Минэя. Том 2. Перо чайки.

Глава 1

Какой чудесный был вчера день! Мы ходили на княжеское озеро и нянюшка разрешила мне купаться весь день. Вода была тёплая, будто её подогрели слуги. А ещё я построила такую высокую башню из песка, правда потом братец Йонг споткнулся о корягу и грохнулся прямо на неё. Наши сёстры Майя и Лайла хохотали, но потом брат начал ругаться и они замолчали.

Солнце светило прямо в лицо. Я хмурилась — опять нянюшка раскрыла шторы, чтобы разбудить меня.

— Минэя. — тихонько позвал скрипучий мужской голос. — Хватит валяться, я вижу, что ты очнулась.

«Кто это?» – успела подумать я, открывая глаза.

Я лежала на чьём-то плаще чуть в стороне от палаток. Совсем рядом перебирали копытами стреноженные лошади, которых частично загораживал Тогр. Чуть повернув голову, я почувствовала шишку на затылке. Память – злодейка не спешила возвращаться.

— Как чувствуешь себя? Сколько пальцев? — травник помахал перед моим лицом рукой.

— Уйди, а? — попросила я, сморщившись.

— Не так быстро, княжна. — Тогр ехидно улыбнулся и сунул мне под нос какую-то пахучую гадость.

Мне показалось, что глаза выскочат из орбит и я едва не подпрыгнула в попытке оказаться от этой гадости подальше.

— Да не скачи ты. — со смешком сказал Тогр. — Всегда нравился эффект от этого снадобья.

Голова моментально прочистилась и даже шишка, как будто, стала меньше болеть. Я отодвинулась от травника и осмотрелась. Палатки выглядели печально, особенно самая большая — королевская. Её распороли сразу в нескольких местах. Горцы сновали по лагерю, что-то собирая. Я вспомнила как на нас напали ночью и желудок ухнул вниз. Муть поднялась из живота и меня вывернуло.

После я повалилась обратно на плащ и закрыла глаза, стараясь не думать о том, что меня пытались убить или похитить воины Астрама. «Предатели.» — пульсировала в голове горькая мысль — «Или они исполняли приказ батюшки? Нет. Нет. Так не бывает.»

— Тебя не пытались убить. — будто прочёл мои мысли травник. — Оглушили и попытались сбежать. Ты, конечно, чудная, пыталась словами остановить тех, кто пришёл убивать и похищать.

— Почему меня? — спросила я, не открывая глаз.

В желудке что-то происходило, сухие спазмы то схватывали его, то отпускали, но выходить было нечему.

— А кто вас, астрамцев знает? — почти весело спросил Тогр. — А говорила, что меня дома не любят.

— Зачем так? — я попыталась открыть глаза, но стало хуже. — Это же глупо.

— Не знаю, Минэя. — ответил голос Аргнатха.

Глаза открылись сами собой и меня снова скрутило сухим спазмом.

— Травник, неужели у тебя нет ничего, чтобы облегчить боль? — тёплые руки придержали меня, а потом помогли улечься обратно.

— Ты видишь здесь лабораторию? А может быть хотя бы стол? — спросил травник. — Я сделал всё, что мог в подобных условиях. Сознание к ней вернулось, провалов в памяти я тоже не наблюдаю. А это пройдёт. Просто нашей княжне надо пока что поменьше думать и побольше лежать. Через пару дней будет как новенькая.

— Почему воины Астрама напали на нас? — спросила я, закрыв глаза.

Аргнатх погладил меня по голове и мягко ответил:

— Не думай пока об этом. Вот приедем к твоему батюшке и узнаем.

— Если бы хотели, то могли бы перебить нас всех. — прошептала я. — Или подождать когда мы дойдём до дворца.

— Это если приказ исходил от Ирвига. — ласково ответил король горцев. — Не думай об этом, княжна. Скоро мы обо всём узнаем.

Я протяжно вздохнула, перебарывая новую волну тошноты. Сознание снова стало тяжёлым, будто в него навалили камней. «Как же меня угораздило? Хорошо хоть Аргнатх, вроде бы, перестал злиться.» — успела подумать я, прежде чем провалилась в сон.

Ветер приятно щекотал лицо. Его тёплые пальцы играли с моими волосами, заставляя морщиться. Я потянула одеяло и проснулась. Одеяла не было, это тонкая ткань из которой горцы делали палатки укрывала меня. Прямо над головой сияли звёзды. Крохотные песчинки на краю вселенной — они были до меня, они останутся после. И даже когда мои кости истлеют в земле, когда не останется ни одного воспоминания обо мне — они будут так же сиять на небосводе, даря минуты спокойствия новым людям. И может быть, если мне повезёт и если я всё же не чайка, частичка меня всё ещё будет жить, растворившись в поколениях детей и детей их детей. Может быть…

Когда-то давно, когда небо ещё не казалось равнодушным, а самой большой сложностью в жизни были отношения с сёстрами, я мечтала однажды смастерить крылья и полететь, чтобы приблизиться к звёздам и разглядеть того, кто просыпал их на небосвод. Я даже пыталась собирать перья, но сёстры методично находили их и сжигали. Нет, сейчас я не злюсь на них. Чем старше я становилась, тем отчётливей понимала — они не со зла. Просто им так же страшно взрослеть как и мне. Просто им тоже хотелось быть свободными.

Костёр едва тлел неподалёку. Лагерь спал и только часовые тенями двигались на окраине взгляда. Ни один звук не нарушал тишины этой летней ночи. Я закрыла глаза и снова провалилась в сон — теперь уже лёгкий, не нарушаемый спазмами в измученном теле.

На рассвете я даже рискнула встать. Голова болела и немного кружилась, но тошнота отступила. Я накинула на плечи плащ и села возле костра, закинула в него несколько веток. Спустя час рядом уселся Тогр, дал какой-то листик и сказал разжевать его. Я хотела было бросить неизвестный лист в костёр, но взгляд травника был таким, что я не решилась. Листик оказался кисленьким и даже приятным на вкус. Почему-то стало легче дышать.

— Теперь можешь попить. — травник протянул мне флягу. — Не бойся, больше выворачивать не будет.

— А сразу дать мне этот листик ты не мог?

— Хотел посмотреть как ты мучаешься. — невозмутимо ответил травник.

— Врезать бы тебе, да сил нет. — проворчала я.

— И это твоя благодарность? — Тогр возмущённо фыркнул.

— Не была бы благодарна, уже бы врезала, несмотря на слабость. — я грозно свела брови, но не выдержав, хихикнула. — Спасибо.

— Вчера лекарство не подействовало бы. — ответил Тогр.

Небо окончательно посветлело, роса искрами рассыпалась по траве, когда лагерь окончательно проснулся. Я позавтракала постной лепёшкой и несколько минут наблюдала, сидя под деревом, как горцы сворачивают лагерь и седлают коней. С тревогой прислушивалась к происходящему в животе, но тошноты больше не было. Касталь ждал нас впереди, а вместе с ним и ответы на вопросы.

Город, казалось, был совсем рядом, но солнце уже поднялось в зенит, когда мы подошли к стенам Касталя. Нас сразу же окружили воины Астрама и только тогда я сообразила: «Почему не было разъезда? Ведь все дороги в Астраме патрулируют днём и ночью!». Аргнатх, судя по его мрачному взгляду, подумал если не о том же, то о чём-то похожем.

Радостное предвкушение встречи растворилось во вчерашней боли. Я ехала по улицам родного города, вглядывалась в лица горожан и не могла отделаться от мысли, что вокруг нас не почётный караул, а конвой.

Резные ворота дворца распахнулись перед нами и сердце дрогнуло. Мощёный округлым булыжником двор, деревья растущие будто бы бессистемно, но на самом деле по выверенному одним из старых художников, плану. Цветы, что росли, казалось повсюду… Всё было точно таким же, как раньше, но всё же неуловимо другим. Как человек, которого долго не видел, но при встрече внезапно замечаешь отпечаток, оставленный временем.

Я вздохнула, сжала челюсти, в попытке унять бушующие чувства и улыбнулась так, как привыкли улыбаться все барышни высокого происхождения в любом из четырёх государств на нашем континенте. Никто не должен видеть мои эмоции, ведь каждая из них — ключ от потайной двери, взломав которую можно подчинить, сломать и даже привязать.

Воины Астрама расступились, выстроившись живым коридором. Мы спешились, передали лошадей слугам и степенно прошли по главной дороге от ворот к дворцовому комплексу. Впереди шли мы с Аргнатхом, сразу за нами Эзза и Тогр, потом все остальные горцы.

Никогда прежде меня не встречали дома как почётную гостью. Стражники расступались, слуги и придворные кланялись, а мы всё шли и шли сквозь дворец, пока не достигли летнего тронного зала. Здесь перед нами снова открылись двери и мы вошли в зал, который больше походил на галерею с тремя открытыми стенами. Воздух внутри был пропитан тонкими ароматами цветов, открытые стены затеняла листва ползучих клематисов и плетистых роз. Мне всегда нравился этот зал, в нём всем существом ощущалась свобода, но не та, которой у меня, как у чайки было в достатке, а свобода духа и неподчинённой воли. Свобода выбора.

При виде нас отец встал с трона, который в летнем тронном зале был простым и больше напоминал кресло, кем-то оставленное по центру. «Постарел» — с болью увидела я.

— Минэя! — Ирвиг широко улыбнулся и, возможно мне показалось, но он будто бы выдохнул.

Я склонилась в лёгком поклоне. Аргнатх ограничился кивком, как равному, а остальные горцы церемониально склонились. Отец прижал руку к сердцу, принимая приветствие и все выпрямились.

— В первую очередь, я хочу поблагодарить тебя, Аргнатх из рода Илатриона за то, что выполнил мою просьбу и вернул мою дочь – Минэю Астрам домой.

Теперь отец почтительно кивнул королю горцев, а Аргнатх принял благодарность, прижав кулак правой руки к левому плечу.

Ирвиг шагнул навстречу.

— Дочь, ты выглядишь бледной, тебя не коснулась болезнь, от которой страдает Бэниавис? — отец посмотрела на меня с беспокойством.

— Минэя не контактировала с больными и не могла заразиться болезнью. — ответил за меня Тогр. — Простите, ваше княжеское благородие. — он склонился в поклоне.

— Травник из Минье? — Ирвиг изобразил удивление, но я слишком хорошо его знала, чтобы не понять — отец был уведомлён о каждом члене нашего отряда.

— Да, господин князь. — Тогр выпрямился. — Я прошу не выдавать меня Минье.

— Об этом поговорим позже. — в голосе Ирвига послышалась сталь.

Я смотрела на отца, пытаясь понять что чувствую, а внутри происходило столько всего, что сохранять внешнее спокойствие с каждой минутой становилось всё труднее. Я чувствовала облегчение от того, что благополучно добралась до дома, радость от встречи, горечь из-за видимой печати времени на лице отца, страх перед встречей с сёстрами, усталость и… стыд за то, что позвовлила себе усомниться в желании отца защитить меня любой ценой.

— На нас напали в полудне пути до Касталя. — услышала я голос Аргнатха и присмотрелась к отцу со смесью стыда и страха.

— Люди в доспехах Астрама. — продолжила я и почувствовала как ногти впились в ладони.

В глазах отца мелькнуло смятение. Он впервые за встречу посмотрел мне в глаза и я нутром почувствовала — он не мог. «Не мог.» — мысленно повторяла я, — «Не мог.»

Отец нахмурился и прожитые годы будто навалились на него, углубили морщины. Я шагнула к нему и, вопреки всем протоколам, обняла. В этот момент не было политических игр, не было короля соседнего государства и его делегации. Не было князя и его бесполезной дочери, был лишь пожилой отец и его взбалмошная дочь, вернувшаяся домой. Спустя несколько минут я отступила и глубоко поклонилась отцу.

— Простите. — едва слышно сказала я, не поднимая глаз.

В тронном зале стояла тишина. Никто не позволил себе ни лишней улыбки, ни комментариев, ни даже взгляда. Когда я всё же решилась поднять глаза, то с удивлением поняла, что горцы смотрят на меня с одобрением.

— Вы устали с дороги и, вероятнее всего, хотите отдохнуть. Для вас уже приготовлены комнаты. Двери моего дворца открыты для вас, но закрыты для наших врагов. Наших, потому что те, кто дерзнул напасть на моих гостей мои враги тоже. Сегодня отдыхайте, а завтра мы встретимся и обсудим. — Ирвиг махнул рукой и из незаметной двери в единственной стене зала вышли слуги.

Я шла по знакомым с самого рождения коридорам, словно в тумане. С тоской и ужасом думала о встрече с матерью, ведь она снова будет рыдать, а я так устала. Мне казалось, будто все силы ушли на сохранение внешнего спокойствия. Будто стоит мне сейчас остановиться и я упаду, перестану существовать, потому что не будет сил даже на то, чтобы держать своё тело живым.

Мои комнаты совсем не изменились. Те же стены, обитые панелями из светлого дерева, те же яркие жёлто-оранжевые шторы, которые так раздражали сестёр, но так нравились мне. Те же цветы в разномастных горшках, что стояли в самых неожиданных местах. Я погладила полосатые листья цветка, окинула взглядом книжные полки, которые тянулись от пола до самого потолка и улыбнулась. Каким бы ни была моя жизнь чайки, но дом всё равно оставался домом. Даже сил прибавилось, словно родные стены вдохнули их в меня.

Долго наслаждаться тишиной мне не дали, вбежали слуги, принесли мои седельные сумки, тут же начали их разбирать. Девушки побежали в ванную, чтобы подготовить воду, а в комнату практически вбежала матушка.

— Минэя! — крикнула она, раскинув руки так, будто хотела обнять всю комнату.

— Здравствуй матушка. — с широкой улыбкой ответила я и поклонилась.

Мама шагнула ко мне, обняла и долго держала не в силах отпустить. Скоро я почувствовала, как промокла рубашка на плече и отстранилась. Мама, вопреки моим опасениям, практически не изменилась. Видно отец щадил княгиню и не рассказывал ей об основных сложностях и проблемах, в которые впуталась их непутёвая дочь.

— Не плачь. — прошептала я. — Слуги смотрят.

— Пусть смотрят. — мама смахнула слёзы. — Я встретила похищенную дочь, разве не могу я дать волю чувствам?

— Можешь матушка, конечно можешь. — я тихонько вздохнула.

Усталость навалилась с новой силой, но само осознание того, что я, наконец, дома, поддерживало меня в вертикальном положении.

— Со мной всё хорошо. Я жива и здорова. — я взяла матушку за руки.

— Но как же горцы! Они тебя не обижали? — мамины пальцы сжали мои.

— Нет, матушка. Это же горцы. Они бы не стали.

— Вот именно! Это же горцы!

— Матушка, тебе лучше меня известно, что горцы никогда не причинят вред девушке, к тому же… — я вовремя прикусила язык, едва не брякнув «провидице», но тут же нашлась. — К тому же чайке.

— Да. Они всегда относились к чайкам почтительно. — согласилась мама. — Как же ты повзрослела, дочь. — матушка покачала головой. — Жаль, что тебе не суждено выйти замуж и стать матерью.

— Не надо мам. — твёрдо сказала я и, видимо, что-то отобразилось на моём лице такое, что матушка осеклась.

Княгиня провела пальцами по моему лицу, пробежала пальцами по толстой косе и я по глазам видела, как ей больно от того, что её любимица-дочь родилась чайкой. Сердце дрогнуло, захотелась ей рассказать обо всём — о том, что я провидица и о том, что чайки не могут обладать даром, а значит вещатель ошибся. «Не ошибся, а обманул.» — отрезвил внутренний голос — «И не стоит рассказывать родителям правду до тех пор, пока не выяснится зачем главный вещатель Астрама это сделал.»

В комнату вошли служанки и с поклоном сообщили о том, что ванна готова. Какой бы тревожной не была мама, но смущать дочь она не стала и удалилась, пообещав заглянуть вечером. Я выдохнула, закрыла глаза, но покачнулась и снова открыла их. Сердце кровоточило, саднило. «Это самые близкие для меня люди и как же жаль, что именно от вас я вынуждена скрывать правду.» — думала я.

Служанки проводили меня в ванную, помогли снять грязную, пропитавшуюся потом и пылью одежду и я, наконец, погрузилась в воду. Сначала мне показалось, что слуги перестарались и вода обжигающе горячая, но вскоре тело расслабилось и я почувствовала, как сознание плывёт. Тревога уступила место наслаждению. Девушки помогли мне помыться и, уложив в постель, оставили.

Сквозь дрёму я видела лунный луч, что так нагло скользнул в комнату, уронив на пол тени. Дворец мерно дышал, привычно поскрипывали доски, мягко ступали кошки — ночные охотницы без которых не обходился ни один дом в Астраме. Во дворце их жило несколько десятков. За каждой была закреплена служанка и даже дворцовые собаки не смели нападать на хвостатых красавиц. Лунный луч пересекла тень, но я уже провалилась в сон и так и не поняла чья — кошачья или человеческая.