Это же монстр.

— И все? Просто потому, что монстр?

— А этого мало?

Вера промолчала.

Она обработала рану, наложила повязку.

— Готово, — сказала она. — В больницу не обязательно, но берегите руку.

— Спасибо, — парень встал. — Вы хороший врач.

— Я студентка, — ответила Вера.

— Все равно. Спасибо.

Он ушел.

Вера смотрела ему вслед.

Она думала о том, сколько еще таких, как он, убивают монстров, просто потому, что боятся.

И сколько монстров убивают людей по тому же.

Она вернулась в общежитие поздно вечером.

Оксана уже спала, уткнувшись носом в подушку. На столе, как обычно, стояла тарелка с пельменями — остывшими, слипшимися, но еще съедобными.

Вера съела несколько, запила кефиром из холодильника.

Потом легла на кровать, закрыла глаза.

Браслет на запястье нагрелся — передавал данные в центр.

— Спокойной ночи, — сказала она ему.

Браслет не ответил.

Следующие две недели превратились для Веры в бесконечную череду дней, которые сливались в один — серый, усталый, полный бумаг, отчетов и выездов на аномалии.

Она вставала в шесть утра, пила дешевый растворимый кофе (Оксана купила на распродаже целую банку «Якобс», и теперь в комнате постоянно пахло жженой робустой), натягивала джинсы и свитер и бежала на метро до Ленинского проспекта. В МСКА она проводила первую половину дня — читала отчеты, анализировала данные, заполняла таблицы. Сергей — ее наставник, рыжий бородач в очках без оправы — оказался молчуном, но терпеливым. Он объяснял сложные вещи простыми словами, не раздражался, когда Вера переспрашивала по три раза, и иногда приносил ей бутерброды из столовой — знал, что она экономит на еде.

— Ты слишком много работаешь, — сказал он однажды, бросив на ее стол сверток с сыром и хлебом. — И слишком мало ешь.

— Я экономлю, — ответила Вера, разворачивая бутерброд. Сыр был плавленым, с запахом копченостей, хлеб — черствым, но это было вкусно. — Стипендия маленькая.

— Тебе же МСКА платит.

— Платит. Но деньги уходят на учебу. И на кредит.

Сергей покачал головой, но ничего не сказал.

Он вообще был немногословным — как дядя Миша, только моложе и без привычки курить на ходу. Вера иногда ловила себя на мысли, что они могли бы подружиться, если бы у нее было время на дружбу.

Но времени не было.

После обеда — выезды. Аномалии случались каждый день, и Вера выезжала с полевой группой — Виктором, Олегом и Надей. Она привыкла к их молчаливому соседству, к запаху бензина в микроавтобусе, к тому, как Надя листала планшет на переднем сиденье, а Олег курил в форточку, выпуская дым в серое небо.

— Ты как, новенькая? — спросил Виктор однажды, когда они возвращались с очередной зоны.

— Нормально, — ответила Вера.

— Не страшно?

— Страшно, — честно призналась она. — Но привыкаешь.

— Привыкаешь к смерти? — усмехнулся Олег.

— К мысли о ней.

Надя обернулась.

— Ты философ, — сказала она.

— Я медик, — ответила Вера. — Это почти одно и то же.

В конце второй недели случилось то, чего Вера боялась.

Она встретила Веймара в аномалии.

Зона была на юго-западе, в районе Теплого Стана — там, где все начиналось. Вера вышла из автобуса вместе с группой, надела бронежилет, проверила браслет. Браслет горел зеленым — сигнал, что система работает штатно.

— Надя, ты со мной, — сказал Виктор. — Олег, прикрываешь. Вера — наблюдение.

— Поняла, — ответила Вера и отошла в сторону.

Внутри зоны воздух был плотным, как вода. Вера присела за разбитую машину, достала планшет.

На экране мелькали точки — игроки, монстры, гражданские.

И одна точка, которая мигала красным.

— Что это? — спросила Вера у Нади по рации.

— Где?

— Красная точка. Возле эпицентра.

— Не вижу, — ответила Надя. — Может, глюк?

— Может быть.

Вера убрала планшет, выглянула из-за машины.

Там, в тридцати метрах от нее, стоял Веймар.

Он был один. Без охраны, без оружия. Просто стоял и смотрел на нее красными глазами.

— Ты сошел с ума, — прошептала Вера. — Здесь игроки.

— Я знаю, — ответил он, хотя она почти не слышала его голоса — только резонанс. — Но мне нужно поговорить с тобой.

— Не сейчас.

— Когда? — он шагнул ближе. — Когда у тебя будет время? Ты всегда работаешь. Ты всегда занята.

— У меня нет выбора, — сказала Вера.

— Выбор есть всегда.

— Не в моем случае.

Он подошел вплотную.

Вера чувствовала его холод, его запах — озон и старая бумага, как в библиотеке.

— Вера, — сказал он. — Система готовит что-то большое. Я чувствую.

— Что именно?

— Не знаю. Но это будет скоро.

— Откуда ты знаешь?

— Мои советники. Они анализируют данные. Аномалий становится больше. Игроки гибнут чаще. — Он коснулся ее руки. — Это только начало.

Вера отшатнулась.

— Уходи, — сказала она. — Пока тебя не заметили.

— Я уйду, — ответил он. — Но помни: я рядом.

Он исчез.

Вера выдохнула, вытерла пот со лба.

— Вера, — раздался голос Нади. — Ты где?

— Здесь, — ответила она. — Наблюдаю.

— Видишь что-нибудь?

— Ничего. Пусто.

Она соврала.

Она врала постоянно.

Это было ее работой.

Вечером, после смены, Вера зашла к дяде Мише.

Он сидел в своей маленькой комнатке, пил чай и смотрел телевизор. Увидев Веру, улыбнулся.

— Студентка, — сказал он. — Жива?

— Жива, — ответила Вера, садясь на табуретку. — А ты?

— А я старый. Меня смерть не берет.

— Не говори так.

— Почему? Это правда.

Он налил ей чаю — черного, крепкого, с сахаром. Вера отхлебнула, обожгла язык.

— Дядя Миш, — сказала она. — Ты веришь в судьбу?

— Верю, — ответил он. — Но считаю, что судьбу можно изменить.

— Как?

— Работой. — Он посмотрел на нее. — Ты много работаешь, Вера. Это хорошо. Но не забывай отдыхать.

— Некогда.

— Всегда есть время, — он вздохнул. — Просто не все умеют его находить.

Вера допила чай, встала.

— Спасибо, дядя Миш.

— Не благодари. Лучше будь счастлива.

Она вышла на улицу.

Ночь была холодной, звездной.

Вера подняла голову, посмотрела на небо.

— Будь счастлива, — повторила она шепотом. — Легко сказать.

Вернувшись в общежитие, Вера застала Оксану за странным занятием — та сидела на кровати и плакала.

— Ты чего? — спросила Вера, бросая куртку на стул.

— Ничего, — всхлипнула Оксана. — Просто настроение плохое.

— Из-за чего?

— Из-за жизни.

Вера села рядом, обняла ее за плечи.

— Рассказывай.

— Парень бросил, — выдохнула Оксана. — Сказал, что я слишком сложная.

— Дурак, — сказала Вера. — Ты не сложная. Ты просто... разная.

— Это точно, — Оксана вытерла слезы. — А у тебя как?

— У меня нормально. Работа, учеба, аномалии.

— Скучно живешь, Соболева.

— Зато стабильно.

Оксана усмехнулась.

— Стабильно — это не про тебя.

— Почему?

— Потому что ты — ошибка системы, — Оксана посмотрела на нее. — А ошибки не бывают стабильными.

Вера замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Все знают, — ответила Оксана. — МСКА — маленькая деревня. Слухи разносятся быстро.

— И ты не боишься?

— Чего?

— Меня.

Оксана посмотрела на нее долгим взглядом.

— Ты — моя подруга, — сказала она. — А подруг не боятся.

Вера почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Не благодари, — Оксана вздохнула. — Лучше скажи, что мне делать с этим дураком.

— Забудь, — ответила Вера. — Таких, как он, много. А ты одна.

— Ты права, — Оксана улыбнулась. — Я одна.

Они посидели еще немного, потом Вера легла на кровать.

На следующий день Вера проснулась с мыслью: «Нужно что-то менять».

Она не знала, что именно. Но чувствовала, что время уходит.

Черное окно больше не появлялось, но система давала о себе знать другими способами. Браслет нагревался по ночам. Во сне приходили видения — обрывки чужих воспоминаний, чужих миров. Иногда Вера просыпалась с красными глазами — буквально, радужка становилась алой, как у эртейцев, и проходило это только через час.

— Ты меняешься, — сказал Веймар при следующей встрече.

Они сидели на скамейке в Битцевском парке, смотрели на замерзший пруд. Было холодно, снег скрипел под ногами, но Вера не чувствовала мороза — браслет грел запястье.

— Меняюсь? — переспросила она. — В каком смысле?

— Ты становишься сильнее. И опаснее.

— Это плохо?

— Это хорошо, — он повернулся к ней. — Потому что скоро тебе понадобится вся твоя сила.

— Что ты имеешь в виду?

— Система готовит финальную игру, — ответил он. — Я не знаю, когда. Но знаю, что мы должны быть готовы.

— Мы?

— Ты и я. — Он коснулся ее руки. — Мы — ошибки. Мы — те, кто может ее остановить.

Вера посмотрела на него.

В его красных глазах горел огонь.

— Я не хочу никого останавливать, — сказала она. — Я хочу жить.

— Жить — значит бороться, — ответил он. — Запомни это.

Он встал, шагнул в темноту и исчез.

Вера осталась одна.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Она сидела на скамейке, смотрела на темный пруд и думала о том, что сегодня впервые за долгое время почувствовала страх.

Не за себя.

За всех.

Глава 10

Памятка игроку, пункт 4.1.3: Совмещение игровой деятельности с учебой не рекомендуется. Система не гарантирует сохранность когнитивных функций при длительном отсутствии сна. Рекомендуемый режим отдыха — не менее 4 часов в сутки.

Университетская жизнь текла своим чередом, не замечая, что Вера Соболева стала другим человеком.

Утром, когда она вошла в аудиторию, Кирилл Шацкий сидел на первой парте и что-то увлеченно обсуждал с соседом. Увидев Веру, он поднял голову, усмехнулся и что-то шепнул приятелю. Тот хмыкнул.

Вера сделала вид, что не заметила. Она прошла на последний ряд, села у окна. Отсюда было видно, как ветер гоняет по асфальту мокрые листья, как редкие прохожие спешат по своим делам. Обычная жизнь. Нормальная жизнь. Та, которой у нее никогда не было.

— Вера! — раздался голос Даши. Подруга плюхнулась на соседний стул, пахнущая яблочным шампунем и чем-то сладким — она явно успела забежать в буфет. — Ты где пропадала? Я тебя неделю не видела.

— Работала, — ответила Вера.

— В МСКА?

— Да.

— И как?

— Нормально.

Даша посмотрела на нее с подозрением.

— Ты какая-то... другая.

— Я всегда такая, — отмахнулась Вера.

— Нет, — Даша покачала головой. — Раньше ты была просто уставшая. А теперь ты... серьезная, что ли. Взрослая.

Вера усмехнулась.

— Мне двадцать два, Даш. Я и так взрослая.

— Ты понимаешь, о чем я, — Даша вздохнула. — Ладно, не хочешь — не говори. Но знай: если что — я рядом.

— Спасибо, — Вера почувствовала тепло в груди. — Правда, спасибо.

Даша улыбнулась и достала конспект.

Первая пара была у Королева.

Он читал лекцию по анестезиологии — про то, как важно правильно рассчитать дозировку наркоза, чтобы пациент не проснулся на столе и не умер от передозировки.

— Ошибка в миллиграмме может стоить жизни, — говорил Королев, расхаживая по аудитории. — Вы — будущие врачи. Вы не имеете права на ошибку.

Вера записывала каждое слово.

Она знала, что такое цена ошибки.

Она уже ошиблась однажды.

И заплатила самую высокую цену.

После лекции Королев попросил ее остаться.

Они сидели в его кабинете, пили чай из граненых стаканов. Пахло табаком и сушеными травами — Королев курил трубку, но только в нерабочее время.

— Вера Андреевна, — сказал он, снимая очки. — Как ваши дела с фармакологией?

— Готовлюсь, — ответила Вера. — Андрей помогает.

— Хороший парень, — Королев кивнул. — Умный. Надежный.

— Знаю.

— А вы? Вы сами — надежный человек?

Вера задумалась.

— Я стараюсь, — сказала она.

— Этого мало, — он посмотрел на нее поверх очков. — Надо быть. Не стараться, а быть.

Вера опустила глаза.

— Я поняла.

— Надеюсь. — Он отхлебнул чай. — Светлана Павловна уже составила список на бюджет. Вы там.

Вера подняла голову.

— Правда?

— Правда. Но с условием — вы сдаете фармакологию на отлично. — Он поставил стакан на стол. — Не на четверку, на пятерку. И не пересдачей, а в основную сессию.

— Я сдам, — сказала Вера.

— Я в вас не сомневаюсь, — Королев улыбнулся. — Но будьте осторожны. Светлана Павловна — женщина коварная. Она может задать вопрос не из билета.

— Я готова.

— Тогда действуйте.

Вера вышла из кабинета с чувством, что гора с плеч свалилась.

Но только одна гора.

Другие остались.

После пар Вера встретилась с Андреем в библиотеке.

Он сидел за их обычным столом — у окна, в дальнем углу — и листал конспекты. На столе стояли два стаканчика с кофе.

— Я подумал, тебе пригодится, — сказал он, протягивая один.

Вера отхлебнула. С молоком, с корицей, почти сладкий — Андрей запомнил, как она любит.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что. — Он открыл учебник. — Ты готова к зачету?

— Пытаюсь, — ответила Вера.

— Давай повторим антиаритмики.

— Давай.

Они сидели рядом, читали, задавали друг другу вопросы. Андрей объяснял сложные темы простыми словами, и Вера наконец начала понимать.

— Ты хорошо объясняешь, — сказала она.

— Ты просто не давала себе времени, — ответил он. — Фармакология — это не страшно. Это просто логика.

— Для тебя — логика. Для меня — головная боль.

Андрей улыбнулся.

— Если хочешь, можем заниматься вместе каждый день.

Вера посмотрела на него.

Его лицо было открытым, добрым, без намека на скрытые мотивы. Он просто хотел помочь. Не потому, что ждал чего-то взамен. А потому, что был таким.

— Хорошо, — сказала она.

Андрей удивился — обычно она отказывалась.

— Правда?

— Правда.

Он просиял.

— Тогда договорились.

Они позанимались еще час, пока в библиотеку не начали подтягиваться другие студенты. Потом Андрей ушел на свою пару, а Вера осталась одна.

Она смотрела на конспекты, исписанные аккуратным почерком (ее) и размашистыми каракулями (его). И впервые за долгое время почувствовала что-то, похожее на спокойствие.

Может быть, все наладится.

Может быть.

В обед Вера зашла в столовую.

Очередь была длинной, но она терпеливо ждала, разглядывая меню. Гречка с котлетой — семьдесят рублей. Суп куриный — сорок. Компот — двадцать.

Она взяла суп и компот, села за свободный столик у окна.

Суп был жидким, с маленькими кусочками курицы и лапшой, которая разварилась в кашу. Но Вера ела с аппетитом, грея руки о тарелку.

— Можно сесть? — спросил кто-то.

Вера подняла голову.

Перед ней стоял Андрей с подносом, на котором была та же гречка с котлетой.

— Садись, — сказала она.

Он сел напротив, положил поднос на стол.

— Ты сегодня какая-то... светлая, — заметил он.

— Королев сказал, что я в списке на бюджет, — ответила Вера. — Если сдам фармакологию на отлично.

— Это же замечательно! — Андрей улыбнулся. — Ты сдашь. Я помогу.

— Ты и так помогаешь.

— Буду помогать больше. — Он отрезал кусочек котлеты. — Мы с тобой справимся.

Вера посмотрела на него.

В его глазах было что-то теплое, почти нежное.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Они доели обед в тишине.

После обеда Вера пошла на фармакологию.

Светлана Павловна читала лекцию монотонным голосом, изредка поглядывая на аудиторию. Вера сидела на последнем ряду, записывала, старалась не думать о постороннем.

Но мысли разбегались.

Она думала о МСКА. О Громове. О Веймаре. О том, что система готовит что-то большое.

— Соболева! — голос Светланы Павловны прозвучал как выстрел. — Вы меня слышите?

— Да, — ответила Вера, поднимаясь.

— Тогда повторите механизм действия бета-блокаторов.

Вера замерла.

Она знала это. Она учила. Но от волнения слова вылетели из головы.

— Бета-блокаторы блокируют бета-адренорецепторы, — раздался голос сзади.

Андрей.

— Я спрашивала не вас, Коваль, — Светлана Павловна перевела взгляд на него.

— А я отвечал, чтобы помочь коллеге, — он не опустил глаза.

— Соболева, останьтесь после пары, — сказала Светлана Павловна и продолжила лекцию.

Вера села.

Сердце колотилось где-то в горле.

— Спасибо, — прошептала она Андрею.

— Не за что, — ответил он. — Выдыхай.

После пары Светлана Павловна вызвала Веру к себе в кабинет.

— Садитесь, — сказала она, указывая на стул.

Вера села.

Кабинет декана был светлым, просторным, с дорогой мебелью и запахом цветов — на подоконнике стояла орхидея, которую Светлана Павловна поливала из маленькой лейки.

— Вера Андреевна, — Светлана Павловна села за стол, сложила руки. — Вы знаете, что Королев рекомендовал вас на бюджет?

— Да, — ответила Вера.

— И вы знаете, что я против?

— Да.

— Но я согласилась, — Светлана Павловна сняла очки. — Потому что Королев — хороший врач. И я ему доверяю.

— Спасибо, — сказала Вера.

— Не благодарите, — Светлана Павловна надела очки. — Докажите, что вы этого достойны. Сдайте фармакологию на отлично. Иначе...

— Я сдам, — перебила Вера.

— Надеюсь, — Светлана Павловна открыла ноутбук. — Можете идти.

Вера вышла из кабинета, чувствуя, как внутри закипает злость.

Она сдаст.

Она сдаст на отлично.

Она докажет.

Вечером — смена.

«Катюша» стояла у больницы. Дядя Миша курил у капота, выпуская дым в вечернее небо. Лена заполняла бумажки, Коля спал на заднем сиденье.

— Вера, — сказал дядя Миша, когда она подошла. — Ты чего такая хмурая?

— Устала, — ответила она.

— Усталость проходит, — он бросил сигарету в лужу. — А учеба остается.

— Ты прав.

Вера села в машину.

Лена подняла голову от бумажек.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально.

— Не ври.

— Лен, я правда нормально.

— Ладно, — Лена отложила ручку. — Верю.

Первый вызов был на Калужскую.

Женщина, тридцать лет, жаловалась на сильную боль в животе. Когда они приехали, она лежала на диване, скрючившись, и тихо стонала.

— Аппендицит, — сказала Лена после осмотра. — Вера, готовь носилки.

Вера помогла Коле выгрузить носилки, уложить женщину.

— Не бойтесь, — сказала она, пока Лена заполняла карту. — Сейчас в больницу, сделают операцию, и все пройдет.

— Я боюсь, — прошептала женщина. — Я никогда не лежала в больнице.

— Первый раз всегда страшно, — ответила Вера. — Но врачи хорошие. Все будет хорошо.

— Вы останетесь со мной?

— Я не могу, — Вера покачала головой. — У меня еще вызовы.

— Тогда просто посидите со мной. Немного.

Вера села на край дивана, взяла женщину за руку.

— Посижу.

Они сидели молча, пока не приехала машина.

Вера помогла переложить женщину на носилки, укрыла одеялом.

— Спасибо, — сказала женщина. — Вы добрая.

— Я просто делаю свою работу, — ответила Вера.

Она вышла на улицу, вдохнула холодный воздух.

Руки тряслись.

Не от холода.

От того, что она снова почувствовала себя человеком.

Второй вызов был на Теплый Стан.

Аномалия.

Когда они приехали, зона уже расширялась. Вера чувствовала резонанс — Веймар был где-то рядом.

— Вера, за мной! — крикнула Лена.

Вера побежала следом.

Внутри зоны воздух был плотным, как вода. Вера присела за разбитую машину, достала планшет.

На экране мелькали точки — игроки, монстры, гражданские.

И одна точка, которая мигала красным.

— Что это? — спросила Вера у Нади по рации.

— Где?

— Красная точка. Возле эпицентра.

— Не вижу, — ответила Надя. — Может, глюк?

— Может быть.

Вера убрала планшет, выглянула из-за машины.

Там, в тридцати метрах от нее, стоял Веймар.

Он был один. Без охраны, без оружия. Просто стоял и смотрел на нее красными глазами.

— Уходи, — прошептала Вера. — Пока тебя не заметили.

— Я уйду, — ответил он. — Но помни: я рядом.

Он исчез.

Вера выдохнула.

— Вера! — крикнула Лена. — Ты где?

— Здесь, — ответила Вера. — Иду.

Она вышла из зоны.

Аномалия схлопнулась, оставив после себя мокрый асфальт, разбитые витрины и запах озона, который никак не выветривался.

Вера стояла у «Катюши», сжимая в кармане планшет, и смотрела на то место, где только что дрожал воздух. Теперь там была обычная улица. Обычные дома. Обычные фонари, мигающие в такт какому-то невидимому ритму.

— Ты чего застыла? — спросил дядя Миша, открывая дверь. — Садись, замерзнешь.

— Не замерзну, — ответила Вера, но села.

Внутри было тепло. Пахло бензином, лекарствами и дешевым кофе — Лена снова заварила свой термос. Коля сидел на носилках, перематывая бинтом ссадину на руке.

— Больно? — спросила Вера.

— Не очень, — Коля скривился. — Противно.

— Сейчас обработаем.

Вера достала антисептик, вату. Лена протянула ей пластырь.

— Ты сегодня молодец, — сказала она, глядя, как Вера ловко перематывает руку Коле. — Не растерялась.

— А чего растеряваться? — Вера пожала плечами. — Работа.

— Не у всех так получается, — Лена отхлебнула кофе. — Я видела, как один санитар в прошлом году в аномалии впал в ступор. Стоял и смотрел на монстра. Его потом пришлось вытаскивать.

— И что с ним стало?

— Уволился. Сказал, что не может больше, — Лена покачала головой. — Понимаешь, Вера, эта работа не для всех. И дело даже не в профессионализме. Дело в голове.

Вера слушала и молчала.

Она знала, что ее голова — не совсем нормальная. Что-то внутри работало иначе, чем у других. Может быть, из-за детства. Может быть, из-за того, что она слишком рано увидела смерть. А может быть, из-за чертового ранга, который сделал ее ошибкой.

— Вера, — дядя Миша обернулся с водительского сиденья. — Ты как? В норме?

— В норме, — ответила она. — Устала, но в норме.

— Тогда поехали на базу. Смена почти закончилась.

«Катюша» завелась, чихнула и тронулась с места.

Вера смотрела в окно, на проплывающую мимо Москву.

Где-то там, в темноте, ходил Веймар. Серая кожа, белые волосы, красные глаза.

«Император Эртеи».

Он сказал, что система готовит что-то большое.

Вера чувствовала это кожей, затылком, каждой клеткой тела.

Скоро что-то случится.

Она не знала, что именно.

Но знала: нужно быть готовой.

На базе их встретила тишина.

Дядя Миша ушел курить на улицу, Коля рухнул на раскладушку и захрапел через три секунды. Лена села за стол, открыла ноутбук, начала заполнять отчеты.

Вера сидела на стуле у окна и смотрела на темнеющее небо. Начало светать — где-то за домами проступала бледная полоска зари.

— Вера, — позвала Лена.

— М-м?

— Ты что-то скрываешь.

Вера повернулась к ней.

— С чего ты взяла?

— С того, что знаю тебя три года, — Лена отложила ноутбук, посмотрела прямо в глаза. — Ты не такая, как обычно. Ты молчишь, смотришь в одну точку, вздрагиваешь, когда кто-то подходит сзади. Что случилось?

Вера хотела сказать «ничего».

Но не смогла.

— Лен, — начала она осторожно. — Ты когда-нибудь встречала монстров, которые не нападают?

— Что? — Лена нахмурилась.

— Ну, которые просто стоят и смотрят. Не нападают. Не убегают.

— Вера, монстры — это монстры, — Лена покачала головой. — Они убивают людей. Они врываются в наш мир и убивают. Какая разница, нападают они или нет?

— Но если они не нападают…

— Если они не нападают сегодня, они нападут завтра, — Лена встала, подошла к окну. — Я понимаю, ты хочешь найти в них что-то человеческое. Мы все через это проходим. Но поверь мне — они не люди. Они другие.

Вера хотела сказать: «А если я тоже другая?»

Но промолчала.

Потому что не могла произнести это вслух.

Она вышла на улицу в шесть утра.

Дождь перестал, но ветер остался — холодный, пронизывающий, с запахом мокрой листвы и выхлопных газов. Вера накинула капюшон, сунула руки в карманы.

В кармане лежал телефон. Она достала его — никаких черных окон, только время и сообщения. От банка: «Напоминаем о задолженности». От Громова: «Сегодня в десять. Не опаздывайте». От Андрея: «Ты как? Готовишься к зачету?»

Вера набрала ответ Андрею: «Да. Вечером позанимаемся». И пошла к метро.

В метро было тепло и многолюдно.

Люди ехали на работу, студенты — на пары, дети — в школу. Обычная жизнь, которая не замечала аномалий, монстров, игроков. Обычная жизнь, в которой Вера чувствовала себя чужой.

Она вышла на станции «Университет», прошла к выходу.

На улице ее встретил холодный ветер и запах жареных пирожков — кто-то торговал с лотка прямо у входа. Вера купила один, с картошкой, за тридцать рублей. Пирожок был горячим, с хрустящей корочкой и мягкой начинкой, от которой шел пар.

Она ела на ходу, обжигая пальцы, и смотрела на студентов, спешащих в университет.

Их лица были сонными, но спокойными. Они не знали, что такое — чувствовать резонанс. Не знали, что такое — видеть во сне мертвую подругу.

Им повезло.

Или нет?

Вера не знала.

В университете она встретила Андрея.

Он стоял у входа, с рюкзаком за плечами и двумя стаканчиками кофе в руках.

— Привет, — сказал он, протягивая один. — Твой любимый.

Вера взяла стаканчик, отхлебнула. Кофе был горячим, с молоком и корицей. Пахло уютом и чем-то домашним.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что. — Он улыбнулся. — Ты сегодня на пары?

— Да. А ты?

— Конечно. У нас же фармакология.

Они пошли вместе.

В коридоре их встретил Кирилл.

— Соболева, — сказал он, усмехаясь. — Слышал, ты в списке на бюджет.

— Слышал, — ответила Вера.

— И как ты это сделала? — он наклонился ближе. — Королев помог? Или тот чиновник, к которому ты ходила?

— А тебе какое дело? — спросила Вера.

— Просто интересно, — он пожал плечами. — Как ты, бедная сирота, вдруг стала такой важной.

— Кирилл, — сказал Андрей, вставая между ними. — Хватит.

— А ты чего влез? — Кирилл посмотрел на него. — Твой черед защищать?

— Я защищаю не ее, — ответил Андрей. — Я защищаю справедливость.

Кирилл рассмеялся.

— Справедливость, — он покачал головой. — Смешной ты, Коваль.

Он ушел, оставив после себя запах дешевого одеколона и злости.

Вера посмотрела на Андрея.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — ответил он. — Пойдем, а то опоздаем.

Они зашли в аудиторию.

Фармакология была второй парой.

Светлана Павловна читала лекцию монотонным голосом, изредка поглядывая на аудиторию. Вера сидела на последнем ряду, записывала, старалась не думать о постороннем.

Но мысли разбегались.

Она думала о МСКА. О Громове. О Веймаре. О том, что система готовит что-то большое.

После лекции Светлана Павловна объявила, что зачет будет через две недели.

— Готовьтесь, — сказала она. — Те, кто не сдаст, будут отчислены.

Вера сжала ручку.

Она сдаст.

Она сдаст на отлично.

Она докажет.

В обед Вера зашла в буфет.

Очередь была длинной, но она терпеливо ждала, разглядывая меню. Она взяла суп и компот, села за свободный столик у окна.

— Можно сесть? — спросил кто-то.

Вера подняла голову.

Перед ней стояла Даша с подносом, на котором была гречка с котлетой.

— Садись, — сказала Вера.

Даша села напротив, положила поднос на стол.

— Ты сегодня какая-то... задумчивая, — заметила она.

— Думаю о зачете, — ответила Вера.

— Сдашь, — Даша отрезала кусочек котлеты. — Ты умная.

— Не в этом дело.

— А в чем?

— В том, что если я не сдам, меня отчислят, — Вера отхлебнула компот. — А у меня нет денег на восстановление.

Даша помолчала.

— Вера, — сказала она. — Если тебе нужна помощь...

— Не нужна, — перебила Вера. — Я справлюсь.

— Знаю, — Даша вздохнула. — Но если что — я рядом.

— Спасибо.

Они доели обед в тишине.

После обеда Вера пошла в библиотеку.

Андрей ждал ее у их обычного стола — у окна, в дальнем углу. На столе стояли два стаканчика с кофе.

— Я подумал, тебе пригодится, — сказал он, протягивая один.

Вера взяла стаканчик, села напротив.

— Давай повторим антиаритмики, — сказал он.

— Давай.

Они сидели рядом, читали, задавали друг другу вопросы. Андрей объяснял сложные темы простыми словами, и Вера наконец начала понимать.

— Ты хорошо объясняешь, — сказала она.

— Ты просто не давала себе времени, — ответил он. — Фармакология — это не страшно. Это просто логика.

— Для тебя — логика. Для меня — головная боль.

Андрей улыбнулся.

— Если хочешь, можем заниматься вместе каждый день.

Вера посмотрела на него.

— Хорошо, — сказала она.

Он просиял.

— Тогда договорились.

Они позанимались еще час, пока в библиотеку не начали подтягиваться другие студенты. Потом Андрей ушел на свою пару, а Вера осталась одна.

Она смотрела на конспекты, исписанные аккуратным почерком и размашистыми каракулями, и думала о том, что впервые за долгое время не чувствует себя одинокой.

Вечером — снова скорая.

«Катюша» стояла у больницы. Дядя Миша курил у капота, Лена заполняла бумажки, Коля спал на заднем сиденье.

— Вера, — сказал дядя Миша, когда она подошла. — Ты чего такая веселая?

— Зачет скоро, — ответила она. — Готовлюсь.

— Сдашь, — он бросил сигарету в лужу. — Ты у нас умная.

Вера села в машину.

Лена подняла голову от бумажек.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально.

— Выглядишь лучше, — заметила Лена. — Отдохнула?

— Позанималась с Андреем.

— А, тот парень, — Лена усмехнулась. — Он в тебя влюблен, что ли?

— Не знаю, — ответила Вера. — Может быть.

— А ты?

— А я не знаю.

— Разберешься, — Лена отложила ручку. — Время есть.

Время было.

Но Вера чувствовала, что оно уходит.

Первый вызов был на Введенского.

Женщина, шестьдесят лет, жаловалась на боль в груди. Когда они приехали, она уже сидела на кухне, пила валерьянку и плакала.

— Доченьки, — сказала она, увидев Веру. — Помогите.

— Сейчас, — Вера надела фонендоскоп. — Дышите глубже.

Лена измеряла давление, Коля готовил аппаратуру.

— 170 на 100, — сказала Лена. — Таблетки принимаете?

— А какие таблетки? — женщина всхлипнула. — У меня пенсия — тыща двести.

Вера сжала губы.

Она понимала.

Она всегда понимала.

— Сделаем укол, — сказала она. — Давление упадет. Но вам нужно к кардиологу.

— А кардиолог платный? — спросила женщина.

— По полису — бесплатный.

— Запишись туда, — женщина махнула рукой. — Очередь на полгода.

Вера сделала укол, пока Лена заполняла карту.

Потом они ушли.

В машине Вера молчала.

— Ты чего? — спросил дядя Миша.

— Думаю, — ответила она.

— О чем?

— О том, сколько людей умирают не от болезней, а от бедности.

Дядя Миша промолчал.

Лена тоже.

Коля засопел во сне.

Второй вызов был на Профсоюзную.

Мужчина, пятьдесят лет, упал в обморок прямо в магазине. Когда они приехали, он уже сидел на корточках у витрины с молоком, бледный, мокрый от пота.

— Сахар? — спросила Лена.

— Низкий, наверное, — ответил мужчина. — Я диабетик.

Вера измерила сахар — 2,8.

— Гипогликемия, — сказала она. — Сладости есть?

— В кармане шоколадка.

Вера достала, развернула, протянула.

— Ешьте. Медленно.

Мужчина откусил, прожевал.

— Спасибо, дочка, — сказал он. — Спасли.

— Не дочка, — ответила Вера. — Студентка.

— Студентка-спасительница.

Она улыбнулась — краешком губ, на секунду.

Потом помогла ему подняться, усадила на стул.

— В больницу надо, — сказала Лена. — Корректировать лечение.

— Некогда, — мужчина махнул рукой. — Работа.

— Работа подождет, — ответила Вера. — А здоровье — нет.

Мужчина вздохнул.

— Уговорили, студентка.

Они повезли его в больницу.

В машине Вера смотрела в окно.

Спасительница.

Если бы он знал.

Ночью, после смены, Вера не пошла в общежитие.

Она пошла в парк.

Веймар ждал ее на скамейке у пруда.

— Ты пришла, — сказал он.

— Пришла, — ответила Вера, садясь рядом.

— Как учеба?

— Нормально.

— А работа?

— Тоже.

Они помолчали.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Веймар, — сказала Вера. — Ты веришь, что у меня все получится?

— Верю, — ответил он. — Ты сильная.

— А если нет?

— Тогда я буду рядом, — он коснулся ее руки. — Всегда.

Вера посмотрела на него.

В его красных глазах было что-то теплое, почти человеческое.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари, — он улыбнулся. — Лучше будь готова.

— К чему?

— К финалу.

Он встал, шагнул в темноту и исчез.

Вера осталась одна.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Она сидела на скамейке, смотрела на темный пруд и думала о том, что сегодня впервые за долгое время почувствовала покой.

Не спокойствие.

Покой.

Разница была огромной.

Она вернулась в общежитие под утро.

Оксана спала, накрывшись одеялом с головой. На столе стояла тарелка с пельменями — остывшими, слипшимися, но еще съедобными.

Глава 11

Памятка игроку, пункт 12.3.7: Стресс снижает когнитивные способности. Система рекомендует избегать эмоциональных нагрузок перед выполнением заданий, требующих высокой концентрации. В случае необходимости — используйте успокоительные препараты, разрешенные МСКА.

Две недели до зачета превратились для Веры в бесконечную череду дней, которые сливались в один — серый, усталый, полный учебников, конспектов и бессонных ночей.

Она вставала в пять утра, пила растворимый кофе (банка «Якобс» давно закончилась, теперь Оксана покупала «Чибо» — горький, с кислинкой, но дешевый), натягивала джинсы и свитер и бежала в библиотеку. В библиотеке она сидела до обеда, повторяя фармакологию. После обеда — МСКА: отчеты, выезды, аномалии. Вечером — скорая: вызовы, уколы, перевязки. Ночью — снова учеба, пока глаза не слипались.

— Ты себя угробишь, — сказала Оксана, увидев ее в очередной раз за столом в три часа ночи. — Посмотри на себя. Ты бледная, как привидение.

— Я всегда такая, — ответила Вера, не поднимая головы от конспекта.

— Раньше ты была просто бледная. А теперь ты... прозрачная, что ли.

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент, — Оксана вздохнула, спустилась с верхней койки, села рядом. — Вера, ты должна отдыхать. Организм не железный.

— У меня нет времени отдыхать.

— Время есть всегда, — Оксана положила руку ей на плечо. — Просто ты не умеешь его находить.

Вера подняла голову.

— Оксана, если я не сдам зачет, меня отчислят. А у меня нет денег на восстановление. И нет возможности перевестись на бюджет в другой вуз. Это мой единственный шанс.

— А если ты сдашь, но умрешь от истощения? — спросила Оксана. — Тоже вариант?

Вера промолчала.

Она знала, что Оксана права.

Но выбора не было.

За десять дней до зачета Вера встретилась с Андреем в библиотеке.

Он сидел за их обычным столом — у окна, в дальнем углу — и листал конспекты. На столе стояли два стаканчика с кофе.

— Я подумал, тебе пригодится, — сказал он, протягивая один.

Вера взяла стаканчик, отхлебнула. Кофе был горячим, с молоком и корицей.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что. — Он открыл учебник. — Ты готова?

— Пытаюсь.

— Давай повторим антибиотики.

— Давай.

Они сидели рядом, читали, задавали друг другу вопросы. Андрей объяснял сложные темы простыми словами, и Вера наконец начала понимать.

— Ты хорошо объясняешь, — сказала она.

— Ты просто устала, — ответил он. — Давай сделаем перерыв.

— Некогда.

— Пятнадцать минут. — Он встал, протянул руку. — Пойдем, проветримся.

Вера нехотя поднялась.

Они вышли на улицу.

Было холодно. Снег хрустел под ногами. Ветер гонял по асфальту мокрые листья.

— Вера, — сказал Андрей. — Ты боишься зачета?

— Боюсь, — ответила она честно.

— Я тоже.

— Ты? — она удивилась. — Ты же отличник.

— Отличники тоже боятся, — он улыбнулся. — Просто не показывают.

— А ты показываешь.

— Тебе — да. — Он посмотрел на нее. — Ты не такая, как все. Ты можешь понять.

Вера почувствовала, как внутри что-то екнуло.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Не за что.

Они постояли еще немного, потом вернулись в библиотеку.

За пять дней до зачета Вера сдала очередной отчет в МСКА.

Сергей — ее наставник, рыжий бородач в очках без оправы — просмотрел бумаги, кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Но можно лучше.

— Я стараюсь, — ответила Вера.

— Стараешься — это не делаешь. — Он отложил отчет. — Вера, вы умная девушка. Талантливая. Но вы слишком много на себя берете.

— У меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — он посмотрел на нее. — Просто не все его видят.

Вера хотела ответить, но не успела.

Завибрировал телефон.

— Слушаю, — сказала она.

— Вера Андреевна, — раздался голос Громова. — Зайдите ко мне.

— Сейчас.

Она сбросила звонок, посмотрела на Сергея.

— Вызывают.

— Идите, — он кивнул. — Потом доделаете.

Кабинет Громова пах кофе и кожей.

Он сидел за столом, листал какие-то бумаги. Увидев Веру, поднял голову.

— Садитесь.

Вера села.

— Как ваши успехи? — спросил он.

— Нормально.

— Аналитический отдел доволен. — Он отложил бумаги. — Но у меня есть для вас новое задание.

— Какое?

— Выезд в зону повышенной опасности. Уровень — 6.3.

Вера замерла.

Уровень 6.3 — это почти катастрофа.

— Я не игрок, — сказала она. — Я аналитик.

— Вы — игрок с рангом минус первый, — Громов посмотрел на нее. — И вы нам нужны.

— Зачем?

— Чтобы наблюдать. Записывать. Анализировать. — Он наклонился вперед. — Эта зона не похожа на другие. В ней есть что-то... странное.

— Странное?

— Монстры не нападают. Игроки пропадают. Система дает сбои.

Вера почувствовала, как резонанс усилился.

— Когда выезд? — спросила она.

— Завтра. В шесть утра.

— А зачет?

— Что?

— У меня зачет по фармакологии. Через три дня.

Громов помолчал.

— Вера Андреевна, — сказал он. — Ваша учеба — это важно. Но то, что происходит в зонах, важнее. Если мы не поймем, что происходит, скоро некому будет учиться.

Вера сжала кулаки.

— Хорошо, — сказала она. — Я поеду.

— Вот и отлично, — Громов улыбнулся. — Подготовьтесь.

Она вышла из кабинета, чувствуя, как внутри все холодеет.

За четыре дня до зачета Вера не спала вторые сутки.

Она сидела за столом в общежитии, листала конспекты, пила кофе один за другим. Оксана спала на верхней койке, накрывшись одеялом с головой.

В кармане завибрировал телефон.

«Выезд через час. Будьте готовы.»

Вера вздохнула, натянула куртку, вышла на улицу.

Зона была на юго-западе, в районе Теплого Стана — там, где все начиналось.

Вера вышла из микроавтобуса вместе с группой — Виктором, Олегом и Надей. Внутри зоны воздух был плотным, как вода. Вера чувствовала резонанс — Веймар был где-то рядом.

— Вера, вы с Надей — наблюдение, — сказал Виктор. — Мы с Олегом — подстраховка.

— Поняла, — ответила Вера, доставая планшет.

На экране мелькали точки — игроки, монстры, гражданские.

И одна точка, которая мигала красным.

— Что это? — спросила Вера у Нади.

— Где?

— Красная точка. Возле эпицентра.

— Не вижу, — ответила Надя. — Может, глюк?

— Может быть.

Вера убрала планшет, выглянула из-за разбитой машины.

Там, в тридцати метрах от нее, стоял Веймар.

— Ты пришла, — сказал он.

— Пришла, — ответила Вера. — Что здесь происходит?

— Система готовит финал, — он подошел ближе. — Я чувствую.

— Какой финал?

— Не знаю. Но это будет скоро.

Вера посмотрела на него.

— Я должна идти.

— Иди, — он кивнул. — Но будь осторожна.

Он исчез.

Вера выдохнула.

— Вера! — крикнула Надя. — Ты где?

— Здесь, — ответила Вера. — Иду.

Она вышла из зоны.

За три дня до зачета Вера поняла, что не успевает.

Она сидела в библиотеке, листала конспекты, но слова не запоминались. Голова была пустой, как старый колодец.

— Вера, — сказал Андрей, садясь рядом. — Ты выглядишь ужасно.

— Спасибо.

— Это не комплимент. — Он взял ее за руку. — Ты должна отдохнуть.

— Я не могу.

— Можешь. — Он закрыл ее конспект. — Пойдем, я угощу тебя обедом.

— У меня нет времени.

— Время есть всегда, — он встал, протянул руку. — Пойдем.

Вера нехотя поднялась.

Они пошли в столовую.

В столовой пахло борщом и котлетами.

Андрей купил два обеда — суп, гречку с котлетой, компот. Вера ела медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что. — Он отрезал кусочек котлеты. — Вера, ты справишься. Я знаю.

— Откуда?

— Потому что ты — самая упрямая девушка, которую я знаю, — он улыбнулся. — А упрямые всегда добиваются своего.

— Надеюсь, — ответила Вера.

Она доела обед, допила компот.

— Спасибо, — повторила она.

— Не за что, — ответил Андрей. — Пойдем, позанимаемся.

Они вернулись в библиотеку.

За день до зачета Вера почти не спала.

Она сидела за столом в общежитии, повторяла билеты, пила кофе. Оксана уже устала уговаривать ее лечь спать и просто лежала на кровати, листая телефон.

— Вера, — сказала она. — Если ты не ляжешь сейчас, завтра ты не сможет ничего вспомнить.

— Я лягу, — ответила Вера. — Позже.

— Ты всегда говоришь «позже», — Оксана вздохнула. — А потом не ложишься.

— В этот раз ложусь.

— Не верится.

— Зря.

Вера дочитала билет, закрыла конспект.

— Ладно, — сказала она. — Спокойной ночи.

— Наконец-то, — Оксана улыбнулась. — Спокойной ночи.

Вера легла на кровать, закрыла глаза.

Сон пришел мгновенно.

Утро зачета началось с того, что Вера проспала.

Она открыла глаза, посмотрела на телефон — 9:47. Зачет в десять. Оксана уже ушла, оставив на столе записку: «Ты так крепко спала, что я не стала тебя будить. Ты все равно не проснулась бы. Удачи! (с) Оксана».

Вера выругалась сквозь зубы. Вскочила с кровати, натянула джинсы, свитер. Не умылась — нет времени. Не позавтракала — тоже. Схватила рюкзак, выбежала из комнаты.

В коридоре пахло утренним кофе и сигаретами. Тетя Зина сидела за стойкой, читала газету. Увидев Веру, покачала головой.

— Опоздаешь, — сказала она.

— Знаю, — ответила Вера, вылетая на улицу.

Москва была серой, морозной. Снег скрипел под ногами. Вера добежала до метро, спустилась вниз. Турникет лязгнул, пропуская ее внутрь. В вагоне было полно народу — рабочий час пик. Вера втиснулась между мужчиной с портфелем и женщиной с сумкой, закрыла глаза.

— Пропустите, — сказала она мысленно. — Я очень тороплюсь.

Поезд не слушался.

Он ехал медленно, останавливался на каждой станции, открывал двери, впускал новых пассажиров. Вера считала секунды. 9:52. 9:55. 9:58.

Она выскочила на «Университете» в 10:03.

— Черт, — прошептала она и побежала.

Университет встретил ее запахом хлорки и старых книг.

Вера влетела в вестибюль, пробежала мимо гардероба, взлетела на третий этаж. Аудитория, где принимали зачет, была в конце коридора. Вера толкнула дверь, зашла.

Внутри было тихо.

Студенты сидели на местах, листали билеты. Светлана Павловна сидела за столом, что-то писала. Увидев Веру, подняла голову.

— Соболева, — сказала она. — Вы опоздали.

— Извините, — ответила Вера, тяжело дыша. — Проспала.

— Проспала она, — Светлана Павловна покачала головой. — Садитесь. Ваш билет на столе.

Вера прошла на свое место, села.

Руки тряслись. Сердце колотилось где-то в горле.

Она взяла билет. Два вопроса: «Фармакокинетика бета-блокаторов» и «Механизм действия ингибиторов АПФ». И задача — рассчитать дозировку для пациента с гипертонией.

Вера выдохнула.

Она знала это. Она учила. Она повторяла тысячу раз.

— Соболева, — сказала Светлана Павловна через двадцать минут. — Вы готовы?

— Да, — ответила Вера, поднимаясь.

Она подошла к столу, положила билет.

— Рассказывайте.

Вера рассказывала.

Она говорила о бета-блокаторах — о том, как они блокируют бета-адренорецепторы, как снижают частоту сердечных сокращений, как уменьшают потребность миокарда в кислороде. Говорила о побочных эффектах — брадикардии, гипотензии, бронхоспазме. О противопоказаниях — ХОБЛ, астма, сердечная недостаточность.

— Хорошо, — сказала Светлана Павловна. — Теперь об ингибиторах АПФ.

Вера продолжила.

Она говорила о механизме действия — блокировка ангиотензинпревращающего фермента, снижение уровня ангиотензина II, расширение сосудов. О побочных эффектах — сухой кашель, ангионевротический отек, гиперкалиемия. О противопоказаниях — стеноз почечных артерий, беременность.

— А теперь задача, — Светлана Павловна подвинула к ней лист с условием. — Решайте.

Вера взяла ручку.

Задача была сложной — пациент с гипертонией, диабетом и хронической болезнью почек. Нужно было подобрать дозировку, учитывая все риски.

Вера писала, считала, перепроверяла.

— Готово, — сказала она через десять минут.

Светлана Павловна взяла лист, просмотрела.

— Почему вы выбрали лизиноприл, а не эналаприл? — спросила она.

— Потому что у пациента диабет, — ответила Вера. — Лизиноприл меньше влияет на углеводный обмен.

— А почему такая дозировка?

— Потому что у пациента хроническая болезнь почек. Дозировку нужно снижать, чтобы избежать кумуляции.

Светлана Павловна отложила лист, сняла очки.

— Хорошо, Соболева, — сказала она. — Вы получили зачет. Пятерка.

Вера не поверила своим ушам.

— Правда?

— Правда, — Светлана Павловна надела очки. — Можете идти.

Вера вышла из аудитории на ватных ногах.

В коридоре ее ждал Андрей.

— Ну как? — спросил он.

— Сдала, — ответила Вера. — На пятерку.

— Я знал, — он улыбнулся. — Я знал, что ты сможешь.

Он обнял ее.

Вера не отстранилась.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Не за что, — ответил он. — Пойдем, я угощу тебя обедом.

— У меня нет времени.

— Время есть всегда, — он взял ее за руку. — Пойдем.

Они пошли в столовую.

В столовой пахло борщом и котлетами.

Андрей купил два обеда — суп, гречку с котлетой, компот. Вера ела медленно, чувствуя, как усталость отпускает.

— Ты молодец, — сказал Андрей.

— Ты тоже, — ответила Вера. — Ты тоже сдал?

— На пятерку, — он улыбнулся. — Как и ты.

— Поздравляю.

— И тебя.

Они доели обед, допили компот.

— Вера, — сказал Андрей. — А ты боишься будущего?

— Иногда, — ответила она.

— Чего именно?

— Не знаю, — она посмотрела в окно. — Всего.

— Я тоже, — он взял ее за руку. — Но когда ты рядом, страшно меньше.

Вера посмотрела на него.

В его глазах было что-то теплое, почти нежное.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что.

Они вышли из столовой, пошли к выходу.

На улице падал снег.

— Вера, — сказал Андрей. — Может, сходим куда-нибудь вечером? Отметим?

— У меня смена, — ответила Вера.

— А завтра?

— Тоже смена.

— А когда у тебя выходной?

— Никогда, — она усмехнулась. — Извини, Андрей. Мне правда некогда.

Он вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — В другой раз.

— В другой раз, — повторила Вера и пошла к метро.

Она знала, что «другой раз» никогда не наступит.

Но ей было приятно, что он спросил.

Вечером — смена.

«Катюша» стояла у больницы. Дядя Миша курил у капота, Лена заполняла бумажки, Коля спал на заднем сиденье.

— Вера, — сказал дядя Миша, когда она подошла. — Ты чего такая веселая?

— Зачет сдала, — ответила она. — На пятерку.

— Молодец, — он бросил сигарету в лужу. — Я знал, что ты справишься.

Вера села в машину.

Лена подняла голову от бумажек.

— Поздравляю, — сказала она.

— Спасибо.

— Теперь можно отдохнуть?

— Нельзя, — ответила Вера. — Сессия только начинается.

Лена покачала головой.

— Учись, студентка, — сказала она. — Хотя бы ради нас.

— Постараюсь.

Первый вызов был на Калужскую.

Мужчина, пятьдесят лет, жаловался на боль в груди. Когда они приехали, он уже сидел на кухне, пил валерьянку и плакал.

— Сердце, — сказал он. — Схватило.

Вера измерила давление — 180 на 110.

— Укол, — сказала Лена.

Вера сделала укол, пока Лена заполняла карту.

— В больницу надо, — сказала Лена. — Корректировать лечение.

— Некогда, — мужчина махнул рукой. — Работа.

— Работа подождет, — ответила Вера. — А здоровье — нет.

Мужчина вздохнул.

— Уговорили, студентка.

Они повезли его в больницу.

В машине Вера смотрела в окно.

Спасительница.

Если бы он знал.

Второй вызов был на Профсоюзную.

Женщина, тридцать лет, жаловалась на сильную боль в животе. Когда они приехали, она лежала на диване, скрючившись, и тихо стонала.

— Аппендицит, — сказала Лена после осмотра. — Вера, готовь носилки.

Вера помогла Коле выгрузить носилки, уложить женщину.

— Не бойтесь, — сказала она. — Сейчас в больницу, сделают операцию, и все пройдет.

— Я боюсь, — прошептала женщина. — Я никогда не лежала в больнице.

— Первый раз всегда страшно, — ответила Вера. — Но врачи хорошие. Все будет хорошо.

— Вы останетесь со мной?

— Я не могу, — Вера покачала головой. — У меня еще вызовы.

— Тогда просто посидите со мной. Немного.

Вера села на край дивана, взяла женщину за руку.

— Посижу.

Они сидели молча, пока не приехала машина.

Вера помогла переложить женщину на носилки, укрыла одеялом.

— Спасибо, — сказала женщина. — Вы добрая.

— Я просто делаю свою работу, — ответила Вера.

Она вышла на улицу, вдохнула холодный воздух.

Руки тряслись.

Не от холода.

От того, что она снова почувствовала себя человеком.

Ночью, после смены, Вера не пошла в общежитие.

Она пошла в парк.

Веймар ждал ее на скамейке у пруда.

— Ты пришла, — сказал он.

— Пришла, — ответила Вера, садясь рядом.

— Как зачет?

— Сдала. На пятерку.

— Я знал, — он улыбнулся. — Ты справишься.

— Спасибо.

Они помолчали.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Веймар, — сказала Вера. — А ты веришь, что все будет хорошо?

— Верю, — ответил он. — А ты?

— Пытаюсь.

— Тогда будем верить вместе, — он коснулся ее руки. — Вдвоем легче.

Вера посмотрела на него.

В его красных глазах было что-то теплое, почти человеческое.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари, — он улыбнулся. — Лучше будь готова.

— К чему?

— К финалу.

Он встал, шагнул в темноту и исчез.

Вера осталась одна.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Она сидела на скамейке, смотрела на темный пруд и думала о том, что сегодня впервые за долгое время почувствовала покой.

Не спокойствие.

Покой.

Разница была огромной.

Глава 12

Памятка игроку, пункт 1.7.2: Международный Совет по Контролю Аномалий (МСКА) имеет право отстранить игрока от выполнения заданий без объяснения причин. Отстранение может быть как временным, так и постоянным. Апелляции не принимаются.

Здание МСКА на Ленинском проспекте Вера теперь знала как свои пять пальцев. Каждый коридор, каждый поворот, каждая дверь — все это стало таким же привычным, как аудитории университета или салон «Катюши».

Она приходила сюда почти каждый день после пар. Иногда — вместо пар, если Светлана Павловна ставила «окна» в расписании. Сергей — ее наставник, рыжий бородач в очках без оправы — встречал ее неизменным: «Опять ты?» — и Вера неизменно отвечала: «Опять я».

Сегодня было не так.

Сегодня ее вызвал Громов.

Она поднялась на лифте на восьмой этаж, прошла по длинному коридору с деревянными панелями на стенах. Пахло здесь дорогим кофе и кожей — такой запах Вера уже научилась узнавать с закрытыми глазами.

— Входите, — раздалось из-за двери, когда она постучала.

Громов сидел за столом, как всегда — в строгом костюме, с идеально завязанным галстуком. Перед ним лежала раскрытая папка, полная каких-то бумаг.

— Садитесь, Вера Андреевна.

Она села.

— Я вас слушаю.

— У меня для вас новое задание, — он закрыл папку, откинулся на спинку стула. — На этот раз — более сложное.

— Какое?

— Выезд в зону повышенной опасности. Уровень — 7.1.

Вера замерла.

7.1 — это почти катастрофа. В таких зонах гибли даже игроки высоких рангов.

— Я не игрок, — сказала она. — Я аналитик.

— Вы — игрок с рангом минус первый, — Громов посмотрел на нее. — И вы нам нужны.

— Зачем?

— Чтобы наблюдать. Записывать. Анализировать. — Он наклонился вперед. — Эта зона не похожа на другие. В ней есть что-то... странное.

— Странное?

— Монстры не нападают. Игроки пропадают. Система дает сбои. — Он сделал паузу. — Мы уже потеряли три группы. Четвертая отправилась сегодня утром. Связь с ними прервалась два часа назад.

Вера почувствовала, как резонанс усилился.

— И вы хотите, чтобы я пошла туда? Одна?

— Нет, — Громов покачал головой. — С вами пойдет группа поддержки. Ваша задача — не вмешиваться, только наблюдать. Если что-то пойдет не так — сразу уходите.

— А если я не смогу уйти?

— Сможете, — он посмотрел на нее. — Вы — ошибка системы. Система вас не видит. Это ваш главный козырь.

Вера сжала кулаки.

— Когда выезд?

— Через час. Подготовьтесь.

Она встала, направилась к двери.

— Вера Андреевна, — окликнул ее Громов. — Будьте осторожны.

— Постараюсь, — ответила она и вышла.

В коридоре ее ждал Сергей.

— Ну что? — спросил он, отрываясь от монитора. — Опять вызов?

— Опять, — ответила Вера.

— Куда?

— В зону. Уровень 7.1.

Сергей присвистнул.

— Там же опасно.

— Знаю.

— И ты идешь?

— У меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — он вздохнул. — Просто ты его не видишь.

— Вижу, — ответила Вера. — Но выбираю работу.

Она пошла в комнату снаряжения.

Через час Вера стояла у микроавтобуса с надписью «МСКА». Внутри сидели четверо — трое мужчин и одна женщина, все в синей форме, с браслетами на руках.

— Вы новенькая? — спросил один из мужчин — высокий, с бритой головой и татуировкой на шее.

— Да, — ответила Вера, забираясь в автобус. — Вера.

— Я Игорь, — он кивнул на остальных. — Это Дмитрий, Станислав и Елена. Мы — полевая группа.

— А я — аналитик, — сказала Вера.

— Знаем, — усмехнулся Дмитрий — низкий, коренастый, с рыжими усами. — Минус первый ранг. Легенда.

— Перестаньте, — сказала Елена — женщина лет тридцати, с короткой стрижкой и усталыми глазами. — Не пугайте девушку.

— Я не пугаюсь, — ответила Вера. — Я просто работаю.

Автобус тронулся.

Зона была на юго-западе, в районе Теплого Стана — там, где все начиналось.

Вера вышла из автобуса вместе с группой. Внутри зоны воздух был плотным, как вода. Вера чувствовала резонанс — Веймар был где-то рядом.

— Вера, вы с Еленой — наблюдение, — сказал Игорь. — Мы с Дмитрием и Станиславом — подстраховка.

— Поняла, — ответила Вера, доставая планшет.

На экране мелькали точки — игроки, монстры, гражданские.

И одна точка, которая мигала красным.

— Что это? — спросила Вера у Елены.

— Где?

— Красная точка. Возле эпицентра.

— Не вижу, — ответила Елена. — Может, глюк?

— Может быть.

Вера убрала планшет, выглянула из-за разбитой машины.

Там, в тридцати метрах от нее, стоял Веймар.

— Ты пришла, — сказал он.

— Пришла, — ответила Вера. — Что здесь происходит?

— Система готовит финал, — он подошел ближе. — Я чувствую.

— Какой финал?

— Не знаю. Но это будет скоро.

Вера посмотрела на него.

— Я должна идти.

— Иди, — он кивнул. — Но будь осторожна.

Он исчез.

Вера выдохнула.

— Вера! — крикнула Елена. — Ты где?

— Здесь, — ответила Вера. — Иду.

Она вышла из-за машины.

И тут же почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Аномалия взорвалась.

Не в прямом смысле — просто воздух стал еще плотнее, цвета поблекли, и все вокруг приобрело зеленоватый оттенок, как в старых фильмах ужасов. Вера упала на колени, планшет выскользнул из рук.

— Вера! — крикнула Елена. — Вставай!

— Я в порядке, — ответила Вера, поднимаясь.

Но она не была в порядке.

Резонанс гудел так сильно, что закладывало уши. В голове пульсировала боль.

— Уходим! — крикнул Игорь. — Все к автобусу!

Они побежали.

Вера бежала последней, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Впереди — выход из зоны.

Сзади — монстры.

Много монстров.

Они выскочили из зоны за секунду до того, как она схлопнулась.

Автобус стоял на месте, двигатель работал.

— Быстрее! — крикнул Дмитрий, открывая дверь.

Они запрыгнули внутрь.

Автобус рванул с места.

Вера сидела на полу, тяжело дыша.

— Ты как? — спросила Елена.

— Жива, — ответила Вера.

— Это главное.

Она посмотрела в окно.

Зона исчезла.

На ее месте была обычная улица — серая, мокрая, с редкими прохожими.

— Что это было? — спросил Станислав.

— Не знаю, — ответил Игорь. — Но доложим Громову.

Вера закрыла глаза.

Резонанс стихал.

Но она знала — это не конец.

Это только начало.

В МСКА их встретил Громов.

— Рассказывайте, — сказал он, когда они собрались в кабинете.

Игорь рассказал. О зоне, о монстрах, о том, как земля ушла из-под ног.

— Вы все живы?

— Да, — ответил Игорь. — Чудом.

— Чудес не бывает, — Громов посмотрел на Веру. — Вера Андреевна, что вы видели?

— Красную точку, — ответила она. — Возле эпицентра.

— Какую точку?

— Не знаю, — она покачала головой. — Может, глюк.

— Глюков не бывает, — Громов нахмурился. — Покажите планшет.

Вера протянула планшет.

Громов просмотрел данные.

— Здесь ничего нет, — сказал он. — Вы уверены, что видели точку?

— Уверена.

— Хорошо, — он отдал планшет. — Отдыхайте. Завтра новый выезд.

Вера кивнула и вышла.

В общежитие она вернулась поздно.

Оксана спала, накрывшись одеялом с головой. На столе стояла тарелка с пельменями — остывшими, слипшимися, но еще съедобными.

Вера съела несколько, запила кефиром из холодильника.

Потом легла на кровать, закрыла глаза.

Браслет на запястье нагрелся.

— Спокойной ночи, — сказала она.

Браслет не ответил.

Следующие две недели превратились для Веры в бесконечную череду выездов, отчетов и бессонных ночей.

Она выезжала на аномалии каждый день — иногда по два раза, если зон было много. Группа поддержки менялась, но Вера оставалась постоянной. Она привыкла к запаху бензина в микроавтобусе, к тому, как Игорь курил на ходу, выпуская дым в форточку, как Дмитрий травил байки, а Елена листала планшет на переднем сиденье.

— Ты как, новенькая? — спросил Игорь однажды, когда они возвращались с очередной зоны.

— Нормально, — ответила Вера.

— Не страшно?

— Страшно, — честно призналась она. — Но привыкаешь.

— Привыкаешь к смерти? — усмехнулся Дмитрий.

— К мысли о ней.

Елена обернулась.

— Ты философ, — сказала она.

— Я медик, — ответила Вера. — Это почти одно и то же.

На десятый день случилось то, чего Вера боялась.

Она встретила Веймара в зоне, где работали игроки.

Он стоял у стены, прижавшись к ней спиной, и смотрел на нее красными глазами. Вокруг него — ни души, только искаженный воздух и запах озона.

— Ты сошел с ума, — прошептала Вера. — Здесь игроки.

— Я знаю, — ответил он. — Но мне нужно поговорить с тобой.

— Не сейчас.

— Когда? — он шагнул ближе. — Когда у тебя будет время? Ты всегда работаешь. Ты всегда занята.

— У меня нет выбора, — сказала Вера.

— Выбор есть всегда.

— Не в моем случае.

Он подошел вплотную.

Вера чувствовала его холод, его запах — озон и старая бумага, как в библиотеке.

— Вера, — сказал он. — Система готовит финал. Я чувствую.

— Что именно?

— Не знаю. Но это будет скоро.

— Откуда ты знаешь?

— Мои советники. Они анализируют данные. Аномалий становится больше. Игроки гибнут чаще. — Он коснулся ее руки. — Это только начало.

Вера отшатнулась.

— Уходи, — сказала она. — Пока тебя не заметили.

— Я уйду, — ответил он. — Но помни: я рядом.

Он исчез.

Вера выдохнула.

— Вера! — крикнула Елена. — Ты где?

— Здесь, — ответила Вера. — Иду.

Она вышла из-за стены.

Игроки уже ушли.

Зона схлопывалась.

В МСКА Веру ждал Громов.

— Вера Андреевна, — сказал он, когда она зашла в кабинет. — Садитесь.

Она села.

— Я хочу предложить вам повышение, — он откинулся на спинку стула. — Вы хорошо работаете. Аналитический отдел вами доволен.

— Какое повышение? — спросила Вера.

— Руководитель группы полевого наблюдения.

Вера замерла.

— Я слишком молода для этого.

— Возраст не имеет значения, — Громов покачал головой. — Имеет значение опыт. А у вас его достаточно.

— Я подумаю, — сказала Вера.

— Думайте, — он протянул ей папку. — Но не слишком долго. Место горячее.

Вера взяла папку, вышла из кабинета.

В коридоре ее ждал Сергей.

— Ну что? — спросил он. — Повышают?

— Предлагают, — ответила Вера.

— И ты согласишься?

— Не знаю.

— А зря, — он вздохнул. — Это хороший шанс.

— Шанс на что?

— На карьеру. На деньги. На будущее.

Вера посмотрела на него.

— А если я не хочу карьеру?

— Тогда зачем ты здесь? — спросил Сергей.

— Затем, что у меня нет выбора.

Она ушла, оставив его с открытым ртом.

Вечером — смена.

«Катюша» стояла у больницы. Дядя Миша курил у капота, Лена заполняла бумажки, Коля спал на заднем сиденье.

— Вера, — сказал дядя Миша, когда она подошла. — Ты чего такая хмурая?

— Думаю, — ответила она.

— О чем?

— О будущем.

— О будущем думать вредно, — он бросил сигарету в лужу. — Надо жить настоящим.

— А если настоящее — дерьмо?

— Тогда меняй его, — он посмотрел на нее. — Ты сильная. У тебя получится.

Вера села в машину.

Лена подняла голову от бумажек.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально.

— Не ври.

— Лен, я правда нормально.

— Ладно, — Лена отложила ручку. — Верю.

Первый вызов был на Калужскую.

Мужчина, пятьдесят лет, жаловался на боль в груди. Когда они приехали, он уже сидел на кухне, пил валерьянку и плакал.

— Сердце, — сказал он. — Схватило.

Вера измерила давление — 180 на 110.

— Укол, — сказала Лена.

Вера сделала укол, пока Лена заполняла карту.

— В больницу надо, — сказала Лена. — Корректировать лечение.

— Некогда, — мужчина махнул рукой. — Работа.

— Работа подождет, — ответила Вера. — А здоровье — нет.

Мужчина вздохнул.

— Уговорили, студентка.

Они повезли его в больницу.

В машине Вера смотрела в окно.

Спасительница.

Если бы он знал.

Второй вызов был на Профсоюзную.

Женщина, тридцать лет, жаловалась на сильную боль в животе. Когда они приехали, она лежала на диване, скрючившись, и тихо стонала.

— Аппендицит, — сказала Лена после осмотра. — Вера, готовь носилки.

Вера помогла Коле выгрузить носилки, уложить женщину.

— Не бойтесь, — сказала она. — Сейчас в больницу, сделают операцию, и все пройдет.

— Я боюсь, — прошептала женщина. — Я никогда не лежала в больнице.

— Первый раз всегда страшно, — ответила Вера. — Но врачи хорошие. Все будет хорошо.

— Вы останетесь со мной?

— Я не могу, — Вера покачала головой. — У меня еще вызовы.

— Тогда просто посидите со мной. Немного.

Вера села на край дивана, взяла женщину за руку.

— Посижу.

Они сидели молча, пока не приехала машина.

Вера помогла переложить женщину на носилки, укрыла одеялом.

— Спасибо, — сказала женщина. — Вы добрая.

— Я просто делаю свою работу, — ответила Вера.

Она вышла на улицу, вдохнула холодный воздух.

Руки тряслись.

Не от холода.

От того, что она снова почувствовала себя человеком.

Ночью, после смены, Вера не пошла в общежитие.

Она пошла в парк.

Веймар ждал ее на скамейке у пруда.

— Ты пришла, — сказал он.

— Пришла, — ответила Вера, садясь рядом.

— Как дела?

— Нормально.

— А работа?

— Тоже.

Они помолчали.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Веймар, — сказала Вера. — Ты веришь, что все будет хорошо?

— Верю, — ответил он. — А ты?

— Пытаюсь.

— Тогда будем верить вместе, — он коснулся ее руки. — Вдвоем легче.

Вера посмотрела на него.

В его красных глазах было что-то теплое, почти человеческое.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари, — он улыбнулся. — Лучше будь готова.

— К чему?

— К финалу.

Он встал, шагнул в темноту и исчез.

Вера осталась одна.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Она сидела на скамейке, смотрела на темный пруд и думала о том, что сегодня впервые за долгое время почувствовала покой.

Не спокойствие.

Покой.

Разница была огромной.

Она вернулась в общежитие под утро.

Глава 13

Памятка игроку, пункт 9.5.1: Система не всесильна. В ней есть ошибки, баги и неучтенные сценарии. Если вы обнаружили подобное — немедленно сообщите в МСКА. Сокрытие информации карается аннулированием рейтинга.

Утро началось с того, что Вера проснулась от странного ощущения — будто кто-то смотрит на нее.

Она открыла глаза. Никого. Только Оксана спала на верхней койке, накрывшись одеялом с головой, и гудел холодильник, напоминая о том, что скоро нужно будет идти на кухню, варить кофе и собираться на пары.

Но ощущение не проходило.

Вера села, посмотрела в окно. За стеклом — серая московская мгла. Снег перестал, но ветер остался — холодный, пронизывающий, с запахом мокрой листвы и выхлопных газов.

Она достала телефон.

Никаких черных окон. Только время, сообщения и напоминание от банка о просрочке.

— Приснится же, — прошептала Вера, откладывая телефон.

Но она знала — это был не сон.

Резонанс гудел где-то на границе сознания, напоминая о том, что Веймар рядом.

Он всегда был рядом.

После завтрака Вера пошла в университет.

На парах она почти не слушала. Смотрела в окно, на голые ветки деревьев, на серое небо, и думала о том, что сказал Веймар: «Система готовит финал».

Что это значит?

Какой финал?

Она не знала.

Но чувствовала — скоро все изменится.

— Соболева! — голос Светланы Павловны прозвучал как выстрел. — Вы меня слышите?

— Да, — ответила Вера, поднимаясь.

— Тогда повторите механизм действия диуретиков.

Вера замерла.

Она не слушала.

— Тиазидные диуретики снижают реабсорбцию натрия в дистальных канальцах, — раздался голос сзади.

Андрей.

Светлана Павловна перевела взгляд на него.

— Я спрашивала не вас, Коваль.

— А я отвечал, чтобы помочь коллеге, — он не опустил глаза.

— Соболева, останьтесь после пары, — сказала Светлана Павловна и продолжила лекцию.

Вера села.

Сердце колотилось где-то в горле.

— Спасибо, — прошептала она Андрею.

— Не за что, — ответил он. — Выдыхай.

После пары Светлана Павловна вызвала Веру к себе в кабинет.

— Садитесь, — сказала она, указывая на стул.

Вера села.

Кабинет декана был светлым, просторным, с дорогой мебелью и запахом цветов — на подоконнике стояла орхидея, которую Светлана Павловна поливала из маленькой лейки.

— Вера Андреевна, — Светлана Павловна села за стол, сложила руки. — Я знаю, что вы работаете в МСКА.

— Да, — ответила Вера.

— И что у вас... необычный ранг.

Вера замерла.

— Откуда вы знаете?

— У меня есть источники, — Светлана Павловна сняла очки. — Я хочу, чтобы вы знали: это не влияет на вашу учебу. Вы сдали фармакологию на отлично. Вы заслужили бюджет.

— Спасибо, — сказала Вера.

— Не благодарите, — Светлана Павловна надела очки. — Просто учитесь дальше. И будьте осторожны.

— Постараюсь.

Вера вышла из кабинета, чувствуя, как внутри все холодеет.

Светлана Павловна знает.

Кто еще знает?

После пар Вера пошла в МСКА.

Сергей сидел за своим компьютером, что-то быстро печатал. Увидев Веру, поднял голову.

— Ты сегодня какая-то... нервная, — сказал он.

— Думаю, — ответила Вера.

— О чем?

— О системе.

Сергей помолчал.

— Система — это не машина, — сказал он. — Это живой организм. Она дышит, живет, меняется.

— И что, если она меняется не так, как нужно?

— Тогда мы меняемся вместе с ней, — он вздохнул. — Или умираем.

Вера села за свой стол.

На мониторе мигало сообщение: новый выезд.

Она открыла его.

Зона — юго-запад, Теплый Стан. Уровень — 6.8.

— Опять, — прошептала Вера.

— Опять, — повторил Сергей. — Готовься.

Через час Вера стояла у микроавтобуса.

Группа была новой — Игорь, Дмитрий и Елена сегодня не работали. Вместо них — трое мужчин, которых Вера видела впервые.

— Вы новенькая? — спросил один из них — высокий, с бритой головой и татуировкой на лице.

— Да, — ответила Вера. — Вера.

— Я Алексей, — он кивнул на остальных. — Это Сергей и Владимир.

— Аналитик? — спросил Сергей — низкий, коренастый, с рыжей бородой.

— Да.

— Слышали про тебя, — сказал Владимир — высокий, худой, с длинными волосами. — Минус первый ранг.

— Опять, — вздохнула Вера.

— Не обращай внимания, — Алексей открыл дверь. — Садись.

Она забралась в автобус.

Внутри пахло бензином и сигаретами.

— Выезжаем, — сказал Алексей, садясь за руль.

Автобус тронулся.

Зона была на юго-западе, в районе Теплого Стана — там, где все начиналось.

Вера вышла из автобуса вместе с группой. Внутри зоны воздух был плотным, как вода. Вера чувствовала резонанс — Веймар был где-то рядом.

— Вера, вы с Сергеем — наблюдение, — сказал Алексей. — Мы с Владимиром — подстраховка.

— Поняла, — ответила Вера, доставая планшет.

На экране мелькали точки — игроки, монстры, гражданские.

И одна точка, которая мигала красным.

— Что это? — спросила Вера у Сергея.

— Где?

— Красная точка. Возле эпицентра.

— Не вижу, — ответил Сергей. — Может, глюк?

— Может быть.

Вера убрала планшет, выглянула из-за разбитой машины.

Там, в тридцати метрах от нее, стоял Веймар.

Он был не один.

Рядом с ним стояла девушка — серокожая, с белыми волосами и красными глазами. Она держалась за его руку и дрожала.

— Ты пришла, — сказал Веймар.

— Пришла, — ответила Вера. — Что здесь происходит?

— Это Линара. Моя сестра, — он показал на девушку. — Она потерялась в аномалии.

— Выводи ее, — сказала Вера.

— Не могу, — он покачал головой. — Вокруг игроки.

— Я помогу.

— Не надо, — он шагнул к ней. — Это опасно.

— Я знаю.

Вера подошла к Линаре.

— Не бойся, — сказала она. — Я врач.

— Ты человек, — прошептала Линара.

— Я человек, который хочет тебе помочь.

Вера взяла ее за руку.

Линара была холодной, почти ледяной.

— Идем, — сказала Вера.

Они пошли к выходу.

Игроки появились неожиданно.

Трое — двое мужчин и женщина — в черной форме, с браслетами на руках и жезлами, светящимися синим. Они выскочили из-за угла, и мужчина закричал:

— Монстры! Стоять!

Вера заслонила собой Линару.

— Мы не монстры, — сказала она. — Мы выходим из зоны.

— А это что? — женщина указала на Веймара. — Твой дружок?

— Это император Эртеи, — ответила Вера. — И он не опасен.

— Все они опасны, — мужчина поднял жезл. — Убьем их.

— Нет! — Вера выставила руку вперед.

Сила вырвалась наружу — холодная, чужая, но послушная.

Жезл выпал из руки мужчины.

— Что за... — прошептала женщина.

— Уходите, — сказала Вера. — Пока я не сделала больно.

— Ты игрок? — спросил мужчина.

— Я — человек, который защищает детей.

Игроки переглянулись.

— Мы вернемся, — сказала женщина, поднимая жезл. — Система не прощает предателей.

— Возвращайтесь, — ответила Вера. — Я буду ждать.

Игроки ушли.

Вера выдохнула.

— Ты как? — спросил Веймар.

— Жива, — ответила она. — А ты?

— Бывало лучше.

Линара смотрела на Веру огромными красными глазами.

— Ты сильная, — сказала она. — Как брат.

— Нет, — ответила Вера. — Я просто упрямая.

Она вывела их из зоны.

Они стояли на пустыре, за домами.

Веймар держал сестру за руку.

— Спасибо, — сказал он. — Ты рисковала.

— Я всегда рискую, — ответила Вера. — Это моя работа.

— Твоя работа — лечить людей.

— Сегодня я лечила монстра.

Веймар улыбнулся.

— Ты странная, Вера Соболева.

— Я знаю.

Он коснулся ее щеки — холодной, шершавой ладонью.

— Береги себя.

— Постараюсь.

Он шагнул назад, в темноту, и исчез вместе с Линарой.

Вера осталась одна.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Она посмотрела на небо.

— Когда это закончится? — спросила она у темноты.

Темнота не ответила.

Вернувшись в МСКА, Вера застала Громова в коридоре.

Он шел ей навстречу быстрым шагом, что-то просматривая в планшете. Увидев Веру, остановился.

— Вера Андреевна, — сказал он. — Зайдите ко мне.

— Сейчас?

— Немедленно.

Она пошла за ним в кабинет.

Громов сел за стол, жестом предложил ей сесть напротив.

— Я знаю, что вы сделали в зоне, — сказал он.

Вера замерла.

— Что именно?

— Вы помогли монстру. Двум монстрам. — Он посмотрел на нее. — Вы заслонили их собой. От игроков.

— Они не монстры, — ответила Вера. — Они разумные существа. У них есть дети, семьи, культура.

— Для системы — они монстры, — Громов покачал головой. — И вы это знаете.

— Система ошибается.

— Система не ошибается, — он откинулся на спинку стула. — Ошибаются люди.

— Тогда я ошибаюсь, — сказала Вера. — Но я поступила правильно.

Громов долго смотрел на нее.

— Вы смелая, Вера Андреевна, — сказал он наконец. — Или глупая. Я еще не решил.

— Может быть, и то, и другое.

— Возможно. — Он открыл папку. — У меня для вас новое задание.

— Какое?

— Выезд в Эртею.

Вера не поверила своим ушам.

— Что?

— Выезд в Эртею, — повторил Громов. — Мы хотим установить контакт с местным правительством.

— Зачем?

— Чтобы договориться о перемирии, — он сделал паузу. — Слишком много людей гибнет. Слишком много игроков. Слишком много монстров.

— Вы называете их монстрами, а хотите перемирия, — заметила Вера.

— Я называю их так, потому что для большинства людей они — монстры. — Он вздохнул. — Но я знаю, что это не так.

— Откуда?

— У меня есть источники, — он посмотрел на нее. — Как и у вас.

Вера помолчала.

— Вы хотите, чтобы я поехала в Эртею? Одна?

— С вами поедет группа дипломатов. Ваша задача — обеспечить безопасность.

— Я не телохранитель, — сказала Вера. — Я аналитик.

— Вы — игрок с рангом минус первый, — Громов наклонился вперед. — Вы — единственная, кто может договориться с ними.

— Почему я?

— Потому что вы уже общались с их императором. И он вам доверяет.

Вера почувствовала, как внутри все похолодело.

— Откуда вы знаете?

— Я много чего знаю, Вера Андреевна, — он улыбнулся. — Это моя работа.

— Когда выезд?

— Завтра. В шесть утра.

— Я подумаю, — сказала Вера.

— Думайте, — он протянул ей папку. — Но не слишком долго.

Она взяла папку, вышла из кабинета.

В коридоре ее ждал Сергей.

— Ну что? — спросил он. — Опять вызов?

— Опять, — ответила Вера. — В Эртею.

Сергей присвистнул.

— Там же опасно.

— Знаю.

— И ты согласилась?

— Пока нет, — она покачала головой. — Думаю.

— Думай быстрее, — он вздохнул. — Время не ждет.

Вера кивнула и пошла к выходу.

Вечером — смена.

«Катюша» стояла у больницы. Дядя Миша курил у капота, Лена заполняла бумажки, Коля спал на заднем сиденье.

— Вера, — сказал дядя Миша, когда она подошла. — Ты чего такая задумчивая?

— Думаю, — ответила она.

— О чем?

— О будущем.

— О будущем думать вредно, — он бросил сигарету в лужу. — Надо жить настоящим.

— А если настоящее — дерьмо?

— Тогда меняй его, — он посмотрел на нее. — Ты сильная. У тебя получится.

Вера села в машину.

Лена подняла голову от бумажек.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально.

— Не ври.

— Лен, я правда нормально.

— Ладно, — Лена отложила ручку. — Верю.

Первый вызов был на Калужскую.

Мужчина, пятьдесят лет, жаловался на боль в груди. Когда они приехали, он уже сидел на кухне, пил валерьянку и плакал.

— Сердце, — сказал он. — Схватило.

Вера измерила давление — 180 на 110.

— Укол, — сказала Лена.

Вера сделала укол, пока Лена заполняла карту.

— В больницу надо, — сказала Лена. — Корректировать лечение.

— Некогда, — мужчина махнул рукой. — Работа.

— Работа подождет, — ответила Вера. — А здоровье — нет.

Мужчина вздохнул.

— Уговорили, студентка.

Они повезли его в больницу.

В машине Вера смотрела в окно.

Спасительница.

Если бы он знал.

Второй вызов был на Профсоюзную.

Женщина, тридцать лет, жаловалась на сильную боль в животе. Когда они приехали, она лежала на диване, скрючившись, и тихо стонала.

— Аппендицит, — сказала Лена после осмотра. — Вера, готовь носилки.

Вера помогла Коле выгрузить носилки, уложить женщину.

— Не бойтесь, — сказала она. — Сейчас в больницу, сделают операцию, и все пройдет.

— Я боюсь, — прошептала женщина. — Я никогда не лежала в больнице.

— Первый раз всегда страшно, — ответила Вера. — Но врачи хорошие. Все будет хорошо.

— Вы останетесь со мной?

— Я не могу, — Вера покачала головой. — У меня еще вызовы.

— Тогда просто посидите со мной. Немного.

Вера села на край дивана, взяла женщину за руку.

— Посижу.

Они сидели молча, пока не приехала машина.

Вера помогла переложить женщину на носилки, укрыла одеялом.

— Спасибо, — сказала женщина. — Вы добрая.

— Я просто делаю свою работу, — ответила Вера.

Она вышла на улицу, вдохнула холодный воздух.

Руки тряслись.

Не от холода.

От того, что она снова почувствовала себя человеком.

Ночью, после смены, Вера пошла в парк.

Веймар ждал ее на скамейке у пруда.

— Ты пришла, — сказал он.

— Пришла, — ответила Вера, садясь рядом.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — он посмотрел на нее. — Система готовит финал. Через три дня.

— Что значит — финал? — спросила Вера.

— Она хочет уничтожить оба мира, — ответил Веймар. — И создать новый. Из тех, кто выживет.

— Как мы можем это остановить?

— Нам нужно попасть в центр системы, — он взял ее за руку. — И перепрограммировать ее.

— Это возможно?

— Возможно, — он кивнул. — Но опасно.

— Я не боюсь, — сказала Вера.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Поэтому я здесь.

Они сидели молча, глядя на темный пруд.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Веймар, — сказала Вера. — А ты боишься?

— Боюсь, — ответил он. — Но верю, что мы справимся.

— Вдвоем?

— Вдвоем.

Он встал, шагнул в темноту и исчез.

Вера осталась одна.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Она сидела на скамейке, смотрела на темный пруд и думала о том, что через три дня все закончится.

Хорошо или плохо — она не знала.

Но знала, что сделает все, чтобы победить.

Глава 14

Памятка игроку, пункт 15.0.1: Вторжение в мир Эртеи без санкции МСКА запрещено. Нарушители будут исключены из реестра игроков и переданы военному трибуналу.

Звонок от Громова разбудил Веру в пять утра.

Она лежала на кровати, глядя в потолок с трещиной и рожицей, нарисованной шариковой ручкой, и слушала, как телефон вибрирует на тумбочке. Виброзвонок был резким, противным — Оксана поставила его на максимум, потому что сама вечно просыпала.

— Слушаю, — сказала Вера, не глядя на экран.

— Выезд через час, — голос Громова был сухим, официальным. — Сбор у центрального входа. Не опаздывайте.

— Я не опаздываю, — ответила Вера, хотя на самом деле всегда опаздывала.

Громов бросил трубку.

Вера села, потерла лицо ладонями. Сон не шел уже несколько дней — вернее, шел, но приносил с собой кошмары. В этих кошмарах она снова была маленькой девочкой в школьном коридоре, снова тянула руку к монстру, а потом смотрела на Катю, которая лежала на полу с пустыми глазами.

Она встала, налила в кружку воды из кулера. Вода пахла пластиком и хлоркой — как всегда. Выпила залпом, не чувствуя вкуса.

Оксана спала на верхней койке, накрывшись одеялом с головой. В комнате пахло ее духами — сладкими, приторными, и жареными пельменями, которые она ела вчера перед сном. Вера натянула джинсы, свитер, куртку. Браслет на запястье был холодным — не нагревался последние дни, и это беспокоило ее больше, чем если бы он горел.

Она вышла из комнаты, стараясь не шуметь.

У центрального входа в здание МСКА уже стояли три черных микроавтобуса.

Двигатели работали на холостых оборотах, из выхлопных труб валил белый пар — на улице было минус десять, и декабрьский мороз кусал лицо, заставляя щипать глаза. Вера подошла к первому автобусу, заглянула внутрь.

— Садись, — сказал Игорь, сидевший на переднем сиденье. Он был в новой форме — черной, с нашивкой МСКА на рукаве. — Поехали.

— Куда? — спросила Вера, забираясь внутрь.

— В Эртею, — ответил Игорь. — Громов не сказал?

— Сказал. Но я думала, он шутит.

— Громов не шутит, — усмехнулся Дмитрий, сидевший сзади. — Громов — бизнесмен.

Автобус тронулся.

Вера смотрела в окно на серые московские улицы, на редких прохожих, которые кутались в шарфы и шапки. На остановке женщина с коляской пила кофе из пластикового стаканчика, пар поднимался над ее головой, как маленькое облачко.

— Вера, — сказал Игорь. — Ты в зону ходила?

— Ходила, — ответила она.

— И как?

— Нормально.

— Не страшно?

— Страшно, — честно призналась Вера. — Но привыкаешь.

— К смерти не привыкают, — сказала Елена, сидевшая в углу. — К смерти привыкают только мертвые.

В автобусе стало тихо.

Зона, через которую они должны были попасть в Эртею, находилась на юго-западе, в районе Теплого Стана. Вера узнала это место — она была здесь уже несколько раз. Но сегодня зона выглядела иначе.

Воздух над перекрестком дрожал, как над костром, но не раскаленным, а ледяным. Края реальности были размыты, и сквозь них просвечивали силуэты чужих зданий — высоких, с острыми шпилями, похожими на иглы.

— Красиво, — сказала Елена, рассматривая открывающийся вид.

— Страшно, — поправил ее Дмитрий.

— И то, и другое, — ответил Игорь, выключая двигатель. — Выходим.

Они вышли из автобуса.

Внутри зоны было холоднее, чем снаружи — настолько, что дыхание превращалось в лед. Вера натянула капюшон, застегнула куртку до самого подбородка.

— Вера, вы с Еленой — наблюдение, — сказал Игорь. — Мы с Дмитрием — подстраховка.

— Поняла, — ответила Вера, доставая планшет.

Планшет не работал. Экран был черным, не реагировал на нажатия.

— Глюк, — сказала Елена, глядя на свой планшет. — У меня тоже.

— Система, — вздохнул Игорь. — Ладно, идем так.

Они пошли вперед, в глубь зоны.

Эртея встретила их запахом озона и старой бумаги.

Вера не знала, почему ей казалось, что здесь пахнет именно так — может быть, потому что Веймар всегда пах озоном и бумагой. Она огляделась.

Дома были высокими, с острыми шпилями и темными окнами. Улицы — пустынными, вымощенными серым камнем. Небо — темно-фиолетовым, без единой звезды.

— Как в сказке, — прошептала Елена.

— В страшной сказке, — ответил Дмитрий.

— Тихо, — сказал Игорь. — Кто-то идет.

Из-за угла вышли двое.

Они были серокожими, с белыми волосами и красными глазами — как Веймар. Один из них, высокий, с длинной косой, держал в руке копье. Второй, пониже, с короткой стрижкой, — жезл, похожий на те, что использовали игроки.

— Стоять, — сказал высокий на чистом русском. — Кто вы?

— МСКА, — ответил Игорь, поднимая руки. — Мы пришли с миром.

— С миром? — усмехнулся короткий. — Вы убиваете наших детей и говорите о мире?

— Мы хотим договориться, — сказала Вера, выступая вперед. — Я знаю вашего императора. Веймара.

Оба замерли.

— Ты знаешь императора? — спросил высокий.

— Да, — ответила Вера. — Он мой друг.

Короткий рассмеялся.

— У человека не может быть друзей среди эртейцев.

— У этого человека — может, — раздался голос из-за спины.

Вера обернулась.

Из темноты вышел Веймар.

На нем был длинный темный сюртук с серебряной вышивкой — символы династии Каэль. Белые волосы распущены, красные глаза сверкали в полумраке.

— Император, — оба стража опустились на колено.

— Встаньте, — Веймар подошел к Вере. — Ты пришла.

— Пришла, — ответила она.

— Зачем?

— Договориться.

Он посмотрел на Игоря, Елену, Дмитрия.

— Вы привели с собой людей.

— Они моя группа, — сказала Вера. — Они не причинят вреда.

— Надеюсь, — Веймар повернулся к стражам. — Проводите их во дворец. А мы с Верой поговорим.

Стражи кивнули.

Игорь посмотрел на Веру, но она покачала головой: «Все в порядке».

Они ушли.

Веймар и Вера остались одни.

— Ты рисковала, — сказал он.

— Я всегда рискую, — ответила Вера. — Это моя работа.

— Твоя работа — лечить людей.

— Сегодня я лечу миры.

Он улыбнулся — на этот раз почти тепло.

— Пойдем, — сказал он, протягивая руку. — Я покажу тебе мой дом.

Вера взяла его за руку.

Они пошли по пустынной улице.

Дворец Веймара оказался огромным зданием из темного камня, с высокими колоннами и витражами, на которых были изображены сцены битв и охот. Внутри пахло воском и древностью — стены помнили тысячу лет истории.

— Красиво, — сказала Вера, оглядываясь.

— Мои предки строили его триста лет, — ответил Веймар. — Каждый камень здесь — чья-то жизнь.

— Ты любишь свой дом?

— Люблю, — он посмотрел на нее. — Но боюсь потерять.

— Не потеряешь, — сказала Вера. — Я помогу.

Они поднялись на второй этаж, прошли в большой зал с длинным столом. На стене висел портрет — мужчина и женщина с белыми волосами, в коронах.

— Мои родители, — сказал Веймар. — Они погибли, когда я был подростком. В аномалии.

— Мне жаль, — сказала Вера.

— Мне тоже, — он сел на стул, жестом пригласил ее сесть напротив. — Расскажи, что привело тебя сюда.

— Громов хочет перемирия, — ответила Вера. — Слишком много людей гибнет.

— И слишком много эртейцев, — добавил Веймар. — Что он предлагает?

— Встречу. Переговоры. Обмен пленными.

— И ты веришь, что это сработает?

— Не знаю, — честно ответила Вера. — Но попробовать стоит.

Веймар помолчал.

— Хорошо, — сказал он. — Я встречусь с вашим Громовым. Но на моей территории.

— Он согласится.

— Тогда передай ему: через три дня. В нейтральной зоне.

— Я передам.

Они сидели молча, глядя друг на друга.

— Вера, — сказал Веймар. — Ты боишься?

— Боюсь, — ответила она. — Но верю, что мы справимся.

— Вдвоем?

— Вдвоем.

Он протянул руку.

Она сжала ее.

Вернувшись в МСКА, Вера сразу пошла к Громову.

Он сидел в своем кабинете, пил кофе и читал какие-то бумаги.

— Ну как? — спросил он, не поднимая головы.

— Он согласен, — ответила Вера. — Через три дня. В нейтральной зоне.

Громов поднял голову.

— Хорошо, — сказал он. — Подготовьте встречу.

— Я не дипломат, — сказала Вера.

— Ты — наш посол, — ответил Громов. — Иди, отдыхай. Завтра тяжелый день.

Вера вышла из кабинета.

В коридоре ее ждал Сергей.

— Ну что? — спросил он. — Удачно?

— Удачно, — ответила Вера.

— А выглядишь ты хреново.

— Спасибо.

— Это не комплимент, — он вздохнул. — Иди домой. Спи.

— Не могу.

— Тогда хотя бы поешь.

Вера кивнула и пошла к выходу.

Она вернулась в общежитие поздно вечером.

Оксана сидела за столом, красила ногти ярко-красным лаком. В комнате пахло ацетоном и чем-то сладким — она купила пирожное.

— Держи, — Оксана протянула ей коробку. — Тебе тоже.

Вера открыла. Внутри лежало бисквитное пирожное с кремом, посыпанное шоколадной крошкой.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари. Ты сегодня сама не своя. Думала, сладкое поднимет настроение.

Вера откусила. Пирожное было нежным, таяло на языке, оставляя привкус ванили и горечи.

— Вкусно, — сказала она.

— Конечно вкусно. Я в «Аппетите» брала, они там кондитеров с Европы наняли.

Вера доела пирожное, выбросила коробку в мусор.

— Оксан, — сказала она. — Ты когда-нибудь совершала ошибку, которую нельзя исправить?

Оксана подняла голову.

— Много раз. Но все ошибки исправимы. Просто не сразу.

— А если не исправимы?

— Тогда нужно жить дальше. — Оксана посмотрела на нее. — Ты чего, Вера? Что случилось?

— Ничего, — ответила Вера. — Просто устала.

— Усталость проходит. А ошибки остаются. — Оксана вздохнула. — Но если о них не думать, они становятся меньше.

Вера легла на кровать, закрыла глаза.

— Спокойной ночи, — сказала она.

— Спокойной ночи, — ответила Оксана.

Следующие два дня прошли как в тумане.

Вера почти не спала — засыпала на час-два, просыпалась от собственного крика и снова лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Оксана перестала ее будить — просто оставляла на столе завтрак и записку: «Ты справишься. (с) Оксана». Вера ела машинально, не чувствуя вкуса: овсяную кашу, которая давно остыла и превратилась в липкий комок, йогурт с просроченной датой, кусок хлеба с маслом.

Она ходила на пары, но почти не слушала. Королев смотрел на нее с беспокойством, но не задавал вопросов. Андрей провожал ее до метро, держал за руку, но не говорил ни слова. Он чувствовал, что слова не нужны.

Она работала в МСКА — заполняла отчеты, анализировала данные, выезжала на аномалии. Группа поддержки привыкла к ее молчанию, не лезла с расспросами. Только Елена однажды спросила:

— Ты боишься?

— Чего? — ответила Вера.

— Завтрашнего дня.

— Боюсь.

— Я тоже, — сказала Елена и отвернулась к окну.

На второй день, перед самым вечером, Вера встретилась с Веймаром.

Они сидели на скамейке в Битцевском парке, смотрели на замерзший пруд. Снег перестал, но ветер остался — холодный, пронизывающий, с запахом приближающейся метели. На ветках деревьев висели сосульки, которые звенели, когда порывы воздуха раскачивали их.

— Ты готова? — спросил Веймар.

— Нет, — ответила Вера. — Но выбора нет.

— Выбор есть всегда, — он коснулся ее руки. — Ты могла отказаться.

— Не могла, — она покачала головой. — Если не я, то кто?

— Это не твоя война.

— Моя, — твердо сказала Вера. — Потому что я — ошибка. И только ошибки могут исправить систему.

Веймар долго смотрел на нее.

— Ты удивительная, — сказал он. — Слабая, но сильная. Бедная, но щедрая. Несчастная, но живучая.

— Соболь, — усмехнулась Вера.

— Что?

— Маленький зверек, который выживает в тайге. Бабушка так меня называла.

— Хорошее прозвище, — он улыбнулся. — Оно тебе идет.

Они помолчали.

— Веймар, — сказала Вера. — А что будет после?

— После чего?

— После того, как мы все исправим.

Он подумал.

— Наверное, начнется новая жизнь.

— Ты веришь в это?

— Верю, — ответил он. — А ты?

— Пытаюсь.

— Тогда будем верить вместе.

Он встал, протянул руку.

Вера взяла ее.

Они постояли так минуту — молча, глядя друг на друга. Снежинки падали на их лица, таяли на губах.

— Завтра в шесть утра, — сказал Веймар. — Нейтральная зона. Не опоздай.

— Я никогда не опаздываю, — ответила Вера.

— Врешь.

— Немножко.

Он усмехнулся, шагнул в темноту и исчез.

Вера осталась одна.

Она постояла еще немного, потом развернулась и пошла к метро.

В общежитие она вернулась поздно.

Оксана сидела за столом, читала книгу. Увидев Веру, отложила ее.

— Ты чего такая бледная? — спросила она.

— Думаю, — ответила Вера.

— О чем?

— О завтрашнем дне.

Оксана встала, подошла к ней, обняла.

— Все будет хорошо, — сказала она. — Ты сильная.

— Я устала быть сильной, — ответила Вера.

— Тогда будь слабой. Но только сегодня.

Они постояли так минуту.

Потом Вера легла на кровать, закрыла глаза.

Утро началось с того, что будильник не зазвенел.

Вера проснулась сама — за минуту до шести. Оксана еще спала, накрывшись одеялом с головой. В комнате было темно и тихо — только холодильник гудел, напоминая о том, что скоро нужно будет вставать.

Вера села, потерла лицо ладонями.

Она не спала почти всю ночь — лежала с открытыми глазами, слушая, как за окном шуршат шины проезжающих машин, и думала о том, что сегодня все решится.

Она встала, налила в кружку воды из кулера. Вода пахла пластиком и хлоркой — как всегда. Выпила залпом, не чувствуя вкуса.

Натянула джинсы, свитер, куртку. Проверила карманы: телефон, ключи, скальпель в чехле. Браслет на запястье был холодным.

Она вышла из комнаты, стараясь не шуметь.

У центрального входа в здание МСКА уже стояли три черных микроавтобуса.

Двигатели работали на холостых оборотах, из выхлопных труб валил белый пар. Вера подошла к первому автобусу, заглянула внутрь.

Игорь сидел на переднем сиденье, Дмитрий и Елена — сзади. Все были в новой форме — черной, с нашивками МСКА на рукавах.

— Садись, — сказал Игорь. — Поехали.

Вера забралась в автобус, села рядом с Еленой.

— Ты как? — спросила Елена.

— Нормально, — ответила Вера.

— Не ври.

— Лен, я правда нормально.

— Ладно, — Елена вздохнула. — Верю.

Автобус тронулся.

Нейтральная зона находилась на юго-западе, в районе Теплого Стана — там, где все начиналось.

Когда они приехали, зона уже была открыта. Воздух над перекрестком дрожал, как над костром, но не раскаленным, а ледяным. Края реальности были размыты, и сквозь них просвечивали силуэты чужих зданий.

— Выходим, — сказал Игорь.

Они вышли из автобуса.

Внутри зоны было холоднее, чем снаружи. Вера натянула капюшон, застегнула куртку до самого подбородка.

— Вера, вы с Еленой — наблюдение, — сказал Игорь. — Мы с Дмитрием — подстраховка.

— Поняла, — ответила Вера.

Они пошли вперед, в глубь зоны.

Эртея встретила их запахом озона и старой бумаги.

Вера огляделась. Дома были высокими, с острыми шпилями и темными окнами. Улицы — пустынными, вымощенными серым камнем. Небо — темно-фиолетовым, без единой звезды.

— Как в сказке, — прошептала Елена.

— В страшной сказке, — ответил Дмитрий.

— Тихо, — сказал Игорь. — Кто-то идет.

Из-за угла вышли они.

Веймар — в длинном темном сюртуке с серебряной вышивкой, белые волосы распущены. Рядом — советник Морок, старик с длинной седой бородой и красными глазами, и сестра Линара, которая смотрела на людей с ненавистью.

— Вера, — сказал Веймар, подходя. — Ты пришла.

— Пришла, — ответила она.

— Это ваши дипломаты?

— Это моя группа.

Он посмотрел на Игоря, Елену, Дмитрия.

— Пусть подождут здесь. Мы поговорим наедине.

Вера кивнула.

Они отошли в сторону, к старому фонтану.

— Громов хочет перемирия, — сказала Вера.

— А что хочешь ты? — спросил Веймар.

— Я хочу, чтобы никто больше не умирал.

Он помолчал.

— Ты знаешь, что это невозможно?

— Знаю, — ответила Вера. — Но я хочу попытаться.

— Тогда попробуем, — он протянул руку. — Вместе.

Она сжала его ладонь.

Они стояли молча, глядя друг на друга.

— Вера, — сказал Веймар. — А ты веришь, что у нас получится?

— Верю, — ответила она. — А ты?

— Пытаюсь.

— Тогда будем верить вместе.

Он улыбнулся.

— Договорились.

Переговоры длились три часа.

Вера переводила — с русского на эртейский и обратно. Говорили о пленных, о границах, о том, как остановить аномалии. Веймар был спокоен, но тверд. Морок — мудр, но осторожен. Линара — зла, но молчала.

— Мы согласны на перемирие, — сказал Веймар. — Но на наших условиях.

— Каких? — спросил Игорь.

— Во-первых, вы прекращаете охоту на наших граждан. Во-вторых, вы помогаете нам закрыть аномалии. В-третьих, вы признаете Эртею независимым государством.

— Это невозможно, — сказал Игорь.

— Тогда переговоры окончены, — Веймар встал.

— Подождите, — Вера поднялась. — Дайте нам время. Мы обсудим.

— Хорошо, — Веймар посмотрел на нее. — Три дня. Потом — война.

Он ушел.

Вера осталась стоять у фонтана.

— Что теперь? — спросила Елена.

— Теперь будем думать, — ответила Вера.

Она вернулась в МСКА поздно вечером.

Громов ждал ее в кабинете.

— Ну как? — спросил он.

— Он согласен на перемирие, — ответила Вера. — Но на своих условиях.

— Каких?

Она рассказала.

Громов долго молчал.

— Это невозможно, — сказал он. — Мы не можем признать их независимость.

— Тогда будет война, — ответила Вера.

— Возможно, — он вздохнул. — Иди отдыхай. Завтра продолжим.

Вера вышла из кабинета.

В коридоре ее ждал Сергей.

— Ну что? — спросил он. — Удачно?

— Нет, — ответила Вера.

— А выглядишь ты хреново.

— Спасибо.

— Это не комплимент, — он вздохнул. — Иди домой. Спи.

— Не могу.

— Тогда хотя бы поешь.

Вера кивнула и пошла к выходу.

Она вышла на улицу.

Ночь была холодной, звездной. Вера подняла голову, посмотрела на небо.

— Веймар, — сказала она шепотом. — Ты меня слышишь?

Резонанс отозвался — теплой волной в груди.

— Слышу, — ответил он мысленно.

— Что нам делать?

— Ждать, — сказал он. — И готовиться.

— К чему?

— К финалу.

Резонанс стих.

Вера осталась одна.

Она постояла еще немного, потом развернулась и пошла к метро.

Глава 15

Памятка игроку, пункт 7.2.3: Материальные блага, полученные в результате игровой деятельности, не облагаются налогом. Система не признает государственных границ и финансовых обязательств. Ваш рейтинг — единственная валюта.

Утро после возвращения из Эртеи выдалось солнечным — редкое явление для московского декабря. Снег искрился на карнизах, ветки деревьев замерли в неподвижности, и даже привычный шум проспекта казался приглушенным, будто город накрыло невидимым колпаком.

Вера стояла у окна в общаге, сжимала в руке горячую кружку с дешевым растворимым кофе и смотрела на заснеженный двор. Оксана еще спала, накрывшись одеялом с головой. В комнате пахло жареным луком — вчера соседка с третьего этажа готовила ужин, и запах въелся в стены.

Она не спала почти всю ночь.

Перед глазами все еще стоял Веймар — его серьезное лицо, когда он говорил: «Готовься к войне». Его холодные пальцы, сжимающие ее руку. Его красные глаза, в которых она увидела нечто, похожее на страх.

Он боялся. Император Эртеи, самый сильный игрок из всех, кого она знала, — боялся.

И это пугало Веру больше всего.

Телефон завибрировал на подоконнике. Она взяла его, ожидая увидеть сообщение от Громова или от банка — напоминание о просрочке.

Но это был Андрей.

«Ты как? Давно не писал. Беспокоюсь. Может, увидимся сегодня?»

Вера хотела ответить «некогда», как делала всегда. Но почему-то набрала: «Давай после пар. В библиотеке».

Он ответил через секунду: «Договорились. Я угощаю кофе».

Она убрала телефон, допила остывший кофе.

Сегодня будет новый день.

Возможно, последний из нормальных.

Университет встретил ее запахом хлорки и утренней суеты.

В коридорах толпились студенты — кто-то спешил на лекции, кто-то стоял у расписания, споря о переносе зачетов. Вера прошла к аудитории, где должна была быть первая пара.

— Соболева! — окликнул ее знакомый голос.

Она обернулась.

Кирилл Шацкий стоял у окна, прислонившись плечом к подоконнику, и смотрел на нее с ленивой усмешкой. Сегодня на нем был дорогой свитер, брюки и часы, которые стоили больше, чем вся ее одежда вместе взятая.

— Слышал, ты в Эртею ездила, — сказал он, подходя ближе. — С дипломатами.

— Откуда ты знаешь? — спросила Вера.

— У меня везде есть уши. — Он остановился в шаге от нее. — Ты везучая, Соболева. Или умеешь договариваться.

— Я просто работаю.

— Все так говорят, — он усмехнулся. — А потом оказывается, что они просто спят с нужными людьми.

Вера почувствовала, как внутри закипает злость.

— Кирилл, — сказала она спокойно. — Иди в задницу.

Он рассмеялся.

— Обидчивая. А я ведь хотел предложить тебе сделку.

— Какую?

— У меня есть знакомые в МСКА. Они ищут толковых аналитиков. Платят хорошо. — Он достал из кармана визитку, протянул ей. — Позвони, если надумаешь.

Вера взяла визитку, посмотрела на нее. «Константин Шацкий, старший консультант отдела по связям с игроками». Та же фамилия.

— Твой отец? — спросила она.

— Мой, — ответил Кирилл. — У него большие связи. Если хочешь заработать — звони.

Он развернулся и ушел, оставив после себя запах дорогого одеколона и чувство гадливости.

Вера сжала визитку, хотела выбросить ее в мусорку.

Но не выбросила.

Она сунула ее в карман и пошла на лекцию.

Королев читал лекцию по анестезиологии, но Вера почти не слушала.

Она смотрела в окно, на снег, и думала о деньгах. О кредите, который висел над ней дамокловым мечом. О семестре, который нужно было оплатить через три недели. О том, что работа в МСКА давала стабильный доход, но его едва хватало на жизнь.

Ей нужно было больше.

Гораздо больше.

После лекции Королев подозвал ее к себе.

— Вера Андреевна, — сказал он, когда студенты вышли. — Я хочу вам кое-что предложить.

— Что именно? — спросила она.

— У меня есть знакомый в частной клинике. Он ищет медсестру на вечерние смены. Платят хорошо, но работать много. — Он снял очки, посмотрел на нее. — Вы и так много работаете. Но если хотите...

— Хочу, — перебила Вера. — Спасибо, Георгий Ильич.

— Не благодарите. Я дам вам контакты. — Он надел очки. — И еще: будьте осторожны. Вы слишком много на себя берете.

— Я справлюсь.

— Знаю, — он улыбнулся. — Поэтому я вам и помогаю.

В библиотеке ее ждал Андрей.

Он сидел за их обычным столом — в дальнем углу, у окна — и листал конспекты. На столе стояли два стаканчика с кофе.

— Привет, — сказал он, протягивая один. — Твой любимый. С молоком и корицей.

— Спасибо, — Вера села напротив, отхлебнула.

Кофе был горячим, сладковатым, согревающим ладони.

— Ты сегодня какая-то… другая, — заметил Андрей.

— Это хорошо или плохо?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Ты режешь правду-матку в глаза, вместо того чтобы молчать.

— Устала молчать, — ответила Вера.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Вера, если тебе нужна помощь...

— Не нужна, — перебила она. — Я справлюсь сама.

— Знаю, — он вздохнул. — Но я могу быть просто рядом.

Вера не ответила.

Она смотрела в окно на снег и думала о том, что сегодня впервые за долгое время чувствует себя не одинокой.

— Андрей, — сказала она. — А ты веришь, что все будет хорошо?

— Верю, — ответил он. — А ты?

— Пытаюсь.

— Тогда будем верить вместе.

Она почти улыбнулась.

— Договорились.

Вечером Вера поехала в МСКА.

Громов вызвал ее для срочного отчета.

— Садитесь, — сказал он, когда она зашла в кабинет. — У меня есть для вас работа.

— Какая? — спросила Вера, садясь на стул.

— Частный заказ, — он открыл папку, достал бумаги. — Одна крупная компания хочет нанять аналитика для работы с аномалиями. Платят хорошо. Очень хорошо.

— Сколько?

— Двести тысяч в месяц.

Вера замерла.

— Двести тысяч?

— Да. Плюс премии. — он посмотрел на нее. — Вы заинтересованы?

— Что нужно делать?

— Консультировать. Составлять отчеты. Иногда — выезжать на места.

— Это законно?

— Абсолютно, — Громов улыбнулся. — Компания зарегистрирована в юрисдикции МСКА. Все документы в порядке.

Вера взяла бумаги, просмотрела.

Название компании было ей незнакомо — «Глобал Аномали Солюшнс». Но адрес — в центре Москвы, на Красной Пресне. Выглядело солидно.

— Я подумаю, — сказала она.

— Думайте, — Громов протянул ей визитку. — Но не слишком долго. Место горячее.

Вера взяла визитку.

Она вышла из кабинета, чувствуя, как внутри все кипит.

Двести тысяч.

Она могла закрыть кредит за месяц. Оплатить семестр. Купить новую куртку. Наконец-то перестать считать копейки.

Но что-то внутри нее сомневалось.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Она сунула визитку в карман — туда же, где лежала визитка отца Кирилла.

И пошла к выходу.

Ночью она встретилась с Веймаром.

Он ждал ее в Битцевском парке, на скамейке у пруда. Снег скрипел под ногами, ветер раскачивал голые ветки.

— Ты взволнована, — сказал он, когда Вера села рядом.

— Мне предложили работу, — ответила она.

— Какую?

— Частный заказ. Двести тысяч в месяц.

Веймар повернулся к ней.

— И ты согласилась?

— Пока нет.

— Правильно, — он взял ее за руку. — Не доверяй им.

— Почему?

— Потому что они будут использовать тебя. Как инструмент.

— Все используют, — ответила Вера. — Вопрос в цене.

Веймар долго смотрел на нее.

— Ты изменилась, — сказал он.

— В каком смысле?

— Раньше ты боялась денег. А теперь... теперь ты готова за них продаваться.

Вера отдернула руку.

— Я не продаюсь.

— А что ты делаешь?

— Пытаюсь выжить.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Веймар, — сказала Вера. — А ты веришь, что я справлюсь?

— Верю, — ответил он. — Но бойся не врагов. Бойся друзей, которые предлагают деньги.

Он встал, шагнул в темноту и исчез.

Вера осталась одна.

Она посидела еще немного, глядя на замерзший пруд, потом поднялась и пошла к метро.

В кармане лежали две визитки.

Она еще не решила, кому позвонить.

На следующий день Вера позвонила по обеим визиткам.

Первой — отцу Кирилла, Константину Шацкому. Разговор был коротким и деловым: собеседование завтра в десять утра, зарплата — сто пятьдесят тысяч, обязанности — анализ аномалий, консультации, никаких выездов в зоны.

— Вы нам подходите, — сказал Шацкий-старший на прощание. — Жду завтра.

Второй — из «Глобал Аномали Солюшнс». Там ответила секретарь с приятным голосом, записала Веру на интервью в тот же день, но на час позже.

Двести тысяч против ста пятидесяти.

Сто пятьдесят против двухсот.

Вера сидела на подоконнике в общаге, сжимала телефон в руке и смотрела на заснеженный двор. Дети во дворе лепили снеговика — смеялись, кидались снежками, бегали вокруг желтой пластиковой лопатки. Обычная жизнь. Нормальная жизнь.

Оксана, которая сидела за столом и красила ногти ярко-красным лаком, заметила ее задумчивость.

— Ты чего? — спросила она, не отрываясь от кисточки.

— Думаю, куда пойти работать, — ответила Вера.

— Две работы?

— Две предложения.

Оксана подняла голову.

— Ого. И сколько платят?

— Сто пятьдесят и двести.

Оксана присвистнула.

— Ты, Вера, теперь богатая.

— Пока нет, — Вера покачала головой. — Сначала нужно выбрать.

— Выбирай двести. Очевидно же.

— Не очевидно, — Вера спрыгнула с подоконника. — Одна работа — у отца Кирилла. Другая — непонятно у кого.

— А, Кирилл, — Оксана скривилась. — Тогда неочевидно. Он тот еще гад.

— Его отец — консультант в МСКА.

— Все равно гад, — Оксана отложила кисточку, подула на ногти. — Яблоко от яблони...

— Знаю, — Вера вздохнула. — Но деньги нужны.

— Тогда выбирай двести, — повторила Оксана. — И не парься.

Вера не ответила.

Она подошла к окну, посмотрела на детей, которые уже почти достроили снеговика. Вместо носа у него была морковка, вместо глаз — пуговицы. Почти живой.

— Оксана, — сказала она. — А ты веришь, что деньги могут решить все проблемы?

— Нет, — ответила та. — Но их отсутствие создает большинство проблем.

— Тоже верно.

Вера достала визитки, посмотрела на них.

Потом убрала в карман.

Она еще не решила.

На следующий день Вера проснулась в пять утра.

Будильник не понадобился — она и так почти не спала. Всю ночь ворочалась, слушала, как Оксана сопит на верхней койке, и думала о деньгах. О кредите. О семестре. О новой куртке, которую так давно хотела купить.

Она встала, налила в кружку воды из кулера. Вода пахла пластиком и хлоркой — как всегда. Выпила залпом, не чувствуя вкуса.

Натянула джинсы, свитер, куртку. Причесалась перед зеркалом — бледная, с синяками под глазами, волосы торчат в разные стороны. Все как обычно.

Проверила карманы: визитки, телефон, ключи.

Выходя из комнаты, она столкнулась с Оксаной — та шла из душа, закутанная в полотенце.

— Ты куда в такую рань? — спросила она.

— На собеседования, — ответила Вера.

— К кому первому?

— К Шацкому.

Оксана покачала головой.

— Ну, удачи.

— Спасибо.

Вера вышла.

Константин Шацкий оказался точной копией сына — только старше и солиднее. Тот же разрез глаз, та же усмешка, тот же запах дорогого одеколона. Кабинет у него был на Тверской, в старом купеческом особняке, с лепниной на потолке и паркетом из ценных пород дерева.

— Вера Андреевна, — сказал он, когда она вошла. — Садитесь.

Вера села на стул, положила руки на колени.

— Я наслышан о вашей работе в МСКА, — он откинулся на спинку кресла. — Громов о вас хорошо отзывается.

— Я стараюсь, — ответила Вера.

— Стараетесь, — он усмехнулся. — Мне не нужны старательные. Мне нужны лучшие.

— Тогда зачем вы меня позвали?

Шацкий поднял бровь.

— Прямая. Это хорошо. — Он наклонился вперед. — Я хочу, чтобы вы работали на меня. Аналитика. Отчеты. Иногда — консультации на выезде.

— Зарплата?

— Сто пятьдесят. Плюс премии по результатам.

— Я подумаю, — сказала Вера.

— Думайте, — он протянул ей контракт. — Но не слишком долго. Место горячее.

Вера взяла контракт, сунула в рюкзак.

— Спасибо.

— Не благодарите, — он улыбнулся. — Просто делайте свою работу.

Она вышла из кабинета, чувствуя на себе его взгляд.

Второе собеседование было в бизнес-центре на Красной Пресне.

Высотное здание из стекла и бетона, охрана на входе, пропускная система. Вера поднялась на лифте на пятнадцатый этаж, прошла по длинному коридору с ковровой дорожкой.

«Глобал Аномали Солюшнс» занимало половину этажа. В приемной сидела девушка с идеальной укладкой и вежливой улыбкой.

— Вера Соболева? — спросила она.

— Да.

— Проходите, вас ждут.

Кабинет был просторным, с панорамными окнами, выходящими на Москву-реку. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, с сединой на висках и умными глазами.

— Вера Андреевна, — он встал, протянул руку. — Игорь Владимирович. Я руководитель отдела аналитики.

— Здравствуйте, — Вера пожала ладонь.

— Садитесь.

Она села.

Игорь Владимирович говорил спокойно, по делу. Рассказал о компании, о задачах, о том, что они ищут толковых специалистов с опытом работы в аномалиях.

— Нам нужен аналитик, который не боится выезжать в зоны, — сказал он. — Который умеет работать с данными и не паникует в критических ситуациях.

— Я не паникую, — ответила Вера.

— Я знаю. — Он посмотрел на нее. — Громов о вас хорошо отзывается.

— Все сегодня на него ссылаются, — заметила Вера.

— Потому что он знает толк в людях. — Игорь Владимирович протянул ей контракт. — Двести тысяч в месяц. Плюс страховка, плюс оплата проезда, плюс бонусы по итогам года. Думайте.

Вера взяла контракт, просмотрела.

— Я согласна, — сказала она.

— Не хотите подумать?

— Нет. — Она положила контракт на стол. — Я согласна.

Игорь Владимирович улыбнулся.

— Тогда добро пожаловать в команду.

Она вышла из бизнес-центра с двумя контрактами в рюкзаке.

Один — от Шацкого. Второй — от «Глобал Аномали Солюшнс».

Она выбрала второй.

Не только из-за денег — хотя деньги были важны. Просто в голосе Игоря Владимировича не было той скользкости, которую она чувствовала у Шацкого. И в глазах — той усмешки, которая так бесила ее в Кирилле.

Она достала телефон, набрала номер Громова.

— Я согласна на «Глобал Аномали Солюшнс», — сказала она.

— Хороший выбор, — ответил Громов. — Поздравляю.

— Спасибо.

— Не благодарите. Лучше работайте.

Она сбросила звонок.

На душе было странно — вроде бы радостно, но где-то глубоко внутри шевелился червячок сомнения. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком легко.

Она отогнала эту мысль.

Деньги нужны. Кредит нужно закрыть. Семестр нужно оплатить.

Все остальное — потом.

Вечером она встретилась с Веймаром.

Он ждал ее в Битцевском парке, на скамейке у пруда. Снег хрустел под ногами, небо было чистым, звездным — редкое зрелище для Москвы.

— Ты сделала выбор, — сказал он, когда она села рядом.

— Да, — ответила Вера.

— И что выбрала?

— Двести тысяч.

Веймар посмотрел на нее.

— Ты уверена?

— Нет, — честно призналась она. — Но у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда.

— Не в этот раз.

Они помолчали.

— Вера, — сказал Веймар. — Ты знаешь, что они будут использовать тебя?

— Все используют, — ответила она. — Вопрос в цене.

— Ты не вещь.

— Я знаю. Но я устала быть бедной.

Он взял ее за руку.

— Тогда будь богатой. Но не теряй себя.

— Постараюсь.

Они сидели молча, глядя на звезды.

— Веймар, — сказала Вера. — А ты веришь, что я справлюсь?

— Верю, — ответил он. — Ты — Соболь. А Соболи выживают везде.

Она почти улыбнулась.

— Спасибо.

— Не благодари. Лучше будь осторожна.

Он встал, шагнул в темноту и исчез.

Вера осталась одна.

Она посидела еще немного, глядя на замерзший пруд, потом поднялась и пошла к метро.

В рюкзаке лежал контракт.

В кармане — новая визитка.

Впереди — новая жизнь.

Глава 16

Памятка игроку, пункт 8.4.1: Слава — это тоже ресурс. Чем выше ваш рейтинг, тем больше внимания. Тем больше врагов. Система не защищает от зависти. Система не защищает от клеветы. Система смотрит только на результат.

Первая неделя в новой работе оказалась безумной.

Вера вставала в пять утра, чтобы успеть повторить материал к сессии. В семь — бежала в университет, слушала лекции, делала вид, что ее не пугают слова Светланы Павловны о скором отчислении. В час дня — перекусывала в буфете дешевым пирожком с капустой, который запивала компотом из сухофруктов. В два — ехала в «Глобал Аномали Солюшнс», где сидела до восьми вечера, анализируя данные, составляя отчеты и учась работать с базами данных, о которых раньше даже не слышала.

В девять — скорая. Смена до двух ночи. Вызовы, уколы, перевязки. Дядя Миша, который курил у капота и травил байки. Лена, которая пила кофе из термоса и ворчала на диспетчеров. Коля, который спал на заднем сиденье и видел десятые сны.

В три ночи — общага. Оксана, которая уже спала, уткнувшись носом в подушку. Холодный чай на столе. Тарелка с пельменями, которые давно остыли и слиплись в один большой ком.

В четыре — сон. Короткий, тревожный, полный кошмаров. Школа. Катя. Красные глаза монстра, который оказался императором.

В пять — новый день.

Вера не жаловалась.

Она привыкла.

На четвертый день новой работы в ее кабинет зашел Игорь Владимирович.

— Вера Андреевна, — сказал он, — у меня к вам предложение.

— Какое? — спросила она, отрываясь от монитора.

— Выезд на объект. Сегодня вечером.

— Какой объект?

— Аномалия в Теплом Стане. Уровень — 4.2. Наши аналитики зафиксировали нестабильность. Нужны свежие данные.

— Я не игрок, — напомнила Вера. — Я аналитик.

— Вы — игрок с рангом минус первый, — он посмотрел на нее. — И вы нам нужны.

Вера сжала кулаки.

— Хорошо, — сказала она. — Я поеду.

— Отлично, — Игорь Владимирович улыбнулся. — Выезд в семь. С вами поедет группа поддержки.

— Кто?

— Игорь, Дмитрий, Елена. Вы их знаете.

Вера кивнула.

Она знала.

Она работала с ними в МСКА.

В семь вечера Вера стояла у микроавтобуса.

Игорь курил у крыльца, выпуская дым в морозный воздух. Дмитрий сидел внутри, листал планшет. Елена пила кофе из термоса, пахнущего цикорием и корицей.

— Ну что, новенькая? — спросил Игорь, бросая сигарету в урну. — Готова?

— Готова, — ответила Вера.

— Тогда поехали.

Она забралась в автобус, села рядом с Еленой.

— Ты как? — спросила та.

— Нормально.

— Не ври.

— Лен, я правда нормально.

— Ладно, — Елена вздохнула. — Верю.

Автобус тронулся.

Аномалия была на юго-западе, в районе Теплого Стана.

Внутри зоны воздух был плотным, как вода. Вера чувствовала резонанс — Веймар был где-то рядом.

— Вера, вы с Еленой — наблюдение, — сказал Игорь. — Мы с Дмитрием — подстраховка.

— Поняла, — ответила Вера, доставая планшет.

На экране мелькали точки — игроки, монстры, гражданские.

И одна точка, которая мигала красным.

— Что это? — спросила Вера у Елены.

— Где?

— Красная точка. Возле эпицентра.

— Не вижу, — ответила Елена. — Может, глюк?

— Может быть.

Вера убрала планшет, выглянула из-за разбитой машины.

Там, в тридцати метрах от нее, стоял Веймар.

Он был один. Без охраны, без оружия. Просто стоял и смотрел на нее красными глазами.

— Ты пришла, — сказал он.

— Пришла, — ответила Вера. — Что здесь происходит?

— Система готовится, — он подошел ближе. — Я чувствую.

— К чему?

— К финалу.

Вера посмотрела на него.

— Я должна идти.

— Иди, — он кивнул. — Но будь осторожна.

Он исчез.

Вера выдохнула.

— Вера! — крикнула Елена. — Ты где?

— Здесь, — ответила Вера. — Иду.

Она вышла из-за машины.

Зона схлопнулась через пять минут.

Она вернулась в офис поздно вечером.

Игорь Владимирович ждал ее в кабинете.

— Ну как? — спросил он.

— Нормально, — ответила Вера. — Данные собрала.

— Хорошо, — он кивнул. — Завтра жду отчет.

— Хорошо.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Вера Андреевна, — окликнул ее Игорь Владимирович. — Вы сегодня видели что-то необычное?

Она замерла.

— В каком смысле?

— В прямом. Красная точка на планшете. Что это было?

Вера помолчала.

— Не знаю, — ответила она. — Может, глюк.

— Глюков не бывает, — он посмотрел на нее. — Но если вы что-то знаете — молчите. Это в ваших интересах.

— Почему?

— Потому что некоторые тайны лучше держать при себе.

Она кивнула и вышла из кабинета.

В коридоре ее ждал Сергей.

— Ну что? — спросил он. — Удачно?

— Удачно, — ответила Вера.

— А выглядишь ты хреново.

— Спасибо.

— Это не комплимент, — он вздохнул. — Иди домой. Спи.

— Не могу.

— Тогда хотя бы поешь.

Вера кивнула и пошла к выходу.

На следующий день она проснулась от звонка.

— Слушаю, — сказала она хрипло.

— Вера Андреевна, — раздался голос Громова. — У меня к вам разговор.

— Какой?

— О вашем будущем.

— Я слушаю.

— Приезжайте в МСКА. Сегодня в два.

— Хорошо.

Она сбросила звонок, посмотрела на часы.

Половина девятого.

Успеет.

В два часа Вера уже сидела в кабинете Громова.

Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, галстук съехал набок, на столе громоздились горы бумаг.

— Вера Андреевна, — сказал он. — Я хочу предложить вам повышение.

— Какое? — спросила она.

— Руководитель группы полевого наблюдения.

Вера замерла.

— Я слишком молода для этого.

— Возраст не имеет значения, — он покачал головой. — Имеет значение опыт. А у вас его достаточно.

— Я подумаю, — сказала Вера.

— Думайте, — он протянул ей папку. — Но не слишком долго. Место горячее.

Вера взяла папку, вышла из кабинета.

В коридоре ее ждал Сергей.

— Ну что? — спросил он. — Повышают?

— Предлагают, — ответила Вера.

— И ты согласишься?

— Не знаю.

— А зря, — он вздохнул. — Это хороший шанс.

— Шанс на что?

— На карьеру. На деньги. На будущее.

Вера посмотрела на него.

— А если я не хочу карьеру?

— Тогда зачем ты здесь? — спросил Сергей.

— Затем, что у меня нет выбора.

Она ушла, оставив его с открытым ртом.

Вечером она встретилась с Веймаром.

Он ждал ее в Битцевском парке, на скамейке у пруда.

— Ты взволнована, — сказал он.

— Мне предложили повышение, — ответила Вера.

— И ты согласилась?

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что я не хочу быть инструментом.

Веймар посмотрел на нее.

— Ты уже инструмент, — сказал он. — Вопрос в том, кто им управляет.

— Я хочу управлять собой.

— Тогда откажись.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что мне нужны деньги.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Вера, — сказал Веймар. — Ты веришь, что все будет хорошо?

— Верю, — ответила она. — А ты?

— Пытаюсь.

— Тогда будем верить вместе.

Он улыбнулся.

— Договорились.

Через три дня после разговора с Громовым Вера получила первое серьезное задание в «Глобал Аномали Солюшнс».

Аномалия уровня 5.7 в районе Теплого Стана. Требовалось не просто наблюдение, а анализ поведения монстров в реальном времени. Игорь Владимирович лично инструктировал ее перед выездом.

— Будьте осторожны, — сказал он. — Зона нестабильная. Игроки уже внутри, но мы потеряли связь с двумя группами.

— Что с ними случилось? — спросила Вера.

— Не знаем. Поэтому вы и нужны.

Она кивнула, надела бронежилет, проверила планшет. Браслет на запястье нагрелся — система работала в штатном режиме.

— Вера, — Игорь Владимирович остановил ее у двери. — Вы справитесь.

— Я знаю, — ответила она.

Внутри зоны было темно и холодно.

Воздух дрожал, как над костром, но не раскаленным, а ледяным. Искаженные дома, перевернутые машины, разбитые витрины. Где-то вдалеке слышались крики — то ли людей, то ли монстров.

Вера шла вперед, ориентируясь по планшету.

Красные точки мелькали на экране — игроки, монстры, гражданские.

И одна точка, которая мигала особенно ярко.

Веймар.

Он был здесь.

Она чувствовала его за километр — холод, спокойствие, напряжение. Резонанс пульсировал в груди, как второе сердце.

— Вера, — раздался в наушнике голос Елены. — Ты где?

— В зоне, — ответила Вера. — Иду к эпицентру.

— Возвращайся. Там опасно.

— Не могу. Нужны данные.

— Вера...

— Я справлюсь.

Она отключила связь.

Эпицентр оказался огромной воронкой, из которой бил серебристый свет.

Вокруг нее — никого. Ни игроков, ни монстров. Только пустота и тишина.

— Ты пришла, — раздался голос из темноты.

Вера обернулась.

Веймар стоял в трех метрах от нее, прислонившись к стене. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, белые волосы были спутаны, сюртук порван.

— Что здесь случилось? — спросила Вера.

— Система, — ответил он. — Она готовит финал.

— Какой?

— Не знаю. Но это будет скоро.

Он шагнул к ней.

— Вера, ты должна уйти.

— Зачем?

— Потому что я не смогу тебя защитить.

— Я не просила меня защищать.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ты всегда такая упрямая?

— Всегда.

Он усмехнулся.

— Тогда идем. Я покажу тебе кое-что.

Они пошли в глубь зоны.

Веймар шел впереди, Вера — за ним. Мимо проплывали искаженные здания, перевернутые машины, разбитые витрины.

— Вера, — сказал он. — Ты знаешь, почему система создала игроков?

— Чтобы защищать миры от аномалий?

— Нет, — он покачал головой. — Чтобы уничтожать их.

— Что?

— Система — это оружие. Ее создали, чтобы очистить миры от лишних. От тех, кто не вписывается в новые правила.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел, — он остановился, повернулся к ней. — В центре системы. Там, где все начиналось.

— И что ты видел?

— Миллионы миров, которые погибли. Миллионы игроков, которые стали пешками. Миллионы монстров, которых убили только за то, что они были другими.

Вера замерла.

— И что нам делать?

— Остановить их, — ответил Веймар. — Но для этого нам нужно попасть в центр системы.

— Как?

— Через финальную аномалию.

Он посмотрел на нее.

— Она откроется через три дня.

— Ты уверен?

— Да.

Вера сжала кулаки.

— Тогда готовимся.

Она вышла из зоны через час.

Елена ждала ее у микроавтобуса, белая от злости.

— Ты идиотка! — закричала она. — Ты хоть понимаешь, что могла погибнуть?!

— Не могла, — ответила Вера. — Я нужна.

— Кому?

— Всем.

Она села в автобус, закрыла глаза.

Елена села рядом, вздохнула.

— Вера, ты меня пугаешь.

— Прости.

— Не извиняйся. Лучше скажи, что там было.

— Ничего, — соврала Вера. — Обычная аномалия.

Елена не поверила, но промолчала.

Вернувшись в офис, Вера зашла к Игорю Владимировичу.

— У меня есть информация, — сказала она.

— Какая? — спросил он.

— Финальная аномалия откроется через три дня.

— Откуда вы знаете?

— У меня есть источники.

Игорь Владимирович помолчал.

— Вы уверены?

— Да.

— Тогда готовьтесь, — он встал. — Мы будем там.

— Мы?

— «Глобал Аномали Солюшнс» не останется в стороне.

Вера кивнула и вышла из кабинета.

В коридоре ее ждал Сергей.

— Ну что? — спросил он. — Опять вызов?

— Опять, — ответила Вера.

— И ты пойдешь?

— Пойду.

— Почему?

— Потому что у меня нет выбора.

Он вздохнул.

— Береги себя.

— Постараюсь.

Вечером Вера встретилась с Веймаром.

Они сидели на скамейке в Битцевском парке, смотрели на замерзший пруд. Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Ты готова? — спросил он.

— Нет, — ответила Вера. — Но пойду.

— Почему?

— Потому что если не я, то кто?

Он посмотрел на нее.

— Ты удивительная, Вера Соболева.

— Я просто упрямая.

— Это одно и то же.

Она почти улыбнулась.

— Может быть.

— Веймар, — сказала она. — А ты веришь, что мы победим?

— Верю, — ответил он. — А ты?

— Пытаюсь.

— Тогда будем верить вместе.

Он взял ее за руку.

Она не отстранилась.

Глава 17

Памятка игроку, пункт 6.3.7: Внимание: в вашем регионе зафиксирована активность неидентифицированного игрока. Система рекомендует соблюдать осторожность. Не вступайте в контакт с незнакомцами. Сообщайте о подозрительных лицах в ближайший центр МСКА.

Новость о аномалии разлетелась по Москве быстрее, чем Вера успела выпить утреннюю чашку кофе.

Телефон разрывался от звонков. Громов требовал подробностей. Игорь Владимирович уточнял координаты. Оксана, проснувшись от вибрации на тумбочке, спросила спросонья:

— Ты что, президента убила?

— Пока нет, — ответила Вера, сбрасывая очередной вызов. — Но день только начался.

Оксана села на кровати, зевнула, потянулась. Ее светлые волосы торчали в разные стороны, на щеке отпечатался след от подушки.

— Вера, — сказала она, — ты в последнее время стала популярной.

— Это плохо?

— Это опасно, — Оксана посмотрела на нее. — Популярных людей убивают первыми.

— Спасибо за поддержку.

— Пожалуйста.

Вера натянула джинсы, свитер, куртку. Посмотрела в зеркало — бледная, с синяками под глазами, но глаза горят. Внутри пульсировал резонанс — Веймар был где-то рядом, он всегда был рядом, но сегодня особенно.

— Ты куда? — спросила Оксана.

— В МСКА. Потом на работу. Потом в аномалию.

— Когда ты спишь?

— Когда-нибудь.

Вера вышла из комнаты, оставив Оксану с открытым ртом.

В коридоре пахло утренним кофе и сигаретами. Тетя Зина сидела за стойкой, читала газету. Увидев Веру, подняла голову.

— Ты опять рано, — сказала она.

— Опять, — ответила Вера.

— Учись, учись, — вахтерша покачала головой. — Хорошая девочка.

Вера вышла на улицу.

Москва была серой и сонной. Снег скрипел под ногами, ветер гонял по асфальту мокрые листья. На остановке уже толпились студенты — кто-то в наушниках, кто-то курил, жадно затягиваясь.

Она достала телефон.

Черных окон не было. Только время, сообщения и напоминание от банка о просрочке.

«Уважаемая Вера Андреевна! Ваша задолженность составляет...»

Она убрала телефон.

Сегодня она закроет кредит.

Сегодня все изменится.

В МСКА ее встретил Громов.

— Вера Андреевна, — сказал он, когда она зашла в кабинет. — Садитесь.

Она села.

— У меня для вас новое задание, — он открыл папку, достал бумаги. — Встреча с частным инвестором.

— С кем?

— С Ильей Крапивиным.

Вера замерла.

— Крапивин? Это кто?

— Игрок. Ранг 7. Очень богатый. Очень влиятельный. — Громов посмотрел на нее. — Он хочет с вами познакомиться.

— Зачем?

— Не знаю. Но отказаться нельзя.

— Почему?

— Потому что он спонсирует половину проектов МСКА.

Вера сжала кулаки.

— Хорошо, — сказала она. — Когда встреча?

— Сегодня. В семь вечера. Ресторан «Аврора» на Тверской.

— Я приду.

— Вот и отлично, — Громов улыбнулся. — Будьте осторожны. Крапивин — человек опасный.

— Я справлюсь.

— Надеюсь.

После разговора с Громовым Вера поехала в офис.

Игорь Владимирович ждал ее с новыми данными по финальной аномалии.

— Зона расширяется, — сказал он, показывая график. — Уровень нестабильности растет.

— Когда откроется?

— Завтра. В шесть утра.

Вера почувствовала, как внутри все похолодело.

— Успеем подготовиться?

— Должны. — Он посмотрел на нее. — Вера, я хочу, чтобы вы были в первой группе.

— Почему я?

— Потому что вы — ошибка системы. И потому что вы единственная, кто может договориться с ними.

— С кем — с ними?

— С монстрами.

Вера промолчала.

Она знала, что монстры — не монстры. Она знала, что Веймар — император. Но для Игоря Владимировича они оставались чужими.

— Хорошо, — сказала она. — Я пойду.

— Вот и отлично, — он протянул ей планшет. — Здесь все, что нужно знать. Изучите сегодня.

Вера взяла планшет.

— И еще, — Игорь Владимирович остановил ее у двери. — Берегите себя. Вы нам нужны живой.

— Постараюсь.

Ресторан «Аврора» находился на Тверской, в старом особняке с колоннами и лепниной. Внутри пахло деньгами и дорогими духами. Вера чувствовала себя чужой среди бархата и хрусталя.

Официант в черной униформе проводил ее в отдельный кабинет. За столом сидел мужчина лет тридцати, с темными волосами и холодными глазами. На нем был дорогой костюм, на запястье — часы, которые стоили больше, чем ее жизнь.

— Вера Соболева, — сказал он, поднимаясь. — Наконец-то.

— Илья Крапивин? — спросила Вера.

— Можно просто Крапива, — он улыбнулся, протягивая руку. — Садитесь.

Она села напротив.

— Вы, наверное, голодны, — он щелкнул пальцами. — Официант! Меню.

Вера взяла меню.

Цены были такими, что у нее закружилась голова. Салат — три тысячи. Суп — пять. Горячее — десять.

— Не стесняйтесь, — сказал Крапивин. — Я плачу.

— Зачем я вам? — спросила Вера.

— Прямой вопрос, — он усмехнулся. — Мне нравится. — Он откинулся на спинку стула. — Я слышал о вас. Минус первый ранг. Ошибка системы. Легенда.

— Я не легенда, — ответила Вера. — Я просто работаю.

— Все так говорят, — он взял бокал с вином, отхлебнул. — Но вы — особенная.

— Почему?

— Потому что вы живы.

Вера замерла.

— Что вы имеете в виду?

— Минусовые ранги не живут долго, — он поставил бокал на стол. — Система их убивает. Всех, кроме вас. И кроме императора.

— Откуда вы знаете про императора?

— У меня есть источники, — он улыбнулся. — Как и у вас.

Вера сжала кулаки.

— Чего вы хотите?

— Дружбы, — ответил Крапивин. — Сотрудничества. Я хочу, чтобы вы работали на меня.

— У меня уже есть работа.

— Я заплачу больше. Намного больше.

— Сколько?

— Полмиллиона в месяц.

Вера почувствовала, как сердце пропустило удар.

Полмиллиона.

Она могла закрыть кредит за неделю. Оплатить семестр. Купить новую куртку. И еще останется.

— Я подумаю, — сказала она.

— Думайте, — он протянул ей визитку. — Но не слишком долго. Место горячее.

Вера взяла визитку.

Она сунула ее в карман — туда, где уже лежали две другие.

— А теперь давайте поужинаем, — сказал Крапивин. — Вы слишком худые.

Он щелкнул пальцами.

Официант принес еду.

Ужин тянулся бесконечно.

Крапивин рассказывал о себе — о том, как стал игроком, как получил ранг 7, как заработал состояние. Говорил он легко, с улыбкой, но Вера чувствовала в нем что-то опасное.

— Вы знаете, — сказал он, когда они допивали кофе. — Вы мне нравитесь, Вера.

— Я польщена.

— Не надо сарказма, — он покачал головой. — Я серьезно. Вы — умная, красивая, сильная. Таких, как вы, мало.

— А вы — опасный, — ответила Вера. — Таких, как вы, тоже мало.

Он рассмеялся.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Знаете, Вера, — сказал он. — Если вы передумаете — звоните. Я не кусаюсь.

— Я подумаю.

Она встала.

— Спасибо за ужин.

— Не за что. — Он тоже встал, протянул руку. — До встречи.

Вера пожала ладонь.

Она вышла из ресторана, чувствуя на себе его взгляд.

На улице ее ждал Веймар.

Он стоял у подъезда, прислонившись к стене. Белые волосы развевались на ветру, красные глаза смотрели на нее с тревогой.

— Ты говорила с ним, — сказал он.

— Говорила.

— О чем?

— Он предложил мне работу.

— И ты согласилась?

— Пока нет.

Веймар подошел ближе.

— Вера, он опасен.

— Все опасны, — ответила она. — Ты, я, система. Вопрос в том, кто кого переиграет.

Он посмотрел на нее.

— Ты изменилась, — сказал он.

— В каком смысле?

— Стала жестче.

— Пришлось.

Они пошли по улице.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Веймар, — сказала Вера. — А ты веришь, что я справлюсь?

— Верю, — ответил он. — Но будь осторожна.

— Постараюсь.

Он остановился.

— Я должен идти.

— Иди.

Он шагнул в темноту и исчез.

Вера осталась одна.

Она постояла еще немного, глядя на звезды, потом развернулась и пошла к метро.

В кармане лежала визитка Крапивина.

Она еще не решила, что с ней делать.

На следующий день Вера проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс ее за плечо.

— Вставай, — голос Оксаны был взволнованным. — Вставай, к тебе пришли.

Вера открыла глаза. За окном было еще темно — семь утра, не больше. Она села, потерла лицо ладонями.

— Кто пришел?

— Не знаю. Мужчина. В дорогом костюме. Сказал, что по поручению Ильи Крапивина.

Вера почувствовала, как внутри все похолодело.

— Он здесь?

— Ждет внизу. Тетя Зина его не пускает, но он сказал, что будет ждать.

Вера встала, натянула джинсы, свитер. Посмотрела в зеркало — бледная, с синяками под глазами, волосы торчат в разные стороны. Расчесалась, собрала пучок.

— Ты куда? — спросила Оксана.

— Вниз.

— Вера, будь осторожна.

— Постараюсь.

Она вышла из комнаты.

Внизу, у турникета, стоял мужчина лет сорока, в черном костюме и с кейсом в руках. Тетя Зина смотрела на него подозрительно, но не мешала.

— Вера Андреевна? — спросил он, увидев ее.

— Да.

— Меня зовут Виктор, я помощник Ильи Дмитриевича. Он просил передать вам это.

Он протянул кейс.

Вера взяла его, открыла.

Внутри лежали деньги — пачки пятитысячных купюр, перетянутые резинками.

— Что это? — спросила она.

— Аванс, — ответил Виктор. — Илья Дмитриевич надеется на сотрудничество.

— Я не соглашалась.

— Он знает. Но уверен, что вы передумаете.

Вера закрыла кейс.

— Передайте ему, что я подумаю.

— Обязательно. — Виктор поклонился. — Хорошего дня.

Он вышел.

Вера стояла с кейсом в руках и чувствовала, как внутри все кипит.

Полмиллиона.

Она могла взять эти деньги. Закрыть кредит. Оплатить семестр. Купить новую куртку. И еще останется.

Но что-то внутри нее сопротивлялось.

— Вера, — раздался голос тети Зины. — Ты чего застыла?

— Думаю, — ответила Вера.

— О чем?

— О том, стоит ли продаваться.

Тетя Зина покачала головой.

— Не стоит, — сказала она. — Деньги — это бумага. А совесть — это навсегда.

Вера кивнула.

Она поднялась к себе.

Оксана сидела на кровати, смотрела на нее.

— Что в кейсе? — спросила она.

— Деньги.

— Много?

— Полмиллиона.

Оксана присвистнула.

— И ты что, не взяла?

— Взяла. Но не уверена, что оставлю.

— Вера, ты дура? — Оксана вскочила. — Это же полмиллиона!

— Я знаю.

— Ты можешь закрыть кредит!

— Знаю.

— Оплатить семестр!

— Знаю.

— Тогда почему ты сомневаешься?

Вера села на кровать, поставила кейс на колени.

— Потому что я не хочу быть должна, — сказала она. — Особенно такому человеку, как Крапивин.

Оксана вздохнула.

— Ты упрямая, Вера Соболева.

— Я знаю.

Она открыла кейс, достала одну пачку, пересчитала. Сто тысяч. Положила обратно.

— Я подумаю до вечера.

— Думай, — Оксана села рядом. — Но не слишком долго.

Весь день Вера ходила как в тумане.

На парах она не слушала — смотрела в окно, на снег, и думала о деньгах. О кредите. О семестре. О Крапивине, который смотрел на нее холодными глазами и улыбался.

— Соболева! — голос Светланы Павловны прозвучал как выстрел. — Вы меня слышите?

— Да, — ответила Вера, поднимаясь.

— Тогда повторите механизм действия диуретиков.

Вера замерла.

Она не слушала.

— Тиазидные диуретики снижают реабсорбцию натрия в дистальных канальцах, — раздался голос сзади.

Андрей.

Светлана Павловна перевела взгляд на него.

— Я спрашивала не вас, Коваль.

— А я отвечал, чтобы помочь коллеге, — он не опустил глаза.

— Соболева, останьтесь после пары, — сказала Светлана Павловна и продолжила лекцию.

Вера села.

Сердце колотилось где-то в горле.

— Спасибо, — прошептала она Андрею.

— Не за что, — ответил он. — Выдыхай.

После пары Светлана Павловна вызвала Веру к себе.

— Садитесь, — сказала она, указывая на стул.

Вера села.

Кабинет декана был светлым, просторным, с дорогой мебелью и запахом цветов.

— Вера Андреевна, — Светлана Павловна сняла очки. — Я знаю, что у вас проблемы с деньгами.

— Да, — ответила Вера.

— И я знаю, что вам предложили работу в частной компании.

— Откуда?

— У меня есть источники. — Она надела очки. — Я хочу, чтобы вы знали: ваша учеба — это главное. Не продавайте себя за деньги.

— Я не продаюсь, — сказала Вера.

— Уже продаетесь, — Светлана Павловна покачала головой. — Но я не осуждаю. Я просто прошу: будьте осторожны.

— Постараюсь.

— И сдайте сессию на отлично, — она улыбнулась. — Это единственное, что я прошу.

— Я сдам.

— Надеюсь.

Вера вышла из кабинета, чувствуя, как внутри все кипит.

Вечером она встретилась с Веймаром.

Они сидели на скамейке в Битцевском парке, смотрели на замерзший пруд.

— Ты сегодня сама не своя, — сказал он.

— Мне предложили деньги, — ответила Вера. — Много.

— И ты взяла?

— Взяла. Но не уверена, что оставлю.

— Почему?

— Потому что я не хочу быть должна.

Веймар посмотрел на нее.

— Ты всегда такая упрямая?

— Всегда.

Он взял ее за руку.

— Вера, деньги — это не зло. Зло — это то, что люди делают ради них.

— Я знаю.

— Тогда не бойся. Ты сильная. Ты справишься.

Вера посмотрела на него.

В его красных глазах было что-то теплое, почти человеческое.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари, — он улыбнулся. — Лучше будь счастлива.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Вера вернулась в общежитие поздно вечером.

Оксана спала, накрывшись одеялом с головой. На столе стояла тарелка с пельменями — остывшими, слипшимися, но еще съедобными.

Вера съела несколько, запила кефиром из холодильника.

Потом села на кровать, открыла кейс.

Деньги лежали ровными пачками, пахли типографской краской и бумагой.

Она взяла одну пачку, пересчитала. Сто тысяч.

Положила обратно.

Закрыла кейс.

Поставила его под кровать.

— Я подумаю завтра, — сказала она себе.

Лег спать.

Сон не пришел.

Она лежала в темноте, слушая, как Оксана сопит на верхней койке, и думала о том, что завтра будет новый день.

Глава 18

Памятка игроку, пункт 11.2.5: Любые сделки между игроками должны быть зарегистрированы в системе. Незарегистрированные соглашения считаются недействительными. Система оставляет за собой право аннулировать результаты сделки без объяснения причин.

Кейс с деньгами простоял под кроватью три дня.

Вера видела его каждое утро, когда наклонялась за тапками. Чувствовала его запах — типографская краска, бумага, что-то чужое, не ее. Каждый раз хотелось открыть, пересчитать, достать пачку и побежать закрывать кредит.

Но она не открывала.

Она ждала.

Ждала, когда Крапивин позвонит сам. Ждала, когда решится. Ждала, когда поймет, что делать.

На четвертый день телефон зазвонил.

— Вера Андреевна, — раздался голос Крапивина. — Вы приняли решение?

— Еще нет, — ответила она.

— Я могу ждать. Но не вечно.

— Я знаю.

Он помолчал.

— Приезжайте завтра в ресторан. В семь. Поговорим.

— Хорошо.

Она сбросила звонок.

Оксана, которая сидела за столом и красила ногти, подняла голову.

— Опять он?

— Он.

— И что ты решила?

— Еще не решила.

— Вера, — Оксана отложила кисточку. — Ты слишком много думаешь.

— Это моя работа.

— Твоя работа — лечить людей. А не думать о деньгах.

Вера усмехнулась.

— Если бы я не думала о деньгах, меня бы уже отчислили.

Оксана вздохнула.

— Ладно. Делай как знаешь.

Вера кивнула.

Она подошла к окну, посмотрела на заснеженный двор. Дети лепили снеговика — уже третьего за неделю. Снег скрипел под ногами, воздух пах морозом и счастьем.

— Оксана, — сказала она. — А ты веришь, что деньги могут решить все проблемы?

— Нет, — ответила та. — Но без них ты никто.

— Жестоко.

— Реалистично.

Вера отвернулась от окна.

— Завтра все решится.

— Надеюсь, — Оксана улыбнулась. — А теперь иди спать. У тебя завтра важный день.

— Иду.

Вера легла на кровать, закрыла глаза.

Сон не шел.

Ресторан «Аврора» встретил ее запахом денег и дорогих духов.

Крапивин сидел за тем же столиком, что и в прошлый раз. На нем был другой костюм — темно-синий, с запонками из серебра. Волосы зачесаны назад, на лице — легкая щетина.

— Вера, — сказал он, поднимаясь. — Садитесь.

Она села напротив.

— Вы принесли кейс? — спросил он.

— Да.

— Отлично. — Он щелкнул пальцами. — Официант! Меню.

Вера взяла меню. Цены были такими же безумными.

— Я не голодна, — сказала она.

— Тогда выпейте. — Он кивнул официанту. — Бокал красного.

Вино принесли быстро. Вера отхлебнула — терпкое, с горчинкой, оставляющее послевкусие вишни и дуба.

— Итак, — Крапивин откинулся на спинку стула. — Вы готовы ответить?

— Готова, — ответила Вера. — Я согласна.

— На что?

— На работу. На ваших условиях.

Он улыбнулся.

— Я знал, что вы согласитесь.

— Почему?

— Потому что вы умная. А умные люди не отказываются от таких денег.

Вера сжала кулаки.

— Я не из-за денег.

— А из-за чего?

— Из-за того, что у меня нет выбора.

Крапивин посмотрел на нее долгим взглядом.

— Вы интересная, Вера Соболева. — Он взял бокал, отхлебнул. — Ладно. Давайте обсудим условия.

— Какие?

— Вы работаете на меня. Аналитика. Консультации. Иногда — выезды на места. — Он поставил бокал на стол. — Взамен я закрываю ваш кредит, оплачиваю учебу и плачу двести тысяч в месяц.

— Вы говорили о пятистах.

— Пятьсот — это если вы будете работать на меня эксклюзивно.

— А сейчас?

— Сейчас вы работаете на «Глобал Аномали Солюшнс» и на меня. Это разные вещи.

Вера помолчала.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.

— Тогда подпишите контракт.

Он протянул ей бумаги.

Вера взяла их, просмотрела. Все было как он сказал — зарплата, обязанности, сроки.

— Вы юрист? — спросила она.

— У меня есть юристы, — ответил Крапивин. — Но это не важно. Важно то, что мы договорились.

Вера подписала.

— Вот и отлично, — он убрал контракт в кейс. — Теперь вы работаете на меня.

— Что я должна сделать первым делом?

— Познакомиться с моими людьми.

Он щелкнул пальцами.

Из-за соседнего столика поднялись двое — мужчина и женщина. Оба в черной форме, с браслетами на руках.

— Это Страж и Ведьма, — сказал Крапивин. — Мои лучшие игроки.

Страж оказался мужчиной лет тридцати, с бритой головой и татуировкой на шее. Ведьма — женщиной с короткой стрижкой и холодными глазами.

— Вера Соболева, — представил их Крапивин. — Наш новый аналитик.

— Слышали о вас, — сказал Страж. — Минус первый ранг. Легенда.

— Я не легенда, — ответила Вера. — Я просто работаю.

— Все так говорят, — усмехнулась Ведьма. — А потом оказываются предателями.

— Я не предатель.

— Посмотрим.

Крапивин поднял руку.

— Хватит. Вера — свой человек. Относитесь к ней с уважением.

— Как скажете, — Страж кивнул.

— Рада знакомству, — Ведьма улыбнулась — но улыбка не коснулась глаз.

Вера почувствовала, как внутри все похолодело.

Она вляпалась.

Но выхода не было.

После ужина Вера вышла на улицу.

Веймар ждал ее у подъезда.

— Ты подписала контракт, — сказал он.

— Подписала.

— Зачем?

— Затем, что мне нужны деньги.

— Ты продалась.

— Я выживаю.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Вера, ты знаешь, что этот человек опасен?

— Все опасны, — ответила она. — Ты, я, система. Вопрос в том, кто кого переиграет.

— Ты думаешь, что сможешь его переиграть?

— Должна.

Веймар взял ее за руку.

— Я помогу тебе.

— Зачем?

— Потому что ты мне не безразлична.

Вера замерла.

— Что?

— Ты слышала.

Они стояли молча, глядя друг на друга.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Веймар, — сказала Вера. — Я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, — он улыбнулся. — Просто будь осторожна.

Он шагнул в темноту и исчез.

Вера осталась одна.

Она постояла еще немного, потом развернулась и пошла к метро.

В кармане лежал контракт с Крапивиным.

В голове — слова Веймара.

Первая неделя работы на Крапивина оказалась не такой страшной, как Вера предполагала.

Он не давил, не требовал невозможного. Просил анализировать данные, составлять отчеты, иногда — выезжать на мелкие аномалии вместе с его группой. Страж и Ведьма — игроки с высокими рангами — держались отстраненно, но не враждебно. Вера чувствовала, что они присматриваются к ней, оценивают, но пока не делают выводов.

— Ты быстро учишься, — сказал Страж после третьего совместного выезда. Они стояли у микроавтобуса, ждали, пока Ведьма закончит переговоры с МСКА. На улице моросило — противный декабрьский дождь, который промораживал до костей.

— У меня хорошие учителя, — ответила Вера, кутаясь в новую куртку.

— Не льсти, — усмехнулся он. — Мы не учителя. Мы наемники.

— Какая разница?

— Учителя учат. Наемники используют.

Вера посмотрела на него. В его глазах — серых, холодных — не было злобы. Только усталость.

— Ты не похож на наемника, — сказала она.

— А на кого я похож?

— На солдата.

Страж помолчал.

— Я был солдатом, — сказал он наконец. — Потом система выбрала меня. И я стал игроком.

— Ты жалеешь?

— Иногда. — Он достал сигарету, закурил. — Но когда у тебя нет выбора, ты не жалеешь. Ты просто живешь.

Вера хотела спросить что-то еще, но из зоны вышла Ведьма.

— Все, — сказала она, стряхивая снег с куртки. — МСКА довольно. Можем ехать.

Они забрались в автобус.

Вера смотрела в окно на проплывающую Москву и думала о том, что мир, оказывается, состоит не из черного и белого. Есть еще серый. Много серого.

Деньги от Крапивина пришли на карту через два дня.

Вера сидела в общаге, смотрела на экран телефона и не верила своим глазам. Двести тысяч. Целая сумма. Она могла закрыть кредит. Могла оплатить семестр. Могла купить продукты, не считая каждую копейку.

— Ты чего застыла? — спросила Оксана, жующая яблоко.

— Деньги пришли, — ответила Вера.

— Много?

— Двести тысяч.

Оксана присвистнула, чуть не поперхнувшись яблочным соком.

— И ты теперь богатая?

— Нет, — Вера покачала головой. — Я теперь просто меньше боюсь.

Она перевела деньги на кредит. Остаток списался мгновенно — будто его и не было. Три года долгов, три года страха, три года унизительных разговоров с банком по телефону — все исчезло в одну секунду.

Вера почувствовала, как к горлу подступает комок.

Она не заплакала.

Но была близка.

В университете ее встретил Королев.

— Вера Андреевна, — сказал он, когда она зашла в кабинет. — Я слышал, вы закрыли кредит.

— Да, — ответила она.

— Поздравляю. — Он снял очки, протер их платком. — Это большое облегчение.

— Огромное.

— И все же, — он надел очки, — будьте осторожны. Деньги имеют свойство заканчиваться. А привычки — оставаться.

— Я помню, — сказала Вера.

Она вышла из кабинета, чувствуя, как внутри что-то оттаяло.

Не все.

Но хотя бы часть.

Вечером она встретилась с Веймаром.

Они сидели на скамейке в Битцевском парке, смотрели на замерзший пруд. Снег скрипел под ногами, ветер раскачивал голые ветки.

— Ты закрыла кредит, — сказал он.

— Да, — ответила Вера.

— Ты рада?

— Я облегчена, — она посмотрела на него. — Это не одно и то же.

— А что такое радость для тебя?

— Не знаю, — честно призналась Вера. — Наверное, когда никто от тебя ничего не хочет.

Веймар помолчал.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — сказал он. — Это много?

— Это бесконечно много.

Он взял ее за руку.

— Тогда я буду ждать.

— Чего?

— Пока ты поймешь, что счастье — это не отсутствие проблем. Это присутствие того, ради кого они решаются.

Вера посмотрела на него.

В его красных глазах было что-то теплое, почти человеческое.

— Ты странный, — сказала она.

— Я император.

— Это не одно и то же.

— Возможно.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

На следующий день Вера получила первое серьезное задание от Крапивина.

Аномалия уровня 5.7 в районе Теплого Стана. Требовалось не просто наблюдение, а анализ поведения игроков в реальном времени.

— Вы поедете с группой, — сказал Крапивин по телефону. — Страж и Ведьма будут вас прикрывать.

— Что я должна делать? — спросила Вера.

— Смотреть. Записывать. Делать выводы. — Он сделал паузу. — И не лезть на рожон.

— Я не лезу.

— Все так говорят, — он усмехнулся. — А потом геройствуют.

— Я не герой.

— Ты — ошибка системы, — ответил Крапивин. — Это опаснее.

Он бросил трубку.

Вера надела куртку, вышла на улицу.

Аномалия встретила ее запахом озона и сырости.

Внутри зоны воздух был плотным, как вода. Вера достала планшет, начала записывать. Страж и Ведьма ушли вперед — проверять периметр.

— Вера, — раздался в наушнике голос Ведьмы. — У нас игроки. Трое. Ранги — четвертый, пятый, пятый.

— Что делают?

— Зачищают сектор. Похоже, охотятся за артефактами.

— Не вмешивайтесь, — сказала Вера. — Только наблюдайте.

— А если они увидят нас?

— Скажете, что вы из МСКА.

Ведьма хмыкнула.

— Умно. Но рискованно.

— Вся наша работа рискованна, — ответила Вера.

Она пошла вперед, ориентируясь по планшету.

Игроки появились неожиданно.

Трое — двое мужчин и женщина — в черной форме, с браслетами на руках. Они выскочили из-за угла, и мужчина закричал:

— Стоять! Кто вы?

— МСКА, — ответила Вера, показывая удостоверение.

— Аналитик?

— Да.

— Что вы здесь делаете?

— Собираю данные.

Мужчина посмотрел на нее подозрительно.

— Одна?

— С группой, — Вера кивнула в сторону, где скрылись Страж и Ведьма.

Игроки переглянулись.

— Ладно, — сказал мужчина. — Не мешайте нам.

Они ушли.

Вера выдохнула.

— Вера, — раздался голос Стража. — Ты как?

— Нормально, — ответила она. — Просто поговорила.

— Ты смелая, — сказал он.

— Или глупая.

— И то, и другое.

Она усмехнулась.

Она вернулась в офис поздно вечером.

Крапивин ждал ее в кабинете.

— Ну как? — спросил он.

— Нормально, — ответила Вера. — Данные собрала.

— Хорошо, — он кивнул. — Завтра жду отчет.

— Хорошо.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Вера, — окликнул ее Крапивин. — Вы сегодня рисковали.

— Я всегда рискую.

— Знаю, — он посмотрел на нее. — Но будьте осторожнее. Вы мне нужны живой.

— Постараюсь.

Она вышла из кабинета.

В коридоре ее ждал Сергей.

— Ну что? — спросил он. — Удачно?

— Удачно, — ответила Вера.

— А выглядишь ты хреново.

— Спасибо.

— Это не комплимент, — он вздохнул. — Иди домой. Спи.

— Не могу.

— Тогда хотя бы поешь.

Вера кивнула и пошла к выходу.

Она вышла на улицу.

Ночь была холодной, звездной. Вера подняла голову, посмотрела на небо.

Сегодня она закрыла кредит.

Сегодня она сделала первый шаг к новой жизни.

Глава 19

Памятка игроку, пункт 5.8.2: Успех временен. Сегодня вы на вершине. Завтра — в пропасти. Система не гарантирует стабильности. Единственная константа — изменения.

Следующие две недели стали для Веры временем, которое она потом назовет «ложной весной».

Деньги больше не были проблемой. Кредит закрыт, семестр оплачен, на карте оставалась сумма, которой хватало на нормальную еду, новую одежду и даже на маленькие радости — кофе в хорошей кофейне, книги, которые не нужно было брать в библиотеке.

Она купила себе новые кроссовки — белые, с синими полосками, такие же, как у Оксаны. Подруги теперь ходили в них парами, и Вера впервые за долгое время чувствовала себя почти нормальной девушкой.

— Ты изменилась, — сказала Оксана, когда они шли из общаги в университет. Снег хрустел под новыми подошвами, в воздухе пахло морозом и почему-то мандаринами — приближался Новый год.

— В каком смысле? — спросила Вера.

— Ты улыбаешься. Раньше ты только хмурилась.

— Я не улыбаюсь, — возразила Вера, но уголки губ предательски поползли вверх.

— Улыбаешься, — Оксана ткнула ее локтем. — И это хорошо. Тебе идет.

Вера не ответила.

Она думала о том, что впервые за много лет не боится завтрашнего дня. Не боится, что не хватит денег на еду. Не боится, что отчислят. Не боится, что кредиторы заберут последнее.

Страх остался только один.

Веймар.

Он был рядом, но Вера чувствовала, что он все чаще пропадает. Резонанс становился тише, слабее. Будто он уходил в себя, готовился к чему-то, о чем не говорил.

Она не спрашивала.

Боялась услышать ответ.

В университете все шло своим чередом.

Королев ставил зачеты, Светлана Павловна грозилась отчислением, Андрей провожал Веру до метро и держал за руку. Она позволяла — потому что это было тепло, потому что она устала быть одна.

— Вера, — сказал он однажды, когда они стояли у турникетов. — Ты сегодня вечером свободна?

— Нет, смена.

— А завтра?

— Тоже смена.

— А когда у тебя выходной?

— Никогда, — она улыбнулась. — Ты же знаешь.

Андрей вздохнул.

— Тогда хотя бы позавтракаем вместе. Завтра. В студенческой столовой.

— Хорошо, — неожиданно для себя согласилась Вера.

Он просиял.

— В восемь?

— В восемь.

Она спустилась в метро, чувствуя на себе его взгляд.

В «Глобал Аномали Солюшнс» Вера стала своей.

Игорь Владимирович хвалил ее отчеты, коллеги перестали коситься, Сергей приносил ей кофе по утрам — черный, с корицей, как она любила.

— Ты сегодня какая-то светлая, — сказал он, ставя стаканчик на стол.

— Выспалась, — соврала Вера.

— Не ври, — он усмехнулся. — Я же вижу.

— Что видишь?

— Что ты счастлива.

Вера замерла.

Счастлива?

Она не помнила, когда последний раз чувствовала это слово.

— Может быть, — ответила она. — Немножко.

Сергей кивнул и ушел к своему компьютеру.

Вера смотрела в окно на заснеженную Москву и думала о том, что жизнь, оказывается, может быть не только борьбой. Иногда — просто жизнью.

Работа у Крапивина тоже наладилась.

Он перестал звонить по ночам, перестал требовать невозможного. Иногда присылал сообщения с просьбой проанализировать ту или иную аномалию, но без паники, без срочности.

— Вы хорошо работаете, — сказал он на очередной встрече. — Я доволен.

— Спасибо, — ответила Вера.

— Не благодарите, — он откинулся на спинку стула. — Это бизнес. Вы делаете — я плачу.

— Знаю.

— Тогда идите. Работайте.

Вера вышла из кабинета, чувствуя, как внутри что-то оттаяло.

Ей нравилось быть нужной.

Нравилось быть полезной.

В Битцевском парке снег лежал нетронутый — белый, пушистый, искрящийся на солнце.

Вера сидела на скамейке, смотрела на замерзший пруд и ждала Веймара. Он пришел через десять минут — бесшумный, как тень, в длинном темном сюртуке с серебряной вышивкой.

— Ты сегодня рано, — сказал он, садясь рядом.

— Захотелось погулять, — ответила Вера.

— Ты гуляешь?

— Иногда.

Он посмотрел на нее.

— Ты изменилась.

— Все так говорят.

— А ты сама что думаешь?

Вера подумала.

— Думаю, что я стала меньше бояться.

— Чего?

— Всего, — она повернулась к нему. — Денег, учебы, будущего.

— А смерти?

— Смерти боюсь до сих пор.

Веймар кивнул.

— Это нормально. Смерть — единственное, что нельзя победить.

— Ты говорил, что победишь ее.

— Говорил, — он усмехнулся. — Но это была клятва. А клятвы не всегда сбываются.

Вера взяла его за руку.

— Тогда будем жить, — сказала она. — Пока можем.

Он сжал ее ладонь.

— Договорились.

Вернувшись в общежитие, Вера застала Оксану за странным занятием — та сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену.

— Ты чего? — спросила Вера, скидывая куртку.

— Думаю, — ответила Оксана.

— О чем?

— О жизни.

Вера села рядом.

— Рассказывай.

— Парень позвонил. Тот, который бросил. Сказал, что хочет вернуться.

— И что ты?

— Не знаю, — Оксана вздохнула. — С одной стороны, я его люблю. С другой — он козел.

— Тогда не возвращайся.

— Легко сказать.

— Легко сделать, — Вера посмотрела на нее. — Ты сильная. Ты справишься.

Оксана улыбнулась.

— Ты права. — Она обняла Веру. — Спасибо.

— Не за что.

Они сидели молча, глядя в окно на заснеженный двор.

В конце декабря Вера получила первую премию.

Сумма была приличной — пятьдесят тысяч. Она могла купить что угодно: новый телефон, дорогую косметику, даже билеты в театр. Но вместо этого она перевела деньги на счет бабушкиной квартиры в Магнитогорске — ту самую, которую продала три года назад, чтобы оплатить первый курс.

Квартира уже не принадлежала ей. Но Вера знала, что новые хозяева не следят за ней, что она ветшает, что скоро ее снесут или продадут с молотка.

Она не знала, зачем перевела деньги.

Наверное, чтобы искупить вину.

— Ты чего грустная? — спросила Оксана, жующая мандарин. В комнате пахло цитрусами и хвоей — подруги купили маленькую елку и украсили ее старыми игрушками из соседней комнаты.

— Думаю о прошлом, — ответила Вера.

— Не думай. Оно не вернется.

— Знаю. Но иногда хочется.

Оксана протянула ей дольку мандарина.

— На, съешь. Это поднимает настроение.

Вера взяла, отправила в рот.

Кисло-сладко, свежо, почти празднично.

— Оксана, — сказала она. — А ты веришь, что все будет хорошо?

— Верю, — ответила подруга. — А ты?

— Пытаюсь.

— Тогда будем верить вместе.

Они доели мандарины, выбросили кожуру в мусорное ведро.

На следующий день в университете случилось событие, которого Вера не ожидала.

К ней подошел Кирилл Шацкий — не с издевкой, не с усмешкой, а с серьезным лицом.

— Соболева, — сказал он. — Мне нужно с тобой поговорить.

— О чем? — спросила Вера.

— Об отце.

— Что с ним?

— Он хочет предложить тебе контракт.

Вера замерла.

— Какой контракт?

— Работа на нашу компанию. Аналитик. Зарплата — триста тысяч.

Триста тысяч.

Вера почувствовала, как сердце пропустило удар.

— У меня уже есть работа, — сказала она.

— Знаю. Но у нас лучше.

— Почему я?

— Потому что ты — ошибка системы, — Кирилл посмотрел на нее. — А такие, как ты, на вес золота.

Вера молчала.

— Подумай, — он протянул ей визитку. — Не спеши. Но и не тяни.

Она взяла визитку, сунула в карман.

Кирилл ушел.

Вера стояла в коридоре, сжимая кулаки.

Триста тысяч.

Это больше, чем у Крапивина. Больше, чем у Громова. Больше, чем она могла заработать за год на скорой.

Но что-то внутри нее сопротивлялось.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Слишком легко.

Она рассказала Веймару вечером.

Они сидели в парке на скамейке, смотрели на замерзший пруд. Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Ты должна отказаться, — сказал он.

— Почему?

— Потому что это ловушка.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую, — он взял ее за руку. — Шацкие не те люди, которым можно доверять.

— А Крапивину можно?

— Крапивин — честный бандит, — Веймар усмехнулся. — Шацкие — лицемеры. Это хуже.

Вера посмотрела на него.

— Ты так уверен?

— Уверен.

— Хорошо, — сказала она. — Я откажусь.

Он сжал ее ладонь.

— Ты умная, Вера Соболева.

— Или глупая.

— И то, и другое.

Она почти улыбнулась.

— Может быть.

На следующий день Вера позвонила Шацкому-старшему.

— Спасибо за предложение, — сказала она. — Но я отказываюсь.

— Почему? — спросил он.

— У меня уже есть работа.

— Мы заплатим больше.

— Дело не в деньгах.

— А в чем?

— В доверии, — ответила Вера. — Я вам не доверяю.

Шацкий помолчал.

— Жаль, — сказал он наконец. — Вы нам подходили.

— Я знаю.

Она сбросила звонок.

В кармане лежала визитка с золотыми буквами.

Вера выбросила ее в мусорное ведро.

Через три дня Крапивин вызвал ее к себе.

— Я слышал, вы отказали Шацкому, — сказал он.

— Да, — ответила Вера.

— Почему?

— Потому что я вам доверяю больше.

Крапивин рассмеялся.

— Вы дура, Вера Соболева.

— Возможно.

— Но я это ценю, — он протянул ей конверт. — Это бонус. За лояльность.

Вера взяла конверт, открыла.

Внутри — чек на двести тысяч.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодарите, — он откинулся на спинку стула. — Это бизнес. Вы делаете — я плачу.

— Знаю.

— Тогда идите. Работайте.

Вера вышла из кабинета, чувствуя, как внутри что-то оттаяло.

Она сделала правильный выбор.

Или нет?

Время покажет.

В Битцевском парке снег пошел сильнее.

Вера сидела на скамейке, смотрела на замерзший пруд. Веймар пришел через десять минут — бесшумный, как тень, в длинном темном сюртуке с серебряной вышивкой.

— Ты отказала, — сказал он, садясь рядом.

— Отказала.

— Я знал.

— Откуда?

— Ты — Соболь, — он улыбнулся. — А Соболи не продаются.

Вера посмотрела на него.

— Ты странный.

— Я император.

— Это не одно и то же.

— Возможно.

Они сидели молча, глядя на снег.

— Веймар, — сказала Вера. — А ты веришь, что я справлюсь?

— Верю, — ответил он. — Ты справишься с чем угодно.

— Даже с одиночеством?

— Даже с ним, — он взял ее за руку. — Но ты не одна. Я рядом.

Вера почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари, — он сжал ее ладонь. — Лучше будь счастлива.

— Постараюсь.

Глава 20

Памятка игроку, пункт 3.4.1: Героизм не поощряется. Система не начисляет бонусы за спасение гражданских. Ваша задача — ликвидация угрозы. Все остальное — вторично.

После разговора с Веймаром Вера долго не могла уснуть.

Она лежала в темноте, слушая, как Оксана сопит на верхней койке, и перебирала в голове его слова. «Ты слишком много на виду». Что это значит? Она просто делала свою работу. Анализировала аномалии, составляла отчеты, иногда выезжала на места. Ничего героического.

Но Веймар был прав.

Ее заметили.

Крапивин, Шацкий, Громов — все они хотели ее заполучить. Не потому, что она была хорошим аналитиком. Потому что она была ошибкой. Потому что ее ранг — минус первый — давал ей то, чего не было у других.

Власть.

Вера не знала, как ее использовать. Но чувствовала, что скоро придется.

Она закрыла глаза.

Сон не шел.

Утром ее разбудил звонок от Игоря Владимировича.

— Вера Андреевна, — сказал он. — Срочный выезд. Аномалия в Теплом Стане. Уровень — 5.1.

— Я через час буду, — ответила Вера.

— Жду.

Она натянула джинсы, свитер, новую куртку. Посмотрела в зеркало — бледная, с синяками под глазами, но глаза горят. Внутри пульсировал резонанс.

— Ты куда? — спросила Оксана спросонья.

— На работу, — ответила Вера.

— В восемь утра?

— Аномалия не ждет.

Оксана вздохнула, натянула одеяло на голову.

— Удачи.

— Спасибо.

Вера вышла из комнаты.

Аномалия встретила ее запахом озона и сырости.

Внутри зоны воздух был плотным, как вода. Вера достала планшет, начала записывать. Страж и Ведьма ушли вперед — проверять периметр.

— Вера, — раздался в наушнике голос Ведьмы. — У нас игроки. Двое. Ранги — шестой и седьмой.

— Что делают?

— Зачищают сектор. Похоже, охотятся за артефактами.

— Не вмешивайтесь, — сказала Вера. — Только наблюдайте.

— А если они увидят нас?

— Скажете, что вы из МСКА.

Ведьма хмыкнула.

— Умно. Но рискованно.

— Вся наша работа рискованна, — ответила Вера.

Она пошла вперед, ориентируясь по планшету.

Игроки появились неожиданно.

Двое — мужчина и женщина — в черной форме, с браслетами на руках. Они выскочили из-за угла, и мужчина закричал:

— Стоять! Кто вы?

— МСКА, — ответила Вера, показывая удостоверение.

— Аналитик?

— Да.

— Что вы здесь делаете?

— Собираю данные.

Мужчина посмотрел на нее подозрительно.

— Одна?

— С группой, — Вера кивнула в сторону, где скрылись Страж и Ведьма.

Игроки переглянулись.

— Ладно, — сказал мужчина. — Не мешайте нам.

Они ушли.

Вера выдохнула.

— Вера, — раздался голос Стража. — Ты как?

— Нормально, — ответила она. — Просто поговорила.

— Ты смелая, — сказал он.

— Или глупая.

— И то, и другое.

Она усмехнулась.

Она вернулась в офис через два часа.

Игорь Владимирович ждал ее с новыми данными.

— Хорошая работа, — сказал он. — Отчет завтра.

— Хорошо.

Вера села за свой стол, включила компьютер.

На экране мигало сообщение от Крапивина: «Зайдите ко мне».

Она поднялась на этаж выше.

Крапивин сидел в кресле, смотрел на монитор. Увидев Веру, кивнул.

— Садитесь.

Она села.

— У меня есть для вас задание, — сказал он. — Личное.

— Какое?

— Проследить за одним игроком.

— Зачем?

— Он работает на конкурентов. Я хочу знать, что он делает.

— Это шпионаж, — сказала Вера.

— Это бизнес, — ответил Крапивин. — Вы делаете — я плачу.

Вера помолчала.

— Хорошо, — сказала она. — Кто цель?

— Его зовут Артем Громов. Ранг — 11. Позывной — Страж.

Вера замерла.

— Страж? Он же ваш человек.

— Был, — Крапивин покачал головой. — Теперь не уверен.

— Почему?

— У меня есть подозрения, что он сливает информацию МСКА.

— И что вы хотите, чтобы я сделала?

— Понаблюдайте за ним. Запишите, с кем встречается, о чем говорит.

— Это опасно.

— Все, что мы делаем, опасно, — он посмотрел на нее. — Вы справитесь.

Вера кивнула.

— Хорошо.

Она вышла из кабинета, чувствуя, как внутри все холодеет.

Следить за Стражем.

За человеком, который был с ней вежлив.

За человеком, который сказал: «Ты смелая».

Она рассказала Веймару вечером.

Они сидели в парке на скамейке, смотрели на замерзший пруд. Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Ты должна отказаться, — сказал он.

— Не могу, — ответила Вера.

— Почему?

— Потому что он мне платит.

— Ты продаешься.

— Я выживаю.

Веймар посмотрел на нее долгим взглядом.

— Вера, ты знаешь, что будет, если тебя поймают?

— Знаю.

— И ты все равно пойдешь?

— Пойду.

Он взял ее за руку.

— Тогда будь осторожна.

— Постараюсь.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

На следующий день Вера начала следить за Стражем.

Это было сложнее, чем она думала. Он был осторожен, не подпускал близко, постоянно менял маршруты. Но Вера была терпеливой. Она ждала.

На третий день удача улыбнулась ей.

Страж встретился с человеком в штатском — невысоким, плотным, с рыжими усами. Они говорили о чем-то в кафе на Тверской. Вера сидела за соседним столиком, пила кофе и слушала.

— МСКА знает о Крапивине, — сказал человек. — Они хотят его арестовать.

— Когда? — спросил Страж.

— Через неделю.

— Я помогу.

— Знаю. Поэтому я здесь.

Они допили кофе, разошлись.

Вера вышла из кафе, чувствуя, как внутри все кипит.

Страж — предатель.

Крапивин был прав.

Она рассказала ему вечером.

— Я знал, — сказал Крапивин. — Спасибо.

— Что вы будете делать? — спросила Вера.

— Готовиться.

— К чему?

— К войне.

Он посмотрел на нее.

— Вы свободны.

Вера вышла из кабинета, чувствуя, как внутри все холодеет.

Война началась.

Новость о предательстве Стража разлетелась по офису Крапивина быстрее, чем Вера успела выпить утреннюю чашку кофе.

Она сидела за своим столом в «Глобал Аномали Солюшнс», просматривала отчеты, когда в дверь постучали. Вошел Игорь Владимирович — бледный, взволнованный, с планшетом в руках.

— Вера Андреевна, — сказал он. — У меня плохие новости.

— Какие? — спросила она.

— МСКА проводит обыски. У всех, кто связан с Крапивиным.

Вера замерла.

— И что это значит?

— Это значит, что скоро придут и к нам.

Она встала.

— Что мне делать?

— Идите домой. Возьмите документы. И не появляйтесь здесь до понедельника.

— Хорошо.

Вера вышла из кабинета, чувствуя, как внутри все холодеет.

Обыски.

МСКА.

Крапивин.

Война.

В общежитие она вернулась за час до обеда.

Оксана сидела на кровати, смотрела в стену. Увидев Веру, подняла голову.

— Ты чего такая бледная? — спросила она.

— Проблемы на работе, — ответила Вера, скидывая куртку.

— Серьезные?

— Очень.

Оксана встала, подошла к ней, обняла.

— Ты справишься, — сказала она. — Ты сильная.

— Я устала быть сильной.

— Тогда будь слабой. Но только сегодня.

Вера почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что.

Они постояли молча.

Потом Вера легла на кровать, закрыла глаза.

Вечером она встретилась с Веймаром.

Они сидели в парке на скамейке, смотрели на замерзший пруд. Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Ты знаешь про обыски? — спросила Вера.

— Знаю, — ответил Веймар.

— И что мне делать?

— Ждать.

— Чего?

— Пока все уляжется.

— А если не уляжется?

— Тогда будем действовать.

Вера посмотрела на него.

— Ты всегда такой спокойный?

— Я император, — он усмехнулся. — Императоры не паникуют.

— А что они делают?

— Думают.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

На следующий день Вера пошла в университет.

На парах она почти не слушала — смотрела в окно, на снег, и думала о том, что будет дальше.

— Соболева! — голос Светланы Павловны прозвучал как выстрел. — Вы меня слышите?

— Да, — ответила Вера, поднимаясь.

— Тогда повторите механизм действия ингибиторов АПФ.

Вера замерла.

Она не слушала.

— Ингибиторы АПФ блокируют ангиотензинпревращающий фермент, снижая уровень ангиотензина II, — раздался голос сзади.

Андрей.

Светлана Павловна перевела взгляд на него.

— Я спрашивала не вас, Коваль.

— А я отвечал, чтобы помочь коллеге, — он не опустил глаза.

— Соболева, останьтесь после пары, — сказала Светлана Павловна и продолжила лекцию.

Вера села.

Сердце колотилось где-то в горле.

— Спасибо, — прошептала она Андрею.

— Не за что, — ответил он. — Выдыхай.

После пары Светлана Павловна вызвала Веру к себе.

— Садитесь, — сказала она, указывая на стул.

Вера села.

Кабинет декана был светлым, просторным, с дорогой мебелью и запахом цветов.

— Вера Андреевна, — Светлана Павловна сняла очки. — Я знаю, что у вас проблемы на работе.

— Да, — ответила Вера.

— И я знаю, что вы работаете на Крапивина.

— Откуда?

— У меня есть источники. — Она надела очки. — Я хочу, чтобы вы знали: ваша учеба — это главное. Не ввязывайтесь в чужие разборки.

— Я не ввязываюсь, — сказала Вера.

— Уже ввязались, — Светлана Павловна покачала головой. — Но я не осуждаю. Я просто прошу: будьте осторожны.

— Постараюсь.

— И сдайте сессию на отлично, — она улыбнулась. — Это единственное, что я прошу.

— Я сдам.

— Надеюсь.

Вера вышла из кабинета, чувствуя, как внутри все кипит.

Она встретилась с Андреем в библиотеке.

Он сидел за их обычным столом — у окна, в дальнем углу — и листал конспекты. На столе стояли два стаканчика с кофе.

— Привет, — сказал он, протягивая один. — Твой любимый. С молоком и корицей.

— Спасибо, — Вера села напротив, отхлебнула.

Кофе был горячим, сладковатым, согревающим ладони.

— Ты сегодня какая-то… другая, — заметил Андрей.

— Это хорошо или плохо?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Ты режешь правду-матку в глаза, вместо того чтобы молчать.

— Устала молчать, — ответила Вера.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Вера, если тебе нужна помощь...

— Не нужна, — перебила она. — Я справлюсь сама.

— Знаю, — он вздохнул. — Но я могу быть просто рядом.

Вера не ответила.

Она смотрела в окно на снег и думала о том, что сегодня впервые за долгое время чувствует себя не одинокой.

— Андрей, — сказала она. — А ты веришь, что все будет хорошо?

— Верю, — ответил он. — А ты?

— Пытаюсь.

— Тогда будем верить вместе.

Она почти улыбнулась.

Вечером Вера снова встретилась с Веймаром.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — начал он.

— Что? — спросила Вера.

— Система готовит охоту.

— На кого?

— На тебя.

Вера замерла.

— Почему?

— Потому что ты — ошибка. А ошибки надо исправлять.

— И что мне делать?

— Прятаться.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что я устала прятаться.

Веймар посмотрел на нее долгим взглядом.

— Тогда будем драться.

— Вдвоем?

— Вдвоем.

Он взял ее за руку.

Вера сжала его ладонь.

— Договорились.

Глава 21

Памятка игроку, пункт 9.1.5: Эмоциональные связи снижают эффективность. Система рекомендует минимизировать контакты с другими игроками. Личная привязанность — угроза выполнению заданий.

После разговора с Веймаром Вера почти не спала.

Она лежала в темноте, слушая, как Оксана сопит на верхней койке, и перебирала в голове его слова. «Система готовит охоту. На тебя». Что это значит? Как она может охотиться на одного человека? И главное — зачем?

Она знала ответ.

Потому что она — ошибка.

А ошибки надо исправлять.

Вера закрыла глаза, но сон не шел. Перед глазами стояли красные цифры обратного отсчета — те самые, что она видела в черном окне много недель назад. Тогда у нее было 72 часа. Сейчас времени не осталось.

Она встала, налила в кружку воды из кулера. Вода пахла пластиком и хлоркой — как всегда. Выпила залпом, не чувствуя вкуса.

Подошла к окну.

За стеклом — серая московская мгла. Снегопад прекратился, но ветер остался — холодный, пронизывающий, с запахом приближающейся метели.

— Вера, — раздался сонный голос Оксаны. — Ты чего не спишь?

— Не могу, — ответила Вера.

— Приснилось что-то?

— Нет. Просто думаю.

— О чем?

— О жизни.

Оксана села на кровати, протерла глаза.

— Ты слишком много думаешь, — сказала она. — Это вредно.

— Знаю.

— Тогда ложись спать.

— Не могу.

Оксана вздохнула, натянула одеяло на голову.

— Делай как знаешь.

Вера осталась у окна.

Снег падал на карниз, на подоконник, на ее пальцы, когда она открыла форточку.

Холод обжег лицо, но она не отодвинулась.

Ей нужно было остыть.

Нужно было подумать.

Утром она поехала в «Глобал Аномали Солюшнс».

Игорь Владимирович встретил ее в коридоре — взволнованный, бледный, с папкой в руках.

— Вера Андреевна, — сказал он. — У меня к вам разговор.

— Какой? — спросила она.

— Проходите в кабинет.

Они зашли в кабинет, сели друг напротив друга.

— Я знаю, что вы работаете на Крапивина, — сказал Игорь Владимирович.

Вера замерла.

— Откуда?

— У меня есть источники. — Он посмотрел на нее. — Я не осуждаю. Каждый зарабатывает как может. Но я хочу, чтобы вы знали: это опасно.

— Я знаю, — ответила Вера.

— Тогда зачем вы это делаете?

— Потому что мне нужны деньги.

— У нас вы получаете достаточно.

— Достаточно — это не много, — Вера покачала головой. — Мне нужно много. Чтобы закрыть кредит. Чтобы оплатить учебу. Чтобы жить.

Игорь Владимирович помолчал.

— Понимаю, — сказал он наконец. — Но будьте осторожны. Крапивин — человек опасный. И его враги — тоже.

— Я знаю.

— Тогда идите. Работайте.

Вера вышла из кабинета, чувствуя, как внутри все холодеет.

Она знала.

Но выбора не было.

Вечером она встретилась с Веймаром.

Он ждал ее в Битцевском парке, на скамейке у пруда. Снег скрипел под ногами, ветер раскачивал голые ветки.

— Ты сегодня поздно, — сказал он, когда Вера села рядом.

— Была на работе, — ответила она.

— В «Глобал Аномали Солюшнс»?

— Да.

— Игорь Владимирович знает про Крапивина?

— Знает.

— И что сказал?

— Сказал, чтобы я была осторожна.

Веймар усмехнулся.

— Умный человек.

— Он не единственный, кто мне это говорит.

— А кто еще?

— Светлана Павловна. Оксана. Ты.

Веймар посмотрел на нее.

— И ты слушаешь?

— Иногда.

— А иногда — нет?

— А иногда — нет, — согласилась Вера.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Вера, — сказал Веймар. — Ты должна уйти от Крапивина.

— Не могу, — ответила она.

— Почему?

— Потому что он мне платит.

— Ты продаешься.

— Я выживаю.

Он резко повернулся к ней.

— Ты не выживаешь. Ты уничтожаешь себя.

— Это мое дело, — Вера повысила голос.

— Нет, — он встал. — Это наше дело. Ты — часть меня. Через резонанс. Твоя боль — моя боль. Твоя смерть — моя смерть.

— Я не просила тебя о связи, — Вера тоже встала.

— Но она есть. И ты не можешь это изменить.

— Могу.

— Как?

— Уйти. Спрятаться. Исчезнуть.

Веймар посмотрел на нее долгим взглядом.

— Ты не сделаешь этого.

— Почему?

— Потому что ты — Соболь. А Соболи не прячутся. Они дерутся.

Вера сжала кулаки.

— Ты меня не знаешь.

— Знаю, — он подошел ближе. — Лучше, чем ты сама.

Они стояли друг напротив друга, глядя в глаза.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Веймар, — сказала Вера. — Отстань от меня.

— Не могу, — ответил он.

— Тогда помоги.

— Чем?

— Не мешай.

Он покачал головой.

— Ты невозможна.

— Я знаю.

Она развернулась и пошла к выходу из парка.

— Вера! — крикнул он.

Она не обернулась.

В общежитие она вернулась поздно.

Оксана спала, накрывшись одеялом с головой. На столе стояла тарелка с пельменями — остывшими, слипшимися, но еще съедобными.

Вера съела несколько, запила кефиром из холодильника.

Потом легла на кровать, закрыла глаза.

Сон не шел.

Она думала о Веймаре.

О том, что он сказал: «Твоя смерть — моя смерть».

Страшно ли это?

Да.

Но почему-то не хотелось убегать.

Она заснула под утро.

На следующее утро Вера проснулась с тяжелой головой.

Она не спала почти всю ночь — ворочалась, слушала, как Оксана сопит на верхней койке, и думала о вчерашнем разговоре с Веймаром. О том, как он крикнул: «Ты невозможна». О том, как она ушла, не обернувшись.

Теперь ей было стыдно.

Он прав. Она действительно невозможна. Упрямая, колючая, вечно доказывающая, что она права, даже когда ошибается.

Вера села на кровати, потерла лицо ладонями.

— Ты чего такая хмурая? — спросила Оксана, свешиваясь с верхней койки. Ее светлые волосы свисали вниз, как сосульки.

— Поссорилась с другом, — ответила Вера.

— С Андреем?

— Нет. С другим.

Оксана спрыгнула вниз, села рядом.

— Рассказывай.

— Не о чем.

— Врешь, — Оксана ткнула ее локтем. — Я же вижу.

Вера вздохнула.

— Мы поссорились из-за работы. Он считает, что я продаюсь. А я считаю, что я выживаю.

— И кто прав?

— Оба, наверное.

Оксана помолчала.

— Вера, — сказала она. — Ты слишком много на себя берешь. Работа, учеба, этот твой Крапивин. Еще и друг, который переживает.

— Я знаю.

— Тогда не ссорься. Помиритесь.

— Не уверена, — Вера покачала головой. — Он очень упрямый.

— Как ты?

— Еще хуже.

Оксана усмехнулась.

— Тогда вам обоим нужен третейский судья.

— Кто?

— Я, — Оксана ткнула себя в грудь. — Приводи его в гости. Я поговорю с ним по-женски.

Вера почти улыбнулась.

— Спасибо. Но не надо. Я сама разберусь.

— Как знаешь, — Оксана встала. — Но если что — я здесь.

Она ушла на кухню.

Вера осталась одна.

Она посмотрела в окно на заснеженный двор и подумала, что сегодня обязательно встретится с Веймаром.

И извинится.

Весь день Вера ходила как в тумане.

На парах она почти не слушала — смотрела в окно, на снег, и думала о том, что скажет Веймару вечером. Королев заметил ее рассеянность, но ничего не сказал — только покачал головой.

— Соболева! — голос Светланы Павловны прозвучал как выстрел. — Вы меня слышите?

— Да, — ответила Вера, поднимаясь.

— Тогда повторите классификацию антибиотиков.

Вера замерла.

Она не слушала.

— Бета-лактамы, макролиды, тетрациклины, аминогликозиды, — раздался голос сзади.

Андрей.

Светлана Павловна перевела взгляд на него.

— Я спрашивала не вас, Коваль.

— А я отвечал, чтобы помочь коллеге, — он не опустил глаза.

— Соболева, останьтесь после пары, — сказала Светлана Павловна и продолжила лекцию.

Вера села.

Сердце колотилось где-то в горле.

— Спасибо, — прошептала она Андрею.

— Не за что, — ответил он. — Выдыхай.

— Не могу.

— Можешь, — он улыбнулся. — Ты все можешь.

Вера почти улыбнулась в ответ.

После пары Светлана Павловна вызвала Веру к себе.

— Садитесь, — сказала она, указывая на стул.

Вера села.

— Вера Андреевна, — Светлана Павловна сняла очки. — Я заметила, что в последнее время вы рассеянны.

— Извините, — ответила Вера. — У меня проблемы на работе.

— Личные?

— Не совсем.

Светлана Павловна помолчала.

— Я не буду вас отчитывать, — сказала она. — Вы хорошая студентка. Но если вам нужна помощь...

— Не нужна, — перебила Вера. — Я справлюсь сама.

— Знаю, — Светлана Павловна надела очки. — Но все равно. Если что — обращайтесь.

— Спасибо.

Вера вышла из кабинета, чувствуя, как внутри что-то оттаяло.

Светлана Павловна, оказывается, не только ругаться умела.

Но и заботиться.

Вечером Вера поехала в Битцевский парк.

Веймар ждал ее на скамейке у пруда. Он сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на замерзшую воду. Снег падал на его белые волосы, на плечи, на ресницы.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Пришла, — ответила Вера, садясь рядом.

Они помолчали.

— Веймар, — сказала Вера. — Я хочу извиниться.

— За что? — он повернулся к ней.

— За вчерашнее. Я была груба.

— Ты всегда груба, — он усмехнулся. — Это не новость.

— Но вчера я перешла границу.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Да, — сказал он. — Перешла.

— И поэтому я извиняюсь.

— Принимаю.

Они снова замолчали.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Вера, — сказал Веймар. — Я не хочу с тобой ссориться.

— Я тоже.

— Но я не могу молчать, когда ты рискуешь.

— Я знаю.

— И ты все равно будешь рисковать?

— Буду, — ответила Вера. — Потому что у меня нет выбора.

Веймар вздохнул.

— Ты невозможна.

— Ты уже говорил.

— И повторю еще раз, — он взял ее за руку. — Ты невозможна. Но я все равно тебя... — он запнулся.

— Что? — спросила Вера.

— Ничего, — он покачал головой. — Не важно.

— Важно, — она посмотрела на него. — Говори.

Он помолчал.

— Я все равно тебя не оставлю, — сказал он наконец. — Даже если ты будешь вести себя как дура.

— Спасибо, — Вера почти улыбнулась.

— Не благодари, — он сжал ее ладонь. — Лучше будь осторожна.

— Постараюсь.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Вернувшись в общежитие, Вера застала Оксану за странным занятием — та сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену.

— Ты чего? — спросила Вера, скидывая куртку.

— Думаю, — ответила Оксана.

— О чем?

— О жизни.

Вера села рядом.

— Рассказывай.

— Парень позвонил, — Оксана вздохнула. — Тот, который бросил. Сказал, что хочет вернуться.

— И что ты?

— Не знаю. — Оксана посмотрела на нее. — С одной стороны, я его люблю. С другой — он козел.

— Тогда не возвращайся.

— Легко сказать.

— Легко сделать, — Вера обняла ее. — Ты сильная. Ты справишься.

— Ты тоже, — Оксана улыбнулась. — Ты тоже справишься.

Они сидели молча.

Снег падал за окном.

Глава 22

Памятка игроку, пункт 13.0.3: Система не стирает память. Она лишь скрывает то, что вам не следует знать. Если вы помните — значит, система ошиблась. Ошибки нужно исправлять.

Сон пришел неожиданно.

Вера лежала на кровати в общежитии, смотрела в потолок и считала трещины. Оксана уже давно спала, накрывшись одеялом с головой. За окном выла метель — февральская, злая, заметающая улицы до крыш припаркованных машин.

Она закрыла глаза.

И провалилась.

Школа встретила ее запахом мела и страха.

Вера стояла посреди коридора, маленькая, восьмилетняя, в коричневом платье и белом фартуке — школьная форма, которую бабушка купила на рынке, с чужого плеча. Вокруг бегали дети, кричали, плакали. Учительница что-то говорила, но слов было не разобрать.

— Вера! — крикнула Катя. — Вера, бежим!

Катя схватила ее за руку — теплую, живую. Они побежали к выходу.

Но выход исчез.

Вместо двери — стена. Серая, холодная, как бетон.

— Назад! — крикнула учительница. — Дети, назад!

Они побежали в другую сторону.

Из окна Вера увидела монстра.

Серого, с белыми волосами, красными глазами.

Он смотрел на нее.

— Вера, — сказал он. — Иди ко мне.

— Нет! — крикнула она.

— Иди. Я не причиню вреда.

— Врешь!

Он шагнул вперед.

Вера подняла руку.

Сила вырвалась наружу.

Катя упала.

Вера смотрела, как ее подруга — единственный человек, который не боялся ее странностей — лежит на полу с открытыми глазами. Без единой царапины. Просто лежит, как тряпичная кукла, из которой высыпались опилки.

— Катя, — прошептала Вера. — Катя, прости.

Катя не ответила.

Вера проснулась.

Сердце колотилось где-то в горле. Руки тряслись.

Вера сидела на кровати, обхватив колени руками, и пыталась отдышаться. Сон был слишком реальным. Слишком болезненным.

— Вера? — раздался сонный голос Оксаны. — Ты чего?

— Кошмар, — ответила Вера.

— Приснилось что-то?

— Да.

— Расскажешь?

— Нет.

Оксана вздохнула, натянула одеяло на голову.

— Тогда спи дальше.

— Не могу.

— А я могу, — буркнула Оксана и засопела.

Вера осталась одна.

Она смотрела в окно на снег и думала о том, что сегодня четырнадцать лет назад убила свою лучшую подругу.

И ничего не может с этим сделать.

Утром она не пошла на пары.

Вместо этого поехала в Битцевский парк.

Веймар ждал ее на скамейке у пруда. Он сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на замерзшую воду. Снег падал на его белые волосы, на плечи, на ресницы.

— Ты сегодня рано, — сказал он.

— Не спала, — ответила Вера, садясь рядом.

— Опять кошмары?

— Да.

— Те же?

— Те же.

Веймар взял ее за руку.

— Расскажи.

— Не хочу.

— Надо, — он посмотрел на нее. — Иначе они будут мучить тебя вечно.

Вера помолчала.

— Мне снилась школа, — сказала она. — Тот день. Катастрофа.

— Что ты помнишь?

— Все, — она сжала его ладонь. — Как мы бежали. Как я подняла руку. Как сила вырвалась наружу.

— И Катя упала?

— Да.

— Ты не хотела ее убивать.

— Я знаю. — Вера посмотрела на него. — Но я все равно это сделала.

Веймар покачал головой.

— Это была не ты. Это была система.

— Какая разница?

— Большая, — он повернулся к ней. — Ты не контролировала свою силу. Система использовала тебя как оружие.

— Я все равно виновата.

— Нет, — твердо сказал Веймар. — Виновата система. Она создала игроков. Она заставила нас убивать.

Вера молчала.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Веймар, — сказала она. — А ты кого-нибудь убил?

— Много, — ответил он. — Сотни. Тысячи.

— И ты не чувствуешь вины?

— Чувствую, — он посмотрел на нее. — Но я не могу изменить прошлое. Могу только изменить будущее.

— Как?

— Остановить систему.

Вера сжала его руку.

— Тогда давай остановим.

— Давай, — он улыбнулся.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Вернувшись в общежитие, Вера застала Оксану за странным занятием — та сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену.

— Ты чего? — спросила Вера, скидывая куртку.

— Думаю, — ответила Оксана.

— О чем?

— О жизни.

Вера села рядом.

— Рассказывай.

— Парень позвонил, — Оксана вздохнула. — Тот, который бросил. Сказал, что хочет вернуться.

— И что ты?

— Не знаю. — Оксана посмотрела на нее. — С одной стороны, я его люблю. С другой — он козел.

— Тогда не возвращайся.

— Легко сказать.

— Легко сделать, — Вера обняла ее. — Ты сильная. Ты справишься.

— Ты тоже, — Оксана улыбнулась.

В тот день, после разговора с Веймаром, Вера решила съездить в свою старую школу.

Она не была там четырнадцать лет. Не потому, что не хотела — боялась. Боялась увидеть то место, где все случилось. Боялась, что воспоминания накроют с головой, и она не сможет выплыть.

Но сегодня она была готова.

Она оделась, натянула новую куртку, вышла на улицу. Снег скрипел под ногами, ветер раскачивал голые ветки.

Метро везло ее на юго-запад, в район, где она выросла.

Школа стояла на прежнем месте — серая пятиэтажка с облупившейся краской и покосившимся забором. Внутри пахло хлоркой и старой бумагой. Вера поднялась на второй этаж, прошла в класс, где училась.

Доска, парты, портрет Ленина на стене. Все как раньше. Только дети другие.

— Вы к кому? — спросила учительница, молодая женщина с добрыми глазами.

— Я здесь училась, — ответила Вера. — Давно.

— А, выпускница, — учительница улыбнулась. — Хотите посмотреть?

— Да.

Она прошла в класс, села за парту у окна — ту самую, за которой сидела с Катей.

— Вы кого-то ищете? — спросила учительница.

— Нет, — покачала головой Вера. — Я просто хочу вспомнить.

— Хорошо, — учительница вышла.

Вера осталась одна.

Она закрыла глаза.

Перед ними встала Катя — кудрявая, с веснушками на носу и красным бантом в волосах.

— Привет, — сказала Вера мысленно.

— Привет, — ответила Катя. — Ты пришла.

— Пришла.

— Прости меня, — сказала Вера.

— За что?

— За то, что убила.

Катя улыбнулась.

— Ты не убивала. Это была система.

— Все равно.

— Не все равно, — Катя покачала головой. — Ты не виновата. Ты была ребенком.

— Я уже не ребенок.

— Знаю. — Катя протянула руку. — Но ты все равно моя подруга. Навсегда.

Вера открыла глаза.

Никого.

Только пустой класс и запах мела.

Она встала, вышла.

Учительница ждала ее в коридоре.

— Вам стало лучше? — спросила она.

— Да, — ответила Вера. — Спасибо.

— Не за что. Приходите еще.

— Обязательно.

Вера вышла из школы.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Она чувствовала себя легче.

Не намного.

Но легче.

Вечером она встретилась с Веймаром.

Они сидели на скамейке в Битцевском парке, смотрели на замерзший пруд.

— Ты ездила в школу, — сказал он.

— Да, — ответила Вера. — Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

— Ты следишь за мной?

— Нет. — Он взял ее за руку. — Просто чувствую. Резонанс.

Вера помолчала.

— Я видела Катю.

— Во сне?

— Наяву. В классе.

Веймар посмотрел на нее.

— Что она сказала?

— Что я не виновата.

— Она права.

— Знаю. Но мне все равно больно.

Веймар сжал ее ладонь.

— Боль пройдет. Не сразу. Но пройдет.

— Ты уверен?

— Уверен.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Вернувшись в общежитие, Вера застала Оксану за чтением книги.

— Ты чего такая светлая? — спросила Оксана, откладывая роман.

— Ездила в школу, — ответила Вера.

— Зачем?

— Вспомнить прошлое.

— И как?

— Стало легче.

Оксана кивнула.

— Это хорошо.

— Да, — Вера села на кровать. — Хорошо.

Они помолчали.

— Оксана, — сказала Вера. — А ты помнишь тот день? Катастрофу?

— Помню, — ответила Оксана. — Мне было семь. Мы с мамой были в магазине. Пол провалился, и я упала. Мама вытащила меня. А потом пришли монстры.

— Ты их боялась?

— Очень, — Оксана вздохнула. — А ты?

— Я их убила, — сказала Вера.

Оксана посмотрела на нее долгим взглядом.

— Ты серьезно?

— Да, — Вера кивнула. — Я убила монстра. И подругу.

Оксана подошла к ней, обняла.

— Ты не виновата, — сказала она. — Ты была ребенком.

— Все так говорят.

— Потому что это правда.

Вера почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — Оксана улыбнулась. — Ты моя подруга. Навсегда.

Вера кивнула.

Они сидели молча.

Снег падал за окном.

Ночью ей снова приснилась Катя.

Но на этот раз сон был другим.

Они сидели на качелях во дворе школы, болтали ногами. Катя смеялась, запрокинув голову, и ее кудри развевались на ветру.

— Вера, — сказала Катя. — Ты будешь хорошим врачом.

— Ты думаешь?

— Уверена, — Катя посмотрела на нее. — Ты спасешь много людей.

— А ты?

— А я буду смотреть на тебя с неба.

Вера проснулась.

Сердце билось ровно.

Слез не было.

Только светлая грусть.

Она посмотрела в окно.

Начинался новый день.

Глава 23

Памятка игроку, пункт 10.1.4: Анализ данных — не единственный способ распознать игрока. Иногда достаточно одного взгляда. Система рекомендует быть осторожным даже в безопасных зонах.

Через два дня после поездки в школу Вера получила сообщение от Крапивина.

«Встреча в семь. Ресторан «Аврора». Будьте готовы к разговору».

Она не стала спрашивать, о чем пойдет речь. С Крапивиным это было бесполезно. Он говорил то, что считал нужным, и молчал о том, что не хотел обсуждать.

Вера оделась, натянула новую куртку, вышла на улицу. Снег перестал, но ветер остался — холодный, пронизывающий, с запахом приближающейся метели.

Ресторан «Аврора» встретил ее запахом денег и дорогих духов.

Крапивин сидел за своим обычным столиком, в углу зала, листал планшет. Увидев Веру, кивнул.

— Садитесь.

Она села напротив.

— Я хочу познакомить вас с одним человеком, — сказал он.

— С кем?

— С Полиной Лебедевой.

Из-за соседнего столика поднялась женщина лет тридцати, с короткой стрижкой и холодными глазами. На ней был строгий костюм, на запястье — браслет игрока.

— Ведьма, — представилась она, протягивая руку. — Рада познакомиться.

— Вера, — ответила Вера, пожимая ладонь.

Ладонь была холодной, сухой, как у рептилии.

— Садитесь, — сказал Крапивин. — Поговорим.

Они сели.

— Вера Андреевна, — начала Ведьма. — Я слышала о вас. Минус первый ранг. Ошибка системы.

— Да, — ответила Вера. — Это я.

— Вы знаете, что система охотится на таких, как вы?

— Знаю.

— И вы все еще живы?

— Как видите.

Ведьма усмехнулась.

— Это удивительно. Обычно минусовые долго не живут.

— Я — исключение.

— Или везение, — Ведьма посмотрела на нее. — Или что-то другое.

Крапивин откинулся на спинку стула.

— Полина — лучший аналитик, которого я знаю. Она поможет нам выяснить, почему система не убила вас.

— Зачем вам это? — спросила Вера.

— Потому что если мы поймем, как работает система, мы сможем ее контролировать.

— А если не сможем?

— Тогда будем искать другие способы.

Вера помолчала.

— Хорошо, — сказала она. — Что я должна делать?

— Расскажите все, — ответила Ведьма. — О том дне. О школе. О Кате.

Вера замерла.

— Откуда вы знаете про Катю?

— Я многое знаю, — Ведьма улыбнулась — но улыбка не коснулась глаз. — Это моя работа.

Они разговаривали три часа.

Вера рассказывала о детстве, о бабушке, о школе, о Кате. О том, как сила вырвалась наружу. О том, как она не могла ее контролировать.

Ведьма слушала, кивала, иногда задавала вопросы. Ее голос был спокойным, ровным, без эмоций.

— Вы необычная, — сказала она, когда Вера закончила.

— В каком смысле?

— В том, что вы выжили. Обычно система убивает минусовых в первый же год. А вы прожили четырнадцать.

— И что это значит?

— Это значит, что вы — не просто ошибка, — Ведьма посмотрела на нее. — Вы — аномалия.

— Какая разница?

— Ошибки исправляют. Аномалии изучают.

Крапивин кивнул.

— Поэтому вы нам нужны.

— Что я должна делать? — спросила Вера.

— Работать, как работали, — ответил он. — И ждать.

— Чего?

— Пока система не сделает первый шаг.

Вера почувстрила, как внутри все похолодело.

Первый шаг.

Она знала, что это значит.

Охота.

После встречи Вера поехала в Битцевский парк.

Веймар ждал ее на скамейке у пруда.

— Ты говорила с Ведьмой, — сказал он.

— Да, — ответила Вера, садясь рядом.

— И что она сказала?

— Что я — аномалия.

Веймар усмехнулся.

— Я знал.

— Откуда?

— Ты — Соболь. А Соболи не вписываются в правила.

Вера посмотрела на него.

— Ты думаешь, она права?

— Ведьма — умная женщина, — ответил Веймар. — Опасная. Но умная.

— Ей можно доверять?

— Нет, — он покачал головой. — Никому нельзя доверять.

— Даже тебе?

— Даже мне.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Вернувшись в общежитие, Вера застала Оксану за чтением книги.

— Ты чего такая бледная? — спросила Оксана, откладывая роман.

— Встречалась с Ведьмой, — ответила Вера.

— С кем?

— С аналитиком Крапивина.

— И что она сказала?

— Что я — аномалия.

Оксана подошла к ней, обняла.

— Ты не аномалия, — сказала она. — Ты — мой друг.

Вера почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — Оксана улыбнулась. — Ты моя подруга. Навсегда.

Они сидели молча.

Снег падал за окном.

На следующий день после разговора с Ведьмой Вера проснулась от странного ощущения — будто за ней следят.

Она открыла глаза. Никого. Оксана спала на верхней койке, накрывшись одеялом с головой. За окном было еще темно — только фонари освещали заснеженный двор.

Но ощущение не проходило.

Вера села, потерла лицо ладонями. Браслет на запястье нагрелся — система работала в штатном режиме. Слишком штатном.

— Вера? — раздался сонный голос Оксаны. — Ты чего не спишь?

— Кажется, за мной следят, — ответила Вера.

— Кто?

— Не знаю.

Оксана спрыгнула с койки, подошла к окну.

— Никого, — сказала она. — Тебе показалось.

— Возможно, — Вера покачала головой. — А может, нет.

Она встала, налила в кружку воды из кулера. Вода пахла пластиком и хлоркой — как всегда. Выпила залпом, не чувствуя вкуса.

— Оксана, — сказала она. — Если со мной что-то случится...

— Не говори глупостей, — перебила Оксана. — С тобой ничего не случится.

— Но если...

— Никаких «если», — Оксана обняла ее. — Ты справишься. Ты сильная.

— Я устала быть сильной.

— Тогда будь слабой. Но только сегодня.

Вера кивнула.

Они постояли молча.

Потом Вера оделась и вышла из комнаты.

В университете ее встретил Андрей.

Он стоял у входа, с рюкзаком за плечами и двумя стаканчиками кофе в руках.

— Привет, — сказал он, протягивая один. — Твой любимый. С молоком и корицей.

— Спасибо, — Вера взяла стаканчик, отхлебнула.

— Ты сегодня какая-то… встревоженная, — заметил он.

— Думаю, — ответила Вера.

— О чем?

— О будущем.

— О будущем думать вредно, — Андрей улыбнулся. — Надо жить настоящим.

— А если настоящее — дерьмо?

— Тогда меняй его.

Вера посмотрела на него.

— Ты всегда такой оптимист?

— Пытаюсь, — он взял ее за руку. — Ради тебя.

Они вошли в университет.

На парах Вера почти не слушала — смотрела в окно, на снег, и думала о вчерашнем разговоре с Ведьмой.

«Вы — аномалия».

Что это значит?

Почему она не может быть просто человеком?

— Соболева! — голос Светланы Павловны прозвучал как выстрел. — Вы меня слышите?

— Да, — ответила Вера, поднимаясь.

— Тогда повторите механизм действия антикоагулянтов.

Вера замерла.

Она не слушала.

— Антикоагулянты подавляют активность факторов свертывания крови, — раздался голос сзади.

Андрей.

Светлана Павловна перевела взгляд на него.

— Я спрашивала не вас, Коваль.

— А я отвечал, чтобы помочь коллеге, — он не опустил глаза.

— Соболева, останьтесь после пары, — сказала Светлана Павловна и продолжила лекцию.

Вера села.

Сердце колотилось где-то в горле.

— Спасибо, — прошептала она Андрею.

— Не за что, — ответил он. — Выдыхай.

— Не могу.

— Можешь, — он улыбнулся. — Ты все можешь.

После пары Светлана Павловна вызвала Веру к себе.

— Садитесь, — сказала она, указывая на стул.

Вера села.

— Вера Андреевна, — Светлана Павловна сняла очки. — Я заметила, что в последнее время вы рассеянны.

— Извините, — ответила Вера. — У меня проблемы на работе.

— Опять?

— Опять.

Светлана Павловна помолчала.

— Я не буду вас отчитывать, — сказала она. — Вы хорошая студентка. Но если вам нужна помощь...

— Не нужна, — перебила Вера. — Я справлюсь сама.

— Знаю, — Светлана Павловна надела очки. — Но все равно. Если что — обращайтесь.

— Спасибо.

Вера вышла из кабинета.

Вечером она поехала в Битцевский парк.

Веймар ждал ее на скамейке у пруда.

— Ты сегодня поздно, — сказал он.

— Была в университете, — ответила Вера, садясь рядом.

— Светлана Павловна опять ругалась?

— Нет, — Вера покачала головой. — Предлагала помощь.

— И ты отказалась?

— Конечно.

Веймар усмехнулся.

— Ты невозможна.

— Ты уже говорил.

— И повторю еще раз.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Вера, — сказал Веймар. — Ведьма передала данные Мяснику.

— Какие данные? — спросила Вера.

— О тебе. О твоем ранге. О том, что ты — ошибка.

— Зачем?

— Чтобы он объявил на тебя охоту.

Вера замерла.

— Охоту?

— Да. Мясник — охотник за головами. Он убивает минусовых за деньги.

— И сколько за меня предлагают?

— Миллион.

Вера почувствовала, как внутри все похолодело.

— И что мне делать?

— Прятаться.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что я устала прятаться.

Веймар взял ее за руку.

— Тогда будем драться.

— Вдвоем?

— Вдвоем.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Вернувшись в общежитие, Вера застала Оксану за чтением книги.

— Ты чего такая бледная? — спросила Оксана.

— На меня объявили охоту, — ответила Вера.

— Кто?

— Мясник.

Оксана подошла к ней, обняла.

— Ты справишься, — сказала она. — Ты сильная.

— Я устала быть сильной.

— Тогда будь слабой. Но только сегодня.

Вера кивнула.

Они постояли молча.

Потом Вера легла на кровать, закрыла глаза.

Сон не шел.

Она думала об охоте.

О Мяснике.

О том, что завтра может не наступить.

Но она не боялась.

Она была готова.

Глава 24

Глава 24. Признание

Памятка игроку, пункт 1.3.8: Система не награждает за заслуги. Ваше прошлое не имеет значения. Только текущий рейтинг. Только результат здесь и сейчас.

Утро, когда Вера получила сообщение от Крапивина, было солнечным — редкое явление для конца февраля.

Снег искрился на карнизах, ветки деревьев замерли в неподвижности, и даже привычный шум проспекта казался приглушенным, будто город накрыло невидимым колпаком. Вера стояла у окна в общаге, сжимала в руке горячую кружку с дешевым растворимым кофе и смотрела на заснеженный двор.

«Премия одобрена. Зайдите за чеком сегодня», — гласило сообщение.

Она перечитала его три раза, не веря своим глазам. Пятьдесят тысяч. Сверху к зарплате. За успешный анализ сложной аномалии, с которой не справились три другие аналитика.

— Ты чего застыла? — спросила Оксана, жующая яблоко.

— Премию дали, — ответила Вера.

— Много?

— Пятьдесят тысяч.

Оксана присвистнула, чуть не поперхнувшись яблочным соком.

— И ты теперь богатая?

— Нет, — Вера покачала головой. — Я теперь просто меньше боюсь.

Она допила кофе, поставила кружку на подоконник.

— Оксана, — сказала она. — Давай сегодня вечером закажем пиццу?

— С ананасами?

— С ананасами.

— Ты серьезно? — Оксана отложила огрызок. — Ты же терпеть не можешь ананасы на пицце.

— Знаю, — Вера почти улыбнулась. — Но сегодня я готова рискнуть.

Оксана рассмеялась.

— Договорились. Я заказываю.

В университете Вера чувствовала себя почти счастливой.

Не той громкой, показной радостью, которая бросается в глаза. А тихой, внутренней — когда внутри разливается тепло и хочется улыбаться просто так, без причины.

Королев заметил ее настроение.

— Вера Андреевна, — сказал он после лекции, когда студенты вышли. — Вы сегодня сияете.

— Премию дали, — ответила Вера.

— Поздравляю, — он улыбнулся. — Это заслуженно.

— Спасибо.

— И еще, — он достал из ящика стола конверт. — Я подготовил документы на бюджет. Светлана Павловна подписала.

Вера взяла конверт, посмотрела на него. Обычный бумажный конверт, без пометок. Но внутри — решение, которое меняло все.

— Я не знаю, как благодарить вас, — сказала она.

— Не благодарите, — Королев надел очки. — Просто учитесь. И не пропадайте на подработках.

— Постараюсь.

Она вышла из кабинета, сжимая конверт в руках.

В коридоре ее ждал Андрей.

— Ты чего такая светлая? — спросил он.

— Королев перевел меня на бюджет, — ответила Вера.

— Это же замечательно! — он обнял ее. — Надо отметить.

— Уже отмечаю, — она показала конверт. — Сегодня вечером с Оксаной закажем пиццу.

— А я?

— А ты, — Вера посмотрела на него, — можешь составить нам компанию.

Андрей просиял.

— Во сколько?

— В восемь.

— Я приду.

Они пошли к выходу.

Вечером в комнате пахло пиццей и счастьем.

Оксана разложила на столе две большие коробки — одну с ананасами, другую с пепперони. В углу стояла трехлитровая бутылка колы, которую Андрей принес с собой.

— Я никогда не ел пиццу с ананасами, — признался он, беря кусок.

— Зря, — Оксана усмехнулась. — Это божественно.

— Это отвратительно, — поправила Вера, жуя свой кусок.

— Тогда зачем ты ешь? — спросил Андрей.

— Потому что сегодня я готова рисковать.

Оксана рассмеялась.

— Ты странная, Вера Соболева.

— Я знаю.

Они ели, пили колу, смотрели какой-то старый фильм по ноутбуку. Вера сидела на кровати, обхватив колени руками, и чувствовала, как внутри оттаивает что-то, что было замерзшим много лет.

— Вера, — сказал Андрей, когда фильм кончился. — А можно тебя кое-куда пригласить?

— Куда? — спросила она.

— В кино. Завтра вечером.

Вера посмотрела на Оксану. Та кивнула.

— Хорошо, — ответила Вера. — Я согласна.

Андрей улыбнулся.

— Тогда завтра в семь. Я зайду за тобой.

Он ушел.

Оксана посмотрела на Веру.

— Ну наконец-то, — сказала она. — Я уж думала, ты никогда не согласишься.

— Я тоже думала, — призналась Вера.

На следующий день в семь вечера Андрей ждал ее у входа в общежитие.

На нем была новая куртка — черная, длинная, с капюшоном на меху. Вера сразу узнала — такую же она видела в витрине магазина на Тверской. Цена была запредельной.

— Ты что, разорился? — спросила она, подходя.

— Нет, — он улыбнулся. — Просто захотелось выглядеть достойно.

— Для кого?

— Для тебя.

Вера почувствовала, как к лицу приливает кровь.

Они пошли к метро.

Кинотеатр был в торговом центре на Калужской площади.

Внутри пахло попкорном и предвкушением. Андрей купил билеты на какой-то зарубежный фильм — Вера даже не спросила название. Ей было все равно.

Они сидели в темноте, смотрели на экран, иногда перешептывались. Вера чувствовала его руку на подлокотнике — близко, почти касаясь.

— Вера, — прошептал он. — Можно я возьму тебя за руку?

— Можно, — ответила она.

Он взял.

Рука была теплой, чуть влажной от волнения.

Вера сжала его ладонь.

Фильм закончился, они вышли на улицу.

Ночь была холодной, звездной.

— Спасибо, — сказал Андрей. — Это был лучший вечер в моей жизни.

— Не преувеличивай, — ответила Вера.

— Я не преувеличиваю, — он посмотрел на нее. — Рядом с тобой каждый день становится лучше.

Она не знала, что ответить.

Поэтому просто взяла его за руку.

Они пошли к метро.

Вечером Вера встретилась с Веймаром.

Он ждал ее в Битцевском парке, на скамейке у пруда.

— Ты сегодня счастлива, — сказал он.

— Да, — ответила Вера, садясь рядом.

— Я чувствую.

— Резонанс?

— Да.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Вера, — сказал Веймар. — Я чувствую что-то еще.

— Что?

— Опасность. Она приближается.

— Откуда?

— Не знаю. Но она близко.

Вера покачала головой.

— Все хорошо, — сказала она. — Я справлюсь.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

Веймар посмотрел на нее долгим взглядом.

— Будь осторожна, — сказал он. — Пожалуйста.

— Постараюсь.

Она встала.

— Мне пора.

— Иди.

Она пошла к выходу из парка.

Не обернулась.

Вернувшись в общежитие, Вера застала Оксану за чтением книги.

— Ну как? — спросила Оксана.

— Хорошо, — ответила Вера, скидывая куртку.

— Он тебя поцеловал?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю, — Вера села на кровать. — Наверное, не решился.

— А ты?

— А что я?

— Тоже не решилась.

Вера усмехнулась.

— Наверное.

Оксана отложила книгу.

— Вера, ты счастлива?

— Кажется, да.

— Это хорошо, — Оксана улыбнулась. — Ты заслужила.

Вера легла на кровать, закрыла глаза.

Перед внутренним взором на секунду мигнула красная метка.

Но она не заметила.

На следующее утро Вера проснулась с ощущением, что мир стал светлее.

Не потому, что что-то изменилось на самом деле. Просто внутри поселилось странное, давно забытое чувство — будто все наконец-то налаживается. Деньги есть, учеба под контролем, Андрей рядом, Веймар — пусть далеко, но всегда на связи.

Она встала, налила в кружку кипяток, бросила пакетик дешевого зеленого чая. Оксана еще спала, накрывшись одеялом с головой, только светлые волосы торчали в разные стороны, как солома.

— Оксана, — позвала Вера. — Ты встаешь?

— Не-а, — донеслось из-под одеяла. — У меня окно.

— Счастливая.

— Знаю.

Вера усмехнулась, натянула джинсы, свитер. Посмотрела в зеркало — бледная, но глаза блестят. Волосы — в беспорядке, но это даже придавало ей какой-то небрежный шарм.

Она вышла из комнаты, спустилась на первый этаж.

Тетя Зина сидела за стойкой, читала газету. Увидев Веру, подняла голову.

— Ты сегодня веселая, — сказала она.

— Выспалась, — ответила Вера.

— Врешь.

— Немножко.

Она вышла на улицу.

Москва была серой, но не мрачной. Снег искрился под ногами, ветер гонял по асфальту мелкую ледяную крупу. На остановке уже толпились студенты — кто-то в наушниках, кто-то курил, жадно затягиваясь.

Вера достала телефон.

Черных окон не было. Только время, сообщения и напоминание от банка — но не о долге, а о том, что на карту поступила премия.

Она улыбнулась.

Хороший день.

В «Глобал Аномали Солюшнс» ее встретил Игорь Владимирович.

— Вера Андреевна, — сказал он, когда она зашла в кабинет. — Садитесь.

Она села.

— Я хочу обсудить ваше будущее в компании, — он открыл папку, достал бумаги. — Вы хорошо работаете. Результаты впечатляют.

— Спасибо, — ответила Вера.

— Поэтому я предлагаю вам повышение.

— Какое?

— Руководитель группы аналитиков.

Вера замерла.

— Я слишком молода для этого.

— Возраст не имеет значения, — он покачал головой. — Имеет значение опыт. А у вас его достаточно.

— Я подумаю, — сказала Вера.

— Думайте, — он протянул ей контракт. — Но не слишком долго.

Она взяла бумаги, вышла из кабинета.

В коридоре ее ждал Сергей.

— Ну что? — спросил он. — Повышают?

— Предлагают, — ответила Вера.

— И ты согласишься?

— Не знаю.

— А зря, — он вздохнул. — Это хороший шанс.

— Шанс на что?

— На карьеру. На деньги. На будущее.

Вера посмотрела на него.

— А если я не хочу карьеру?

— Тогда зачем ты здесь? — спросил Сергей.

— Затем, что у меня есть цель.

Она ушла, оставив его с открытым ртом.

После работы Вера поехала в Битцевский парк.

Веймар ждал ее на скамейке у пруда. Он сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на замерзшую воду. Снег падал на его белые волосы, на плечи, на ресницы.

— Ты сегодня поздно, — сказал он.

— Была на работе, — ответила Вера, садясь рядом.

— Мне предложили повышение.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Они помолчали.

— Вера, — сказал Веймар. — Я чувствую опасность.

— Опять?

— Да. Она приближается.

— Откуда?

— Не знаю. Но она близко.

Вера покачала головой.

— Все хорошо, — сказала она. — Я справлюсь.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

Веймар взял ее за руку.

— Будь осторожна, — сказал он. — Пожалуйста.

— Постараюсь.

Ночью Вера не спала.

Она лежала в темноте, слушала, как Оксана сопит на верхней койке, и думала о словах Веймара.

«Опасность приближается».

Что это значит?

Она знала, что Мясник объявил на нее охоту. Но Вера не боялась. Она была готова.

Или нет?

Вдруг в углу комнаты мигнула красная метка.

Вера села.

Ничего.

Только темнота и тишина.

— Показалось, — прошептала она.

Но где-то глубоко внутри поселился холод.

Глава 25

Памятка игроку, пункт 17.0.1: Внимание! В вашем регионе зафиксирована критическая ошибка системы. Все игроки с рангом выше 5 обязаны принять участие в ликвидации. Награда за устранение ошибки — 1 000 000 кредитов.

Следующие два дня прошли в странном, тревожном спокойствии.

Вера ходила на пары, работала в «Глобал Аномали Солюшнс», иногда встречалась с Андреем. Они гуляли по вечерней Москве, держались за руки, молчали. Снег скрипел под ногами, фонари отбрасывали длинные тени на асфальт.

Андрей не торопил события. Он чувствовал, что Вера еще не готова к большему, и не настаивал. Просто был рядом.

Веймар пропал. Резонанс ослабел до едва уловимой пульсации, и Вера знала — он ушел в свой мир, разбираться с делами. Она не злилась. У каждого свои обязанности.

Но где-то глубоко внутри поселился холод.

Не тот, что от мороза.

Другой.

В пятницу утром Вера проснулась от того, что телефон разрывался от сообщений.

Она открыла глаза, потянулась к тумбочке. Экран горел красным — столько уведомлений она не видела никогда.

«Срочно зайдите в офис» — от Игоря Владимировича.

«Вера, что происходит?» — от Оксаны, хотя та спала на верхней койке и явно еще не читала новости.

«Встреча в МСКА. Немедленно» — от Громова.

Вера села, потерла лицо ладонями.

— Оксана, — позвала она. — Просыпайся.

— Не хочу, — пробормотала та.

— Что-то случилось.

Оксана приоткрыла один глаз, взяла телефон.

— Твою мать, — сказала она, прочитав.

— Что там?

— Система объявила охоту. На кого-то.

Вера почувствовала, как внутри все оборвалось.

На кого-то.

На нее.

Она оделась за пять минут, выбежала из общаги.

На улице было холодно. Ветер гонял по асфальту снежную крупу, небо висело низкое, серое, тяжелое. Вера поймала такси, назвала адрес МСКА.

Водитель — мужчина лет пятидесяти, с усталыми глазами — посмотрел на нее в зеркало заднего вида.

— Вы к тем, кто охоту объявил? — спросил он.

— Я к тем, кто ее остановит, — ответила Вера.

Он не понял.

Но промолчал.

Здание МСКА на Ленинском проспекте было переполнено.

Вера прошла через турникет, поднялась на лифте на восьмой этаж. В коридорах толпились люди в черной форме — игроки, аналитики, чиновники. Все говорили одновременно, перебивая друг друга.

— Вера Андреевна, — раздался голос Громова. — Срочно ко мне.

Она прошла в кабинет.

Громов сидел за столом, бледный, взволнованный. Перед ним лежал планшет, на экране которого мигала красная карта Москвы.

— Садитесь.

Вера села.

— Вы знаете, что случилось? — спросил он.

— Система объявила охоту, — ответила она. — На меня.

— Да, — он кивнул. — И не только на вас.

— А на кого еще?

— На всех, кто связан с минусовыми рангами.

Вера замерла.

— И что теперь?

— Теперь мы будем прятать вас.

— Как?

— Есть убежища. Специальные. Их нельзя отследить.

— А если система найдет?

— Не найдет, — он покачал головой. — Мы проверяли.

Вера помолчала.

— Нет, — сказала она. — Я не пойду.

— Почему?

— Потому что я устала прятаться.

Громов посмотрел на нее долгим взглядом.

— Вы глупая, Вера Андреевна.

— Возможно.

— Но я это ценю, — он протянул ей планшет. — Тогда хотя бы будьте осторожны.

— Постараюсь.

Она вышла из кабинета.

В коридоре ее ждала Ведьма.

— Я знала, что ты откажешься, — сказала она.

— Откуда? — спросила Вера.

— Ты — Соболь. А Соболи не прячутся.

— Ты тоже?

— Я — Ведьма. А ведьмы выживают.

Они пошли к выходу.

— Вера, — сказала Ведьма. — Мясник уже в городе.

— Знаю.

— Он будет искать тебя.

— Пусть ищет.

— Ты не боишься?

— Боюсь, — ответила Вера. — Но я не убегу.

Ведьма остановилась.

— Ты смелая, — сказала она. — Или глупая.

— И то, и другое.

— Возможно.

Они вышли на улицу.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Вечером Вера встретилась с Андреем.

Он ждал ее у метро, взволнованный, бледный.

— Вера, — сказал он. — Я слышал про охоту.

— И что ты слышал? — спросила она.

— Что система ищет тебя.

— Правда.

— И что ты будешь делать?

— Драться.

Он взял ее за руку.

— Я с тобой.

— Не надо, — она покачала головой. — Это опасно.

— Мне все равно.

— Андрей...

— Я сказал, — он перебил ее. — Я с тобой.

Вера посмотрела на него.

В его глазах было что-то твердое, несгибаемое.

— Хорошо, — сказала она. — Договорились.

Они пошли по улице.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

Ночью Вера не спала.

Она сидела на подоконнике, смотрела на заснеженный двор и думала о том, что завтра начнется охота.

Она была готова.

Или нет?

Вдруг в кармане завибрировал телефон.

Она достала его.

Черное окно.

Белые цифры.

«Внимание: ошибка. Устранить. Награда: 1 000 000 кредитов».

Вера убрала телефон.

— Приходи, — сказала она в темноту. — Я жду.

Утро следующего дня началось с того, что Вера проснулась от собственного крика.

Ей снилась Катя. Они стояли в школьном коридоре, и подруга смотрела на нее пустыми глазами, повторяя: «Почему ты убила меня?». Вера пыталась ответить, но слова застревали в горле, превращаясь в беззвучный хрип.

Она села на кровати, обхватила колени руками. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание было прерывистым.

Оксана спала на верхней койке, накрывшись одеялом с головой. На столе стояла вчерашняя кружка с остывшим чаем, рядом — открытая пачка печенья. Все как обычно.

Но ничего не было обычно.

Вера встала, налила в кружку воды из кулера. Вода пахла пластиком и хлоркой — как всегда. Выпила залпом, не чувствуя вкуса.

Телефон на тумбочке мигнул красным.

Она взяла его.

«Внимание: в вашем радиусе обнаружены игроки с высоким рейтингом. Рекомендуем покинуть зону».

Вера усмехнулась.

Покинуть зону.

Куда?

Она и так была в самой опасной зоне — в своей жизни.

Она оделась, натянула джинсы, свитер, новую куртку. Посмотрела в зеркало — бледная, с синяками под глазами, но взгляд твердый.

— Ты куда? — спросила Оксана спросонья.

— На работу, — ответила Вера.

— Сегодня же суббота.

— Аномалии не знают выходных.

Оксана вздохнула, натянула одеяло на голову.

— Удачи.

— Спасибо.

Вера вышла из комнаты.

В «Глобал Аномали Солюшнс» было пусто.

Только охранник на входе и дежурный администратор. Игорь Владимирович не пришел — Вера знала, что он в командировке.

Она поднялась на свой этаж, зашла в кабинет. На столе лежала стопка отчетов, которые нужно было разобрать до понедельника.

Она села за компьютер, открыла почту.

Среди обычных рабочих писем — одно, от незнакомого адресата.

«Вера, ты должна знать. Они идут за тобой. Не доверяй никому. Даже Крапивину. Особенно Крапивину. (с) Ведьма».

Вера перечитала письмо три раза.

Никому.

Даже Крапивину.

Особенно Крапивину.

Она удалила письмо.

Потом открыла корзину и удалила его снова.

Она вышла из офиса через час.

На улице моросило — противный декабрьский дождь, который промораживал до костей. Вера натянула капюшон, сунула руки в карманы.

В кармане лежал телефон.

Она достала его.

Черное окно.

Белые цифры.

«Внимание: ошибка. Устранить. Награда: 1 000 000 кредитов».

Вера убрала телефон.

— Приходи, — сказала она в пустоту. — Я жду.

Вечером она встретилась с Веймаром.

Он сидел на скамейке в Битцевском парке, смотрел на замерзший пруд. Снег падал на его белые волосы, на плечи, на ресницы.

— Ты знаешь, — сказал он, не оборачиваясь.

— Знаю, — ответила Вера, садясь рядом.

— И что ты будешь делать?

— Драться.

— Одна?

— Не одна, — она посмотрела на него. — С тобой.

Веймар усмехнулся.

— Ты невозможна.

— Ты уже говорил.

— И повторю еще раз.

Они сидели молча.

Снег падал на плечи, на волосы, на ресницы.

— Вера, — сказал Веймар. — Я должен тебе кое-что сказать.

— Что?

— Я ухожу.

— Куда?

— В свой мир. На время.

— Зачем?

— Чтобы подготовиться.

— К чему?

— К финалу.

Вера замерла.

— Какому финалу?

— Система готовит нечто большее, чем просто охоту, — он взял ее за руку. — Она готовит очищение.

— От кого?

— От всех, кто не подчиняется.

Вера сжала его ладонь.

— Когда ты вернешься?

— Скоро, — ответил он. — Обещаю.

— Ты обещал не врать.

— Я и не вру.

Он встал.

— Береги себя.

— Постараюсь.

Он шагнул в темноту и исчез.

Вера осталась одна.

Она посидела еще немного, глядя на замерзший пруд, потом поднялась и пошла к метро.

Вернувшись в общежитие, Вера застала Оксану за странным занятием — та сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену.

— Ты чего? — спросила Вера, скидывая куртку.

— Думаю, — ответила Оксана.

— О чем?

— О тебе.

— Что обо мне?

— Ты изменилась, — Оксана посмотрела на нее. — Стала жестче.

— Пришлось.

— Я знаю, — Оксана вздохнула. — Но не теряй себя.

— Постараюсь.

Они сидели молча.

Снег падал за окном.

Ночью Вера снова не спала.

Она лежала в темноте, слушала, как Оксана сопит на верхней койке, и думала о том, что завтра начнется новая жизнь.

Или закончится старая.

Она не знала.

Но была готова.

Глава 26

Памятка игроку, пункт 4.7.2: Система не делает различий между своими и чужими. Ошибка есть ошибка. Ее носитель должен быть уничтожен. Любой ценой. Любыми средствами.

В понедельник утром Вера проснулась с тяжелым сердцем.

Ей не приснился кошмар — она вообще почти не спала. Всю ночь ворочалась, слушала, как Оксана сопит на верхней койке, и думала о том, что сегодня первый день ее новой жизни. День, когда она пойдет в университет, сядет за парту, будет слушать лекции — и притворяться, что ничего не изменилось.

Но все изменилось.

Черное окно больше не появлялось. Вместо него в интерфейсе висела красная метка — крупная, пульсирующая, нестерпимая. «Ошибка. Устранить». И сумма награды, которая росла с каждым часом.

Она встала, налила в кружку кипяток, бросила пакетик дешевого зеленого чая. Оксана еще спала, уткнувшись носом в подушку. В комнате было тихо — только холодильник гудел, напоминая о том, что скоро нужно будет идти.

— Оксана, — позвала Вера. — Вставай.

— Не хочу, — пробормотала та.

— У нас первая пара. Королев будет ругаться.

— Не будет. Я сказала, что мы с тобой болеем.

Вера замерла.

— Ты сказала? Когда?

— Вчера вечером. Написала Светлане Павловне.

— Зачем?

— Чтобы ты выспалась, — Оксана приоткрыла один глаз. — Ты выглядишь как смерть.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Вера вздохнула, села на кровать.

— Оксана, ты не должна была...

— Должна, — перебила Оксана. — Ты моя подруга. Я забочусь о тебе.

Вера почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что.

Они помолчали.

— Тогда, может, сходим куда-нибудь? — предложила Оксана. — Погода хорошая.

— Хорошая? — Вера посмотрела в окно. — Там метель.

— Тем лучше, — Оксана улыбнулась. — Будет мало народу.

Вера покачала головой, но согласилась.

Они пошли в торговый центр на Калужской площади.

Внутри было тепло и многолюдно. Пахло попкорном и кофе. Оксана тащила Веру от витрины к витрине, примеряла шапки, шарфы, перчатки.

— Тебе идет, — сказала Вера, глядя, как Оксана крутится перед зеркалом в ярко-красной шапке с помпоном.

— Думаешь?

— Уверена.

Оксана купила шапку. Потом они зашли в кафе, заказали по куску пирога и два капучино. Вера смотрела на подругу, на ее светлые волосы, на веселые глаза, и думала о том, что сегодня она впервые за долгое время чувствует себя почти счастливой.

— Вера, — сказала Оксана, откусывая пирог. — А ты боишься?

— Чего?

— Будущего.

Вера подумала.

— Боюсь, — ответила она. — Но не так сильно, как раньше.

— Это хорошо.

— Да.

Они допили кофе, вышли на улицу.

Метель кончилась, но ветер остался — холодный, пронизывающий.

— Вера, — сказала Оксана. — А ты веришь, что все будет хорошо?

— Верю, — ответила Вера. — А ты?

— Пытаюсь.

— Тогда будем верить вместе.

Они пошли к метро.

Вечером Вера поехала в МСКА.

Громов вызвал ее для срочного отчета.

— Вера Андреевна, — сказал он, когда она зашла в кабинет. — Садитесь.

Она села.

— У меня плохие новости, — он открыл папку, достал бумаги. — Мясник активизировался. Он в городе.

— Я знаю, — ответила Вера.

— Он ищет вас.

— Пусть ищет.

— Вы не боитесь?

— Боюсь, — честно призналась она. — Но я не убегу.

Громов помолчал.

— Вы глупая, Вера Андреевна.

— Возможно.

— Но я это ценю, — он протянул ей планшет. — Держите. Здесь координаты безопасного места. Если что — прячьтесь туда.

Вера взяла планшет.

— Спасибо.

— Не благодарите, — он откинулся на спинку стула. — Лучше будьте живы.

Она вышла из кабинета.

В коридоре ее ждал Сергей.

— Ну что? — спросил он. — Опять проблемы?

— Опять, — ответила Вера.

— И ты справишься?

— Всегда справлялась.

— Тогда удачи.

— Спасибо.

Она пошла к выходу.

Ночью ей приснился кошмар.

Школа. Коридор. Катя, лежащая на полу с пустыми глазами. Учительница, которая кричит: «Бегите, дети!». Монстр, который смотрит на нее красными глазами.

Вера проснулась в холодном поту.

Сердце колотилось где-то в горле. Руки тряслись.

Она села на кровати, обхватила колени руками.

— Вера? — раздался сонный голос Оксаны. — Ты чего?

— Кошмар, — ответила Вера.

— Приснилось что-то?

— Да.

— Расскажешь?

— Нет.

Оксана вздохнула, натянула одеяло на голову.

— Тогда спи дальше.

— Не могу.

— А я могу, — буркнула Оксана и засопела.

Вера осталась одна.

Она смотрела в окно на снег и думала о том, что завтра будет новый день.

И, возможно, последний.

Вторник начался с того, что Вера решила все-таки пойти на пары.

Оксана отговаривала ее до последнего, говорила, что можно еще день отдохнуть, что Светлана Павловна не укусит, что Королев поймет. Но Вера была непреклонна.

— Я не могу прятаться вечно, — сказала она, завязывая шнурки на кроссовках. — И не буду.

— Ты упрямая, — вздохнула Оксана.

— Я знаю.

Они вышли из общаги вместе.

На улице было холодно. Снег скрипел под ногами, ветер раскачивал голые ветки. Небо висело низкое, серое, тяжелое — будто готовилось упасть на землю.

— Вера, — сказала Оксана. — А ты не боишься, что там... ну, в университете... будет опасно?

— Боюсь, — ответила Вера. — Но я не могу бросить учебу.

— А если...

— Не надо «если», — перебила Вера. — Все будет хорошо.

Оксана не поверила, но промолчала.

Они зашли в метро.

Университет встретил их запахом хлорки и утренней суеты.

В коридорах толпились студенты — кто-то спешил на лекции, кто-то стоял у расписания, споря о переносе зачетов. Вера и Оксана прошли к аудитории, где должна была быть первая пара.

— Соболева! — окликнул ее знакомый голос.

Вера обернулась.

Кирилл Шацкий стоял у окна, прислонившись плечом к подоконнику, и смотрел на нее с ленивой усмешкой.

— Слышал, ты теперь богатая, — сказал он, подходя ближе.

— Не твое дело, — ответила Вера.

— Грубишь, — он усмехнулся. — А я ведь хотел предложить тебе мир.

— Мир?

— Ну да, — он пожал плечами. — Надоело враждовать.

Вера посмотрела на него.

— Ты издеваешься?

— Нет, — он покачал головой. — Я серьезно.

Она не поверила, но кивнула.

— Ладно, — сказала она. — Мир.

— Вот и отлично, — он улыбнулся. — Увидимся на паре.

Он ушел.

Оксана посмотрела на Веру.

— Что это было? — спросила она.

— Не знаю, — ответила Вера. — Но мне это не нравится.

Первая пара была у Королева.

Он читал лекцию по анестезиологии — про масочный наркоз, про интубацию трахеи, про то, как важно не ошибиться с дозировкой. Вера слушала, записывала, старалась не думать о постороннем.

— Вера Андреевна, — сказал Королев после лекции. — Останьтесь.

Она подошла к кафедре.

— Я слышал, у вас проблемы, — он снял очки, протер их платком.

— Да, — ответила Вера.

— Серьезные?

— Очень.

Королев помолчал.

— Если вам нужна помощь...

— Не нужна, — перебила Вера. — Я справлюсь сама.

— Знаю, — он надел очки. — Но все равно. Если что — обращайтесь.

— Спасибо.

Она вышла из аудитории.

В коридоре ее ждал Андрей.

— Ты сегодня какая-то... встревоженная, — заметил он.

— Думаю, — ответила Вера.

— О чем?

— О будущем.

— О будущем думать вредно, — он улыбнулся. — Надо жить настоящим.

— А если настоящее — дерьмо?

— Тогда меняй его.

Вера посмотрела на него.

— Ты всегда такой оптимист?

— Пытаюсь, — он взял ее за руку. — Ради тебя.

Вторая пара была у Светланы Павловны.

Она читала лекцию монотонным голосом, изредка поглядывая на аудиторию. Вера сидела на последнем ряду, записывала, старалась не думать о постороннем.

Вдруг за окном раздался взрыв.

Все обернулись.

— Что это? — спросил кто-то.

— Не знаю, — ответила Светлана Павловна, подходя к окну.

За стеклом было темно — слишком темно для середины дня.

— Аномалия? — прошептала Вера.

— Не может быть, — сказал Андрей. — Система же...

Договорить он не успел.

Дверь аудитории распахнулась.

На пороге стояли трое — двое мужчин и женщина — в черной форме, с браслетами на руках и оружием в руках.

— Игроки, — прошептала Оксана.

— Внимание, — сказал один из них. — В здании находится цель. Мы должны ее уничтожить.

— Кто цель? — спросила Светлана Павловна.

— Ошибка системы.

Вера замерла.

Ошибка.

Она.

— Это я, — сказала она, поднимаясь.

— Вера, нет! — крикнула Оксана.

— Не вмешивайтесь, — сказал игрок. — Мы только заберем цель и уйдем.

— Не троньте ее, — Королев встал, заслоняя Веру. — Она моя студентка.

— Это не имеет значения, — игрок поднял оружие.

— Я сказал — не троньте, — Королев шагнул вперед.

Оружие выстрелило.

Королев упал.

— Нет! — закричала Вера.

— Уходим, — сказал игрок. — Быстро.

Они схватили Веру, поволокли к выходу.

— Вера! — крикнула Оксана. — Вера!

Вера обернулась.

В аудитории началась стрельба.

— Оксана! — закричала она.

Но было поздно.

Вера очнулась в пустом здании.

Она лежала на холодном полу, связанная по рукам и ногам. Рядом никого — только голые стены и запах сырости.

Она попыталась освободиться, но веревки держали крепко.

Вдруг дверь открылась.

Вошел мужчина — высокий, с бритой головой и татуировкой на лице.

— Мясник, — прошептала Вера.

— Она самая, — он усмехнулся. — Привет, ошибка.

— Что вы сделали с моими друзьями?

— Убили, — ответил он спокойно. — Всех, кто был в аудитории.

Вера почувствовала, как мир рушится.

— Оксана... — прошептала она.

— Мертва, — Мясник пожал плечами. — Как и остальные.

— Я убью тебя, — сказала Вера.

— Попробуй, — он усмехнулся. — Но сначала я получу свои деньги.

Он подошел ближе.

Вера закрыла глаза.

Сила вырвалась наружу.

Глава 27

Памятка игроку, пункт 8.2.3: Потери неизбежны. Система не компенсирует моральный ущерб. Ваши эмоции — ваша проблема. Эффективность — единственный критерий.

Сила вырвалась наружу — холодная, чужая, но послушная.

Вера не контролировала ее. Она просто хотела одного — освободиться. Веревки лопнули, как гнилые нитки. Мясник отлетел к стене, ударился затылком и сполз на пол, оставляя на штукатурке темное пятно.

Он не умер.

Вера видела, как он шевелится, слышала его сбитое дыхание. Но у нее не было времени добивать. Она рванула к выходу, выскочила в коридор, побежала по лестнице вниз.

Здание было старым, заброшенным — бывшая фабрика на окраине Москвы. Вера вылетела на улицу, огляделась.

Снег. Темнота. Ни души.

Она достала телефон. Черное окно исчезло, красная метка тоже. Только время и пропущенные вызовы — десятки от Оксаны, которые уже никогда не получат ответа.

Она сжала телефон так, что побелели костяшки.

— Оксана, — прошептала она. — Прости.

Слез не было.

Она не умела плакать.

Вера не знала, сколько времени прошло.

Она стояла посреди пустыря, глядя в одну точку, и не чувствовала холода. В голове шумело, перед глазами мелькали лица. Оксана. Королев. Андрей — он был в библиотеке, может быть, жив.

— Андрей, — сказала она вслух.

Она набрала его номер.

Один гудок. Два. Три.

— Вера? — раздался его голос. — Вера, ты жива? Что случилось? Я слышал взрывы...

— Андрей, — перебила она. — Ты в университете?

— Нет, я дома. Я ушел после второй пары.

— Слава богу, — выдохнула Вера. — Оставайся там. Не выходи на улицу.

— Что происходит?

— Система объявила охоту. Игроки напали на университет.

— А Оксана? Королев?

Вера молчала.

— Вера, — голос Андрея дрогнул. — Они живы?

— Нет, — ответила она. — Их больше нет.

В трубке повисла тишина.

— Я сейчас приеду, — сказал Андрей.

— Не надо. Опасно.

— Мне все равно.

— Андрей...

— Я сказал, — перебил он. — Я еду.

Он бросил трубку.

Вера убрала телефон.

Она знала, что не сможет его остановить.

Она поехала в больницу.

Не туда, где работала — туда, где лежали пострадавшие из университета. Вера не знала, зачем. Может быть, чтобы помочь. Может быть, чтобы увидеть своими глазами.

Больница имени Пирогова находилась на юго-западе, недалеко от метро. Вера вбежала в приемный покой, огляделась.

— Вы к кому? — спросила медсестра.

— Я врач, — ответила Вера, показывая удостоверение. — Я из МСКА.

— Второй этаж, реанимация, — медсестра махнула рукой.

Вера поднялась наверх.

В коридоре пахло кровью и дезинфекцией. На каталках лежали люди — молодые, в студенческой форме. Некоторые стонали, некоторые молчали.

— Вера? — раздался голос.

Она обернулась.

Даша Власова сидела на стуле, бледная, с забинтованной рукой.

— Даша, — Вера подошла к ней. — Ты жива.

— Чудом, — ответила Даша. — А Оксана? Королев?

— Они...

Вера не договорила.

Даша поняла.

— Боже, — прошептала она. — Боже...

Она заплакала.

Вера обняла ее.

— Все будет хорошо, — сказала она.

— Врешь, — ответила Даша.

— Немножко.

Они сидели молча.

Через час в больницу приехал Андрей.

Он вбежал в приемный покой, бледный, запыхавшийся.

— Вера! — крикнул он.

— Я здесь, — ответила она, выходя из реанимации.

Он подбежал к ней, обнял.

— Я думал, ты... — он не договорил.

— Жива, — ответила Вера. — Пока да.

Он отстранился, посмотрел на нее.

— Что случилось?

— Система объявила охоту. Игроки напали на университет.

— Зачем?

— Чтобы убить меня.

— Тебя?

— Я — ошибка, — Вера посмотрела на него. — Минус первый ранг.

Андрей замер.

— Ты знала?

— Знала.

— И молчала?

— Молчала, — ответила Вера. — Боялась, что ты отвернешься.

Он взял ее за руку.

— Я никогда не отвернусь, — сказал он. — Ни от тебя. Ни от того, кто ты есть.

— Ты глупый, — сказала Вера.

— Возможно, — он улыбнулся. — Но это мое право.

Ночью Вера не спала.

Она сидела в коридоре больницы, смотрела на каталку, на которой лежало тело Оксаны, и не верила своим глазам.

Подруга была бледной, спокойной — как будто спала. Но не спала.

— Оксана, — прошептала Вера. — Почему ты?

Ответа не было.

Вдруг в кармане завибрировал телефон.

Она достала его.

Сообщение от Веймара.

«Я знаю. Я приду. Жди».

Вера убрала телефон.

Она будет ждать.

Сколько понадобится.

Вера сидела в коридоре больницы до самого утра.

Она не спала, не ела, не пила. Просто смотрела на дверь реанимации, за которой лежало тело Оксаны, и ждала. Чего — сама не знала. Может быть, чуда. Может быть, конца. Может быть, сигнала от Веймара, который обещал прийти.

Телефон молчал.

Андрей принес ей кофе в пластиковом стаканчике — горячий, горький, без сахара. Она взяла, но не отпила. Только грела ладони о теплые стенки.

— Вера, — сказал он, садясь рядом. — Ты должна поесть.

— Не хочу.

— Знаю. Но надо.

— Не могу.

Он вздохнул, положил руку ей на плечо.

— Я здесь, — сказал он. — Я никуда не уйду.

Вера посмотрела на него.

В его глазах было что-то теплое, живое — то, что она считала потерянным навсегда.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что.

В полдень в больницу приехал Громов.

Он прошел в приемный покой, огляделся. Увидел Веру, подошел.

— Вера Андреевна, — сказал он. — Мне жаль.

— Чего именно? — спросила Вера. — Того, что они умерли? Или того, что вы не смогли их защитить?

— И того, и другого, — ответил Громов. — Но сейчас не время для сожалений.

— А для чего время?

— Для действий, — он посмотрел на нее. — Мясник все еще в городе. Он будет искать вас.

— Пусть ищет.

— Он найдет. И убьет.

— Пусть попробует.

Громов помолчал.

— Вы злитесь, — сказал он. — Это нормально.

— Я не злюсь, — ответила Вера. — Я в ярости.

— Тогда направьте эту ярость в нужное русло.

— В какое?

— На уничтожение системы.

Вера подняла голову.

— Как?

— Помогите нам. Станьте нашим агентом.

— Агентом?

— Да, — Громов кивнул. — Мы хотим взломать систему. Изнутри. Вы — единственная, кто может это сделать.

— Почему я?

— Потому что вы — ошибка. А ошибки не подчиняются правилам.

Вера помолчала.

— Я подумаю, — сказала она.

— Думайте, — Громов протянул ей визитку. — Но не слишком долго.

Он ушел.

Вера сжала визитку в кулаке.

Вечером в больнице появился Веймар.

Он возник из темноты, как призрак — бесшумный, холодный, с красными глазами, горящими в полумраке. Андрей, который сидел рядом с Верой, вздрогнул, но не отшатнулся.

— Ты пришел, — сказала Вера.

— Я обещал, — ответил Веймар.

Он посмотрел на дверь реанимации.

— Оксана?

— Да, — Вера кивнула.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

Он сел с другой стороны от Веры, взял ее за руку.

— Что ты будешь делать?

— Уничтожу систему.

— Как?

— С твоей помощью.

Веймар кивнул.

— Хорошо. Я помогу.

— А ты, Андрей? — спросила Вера.

— Я с тобой, — ответил он. — Куда угодно.

Вера посмотрела на них — на двух самых разных людей, которые готовы были идти за ней в огонь.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — ответили они почти одновременно.

Ночью Вера снова не спала.

Она сидела в коридоре, смотрела на дверь реанимации и думала о том, что завтра начнется новая жизнь.

Или закончится старая.

Она не знала.

Но была готова.

Вдруг дверь открылась.

Из реанимации вышла медсестра — молодая, с усталыми глазами.

— Вы Вера? — спросила она.

— Да, — ответила Вера.

— Вас спрашивают.

— Кто?

— Полиция.

Вера поднялась.

Полицейский ждал ее в приемном покое — мужчина лет сорока, с усталым лицом и блокнотом в руках.

— Вера Соболева? — спросил он.

— Да.

— Вы были в университете во время нападения?

— Да.

— Что вы видели?

Вера рассказала.

Все.

Кроме системы.

Кроме игроков.

Кроме того, что она была целью.

Полицейский записал, кивнул.

— Спасибо, — сказал он. — Мы разберемся.

— Разберитесь, — ответила Вера.

Он ушел.

Вера осталась одна.

Под утро она задремала на стуле.

Ей приснилась Оксана.

Они сидели в их комнате, пили чай, ели печенье. Оксана смеялась, запрокинув голову, и ее светлые волосы развевались на ветру.

— Вера, — сказала Оксана. — Ты справишься.

— Ты думаешь?

— Уверена.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты — Соболь, — Оксана улыбнулась. — А Соболи не сдаются.

Вера проснулась.

Слез не было.

Только светлая грусть.

Она посмотрела в окно.

Начинался новый день.