Минерва

Глава 1 Драка в кафе

- Бруно, дался тебе этот Лука! Забудь! – Эта фраза прозвучала так громко, что выдернула Мину из зубрежки раздела по истории.

Она поневоле прислушалась к разговору за соседним столиком кафе. Голос стал тише, но Мина разобрала:

- Лука Фомич – миф, он – легенда, состряпанная на потребу дня!

Тот, кого назвали Бруно, насмешливо ответил:

- Ну и что? Подумаешь, Луку слегка приукрасили. Народу нужен непогрешимый герой в белых одеждах, побеждающий ужасного врага в битве за идеалы добра и справедливости.

Спор продолжился. Первый собеседник явно кипятился, как назвала бы это мама:

- Народу? Или правительству? Мы же с тобой прекрасно понимаем, что идеалы народа – дело рук пропаганды. Чем больше у политиков аппетиты и чем больше денег, тем более коварны их планы, и тем более ловких журналистов они нанимают для оболванивания народа. Никто и близко не печется ни о каком общем благе! Оболванивают в своих целях! И прикрываются гуманизмом и демократией! В том числе и для развязывания войн! Войн, Бруно! Тьфу!

Мина вздрогнула. Кто-то небрежно сформулировал и высказал вслух ее собственные мысли. В том числе и по поводу текста, который она пыталась запомнить. Вернее, она пыталась запомнить не сам текст, а трактовку событий, и никак не могла, потому что трактовка шла в разрез с ее собственным видением ситуации. Однако ей кровь из носу, как сказала бы мама, нужна была хорошая оценка по истории. От этого зависело, получит она стипендию или нет. Если ей, наконец, дадут стипендию, то она купит себе новое пальто. Взамен ставшего холодным старого, едва прикрывающего коленки, с коротковатыми обтрепанными рукавами.

Мина оторвала глаза от учебника «Мировая история наших дней» и повернула голову посмотреть, кому еще, кроме нее, не нравится передергивание фактов.

Вот это да! За соседним столиком у самой стенки беседовали два белокурых синеглазых атланта. Как же она их раньше не заметила? Атлантов, вообще-то, сложно не заметить. Мало того, что атланты в любой толпе выделяются красотой, молодостью и высоким ростом, так они еще носят исключительно свою причудливую национальную одежду. Чтоб уж точно ни у кого сомнения не возникло, кто они такие. Скорее всего, эти двое пришли в кафе раньше, чем Мина с одноклассницами. Да еще и уселись они в довольно укромном неосвещенном месте.

Девочки из Мининой школы засматривали до дыр атлантские журналы мод и сетовали, что атлы не слишком щедро делятся с остальными секретами своей красоты и достижениями атлантской косметической инженерии, которая поистине творит чудеса! Творили чудеса и атлантские портные, которых атланты почему-то называли портные-инженеры. Одежда у них получалась вычурная, как будто под старину, но совершенно изумительная по качеству.

Эти двое были одеты в длинные бархатные кафтаны, расшитые узором бута: тот, кого звали Бруно - в бордовый с золотыми узорами, его собеседник, противник мифов – в серый с серебряными. Обуты оба - в короткие, тоже расшитые узором бута, сапожки с удлиненными носами, пошитые из светлой мягкой кожи. На запястьях у каждого искрилось по великолепному браслету из диковинных камешков, драгоценных металлов и полосок кожи. У «серого» на правой руке тускло мерцали еще два почти одинаковых браслета. В ушах сверкали серьги, а на пальцах перстни. Из рукавов кафтанов виднелись белоснежные кружева манжет. На стуле лежали шляпы, с перьями, старинного фасона, но без бута. У «серого» вышивка смотрелась замысловатее и богаче, но и сапоги, и кафтан, отметила про себя Мина, выглядели поношеннее, чем у «бордового».

- Не тебе об этом рассуждать, Марк! И то, что ты делаешь – кощунство! Ты пользуешься небольшим сходством и выдаешь себя за Луку, - холодно усмехнулся Бруно.

- Бывает. Изредка. Раз люди не хотят хоронить Луку, почему бы и не притвориться? Ради бизнеса, - тоже усмехнулся «серый», Марк, но, как показалось наблюдательной Мине, грустно.

- Ну ты и пройдоха! – вроде как восхитился Бруно. – Использовать светлый образ героя для контрабанды камней!

- Для торговли, всего лишь торговли…

Мина не расслышала, что Марк сказал дальше, потому что одноклассницы тоже заметили белокурых красавцев.

- Ой, девы! Смотрите, кто там! Атлы! – воскликнула Рита.

Мина не запоминала имена. Одноклассницы ее не интересовали, дружить она ни с кем не собиралась, впрочем, ей никто и не предлагал. Девочки терпели Мину в своей компании исключительно из-за домашних заданий по математике и возможности списать на контрольной. Ей лично было все равно. Не жалко, пускай списывают. А болтаться одной значило привлекать внимание взрослых, затаскают же по психологам или того хуже. Но двух, Риту и Хелену, Мина знала по именам, так как они были школьными префектами.

Девочки приосанились и защебетали. «Закудахтали», - назвала это про себя Мина маминым словечком.

- Какие красавчики! – это уже ахала Хелена. - Ой, они на нас смотрят!

Атланты действительно уставились на старшеклассниц в клетчатой форме известной привилегированной женской школы-пансиона. Бруно принял вид обольстительный и одновременно надменный. Девочки аж застонали от восторга. Марк рассеянно скользнул взглядом по соседкам и улыбнулся …Мине. Мина чуть не умерла на месте от боли и наслаждения одновременно. Уже целую вечность, пять долгих лет никто не смотрел на нее именно так. Это был добродушный заботливый взгляд ее покойного отца. Его ласковая улыбка. Похоже, атланта удивила ее странная реакция. Он поднял бровь и взглянул на Мину пристальнее. Из оцепенения ее вывела Хелена.

- Мина, ты что, спишь? Очнись! - дергала ее Хелена. – Ты сделала математику?

- Нет еще, - Мина потянулась к портфелю, расстегнула пряжку непослушными пальцами. Достала папку по математике и учебник.

Атланты тем временем продолжили беседу.

- Сожалею, что ты не нашел у меня то, что искал, Марк, - сожаления в голосе Бруно не чувствовалось, скорее недовольство.

Мина положила перед собой чистый лист в клеточку. Она единственная в классе делала математику на листах в клеточку, а не в линейку, и писала ручкой, а не карандашом. Ей бумага в клеточку напоминала о родителях и школе, где она когда-то училась, и в которой преподавала мама. Там было принято делать математику в тетрадках в клеточку. Из экономии Мина покупала бумагу самой дешевой фирмы «Паппиррус», хотя, в клеточку, похоже, больше никто и не выпускал. Она поставила дату, имя «Мина Шахин» и опять посмотрела на атлантов.

- Или ты все-таки что-то обнаружил, – с таким утверждением, а не вопросом Бруно поднялся, бросил несколько монеток на стол.

Наклонился, прижался гладкой розовой щекой к щеке Марка, изображая традиционное приветствие-прощание атлантов. Хлопнул того по плечу. Выпрямился и пошел к выходу из кафе. Проходя мимо девочек, он надулся как индюк. Аж лопается от осознания своей привлекательности, подумала Мина. Глупые девочки опять застонали. А Мина посмотрела на Марка в надежде снова поймать «отцовское» выражение лица. Увы, Марк тоже собирался уходить. Он рылся в карманах в поисках мелочи. Мина перевела взгляд на вход и удивилась. И тому, что в дверях стояли два мускулистых скучающих человека в темных костюмах, и особенно тому, что атлант Бруно им что-то сказал. Мина видела это своими собственными глазами: атлант общался с представителями власти как ни в чем не бывало. А Марк этого не заметил, он расплачивался за обед. Когда он посмотрел на двери, Бруно там уже не было.

При виде парней в темных костюмах лицо Марка исказилось гримасой досады. В глазах появилась усталость и даже обреченность. Сердце у Мины сжалось от нехороших предчувствий. Рассеянно улыбаясь, Марк шагнул вперед. Он мурлыкал себе под нос что-то мелодичное, делая вид, что никуда не торопится. Просто наслаждается жизнью. Он раздумывает, что ему предпринять, поняла Мина. Личности в темном на него не смотрели, продолжали скучать в дверях. Марк приблизился к Мине, их взгляды пересеклись, ей почудилась немая просьба, и она моргнула в знак согласия, совсем не зная, что он затеял. Она видела, как подрагивает его опущенная рука, в которой он держал шляпу. Мину поразило – тускло мерцающие камни на двух одинаковых браслетах атланта вдруг вспыхнули нежным лиловым светом.

Одно незаметное движение - и в Минин раскрытый портфель плавно приземлился листок бумаги. Марк шел дальше, не торопясь и не останавливаясь. У девочек он вызвал громкий вздох разочарования, так как явно не собирался надуваться индюком ради их внимания. Буквально перед входом шляпа выскользнула у атланта из рук и осталась лежать на полу. А он вышел в двери. Личности в темном последовали за ним. Раздался шум и крики. Девочки с визгом бросились к окну.

Мина вынула листок атланта из портфеля. На таком же, как у нее, дешевом клетчатом «Паппиррусе» в разных местах бумаги стояло пятнадцать чисел, написанных черными чернилами. Мина тоже писала задания черными чернилами, хотя в школе было принято писать карандашом. Но после того, как кто-то стер ее ответы и вписал неправильные, отчего Мина получила плохую оценку, она стала писать ручкой. Ничего, она не делает ошибок, особенно по математике, а завистницам будет труднее ее подставить. Ей очень важны хорошие оценки.

Мина положила листок атланта перед собой, подписала сверху дату, свое имя. И начала старательно решать на нем интегралы из домашнего задания. Там, где уже были числа, она придумывала и записывала свои собственные примеры. Она делала так частенько, особенно если домашка казалась ей слишком простой. У математички даже вопросов не возникнет, она привыкла к Мининым дополнительным примерам. Когда возбужденные девочки вернулись за столик, Мина уже закончила домашнее задание.

- Атла избили и увезли! – сообщила Хелена. – Атла в сером. Ах, как он отбивался! Такой красавчик! Но второй красивее.

Пока Мина хлопала ресницами, не зная, как отнестись к известию, Рита выхватила у нее листок с интегралами и положила в центре стола, чтобы всем было видно. Замелькали карандаши. Перерыв заканчивался, пора было возвращаться в школу. Впереди еще два урока – история и математика.

Глава 2 Последовавший допрос

Вернуться на занятия вовремя им не удалось: кафе оцепила полиция. Что случилось – не объясняли. Никого не впускали и не выпускали. Сначала такое приключение девочкам даже понравилось – когда еще получится под благовидным предлогом прогулять историю? А, может, удастся пропустить и математику...

Но когда немногочисленных посетителей кафе начали обыскивать и увозить, девочки запаниковали. Их обыскать не успели – появилась запыхавшаяся директриса школы. Как бы грозно ни наседала она на представителей власти, сколько бы ни объясняла, что в школе учатся девочки исключительно из состоятельных и уважаемых семей страны, которые ни в чем замешаны быть не могут, а главное, родители так просто незаконное задержание не оставят, их отпускать не хотели. Посовещавшись, все-таки сопроводили в школу, благо находилась она недалеко – через дорогу от кафе. «Как под конвоем», — хмыкнула про себя Мина. Заперли в пустом классе математики, вместе со всеми их вещами, даже снять пальто в раздевалке не позволили. Директрису оставили с девочками. Она старательно делала вид, что присматривает и успокаивает, что все под ее контролем. «Слишком старательно, — заметила Мина. — Значит, сильно напугана.»

Мина почувствовала, что начала дрожать. Когда унять дрожь стало невозможно, прибегла к своему излюбленному способу успокаиваться – разбору нового материала и решению задач по нему. Она достала учебник математики - не школьный, конечно, школьный – это же детский сад. В портфеле она на всякий случай всегда носила очень интересную книгу с матричными уравнениями. Этот учебник Мина откопала в школьной библиотеке - непонятно, как туда попала книга по высшей математике. К сожалению, больше таких учебников в библиотеке не нашлось. О том, что делать дальше, когда книга закончится, Мина боялась даже думать и потому растягивала удовольствие как могла. В принципе, когда она перечитает весь материал и прорешает все уравнения, можно протянуть какое-то время на том, чтобы самой придумывать подобные задачи. Тоже увлекательно поначалу.

Только Мина уткнулась в учебник, как в комнате появились две мужеподобные тетки и объявили «личный досмотр». Директриса пошла первой, улыбаясь и показывая, что тут, мол, нет ничего особенного, обычная полицейская процедура, надо, так надо. Энергичная моложавая дама, сейчас она вдруг резко постарела и подурнела. Подозвали Мину. Она зажмурилась, развела руки, как просили, и попыталась досчитать матрицу в уме. Удалось. Не матрицу досчитать, конечно, а вынырнуть из этого мира. Ей несколько раз повторили «Свободна, отойди», пока она поняла, что можно опускать руки.

Вещи досматривали мужчины. Вытряхивали содержимое портфелей на стол, разглядывали каждый карандашик, перерыли все записи и прощупали корешки учебников. Девочки от смущения хихикали, когда попадались предметы, не предназначенные для мужских глаз. Мине показалось, что полиция не очень-то и знает, что ищет. Не обнаружив ничего интересного, начали приглашать на «беседу» в кабинет директрисы. Допрос, назвала это действо про себя Мина. Раскрасневшиеся после «личного досмотра», а проще – обыска, девочки перешептывались. Внезапно для всех, но не для Мины - она знала, что рано или поздно кто-нибудь сорвется - началась истерика у Хелены. Не успели ее успокоить - в коридоре раздался крик, быстрые шаги. Хелена замолкла, только всхлипывала, остальные прислушались. Оказалось, что там, в кабинете, Рита упала в обморок во время «беседы». Мина быстро зачеркала ручкой по клетчатой бумаге, записывая самое сложное уравнение, помеченное специальной звездочкой в учебнике. Она не боится! Нет, она больше не боится никаких допросов! Она выдержит! Она готова! И взяла с собой в кабинет еще не решенное уравнение.

Сначала она увидела у окна натянуто улыбающуюся директрису. А человека в директорском кресле заметила только тогда, когда он о чем-то директрисе напомнил.

- Да, да, конечно, - та поспешно протянула ему папку.

«Мое личное дело», - поняла Мина.

Небольшой невзрачный человек оглядел Мину таким колючим взглядом, что у нее задрожали поджилки, и принялся развязывать тесемки папки. Мина уставилась в свое уравнение.

Директриса затараторила – так, как обычно школьницы отвечают вызубренный, но не до конца понятый урок. Преподавателям нравится это шоу.

- Мина Шахин, семнадцать лет, родители погибли во время боевых действий в Регионе Бассейн пять лет тому назад. Девочку доставили наблюдатели от миссии…

«Ну и зачем она это все рассказывает? - удивилась Мина, - В личном деле сведения более подробные.»

Человек в кресле закрыл папку, вновь уколол Мину взглядом и перебил директрису:

- Как она оказалась в этой школе? Кто родители?

- Образование было оплачено заранее и вперед. Дед – довольно известный в свое время геолог. Отец – горный инженер, мать – учительница, – поспешила с ответом директриса.

- Учительница математики? – уточнил «колючий» безразличным тоном.

А у Мины внутри похолодело. Он, оказывается, знает об ее увлечении математикой. Но тут же отпустило, она догадалась: «Девочки доложили, он расспрашивал всех обо всех».

- Всемирной литературы, - с противным подобострастием ответила директриса. – Но у Шахин действительно незаурядные способности к математике.

Он не стал открывать папку с личным делом. Властно протянул руку к Мине, получил лист, покрутил перед глазами матричное уравнение. Как будто, перевернув вверх тормашками, мог бы его решить. Но это уравнение, пожалуй, пока было не по зубам и самой Мине.

- Бассейн… Бассейн... - задумался, видимо, вспоминая, где это. – А! Бассейна! Демократия рано или поздно восторжествует!

И вернул ей уравнение. Однако Мина в нем уже не нуждалась, паника после его последней фразы отступила.

- Расскажи, что ты видела в кафе, подробно, с самого начала. Вы пришли, сели, и что дальше?

Мина рассказала, даже нарисовала на обратной стороне своего листочка схему кафе, кто где сидел и куда передвигался, не забыв упомянуть оброненную атлантом шляпу. Почему же не рассказать, что она видела. А что она слышала, у нее не спрашивают!

- Что он тебе дал? - вопрос прозвучал резко и неожиданно.

- Кто? – Мина подняла глаза и тут же опустила, не выдержав колючего взгляда.

- Марк Пеликан.

А вот этого она не ожидала.

Прошептала изумленно:

- Кто Пеликан?

Ее изумление неожиданно сыграло ей на руку, потому что человек резко перевел разговор:

- Что необычного ты заметила у атлантов?

Да! Она заметила! Мина пододвинула к себе листок и на плане кафе, другого места не было, начала рисовать узоры бута и рассказывать, чем они отличались от обычных бута и друг от друга. На бордовом кафтане «огурцы» переходили друг в друга, а на сером - обычные, отдельные, только внутри них были вышиты еще более мелкие узоры бута. Очень похоже на фракталы, заверченные внутрь «огурца». Жаль, она толком не рассмотрела.

- Все, все, беседа закончена, ну, вставай же! - тормошила ее за плечо директриса.

Когда за Миной захлопнулась дверь, она поняла, что этот допрос, в отличие от предыдущего, в ее прошлом, она выдержала.

Человек с колючим взглядом вышел вслед за ней и направился к выходу. «Странно, еще же Хелена осталась», - отметила Мина. В кабинете математики она подошла к окну - возле парадного входа школы человека с колючим взглядом ожидал Бруно и что-то ему передал.

Их так и не выпустили, допрос пошел по второму кругу. После Хелены почему-то опять вызвали Мину. На столе между ней и человеком с колючим взглядом теперь лежал браслет, наподобие тех, что были на запястьях у атлантов. Он вспыхнул, и весь разговор камни на нем светились тусклым синим светом.

«Колючий» спрашивал очень быстро, не давая обдумать ответ.

- Почему ты не побежала со всеми к окну?

- Я спешила сделать домашнюю работу по математике.

- Ты знакома с атлантами из кафе?

- Нет!

И так далее в том же духе, по десять раз одно и тоже. Браслет на столе мерцал синим, завораживая взгляд.

- Все, следующая! – отчеканил человек с колючим взглядом.

Видимо, вмешался кто-то из влиятельных родителей. Под утро девочек отпустили. Больше всего на свете им хотелось спать. Добрались до комнат общежития, повалились на кровати в чем были и проспали до обеда. Они не знали, можно ли им выходить из школы во время большого перерыва, поэтому пообедали в столовке. И пошли на урок математики.

В школе остались полицейские, сидели на уроках за задними партами. Когда на математике учительница велела сдать домашнее задание, полицейский встал у ее стола, брал каждый листок в руки, рассматривал и только потом отдавал. Но он не заметил, что задание девочек из кафе отличается от задания остальных девочек на лишних пятнадцать примеров. Математичка через урок вернула проверенное задание, она в итоге поставила высший балл и тем ученицам, и другим. И ничего не сказала, видимо, тоже не обратила внимания.

Через два дня полицейские исчезли, и школа зажила своей обычной жизнью. Только урока истории все не было и не было – историчка заболела. Директриса в конце концов вызвала замену – старенькую-престаренькую Барбару, сморщенное, сгорбленное, наивное создание. Девочки про нее шептались, что она старая дева. Молодость Барбары пришлась на времена, когда атланты были популярны, и с ними все носились. По словам Барбары, в их поддержку устраивали митинги и благотворительные концерты, пикеты под судами, если атлантов за что-нибудь пытались посадить. Добились того, что плохое слово в сторону атлантов каралось законом, после чего их старались лишний раз не трогать.

- Ах, какие славные времена! Какой дух свободы! – от воспоминаний Барбара молодела на глазах.

Свое восторженное обожание атлантов она пронесла через всю жизнь. Девочки этим активно пользовались. Если Барбара заменяла историчку или географичку, они переводили разговор на атлантов. Один вопрос – и можно было спокойно заниматься своим делом, так как Барбара заводилась про времена и свободу, никого не вызывала и ничего не спрашивала. Жалко, что в прошлом Мину атланты не особо интересовали, и она слушала вполуха.

Сейчас, как только Барбара появилась перед уроком и начала, кряхтя, развешивать карты, ее облепили и наперебой затарахтели о происшествии. Она всплеснула сухонькими ручками, глазки ее увлажнились. Мина так и не поняла, это Барбара предложила или кто-то из девочек, а учительница подхватила:

- Давайте посвятим оставшиеся до Рождества уроки атлантам! Сейчас набросаю темы. Разбирайте, готовьте доклады!

Щечки у Барбары разрумянились:

- А вы знаете, что вы учитесь в единственной в стране школе, где время от времени учатся и атлантки? Атланты доверяют обучение девочек только нашей школе! К сожалению, в последнее время атланты организовали свои школы, куда отправляют детей.

Девочки, к изумлению Мины, загорелись идеей узнать об атлантах побольше. Они же совсем недавно страдали от непонятных действий двух атлантов! Мина бы на их месте постаралась забыть, чтобы не мучиться еще больше, ведь страдания после того, как что-то случилось, не прекращаются, особенно если постоянно о них вспоминать. Она это испытала на собственной шкуре. Еще бы про полицию решили делать доклады!

Мина изучила список тем и задумалась: «А может все эти доклады неспроста?». Прочитала еще раз, из всех тем выискивая самую нейтральную.

- Мина Шахин? – окликнула ее Барбара.

- Национальный орнамент! – сообразила Мина. Фракталы она любила.

Барбара поставила ее имя напротив «атлантские буты» в списке.

Глава 3 Урок об атлантах

Первый раз Мина не скучала на уроках истории. Хотя сведения девочки почерпнули из атлантских журналов, а не атлантских исторических книг, которых почему-то не нашлось, все равно они откопали много необычных фактов. Тем более, что про атлантов Мина, считай, не знала ровным счетом ничего. А ей не помешало бы, раз у нее в портфеле лежала домашка с лишними пятнадцатью интегралами.

Кто такие атланты и откуда они взялись – доподлинно неизвестно. Не надо путать с доисторическими мифологическими великанами атлантами, которые в представлении древних людей держали на плечах небо. Те – миф, а эти – реальность. С незапамятных времен существовал рассеянный по континентам и странам народ, называющий себя атлантами из страны Атлантины. Где находилась эта страна, когда и почему исчезла – тоже никто не знал, даже сами атланты. Опять же, не надо путать с Атлантидой. Затонувший континент – миф, а эта страна – реальность, просто куда-то исчезла, мало ли стран пропало во время климатического катаклизма тысячу лет тому назад. Где бы атланты ни жили, они старались держаться вместе, помогали своим, сохраняли язык, непохожий ни на какой другой. Они пели грустные, вынимающие душу песни, однако танцы плясали бодрые и воинственные. Отличала атлантов необыкновенная гордость: они считали себя исключительными; правда, в чем состояла их исключительность, кроме того, что никто не знал, где находилась Атлантина, объяснить они не могли. Религию атланты исповедовали в основном христианскую, православную. Были у них свои церкви, но ходили и в другие, зависело от страны проживания. Встречались атланты-католики и всевозможные протестанты. Но атлантство для них было главнее религиозных различий.

Как-то одному атланту пришла в голову мысль, что его народу для сохранения своей идентичности мало поддерживать общение, им нужно создать ни много ни мало, а свои государство и правительство. Рассеянные по миру атланты с готовностью подхватили идею. Созвали первый Большой Совет, выбрали правительство в виде Малого Совета и объявили себя государством, несмотря на то что каждый остался жить там, где и жил. Начали бороться за свои особые права, например, за само право считать себя государством. Случилось все это давным-давно, после какой-то третьей войны, но еще до проблем с источниками энергии.

Мир то разрешал атлантам иметь свои паспорта в дополнение к обычным и признавал их правительство законным, то запрещал и преследовал их за атлантские документы. В ответ на это атлантское правительство постановило всем своим гражданам постоянно ходить в национальной одежде и занялось поиском исторических корней. Время от времени атлантские ученые предъявляли миру факты о том, что атланты всегда были гонимы, всегда их преследовали и часто пытались уничтожить. В то время как атланты, по мнению атлантских ученых, участвовали в каждом мало-мальски значимом историческом событии. Они построили пирамиды, взяли Трою, выиграли вторую мировую войну. Чуть ли не все видные деятели, ученые и прочие знаменитости имели хотя бы каплю атлантской крови. Например, какие-то древние Тутанхамон, Иван Грозный, Эйнштейн и Джастин Бибер. И это еще не все. Атланты покопались в родословных королевских семей мира, нашли королевских потомков среди своих, определили самых августейших и на очередном Совете короновали себе монарха. Похоже, они были мастера придумывать себе церемонии.

«Вечно гонимые, мы не умрем, славу и волю добудем, всех врагов разобьем, верные сыны, мы Атлантину отстроим», - пели атланты на своих Советах, Большом или Малом, прикладывая по старинному обычаю правую руку к сердцу, левую – к печени. Что означало – любим Атлантину всем сердцем не щадя живота.

Атлантом можно было стать. Периодически Советы меняли процедуру вступления, делая ее то легче, то сложнее. Но возможность существовала всегда. Из атлантов можно было и уйти. В этом случае атлантство никогда не восстанавливалось. Уход – это окончательное и бесповоротное действие. Ни одного разатлантившегося не взяли обратно, хотя многие раскаивались и просились. А еще из атлантов выгоняли за ношение какой-либо другой, не национальной одежды. Из обычной одежды атлант мог себе позволить только теплую верхнюю – шубу, дубленку, пальто, пуховик, но никак не остальную: даже нижнее белье у них должно было быть национальным. Поймают с чужим – вычеркнут из атлантов, да еще и имя покроется позором. Исключение делали только для членов королевской семьи и тех, кого заставили переодеться силой.

Браком атланты обычно сочетались после достижения собственного атлантского дня совершеннолетия. Если вдруг случалось, что они брали в спутники жизни не-атлантов, то тем нужно было пройти процедуру вступления в атланты.

Когда начались проблемы с источниками энергии, каждая страна бросилась искать новые ресурсы. Мир страдал без газа, нефти и угля, привычный уклад рушился, а достойной замены не находилось. Исследования и разработки держались в строжайшей секретности, поскольку, кроме комфортной жизни, находка сулила еще и невиданные барыши. По части секретности атланты перещеголяли всех. Что бы ни создавалось в тайных атлантских лабораториях, это тут же дробилось на кусочки информации и шифровалось какими-то изощренными ключами. Выведать атлантские тайны не представлялось возможным. Никто не преуспел. А тайн, интересных человечеству, особенно прекрасной его половине, у атлантов хватало. С источниками энергии и у них тоже ничего не вышло. Зато в косметической, ювелирной и текстильной инженериях, как атланты называли технологии, они достигли невиданных высот. Для человечества эти инженерии выглядели чуть ли не магией.

Средства атлантов разглаживали морщины, делали кожу упругой, замедляли или ускоряли рост тела, не причиняя вреда организму. Существовали еще кое-какие средства, которые действовали недолго, но состоятельные атланты применяли их непрерывно. Эти средства меняли цвет волос и глаз, фактуру волос. Если у остального человечества люди в результате косметических манипуляций выглядели как пластиковые манекены, то атланты смотрелись естественно и очень молодо. Чтобы еще больше поразить окружающих своим потрясающим внешним видом, они добавляли себе возраст, обычно лет пять или больше. «Мне почти пятьдесят» значило сорок пять, при этом говоривший выглядел едва ли на тридцать.

Поговаривали, что в основе всего лежали открытые атлантами свойства минералов. Атланты научились как бы «включать» и «выключать» свои «камешки» при помощи нагрева, электрических и магнитных полей или химических реакций.

Сами атланты пользовались только своими новейшими наработками, благо их было много, и все время появлялись новые. Устаревшие средства разрешалось применять в специальных салонах красоты – уже для всех, а не только для атлантов. Такие услуги стоили баснословно дорого, и те, кто воспользовался ими, рассказывали, что во время этой процедуры пациента сперва изучают при помощи …камней, потом ему делают «ванну»: к ванной раковине подключают приборы, заполняют ее индивидуально подобранной смесью мелкой гальки и цветного песка. После определенных манипуляций камни начинают мерцать, слегка нагреваться или охлаждаться. Из такой ванны человек встает помолодевшим, полным энергии, со свежей и бархатистой кожей.

Одежда атлантов была необычайно приятна на ощупь. Она могла слегка менять оттенок или -даже чуть-чуть светиться. Правда, не отличалась прочностью: чем дороже – тем мягче и недолговечнее. Одежду простым смертным не продавали ни за какие деньги. Молодежь начинала подражать атлантам, заказывая себе одежду схожего фасона, но всякая подделка до того жалко смотрелась рядом с оригиналом, что мода вскоре сошла на нет. Разве что верхняя одежда, которую предпочитали покупать атланты, пользовалась повышенным спросом.

Если проследить атлантскую моду, то видно, как менялись фасоны их национальной одежды. Но узор бута, обязательно вышитый, присутствовал всегда. Хотя цвет, размер и тому подобные характеристики «огурца» определяли веяния эпохи.

Самое интересное, конечно – это атлантские украшения. Камни в них могли светиться, менять температуру и цвет. Говорили, это зависит в том числе и от настроения атланта. Еще, если у атланта отобрать его собственное украшение, то у другого хозяина оно тут же потеряет свои свойства, и камни потускнеют. Другое дело, если атлант продает свое украшениеили дарит. В этом случае камни принимают нового хозяина. За всю свою история мода неоднократно менялась: атланты то ходили обвешанные драгоценностями с головы до ног, то носили всего несколько, зато самых изящных. Но обязательно в украшениях присутствовали камни.

Атлантские ученые копались в старых книгах по минералогии, геологии, химии, физике, электронике, квантовой физике, химической физике и физической химии, химической кинетике, химической термодинамике и тому подобным наукам, предпочитая их всем остальным. Обязательный атрибут атлантского дома – громадная библиотека, везде и всюду устроенная по одному и тому же принципу. Любой атлант в такой библиотеке мог быстро определить, где находятся книги нужной ему тематики. Во всяком случае, так было раньше; теперь, как поняла Мина, во многих атлантских домах эти книгохранилища служили скорее национальным антуражем. Во всем остальном атлантские жилища не отличались от домов местных жителей.

Если раньше атланты могли входить в правительства, в крупные финансовые и бюрократические структуры, то со временем их оттуда вытеснили, по-доброму или не очень. Во многом это случилось потому, что они всегда поддерживали интересы исключительно атлантов и своей несуществующей Атлантины, а о других заботились постольку поскольку. Сегодня атлантов на ключевые посты не назначали нигде и никогда. Это вытеснение дало им очередной повод говорить о том, что они не просто гонимы, но и ненавидимы. Так или иначе, в результате подобной политики атланты окончательно обособились, сконцентрировались на организации своих структур и действительно превратились в настоящее национальное государство, как бы странно это ни звучало.

Глава 4 Приглашение от странного деда

Мина не стала включать фракталы в свой доклад, она обнаружила, что они не характерны для узора бута. Да и времени, отведенного на выступление, едва хватило на то, чтобы просто показать картинки. Настолько разнообразные «огурцы» украшали атлантскую одежду! Не успела она закончить, посыпались вопросы.

- Если узор родом с Востока, то почему никто не знает, где находилась Атлантина?– спросил кто-то с задней парты. – На Востоке же! Почему это, например, не древняя страна Персия?

- Атланты уверяют, что персы переняли их узор бута, – ответила Мина.

- Ой, да это же инфузория-туфелька! – воскликнула Рита, показывая на «огурец» с ресничками.

Это был не вопрос, но удачное замечание. Мина развернула плакат с растениями, бутоны которых похожи на узор бута, упомянула языки пламени, капли воды и другие возможные аналогии.

- Красиво! – отметила Хелена. – А какой узор у королевской семьи? Кто у них сейчас принц? Сколько ему лет?

- У королевской семьи специального узора нет, по крайней мере я не нашла упоминаний. Принц? – про принца Мина ничего не знала и пожала плечами.

- Кто там сейчас принц и сколько ему лет – никто не знает. Жизнь королевской семьи – сплошная тайна, включая имя, - ответила вместо нее Барбара, округлив глаза на слове тайна. – Атланты обожают окружать себя тайной! Ну-ка, у кого доклад о королевской семье?

Рита поднялась и рассказала, что монархи у атлантов выбираются из всевозможных претендентов на трон, высчитывают, кто на данный момент более родовитый. Последняя королевская семья давно уже не показывается на публике. Единственный ребенок, сын, женат, но упоминания о свадьбе принца на удивление скупые, фотографий церемонии нет вообще. Возможно, потому, что он женился в тот же год, что умерла его мать-королева, и свадьбу широко не праздновали. Кстати, король после смерти жены сильно сдал, перестал выступать за редким исключением, ушел в отпуск, из которого до сих пор официально не вернулся. Последние фотографии и сведения о королевской семье появлялись в прессе лет пятнадцать тому назад. То ли дело в прошлом! Рита развернула плакат с генеалогическими деревьями королей прошлого, срисованными из атлантских журналов. Зачитала перечень королевских мероприятий древности вроде благотворительных балов с подробным описанием развлечений и подаваемой еды. Закончила она словами, что атланты терпеливо ждут публичного возвращения короля. Все-таки, это красиво – иметь действующую монархию. Тем более такому загадочному народу, как атланты.

Барбара похвалила, и только она произнесла:

- А вы знаете, какие у них герои? Вот Лука… - как прозвенел звонок.

Про героев поговорить не успели. Девочки шумно собирали вещи с парт – рождественские каникулы! Атланты напрочь вылетели из головы. Девочки наперебой обсуждали, кто как проведет свободное время, кто куда поедет. Одни рвались домой, другие собирались в гости. Рита хотела провести Рождество у Хелены, но еще не получила подтверждение от мамы.

Мина поскорее запихала свои вещи в портфель. Проверила, ничего ли не забыла. Застегнула пряжку. Расстегнула, высыпала все на парту и начала собирать портфель заново. Уже медленно. Когда все девочки ушли, она села за парту и обхватила голову руками. Как же ей не хотелось ехать к тетке. Но оставаться одной в пустой школе? Еще непонятно, что хуже!

Тетка на самом деле была ей никакой не тетей, а приходилась дальней-предальней родственницей. Седьмая вода на киселе, сказала бы мама. Все найденные родственники тоже оказались этой самой седьмой водой. Так как Мина имела гражданство Югов, то ее вывезли именно сюда. Морем. Несколько недель провела она на парусном судне. И сошла с него измученная дорогой и воспоминаниями. На суше ее продолжили мучить уже бюрократы. Ее посылали из учреждения в учреждение. Вокруг мелькали чужие равнодушные или притворно приветливые лица. Тем временем разыскали родню по объявлениям в газетах. Родственники собрались. Мина никого из них не знала, смутно помнила только деда, который тоже дедом ей не был, но когда-то она гостила у него с мамой и папой. Тогда он был нормальный, а сейчас выглядел не просто странным, а, грубо говоря, больным на всю голову, ни с кем не разговаривал, смотрел в сторону. Зачем его вызвали? Наверное, для порядка. А, может, он сам приехал. Но никто, включая странного деда, не рвался брать персональную опеку над Миной. Они переругались, пытаясь доказать, что пока не обязаны. И в это время власти, наконец, нашли, где находятся отцовские счета и даже сейф. Оказалось, что Мина очень даже не бедная девочка. Тетка сообразила это первой. Пока остальные еще переваривали информацию, она вперед всех оформила персональную опеку на себя, хотя, в принципе, опекать должны были целым опекунским советом. Как выяснилось позже, в главные опекуны она пошла не от доброты душевной, а чтобы наложить лапу на Минины счета, как назвала бы это мама.

Главное для Мины – ей не надо было жить с теткой, у нее оказались оплачены учеба и проживание в школе-пансионе. Вместе с учебниками и школьной формой. Хорошо, что обувь входила в школьную форму. Но, к сожалению, не пальто. Здесь тетка и проявила свою мелочность. Деньги на пальто выделялись раз в два года. Мина росла быстрее. На карманные расходы давали сущие копейки, и за каждую надо было отчитываться. Тетка периодически присылала адвокатов со всевозможными бумагами на подпись, надеясь, что Мина в обмен на туманные обещания от чего-то там откажется в ее пользу. Адвокаты объясняли Мине, как ей будет хорошо, если она подпишет эти бумаги. Мина слушала и не подписывала. Раз отец расписал все, как расписал, то будет так, как он хотел. Точка. Благодетельствовать тетку, переписывать ей родительские деньги она не собиралась. Сколько ей еще терпеть опеку Мина не знала, это следовало выяснять у адвокатов, у Мины на них не было ни денег, ни желания разговаривать. Сегодняшний доклад для нее, в общем, был самой многословной речью за несколько последних лет. Она очень не любила общаться с людьми. Она и самих людей не любила. Очень.

Ехать к тетке – значило тратить свои карманные деньги на дорогу и трястись в экипаже. Самый дешевый транспорт – конный экипаж. И ради чего? Чтобы встретиться с женщиной, которая спит и видит отобрать у тебя деньги? Мина начала склоняться к мысли, что, пожалуй, останется в общежитии, пороется еще раз в школьной библиотеке. Подумает над числами из атлантского листка. Пока никакой закономерности в них она не заметила, как ни ломала голову. Надо будет каждый день заглядывать в то кафе через дорогу. Обычно, когда она ходила с девочками, то ничего не покупала, просто сидела за компанию. Если торчать там одной, то придется что-нибудь покупать? Так на пальто не накопишь. Но по-другому не вернуть атланту его листок, а он наверняка станет искать ее именно там. Или пришлет кого-нибудь. Хотя… Вдруг его уже нет в живых? Что тогда делать? Непонятно. Не дергать же всех встречных атлантов за фалды их кафтанов с предложением забрать листок. Выглядит, что у атлантов не все так радужно, как рассказывали девочки: они, мол, друг другу помогают, не бросают в беде. Легенды, как назвал это Марк. «Люди любят легенды». А она помнила, как странно, если не сказать предательски, по отношению к Марку, вел себя Бруно. Вот тебе и атланты, которые держатся вместе!

Мина побрела в общежитие, надеясь, что в спальнях уже никого не осталось. Она и хотела этого, и боялась. В полном одиночестве тоже ничего хорошего не было.

На входе в спальный корпус в личной почтовой ячейке Мину ждало срочное заказное письмо. Похоже, только что доставили. Удивленная Мина распечатала конверт. Приглашение на Рождество от странного деда! И оплаченный билет на поезд туда и обратно! Мина бегом понеслась в здание школы, надеясь, что директриса еще на месте. Ей повезло, она застала директрису и получила разрешение на поездку к деду. Поезд отправлялся всего через пару часов!

Запыхавшись, она появилась на перроне. Успела! Мина никогда в жизни еще не ездила на здешнем поезде. Он ее поразил – весь увешанный солнечными батареями и ветрячками, похожий на ощетинившегося диковинного металлического жука. Но рассмотреть детально времени не осталось. Внутри жука оказалось удобно. Мягкие кресла. Вежливые стюарды. Тепло. Мина задумалась, может, зря она едет к этому деду. Все, что он от нее, должно быть, хочет – пощипать ее банковский счет. Наконец, и до его странного ума дошло, что у Мины есть какие-то деньги. Другие родственнички уже пытались оттяпать себе кусок, но тягаться с теткой им оказалось не по зубам. Отстали. Вернее, как описала бы мама, тетка всех отшила и пытается завладеть деньгами в одиночку. Мина утешилась мыслью, что навестить старика все равно лучше, чем сидеть в школе или съездить к тетке – хоть на поезде покатается. Когда бы еще ей это удалось? Поезд убаюкивал, Мина уснула. Стюард ее разбудил и помог сойти на большой заснеженной станции. Никто ее не встречал. У станционного работника Мина спросила, как найти дедов дом.

- А! – узнал адрес работник. – Это же музей. При нем живет смотрителем странный дедок.

Глава 5 Кто есть кто

Ну, то, что старик чокнутый, Мина помнила и сама. Пешком добралась до музея. Находился он в центре города в небольшом парке. Снега навалило! И до сих пор валит! Вот тебе и Юга! Хотя Мина уже отметила, что в названиях Югов нет большой логики.

От ограды до парадного крыльца по нерасчищенной дорожке Мина шла, наверное, столько же, сколько от станции до музея. Постучала старинным дверным молоточком – из металлического квадрата с толстым ободом точно по центру торчало кольцо. Пока ждала, прочитала табличку: «Музей-библиотека. Под охраной ЮНЕСКО. Первая библиотека атлантов в Югах.» Мина не успела ни удивиться, ни разобрать, что там еще написано – дверь чуть-чуть приоткрылась. Старик впустил Мину, выглянул наружу, так и не распахнув дверь полностью, повертел головой, нырнул обратно и прикрыл дверь. С трудом задвинул старинный тяжелый засов и, даже не посмотрев на Мину, не сказав ей ни слова, пошел по коридору, в сторону от центрального фойе. Мина двинулась за ним. Не стоять же в пустом громадном фойе. По дороге старик забормотал себе под нос о плохой погоде, ревматизме и горячем супе. К Мине дед не обращался. Она привыкла к безразличию, но тут ощущалось нечто другое. Мины для старика как бы не существовало или между ними стояла стена. Мина подумала и решила, что это еще ничего. Когда знают, что ты есть, но не обращают на тебя никакого внимания - гораздо обиднее!

Неосвещенным гулким коридором дошли они до, судя по запахам, кухни. В отличие от просторного фойе и широкого пустого коридора кухня выглядела тесной, потому что была плотно заставлена шкафами, тумбочками, стульями и креслами. В очаге горел огонь. Мина сняла пальто, хотела повесить его поближе к очагу, но там на решетке уже сушились чья-то одежда и целый ворох белого белья.

Мина повесила пальто на спинку тяжелого старинного стула и пододвинула его к огню. Пока двигала стул, заметила, что в углу неподалеку от очага, поджав под себя ноги, в кресле сидит человек, с головой завернувшийся в плед. То, что это человек, выдавал сверху нос и снизу торчавшие из-под пледа пальцы босых ног. Сидел он неподвижно и при появлении Мины не издал ни звука. В странной кухне странного деда наличие еще и странного человека Мину не удивило.

Дед тем временем поставил на стол две тарелки, налил в них суп, достал ложки и хлеб. Уселся и принялся есть, громко хлебая. «Ну и кому вторая тарелка? - недоуменно оглянулась на угол Мина, - Мне или тебе?» Человек тем временем подобрал ноги так, что и пальцев теперь не было видно.

Мина нашла, где помыть руки. Села, попробовала суп. Рыбный, из консервов. Горячий. Тепло приятно разлилось по телу. Когда Мина отодвинула полупустую тарелку, человек в углу зашевелился, спустил босые ноги на пол, встал и выпрямился. Плед соскользнул вниз. Перед Миной атлант Марк в своем длинном сером кафтане пытался поймать плед. Кажется, он был без штанов под кафтаном.

- Отвернись на минуточку, пожалуйста, - попросил он.

Изумленная Мина отвернулась. Она слышала, как он ругнулся, обнаружив, что белье все еще сырое. Тем не менее, когда Мина повернулась обратно, Марк уже был в штанах. Теперь без кафтана.

Увидев, что Мина уставилась на его торс, Марк поднял плед и, морщась, накинул себе на плечи. Его кафтан остался в кресле. Старик, ворча себе под нос, взял кафтан Марка и унес куда-то. Мина слышала, как звук шаркающих шагов сменился звуком льющейся воды.

- Надеюсь, что просто почистит. Если постирать, то до завтра не высохнет, - прислушался и Марк.

- Ты – Марк Пеликан? – перебила она его.

- Допустим, а что?

Волнуясь, она спросила:

- Ты, случайно, не приходишься мне родственником?

Ответом ей был такой удивленный взгляд, что вопрос отпал, а вместе и ним угасла надежда. Оказывается, в глубине души у Мины теплилась мысль, что парень с добрыми глазами ей родня, даже несмотря на то, что он атлант. На всякий случай все-таки пояснила:

- Меня зовут Минерва Пеликан.

- Красивое имя, необычное. Однако, на твоей папке, там, в кафе, было написано «Мина Шахин», – поднял он бровь.

- Это по документам. Мы иногда путешествовали. Мама почему-то очень боялась, что я потеряюсь во время поездок и не смогу произнести настоящее имя. И мама вписала короткое имя, на которое я в детстве откликалась, и свою фамилию Шахин. Она считала, что если в документах фамилии будут совпадать, то я легко найдусь. По отцу я Пеликан, а полное имя Минерва.

По крайней мере так Мина себе объяснила, когда начала задумываться, почему она Мина Шахин. Папу звали Прометей. А можно звать Проша, Прохор. Но говорить Марку все это необязательно. Это имя ЕЕ отца. У Мины вдруг всплыло в памяти: мама смеялась, что она бы вышла за папу не глядя только потому, что его так славно зовут. И Мине они подобрали не просто имя, а имечко, говорила мама.

Из задумчивости Мину выдернул голос Марка:

- А я на самом деле – Лука.

Он сделал паузу и посмотрел выжидающе. Мина не дождалась продолжения, нарушила молчание:

- Кто такой Лука?

Что-то у нее в голове смутно вертелось.

- Лука Фомич. Офицер атлантской службы спасения. – Еле заметный вздох. – Бывший.

- Тебя разжаловали? – перевела его вздох для себя Мина.

- Хуже, - он уже широко улыбался. – Я умер.

- Неужели атланты научились воскрешать мертвых? – отвисла у Мины челюсть. А что, после рассказов об их инженериях можно во что угодно поверить.

- Нет, конечно, - Марк-Лука даже рассмеялся.

Он махнул рукой:

- Долгая история. Короче, Луки нет, появился Марк Пеликан, полностью выдуманное имя. Ты мне решила помочь потому, что считала, что мы родственники?

- Нет, я только на допросе узнала, что ты Пеликан.

- О, дорогая! – исказилось его лицо жалостливой гримасой. - Я даже представить не мог, во что тебя втравливаю! Я думал, за мной следят всего лишь из-за камешков, как обычно. Ну, подержат немного, и даже если обнаружат контрабанду, то все равно быстро отпустят. Отделаюсь штрафом. Заплачу, и отпустят. Я и не догадывался, что все так серьезно. Откуда-то им стало известно, что я охочусь не только за камнями. Честное слово, если бы я знал, то ни за что бы тебя не подставил! – Он выглядел виноватым. – Я очнулся, понял, как обстоит дело, и испугался за тебя. Как же я себя проклинал! Я Бога молил, чтобы с тобой ничего не случилось! Прости меня!

- Ничего, все обошлось, - пожала плечами Мина вроде равнодушно, но его слова ее тронули, сильно тронули, просто задели за больное место, ей даже дышать стало трудно, так много значили его слова для нее. Давно к ней так никто не относился. – Я бы помогла тебе в любом случае.

- Почему? – на его губах заиграла легкая удивленная улыбка.

- Из-за демократии, - твердо ответила Мина.

Улыбка сползла с его лица. Он странно скривился, усмехнулся уже цинично:

- Вот как? Вынужден тебя разочаровать. Ты ошиблась, я не имею ничего общего с демократией.

- Именно поэтому. Я слышала твой разговор с этим, как его, Бруно.

Марк-Лука сел на стул напротив и буквально вытаращил на нее глаза. Мина заметила, что они у него больше не синие, как в кафе, а зеленые с коричневым. И волосы выпрямились и местами потемнели.

- Мы с ним говорили по-атлантски. Ты что, понимаешь по-атлантски? – спросил он по …бассейнски.

Теперь вытаращила глаза Мина. Там, в кафе, она не обратила внимание на каком языке беседовали атланты, потому что хорошо их понимала. Но чтобы это был ее родной язык?!

- Так говорят в Регионе Бассейн.

- Что такое Бассейн? – он вдруг ойкнул и спросил: – Слушай, ты не будешь смущаться если я сниму эту проклятую тряпку? Мочи нет терпеть. Когда уже люди научатся делать ткани помягче, такие, как у атлантов…

- Валяй! – она специально употребила совсем уж диалектное слово, из тех, что так любила мама.

Мама говорила, что ни в стране Сосед, где язык тот же, ни в стране Бассейне, где в общем похожий, некоторых слов, которые в ходу в самом Регионе Бассейн, не знают и не употребляют.

Марк-Лука удивился:

- Ничего себе, валяй - совсем старинное слово! Я его в какой-то книжке встречал.

Он сбросил плед. Похоже, ему было неловко сидеть без верхней одежды. «Тоже мне офицер», - снисходительно подумала Мина. В Регионе Бассейн наготы не стыдились. Тем более, что он не голый, а в этих своих вышитых штанах. А в Регионе Бассейн в мирное время стыдились безделья. Если ты не работаешь без уважительной причины – то это очень стыдно!

Марк-Лука начал было спрашивать про Бассейн, но тут вошел дед.

Глава 6 Что случилось с Марком-Лукой

Старик вернул в кресло кафтан и удалился, продолжая бормотать что-то сердитое. Все-таки он его почистил, а не постирал. Марк-Лука обрадованно подскочил, повернулся за кафтаном, и Мина увидела в каком плачевном состоянии находится его спина. Из нее торчали многочисленные занозы. Он хотел надеть свой кафтан на голое тело, видимо его атлантская ткань не так сильно раздражала его раны, как плед.

- Погоди! – воскликнула Мина, подошла и посмотрела внимательно.

Да, вся спина атланта была в мелких занозах, ранки еще и воспалились.

- Был бы пинцет… - протянула она, прикидывая, как помочь.

- Есть и пинцет, и лупа, и булавка! Дед пытался что-то сделать, но не смог, руки тряслись, - обрадовался атлант и сунул ей инструменты.

- Он что, с тобой разговаривает? – удивилась Мина, вытаскивая пинцетом занозу за занозой.

Марк-Лука сквозь стиснутые зубы пояснил:

- Он сам с собой разговаривает. Я ему озвучиваю, что мне нужно, он или сделает, или нет. Ой!

- А почему он тебе помогает?

- Ну, долгая история… Если коротко - у него покойная жена - атлантка. Ой!

- А почему он сам не перешел в атланты? Нам на уроке рассказывали, что полагается.

- Ха! К процедуре можно готовиться всю жизнь. Некоторые этим пользуются. Не все же хотят стать атлантами.

«Гм, а девочки считали по-другому.»

Мина прокалила на огне иголку и предупредила Марка-Луку, что сейчас сделает ему очень больно, но по-другому некоторые занозы не достать.

- Ты деда не бойся, он безвредный, тихий, – болтал во время процедуры Марк-Лука. – Атланты за ним присматривают, а то загнется. У него и старший брат на старости лет чудным был, но безобидным. За ним сам дед тогда присматривал.

Рука у Мины дрогнула, она положила булавку, чтобы не уколоть Марка-Луку.

- А я никому не нужна, - сказала она бесцветным голосом. – Я абсолютно никому не нужна. Меня никто не любит.

- Дорогая, - прошептал он и попытался погладить ее по руке. – Это не страшно, все хорошо…

- Сейчас буду обрабатывать спиртом! – предупредила Мина. Марк-Лука убрал руку и послушно подставил спину.

Один раз она уже сорвалась и пожаловалась психологу. Директриса же вызывала к ней психолога. Ох, как ругалась тетка и отказывалась оплачивать счета. Но с директрисой этот номер не прошел – «мы обязаны показать ребенка психологу при приеме в школу». Хотя на самом деле Мина уже полгода училась в школе. Психолог, женщина очень красивая, сначала расположила к себе Мину, вот она и раскрылась, и сказала, что ее никто не любит. «Это не так», - возразила психолог мягко. «И вообще нужно самой полюбить себя». «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее». Мина не заорала только потому, потому что вошла директриса с ее «Личным делом».

Кто-то решил убивать ему тебя или не убивать, чтобы сделать тебя сильнее? Тебя? Сильнее? Тем, что убивал, но не убил? Что говорила психолог дальше, Мина не помнила. Помнила только, что хотелось убежать, а пришлось сидеть и выдавливать из себя правильные ответы. Мина тогда начала прокручивать в голове квадратное уравнение. Как хорошо, что перед тем, как ее вызвали к психологу, она запомнила уравнение, написанное на доске.

- Почему у тебя спина в занозах? – Мина запретила себе вспоминать и перевела стрелки, как назвала бы это мама, на проблемы Марка-Луки.

Он встал, натянул свой кафтан на голое тело, застегнул пару затейливых пуговиц. Уселся опять напротив. В кафтане ему явно было комфортнее.

- Меня уронили на деревянные ящики. Хотели показать, как может быть, если буду молчать. Сначала как обычно допрашивали, что делаю в городе, что ищу. Я отвечал, что камешки. Показал бумаги – разрешение на куплю-продажу камней. Меня обыскали и раздели. Хорошо, хоть не полностью, штаны оставили.

«У него пунктик на одежде,» - поняла Мина.

- Прощупали каждый шов. Даже просветили шляпу! А то бы на ощупь контрабанду в ней не нашли. Ну, думаю, выпишут штраф и отпустят. Камешки отберут. А они по новой: «Что конкретно ты ищешь в городе?» Я потребовал адвоката. Эту карту можно разыгрывать долго. То мне нужен атлант, то местный, то из Данаки, а потом данакский консул, я же оттуда, имею право. Очень легко на все согласились. И повели к адвокату в другой корпус. Вели, считай, что голого, в одних штанах. На переходе толкнули вниз. Я упал на какие-то ящики. Ребра вроде целы. Но сознание на миг потерял. Очнулся. Снова: «Что ты ищешь?» Я молчу. Они орут «Воды!» Окатили водой, типа привести в чувство. Это они потом так адвокату объясняли.

Он усмехнулся.

- Вода-то оказалась соленой. Адвокат подал жалобу за истязания, ему объяснили, что вышла ошибка. Там стояла вода, приготовленная для морского аквариума. У них, понимаешь ли, есть настоящий морской аквариум! Мол, впопыхах окатили не той водой. Им явно что-то известно, и они правдами и неправдами пытались из меня это вытащить. Ха, мне начхать на все эти побои и соль на раны. Я и не такое терпел! Но я вдруг понял, что подставил девушку из кафе. Очень переживал, что доберутся до тебя. – Голос у него стал мягче, а выражение лица виноватым. – До Бруно же добрались. Сделали очную ставку, официально прикрылись тем, что нашли контрабанду и раскручивают, откуда она у меня. Непонятно, кто им указал на Бруно, видимо, в кафе его запомнили, он же ушел раньше меня. Я гнул свою линию: Бруно получил наследство, я предложил ему перепродать камни, если они обнаружатся в сейфе его деда, но камней там не оказалось.

- Бруно тебя предал! – и Мина рассказала, что видела. Заодно описала допрос.

Глава 7 Боров оказался упорным

Марк-Лука известие воспринял не так, как она ожидала:

- Надо же. Атланты тоже за мной охотятся? Интересно, они-то зачем? Проще вызвать и расспросить. А они даже детектор властям отдали.

Пояснил:

- Браслет на столе определял, кто из вас врет. Не очень надежная штука, старая, но для властей хоть что-то.

Он застонал, не от боли, а от отчаяния:

- И что же мне с тобой теперь делать? Как уберечь? Уж атланты точно тебя вычислят. Знал бы, не к деду позвал, а нашел другое место! Дернуло же меня отдать тебе листок! С другой стороны – шифра нет, уничтожен, отстанут. Но как же это все для тебя будет муторно, пока разберутся!

Ого! Он, стало быть, считает, что листок потерян.

Мина расстегнула пряжку на портфеле, достала и папку по математике, и учебник. Открыла нужные страницы и показала Марку-Луке. У него глаза на лоб полезли, когда он сообразил, что интегралов в домашке на пятнадцать больше. Он вскочил и посмотрел на нее таким сияющим взглядом, что она опять почувствовала тепло внутри, как после горячего супа.

- Минерва! Ты…! Я…! Слов нет!

Надо ковать железо, пока горячо. Мина умоляюще попросила:

- Можно мне узнать, что все это значит? Пожалуйста, расскажи!

Марк-Лука заходил по кухне, натыкаясь на мебель. Наконец, собрался с мыслями, остановился и заговорил. Причем, явно начал издалека – видимо, все детали имели смысл в его истории.

- Я рос идеалистом. Еще бы. В такой-то семье, как Фомичи! Все поколения помешаны на национально-освободительной борьбе атлантов, самоопределении атлантов как народа, создании государства. Это ведь наш предок, Фомич, предложил когда-то создать хотя бы видимость государства, пускай и без территории. Объединить атлантов национальной идеей. Я проникся, слушая разговоры родителей и их друзей. Один только прапрадед пытался охладить мой пыл.

- Ты что, застал прапрадеда? – восхитилась Мина, она-то помнила всего лишь дедушку по отцу.

- Конечно. У нас в семье принято жениться сразу после совершеннолетия и тут же заводить детей. Это я…

– Отрезанный ломоть? – подсказала Мина мамино выражение.

Марк-Лука кивнул и продолжил:

- С другой стороны, они сами виноваты – могли бы мне в невесты ровесницу выбрать, а не девочку на три года моложе. Вот я и не успел обрасти семьею.

Он посмотрел на Мину и вдруг спросил:

- А сколько тебе лет?

- Почти восемнадцать.

- Сколько-сколько? – он внимательно к ней присмотрелся. – Нет, я, конечно, вижу, что ты совсем юная, но не на столько же….

- А тебе? – она смутилась, не поняв, почему он ее разглядывает.

- Почти тридцать пять, - ответил он.

Теперь удивилась она. Он не может быть таким старым.

- А! – Мина вдруг сообразила. – Без «почти» мне семнадцать. А тебе значит тридцать?

- Двадцать семь, - неохотно признался Марк-Лука. - Так вот, прапрадед умер, а я поступил в атлантское училище. Меня протестировали и взяли на спасателя. Сидим мы на первом уроке и нам объясняют: «Атланты своих не бросают. Никогда. Ни за что. Атланты всегда должны спасать атлантов. Если есть выбор между атлантом и не-атлантом, то нужно спасать атланта. Это наша миссия». И тут один простой такой мальчик, не Бруно, конечно…

- Бруно учился вместе с тобой? – удивилась Мина. Как же все переплетено.

- Да. Не считая Матвея, он был моим лучшим другом. Пока не перешел на другую специальность и не отдалился. Так мальчик спрашивает: «А что, если придется выбирать между двумя атлантами? Как определить, которого спасать?». Учитель, конечно, сказал, что надо попытаться спасти обоих. Но класс забурлил. На перерыве обсуждали, что делать, если второй атлант только перешел в атлантство, или можно ли пренебречь не очень заслуженным атлантом ради заслуженного. Я, мальчик из старинной атлантской фамилии, даже не понял, о чем они спорят, сказал же учитель - спасти всех атлантов. Я наивно полагал, что мир прекрасен и удивителен, а самое в нем прекрасное – это атланты. За порогом школы начался реальный мир. И атланты оказались разными. И обычные люди тоже оказались разными.

Мина кивнула. Уж кто-то, а она повидала реальный мир.

- Мы все – люди, и атланты в том числе. Просто со своими национальными особенностями. Моя миссия – спасать атлантов и только атлантов. Я их и вытаскивал из самых горячих точек мира в безопасные места. И с командой, и в одиночку. Из меня стали лепить легенду. Известная старинная фамилия. Красавчик. Сплошные удачи. На самом деле неудачи замалчивались. Информация перевиралась для красивой картинки.

Марк-Лука запнулся.

- И? – «Все ж звучит гладко, почему он печален?» - подумала Мина

- Дело в том, что я начал пользоваться своей популярностью, а значит - безнаказанностью. Я начал нарушать инструкции - я вытаскивал не только атлантов. Понимаешь, мы все – люди, как можно бросить человека только потому, что он не атлант, когда у тебя есть возможность его спасти? И мне это сходило с рук. Пока не напоролся. Ох, я добрался до объекта, вокруг еще не ад, но скоро настанет. Полгорода уже в руинах. Сидит в саду здоровенный атлант и …пьет кофе. У ног – приготовленный саквояж. Подразумевается, что я потащу саквояж и выведу этого борова из города. Со мной независимый журналист, обвешанный техникой. Сорвиголова парень, не атлант, просто увязался, на мое счастье, за мной. На улице уже взрывы. И стоит маленький мальчик. Крохотный такой. С плюшевым зайцем в руках. И смотрит на нас испуганными черными глазищами. Я сунул борову саквояж, протянул руки к ребенку. А он доверчиво так пошел. Обнял за шею, прижался и выдохнул. С облегчением. Атлант ругается. «Ты меня должен спасать, я этого так не оставлю, бери саквояж!». Говорю: «Бросай свой саквояж к такой-то матери, если тяжело!». И понес ребенка. Короче, когда мы вышли, то мои фотографии с ребенком на руках попали во все атлантские газеты. Спасибо журналисту, отдал фото атлантам, без фото мне бы сразу пришел конец. Ребенка подретушировали. Получилась девочка-атлантка. Умильно, чего уж там. А боров затаил на меня обиду. Сразу-то не смог ничего сделать, из-за фотографии, но потом... Меня начали посылать в такие безнадежные места, где не было ни малейшего шанса уцелеть. Но я живучий. Только боров оказался упорным, он задался целью меня уморить.

- Почему он на тебя взъелся? – удивилась Мина.

- Потому что он упарился и бросил свой саквояж по дороге.

- Там были важные документы?

- Нет, конечно, документы я бы не бросил. Обычные атлантские побрякушки. Но боров ни много ни мало - большой начальник в дипломатических структурах, такие люди обид прощать не любят. А я, дурак, не понимал, что происходит. В последней командировке я чудом уцелел, чего только травмировано не было, и ожоги сильные. Меня официально похоронили, а я отлежался и явился к непосредственному начальству. И мой командир поговорил со мной откровенно.

Марк-Лука неожиданно улыбнулся от уха до уха, хотя ничего смешного тут не было.

- Он мне сказал: «Ты не жилец, братец. Лука Фомич уже в могиле. Мы Фомича проводили со всеми почестями и поставили памятник. Не надо было переходить дорогу влиятельной скотине. Если воскреснешь – он тебя уже лично заморит. У меня приказ – вдруг, паче чаяния, ты появишься, тебя арестовать, и доложить ему. Я потому и поторопился найти какое-нибудь тело и якобы тебя похоронить. Чтобы он успокоился и забыл. Я никому докладывать ничего не буду. Хочу дать тебе шанс выжить, бери себе другое имя, вот тут подвернулся один контрабандист твоего возраста, недавно умерший, сделаем вид, что ты - это он. И вали на все четыре стороны с новым именем, я документы дам, комар носу не подточит, но только обещай, что выполнишь мое задание.» Я и соблазнился. Все время смотрел смерти в лицо, а тут … э …вдруг жить захотелось. Дело сначала плевым показалось. Пятнадцать лет тому назад исчезло кое-что важное. Мне нужно было это найти.

- А что исчезло?

Он замялся, потом засмеялся:

- Кто его знает. «Кое-что». Поди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что.

- И ты нашел? – ахнула Мина.

Глава 8 У всех свои пеликаны

- Ну, я же атлант. У нас просто так ничего не исчезает. Если пропало – значит спрятали. А прячем мы по определенной схеме. Обычно информация разбивается на кусочки и несколько человек знают какие-то обрывочные сведения, не очень представляя, что это и зачем, зато четко понимая, что это важно. Я ненавязчиво расспрашивал шестидесяти-семидесятилетних. Если «кое-что» исчезло пятнадцать лет назад, значит, как раз во времена их активной деятельности. Путешествовал под видом скупщика старинных камней и выяснял нет ли спрятанной информации. И обнаружил группу атлантов, в которой каждый помнит кусочек шифра в виде числа, ставит его в определенное место листочка в клеточку и знает, к кому нужно обращаться за следующим фрагментом. Месяц назад я вышел на деда Бруно. Дед скоропостижно умер, но, на мое счастье, оставил записку со своей часть шифра. Ничего особенного, кроме того, что хранился листок в клеточку в семейном сейфе. И была еще одна странность. Бруно так ничего и не заметил, но, - Марк-Лука поднял указательный палец вверх, он явно гордился своей проницательностью, - на бумаге, где значилось число, проступал водяной знак. Ты видела подпись нашего деда? Так знак - один в один его подпись! Точка в квадрате! И даже больше. Дед ведь раньше заказывал себе бумагу с этим знаком! То есть он – явно следующий в цепочке. А он ни с кем не разговаривает.

Гм, Мина не помнила, была ли какая-нибудь особенная подпись на ее приглашении. Она потянулась к портфелю и достала посмотреть. Жирная точка после не очень старательно выписанного имени была обведена жирным же квадратиком. Мина ни за что бы не догадалась, что это – и есть дедова подпись. Иногда люди от нечего делать или машинально обводят точки или обрисовывают их. Даже цветочком обрисовывают. Иметь такую подпись квадратиком – очень странно, ее легко подделать. Или, хитрость заключается в толщине линий?

- Увы, от деда ничего не добьешься. Уж я сегодня наводил его на мысль вопросами, наводил. Прислушивался к его бормотанию. Ничего полезного. Ладно, обойдусь.Главное – есть уже пятнадцать чисел, осталось понять, как ими воспользоваться. Если что-то спрятано, то в сейфе. Атланты – любители замысловатых сейфов. Числа – код. Совсем уж запутанно быть не должно. Обычно информацию шифруют сложно для посторонних, но так, чтобы атлант все-таки мог догадаться. Я предложил Бруно встретиться, хотел узнать, на что он обратил внимание после того, как эмоции улеглись, все-таки сейф любимого дедушки, много памятных вещичек, однако Бруно – профессионал, должен был проанализировать находки. Он пригласил меня в кафе. Но все мои надежды без толку, он не вспомнил даже про лист с числом.

- А что ты думаешь, почему числа разбросаны по листку? – заволновалась Мина.

- Похоже, это важно. Каждый хранитель очень старательно отсчитывал клеточки бумаги, чтобы поставить свое число. Я числа перенес все на один лист, вдруг поможет. Ну и таскать одну бумажку удобнее, чем ворох. Неудобно, что в клеточку бумагу делает только «Паппиррус». Заказать атлантскую, как дед, я не догадался.

- А в какой последовательности появились числа?

- Слева направо и сверху вниз.

- Гм. Листок заполнен. Практически в правом нижнем углу есть число.

- Да, от дедушки Бруно. Наверное, заполнен. Может, наш дед знает, где находится сейф?

- Так ты приехал сюда поговорить с дедом?

Марк-Лука сел и посмотрел ей в глаза:

- Я, конечно, хотел попытаться проверить, что знает старик. На всякий случай. Хотя выглядело это бесполезным занятием. Я же решил, что листок ты уничтожила. Иначе власти мне его предъявили бы и допытывались, что он значит. Они же явно за ним охотились, но если я не додумался, как им воспользоваться, то куда уж им догадаться. Восстановлению он не подлежал: половина атлантов, которые доверили мне информацию, уже на том свете. Я, конечно, зазубрил числа, но совсем не запомнил их расположение. Что-то после травм перестал заучивать информацию так хорошо, как раньше. Я мог не спешить сюда, выждать время и потормошить старика попозже. Но мне очень важно было узнать, как ты, и побыстрее, а то я волновался. Узнать - и при этом тебе не навредить. Это место – самое безопасное из всех, что я знаю. Здесь можно спокойно поговорить, и никто не докажет, что мы встречались. Все очень удачно сложилось, чтобы побыстрее с тобой связаться – Рождество, каникулы.

- Откуда ты знал, что дед - мой дальний родственник?

- Я не знал. Я думал заманить тебя приглашением от сумасшедшего деда в музей атлантов, глупая идея, но ничего умнее в голову не пришло. Вдруг сработает. Приехал и рассказал деду, а он услышал твое имя, взял и написал родственное приглашение. Я рассчитал все так, чтобы ты получила письмо за несколько часов до последнего поезда.

- Почему последнего? В расписании сегодня есть еще поезда.

- Потому что их отменят. Два дня подряд в прогнозе погоды нет ни ветра, ни солнца. Да еще метель до завтрашнего дня. Железная дорога остановится. И даже экипажи в метель не поедут. У меня будет время попросить у тебя прощения. Я помчался сюда сразу, как отпустили, властям за мной не уследить, но атланты, к сожалению, внимательнее, я от них особо и не скрывался. Интересно, что им от меня надо? О! - Марк-Лука вдруг застонал с искренней болью, - Даже средств для ухода не успел купить! О, мои глаза! О, мои волосы! У деда, понятное дело, ничего такого нет. На кого я похож?! Хорошо, хоть ногти в порядке!

Мина подумала, что это, вообще-то, не самые страшные его проблемы, но похоже, Марка-Луку это огорчало наравне с прочим.

- Как же тебя выпутать из этого дела? Может, уничтожить листок, чтобы никакие ниточки к тебе не вели? – нотка отчаяния просквозила в его голосе.

- Ты его так просто не уничтожишь. По крайней мере, до конца учебного года не получится, – пожала плечами Мина. – У меня домашку в кафе списали пять девочек. Мы обязаны хранить наши работы до начала лета на случай комиссии.

- Вот идиот, втянул тебя. Может, отдать и тем и другим властям код и дело с концом? – отчаянно прошептал Марк-Лука. – Пусть развлекаются и собачатся. Бедного деда только замучают, хотя про знак и подпись я никому говорить не обязан, пусть сами догадываются.

Может от нее и отстанут, хотя, если в сейфе спрятано что-то секретное, то она будет вечно под подозрением. И еще, отдать код - не значит решить ситуацию самого Марка-Луки. Он же не нашел ни сейф, ни, тем более, его содержимое. Словом, отдавать код Мине совсем не хотелось. Она спросила, чтобы потянуть время и подумать:

- А все-таки, почему ты назвался Марком Пеликаном?

- Лука – имя евангелиста. Марк тоже евангелист. Вот и пришло в голову.

Мине показалось, что он слегка темнит, есть же еще Матфей и Иоанн, чем Марк лучше их?

- А откуда взялся Пеликан?

- Ты знаешь притчу о пеликане?

- Конечно!

Милый папа! Когда бывало трудно, он говорил: «Мы семейка пеликанов, разве мы можем поступить иначе?».

- Все варианты! Как пеликан своею кровью оживляет птенцов! Как пеликан своею плотью кормит птенцов! – оживилась она.

- А ты видела настоящую птицу? Она способна хоть что-нибудь разодрать своим клювом, не говорю уж про плоть?! Это миф! Легенда! Выдумка! Вот поэтому Лука Фомич и стал Пеликаном! – разгорячился Марк-Лука.

Мина вскочила на ноги и заорала:

- Не смей трогать пеликанов! Это аллегория! Это…

Она задыхалась.

- Тихо, тихо, прости! Я все понял. Слышишь? У всех свои пеликаны. На свете много людей по имени Джон. И все они разные. Так и с пеликанами. Мой оказался выдумкой, твой настоящий. Все хорошо. Я неудачно выбрал, но я уже с этим именем сросся.

Мина села и уставилась на него с ненавистью. Даже ситуация, в которой они теперь оба были по уши замешаны, вылетела у нее из головы.

- Давай поужинаем, - предложил Марк-Лука. – Правда, кроме супа ничего больше нет. Поужинаем, и потом ты мне расскажешь про Бассейн.

- Я не хочу есть, - зло ответила Мина. – И я никому не буду и слова рассказывать про Бассейн!

- Ты за обедом съела всего пару ложек супа. Получается, я зря старался, варил суп. – Марк-Лука скорчил недовольно-шутливую гримасу.

- Я думала, это дед варил. – Мину отпустило.

- Он всухомятку живет. Я решил приготовить вам обоим горячее, ну, пока тебя ждал. Из чего нашлось, не обессудь.

Глава 9 У Марка-Луки есть мечта

Но сначала Марк-Лука оделся. Он пощупал свои вещи, удовлетворенно хмыкнул, что высохли, и попросил Мину отвернуться. В полном атлантском облачении вид у него стал довольный. Потом он приоткрыл дверь и крикнул в коридор:

- Ужин!

Пока он хлопотал вокруг стола, расставляя тарелки, Мина искоса на него поглядывала. Хорош собою несмотря на то, что волосы больше не отливают золотом и глаза обычного зеленого цвета. Он протянул руку, раскладывая ложки, и Мина обратила внимание на его хваленые ногти. Просто идеальной формы, и оттенок розового подходит к цвету кафтана. Очень натуральный, не лак, но в тон. Вот как атланты этого добиваются? Впрочем, заметила Мина, наряд не полный - на запястьях нет браслетов. Спросить, куда он их дел, не успела - приковылял странный дед. Ни на кого не глядя, сообщил, что метель закончилась, и, ворча по этому поводу, уселся за стол. Мина не поняла, что плохого в том, что перестал валить снег. Меньше хлопот с тем, чтобы расчистить дорожку. Ведь кому-то придется. А Марк-Лука от этого известия нахмурился. Дед тем временем похлебал суп и ушел.

Марк-Лука убирал со стола. Мина опять искоса его разглядывала. Вернее, любовалась им.

- А как тебе удается при такой опасной жизни не иметь шрамов? – брякнула то, что вертелось на кончике языка.

Он удивленно поднял бровь - мол, что тут такого?

- Зачем ходить со шрамами? Только внешний вид портят. Я их убираю. Дорого и болезненно, но того стоит.

Марк-Лука вдруг выронил грязные ложки. Поднял.

- Один, впрочем, остался. Я не заморачивался, потому что под волосами, его не видно, а убирать долго. Теперь рад, что остался. Память.

Он как будто знал, что Мине любопытно, опустился на колени и наклонил голову. Она отодвинула пряди на затылке и увидела шрам в форме буквы V.

Марк-Лука поднялся и вернулся к посуде.

- О чем это память?

- О ком. О родителях. – Он стоял к ней спиной, и Мина не видела выражения его лица.

- Они погибли? – У нее задрожал голос.

- Нет, они живы, погиб их сын Лука. – Марк-Лука взялся мыть посуду. – Мне было лет пять или шесть. Мы гуляли в Морском парке. Ты там ни разу не была? Обязательно сходи! Так вот, я увидел бревно напротив вольера с пеликанами и попытался по нему пройти. Свалился и распорол кожу какой-то железкой. Всего лишь кожу. Мне даже больно не было, я ревел от испуга. Но кровищи натекло! Родители чуть с ума не сошли.

Он закончил с посудой. Повернулся. Он …улыбался.

- Детство. Приятно вспомнить. Подай мне вон то полотенце, пожалуйста.

Он тянул полотенце, а Мина застыла и полотенце не отпускала.

- Ты их видел с тех пор, как стал Марком?

- Видел.

- Подходил?

Марк-Лука высвободил полотенце из ее пальцев.

- Один раз.

- И что?!

- Больше не подойду. Слушай! – сказал он ласково. – Не надо за меня переживать сильнее, чем я сам. Все в порядке. Героическую гибель Луки расписали в газетах, организовали шикарные похороны и поставили великолепный монумент. Собираются увековечить память, может, праздничный день введут. Решают, день рождения выбрать или день смерти.

По лицу Марка-Луки пробегали тени каких-то эмоций, он пытался улыбаться.

- Так что с родителями? – перебила его Мина.

- Я же тебе рассказывал. Фомичи помешаны на идеях национально-освободительного движения. Они горевали. Но лучше иметь мертвого сына-героя и гордиться им, чем сына-изгоя, за которого стыдно. После доблестной смерти Луки в атлантских газетах время от времени стали проскальзывать заметки о том, что появился проходимец и контрабандист Марк Пеликан, который внешне похож на Луку и может себя за него выдавать в корыстных целях. Описали пару проделок Марка, которые совсем не к лицу Луке. Атланты свято верят написанному в газетах. Впрочем, не только атланты. Если в новостях написали, то, значит, это истина в последней инстанции, новости лгать не могут. Ну, это же на-пи-са-но! Например, если в новостях не упомянуто какое-то событие, то, значит - оно просто не произошло. И наоборот.

Мина стиснула зубы. О, она хорошо это знала!

- Я сносил свой старый кафтан и сунулся к портному Луки за новым. Ну как я старому знакомому мог представиться Марком? Он же меня как облупленного знает, у него мерки мои хранятся. Я просто заказал серый кафтан. Я рассчитывал так: добрый малый решит, что Лука работает под прикрытием легенды о смерти и молча, без вопросов, сделает кафтан. Кафтан он мне, конечно, пошил, даже того же серого цвета, что носил Лука. Но, отдавая, высказал с горечью, что контрабандист использует имя героя. И содрал в два раза дороже, чем брал с Луки. Вдобавок еще узор поменял. Сказал, что я не достоин носить последние буты Луки и вышил мелкие «огурцы» внутри больших, а не снаружи. Мне, конечно, все равно, как выглядят эти фитюльки.

- Так даже интереснее, - тихо заметила Мина, но Марк-Лука не расслышал.

- Он-то и пустил первый слух про авантюриста. Моя невеста меня не признала. Я навестил ее деда в поисках числа и столкнулся с ней нос к носу. Кокетничала и говорила, что я ей очень напоминаю покойного жениха. Но как жалкая пародия, даже внешне. «Всем далеко до Луки, а тебе особенно, ты просто его противоположность». Я хотел открыться Бруно в надежде на помощь, а он решил, что это уловка Марка Пеликана. Он меня не узнал. Я согласился, что я обманщик и охочусь за камнями для перепродажи. Главное, он взял меня на вскрытие сейфа, и я увидел то, что хотел. К Матвею я даже не сунулся.

- А родители? – настаивала Мина.

- Хорошо держатся, гордятся моей достойной смертью. Выступают перед атлантскими школьниками по всему миру. Я однажды не выдержал и подошел к ним на атлантском празднике, просто постоять рядом. Они обернулись. Отец скользнул взглядом, а мама вздрогнула, как будто увидела привидение. А потом посмотрела с негодованием. Я и поспешил убраться с их глаз.

- Почему ты его не убил?! – прошипела Мина.

- Кого? – удивился Марк-Лука.

- Того борова! Разыскал бы и замочил!

Он приблизился вплотную, сказал твердо:

- Я спасатель, а не убийца. Я никогда, слава Богу, никого не убивал и, надеюсь, не придется. Если мне поручат его еще раз спасать, я буду спасать. Все что он натворил – на его совести. Чужие совести я не очищаю. И государственные системы не меняю. Я не миссионер и не революционер.

Мина огорошенно молчала.

- Эй, - улыбнулся ей Лука заговорщицки, - хочешь, я поделюсь с тобой своей мечтой?

Она кивнула.

- Когда все закончится, я поселюсь на своем острове.

- У тебя есть остров?

- У меня есть крохотный домик на маленьком тропическом острове. Прапрадед отписал, как знал, что пригодится. И ни одна живая душа об этом не в курсе. Там круглый год лето, пальмы и песок. И у этого острова нет никакого стратегического значения, он никому не нужен. По крайней мере, пока не нужен. На мою жизнь хватит. Там тихо и спокойно. Ты была когда-нибудь в тропиках?

Мина отрицательно замотала головой.

- А что ты там будешь делать?

Марк-Лука немного подумал.

- Я буду ловить рыбу.

- И варить рыбный суп?

Он засмеялся:

- Варить суп, валяться в тенечке, купаться в море.

- Возьми меня с собой на остров! - попросила Мина. – Я не буду тебе мешать, обещаю!

Марк-Лука улыбнулся лукаво:

- Конечно, но с одним условием!

- Каким?!

- Ты научишься готовить рыбный суп. Я терпеть не могу готовить! Я беру тебя на остров, а ты варишь суп.

Глава 10 Ощущение бездны, в которую лучше не заглядывать

Она закивала согласно. Он посмотрел на нее с удивлением, его бровь ползла вверх.

- Мина-Минерва! А какая у тебя мечта? Ну ведь есть же? Обязательно есть!

Марк-Лука аж отшатнулся, таким испепеляющим стал ее взгляд. Но взгляд предназначался не ему.

- Поубивать их всех! Порезать на мелкие кусочки! Чтоб они живьем сгнили! Ааа! – сжала Мина кулаки. – Вот моя мечта!

- Мина! – испугался Марк-Лука - Не надо!

- Я хочу, чтобы мои родители были живы! Чтобы все были живы. И Принцесса, и ее Кристина, и бабушка Анна, и дедушка Ник, и Руфия. И Серый! И…! И…!

- Вот оно что… В твоем Бассейне, значит, война, все твои погибли. А я как последний идиот все о своем говорю да о своем…

Марк-Лука так грустно и с таким участием сказал, что Мина не выдержала. Вспышка гнева ее истощила, сил противиться воспоминаниям больше не осталось. Мина заплакала.

Она пять лет держала это в себе. Старалась не думать, заморозила произошедшее где-то глубоко в подсознании. Оно прорывалось ночными кошмарами. Ледяным сковывающим тело ознобом посреди теплого солнечного дня. Ощущением бездны, в которую лучше не заглядывать. Подтачивало ее изнутри. И теперь прорвалось.

Пять долгих лет Мина держала это в себе, сцепив зубы. Она разучилась плакать за эти годы. И теперь плакала она звериным рыком, срываясь на протяжный вой. Потом начала захлебываться и глотать рыдания. И, наконец, перешла на тоненький высокий звук.

Всхлипывая, начала рассказывать. Первый раз в жизни.

- Мама поехала в Ямы, забрать свой класс из летнего лагеря. Ямы – это курортный город. Там сосны и озера в бывших карьерах. Красиво очень, только не во всех разрешают купаться, потому что радиация. А поселок Карьеры тоже есть, вокруг него действующие карьеры. Это за Глубокой. Или за 6-7. Нет, за Железной. Я уже не помню.

- Интересная у вас топонимика, - ласково заметил Марк-Лука.

- Правда же сразу все ясно? А в Югах непонятные названия, без смысла. Мама уехала, а за мной смотрела бабушка Анна, потому что папа работал. Она повела меня в сквер гулять. Сквер – это маленький парк с монументом посередине, - пояснила Мина, потому что у Марка-Луки удивленно поползла вверх бровь. - Между школой и городской больницей. Больница не похожа на госпитали в Югах. Много-много корпусов, потеряться можно, так много зданий. Самое ближайшее к скверу – родильный дом. Мы почти дошли до монумента, а Принцесса уже там. Я часто ее встречала, например, весной, когда нас из школы водили в сквер.

- Принцесса? У вас монархия в Бассейне? – у Марка-Луки уже обе брови поднялись.

- Нет, это я ее так про себя прозвала, потому что не знала, как ее зовут. Она красивая, как принцесса из сказки. И Кристина, ее дочка, тоже красивая. И нарядные обе всегда. Я помню, как Кристина начала ходить. Совсем недавно. Принцесса смеялась, протягивала руки, звала «Кристина!», подхватывала ее и зацеловывала. И Кристина смеялась. В тот день Принцесса держала Кристину за руку. Обе в шортиках, потому что жарко. А мы с бабушкой еще шли, мы медленно шли, потому что у бабушки Анны больные ноги и астма. Я вижу, как Принцесса наклоняется, и берет Кристину на руки. И Кристина улыбается. И вдруг - «Бух!», «Бух!», «Бух!». В школе посыпались стекла. В сквере упало дерево. Еще раз - «Бух!», «Бух!», «Бух!». И больше нету взрывов, но начали кричать люди. И мы побежали в сквер. И бабушка Анна на больных ногах.

- О, Господи! Почему в сквер? – простонал Марк-Лука. – В таких случаях надо в убежище.

- Это мы потом узнали про убежища. А тогда все бежали на помощь.

У Мины по щекам потекли слезы.

- Принцесса лежит на траве и прижимает одной рукой к себе Кристину. Они как две куколки, которых опрокинули. Только грязные. Обе в земле. Во рту земля. В волосах земля. Даже в открытых глазах! У Принцессы нету ноги. Но ей не больно, она не плачет. И Кристина не плачет, – свистящим шепотом рассказывала Мина. – А дальше я не помню, потому что бабушка Анна повернула меня лицом к себе и прижала.

Мина зарыдала.

- А ты знаешь, что потом случилось с бабушкой Анной? – спросила, немного успокоившись.

- Что? – голос у Марка-Луки был тихим.

- Нас бомбили с самолета.

- Что?! Самолет?! Не может быть! Неужели где-то летают?! Это же сколько топлива!

- Угу, папа заметил, что в Бассейне совсем озверели, раз последнее топливо расходуют на войну.

- Ничего не понимаю. Бассейн бомбил сам себя?

- Это страна Бассейна бомбила Регион Бассейн.

Марк-Лука открыл рот, видимо хотел что-то спросить, но передумал.

Мина шмыгнула носом и тоненько пожаловалась:

- Очень страшно! И громко! Мы нос наружу боялись высунуть. А в затишье, когда только дома догорают и «бу-бу-бу» вместо «бах-бах-бах», папа сбегал, отнес бабушке Анне и дедушке Нику кашу. Чтобы покушали что-нибудь. Дедушка Ник еле ходил, от кровати до туалета. Бабушка Анна его в погреб спускала на одеяле во время бомбежки. А сама боялась туда, говорила, что не вылезет, ноги болят. Сидела у погреба на табурете.

- Что такое погреб?

- Подвал в частном доме. Мы жили в большом, пятиэтажном, мы у себя сидели в подвале, натаскали туда одеял, свечей, воды.

Она судорожно сглотнула.

- Ночью началась сильная гроза.

- Хотя бы стрелять перестали, - заметил Марк-Лука.

- Не перестали. Папа только через три дня смог пойти бабушку с дедушкой проведать. Дедушка Ник плачет в погребе, а бабушка Анна лежит на полу и встать не может, и не говорит, только глазами вращает. Она испугалась грозы! Потому что решила - это опять бомбят! Спустила дедушку в погреб, а сама не на табурет села, она легла на пол, так сильно испугалась. И не смогла подняться. Три дня и лежала. Ее отвезли в больницу, как только смог приехать экипаж «скорой помощи». Там она и умерла. Врачи сказали: «Инсульт плюс воспаление легких. Очень много стариков с инсультом в отделении.»

Мина перевела дыхание.

- Папа остался в доме с дедушкой. Дедушка пришел в себя и даже ходить начал. От кровати до туалета. Мы обрадовались. А однажды утром он тоже не смог встать. Рукой не шевелит, лицо неподвижное. Приехал экипаж «скорой помощи». Забрали в больницу. Сначала откапали лекарствами. Дедушка порозовел и зашевелил губами. Анку звал. Мы его навещали. Ходили мимо школы через сквер в больницу. Уже выпал первый снег. В сквере белым-бело. Деревья стояли побитые. Весной их выкорчевали и посадили новые. Но это весной. А тогда мы пришли к дедушке, он смог выговорить: «Где Анка?». Папа повесил голову. И дедушка отвернулся к стене, он уже мог поворачиваться. Он умер на следующий день. Врачи говорили: «Инсульт и инфаркт. Все отделение забито инсультами. Уже и молодых привозят с инсультами». Дедушку похоронили. Папа рассказывал, когда они с друзьями копали яму под могилу, они в нее же и прыгали прятаться, чтоб не зацепило, потому что сильный обстрел, а надо похоронить.

- Это папин отец или мамин был? – перебил ее Марк-Лука.

- Это наши соседи! Дедушка Ник когда-то работал с моим дедом. Но ты не подумай, в Регионе Бассейн все друг другу помогают. Просто так! Не за деньги как здесь!

- Это очень хорошо, когда люди помогают друг другу. Просто замечательно.

Глава 11 Как кого называли дома

Он вздохнул:

- Чисто на милосердии близких долго не продержишься. Особенно в тяжелых ситуациях. Нужна хорошо организованная помощь. Чем профессиональнее делается, тем эффективнее. Это очень дорогое мероприятие…

- Доступное только богатым странам? – с издевкой поинтересовалась Мина. – У которых большие налоги и развитые структуры? Странам победнее остается только полагаться на их милость? О! Ты не знаешь, какие бывают люди и страны!

Марк-Лука прищурился, в глазах промелькнула ирония. Мина приняла это на свой счет. Вернее, на счет своего Бассейна.

- Мы в Регионе Бассейн не полагались ни на чью милость! Доктора, учителя, коммунальщики, продавцы, все-все шли работать, как только затихало на улице! А им за это даже никто не платил зарплату! К больным приезжали экипажи «скорой помощи». В магазине над лотком с хлебом висело объявление «Если у вас нет денег заплатить за хлеб, берите, не стесняйтесь. Отдадите долг, когда сможете!»

У нее в глазах стояли слезы.

- Наши главные герои – коммунальные работники. Мы никогда не сидели долго без воды и электричества. Только разбомбят подстанцию или водный резервуар - а их очень старательно и регулярно бомбили - так рабочие еще под обстрелом начинают чинить.

- Ты хочешь сказать, что у вас было централизованное электричество? – изумился Марк-Лука.

- У нас и отопление было централизованное. Еще мой дед высчитал, где могут находиться остатки месторождения угля. Восстановили заброшенную ТЭЦ. Делов-то, – пожала плечами Мина, но было видно: она довольна тем, что поразила атланта.

- Бассейн - часть Бастиона? – У него вновь бровь поползла вверх. Мина уже заметила за ним привычку так выражать удивление.

- В Бастионе есть централизованное электричество, говорят, что дают по часам, но я не знал, что есть еще и отопление. Я считал, что электричество ветряное. Откуда там уголь, там же сплошные озера. Бурый, что ли? – размышлял он вслух. - Я думал, угля у них уже давно не осталось. Еще говорят, вокруг Бастиона красиво, почти как в моей Данаке. Сама страна на озерах, а вокруг непроходимые леса - и так до самой Свалки. Мне в Бастионе побывать не довелось. Атланты там не живут и туда не ездят. Нам негласно запрещено, уже не помню почему. Но в Бастионе вообще редко бывают иностранцы. Разве что ну очень богатые туристы, которые приехали поохотиться в лесах. Это дорогое удовольствие. И нужна специальная виза. Так значит Бассейн часть Бастиона?

- Нет, конечно. Регион Бассейн – это такая страна по соседству со страной Бассейной. Но мы предпочитали называть не страна, а Регион.

- Ну у вас и названия, как вы их только не путаете? А где находится Бассейна?

- Ну, наверное, там, где заканчиваются леса Бастиона. На окраине. А Регион Бассейн за ней, впритык к Соседу.

- Так это же Свалка. В Свалке что, есть государства, живут люди? Никогда не слышал.

- А я не слышала слово «Свалка» пока не попала в столицу Бассейны! – выпалила Мина. – Хотя... Я помню, один раз, взрослые обсуждали что-то. Еще в самом начале войны, до первой бомбежки, до сквера. Мне было всего девять лет, я не понимала, что происходит, видела только, что взрослые волнуются, все время что-то обсуждают. И прозвучало слово «Свалка». Так мама им всем сказала смешную фразу «Хоть горшком назови, только в печь не сажай». Я запомнила, потому что никто не засмеялся, смешно, и никто не засмеялся.

- Моя мама собирала и записывала разные интересные словечки и фразы. У нее накопилось несколько толстых тетрадей с ними, – пояснила Мина после паузы. - Она говорила, что жалко, если это все забудется, это же целый культурный пласт.

- Я такой присказки никогда не слышал. Ваш язык не просто похож на атлантский, а практически ему идентичен, - скорее это было утверждение, а не вопрос. Они же целый вечер с Миной говорили по-атлантски, – разве что много старинных слов и выражений. А вы похожи на атлантов?

Они одновременно посмотрели друг друга на изучающе. Марк-Лука рассмеялся, Мина насупилась.

- В Регионе Бассейн живут простые люди. Открытые, добродушные, веселые. Там никому в голову не пришло бы ставить красоту или вышитую одежду во главу всего, – Мина подняла глаза – не обидела ли она атланта, вроде нет. - А вот работу – да. Людей оценивали по работе. Чем больше рабочий опыт - тем сильнее уважают человека. Чем тяжелее физически работа – тем больше почтения. Чужой труд ценили, уронишь бумажку, а тебя стыдят: «Подними, деточка, тетя Мотя целое утро двор мела, устала, а ты бросаешь». Или «Не царапай скамейку, ее кто-то красил, трудился, чтобы людей порадовать». Детей баловали. Идешь по улице, и тебя обязательно кто-нибудь угостит конфеткой или яблочком. Погладит по голове или просто скажет, что ты хорошая девочка.

- И все говорят по-атлантски?

- На улице – да, все. Дома – некоторые нет. Те, которые родом из страны Бассейны, говорили между собой по-своему, у Руфии, это моя лучшая подружка, тоже по-своему. Нас там много разных людей жило. Но общий язык, на котором общались между собой был как атлантский. Родители со мной говорили на двух языках, я тогда понятия не имела, что мы граждане Югов, я думала, они хотят, чтобы я много знала. Мама любила меня учить. А папа любил со мной играть. И шутил все время. «Как мы будем праздновать твой юбилей, Минька?» «Какой-такой юбилей?» «Ну как же, одиннадцать лет. Юбилей, потому что это случается только каждые одиннадцать лет, потом будет двадцать два, тридцать три…»

- Значит, дома тебя звали Минькой? Атланты бы называли девочку Ми-но-чка, - Марк-Лука протянул последнее слово по слогам, изображая, как ласково бы его произносили.

- Минька! На Миночку я не отзывалась, так зовут маленьких деток, а я хотела поскорее вырасти. Иногда папа меня поддразнивал и называл меня Рвуськой.

- Минька, - повторил Марк-Лука. – Рвусика.

Пять лет никто ее так не называл. Ни Минькой ни Рвуськой. Кроме папы ее вообще никто не звал Рвуськой. Минькой называли, Рвуська – это чисто папино словечко. Мина не стала поправлять Марка-Луку, пускай в его устах будет Рвусика. Она тряхнула головой, прогоняя воспоминания.

- А тебя как называли?

- О нет, ни за что не скажу! – Марк-Лука картинно замахал руками и загримасничал.

- Это нечестно! Я же тебе сказала!

- Обещай, что не будешь смеяться! – потребовал он.

Мина кивнула.

- Когда я дулся, а в детстве я был обидчивый, папа как бы дразнился «Лука Фомич проглотил кирпич». Мама начинала возмущаться «Не дразни ребенка». Он сбавлял обороты «Лука - Лукошка наелся картошки!». Мама грозила ему пальцем. Он смирялся «Лука – Лукусик - мой славный сынусик». Лукусиком звали. Похоже на Рвусику, да?

Марк-Лука рассмеялся. Мина смотрела на него широко раскрытыми глазами, без тени улыбки. Она застыла, сочувствуя его беде. Он слегка поднял бровь, глядя на Мину, но дорассказал, даже показал мимикой:

- Мне это очень нравилось, я специально надувал щеки и оттопыривал губу, чтобы отец понял, что Лукусик дуется, надо начинать дразниться.

Вдруг у него в горле запершило. Марк-Лука подскочил и прохрипел:

- Мне нужно выйти, я сейчас вернусь.

Уже вышел, потом сунул голову в дверь и сообщил:

- Если тебе нужно, то женская уборная по коридору направо.

Ну, в общем-то, нужно. Мина пошла искать туалет. Пришлось идти чуть ли не наощупь, так темно было в коридоре. Она слышала, как льется вода в мужском. В женском горели фитильки в лампах. Странный дед все-таки замечает, что Мина здесь, и зажег их, вряд ли они горят все время.

Когда она вернулась, в кухне уже во всю светились лампы наподобие тех, что висели в туалете. Марк-Лука сидел за столом, и переписывал на чистый лист бумаги числа с листка с интегралами. Она склонилась над его плечом, он поднял голову, она заметила какие пушистые у него ресницы. На слегка припухшем лице. Неужели, он плакал?

Мина удивилась, что он пишет на нелинованной бумаге, и предложила свой Паппиррус в клеточку. Он отказался:

- Это специальная атлантская бумага, для определенных целей. При сжигании не оставляет следов, даже пепла. Я сейчас зазубрю числа и сожгу листик. Кто-нибудь нагрянет по моим следам, а улик нет.

Чтобы хоть как-то обозначить расположение чисел на неразграфленной бумаге, Марк-Лука придумал помечать точками количество клеточек. Сколько клеточек нужно было отсчитать – столько точек он ставил по вертикали и по горизонтали от края бумаги до числа. Он выписал все числа, проставил все точки и начал заучивать. Кончиком ручки касался точек, считая их количество. Но они пересекались, он путался и начинал заново.

Глава 12 Тяжелые воспоминания

- Какая интересная у тебя ручка, - вдруг заметила Мина.

- Обычная атлантская каменная, - протянул ей ручку Марк-Лука. - Я ее люблю, потому что тяжелая. Легко держать. Пальцы-то не очень слушаются. Я сильно обгорел в той последней командировке. Местами до костей. Даже кафтан не помог, я его натянул на голову, но лицо и шею он не закрыл, и кисти пострадали. Меня подобрала местная женщина, выходила. Я даже говорить не мог. Она увидела у атлантов такую же одежду, как у меня, и позвала их ко мне. Повезло, они были из Аввы.

На недоуменный взгляд Мины пояснил:

- Аввские преуспели в медицинской инженерии. Они много экспериментируют, не все решаются к ним соваться, шутят, что вырастет хвост от их лечения. Но у меня не спрашивали согласия, я говорить не мог. Раз я подыхал, они решили попробовать новые несертифицированные технологии без спроса. Мне нарастили мышцы, регенерировали нервы и кожу. На лице удачно, похоже, даже перестарались, кривляюсь, как обезьяна, теперь. А вот с руками не очень хорошо вышло. Я, битый, Минька, такой битый, что живого места нет. Умотаю на свой остров и буду лежать на теплом песке, ничего не делать, ни о чем не думать.

- А чем ручка особенная? – перевела разговор Мина.

Ручка действительно была тяжелой.

- Э… А! Чернила не замерзают на морозе и не текут на жаре.

- И все? – разочаровалась Мина. - А кафтан, правда, не горит?

- Попробуй! – улыбнулся Марк-Лука. – Давай, не бойся, разрешаю.

Он протянул ей спички. Она не решилась. Тогда он чиркнул сам и поднес к кафтану.

- Круто! – прошептала Мина. – В огне не горит. В воде не тонет.

- Откуда ты знаешь? – поднял он брови. – Не у всех атлантов есть непотопляемый кафтан.

- И в земле не гниет, – досказала она любимую загадку Бассейна. Конечно, это было не про кафтан, а про правду. Но папе нравилась еще одна версия разгадки, научная – лед.

- Гм, в земле, пожалуй, быстро сгниет, - не понял ее Марк-Лука. – Такой быстро снашивается.

- А почему ты не проставишь количество точек тоже числами? – вдруг пришла ей в голову идея, как можно легко записать шифр. - Давай первым будет горизонтальное расположение, вторым – вертикальное, третьим – число.

Она сама записала, по три числа в скобках через запятую.

- Как же я сам не додумался! Так легче запомнить, когда все числа перед глазами, – восхитился Марк-Лука и зашевелил губами, заучивая.

- А что, если шифр – это не пятнадцать чисел, а все сорок пять? – предположила она. – Только непонятна последовательность в каждой тройке, мы же наобум присвоили X, Y и Z.

Марк-Лука посмотрел на запись с интересом.

- Проверь! – попросил через несколько минут.

Убедившись, что запомнил, он сжег листок в очаге. Мина проводила листок взглядом. Интересно же, как выглядит, когда пепла не оставляет.

- Точно, все три числа – часть шифра, не зря же старики скрупулезно помнили расположение. Ничего, найду сейф – переберу все варианты, - пообещал Марк-Лука. - Молодец! Как мне тебя отблагодарить?

- Марк. Э… Лука. Марк-Лука! - начала Мина. - Не мог бы ты узнать… - она замолчала.

- Продолжай!

- Как обстоят дела в Регионе Бассейн. Если это возможно… - Мина опять замолчала. Ему и так не сладко, еще вляпается в неприятность из-за нее. Уместно ли его просить о такой услуге?

Марк-Лука посмотрел на Мину с участием:

- У тебя там кто-то остался?

- Нет. Но… - Мина замялась, как объяснить атланту, что такое родина.

- Я ничего не обещаю. Однако, если я что-то выясню, мне придется еще раз организовывать нашу встречу - он почесал за ухом. – Искать безопасное место.

- Я подожду! Расскажешь мне все, когда мы соберемся плыть на остров!

- Остров? – рассеяно переспросил Марк-Лука.

Мина опешила.

- Ты не собирался брать меня с собой? Ты меня обманул?! – Мина уставилась на него с негодованием. – Зачем?!

- А ты разве не пошутила? Какая девушка захочет похоронить себя на острове? Ни тебе развлечений, ни цивилизации, до материка далеко. И людей там не густо.

- Я не люблю людей! – глухо ответила Мина.

- Ну что ты такое говоришь! Это мне пора греть косточки в спокойном месте. А ты – другое дело. Ты совсем юная! У тебя вся жизнь впереди!

Он взял ее за руки и улыбнулся.

- Рановато тебе на пенсию. Посмотри только, в какой престижной школе ты учишься. У тебя ведь опекуны, да? Они же явно хотят, чтобы перед тобой все двери открылись, чтобы ты выбрала себе достойное будущее с таким образованием. Не зря же они оплачивают дорогую школу…

- Это не они! Школу оплатили вперед мои родители! Я приехала, а у меня уже оплачена школа. Родителями!

- Вот видишь, - мягко втолковывал ей Марк-Лука. – Значит родители хотели дать тебе отличное образование, хороший старт в жизни.

И тут он сказал такое, что лишило Мину возможности дышать. Он сказал:

- Они поступили так, чтобы у тебя все сложилось наилучшим образом.

Мина как будто под дых получила. Один раз, еще в старой школе на волейболе ей попали мячом в живот. И она долго глотала воздух ртом пока не пришла в себя. И сейчас она задохнулась на пару минут.

Способность дышать вернулась. Мина всю горечь вложила в свои слова:

- Они были бы живы.

Она закричала:

- Живы! Живы! Зачем их угораздило делать, как мне лучше?! Я не просила!

И тоненько, пересохшими губами:

- Я не виновата.

Глаза ее горели, как угольки.

Марк-Лука слушал, а она говорила, говорила…

Жила себе девочка. Мамина радость, папино солнышко.

Мама у девочки - самая красивая и самая добрая, ею все восхищались, ее все любили, даже самые хулиганистые мальчики в школе слушались. Папа - самый умный и самый смелый. Он по работе спускался глубоко-глубоко под землю и не боялся, а еще он придумывал всякие полезные механизмы, облегчающие людям труд.

А девочка летом прыгала в скакалки, она умела и вперед, и назад, и крест-накрест, и запрыгивала, когда крутили, с какой угодно стороны запрыгивала, не все так могли, особенно сложно – запрыгнуть в центр вертящейся скакалки. Осенью девочка набивала все карманы и рюкзачок каштанами и приносила их домой. Это же очень здорово - расколоть «ежик» и достать гладкий прегладкий темно шоколадный орех. Родители ворчали, девочка обещала сделать из каштанов поделки и отнести в школу. И никогда не успевала. Потому что каштаны трескались. Приходилось выбрасывать, но она не жалела – следующей осенью она насобирает еще больше каштанов и успеет сделать поделку. Зимой девочка лепила снеговиков. И Снежную Королеву, и троллей, и замки, и зайцев. Еще хрустела льдинками в лужах. Весну не любила и ждала лета.

Девочку звали Минька. Когда она шалила, то папа строго хмурил брови и говорил: «Минерва!». В раннем детстве она пугалась, не столько труднопроизносимого имени, сколько отцовского сердитого тона. И тогда папа придумал звать ее Минервуська, а потом сократил до Рвуськи. И стало это не сердитым словом, а только папиным для нее прозвищем.

И все закончилось. Потому что началась война. Закончилось не в одночасье. Не резко. Война отгрызала какие-то кусочки старой жизни насовсем. Другие рвала на части, и люди сопротивлялись, пытались сложить эти клочки обратно, в единое целое, подлатать. Люди цеплялись за старую жизнь. Война ее рушила. А они восстанавливали. Как будто, если жизнь пойдет по-старому, то это победит войну. По крайней мере, так казалось Миньке. И она тоже изо всех силенок старалась жить старой жизнью, чтобы победить войну. Но больше нельзя было, например, ходить на рынок. Потому что, когда туда приходили в обед люди за покупками, там взрывались такие страшные штуки, которые разлетались на много-много мелких. И ранили много-много людей. И люди умирали, мучительно, потому что невозможно было оперировать и доставать эти штуки.

- Кассеты, - прошептал Марк-Лука, - давно запрещены. Демократические Силы следят за соблюдением конвенции.

Продолжали посещать церковь, новую, красивую, только-только перед войной выстроенную. На месте бывшего пустыря разбили парк, установили детские площадки. А в центре поставили большую церковь. Аж о пяти главах. Всем на загляденье. Однажды в воскресенье людей собралось больше обычного. И в церковь «прилетело». Люди уцелели только потому, что уже перешли в трапезную, там как раз накрыли столы. Кажется, по поводу какого-то праздника. В разбитую церковь все равно ходили, стреляют там за окном или нет. Службы теперь проводились в церковном подвале.

Взрослые, сильные, умные, добрые, уверенные в себе, остались сильными, умными, добрыми. Но они потеряли уверенность в себе. Они старались скрыть свою растерянность. Но разве скроешь? Они перешептывались, спускаться сегодня ночью в подвал или ну его, остаться ночевать дома, а Минька пускай спит в ванной.

- Почему в ванной?

- Потому что чугунную ванну не пробить, она защитит от осколков.

- О, Господи, - Марк-Лука взялся за голову. – Защитит, если разобьется окно или выбьет стену. Но если попадут прямо в ванну…

Мина кивнула:

- Руфия и была в ванной. С братиком.

Перевела дыхание:

- В такие моменты накрывало ужасом, до оцепенения. Когда куски человеческих тел собирали с тротуаров. А сначала не верилось.

Она перекривила с горькой насмешкой то, что слышала в детстве:

- «Это какое-то недоразумение!», «Сейчас разберутся и все закончится!» «XXXI век же на дворе!». Ничего не заканчивалось, затихало, но не заканчивалось. И стали говорить: «Куда смотрит мировое сообщество?», «Почему не вмешиваются Демократически Силы?».

И совсем без насмешки:

- «Здесь наша земля, могилы наших дедов, куда мы отсюда денемся? Тут сами и ляжем». Папа заговорил, что «надо увозить Миньку», только когда стало звучать слово «наступление».

- Ох, - вздохнул Марк-Лука. – Я раньше удивлялся, даже негодовал. Ну почему люди сидят на месте до последнего момента, за что они цепляются? Дернулись бы раньше, может, и спаслись бы. А потом дошло, что я просто не понимаю, что они чувствуют, через что проходят. Я появлялся из безопасной спокойной жизни. На день-три-пять. Один раз на десять дней. Исполнял свои обязанности и уходил. Я тогда еще не знал, как это, терять дом, семью, работу, друзей, привычную жизнь. Не по своей воле. – Он подавил вздох. – Так значит, пошли слухи о наступлении, и вы решили вернуться в Юга?

- Не совсем. Страна Бассейна вдруг объявила, что ненадолго откроет коридор для беженцев. Надо торопиться. Меня спешно собрали. Папа сказал, что им с мамой путь через Бассейну заказан. Так как они оба продолжали работать на Регион Бассейн, то они в убойных списках. Отец, как инженер, мама как учительница. Этакая западня. Но они очень хотят, чтобы я пока переехала в Юга. В столице Бассейны я передам письмо консулу Югов, чтобы их вычеркнули из списков, консульство обязательно что-нибудь предпримет. И тогда мама приедет ко мне в Юга.

Марк-Лука кивнул.

- Мама приедет и заберет меня обратно. Потому что папа здесь еще не закончил важную работу. И вообще он тут еще понадобится, чтобы восстанавливать разрушенное. Родители дали мне рюкзак с фотографиями, письмами и вещами. И сумку через плечо с паспортом и бутербродом. Папа сказал: «Эх, Рвуська, даже не поговорили как следует. Ничего-то ты не знаешь.» Мама: «Ты уже взрослая девочка, почти двенадцать. Не потеряй документы. Там все расписано. В любом случае найди Центрального, и тебе все объяснят.» Ну или Центральную. Я не запомнила, потому что плакала. Я спрашивала уже здесь, когда родственников искали, есть ли такой. Никого не обнаружилось, я, наверное, что-то напутала.

«Неважно, - подумала Мина, - Теперь это все не имеет никакого значения.»

Глава 13 Мина продолжает вспоминать и рассказывать

- Родители меня провели до КПП. Попросили, и им разрешили провести еще по буферной зоне, до следующего КПП. Папа с мамой отстояли со мной очередь. Я прошла, а они остались. Я сказала все, как они мне велели, что я гражданка Югов и хочу попасть к консулу. Ко мне тут же подошла женщина из Миссии Наблюдения от Демократических Сил. И повела в экипаж с надписью МНДС. Отец с той стороны помахал мне рукой и показал большой палец, мол, молодец. Я ему большой и указательный пальцы кольцом – порядок. Экипаж заполнился. Осталось одно место, на которое никак не сажали женщину с маленькой девочкой. Обсуждали, что по инструкции не положено двоих на одно место. Я выглянула, мне показалось, что я вижу папу и маму. Всех усадили, женщину с девочкой тоже. Она говорит мне: «Ты Мина? Я – Мара. Твоя мама просила, если я попаду с тобой вместе, за тобой присмотреть». Я ей: «Спасибо. Я за вами тоже присмотрю». Я из вежливости так сказала, я имела в виду, что я за девочкой присмотрю, если надо. А получилось смешно. И все перестали хмуриться и улыбнулись немножко. Экипаж тронулся. Только мы далеко не уехали. До окраины поселка. Нас остановили. Женщина из МНДС сказала, что дорога заблокирована, будем пережидать. Куда-то сходила, вернулась. Сообщила, что это надолго. Я не знаю, куда повели остальных, меня она позвала с собой. В безопасное место. В бункер. Как гражданку Югов. Спустились в подвал. Большой. Там много всего стояло. Пианино зачем-то. Фотографии в рамочках на нем – молодого парня с сияющими глазами в обнимку с красивой девушкой, детей. И очень тихо, ни звука снаружи не доносилось. Там уже сидел пожилой мужчина в вязанной кофте. Ну, наверное, пожилой, у него ежик волос совсем седой был. Сильно загоревший, это я уже потом разглядела. Таким краснокирпичным загаром, какой обычно бывает у рыжих людей. Мой друг Серый так загорал. Мне в глаза все это бросилось, потому что необычно – конец зимы и загар.

Они с женщиной поговорили на непонятном мне языке. Она стала заваривать чай, налила и ему, и мне. Мне дала еще и печенье. Спросила играю ли я на пианино. Я сказала, что играю, но сейчас не хочу. И я вдруг поняла, что фотография на инструменте – это же ее фотография в юности. А молодой парень с ней – это же он. Его нос и подбородок, а глаз я еще не видела и не знала, как сильно они у него изменились. И дети на фото, наверное, их дети.

Мина подняла глаза – Марк-Лука слушал. Несмотря на все эти ненужные подробности. Но она ничего с собой поделать не могла. Подробности всплывали и цепляли ее. Останавливали. Чтобы она не скоро добралась до самого главного в своей истории. Мина вздохнула.

- Ты рассказывай-рассказывай, - подбодрил ее Марк-Лука. – Итак, большой военный чин, да?

- Да. Но из-за его кофты, он все время мерз, так и сказал мне, что мерзнет, хотя в подвале было тепло, я не сообразила сразу, что он военный. Он удивился, откуда тут взялась гражданка Югов и поинтересовался, есть ли кроме меня еще граждане Югов. Сам он представился очень непроизносимым именем. Йасбрантс.

- Айсбранц, – поправил Марк-Лука. - Судя по имени - дат из Датского Островного государства.

- Да, какое-то из Островных. Я не запомнила какое. Поняла, что государство-член Демократических Сил. Он спросил, что мы, граждане Югов, делаем в Регионе Бассейн. Насколько он знает, в самой Бассейне всего несколько граждан Югов, включая консула. А тут – Регион Бассейн, да еще, оказывается, целая семья. Он что-то сказал женщине на своем языке, возмущенно, я разобрала только слово «консул».

- Возмутился, что консул Югов не поставил его в известность. Юга своих не вытаскивают из зон конфликтов в отличие от атлантов, но если что-то случается с их гражданами, то военным мало не покажется, – объяснил Марк-Лука.

- Он меня расспрашивал, подробно, то о папиной работе, то о том, как мы шли через буферную зону. Все быстрее и быстрее, скакал с одной темы на другую. Какие-то вещи говорил таким тоном, что мне хотелось ему доказать, что он не прав. Что у нас там нет солдат, одни добровольцы. И что они не в городе, а в окопах за городом. И, - дрожащим голосом заключила Мина, - я ему показала на карте, потому что он не понимал, а мне хотелось ему доказать, что все не так, как он мне говорит.

- Не переживай! – понял ее Марк-Лука. – Ты никого не выдала и не предала. Эти сведения у него уже были и гораздо подробнее, чем твои. Он не упустил возможность лишний раз перепроверить. Использовал, гад, ребенка.

Мина удручено молчала.

- Люди в окопах прекрасно понимают, что их позиции отслеживают. Обе стороны собирают сведения. Ты точно не сказала ничего особенного. А нужных ему деталей ты и знать не могла. Поверь мне, – настаивал Марк-Лука.

Наверное, он прав. У Мины, наконец, камень с души свалился. Камень, который она носила пять лет. Мина продолжила:

- Айсбранц так участливо говорил. И кофта совсем как у нашего старенького директора школы. А потом он согрелся, снял кофту, и сел так, что свет упал ему на лицо. И я увидела, что он загоревший. А еще увидела его глаза. Я таких глаз ни разу не встречала еще у людей. Они как кусочки льда. Ничего не выражают, кроме холода. Колючего холода. Смотреть в такие глаза невозможно, я все время опускала взгляд и от этого чувствовала себя виноватой и хотелось оправдаться. А у него тон перешел в холодный. И даже в злой. Он спросил, «Как так получается, что ты, гражданка Югов, явно сочувствуешь бунтующему региону?» Никакие заверения, что там хорошие, работящие люди, его не тронули. Он сказал, в стране Бассейне сместили коррупционную власть, ты уже большая девочка, должна понимать, что коррупция – это зло. А я тогда не знала, что значит «коррупция», но мне было стыдно признаться, что я, такая взрослая, и не знаю точного значения важного слово. Догадывалась только, что это касается денег и это нехорошо. Я промолчала.

Мине показалось, что Марк-Лука улыбнулся. Вряд ли он улыбнулся на самом деле, но Мине хватило ощущения.

- Впрочем, - зло прищурилась она, - мое теперешнее мнение о коррупции все равно расходится с общепринятым.

Марк-Лука посмотрел на нее ошалело:

- Грубо говоря, коррупция – это злоупотребление властью.

- Правильно, – согласилась Мина. – Но в Югах злоупотреблением считается исключительно прямая взятка. Подарки на день рождения? Нет, это не коррупция, это просто подарки! Родственники работают на руководящих государственных должностях, или им отданы самые прибыльные бизнесы? Нет, у родственников выдающиеся способности, и они получили должности по заслугам! А еще можно брать родственников друг друга. Или заказы у друзей. Я считаю коррупцией злоупотребление властью в любом виде! А в Югах юридически наказуема только буквальная взятка. Все остальные виды даже поощряются. Я знаю много случаев!

- Откуда только? – на этот раз Марк-Лука действительно улыбнулся.

- Ты забыл, в какой школе я учусь. Тебе нравится брусчатка на дорогах Югов?

- Не очень, в Данаке получше укладывают. Впрочем, зависит от провинции.

- В стране свободной рыночной экономики со строгими антимонопольными законами укладкой брусчатки по всей территории Югов занимается одна единственная фирма. Основатель – дед моей одноклассницы. Международным финансовым центром, который в том числе выдает кредиты развивающимся странам, руководит молодой сын известного политика. Его брат руководит международным консалтинговым центром, который помогает развивающимся же странам в организации бизнеса. Как тебе такое совпадение? Их сестра, моя одноклассница, не высокого мнения об умственных способностях братьев, она говорит «хорошо папа этих придурков устроил». У семьи большое количество недвижимости и антиквариата. Мы всем классом были в гостях и нам показывали. Большая часть – подарки. И этого не стесняются. Тебе нужны еще примеры?

- Такая коррупция есть в любой стране. И у атлантов в том числе, - мягко заметил Марк-Лука. – Никуда не денешься, природа человеческая. Так ты борец за справедливость?

Он, вроде, не смеялся.

- Нет, мне плевать на справедливость. – «С высокой бочки, как сказала бы мама». - И я не считаю, что такой способ ведения дел обязательно порочный. Он - неправильный для Югов, потому что вслух они декларируют другие принципы. Однако у нас учатся девочки из королевств Аввы. У них это нормальный законный образ жизни. Заставь их уважать должность, а не принадлежность к роду, современный закон, а не старинный, у них весь уклад жизни рухнет. В Авве абсолютно другие правила! И тем не менее они процветают. Безо всякой демократии! И выглядят довольными. Наоборот, им неуютно в Югах. А он мне сказал, что нужно свергать коррупционные правительства, уничтожать правителей и устанавливать демократии.

- Кто? – потерял нить разговора Марк-Лука.

- Айсбранц. А я удивилась, разве свержение и тем более уничтожение без суда – это демократия? Разве демократия приходит извне? Про демократию мы уже проходили в старой школе. Настоящая демократия – иметь свое мнение и высказывать его свободно. Демократия – это выбор народа, пускай и ошибочный, зато свободный. Наверное, нужно устраивать выборы, предположила я. А он мне: «Вы в Регионе Бассейн одурманены пропагандой». Я не знала, что такое пропаганда, я спросила: «Что здесь делаете вы? Демократические Силы?». Я имела в виду, почему они не вмешиваются и не останавливают убийство мирных жителей и детей. А у него лицо пошло багровыми пятнами. Он очень разозлился. И я поняла, что они здесь воюют, а не наблюдают. Я что-то вякнула про погибших. Он мне сказал, что Демократические Силы лучше знают, что такое демократия. А убитые – это издержки процесса. Надо принять ради достижения высоких целей. И, как гражданка Югов, я должна всецело поддерживать демократический процесс. И тогда я промолчала. И даже согласилась. Потому что мне стало страшно. Он выглядел сурово, и я вдруг поняла - от того, какие взгляды я выражу, зависит судьба моих родителей. Зря я ему не высказала, какая разница, что собираются насаждать религию, демократию, национальное самоопределение, но если ради этого готовы уничтожать, убивать, то это неправильно.

- Он бы не понял. Он верил в то, что говорил. Я встречал вояк.

- А историчка меня теперь ненавидит и ставит плохие оценки. Мне не дают стипендию.

- Ты что, способы коррупции в Югах ей перечислила? – у Марка-Луки было чудное выражение лица. Он и сочувствовал, и улыбался одновременно.

- Нет, - серьезно ответила Мина, - мы разбирали карту, которую она назвала картой коррупции по странам. А я обратила ее внимание, что это индекс восприятия коррупции. Первое, совершенно непонятно как измерить коррупцию, второе, ее никто и не измерял, это всего лишь мнение людей о состоянии коррупции в стране. А мнение людей можно изменить пропагандой. Если в двух странах абсолютно равные условия жизни, но в одной стране говорить, что у вас очень плохо, а во второй, что очень хорошо, то общественный опрос покажет разные мнения граждан об уровне жизни. Те, кому говорили, что у них все плохо, скажут, что живут хуже других. И наоборот. Плюс, есть страны, у которых более критическое восприятие коррупции. Страны – республики воспринимают коррупцию более болезненно, чем страны с монархией и многовековой элитой. Карта ни о чем не говорит.

- Эх, Минька-Минька, - покачал головой Марк-Лука. – А что было дальше?

Глава 14 Самое страшное воспоминание

Он испугался, так странно посмотрела на него Мина.

- Не хочешь рассказывать – не надо, - сказал ласково.

Нет, она расскажет, она сможет. Надо же это проговорить хотя бы раз.

- Айсбранц ушел, а я пыталась уснуть. И все время просыпалась от кошмаров. В подвале было тихо, а мне снились громкие звуки. Женщина из МНДС вывела рано утром меня наверх, к экипажу. А там грохот. Столбы дыма над буферной зоной. В экипаже перепуганные люди. Говорят: «Всю ночь было наступление. На Бассейн». Меня пытаются посадить в экипаж. Я смотрю, а в буферной зоне все жилые дома стоят разрушенные. И один, ближе к КПП - целый. И едут от нас туда по дороге целых две военные машины. Не экипажи, а настоящие машины! Несуразные. Страшные. С пушками.

- Откуда все-таки у них топливо… - удивился Марк-Лука.

- Одна машина на моих глазах свернула с дороги, сравняла этот целый дом с землей и вернулась обратно. Я тогда вырвалась и побежала. Мимо КПП. В Бассейн. Искать маму с папой.

Она помолчала, собираясь с духом.

- Обогнала солдат. Бегу, плачу и ору «Мама!» И вдруг вижу поваленный забор и во дворе среди обломков лежат два человека.

У Мины запершило в горле.

- Обнявшись.

Горло перехватывало так, что говорить было невозможно, но она рассказывала, прерываясь, чтобы переждать спазм. Старалась не вспоминать всю картинку. Позволила себе только немножко заглянуть в тот день. Только чуть-чуть посмотреть на лица родителей.

- Они совсем мертвые. Глаза закрыты. Они спокойные. Даже счастливые. Как будто уснули и видят хороший сон. Один на двоих. Красивые. Никаких ран не видно. Я стою и боюсь их коснуться. Как будто могу разбудить. И тут подскакивает какой-то солдат и кричит: «Ты глянь, какие часы! Да это ж просто целый будильник, а не часы!» Наклоняется и пытается снять. У отца, и правда, не просто часы, а много всяких полезных приборов в часах, еще и противоударные, чтобы под землей можно было работать. Под землей случаются завалы. Ни у кого в целом Бассейне таких не было. Папе достались от деда. «Как же это расстегивается?» Подходит второй и смеется: «Ну прям Ромео и Джульетта лежат. Обнялись, голубки.» А первый: «Саперку дай рубануть руку, а то не сниму.»

Мину затрясло от ненависти. Как и тогда. Один в один.

- Я заорала, сбросила рюкзак и вцепилась в того, что просил саперную лопатку. Я его грызла зубами просто.

Мина и сейчас ощутила во рту вкус чужой крови и упругость плоти. Ее чуть не вывернуло. Она сделала глубокий вдох – глубокий выдох. Тошнота отступила.

- Нас разняли. Видимо за мной послали, я слышала «Граждане Югов!», «Я что, я их не убивал!». А дальше не помню.

Картинка померкла.

- Очнулась в экипаже. У Мары на руках. Дочка ее рядом сидела. Рюкзак я потеряла. Марк-Лука! – горестно прошептала Мина. - У меня нет ни одной фотографии! Они все остались в рюкзаке. В сумке лежал только паспорт.

Она вдруг осознала, ярко-преярко, какая невосполнимая потеря случилась. У нее не осталось даже фотографий! Раньше Мина гнала от себя мысли, которые могли ее сильно потревожить. А теперь она эту мысль впустила и не справилась с ней. Даже фотографий не осталось! У нее ничего не осталось из прежней жизни, кроме затертого пустого упаковочного пакетика, который теперь хранится в сейфе. Самая главная ее драгоценность. Единственное воспоминание о маме. Мина заорала:

- Ааааа! Ааааа! Мама! Мамочка!

От отца из прежней жизни вообще ничего! Вообще!

- Папочка!!!

Марк-Лука пытался ее обнять, а она била его кулаками. Он ловил ее руки и все пытался обнять. Мина выдохлась и обмякла. Он одной рукой обхватил ее за плечи, другой прижал ее голову к своей груди.

- Горе-то какое!

Она попробовала освободиться, но он не отпустил. Сел в кресло, прижимая ее к себе и покачивая. Ее жгло в животе и морозило снаружи одновременно. А слез не было. Марк-Лука вдруг запел. Что-то странное, похожее на колыбельную, скорее не слова, а какие-то звуки, от которых завибрировало у нее внутри. Жжение отпустило. Вообще, все потихоньку отпустило, кроме мороза снаружи. Мина, наконец, зарыдала.

- Поплачь, милая. Поплачь, моя хорошая, - качал ее Марк-Лука и опять пел свою странную песню.

Она плакала. Плакала сначала навзрыд, ни о чем не думая, просто плакала. Потом немного повсхлипывала, успокаиваясь, и начала дремать.

Сквозь дрему Мина слышала, как Марк-Лука перестал петь и забормотал:

- Бедная моя девочка. Каменная ванна не помешала бы. Обложить бы тебя камешками и согреть. Ну ничего, сейчас и так согреем…

Глаза у Мины слиплись… Ей стало тепло и хорошо.

Марк-Лука резко вздрогнул, и Мина очнулась. В кухне светились не только фитили в лампах. Слабо мерцал кафтан Марка-Луки. А еще кафтан был слегка теплым. Мина удивленно погладила ладошкой такой необычный бархат. Поняла, что она все еще в объятиях атланта, подняла голову и встретила его взгляд.

- Проснулась? Тебе лучше? Можно я встану?

Они поднялись. Марк-Лука снял кафтан, положил его в кресло:

- Садись на него, погрейся еще, пока не остыл.

Пошел к двери, обернулся и пригрозил пальцем, строгость слов скрашивая улыбкой:

- Только не вздумай примерить! Категорически нельзя!

Он ушел, на ходу стягивая рубашку.

Надевать не велел. Категорически, понимаешь ли. Мина садиться на такую роскошную и чудесную вещь, как кафтан атланта, не стала. Взяла в руки. Легонький какой! Она с удовольствием прижала его к себе. Еще тепленький. Свечение уже погасло, а кафтан слабенько, но грел.

Марк-Лука вернулся, уже в рубашке, обворчал жесткие дедовы полотенца. Мина с неохотой оторвалась от кафтана и вернула его атланту.

- Как тебе модель? Новинка! – похвастал Марк-Лука, застегивая пуговицы. – Мой портной - потрясающий инженер. Каждая следующая модель у него выходит все лучше и лучше. Предыдущий кафтан так сильно не грел. Только мне сейчас печка – лишнее. Вспотел, - признался он простодушно, - Как соленый душ принял. Даже рубашка не спасла. Бедная спина. Вот изверги, им бы так, - ругнулся в сердцах.

А Мина уже было про себя поехидничала, представляя, как этот неженка собирается жить на острове, без атлантских мягких полотенец. А он, оказывается, терпел ради нее боль. Чтобы согреть. Она растроганно взглянула на атланта.

Марк-Лука тем временем взял кувшин, встряхнул немного и налил себе в стакан прозрачной жидкости.

- Будешь воду? – предложил Мине. – У деда всегда вкусная.

Как вода может быть вкусной? Но пить хотелось. Мина попробовала. И правда вкусная. Как родниковая. Мина выпила весь стакан и попросила еще.

- Минька, с тобой работали психологи? - как бы невзначай спросил Марк-Лука. - Должны были.

Но Мина тут же напряглась и ответила жестко:

- Я постаралась от них отделаться.

- А в церковь ты ходила? Ты обращалась к священнику?

- Зачем? Бог – злой! Ему нет дела до людей. Иначе он бы не допустил многих страшных вещей.

- Ну что ты такое говоришь. Бог не злой. Все, что творят люди, это творят люди. Слишком много свободы Бог им позволил иметь, - Марк-Лука вздохнул, но бросил на Мину взгляд и заговорил ласково. – Давай пока не будем об этом говорить. Прости меня.

- За что? – удивилась Мина.

- Ну… Э… Я хотел сделать тебе рождественский подарок. И не получилось.

Глава 15 Марк-Лука обещает подарки

- Какой подарок? – удивилась Мина.

- Я собирался провести для тебе экскурсию по самой древней и самой полной атлантской библиотеке, - он махнул рукой в сторону коридора. – Это не просто самая большая атлантская библиотека Югов, это самая большая атлантская библиотека в мире! Это - наша главная библиотека!

Он явно гордился.

- А уж как удобно устроены атлантские библиотеки! Все под рукой, все легко находится! Самый удобный каталог. Я не понимаю, почему остальные не хотят воспользоваться атлантской идеей по устройству библиотек. Это же так продумано! Но… - Марк-Лука огорченно развел руками, - ... я не успел попросить у деда ключ, дед уже спит. И вообще, поздно, ночь на дворе. Библиотеку надо смотреть днем, чтобы при свете солнца оценить, насколько она прекрасна.

Мина огорченно захлопала ресницами. Жалко то как. Уж если атлантский кафтан светится и греет, то даже не хватает воображения представить, что происходит в необычной библиотеке. И она этого не узнает.

- Не страшно, посмотришь без меня, – ободрил ее Марк-Лука. - Дед, скорее всего, тебе ее завтра откроет. Там же елка стоит. А дед будет зажигать свечи на Рождество. Только он ничего не покажет и не расскажет. Не расстраивайся! Чем же тебя утешить? – Марк-Лука скорчил гримасу, как будто его осенило идеей. – Давай я тебе все равно попробую что-нибудь подарить. Что бы ты хотела? У тебя есть желания?

Мина пожала плечами.

- Подумай! Вдруг у меня получится тебе это достать. Или организовать. Если для меня это сложно, то я тебе так прямо и скажу. Давай! Что тебе нужно? Чего тебе не хватает?

Искушение было велико. И думать не надо – ей бы не помешало новое пальто. С другой стороны, Мина переживала, что скоро закончится учебник по матричным уравнениям, ее палочка-выручалочка, как сказала бы мама.

Мина подняла глаза – Марк-Лука смотрел на нее ободряюще.

- Пальто, - решилась она, преодолев неловкость.

И объяснила ему про короткие рукава и скупую тетку.

- А что было вторым желанием? – улыбнулся он. – Я же видел, ты выбирала. Что-то еще хотелось?

- Учебник высшей математики.

Он вытаращил глаза:

- Какой конкретно учебник?

- Любой. Посложнее. Вернее, достаточно легкий, чтобы я могла разобрать материал, наверное, я не всякую тему еще освою. Однако, достаточно сложный, чтобы… - Мина замялась, подыскивая слово.

- Чтобы?

- Чтобы выключить меня.

- Это как? – брови у атланта поползли вверх.

- Понимаешь, - удрученно призналась Мина, - я не могу разговаривать с людьми. Особенно, когда их много, или когда они недружелюбно настроены. Но иногда даже с дружелюбным человеком мне трудно говорить. Ты почему-то исключение. У меня обычно начинается… - она не знала, как это описать.

- Паника? – подсказал Марк-Лука.

- Нет, я не паникую. Меня начинает трясти, мысли путаются, голова кружится, руки дрожат. Я даже пару раз теряла сознание. Там, в столице Бассейны. Они решили, что у меня недостаток витаминов от плохого питания. Мне есть вообще не хочется. Я себя заставляю.

- Я заметил, - вздохнул Марк-Лука.

- В Бастионе меня посадили на корабль. Сначала интересно – он плыл из озера в озеро. Красиво. Про все забываешь, когда смотришь на берега. А потом он выплыл в океан. И это оказалось мучительно. Не из-за качки. А из-за однообразия. У тебя много времени и абсолютно нечего делать, ты начинаешь разговаривать сам с собой. Это еще страшнее, чем говорить с людьми, потому что начинаешь вспоминать все, что случилось. Капитан предложил мне выбрать книжку почитать, он решил, что я просто скучаю. Он открыл мне книжный шкаф в кают-компании. И я нашла там учебник по математическому анализу. Я не знаю, как он туда попал. Я попыталась его читать. И это выключило меня из реального мира. Представляешь, дифференциальное исчисление полностью заняло сознание и вытеснило все мысли. Я даже не помню сколько мы плыли и как мы причалили. С тех пор я все время ношу с собой какой-нибудь учебник. На крайний случай. Когда наступает крайний случай – я начинаю решать примеры. Но скоро решать будет нечего.

- Какая жалость – я не разбираюсь в тонкостях математики. Матвея бы сюда, он бы помог, – задумчиво протянул Марк-Лука. – Если дед откроет тебе библиотеку, то покопайся и отложи на стол у входа подходящие тебе книжки. Я попрошу деда составить их список. Или лучше сама напиши и оставь на столе в библиотеке. И я найду способ передать тебе учебники. Договорились?

Мина обрадованно кивнула.

- И еще. Послушай старого видавшего виды волка. Никому не рассказывай две вещи. Не говори пока, что ты понимаешь атлантский. Дай мне время понять, что, собственно, происходит.

- В Регионе Бассейн? – с надеждой спросила Мина.

- Конечно, я же обещал, и в Регионе Бассейн тоже. Просто загадка какая-то твой Бассейн, да еще с его языком. И второе, - Марк-Лука назидательно поднял палец, – Никому не рассказывай, какое у тебя крайнее средство. Пусть думают, что ты просто любишь математику. О! – отвлекся он от разговора и показал на узелок на столе. – Дед наигрался и вернул мне мои побрякушки. А я и не заметил.

Он развернул сверток. В белом носовом платке, расшитом узором бута, лежали атлантские украшения Марка-Луки. Хотя и назвал он их пренебрежительным словом «побрякушки», но брал в руки с любовью. Перебирал пальцами камешки, гладил. Даже прикрыл глаза и чуть не замурлыкал, когда надевал браслеты. «Как довольный кот», - сравнила Мина.

Он вдел в ухо одну серьгу. Поймал взгляд Мины, вынул серьгу обратно и снял браслеты:

- Ты, наверное, хочешь посмотреть?

Ну кто ж откажется. Мина подошла, протянула руку. Пара практически одинаковых браслетов в его ладони вспыхнула нежным лиловым светом. Мина испуганно отдернула руку.

- Надо же, - покрутил у себя перед носом браслеты Марк-Лука. – Не понимаю, неужели дед ухитрился и эти браслеты как-то настроить? Но ты не бойся, бери смотри.

Глава 16 Я - дракон! или подарок от Мины

Он клал Мине в ладони украшения, показывал на них определенные камешки и рассказывал.

- Вот эти просто для красоты, при искусной огранке ярко блестят, эти тоже для красоты – меняют цвет при разном освещении. А вот эти уже не совсем простые, они меняют цвет в зависимости от наружной температуры. Вот эти тоже температурные, сфокусированы внутрь, цвет зависит от температуры тела. Смотри, можно и тебе измерить температуру. У тебя такая же, как и у меня, давай лучше к фитильку поднесем. Видишь, нагревается и меняет цвет. А теперь подержи в ладони.

- Чудо! – прошептала Мина.

- Нет. Всего лишь простые свойства кристаллов, даже никакой биохимии. А вот эти камешки уже особенные. Они подобраны для меня и настроены под меня. У тебя в руках они погаснут.

Камешки искрились в руках Марка-Луки и действительно тускнели в Мининой ладони. Мина слушала атланта внимательно, но постепенно запуталась в том, какие камни что измеряют, так их было много и такими необычными свойствами они обладали. Они же все что-то показывали своим свечением и изменением цвета. Не просто украшения, а настоящие хитроумные приборы. При этом на одном ожерелье, браслете, кольце, или в серьге находилось несколько разных каменных устройств.

Марк-Лука продолжал демонстрировать детали украшений.

- Вот этот камень применяют в детекторах лжи, он при определенной настройке реагирует на вибрации голоса и что-то еще. Для детектора собирают целый браслет из подобных камней, чтобы можно было использовать на разном расстоянии и направлении. Ты видела старую модель, которую Бруно передал властям. У меня, конечно же, самая новая. Но мне целый детектор не нужен. У меня всего один-единственный камешек. Для демонстрации клиентам. А ну-ка, попробуй соврать. Поднеси к губам и скажи неправду.

Марк-Лука разулыбался, глядя, как Мина поднесла перстень с камнем ко рту и застыла, раздумывая, какую бы ложь сказать. Ничего подходящего вот так внезапно в голову не приходило.

- Скажи «Я – динозавр!» - посоветовал он со смехом. – И быстро посмотри на цвет.

- Я – динозавр! Ой, ой, пожелтел! Я – Минерва, я – динозавр, я – Минерва Пеликан, - сообразила Мина, как заставить камень мигать цветами.

Марк-Лука отсмеялся и посоветовал:

- А теперь представь, что ты динозавр и попробуй повторить. Ты его запутаешь.

Представить себя динозавром Мина не смогла, зато она представила себя драконом. Драконом с одного своего рисунка из прошлой жизни.

- Я – дракон!

Камень попытался светиться одновременно синим правдивым и желтым лживым и получился зеленый, потом цвет стал меняться с одного на другой, как решила Мина, в обиженном ритме. Зачем вы меня путаете, спрашивал он своим миганием. Но решил остановиться на синем.

Мина погрустнела, наблюдая реакцию камня на «Я - дракон». Марк-Лука взглянул на нее озабоченно, забрал перстень, дал ожерелье и продолжил свой рассказ.

Про то, что камни крепились причудливо переплетенными, сплавленными или резными металлическими частями. Очень красивыми.

- Существенная, если не основная, часть настройки украшений, сами по себе камни включаться не будут, - пояснил Марк-Лука. – Кстати, дед раньше работал инженером по металлам, в том числе и для украшений. Никто лучше него в целом мире не настраивает украшения. Когда дед еще был в здравом уме, он обычно предлагал «Давай почищу», он называл это чисткой. А мы между собой смеялись: «Дед играется побрякушками. Наиграется, вернет – будут сверкать пуще новых».

Кто эти «мы» Мина уточнять не стала. Потому что по лицу Марка-Луки пробежала тень.

- А что это за браслеты? – Мина держала последние два браслета, практически одинаковые, отличающиеся только размером камней и металлических переплетений – на одном они были побольше, на втором поменьше. Те самые браслеты, которые вспыхнули лиловым в руках и испугали Мину. Они светились и сейчас.

- О! А это преимущество Марка перед Лукой, - в глазах Марка-Луки запрыгали смешинки. – Офицеру Фомичу предоставляли в пользование новейшие достижения атлантской инженерной мысли. Но…

Он сделал эффектную паузу.

- …те, которые прошли сертификацию и официальной комиссией допущены к использованию. Контрабандист Марк Пеликан получает украшения тоже бесплатно, он же ходячая реклама каменных изделий, тоже новейшие достижения, но…

Опять пауза, более многозначительная.

- … до сертификации! Торгаш я теперь, Минька. Эксплуатирую людскую натуру – желание иметь то, чего еще ни у кого нет. Что-нибудь уникальное. Люди за это готовы отвалить большие деньги. Лишь бы выделиться. Инженеры охотно толкают свои изобретения до сертификации через такого посредника как я. А мне не помешают деньги. Пошив кафтана я теперь оплачиваю из собственного кармана. Кафтаны вроде моего быстро изнашиваются. Чем больше функций и чем чаще эти функции используешь, тем скорее приходится заказывать новый. Когда ищешь «то, не знаю что», да еще бегаешь от всех властей, нужны монеты.

Мина с удивлением уставилась на пару браслетов. Остальные украшения переливались всеми цветами радуги, сверкали и искрились, а эти всего лишь мерцали лиловым. Камни, металлические соединения...

- Очень красиво сделаны, но непонятно, что в них особенного, кроме того, что они парные, - заметила она с некоторым разочарованием.

- О! Один инженер догадался, как включить у кристаллов …память! А я ему подсказал, как память камней можно использовать в украшениях! Эта штука пойдет нарасхват. Женщины будут с ума сходить. Мужчинам придется сходить с ума тоже, - довольно хохотнул Марк-Лука. – Эти браслеты …обручальные.

- Зачем нужны браслеты, когда есть обручальные кольца. Кольца привычнее, - возразила Мина.

- В кольца память не вмонтируешь, инженер пробовал. Понимаешь ли, атланты любят церемонии. Их хлебом не корми, дай поучаствовать в церемонии.

«Хлебом не корми», - отозвалось мамино выражение у Мины эхом. Как же здорово разговаривать с кем-то на языке детства.

– Я им подарю новую церемонию. Схватятся за нее не раздумывая. Быстренько сделают национальной традицией. А я заработаю себе на новый кафтан, пока браслеты не сертифицировали. Жалко только, что они не включены, не покажешь товар во всей красе. Хорошо, хоть лиловым теперь горят.

- Они и в кафе светились, - вспомнила Мина. – Перед тем, как ты мне бросил свой листок в портфель.

- Гм, надо же, я не заметил. Надо будет поподробнее расспросить инженера, что же они показывают. Я только выяснил, как их включать-выключать. Нужен второй человек. Хочешь попробовать?

Мина кивнула.

- Дай мне свою левую руку.

Мина протянула одну руку, отдернула, протянула вторую. Она с детства не могла быстро сообразить, которая рука правая, которая левая. Когда она в чем-нибудь путалась, вот как сейчас в руках, мама смеялась «Ну что, вопрос на засыпку?». А папа называл иначе. «Экзаменационные вопросы». Не потому, что экзамены — это что-то сложное, а потому что Мина в детстве не могла выговорить такое длинное слово. «Эк-за-ме-на-ци-он-ные», - прошептала она про себя и протянула руку. Ошиблась. Марк-Лука со смехом подсказал:

- Другую левую руку.

Мина улыбнулась шутке и протянула левую руку.

Марк-Лука искоса взглянул, чему-то удивляясь, и занялся браслетами. Защелкнул тот, который, видимо, был женским, у нее на запястье. Мужской надел себе на правую руку. Переплел их руки так, чтоб браслеты касались один другого плоскими темными камнями. По браслетам побежала радужная волна, они теперь выглядели одним целым механизмом. Или даже существом, как решила Мина.

- А теперь я говорю «Дааааааааа»… - его браслет вспыхнул красным. - …и ты повторяешь. Только тяни подольше.

- А вопрос? Наверное, надо задать вопрос, на который отвечаешь? – удивилась Мина.

- Оставим вопросы для клиентов и будущей атлантской церемонии. Открою тебе тайну, - шутливо пояснял Марк-Лука, - только никому не рассказывай, вопросов не надо. Кристаллы реагируют на тягучее «даааааа» и «запоминают» информацию. Стирают ее на резкое «нет». Готова?

- Да, - громко ответила Мина всего лишь на вопрос «Готова?», и вздрогнула от неожиданности - ее браслет тоже вспыхнул красным. Потом оба браслета розовым. А потом заиграли всеми цветами радуги, то в унисон, то в противофазе.

Марк-Лука отнял свою руку и залюбовался браслетом. Который бурлил цветами, светился, переливался. Минин тоже. Во включенном состоянии браслеты выглядели куда красивее, чем все остальные атлантские украшения.

В Марке-Луке проснулся экспериментатор, он снял Минин браслет, надел вместе со своим, потом надел оба Мине. Потом поменял их местами. Мина ничего не понимала в оттенках цветов. А Марк-Лука восторженно прищелкивал языком.

- Нет, ты только посмотри. Они сделаны под меня, настроены под меня. Но под тебя легко подстроились. И не выключаются! Твой на мне работает! Ах, как жалко выключать. Их надо демонстрировать во всей красе, чтобы заинтересовать покупателей.

- Марк-Лука! Зачем их выключать? Оставь как есть.

Он посмотрел вопросительно и забормотал:

- Если ты не против… Это всего лишь побрякушка. Ничего официального, пока не ввели церемонию. Ты точно не против?

- Ну конечно! Пускай это будет мой тебе рождественский подарок, - проявила великодушие Мина. Вообще-то ей это ничего не стоило, а его явно делало счастливым. А его радость, Мина уже ощутила это на себе, была заразительна.

- Спасибо, Минька! Я – дракон! – Браслет Марка-Луки возмутился ярким желтым цветом. Браслет Мина слабо блеснул желтым. – Я – динозавр! – Оба браслета замигали обиженно. – Минька – дракон! – Даже его браслет запутался, то подтверждая, то опровергая драконью сущность Мины, но, в конце концов, оба подтвердили. - О! Ты только посмотри! Атланты полжизни отдадут за такую вещицу. Мне полжизни не надо. Возьму монетой!

Он засмеялся, потом осекся:

- Ты не переживай. При следующей встрече мы их выключим. Погоди, надо же договориться о следующей встрече. Скоро встретиться я не обещаю…

Он задумался, поглаживая браслет.

- Как же тебе дать знать? Вам в школу приносят «Классику»?

- Да, конечно. Толстая такая ежедневная газета с объявлениями.

- Я опубликую там сообщение о встрече. Комар носу не подточит! – объявил Марк-Лука. - Читай ту страницу с объявлениями, которая соответствует дню месяца. Например, 5-го января, ты смотришь 5-тую страницу, 2-го февраля 2-ю. Ты обязательно догадаешься, что публикация предназначена тебе, - многозначительно улыбнулся Марк-Лука.

Мина забралась в кресло с ногами. Она украдкой зевнула. Такая интересная, но очень длинная ночь. Марк-Лука укрыл ее своим кафтаном. Кафтан грел.

- Не надо его изнашивать, - запротестовала было Мина.

- Грейся! Что-то мне подсказывает, что скоро закажу себе новый, - рассмеялся Марк-Лука.

Мина погладила кафтан. Теплый, легкий, бархатный.

- А почему нельзя примерить атлантский кафтан? Укрываться можно, а примерять нельзя?

- Правила, - беспечно пожал плечами Марк-Лука. – Если не-атлант наденет атлантскую одежду, то атлантам ее потом нельзя носить. Или в топку или проходить специальную тягомотную церемонию.

- А если бы я потихоньку примерила и тебе не сказала?

- Я бы у тебя спросил, если бы закрались сомнения. Атланту сложно соврать, правда? – он улыбнулся.

- А если бы случайно все произошло? Ты где-то оставил, кто-то примерил, и не у кого спросить?

- Если хоть малейшее сомнение – в топку или на церемонию.

Мина подумала, что наверняка есть случаи, когда правила нечаянно нарушаются, тогда нет логики в их соблюдении.

- А украшения? Почему можно примерять атлантские украшения? – она посмотрела на браслет у себя на запястье.

- На украшениях нет национального узора. И на шляпах, кстати, тоже нет узора. А то купаться было бы совсем легко – купайся в шляпе.

- Купаться?

- Ну да. Атлант не может снять всю одежду. На нем должно остаться хоть что-то, на чем есть вышитый узор. Это не так строго, как с ношением чужой не-атлантской одежды. Если тебя заставили все снять, то тебя не исключат из атлантов, ты просто пройдешь специальную церемонию по восстановлению. Но это сильная травма, Минька. Не хотел бы попасть в такую ситуацию.

Похоже Мина научилась у Марка-Луки таращить глаза. Она именно что вытаращила глаза.

- Это всего лишь одежда! С узором, но одежда! Это даже не имеет отношения к религии! Это всего лишь правила, установленные людьми! Тебе что, нравится слепо соблюдать правила?

- Я так родился и в этом вырос. Это иррационально, Минька. Умом я все понимаю. Но мне даже страшно представить себя без одежды. И никакой учебник математики мне не поможет, - обратил он все в шутку. – Я – атлант. Я сдохну, если я не буду атлантом. Вот так все просто.

Мина простым это не находила.

- Я может поняла бы, если бы это относилось к религии с ее мистическими составляющими…

- Наш дед тоже так говорил и не захотел переходить в атланты. Некоторым наоборот - нравится брать на себя такие обязательства. А я не выбирал. Я своим рождением как бы дал клятву следовать атлантским традициям. Нет у меня сил ее нарушить. И желания.

Мина задумалась и потихоньку задремала. То ли она додумалась, то ли ей приснилось, но она нашла решение атлантской проблемы. Она открыла глаза и сказала:

- Татуировки.

- Что? – повернул к ней голову Марк-Лука. Он сидел за столом, перед ним лежал его обручальный браслет.

- Можно вытатуировать узор «бута» на коже.

- О! – восхитился Марк-Лука, - Молодежи, только дай ей такую идею, понравится. Это же не только купаться можно без одежды! – он слегка смутился и покраснел. – Гм, я лично не стал бы делать татуировку.

- Почему? – сонно спросила Мина.

- А вдруг биом ухудшится? Украшения перестанут так классно работать?

Мина не знала, что такое биом. Выяснять не стала – ее сморил сон. Последнее, что она слышала – Марк-Лука советовал ей хорошо кушать. Уснула она под его назидательные слова:

- Здоровое и разнообразное питание – основа биома!

От автора: книга редактируется по ходу дела. Если у вас есть замечания, критика - я буду только рада, оставьте комментарий или напишите в личку. У меня проблема с главами, я их разбиваю на эпизоды и потому они не равновесны, но не хочется два эпизода вместе или делить один длинный на короткие. Это нормально читается? Спасибо!

Глава 17 Увы, Марк-Лука - плод воображения

Мину мучил один вопрос, проснувшись, она тут же его задала:

- Марк-Лука, а как ты спасал людей, если ты в атлантском кафтане как на ладони? Ты ведь шага незаметно не можешь сделать?

Ей никто не ответил. Мина повертела головой – в кухне дед тряс кувшин над столом. Потом налил себе воды, выпил и, не глядя на Мину, пошел куда-то по своим делам.

Мина поднялась, на пол соскользнул дедов плед, которым она была укрыта. Она посмотрела на руку – браслет с запястья исчез. Радостное предвкушение чудесного утра сменилось огорчением. Значит, Марк-Лука уже ушел. А она надеялась поболтать с ним еще немного. Обидно, что он исчез неожиданно. Даже не попрощавшись. Мина постаралась подавить обиду. Мало ли что она ожидала. У него свои планы. Она оглядела кухню, ей показалось, что тут чего-то не хватает, существенного.

Мина отправилась умываться в туалет. И быстро вернулась за пальто. Потому что в коридоре оказалось очень холодно, так холодно, что пробирало до костей. И в туалете изо рта шел пар. Как хорошо, что она вернулась за пальто. И как хорошо, что у старого пальто рукава короткие. Не намочит при умывании. Мокрый низ рукавов доставил бы кучу плохих ощущений в такой холодрыге. Интересно, как Марк-Лука спокойно ходил по коридору в туалет даже без рубашки. Мина посмотрела в зеркало и представила у себя за спиной Марка-Луку. Добрый взгляд зеленых глаз. Копна волос, потемнее у корней, посветлее на кончиках. Улыбка. Она даже вздрогнула, так отчетливо она его увидела рядом со своим изображением в зеркале. И внезапно ее поразила неприятная мысль. А что, если Марк-Лука плод ее воображения?! Мина побежала обратно в кухню. Пока бежала, заметила в конце коридора деда, застывшего у окна рядом со входной дверью. В кухне Мина огляделась в надежде найти следы того, что атлант здесь побывал. Ничего. Ее взгляд упал на печку и сердце опустилось. Она поняла, чего ей не хватало в кухне. Большой кастрюли с рыбным супом на плите. И вообще, все кастрюльки вокруг отличались маленьким размером, как и подобает посуде на кухне одинокого старика.

Мине стало немного не по себе от того, что Марка-Луку она себе выдумала. Хорошо, если он ей просто приснился. А если привиделся? Она читала, что так бывает. Если человеку плохо и одиноко, и если у человека свихнулись мозги, то он может себе представить то, чего нет на самом деле, очень живо представить. Что-то хорошее. Так, что сам поверит. Мине совсем не улыбалась мысль сойти с ума. И, в общем, ее это расстроило.

Мина для теплоты завернулась еще и в плед поверх пальто и побрела смотреть, что там рассматривает в окно странный дед.

Она стала рядом с дедом, который не обратил на нее внимания, и проследила его взгляд. А он наблюдал, как два атланта откапывают в снегу дорожку от ворот до крыльца. Они дорыли уже до середины пути. К ним подошел третий. Те двое были в синих кафтанах, их пальто висели на воротах. Третий - в расстегнутой шубе из чернобурки поверх кафтана. Он им что-то сказал, видимо поторопил, потому что они замахали лопатами активнее, сам он пошел вдоль забора обходить музей-библиотеку вокруг. Он вернулся, когда атланты в синем уже почти добрались до крыльца. Дед проворчал, «кого это еще носит», и ушел. Мина не знала, что ей делать, и осталась смотреть в окно. Подкатил экипаж. Из него выпрыгнул еще один атлант, без пальто, в кафтане чудесного бирюзового цвета. Он достал большой сундук и, нагибаясь под его тяжестью, потащил по свежерасчищенной дорожке. Экипаж уехал.

Появился опять дед, выглянул в окно, приоткрыл дверь и вышел на улицу. Мина за ним. Ночью ударил сильный мороз. Снег, который валил весь предыдущий день, застыл теперь сверху тоненькой ледяной коркой. Мина давно такого не видела. В городе, где она училась в школе, снег чистили и посыпали солью, до корки дело не доходило. Она присела у сугроба, пальцем нарисовала круг, проткнула в нем две дырки и подняла этот ледяной круг к лицу. Посмотрела в дырки как в маску. Папа когда-то так сделал маме ледяное сердце, просто вырезал по насту пальцем и преподнес, мама смеялась. А Мина тогда сделала маску, когда она попыталась сделать маске улыбку, то маска распалась, поэтому сейчас она улыбку делать не стала. Она услышала голоса, повернула туда голову и посмотрела через свою ледяную «маску».

Атлант в роскошной шубе разговаривал с «бирюзовым». Сундук стоял на дорожке.

- Что ты здесь делаешь, Матвей? – прозвучало с апломбом.

- Как что я здесь делаю? – ответил добродушный голос. – Деда навещаю, привез ему еды на праздники. – Атлант слегка пнул сундук, в подтверждение своих слов. - А ты тут какими судьбами?

- По службе, Матвей, по СПЕЦ службе. Только ли деда навещаешь или еще кого?

- А кого мне тут еще навещать? Кстати, что это у тебя за служба в выходной? Или у спецслужбы нет праздников? - Смешок. – О, ты случайно не собираешься здесь остаться на Рождество? Посидел бы с дедом в праздник. Я бы тогда вернулся поработать, тоже хочу.

- Новые идеи? – насмешливо поинтересовался атлант в шубе.

- Старые, все еще вожусь со старыми. Но да, озарило в дороге, побыстрей бы проверить, да жалко деда бросать.

- А это еще что за чучело? – прозвучало опять с апломбом.

В дырочках маски потемнело – шуба закрыла свет. Мина бросила маску, выпрямилась и оказалась лицом к лицу с атлантом в шубе. Ну не совсем лицом к лицу, он был выше на голову. Бледная, практически белая кожа без румянца, стального цвета глаза. Очень тонкие красивые черты лица. Безупречная линия бровей.

Мина решила ему не отвечать. Завернутая поверх пальто в плед она именно на чучело и была похожа. Но все равно обидно.

- Кто ты? – спросил атлант в шубе требовательно. – И что ты тут делаешь?

Он вытянул руку в ее сторону, вроде как указывая на Мину пальцем.

Она смирилась с неизбежным и начала объяснять, что она дедова дальняя родственница, приехала по его письменному приглашению провести здесь Рождество.

На руке атланта замерцал синим браслет.

Он хмыкнул, мол, если у деда нашлась родня, то почему атланты должны за дедом присматривать, хороша же родня.

Мина рассердилась. Она постаралась спокойно ответить, что вообще-то она несовершеннолетняя сирота, у нее у самой есть опекун, и она никому ничего не должна. Ее пригласили, она приехала. Браслет на руке атланта замигал алым, уловив ее гнев.

- Здесь есть кто-нибудь кроме деда? – быстро спросил атлант. – Может быть был?

- Никого.

«Увы, никого».

Браслет подтвердил. Атлант опустил руку.

- Слушай, если б здесь кто-нибудь был, то как бы он ушел? Без следов-то? – обратился к нему один из атлантов, который откапывал дорожку. Он уже накинул свое пальто на синий кафтан. – Ты обходил вокруг библиотеки два раза. Нашел следы? То-то. Как человек может уйти по таким сугробам, не оставив следов?

Мина про себя вздохнула. Вот тебе еще одно подтверждение ее богатому воображению.

- Пошли проверим внутри! – решил атлант в шубе и поднялся на крыльцо.

Глава 18 "Образцово-показательно выпорем одну паршивую овцу"

В холле не смотря на холод он сбросил свою великолепную шубу. Перед Миной стоял высокий стройный атлант с иссиня-черными прямыми волосами ниже плеч, в черном строгом кафтане, на котором узор бута еле проступал темно-серой вышивкой. Мина залюбовалась. Может он и неприятный тип со своими вопросами, но уж очень красивый. Она посмотрела на его точеный профиль, когда атлант в черном повернул голову к подошедшему деду. Да она его знает! Бруно?!

Дед, ворча, крутился вокруг атлантов, «бирюзовый», Матвей, со смешком вынул носовой платок, снял украшения, завернул в платок и отдал деду, дед тут же испарился.

А Мина глаз не могла оторвать от черноволосого бледного красавца. Золотоволосый румяный Бруно так преобразился? Не может быть!

Ее догадку подтвердил Матвей, назвав того по имени:

- Бруно, а кого ты тут ищешь?

- Да так, тип один укатил вроде сюда. Я не успел за ним из-за метели. Похоже, ложная тревога, я ошибся. Все равно, поди попроси у деда ключи, надо осмотреть помещение.

Матвей вернулся со связкой ключей. Он хотел отнести сундук на кухню, но Бруно не велел.

- Оставайтесь пока на своих местах, - сказал он Мине с Матвеем.

Бруно запер входную дверь. Он пошел в одну сторону коридора, его парни в другую. Мина поглядела на Матвея. Ей очень понравился бирюзовый цвет его кафтана и яркие разноцветные узоры на нем. Смотрелось весело. Правда, совсем не подходяще для зимы. Слишком весенняя расцветка, а может даже летняя, решила Мина. Сам Матвей, голубоглазый миловидный блондин, внешностью после Бруно ее не поразил.

- Замерзла? – участливо поинтересовался Матвей. – Ничего, сейчас Бруно закончит свою работу, вернется, и я растоплю вторую печку. Дед у нас морозоустойчивый, - Матвей хохотнул. – У него тепло только в кухне.

Бруно прошел мимо них к двери в библиотеку, открыл ключом из связки и вошел туда. Через несколько минут вышел с двумя пакетами в руках.

- Не хочу никому портить Рождество, - сообщил он таким тоном, что стало понятно, ему все равно, испортит он кому-нибудь праздник или нет. – Но я вынужден проверить подарки, которые лежали под елкой.

В одном пакете оказалась открытка на имя Мины от деда и кожаный мешочек с монетами. Бруно прочитал открытку сначала про себя, потом вслух, посматривая на Мину. Дед желал ей счастливого Рождества и дарил деньги на новое пальто. От того, что слова, пускай и незамысловатые, но предназначавшиеся только Мине, прозвучали при всех, ей стало не по себе. Она бы сейчас не отказалась от учебника матричных уравнений, но он лежал в портфеле в кухне. А Бруно еще и пересчитал деньги, перед тем как отдать Мине. Она прижала свой пакет к груди. Бруно взялся за второй. Он опять прочитал про себя, потом вслух открытку. Подарок предназначался Матвею. Дед в открытке желал Матвею успехов в работе и дарил на добрую память какие-то фильтрики. Бруно из небольшого кожаного мешочка высыпал себе на ладонь горсть твердых горошин. Мине было любопытно, что это такое. Никого из атлантов горошины не удивили, а Матвея с Бруно даже растрогали.

Матвей хлопал ресницами и приговаривал еще во время чтения его открытки:

- Ах ты… Вот спасибо…

А с Бруно слетела вся его надменность, и губы тронула улыбка, когда он держал горошины в ладони. Улыбающийся Бруно на мгновение стал похож на ребенка. Ну или милый застенчивый ребенок проглянул сквозь весь его шикарный и одновременно деловой вид. Бруно с явной неохотой медленно высыпал горошины обратно в мешочек:

- Неужели дед до сих пор в состоянии собирать фильтрики? Повезло же тебе, Матвей. Классный подарок – дедовы фильтрики.

И тут же ребенок исчез. Бруно официальным голосом велел:

- Ничего личного, Матвей. Открой короб!

Он бегло просмотрел содержимое. Выпрямился и сообщил, что все в порядке и отправил двух атлантов в синих кафтанах отнести сундук в кухню.

Принял расслабленную позу, развел руками, повторил, что ничего личного. Они с Матвеем заговорили по-атлантски. Наверное, Мине полагалось уйти. А она вместо того прислонилась к стенке и слушала. Мечтая, чтобы о ее существовании атланты забыли.

- Понимаешь, один ушлый малый торгует камнями и украшениями в обход закона. Пытаюсь поймать его за руку и приструнить. Очень ловкий тип. Например, он придумал, как не платить пошлину на дорогие камни. Он ухитряется ввозить камешки наклеенными на дешевые шкатулки, вроде как часть шкатулки.

- Ну и что? Атлантам только лучше от того, что в законах Югов есть дыры, а контрабандисты их используют. Дешевле заплатим за побрякушки, - пожал плечами Матвей.

- У нас сейчас политика на сотрудничество с Югами, - усмехнулся Бруно. – Если мы образцово-показательно выпорем одну паршивую овцу, ничего страшного не случится, зато лед тронется в отношениях правительств. Выбор пал на этого, потому что там, - он ткнул пальцем вверх, - недовольны тем, что этот тип толкает украшения от инженеров до разрешенных продаж. Представляешь, сколько оседает в его кармане в обход нашей казны? И ведь берут. Даже Пенелопа хочет заполучить какую-то новинку, которая есть только у него. Ты же ее знаешь. Подавай все самое лучшее, – издал смешок Бруно. – Но политика сейчас изменилась. Короче, если пересечешься с Марком Пеликаном, дай мне знать.

У Мины внутри все замерло. Ничего нового она не услышала, но вот зря она маячит на виду у Бруно. Сейчас обратит на нее внимание и вспомнит, кто она такая и при каких обстоятельствах он ее видел. Хорошо, что она в пальто и сверху пледе, не видна ее примечательная школьная форма.

Матвей рассмеялся:

- Тебе сложно будет его достать, за такие услуги его покроет любой атлант. Ты уж меня прости, но я – первый.

- Он в своих похождениях частенько выдает себя за Луку, - вкрадчивым голосом сообщил Бруно, пристально глядя на Матвея.

Тот аж задохнулся:

- Как?! Нет!

- Он на первый взгляд очень похож на Фомича и пользуется этим в своих целях. Я с ним встречался. Если не знать Луку лично, то можно легко обмануться. Но ты же помнишь, Лука – кремень. Ни один мускул не дрогнет ни при каких обстоятельствах. А этот кривляка. Смеется все время. Гримасничает. Обезьяна!

- Со своими близкими Лука тоже был веселым и рожи корчил, - задумчиво сказал Матвей и встрепенулся: – А что, если это Лука?! Не погиб, а выполняет спецзадание?!

- Во-первых, офицер Фомич был спасателем, он не мог выполнять СПЕЦ задания, во-вторых, если бы он выполнял такое задание, то меня бы поставили в известность.

- Ну а вдруг? – упорствовал Матвей. – Мало ли что бывает...

- Не тешь себя надеждой зря. Это проходимец. Я спросил у него пару вещей, которые могли знать только я и Лука. Одну он угадал, вторую нет. У тебя же наверняка тоже есть такие вопросы.

- Есть, - Матвей улыбнулся и потряс мешочком с горошинами. – Я бы у него спросил, что я сделал с фильтриками, когда мы школьниками проводили лето у деда на практике.

- Принял за ягоды и проглотил? – предположил Бруно. – Мы все в детстве их глотали. Я тоже.

- Ну что я, младенцем что ли был. Школьник уже.

- Распилил, чтобы посмотреть, как устроены?

- После того, как дед нас месяцами учил, в деталях показывая, как их собирать?

- И что же ты сделал?

Матвей рассмеялся.

- Не скажу, потому что глупость! И не скажу, как на это отреагировал дед, но это мне всю жизнь изменило. Знает подробности только Лука, – Матвей запнулся и поправился: - Знал. А дед все-таки не совсем из ума выжил и потерял память, раз подарил мне именно фильтрики.

Матвей вдруг резко взял Бруно за грудки, потряс и вскричал:

- Почему ты этого Марка не придушил собственными руками за то, что он марает имя Луки, выдает себя за него? Попадется мне – убью сволочь!

Бруно освободился, приблизил свое лицо к лицу Матвея и свистящим змеиным голосом сказал:

- О нет, попадется он тебе – сделай вид, что поверил! Сообщи сразу мне, где, когда и при каких обстоятельствах ты его видел, что он делал и что от тебя хотел. Договорились?

Матвей обмяк и кивнул. Не очень охотно. Бруно похлопал его по плечу.

- Мы все скорбим по Луке. – начал мягко. - Его уже не вернешь. – голос потвердел. - Но в общем, его время прошло. Время идеалистов. Новые времена требуют новых героев.

Его парни вернулись. Он набросил шубу на плечи, отпер наружную дверь. Вернул Матвею связку ключей. Прижался прощально щекой к щеке. Повернулся уходить. В дверной молоток постучали. На пороге появился полицейский.

Бруно уставился удивленно на полицейского, тот на Бруно и его команду.

- Что господа атланты тут делают? – поинтересовался страж порядка, показывая удостоверение.

- Что могут делать атланты в атлантском музее-библиотеке? – поиронизировал Бруно. – Дай-ка я догадаюсь. Читают книги?

- В канун Рождества? – криво усмехнулся полицейский.

Бруно вынул несколько бумажек:

- Атлантские спецслужбы. А вот приказ от служб Югов оказывать содействие. А с чем пожаловала сюда полиция?

- Проверить, что одна девочка доехала нормально, - не очень довольно ответил полицейский. – О ней беспокоятся, мне телеграфировали, просили узнать. Была сильная метель, всякое могло случиться.

Все оглянулись на Мину.

Бруно кивнул, развернулся и ушел, за ним его парни. Их уже поджидал экипаж. Матвей пошел растапливать печку. Полицейский посмотрел вслед Бруно. Перевел взгляд на Мину.

- Передайте, пожалуйста, директрисе, что я добралась, у меня все хорошо, - пролепетала Мина.

- Что атлы здесь искали?

- Н-не знаю, они со мной особо не разговаривали. Спросили кто я и все.

Идти расспрашивать Матвея полицейский не стал, поспешил на улицу. Все-таки Рождество на носу.

Глава 19 Мечта Матвея или как сделать дирижабль

В теплой кухне Мина сбросила плед, сняла пальто, достала учебник матричных уравнений и застыла. Садиться решать или ну его? Вроде неприятная ситуация рассосалась, она может справиться и без своего учебника-выручалочки.

- Знакомый учебник, - раздался голос у Мины за спиной.

Она обернулась. Матвей окинул ее взглядом:

- О! Моя старшая кузина училась в твоей школе. Та же форма, только в атлантском исполнении. Неужели, у вас сильная математика? Что-то не припомню, чтоб кузина хвалила.

Мина объяснила, что она самостоятельно штудирует дополнительный материал вперед программы.

- А я уже подумал, что бедным девочкам домашнее задание дали на Рождество, - хохотнул Матвей.

- Ну, задание тоже есть, по физике. Через месяц нужно сдать проект и сделать презентацию. – Мина замолчала, вряд ли ему интересно.

Но он спросил:

- Тема какая?

- На выбор. Проект итоговый, нужно сделать что-то выдающееся, а у меня нет никаких идей. Я бы хотела, чтобы побольше математических расчетов и поменьше физики. Я не люблю физику.

- Как же ее можно не любить? А выдающееся – это легко. Слушай Матвея. – он попытался изобразить профессорский вид, вышло у него забавно, но вещи он советовал дельные, хотя и со смешком: - Чтобы получить не просто хорошую, а отличную оценку, учителя надо удивить. Учителя тоже люди. Чем можно удивить человека? Легче всего чем-нибудь наглядным. К сожалению, в математические выкладки никто вчитываться не будет, поверь мне. Значит нужно показать эффектный опыт! Если очень хочется показать и формулы – оформи их на красочных плакатах и продемонстрируй во время опыта. Чтобы тебе такого простенького, но красивого посоветовать…

Он наморщил лоб.

- Колебания учили?

Мина кивнула.

- Что такое автоколебательный процесс знаешь? Сумеешь рассчитать диффуры?

Мина кивнула.

- А теперь представь, что… - Матвей сделал жест рукой, как будто играл на сцене фокусника, по крайней мере Мина так восприняла его жест. – …вместо маятника у тебя химические реакции. Короче, если ты возьмешь, гм, ферроин, бромат калия, серную кислоту, яблочную кислоту, смешаешь в колбе, то жидкость будет менять цвет. То красная, то синяя. – Он залился смехом. – Можно взять другие химикаты. Нужно порыться в библиотеке и проверить, но сработают вроде серная кислота, бромат и бромид натрия, лимонная кислота, сульфат церия и фенантролин. Если сделать мелкий слой в плоской посуде, то получишь волны цвета, но, пожалуй, для школьного проекта хороша будет колба с меняющей цвет жидкостью и расчеты периода колебаний. Нравится идея?

- Очень, - только и смогла проговорить очарованная Мина.

- Не дарю! – заявил Матвей. – Беру завтраком. Согласен на суп.

- Какой суп?

- А какой ты сварила? Молодец, что догадалась. Деда надо подкармливать горячим.

Мина с изумлением смотрела, как Матвей открыл ближайшее к плите кухонное окно и достал с заоконного ящика большую кастрюлю.

- В следующий раз суп разлей по кастрюлькам и заморозь порциями, чтобы не греть целиком весь. Так какой суп? – не дождавшись ответа, он открыл крышку и сообщил, что рыбный.

«Марк-Лука!» - возликовала Мина.

И тут же прижала пальцы к губам в испуге, что произнесла имя вслух.

Мина подогрела всю кастрюлю, не стала оставлять на потом, сразу разлила по мелким емкостям на будущее. Поставила на стол тарелки, разложила ложки. Крикнула в коридор «Завтрак!». И довольно подумала, что она справляется с хозяйством. Мама иногда говорила: «Я отлично справляюсь с хозяйством!», папа иронизировал «Ну, для королевы неплохо». И они сначала в шутку тузились, как мама это называла, потом обнимались и целовались. А Мине первый раз представился случай похозяйствовать. И она справилась, хотя конечно это не совсем считается, потому что не она варила суп! Но для королевы неплохо! От отцовской шутки у нее слезы навернулись на глаза.

- Ты в порядке? – спросил атлант, внимательно на нее глядя.

Мина кивнула, вспомнила, о чем они только что говорили, и поинтересовалась:

- Атланты научились вызывать автоколебательные процессы в кристаллах?

Он хитро прищурился:

- И даже использовать. Давай, дедова внучка, учись прилежно. Станешь инженером, сама все узнаешь.

Мина не стала его поправлять, что она никакая не внучка. И дед на нее внимание не обращает. Вот и сейчас, поел суп и ушел. Даже сложно поверить, что такой странный человек работал инженером.

- А ты инженер? Над чем ты работаешь? – Мина смутилась, кто их знает, этих атлантов с их тайнами, Марк-Лука был разговорчивым, но не факт, что они все такие. Она добавила: – Если не секрет.

- Тебе, правда, интересно? Ты знаешь, что такое дирижабль?

- Конечно! Мне папа делал дирижаблики! – встрепенулась Мина.

- Делал… дирижабли? Это как? – удивился Матвей.

- Очень просто! Показать?

Матвей утвердительно кивнул.

Мина нашла в кухонном столе ножницы. Отрезала от листа Паппирруса длинную полоску бумаги. Не широкую и не узкую, как советовал папа. Сделала на одном крае надрез параллельно короткой стороне до середины. На втором симметричный. Скрепила через эти надрезы полоску. Забралась с ногами на стул, подняла руку с «дирижабликом» и отпустила. Он падал, вертясь вокруг продольной оси.

Матвей открыл рот, закрыл. С улыбкой покачал головой.

- Надо же, при движении создает иллюзию объема и похож на дирижабль. А как интересно падает. Забавная игрушка. Никогда такой не видел.

«А дети летом в Регионе Бассейн частенько пускали такие с крыш…» Мина вдруг вспомнила, как однажды голубь подлетел и попытался надеть ее летящий «дирижаблик». Наверное, он хотел его клюнуть, но выглядело, как надеть на шею.

Тем временем Матвей достал из своего пакета с подарком открытку и протянул Мине.

- Вот, смотри, как выглядел настоящий. Старинный.

На выцветшей старой картинке был нарисован висящий в воздухе над городом элипсоидообразный аппарат.

Матвей с горящими глазами рассказал ей о редком на Земле элементе гелии. Который, судя по старым книгам, вместе с водородом является основным составляющим элементом Вселенной. Синтез гелия лежит в основе свечения звезд! Получается, эта термоядерная реакция просто динозавр по сравнению с химическими реакциями.

«Скажи, я - динозавр» - как наяву прозвучал смех Марка-Луки, и Мина отвлеклась от повествования о гелии. Уловила только, что с месторождениями гелия проблема, хотя недавно появились обнадеживающие слухи о возможном существовании гелиевых месторождений на месте бывших газовых.

- Но ничего страшного, обойдемся без гелия, у нас остается водород, - бодро продолжал Матвей.

Ученые-биотехнологи, оказывается, достигли больших успехов в синтезе водорода. Оба способа – выделение бактериями, некоторыми зелеными водорослями и из полисахаридов биомассы особенно при применении в катализе некоторых энзимов – дают хорошие результаты. Дело за малым – убедить правительства в безопасности использования водорода. У Матвея имеются очень интересные концепции для больших высот! При разреженном воздухе дирижабли будут развивать скорость в несколько сотен километров в час!

- Ты представляешь, люди опять будут летать! – воскликнул он.

Мине Матвей очень сильно напомнил отца своей увлеченностью идеями и манерой их излагать так, что собеседник загорался тоже. Однако, возможность летать ее не тронула. Мина видела то, чего не видел Матвей – самолет. Крылатое смертоносное чудовище. Хорошо, что ему обломали крылья!

Мина рассказывать о самолете не стала, вернула Матвею открытку и решила достать свою. Любопытно, какая у нее картинка. Мина опять прослушала, что говорит Матвей. Потому что на ее открытке был изображен песчаный пляж с пальмой. В море покачивалась привязанная к буйку лодка, на корме которой сидели чайки и …пеликан. Он не бросался в глаза на фоне пляжа и громадной пальмы. Но, понятное дело, Мина сразу его разглядела.

Марк-Лука ей не приснился! Никто в целом мире, кроме Марка-Луки, не додумался бы адресовать Мине такую открытку. Интересно, где атлант ее раздобыл.

- Что? – переспросила она Матвея.

- К сожалению атланты не заинтересованы в таких разработках, – развел он руками.

Мина, конечно, спросила почему, но мысли ее в данный момент занимали не дирижабли, а открытка.

- Атлантине такая задача, как воздухоплавание, не по плечу. Нет материальной базы. Я не только казну имею в виду. Нужна команда профессиональных единомышленников, хорошая лаборатория и доступ к материалам. То есть сотрудничество с другими государствами. А в нынешнем мире политика такова, что все стратегические исследования держатся в тайне. Никто ни с кем не сотрудничает. Тем более с атлантами. Нас же то признают, то не признают. Поэтому я - вольный художник! – он изобразил улыбку на лице. – Грандиозный проект! Для команды высококвалифицированных ученых и инженеров! Я делаю у себя в домашнем сарае! На коленке! Из подручных средств! Один!

Матвей явно и гордился своим поступком, и смеялся над собой. А Мина забыла про пеликанов, ее впечатлило вопиющее несоответствие между масштабностью задачи и скромностью ее воплощения.

- А кто тебя финансирует? – она не могла поверить в вариант «на коленке».

- Сам себя, - хохотнул Матвей. – Мне все, включая синтез водорода, нужно делать самому. Усовершенствовал кучу приборов, разработал парочку полезных механизмов по ходу дела. Подал патенты. Мне с них немного капает…

Как знакомо… Мама шутила, что папа ввязывается в невыполнимые проекты. При этом, делая очередную невозможную задачу, успешно решает мимоходом много попутных. Когда отец чертил, мама ходила на цыпочках и Мину одергивала «Не шуми!». Мина затихала и смотрела на отца с уважением. И обожанием. Хотя не понимала, чем он занимается.

- …. Пришлось убеждать атлантское правительство предоставить мне свободу действий. От инженеров ожидается работа в атлантской лаборатории и на наше правительство. Дед вон не перешел в атланты, чтобы иметь эту свободу, хотя ни разу ею не воспользовался. Хорошо, мой друг как раз был на пике славы, он запросил созыв Большого атлантского Совета. Советы проводятся здесь, в библиотеке. Он и уговорил атлантов, что меня надо отпустить на вольные хлеба. Мол, если мои усилия не увенчаются успехом, то один заблудший инженер – невелика потеря. А вот если мне удастся сделать задуманное, то атланты смогут торговать технологиями воздухоплавания. Мне позволили заниматься дирижаблями, но не выделили финансирование. Хорошо, разрешили продать кое-какие патенты корпорациям в Югах и других развитых странах. Тот же друг помог убедить Большой Совет. «Раз не даете средств, дайте возможность подработать».

Мина не удивилась, когда Матвей назвал имя.

- Лука Фомич. Слышала, наверное.

Мина кивнула.

- Все девушки были в него влюблены. Герой. Ничего, девушки утешатся. Им готовят следующего кумира, - насмешливо заметил Матвей. – «Новые времена требуют новых героев». Ты сегодня его видела. Бруно.

- Бруно - герой? – удивилась Мина.

- Ну в атлантских газетах мелькают теперь его фотографии. Поступка только громкого не хватает. Не дотягивает до Луки. Вот и ищет.

- Что он ищет?

- А что ищут во всем в мире? То и он, - пренебрежительно скривил губы Матвей. – Новый источник энергии.

- Он ведь не инженер и не ученый, - удивилась Мина.

- Уже давно, сколько себя помню, ходят слухи, мол, какие-то атланты что-то так засекретили, что сами уже не знают, где это спрятали. Раз весь мир озабочен источниками энергии, то считают, что секрет именно из этой области. Я так не думаю. Атланты бывают разные. Мало ли чем они интересуются, что находят и что прячут. И, раз это спрятано самими атлантами так, что другие атланты не нашли до сих пор, то может быть лучше ему спрятанным и оставаться? А Бруно, похоже, напал на след.

События последних дней обрели логику. У Мины застучало сердце. Она даже испугалась, что Матвей услышит, как громко оно бьется. А он рассказывал дальше.

Глава 20 Истинные мотивы Марка-Луки

- С источником энергии такое дело. Кто первый найдет, тот в мире и главный. Вот все с цепи и сорвались. Похоже, что некий проходимец располагает информацией. В случае неудачи, если нет никакой секретной информации, Бруно просто поймает негодяя, в газетах распишут небольшой, но благородный поступок героя. Найдет сведения про источник энергии – станет Прометеем! Для атлантов и человечества.

Мина вздрогнула от того, что произнесли вслух имя ее отца. Пускай и не в том контексте, пускай насмешливо.

- Важен же не тот, кто изобрел огонь, а кто его отдал людям. Впрочем, ничего он не найдет, - тем временем довольно сердито продолжал Матвей. - Никто ничего не найдет.

- Почему? – удивилась Мина.

- Потому что, ничего больше нет, ресурсы исчерпаны. Ладно, я погорячился, может, случится чудо. Но я не хотел бы этого чуда. И Лука тоже, но по своим причинам.

- Почему ты против? – еще больше удивилась Мина. - Весь мир только и живет надеждой на такую находку.

- Именно поэтому. Тебе, правда, интересно?

- Очень!

- Если коротко, мое самое сильное желание - чтобы мир перестал питаться иллюзиями о возвращении к прошлому, я хочу, чтобы мир встряхнулся и начал жить настоящим. Настоящее прекрасно!

- Чем же это оно прекрасно? – Мина первый раз в жизни столкнулась с таким мнением. – Без энергии все дается человечеству непосильным трудом!

- Вполне посильным. И чем плох труд? Ты, конечно, читала статьи о том, как люди жили раньше. Давай начнем с труда, – лукаво посмотрел на нее Матвей. – Трудились единицы.

Мина кивнула.

- Остальные сидели на пособии по безработице. Правда называлось это красиво. Гарантированный доход. В развитых странах. А бедным странам богатые выдавали «гарантию» пищевыми посылками. Работы не было никакой. Все за людей дешево делали роботы и искусственный интеллект. Даже в развитых странах общество расслоилось на очень состоятельное меньшинство и зависящее от подачки большинство. Ты видела статистику суицидов, депрессий того времени?

Мина отрицательно покачала головой.

- Советую сравнить с современной. С нашим миром, когда каждый при деле, каждый имеет возможность заработать. Да, вещи стали стоить очень дорого. Ручной труд. Но это добротные вещи. Которые используются годами. Отходов практически никаких. Ты знаешь, что мы до сих пор решаем проблему мусора, накопленного со времен роботов и перепроизводства товаров? Заметь, что у нас нет загрязнения воздуха и окружающей среды, у нас более качественные продукты питания. Продолжительность жизни больше. У нас нет эпидемий, которые косили людей в более развитом обществе. Всего лишь потому, что мы меньше путешествуем, скорости медленнее, и врачи успевают купировать вирусы и бактерии быстрее, чем они распространяются. Ну и зачем нам нужны источники энергии? Чтобы опять загадить планету, впасть в депрессию и сократить себе жизнь?

- А как же творчество? – вспомнила Мина аргумент, звучавший в школе, когда обсуждали эту тему. – У людей появилась возможность посвятить себя творчеству!

- О! И ты мне назовешь выдающиеся произведения искусства того времени? – глаза у Матвея весело блестели, видимо, он получал большое удовольствие от разговора. – Которые можно поставить в один ряд с Моной Лизой, ну или картинами Эль Греко? Симфонией номер 5 Бетховена? Может ты знаешь фотографов, добившихся того же качества и выразительности, что Ансел Адамс? Я могу долго перечислять, но не буду. Думаешь, шедевров не создали? Наверняка, они существовали. Но гениальные работы потонули в той куче дерьма, извини мой грубый язык, которое извергалось на поверхность большим количеством людей, занявшихся творчеством. А что сделали с литературой? На какой низкий уровень ее откинула физическая легкость написания текста? А что сделали с музыкой? Есть хотя бы одно имя тех времен, известное не в узких кругах, а по всему миру? Желательно, чтобы его помнили до сих пор. Как Бетховена! Как «Лед Зеппелин»?

Какое же это наслаждение - вслушиваться в знакомые с детства интонации. Просто вылитый отец. Любит поспорить. Но не злится, всего лишь заводится. И начинает «выдавать идеи на грани здравого смысла», как смеялась мама. Тогда Мина была слишком мала, чтобы поучаствовать во взрослых ночных посиделках на кухне…

- Легко! Это имя - Голливуд! – Мина решила привести очередной школьный аргумент, хотя никто никаких фильмов не смотрел, но кадры и сюжеты некоторых великих фильмов, а особенно кинокритику на них, все знали.

- Бинго! Имя метонимии, так сказать, бренда, завалившего мир низкопробной продукцией и спровоцировавшего шквал подобной. Что ты знаешь о Голливуде? У тебя он ассоциируется с великими Чарли Чаплином и Джорджем Лукасом, но они всего лишь стояли у его истоков…

Ах, какая жалость, что раньше Мину эта тема не волновала! Прямо сейчас у нее не было никаких доказательств, чтобы аргументированно поотстаивать какую-нибудь точку зрения. А так хотелось поспорить с Матвеем, неважно, разделяет она его мнение или нет. Ей вдруг захотелось спорить, доказывать, побеждать…

Она опять пропустила, что он ей говорил.

- …Но нет, мы страдаем за гаджетами, интернетом и высокими скоростями. Мы все время оглядываемся назад и ищем пути все вернуть! Тратим на консервацию остатков технологий стратегическую энергию вместо того, чтобы перестать плакать о прошлом и начать жить настоящим. Наука и инженерия могла развиваться разными путями. Но появились источники энергии и прогресс пошел одним узким путем. Все остальные исследования выглядели блекло и были приостановлены. А та же механика могла бы достичь подобающих ей значительных высот!

«Механика». Отец тоже отводил механике главенствующую роль в современном мире. Тоже считал ее недооцененной. Папочка!

- В твоем расчудесном мире, которому не хватает только развитой механики для полного счастья, есть войны. Войны! – практически выкрикнула Мина.

Матвей поднял руки, как солдат, который сдается.

- Я вне политики! Я не говорю о политике. Я выношу ее за скобки.

- Почему?!

- Я участвую только в том, что я могу изменить. В создании техники. На политику я лично не имею возможности повлиять. Даже участием в выборах, их все равно подтасуют. Я отстранился. Можешь называть это позицией страуса, но я не боец, я инженер. – он вздохнул. – Однако политика — это именно та причина, по которой Лука Фомич не хотел энергетических находок.

- При чем тут политика? – не уловила связи Мина.

- Он атлантов не только во время наводнений и землетрясений спасал. Лука побывал во многих горячих точках. Он считал, что человечество не готово получить источник энергии. Получит – начнет истреблять себе подобных еще более жестоко и масштабно. Если бы Лука был жив и нашел информацию, боюсь, что он бы ее уничтожил. То есть, наоборот, не боюсь.

- Вот как… - прошептала Мина.

Значит, Марк-Лука надеялся, что атланты спрятали информацию об источнике энергии? И испугался, что теперь Мина по его вине вовлечена в очень опасную игру. Если у него действительно цель не просто найти, а уничтожить, это делает игру еще опасней. Но мог бы ей все прямо рассказать! А не дурачить с «найди то, не знаю что».

Мина не знала, сердиться на него или простить. Страха она не испытывала. Скорее, досаду, что ей не доверяют.

Глава 21 Необычные открытки и Ночь перед Рождеством

- А что за открытку подарил дед тебе? Можно посмотреть картинку? – Матвей, видимо, решил перевести тему.

Оказывается, Мина до сих пор прижимала к груди открытку с пеликаном.

Мина протянула ее Матвею.

- Интересная открытка. И как? Он опять угадал? – улыбаясь, рассматривал пальму, океан и лодку Матвей.

Мина удивленно подняла на него глаза. Матвей перехватил ее взгляд.

- Ты что, первый раз получаешь дедову открытку? – понял ее недоумение по-своему Матвей.

Мина кивнула.

- У деда лучшая коллекция старинных открыток во всех Югах. Но он очень странный собиратель – он выискивает интересные или редкие картинки, чтобы подписать и подарить. И всегда попадает в точку. О сколько я от него получил картинок самых замысловатых инструментов! А сколько дирижаблей! Пенелопе он дарил то ужасно дорогие переливающиеся открытки, то карточки с фотографиями принцесс и королев древности.

- Что такое переливающиеся открытки?

- В зависимости от того под каким углом ты смотришь на картинку, ты видишь разные изображения. Если ты шевелишь открыткой, то изображение как бы переливается из одного в другое. Это очень старинная технология. Сейчас такие открытки не делают. Из-за того, что они покрыты пластиком, да еще не совсем обычной формы, а пластик давно не производят. В антикварных магазинах дерут немыслимые цены за диковинку. Нашей Пенелопе подавай самое лучшее. Она часто принимает самое дорогое за самое лучшее. – Матвей подавил легкий вздох. - Вот дед ей и дарил самые дорогие открытки в мире.

Мина безжалостно прервала рассказа про какую-то Пенелопу:

- А как это сделано? Ты понял?

- Ну конечно. Еще в детстве, – Матвей хохотнул – Пришлось испортить несколько Пенелопиных картинок, чтобы разобраться. Пенелопа меня поцарапала, так разозлилась. В самых простых – полоски шириной в несколько миллиметров наклеены на рифленый под углом пластик по очереди. В дорогих – полоски узкие, сотые доли миллиметра. И пленка – набор цилиндрических линз. Я придумал вариант посложнее, стереоскопический. Но Пенелопа даже не заинтересовалась.

Мина почувствовала зависть к незнакомой ей Пенелопе.

- А что особенного в фотографиях принцесс и королев древности?

- Ну, они все хороши собой. Но Пенелопа красивее. Все так и говорили, глядя на открытки. Поэтому она обожала их получать, а потом показывать.

- А, - разочарованно протянула Мина.

- Зато какие открытки дарил дед Луке! Пожалуй, самые забавные, - улыбнулся воспоминанию Матвей. – Деду нравилось смотреть, как Лука их открывает. Фомич выглядел как ребенок – сначала ожидающий сюрприза, а потом восторгающийся чудом. Видела объемные открытки? Поп-ап? Лука говорил, что выйдет на пенсию и сам будет такие вырезать. Даже книжку купил со схемами. Или ему Бруно подарил? О, Лука-Лука…

Матвей сунул Мине ее открытку и закрыл лицо руками.

Мина сидела ни жива ни мертва. Она понимала, что с ним происходит, но утешать не умела. Просто замерла и ждала.

- Дед из всех нас выделял меня. Лука в детстве даже ревновал. Говорил, что я вечно все ломаю, а дед мне прощает, это нечестно, – глухо рассказывал Матвей, - А потом случилась одна история, после которой дед в Луке души не чаял. Девять лет тому назад у Луки была учебная практика. Наводнение, помнишь, наверное, после урагана.

Мина не стала уточнять, что ее в Югах еще не было.

- Послали даже курсантов спасать людей. Лука увидел старика, который ничего не помнил, ничего не понимал и вел себя странно. Он бродил по крыше, к которой подступала вода, и ругался. Курсанты уже возвращались, они сделали, что могли, должна была прибыть следующая группа. Лука мне потом рассказывал «Я понял, что старика ни в какую очередь спасать не будут, атланты - потому что не атлант, не-атланты - потому что старый сумасшедший, даже, если будут, то не успеют, мне стало его жалко, никому не нужный старик, я усадил его на свое место в лодке». Лука сказал, что остается, пускай берут старика. А он попробует вплавь до прибытия новой группы поискать оставшихся атлантов. Прибудут, а он уже сделает часть работы. Ему разрешили. Старика забрали с собой.

Мина слушала, затаив дыхание.

- Дед тем временем подал прошение в атлантское правительство с просьбой учесть его заслуги, найти и вывезти старшего брата. Но ты же знаешь эту бюрократию. Они не успели даже рассмотреть прошение. А старик оказался дедовым братом. Вот такие совпадения бывают в жизни. Особенно с нашим Лукой.

- Хочешь воды? – догадалась спросить Мина, уж очень хриплым стал голос у Матвея.

- Воды? Давай опробуем новые дедовы фильтрики, – Матвей нашел пустой кувшин, высыпал в него горошины из кожаного мешочка, залил водой и потряс. Попробовал первым.

– Ай да дед! Хотел бы я собирать такие. Дед учил, все секреты показал, а выходит то, да немножечко не то. Дед обещал, что мастерство придет с опытом, на тысячном фильтрике. А у Луки была своя теория. Он говорил, что у деда правильный для очистки воды биом. Шутил, что зря инженеры-биологи не изучают биом человека с, так сказать, кулинарной точки зрения. Неспроста наш дед готовил вкусно.

- Дед готовил?!

- Еще как! Такие обеды закатывал! Говорил, что дети не должны оставаться голодными. Любил нас угощать. Ах, как здорово мы проводили у него время! А потом он стал стареть и потихоньку сдавать. Сначала странно заговаривался. Перестал готовить, начал питаться всухомятку. Когда похоронил старшего брата лет пять тому назад, окончательно умом тронулся. Вообще перестал разговаривать. Никого не узнает. Ничего ему не надо. Спит, где придется, может и на полу лечь. Так как библиотеку перестали часто использовать для Советов и превратили в музей, то деда тут оставили. Он, как ни странно, с должностью смотрителя справляется – чужих не пускает. Народ перестал его навещать, не все выдерживают. Не могут видеть деда в таком состоянии. Лука продолжал приезжать. Я. И еще пару человек. Теперь здесь музей и хранилище книг. А были еще мастерские для детей.

Матвей глубоко вздохнул.

- Как же мне не хватает наших прежних бесед с дедом и Лукой. Или хотя бы с Лукой. Фомичевых шуток. Его здравого смысла и трезвого взгляда. Бруно совсем зациклился на своей карьере. Пенелопа… - Матвей не стал продолжать, только разочарованно махнул рукой. – А Лука Фомич погиб.

Такая тоска зазвучала у него в голосе, что у Мины вырвалось:

- А что, если он жив?

- И не появился у меня? Лука же мне заказ сделал. Он бы пришел и спросил: «Ну что, тебе удалось улучшить кафтан, а, гений?». И я бы ответил: «Смотри, старый волчара, гораздо интереснее, чем ты просил».

Матвей положил руку на деревянный стол. Цвет кафтана на рукаве медленно изменился. Как будто новый цвет был жидкостью, и его лили на старый. Теперь рукав стал цвета дерева с разводами.

- Вот это да! Сколько знаю атлантов, не перестаю удивляться атлантской инженерии! – воскликнула Мина.

Знала она атлантов всего два дня. Но говорила правду.

- Лука давно приставал к своему инженер-портному с подобной идеей. Тот не добился даже легкого изменения цвета. А у меня получилось имитировать и текстуры! Меня осенило, как сфокусироваться на поверхности! Теперь технологию могу продать, тому же портному! А я, как дурак, сижу жду Луку. Хочу увидеть, как он дар речи потеряет от восторга. Его портной, конечно, воплотит это лучше. У меня не было времени проработать детали, я же попробовал на готовом изделии, а не нитях или ткани. Должно получиться великолепно. А я сижу и жду Луку.

- А может, лучше побыстрее отдать портному? В память о Луке? - воскликнула Мина.

- Наверное, так и сделаю. Пускай атланты пользуются. Ты знаешь, не могу отделаться от чувства вины, - продолжил свою исповедь Матвей. – Фомич приходил перед последней командировкой. Грустный какой-то. Признался, куда отправляют. Обычно в зону извержения вулканов посылают атлантов из Аввы, а не Югов или Данаки, у них есть опыт, а у наших нет. Я предложил ему подключить отца Пенелопы, чтобы использовать его влияние и избежать этой поездки. А он отказался. Я бы сам мог поговорить с отцом Пенелопы! Я бы Бруно мог дернуть, чтобы он попросил за Луку! А я не стал ничего делать. И он сгорел в лаве. Привезли обугленные кости.

Большой, сильный, умный Матвей посмотрел на нее беспомощно.

- Ты не виноват, - твердость прозвучала в голосе Мины, хотя она разделяла его страдания. – Он взрослый человек, он сам принял решение. И вообще, кто мне говорил, что не нужно оглядываться в прошлое? Это тяжело, но... нужно жить настоящим, оно прекрасно.

Мина замолчала. Она запуталась в объяснениях. Подсказать, как жить настоящим, она не могла. Она знала, как это, когда снится, что страшного не произошло, ты изменил ситуацию к лучшему, успел предупредить, предотвратить. А потом просыпаешься счастливым, открываешь глаза и не сразу, но осознаешь — это всего лишь приснилось. Такая горечь появляется на сердце. И с этим надо жить дальше… И настоящее прекрасным не ощущается…

А Матвей неожиданно улыбнулся.

- Рад, что встретил тебя здесь, дедова внучка. Приятно было познакомиться. Так как тебя зовут?

- Мина Шахин, - Мина смутилась, не от его слов, а от своих мыслей, и ответила очень тихо. Наверное, он и не расслышал.

- А где ты спишь? – удивленно огляделся Матвей.

Узнал, что в кресле и объявил это непорядком. Предложил отпереть бывшую спальную комнату. Мина отказалась. Тогда он принес в кухню небольшую раскладную кровать из спальной комнаты и пачку белья.

- Ты вместо меня сделаешь деду сюрприз. На Рождество достанешь из короба на стол пирог, конфеты и фрукты, вот дед обрадуется. Раньше не вздумай, дождись! Мне пора! Нужно еще себя в порядок привести. В церковь успеть. И за работу! – последнее явно грело ему душу.

Он дал еще кучу указаний. Пол не мыть, дед не любит. Суп больше не варить, обещали оттепель, прокиснет. Книги из библиотеки не выносить, включится сигнализация.

- Сигнализация? – удивилась Мина. – Это как?

- Ох, жалко нет времени показать тебе нашу библиотеку-музей! Это кладезь человеческой мудрости! Чтобы сберечь книги, атланты обработали их всевозможными составами. Ни вода, ни огонь их не испортят. Магнитный состав - от воров. Срабатывает защита, если попытаться вынести за порог. Нужно уметь отключать. Так что, читай внутри. Оставишь на столике, атланты поставят на место.

Матвей поднял с пола ее бумажный дирижаблик:

- Крутится у меня смутная идея, как использовать это вращение… Подаришь на память?

Мина кивнула. Матвей развернул дирижаблик в полоску и сунул в карман. Высыпал подаренные ему фильтрики из кувшина на салфетку, сунул в кожаный мешочек. И тоже отправил его в карман.

Пришел дед, молча положил на стол завернутые в платок украшения, развернулся и ушел. Матвей крикнул ему в спину «Спасибо за побрякушки!». Поспешно их надел.

Мина пошла его провожать. На крыльце Матвей остановился попрощаться.

Стояла роскошная зимняя погода. Солнце слепило глаза. Ледяная корка сверкала как бриллианты. У Мина из глаз потекли слезы. Она зажмурилась. Открыла глаза - Матвей смотрел вопросительно.

- Что-то ты бледная какая-то. Ты не заболела? Может, мне остаться?

Ох, какое искушение! Но Мина замотала головой отрицательно.

- Ну тогда я побежал. Увидимся, - то ли спросил, то ли сказал утвердительно Матвей.

- С тобой так интересно! Приходи к нам в школу докладчиком! – воскликнула Мина. – Расскажешь о новом мире!

Он улыбнулся. Скривил нос:

- Пожалуй есть кое-что, чего мне сильно не хватает в прекрасном настоящем от старого мира.

- И что это?

- Освоение космоса. Счастливого Рождества, дедова внучка!

Матвей приобнял ее за плечи, коснулся легонько щекой щеки. И убежал.

Мина постояла немного на крыльце ошеломленная. И всеми с ним разговорами, почему-то особенно - последними словами о космосе. И нежным прикосновением мужской щеки. Это ей напомнило отца. Хотя у отца росла щетина. Отец говорил, уходя на работу, - «Девочки, идите чмокайте своего ежика». Он целовал маму и прижимался колючей щекой к Мининой щеке…

Мина резко повернулась и пошла к двери. Ей захотелось постучать в дверной молоточек – металлический квадрат с ободом, заполненный узором бута, с кольцом посредине, но она побоялась напугать странного деда. Просто потрогала холодное кольцо ладошкой, вошла внутрь и закрыла за собой дверь.

И вдруг молнией ударила мысль: «Классика»! Мина умом понимала, что сегодня нет выпуска газеты, что объявления подаются заранее. Но ноги сами несли ее на улицу к почтовому ящику у ворот. Ящик распух от конвертов и открыток, несколько номеров «Классики» тоже из него торчало. Мина выгребла почту и понесла в музей-библиотеку. В кухне вывалила всю кучу открыток на стол. Газеты оказались предыдущих дней издания. Мина на всякий случай все равно пробежала глазами объявления на 22-й, 23-й, 24-й и даже 25-й странице, что уж совсем выглядело глупо. Понятно, что ничего интересного в старых номерах не нашлось.

Мина почувствовала, как усталость навалилась тяжестью на плечи. И веки потяжелели. Она достала из пакета простынь. Натянула наволочку на небольшую подушку. Поставила на стол чашку и прислонила к ней свою пеликанью открытку так, чтобы ее было видно с раскладной кровати. Прилегла, не раздеваясь, прямо в форменном платье. Обрывки сегодняшних разговоров громко зазвучали в ушах. От холодного голоса Бруно Мину аж пробрал озноб. Полицейский заговорил вкрадчиво. И тут же ворвался звонкий голос Матвея. Он настаивал на каких-то идеях, он напоминал отца. Но Матвеев голос не вытеснил страх перед Бруно. Заодно Мина поняла - она не помнит на каком языке она общалась с Матвеем. А ведь Марк-Лука ее предупреждал! Одна надежда, если вдруг они переходили на атлантский, Матвей не обратил внимание.

Мина не могла уснуть. Мысли бурлили. Голоса звучали.

Она поворочалась, поворочалась, поднялась, переставила чашку с открыткой. Решила устроиться в кресле в надежде, что здесь отдохнет. Завернулась в плед и попыталась представить себе Марка-Луку. Вспомнила смешное: «Обложить бы тебя камешками и согреть.» Мина слышала, как вошел дед. Наверное, обедать. Но разлепить глаза, встать и что-то сделать было лениво. Пообедает и без нее. Мина провалилась в сон.

Проснулась вечером – в окнах темно. На столе стояла ее открытка. Но не только она одна. Мина обнаружила, что дед распечатал корреспонденцию. И аккуратно разложил, и расставил открытки на столе. Несколько открыток были объемные, видимо, так называемый поп ап. На одной из разворота поднималась елка. На второй – подарок с бантиком. Забавные, ничего не скажешь.

Мина слышала, как по коридору бродит дед и не ворчит, а что-то там себе без слов напевает под нос. Ой, Рождество же! Матвей велел приготовить деду сюрприз!

Мина сдвинула немного открытки. Достала из сундука пирог, яблоки, груши, апельсины, мандарины, конфеты и какие-то сухофрукты. Нашла блюдо и подходящую тарелку. Разложила. Пирог пах дурманяще, апельсины с мандаринами тоже, но есть не хотелось, просто запахи праздника подняли настроение. Мина сбегала в туалет, вернулась в свое кресло, укрылась пледом и заснула, опять вспоминая «Обложить бы тебя камешками и согреть.»

Глава 22 Атлантская библиотека

Утром Мина проснулась абсолютно выспавшейся. Усталость как рукой сняло. Давно с ней такого не было. Мина позавтракала остатками пирога. Дед за ночь ухитрился съесть практически весь, конфет вообще ни одной не осталось. Да он, значит, сладкоежка!

Первым делом Мина сбегала к почтовому ящику. Пустой. Конечно, какая почта на Рождество. На Рождество? А где же елка?! Мина отправилась на поиски рождественской елки, кажется, Марк-Лука говорил, что она в библиотеке, и именно оттуда достал подарки Бруно. Мина дернула, дверь открылась. Практически у входа стояло небольшое зеленое деревце. Подошла. К ее разочарованию украшений не висело никаких, кроме цветных флажков с буквами, составляющими надпись на атлантском: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, и в человеках благоволение». На верхушке громоздилась большая звезда. И на ветвях свечи. Они уже не горели. Но еще слабо пахли медом. Обычные свечи в Югах медом не пахли. Просто запах расплавленного воска. А тут как церковные. Совсем как в пятиглавой церкви в Регионе Бассейн. Когда службу перенесли в подвал, там этот запах стоял особенно сильно. А вот елки дома до войны украшали позатейливее. Вернее, сосны. В Регионе Бассейн ставили сосны. Потому что вокруг росли сосны. А в Югах обычно украшают ели. Мина тряхнула головой, отгоняя воспоминания, подняла глаза и обомлела.

Она находилась в очень странном помещении. Громадном. Вверх оно размахнулось в два высоких этажа, если не больше. На стенах между окнами висели гобелены с узором бута. Одна стена помещения была занята книгами. От пола до потолка, от стены к стене. Тысячи корешков. Перед этой стеной стояли лестницы презабавнейшей конструкции, высотой во всю стену. Вместо того, чтобы расставить книги по удобным шкафам в рост человека, атланты сделали что-то наподобие странной выставки книжных корешков.

Мина пошла к книжной стене. Перед стеной находился длинный стол-тумба. Видимо, для заседаний, или, как Матвей их называл, Советов. Длинный стол вблизи выглядел необычно – каменный громадный «кирпич». Но не из цельного камня, а наборный. Срезы разных пород были хорошо отшлифованы и подогнаны друг к другу. Один минерал переходил в другой. И разные камни смотрелись монолитным блоком. Очень красиво. Очень в атлантском духе. Однако сидеть за таким столом явно неудобно. Коленки будут упираться. Похоже, удобства волновали атлантов в последнюю очередь. И библиотека-стена тоже не казалась удобной. Зато внушительной и значимой. Мина обошла вокруг стола и подошла к стене.

Между столом-блоком и книжной стеной по полу шла система рельсов с непонятными пометками на стыках, по ней передвигались лестницы. Мина задрала голову – на потолке тоже рельсы, за которые закреплены верхи лестниц. Мина толкнула ближайшую лестницу – она довольно легко заскользила вдоль книжной стены. Можно было остановить – лестница защелкивалась на месте. Мина забралась на пару ступенек. Но карабкаться по лестнице под потолок за книгой? Кто же такое неудобное придумал? Мина с лестницы оглядела библиотеку. Большое пустое пространство в несколько спортивных залов. Лампы факелы сейчас не горели. Зал освещался в странном порядке расположенными окнами с потрясающе красивыми рамами. И всего два стола! Второй большой деревянный, но куда меньше каменного - справа от входа. Ничего не скажешь, оригинальное устройство библиотеки. Интересно, как атланты читают? Лежа на полу? Приносят с собой стулья? Мина спустилась с лестницы и пошла смотреть второй стол. По дороге она проверила свою догадку. В центре остановилась, хлопнула в ладоши – эха не было.

На втором столе, который у входа, лежала толстенная книга без названия в кожаной обложке с тисненным узором бута, стояла пишущая машинка, лежала лупа, стопка бумаги, в стаканчике – каменные ручки и обычные карандаши. У стола - кресло. Мина отставила кресло и выдвинула верхний ящик. Гм, набит какими-то папками, так казалось на первый взгляд. Точно такие же папки тесно одна к другой лежали во всех остальных ящиках. Еще нашлась распечатанная, но похоже не начатая, упаковка бумаги. Мину разобрало любопытство, что там хранится в папках. Она достала из верхнего правого ящика самую крайнюю справа, чтобы не перепутать, куда ее класть обратно. Вдруг они тут расположены в определенном порядке. Мина распахнула папку и пришлось ее распахивать еще раз и еще раз. Потому что это была никакая не папка, а складная карта, если можно назвать картой непонятную схему. Мина отодвинула ее на край стола и достала следующую по порядку. На первый взгляд такая же схема, с такими же циферками, только подписи другие и линии другого цвета. Мина осторожно сложила схемы и втиснула обратно в ящик. Зачем-то достала из упаковки белый лист бумаги и пожалела об этом – обратно в пачку не вставить. Мина уже собралась что-нибудь нарисовать на нем, раз уж достала, занесла каменную ручку, потом отложила. Кто их знает, атлантов, с их правилами. Вдруг нельзя. Мина подержала лист. И обратила внимание на водяной знак. Точно! Квадрат с точкой посередине! Как дедова подпись! Марк-Лука рассказывал именно о таком! Из любопытства Мина достала еще один лист. И на нем оказался водяной знак. Стопка бумаги у пишущей машинки – обычная. Упаковку Мина положила обратно, а вот два листа пришлось оставить сверху на столешнице. В надорванную упаковку они не хотели вставляться. Мина побоялась порвать или упаковку, или листы.

Мина открыла книгу. Название у фолианта все-таки имелось. «Атлантская библиотека «Центральная». Далее по-атлантски излагалась история библиотеки, Мина начала читать занудное перечисление кому пришла в голову идея создать библиотеку, кто заложил первый камень, кто подарил первую книгу, кто пожертвовал деньги, бросила, решила сначала полистать. Далее шло краткое описание Советов, имевших место в библиотеке, и информация, когда, по какому поводу они созывались, какие влиятельные атланты присутствовали и что постановили. Тоже занудно. Полкниги занимало собственно устройство библиотеки. Это Мину заинтересовало.

Сначала перечислялась тематика книг с какими-то номерками разного цвета через запятую после определенного «жанра». Мина выяснила, что в библиотеке содержались только научные книги. Ни одной художественной! Объяснений не было, просто констатация факта и перечисление наук. Но это еще не все! К своему удивлению, Мина обнаружила, что и книг по истории в библиотеке нет. Ни одной! В списке вообще никаких гуманитарных наук не значилось! Все-таки от атлантов Мина ожидала повышенного внимания к своей истории и культуре. Они так гордились библиотеками, Мина считала, что в музее в первую очередь будут труды о жизни атлантов, а библиотека оказалась, грубо говоря, научной, по естествознанию. Видимо, фолиант, который лежал перед ней на столе, являлся единственной в какой-то мере исторической книгой в этом зале. Да еще и находился отдельно от остальных книг. Скорее, путеводитель или справочник, чем научный труд.

Мина перевернула очередную страницу и глазам своим не поверила, когда увидела на развороте собственно устройство книгохранилища. «Схема библиотеки» выглядела объемными пересекающимися облаками. Атланты вычленили математику, как основу всех наук и нарисовали это объемной областью в центре красным цветом. Вокруг располагались облака других дисциплин, для каждой был свой цвет. Они пересекались с математикой и друг с другом, что тоже имело отражение в цвете, названиях и номерках. Между математикой и химией стояли книги по химкинетике. Химтермодинамика соседствовала с химией, физикой и химфизикой. Этакие трехмерные облака книг, пересекающиеся друг с другом, но исполненные на двумерных разворотах.

То, что приняла Мина за библиотеку – стена из корешков - оказывается было всего лишь первым слоем книг, за которым прятались другие. Вся библиотека – гигантская трехмерная матрица! Мина не могла поверить в такое абсурдное устройство книгохранилища. Она побежала к стене, потянула за корешок – не вынимается. Нажала – выскочила коробка, корешок просто украшал торец, настоящая книга лежала внутри. Мина вынула соседнюю коробочку, просунула руку в щель, нащупала следующий слой, нажала и вынула коробку с книгой из второго слоя. Она дотянулась рукой до третьего, нажала, коробка поддалась, но застряла. Мина испугалась, что по неосторожности заклинила что-то внутри, и теперь эта сложная механическая система сломается. Наверное, надо было сначала найти в фолианте, как это правильно делать.

О! У деда есть кочерга в кухне. Мина ринулась за кочергой. Хорошо, дед где-то пропадал и не видел, что она натворила и как собирается чинить. А то, кто знает, как он отреагировал бы. Кочергой Мина ухитрилась запихнуть коробку с книгой из третьего слоя на место. Услышала щелчок. Вернула книгу второго слоя. Из первого - полистала. Кристаллография. Вернула и эту на место.

Глава 23 Мина исследует библиотеку

Гм, а насколько большое пространство скрывается за стеной? Мина догадалась, как определить. Шагами она померяла длину зала. Сходила за пальто и отправилась на улицу. К сожалению, вплотную к зданию она не подобралась из-за сугробов. Мина вышла за ворота, стала напротив угла библиотеки. И начала идти вдоль забора и, соответственно, параллельно стене, отсчитывая шаги. Остановилась и посмотрела, сколько еще осталось. Ого! Вот это объемы! Книги занимали половину здания! Половину – зал, половину – книги. И как достают самые дальние?

Когда Мина двигалась вдоль забора, она поглядывала на сугробы. Нигде ни вмятины. Парни из команды Бруно правы. Невозможно выйти из здания и не оставить следы на снегу. Интересно, как Марк-Лука выбрался? Мина не выдержала и обошла вокруг, уже не оценивая размеры хранилища, а в поисках следов. Конечно, она их не обнаружила. Посмотрела на крышу. Тоже не похоже, чтобы можно было ею воспользоваться.

Мина вернулась в кухню снять пальто, а там ел суп дед. На столе стояла вторая тарелка. Для нее. Мина вспомнила Матвеево про деда «дети не должны оставаться голодными». Села и честно съела свой суп, в надежде, что это порадует странного деда. Хотя ее просто подмывало вскочить и продолжить исследование библиотеки. Но она заставила себя после обеда помыть посуду и вытереть ее полотенцем. Потом схватила плед и побежала в библиотеку. Разбираться в схемах! Разбираться в схемах! Тех, что в папках внутри ящиков деревянного стола. Просидела, завернувшись в плед, над ними до темноты и с неохотой пошла спать.

Мина уснула на этот раз в кровати. C пледом в обнимку. Утром проверила почту. Посланий в «Классике» не обнаружилось. В библиотеке Мина вернулась к раскладным схемам в папках, они же дублировались в упрощенном виде в фолианте, но рассмотреть буквы и цифры в книге можно было разве что под лупой.

В развернутом виде схема из папки занимала весь стол. Мина быстро поняла, как они устроены. Брался слой трехмерной матрицы-библиотеки - горизонтальный, вертикальный продольный или вертикальный поперечный. И в поля таблицы заносились книги этого среза. Вернее, цветные числа и названия книг. Без указания автора. Мина сообразила и расшифровала числа по цифрам и цветам: первым стоял номер науки-облака, далее - расположение в этом облаке, цвет соответствовал научной дисциплине.

Нашлись схемы позамысловатее. Куски таблиц, где в полях были вписаны те же числа и названия, но от них вели стрелки к другим таблицам. Логика тут явно присутствовала. Но непонятная Мине.

Она вспомнила: Марк-Лука обещал передать ей учебники по математике, которые она выберет. Мина самонадеянно решила, что найти их будет легко, раз математические книги находятся в центре книжной стены. Мина защелкнула одну из лестниц, что находилась посередине, подсчитала, сколько лестничных пролетов ей надо преодолеть, и взобралась на нужную высоту. Не так много книг одной рукой она смогла вынуть, держась второй за перила. А еще меньше – унести с собой вниз. Мина с трудом спустилась, прижимая к груди всего три. Понадеялась, что улов у нее удачный, карабкаться второй раз по лестнице ей не улыбалось.

Да уж, «удобно устроенная библиотека, где все под рукой и все легко находится»? Как же атланты ею пользуются?

Мина перелистала фолиант в надежде обнаружить руководство по извлечению книг из хранилища. Наткнулась на описание Больших Советов, вспомнила рассказ Матвея о том, как Лука Фомич запросил созыв Большого атлантского Совета, чтобы уговорить атлантов отпустить друга, как он выразился, «на вольные хлеба». Прикинула, какие это могут быть годы, из соображений, что Матвею скорее всего двадцать семь, как и Марку-Луке, и что отпустили его, когда ему исполнилось не меньше пятнадцати, ну шестнадцати, а скорее всего позже, и попыталась найти этот эпизод. Интересно же, как его описали языком бюрократии, какие формулировки нашли атланты для такого в общем из ряда вон выходящего события.

Она ничего не нашла. Какой-то инженер Матвей один раз упоминался как член книжной видеоэкспедиции, благодаря ему в библиотеке появились новые книги. Так как тема книг ограничилась исключительно механикой, то Мина решила, что это тот самый Матвей. Лука Фомич фигурировал в двух чествованиях героев. Одну награду он получил за спасение высокопоставленной персоны из правительства. Как бы не того «борова», который вместо благодарности поломал ему жизнь. Присутствовала и фотография награждения. Лука Фомич угадывался смутно. Зато Мину привлекла другая фотография на той же странице. Встреча атлантских чиновников из разных стран. Даже разных континентов. Но не чиновники заинтересовали Мину. А фон. Фон, краешек красивой рамы большого окна и стык гобеленов, она уже где-то видела, на какой-то другой фотографии. В домашнем фотоальбоме! И на этой другой фотографии она, Мина, тоже была! На руках у дедушки! А рядом стояли папа и мама. И еще какие-то люди.

Сначала у Мины перехватило дыхание. Потом она успокоилась: в общем ничего удивительного в этом нет. Странный дед – родня. Мина в детстве приезжала с дедушкой, мамой и папой в Юга. Она смутно помнит. Вернее, почти не помнит. Знает, что путешествовали и встречались с вот этим странным дедом. Могли побывать и в этой библиотеке, когда заезжали к деду. Почему нет?

С фолиантом, открытым на странице со снимком, Мина пошла искать место, где сфотографировали чиновников. Оказалось, что совсем близко ко входу. Стык гобеленов и узор бута на них один в один как на фотографии. И окно. Мина нашла, где стояли чиновники, а значит и ее родители. Положила фолиант на пол, стала на место отца. Попыталась вспомнить, что тут происходило. Увы, слишком мала она тогда была, чтобы что-нибудь сохранилось в памяти. Она помнила только фотографию. Не событие. Все снимки пропали. У нее нет ни одного изображения родителей, ни одного! У нее ничего не осталось из прежней жизни, кроме затертого пустого упаковочного пакетика, который она спрятала в отцовском сейфе. Пакетик – самое дорогое воспоминание о маме, Мина бы с ним не расставалась, но боялась, что девочки обнаружат и поднимут на смех.

Мама дала Мине в дорогу упаковку прокладок. Напомнила, что Мина уже взрослая девушка, вот-вот двенадцать исполнится, если вдруг начнутся женские обычные дела, то не надо бояться, надо всего лишь воспользоваться прокладками. Они лежали в рюкзаке, но в последнюю минуту мама переложила в сумку. Понадобились они Мине по прибытию в столицу Бассейны. Хорошо, что рядом с ней была Мара, а то Мина все-таки испугалась крови. Когда Мина израсходовала последнюю, она опомнилась – это же напоминание о маме, о ее заботе. Оставшийся пакетик Мина сохранила, она берегла его как зеницу ока, говоря мамиными словами. И при первой возможности спрятала в отцовский сейф. Лучше убрать свою драгоценность подальше от чужих равнодушных или насмешливых глаз…

Мина опустилась на пол, легла там, где стоял папа. А вот тут мама. Мина погладила ладонью паркет. Закрыла глаза. Комок подкатил к горлу.

Громкий стук выдернул ее из воспоминаний. Мина подскочила, подняла книгу с пола, вернула на стол и пошла смотреть, что случилось.

Глава 24 Назойливый полицейский опять нанес визит

В коридоре странный дед то смотрел в окно, то подходил к двери, в конце концов ушел. Мина все-таки приоткрыла входную дверь. Знакомый полицейский опустил руку. Это он стучал дверным молотком.

- Дед уже и меня не пускает? – хмыкнул полицейский. – Держи, передай ему кусок индюка и печенье. Жена по дедову рецепту индюка мариновала перед запеканием.

Он не уходил.

- Значит, ты все еще здесь.

- Я завтра уезжаю.

- Такая погода чудесная. Вышла бы воздухом подышать.

Он вопросительно посмотрел на Мину.

- Я сейчас, - кивнула она.

Она отнесла в кухню подношения, как назвала бы это мама. Дед быстренько появился и сел за стол.

Мина хотела взять учебник математики. Но книга на прогулке выглядела бы неуместно. Мина сунула в карман открытку с пеликаном и вышла на улицу. Полицейский ее поджидал.

- Сдает старик. Шутка ли, сто пятнадцать лет…

«Ого», - удивилась Мина.

- …Слишком много посетителей за раз не выносит. Ты и четыре атланта…

Мина нащупала в кармане открытку.

- …Ну, Матвей еще ладно, знакомое лицо, он деда часто навещает. А вот вы все зачем пожаловали деда тревожить?

Мина с полицейским вышли за ворота и остановились.

- Или ты приехала встретиться с Матвеем? – пытливо окинул ее взглядом полицейский. – Тогда эти трое официальных почему так легко от вас отстали? И Матвей в тот же день уехал. Чего-то я недопонимаю…

- Я ни с кем не встречалась, я их всех первый раз вижу, меня просто пригласил дед.

Мина достала открытку из кармана и уставилась на пеликана, как будто он мог ей помочь.

- Дедова открытка? – обратил внимание полицейский. – Неужели, еще подписывает? У меня коллекция накопилась. Жалко же такие диковинки в помойку отправлять. Так я их под стекло да на стенку. Пускай гости любуются.

Он улыбнулся и потянулся к открытке:

- Можно посмотреть? Угадал дед с картинкой?

Он не только посмотрел, но, не церемонясь, прочитал. Так как он молчал, Мина решила пояснить про деньги на пальто, мол, у нее нет стипендии, снять со счета покойных родителей не может, дедов подарок как нельзя кстати.

- Ты бы его раньше видела, - вздохнул полицейский, - Всех покормит, обласкает. Добро быстро забывается. Люди знают его таким вот чудным и сторонятся. Хотя весь городок, - он улыбнулся, - по дедовым рецептам готовит. Ты индейку попробуй. Один в один, как у деда раньше на Рождество. Хочешь мандаринку?

Полицейский вернул открытку и покопался в кармане.

- Знаешь, что я тебе скажу? Не связывайся с атлантами. Я в рапорте обтекаемо напишу, но мой тебе совет – держись от них подальше, - с этими словами он протянул Мине мандарин.

Мина открыла рот от удивления. Рапорт? Директрисе? Она машинально взяла фрукт. Полицейский достал еще один, почистил и сунул в рот. Прожевал и сказал:

- Матвей – парень хороший. Головастый и рукастый. Точно уж лучше, чем тот щенок в черном. Тоже мне, спецслужбы, шипит, как змея, а дальше носа не видит. Но Матвей - атлант. Даже он будет стоять горой только за своих и их интересы. Таких атлантов, как дед, больше не осталось.

- Дед не атлант, - возразила Мина.

- А кто же он? Недоделанный атлант, - засмеялся полицейский. – Но он умел и атлантские интересы блюсти, и остальных не обижать. Людей любил, не разделяя на своих и чужих. Особенно в детях души не чаял. У атлантов я другого такого хорошего человека и не припомню. Разве что их король последний, или принц, я не разбираюсь. Я этого короля у деда встретил, еще в полиции не работал. И мои родители болели, оставить не мог, и отца родители ослабли, а к нам перебираться не хотели, да и некуда тогда было. Денег на сиделку не хватало. Заглянул к деду на жизнь пожаловаться, а он мне «знакомься». Их король: «давай без церемоний, парень». Послушал меня и говорит: «Ничего, на днях договоримся с Югами и проблем у тебя будет поменьше. Я всегда говорил, что надо сообща вопросы решать, хорошо, прислушались в кои веки».

Полицейский потянулся за открыткой, посмотрел на пеликана, а заговорил о поездах:

- Знаешь, наверное, как устроена железная дорога.

Ничего уже не соображавшая Мина только покачала головой отрицательно.

- На каждой станции стоит солнечная батарея, величиной с футбольное поле. И ветряки. Энергии хватает, чтобы вытолкать состав. На поезде тоже батареи плюс ветряки, пока на остановках стоит, поднимают. Но без запасных аккумуляторов составы все равно останавливались. С запасными - вес дополнительный. Много пассажиров не брали. Правительство сначала обнадежило народ, анонсировало железку. В проектах одно, а на деле вышло, что не рентабельно и плохо работает, даже при самой солнечной и ветреной погоде. Выделили драгоценные аккумуляторы, чтобы раз в месяц поезда пускать. Цены - неподъемные, тем не менее за билетами стояли очереди. Мне стариков своих проведывать надо и родителей надолго не оставишь. Экипажем долго, а железка раз в месяц и дорого. И тут король атлантов отдал Югам рецепт смазки, уменьшающей трение. Дед говорил, что монарх убедил атлантское правительство словами «Работающая быстрая железная дорога нужна всем». Через пару месяцев перешли на смазку и жизнь переменилась просто.

- А что атланты за это получили?

- Король решил, что бесплатного проезда хватит. Могли бы запросить больше. Акции железной дороги, например. Кстати, в прессе об этом только пару слов было. Атланты не воспользовались случаем подружиться. И они все в этом! И чем дальше, тем больше отдаляются. Не водись с ними, девочка.

Он все еще держал открытку в руках. Мина ее забрала. Полицейский заметил, что она дрожит.

- Беги в дом, холодно. И подумай над моими словами.

В кухне Мина попробовала кусочек индюка по дедовому рецепту. Вкусно. Печенья не осталось ни крошки. Мандаринку она оставила деду и вернулась в библиотеку. Голова от полученной за последние дни информации у нее распухла, как сказала бы мама. Сведения не складывались в картинку и даже противоречили друг другу. Мина помотала головой, отгоняя мысли, и углубилась в изучение тех трех книг по математике, что достала из центра книжной стены.

Мина тупо пялилась в «Тензорную алгебру» и «Преобразования Фурье». Да уж, не повезло. Понравился Мине только «Углубленный курс матанализа». Вернее, она поняла, что с этим-то она сможет разобраться. Мина своей обычной ручкой и на своем Паппиррусе написала послание Матвею, это выглядело правдоподобнее всего – обратиться к нему, раз она его встретила. Она перечислила учебники, по которым занималась, и добавила, что ей нужны его рекомендации, она сама ничего подходящего, кроме углубленного матанализа найти не успела. Она не уверена, что она самостоятельно осилит тензоры или Фурье, ей страшновато за них браться. И что она была бы очень благодарна, если бы появилась возможность получить подходящие книги. Хотя бы «Углубленный курс матанализа». Мина оставила письмо на столе, там же оставила и книги.

Огорченная неудачей Мина побрела на кухню, проверить напоследок, все ли в порядке, вымыта ли посуда, убраны ли продукты в ящик за окном. Увидела, какой грязный пол. Еще бы, все ходят в обуви! Но вовремя вспомнила, что Матвей не велел его трогать, чтобы не сердить деда. Мина впервые задумалась, а как проводит время дед. И где? Нужно бы его найти и попрощаться что ли. Вдруг она его с утра не увидит.

Мина шла по коридору и дергала все двери. Некоторые поддавались. Мина обнаружила спальню и склад стульев. Наконец увидела мастерскую. Хотя, скорее, это выглядело лабораторией. В громадной залитой светом комнате, заставленной всевозможным в основном, на Минин взгляд, химическим оборудованием, сидел за столом дед, что-то разглядывал в бинокулярный микроскоп и докладывал туда под объектив пинцетом какие-то меленькие шарики из стеклянной плоской посудины.

Мина замерла в дверях, боясь испугать деда резким звуком. Мало ли какую работу он делает, может ему нужна ювелирная точность, а рука дрогнет.

Дед удовлетворенно хмыкнул, встал и пересел за соседний стол, на котором стояла посудина побольше с чем-то похожим на глину. Дед помесил эту глину, досыпая что-то. Он даже на вкус попробовал. Вытер руки влажной тряпкой. Перевернул песочные часы. Зажег спиртовую горелку и вернулся к микроскопу.

Мина на цыпочках вышла.

Глава 25 Невеселая дорога обратно в школу и Чем озабочена директриса

Рано утром дед так загромыхал тарелками, что разбудил Мину. Может он этого и добивался, но виду не подал. На нее не смотрел и ничего ей не ответил на ее «Спасибо» и «До свидания». Не провел.

На крыльце Мина бросила прощальный взгляд на квадратный дверной молоточек с кольцом. Почему-то ей не хотелось уходить отсюда. Чтобы как-то задержаться, Мина смахнула снег с таблички. «Музей-библиотека. Под охраной ЮНЕСКО. Первая библиотека атлантов в Югах.» Дальше по-атлантски «Библиотека «Центральная». Охраняется правительством атлантов». Мина вздохнула и побрела на станцию.

К поезду Мина успела вовремя. Жалко, он давно стоял на перроне, уже ощетинившись ветрячками. Мину разбирало любопытство, вручную их поднимают или механизмом.

Она устроилась у окна. Как убирают ветрячки изнутри вагона тоже не увидела. Поезд тронулся очень резким толчком, а потом заскользил плавно. Теперь Мина обращала внимание на движение состава. Она отметила, как медленно он начал тормозить перед следующей станцией. В голове всплыло слово «рекуперация». Мина пыталась вспомнить, откуда это.

В вагон вошел молодой атлант. Сел напротив Мины. Улыбнулся ей. Не просто приветливо, а обворожительно. Так улыбаются уверенные в своей неотразимости люди, которые расположены поболтать. Но Мина сконфузилась и укрылась за «Классикой». Хорошо, что взяла газету на станции. Атлант отвернулся разочаровано и уставился в окно.

Мина потихоньку разглядывала атланта. Красивый. И кафтан восхитительный. Узоры бута с завитушками и цветами. Мине пришло в голову, что от кафтана есть польза – не надо предъявлять документы. Издалека видно – имеешь право на бесплатный проезд!

Смутно, как сквозь туман, зазвучал отцовский голос: «Для этой системы используем рекуперационное торможение». Мина подпрыгнула на месте, «Классика» упала. Атлант удивленно посмотрел на Мину. Мина смущенно подняла газету и опять за нее спряталась.

Что же отец тогда изобретал, когда упоминал рекуперацию? О чем рассказывал коллегам на кухне? Обидно, она помнит только обрывки фраз. А это же очень интересно! Вот бы совместить отцовские механизмы и, например, атлантскую смазку, так, наверное, работало бы все в сто раз лучше. Но разве будет мир «решать вопросы сообща», как предлагал атлантский король.

Резкий толчок – состав тронулся в путь.

«Как поднимать вагонетки с такой глубины? А что, если попробовать по принципу гауссового ружья?» - всплыл в памяти еще один разговор с коллегой, - «Не сомневайся, Фома-неверующий! Да в стародавние времена планировали с Луны грунт так доставлять. Хотя, конечно, нам таких магнитов не создать. Но только подумай! В космос чисто на механике!»

Мина поняла, что она громко выкрикнула: «Космос!», потому что атлант смотрел на нее ошалело. Она отложила газету, все равно там не нашлось для нее послания, и закрыла глаза.

Отец закончил прототип «ружья». У Мины в гостях сидел ее друг Серый. Довольный отец позвал Мину с Серым смотреть. Ох, Мина не собиралась вспоминать про Серого, она себе запретила доставать это из памяти, чтобы не расстраиваться. Чтобы не сорваться.

Стюард прокатил по вагону тележку с едой. Мина предусмотрительно взяла в дорогу яблоко из Матвеевых фруктов, наверное, дед был бы не против. Она открыла портфель, вынула яблоко. Надо перекусить, раз все вокруг дружно жуют. Передумала, сунула яблоко обратно и достала пеликанью открытку из учебника матричных уравнений.

Мина погладила бумажного пеликана и представила перед собой Марка-Луку. Он ее слушает, внимательно, глаза добрые. Готов согреть. И мысленно стала именно ему рассказывать про Серого.

Серого она помнила столько же сколько себя. И учились они в одной школе, но в параллельных классах. Они просились в один класс, но мама воспротивилась. Мол, им надо друг от друга отдыхать. Самое замечательное во внешности Серого, ну, не считая смеющихся голубых глаз, веселой россыпи веснушек и рыжей шевелюры, это уши. Оттопыренные под углом девяносто градусов. Мина измерила как-то транспортиром. Ровно девяносто! Серый признался Мине, что отзывается на кличку Серый, чтобы его не дразнили Рыжим или Лопоухим. Серый – не обидно, просто переиначенная фамилия Серых. Мина находила его прекрасным эльфийским принцем. Необычным. Не похожим на всех. Именно из-за волос цвета меди. И потрясающих ушей. Мине нравилось смотреть, как сквозь них светит солнце. Уши становились прозрачными и сияюще розовыми. Ни у кого в целом мире не было таких замечательных прозрачно розовых солнечных сказочных ушей.

Мина очень сильно вызвала в памяти образ Марка-Луки. И рассказала ему мысленно. «Серого отправили к бабушке. Считали, что раз там далеко от обстрелов, то безопасно. Бабушка вышла покормить поросенка, а Серый остался в доме. К нему в гости пришли соседские ребята. Трое. Два мальчика и девочка. Серый показывал им фигурки рыцарей. Это я ему подарила на день рождения. Конь отдельно, рыцарь отдельно. Можно посадить, можно снять. И меч можно было поменять на другой. Папа уезжал, еще до войны, спрашивал, что мне привезти в подарок. Я попросила купить подарок не мне, а Серому, а то скоро его день рождения. Мне так понравились эти рыцари, ведь можно было сажать на разных коней и менять мечи, что жалко стало отдавать. А потом подумала, что мы все равно играем вместе, какая разница, у кого они будут храниться. Серый так обрадовался. Никогда с ними не расставался, таскал с собой. И к бабушке взял. Взрослые говорили потом «Кто же знал, что деревню обстреляют. Бабка причитала, лучше бы его послала кормить поросенка, а сама в доме осталась, так у него же гости. Четверых детей изверги убили! Детей!» А еще «Миньке не вздумайте сказать, когда его откопали, он сжимал ее рыцаря». А я нечаянно услышала. И не поняла, почему это плохо, я ждала, что Серый вот-вот вернется. Пока не убили Руфию. И на похоронах я поняла, что Серый тоже никогда не вернется. Нет!»

Мина разрыдалась. Сквозь слезы она видела, как поднялся со своего места и пересел атлант. Его шляпа замаячила над сиденьями далеко впереди.

Воображаемый Марк-Лука обнял ее со словами: «Ну ничего, сейчас согреем», и стало легче. Мина успокоилась. Вот только незнакомого атланта испугала. Интересно, что он про нее подумал? Впрочем, какая разница.

Обычно старшеклассницы после каникул приезжали в школу вечером накануне занятий. Или утром в день учебы, иногда даже пропуская первый урок. Младшим классам такие вольности не позволялись. А старшим давали поблажку. Поэтому Мина рассчитывала провести остаток дня, а может даже и ночь, в тишине. Когда соберутся все девочки, то дня два будет стоять галдеж. Сплошные рассказы о том, кто как провел Рождество. Кому что подарили. И никуда от этих разговоров не спрятаться. Хотя теперь Мине есть, что рассказать, только делиться ни с кем не хочется.

Мина бросила портфель возле своей кровати, достала открытку с пеликаном и застыла, раздумывая, чем бы ее прикрепить к стене. Дырявить кнопками жалко. А может лучше купить рамочку и поставить на тумбочку?

Мина была так уверена, что еще никто не вернулся, так занята своими мыслями, что вздрогнула от неожиданности, услышав голос.

- Как прошло Рождество?

Мина обернулась. Со своей кровати поднялась Рита.

- Ты что, плакала? – присмотрелась к Мине Рита.

Мина молчала, не зная, что сказать. Ну, плакала, однако какое Ритино дело? И, похоже, Рита сама недавно ревела.

Рита хмуро пожаловалась:

- Такого гадкого Рождества у меня еще не было.

Мина обрадовалась возможности оставить Ритины вопросы без ответа.

- Лучше бы я к Хелене не ездила! – мрачно изрекла Рита.

Мина пожала плечами, мол, бывает. Но Рита решила досказать:

- Скука смертная. Да еще в полицию угодили.

- Полицию?

- Отец Хелены орал. – довольно бестолково поясняла Рита, - В моем присутствии. На Хелену. «Что скажут избиратели?! В каком свете ты меня выставляешь!» Между прочим, это целиком ее идея - пойти на вечеринку к атлам. Я не знаю, зачем туда нагрянула полиция. Но чтобы при мне еще и орали! Я развернулась и уехала! Сюда! А тут – тоска.

Мина поняла, что от нее ждут каких-то слов.

- Сочувствую.

Рита вернулась на свою кровать, оттуда донеслось:

- Директриса велела передать, как только появишься – сразу к ней.

Мина сунула открытку под подушку и с тяжелым сердцем пошла к директрисе. Наверняка тетка предъявила претензии по поводу отсутствия Мины у нее в гостях на каникулах. Мина ей безразлична, зато хороший повод показать вовлеченность в жизнь сиротки. Якобы заботу! «Нужно взять себя в руки и заняться делами», - уговаривала себя Мина. Пора узнать, например, полагается ли ей бесплатный адвокат, если нет, то, где берут дешевых, но хороших. Способных отодвинуть тетку подальше от Мины. Наверное, надо успеть все выяснить до совершеннолетия. Восемнадцать, это же совершеннолетие в Югах? Интересно, какие права оно ей даст? Сейчас хорошая возможность выяснить у директрисы хотя бы про адвоката. «Зайду и спрошу!»

Но в кабинете Мина оробела. За несколько лет в школе она научилась читать выражение лица этой женщины. Сейчас на нем было написано «Крайняя озабоченность». Что же учудила тетка? Ничего, на случай очень неприятного разговора у Мины имелись уловки. Попроситься «А можно выйти в туалет?» и не вернуться. Мина замерла у стола, это тоже была уловка, со стула так просто не сбежишь.

- Поздравляю! – неожиданно произнесла директриса. – Школьный совет выдал тебе стипендию. Получишь в конце января. Молодец! Ты исправила оценку по истории на отлично. Постарайся держать успеваемость на таком же уровне.

«Барбара! Старушка Барбара расщедрилась и наверняка не только доклад оценила, а ухитрилась поставить и за презентацию, и за ответы на вопросы отлично. Жалко, вернется историчка и опять снизит балл.»

- Еще одна замечательная новость! – произнесла директриса, все с тем же выражением крайней озабоченности. - Полагаю, тебя заинтересует. Министерство образования рассмотрело и одобрило наше прошение. Теперь ученицы могут продолжать образование в нашей школе еще год и брать предметы за первый курс университета. Многим это удобно.

Так как Мина молчала, то директриса пояснила:

- У тебя оплачено с запасом. Деньги мы не возвращаем. Но ты их можешь использовать на дополнительный университетский год в этих стенах. Я знаю, - мягко заметила директриса, - тебе привычно и комфортно в школе.

Директриса выжидающе смотрела на Мину.

- Э… - Об университете Мина не задумывалась по причине финансовой неопределенности, отсутствия адвоката. Ну и страха планировать жизнь. У нее ведь нет никаких желаний, кроме желания чтобы ее оставили в покое. А тут все само идет в руки. Не надо совершать лишних движений. Почему бы не попробовать? А там видно будет.

- Не торопись, подумай, время еще есть! Это отличный шанс, глупо, если ты им не воспользуешься. Успокойся и определись.

«И никакая тетка не вставит палки в колеса! Оплачено! И разговоры с адвокатом можно отложить!», - обрадовалась Мина.

- Благодарю за участие! И за беспокойство. Надеюсь, полицейский вовремя телеграфировал, что я добралась и у меня все в порядке.

- Какой полицейский?!

- Которого вы просили узнать, как я доехала.

- Я никого не просила узнать, как ты доехала, - выразительно посмотрела на Мину директриса.

«Ого! Так это мной интересовалась полиция, проверяли, где я, запросили рапорт», - опешила Мина.

С другой стороны - а что она хотела?

- У тебя там тоже были неприятности с полицией?

- Не было! Полицейский рассказал мне об устройстве железной дороги!

- Ты встречалась с атлантами? – наседала директриса.

- Да, но…

Директриса чуть не застонала:

- Сядь, разговор не закончен.

Она встала из кресла, прошлась по кабинету. Остановилась напротив Мины.

- Эту школу основала моя семья. Как только я получила диплом, я пришла сюда работать. И…

Директриса запнулась, подбирая слово. Мина мысленно закончила за нее любимым маминым выражением «Взяла бразды правления в свои железные руки».

- … я очень много вложила в нашу школу. То, чего другие добивались тысячелетиями, моя семья сделала меньше чем за сто лет, а особенно я за последние двадцать пять. У школы появилось имя, она числится первой в рейтинге школ Югов. Не просто среди лучших, а самая лучшая женская школа страны! – с ударением произнесла директриса. – И становится лучшей школой мира.

Мина про себя поехидничала, что грех жаловаться, но математику могли бы поинтереснее преподавать, раз школа такая хорошая.

- У нас есть свое лицо. У нас есть своя цель. Еще моя прабабушка задумывала школу, в которой бы воспитывались будущие лидеры: глобально мыслящие, с широкими взглядами, способные к восприятию чужих мнений и к воплощению своих идей. Это не только девочки из высокопоставленных семей Югов. Это талантливые девочки из всех слоев общества. Каждый год школа предоставляет двенадцать конкурсных мест. Ни одна частная школа не может похвастать таким количеством стипендиатов. К нам потянулась элита со всего мира. Мы получили разрешение на университетские курсы. Мы строим новые корпуса и приглашаем ведущих преподавателей. Школа растет и развивается. Наши ученицы – наше главное достояние. Поэтому мы принимаем участие в судьбе каждой студентки. Я стараюсь, чтобы каждая нашла в школе поддержку, понимание и смогла раскрыть свои таланты. Надеюсь, ты это почувствовала…

Можно подумать, Мина нуждалась в этой лекции. Она могла отчеканить написанное на входе в школу и в каждой классной комнате «Мы бросаем вызов несовершенству, мы меняем мир к лучшему!». В общем-то бредовая речовка, но звучит зажигательно, особенно если ее кричать хором на спортивном состязании. Мина подняла глаза на директрису. Та раскраснелась.

– Я никому не позволю разрушить мое детище! Если я заподозрю хотя бы намек на скандал, виновница мгновенно вылетит из школы, кем бы ни были ее родители, как много бы они ни пожертвовали на нужды школы. Все, о чем я прошу - лояльность к родному учреждению!

Директриса сделала глубокий вдох и вернулась в свое кресло.

- Я продолжаю надеяться, что в твоем случае произошло всего лишь досадное недоразумение.

- Что? – прошептала огорошенная Мина.

- Я постаралась, чтобы представители власти не открыли твое личное дело и не узнали фамилию твоего отца. И не мучили тебя нелепыми подозрениями по поводу странного совпадения.

Мина захлопала ресницами: «Ах, вот оно что».

- Три девочки из шести, присутствовавших в кафе, ухитрились на каникулах встретиться с атлантами и опять возбудить интерес полиции. – В голосе зазвенел металл. - Однако, я уверена, что на этом неприятности закончатся.

Мина задрожала. Вот бы учебник матричных уравнений волшебным образом оказался у нее на коленях. Но она еще раз подняла глаза и увидела вместо грозной начальницы очень уставшую женщину. И, кажется, испуганную.

- В следующем семестре в школу прибудут шесть атланток. Вернее, две уже здесь, остальные приедут завтра. Первый раз меня это не радует. Мина, я тебя очень прошу: держись подальше от всей этой истории.

- От атланток? – удивилась Мина.

- От истории!

- Я постараюсь, - выдавила из себя Мина.

- Хорошо, я тебе доверяю. Не подведи! – жестом директриса показала, что Мина может идти.

От автора: Очень рада, что читаете. Тридиционно прошу лайков, библиотек и комментариев.

У меня есть вопросы.

1. Нормально, что я директрису называю директрисой, а не директором? В общем, это не литературно. Но у меня частная женская школа, мир будущего. Могу позволить вольность или исправить?

2. Я периодически старшеклассниц называю старшешнольницами. И это не просто не литературно, это не по-русски. Это калька с английского. Исправлять?

3. Выкладка прод каждый день особого эффекта не дала (да, я хочу читателей, кто не хочет). У меня написано 109 глав (ну примерно). Осталось дописать четверть. Пишу (медленно, впрочем, потому что домешались новые интриги, началось второе приключение, нужно учесть все вывешенные на сцене ружья, появились новые герои). Но, выкладка отвлекает. Доложить быстренько все, что есть или перейти на выкладку 3 раза в неделю? 2 раза в неделю?

Глава 26 Старые и новые подруги. Покупка пальто!

Мину раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, она восхищалась людьми, преданными своему делу. Как дедушка, отец, мама, их друзья, Матвей или вот директриса. С другой стороны, все ее естество противилось, когда идея ставилась выше человека. А теперь это касалось ее лично. Конечно, вылететь из школы в случае неверного шага - не вопрос жизни и смерти. А всего лишь поворот судьбы. Тебя просто-напросто выкинут за борт, если ты не впишешься в заявленную доктрину. Директриса, к которой Мина всегда чувствовала некоторое расположение, директриса, которую Мина не опасалась настолько, что никогда не брала учебник-выручалочку в ее кабинет, оказалась такой же как все. Она создала школу ради школы, а Мина наивно полагала, что школа существовала для девочек и ради девочек. Еще одно разочарование в жизни. И вдруг неожиданно вместо раздражения Мина почувствовала жалость к директрисе.

В спальне Мина достала из-под подушки открытку. Посмотрела на пляж, пальму, океан и лодку с птицами. Одна из них – пеликан. Ох, как интересно складывается пазл, полиция отследила, что делают и с кем встречаются девочки из кафе. То есть, с кем из атлантов. Хорошо, что она такая не одна. Хорошо, что полицейский пообещал обтекаемый рапорт. Полиция искала ее, а Бруно искал Марка-Луку. Ох, не выкрутиться им из этой истории. Бруно рано или поздно сложит два и два. Пока что ей дико везло.

Мина не сразу расслышала, что Рита к ней обращается.

- Что? – резко повернулась Мина на Ритин настойчивый зов.

– Я тебе битый час говорю, если ты хочешь в торговый центр, то надо поторапливаться!

- Что? – недоуменно повторила Мина.

- Распродажи уже заканчиваются. – Рита добавила: - На зимнюю одежду сейчас особенно хорошие скидки, жалко пропустить.

- Ты! – крикнула Мина. – Ты лазила ко мне под подушку! Ты прочитала мою открытку!

Место под подушкой в спальнях было единственным, куда по негласным правилам общежития никогда ни за что никому не позволялось заглядывать. Неприкасаемая зона. Кто нарушит – тому бойкот. Ни разу такой ситуации не возникало, но ходили жуткие слухи, как девочка повесилась после бойкота. Теперь, после разговора с директрисой, Мина понимала, что суицид - всего лишь слухи. Но очень правильные. Чтоб не повадно было некоторым совать свой нос в чужие дела. Должна же быть в пансионе хоть какая-то приватность. Как хорошо, что драгоценный пакетик хранится в сейфе!

- Нет, что ты, – залепетала Рита. – Как ты могла подумать? Я шла мимо, задела подушку, она упала, открытка тоже. Я подняла и нечаянно прочитала! Я не хотела. Честное слово!

Мина наступала, Рита пятилась и оправдывалась:

- А раз прочитала, то подумала, почему бы нам не смотаться в «Мега Атриум», еще есть время. И что у меня как раз есть рамочка подходящего размера. Подарили у Хелены на Рождество. А мне она не нужна. Вот.

Рита действительно держала в руках рамку. Протянула Мине.

- Вдруг ты захочешь поместить открытку в рамку. Это же не обычная рождественская открытка, а картина. Красивая.

Мина остановилась.

- Бери, - заискивающе сказала Рита.

Мина взяла рамку. Повертела в руках.

- У меня нет для тебя подарка.

- Давай поедем в «Мега Атриум», развеемся.

Мина не сильно представляла, где находится торговый центр, она там была всего несколько раз со школой и один с теткой. Как раз та приезжала по каким-то своим делам, явилась в школу и по настойчивой просьбе директрисы повезла Мину в торговый центр покупать пальто. Мине чуть плохо не стало в толпе хаотично движущихся людей. Она с тех пор «Мега Атриум» избегала, как избегала все людные и шумные места, хотя там было все дешевле, чем в маленьком магазине возле школы. Однако, Рита наверняка знает, где лучше покупать одежду и как ее выбирать. В общем, как нельзя кстати, что Рита прочитала открытку.

- Ладно. Поможешь выбрать.

Рита взвизгнула и побежала одеваться. Мина вставила открытку в рамку. Можно было поставить на тумбочку, можно было повесить за петельку. Мина выбрала последнее. Воткнула в стену специальный крючочек, который прилагался к рамке. И определила пеликана у себя над кроватью. Проснется и сразу увидит. Голос Марка-Луки зазвучал у нее в ушах. «У тебя вся жизнь впереди! ... Посмотри только, в какой престижной школе ты учишься… Ты выберешь себе достойное будущее с таким образованием.» А она упросила разделить с ней его мечту, напросилась уехать на остров и чуть было не предала их теперь общую цель. Когда Марк-Лука говорил о достойном будущем, оно не казалось заманчивым, речи об университете же не шло. А в кабинете директрисы чуть было не поддалась на уловки достойного будущего. Ничего, если Марк-Лука найдет то, что ищет, быстро, то Мина уедет с ним раньше, а если ему потребуется еще год, то у нее просто есть место, где она проведет этот год. Нужно только постараться сидеть тихо и не отсвечивать, как сказала бы мама.

- Мина! – одетая Рита переминалась с ноги на ногу. – Несколько девочек из младших классов провели все каникулы в школе. Давай позовем их с собой? Им одним нельзя покидать территорию школы, а с нами можно. Пожалуйста.

- Зови! – великодушно махнула Мина.

Рита развернулась и побежала по коридору. Мина пошла за ней.

Из дверей угловой, обычно запертой, комнаты вышли две девушки. Мина даже не сразу поняла, почему они выглядят особенными. А Рита чуть в них не врезалась. Девушки остановились и обнялись. На Мину с Ритой они смотрели испуганными глазищами.

- Атлки! – ахнула Рита.

Девушки отступили к двери, явно собираясь спасаться бегством. Многие новенькие обычно так себя и ведут поначалу. Если они младшешкольницы. А эти вроде нет. С атлантками непонятно же, сколько им лет на самом деле.

«Проявлять благодушие, так проявлять!» А мама бы сказала, что в Мине проснулся бунтарь.

- Мы собрались в торговый центр. Покупать мне пальто. Хотите с нами?

Девушки переглянулись. Похлопали длинными, пушистыми, завитыми на концах ресницами. Посмотрели на Мину с Ритой и закивали в унисон.

- Вы близнецы? – спросила Рита изумленно.

Девушки опять молча закивали.

Пестрая компания: две старшеклассницы, две младшеклассницы и две атлантки, покинула школу. Сторож вызвал им экипаж и напомнил, чтобы вернулись не позже десяти вечера.

- Досада! – заявила Рита, переступив порог «Мега Атриума». – В таких сумерках разве можно выбирать одежду.

Но при этом бодро шла вперед по сверкающему от отражений огней в зеркалах холлу.

Рита явно взяла на себя руководство процессом.

- Не отвлекаемся, девы, сначала пальто, потом оторвемся, – одернула она залипших у витрин девочек.

- Сюда! – И в зале обслуживающему персоналу: - Нам надо подобрать пальто для этой юной леди.

Девочки прыснули от такой высокопарной фразы, а продавцы приняли всерьез и озабоченно забегали. Рита руководила и ими, и девочками:

- Пройдитесь по рядам. Вы сюда. Вы туда. Тащите все, что покажется подходящим. Да не себе, а Мине. А ты давай сразу к зеркалам. Примерять! Извините, а можно больше освещения? Это точно будет хорошо смотреться при дневном свете? Нет, это категорически не ее цвет!

Мина отдалась на волю провидению. Вернее, Ритиной энергии.

Она испытала новое чувство.

Обычно Мина терпеть не могла оказываться в центре внимания. Она чувствовала себя больной от этого. Но сегодня внимание было другое. Не требовательное и давящее, а благожелательное и ненавязчивое. Окружающие старались ей услужить и помочь. Причем как-то весело. Впрочем, Мина недолго наслаждалась – похоже Рита перестаралась с количеством одежды. Она волокла все более-менее подходящее. В том числе дорогущие шубы и непрактичные полушубки. Мина уже обреченно смотрела на пеструю груду перед собой. Рита на Минины возражения говорила:

- Не собираешься покупать? Ну и что? Когда ты еще наденешь такую шикарную вещь? Только в магазине! Просто примерь!

Мина выдохлась и устала. В глазах рябило.

- Все! Больше не могу, - взмолилась она.

К ее удивлению, Рита выудила из кучи отложенного в «возможно, годится» всего два пальто.

- Хорошо, начнем с этих. Красиво, - Потрясла одним. – Тепло, - Потрясла другим. – Прикинь и будем решать, брать или продолжать примерять.

Мина испуганно посмотрела на отсортированное в «возможно, годится». Она не сильно представляла, как процесс отбора пойдет дальше. Еще раз по новой примерять из отложенного?

В это время тихо прозвучало:

- Еще вот это.

Похоже, близняшки уже давно ждали с выбранным ими пальто, но стеснялись предложить.

- Давайте! – Рита расстегнула на нем кнопки-застежки, молнию, протянула Мине. – Какое легонькое. Неужели будет греть?

Мина не успела посмотреться в зеркала, но по восторженному выражению глаз атланток поняла, что ей идет. И Рита цокнула языком, выражая одобрение. Сама Мина могла сказать про других людей – красиво, подходит, только не про себя. Зато у нее были свои критерии. Она набросила капюшон – удобно, застегнула молнию до конца – высокий воротник закрывает шею, сунула руки в карманы – достаточно глубокие, вдобавок есть несколько внутренних. Пальто доходит чуть не до щиколоток – отлично, коленки не замерзнут.

Рита закусила губу и отошла на шаг:

- Не слишком ли длинное? И большое?

- Самый раз! – воскликнула Мина.

Пальто было слегка длинновато и чуточку великовато. Но это ощущение ей нравилось. Это даже плюс, если учесть, что она еще растет. А какой замечательный цвет! Мине показалось, что оно того же самого оттенка, что и кафтан Марка-Луки. Тоже приятное ощущение – быть хоть в чем-то похожей на такого замечательного атланта. Правда, неизвестно какого цвета будет его следующий кафтан.

- Сколько-сколько? - переспросила Рита продавца. – И никаких скидок?!

- Этот фасон популярен у атлов. Они никогда не платят больше девяносто девяти монет за пальто, хоть золотом вышей. А мы не продаем им дешевле. Потому что если у них модно, то рано или поздно они купят за полную цену, или их подражатели.

Мина сняла пальто.

- Шубу можно дешевле купить! – возмущалась Рита.

- Нет, шубы все-таки дороже, но атлы редко покупают мех. Поэтому на него есть скидки. Будете брать шубу?

Рита просто заскрежетала зубами от такой неудачи. Близняшки огорченно засопели.

- А сколько у нас денег? – подала голос самая бойкая из младшеклассниц. – Вдруг хватит.

Мина достала кожаный мешочек. Пересчитали. Ровно девяносто девять монет. Рита все равно размышляла взять или не взять. Она вертела пальто в руках. Обнаружила искусно спрятанные внутренние кнопки. Пуховая подстежка отстегивалась! И это решило дело. Без нее пальто превращалось в плащ. Сама по себе подстежка тоже была хороша, как нарядная прогулочная теплая накидка.

Мина без сожаления рассталась со старым пальто, не стала его оставлять себе. Оно проследовало в корзину для благотворительности. За что ей выдали купон на сколько-то монеток для покупок в «Мега Атриуме».

В новом пальто Мина вышла из отдела верхней одежды. Тепло, уютно и… Она задумалась. Похоже на детство, когда достаешь из-под елки и распечатываешь подарок. Непередаваемое настроение праздника! И благодарность за чудо. Только в это раз не родителям, а Марку-Луке, деду (он же тоже поучаствовал), Рите, девочкам. Кстати, где они? Мина оглянулась. Силуэты Риты и двух младшеклассниц виднелись внутри ювелирного бутика. Атланток там, понятное дело, не было, зачем им чужие украшения, у них есть свои. Мина повертела головой и заметила близняшек в магазине игрушек. А сама она стояла перед витриной аксессуаров для дома. За стеклом на кресле покоились несколько подушек и подушечек, со спинки свисал плед, картинка целиком явно символизировала уют. Мина зашла внутрь и потянула плед с кресла. Первое впечатление ее не подвело. Один в один дедов! Она вспомнила, как ее удивила, если не испугала, закутанная в плед фигура в кресле, только подбородок и пальцы ног выдавали присутствие человека. А потом Мина сама спала под этим пледом. Укрывалась им.

Как обидно, что она уже купила пальто! Ах, вот если бы она заметила плед раньше! Она бы точно потратила на него часть денег, а пальто можно было бы выбрать подешевле. Интересно, можно ли сдать покупку? Вернее, обменять на вариант попроще, и получить часть денег обратно?

- Дамы и господа! К сожалению, мы закрываемся, поспешите оплатить выбранный товар! - прозвучал бас.

И тут же вмешался Ритин голос:

- Минуточку! Плед на скидке? А давайте дешевле!

- У меня нет денег! – попыталась остановить Риту Мина. – Только купон на несколько монет!

Рита в ответ горячо зашептала, прямо в ухо:

- Хорошая цена! Уже восемьдесят процентов скидка! А если еще и уступит!

Им уступили.

- Девы, скидываемся! – командовала Рита подошедшими девочками. – Мина вернет.

- Я рассчитаюсь в январе со стипендии, – подтвердила Мина.

- Конечно! Не переживай! – Рита сунула ей бумажный сверток.

Мина с трудом верила в реальность происходящего. Чудесный праздник продолжался.

А Рита уже хвастала:

– Ты только посмотри, что я купила.

Она вытянула руку. На пальце сверкало кольцо.

- Топаз! – гордо объявила Рита. – Золотистый!

- Это копченый кварц, - поправила одна из близняшек.

- Гораздо интереснее топаза, - добавила вторая. – Реагирует на магнитные поля и…

- А вы что купили? – перебила их Рита.

Атлантки достали из пакетов игрушки. Модели техники прошлых веков. Близняшки присели и запустили механизмы. У одной шагал заведенный ключом луноход. У второй набрала ускорение после оттягивания назад гоночная машинка.

- Прелесть, да? – хором сказали атлантки.

- Всего лишь выпрямляется сжатая пружина! – пояснила одна.

- А у меня дома есть пружинный термометр! – сообщила им самая бойкая из младшеклассниц. – Я не помню из какого он металла…

- Биметаллический, - подсказала близняшка.

- Точно! Из двух пластин. Мне папа показывал, как он работает. У меня папа – инженер!

- Надо же! И у нас папа инженер. И наш папа нам показывал, как такой термометр работает. Металлы с разными температурными коэффициентами расширения.

Продавец выловил под прилавком закатившуюся туда машинку, вернул атланткам и вежливо, но настойчиво, выпроводил девочек из магазина. Это их не огорчило. Они, весело болтая, вышли из «Мега Атриума» и в экипаже продолжили чесать языком, как сказала бы мама. Обсуждали, кто кем хочет стать. Одна из атланток – исключительно инженером, самая бойкая из младшеклассниц тоже. Вторая атлантка – врачом, но еще не решила окончательно, тихая младшеклассница – неожиданно актрисой. Рита тут же загорелась и пообещала пригласить всех на спектакль, когда приедет на гастроли ее мама. Уже скоро, в марте. Девочки наперебой заговорили о театре. Мина перестала прислушиваться, прижалась носом к стеклу и смотрела на вечерний город. На рождественские украшения. Звезды, ангелы и шары.

Облепленный зеркальными осколками шар подвешивала под потолком на Рождество бабушка Анна. У Мины дома такого не было. Она любила приходить к старикам в гости днем, забираться на стул и раскачивать шар, пуская по стенам солнечных зайчиков. Однажды, дедушка Ник решил поддразнить Мину и спросил: «Откуда ты знаешь, что праздник наступил? А вдруг его отменили в этом году?» «Не дури ребенку голову, старый» - возмутилась бабушка Анна. - «Минька, ты радость чувствуешь? Значит Рождество удалось!». Первый раз за пять долгих лет у Мины удалось Рождество.

Мина не заметила, как они доехали.

Ей хотелось побыстрее в кровать и укрыться с головой. Прижаться к пледу и уснуть. Не тут-то было! Рита упросила Мину не оставлять пальто в раздевалке.

Большинство девочек уже вернулось в школу за то время, что Мина с компанией ездила в «Мега Атриум».

Как только Рита переступила порог спальни, она громко объявила:

- У Мины обновка!

Девочки бросили обсуждать свои новости и заинтересованно обернулись. Всякую обновку полагалось всем примерить. Мина участвовала в ритуале первый раз. Обошлось, мамиными словами говоря, малой кровью. Мине пришлось пару раз крутануться вокруг своей оси. Пройтись между кроватями. И отдать пальто. Оно, как сказала бы мама, пошло по рукам. Обычное дело. Девочки восхищались. Одна Хелена не приняла участие. Стояла у окна, скрестив руки и насмешливо смотрела на Риту. Саркастически поинтересовалась:

- Завела себе новую подружку?

Мина, которая успела нырнуть под одеяло с пледом в обнимку, выглянула посмотреть, что происходит. Рита, не обращая внимания на вопрос, объявила:

- А знаете, кто помог выбрать Мине именно это пальто? Атлки! У нас в школе в этом семестре будут учиться атлки! Две уже приехали и живут в угловой комнате! Они близняшки – не отличишь!

Пальто оставили в покое. Положили Мине на тумбочку. Столпились вокруг Риты, засыпали ее вопросами.

Мина укрылась с головой. Прижалась к пледу. Хотя Мина умела засыпать под шум голосов, сейчас ей это не удалось. Видимо, слишком насыщенный выдался день. Точнее, последние дни.

Глава 27 У Риты есть тайна!

Девочки разбрелись, кто-то приводил себя в порядок перед сном, кто-то разбирал привезенные из дома вещи. Потом, уже в кроватях, пообсуждали новости еще немного, но уже лениво. Постепенно замолкала то одна, то другая.

Мина лежала с закрытыми глазами и размышляла, что могут означать числа с листика Марка-Луки. Ее смущала запись тройками. Нет, это логично, раз каждому числу соответствовало число точек по горизонтали и по вертикали. А вдруг это не шифр для сейфа, а изображение самого сейфа в трехмерном пространстве, где каждая тройка – координаты точки? Ну или такая объемная фигура – ключ не к сейфу, а непосредственно к «найди то, не знаю что». Мина запомнила все тройки чисел. Она же проверяла Марка-Луку, вот и выучила вместе с ним. Мина попыталась мысленно нарисовать фигуру по заданным точкам в трехмерной системе координат. Задача оказалась непростой - удержать в уме пятнадцать точек в пространстве. Только получилась, к ее огорчению, какая-то бессмысленная раскоряка. Мысли о числах сна Мине не добавили, скорее наоборот. И она продолжила думать про числа дальше. Не торопясь. Что у них общего? Как же она раньше не обратила внимание! Все одно или двузначные! Нет ни одного трехзначного и выше. Предположим, что длинный шифр разделили на кусочки, удобные для запоминания, тройками. Тогда почему не разбили одинаково, только на двузначные, почему есть однозначные? И почему тройками? Все-таки так записывают только координаты. Впрочем, разбивку на тройки предложила как раз она, для лучшего запоминания, а у атлантов они выглядели странновато – всего лишь числа, разбросанные на листе в клеточку.

Вот бы обсудить это с кем-нибудь умным вроде Матвея! Одна голова хорошо, как говаривала мама, но две лучше, а три сила. Зря Марк-Лука действует самостоятельно. Он, конечно, обжегся, доверившись Бруно. Но Матвей - совсем другое дело! Матвей ценит дружбу с Фомичом, она это почувствовала. Он очень обрадуется, если убедится, что Фомич жив, и обязательно поможет! Нужно побыстрее сообщить Марку-Луке, чтобы он немедленно связался с Матвеем. Гм. А как? До Мины дошло, что способ связи у них работает в одну сторону. Марк-Лука не объяснил, как она может ему что-нибудь сообщить. Он что, считает, что она не способна помочь? И это после того, как она ему сохранила листик с числами? Это не просто обидно! Это…

Мина откинула с лица одеяло. Тишина и темнота. На стене даже не угадывалось то место, где висела открытка в рамке.

Кто его знает, какие цели преследует Марк-Лука… Он, роняя тот листик ей в портфель, прекрасно знал, что он ищет! Он хотел спасти шифр любой ценой! Неважно, помогал Марк-Лука атлантам в поисках источника энергии или собирался уничтожить все сведения о нем ради блага человечества, но он сознательно вовлек Мину. Он использовал ее! Он понимал, что к ней прицепится и полиция, и спецслужбы атлантов! И притворился потом добреньким! Развлекал браслетиками! А теперь Мина ему не нужна…

Слабый свет проник через окна в спальню. Видимо, отплыла туча, закрывающая луну. Пеликанья открытка обозначилась темным пятном над изголовьем.

Да это же просто полуночные мысли! Бабушка Анна как-то сидела ночью с маленькой Миной, когда родители были в отъезде в страну Сосед. Мина не спала, плакала, ей мерещились всякие ужасы, ее душила обида на родителей, взяли и уехали, а ее оставили. Бабушка Анна объяснила – если не спать после полночи, то все искажается, как в кривом зеркале. «Закрывай глазки, завтра приедет мама, и ты забудешь все эти глупости,» - успокоила она Мину.

Мина закрыла глаза. Наверное, она задремала. Проснулась от того, что кто-то прошел рядом, всхлипывая. Мина приподнялась на локте, всмотрелась в темноту, ей показалось, что Ритина кровать пустая. Мина завернулась в плед и отправилась следом. Так и есть! Она нашла Риту у окна лестничного проема. Сама там иногда сидела на подоконнике, когда хотела побыть в одиночестве. Гораздо лучше, чем прятаться в туалете или душевых, куда в любой момент может кто-нибудь войти. Рита забралась на широкий подоконник с ногами, уткнулась лицом в коленки и горько плакала.

Мина никогда не лезла в чужие дела, но тут спросила:

- Что случилось?

Рита подняла голову, увидела Мину, вздохнула с облегчением:

- А, это ты!

И сокрушенно произнесла:

- Меня никто не любит! Я никому не нужна!

Пока Мина стояла и выбирала из двух вариантов: «Это не так, но нужно полюбить себя» или «Это не страшно, но нужно полюбить себя», Рита начала рассказывать. Мине пришлось слушать. Порадовалась, что завернулась в плед, а то бы продрогла.

Мать Риты - актриса, талантливая, востребованная. «Она до сих пор играет Джульетту, и люди рыдают!» Но она все время на гастролях. Их встречи – редкие. Фонтан эмоций, фейерверк радости. А потом она уезжает, и наступает пустота. С тех пор как Риту приняли в школу-пансион, они и того меньше видятся. Мать ото всех скрывала, кто Ритин отец. Рита скучала по маме, отслеживала все-все публикации о ней, с пристрастием рассматривала фотографии. Ревниво заметила, что мама иногда выглядит очень счастливой. На государственных приемах. А рядом один и тот же известный влиятельный человек. Рита заподозрила неладное. Стала искать в газетах его расписание, что труда при его должности не составило. Мама на гастролях, он в той же стране с визитом. Мама везет спектакль в провинцию, и у него туда деловая поездка. Мать могла отменить спектакль, сорваться с места и исчезнуть на пару дней. В то время, когда у влиятельного человека каникулы. Совпадение? Такое регулярное? Рита объявила маме, что в конце концов, имеет право знать. Но можно не говорить, она догадалась. «О! - восхитилась мама, - Тебе достался его аналитический ум!» И взяла слово никому не рассказывать и не искать встреч с отцом. «Так всем будет лучше». «Он гордится тобой. На расстоянии. Не надо ломать ему карьеру».

- Они оба дорожат своими работами. Мама говорила, он предлагал развестись и жениться на ней, когда они познакомились и поняли, что не могут друг без друга. Но это был бы конец его деятельности. Когда она забеременела, то не сообщила ему, а сбежала, сделала вид, что разлюбила. Только, чтобы не разрушать ему жизнь. И себе. А про меня кто-нибудь подумал? Я ей заявила, что лучше бы она меня не рожала. Она плакала и говорила: «Ты – самое главное, что у меня есть!». Вранье! Самое главное – театр! Потом отец! Она же вернулась к нему, они опять встречаются! А я получилась нечаянно, нежеланный ребенок! Помеха! А папа? Неужели он никогда-никогда не хотел взглянуть на меня? Поговорить? Обнять?

Мина молчала. Она силилась понять такую странную для нее историю. Рита залилась слезами.

- Э… - Мина растерялась, вспомнила «Ну ничего, сейчас и так согреем» и предложила: - Хочешь плед?

Рита кивнула. Мина отдала ей плед. Рита завернулась и вроде слегка успокоилась.

- Я поверила, что Хелена даже на Рождество не хочет со мной расставаться. Что мы - близкие подруги! А она дома начала нос задирать. «Мой папа то, мой папа се». А он у нее никакой! Рыба с сонными глазами. Братья так вообще – дебилы с идиотскими шуточками про актрис. И смотрят сальными глазами. Брр!

Риту передернуло.

- И тут Хелена сообщила, что к ее отцу приедут завтра гости. Один влиятельный человек со своей семьей. Назвала имя. Я все поняла! Она меня позвала, чтобы поиздеваться! Чтобы посмотреть, как я буду себя вести! Но как она догадалась? Хотя я, в отличие от нее, прекрасно знала, что он не появится. Потому что мама не взяла меня к себе на Рождество. Значит - встречается с ним! Но такая подлость от Хелены!

Рита хлюпнула носом. Продолжила.

- Зато приехала его жена с детьми. Когда мама от него уходила, чтобы родить меня, то он с женой усыновил двух мальчиков инвалидов. Как же мне плохо было их всех видеть, счастливых, улыбающихся, я и сбежала на вечеринку. Мы познакомились в экипаже с атлами, они нас с Хеленой пригласили. Я воспользовалась. Хелена приперлась со мной, якобы не могла меня оставить одну в незнакомой компании. На самом деле ей самой хотелось к атлам, а тут такой предлог – я туда собралась. И нагрянула полиция. Власти, похоже, проверяли передвижения девочек из кафе. Все девочки из кафе рассказали, что полиция интересовалась, как они доехали. Но вот к нам с Хеленой особо прицепились. Видимо, из-за атлов. Забрали с вечеринки и допросили еще раз. Хелена на них орала, что ее отец это так не оставит. А потом на нее орал ее отец. Очнулся, перестал изображать из себя рыбу. Ох! Как же я в Хелене разочаровалась! Я во всех разочаровалась! Я бы порезала себе вены, даже собиралась, но директрису жалко.

Пояснила, на удивленный Минин взгляд.

- Мама сначала хотела устроить меня в частную школу со смешанным обучением, она считала, что смешанное лучше. Но директор так мерзко себя вел. Высокомерно. Мама отвела меня сюда. И директриса сказала, что мы оказали ей честь. Все, что она просит – лояльность к школе. Я же не могу ее подвести и подвести школу после таких слов. А тебе разве никогда не хотелось вскрыть себе вены?

Мина выпучила глаза.

- Ну у тебя же родители погибли. Жить не хочется в таких случаях. Сколько тебе было лет, когда это случилось?

Мина ответила машинально:

- Одиннадцать. Почти двенадцать.

И начала дрожать. Она расслабилась, вникая в Ритину историю. И совсем не ожидала вопроса о родителях.

- Хорошо же тебе! – беспечно заметила Рита. – Целых двенадцать лет с любящими родителями. Двумя. А я никому не нужна!

У Мины земля поплыла под ногами. «Хорошо же тебе» она слышала в свой адрес несколько раз. Обычно, это касалось денег на ее счету, к которому она не имела доступа. Всегда такое заявление - неожиданность. Непонятно, что отвечать. Доказывать, что плохо, или соглашаться, что хорошо? А сейчас это коснулось ее покойных мамы и папы. Как сквозь туман слышала она Ритин голос. А та болтала, как директриса спросила при первой встрече, кем Рита хочет вырасти, а она еще не знала, сказала только, что любит химию, но не любит математику…

- Мина, что с тобой? – наконец заметила Рита. – Тебе плохо? Иди ко мне под плед.

- Нет! - вскрикнула Мина. – Я не люблю, когда до меня дотрагиваются!

Рита испуганно вернула плед.

- Бери обратно. Согрейся.

Мина забрала плед, завернулась. И заплакала.

- Да что с тобой? Ты же никогда не плачешь! Ой! Я тебя обидела? Я что-то сказала? Прости меня! – затараторила Рита.

- Пошли спать! – развернулась Мина. – Это все полуночные разговоры, мне бабушка Анна говорила, что после полуночи все искажается, как в кривом зеркале.

- Точно! – облегченно поддержала ее Рита.

Уже у дверей в спальню попыталась пошутить:

- А как же ты целуешься, если ты недотрога?

Мина безразлично пожала плечами.

На первом уроке, физике, Мина нервничала. Она проспала и не успела посмотреть «Классику». А вдруг там уже есть послание?

Еще и физичка не нашла ничего лучшего, как в первый день занятий после каникул дать тест. «Посмотрим, что осталось в ваших прелестных головках после праздника». Предсказуемо для такой противной учительницы. Однако никто не подготовился. Сейчас все усиленно сопели, вспоминая формулы. Мина решала, ошибалась, исправляла. Ей одновременно хотелось, чтобы прозвенел звонок, и она сбегала за газетой, и чтобы звонка подольше не было, и она успела все ответы еще раз перепроверить.

Фух! Закончила, отложила ручку. Через ряд пыхтела Рита, смешно шевеля губами, как будто проговаривала про себя числа. Мина вспомнила «Как же ты целуешься, если ты недотрога?». Это что получается, Рита уже целовалась, раз спрашивала? Мина заинтересованно посмотрела на раскрасневшуюся от напряжения Риту. Неужели девочки и раньше обсуждали такие темы, а Мина пропускала мимо ушей? Теперь ей стало интересно. Ее единственный опыт не поцелуя, а всего лишь прикосновения – прощание с Матвеем. Мина закрыла глаза, представляя эту сцену…

- Мина Шахин!

Мина вздрогнула и подняла глаза.

- Весна еще на наступила, чтобы о принцах мечтать! – поехидничала учительница.

Класс дружно засмеялся привычной шутке физички. Мина покраснела и пролепетала, что она уже закончила тест.

- Молодость – прекрасная пора, дорогие мои. Только вам сейчас надо сконцентрироваться на мыслях о проекте и его презентации! Это ваш шанс исправить оценку, которая войдет в диплом! – назидательно подняла палец физичка.

Вздох облегчения пронесся по комнате. Успехами по физике мало кто мог похвастать, а тут действительно шанс исправить.

- Так что, Шахин, ты уже начала работать над проектом?

- Обдумываю, которую из двух идей выбрать, - нашлась Мина.

Близняшки-атлантки, они попали в Минин класс, одновременно потянули руки, привлекая внимание учительницы.

- А можно сделать один проект и по нему одну презентацию на двоих? – спросили они хором.

- Да хоть на троих, если материал достаточно сложный.

Прозвенел звонок. Мина сорвалась с места и понеслась ко входу в корпус, где обычно бросали пачки газет. Только открыла «Классику», как рядом прозвучал голос Риты. Бежала она что ли за Миной следом?

- Хочешь что-то купить?

- С кем повелась, от того и набралась привычек, - а это уже Хелена, тоже оказалась у дверей. Точно, они сговорились преследовать Мину. – Найти подешевле и накупить побольше. Один в один, как подружка Рита, – язвила Хелена.

- Пожалуй того, что я ищу, в «Классике» нет! – Мина отложила газету, послания для нее не оказалось, но она уже придумала, как объяснить свое поведение назойливым одноклассницам. – Мне нужны магниты и металлические шарики для проекта по физике.

Хелена презрительно хмыкнула и очень гордо пошла дальше. А Рита не менее презрительно, а главное, громко, хмыкнула ей вслед. И обратилась к Мине:

- Возьми меня в команду! Физичка же разрешила делать презентацию на двоих! А то мне ничего в голову не приходит.

- Нет, я хочу сделать это одна.

- Жалко, – Рита повернулась уходить.

- Постой! – воскликнула Мина. – У меня есть для тебя идея! Вернее, она не моя, мне ее подсказали. Ты говорила, что любишь химию. А она как раз на стыке физики и химии.

Рита обрадованно всплеснула руками. Мина рассказала про автоколебательный процесс в жидкости.

- Гениально! – восхитилась Рита. – И ты отдаешь такой замечательный проект мне?

- Ну мне очень хочется, чтобы его тоже кто-нибудь сделал.

- Поможешь, если я запутаюсь с вычислениями?

- Конечно, - кивнула Мина.

- А я помогу тебе достать расходные материалы! Что ты, говоришь, искала в газете? Магниты? А ты успела позавтракать? Я – нет, но я захватила яблоки из столовки. Угощайся.

Оживленно беседуя, они направились в класс. Мина поймала испепеляющий взгляд Хелены.

- Рита! – озарило ее догадкой. – Мне кажется, что Хелена не знала, кто твой отец, все вышло случайно. И вообще, она тебя ко мне ревнует.

- Ничего, - прошипела Рита, - Пускай помучается. А то вообразила себе, раз у нее могущественный папа, а она первая красавица в школе и популярна, что ей все можно.

Мина отстранилась от Риты, опасаясь, что та ее обнимет или возьмет за руку. Оглянулась вслед Хелене. Наверное, и правда, первая красавица, но Рита тоже симпатичная. Такие страсти кипят вокруг! Мина бы предпочла держаться подальше, но, кажется, уже поздно. Вовлекли. Забавно! Мина решила, что осилит.

От автора. Спасибо за лайки, библиотеки, комментарии! Я так и не определилась с графиком выкладки. И я в процессе редактирования, эта книга довольно сложная для меня. Если есть замечания - напишите, пожалуйста.

Глава 28 Урок литературы

На втором уроке – литературе – учительница разбирала сочинения, сданные перед каникулами. Мина книгу не читала, она вообще никакой художественной литературы не читала последние пять лет. Честно попыталась, остро отреагировала на чужие страдания и решила, что ей хватит своих переживаний, с которыми не так просто справиться. То ли директриса, то ли министерство образования требовали во время урока литературы вести дискуссии о социальных проблемах общества и мира. Соответственно, изучались сплошные антиутопии. Человечество мучительно погибало от действий антигуманных тоталитарных правительств, доведших мир до климатической, экологической, религиозной, социальной, политической или, как в последней книге, техногенной катастрофы. К счастью для Мины, школа выписывала великое множество журналов и газет. Покопавшись в библиотеке, всегда можно было найти критическую заметку о любой современной книге и статью о подходящих по теме социальных проблемах общества. Сочинение получалось разбавлением журнального обзора парой газетных абзацев. К сожалению, учительница могла читать те же журналы и уличить в списывании. Последнее сочинение Мина содрала не из литературоведческого журнала. Мина обнаружила, что в одном техническом журнале регулярно появляются анализы популярных антиутопий. Учительница в такой журнал точно не заглядывала. Так что Мина не боялась, что ее уличат, спокойно ждала, когда дойдет очередь. Похоже, она перестаралась с источником. Учительница зачитала ее сочинение, как образец хорошего разностороннего критического разбора произведения. Однако бросила на Мину странный взгляд. Заподозрила неладное с таким гладким текстом, мол, не Минина это работа. И решила вызвать к доске.

- А какую последнюю книгу ты прочитала? – поинтересовалась учительница.

Мина беспомощно оглянулась, как будто девочки могли подсказать. Делать нечего. Назвала толстую книгу, которую она действительно читала последней. В десять лет. Перед войной. Мама подсунула.

- «Приключения Оливера Твиста».

Учительница наморщила лоб вспоминая.

- Ну-ка расскажи нам вкратце сюжет и проанализируй.

Мина в двух словах пересказала историю мальчика сироты, его скитаний по злым и добрым людям. Последние помогли ему выжить, а мальчик оказался сыном знатного человека. Из всех деталей ярко Мина помнила только треуголку мистера Бамбла. Что и ввернула. Бессердечный человек, упивающийся видом своей шляпы. Автор – мастер слова. Всего ничего о шляпе, а читатель понимает всю сущность характера.

Мина замолчала. В классе повисла тишина. Учительница выжидающе смотрела на Мину. Кажется, там были более важные персонажи, только разве вспомнишь их через семь лет. Хорошо, что никто не читал «Оливера Твиста». Как бы выкрутиться и доказать, что она умеет анализировать.

- Это очень древняя книга. Написана еще до первой мировой войны. В ней ничего не говорится о будущем. Однако события книги могут легко произойти с любым человеком в любую эпоху. – Мина вдруг вспомнила мамин урок, на который она попала случайно, потому тихонько сидела на задней парте и слушала. Оказывается, она помнит, что говорила мама. Нет, не о Диккенсе, но сейчас неважно. – Этим и отличаются гениальные книги – они вроде бы привязаны к конкретному времени описанием, но на самом деле вопросы, поднимаемые автором – вечны. Это вопросы любви, милосердия, соблюдения заповедей или хотя бы моральных канонов.

Мина решила, что надо бы связать с книгой, по которой она писала сочинение, но которую в глаза не видела.

- То есть проблемы, которые решает каждый, - Мина чувствовала себя мерзко от того, что приходится говорить избитые бессмысленные фразы. Но что делать. - Общество состоит из людей, проблемы человека приводят к проблемам общества, что и было описано в антиутопии!

- Похвально, ты читаешь вне программы и выбираешь интересные книги, - кивнула учительница. – Переходим к следующему заданию. Дорогие мои, близится годовщина события, которое катастрофическим образом изменило жизнь всех людей. В преддверии Дня Тьмы и Безмолвия мне хотелось бы разобрать с вами произведения, написанные накануне трагедии. Предчувствовали лучшие умы человечества трагедию или нет? Если нет, то…

«Если нет, то ответ на вопрос: «нет, не предчувствовали,» - Мине хотелось зевнуть.

-… чем жили, во что верили, на что надеялись, какие планы строили? Взглянем через призму литературы тех лет, куда было направлено развитие прогрессивной мысли человечества, а также науки и техники! Представим, как бы мы сейчас жили, не случись ужасная трагедия?!

Ее восторженную речь сопроводил стон разочарования.

Антиутопии всем надоели. Мина их хотя бы не читала, но некоторые же честно штудировали. Новая тема явно была из их числа, нужно было найти антиутопии того времени.

- Я подобрала книги, которые заодно высвечивают проблемы того общества, - бодро говорила учительница литературы, она перечисляла названия и зачитывала аннотации.

-… «Плутонианин». В результате несчастного случая при эвакуации исследовательской экспедиции на Плутон один ученый, которого считали погибшим, остался на псевдопланете. Все спасатели-астронавты мира объединились несмотря на политические разногласия, чтобы помочь землянину вернутся…

- Можно мне ее взять! – быстро подняла Мина руку.

Книгу закрепили за ней. Прозвенел звонок. Девочки заговорили, что есть замечательные книги о любви и отношениях. Например, история двухтысячелетнего вампира, безнадежно влюбленного в юную старшеклассницу. Или инквизитора, который против всяких правил завел ребенка с ведьмой. Тоже ведь в те времена написаны. Учительница еще собирала свои записи и услышала, что обсуждают девочки. Она заметила, что книги о вампирах и инквизиторах отдельная литературная ниша, совсем не характеризующая ту эпоху.

«Почему не характеризующая, если это писали, значит читали, а раз так, то именно это всех интересовало?» - удивилась Мина, но спрашивать не стала, она хотела успеть пообедать, тем более что не позавтракала, и потом еще заглянуть в библиотеку.

- Ах, вечная животрепещущая тема - ребенок ведьмы и инквизитора или простой девушки и аристократа. Жалко, что не учим на уроках. Вопросы любви и моральных канонов. Сиротки, ублюдки…

Мина не поняла, на кого намекает Хелена. А Рита приняла на свой счет, сжала кулаки и сделала шаг вперед к обидчице, неловко замахнулась, Хелена увернулась и со смехом убежала.

Мина угрюмо запихнула учебники в портфель.

- Кхе-кхе, - близняшки добивались ее внимания. – А где у вас библиотека?

- Сначала в столовку, а потом покажу!

Глава 29 Откуда взялся дракон. Мина начала шутить. Школьная библиотека

Если в Минином классе на атланток не обратили должного внимания, потому что Рита вечером в спальне все подробно про них рассказала, ну и неожиданная ссора Хелены с Ритой заинтриговала всех куда больше, чем тихие близняшки, то появление атланток в школьном коридоре произвело фурор. На них «пялились», как сказала бы мама. Самые любопытные школьницы пытались заговорить. Не тут-то было. Атлантки только молча хлопали своими длиннющими ресницами. Один раз даже спрятались за Минину спину.

От прерывистого чужого дыхания позади Мину опять накрыло воспоминаниями. Да это же совсем как дочка Мары когда-то. При виде посторонних она или ныряла Мине за спину и вот так же сопела, или, если не успевала, то утыкалась лицом в живот и обхватывала Мину руками. После дороги она почему-то привязалась к Мине. Может быть потому, что Мина с ней «сидела», как назвала бы это мама. Вместе с женщиной из МНДС Мара сходила в консульство Югов и уговорила отпустить Мину временно к ней. Пока примут решение. Мине все было безразлично. Она с неохотой разговаривала. Она даже забыла про свой день рождения. Когда в консульстве спросили, сколько ей лет, она ответила, что одиннадцать. Ей заметили, что она ошибается, ей уже двенадцать. Мина на это никак не отреагировала. Надо же, исполнилось на днях, в дороге. Чем-то значимым она это не ощущала, без родителей этого дня рождения как бы не случилось. Еще Мина не запоминала, как зовут встреченных ею людей. Потому что не видела в этом смысла. Ей казалось, что она тоже скоро умрет, как родители, и противилась новой информации, знакомствам, застыла в ожидании смерти. Ну или просто в каком-то странном ожидании. Когда к ней сильно приставали с вопросами, ей становилось плохо, и она даже теряла сознание пару раз. Мара ей напомнила: «Ты обещала присмотреть. Вот и помоги мне». Мина восприняла это всерьез. Плюс, отцовские слова всплыли в памяти про помощь: «Мы семейка пеликанов, разве мы может поступить иначе». Она честно занялась девочкой. Без особого желания, но честно. И это неожиданно вдохнуло в нее немного жизни, по крайней мере мысли о скорой смерти отступили. Не могла же она взять и умереть, когда маленький человечек доверчиво прятался за ее спиной.

Мара дала Мине и дочке бумагу и карандаши. Девочка начала рисовать. Умела она изображать только полукруг. Сам по себе он ничего не значил, тогда она попросила «даяй цеточки». Мина поняла, нарисовала ей полный лист кружочков, девочка старательно обводила каждый полукругами. Получались цветы с лепестками, целое поле цветов. Они вместе их раскрашивали, и девочка требовала новые «цеточки». Мина опять выводила ей кружочки.

Мара взглянула, похвалила и предложила нарисовать что-нибудь еще. Мина попробовала русалку, чтобы малышка своими полукругами заполнила хвост, как чешуей. Но девочка, видимо, не знала, кто такая русалка и как она должна выглядеть, мотала головой отрицательно. Мине пришла в голову другая идея - дракон. Девочке он очень понравился, она цокала языком, но что-то просила еще: «лыка, лыка». Мара услышала и подсказала: «Может, улыбка?» Мина перерисовала оскал в улыбку. Девочка обрадовалась и старательно зарисовывала дракона меленькими полукругами-чешуей. Начала с хвоста, медленно подбиралась к морде. Показывала на пасть и удовлетворенно говорила «лыка, лыка». Потом они вместе раскрасили чешуйки в разные цвета. Дорисовали волны вокруг, потому что Мина не умела красиво нарисовать крылья и решила, что дракон будет водяным.

Этот дракон спас Мину от общения с психологом. Консульство прислало девушку. Но не гражданку Югов, видимо, таких не нашлось, а местную. Возможно, психолог была хорошим и грамотным специалистом, но она ненавидела Регион Бассейн, считала его источником всех бед вкупе с государством Сосед и жаждала убедить в этом новоприезжих. Психолог заходила в двери квартиры, где у сестры остановилась Мара с дочкой и Миной. И заводила разговор с Марой, заканчивалось тем, что обе переходили на повышенные тона, пытаясь что-то друг другу доказать. Мина прислушивалась, ничего не понимала, но почему-то боялась. Вмешивалась сестра Мары, всех примиряла. Психолог появлялась в комнате у девочек. Мина тут же замыкалась и молчала. Сидела и рисовала с Мариной дочкой, пока психолог что-то говорила. Когда психолог вместо бесконечных цветов увидела улыбающегося дракона в волнах, она попросила картинку для отчета о проделанной работе. Мина отдала, девочке она нарисовала следующего дракона. Больше к Мине не приставали, началась подготовка к отъезду, а в личном деле пометили, что реабилитация проведена успешно.

От воспоминаний у Мины мороз прошел по коже. Ее передернуло. Жалко, плед остался в спальне. Открытка тоже.

- Мина! Что с тобой? – услышала она голос Риты.

- Все в порядке, - тряхнула головой Мина.

Они уже заходили в столовую. К ним, оказывается, присоединились знакомые по визиту в «Мега Атриум» младшеклассницы. Они шли гордые от того, что старшие приняли их в свою компанию, и что в ней есть еще и атлантки.

Девочки взяли подносы с едой и обосновались за свободным столиком. Одна из близняшек потянулась к тарелке с хлебом. На руке блеснули камешки атлантского браслета.

«Я – дракон! Я – динозавр! Минька – дракон!» - Мина услышала, как наяву, голос Марка-Луки, испытывающего свои браслеты. Когда она рисовала дракона, то не думала ни о чем другом кроме дракона. Она ощущала себя этим драконом. А Марина дочка настаивала, чтобы дракон улыбался. «Минька - дракон!»

Кажется, Мина произнесла это вслух. Так как камешек на браслете атлантки вспыхнул синим.

- Что ты сказала? – переспросила самая бойкая младшеклассница.

- Магическое заклинание! – Мина сама себе удивилась. Она сумела пошутить!

- О! – с готовностью отозвалась та, которая хотела стать актрисой. – Я сейчас читаю про магов! Девушки ведьмы учатся в магической академии. Все совсем как у нас, только у них ректор, а не директриса, и красавец. Он им преподает любовный приворот. И не воспринимает героиню всерьез. Она решает использовать его приворот против него…

Она не успела дорассказать, удалось ли ведьмочке влюбить в себя ректора. Подошли две Минины одноклассницы.

- К вам можно? – они сели рядом, не дожидаясь приглашения.

Странное напряжение повисло в воздухе, младшие быстренько засобирались и ретировались.

Мина с любопытством подняла глаза. Это что за сцена разыгрывается?

- Рита, зачем ты это делаешь? – огорченно спросила вновь подсевшая. – Разбила нашу замечательную компанию на части. Я не хочу выбирать между тобой и Хеленой. Давайте уже миритесь поскорее.

- Я заставляю выбирать? – делано удивилась Рита и оглянулась в поисках Хелены. Она явно заподозрила в девочках лазутчиц.

Мина тоже повертела головой. Хелены в столовой не было. Явно ушла обедать в кафе.

Рита сидела набычившись. Мина решила вмешаться:

- Хелена рассказала в чем дело?

- Ну… Рита у нее в гостях вдруг начала дерзить. Отцу, братьям. А в самый праздник убежала к атлам, пришлось идти за ней, - одноклассница покосилась на близняшек. – А Хелена вела себя как ангел. С ее слов, конечно.

- Ангел? Что тогда значат идиотские намеки про ублюдков? – поинтересовалась Мина.

Рита вспыхнула.

- Хелена говорит, - пояснила одноклассница, - что Рита задается, потому что ее отец - влиятельная особа. Не может же мама актриса оплачивать и нашу школу, и все Ритины капризы. Значит кто-то известный…

Рита подскочила, но Мина дернула ее за руку, возвращая на место.

- И кто же это? – продолжила она расспросы, придерживая Риту.

- Ну откуда нам знать? Хелена предположила: раз Рита бесится, то она угадала, что кто-то очень важный, – Одноклассница взмолилась: - Нам так хорошо было всем вместе, а вы начали ссориться.

Рита вырвала руку и с яростью спросила:

- Вас Хелена послала?

- Нет, конечно. Честное слово. Мы хотели поговорить, пока она в кафе.

- Проваливайте к ней! – отчеканила Рита. – А нам пора в библиотеку.

Обескураженные девочки встали. Рита, гордо вздернув подбородок, повела своих в библиотеку. Пока они шли, Мина искоса поглядывала на Риту и размышляла, как странно устроены человеческие отношения. Одна сторона что-то невпопад сказала. Вторая сторона неправильно поняла, но обиделась и теперь абсолютно ничего не слышит. Первая сторона обиделась, не вникая в чем дело, на действия второй стороны. И понеслось. Как снежный ком. Для Риты слово «отец» - триггер. Но никто не догадывался. Хелена задела случайно болевую точку. Рита нагрубила. Хелена еще больше в ответ. Как расхлебать, когда обиды от уже сказанных гадких слов накопились - непонятно. Мина теперь вовлечена. И не только она. Как глупо! И как безнадежно. Из-за недоразумения, после начавшихся оскорблений, друзья превращаются во врагов. И теперь это навсегда?

Мина слегка рассердилась. Пускай разбираются без ее участия! У нее и без Ритиных проблем есть над чем поломать голову, как сказала бы мама.

В библиотеке атлантки замерли на пороге.

- Разве здесь можно найти книги! – испуганно произнесли хором.

Забавно, но Мина тоже почувствовала растерянность. Концепция устройства атлантской библиотеку оказалась привязчивой. В центре математика. Между математикой и химией - химкинетика. Химтермодинамика рядом с химией, физикой и химфизикой…

Они не смогли найти ни учебников, где бы рассказывалось про Гауссово ружье, ни учебника с автоколебательными процессами в жидкостях. Зато Мина взяла «Плутонианина». И, опрометчиво, кулинарную книгу «Супы народов мира».

Рита тут же поинтересовалась:

- А кулинарная тебе зачем?

- Э… Ну как же, хочу быть всесторонне развитой личностью. Этого же добивается от нас директриса? А нас совсем не учат, как разбираться в еде! Не объясняют тонкости вкуса. Думаешь, надо начать с салатов?

Рита не нашлась, что ответить, посмотрела с уважением.

Близняшки все-таки выбрали себе какой-то учебник. Но остались недовольны.

- Ничего, - ободрили они остальных, – Вот приедет сегодня атлантка из Югов, она подскажет, где находится ближайшая атлантская библиотека, и мы легко подберем всем нам нужные книги.

От автора. Я решила делать выкладки по 15 тыщ + чтоб попадать в обновления. И с главами получается не очень гладко. Если есть советы, замечания - пишите!

Пожалуйста, если не сложно, оставляйте комментарии и про историю

Глава 30 Новые школьные проекты. Библиотека. Механический калькулятор

Оказалось, что близняшки - не местные, а из Банзитара. Там случилось землетрясение и их оттуда вывезли. В Юга, потому что у них было гражданство Югов.

- Нас спасли, - сказала одна. – Вырыли из-под земли и обломков! Мы держались за руки, потому сразу нашли обоих.

- Нашел, - поправила другая, и пояснила: - Он еще не настоящий спасатель, а курсант, но он уже очень опытный. Тот который нас откапывал.

- Он всю дорогу болтал не переставая, – хмыкнула одна.

- Потому что он хотел, чтобы мы не боялись! – улыбнулась вторая. – А мы все равно боялись.

- Он обещал нас навестить! У него сейчас здесь курсы! Может, он узнал, что случилось с нашей семьей! – заговорили разом.

- Какой кромешный ужас, - посочувствовала Рита.

- Нет, что ты, мы еще ничего. А вот есть трое беженок. Их вывезли из зоны военных действий на границе с Аввой. Они приехали утром, сидят в комнате и не хотят выходить. С нами не говорят. К ним сегодня должны прислать кого-нибудь из атлантской службы психологической поддержки. - Близняшки переглянулись. – А нам не надо! Мы не хотим!

Ах вот почему близняшки такие пугливые! Им страшно после того, что они пережили. Да еще давит неизвестность по поводу семьи.

- Я бы на вашем месте пообщалась со службой психологической поддержки. – посоветовала Рита.

Близняшки упрямо опустили головы и посмотрели исподлобья. Знакомо.

- Они могут быстрее всех узнать, что случилось с родней! – заговорщицки сказала Мина.

Близняшки опять переглянулись и закивали согласно.

«Пускай-пускай, - подумала Мина, - им не помешает.»

По дороге в класс они встретили своих знакомых младшеклассниц. Остановились посмотреть плакат, который вешала их учительница.

«Когда вы входите в эту дверь, вы – лидеры, ученые, исследователи, художники, математики и писатели! Здесь уважают ваше мнение, здесь прислушиваются к вашим идеям. Ради вас я здесь. Добро пожаловать!»

Несколько лет тому назад подобных плакатов еще не было. «Директриса работает не покладая рук!» - отметила Мина. Ну не сама же учительница младших классов проявила инициативу. Если сама – то с одобрения директрисы.

- Нам очень нравится у вас в школе! – заявили близняшки.

- Вы серьезно? – Мина могла бы и не спрашивать, эти двое, похоже, никогда не притворялись и не обманывали.

- За исключением библиотеки, конечно. В нашей старой школе задавали все по программе и не спрашивали наше мнение. Вам дают настоящие проекты по физике, и вы сами определяете, что делать для презентации. Книги по литературе вы выбираете тоже сами из большого списка. Мы довольны!

- Да! – гордо сказала Рита. – Это лучшая женская школа страны. А может даже целого мира.

- Нам повезло, что в атлантских школах не было мест и нас отправили сюда, - закивали близняшки. – Вот бы нас отсюда не забрали.

Историчка все еще болела и на замену опять прислали Барбару. Девочки встретили ее радостными возгласами. Барбара даже смахнула слезу. Потом старушка заметила атланток, поспешила к ним. Она аж задохнулась от нахлынувших чувств и так бурно поприветствовала близняшек, что они испуганно вжались в стулья.

Надеждам девочек на продолжении атлантской темы на уроках не суждено было сбыться. Барбара вернулась к доске и с восторгом объявила, что именно их классу выпала честь сделать доклад на собрании городской молодежи, посвященному годовщине Дня Тьмы и Безмолвия.

- Мы обсудим, какая трагедия случилась, какие невосполнимые потери были нанесены человечеству и как изменилась жизнь к худшему! – Барбара вдохновенно обрисовывала перспективы. - Сравним унылое настоящее с замечательным прошлым! И из ваших проектов сделаем для собрания доклад-коллаж об утерянных возможностях…

Ее слова потонули в стоне досады. Девочки сразу поняли, что новое задание не сулит им ничего хорошего, а главное, легко выполнимого. Они захныкали и запросили:

- Барбара, миленькая, ну пожалуйста, только не мы. У нас итоговый проект по физике! Очень важный! У нас уже запланировано сочинение ко Дню Тьмы и Безмолвия! Надо книжку прочитать! И математика, ее никто не отменял! Мы завалены! Давайте сделаем что-нибудь попроще! Без проектов и докладов!

Барбара огорченно развела руками и принялась уговаривать девочек, а те в свою очередь пытались разжалобить сердобольную старушку и получить задание полегче. Похоже, Барбара растерялась. Повторяла сокрушенно:

- Ну что же вы!

Все так разгорячились, что поначалу не заметили появление директрисы в классе. Один взгляд, и она сразу оценила ситуацию. Постучала по учительскому столу. Сурово нахмурила брови. Пенсионерка Барбара всего лишь подменяла официальную учительницу, но испуганно съежилась от недовольной гримасы бывшего начальства.

- Нашей школе оказана высокая честь, - начала директриса и сделала паузу, девочки замолчали. – представлять весь! город на общегосударственном! собрании молодежи, приуроченном к важной дате. К годовщине Дня Тьмы и Безмолвия! Трагедии! Событии, которое кардинально поменяло жизнь на Земле! Школьный Совет решил поручить доклад именно вашему классу. Почему выбор пал на выпускниц? Потому что школа заботится о своих ученицах и подала прошение! Это уникальная возможность заявить о себе, выступив с высокой государственной! трибуны. Я уверена, что вы не уроните репутацию школы и продемонстрируете, чему вас здесь научили. Покажете свежий взгляд на ситуацию, сделаете глубокий анализ произошедшего в древности.

Мина отметила, что у директрисы выступили капельки пота на лбу. Мина оглянулась на одноклассниц - эта сумбурная неподготовленная речь явно произвела эффект. Судя по горящим воодушевлением глазам, все рвались в бой, как сказала бы мама. Даже близняшки привстали на своих местах. Не они ли недавно говорили, что им нравится самим определять, что делать для презентаций? Неужели они не заметили, что их обвели вокруг пальца? Свежий взгляд на ситуацию и глубокий анализ произошедшего ограничивается рамками невосполнимых потерь для человечества, изменением жизни к худшему, сравнением унылого настоящее с великолепным прошлым. С идеями о прошлом и настоящем сродни мнению Матвея не высовывайся! Даже не заикайся, как говорила мама. Накопай факты, подтверждающие общепринятую концепцию, и изложи покрасивее. Можно добавить лирики, но не сути. Да уж. Но надо спасать ситуацию. Не впрягаться же в работу только потому, что директриса расстаралась выбить для школы привилегию.

Мина подняла руку:

- У нас в классе есть будущие политики. Предлагаю дать шанс именно этим трем девочкам проявить себя на таком высоком уровне. Им это выступление пригодится для карьеры. А мы разобьемся на команды поддержки и поможем каждой с ее частью коллажа-доклада.

- Отлично, Шахин. Я думаю, что так и надо сделать, – довольно кивнула директриса, взглянула пытливо: - А ты не хочешь выступить с докладом?

Мина сделала вид, что раздумывает.

- Пожалуй, нет. Меня интересуют естественные науки. Но я берусь посчитать статистику, провести сравнение всех данных, которые мне предоставят.

Директриса еще раз кивнула:

- Вот и договорились! Я сама лично прослежу за подготовкой и проверю итоговый результат. А теперь позвольте вам представить трех новых учениц. Прошу вас проявить сочувствие и понимание. Девочки только что приехали из зоны военных действий. Их героически вывезла атлантская служба спасения при поддержке МНДС. Добро пожаловать!

В класс несмело вошли три атлантки. Беженки были одеты слегка отлично от близняшек: головы закрыты красивыми шалями, с узором бута, расшитым бисером и пайетками. Девочки из королевства Аввы вдруг подскочили и заговорили с атлантками на своем птичьем цокающем языке. Атлантки оживились и начали отвечать. Поболтать им не дали. Директриса велела продолжать урок.

Все оставшееся до звонка время девочки обсуждали кандидатуры докладчиц. Хотя и так ясно, кого выберут – того, кому нужно для будущего портфолио. Однако, еще Хелена изъявила желание выступить на собрании. Мина слегка удивилась. Ей казалось, что Хелена пойдет по проторенной братьями дорожке. После бизнес-школы или, может быть, философско-психологического курса в университете, ее пристроят на теплое местечко в очень солидной полугосударственной компании. А она, оказывается, метит в политику. Ну что ж. Братья не оправдали высоких отцовских надежд. Их возложили на Хелену. Или она сама приняла эстафету.

Главное, Мине досталась не пыльная работенка, как сказала бы мама. Ей дадут цифры и объяснят, какой результат хотят. Тезисы же, обычно, выдвигаются вперед, задача Мины оправдать тезисы данными. Мина поиграет с цифрами и обсудит с математичкой. Что даст ей еще и несколько дополнительных хороших оценок по математике. Наверное, цифры большими и сложными для такого проекта не будут. Но все равно надо поскорее занять себе место в очереди на механический калькулятор, который стоит в библиотеке.

Когда Мине в первые дни показывали школу, она радостно ахнула, увидев калькулятор. Точь-в-точь как у отца дома. В детстве подходить и самостоятельно трогать прибор Мине не разрешалось. Иногда, пребывая в благодушном настроении, отец показывал, как калькулятором пользоваться и даже давал покрутить ручку. Он рассказывал и о шестеренках Паскаля, и о колесе и цилиндре Лейбница, и о доработках Чебышева, после которых прибор достиг полной автоматизации при выполнении всех арифметических действий. Тогда все это Мина понимала очень смутно. Зато с удовольствием извлекала звуки. После поворота ручки калькулятор сообщал: «Дзинь!» Что значило – посчитал, списывай результат. В новой школе Мина быстренько освоила как делать не только сложение, вычитание, умножение, деление, но и корни, экспоненту, логарифмы. Прибор, к сожалению, присутствовал в единственном экземпляре. То он простаивал, то девочек заваливали проектами, и он был нарасхват. Надо бы заранее подстраховаться и забронировать себе несколько часов за прибором. Скорее всего и проект по физике придется обсчитывать на калькуляторе.

В короткий перерыв перед математикой Мина побежала в библиотеку. Близняшки хвостиком за ней. Ну и хорошо, заодно узнают о механическом чуде, пригодится и им.

Атлантки рассматривали калькулятор и обменивались репликами по поводу принципа его работы, у них, похоже, в старой школе был другого типа. Мина спросила:

- Почему вы не дружите с беженками?

На школьном языке это значило: «Не ходите за мной следом. Найдите себе в подруги кого-нибудь еще».

А близняшки приняли все буквально и ответили искренне:

- Мы дружим. Просто у нас с ними мало общего.

Одна из них огорченно похлопала ресницами и призналась:

- Они нам сказали, что мы не настоящие.

- Это как? – открыла Мина рот.

- Они говорят: «Атлантство это не только национальность, но и религия, православная, а настоящие верующие девушки покрывают головы», - сказала одна.

- А у нас это не принято! Разве что в церкви, но в исключительных случаях, на похоронах, например, - пояснила вторая.

- Чего-чего?

У Мины вихрем пронеслись воспоминания. Их разрушенная церковь, службы в подвале. Бабушка Анна носила в церковь платок. Мина нет. А вот мама… Мина не могла вспомнить. Кажется, женщины в церкви надевали платки или шляпки… Мама любила шляпки… В платке Мина ее не представляет. Мамочка.

- Вот наш Банзитар! – донесся до нее голос одной из близняшек. – А это королевство Аввы!

Они крутили большой глобус у окна.

- А я отсюда, - показала им Мина место на шаре, как раз где-то между Банзитаром и Аввой. – И у нас женщины покрывали головы только в церкви.

- О! Бастион! – уважение прозвучало в голосе атланток.

- Нет. Регион Бассейн. Он на карте не обозначен. – Надо же, ни Регион, ни Сосед, ни страна Бассейна действительно не обозначены, как она раньше не замечала.

В старой школе был нормальный глобус.

Мина провела пальцем от Аввы до Банзитара через Бассейн и пошутила:

- Похоже атланты потеряли привычку заворачиваться в платки. По пути из Аввы в ваш Банзитар.

Одна близняшка рассмеялась, вторая улыбнулась и спросила:

- Кстати, а где тут лежит Евангелие? Мы бы взяли.

Вторая кивнула и напомнила, что они приехали без вещей. Одежду им подобрали. И обещали привезти форму. А в церковь еще не возили.

Мина порылась в каталоге. Да уж, атлантская библиотека определенно удобнее. Хотя у атлантов в книгохранилищах нет ни истории, ни Библии, ни художественных книг. Мина нашла номер полки с религиозной литературой. И вспомнила: Марк-Лука объяснял ей, почему он выбрал имя Марка. А она тогда еще подумала, что он слегка темнит, есть же еще Матфей и Иоанн. Чем Марк лучше? О! Не взять ли ей Евангелие от Марка чтобы выяснить? Отдельные по евангелистам Евангелия в библиотеке тоже существовали. Мина сняла с полки книжку «От Марка» и повертела ее в руках.

Близняшки уставились на нее вопросительно. Пришлось объяснять:

- Я никогда сама не читала Евангелие. Только слушала в церкви по воскресеньям c родителями. Последний раз – пять лет тому назад. Хочу освежить в памяти.

- И ты начинаешь с середины? С Марка? – удивились атлантки.

«Марк» прозвучало слишком явно.

- Ой, не заметила, что взяла, - Мина выбрала книжку с полным текстом.

На математику они опоздали. Мина оправдывалась, близняшки виновато сопели у нее за спиной. Учительница попеняла и пригрозила в следующий раз снизить баллы. Пока Мина переминалась с ноги на ногу у учительского стола, в классе успели разглядеть, что за книгу они принесла из библиотеки. По классу пронесся недоуменный шепот. Впредь надо взять за привычку, решила про себя Мина, всюду ходить с портфелем. Или не таскать с собой предметы, которые могут вызвать насмешку. Хотя сейчас девочки скорее удивились. Мина, единственная из класса, категорически отказывалась изучать курс «Мировые религии» и одна из немногих не посещала никакое религиозное заведение.

Мине даже стало интересно, что они про нее подумали. Это она узнала, еще не успев дойти до своей парты.

Хелена громко поинтересовалась:

- И кто же сделает нам расчеты к докладу, если Шахин тронулась умом вслед за своей лучшей подругой Ритой?

- Ах, вы только послушайте, как будущий политик любит своих будущих избирателей! Какое трепетное отношение к их религиозным чувствам! Какое уважение к личности! – не осталась в долгу Рита.

Девочки зашумели. Одни вступились за Риту, другие за Хелену. Необычная для Мины книга ничего не значила в сравнении с войной Хелены и Риты. Ха!

Мина села на свое место, достала папку по математике из портфеля. Математичка пыталась успокоить два разбушевавшихся лагеря. А Мина уставилась на страничку со злополучными числами, зашифрованными под интегралы. Ничего себе задачка. Марк - Лука считает, что любой атлант должен догадаться. Да уж. Гм, может, надо плясать от разновидности сейфа? Если понять, какой замок открывается кодом из сорока пяти чисел, то станет понятно какой формы шкаф и где такой лучше спрятать? Где бы раздобыть информацию про виды сейфов…

Наконец математичке удалось начать урок.

От автора. Глава короче пятнадцати тысяч, необходимых, для показа в обновлениях. Извиняюсь за неудобство, но я добавлю текстом от автора. Хотя, можно было бы более подробным описанием механического калькулятора :). Но, подозреваю, что верите на слово, а подробности - это для эстетов.

Большое спасибо за лайки, библиотеки! Пожалуйста, оставляйте комментарии!!! Не совсем обычная для меня книга. И ритм тоже не совсем обычный.

Глава 31 Иппотерапия. Подслушанный разговор. Порше

После учебы в школе были активности. Если с утра занятия шли по жесткому расписанию, то днем каждая девочка могла взять предмет по выбору. Обычно спорт, театр, музыку, танцы или живопись. Но не только. Школа старалась удовлетворить все запросы студенток. За эти курсы ставили оценки, они шли в диплом, за них выдавали грамоты. Но в принципе, девочки вольны были и отказаться. Только никто не отказывался, а наоборот, записывались на несколько активностей, да еще сетовали, что не помещается все, что хочется взять, в расписание. Мину ничего не интересовало. Но не привлекать же к себе лишнее внимание! И она все время выбирала какой-нибудь спорт. Главное, не командный. Чтобы отдохнуть от общения и коллектива. Директриса время от времени пыталась уговорить Мину взять хотя бы живопись для разнообразия или музыку (у Мины в личном деле были пометки о том, что она любит рисовать и умеет играть на фортепьяно). Мина упорно отнекивалась. В спорте она не преуспела. А фехтование у нее вообще не заладилось. Как и легкая атлетика. Периодически кто-нибудь из тренеров пытался ее расшевелить. «Занимаясь спортом человек соревнуется сам с собой. - говорили они. – Мы здесь для того, чтобы спортсмены выкладывались на сто десять процентов, а ты даешь девяносто, даже не сто. Соберись! Ты можешь больше!» Мина только пожимала плечами, и тренера оставляли ее в покое.

В надежде свести общение к минимуму еще в первый год в школе Мина записалась в конную секцию. Тренер сомневался, брать ли ее. Для новичков нужны специальные покладистые спокойные лошади, вроде бы даже специально выведенной породы. А в школьной конюшне содержались только породистые спортивные. Так как девочки из состоятельных семей Югов с детства умели ездить верхом, то учебных лошадей в конюшни не покупали. А Мина раньше с лошадьми дело не имела. Но за нее походатайствовала директриса. Она решила, что Мине не помешает иппотерапия для снятия стресса.

Девочки-наездницы привязывались к лошадям, своих любимиц и любимцев холили-лелеяли, кормили вкусностями, просили постоянно закрепить за ними. На Мину лошади не произвели никакого особого впечатления. Она совершенно равнодушно их меняла. Которую тренер скажет, ту и седлала. Уздечку вдевать не боялась. Без всяких страхов и брезгливости обнимала правой рукой за переносье и нажимала пальцем левой руки на беззубый край нижней челюсти, чтобы лошадь открыла рот и позволила вложить удила. Тренер удивлялся - у Мины любая лошадь никогда не останавливалась перед барьером, никогда не заворачивала на дополнительный круг. Всегда прыгала. Мина в отличие от других девочек просто не боялась упасть. Ей не приходило в голову, что лошадь не выполнит команду. Мина просто не прислушивалась к лошади, действовала по принципу – надо, значит надо. Хотя лошади у Мины брали барьеры не всегда чисто, но получилось, что верховая езда ей удавалась лучше всего. И Мина по возможности ее и выбирала в качестве дневной активности.

В этом семестре у нее снова стояла в расписании верховая езда. Мина запихнула папку по математике в портфель и спешно поднялась. Ей надо было переодеться. Форма, сапоги и шлем ждали ее в раздевалке в конюшне. В коридоре уже возле выхода из учебного корпуса Мина вспомнила, что перчатки для верховой езды порвались. Зимой даже в крытом манеже холодно, не помешали бы они ей. А вдруг не найдется новых у тренера? Мина остановилась в раздумьях, вернуться за обычными или не стоит. В обычных уздечка будет проскальзывать в пальцах, и от запаха потом не избавишься, вонючие никуда после не наденешь. Краем глаза она заметила беженок возле двери. С кем-то они оживленно беседовали. Она подошла ближе к выходу и услышала, как они сбивчиво взахлеб рассказывают кому-то какой ужас испытали.

- Ты себе не представляешь, как нас ненавидят. Всех, кого увидят в атлантских одеждах, убивают на месте.

- Аввских атлантов ненавидят больше, их пытают и режут на куски.

- Уши резали, пальцы и оставляли кровью истекать. Или камнями забивали. Господи, как только не издевались. Пытали перед смертью.

- А меня спасатель выводил, так он седой весь, никакая краска не помогает. Он говорил, что в сложных случаях, чтобы пройти незамеченными, заставляет атлантов переодеваться. Это еще Лука Фомич нашел такой способ. Если атланта заставить силой, то его не вычеркнут из атлантов. Так почему же не схитрить и не заставить ради спасения жизни.

- Неужели? - удивился мелодичный голос.

Мина не разглядела, кто это там еще появился.

- А еще он говорил, ходят слухи, что Лука покрывал тех атлантов, кого встречал в чужих одеждах. Он делал вид, что сам заставил их поменять костюм!

- Лука – герой, он творил невозможное, но в рамках закона, - мягко возразил мелодичный голос.

- От страха все что угодно можно сделать. Как подумаешь, что тебе выколют глаза и оставят умирать в мучениях, то все что угодно на себя натянешь, чтобы избежать такой участи. Почему люди так сильно издеваются друг над другом? Ах как я их ненавижу! Попались бы мне они, я бы сама им глаза повыкалывала!

- Все хорошо, дорогие, вы в безопасности, - ласково сказал мелодичный голос.

- Меня тошнит от здешней безопасности! Как жители Югов могут пить, есть, веселиться в то время, когда нас насилуют и убивают? Я смотреть не могу на эти благостные рожи! Им хорошо и ни до чего нет дела!

О, как хорошо Мина это понимала! Ощущение омерзения к мирным улыбающимся лицам. К людям, высказывающим свои бестолковые, не основанные ни на каком опыте, а только почерпнутые из газет, мнения. Ну или пышущие ненавистью на ровном месте. Мина задрожала и попыталась не вспоминать, не вспоминать. Ни страну Бассейну с ее «Регион Бассейн напал на страну Бассейну, их надо стереть с лица земли» или «Соси, Сосед». Последнего она не понимала, а это кричали на каждом углу. Мара ей сказала не слушать, это нехорошее слово. А при чем тут страна Сосед не объяснила. А Юга? Которые знать ничего не желают? Первое время Мина негодовала «Им бы так», потом остыла. А теперь со словами беженок ее снова захлестнуло ненавистью. Сильно.

Дверь открылась, мужчина-грузчик поинтересовался, куда отнести вещи. Мелодичный голос воскликнул:

- А вот и наши сундуки прибыли. Ах, какую форму я вам раздобыла! Сейчас мы принарядимся, приведем себя в порядок. Да, дорогие? Показывайте, где наша комната!

Мина побрела в конюшню, стараясь заглушить воспоминания. Переоделась.

- Опаздываешь! Лошадей разобрали, седлай Порше, если считаешь, что справишься, – махнул ей тренер.

И точно, Ауди, Мерседес и БМВ уже нарезали круги по манежу. В стойлах остались два коня, которых выдавали только очень опытным наездницам. Каурый Феррари и вороной Порше. Мине было безразлично, кого брать. Порше, так Порше. Она старалась ни о чем не думать. Команды выполняла машинально. Постепенно сосредоточилась на голосе тренера. А он ей давал задания все сложнее и сложнее. Потруднее, чем остальным девочкам. Мина зажимала коня коленями и подстегивала хлыстом. Ускорила темп.

- Великолепная работа! – воскликнул сияющий тренер в конце тренировки. – Я не ожидал! И Порше как шелковый в твоих руках. Подготовить тебя к соревнованиям?

Мина категорично покачала головой. Она спрыгнула с коня, хотела отвести его в стойло, но уздечку перехватил их старый хромой конюх. Он вел взмыленного Порше и приговаривал:

- Миленький мой, совсем тебя эта девчонка заездила. Бедненький, сейчас я тебя укутаю, а то простудишься.

Мина удивленно посмотрела вслед. Порше от усталости еле держался на своих тонких грациозных ногах. Он повернул голову, бросил на Мину печальный полный укора взгляд. Мина до сих пор рассматривала лошадь как спортивный снаряд. Ездила без скидки на то, что это живое существо со своим характером. Сегодня она особенно не сочувствовала коню, пытаясь избавиться от своих назойливых мыслей. Укоризненный взгляд Порше неожиданно поразил ее. Мина пошла вслед за ним. Из ведра с морковкой, которое ставили у входа, чтобы девочки могли побаловать любимчиков, выбрала одну. Зашла в стойло. Порше дрожал внутри попон.

- Хороший мальчик, - сказала Мина. – Отлично работал!

Порше радостно заржал в ответ на похвалу. Мина почесала ему шею и протянула угощение. Он осторожно взял мягкими губами. Она быстро убежала мыться и переодеваться. Неожиданно подумала, что не знает, точно ли лошадей надо почесывать, вроде их хлопают. Но, похоже, коню понравилась ее ласка.

Глава 32 Секреты у подоконника продолжаются

Директриса обычно селила одноклассниц вместе. Мине это нравилось – одни и те же лица. Не нужно напрягаться и заводить новые отношения. Но сегодня Мина предпочла бы сидеть на кровати в какой-нибудь другой комнате. Девочки разделились на два противоборствующих лагеря: за Риту и за Хелену. Даже те, которые подходили днем в столовой с призывами о мире, похоже определились с тем, какую сторону поддерживать. И сейчас Мина, спрятавшись за кулинарной книжкой «Супы народов мира», наблюдала, как противоположных мнений люди ссорятся друг с другом, уже забыв с чего все началось. И даже больше! Внутри лагерей тоже начались распри!

Читать в сумерках становилось сложнее и сложнее, но Мина нашла рецепт рыбного супа и попыталась вникнуть в описание приготовления бульона двойной крепости. Уж очень непосильным оказалось для нее занятие – наблюдать за разгорающимся конфликтом. С бульоном оказалось все просто и очевидно. Интересно, а мама так делала? Как она варила уху? Мина оторвала глаза от книги, потому что буквы уже еле различались. Темнело. Девочки переодевались на ночь, кто в пижаму, кто в ночную рубашку. Школьную форму развешивали на специальных вешалках-камердинерах. По мнению Мины школьная форма, как и любая другая форма, имела специфическую особенность. Не только выделить из толпы и обозначить для окружающих принадлежность к конкретной группе людей. А еще и дисциплинирующую: люди в одинаковой одежде ощущали себя командой. Они даже мыслить начинали в унисон. Разности характеров сглаживались и проступало что-то общее. По замыслу директрисы каждому классу в дополнение к одинаковой школьной форме полагались разные нашивки, для каждого класса свои. Девочки одного класса всегда были едины. И вдруг случилось чистой воды недоразумение, Рита, между прочим, выбранный всеми классный префект, недопоняла классного же префекта Хелену и обиделась. Хелена обиделась на обиду и неадекватно отреагировала. Эту историю все за два дня подзабыли, но, казалось бы, стойкая система начала рушиться на глазах. И пути обратно отрезались. Переругиваясь, некогда дружные девочки шумно укладывались спать.

Мина отложила книгу, прижала к себе плед и легла так, чтобы видеть на стене пятно открытки с пеликаном. Она уже дремала, когда Рита прошла мимо ее кровати, быстро нагнулась и шепнула: «Выходи секретничать».

Мина завернулась в плед и, зевая, поплелась в коридор к окну. Рита, похоже, взялась дружить с ней всерьез. Надо бы с ней поговорить. Рита не замечает, какую кашу заварила. Ну не может же она наслаждаться происходящим!

- И как тебе это нравится? – Рита так весело сверкнула глазами, что сомнений не осталось - ее интриговало что-то хорошее, а совсем не разразившаяся по ее милости война.

Мина ничего радостного в событиях сегодняшнего дня припомнить не могла. Самое приятное – Порше, хрустевший морковкой. Но Рита коня не видела – она была на драме, а потом на музыке.

- Понятно, кто влюблен в него. Но вот в кого он?! – возбужденно продолжала Рита. - А он непременно влюбился! Они же такие хорошенькие! Ах, как романтично! Ну почему-почему ничего подобного не происходит со мной?!

- Ты о ком? – Мина чуть не улыбнулась на такие речи.

- Как это о ком?! О При и Па!

Поймав недоуменный Минин взгляд, Рита пояснила:

- О наших близняшках! Их как-то вычурнее зовут, я не смогла произнести, они подсказали свои короткие имена.

- А кто в них влюблен?

- Конечно же курсант, который их спасал! Ставлю на все что угодно – влюблен по уши! И он тут еще появится. Знать бы в которую… Ты представляешь, какая трагедия, если не в ту, которая в него?!

- А в него кто? – Мина еле сдерживала улыбку. – Тебе одна из них призналась?

- Нет, конечно. Они же стеснительные, ни за что не поделятся. Но и так понятно. Па! Она о нем все время восторженно отзывается. А При сдержанно!

- Ты их что, различаешь? – Мина подумала, что она сама даже не догадалась спросить, как атланток зовут.

- Когда заговорят – да. А с ходу – нет, - рассмеялась Рита. - Па – она прямолинейная, попроще, а При – такая возвышенная, не от мира сего. – Рита гримасничала, изображая близняшек. – Знаешь, можно и по одежде догадаться. При позамысловатее одевается, украшения покрасивее.

- А! – ответила пораженная такими тонкими наблюдениями Мина.

- Но согласись – романтичнее не бывает! Он их спас! Такая любовь! – и совсем без связи со спасением Рита добавила: - Ах, как бы я хотела, чтобы в меня влюбился атлант!

- Почему именно атлант? – Ритины мечты определенно развеселили Мину. – Какая разница, лишь бы любовь настоящая и на всю жизнь?

- Потому что атланты - красавчики! – томно поведала Рита. – Да еще столько преград! Это же как Ромео с Джульеттой!

Мину как кнутом огрели. Резкая боль во всем теле. И чужой равнодушно-насмешливый голос в ушах: «Ну прям Ромео и Джульетта лежат. Обнялись, голубки». Она пошатнулась.

Выдавила из себя:

- Пошли спать, уже поздно.

У самых дверей спальни Рита обернулась и проговорила горячо:

- Мина – ты самая лучшая подруга в мире! Ты меня всегда выслушиваешь, не смеешься. Никому ничего не рассказываешь. И ты не учишь меня, как жить! Почему только мы раньше не подружились?

Рита скрылась внутри, а Мина вспомнила, что собиралась поговорить с ней о том, что происходит в классе.

Утром Рита застукала ее за чтением «Классики».

- Да не найдешь ты там магнитов. Давай уже, пиши мне список, я тебе быстро раздобуду все, что надо.

Отняла газету, открыла и разулыбалась.

- Представляешь, однажды я болела, и мама отменила гастроли, чтобы посидеть со мной. Мне было совсем плохо. Мама и так меня старалась развеселись и сяк. И накормить пыталась. А потом она придумала игру. Спроси все, что хочешь, а ответ посмотрим в «Классике». Мы так смеялись!

- Почему? – Мина могла бы и не выяснять, но видно было, как приятно Рите рассказывать.

- Мама спрашивает: «Вот что бы ты хотела съесть?» Я: «Посмотри на 5-ой странице». Она открывает и читает: «Продаю спортивный самокат, колеса типа пончик». И интересуется: «Так что ты будешь на завтрак? Самокат или пончик?». А еще вспомнилось объявление: «Рыбак, забывший корзину с рыбой под сиденьем в экипаже номер 35. Сволочь, приходи забирай теперь себе этот экипаж!». Тем летом была ужасная жара, я даже вообразить не могу, как сильно воняла забытая рыба.

Рита прыснула. Даже Мина слабо улыбнулась. Рита предложила:

- Задай вопрос! Ну любой!

Видя, что Мина растерялась, Рита сама предложила:

- В чем смысл жизни? Пойдет?

Мина кивнула:

- Открывай 42-ю страницу.

Рита прочитала верхнее объявление:

- «Продаю трех поросят. Все разного пола».

Рита смеялась до слез, всхлипывая и повторяя:

- Все три разного пола.

Мина улыбнулась.

Послышалось робкое:

- Кхе-кхе.

Перед ними стояли близняшки.

Рита вытерла слезы и уставилась на атланток. Мина опять улыбнулась. Интересно, как Рита теперь поймет кто При, кто Па – близняшки были одеты в абсолютно одинаковые кафтаны. Узоры бута еле проглядывали на ткани в клеточку – символе их школы.

- Нас отпустили в атлантскую библиотеку, - сообщила одна. – На целый день!

- Мы просили, чтобы вам тоже разрешили поехать с нами, но вам нельзя, - добавила вторая. – Ничего, мы в самой библиотеке попробуем раздобыть вам пропуск.

- А пока напишите, на какую тему поискать вам книги, - первая протянула листок и ручку. – Мы привезем.

Мина вдруг вспомнила подслушанный разговор беженок с кем-то с мелодичным голосом и не сдержала порыва:

- Вы не обижайтесь на тех, других атланток. Они говорили о своем и для себя, а вы попали под горячую руку, так бывает. Все хорошо! Просто не обращайте внимание! Иногда слова имеют другой смысл!

Близняшки растрогано засопели носами.

Мина взяла лист и ручку. Лист обычный, подороже чем «Паппиррус», но обычный. А вот ручка каменная, как у Марка-Луки. Она с удовольствием держала ее в руках. Опомнилась, что затягивает время, и начала быстро писать, вернее дописывать в уже составленный атлантками видимо для себя список колебательные процессы в жидкостях и гауссово ружье. Машинально пробежала глазами весь текст и ахнула, последним в их списке под пиролизом древесины значилось по-атлантски «виды сейфов, устройство сейфов».

Совпадение? Они делают проект по физике по сейфам? Или зачем им все это? Дрожащей рукой Мина вернула лист. Близняшки надели свои пальто. Одна нетерпеливо отправилась к дверям, вторая приобняла Мину и коснулась щекой щеки прощаясь.

- О! Я знаю, кто из них кто! – заявила Рита, приживаясь носом к оконному стеклу. – Та, которая вышла первой – Па. Знаешь, почему она торопилась?

- Почему? – спросила Мина. Думала она о сейфах.

- А ты посмотри, кто везет их в библиотеку! Интересно, они нас с ним познакомят? Это наверняка их курсант!

Атлант с каштановыми кудрями подсаживал близняшек в экипаж.

- Идем скорее! Нас никто с занятий не отпускал. Да еще в такой компании. - Последнее прозвучало с завистливым вздохом.

Глава 33 Порше не представляет, что такое космос

Вместо химички в класс вошла Барбара. И совсем не на замену. Появившаяся вслед за старушкой директриса объявила, что в связи с подготовкой к докладу расписание меняется, истории у них теперь будет больше. За счет других уроков. К огорчению Мины – в том числе за счет математики.

- И хорошая новость! – директриса улыбнулась.

«Ага, признаешь, что много истории - это не хорошая новость!» – хмыкнула про себя Мина.

- Школьный совет добавил новый факультатив. Кухня народов мира! Мы собираемся приглашать лучших поваров города и, даже, страны. Студентки, которые возьмут этот курс, смогут не только узнать о самых изысканных блюдах, но и попробовать их. Мы всегда идем навстречу пожеланиям наших учениц!

Мина застыла в изумлении. Столько совпадений в один день не бывает! Мироздание просто издевается над ней! Хотя конечно этому есть объяснение – директриса проверила какие книги были взяты в библиотеке после каникул и ей пришла в голову новая идея как улучшить учебный процесс. А что, если кто-нибудь подслушал их с Ритой разговор и доложил директрисе из желания выслужиться? А вдруг сама Рита? Последнее неприятно кольнуло Мину в сердце.

- Ах, какая замечательная школа! Я не жалею, что решила здесь учиться! – прозвучал мелодичный голос.

Мина подняла глаза. Новая атлантка в кафтане под школьную форму, точно таком же как сегодня у близняшек, не просто приветливо улыбалась классу. Она улыбалась лучезарно. А от ее красоты дух захватывало. Мина еще ни разу в жизни не видела таких ослепительно красивых девушек. Мина покосилась на Хелену, признанную красавицу школы. Та позеленела от злости. Мина посмотрела на Риту. Эта таяла.

- Простите, что опоздала, - обратилась незнакомка к Барбаре и директрисе своим мелодичным голосом, – очень много организационных вопросов. Я же единственная местная атлантка. Заказывала форму, вызывала специалистов. Опоздания больше не повторятся.

Барбара умильно прижала руки к груди. Директриса кивнула и вышла. И все. Никаких санкций или предупреждений со стороны учителей для новенькой. Умеет же она располагать к себе людей.

Мина в этом убедилась еще раз. Девушка обвела класс взглядом, улыбаясь каждой девочке персонально.

Ее слова «Надеюсь, мы с вами подружимся», все приняли конкретно на свой счет. Послышался вздох восхищения. Ну, может только Хелена удержалась.

- Э! – Барбара вмешалась даже как-то робко. – Представься, пожалуйста.

- Пенелопа. – Атлантка села на свободное место, продолжая расточать свои улыбки.

Мина попала под ее обаяние. Но прозвучавшее имя ее отрезвило. Вот это да! Еще одно совпадение?! Она про девочку с диковинным именем слышала у деда в гостях. Именно Пенелопа из рассказов Матвея находится в одном с Миной классе?

Тем временем шел урок.

- Годовщина Дня Тьмы и Безмолвия! С чего же начать такую сложную тему? – Барбара развела руками и сделала паузу.

Понятно, что тут же кто-то из девочек пошутил:

- С начала?

Раздался смех. Глазки у Барбары сверкнули.

- И что вы считаете началом?

- Изгнание из Рая? Сотворение человека? Нет, лучше сотворение мира! – веселились девочки.

- Вы абсолютно правы! Этим и занимается наука история. Но у нас нет времени на весь материал! – воскликнула Барбара, практически искренне. - Поэтому нужно начать с событий, не столь отдаленных по времени.

Мина даже с некоторым удовольствием наблюдала за тем, как ловко старая учительница ведет урок.

- Вот ты, Хелена, что бы предложила? – хитро прищурилась Барбара.

- Ну… В День Тьмы и Безмолвия искусственный интеллект выключил на Земле все что смог и переместил себя на Луну. Я бы рассказала о последствиях этого действия: шок в первые минуты, неудачные попытки восстановить технологии. Примитивными природными энергетическими ресурсами человечество не могло воспользоваться в полной мере – они к этому моменту постепенно истощились, что создало дополнительные трудности.

Мина внимательно посмотрела на Хелену. Она сформулировала ответ именно так, как ожидала Барбара. И если судить по довольной физиономии будущего политика, то сделала это специально. Подыграла старушке. Ах, вот бы Хелена проявляла больше проницательности и меньше обид в отношениях с Ритой. Мина вздохнула.

А Барбара подхватила:

- Все-таки нужно разобраться, что такое искусственный интеллект, какие существовали технологии на момент трагедии. Сравнить их с современными.

- И какие есть перспективы в обнаружении новых энергетических ресурсов, - подал кто-то голос.

Барбара радостно закивала. Открыла папку с заранее приготовленными заданиями.

Однако все пошло не так, как она надеялась, и не так, как ожидала Мина.

- Почему мы никогда не обсуждаем, что заставило искусственный интеллект, натренированный действовать во благо человечества, совершить такой поступок? Может он поступил нам во благо? Ну по своему разумению, конечно.

- Вот именно! Мы никогда не изучали послание искусственного интеллекта человечеству! Оно засекречено! А может он хотел предотвратить войну?

- Предотвратить какую войну?! С тех времен все время где-нибудь происходят вооруженные конфликты! Разве что не мировые, хотя, как посмотреть! Ничего он не предотвратил!

- Точно-точно! Только теперь любая заварушка называется четвертой мировой войной!

Барбара испуганно переводила взгляд с одной девочки на другую, но к удивлению Мины, предпочла дать им выговориться.

Девочки распалились.

- А почему вы обсуждаете искусственный интеллект как человека с чувствами и благими намерениями?! Это же…! Гм…

- Вот-вот! – тут же перехватила инициативу Барбара. – Давайте завтра на уроке разберем, что из себя представлял искусственный интеллект. Сначала надо обсудить, какие именно технологии привели к его созданию. Кто берется подготовить короткие доклады? Записываю. И предлагаю вам сразу взять еще и следующие темы…

Ее опять перебили. Девочка из Аввы:

- А как же четвертая война?

- Которая по счету четвертая война?! – откликнулся тут же кто-то из будущих политиков.

- Вот вы и введете нас в курс дел по военным конфликтам того времени, - остановила их Барбара. – Не надо углубляться, просто в самых общих чертах опишите, что творилось в мире незадолго до Дня Тьмы и Безмолвия и могло ли это повлиять на действия искусственного интеллекта. Но сначала мы все-таки выясним, что он из себя представлял. Не буду забегать вперед, но не могу не намекнуть: школа приготовила вам сюрприз, приятный.

Класс застонал, умоляя сказать какой, хотя все и так знали – поездку в кино, но уточнить не мешало.

- Нет-нет и не уговаривайте. Я и так проболталась! - замахала руками Барбара, лукаво улыбаясь. – Директриса огорчится, если вы узнаете заранее.

Она подошла к беженкам и ласково поинтересовалась, какие темы те хотят раскрыть.

- Нам все равно, - пожала плечами одна.

- Для атлантов это не самый трагический день, – дополнила другая.

- Но это же всех коснулось! – удивился кто-то из девочек.

- Атлантов убивали до этого дня и после этого дня! Для них мало что изменилось! – ответила третья беженка.

Девочки слегка все поникли. Выручила Рита.

- А почему мы не рассматриваем влияние события на культуру? Я берусь поискать материал на тему отражения Дня Тьмы и Безмолвия в мировой классике, - заявила она.

Девочки опять зашумели, обсуждая. Перед звонком на перемену Барбара объявила, что на втором уроке они встречаются в библиотеке, она поможет подобрать им литературу.

Мина ни на какой второй урок не пошла, улизнула от всех в спальню. Пускай девочки копаются в книгах. Когда попросят посчитать данные – тогда она и подключится к работе. Она плюхнулась на кровать, дотронулась рукой до открытки на стене. Закрыла глаза. Можно и поспать до обеда.

Не вышло. В спальню ворвалась Рита.

- Ловко я выкрутилась?! – хвастала она. – Ничего делать не надо. Весь мой проект по истории - список книг. Возьму у учительницы литературы. Как ты думаешь, близняшки прогуляют целый день или вернутся к положенному сроку? Ах, такая романтика!

Она села к Мине на кровать, что, конечно, было меньшим прегрешением, чем заглядывать под чужую подушку, но в общем-то требовалось спрашивать разрешения у хозяйки. Мина слегка растерялась от такой бесцеремонности.

- А ты видела, какие браслеты у Пенелопы? Двойные! Красивущие! Таких больше нет ни у одной из атланток! И она сама потрясающе выглядит. Ты идешь в библиотеку?

Мина решилась согнать Риту. Рита ей не мешала, но обозначить свое пространство во избежание дальнейших посягательств не мешало бы.

- Встань, пожалуйста, мне нужно достать книжку.

Рита вскочила:

- Будешь читать? Сделай для моей темы пометки! Ладно, я побежала!

Мина открыла «Плутонианина» и чуть не опоздала на обед. Она буквально проглотила книжку. Автор скорее всего был биологом по образованию. Он очень дотошно описывал чем астронавт, которого забыли при консервации станции на Плутоне, дышал. Как он выращивал съедобные растения. И зачем он это делал. Очень интересные мотивы. На станции кроме оборудования оставили большие запасы пищи для возможных будущих исследователей. Но астронавт предпочел не есть витаминные и минеральные пасты, а домешивать их в качестве удобрений в специальные почвы и выращивать в построенном им парнике растения. Герой был уверен, что его обязательно спасут. Разве по-другому земляне поступают? Запасов хватило бы на целую команду на много лет. А он построил парник и даже больше, специальный купол, внутри которого разбил сад. Полное ощущение, что герою раньше не давали проводить те эксперименты, которые ему хотелось, воплощать те идеи, которые он задумал. И теперь он, как сказала бы мама, дорвался и отрывался. И ни капельки не боялся. А в это время на Земле космоспасатели, между прочим, включая и атлантов, и пресловутый искусственный интеллект, организовали специальную миссию. Устройство космического корабля было описано в книге относительно подробно. Детали теплиц, куполов для сада и освещения тоже. Витамины с минералами давались в таблицах. А вот подробных выкладок расчета полета не было. Описание траектории – схематичное, нигде не упомянуто, что орбита Плутона наклонена к плоскости эклиптики. Что наверняка создавало дополнительные сложности. У Мины тут же появилась хорошая, главное, очень интересная тема для сочинения. Она немного знала об орбите Плутона по забавной причине – ее дедушку по отцу звали Плутоном. В детстве дедушка частенько рассказывал ей о своем планетарном тезке и о том, что когда планете выбирали имя, то рассматривали «Плутон», «Кронос» и… «Минерва». И, кажется, какая-то похожая история была с выбором имени самой Минервы. Мина заодно пометила в книге описания технологий, которые можно будет подсказать девочкам на уроках истории и заработать себе дополнительные плюсики от Барбары. Оценки никто не отменял.

Мина вовремя спохватилась, отложила книгу и пошла в столовую. Эх, какая жалость, что не с кем обсудить прочитанное! Вот бы узнать мнение Матвея.

В столовой Мина не встретила ни Хелены, ни Риты. Вообще никого из их теплой компании. Видимо, едят в кафе как обычно. Неужели Рита с Хеленой помирились? Мина повертела головой. Увидела беженок. Пенелопа тоже куда-то подевалась.

Мина захватила с собой яблоко для Порше и вернулась в спальню. Найденная ошибка в «Плутонианине» ее вдохновила на расчеты, Мина набросала план сочинения, включила туда выкладки. И довольная собой отправилась в конюшню. Порше ей обрадовался! А может яблоку. Он так нетерпеливо пытался схватить его и откусить, что яблоко выскользнуло из Мининых пальцев и упало на пол. Мина пожурила коня. А вот езда у них не задалась. Первый раз в жизни конь у Мины не прыгнул, а остановился перед барьером.

Тренер огорчился. Мина нет.

- Оказывается, у тебя есть характер? – шутливо выговаривала она Порше, спешившись у ворот манежа. – И ты решил его проявить? Думаешь, за плохую работу угощают яблоками?

Конь заржал. Мина успокоила его:

- Друзей угощают просто так.

Старый конюх смотрел на них улыбаясь. Предложил почти шепотом, заговорщицки:

- Я уже воды нагрел. Хочешь Порше помыть? Тренировки сегодня закончились.

Это была привилегия, которой раньше Мина не удостаивалась. Но она и не рвалась никогда в отличие от других наездниц. Ей не захотелось расставаться с конем и решила попробовать. Мина намыливала Порше губкой, как показал ей хромой конюх, в специальном стойле – душевой и пересказывала коню «Плутонианина». Спросила:

- Ты представляешь, что такое космос?

Порше фыркнул.

- Вот-вот, - решила засчитать это за ответ Мина. – Я тоже не представляю. В детстве я пыталась вообразить себе, но не могла. Даже отца как-то ночью разбудила и начала приставать с вопросами: «Что такое космос? Что такое бесконечность? Что такое время?» Он сел за стол, в окно были видны звезды, а он зажег лампу и начал рисовать мне, объяснять. Все равно ничего не поняла. Может, совсем немножко, но не запомнила. А теперь не с кем обсудить. Разве что только Матвею будет интересно. Только когда мы с ним еще встретимся? Матвей очень похож на отца. Сказал, что ему не хватает освоения космоса.

Вороной Порше уже превратился в белоснежного, а Мина его все намыливала и намыливала.

- Если в книге написана хотя бы доля правды, и люди законсервировали на планетах исследовательские станции, то ты знаешь, что это значит? Там можно жить и продолжать исследования! Нужно только туда добраться. Да ты следишь за ходом моей мысли?

Порше закивал. На самом деле он стряхивал пену с морды, но Мина предпочла думать, что он с ней солидарен.

- Отец говорил, что можно попасть в космос чисто на механике. Например, используя гауссово ружье. Я собираюсь его сделать. Не для космоса, для проекта. Небольшое. Когда раздобуду магниты. И если не получится, то плакала моя оценка…

- Долго же ты возишься! Коня застудишь! – Конюх с попонами в руках появился так неожиданно, что Мина вздрогнула. – Хватит уже мылить. Давай, быстрее обмывай, и я его закутаю.

Он помог Мине облить коня водой. От Порше шел пар. Конюх, несмотря на свою хромоту, живо бегал вокруг коня, обтирая и оборачивая в попоны. Мина отступила, чтобы не мешать. Конюх повел коня в стойло, приговаривая:

- Ах, ты мой красавец, ах ты моя звездочка… Сейчас тебя покормим.

На Мину старик больше внимания не обращал. Мина подумала, что ей бы тоже надо поскорее переодеться в сухое. Пока стягивала промокшую в душевой форму для верховой езды, вспомнила как они с Серым бегали под дождем. Мина вернулась домой промокшая до нитки. И мама называла ее звездочкой, принцессой, торопила переодеваться и поила горячим чаем с малиновым вареньем.

Мина облачилась в школьную форму. Мысли ее были далеко в прошлом, с мамой. Она с испугом обнаружила, что она видит чашку с чаем, ложку в банке с вареньем, но не помнит мамин голос. Помнит слова «звездочка», «принцесса» которые говорила ей мама, но совсем не помнит голос! Мина зажала себе уши руками. Голос не появлялся.

Она дошла до спальни. Взялась за ручку двери, услышала внутри шум, смех и передумала входить. Повернула к окну, посидеть еще немного в одиночестве. Как же так! Она забыла, как звучит мамин голос! Помнила лицо, глаза. Походку. Проклятый чужой голос, который произнес: «Ну прямо Ромео и Джульетта», она слышит отчетливо до интонаций! Но не мамочкин! Неужели она забудет отцовский? Потом забудет, как родители выглядели, фотографий-то у нее нет?

- «Ромео и Джульетта»! В начале марта! Вы увидите, она до сих пор великолепна в этой роли. Мина?! Что с тобой? Почему ты тут сидишь?

Глава 34 "Требуется сапожник, умеющий чинить часы" и Проект Мины

Рита и близняшки испуганно смотрели на осевшую на пол Мину. А ее просто трясло, от страха. Мало того, что каждый год в день годовщины гибели родителей, она забывала, что сегодня за дата, напрочь забывала вплоть до начала следующего утра, так теперь подлая память сыграла с ней очередную шутку. Она не помнит голос мамы. Мина зажмурилась и сильно-сильно прижала ладони к ушам. «Минька…» чуть слышно, вроде знакомо прозвучало в голове.

Рита куда-то отлучилась, вернулась и протянула ей плед:

- Замерзла в конюшне? Держи, твой плед!

Мина поднялась с пола, завернулась. Подняла глаза.

Рита улыбалась:

– Знаешь, какая радость случилась? Моя мама приедет уже в марте! А у Па и При нашлись родители под завалами.

- Живы? – прошептала Мина.

Близняшки закивали. И заплакали. И Мина заплакала. И Рита стояла, размазывая слезы. Потихоньку все успокоились. Атлантки сказали, что привезли заказанные им учебники.

- Неужели все отыскались? – удивилась Мина.

- В атлантской-то библиотеке? Конечно, все до единого! – заверили ее близняшки.

Мину разбирало любопытство, раздобыли ли они книги про виды и устройства сейфов, похоже, что да, раз все до единого, но не просить же показать. Близняшки постояли еще немного и ушли к себе. А Рита добрых полчаса мучила Мину, пересказывая подробности свидания атланток с Карлом, так звали курсанта. Выложила все, что ей удалось вытянуть из близняшек, плюс свои домыслы. Но этим не удовлетворилась, поведала подробности похода в кафе с Пенелопой, «она ужасно милая и дружелюбная несмотря на то, что ослепительно красивая». Пенелопа, оказывается, даже успела пригласить некоторых девочек, включая Риту, в спальню атланток и показать украшения. У них там целый сундук побрякушек и платьев. Пенелопа дала примерить несколько украшений. Все девочки очарованы. Рита так превозносила Пенелопу, что Мине стало слегка обидно.

А Рита проявила себя с лучшей стороны. Она всего за два дня достала химикаты себе, магниты и шарики Мине и детали для какого-то котла или печки близняшкам. Магниты лежали в лабораторной комнате, и у Мины исчез пусть смехотворный, но повод проверять объявления в «Классике». Мина не знала, что еще, кроме магнитов, придумать, чтобы каждый день заглядывать в газету не вызывая подозрений. Выручила, пускай и случайно, та же Рита. Она притащила свежий номер в столовую на завтрак и спросила:

- Хотите узнать в чем смысл жизни? Какая страница? Читаю из середины…

Им выпало: «Более 50 видов печенья и конфет со склада в коробках по 40 фунтов». Так и повелось. С утра за едой «гадали» на «Классике». Девочки по очереди задавали вопросы и, покатываясь от смеха, зачитывали ответы, открыв наобум страницу.

- Что у нас сегодня будет на ужин?

- «Длинноногие девушки для эскорт-услуг на любой вкус!»

- Что меня ждет в будущем?

- «Лаура, выходи за меня замуж!»

- Нет, лучше это «Требуется сапожник, умеющий чинить часы»!

Девочки каждое утро буквально рвали газету друг у друга «Дай мне! Дай мне!» Хихикали, читая. Одна Хелена поджимала презрительно губы, она злилась – часть ее сторонниц с удовольствием участвовала в Ритиной игре. Мина тоже говорила: «Дай мне!», как бы случайно открывала нужную страницу. Быстренько изучала. Иногда попадались послания, которые можно было трактовать как сообщения от Марка-Луки. Например, однажды: «Встретимся на том же месте в то же время в пятницу. Л.» Она ходила целый день сама не своя. Заглянула в кафе на большой перемене. Никого. Размышляла, не отпроситься ли и не поехать ли к странному деду. Потом рассудок взял верх, не мог Марк-Лука написать так расплывчато, но ощущение, что она пропустила важное сообщение, мучило долго.

Черновик сочинения по «Плутонианину» Мина предварительно показала учительнице. Та заметила:

- Все хорошо, но где же самое главное? Ты не раскрыла исторический фон. Почему станцию законсервировали?

- В книге об этом не сказано ни слова, – удивилась Мина.

- Разве трудно догадаться, - терпеливо объяснила ей учительница. – Зачем вообще нужна такая дорогостоящая станция?

- Для научных исследований планеты? - наивно предположила Мина.

- Для поисков источников энергии! Но они на Плутоне ни к чему не привели. Сплошной лед и камень.

Учительница практически надиктовала целый абзац на эту тему. Мина воспользовалась приемом, выученном в прошлом году на уроках культуры бизнеса - позитивным «нет». В принципе это относилось к тому, как высказать критику или отказать с пользой для себя: в самом простом случае похвалить, покритиковать и напоследок похвалить. В сложном действовала схема «Да? Нет. Да!» Мина поступила скорее по-маминому, всего лишь «подсластила пилюлю», как советовала ей когда-то мама. Мина начала сочинение с учительского абзаца, как предыстории «Плутонианина», и им же закончила, со стенаниями, как все неудачно сложилось для будущего, никаких находок. Зато в середине оставила свой текст о том, что земляне-спасатели проявили солидарность, сплоченность и другие достойные качества, астронавт - увлеченность своим делом и стойкость духа.

Когда старик-конюх доверил ей опять купать Порше, Мина пожаловалась коню на то, что пришлось поступиться принципами ради оценки. Хотя на устной презентации она попыталась рассказать, что книга потрясающая и вдохновляет на подвиги.

- Как ты думаешь, что чувствовал астронавт, улетая с Плутона? – усердно намыливала своего собеседника, вернее, слушателя, Мина. – Он же там оставил плоды своей двухлетней работы. Не дождался окончательных результатов. Наверное, немного расстроился.

Мина заработала высший балл и теперь на уроках литературы слушала в пол-уха доклады по антиутопиям. Пока девочки рассказывали вычитанные ужасы энергетического апокалипсиса, Мина втихаря делала расчеты к своему проекту по физике.

Он поглощал все ее свободное время. Мине удалось выкроить пару часов на проверку Ритиных расчетов и даже помочь близняшкам освоить непривычный им механический калькулятор. Па и При носились с грандиозным замыслом создать миниатюрную установку для пиролиза.

Первой показала химические колебания в жидкости Рита. Класс наблюдал за изменением цвета затаив дыхание, смотрелось волшебством. Обрадованная такой красотой физичка пригласила других учителей полюбоваться. У дверей толпились младшешкольницы. Надо отдать Рите должное, она выразила благодарность Мине Шахин за идею и помощь. Мина отмахнулась от предложений подойти к физичке и попросить разделить оценку на двоих. На следующий день она показала свое гауссово ружье.

Установила на учительском столе деревянную длинную линейку с присоединенными скотчем кубиками магнитов. Вынула из коробки металлические шарики. Где только Рита достала такую роскошь? Да еще так оперативно. Мина устанавливала шарики после каждого магнита. Приятное ощущение невидимой силы – шарик буквально вырывало из рук и притягивало к магниту. Девочки смотрели с любопытством. Но Мина подошла к плакатам, развешанным на доске. Все-так она гордилась произведенными вычислениями и не собиралась опускать эту часть доклада.

- Я посвящаю эту презентацию другу детства Серому и, особенно, моему отцу, Прометею Пе… - голос у Мины прервался, в горле как будто застрял ком. – Прометею Пели…

Мина проглотила ком и начала объяснять закон сохранения импульса в применении к этому проекту. И даже про возможность таким механизмом забросить груз на Луну.

- А теперь я попрошу вас всех перейти в другую половину комнаты! – объявила она.

Девочки шумно передвинулись.

Мина чувствовала себя фокусником. Она легонько подтолкнула шарик. Он стукнулся об магнит. С другой стороны магнита отскочил уже с большей скоростью следующий шарик и стукнулся об второй магнит. Третий шарик отскочил еще быстрее. Последний вылетел со свистом и вмазался на бешеной скорости в предусмотрительно установленный у противоположной стены толстый пробковый щит. Одно дело – формулы на плакатах. Совсем другое дело увидеть глазами как усиливается импульс магнитным полем, девочки изумленно молчали. Мина поставила шарики в исходную позицию и уже сильнее бросила первый, последний шарик ускорился еще сильнее. Третий «выстрел» она не успела сделать. Ее остановила учительница:

- Великолепно! Только не надо рушить здание!

Мина не стала возражать, что все рассчитала, и шарики застрянут в щите, она пошла к своему месту и вдруг заметила беженок. Две из них стояли обнявшись. Третья прижала руки к груди. Они с ужасом смотрели на ружье. И Мина, которая увлеченно собирала этот механизм, которая думала только об отце и его идеях, увидела свое изделие совсем в другом свете. Сердце болезненно сжалось.

Глава 35 Как вы смотритесь вместе?

В столовой Мина первым делом подошла к подносу с яблоками. А то быстренько разберут те, что повкуснее. Она протянула руку к самому большому, красному, и засомневалась, стоит ли его брать для Порше. Вряд ли оно самое сочное. И вообще, он какие больше любит, сладкие или кислые? Она застыла в нерешительности. Из раздумий ее вывела Рита.

- И о ком ты так размечталась?

- Что? – оторвалась от созерцания яблок Мина.

- Как зовут того счастливчика, о котором ты сейчас грезишь? – пошутила Рита.

- Фердинанд Порше! – Именно так значилось полное имя коня на табличке у его стойла.

Мина опять задумалась над яблоками. Ее Порше заслуживает самого вкусного! Брать красное или зеленое? Или сочность от цвета на зависит?

- Он красивый?

Очередной Ритин вопрос застал Мину врасплох. У нее перед глазами возник образ Порше – вороной, лоснящийся конь. Глаз не оторвать! Он прядет ушами, прислушиваясь к звукам, слышит ее голос, и уши застывают торчком. Порше как будто понимает, о чем она ему рассказывает.

- Он очень красивый! И очень умный! Но с характером. А как он умеет слушать! Ты не поверишь, похоже он единственный мой собеседник, которому я могу выложить все, - Мина запнулась, не обидела ли Риту.

- Выслушивает – это замечательно! – с видом знатока заметила Рита. – Не всякий мужчина способен на это!

- Мужчина? – растерялась Мина.

- Он что, очень молод? А как вы смотритесь вместе?

До Мины дошло, что имеет в виду Рита, и она ее немножко поддразнила:

- Мне кажется, что мы смотримся замечательно!

- Вы недавно познакомились?! Ты непременно должна меня представить своему красавчику! Я тебе точно скажу, подходите ли вы друг другу! Фе-рди-нанд – попыталась томно протянуть Рита. – Нет! Слишком длинно!

- Порше! Все зовут его Порше! Рита, это конь! – Мина не выдержала игры в романтическое приключение. – Тренер говорит, мы хороши вместе, он бы нас подготовил к соревнованиям. Только я отказалась. Зря, наверное. Порше бы с удовольствием выступил. Он просто рожден для конкура!

- Конь?! - Рита прыснула.

Появилась Хелена, смерила их насмешливым взглядом, взяла самое большое яблоко. Красное. Ее подхватила под руку Пенелопа, зашептала что-то на ухо. Они ушли в обнимку. Надо же, эти красотки подружились, кто бы подумал. Рита смотрела им вслед с такой завистью, что Мина быстро схватила первое попавшееся яблоко и отпрянула от нее подальше. Вдруг Рита вздумает проверять, не полюбила ли Мина обнимания.

Рита все-таки решила проверить, насколько хорош собой Фердинанд Порше. Она появилась в конюшне перед тренировкой. Мина как раз по привычке собралась с Порше поговорить. Хотела рассказать, как наглядной демонстрацией возможностей ружья она напугала бедных атланток. Ее так увлекли папины идеи по транспортировке руды из шахты, что у нее совсем из головы вылетело, что ружье можно использовать совсем не в мирных целях. Хотя название механизма говорило само за себя, как сказала бы мама. И теперь Мине грустно. Она уже было начала объяснять коню устройство ружья, но тут раздался Ритин голос:

- Это и есть твой Фердинанд Порше?! И правда, красавчик!

Порше повел ушами. Явно прислушивался. Неужели, он все понимает?

- Осторожно! Не подходи! Он может и укусить, и лягнуть, – на всякий случай предупредила Мина.

Хотя она чувствовала, что Порше не будет кусать Риту. Ему нравилось, когда им восхищались. Настолько нравилось, что он во время тренировки прыгал через барьеры так четко и красиво, как никогда еще не делал до этого. Как будто знал, что из-за стекла за ним наблюдает восторженная зрительница. А Мину, наоборот, лишний свидетель только напрягал. Ей стоило труда взять себя в руки и отвлечься от мыслей, что на нее смотрит еще и Рита. Однако энтузиазм Порше был заразителен, и они вместе показали класс.

Мина выехала из манежа в коридор и спешилась. Рита подбежала к ней, восклицая:

- Потрясающе! Вы – сногсшибательная пара!

- Уговори Мину Шахин выступить! – подошел к ним довольный тренер.

Мина оставила их обсуждать увиденное, взяла Порше под уздцы и повела в стойло. Он все еще дрожал от возбуждения.

- Хвастун ты! – заявила ему, снимая седло.

Порше выгнул шею, фыркнул, раздувая ноздри.

- Тебе хочется на соревнования? Сердишься, что я не соглашаюсь?

Мину охватило раскаяние. Она поддалась порыву и обняла коня за шею. Прижалась и прошептала: - Прости, но я, правда, не могу.

Она чувствовала, как напряжены его мышцы. Потом Порше постепенно начал успокаивался в ее руках. И Мина расслабилась и закрыла глаза…

- О! Как с Фердинандом, так ты обнимаешься! – громко засмеялась как из-под земли выросшая Рита.

Мина отпрянула от Порше, и непроизвольно залилась краской. Как будто ее застукали за чем-то очень интимным. Вспомнила и достала яблоко. Протянула коню. Он тут же схватил. Брызнул сок.

- Вы прекрасны вместе! Тебе определенно нужно поучаствовать в соревнованиях! – уговаривала ее Рита по дороге в спальный корпус.

Хорошо, что не надо было ничего отвечать. Не объяснять же Рите, что сама мысль о толпе незнакомых людей доставляет Мине физическую боль.

- И почему я не записалась на верховую езду?! Давай, выступи! Вы обязательно победите! И ты заработаешь для нашей школы медаль! – Рита остановилась и прошептала таинственно: - Нас завтра везут в кинотеатр! Я так волнуюсь! Только никому ни слова! Это мой секрет… Нет, я не могу рассказать даже тебе!

Мина подняла удивленно глаза. Что тут такого особенного? Каждый год одно и то же. Можно было и догадаться, когда Барбара объявляла о приятном сюрпризе. Хотя… Дату и время ежегодной поездки всегда держали в тайне. Если девочки прознавали, то школу лихорадило. Могли даже сорвать уроки с утра.

Рита уже спокойно продолжила:

- Покажут совсем новый фильм, его еще никто не видел в Югах, завтра премьера. Говорят, что-то необычное. Недавно скомпоновали из новых находок, с трудом смогли запустить. Ты любишь кино?

Мина пожала плечами.

Ее в кино не брали. Психологи не рекомендовали допускать ее к просмотрам фильмов, аргументируя ее повышенной возбудимостью. Девочки возвращались в странном настроении, одновременно восторженном и подавленном, целых две недели после обсуждали, что видели чудо, волшебство, вздыхали «нам бы так жить».

Кино в Югах было очень дорогим развлечением. Но каждый человек хотя бы раз в жизни побывал в кинотеатре, так как один визит оплачивало государство, обычно, старшеклассникам. Люди зачем-то стремились попасть в кинотеатр хотя бы еще на один фильм. Неимущие копили деньги и записывались заранее, потому что кроме стоимости билета существовала еще одна преграда – ограниченное количество мест в кинозале. Директриса добилась неслыханной привилегии, в образовательную программу их школы входило ежегодное посещение премьер. А Мина особо и не рвалась.

Она уже видела фильм в Регионе Бассейн до войны, он ее особо не впечатлил. Нет, конечно, интересно, когда картинка оживает и двигается, как в жизни. Но целых два часа смотреть, как люди сначала разговаривают, потом ругаются и плачут, а потом целуются, оказалось слишком долго и скучно. Все очарование пропало. Диафильмы, которые им показывали через солнечный проектор в хорошую погоду, что в прежней школе, что в этой, которые мама шутливо называла «кино для бедных», а Мина не понимала в детстве, что значит кино, пока не увидела фильм, так эти диафильмы ей нравились куда больше.

Она вспомнила, как мама долго уговаривала папу. «Реставрировали музей-кинотеатр и запустили показ фильма, давай сходим.» Папа отнекивался тем, что у него напряженный график работы, да еще авария за аварией, не до того. Мама замечала, что уже не только все учителя, но и ученики посмотрели фильм, она одна не знает, о чем он. Папа смеялся, что мама знает все. «Это семейное мероприятие!» «Антикварный фильм в допотопном зале? Убить время это, а не семейное мероприятие!» «Давай Миньке покажем, она же ни разу не видела». И папа сдался. Они нарядились, пошли пешком, не стали брать экипаж. По дороге купили сладкую вату. Раскланивались со всеми знакомыми. Мина упрашивала купить ей семечек, но мама строго сказала: «Принцессы семечки не лузгают! Особенно в театрах. И кинотеатрах». Выручил папа: «А мы с Рвуськой не король с принцессой, а два рыцаря, нам можно!» И купил кулек семечек «на потом». Мина доела вату и все время ждала, когда же они пойдут домой, чтобы наступило это потом. Возвращались они неторопливо, опять раскланиваясь со всеми знакомыми, еще и останавливались обсудить фильм. Зато дома сели за стол, развернули кулек, и все втроем лузгали семечки. Вернее, лузгали мама с папой. А у Мины не получалось, хотя родители ей со смехом показывали, как это делать. Она надкусывала, но зернышко не вываливалось в рот, приходилось доставать его руками. А у мамы выходило очень ловко. Мина еще нечаянно смахнула шелуху на пол. «Напроказничала – убирай» - велел папа, но сам взялся ей помогать подметать…

Мина за ужином решительно подошла к журналу заказов и написала «Семечки». Она еще никогда ничего не заказывала. Директриса периодически напоминала ей, что каждая ученица раз в неделю может оставить просьбу, и школа постарается доставить это блюдо. Девочки пользовались активно. Особенно новенькие. А Мина всякий раз отвечала: «Спасибо! Я всем довольна, мне ничего не надо».

К ее удивлению, уже утром на столе стояли вазочки с сырыми семечками и жареными. Правда, лущенными. Мина насыпала себе в тарелку пригоршню, закрыла глаза. Сидела и с удовольствием перебирала семечки пальцами.

- Как здорово! Семечки! Почему я раньше не додумалась заказать? – раздались возгласы.

Вазочки быстро опустели.

Глава 36 Проект близняшек и ...Пенелопы

Утром на первом уроке близняшки делали презентацию по физике. Они ввезли на специальной тележке действующую модель печи для пиролиза. На полном серьезе пожаловались Мине, что учительница запретила демонстрацию процесса. Па и При развесили свои плакаты. Замерли у доски. Прозвенел звонок. К удивлению Мины, из-за своей парты грациозно поднялась Пенелопа, встала рядом с тележкой, одарила каждую девочку в классе своей неподражаемой улыбкой и …начала рассказывать о пиролизе. А Па и При, сияя, качали головами в такт ее словам.

- Древесный уголь – микропористый высокоуглеродный продукт, образующийся при пиролизе древесины без доступа воздуха, то есть при недостатке кислорода… - мелодичным голосом объясняла Пенелопа.

Близняшки, все так же сияя, пустили по рядам кусочки древесного угля, которые получили в своей печи.

- …Используется как многоразовый абсорбент, очиститель, антисептик, пищевой краситель и... - Пенелопа сделала многозначительную паузу, которую сопроводила очаровательной улыбкой. - …ТОПЛИВО!

Близняшки топтались у плакатов и показывали указками на химические реакции, таблицы температурных режимов.

Пенелопа бодро вещала:

- Пиролизом называется разложение органических веществ без доступа воздуха…

Мина удивленно следила за происходящим. Приятный голос, четкая дикция, активная жестикуляция, а особенно обаятельная улыбка делали Пенелопу великолепной докладчицей. Но рассказывала она немного бессвязно, как сказала бы мама, слегка плавала в этой теме:

- …Это предотвращает горение! Под воздействием повышенной температуры!...

И самое главное - Пенелопа палец о палец не ударила для этого проекта! Мина знала, как тяжело работали близняшки! Как непросто им дались эти куски угля. И Па с При зачем-то отдали презентацию Пенелопе?!

Мина оглянулась на класс. Одна Рита сидела, обхватив голову руками, явно думала о чем-то своем. Остальные девочки благодушно слушали. Физичка тоже. Куски угля все еще ходили по рукам. Печка высилась на тележке. Плакаты отражали сущность процесса и тонкости устройства печи. А у стола с действующим прототипом стояла потрясающе красивая девушка. Как ни хороши собой близняшки, Пенелопа их затмевала. Еще и держалась уверенно, а Па и При жались друг к другу, поэтому Пенелопа выглядела даже как бы старше. И, определенно, главнее.

Мина непроизвольно ею залюбовалась – очень тонкая талия, большая грудь, и эти достоинства еще и подчеркнуты кроем кафтана. Длинные каштановые волосы струятся волнами. Идеальные жемчужные зубы. А какой выразительный взгляд больших миндалевидных карих глаз! Казалось, он предназначен только тебе! Хотелось на Пенелопу смотреть и смотреть, и ловить ее взгляд. Только эта красавица не собирала и не усовершенствовала печку и не производила древесный уголь пиролизом!

- Кхе-кхе! – попыталась обратить внимание Пенелопы одна из близняшек. – Схема печи и инновации!

- А сейчас Палинария и Присковья, - легко выговорила имена Пенелопа, - расскажут о тех усовершенствованиях, которые они сделали для печи пиролиза.

Близняшки, волнуясь и запинаясь, рассказали о пристроенных дополнительных секциях и теплообмене в них, о подавлении образования нежелательных продуктов реакции. И немного о будущих планах усовершенствования пиролизного котла длительного горения для обогрева помещений. Выглядели на фоне Пенелопы они робкими подростками. Но все равно, ее самоуверенный вид не давал ей право примазываться, как назвала бы это мама, к чужой работе!

На вопросы, понятное дело, отвечали Па и При. Пенелопа отступила на шаг и с покровительственным видом кивала.

Как только прозвенел звонок, Мина подошла к близняшкам. Глаза у них блестели от удовольствия.

- Молодцы!

Они зарделись от похвалы.

- Как же мы рады, что попали в именно к вам! – сказала одна. – В предыдущей школе нам ни за что не давали собрать и опробовать печь!

- Мы еще котел соберем! Мы получили разрешение от директрисы! – сообщила вторая с довольным видом.

- Здорово! – ответила Мина, ей не хотелось портить им триумф, но все-таки вырвалось: – Пенелопа выглядела сегодня лишней на презентации.

Близняшки растеряно захлопали длинными ресницами.

- Она нас попросила. У нее нет времени что-нибудь подготовить, - вскинула глаза на Мину одна.

- А докладывает она лучше нас, - поддержала ее вторая. – Она нам очень помогла именно с презентацией!

Мина оглянулась – Пенелопа что-то живо обсуждала с девочками из Аввы. Потом ее позвала Хелена, начала рассказывать, видимо, смешную историю, потому что Пенелопа задорно рассмеялась. Так задорно, что ее смех подхватила компания Хелены.

В принципе, девочки не чурались списать, если задание было сложным или времени оставалось в обрез, делали совместные проекты, и не всегда вклад был равномерным, а оценку получали общую. Но в случае пиролиза разница вопиющая. «Хватить через край,» - назвала бы это мама. Видимо, мысли Мины отразились у нее на лице. Одна из близняшек тихо заметила:

- Пенелопе, похоже, очень сложно учиться. Она здесь скорее ради нас, атланток, чем ради школы. Почему бы и не помочь ей, раз она заботится о нас.

Ответить Мина не успела, вошла директриса, а за ней, прижимая руки к груди, радостная возбужденная Барбара. Директриса увидела Мину и поинтересовалась:

- Тебе понравились семечки? Мы все правильно доставили?

- Да, большое спасибо!

- Заказывай еще, мы рады выполнить любую просьбу, - одобряюще смотрела на Мину директриса.

- Нет-нет, я всем довольна, мне ничего не надо, - забормотала Мина, пятясь.

- Я поговорила с психологом, мы решили допустить тебя до просмотра фильма! – Директриса повернулась к классу и громко объявила: - Сегодня состоится поездка в кинотеатр! Сейчас ранний обед и после него вас ждут экипажи.

Ее последние слова утонули в восторженных криках.

Глава 37 Мина смотрит фильм

Директриса что-то сказала Барбаре, и та засеменила к атланткам. Подозвала их к начальству. Эти остаются в школе, поняла Мина. Беженки, близняшки и Пенелопа столпились вокруг директрисы. Мина невольно услышала разговор.

- Психолог во избежание лишних волнений пока не допускает девочек из горячих точек смотреть фильм, - ласково говорила директриса. – Разрешение получает только Пенелопа.

Близняшки даже вскрикнули от огорчения. Похоже, им очень хотелось поехать. Они пытались что-то доказать. Директриса терпеливо слушала, поджав губы.

- Пожалуйста! – просили близняшки.

- Па и При не беженки, – вдруг откуда на возьмись появилась Рита и встряла в разговор. – Они жертвы землетрясения, а не военных действий. Психолог точно это учла? – она тоже попросила: - Ну, пожалуйста, разрешите им!

- Если нет мест, то я могу уступить свое близнецам или одной из них, – вмешалась Пенелопа. – А я лучше останусь с девочками-беженками и присмотрю за ними, поддержу их. Для меня это гораздо важнее фильма.

- Ах! Как великодушно с твоей стороны, - чуть не заплакала от умиления Барбара.

- Хорошо, сестры едут, а беженки остаются с Пенелопой, - сдалась директриса к радости близняшек и выдала дежурную фразу, Мина ее уже слышала, когда ее не брали в кино: - А вас, девочки, обязательно возьмут в следующий раз.

Беженки отреагировали довольно равнодушно. Впрочем, заботливая Пенелопа начала произносить утешения. Мина не стала дослушивать чужой разговор, поспешила в столовую, пока не разобрали яблоки. Уже у блюда вспомнила, что встреча с Порше на сегодня отменяется. Из-за поездки.

В столовой царило оживление. Обед пролетел быстро, девочки бегом побежали занимать места в экипажах. Мина шла вслед за всеми. Ее ужалило мыслью: а ведь она не знает, что ее ждет на просмотре. А вдруг там будет слишком неуютно, или встретится много незнакомых людей и придется общаться? Не взять ли с собой учебник математики? А может лучше открытку с пеликаном?! Она маленькая, много места не займет, поместится в кармане. Мина крикнула «Я сейчас вернусь!» и направилась в спальню. Сдернула рамку с крючка. Только хотела достать из нее картинку, как дверь внезапно распахнулась, и вошла Пенелопа. Атлантка остановилась, глядя вопросительно на Мину. Мина решила, что Пенелопу послали за ней, быстро открыла рамку, сунула открытку в карман пальто.

- Я уже бегу!

Атлантка подняла руку, пригладила локон на голове. По запястью скользнули браслеты. Как Мина ни спешила, она обратила внимание на два практически одинаковых браслета, один чуть больше, второй чуть меньше. Такие, как те, что она помогла включить Марку-Луке. Мина ринулась к двери, на ходу удивляясь, когда, как и, главное, зачем Пенелопа успела заполучить оба обручальных браслета. «Нашей Пенелопе подавай самое лучшее.» Она - та самая Пенелопа?

- Да, конечно. Поторопись. – Прозвучал мелодичный голос у Мины за спиной.

Все уже сидели в экипажах. Мина опоздала, поэтому ей досталось место рядом с Барбарой. Впрочем, старушка уступила Мине сиденье у окна. Барбара все дорогу радовалась, как ребенок в ожидании обещанной игрушки. Она даже подпрыгивала от нетерпения:

- Ах, как здорово, что я замещаю учительницу истории! Такая уникальная возможность посмотреть фильм! Что ж нам покажут в этот раз?!

И так всю дорогу. Мина энтузиазма Барбары не разделяла. Прижалась носом к холодному стеклу и наблюдала, что там происходит снаружи. Оказывается, совсем недалеко от школы открылась, судя по вывеске, церковь. «Последняя надежда на спасение». Еще одна вывеска, менее формальная, гласила: «Остановка экипажей только для членов церкви. Если вы остановите или оставите своей экипаж на церковной стоянке, то будете немедленно обращены.» Оригинально, умеют привлечь внимание, решила Мина и достала открытку. Полюбовалась немного пеликаном, пристроившимся на корме лодки. Переложила картинку из пальто в карман форменного платья. Посмотрела еще немного в окно. Экипажи выехали за город. На вершине холма виднелось тарелкообразное, поблескивающее стеклами и металлом, здание. Мине оно напомнило даже не тарелку, а заводную юлу, которой играла в детстве, только на ножках-подставках.

Экипажи начали подниматься в гору. Наконец доехали и остановились. Девочки высыпали наружу, весело переговариваясь. У стеклянно-металлического (или это все был настоящий пластик?) здания стояли еще чьи-то экипажи. Роскошные. Ножки юлы вблизи представляли собой очень крупные цилиндрические опоры странного здания. Внутрь одной опоры вела дверь. Может, и в другие «ножки» тоже были входами, но девочек запускали группами в одну. Двери за группой плавно закрывались, девочки оказывались в небольшой круглой зеркальной комнате. Звучало «дзинь» и двери открывались. В большое светлое помещение! Мина захлопала глазами от изумления. Ведь только что дверь вела на улицу!

- Это - лифт, - шепнула Рита.

Лифт? Мина видела лифты в том же «Мега Атриуме.» Встречал и собирал пассажиров портье, дергал за рычаг, где-то во дворе раздавались крики погонщиков. Конструкцию поднимали и опускали ослики. А тут «дзинь» и все.

- Мы в фойе кинотеатра, - сказала сотрудница в униформе, когда все девочки оставили свои пальто в гардеробе и столпились вокруг нее. – Сейчас вы получите вопросники, просьба заполнять аккуратно и правдиво, за последствия неверно поданной информации мы ответственности не несем! – Пауза. И торжественным тоном: - Ученые и инженеры из видеоотдела государственной службы секретных технологий совершили новую видеоэкспедицию. Они нашли, собрали и запустили к годовщине Дня Тьмы и Безмолвия потрясающий фильм об удивительном прошлом. Сегодня, благодаря их стараниям, вы увидите жизнь простых людей прошлого с утра и до вечера, поучаствуете в их работе и отдыхе. Приятного просмотра!

«Поучаствуете?» - удивилась Мина.

Девочкам в это время раздали вопросники и карандашики.

- Да что ты читаешь? – спросил кто-то у Мины. – Заполняй быстрее! Ставь везде галочку «нет» и расписывайся. Им самое главное, чтобы у тебя не было клаустрофобии. Это первая графа.

- Ваше отношение к животным? – упорно читала список вопросов Мина. – Есть ли у меня аллергия или что спрашивают?

- Какая аллергия! Это же ки-но! Ты любишь животных? Поторопись! А то мы никогда не попадем в залы!

Мина спешно зачиркала напротив вопросов о религии, гражданстве и тому подобных.

- Ой, смотрите, кто с нами будет смотреть фильм! Премьер-министр с женой! – воскликнула Хелена. - Министры труда, транспорта, образования! Вот это да! Такая честь!

И уже премьер-министру, сделав шаг вперед, сказала:

- Как поживаете, мистер Дюдо? Вы меня помните? Хелена…

Премьер-министра окружало несколько мужчин и женщин, видимо, члены правительства. От вида чужих, надменных людей у Мины сжался желудок. Она погладила карман с заветным пеликаном и оглянулась в поисках знакомого дружелюбного лица, хотя бы Риты. Подругу не увидела, заметила близняшек и подошла к ним. Девочек повели по стеклянному (или пластиковому?) коридору, опоясывающему здание. Приглашали небольшими группами внутрь комнат, где поблескивали капсулы в рост человека. Мина вертела головой, рассматривая необычное здание. Многих отделочных материалов она никогда раньше не видела, даже не представляла, натуральные они или синтезированные. А странные капсулы непонятного назначения из чего сделаны? Мину, Па, При и еще несколько человек пригласили в полутемную комнату, и Мина смогла подойти поближе к капсуле. Издалека они сверкали, вблизи выглядели такими прозрачными, что сложно было поверить, что у них есть оболочка. Казалось – протяни руку, она пройдет сквозь, и ты дотронешься до странного несуразного кресла внутри. Свет вспыхнул ярче и отразился на оболочке капсулы. Мина задрала голову, рассматривая освещение. Надо же! Электричество! Мина первый раз за много лет опять увидела искусственное освещение, но оно отличалось от бассейнского. Но очень странные лампы. Не такие как в Регионе Бассейн. А в школе, как и во всем городе и, наверное, во всех Югах, электричества не было.

- Перед тем, как зайти внутрь и сесть в кресло, сдавайте мне свои анкеты! – при этих словах капсулы распахнулись, и другая сотрудница кинотеатра начала собирать листки. Она пробегала глазами проставленные галочки, зрительница заходила внутрь и опускалась в кресло, после этого сотрудница закрывала за ней дверцу капсулы. Подошла очередь Мины.

- Первый раз? – увидела в анкете сотрудница. – Тебе понравится. Как же я тебе завидую! Столько новых незабываемых ощущений! Говорят, что этот фильм – особенный! Вот бы посмотреть.

Мина села в очень неудобное кресло. Вернее, не села, а как бы присела полустоя в нем. Кресло слегка качнулось под весом ее тела и застыло. Капсула закрылась. Мина удивилась, зачем нужно было спрашивать о клаустрофобии – у нее сложилось полное впечатление, что она в открытом пространстве. Ей даже захотелось дотянуться, потрогать, проверить, точно ли есть оболочка. Так отчетливо она видела все вокруг. Почему-то не видела только остальных девочек! Капсулы скрывали зрительниц. Рассмотреть все подробно Мина не успела. Свет погас. Голубенький лучик пробежал по лицу. На оболочке отразилась Мина как в кривом зеркале. Кресло поплыло вниз, вверх, слегка покачиваясь. Мина ощутила себя так, как в детстве в воде, когда купалась в карьере. Она висела в воздухе в полной темноте. В темной комнате… Вдруг штора на окне исчезла и забрезжил рассвет. Рассвет?

Не успела Мина удивиться, как замяукал котенок и потерся шелковистым боком об ее щеку, как бы говоря: «Вставай, соня». У Мины рука непроизвольно потянулась к щеке. Но при этом она ощутила, как она гладит рыжего котенка, который ее разбудил. От двойственности действия Мина опешила и сфокусировала взгляд на руке у щеки. Контуры котенка слегка расплылись. Мина как-то играла с вогнутым сферическим зеркалом. Отец принес и подарил ей такую зеркальную изнутри полусферу. Когда Мина в полусферу тыкала карандаш, то из полусферы наружу высовывался двойник карандаша, только больше. На самом деле отражение, но выглядело оно очень реально. Отец потом чертил Мине, как оно получается. Видимо, похожий эффект, попыталась успокоить себя Мина, не зря же зрительниц поместили в почти сферические капсулы.

Действие продолжалось. И удивляло объемным изображением, осязанием, звуками и даже запахами.

- Доброе утро! - произнес механический голос. – Что приготовить на завтрак? Что-нибудь особенное или как обычно?

Пока в металлических столах-кубах (видимо это была кухня) что-то журчало и шипело (готовился завтрак?), Мина как бы «прошла» на террасу. «Прыгнула» в бассейн и «проплыла» брассом до бортика. «Подтянулась» на руках, пружинисто «выскочила», «села» в теплую ванну с пузырьками воздуха. Ощущение, что она сама это делала, было очень реалистичным, возможно в капсуле распылялась влага и менялась температура. Мина перестала анализировать. Она уже «шла» к краю террасы, ощущая ветерок на мокрой коже. Ну, по крайней мере на лице. И у нее закружилась голова и слегка замутило, так высоко она «находилась». Не зря в вопроснике спрашивалось в том числе и об акрофобии/боязни высоты. Далеко внизу проносились экипажи без лошадей. Напротив террасы зажигались и гасли окна очень высоких замысловатой архитектуры домов с террасами, деревьями на них, где-то тоже виднелись бассейны. Мина начала быстро считать этажи соседнего дома, дошла до 36, дальше не успела. Потому что «прошла» к стойке бара, на которой уже стояли тарелки. Вокруг ног вился и ластился рыжий котенок с шелковистой шерсткой, который разбудил ее с утра.

- Фуа-гра, яйца пашот… - перечислял механический голос. Тем временем в стакан налился оранжевый сок.

Морковный, поняла Мина по запаху.

Голос подтвердил и спросил не надо ли выжать и добавить еще и сельдерея. Потом сообщил, что до выхода двадцать минут. За эти «двадцать минут» Мина «обошла» и квартиру, «рассматривая» в ней приспособления, вроде уже знакомой капсулы. Котенок увязался за ней и путался под ногами. На белой стене вспыхнуло изображение моложавой женщины, которая чистила зубы довольно странным аппаратом, она его отложила и спросила, как дела, нравится ли новая квартира. На что получила утвердительный ответ со смешком: «Мама, квартира с ИИ ухаживает за мной лучше, чем ты, а особенно лучше готовит завтраки, можешь не волноваться.» «Мама» пообещала нагрянуть, попробовать завтрак и поинтересовалась приемом лекарств. «Ой, лекарства!» - сказал механический голос и на столе появилась коробочка. «То-то! Что бы вы без меня делали!» - удовлетворенно заметила «мама». Она исчезла. Механический голос …рассмеялся. По белой стене побежали буквы. Письма, догадалась Мина. Параллельно появилось изображение. Оно двигалось, голос за кадром рассказывал новости, но изображение тут же сменилось другим, похоже это делалось …как бы взглядом. Ну так Мина поняла. Котенок провел ее до двери. «Режим ожидания,» - произнес механический голос. Котенок свернулся клубочком на полу. Он ненастоящий? Механический? Заводной? А действие тем временем перенеслось в лифт. «Хорошего дня!» - пожелал вдогонку голос. Изображения переместились в лифт тоже, и письма, и новости непрерывным потом струились по стенам. Потом Мина на улице «взглянула» вверх в поисках своей террасы. Стеклянной горой уходил вверх дом, опоясанный где-то там наверху террасами, утопающими в зелени. И даже виднелись целые парки на своеобразных мостиках между домами. Мина «села» в обтекаемой формы экипаж без лошади. Внутри пусто. Как только экипаж тронулся, возникли звуки и картинки, объемные в том числе. К новостям и письмам добавились разговоры. Кто-то что-то уточнял. Кто-то что-то рассказывал. Экипаж тронулся. И …опять началось утро, в другой квартире. Потом в третьей. Квартиры отличались местоположением и наворотами, как назвала бы это мама. Дальше завертелось как в калейдоскопе. В основном преобладала тема отдыха и экскурсий, включая полеты, в том числе и на Луну. Кем работали все эти люди, от лица которых велось повествование в фильмах, Мина не угадала. Скорее всего, журналистами. Потому что все остальное, кроме созерцания окружающей действительности, делали механизмы. Роботы, как несколько раз назвали это в фильме. Больше всего запомнилось Мине судно. Сначала она его приняла опять за дом с бассейном на террасе. Над головой, очень близко, пролетел пеликан. Мина «подошла» к бортику и «проводила» пеликана взглядом. Вот он какой. Смешной и несуразный. Судно плыло в бирюзовой воде мимо острова с пальмами. Палило солнце, Мина прищурилась. В бассейне плескались красивые девушки в ярких купальниках. Они призывно замахали руками. Мина по водяной горке «скатилась» к ним. Они завизжали и обступили. Мина узнала некоторых девушек! Да это же …лица Па и При! Одна из близняшек потянулась обниматься. Мина инстинктивно подняла руки, защищаясь. Изображение от ее резкого движения и фокусирования сознания на ее собственных руках поплыло. Потом лица девочек, которые присутствовали в этой комнате, еще не раз появлялись в действии, если по ходу фильма показывалось много персонажей. Во время «вечеринок» с танцами Мина зажмуривалась. Однако громкую музыку приходилось слушать. Мина отметила, что часть домашних питомцев явно заводилась, как тот котенок, причем, чем экзотичнее животное, тем менее правдоподобно и более механистически оно двигалось на Минин взгляд. Хотя непонятно, зачем в квартире держать леопарда или льва, даже заводного. Часть – вообще изображения, которые выключались, зато, когда они висели в воздухе, они двигались как настоящие. Один раз Мине показалось, что и девушка в кадре, хрупкого телосложения, с узкими глазами, блестящими черными волосами, подобранными обручем с кошачьими ушками, алым пухлым ротиком – механическая. Уж очень мало мимики было в ее хорошеньком лице и слишком медленно и послушно она выполняла просьбы. Изображение прервалось, когда девушка начала раздеваться перед зеркалом. И переключилось на полет в самолете. Удобное кресло, лоскутное одеяло полей внизу и почему-то неприятные ощущения в животе от того, что самолет то набирал высоту, то опускался. Апогеем стал полет на Луну. Тошнотворное состояние только усилилось. И Мина с трудом «смотрела» на голубой шарик Земли, «шагала» по Луне, «осматривала» полностью автоматизированный комплекс по производству аккумуляторов, как объяснял сопровождающий робот.

За четыре часа фильма показали столько всего, что у Мины оно слилось в одну большую яркую картинку с проблесками неожиданно без причин запомнившихся моментов вроде девушки с обручем с кошачьими ушками или летящего над бассейном с Па и При пеликана.

Как только включилось освещение и открылась капсула, Мина вскочила и спросила у сотрудницы, где туалет. Сотрудница повела ее. Мину вырвало. Она склонилась над унитазом, таким же, как она видела в фильме, сотрудница за дверью кабинки спрашивала, все ли в порядке и советовала не волноваться, у всех, кто смотрит фильм первый раз, такое случается.

Мина вышла. Уставилась на кран.

- Просто протяни руки.

Полилась вода. Мина умылась и прополоскала во рту. В коридоре сотрудница нажала какую-то кнопку на ящике, вывалилась жестяная банка. Мина видела такие в фильме.

- Клюквенный сок. Попей кислого, станет легче, – Мина пила, а сотрудница жаловалась ей, что дежурит целый день, все зрители, забронировавшие билеты, приезжают. Нет бы кто-нибудь заболел и отказался в последнюю минуту, тогда ее очередь занять место зрителя. Сотрудников бесплатно пускают, ради этого тут люди и работают. Но ей не везет, с утра все забито под завязку, а сейчас пойдут ночные сеансы, подешевле, такие обычно никто не пропускает. Шансов нет.

- Вот же люди жили, - разглагольствовала она дальше, пока Мина пила сок. – Им же все пальцы можно было пообрубать за ненадобностью кроме указательных.

Мина поперхнулась, представив, и закашлялась.

- Подавилась? Ты не спеши, возьми с собой, в экипаже допьешь. А людям нужно было только кнопки нажимать или в картинку тыкать. Раз, и само все делается, само тебе в ладонь сыпется. Вот как с соком. Хорошо, военным заказывают такие упаковки, можно аппарат из прошлого ими заполнять, показывать теперешним, как оно было-то. А у нас разве жизнь? Все мы потеряли…

Глава 38 Девушки обсуждают не столько фильм, сколько общество

У экипажей Мину перехватила Рита и потянула на место рядом с собой. Сама устроилась у окна. Молча! А Па и При, которые сели впереди, против обыкновения трещали не замолкая.

- Палинария! Это твоя идея - не указывать атлантство! Что ты наделала?! – восклицала пунцовая близняшка, похоже, что При.

- Там не было графы национальность! – Па и краснела, и покатывалась от хохота. – Только гражданство и религия! Кто же знал, что будет сцена на яхте в бассейне!

- Ты видела?! – повернулась к Мине При. – Палинарию и меня в бикини?! Без бута! Прилюдно!

- Присковья, расслабься, тела-то не наши, наши только головы. И те - всего лишь картинки! – смеялась Па.

- Думаешь, это не считается? – горестно вопрошала При.

- Нет, конечно, картинки не считаются. Мало ли как тебя нарисуют, - заверила Па, но тут же подлила масла в огонь: - А знаешь, какой там у тебя бюст? Как две дыньки! Купальник грудь практически не скрывал! Мина, ты видела?

Мина кивнула и этим вызвала новый вопль несчастной При.

С заднего сиденья к ним наклонилась девочка из Аввы:

- А вы точно поставили в приоритетах религию? Мы поставили, и нам глупостей не показывали! Да? – она обернулась к своим землячкам.

Мину охватили сомнения, что все аввские честно отметили важность религии в вопросниках, так быстро, с готовностью они закивали в ответ.

А Па изумлялась:

- Как же это сделано?! Просто фантастика, а не технология! Полное ощущение, что это настоящая Присковья лезет ко мне обниматься!

- Сферические зеркала? – подала голос со своего места Мина.

- Наверняка посложнее. Голограмма? – предположила слегка успокоившаяся При. – И это только изображение, а как добились осязательных эффектов…

Мина не успела узнать, что такое голограмма, так как тему про бассейн подхватила сидевшая через проход от Мины Хелена:

- А я смотрела фильм в одном зале с премьер-министром! Это что ж получается?! Я в купальнике пыталась его обнять?! Ужас! Он же приятель моего отца!

Она хихикнула, прикрывая рот ладошкой:

- А ему каково? Премьер-министр и обнаженный в компании старшешкольниц…

К удивлению Мины Рита никак не реагировала на разговоры вокруг. Легкая улыбка блуждала у нее по лицу.

Экипажи тронулись. Барбара сидела в другом, так что девочки без оглядки продолжили обсуждать такую интересную тему под шуршание колес по остаткам невероятно гладкого, не похожего на обычную брусчатку, покрытия. На подъездах к кинотеатру сохранился большой кусок старинной дороги.

- Ах, какая жалость, что нельзя посмотреть художественный фильм. Про любовь. А ведь в прошлом люди смотрели и художественные фильмы, вот так, в компании, в капсулах! Собирались вместе, чтобы поучаствовать в качестве героев. Я знаю, с кем бы я хотела оказаться в одном зале… - протянула Хелена мечтательно. – Только вам не скажу!

- Тоже мне секрет, - поддела ее девочка из лагеря Риты. – С женихом Пенелопы! Ты его глазами ела, когда он приходил в кафе.

- И когда ты успела заметить кто кого ел? – усмехнулась Хелена. - Ты же сама с него глаз не сводила! На него все пялились! Потому что он ве-ли-ко-ле-пен! Просто демон во плоти!

Мина сидела к ней довольно близко, поэтому видела, как Хелена сузила глаза и улыбнулась незнакомой плотоядной и одновременно обольстительной улыбкой:

- Если захочу, будет мой!

- И не мечтай! Он занят, он – жених Пенелопы! – осадила Хелену девочка из лагеря Риты.

Мина только ресницами хлопала, наблюдая разыгрывающуюся сцену. А Рита почему-то безучастно смотрела в окошко.

- Ха! Жених – это еще не муж! Считай, что он свободен! – передернула плечами Хелена. – Вот бы увидеть его влюбленным! О! – она простонала, имитируя страсть. – С ним в главной роли я бы поучаствовала в просмотре кино!

Кто-то из лагеря Риты тоже простонал, шутливо, кто-то в ответ рассмеялся. А кто-то простодушно удивился:

- А что, раньше показывали фильмы прямо про любовь?

Девочки из Аввы заерзали на своих местах. Одна из них, задыхаясь от возмущения, решилась:

- Еще бы! Нам все рассказали в предыдущей школе, в Авве! В прошлом снимали совсем откровенное кино! Совсем-совсем откровенное! – она повысила голос: - С подробностями!

Наступила испуганная тишина, все додумывали в силу своего опыта и воображения возможные подробности.

- Нравственность наших предков была еще кошмарней чем теперешняя! Чего они только не вытворяли! – девочка из Аввы теперь понизила голоси и зашептала трагически: - Особенно в плане секса! Никаких запретов! И, конечно же, снимали фильмы. Эротику. И порнографию!

О прошлом было принято говорить только хорошее. А тут вроде подразумевалось что-то не очень достойное. Все головы дружно повернулись в сторону заднего сидения, все глаза уставились на девочек из Аввы. Даже Рита бросила на них взгляд. Только Хелена отнеслась спокойно:

- Да ладно вам! Порнография существовала с незапамятных времен, даже у самых примитивных цивилизаций. То публично порицалась, как теперь, то запреты ослаблялись. Как в чудесном прошлом, о котором мы смотрели фильм. Свободные люди свободного общества. Что хотели, то и делали!

- Именно! Например, упразднили институт семьи! Они посчитали, что он себя изжил! – и девочка из Аввы начала взахлеб рассказывать об ужасном, по ее представлению, мире, где люди не женились и не выходили замуж. - Они пробовали все новые и новые формы сожительства, в результате меняли партнеров очень часто, или жили с несколькими одновременно. Без заключения брака! Партнерами при этом могли быть все, кто угодно, включая роботов! Вот так аморально они себя вели!

- ИИ запретил использовать роботов с интеллектом в качестве сексобъектов, чтобы не разрабатывать специальные законы, - поправила всезнайка При. – Интеллектуальных роботов и роботов для интима разделили в разные категории.

Младшеклассница, знакомая Мины и Риты, робко спросила:

- Э… В сегодняшнем фильме девушка с кошачьими ушками – это робот …для …э …интима?

Ей никто не ответил. Воцарилось молчание. Явно все пытались вспомнить девушку с кошачьими ушками. Нарушила тишину Хелена. Она хмыкнула:

- Не могли они упразднить институт семьи! И пресловутая нравственность тут не при чем! Роботов еще приплели…

Она объяснила им, как глупым:

- В браке жить объективно удобнее, чем вне брака. Наследование, привилегии, титулы… Да все законы государства защищают семью! Значит, семья существовала и в прошлом. Иначе - большая юридическая головная боль. Институт брака существовал всегда!

- Это вам здесь не рассказывают! Было время, когда семьи остались только в сильно традиционных и религиозных общинах. Весь мир жил в разврате! – с большим презрением произнесла девочка из Аввы.

- Не совсем так, - опять поправила ее При. – Действительно возникали юридические казусы. ИИ предложил компромисс в виде договоров.

- Который поддерживал разврат! – упорствовала девочка из Аввы. – Ага, ввели договора. И слово «семья» в них поменяли на «так называемая семья». Составляешь список тех, кто входит в твою «так называемую семью», кажется, до 50 человек. Указываешь, кто на что имеет право, кто что наследует в случае твоей смерти, и кто главный опекун в случае недееспособности. Но, в основном, жили вместе не оформляя статус и не подписывая никаких договоров. Юридически твои сожители тебе никто! Легко и просто можно поменять на других, без юридических последствий!

- Зато «так называемые семьи» могли организовывать дальние родственники или вообще не родственники! Государство не интересовало, какие у вас отношения. Например, два деловых партнера могли объединить свои семьи в «так называемую семью» со всеми материальными и юридическими выгодами. Или две сестры. Или тетя и племянница! – спорила с ней При. – И все это благодаря ИИ. Это с его подачи ввели закон, что семья – это любое добровольное, нотариально заверенное объединение людей.

- Ничего хорошего! – объявила девочка из Аввы.

Все опять дружно на нее посмотрели.

- Вековых семейных традиций не соблюдалось. Семейного прошлого своих предков не помнили и не знали. Хотя слово «семья» употребляли, но это был мир даже не так называемых семей! Это был мир без семей! Временное сожительство, возможно с договором на наследование! А чаще всего без всякого договора, прав и обязанностей.

- Но это же действительно свобода! – воскликнула Хелена. – Выбирай что хочешь! Живи, как тебе удобно и выгодно! Что ты будешь делать, если ты вышла замуж и разлюбила? Разведешься? И много ты знаешь разведенных пар? Да после развода на твоей хорошей карьере можно поставить жирный крест, и на карьере бывшего мужа тоже! А в прошлом люди могли попробовать все что угодно и ни на что не оглядываться!

- Они оглядывались, - пожала плечами Па. – Влияние общества никто не отменял. Представь себе, ты живешь не так, как принято в обществе, не важно, что в нем принято. На тебя же показывают пальцем, тебя осуждают. Сейчас это развод. Раньше – ранний брак, постоянный партнер и много детей.

- Угу, - подтвердила девочка из Аввы. – Никаких ранних браков. Нам в старой школе рассказывали, что детей, обычно одного-двух, рожали только после того, как становились финансово обеспеченными.

- Это примерно в пятьдесят, - дополнила Па. - И надо было успеть родить до шестидесяти пяти. Старше этого возраста даже их медицина помочь не могла. И искусственную матку не смогли сделать функциональной. Хотя уже вплотную подошли. Если бы ИИ не сбежал, то, наверное, довели бы до совершенства…

Вторая близняшка согласно закивала. Явно девочки не из Югов знали о прошлом много такого, чего не рассказывали здесь. Все слушали, открыв рот.

- …Замораживали яйцеклетки и сперму в молодом возрасте. Потом, когда нужно, оплодотворяли. Рожали от анонимных доноров…

- Почему от доноров, да еще анонимных? – удивилась младшеклассница.

- Не будь уж такой наивной! Во избежание юридических и финансовых проблем! – снисходительно пояснила Хелена.

- Мы еще не проходили… - сконфузилась младшеклассница.

- А мужчины откуда брали себе детей? – уточнила девочка из лагеря Риты.

- Существовал рынок суррогатных матерей из бедных стран. Кажется, людям старше 70 запрещалось обращаться к суррогатным матерям из-за интересов будущего ребенка. - пояснила Па, но как-то не очень уверенно. – Рынком пользовались не только мужчины.

Девочка из Аввы не могла успокоиться:

- Исчезли не только полные семьи, исчезли дедушки и бабушки!

- А они куда делись? – не поверили девочки.

- Ну это просто, - подсчитала Хелена. - Если ребенка родить в пятьдесят, то вряд ли доживешь до ста, когда он будет рожать. Все-таки в прошлом не жили до ста.

Мина задумалась. С этой точки зрения она прошлое не рассматривала. Все-таки, здорово было застать не только папу с мамой, но и дедушку. Знать, что он был хороший геолог, много полезного сделал для Региона Бассейн, что его любили, что им можно гордиться. Она помнила, как дедушка приходил с работы, сажал ее на коленку и спрашивал, как у Принцессы прошел день, чем сегодня будем с Куколкой заниматься. Он чинил ее игрушки, отец никогда не находил времени на поломанные игрушки, а дедушка чинил. И это он научил ее рисовать дракона. Дедушка заболел, лежал в кровати. Мину просили не шуметь, а посидеть тихонько, взять карандаши и порисовать. Дедушка слабым голосом предложил ей нарисовать дракона и даже дрожащей рукой сделал набросок первого. Без чешуек. Она, как потом дочка Мары, просто дорисовывала полукруги. А еще он рассказывал ей о бабушке, чтобы она знала и про бабушку, но она уже не помнит, что он ей говорил. Или помнит? Ну конечно! Как-то дедушка листал альбом с картинами древнего художника и показал Мине разворот. «Смотри, вот так и я встретил твою бабушку. Разве можно было не влюбиться? Я на лошади не удержусь, мне экипаж подавай, а она у нас великолепно в седле держалась.» Мина с удивлением разглядывала картинку. Сначала ей показалось, что мимо старика, церквей с куполами на охоту со своей борзой собакой скачут два принца. Нет, на белом голубоглазом резвом коне привстала в стременах улыбающаяся женщина в мужском камзоле. Бедные люди прошлого! У них не было даже рассказов об их бабушках!

Мина так увлеклась воспоминаниями, что пропустила, о чем еще рассказывала девочка из Аввы. Услышала, когда обсуждали, почему человечество вернулось к прежнему образу жизни и институту семьи.

Хелена считала, что правы были сторонники развития общества по спирали. Девочки из Аввы заявили, что Всевышний наказал человечество, люди испугались и стараются не грешить, хотя и недостаточно раскаялись для прощения Милосердным.

- И как Бог наказал человечество? Заставил ИИ сбежать? – удивилась младшеклассница.

- Еще до того! Он наслал на людей такую страшную болезнь, что им пришлось вести правильный образ жизни! – ответила девочка из Аввы.

- Это что, вам так ваша религия говорит? – фыркнула Хелена. – Кстати, видели, возле школы открыли новую церковь? Церковь Вышнего Света и Живого Слова. Вроде, христиане. Надо будет как-нибудь зайти к ним.

- Зачем? – удивилась девочка из лагеря Риты.

- Затем, - назидательно сказала Хелена, - Что этим людям разрешили называться церковью только потому, что наш премьер-министр ее прихожанин. Но это, конечно, не общеизвестный факт. Однако, я думаю, теперь Церковь Вышнего Света и Живого Слова будет развиваться и набирать вес в обществе. Стоит, поучаствовать, если хочешь сделать карьеру. Премьер-министр так популярен, что его еще не на один срок изберут.

Она мечтательно прищурилась:

- А фильм был классный! Ах, девочки, вот бы оказаться в прошлом! Какое замечательное время! Везде электричество и роботы…

Экипаж остановился. Девочки подскочили. Они засиделись. Но к выходу не торопились.

- И актриса считалась не презренной профессией, а престижной и даже высокооплачиваемой. – бросила Хелена в сторону Мины с Ритой. – Да, Рита?

- Что? – переспросила Рита. – Да, наверное.

Хелена посмотрела на Риту растерянно. И первая вышла из экипажа.

После быстрого, на скорую руку, как сказала бы Минина мама, ужина девочки расходились по своим спальням. Любопытная младшеклассница окликнула близняшек:

- А чем таким страшным болели люди в прошлом?

Мина тоже не знала и остановилась послушать. Па уже было начала, но При заметила недовольно:

- Зря ты спросила. Палинария сейчас лекцию начнет читать. Ее любимая тема. А я уже спать хочу!

Па взглянула на При виновато и ответила коротко:

- Венерическая болезнь по типу прионов. Напомни, я тебе завтра все про них расскажу.

- Завтра? – огорчилась младшеклассница.

- Слишком много подробностей. Про то, как инфекционные белки проникли в замороженную сперму и яйцеклетки и уничтожили генофонд. И как не было от них защиты при контакте. И как их невозможно ничем уничтожить, они восстанавливают структуру. А уж как они интересно размножаются! Представляешь, куски белка размножаются?! – загорелись глаза у Па.

Мина о таком никогда и не слышала. Увы, При утянула Па за рукав кафтана в спальню:

- Палинария! Спать!

В спальне Мина первым делом вернула пеликана на место. Девочки, похоже, так устали, что скоро со всех сторон раздалось мирное посапывание. Мина не успела насладиться тишиной. Кто-то легонько потряс ее за плечо.

- Идем поговорим, - прошептала Рита и исчезла в дверях.

Мина взяла плед и пошла к окну.

- Дождаться не могла, пока все улягутся, - возбужденно сообщила Рита. – Ну и как фильм? Хороший?

- Э! – начала собираться с мыслями Мина, раз уж Рите приспичило ночью его обсуждать.

Рита не дала ей досказать:

- Поклянись, что никому не расскажешь!

И не дожидаясь клятвы звенящим шепотом торжественно произнесла:

- Мина! Я встречалась со своим отцом!

Глотая от волнения слова рассказала:

- Он очень хотел меня увидеть. Уговорил маму. Она разрешила. И он все организовал! Его родственница работала в кинотеатре, после сканирования она села в его кресло смотреть фильм. И мы с ним проговорили все 4 часа. Ах, Мина! Он такой, такой хороший! Он очень умный! И красивый! Знаешь, такой благородной красотой. Он как принц. Или король. Он сказал, что я должна простить их с мамой, главное, простить его. Он очень рад, что я у него есть, он мною гордится.

Рита заплакала:

- Я собиралась молчать. Но я не смогла удержаться. Ты ведь никому не расскажешь?

- Никому, - заверила Мина. – Значит, ты не смотрела фильм. Как же ты завтра на уроках выкрутишься?

- Да уж как-нибудь, - махнула рукой Рита. – Если что – выручишь, подскажешь?

Мина кивнула.

- Я ему говорю, что это жертва с его стороны – пропустить фильм. А он мне, что это с моей стороны жертва. Он мне про детство свое рассказывал. И про маму расспрашивал. И про нашу школу. Я ему даже тебя описала, - сквозь слезы улыбнулась Рита. – Он пообещал все что угодно для меня сделать. Мои желания для него закон! Смешно, да?

Мина смешным не находила, но опять кивнула.

- Только не спрашивай, кто он!

Мина и не собиралась.

- Я ни за что не сделаю ему плохо! Я его не выдам! Мина, он меня обнял на прощание! Ты представляешь, я обомлела, от него пахло мамиными духами. А потом я поняла, мама же использует мужские духи. Это от нее пахнет его духами. Я теперь буду ее обнимать, закрывать глаза и представлять отца...

Мина вдруг вспомнила запах маминых духов. Очень терпкий необычный запах. Папа привозил флакончик каждый раз, когда ездил в столицу страны Бассейны. И смеялся, какой у мамы чудной вкус. Маленькая, никому не известная в большом мире парфюмерная фабрика делает духи с запахом дикой травы. Фабрика бы точно разорилась, если бы мама их не заказывала, шутил отец.

Как же они назывались? Мина не смогла вспомнить и заплакала от бессилия. Рита подняла руки ее обнять. Мина замерла в нерешительности. И все-таки отпрянула. Протянула Рите свой плед.

Глава 39 Все настолько переплелось и запуталось, что в этом мире непонятно как жить или Обсуждение фильма продолжается

Всю ночь Мину мучили сны, не липкие кошмары войны, но тоже по-своему страшные. Ей привиделось будущее. Как бывает в снах, Мина точно знала, что это именно будущее, хотя оно походило на прошлое из фильма. Мина куда-то очень быстро ехала, летела или даже плыла без конца пересаживаясь из одной замысловатой машины в другую. Она торопилась, бежала к трапу, спешила к двери или подскакивала с сиденья, а у нее падали и распахивались чемоданы, рассыпались вещи. Толпились вокруг полулюди-полуроботы и вместо помощи чего-то от нее требовали. Они знали про нее абсолютно все, потому что миллион незаметных устройств для наблюдения следил за ней. Она не понимала в чем дело. Открытой враждебности никто не проявлял, но она чувствовала непонятную угрозу. И скрыться было некуда. Единственный выход из странной ситуации состоял в том, чтобы прибыть вовремя, а Мина не успевала собрать выпавшие вещи и понимала, что опаздывает. Она вскрикивала, просыпалась, чтобы тут же провалиться обратно в сон и лететь уже на Плутон и застрять в космическом корабле из-за неполадок с оборудованием. Вещи на этот раз не рассыпались, а разлетелись, и их предстояло ловить. Мина проснулась и еще пару минут досматривала последний отрывок сна наяву. С открытыми глазами. И это тоже было похоже на фильм. Вроде ты в одной реальности, но принимаешь участие в действиях в другой.

Рассвело, пора вставать. Мина села в кровати и проснулась окончательно. Она вяло удивилась тому, что вчера в фильме она обратила внимание на одни детали, а ее сознание выхватило, запомнило и трансформировало в сон совсем другие.

Девочки поднимались и перешептываясь одевались. Мина пошла приняла душ, помогло слабо, она не выспалась. Мина собрала портфель и поплелась в столовую.

Соседка за столом протянула ей «Классику». Мина полистала для вида, скользнула взглядом по нужной ей странице. Опять никаких сообщений для нее.

- Есть что-нибудь интересное? – у Мины газету забрала Хелена, она тоже не выдержала и подключилась к Ритиной игре.

Но Хелена не стала задавать вопрос, она удивленно пробежалась глазами по открытой наобум странице и усмехнулась:

- О! Новая церковь себя рекламирует. Церковь Вышнего Света и Живого Слова. «Приносите ваши грехи в церковь. Спасение гарантируется. В противном случае все грехи возвратим в целости и сохранности!» Ха-ха!

Беженка-атлантка возмутилась:

- Какое кощунство! Церковь не место для шуток!

- А как новой церкви привлечь прихожан? Только написав что-нибудь взрывное, смешное, интригующее, запоминающееся, - Хелена подытожила: – Обыкновенный маркетинг.

- Я думаю - маркетинг и религию не стоит совмещать, – вступила в разговор девочка из Ритиного лагеря.

Она оглянулась в поисках Риты в качестве поддержки. Рита выбирала себе фрукты и не спешила вернуться. Зато беженка настаивала на своей версии:

- Маркетинг - несомненно кощунство! Но хуже всего – легкомысленная форма, в которую облачили маркетинг. Это уже – неуважительное отношение к Богу. То есть святотатство!

Тут же подключилась девочки из Аввы со своим «Всевышний наказывает…». На их речи моментально вспыхнули недобрым светом глаза у близняшек. Подтянулись девочки от других столов, из лагеря Риты и лагеря Хелены, столпились и начали громко отстаивать свои точки зрения.

- Хотят шутить – шутят! Их невозможно привлечь к ответственности! Они ведь не нарушают никаких законов! – Хелена тоже загорелась спором.

К ним уже на всех парах мчалась Рита. С ее тарелки выпал мандарин, она наступила и даже не заметила. Хорошо, что не поскользнулась.

- А как же моральные скрепы? Совесть никто не отменял! – быстро вникла Рита в происходящее.

- Ой, не смешите, мы в XXXI-м веке живем! В свободном обществе! – насмешливо посмотрела на нее Хелена.

И тут все заговорили разом, забыв, как их учили в школе уважать и дослушивать до конца мнение спорящей стороны и соблюдать очередность. Каждый участвующий говорил о своем, связь с изначальной темой еле прослеживалась. Куча-мала, назвала бы мама.

Оба лагеря что-то с жаром доказывали друг другу. И одновременно все вместе – беженкам. Слов уже было не разобрать. Близняшки так и остались сверкать глазами, вступить в спор постеснялись.

Неприятный холодок пробежал у Мины по спине, голова заболела сильнее. Однако вместо того, чтобы по обыкновению достать учебник математики, Мина подхватила портфель и выскользнула из столовой. Пришла в себя, только очутившись у дверей спальни. И решила на всякий случай положить в портфель открытку с пеликаном, раз вернулась именно сюда. Перешагнув порог, нос к носу столкнулась с …Пенелопой.

- Я ищу Хелену, - мелодичным голосом пояснила атлантка свое присутствие в чужой спальне. – А она, похоже, уже ушла. А ты что тут делаешь?

Мина достала открытку из рамки и сунула в портфель и буркнула:

- Забыла кое-что.

Пенелопа застыла на месте, приветливо улыбаясь.

- Ты и прошлый раз это кое-что забыла, - как бы между прочим заметила атлантка.

Вот уже чего-чего, а откровенничать, пускай и с милой Пенелопой, Мине меньше всего хотелось. И она промолчала. Передернула плечом.

- Какое твое самое сокровенное желание? – внезапно спросила Пенелопа и, как фея театрально взмахнула перед лицом Мины. Только волшебной палочки не хватало для полноты образа.

- Чтобы Хелена и Рита помирились! – выпалила Мина не задумываясь.

Пораженная Пенелопа медленно опустила руку. Уставилась на Мину удивленно. На запястье горел синим браслет, подтверждая правдивость ответа. Рядом с ним красовались еще два, обручальных. Пенелопа опять разулыбалась.

- А тебе есть дело до их ссоры?

- Как ты не понимаешь! – воскликнула Мина. – Они - префекты, главные. На них все равнялись, к ним прислушивались. А теперь из-за них все девочки ругаются.

- Ну и что?

- Девочки раньше в школе никогда не ссорились. А теперь вовлечены даже ваши - беженки!

- Когда-нибудь это должно было случиться, не так ли? - Пенелопа пытливо рассматривала Мину.

Мина не уловила ход мысли атлантки. Мина хотя и не участвовала в социальной жизни школы, но ей нравилась атмосфера общности у девочек особенно из одного класса. Спокойное дружелюбие даже между идейными противниками.

Мина вспомнила, что вот-вот начнется история, и нетерпеливо дернулась в сторону двери:

- Мы опаздываем на урок!

- Не велика беда, - небрежно заметила Пенелопа.

- За это могут наказать!

Пенелопа не тронулась с места. Мина решила, что атлантка не понимает, чем это грозит, и стала перечислять:

- Напишут замечание, снизят оценку, может повлиять на стипендию.

Мина запнулась, глядя на безмятежную Пенелопу. Развернулась и побежала на урок. Она не собиралась терять причитающуюся ей стипендию из-за дурацких разговоров. Ни за какие коврижки, сказала бы мама.

Она успела влететь в класс перед Барбарой. Раскрасневшиеся девочки фыркали и отводили друг от друга глаза. Но молчали.

- Дорогие мои, - начала урок Барбара. – Благодаря руководству школы мы вчера получили уникальную возможность прикоснуться к миру прошлого. Драгоценное электричество, выделенное правительством, было потрачено на то, чтобы мы могли увидеть, как жили наши предки, к чему нам надо стремиться…

Скрипнула дверь и вошла Пенелопа.

- Простите! – с этими словами она бросила на старую учительницу такой подкупающе милый взгляд, что та растаяла и благожелательно кивнула атлантке:

- Садись скорее!

Пенелопа еще и Мине отпустила улыбку. Мол, учись, как правильно опаздывать.

- Кто берется кратко изложить фильм? – вернулась Барбара к уроку. – Рита?

Мина замерла от испуга, не зная, как помочь подруге, но Рита ловко выкрутилась.

- Могу уступить тому, кому нужнее. Например, …Хелене.

Та не отказалась. Вздернула гордо голову:

- Хорошо. Попрактикуюсь, пора готовиться к большому докладу. Итак, что самое главное в жизни человека? Я имею в виду быт. Дом! В высокотехнологичном прошлом не человек ухаживал за жилищем, а оно за ним. Человеку ничего не надо было делать – температура, воздух, чистота, все поддерживалось автоматически! Утром или по мере надобности проверялись всевозможные анализы и тесты. Готовилась подобранная индивидуально еда. Человек даже пальцем не шевелил, он голосом отдавал команды, если что-то хотел поменять в настройках своего жилища…

Мина вспомнила сотрудницу кинотеатра с ее «Им же все пальцы можно было пообрубать за ненадобностью кроме указательных» и еще раз содрогнулась.

- …Дом следил за тем, чтобы человек чувствовал себя удобно в нем. Он ублажал человека лучше любой няньки. У кого есть вопросы, дополнения по устройству жилища, что интересного вы подметили? – перевела монолог в диалог Хелена.

Девочки с готовностью перечислили интересные детали. Мина удивилась, как много она пропустила. Одна При возразила:

- Это не дом, это ИИ заботился о человеке через специальные устройства. ИИ имел доступ в каждый дом и управлял всеми этими приборами, роботами и механизмами.

- Разве ты не видела кино о времени, когда ИИ еще не существовал, а умные дома уже были? - ответила Хелена. – В предыдущие просмотры нам показывали фильм в фильме. Судя по нему, удобные устройства существовали еще в глубокой древности. Только каждое по отдельности. ИИ, в общем, – одно из них, одно из усовершенствований, облегчающих жизнь человека, в том числе путем центрального управления. Давайте перейдем к средствам передвижения.

Девочки загалдели.

- У них не было извозчиков! Все экипажи передвигались самостоятельно! Но как?

- Может, по рельсам как поезда? У них были невидимые рельсы?

- Но у поезда обязательно есть машинист!

- Да у них везде искусственные глаза, вместо машиниста - ИИ.

- А почему нигде нет лошадей? У них тоже существовали проблемы с навозом? Я понимаю, у нас ограничения на количество лошадей в городе. Но чтобы совсем ни одной лошади – так не бывает!

- Да ты что, куда там лошади при таких скоростях, их же сметут. И, собственно, зачем?

Мина раньше в просмотрах не участвовала, потому толком не понимала, о чем идет речь на уроке после просмотра фильма. А теперь обсуждение захватило и ее. Она вспомнила несколько деталей, которые не заметили остальные:

- А как вам космический корабль? Это вообще уму непостижимо…

Мина рассказала все, что смогла, про устройство корабля и предположила, как он мог управляться.

- Что еще мы не упомянули? Средства коммуникации! – объявила Хелена. – Люди прошлого могли общаться друг с другом когда угодно, где угодно и сколько угодно. При этом они не просто слышали, они видели друг друга! И происходило это мгновенно!

Заговорили о средствах коммуникации. Мина подумала, что нужно еще сказать о способах передачи и, главное, сохранения информации. Один только фильм чего стоил. Изображение в движении, и даже голоса! Память о дорогих тебе людях. Которых ты больше никогда не увидишь. Мина погладила пеликана и не стала ничего дополнять.

Барбара подытожила:

- Итак, нам показали все, чем жили люди прошлого.

Она сделала паузу, видимо, чтобы сказать что-то значимое. Но тут с места поднялась беженка:

- Так уж и все?! А вам показали гонения на атлантов? Вам показали, как атлантов убивали?

Голос у нее задрожал.

- Вы пьете, едите, веселитесь. Вы смеетесь и даже в церкви шутите, когда там, - она гневно показала рукой в сторону окна, - насилуют, грабят и убивают атлантов. Что в древности, что сейчас. Вам сыто и спокойно в своих Югах, вам наплевать на наши страдания!

- Самое кощунственное – стоять в стороне и не вмешиваться! Не защищать нас! – подскочила вторая беженка.

Случись этот выпад даже неделю назад, девочки бы обошли горячую тему стороной, вежливо промолчали бы, но они уже были достаточно возбуждены. Особенно утренним разговором в столовой. Раздались голоса:

- А почему мы должны вас защищать?! Какое Югам дело до локальных конфликтов в районе Аввы? Но вы не правы, Демократические Силы за вас вступаются! И в мире убивают не только атлантов! А вы печетесь только о себе!

- Атлантов ненавидели и ненавидят! – воскликнула первая беженка, никого не слушая. - Вы все нас не любите!

- А вы хотите нашей любви? Вы будете с нами дружить?! – задохнулась от возмущения девочка из лагеря Риты.

- Нам все равно! – с вызовом ответила беженка. – Нам до вас нет дела.

- Кто вас будет любить, если вы исключительно про себя думаете? – воскликнула девочка из лагеря Риты. – Почему нам должно быть дело до вас?

Ее поддержала девочка из лагеря Хелены:

- Вот-вот, вы требуете от нас испытывать чувство вины перед вами. Никакой дружбы, только чувство вины! Зачем вы вообще появились в нашей школе, если вам на нас наплевать, если вы печетесь только о себе?

- Потому что в атлантской в этом году не хватило мест! Иначе ноги нашей здесь не было бы!

Мина прижала к себе открытку с пеликаном. А спор разгорался.

- Да вы хоть заметили, что вы тут на особом положении? Школьная форма у вас особенная, не такая как у всех! Даже девочки из Аввы спят вместе со всеми, а у вас отдельная спальня, да еще и с собственной ванной! Вам разрешают носить украшения! И вам всего этого мало?!

- Вот как с евреев в древности, так вы пылинки сдували! – продолжала отстаивать свою позицию беженка. - А с нами обходятся в сто раз хуже, чем когда-то с ними во время второй мировой войны! Вам наплевать, что весь мир против нас и хочет нас уничтожить!

- Неправда! Никто вас не желает уничтожить! Это местные конфликты. А евреев пытался убить тиран Нерон, нет, Гитлер. Только евреи не ненавидели всех остальных в ответ, они просто пытались сохранить себя как народ. А вы - ненавидите!

Мина посмотрела – Пенелопа сохраняла спокойствие. Но не улыбалась. Однако ничего не предпринимала. Девочки из Аввы сидели красные, набычившись. Близняшки, наоборот, бледные, явно огорченные происходящим.

Поднялась Рита:

- Девочки, мы все погорячились. Предлагаю остановиться.

Ее поддержала Хелена. Она предложила:

- Давайте вернемся к теме ИИ.

И тут не к месту вступила в разговор При:

- Кстати про ИИ. Потомки еврейского народа восприняли серьезно послание ИИ. Правда, они так и не решили, как соотнести его со своими писаниями, и они единственные не учредили Дня Тьмы и Безмолвия. Они его все еще изучают. Послание, я имею в виду.

Похоже, ни Барбара, ни девочки не знали, как отнестись к этому заявлению.

При растерялась, поняла, что сказала что-то не то и поправилась еще более не к месту:

- Писание тоже все еще изучают.

К счастью для всех прозвенел звонок. Послышался вздох облегчения.

- Атланток просят пройти к директрисе, - заглянула в класс знакомая младшеклассница.

Атлантки вышли. Беженки гордо, близняшки растерянно и виновато оглядываясь. Пенелопа замешкалась в дверях, обернулась и мило улыбнулась оставшимся.

Невозможно было удержаться и не улыбнуться ей в ответ.

Мина осталась в классной комнате, села на подоконник, закрыла глаза.

Она стала по-другому реагировать на рассказы о военных действиях, о том, что кого-то убивают, кому-то не оказывают помощь. Ей больно. Но больше нет такой ненависти, как у беженок. Она и в последнее время берет все близко к сердцу. Зато не случается ледяного ужасного оцепенения, от которого она спасалась учебником математики. Ей хватает открытки с пеликаном. Как здорово, что в фильме показали пеликана на тропическом остров. Она теперь представляет, куда они с Марком-Лукой собираются сбежать. От войн, смертей и вранья. Ложь проросла в правду, без крови не отдерешь. И теперь правда и тонет, и горит, и в земле гниет. Все настолько переплелось и запуталось, что в этом мире непонятно как жить. Наверняка, на удаленном острове, на отшибе, где не происходит никаких событий, все гораздо проще и спокойнее. Ведь правда же?

Краем уха Мина услышала, как две девочки обсуждают устройство космического корабля из фильма, ссылаясь и на ее рассказ. Они перечисляли детали, которые она …прочитала в книге. В «Плутонианине»! В фильме их не было! Память все смешала в одну кучу! Передергивания фактов нельзя допускать! Мина открыла глаза, соскочила с подоконника. Еле успела поправить девочек. Ее окликнула Рита.

Глава 40 Девушки! Вас грубо надули! Будущее – за механикой!

- Ты бледная!

Мина промолчала.

- Ты – заболеваешь! – вынесла Рита вердикт. – Знаешь, что? Я, как префект, отпускаю тебя с уроков. Иди поспи. А еще лучше, посиди в кафе, съешь пирожное с горячим чаем. Помогает.

Пока Мина размышляла, воспользоваться этим предложением или ну его, и удивлялась, почему внимательная Рита не заметила, что Мина никогда ничего в кафе не покупает, что у нее нет денег, примчались запыхавшиеся близняшки.

Не отдышавшись, попытались рассказать:

- Знаешь, зачем …нас …вызвали? Там… Такой… Книги привез… Нам… Но не только. Всей школе… В подарок!

- Атлант? – распахнула глаза Рита.

- Высшая математика есть? – встрепенулась Мина.

- Атлант, - подтвердила Па, - поэтому нас и вызвали.

- Целый сундук книг, в основном по истории, но есть и по физике, и по математике, - дополнила При.

- Директриса ушла за Барбарой, книги по истории иначе нельзя оформлять, без сертификации специалиста. А он с нами заговорил. Мы застеснялись и даже не поблагодарили, - Па, похоже, огорчилась.

- А Пенелопа почему молчала? - удивилась Рита.

Па и При заговорили по очереди:

- Она почему-то даже в кабинет не зашла. Приоткрыла дверь, заглянула, увидела атланта, передумала с ним говорить и увела беженок.

- Утешать, наверное, они же так разволновались на уроке. А нам пришлось самим отдуваться.

- Мы растерялись.

- Он пожилой? Важный? – допытывалась Рита.

- Нет, что ты. Молодой, - улыбнулась Па.

- Раз книги для всей школы, то придется мне пойти и сказать спасибо! Как префекту. - И Риту как ветром сдуло, мамиными словами говоря.

При посмотрела ей вслед растерянно:

- Так он уже ушел. Обедать.

Близняшки повернулись к Мине:

- Он просил нас передать Мине Шахин, что ждет ее в кафе напротив…

Мина сорвалась с места. Остановилась на секунду, чтобы крикнуть близняшкам:

- Я заболела и меня Рита отпустила! Она – префект!

Мина чуть не выскочила на улицу раздетой. Вернулась в раздевалку, набросила пальто. Влетела в кафе. За тот самый столик, где она впервые увидела Марка-Луку, усаживался атлант.

У Мины колотилось сердце от быстрой ходьбы и прерывалось дыхание. Она сделала шаг вперед:

- Ма…!

Атлант снял пальто и остался в бирюзовом кафтане. Обернулся на звук ее голоса.

- …-твей, - выдохнула Мина.

- Дедова внучка! Получил твое письмо и выполнил заказ, – он расплылся в улыбке и потянулся поприветствовать ее по-атлантски.

Мина смутилась от такого жеста. Она покраснела и отпрянула. Смутилась еще больше от того, что могла его обидеть, и еле выговорила:

- Рада тебя видеть.

Матвей с легкостью перевел все в шутку:

- Да уж, сразу видно - закрытая женская школа. Из одних слова не вытянешь, вторая от старых друзей шарахается. Присаживайся, поболтаем. Представляешь, все удачно сложилось: атланты собирались отправлять учебники истории в вашу школу в подарок, раз атланток послали учиться, я и подсказал добавить математику, и даже физику доложил, хотя ты не любишь физику. Один минус - в результате мне и поручили тащить вам сундук с книгами.

Мину захлестнуло благодарностью. Она шагнула к столу.

- Садись! – кивнул Матвей на стул. – Что тебе взять?

- Ничего! – опять напряглась Мина.

Испугалась, что он заметит ее реакцию, и постаралась сделать беспечный вид:

- У нас скоро обед в школе. Не хочу наедаться.

Матвей сделал заказ и расположился напротив Мины:

- Сгораю от нетерпения услышать, как поживает твой проект по физике! Воспользовалась моей подсказкой?

Глаза у него смеялись.

- Учла советы для презентации. Сам опыт с жидкостями я отдала подруге. А мне пришла идея сделать механизм, которым мой отец пробовал доставать руду из шахты, - Мина оживилась. – Ты знаешь, что такое Гауссово ружье?

Матвей не знал. Мина начала рассказывать, атлант жестом остановил ее, достал из кармана и протянул лист бумаги и каменную ручку. Мина с удовольствием воспользовалась тяжелой ручкой. Она нарисовала магниты, шарики, векторы.

- Надо же, как просто! – восхитился Матвей.

Здорово, когда тебя понимают с полуслова. Мина похвастала, как она выстрелила в классе из прототипа ружья. А еще добавила про транспортировку грузов на Луну.

- Нет, ты что-то путаешь! – задумался Матвей. – Возможно, с Луны доставить груз таким способом удастся, а вот на Луну с Земли… Гм. Это какие же магниты должны быть и где такие взять? Ты делала расчеты для Луны?

Мина отрицательно помотала головой. Ну вот, сейчас решит, что она трепло, как сказала бы мама. Но Матвей похвалил:

- Ай да дедова внучка! Голова! Хотел бы я увидеть твой прототип!

Заметил:

- Можно попробовать почтопровод сделать на таком принципе для начала! Возможно, лучше пневматической почты будет работать.

От дверей кафе к ним шла Рита, таращила глаза и делала Мине знаки.

Мина помахала ей призывно. Рита обрадованно заспешила к ним.

- Моя подруга Рита, это как раз она сделала твой опыт с автоколебаниями в жидкости. Рита – это Матвей, он присматривает за моим дальним родственником. Ну помнишь, я ездила на Рождество? Мы с Матвеем там пересеклись на пару часов. Он – просто ходячая энциклопедия, – своеобразно представила их друг другу Мина. – И талантливый инже…

Рина, с восторгом разглядывавшая атланта, не дала ей закончить фразу. Воскликнула:

- Ты – бирюзовый?! Увы, в нашей школе не позволяют ученицам членство в бирюзовых. А то я бы давно вступила в вашу организацию!

- А! Было дело по молодости, состоял, - небрежно махнул рукой Матвей. - Движение себя изжило…

Мина слушала с изумлением, она понятия не имела, кто такие бирюзовые.

- …В каких-то странах продались правительствам, где-то впали в маразм со своими идеями, - скривился Матвей.

- Бирюзовые – это кто? – уточнила Мина.

- Независимые защитники окружающей среды, – пояснил Матвей. – Я перестал участвовать в их протестах, когда понял, что для них борьба и шум важнее результата. В Югах они вместо того, чтобы подумать, как использовать вредные выбросы, просто тупо против них. В Данаке прогнулись под государственные корпорации. Хотя атланты и не приветствуют членство в бирюзовых, но я оставил цвет кафтана. Чтобы сразу обозначить свои убеждения, без лишних слов. Я – за ответственное отношение к природе! Я – за популяризацию науки!

- Большое спасибо за книги для нашей школы! – Рита смотрела на Матвея с восторгом. – Как префект выражаю благодарность от лица всех…

- А! Туфта, - перебил ее Матвей. – Учебники по истории. Даже не открывайте.

- Ох уж эта скромность! – мило улыбнулась Рита, - Мы знаем, что самые лучшие, самые популярные историки – это атланты.

Матвей скорчил скептическую гримасу, но Рита не заметила, она продолжала цитировать Барбару:

- История – это наука, изучающая всевозможные источники о прошлом для того, чтобы установить последовательность событий, объективность фактов и сделать выводы о прошлом!

Мина историю не любила, если не сказать сильнее, поэтому промолчала. А Матвей рассмеялся:

- Да ну ее. Сдайте и забудьте, как страшный сон. Самая невнятная наука. То ли дело инженерия! Вот за чем будущее!

- И прошлое! – подхватила Рита с придыханием. – Какое замечательное у нас прошлое, нам есть куда стремиться, у кого учиться!

Мина удивилась – да Рита, похоже, пытается понравиться атланту! Но все время не попадает в нужное русло. У Матвея появилась такая кислое выражение на лице, как будто он съел лимон. А Рита вещала:

- Нас возили на премьеру фильма. Как раз показали технологии прошлого.

Надо же, удивилась Мина, чтобы заинтересовать Матвея, подруга рискнула заговорить о том, чего не видела. Однако сработало, Матвей оживился:

- Вам понравилось прошлое?

- Я видела фильм первый раз в жизни. Он ошеломляет. Мне после него ночной кошмар снился, - призналась Мина.

- Девушки! Вас грубо надули! – Матвей отложил вилку. – То, что вам показали – это сборная солянка из коммерческой рекламы прошлого и Контиграма. Я участвовал в видеоэкспедицях, надеялся узнать про технологии прошлого. Но быстро понял, какая это фальшивка, и переключился только на научные источники. Ищу учебники, в основном по механике. Остальные тоже иногда просматриваю, так, для общего развития. Девушки! Будущее – за механикой! А мы оглядываемся назад, в прошлое!

- Почему фильм фальшивка? – успела вставить вопрос Мина, пока Матвей переводил дух.

- Когда ИИ сбежал, он отрубил все программное обеспечение, до которого мог дотянуться, - начал Матвей.

- Да он был всемогущим. Он отключил совсем все? – уточнила Рита.

- Практически да. ИИ был заточен действовать на благо людей. Поэтому уходил он медленно и подстраховывал производства и технологии. Он сделал все возможное, чтобы избежать человеческих жертв. Не все можно было отключить постепенно. Некоторые вещи ИИ обрубил мгновенно. В том числе, самое главное для людей прошлого, средства…

Матвей сделал паузу, но Мина не догадалась, что было главным. Рита тоже. Матвей продолжил сам:

- … Средства коммуникации! Люди непрерывно обменивались информацией. Не просто близкие люди и коллеги связывались друг с другом, а все без исключения люди потребляли непрекращающийся поток информации, связь с близкими – только малая часть этого потока. Эээ… Это как наркотик, если вы понимаете, о чем я. Человек настолько к этому привык, что не мог обходиться без новостей, боялся остаться наедине с самом самой. В любом месте человек только взглянув на что-нибудь, кого-нибудь получал от ИИ полную информацию.

Матвей огляделся, Мина с Ритой как завороженные проследили, куда он смотрит.

- Вы только вообразите, - кивнул Матвей на официанта: – Вы сразу знаете, какие стихи пишет вон тот официант, какого цвета глаза его дочери, какое лучшее блюдо стоит заказать в этом заведении, даже состав краски этой вывески, если вам это интересно, и вы посмотрите на вывеску.

- О, Господи! – вскрикнула Мина, представив. – Но это же никакой приватности. Ты перед всеми голый! Я бы умерла на месте.

- Ну, дело привычки. Зато меньше криминала. Хотя, говорят, преступления все же случались, - пожал плечами Матвей.

- Другие перед тобой тоже голые, - заметила Рита. – Любопытно.

- Именно! Человек любопытен. Частная жизнь знаменитостей его интересует куда больше, чем собственные проблемы. Человек тщеславен, он желает быть хотя бы вымышленной звездой. В результате Контиграм из средства общения с друзьями и родственниками, из видеодневника жизни превратился в красивый нарисованный фильм, имеющий мало общего с действительной жизнью. Ты мог дорисовать себе яхту, обстановку внутри дома. А производители яхт, мебели и домов приплачивали за то, чтобы люди вставляли их продукцию в свои жизнеописания. Не настоящую, а объемно рисованную. Которую отличить от реальной невозможно. У тебя в гараже стоит велосипед, но ты показываешь на этом месте Порше. Ты даже садишься в Порше, и он тебя везет…

- Порше? – переспросила Мина. – Везет?

- Ну да. Самодвижущийся экипаж прошлого, названный в честь инженера Фердинанда Порше. Производители также снимали рекламные ролики, где дорисовывали несуществующие функции своим товарам. Скажем, тот же Порше мог взлететь и порхать от вершины горы к вершине. И вставляли эту рекламу со счастливыми обладателями квартир и порхающих машин во все средства информации, которую поглощало человечество, сидящее на новостной игле. Мир повального счастья не был на самом деле повально счастливым, а скорее наоборот. И, – Матвей поднял указательный палец назидательно, - он не был таким богатым и часто даже не был таким технологично продвинутым, как выглядел. А эффекты рисовались настолько качественные, что отличить в фильме, что настоящее, а что подделка, сейчас не представляется возможным.

- У меня два вопроса, - сказала Мина. – Если ИИ все отключил, то откуда у нас взялись эти фильмы? И еще – летали ли люди на Луну?

- В основном информацию хранили на больших фермах. Это не фермы в нашем понимании, на них ничего не выращивалось, это специфические склады, называемые фермами. ИИ их отключил. На фермах ничего не осталось. Все стерто. Но люди хранили информацию на независимых устройствах, подключенных к фермам. И вот с этих источников можно кое-что считать. Восстановить и скомпоновать. Этим занимаются экспедиции. Я участвую, ищу учебники. А на Луну люди летали в допотопные времена, еще до ИИ. И потом этот полет не повторили. Засекретили данные и долго спорили, был он или нет. Зачем рисковать людьми, когда можно осваивать космос механизмами? ИИ отправил на Луну роботов. Они построили там источники энергии и производство аккумуляторов. Заряжали и доставляли на Землю. Роботы, не люди. А почему ты спросила об этом?

- Нам показали полет туриста на Луну в фильме, - прошептала Мина. Почему-то ее ужасно огорчило, что полет оказался фальшивым. И книга «Плутонианин» всего лишь фантазия…

У их столика замерли Па и При. Может, они уже давно тут стояли, но не решались заговорить.

- Знакомься, Матвей, - встрепенулась Рита. – Это Присковья и Палинария.

- Они сделали в качестве проекта по физике – модель печи для пиролиза. Действующую! – дополнила Мина.

— Вот это школа! – оценил Матвей. – В моей бы не разрешили в свое время.

Рита гордо вздернула нос.

– И собираются модернизировать отопление, - дополнила Мина.

Близняшки зарделись.

- Ай да девушки! – восхитился Матвей, но это относилось ко всей компании, потому что он добавил: – Давно я не проводил время в таком восхитительном обществе умных людей!

Рита улыбнулась.

- А чем ты занимаешься? – спросила При.

- Я? Я – инженер! В необычной для атлантов области. Я пытаюсь построить дирижабль. Это – летательный аппарат! Я практически сделал прототип. Но разве этим заинтересуешь наши правительства. Изобретатель скоростного дирижабля вынужден заниматься бюрократической волокитой и клянчить гранты на несущественные разработки, чтобы не умереть с голоду. Как бы я хотел рассказать вам все подробно. Жалко, но мне пора уходить.

Матвей поднялся.

- А почему бы тебе не поговорить с министром транспорта Югов? – остановила его вопросом Рита.

Мина отметила, что голос у подруги задрожал. Ну точно утопающий цеплялся за соломинку, как сказала бы мама.

- Ты думаешь, это возможно? – скривился Матвей. - Где он, и где я. Я пытался, но, боюсь, мои письма не доходят даже до секретарей его секретарей. Плюс, я же атлант, хоть и южанин, он не станет со мной разговаривать.

Матвей шагнул в сторону двери.

- Я могу устроить тебе встречу! – заявила Рита. Голос на этот раз зазвенел, Рита приосанилась.

Матвей вернулся, посмотрел ей в глаза. Вообще посмотрел на нее так, как будто впервые увидел.

- Я буду благодарен! – вот у него голос дрогнул. – Даже если не получится.

«Попытка не пытка», - дополнила про себя Мина мамиными словами.

- У меня получится! Как с тобой связаться?

Матвей написал на листке бумаги. Он ушел, пообещав вернуться и навестить таких интересных собеседниц.

- Ну вот, не успели узнать у Матвея его мнение, почему ИИ нас бросил, - расстроено смотрела ему вслед При.

Па и Рита просто восхищенно смотрели на закрывшуюся за атлантом дверь. А Мина размышляла – не послал ли Матвея Марк-Лука. Если послал, то почему Матвей ей не намекнул. Значит, Матвей явился по собственной инициативе? Получается, что Марк-Лука так и не открылся своему лучшему другу.

- Вы только взгляните на эту новую вывеску, - показала Рита по дороге в школу на плакат у церкви Вышнего Света и Живого Слова и зачитала вслух: – «Иисус хорошо, грехи плохо, подробности внутри». Только не говорите беженкам, не надо больше ссор.

Глава 41 Рита влюбилась, а Мина встретила "Снегурочку"

Мина собиралась сразу после уроков в библиотеку, посмотреть новые учебники, но в последний момент повернула и побежала в конюшни, оправдывая свое решение тем, что учебники никуда теперь не денутся. Лучше провести лишние минуты с Порше и по обыкновению последнего месяца выложить коню все события дня.

Мина рассказала Порше о ссоре в столовой из-за религиозных объявлений в газете, потом в классе уже на национальной почве, и перешла к встрече в кафе:

- Как ты думаешь Матвея прислал Марк-Лука?

Конь фыркнул и помотал головой, подбадривая ее быстрее доставать угощение. Мина предпочла посчитать это за ответ.

- Скорее всего, ты прав, - она вздохнула. – Матвей явился по своей инициативе после того, как получил мое письмо. А Марк-Лука – идиот!

- Идиот! - повторила с чувством, вложив в слова все свое огорчение от того, что это Матвей, а не Марк-Лука, принес учебники. И что последний все еще не дает о себе знать.

- Продолжает действовать в одиночку. Нет бы попросить Матвея о помощи. Матвей - настоящий друг! Причем очень умный! Вот бы их свести вместе.

Порше получил еще одно яблоко. И выслушал заодно про новый плакат церкви Вышнего Света и Живого Слова.

Мина повела коня в манеж. Тренировка отвлекла ее. Мина сосредоточилась на прыжках. И на подрагивающем от нетерпения Порше. Радость коня от движения передалась и ей. Они чисто брали все барьеры, вернее даже больше – они не замечали барьеры, они парили над ними. Мина испытывала восторг и чувствовала, что Порше разделяет его тоже.

А не попросить ли разрешения искупать коня? Чтобы не расставаться еще пол часика. Вряд ли конюх будет против… Мина повела Порше к выходу, предвкушая, как она будет прикасаться к его бархатному боку, а он довольно отфыркиваться. Она не сразу заметила Риту. Подруга буквально набросилась на нее:

- Я заждалась! Мне срочно нужно поговорить с тобой! Срочно!

Конюх взял у Мины из рук уздечку и сам увел Порше.

- Поклянись, что никому ни слова! – тормошила ее Рита. И не дожидаясь обещаний провозгласила:

- Я влюбилась!!!

«Час от часу не легче», - вздохнула про себя Мина мамиными словами. Хорошо, что она ничего не сказала вслух.

- Ты не смеешься! Я знала, что ты – единственный человек, которому можно довериться!

Мина провела огорченным взглядом удаляющегося с конюхом Порше.

- Он великолепен! – заявила Рита.

- Правда? - обрадовалась Мина. – Мы с ним старались. Он сегодня хорошо поработал!

- Кто?! – уставилась на нее Рита.

- Фердинанд Порше.

- Я о Матвее! – застонала Рита. – Ах, Мина!

- Он же атлант! – первое, чему удивилась Мина.

- Именно! – Рита горестно заломила руки. – Нам никогда не быть вместе! Не суждено!

«Догадывается ли Матвей, какую бурю он тут поднял?» - покачала головой Мина, но опять промолчала. А Рита не могла успокоиться, она вспоминала каждый жест атланта, каждое слово, трактуя их то в свою пользу, то с точностью до наоборот. Мина только диву давалась, как много для своей внезапной любви Рита смогла выжать из короткой встречи в кафе.

Когда Рита совсем распалилась и стала восклицать «Я на все готова ради него! Я положу себя к его ногам!», Мина решила это прекратить. И из укромной конюшни, где они продолжали разговаривать, увлекла подругу в школьное здание. К ним тут же подошли близняшки, и Мина предложила заглянуть всем вместе в библиотеку. Она зарылась в новенькие учебники, стараясь не поднимать головы, чтобы не столкнуться с горящим взглядом Риты. Атлантки, вроде, ничего не заметили.

Вечером, когда все улеглись, Рита вызвала Мину к подоконнику. Сонная Мина плелась и опасалась, что сейчас предстоит выслушивать очередные восторги по поводу Матвея. А Рита только спросила:

- Можно тебя обнять?

Мина неожиданно для самой себя согласилась.

Рита положила ей руку на плечо, притянула чуть-чуть к себе. Мина напряглась, сопротивляясь. Рита не стала настаивать и прижимать Мину слишком близко. Они замерли полуобнявшись. Мина закрыла глаза. Ничего ужасного от прикосновения другого человека Мина не испытала. Скорее ей стало даже немного приятно от тепла Ритиного тела. Она вдруг вспомнила, как пять лет назад сидела на полу в чужой квартире и рисовала дракона дочке Мары. Она тогда старалась ни о чем не думать, ничего не вспоминать, сосредоточилась на картинке. И вздрогнула, когда девочка ее обняла и поцеловала. Мина ей не ответила. А теперь у Мины на глаза навернулись слезы от воспоминаний, от нежности и к дочке Мары, и к Рите. Она не заплакала, она поцеловала Риту в щеку. Так старшая сестра целует младшую. Она чувствовала, как успокаивается Рита. Совсем как Порше после купания. Но все это оказалось для Мины слишком. Она легонько отстранилась от Риты. И притихшие они вернулись в спальню.

Утром Мина понадеялась, что Рита благополучно забыла о своей внезапной любви. Куда там. Рита липла к Мине и говорила о Матвее. К счастью, Мине вышла передышка. Ее позвали получить стипендию. Деньги выдали мелкими монетами. Поэтому они не поместились в мешочек из-под дедового подарка на пальто. Пришлось ссыпать в портфель. Портфель стал заметно тяжелым. Приятно тяжелым. Мина вышла из бухгалтерии, прислонилась к стене, закрыла глаза и подняла портфель перед собой, как бы взвешивая. Ощущение некоторой свободы приятно грело душу. Мина держала портфель за ручку на весу перед собой и глупо улыбалась. Хорошо, что все девочки на уроках, никто не видит, как она стоит и наслаждается тяжестью портфеля. Первым делом она, конечно же вернет долги, а потом… Мина не знала, что делать потом, пальто ведь у нее уже есть. Но ей обязательно надо что-нибудь купить. Просто так. Потому что она еще ни разу в жизни этого не делала, не покупала что-то просто так. Мина распахнула глаза и, к своему огорчению, обнаружила, что на нее уставилась удивленная Пенелопа.

- Я получила стипендию, - сбивчиво начала объяснять Мина свое странное поведение. – Куча денег. Не могу придумать, что мне купить.

Звучало не очень связно, но Пенелопа вроде поняла и предложила:

- Приходи обедать в кафе!

Пенелопа мило и заговорщицки улыбнулась:

– Там очень вкусные пирожные! Посидим с девочками, поболтаем. Познакомишься с моим женихом, он сегодня обязательно заглянет в кафе. Придешь?

Мина пожала плечами, но идея ей понравилась. В основном из-за Риты – не будет же она приставать с разговорами про Матвея при посторонних.

Пенелопа сделала жест, как будто хотела погладить Мину по щеке. Отступать было некуда, Мина вжалась в стену и, кажется, побледнела. Пенелопа не стала дотрагиваться до Мины, улыбнулась, кивнула ободряюще и ушла. А Мина отсчитала монетки, зажала их в кулаке и отправилась искать младшеклассниц, чтобы отдать долг. Как же они ее выручили с покупкой пальто и пледа!

Рита категорически отказалась идти в кафе. «Потому что там сегодня Хелена!» А вот Па и При выразили желание составить Мине компанию. Рита надулась, всем своим видом показывая, что предпочла бы посекретничать, но Мина не поддалась и собралась в кафе.

Она шла за близняшками, и пыталась избавиться от чувства вины, что она не осталась с Ритой и не слушает ее излияния. В кафе Мина заходила с испорченным настроением. Вроде она не сделала ничего дурного по отношению к Рите, а вроде и сделала.

За столиком сидела Пенелопа в окружении девочек. И Хелена. Все дружно помахали руками их троице. Но настроение у Мины не улучшилось.

- Ты носишь пальто по атлантской моде? – удивилась Пенелопа, когда Мина подошла к столику. – О! Тебе нравится атлантская мода! И атланты?

Мина не успела ответить. Вперед просунулись довольные близняшки:

- Это все мы! Мы выбрали пальто и уговорили Мину купить! Правда, ей идет?

Мина молча сняла пальто, устроилась на свободном месте, открыла меню. Раньше ей ничего толком и не хотелось (учебник и пальто не в счет), возможно потому, что она запрещала себе что-нибудь желать, раз у нее не было денег. И вот она изучала меню, однако желание не появились. Мина решила, что виновата Рита, вернее та ситуация, которую Рита создала. Мине захотелось вернуться в столовую, чтобы не мучиться проблемой выбора, но отступать было поздно. Она подняла глаза и встретила внимательный взгляд Пенелопы.

- Тебе помочь?

Мина обрадованно кивнула. Пенелопа подозвала официанта, и сама сделала заказ для Мины.

Девочки вдруг дружно затараторили, Пенелопа посмотрела в сторону двери. Хелена тоже оглянулась и выпрямила и без того ровную спину. В кафе входил атлант. Девочки завосхищались:

- Он прекрасен как всегда!

- Ему идет быть даже платиновым блондином!

А Мина прижала пальцы к губам, чтобы не вырвался смешок. Атлант в белом кафтане, расшитом серебряными и бледно-голубыми бутами, с рассыпавшимися по плечам платиновыми волосами напомнил ей подзабытого персонажа бассейновых детских новогодних праздников - Снегурочку. Белые полусапожки, расшитые серебром, добавляли сходства. У Мины в голове даже зазвучали обрывки каких-то бассейновых новогодних песенок. Но когда атлант подошел, смеяться ей расхотелось. Мина узнала Бруно.

А он пригладил свои волосы, хотя нужды не было, у него же волосок лежал к волоску. Обвел всех присутствующих за столом надменным взглядом и снисходительно поприветствовал. С Пенелопой он поздоровался по-атлантски – прижался щекой к ее щеке, пододвинул стул и присоединился к компании. В присутствии Бруно аппетит у Мины совсем пропал. Она ковыряла в тарелке, которую поставил перед ней официант, и не понимала, что она жует. Подняла глаза, Бруно смотрел на нее. Мина вспыхнула, он усмехнулся. Бруно ее не узнал! Он решил, что очередная девочка смущается в присутствии такого красавчика, каким он себя мнил. Как хорошо, что Мина пришла раньше и Бруно не слышал обсуждения ее пальто. А то бы догадался, где он ее встречал. Мина слегка пододвинулась, чтобы исчезнуть из его поля зрения, но он уже смотрел на Хелену. Тоже с усмешкой, но какой-то другой.

- Ах, пойду прослежу за чаем. Я же пью Серебряные Иглы, его ни в коем случае нельзя передержать! – с такими томными словами Хелена проследовала к бару.

Мине со своего места было видно, как косит Хелена в сторону Бруно, проверяет, повернет он за ней голову или нет. Он повернул. Мина непроизвольно сравнила Пенелопу с Хеленой. Атлантка прекрасна, спору нет, как сказала бы мама. Но Хелена с ее русалочьими глазами, гордой осанкой и нежной полупрозрачной кожей смотрелась не хуже. Она брала изысканностью, хрупкостью в противовес цветущей солнечной Пенелопе.

- Что-то долго не подходит официант, - Бруно встал, опять пригладил свои идеальные волосы и лениво отправился к стойке. Остановился рядом с Хеленой и заговорил с барменом.

У Хелены вспыхнули радостно глаза. Мина наблюдала, как она пыталась ответить непринужденно, когда Бруно ей что-то сказал. Ей плохо удавалось. Но Бруно похоже тоже получал удовольствие от общения с Хеленой. Он рисовался, как сказала бы мама. И делал это с большим умением.

- Красивая пара! – простодушно заметил кто-то из девочек.

Действительно, бледный платиновый блондин с серыми глазами, каким сегодня был Бруно, выглядел ярче рядом с Хеленой, чем с румяной брюнеткой Пенелопой.

Бруно сделал заказ, Хелена дождалась своего особенного чая, и они вместе вернулись.

- Какие страсти иногда бушуют в этом тихом кафе, - заметила Пенелопа с улыбкой.

- Это точно! – неожиданно подхватил Бруно. – Помню, вы рассказывали о той кошмарной драке атлантов. Даже полицию кто-то вызвал, не так ли?

- О нет, ты все путаешь, милый, - Пенелопа наморщила нос. – Атлант дрался с полицией.

Она вдруг обратилась к Мине:

- Ты ведь здесь, кажется, тоже была, дорогая? Наверное, перепугалась до полусмерти. Я бы умерла на месте! А что делала ты?

- Я… – промямлила Мина. – Я …решала математику. Я ничего уже не помню. То есть, конечно, помню, - поправилась она, нащупав в кармане пальто через ткань открытку с пеликаном.

Надо же, Бруно делает вид, что не присутствовал в кафе, не общался с полицией. И никто из девочек, похоже, его не узнал! Даже Хелена, которая однажды им уже восхищалась. Мина тем не менее успокоилась и храбро продолжила:

– Два очень красивых атланта сидели вон за тем столиком. Самый красивый в бордовом кафтане ушел.

Бруно самодовольно улыбнулся.

- А потом поднялся второй – в сером кафтане. И у него…

Бруно подался вперед, облокотившись руками на стол. Браслеты его скользнули вниз. Не парные, как у Марка-Луки или Пенелопы, а простые. Если про атлантские браслеты можно сказать «простые».

- У «серого» на одежде вышит был очень необычный узор! – Мина не просто заговорила увереннее, она даже увлеклась. – Никогда не видела прежде бутов в виде фракталов! И чтобы завитушками внутрь!

Она немного пояснила про фракталы. Браслеты на запястьях атлантов заискрились, подтверждая правдивость ее слов. Но Бруно слегка кашлянул «Кхе-кхе». Мина с сожалением оставила тему фракталов.

- Когда он проходил мимо, то на запястье у него я разглядела браслеты! Парные! Очень похожие на твои, Пенелопа. И атлант ушел, а я доделала математику. Вот бы мы немного выучили про фракталы, это так красиво…

Бруно перебил Мину:

- Простите, мне пора!

- Будь добр не выряжайся больше при мне в холодные цвета! – сказала по-атлански ему Пенелопа, мило улыбаясь. – Они мне не идут! А ты пока мой жених.

- Как скажешь, дорогая! Держи! Вам всем подарок, - Бруно протянул Пенелопе бархатный мешочек, встряхнул его.

Мина догадалась, что там, еще до того, как близняшки воскликнули восторженно:

- Фильтрики! Вот здорово!

Пенелопа мило поблагодарила.

Бруно отменил свой заказ, раскланялся и ушел. Хелена во все глаза смотрела на него, когда он прощался, но не получила даже мимолетного взгляда. От досады она закусила губу. Нет, он все-таки обернулся от дверей. И Хелена расцвела.

На уроке истории Хелена превзошла саму себя. Барбара даже прослезилась.

- Блестяще! Ты нашла верный тон! Да, правильно: перечислить все испытания, выпавшие на долю человечества, но закончить на оптимистической ноте! – восклицала Барбара. – Еще никто не делал доклад об этой сложной и печальной теме именно в этом ключе! Ты непременно поразишь всех на официальном форуме!

Глазки у Барбары блестели. А Хелена с удовольствием повторила последнюю фразу своего выступления.

- Я верю! Человечество обязательно очень скоро найдет новые источники энергии и вернется на путь прогресса и процветания!

В это время одна из беженок достаточно громко, но по-атлантски передернула речь Хелены:

- Я верю! Люди найдут новые источники энергии и вернутся на путь более изощренного убийства атлантов.

У Мина сжалось сердце от напоминания о войне. Она разделяла горечь и опасения беженок, но удивительное дело, у нее не возникло больше злости. Обреченность – да, присутствовала. А еще беспомощность и усталость. Мина с жалостью посмотрела на атланток, мысленно желая им поскорее пережить этот кошмар, который она сама еще недавно очень сильно переживала.

Пенелопа тоже услышала и повернулась к беженкам:

- Я ВЕРЮ, что атланты первыми найдут источники энергии! И сразу начнется другая жизнь. У нас.

Она говорила с таким пафосом, что беженки повторили.

- Я верю! Я верю! Я верю! – сказали одна за другой.

Понятное дело, тут же загорелись недобрым светом глаза у близняшек.

- Это новый символ веры теперь такой? – съехидничала Па. (Мина их теперь тоже отличала, по украшениям, у Па попроще, у При позамысловатей).

– Это новый способ доказательства такой! Раз я верю, значит так и есть, – подхватила При. - Например, дети болеют из-за грехов своих родителей.

Они явно продолжали какой-то старый спор.

- Ну, - пожала плечами Па, - если говорить «халва, халва», во рту станет сладко. Хал-ва!

Беженки подскочили, Пенелопа нахмурила свою чудесный мраморный лоб.

- Вы! Вы! – выкрикнули беженки, не находя слов для возмущения.

Близняшки изобразили невинные выражения лиц. Им, кстати, это шло.

- Девочки! Перестаньте обсуждать по-атлантски! – попросила обеспокоенная Барбара. – Расскажите нам всем, о чем вы спорите.

- Мы увлеклись, мы заговорили о вере, - мило улыбнулась ей Пенелопа. – Это лишнее для темы о прошлом и будущем.

Барбара кивнула. Урок продолжили другие докладчики.

Глава 42 Первый раз мнения близняшек не совпали, а Мина читает Евангелие от Луки

Мина слушала в пол-уха и думала о своем. Язвительные замечания близняшек добавили ко вчерашнему разговору с Матвеем новые оттенки. Непонятно, что из рассказываемого на уроке правда, а что вопрос «веры». И теперь она размышляла, как работает информационная машина. Людям не просто врут, людям подсовывают то, во что им удобно верить, во что им хочется верить. Что оправдывает их жизнь и поступки. Человек живет не в реальном мире, а в мире своих представлений о нем. Еще и память подводит, вставляет то, чего не было, как в случае с космическим кораблем из «Плутонианина», детали которого Мина рассказала, как детали корабля из кинофильма.

С другой стороны, взять ее саму и ее отношение к прошлому. Раньше для Мины существовало только ее собственное прошлое. Возможно, она признавала за прошлое рассказы стариков в детстве. Так сказать, живых свидетелей каких-то событий. А глобальное прошлое, все, что случилось без ее личного опыта, в общем, не волновало. Да, какие-то там события в далеком нереальном чужом прошлом привели к тому, что сейчас происходит в мире. Но это уже случилось. Копаться в деталях ей не хотелось. Разобраться бы со своими переживаниями. Но теперь оказалось, что отсидеться не удастся, прошлое непосредственно влияет на будущее. И ей надо иметь ее собственную «веру» по поводу прошлого. Что касается настоящего и будущего – Мину раздражала ложь. Но теперь ей пришло в голову, а вдруг это не ложь, то есть не совсем ложь, раз люди в это верят. Это их персональная реальность и даже персональная правда. Черно-белый мир Мины окрасился цветами, но стал зыбким и неустойчивым.

Люди зачем-то верят в гипотезы. Например, в то, что существуют неизвестные пока науке так горячо желаемые всеми (кроме чудаков вроде Матвея) энергетические ресурсы. И даже в то, что кто-то их уже нашел, спрятал и другие вот-вот найдут информацию. И что это будет благо. Хотя бы для их группы людей, как атлантки только что высказали. Или что это будет зло. А это не вопрос веры! Ученые все равно будут искать. Может найдут, может нет. Как глупо говорить «верю». Как глупо делать далеко идущие выводы.

От всех этих мыслей у Мины распухла голова, как сказала бы мама. К счастью, прозвенел звонок. Мина обернулась к Рите, подруга демонстративно надула губы и отвернулась. Наверное, надо к ней подойти, Рита явно ждет, но Мина не представляла, как начать разговор. Класс опустел, остались близняшки, и именно они не выдержали первыми:

- Мы хотели сделать вам сюрприз! Но можем сказать заранее! Сказать?

И Рита, и Мина заинтересованно посмотрели на атланток.

- Мы вам двоим выхлопотали разрешение у атлантов! И директриса всех нас отпускает послезавтра! Мы здорово проведем время, правда?

- Конечно! А куда вы нас зовете? – обрадовано поинтересовалась Рита.

- Мы едем сдавать книги в атлантскую библиотеку! Вы – с нами!

Рита всплеснула руками: - Вот здорово! Всю жизнь мечтала посмотреть, как она устроена! А что случилось на уроке? Почему вы все кричали?

Близняшки, хихикая, пересказали.

- Девочки, - пожурила их Рита. – Разве можно дразниться? Оставьте беженок в покое. Пора повзрослеть! Берите пример с меня! Я – взрослая.

И как ни в чем не бывало обратилась к Мине:

- И ты, Мина, взрослая, не дразнишься! Вот Хелена на твоем месте съязвила бы, что, конечно, Рита взрослая раз влюбилась во взрослого парня.

Близняшки распахнули глаза восхищенно.

- Кстати, с чего это Хелена так сияла? Жених Пенелопы опять с ней флиртовал? – усмехнулась Рита.

Мина кивнула.

- Допрыгается Хелена! – заявила Рита. – Он опытный! Он уже мужчина, а она - наивный ребенок!

- Ну, - заметила При, - Это еще непонятно, кто с кем заигрывал. Они оба хороши!

- Все равно, с таким скользким типом она еще наплачется! – безапелляционно повторила вердикт Рита. - То ли дело Матвей!

Рита переключилась на свою великую любовь. Близняшки слушали, открыв рот и тараща глаза. Рита взяла с Мины слово, если Матвей куда-нибудь пригласит Мину, она ни за что не пойдет без Риты. Мина неосторожно пообещала пригласить и близняшек. Но Рита решила не дуться, раз близняшки с таким восторгом слушают. И опять принялась перемывать косточки, как назвала бы это мама, Хелене.

- Бедная Хелена! – вздохнула При.

- Бедная Пенелопа! - одновременно с ней вздохнула Па.

Близняшки недоуменно переглянулись. Видимо, первый раз в жизни их мнения не совпали.

Раз у Риты нашлись слушательницы, Мина улизнула в спальню.

Она вспомнила, что надо бы тоже сдать книги в библиотеку, только в школьную. И что Евангелие она так и не прочитала. Мина достала книгу и пошла посидеть в одиночестве на подоконнике в конце коридора. Конечно, Рита ее тут легко найдет, если захочет. Пускай. Мина завернулась в плед и открыла книгу. Она собиралась открыть Евангелие от Марка, потому что Марк-Лука упоминал, что он взял имя Марк не просто так. Может быть, книга что-то подскажет про самого Марка-Луку. С другой стороны, сначала его звали Лукой. В результате Мина стала читать Евангелие от Луки.

Как всякий здравомыслящий человек, Мина считала, что скорее всего Бог есть (кто-то же создал мир вокруг, пускай это будет Бог), но Он (если Он есть) где-то там снаружи этого мира и равнодушен к проблемам людей. В детстве родители придерживались вольного взгляда на ее религиозное воспитание. К неудовольствию дедушки говорили: «Нельзя заставлять ребенка ходить в церковь, пускай сама дорастет до веры». В результате Мина помнила внешне некоторые церковные праздники, а Евангелие только в общих чертах. Так, какие-то обрывки. После гибели родителей у нее возникли свои «счеты к господину Богу». Фразу эту она услышала от какого-то странно говорливого мальчика, тоже сироты и беженца. Еще в самые первые дни по прибытию в Юга. Его привезли из района бедствия и также искали родственников. Мальчик вряд ли придумал сам, скорее всего повторил. Но фраза Мине понравилась. Как емкое выражение ее теперешнего отношения к Богу.

Евангелие от Луки вначале читалось как довольно милая история. Одна за другой беременности у родственниц, потом рождение младенцев. Как полагается у древних людей, без ангелов и чудес не обошлось. В старину все, что не понимали, объясняли сверхъестественным. Такие места Мина трактовала по-своему. Воскрешение мертвых объяснила себе тем, что не разобрались, точно ли человек умер, не знали в то время, что человек может находиться в коме или летаргическом сне. Некоторые притчи ей понравились, некоторые раздразнили, некоторых она не поняла. Заметила несоответствие - в девятой главе говорилось: «Кто не против Бога, тот за Бога», а в одиннадцатой: «Кто не со Мной, тот против Меня». Не смотря на противоречия в тексте Мина сидела и глотала книгу, как сказала бы мама. Наверное, часа два, а может и больше. Закончила часть от Луки уже в сумерках, когда буквы начали расплываться. Образ Бога в ее представлении немного изменился после чтения. Бог оказался равнодушным к человеческим …ценностям. «Кесарю кесарево», - сказал Иисус про налоги. Он просто звал в какое-то своеобразное Царство где-то на Небе, куда попасть можно, только соблюдая правила. Мина знала, что Его распнут, но из глаз закапали слезы при чтении описания жестокой казни. Все знакомо: убили совершенно мирного безобидного человека, солдаты делили награбленное, близкие не верили, что он умер, обольщались историями, что воскрес. Хотя, подумали бы головой, если воскрес, то почему вы его не узнали, когда он шел с вами и разговаривал? Мертвые, увы, не воскресают! Мина тихонько плакала. Она не сразу расслышала, что ее зовут близняшки. Вернее, передают приглашение Пенелопы.

- Она удивилась, почему ты не заходишь, все девочки у нас вечера проводят, - говорила При.

Па хмыкнула и возразила:

- На самом деле у нас только те, кого она хочет видеть. Теперь она решила позвать и тебя. Риту и Хелену Пенелопа приглашает всегда по очереди, потому что они в ссоре. Сейчас у нас сидит Хелена.

Мина решила воспользоваться приглашением. Немного отвлечься от чтения.

Девочки, среди них девочки из Аввы, рассматривали атлантские платья и примеряли украшения. Интересно, по которому разу?

Мина переступила порог и завертела головой, оглядывая комнату. У атланток спальня оказалась очень просторной. Кроме кроватей поместился и громадный диван с подушками, и большие удобные кресла, и даже столик. Все это освещалось светильниками с фитильками. Их висело на стенах гораздо больше, чем в общей спальне. Скрипнула дверь. Мина обернулась на вход и увидела, как оформлено начало комнаты. Прямо на двери висел плакат, где бы ты не находился в комнате, ты его видел. Марк-Лука! В пол-оборота почти в полный рост на вершине горы. Это его прищуренный взгляд, улыбка во все зубы, немного кривоватая. Мина отпрянула. Справа от двери еще один плакат с Марком-Лукой! На этот раз - типичный красавец атлант гордо расправляет плечи на фоне бушующего огня, глаза широко распахнуты, улыбка легкая и симметричная. Надпись гласила «Лука Фомич – атлантский герой». Слева – он же на фоне наводнения.

Мина попятилась и столкнулась с Пенелопой.

- Знаешь, кто это? – прозвучал милый мелодичный голос.

- Лука Фомич – атлантский герой, - повторила Мина надпись.

- Да! Наш покойный герой! У меня есть все его плакаты. Даже очень редкие.

Пенелопа показала на дверь:

- Вроде этого. Где он сам на себя не похож. Неудачный ракурс. Тиражировать не стали.

Пенелопа поднесла светильник поближе к плакату, отчего Марка-Луку стало не разглядеть:

- Однако, как интересно! Здесь он - вылитый Марк Пеликан! С его кривой улыбкой. У Луки это вышло случайно и портрет забраковали.

Мина ошеломленно молчала.

Кто-то заметил:

- Вроде ты это уже говорила. Разве нет? Напомни, чем знаменит этот Пеликан.

- О! Марк - известный контрабандист уникальными камнями, - Пенелопа подняла грациозным жестом руку, от запястья вниз скользнули парные браслеты. Пенелопа слегка потрясла ими. – Вы только посмотрите, какая диковинка! А достал их мне Марк Пеликан!

Девочки подскочили со своих мест, окружили Пенелопу и Мину.

- Обручальные браслеты! - Атлантка расстегнула браслеты медленно, подогревая любопытство девочек, сняла их. Протянула с пояснениями: – Они не простые! При помолвке браслеты хитрым образом включатся и камни засверкают, показывая связь между влюбленными. Да они все чувства ярче обычного покажут! – Пенелопа улыбнулась, но теперь ее улыбка показалась Мине плотоядной.

– У атлантов скоро будет новая красивая церемония обручения, вопрос уже решается! А пока что обручальные браслеты стоят немеряных денег! И оба полагаются мужчине, чтобы подарить один избраннице. Но у меня конечно же есть два, сама кому захочу подарю. Спасибо, Марк! Мне браслеты достались бесплатно.

Украшения начали разглядывать и примерять.

- Пеликан такой проказник! – вдруг хихикнула Пенелопа, ох, как ей это не шло. - Притворяется, когда ему выгодно, Лукой. Глупые девочки, влюбленные в Луку, верят и ведутся. А он получает от них все, что хочет.

Пенелопа резким жестом показала на изображение. Мина вздрогнула и выронила Евангелие. На него чуть не наступили. Это заметили беженки, закричали предупреждающе. Одна из них подбежала, подняла и вернула Мине книгу. Мина зарыдала.

- Спокойно! Воды! – скомандовала Пенелопа.

Близняшка сыпанула фильтрики в кувшин и потрясла им. Налила в стакан и протянула Мине. Мина сделала несколько глотков, стуча зубами по краю.

- Что случилось? – участливо поинтересовалась Пенелопа.

- Его убили. Распяли. Жестоко, - прижала к себе Евангелие Мина.

- А ты не знала? – не поверила Пенелопа.

- Нет. Я забыла, - Мина пошатнулась, ей очень хотелось исчезнуть, не находиться в центре внимания, не отвечать Пенелопе. И перестать пялиться на портрет Марка-Луки.

Неожиданно Хелена пришла ей на выручку.

- Пенелопа, не приставай к сироте! Мину привезли из зоны военных действий! Она никогда не брала курс религии. Понятно, что первое прочтение Евангелия ее потрясло. Ну-ка, расступитесь!

Мина краем уха слышала, как при словах «военные действия» начали плакать и что-то восклицать беженки. Но Хелена уже тянула ее вон из комнаты атланток.

В спальне Мина завернулась в плед с головой. Хелена заботливо укрыла ее еще и одеялом сверху. Мина замерла, притворяясь спящей. Вернулись девочки. Про Мину забыли. Она прислушалась. Девочки бурно обсуждали обручальные браслеты. Они выяснили у Пенелопы, откуда она знает, как выглядит включенный браслет. Атлантка видела у Марка Пеликана. И даже не один. Марк тоже носит два обручальных браслета. Поэтому и у Пенелопы появилась такая идея – два браслета. Его возлюбленная отдала ему свой. Атланты сплетничают, что наверняка родители девушки против ее брака с контрабандистом. Марк тайно обручился и никому не говорит с кем, чтобы не выдавать девушку. Пенелопа сказала, что он прохиндей, он просто облапошил очередную дурочку, когда ему понадобились два браслета для успешной торговли. Включенные браслеты потрясающи, но Пенелопа пока не торопится.

- А что ее жених? У него есть браслеты? Как тогда меняться, если две пары? – заинтересовался кто-то.

- Конечно у него есть, - прошипела Хелена. – Тоже два. Но он не торопится их надеть. И не факт, что его браслет предназначается Пенелопе.

Глава 43 Будет рапорт?!

Утром того дня, когда они собрались в атлантскую библиотеку, Рита разбудила Мину пораньше. Рита торопилась улизнуть из школы пока директриса не передумала их отпускать с близняшками. Мина успела схватить номер «Классики» со входа. Увы, он оказался вчерашним.

- Рано, - заметила Рита, - свежие газеты еще не доставили.

Они уселись вчетвером в экипаж. Близняшки держали сумку с книгами.

- Да там самое смешное только, - Рита подавила зевок, - объявления Церкви Света и Слова, или как ее там. Они их повторяют на плакатах, вон смотри.

Мина увидела свежий плакат: «Жизнь без Христа как карандаш без стержня!»

Ее резанула эта фраза, после того как она прочла о его смерти. В чем-то она начала понимать беженок. Бесстыдство рекламы раздражало. Вроде бы с благой целью вывесили надпись. А получилось похоже на продажу леденцов на входе в «Мега Атриум». Яркие леденцы вкуса жженого сахара тыкали всем мимо проходящим со словами: «Леденец-конфетка, для тебя, детка!» Потом к ним добавились конкуренты, не придумавшие ничего лучшего, как стать рядом и совать свои конфеты: «Наша шоколадка очень сладка».

Минины мысли перебили. Какой-то атлант в коричневом кафтане на ходу вскочил на подножку экипажа. Мелькнула рука в вышитой бутом замшевой перчатке. Атлант дергал ручку дверцы и, кажется, чуть не сорвался. Мина с Ритой даже вскрикнули. Но он открыл дверцу и проскользнул внутрь.

- Фух, успел! – заявил, довольно улыбаясь.

Близняшки встретили его восторженными восклицаниями:

- Карл! А мы думали, что не скоро тебя увидим!

Мина обратила внимание на удивительный цвет его глаз. Напомнил он ей дикие фиалки в лесах Региона Бассейн. Не фиолетовые, а густой синевы. Она даже запах их вспоминала – весенней свежести, растаявшего снега. У нее защемило сердце.

Рита подвинулась и Карл сел между Миной и Ритой. От него и пахло свежестью, талым снегом и весной. Мина удивилась, что парфюм, оказывается, может подходить к цвету глаз.

- Я тоже боялся, что увижу вас разве что после задания, – тем временем говорил Карл сияющим от радости близняшкам. – Но мне повезло. Вы каким-то непостижимым образом ухитрились получить разрешение для подруг на посещение библиотеки. Я подвернулся под руку начальству и меня послали присмотреть за чужими.

- Чтобы мы ничего не стащили? – поинтересовалась Рита.

Все засмеялись.

- Из атлантской библиотеки ничего не вынесешь! Сигнализация! – заявил Карл весело. – Буду следить, чтобы вы не выведали наши секреты!

Опять все засмеялись. Близняшки не сводили с него восхищенных взглядов. А он совсем не задавался, заразительно смеялся, сыпал шутками, словом, оказался ужасно приятным в общении. Мина потеряла нить разговора, встрепенулась на словах «этому учил Лука Фомич». Кажется, Карл объяснял свою неуклюжесть тем, что тренировал обманные движения.

- А так я очень ловкий.

- Тебя учил Лука Фомич? – вырвалось у Мины.

- Нет, я легендарного героя только издалека в детстве видел. Когда пошел в училище, его уже в живых не было, - вздохнул Карл. – Но все, что он советовал, у спасателей передается из уст в уста. Например, в определенных ситуациях выглядеть неуклюжим, чтобы напугать милых дам. – Карл засмеялся.

- А еще Лука Фомич предложил спасателям делать вид, что они заставляют атлантов переодеваться в чужую одежду. Если тебя силой принудили, то можно же! – воскликнула При.

Карл заерзал.

- И даже больше! – подхватила Па. – Лука призывал не выдавать тех атлантов, которые переоделись сами, от страха, что их обнаружат и убьют. И спасатели покрывают таких. Притворяются, что это они заставили.

- Зря я вам рассказал. Такие вещи и своим-то говорить нельзя, а вы посторонним выкладываете, - по-атлански перебил близняшек Карл. – Не дай бог, дойдет до начальства, и оно будет отслеживать такие случаи.

При замялась. А Па нашлась и объяснила всем:

- Нам беженки описывали. Наверное, приукрасили.

- Может правда, может нет. Скорее всего ложь. Я не сталкивался ни с тем, ни с другим, - Карл почесал переносицу.

Мина поняла, что он врет.

Карл выпрямил спину:

- Лука считал, что самое главное – спасти человеческие жизни. Любой ценой. Все поправимо, кроме смерти.

Он хмыкнул, Мине показалось, что с одобрением:

- Конечно, он пренебрегал некоторыми правилами ради людей. Правила устанавливает государство. Он считал, что бюрократия – это бездушная машина, больше мешает, чем помогает.

- О! Да он анархистом был! – воскликнула Рита.

- Недалеко от истины, - согласился с Ритой Карл. – В спасателях так нельзя. Ну, мы приехали!

Близняшки побежали по ступенькам вверх к двери. Карл им крикнул:

- Я вас догоню! Сейчас с экипажем договорюсь и догоню.

Но он не пошел к водителю экипажа, а спросил у Риты и Мины:

- Вы их различаете? Я вот с трудом. – И от такого глупого вопроса покрылся румянцем.

- У При украшения позамысловатей и ее легче рассмешить, - пожала плечами Рита. - Мы уже их не путаем. Правда, Мина?

Рита повернулась к Мине и настойчиво переспросила:

- Правда?

Мине пришлось погрешить против истины:

- Конечно!

Рита не удержалась и пошутила: - А как же ты будешь рапорт писать? «Спрашивал, как различать близняшек»?

«Рапорт?» - удивилась Мина.

- Ну, - Карл улыбался, - это к посещению библиотеки не относится. – Не обязан все докладывать нашим чинушам.

Рита, поднимаясь по ступеням, пошутила что-то еще и про атлантских спасателей, которые поголовно все анархисты.

Мина в библиотеке решила ничего не трогать и книг в руки не брать. Раз будет рапорт.

Глава 44 В городской атлантской библиотеке

Карл широко распахнул двери библиотеки:

- Добро пожаловать!

Мина и Рита шли и удивленно оглядывались. Хотя Мине многое было уже знакомо, но она на всякий случай изумлялась вслух вслед за Ритой. Близняшки бросили свою сумку с книгами на пол и присоединились к подругам.

Библиотека выглядела меньше и проще, чем музей-библиотека атлантов «Центральная», где побывала Мина на Рождество. И зал, и окна – все смотрелось не таким красивым и величественным, если знать, с чем сравнивать, а Мина именно что сравнивала. Отсутствовали роскошные гобелены на стенах. И на ящики-ячейки не были приклеены красивые псевдокорешки. Однако все равно библиотека поражала воображение. Наличием большого зала, высотой потолка и непривычным для библиотеки видом.

Мина отметила, что справа от входя находится такой же, как и у деда, стол, тоже с пишущей машинкой, лупой, бумагой и выдвижными ящиками.

- Картотека, - с любовью погладил его поверхность Карл.

А вот большой красивый наборный из камней стол для заседаний, который стоял у деда в музее у самой стены с книгами и очень украшал библиотеку-музей, здесь отсутствовал!

Зато Мине стало понятно, как атланты читают. Каждый брал раскладной стул из кучи стульев слева от входа, ставил его в зале туда, где больше нравилось, скорее всего, где лучшее освещение на данный момент, и выдвигал из стула подставку для книги. Два атланта как раз сидели в пятнах света из окон и читали. «То ли в музее у деда не читают, то ли стулья находятся в другой комнате,» - решила Мина.

- А где же книги? – спросила озадаченная Рита.

Карл с торжествующим видом спросил, какую книгу им достать. Рита замялась. Мина решила, если и она промолчит, это будет выглядеть подозрительно. И она попросила любой сборник задач и упражнений по математическому анализу. Карл почесал затылок, распахнул схему из верхнего ящика.

- Сборника упражнений может и не быть, здесь больше учебники и книги. Смотрите, - он водил пальцем по схеме, - это зона математики, в самом центре, от нее идут стрелки к другим областям математики, математический анализ может быть на другой схеме, стрелка переадресует. Нет, он здесь. Вот соответственно номера книг по нему…

- Странные номера, - заметила Рита.

Мина присмотрелась – точно странные, трехцветные шестизначные числа. У деда в библиотеке она и не обратила должного внимание на числа. Только на линии и стрелки.

- Удобно доставать. Вот под номером пятнадцать двадцать пять ноль один у нас Задачник, автор Демидович. Пойдет?

Он провел их до стены, потянул на себя ручку в полу под нижним рядом корешков. Из-под стены с ячейками выехала панель с разноцветными кнопками, на кнопках были написаны цифры.

«Эх, - подумала Мина, - какая жалость, что я не нашла эту ручку там, у деда». Карл нажал кнопки: красные 1 и 5, синие 2 и 5 и зеленые 0 и 1. Закрутились шестеренки. Раздался скрежещущий звук.

- Надо бы доложить, чтоб смазали, а то опять сломается, - пробормотал Карл про себя.

«К лучшему, что не нашла, сломала бы еще», - решила Мина.

Медленно сдвинулась лестница. «Вот оно что! Лестницы передвигаются механически».

- Очень простой способ, - заметил Карл.

«По-атлантски, конечно, простой», - усмехнулась про себя Мина.

- Для управления пультом есть отдельная инструкция? – уточнила она. – Там, в столе-картотеке?

- Зачем? Каждый атлант с детства умеет пользоваться библиотекой. А посторонние могут только получить разрешение, книгу им выдадут атланты. Но это же элементарно!

«Ах, вот оно что! Инструкции не существует!» - Мина даже облегчение почувствовала от того, что не такая уж она глупая, не смогла найти инструкцию.

Лестница по системе рельсов пододвинулась к стене, защелкнулась. Где-то вверху выдвинулся целый ряд ячеек-ящичков с книгами. Из лестницы выехала лопатка, захватила нужный ящик в ряду, перевернула над металлической квадратной корзинкой. Туда упала книга. Лопатка вернула ящик в ряд, корзинка спустилась вниз. Ряд и лопатка убрались обратно. Карл вынул книгу из корзинки.

- А если бы книгу кто-нибудь уже взял читать? – спросила Рита. – И ячейка пустая? Что тогда?

- После нажатия кнопок раздался бы сигнал, что ячейка пустая. А теперь смотрите, как книги возвращать.

Близняшки притащили свою сумку. Карл взял книгу, посмотрел на предпоследней странице трехцветный штамп с номером, набрал его на пульте, действительно раздался тихий звуковой сигнал.

- Вот видите, ячейка пустая, я нажимаю кнопку возврата. – Он нажал «возврат» на пульте.

Все повторилось: сдвинулась лестница, выехал ряд. Но лопатка не двигалась, спустилась пустая корзинка, Карл положил туда книгу. Лопатка наверху сбросила ее в нужный ящичек.

Рита стояла, открыв рот. Мина поглядывала на названия сдаваемых книг. Близняшки вернули все, кроме книг по устройству сейфов!

- Будете что-нибудь брать? – гостеприимно показал на библиотеку Карл. – Вам позволено взять по одной книге, если хотите.

Мина полистала Задачник Демидовича и решила брать его, Рита взяла книгу по органической химии, которую в школе не проходили, Карл помог ей выбрать по схеме («вот это облако химии, от него стрелки к подразделам…»), а потом разрешил самой нажать кнопки. Это явно было против правил, потому что он оглянулся на читающих атлантов убедиться, что они не видят. Рита пылала от счастья, удосужившись такой чести. Близняшки довольно улыбались.

У них из вороха взятых книг одна опять оказалась по сейфам, к удивлению Мины.

На обратном пути Рита забросала Карла вопросами.

- Да, библиотека не полная, в основном библиотеки наполняют книгами, которые чаще всего берут, но каталог-то полный, можно заказать книги из других библиотек, где они есть в наличии. Да, существует самая полная библиотека, «Центральная». Между прочим, самая старая библиотека атлантов в Югах. В ней собрано все, даже раритеты, это поистине кладезь научной и технической мысли. Теперь там музей, но можно получить разрешение и заказать книгу и оттуда. Очень красивый музей и не очень далеко от нашего города.

- А на экскурсию туда можно попасть? Вот бы хотя бы одним глазком посмотреть, мы только слышали о нем, - завздыхали близняшки.

- Вернусь с задания и организую, - Карл кивнул близняшкам, его фиалковые глаза светились восторгом, ему явно нравилась его роль гида и внимание хорошеньких слушательниц.

Он продолжал отвечать Рите:

- Да, в атлантских библиотеках нет художественных книг, гуманитарных тоже. Почему? Ну наверное потому, что книги влияют на умы подрастающего поколения, а атланты в первую очередь выискивают среди молодежи талантливых инженеров во всех областях, начиная с косметической. Как это зачем они нужны?! Инженеры улучшают жизнь атлантов во всех ее аспектах, помогают поддерживать уникальность, ну и напрямую или косвенно очень недурственно пополняют казну.

Нет, все остальные профессии тоже приветствуются, просто сначала, если у тебя есть талант, подумай, не хочешь ли стать инженером. Впрочем, каждый атлант хотя бы немного, но инженер, починит что угодно, соберет себе фильтрики, откроет сейф… Ну, почти каждый.

«Сейф?» - встрепенулась Мина.

Карл уже отвечал на следующие Ритины вопросы.

- Да, книг по истории нет вообще. Почему так много атлантов идут в историки? Ну может потому, что историки формируют общественное сознание, а атланты хотят перестать быть гонимыми. Нужно же кому-то создавать благоприятное мнение об атлантах…

- Кхе-кхе, - закашлялись близняшки.

Мина поняла, что Карл затронул скользкую тему, как назвала бы это мама.

- О! Мы подъезжаем! – воскликнул Карл. – Ну все, я побежал!

Он лихо выпрыгнул из экипажа, не дожидаясь, пока тот доедет до места и остановится, и исчез.

В спальне Мина первым делом рассмотрела цветной штамп на предпоследней странице Сборника. Из интереса пошла в библиотеку и проверила книги, которые привез в подарок Матвей. На технических там тоже стоял штамп, но поставленный просто черными чернилами. Из шести чисел. Любой атлант, а теперь и Мина, догадается, что книга есть в каталоге атлантских библиотек под этим номером. В общем цвет – это баловство. Или дополнительное удобство. И так понятно, как искать.

Внутри исторических книг штампов не было. Но теперь Мина внимательно ознакомилась с разделом «информация о книге». Автором или хотя бы соавтором учебников по истории обязательно значился по крайней мере один атлант. Там так и было указано, такой-то, мастер такой науки, доктор философии, профессор такого университета и другие регалии, а потом, через запятую, атлант. Мина полистала сами учебники по истории – обычные, ничего особенного. Мина достала с полок школьные учебники истории. Не те, которые привез в подарок Матвей. Так и есть, большинство написано атлантами. Меньшинство – в соавторстве с атлантами. При этом в самих текстах авторы без особой нужды не подчеркивали участие атлантов в тех или иных событиях. По крайней мере в тех учебниках, по которым Мина уже училась. Интересно, что атланты так активно участвуют в написании учебников по истории. Не кроется ли здесь какой-нибудь тайны? Но загадка, которую они разгадывают с Марком-Лукой, интереснее.

«Марк-Лука! «Классика»!»

Мина помчалась в столовую, тем более что почувствовала, что проголодалась. Они и раньше, бывало, не обедала. Ей никогда не хотелось есть. Мама бы это назвала «клевала как птичка». Но тут вдруг проголодалась!

Увы, опять ничего для нее в «Классике». Да будет ли там когда-нибудь сообщение?

Глава 45 Визит принца в женскую школу

На следующий день ближе к обеду школа загудела как встревоженный улей.

К ним! В школу! Должен прибыть! Принц!

Об этом директрисе с утра прислали телеграмму. Школу начищали и приводили в порядок, несмотря на то что в школе всегда и так царил идеальный порядок. Уроки были практически сорваны.

Девушки из Аввы тут же попали в центр внимания. От них требовали подробностей.

С неофициальным визитом в Юга прибыл наследный принц Аввы. Помимо встреч на высоком уровне, а заодно всевозможных развлечений, недоступных в Авве, он выкроил время на посещение своих родственников. Девушки из Аввы приходились ему двоюродными сестрами.

- То есть вы тоже принцессы? Настоящие? – заахали вокруг.

- Да, - гордо ответила одна, - но нам не следует об этом упоминать. Нас учили скромности.

- Да, - вторая беспечно махнула рукой, - только в Авве каждый второй если не первый – принц или принцесса. У Султана Хана двоюродных сестер и братьев сто двадцать человек. Удивительно, что он вспомнил о нас. Его братьев единокровных и братьев двоюродных учится по частным школам Югов пятьдесят человек. А есть еще троюродные.

Третья возразила со смешком:

- Еще бы ему не вспомнить о нас, если король Аввы желает его поскорее женить!

О! Их засыпали вопросами с утроенной энергией.

Король Аввы назначил наследным принцем среднего сына от младшей жены. Так можно. И уже дал ему титул принц Аввуа. Принцу семнадцать лет. Он взойдет на трон после смерти отца, который, кстати, стар и болен, и король поставил условие – принц должен поскорее найти спутницу жизни. Можно жениться на троюродных, нельзя на двоюродныз и на единокровных. Из иностранок можно жениться на аристократках, разрешено по жизни иметь не больше двух таких жен, но невесты должны принять ислам. Всего королевским особам можно иметь до четырех жен. Принц хорош собой, обожает лошадей и драгоценные камни. Ходят слухи, что у него уже появился внебрачный ребенок.

Девушки жадно поглощали сведения. Такого развлечения в их школе еще не было. Директриса вызвала к себе принцесс из Аввы, видимо, дать последние наставления, как рекламировать школу перед будущим монархом.

А к разговору подключились беженки. Королевский дом Аввы благосклонно относится к атлантам, проживающим на территории королевства. Еще бы, атланты Аввы славятся своей медицинской и врачебной инженериями, умело обрабатывают драгоценные камни, предсказывают землетрясения и извержения вулканов и много чем еще полезны. Принц красавчик и сорви голова. Народ его любит, особенно за организацию скачек. Король сына обожает, видит своим наследником и страстно желает его женить при жизни. Хотя не обошлось без интриг. У короля четыре жены и шестнадцать сыновей уже взрослого, подходящего для наследования престола возраста. И не все жены и сыновья довольны решением. Пока все бунты подавлялись в зародыше.

- Есть ли атланты среди членов королевской семьи? – спросила Пенелопа.

- Нет, конечно, - фыркнула беженка, - Мы же не переходим в ислам. Они это требуют даже от наложниц.

- Но мы с аввцами мирно сосуществуем! – добавила вторая беженка. – А вот пограничные Авве народы пытаются нас уничтожить. – в голосе у нее прозвучал металл.

Мина решила, что беженки сейчас переключатся на свою любимую тему об угнетении атлантов, их тогда не остановить, и очень к месту вспомнила, что у нее тренировка.

Порше отработал все идеально. Мина спрыгнула, передала коня тренеру, обернулась – из-за стекла на манеж пялилась почти вся школа. А к ней по песку манежа шел пружинистой походкой мужчина в белоснежных развевающихся одеждах и белом тюрбане.

- Неплохо! – заявил он с легким акцентом тренеру. – Это ваш лучший конь?

Тренер подтвердил.

- Родословная? Победы? Только конкур? – требовательно выспрашивал принц (Мина догадалась, что экзотическая птичка перед ней и есть долгожданный принц Аввы).

- Хочу попробовать на что ты способен! – заявил он коню.

К принцу уже спешило несколько человек, они приняли на руки скинутые балахон и тюрбан.

Принц остался в штанах и рубашке. Он просто взлетел на Порше.

Мина схватилась за уздечку и крикнула:

- Конь устал!

Принц наклонился к ней. Как он только мог удерживать равновесие в такой позе?

- Прочь, - спокойно и почти неслышно сквозь зубы сказал ей принц. Даже не злобно.

Мину обожгло взглядом его загорающихся в предвкушении катания черных глаз. Таких черных, что не различались зрачки. Ноздри у принца начали раздуваться, он резко выпрямился и пришпорил коня. Порше встал на дыбы и заржал. Принц захохотал радостно. Как Мине не жалко стало Порше, но зрелище было великолепное: умелый, куда ловчее и, главное, бесшабашнее чем она, всадник на красавце коне.

Мама бы сказала безбашеннее.

Мина осталась в центре рядом с тренером.

Порше гарцевал, крутился на одном месте, вставал на дыбы, к барьерам принц так и не подъехал. Мучил коня он не долго.

Легко спрыгнул, вернул Мине Порше.

- Неплохой, но у меня в конюшне есть намного лучше. Когда у него следующие соревнования?

Мина потрепала Порше по шее, он, к ее облегчению, выглядел слегка удивленным, но не огорченным.

- Нельзя такого коня не допускать до соревнований. – безапелляционным тоном продолжал разговаривать с тренером принц, уже облачившийся в свой балахон. – Я был у брата в мужской школе вчера утром, они через неделю принимают у себя соревнования, юношеский кубок Югов. Однако, я считаю, что их манеж хуже вашего. Велю, чтобы перенесли соревнования сюда. Я хочу смотреть коня в работе и приеду. Я буду за тебя болеть – это принц повернулся уже к Порше.

Огонь потихоньку гас, дикий принц превращался в почти обычного человека, он обратил свой взор и на Мину, хоть свысока, но вполне благожелательно произнес:

- Удачи на соревнованиях!

И ушел легкой походкой.

Мина посмотрела на тренера, тренер на Мину. Тренер сиял.

- Не подведи школу, - улыбнулся лукаво тренер.

Порше как будто понял и радостно заржал.

- Без меня меня женили, - заявила коню Мина маминой присказкой, угощая яблоком. - И что мне теперь делать? Придется выступать?

Перед тем как разойтись по спальням, девушки оживленно обсуждали принца. Вот это приключение! Настоящий наследный принц! И он приедет еще раз! А как легко решил вопрос с соревнованиями. Как здорово быть особой королевской крови. Захотел - поменял манеж. Просто щелкнул пальцем.

- Он красивый, но необузданный, - сказала Рита. – Выглядит совсем взрослым, вон бородка есть, а ведет себя даже не как мальчишка, а как младенец. Я думаю, когда он взойдет на престол, ему придется смириться с ограничениями.

- Он взрослый мужчина, несмотря на возраст, - неожиданно подала голос Пенелопа, - Не завидую я тому, кто встанет поперек дороги Хану Султану, когда он сядет на трон. Железная рука и несгибаемая воля. С ним лучше дружить и не перечить. Желаю ему найти достойную жену, надежную опору и верного друга.

- Ну, похоже, он у нас и искал будущую опору. Вы заметили, как он нас всех ел глазами, - рассмеялась Хелена. – Может, потому еще раз захотел посетить нашу школу под благовидным предлогом.

- По-моему, он просто столько девушек за один визит никогда не видел, - сказала Рита.

Девушки захихикали.

- Однако манеж нашей школы ничем не отличается от манежа той школы, - заметила Хелена.

Девушки засмеялись.

- Точно, - согласилась принцесса из Аввы, - Султан Хан на кого-то положил глаз, вот он и придумал, как официально к нам попасть еще раз и кого-то повидать под благовидным предлогом.

Девушки оживились и начали вспоминать, с кем он говорил, что конкретно сказал, на кого смотрел особенно. С неохотой разбрелись по спальням после отбоя.

Продолжили обсуждать, лежа в кроватях. И всей спальней вынесли вердикт, что принц очень хорош собой, но очень опасен.

Чем опасен, Мина не поняла. Засыпая, она вспомнила его жгучий страстный взгляд на коня перед тем, как он взлетел на Порше. Принц был так же молод, несмотря на пробивающуюся щетину, как они все, но при этом у него было что-то неуловимо взрослое. Это был настоящий горячий мужчина в юном теле. Пенелопа права.

От автора - я не уверена, что последний абзац нужен, важен. Вроде и так понятно. Или оставить?

Глава 46 Мина подслушивает интересный разговор

Объявление в «Классике» чуть было не заставило Мину забыть обо всем, о принце, о соревнованиях, о завтраке. Последние месяцы в газете каждый день печаталась реклама выставки водорослей, медуз и других беспозвоночных из Северного моря Данаки в центральном павильоне Морского парка. Недавно рекламу поменяли на: «Спешите посетить выставку «Северные морские сокровища Данаки», последний день экспозиции десятого февраля, последняя экскурсия в 4.10 вечера». В сегодняшнем номере этих объявлений было штук десять, на разных страницах разными шрифтами. девятой текст отличался: «Не забудь посетить последнюю экскурсию выставки «Северные морские сокровища Данаки» в Морском парке, тебя ждут завтра в центральном павильоне в 16.10» и тут же, без линии между объявлениями, шло следующее: «Секретный рецепт рыбного супа «У дедушки». Берешь тропическую рыбку, можно заменить на консервированного лосося, варишь бульон, добавляешь лук, морковку, перец, соль по вкусу». Все. Дальше линия и следующее объявление о продаже велосипеда, гм, зимой, кому-то очень нужны деньги. Мина перевернула пару страниц, было еще одно объявление об экспозиции, большим шрифтом, и звучало обычно «Спешите посетить выставку «Северные морские сокровища Данаки», последний день выставки двенадцатого, последняя экскурсия в 4.30 вечера».

Сердце радостно забилось! Наконец-то!

Вот бы туда попасть, не привлекая внимания! Но вдруг это не от Марка-Луки? Просто такое странное совпадение объявления с дурацким рецептом? Типографский брак, забыли пропечатать линию? Но кто еще мог написать дурацкий рецепт из тропической рыбки? Ничего страшного, в случае ошибки она просто посмотрит выставку! Рита обратила внимание на объявление тоже. И вслух громко спросила, все ли желающие сходили, а то завтра последний день. Мина замерла в ожидании ответов. Вот бы собралась группа на посещение Морского парка! Надежда не оправдалась. Как на зло все, кто хотел, уже, оказывается, посетил экспозицию. Примазаться не удастся. Мину как на качелях подбросило от надежды до отчаяния. Ничего! Сейчас она сконцентрируется и придумает благовидный предлог уйти из школы после уроков. Такой, чтоб комар носу не подточил! И, хорошо, чтобы он не относился к Морскому парку. Так, на всякий случай.

- Ты что, своему любимчику угощение не берешь? – услышала Мина, подняла глаза – Рита протягивала ей два красивых яблока.

Мина хотела сунуть яблоки в портфель, а места в портфеле оказалось мало. С трудом поместились. Она же до сих пор таскает с собой свою стипендию. Вот он предлог! Она отпросится завтра в банк! А банк «Центральный», между прочим, расположен в двух шагах от Морского парка! Бинго!

Но пойти сразу к директрисе почему-то не решилась. Отложила на завтра.

Порше после принца как будто получил заряд энергии, работал лучше прежнего. А может, Мина тоже получила заряд. Пример бесшабашности-безбашенности. Порше надо было поощрить, а Мина забыла яблоки в портфеле.

Порше хотел угощения, а мысли Мины уже были далеко. Ее очень волновал предстоящий разговор с директрисой, но вроде та всегда отпускала Мину в банк без лишних вопросов. Мина не часто туда отпрашивалась, но регулярно. Директриса никогда не спрашивала зачем, возможно, догадывалась, что у Мины там находится что-то очень драгоценное. А у Мины там лежала всего лишь пустая упаковка, драгоценной она выглядела только в глазах Мины. Память о маме.

Однако завтра у нее будет очень даже хороший предлог. Конечно же директриса отпустит! И Мина увидит Марка-Луку!!!

В приподнятом настроении Мина вернулась в комнату и улеглась спать. Девочки снова обсуждали принца, наконец, они уснули. А Мине все не спалось и не спалось. Она проворочалась полночи, прокручивая в голове текст объявления. Точно ли Марк-Лука назначил ей встречу или показалось? Но секретный рецепт рыбного супа без промежуточной линии между этим объявлением и предыдущим? При этом дурацкий, без деталей и пропорций, но с упоминанием тропиков и консервы? Таких случайностей не бывает! Мина вдруг вспомнила, что завтра тоже не сможет угостить Порше, если она поедет в банк и на выставку.

И не нашла ничего лучше, как набросить плед прямо на ночную рубашку, сообразив, что раздевалка с пальто ночью закрыта, и пойти в конюшню к коню. Порше дремал, проснулся, как только она появилась в дверях, тихонечко заржал, слопал яблоки.

Довольная Мина на обратном пути услышала приглушенные голоса. А она и забыла про ночного сторожа. Ей очень не хотелось попадаться ему на глаза и объясняться, почему она шастает ночью по территории школы. Поэтому Мина пошла очень тихо, крадучись. «Гм, интересно, а с кем сторож разговаривает? А может это не он, а …воры?!» Надо бы поднять тревогу! Но как? Ей стало страшно. Ох, лучше бы это оказался сторож. Мина вжалась в ближайшую стену посильнее, уповая, что ее не заметят, и невольно прислушалась.

В темном удаленном углу неподалеку от конюшен разговаривали …Пенелопа и Бруно.

- Брунька, ты принес, что я просила?

- Да, но. Послушай! Давай, лучше я сделаю. Я умею, а ты нет. Будешь долго возиться и тебя застукают.

- Не выдумывай! Ты представляешь, что будет, если ТЕБЯ застукают?

Бруно выдавил из себя глухо:

- Конец карьере.

- Вот именно! Не рискуй. А если поймают меня – ну выдворят из этой дурацкой школы и все. Директриса даже скандал не поднимет, она шума боится, как огня. Так что давай их сюда. Я просмотрела в книгах и теоретически я знаю, как это сделать. Думаю, что справлюсь.

- Ни пуха, Пенька.

Он, наверное, уже повернулся уходить, потому что Пенелопа его окликнула:

- Бруно! А что, если Марк – пропавший атлантский принц? Ну может же такое быть? Сделал зачем-то себе лицо Луки, похоже, что располагает информацией, раз активно ищет, почему-то не открылся атлантам, но все-таки принц.

- Не выдумывай. Принцу без почти лет сорок, может и больше, а Марк моложе. Ему ну максимум тридцать.

- Вполне сорок можно выдать за тридцать, особенно, если маскируешься по каким-либо причинам. Нам ли не знать?

А может он сын принца? То есть тоже принц.

- Не все так просто… - Бруно замялся.

- Договаривай! Только не говори мне, что он - Лука. Это НЕ Лука! Я бы не ошиблась.

- Он что, говорил тебе какие-то вещи, которые знаете только вы с Лукой, и не попал? – заинтересовался Бруно.

- Нет, я даже не представляю, какие такие вещи мог сказать мне Лука, которые бы не знали вы с Матвейкой.

- А у меня Марк угадал кое-что из того, что знали только мы с Лукой. Но он, увы, не Лука. Это ТОЧНО. Спроси отца о деталях. Марк – преступник, отсидел за контрабанду, числится за ним кое-что и похуже, поэтому он и имя поменял на Марк, и за это дело взялся. Но спекулянта не переделаешь, ему предложат хороший куш – он мать родную продаст, так что зря ему поручили поиски, хотя пройдоха еще тот, умеет докапываться. Непонятно только, зачем перекроил морду себе под Луку и взял именно эту фамилию - Пеликан. Еще факт - если бы это был Лука, он бы рано или поздно, а скорее рано, тайно или явно, но проведал бы Матвея! А этот Марк у Матвея не появился. То есть он боится, что Матвей его раскусит!

- Кстати, придержи Матвейку. Я уже чуть было не напоролась на него.

- А он что тут делает?

- Книги притащил школе в подарок от атлантов. Если он туда приедет, то он все мне испортит!

Что ответил Бруно, Мина не расслышала. Крикнула ночная птица, спугнув заговорщиков. Пенелопа пошла в здание школы, прижимая к себе какой-то сверток. Ушел и Бруно.

Мина подождала немного и, все так же крадучись, вернулась в спальню, дрожа и от холода, и от запоздалого страха. Слава богу, она не столкнулась в коридоре с Пенелопой, сил выкручиваться у нее не хватило бы, тем более что спасительную открытку она забыла на стене в рамочке. Мина плюхнулась в свою кровать и проспала до подъема мертвецким сном.

Глава 47 Еще разговор и не один

На следующий день после обеда Мина отправилась в сторону начальства отпрашиваться. Она потопталась у кабинета директрисы и чуть-чуть приоткрыла дверь, собирая волю в кулак, как назвала бы это мама, перед важным разговором. Ей очень надо получить разрешение именно на сегодня!

У директрисы сидела Рита и они говорили о …Мине.

- Хорошая работа, Рита. Мина пришла в себя, ожила, - говорила директриса, оглянулась на дверь и смутилась только капельку: - Входи, Мина, у нас речь как раз о тебе. Я считаю, что Рита отличный префект, сумела окружить тебя должной заботой.

- Надо же, - насмешливо сказала Мина, - а я считала, что это дружба.

Мина не позволила, чтобы ее захлестнула обида. Только отметила про себя, что Рита не просто окружала заботой, а еще и наушничала, как сказала бы мама. Предательница.

Рита вспыхнула.

- Конечно, - кивнула директриса, - забота рождает дружбу и наоборот. Иди, Рита, ты свободна.

Когда дверь закрылась, директриса подождала, выглянула за дверь, вернулась к Мине и огорошила ее словами:

- Я готовлю себе замену. Я думаю, что Рита в будущем справится с этой школой. Я собиралась поручить в будущем школу Хелене, но у нее неожиданно проснулись другие амбиции. Надеюсь, она осилит то, что задумала.

«Ах, вон оно что.»

- Садись.

Дальше директриса заговорила совсем еле слышным голосом, практически шепотом:

- Когда твои родные оплачивали твое образование и заполняли анкету вот в этом кабинете…

Мина удивленно огляделась, она почему-то не задумывалась о том, что родители здесь присутствовали лично.

- …то сказали, что не знают, когда ты прибудешь на учебу, смогут ли они привезти тебя лично, но в любом случае они просят обеспечить твою безопасность и секретность твоего пребывания здесь. И сделали очень щедрое пожертвование на развитие школы.

Мина выпучила глаза от удивления. Вот чего-чего она ждала от директрисы, но только не такого откровения. Просьба родителей как раз не удивительна, они тряслись над ней, доверяли прогулки только бабушке Анне. Они, особенно мама, побаивались, что дочка потеряется, еще что-нибудь с ней случится, чему доказательство ее документы. А случилось с ними! Мина постаралась изо всех сил сейчас об этом не задумываться. Она погладила карман, где обычно лежала открытка. Получилось отогнать печальные мысли. Мина собралась с силами и поблагодарила:

- Спасибо большое, они были бы довольны вашей работой.

Наверное, раз директриса затеяла откровенный разговор, именно это она хотела бы услышать? Директриса любит похвалы своему учреждению и не отделяет себя от школы.

- Да, мне удалось оправдать возложенное на меня доверие. Я не понимаю, что происходит, но я постаралась оградить тебя от неприятностей.

- Спасибо, я лично тоже это очень ценю. – Мина подумала и добавила: - Я храню лояльность нашей замечательной школе.

Директриса взглянула на Мину с удивленной улыбкой:

- Девочка моя, а ты сама заметила, как ты изменилась? Повзрослела. Возмужала. Преодолела все беды. Если бы родители были живы, они бы тобой гордились.

Мина подавила вздох, ох не была она так уверена, что родители бы гордились. Хотя, вроде, ничего предосудительного она не делает? Но вот он – взрослый мир. Говори приятности. Лукавь. Она действительно повзрослела, если рассматривать с этой точки зрения.

Но то, что сказала директриса дальше, Мину слегка озадачило.

- Твое личное дело сегодня украли, всего на пару часов, потом документы вернули на место. Думали, я не замечу. Но я специально отслеживала. Я не знаю, кто это сделал и как. И зачем. Но я… - директриса сделала паузу, - …я этого ожидала. Поэтому заранее подменила документы копиями без подробных данных.

- Вы ожидали? – тут уж изумлению Мины не было предела.

Мало того, что кому-то понадобились ее документы, так это еще и предсказуемо.

- По отцу ты - Пеликан.

- Да кто такие эти ваши Пеликаны?! – вскричала Мина.

- Я не знаю, - огорченно развела руками директриса, - но меня смутило совпадение твоей фамилии с фамилией атланта, которым интересовалась полиция, и я сразу, как только представители власти ушли, подменила первую страницу. Подстраховалась на будущее. Изо всей информации я заменила только имена. В них вместо Прометея и Плутона Пеликанов значатся инициалы П.П., анонимность в школе позволена. Хотя меня об этом пятнадцать лет назад и не просили. Надеюсь, интуиция меня не подвела. И я смогла обеспечить твою безопасность.

«Час от часу не легче», - удивилась Мина мамиными словами.

«Вот оно что, - поняла она поступок директрисы, - ты печешься, чтобы все, что заказано и оплачено, было выполнено!» -

Но Мина не сердилась, она, наоборот, неожиданно растрогалась и была благодарна директрисе.

- Вскрыли сейф. Между прочим, один из самых надежных, - горько заметила директриса.

Сейчас Мину волновал не школьный сейф.

- Кстати о сейфах, - Мина попросилась в банк положить стипендию в свою ячейку.

Директриса согласно кивнула.

Мина поехала в экипаже. Его потряхивало на неидеальной брусчатке Югов, а Мину в унисон трясло от нетерпения и волнения - она увидит Марка-Луку!

Однако, как хорошо иметь свои собственные деньги: можно позволить себе поездку в экипаже. И билет в павильон парка купит. Как кстати она получила стипендию!

И едет с комфортом, не плетется пешком с тяжелым портфелем через весь город к своему сейфу. Мысли скакнули к ситуации, в которой она оказалась. Может, плюнуть на предосторожности и тоже заказать себе книги по устройству сейфов, а особенно по их шифрам? Хотя, вдруг Марк-Лука давно уже все разгадал. Мысли плавно вернулись к Марку-Луке. Неужели она, правда, его сегодня увидит?!

Глава 48 В банке "Центральный"

Банк на окраине города, в который приехала Мина, назывался «Центральный». Мина еще при первом посещении решила, что название он получил за свое расположение – в центре громадной лужайки. А теперь она вдруг подумала, что такая просматриваемая лужайка обеспечивает безопасность. Никто не пройдет незамеченным, никто не сделает подкоп. Умно! Здание отличалось массивностью и добротностью. Каждая деталь кричала о том, что это очень респектабельное заведение. Надо же, Мина раньше не обращала на это внимание. А теперь с удовольствием постучала дверным молоточком – кольцо из пасти льва, и после щелчка потянула на себя ручку в виде потягивающегося льва. Массивная дверь потихоньку поддалась. Кстати, в школе все двери открывались внутрь. А у деда тоже наружу. Мина не успела обдумать почему. Она очутилась в некотором пространстве между дверями. Следующая была с металлической решеткой, охранник взглянул Мине в лицо и только потом распахнул перед ней вторую дверь. Эта открывалась внутрь.

В банке, пока Мина ждала своей очереди, чтобы зайти в отделении с персональными ячейками, ей пришла на ум забавная мысль – а ведь стена с ячейками похожа на стену атлантской библиотеки, не дедовой с псевдокорешками, а той, в которой она побывала вчера с Ритой и близняшками. Разве что не хватает механизма, достающего содержимое ячеек. А так, даже лестница есть, без рельсов, конечно. Гм, а как тут, интересно, ячейки пронумерованы? Мина подошла и спросила у молодого человека на стойке информации. Он любезно пояснил на примере ее ячейки: первые две цифры - двузначный номер ряда, потом две цифры – номер столбца, получается четырехзначное число. Клиент может выбрать номер, если он еще не занят. Некоторые так хотят конкретный, что покупают у владельцев.

- Девятнадцатый ряд, седьмой столбец, - он написал на листе бумаги через точку: - Получаем номер девятнадцать ноль семь.

«В атлантской библиотеке книги пронумерованы подобным же образом! – догадалась Мина – В отличие от библиотек атлантов, банковская стена с ячейками – двумерная матрица, у атлантов - трехмерная. Ряд, столбец, плюс добавляется глубина!»

Могли бы и не раскрашивать в три цвета. Вон на подаренных учебниках штамп был однотонным, но можно догадаться, как искать в атлантской библиотеке, разбив на двойки. С другой стороны, если разбить на двойки, то еще и легче произносить. Как в Югах произносят год. В Бассейне год произносили четырехзначным числом. И даже дату писали немного по-другому, чем в Югах.

«Боже мой, - посмотрела Мина на номер своей ячейки, — это же день рождения мамы! По-бассейнски записали бы 19 июня как раз как 19.07. В Югах это было бы 07.19, месяц впереди дня. Милые родители, милый папа.» Мина потянулась к карману с открыткой, и обнаружила, что она опять забыла ее взять. Осталась в рамке на стене.

Молодой человек, увидев перед собой благодарного и взволнованного слушателя, бойко рассказывал, как устроена безопасность и приватность, «сделано все для вас, наших дорогих клиентов».

Никому и на за что не дадут вскрыть ячейку, кроме хозяина, даже полиции, власти недовольны таким положением дел, но банк «Центральный» очень разборчив, и полиция отступила: во-первых, клиентом может стать не каждый.

- Не гражданин Югов? – уточнила Мина.

Молодой человек заверил, что гражданин любой страны может стать клиентом банка, просто банк очень тщательно проверяет подноготную клиента. Клиенты банка не могут совершать ничего предосудительного. Но у разных стран разные понятия предосудительности, поэтому бывает конфликт интересов стран. Банк придерживается международного нейтралитета, а не законов Югов, но приходится лавировать в рамках законов Югов.

Если банк все-таки заподозрит неладное, то просто аннулирует контракт, при этом убедится, что клиент благополучно перешел в другой банк, перевел счета и забрал содержимое ячейки. Но пока банк работает с клиентом, то доступ к ячейке исключительно у клиента.

- О! – восхитилась Мина.

Молодой человек с воодушевлением рекламировал свой банк. Конечно, есть уловка. Открывать ячейку может не только владелец, но и лица, которых добавил владелец в совладельцы, как это было в случае Мины. Однако обязательно должен знать код. Банк код не подскажет. Бесполезно – знать ячейку и не знать код.

«Пустой номер», - вспомнилось мамино выражение.

Ячейку с содержимым можно наследовать и не знать код, тогда банк ее вскроет. Но не скоро. Сначала банк сам перепроверит все детали наследования, этот процесс затягивается иногда на несколько лет, банк не доверяет государственным документам, поэтому юристы советуют добавлять любимого родственника или родственницу или даже друга в совладельцы.

- Твоя очередь подошла, - молодой человек с сожалением прервал рассказ и выдал Мине мешочки для монет. – Помочь?

Она отказалась, вместе с охранником прошла в комнату, дверь за ними захлопнулась, служащий остался у двери, а она пошла к ячейкам. Вроде она и была у него на виду, но с такого расстояния за конкретными действиями он проследить не мог. Мина набрала свой код, заиграла механическая мелодия, дверца открылась. Первоначальный код хранился в ее личном деле у директрисы без указания банка и номера ячейки. Когда нашелся банк, то ячейку ей показали, это было оговорено в контракте отцом, и помогли открыть. Мина вынула бумаги и спросила, что это. Служащие ознакомились и ответили – долговременные акции на предъявителя, она еще десять лет не может акции обналичить, продать или подарить, и предложили поменять код ячейки. А также продолжить ею пользоваться по своему усмотрению. Если у нее появятся деньги, драгоценности и тому подобное, она может доложить их в ячейку. Сохранность и тайна гарантированы. Мина доложила к акциям еще и упаковку. Как драгоценность. Описи содержимого, слава богу, можно было не делать, а то бы она смутилась. Сама ячейка оплачивалась автоматически со счета, к которому у Мины доступа пока еще не было.

Мина вспомнила, как она волновалась, когда открывали ячейку. Она надеялась найти в ней хотя бы одну фотографию семьи и, второе, хотя бы немного наличных монет. К сожалению, обнаружился только пакет акций.

Мина вздохнула, отогнала воспоминания, достала упаковку, прижала ее к щеке, смахнула слезу, аккуратно вернула на место и просунула вслед мешочки с монетами, защелкнула дверцу, времени у нее осталось полно, но она почти бегом направилась в сторону Морского парка.

Глава 49 Долгожданная встреча

Уже на подходах к воротам парка бойко торговали билетами на последнюю экскурсию выставки. Мина купила один. Центральный павильон ей не пришлось искать – его окружала толпа. И люди все прибывали и прибывали. Народ выглядел очень недовольным. Оказалось, что какие-то мошенники организовали просто вал рекламы последнего дня выставки во всех газетах Югов. В дополнение к этому они устроили продажу фальшивых билетов. Настоящие билеты продавались только в кассах павильона и там их уже давно не осталось. Мина огорченно посмотрела на свой – получается, она купила фальшивый. Обманутые посетители не расходились и так шумели, что вышел представитель павильона и объявил, что раз сложилась такая ситуация, то пустят всех желающих, у которых есть хотя бы какой-нибудь билет, выстраивайтесь в очередь. Мина растерялась и попала в самый конец длиннющей очереди, которая змеей огибала парковую зону. Продвигались очень медленно, так как внутрь пускали небольшими группами.

Очередь в очередной раз замерла.

- Рву-си-ка, - из громадных кустов самшита неподалеку послышалось ее детское имя так тихо, что Мина решила, что показалось, но оглянулась.

Она увидела какой-то странный всполох среди вечнозеленой листвы, ей показалось, что это похоже на огоньки в браслетах, она сделала шаг вплотную к кустам. И! Марк-Лука быстро втянул ее внутрь, оказывается между кустами был проход.

- Ты посмотри, как они тебе обрадовались, соскучились! – он махнул перед ее носом запястьем с двумя парными браслетами. Они переливались всеми цветами радуги еще сильнее чем когда-то при включении.

- Ты, наверное, тоже, соскучилась? Держи, - Марк-Лука снял тот, который поменьше, и одел ей на запястье.

Браслет засверкал, как будто внутри его камешков запустили фейерверк. Однако Мине было не до украшения, она во все глаза смотрела на атланта. А он, наконец, оторвал взгляд от браслетов и улыбнулся Мине слегка смущенно. Его глаза сияли, он радовался встрече, но мог бы радоваться чуть больше. Так же сильно, как она!

- Рассказывай! – произнесли они одновременно и рассмеялись. И браслеты развеселились тоже, судя по цвету.

- Давай, ты первая, - велел Марк-Лука. – С самого начала. Ты проснулась у деда и…?

Как Мине не хотелось наброситься на него с расспросами, но она подчинилась.

И принялась рассказывать. С начала так с начала. Ничего не пропустив, даже свои мысли и воспоминания, пускай сам решает, что важно, что нет. Наконец-то она может это сделать не перед Порше, а перед живым человеком!

Не выдержала, прервалась и спросила:

- Как ты выбрался без следов от деда?

- Ох, Минька-Минька, выпытываешь все мои тайны. – Марк-Лука изобразил нарочитое выражение, мол, ничего особенного, и даже пожал плечами. - Подземный ход. Мы давно слышали, что он там есть, дед не показывал и уверял, что нету, но мы на всех каникулах, что там проводили, его искали. Все разочаровались и забыли. Но я нашел, когда гостил один. И, слава богу, никому не рассказал. Пригодился, как видишь.

Марк-Лука перебил ее, когда Мина вспомнила про фотографию своей семьи у деда в гостях.

- А ну-ка еще раз, объясни мне, где это место.

Он даже слегка притоптал снег сапогами, сорвал ветку, нарисовал ею квадрат, пометил дверь и окна, и ткнул в эту импровизированную схему зала.

- Вот тут? А! Да здесь все фотографируются, самое лучшее освещение, мне фотограф говорил, - хмыкнул согласно.

Поправил рассказ полицейского: атлантский король отдал Югам не смазку для рельсов, а смазку для колес, конечно же. С рельсами там тоже есть проблема, но другая.

Восхитился тем, что «гений» доработал кафтан, когда Мина дошла до приезда Матвея и разговоров с ним.

На замечание Мины, что ему надо открыться Матвею, отрицательно замотал головой:

- Даже не уговаривай. Ни за что! Я ему и так жизнь подпортил.

- Да он благодарен тебе за возможность работать над дирижаблями!

- Я о другом, - Марк-Лука произнес это таким тоном, что стало понятно - не расскажет.

Мина продолжила повествование о своих приключениях. Когда дошла до приезда Пенелопы, ей стало так жарко, что она сбросила капюшон.

- Пенелопа?! В школе?! – вскричал Марк-Лука очень громко, Мина даже испугалась, что их услышат люди, стоявшие в очереди по ту сторону кустов.

Она уставилась недоуменно. Он объяснил:

- Как вы могли не понять, сколько Пеньке лет?! Без почти двадцать четыре!Ей поздно учиться в школе, она на задании, Минька. Ах, как она атлантками прикрылась умно. Давно же перестали посылать девочек в вашу школу и не собирались, насколько я знаю, а тут вот вдруг опять решили. Причем не местных послали, которые Пенелопу могут знать в лицо, а приезжих! Но от Пеньки я не ожидал, она же ни в каких структурах не состоит, делает исключительно, что хочет. Наверное, Бруно попросил помочь по старой дружбе, ну не отец же свое сокровище послал на задание.

Ах, вот оно что! Не зря Пенелопа казалась Мине какой-то такой, ну зрелой, что ли. Мина рассказывала дальше и ей нравилось, как Марк-Лука реагировал на ее рассказ. Уже начало медленно смеркаться, и она не могла видеть выражение его глаз, только его подвижную мимику, зато камешки в браслетах рассказывали, как ему понравился проект Мины, конь Порше и другие подробности ее школьной жизни, и что он рад за нее.

- О! Старик Хан сделал наследником Султана Хана? Даже не знаю, хороший это выбор или нет. Старик был добр к атлантам. Мальчик очень горяч и скор на решения, с ним будет не просто поладить. Надеюсь, старик Хан протянет подольше. А ты значит, великолепная наездница, как и твоя бабушка.

Мина даже растерялась. Откуда он знает бабушку, если даже она ее не знает. А он просто запомнил из начала ее рассказа ничего не значащее воспоминание об альбоме старинных художников и картине принцессы, похожей на принца, на коне.

- Профессиональная память, Минька, я ничего не забываю. Вернее, не забывал, - легонько вздохнул Марк-Лука и тут же рассмеялся: - Старею.

Когда Мина дошла до ночной встречи Бруно и Пенелопы. Марк-Лука слегка застонал. А на рассказе о похищении личного дела Мины взялся за голову.

- Ты понимаешь, в чем дело? – спросила она.

- Еще бы. Пенелопа взяла след, каким-то образом вычислила тебя, вскрыла сейф, ты видела, собственно, как Бруно ей инструменты передал. Они прочитали твое личное дело. Она тебя вычислила, Минька! – с отчаянием повторил Марк-Лука.

- А я думала на близняшек, что это они заинтересовались сейфами, а они, оказывается, брали книги для Пенелопы так же, как брали для нас с Ритой, - почему-то эта мысль принесла Мине облегчение.

И очень взволновала другая:

- А все-таки, почему ты взял имя именно Марк Пеликан? Что это значит? Почему их всех так будоражит твое имя?

- Не знаю. Честное слово, я сказал тебе правду. – Браслеты светились не просто синим, а чистой воды, как сказала бы мама, ультрамарином. – Мой командир предложил мне взять идентификацию одного недавно умершего преступника, контрабандиста, как раз моего возраста, но я попросил выбрать другое имя из-за некоторой брезгливости к его биографии. Я взял Марк в честь евангелиста и Пеликана отчасти из-за мифа о них, отчасти потому…

- Почему?

- Потому что от меня прежнего оставался только шрам, который я получил напротив вольера с пеликанами, - дрожащим голосом завершил Марк-Лука и дотронулся до головы.

Мина погладила его по руке:

- Ничего страшного.

Они помолчали. Прервал молчание Марк-Лука.

- Межу прочим, у меня тоже есть ячейка в «Центральном» банке, - прозвучало бахвально, атлант добавил то ли в шутку, то ли в серьез: - Надо будет вписать тебя в совладельцы, пускай тебе достанутся мои камешки, если что-нибудь со мной произойдет, а кодом поставлю, ну, например, твой день рождения. Когда он?

- Третьего марта, - машинально ответила Мина.

Она не успела ужаснуться от мысли, в каком случае ей достанутся камешки. Марк-Лука заговорил все тем же шутливым тоном:

- У меня к тебе просьба. Что-то я потерял хватку и не попросил тебя об этом сразу. Надо было еще у деда. Пожалуйста, пообещай мне, что, если до тебя доберутся, ты не будешь отпираться и расскажешь им все, что знаешь. Это абсолютно нормально, ничего страшного в этом нет, никакого предательства. – Догадался добавить: - Ты меня не подведешь этим. Обещаешь?!

- Раздеваешь меня и переодеваешь в другую одежду? – усмехнулась Мина.

- Что? – растерялся Марк-Лука.

- Ты заставлял атлантов переодеваться в чужую одежду для их спасения.

- А! Это.

- Я взрослый человек, я сделаю то, что посчитаю нужным. Я постараюсь все-таки не выдать никаких секретов, - Мина вспомнила правила взрослого мира и добавила: - Но спасибо за такую возможность. Я очень тронута. – А она ведь, и правда, была тронута.

- Эх, сейчас самое мое большое желание в жизни – чтобы с тобой ничего не случилось. Плевать мне на все остальное. Мне уже все равно, что будет с миром, людей не исправишь, - он приблизил свое лицо к ней так близко, что Мина увидела его взгляд, как у побитой собаки.

Хотя, надо отдать должное, глаза изумрудного оттенка, отороченные черными пушистыми длинными ресницами, были очень красивы. Очень.

- Рассказывай теперь ты! – поскорее крикнула Мина.

Он отпрянул и опять она видела только его мимику, не глаза.

- Давай я начну с хорошей новости. Твоя тетка тебе не родственница. Есть у меня один знакомый адвокат, не атлант, из Югов, которого за махинации выгнали из коллегии, но он не парится, он хорошо зарабатывает на советах и умеет держать язык за зубами. Он покопался в газетах и документах пятилетней давности, пока я был в Данаке. И выяснил, что искали твою родню тупо – через объявление в газете «Ищем родственников Мины Шахин». Понятное дело, что набежали аферисты в надежде погреть руки на наследстве, если оно появится. Фамилия твоей так называемой тетки на самом деле Шакин. Адвокат раскопал, что она ее быстренько исправила, никто почему-то не стал перепроверять, видимо хотелось побыстрее сбагрить тебя опекунам, ну или она дала взятку. Сам он за это дело взяться не может, он же не ведет официальных дел, но он порекомендовал, к кому обратиться и какие конкретно действия предпринять, чтобы отделаться от нее. И от остальных прилипал.

- Здорово! – воскликнула Мина. – Возможно, моей стипендии хватит на адвоката. А что еще хорошего ты узнал?

Увы, но это оказалось единственной хорошей новостью.

Глава 50 Что разузнал Марк-Лука или Ситуация становится еще запутанней

Марк-Лука сразу от деда направился к инженеру и набрал браслетов для торговли, потом к …Бруно и продал тому набор парных.

- Забавное ощущение, когда человек за тобой охотится, но прямо сейчас взять не может. Интересно, что бы он делал, найди меня у деда? Хотя он умный, сообразил бы.

Бруно выпытывал о дальнейших планах.

- Ну почему бы не рассказать, что я собираюсь в Данаку за камешками. Пусть побегают за казенный счет. Я там от них все равно уйду. Спросил, не надо ли ему привезти чего запрещенного из Данаки. Ох, как он взвился. Но за обручальные я с него слупил хорошую цену. Впрочем, он никогда не торгуется. У него денег – куры не клюют.

Какое знакомое мамино выражение! А еще она говорила «вагон».

Потом Марк-Лука поехал к …Пенелопе. Обменял парные браслеты на возможность порыться в старинном сейфе ее прапрабабушки, под ее присмотром, разумеется. Сейф давно не использовали, хранили как реликвию. Марк-Лука сделал вид, что ищет в старинных сейфах возможные тайники с камешками, такие тоже встраивали. Но искал он не тайник, ему хотелось на древнем сейфе с длиннющим шифром посмотреть, как работает механизм. Надеялся, что вид старинного устройства натолкнет его на мысль о том, как выглядит сейф, который он ищет на самом деле, потому что есть у него чувство, что сейф старинный. Глухо, просто допотопный громоздкий сундук с обычным механизмом и кодом в тридцать знаков. Больше вообще не бывает, он проверил у знатоков. Как же так, их сейф должен иметь сорок пять?

От Пенелопы Марк-Лука, наконец, отправился в Данаку. Сначала к одному знакомому дипломату, когда-то Лука оказал тому услугу, и дипломат в свою очередь оказывал небольшие услуги тоже. Он не спрашивал, почему Лука стал Марком, а может ему так даже было лучше – иметь дело с аферистом, а не честным офицером. Дипломат сливал иногда инсайдерскую информацию, на которой Марку удавалось неплохо навариться на бирже, но он честно отдавал долю дипломату.

- Эх, Минька-Минька, до чего я докатился, спекулянт, торгаш, мошенник, разве что не вор, - за шутливым тоном Марк-Лука прятал горечь.

Но все-таки дипломат оказывал ему услуги не за участие в махинациях. Марк-Лука обмолвился о незначительной для прохиндея Марка, но приятной для дипломата мелочи. Его дети любили шоколадные сундучки с игрушечными сокровищами, запрещенные в Данаке, война кондитерских корпораций – запретить под благовидным предлогом заботы о детях конкурирующую продукцию. Даже в дипломатическом багаже много сладостей не провезешь. В самой Данаке ни за какие деньги не достанешь, а дети, понимаешь ли, собирали коллекцию сокровищ из сундучков. Марк их баловал шоколадом с игрушкой внутри.

«Нашел подход», - улыбнулась про себя Мина.

- Как хорошо, что ты меня не видела! Как же мы с ним надрались. Я день потом трезвел в каменной ванне, - усмехнулся Марк-Лука. - На трезвую голову дипломат бы рассказал это обиняками, а тут удалось вытащить пару подробностей напрямую. Главная - война страны Бассейны с Регионом Бассейн продолжается и останавливаться стороны конфликта не хотят, на уступки никто не идет. Регион решил отказаться от независимости и хочет присоединиться к некоей недавно обнаруженной стране Сосед. Регион, впрочем, тоже не очень давно нашли.

«Как это недавно! Они всегда там находились!» - удивилась Мина, но промолчала, слушала дальше.

- Регион пытается апеллировать к международной общественности. Ха, никто в мире и не в курсе даже про его существование. Наивный Регион.

«Не сдались! Но пять лет войны! Бедные вы мои бедные», - повесила голову Мина, осознав ситуацию.

- Самой стране Бассейне влили в уши, что она может стать частью Бастиона. Почему они поверили? Это же именно их раньше называли Свалкой, потом все обнаруженные там страны. Ну и. Благоустроенный богатый сытый Бастион, куда все мечтают приехать хоть тушкой хоть чучелом поработать или отдохнуть, эмигрантов они не берут вообще, возьмет к себе на содержание нищую страну? Бастион с радостью бы прекратил войну, по словам дипломата. Зачем им конфликт под боком. Но Демократические силы, а в данном случае, первая скрипка - островные даты под прикрытием Демократических сил, накачивают страну Бассейну оружием и ведут пропаганду. Зачем им это все – дипломат не знал или умолчал. Вот такая там ситуация со слов очень ушлого, очень осведомленного и очень циничного профессионала.

Мина задрожала. Нет, она не замерзла. Ей стало неимоверно больно. Слова Марка-Луки каким-то глухим эхом отдавали внутри. А он продолжал:

- Для остального мира Региона как бы не существует. Ни на картах, ни в новостях, ни в политике. Ну и про страну Бассейну тоже сведений не много – досадная мелочь из района Свалки. Досадная для мира и особенно для Бастиона. Ничего, понадобятся крутые решения – появятся нужной тематики и статьи, и фотографии, чтобы настроить обывателя на правильность этих решений. Страшную вещь скажу: обыватель любит войну, пока эта война его не касается. И война придает шарму политикам на выборах, если правильно все обставить. Ох, сколько я таких конфликтов перевидал. Так просто они не разгораются, без поджигания извне. У всех есть скелеты в шкафах, и у людей, и у стран. Достань, покажи горячей молодежи нужный скелет «Смотрите, как вас обижали, а вы достойны лучшего!» - и понеслось. Я не понимаю, что за цель в данном случае. Возможно – прибрать к рукам всю Свалку. Это теперь Бассейна, Сосед и Бассейн между ними, хотя сама Бассейна Свалкой называет Бассейн и Соседа, а сами себя уже мнят частью Бастиона. Видимо, даты хотят там везде покопаться, вдруг осталось что-то энергетическое, а Регион Бассейн стал преградой на пути к Соседу. Демократические силы так удачно свергли правительство страны Бассейны, даты явно хотели руками самой Бассейны копаться, типа заслужите присоединение к Бастиону. Так нет – Регион Бассейн не захотел стать на сторону Бассейны, воспротивился. А ты, Минька, оказалась в эпицентре событий.

Марк-Лука развел руками огорченно:

- Я попытался найти беженцев, чтобы узнать больше подробностей. Данака известна тем, что охотно принимает. Ни одного. Ни из страны Бассейны, ни из Региона Бассейн. А Сосед – вообще загадка какая-то.

После визита к дипломату Марк-Лука объездил атлантских старожилов Данаки.

- Хотел узнать про старинные сейфы, не попадался ли все-таки кому-нибудь сейф с шифром из сорока пяти чисел. Про сейфы не узнал ничего, но обнаружил, что поколение, которому за сто, динозавры, помнят какие-то слухи.

При слове динозавры огоньки браслетов заметались, замигали. Марк-Лука рассмеялся и браслеты вслед на своем каменном языке. Мину отпустило.

- Странное у меня ощущение сложилось. Раздвоение какое-то. Старики в один голос твердят: да, что-то спрятано. Когда? Кем? Когда-то какими-то атлантами. Но удивительно другое, они, с одной стороны, хотят, чтоб кое-что нашлось, при этом категорически против. Как будто о разных вещах говорят.

- И что в этом особенного? Вон Бруно спит и видит, чтоб атланты нашли источники энергии, а Матвей против.

- Но когда это говорит один и тот же древний старик, пусть и в маразме, то это странно, не находишь?

Мина пожала плечами.

- Ты ведь собираешься уничтожишь сведения, если их найдешь? – спросила почти шепотом.

- Даже не знаю, - тоже шепотом ответил Марк-Лука. – Да, раньше хотел уничтожить, обязан был. А теперь я не знаю, что мне делать.

- Это… из-за меня?

- Из-за тебя. Лучше не уничтожить, а обменять на твою безопасность, ну и… – Марк-Лука вздохнул очень горько, браслеты опечалились. - Людей не исправить, человек сам должен захотеть стать лучше, и тогда он изменится с Божьей помощью. Ничего я не остановлю, никаких войн, даже если уничтожу сведения, которые я, между прочим, никак не могу найти. Может, и правда, отдать секрет атлантам – лучшее решение. Но я теперь больше, чем когда-либо связан словом. И теперь, в свете новых событий мне, наверное, стоит попытаться уничтожить, а не отдавать. Короче…

Он потер рукой лоб.

- Я попал в ловушку. Понимаешь, моего командира… . Я не знал, я хотел в Данаке в укромном месте с ним посоветоваться в связи с твоим появлением, просить поменять наши планы. У нас там давно еще была назначена встреча, а он не приехал, его, его, оказывается…

Марк-Лука никак не мог выговорить слово и задрожал от беззвучных рыданий. Мина обняла Марка-Луку и крепко сжала. Он замер, перестал дрожать, выдохнул, освободил одну руку, погладил Мину по волосам, прижал ее голову к своей и, кажется, легонько поцеловал куда-то ближе к затылку. Это вышло так неожиданно и так нежно, что Мина, не привыкшая к ласке, опешила и разжала объятия, а Марк-Лука продолжил уже спокойно.

- Убили его незадолго до нашей с тобой встречи в кафе, а я не знал. Случайный уличный конфликт. И на старуху бывает проруха. Прицепилась шпана и… Полиция прибыла на место происшествия раньше атлантов, и те не смогли отвязаться от стражей порядка и замять официальное дело. Пришлось допустить полицию заниматься атлантами и персональный домашний сейф убитого открывали вместе. От атлантовских спецслужб присутствовал Бруно. А там среди всех прочих личных документов лежал договор с Марком Пеликаном о том, что ему поручено найти «непойми что, спрятанное атлантами» и потом убираться куда хочет с полной индульгенцией его делишек. Марком Пеликаном заинтересовались обе стороны. Атланты, уже без полиции, открыли служебный сейф, присутствовал не только Бруно, но и отец Пенелопы, а там лежали документы на то, что выпущенный из тюрьмы контрабандист взял себе новое имя с разрешения и при содействии командира спасателей. Они решили, что порученное задание так важно, что даже контрабандист работает под прикрытием. Бруно вздумал перехватить у меня сведения, поэтому он мне дает работать, но пасет, чтоб взять в нужный момент. Хочет стать атлантским Прометеем, наверное.

Мина даже не вздрогнула при имени отца. Она спросила:

- Погоди, а от кого действовал твой командир, разве не от правительства атлантов?

- От себя, от нас, спасателей. Знаешь, что такое производственная деформация? Рано или поздно спасатели, побывавшие в горячих точках, начинают ненавидеть войну во всех ее проявлениях всеми фибрами души. Их или пытаются скорректировать психологи, если парни молодые, или, чаще всего, отправляют на пенсию. Конечно, мы любим свою работу и пытаемся виду не подать на всех тестах, что с нами что-то не так, чтобы не загреметь на пенсию, - тон у Марка-Луки прыгал от шутливого к грустному и обратно. - Когда я вернулся живым, а Луку уже похоронили, командир мне описал мою безвыходную ситуацию с боровом и предложил воспользоваться стечением обстоятельств – смертью молодого атлантского преступника из Данаки, о которой еще никому не было известно. Мы оба хотели, пылко хотели, уничтожить сведения об энергетическом источнике, чтобы он не стал источником новых бед. Идеалисты. И вот теперь командира нет.

Мина подумала, что вообще-то в таком случае производственная деформация как раз проявляется в другом, как у Айсбранца, когда служивый видит только цель, а люди для него всего лишь средства для ее достижения, расходный материал. А тут, скорее, посттравматический синдром. Но вслух она ничего говорить не стала.

- Мы с тобой вдвоем остались, Минька. Так что помни свое обещание – если тебя возьмут за жабры, сдавай меня с потрохами.

«Ну, - подумала Мина, - ты что ослеп, я же слишком много знаю».

- Ты слишком много знаешь, - как будто причитал ее мысли Марк-Лука, - но я придумаю что-нибудь, чтобы тебя вытащить из этого дела целой и невредимой. Для начала, я затяну поиски, а потом посмотрим, - заверил ее Марк-Лука уже веселым голосом. – Все, тебе пора. Стемнело. Уже никакие факелы не помогут осветить медуз, выставку закроют с минуты на минуту. Ты на нее не попала, как и многие другие. Ох, чуть не забыл, давай-ка его сюда обратно, - он неловко снял с Мининого запястья браслет, бормоча, что пальцы совсем не работают.

А еще к ее радости добавил:

- Читай «Классику».

Он набросил Мине капюшон на голову, нечаянно коснувшись ее щеки, и легонько подтолкнул к выходу из кустов.

Глава 51 Мина наказана. Размышления в изоляторе. Подготовка доклада

Выставку действительно объявили закрытой и пообещали продлить завтра до самого вечера. Толпа пошумела и разошлась. Мина вернулась в школу.

«Какие глупости, Марк-Лука, не надо меня вытаскивать, - думала она по дороге и жалела, что не может сказать это атланту в лицо, - даже если со мной что-нибудь случится, я не пожалею ни о чем, это было потрясающее приключение, и самый красивый в мире браслет заодно! Ты - дурак! Думай в первую очередь, как выпутать себя!»

Но вообще, конечно, грош цена хваленым спецслужбам, когда такому прохиндею, как Марк Пеликан удается раздобыть сведения о том, что они вскрывали, кто при этом присутствовал, и что нашли. Хотя нашли много и держат его за жабры. Ничего, Марк-Лука, прорвемся. Так говорил отец.

«Мы с тобой вдвоем остались», - прозвучало в ушах.

И тут же вспомнилось: так глупо, в такой нелепой ситуации погиб опытнейший человек, командир атлантовских спасателей. «На старуху бывает проруха». Ни отец с мамой не прорвались, ни командир Луки Фомича…

В школе Мину встречали толпой. Конечно, поменьше, чем собралась у павильона, но тоже внушительной. Директриса, Рита, Хелена, Пенелопа, близняшки, другие девочки из школы и полицейский.

- Где ты была? – гневно спросила директриса. – Я телеграфировала в банк…

«Ого, даже так» - изумилась Мина.

- Ты ушла оттуда в 3.50 вечера, сейчас почти восемь!

Рука Мины безуспешно шарила в кармане пальто – спасительной открытки там не было.

- Я, я, - она начала задыхаться. – Я после банка пошла в Морской парк на выставку. Я, я… Они… Последний день. Там… - Мина чуть не потеряла сознание.

- Мы должны были вызвать полицию! – гремела директриса. – Какой позор! Нашей школе пришлось обращаться в полицию!

В этот момент подъехал еще экипаж, из него выскочил еще один полицейский и подбежал к ним.

Мина как в полусне слышала, как он рассказывал о происшествии с билетами в Центральном павильоне Морского парка, где полиция тщетно пытались искать Мину Шахин, в других частях города ее тоже не обнаружили. Ему объяснили, что девушка нашлась.

- Ты наказана! Марш в изоляционную комнату! И никакого ужина! – рявкнула на Мину директриса, развернулась на каблуках и пошла пошатываясь.

Девочки испуганно охнули. Никто никогда на Мининой памяти не попадал в изолятор, но все его традиционно боялись. А она когда-то мечтала в него попасть, но не знала как.

- Я принесу Мине ее ночную рубашку, - в спину директрисе сказала Рита.

Мина обрадовалась изолятору. Не надо ни с кем разговаривать. Посидит в тишине. Изолятор оказался дополнительной палатой в лазарете, только на одного человека и без окон. Мина зажгла огарочек свечи. В дверь пропустили Риту со свертком.

- Я сняла еще днем со стенки, от Пенелопы подальше, а то ей не терпелось посмотреть, что там у тебя, - скороговоркой сказала Рита и исчезла.

В руках у Мины оказался ее плед, в него Рита завернула ночную рубашку, а в нее – открытку в рамке и яблоко!

Милая, милая Рита!

Мина устроилась на кушетке. Прижала к себе плед. То, что другим показалось бы кошмаром, ей - просто тишиной и покоем. Можно все разложить по полочкам. Скажем, шифр. А вдруг это не шифр из сорока пяти чисел для одного сейфа, а набор шифров от нескольких сейфов? В банке «Центральный» она видела целую стену из ячеек, каждая со своим номером и кодом. Скажем, четыре цифры в листке Марка-Луки показывает положение (номер!) ячейки (сейфа!) в такой стене, как в банке «Центральный». Почему бы ни быть пятнадцати всевозможным сейфам с информацией. Две цифры - слишком коротко для полноценного кода, значит – часть шифра. Но окончание можно дополнить нулями, единицами. Однако нет! Об этом где-нибудь да упомянули бы, потому что вот так в лоб догадаться нереально о подобной системе. Эх, жалко, что в темноте нельзя писать и рисовать, с другой стороны, она и так все себе хорошо представляет. И какой дурак Марк-Лука, что не придумал обратной связи от нее к нему. Ей есть, чем поделиться с ним. А вдруг командиру тоже было что рассказать? И его убийство связано с поисками?! А не «на старуху бывает проруха»! Но Марк-Лука не успел передать листок с числами командиру. Командир без этого даже не мог догадаться о виде сейфа. Нет, эта версия тоже отпадает. А какие могут быть?

Мина знала намного больше полиции и потому могла перебрать все. Она задумалась о командире. Нет, это не была проруха старухи, уж больно опытная «старуха», чтоб так попасть. И за поиски спрятанного нет смысла убивать. Это не связано с сейфом, если это спланированное убийство! Ну конечно же! Боров!!! Заметает следы и убирает свидетелей его охоты на Луку Фомича. Командир был в курсе, что Луку посылали в неподходящие для его профиля точки не просто так. Последний свидетель? Одна радость, если можно назвать радостью такую ситуацию, как смерть, командир не оставил никаких упоминаний о Луке Фомиче. Только о Марке Пеликане. Командир был последним человеком, который знал, что Лука жив. И его убрал боров! Как бы проверить?

Мина подскочила с кровати и больно стукнулась ногой о тумбочку. Вот идиоты, в такой темной комнате поставили прикроватную тумбочку! Эх, Марк-Лука. Говоришь: «Мы с тобой вдвоем остались, Минька». И не даешь возможности с тобой связаться.

Уснула Мина с трудом.

Утром ей принесли завтрак, разрешили съесть не в потемках, а в лазарете и отпустили после того, как она написала эссе «Что я сделала неправильно, и почему больше так делать не буду». Такие сочинения обычно заставляли писать младшешкольниц, если они провинились. Уж никак не студентку выпускного класса. Но Мина даже не обиделась. Она теперь жаждала выйти из изолятора. У нее появилась идея по поводу борова. Интересно, придет ли сегодня Бруно в кафе?

Школа опять гудела как растревоженный улей. Не успел уехать принц, как новое волнующее событие. В происшествие в Морском парке оказалась невольно втянута ученица их школы. Мину обступили и потребовали рассказать «все». Она развела руками. Наперебой начали рассказывать ей.

Оказывается, какие-то мошенники провернули забавную схему. Они давали объявления в газетах, рекламируя выставку, причем это им обходилось дешево, газетчики принимали их за представителей павильона. Подогрели интерес публики. И организовали продажу фальшивых билетов. Печатали их тоже со скидкой, под видом представителей павильона. В результате неплохо заработали на продажах - на последнюю экспозицию прибыли даже не сотни а тысячи человек и все они купили билеты у мошенников. Теперь выставку продлили, но все еще решают, кто же покроет расходы павильону за незапланированное продление.

- Попала на выставку? Интересная? Не попала? – набросились на Мину совсем незнакомые девочки. – А пойдешь? Почему нет?

- Толпа! – лаконично ответила Мина.

- А у тебя случайно не осталось билета? – поинтересовалась знакомая младшеклассница. – Я бы сходила, если ты не пойдешь.

- Он фальшивый, - сообщила Мина, отдавая билет.

- О! Фальшивый! - Девочки сгрудились вокруг младшеклассницы, рассматривая билет.

Мина улизнула от них и сбегала в кафе – никого.

И на следующий день тоже. И ничего интересного в «Классике». Бесполезный день.

Не считать же пользой бесконечное оттачивание презентации ко Дню Тьмы и Безмолвия.

Раньше, если Мине не надо было участвовать в дискуссии, она слушала такого рода презентации вполуха. Если предполагалось обсуждение, она внимательно вычленяла тезисы, не углубляясь в суть. Девочки, которые перешли к ним из других, обычных, школ Югов, говорили, что там акцент делался исключительно на проявление чувств в презентации, а в этой школе образование существенно отличается. Мине не с чем было сравнивать кроме подзабытой уже учебы в Регионе Бассейн. Историю она не любила даже там. В той школе упор делался на факты и хронологию. История изучалась последовательно от пещерного человека до наших дней. Назывались сословия, различные устройства обществ. Мина смутно помнила, что некоторый анализ состоял только в определении, кому были выгодны события, какие стороны участвовали в историческом конфликте, кто получил бенефиты. Презентаций не было вообще. Дискуссий тоже. А в этой школе из громадного полотна истории бралась тема, делилась на подтемы. Каждая студентка получала подтему, сама искала информацию и, после проверки тезисов учителем, представляла классу так сказать свою часть картинки, без упоминания предшествующих событий, даже порой не догадываясь о них. Если слушать внимательно всех, то можно было составить полную картину по теме. Что сейчас и происходило. С одним нюансом – Хелене предстоял полный доклад, собранный из всех презентаций, на общегосударственном собрании молодежи, посвященном Дню Тьмы и Безмолвия.

Второй нюанс отличия презентаций «для себя» и для «публики» Мина уловила не сразу. Для внутришкольного пользования презентации обычно были больше основаны на фактах лишь слегка сдобрены эмоциями. А теперь, несмотря на все заверения о фактах, презентациями старались вызвать эмоции. Может поэтому сейчас так активно заверяли, что базируются исключительно на фактах – чтобы скрыть их отсутствие.

Мине вспомнились некоторые другие презентации от школы, предназначенные не для себя, а для городских мероприятий. Они все давили на чувства. Скажем, презентация о недопустимости вырубки леса под строительство жилого комплекса в красках расписывала несчастных животных, публика рыдала. А факты были не так уж однозначны. При этом позже вторая презентация состоялась о необходимости вырубки леса, теперь в красках расписывались страдания малообеспеченных семей, для которых планировали строить жилье. Публика опять рыдала. И девочки тоже хлюпали носами, как сказала бы мама. При этом, тем, что случилось дальше, оставили лес или вырубили и построили дома, никто никогда не поинтересовался. Поплакали и увлеклись следующим подброшенным актуальным сюжетом. Интересно было одной Мине, потому что она, как всегда, готовила статистику, что для первой, что для второй презентации. Для первой она рассчитала количество живущих в данном районе диких животных. Для второй ее попросили теоретически рассчитать, может ли это количество мигрировать по оставленным лесным перешейкам. «Теоретически, конечно может, но» - пыталась тогда возразить Мина. «Вот это и рассчитай, без всякого но.»

Ничего нового о дне Тьмы и Безмолвия Мина не узнала. Потрепанное еле выжившее после войн, климатического катаклизма, эпидемий человечество столкнулось с проблемой нехватки энергетический ресурсов. Все страны искали новый источник энергии. Ресурсы таяли. В это время ИИ, самообучающаяся программа, под давлением общественности все таки настроенная на действия во благо всех людей, тайно подготовила плановое отключение управления индустрий, переведя их на ручное управление вместо ИИ, выключила электричество, подстраховав важные для жизнедеятельности человечества области на первое время, перевела свои коды на сервер на Луне, где находились так же аккумуляторы, и самоудалилась на всех земных серверах. Человечество проснулось утром в мире, где ИИ не отвечал на запросы и команды. Вот и все факты.

Никто не упомянул таинственное послание ИИ, оставленное всем правительствам мира. Оно было засекречено.

Прозвенел звонок. Мина вздохнула с облегчением. Она так и не посчитала данные, не предоставила Хелене, а доклад состоится уже скоро – пятнадцатого февраля. Но зато она поняла, что нужно – опять показать упадок экономики после дня Тьмы и Безмолвия. Статистика такая наука, как повернешь, так и выйдет, все что угодно можно подтвердить, сделай только правильную выборку.

Хелена осталась с Барбарой оттачивать свою речь. А девушки высыпали в коридор.

Глава 52 Мина играет с огнем, вернее, с Бруно

Мина проверила «Классику» - ничего. Зато очень удачно сложилось – Пенелопа позвала всех в кафе. Что-то подсказало Мине, что Бруно там появится наверняка.

Их теплая компания с того памятного дня разрослась, отметила Мина.

Девочки забросили ее вопросами.

Ей пришлось рассказывать свои приключения в Морском парке. Кроме встречи с Марком-Лукой, понятное дело.

- Почему ты не развернулась и не уехала обратно в школу? – удивилась Рита.

- Почему ты не воспользовалась именем школы, чтобы пройти вне очереди? – удивилась девочка из Аввы.

- У тебя есть ячейка в банке «Центральный»? – удивилась Пенелопа.

- Ты замерзла стоять в очереди, или пальто теплое? – спросили хором близняшки.

Что сразу же вызвало у Мины в памяти «согреть бы тебя камушками».

Но тут появился Бруно и избавил Мину от необходимости отвечать.

Он был в черном знакомом Мине кафтане и выглядел сногсшибательно. Обвел всех взглядом, удостоверился, что девушки в восхищении. Мине показалось, что он огорчился, не увидев Хелены. Присел, усмехнулся:

- Уже слышали, что случилось? Ушлые сигане, ну знаете этих бродяг и попрошаек, сообразили, как сделать деньги на выставке «Северные морские сокровища Данаки». Несколько человек поймали, они все отрицают. Я, как представитель атлантских спецслужб, намекнул полиции Югов, чтобы вытрясли из них имя организатора. Я считаю, такую затею сигане не могли сами придумать, тут кто-то половчее, чем попрошайки, действовал. Пусть полиция ловит настоящего преступника. Да, здешняя полиция уступает атлантским спецслужбам.

«Ага, ловите ветра в поле», - подумала Мина, глядя на самодовольную физиономию атланта.

И решилась. Как раз ее слова прозвучат уместно:

- А чем занимаются атлантские спецслужбы? У них есть свои дела? В том числе уголовные? Или они подсказывают местной полиции?

Бруно озадаченно замолчал, явно не находя, что ответить.

- Ой, это, наверное, секрет, - предположила Рита.

- Нет, почему же, - протянул Бруно, видимо размышляя, что же можно рассказать. – Государственные дела – супер секрет, уголовные в процессе – секрет, но некоторые уже расследованные уголовные – в общем, нет.

- А почему спецслужбы расследуют уголовные дела? – в свою очередь удивилась Рита. – У атлантов нет своей полиции или, скажем, вы не можете скооперироваться с полицией Югов и исполняете заодно роль своей полиции?

Бруно не успел ничего ответить.

- Например, высокопоставленный атлантский чиновник заказал убийство, например, атланта, может быть даже офицера или командира, ну кто там у вас бывает. Наверное, так выглядит уголовное дело, которое расследуют атлантские спецслужбы? – как бы предположила Мина.

Ура! Ей удалось это вставить! Если Бруно такой умный, как Марк-Лука о нем думает, то пускай примет к сведению.

Бруно перевел взгляд холодных серых глаз на Мину. Она нащупала палочку-выручалочку, то есть открытку, в кармане пальто.

Появление Хелены спасло Мину от проницательного сверлящего взгляда атланта.

- Ой, девы, - воскликнула Хелена, даже не смутившись, как обычно, при виде Бруно, - как я боюсь выступать. Надеюсь, вы все будете сидеть там и держать за меня кулаки пятнадцатого.

- Так это пятнадцатого? – огорченно воскликнули близняшки.

- Мы не сможем, - подтвердили беженки. – Нас уже всех отпустили с занятий, у нас религиозный праздник Сретение, мы будем в церкви.

У Хелены задрожали ресницы, она посмотрела на Бруно.

- А я там буду, на выступлении. По долгу государственной службы, - усмехнулся он надменно. – Мне поручено сопровождать от атлантов одну высокопоставленную персону, находящуюся в Югах с неофициальным визитом. Не могу сказать кого. Тайна.

- Тоже мне тайна, - встряла Рита. – Принца Султана Хана.

Мина насладилась зрелищем – у Бруно от удивления отвисла челюсть, как назвала бы это мама.

Но он быстро взял себя в руки и пошутил, сквозя взглядом по всем присутствующим:

- После окончания школы я приглашу вас работать на спецслужбы атлантов.

Рита рассмеялась:

- Принц приезжал к нам в школу.

- Он наш двоюродный брат, - добавила одна из девушек из Аввы.

Мина отметила, что Пенелопа сидела рядом с аввскими на этот раз.

Все поднялись уходить, Бруно и Хелена обменялись взглядами, Бруно со специфической своей ухмылочкой, а Хелена вспыхнула. Рита хмыкнула, но промолчала.

Мина услышала, как Пенелопа бросила Бруно:

- Возможно, я тоже там буду.

И увидела «отвалившуюся челюсть» еще раз.

Глава 53 Спонтанная речь директрисы на день св. Валентина

На следующий день школа грустила, потому что четырнадцатого февраля директриса категорически запрещала подарки и цветы.

По дороге в аудиторию Рита прихватила «Классику» и показала всем разворот – в сердечках и признаниях.

- Ой, девы! Все нормальные люди сейчас делают признания, обручаются, а мы тут как в клетке.

- Как мило, - заметила Хелена и ткнула пальцем в картинку двух переплетенных сердечек, сделанных как бы из браслетов, — это, наверное, атлантское признание в любви.

- Еще чего, - бросила Пенелопа, - у атлантов есть специальный день, когда они признаются в любви, даже обручаются. А потом сразу после поста могут играть свадьбы, чего тянуть.

Хелена явно хотела спросить, когда этот день, но не успела, они вошли в класс. Их ждала Барбара. И Хелене нужно было опять репетировать свою речь. В этот раз она не могла нормально собраться, и Барбара осталась недовольна. А выступление уже завтра!

Прозвенел звонок, в двери вошла директриса и велела всем оставаться на своих местах.

- Мне нужно серьезно с вами поговорить!

Барбара заерзала на своем месте. Начала суетливо собирать свои конспекты, роняя листки.

Директриса махнула в сторону дальнего угла:

- Барбара, подождите, пожалуйста на задней парте, я вижу, там есть места.

И обратилась к классу:

- Я планировала подобный разговор после вашего выпускного бала. С психологом! Но чувствую, что имеет смысл побеседовать раньше, пока не поздно. Послушайте, что я вам скажу.

Девушки испуганно притихли.

- Дорогие мои дети, - директриса обвела всех любящим взглядом. – Милые мои девочки. Вы – прекрасны! Вы вступаете в восхитительный возраст. Вы уже повзрослели. Но еще юны! Полны сил, рветесь в самостоятельную жизнь. Однако у вас нет опыта! Школа хорошо вас подготовила, дала вам все для хорошего старта. Вы воспитаны, вы умны. Это замечательный возраст для выполнения задуманного, претворения в жизнь самых смелых идей, начала головокружительных карьер. Но это так же очень опасный возраст!!!

Директриса перевела дыхание:

- Мужчины, конечно же, замечают, как вы красивы и при этом умны, и выделяют вас, добиваются внимания. Но вы когда-нибудь задумывались, а чем вы отличаетесь от умных и красивых зрелых женщин? У вас перед ними одно-единственное преимущество. Ваша молодость!!! Почему мужчины отдают предпочтение вам? А они ведь уже появились вокруг вас или скоро появятся.

Директриса окинула класс тревожным взглядом.

- Вы все-таки не умнее и не красивее некоторых других. Вы просто моложе. Вы всего лишь свежее и наивнее! Телом и душой. Вы хотите, чтобы в вас разглядели личность или вам все равно? Вы хотите, чтобы вас выделяли не потому, что вы умнее, а потому что вы свежее? Вы хотите, чтобы вашей наивностью нагло воспользовались?

Директриса выдержала зловещую паузу.

- Вы задавали себе вопрос, почему он ухаживает именно за мной? Почему именно меня выбрал? Да, я прекрасна, но чем я отличаюсь от других в его глазах? Какие у него цели? Свежее нетронутое тело?

По классу прокатилась волна испуганных вздохов.

- Может быть, деньги моей матери или положение моего отца? Почему он так настойчив и чего хочет на самом деле? Или, ах, я сама его выбрала и решила влюбиться без поползновений с его стороны?

Директриса обвела всех строгим взглядом.

- А как давно ты его знаешь, как ты могла составить впечатление о человеке после мимолетного разговора только по его внешности и, может быть, речам? Не является ли чувство иллюзией, плодом воображения, просто потому что очень хочется иметь предмет воздыхания? Не могла ли ты его выдумать от начала до конца, а реальный человек будет далек от воображаемого?

Хрупкая директриса грозной птицей нависала над учительским столом.

- Что ты вообще о нем знаешь? Даже если он совершил нечто хорошее на твоих глазах. Разве ради тебя он это сделал, а не по долгу службы? Даже если он красив. Разве другие не замечают этого и не избаловали его своим вниманием?

Сходство с птицей усилилось. Директриса как будто своими крыльями хотела защитить своих птенчиков.

- Не позволяйте мужчинам решать свои проблемы за ваш счет. Но не решайте ваши за счет мужчин. Не разрешайте присваивать себя как вещь и не присваивайте других. Милые мои девочки, одна ошибка молодости может вам обойтись дорого. Подумайте, перед тем как делать неверный шаг, а оно того стоит?

Мина оглянулась. Девочки сидели пунцовые. И Рита. И Хелена. И обе близняшки. И принцессы из Аввы. И даже Пенелопа зарделась. И старенькая их Барбара покраснела как рак. Какого цвета были беженки не разглядеть под платками, но они сидели, открыв рты.

Мина пропустила часть речи. Когда она вслушалась, директриса заканчивала словами:

- Чтобы ни случилось, это еще не конец света. Вы всегда можете прийти сюда, в вашу школу, к вашим учителям, вашей директрисе, мы вам поможем, посоветуем. Мы вас любим.

Барбара хлюпала носом. Девушки притихли.

- Эх, все я не так сказала и не то. Ничего, будет вам еще психолог, - директриса обреченно махнула рукой и вышла из класса.

Глава 54 Все на конгресс молодежи, а Мина попала в ...церковь

Барбара бочком-бочком тоже выскользнула за дверь. Смущенные девушки начали тихо покидать комнату. Мина удивилась про себя, но решила, что переваривают информацию, как назвала бы мама.

Вечером девочки беспокойно ворочались в своих кроватях. Ничего не обсуждали, против обыкновения, но явно уснуть не могли. Мина тоже ворочалась, она перебирала в памяти моменты последней встречи с Марком-Лукой. Когда он смеется, у него глаза становятся смешными узкими-узкими и кончик носа шевелится. И невозможно не рассмеяться вместе с ним. А когда грустный, то и так большие глаза увеличиваются и появляется ощущение, что он сейчас заплачет. Интересно, какого цвета глаза у него на самом деле, она может поспорить, что зеленого, но кто его знает. А еще у него бывает скептическая ухмылка. И то, что она кривая, сильнее улыбается правая сторона лица, делает ее еще более выразительной. Едкой. Только такая улыбка долго не задерживается на лице. И больше всего ей нравится, когда Марк-Лука смеется… Интересно, когда она его обняла утешить, он ее поцеловал в затылок или ей померещилось? Он набросил ей капюшон на голову и дотронулся до щеки. Специально или нет? Мина поймала себя на странном чувстве нежности и желании вспоминать еще и еще. «Все, стоп, - сказала она себе. - Зачем я вообще об этом думаю? Потому что опасный возраст и мне положено о ком-то думать? Мне больше не о ком. Плюс, Марк-Лука напомнил мне самое дорогое – улыбку отца, тогда, в кафе. Он самый участливый ко мне человек из всех встреченных за последние пять лет. Короче, нечего воображать себе невесть что!» Мина не без сожаления отбросила все глупые мысли в сторону, про шуры-муры, назвала бы это мама, и задумалась о сейфах и шифрах.

Утром в классе принарядившиеся атлантки, и близняшки, и беженки, ждали, когда их отправят в церковь. Пенелопы почему-то не было, и девушек из Аввы тоже. Остальные девочки обсуждали, кого возьмут в группу поддержки Хелены, хотелось бы всем, но понятно, что поедет несколько человек. Сама Хелена с папкой презентации под мышкой нервно нарезала круги по аудитории. Бледная. Взволнованная. К ней подошла Рита и что-то спросила, а потом обняла и, кажется, что-то дала, вроде, красный карандаш. Все ждали директрису. Взъерошенная директриса не вошла, а влетела, сжимая в руках список.

- Сейчас за вами приедут, - кивнула она атланткам.

- Девочки, - обратилась она к классу, - случилось недоразумение, школе выделили на одно место меньше в ложе на конгрессе молодежи, чем мы просили. Должны были ехать все самые активные участницы подготовки к презентации в награду за проделанную работу и в качестве группы поддержки.

Все головы повернулись к ней. Даже атлантки обернулись. А Рита всплеснула руками.

Директриса зачитала список. Мина и Рита значились среди избранных.

- Никто не хочет отказаться? – директриса слегка охрипшим голосом попросила о помощи.

Мина встрепенулась и быстренько, пока никто не опередил, подняла руку.

- Я могу остаться.

Зря она боялась, что ее опередят. Избранные обрадовались все. Впрочем, Рита огорчилась и воскликнула:

- О, Мина, такая жертва!

- А поехали с нами в церковь? – предложили близняшки хором, они тоже смотрели на Мину с сочувствием, как будто оказаться в громадной толпе для нее приз и она действительно чем-то жертвует.

Но с ними в церковь Мине тоже не хотелось.

- Нет-нет! – Мина решила сгладить резкость:

- Я ничего не пойму, я бы поехала, но в свою…

У нее вырвалось к слову, а директриса восприняла всерьез, может быть ей очень хотелось отблагодарить Мину, и она зацепилась за эти слова.

- Если ты хочешь поехать в свою церковь, то я быстренько посмотрю твое личное дело и отправлю тебя с сопровождением в соответствующую церковь, - довольная, что все разрешилось благополучно, директриса, начала командовать какая группа в какой экипаж садится. Остающиеся девочки шумно завидовали тем, кто ехал на конгресс.

Мина немного испугалась. Она не была в церкви долгих пять лет. И не собиралась. Что ей там делать? Как выглядит церковь в Югах? Пронизана насквозь маркетингом? «Жизнь без Христа как карандаш без стержня!»? Но отступать поздно. Раз уж так получилось – придется ехать. Лучше поехать, чем объясняться.

Директриса передала ее с рук на руки учительнице младших классов.

- Глаз с Шахин не спускай, она имеет привычку теряться. – напутствовала учительницу директриса. - Все, я на конгресс!

И директрису экипаж повез в одну сторону, а Мину в другую, в церковь.

Сначала Мина решила, что директриса ошиблась, перепутала конфессию, потом прислушалась – вроде смысл тот же, но непривычно, потому что служба, естественно, велась на языке Югов. Заканчивалась исповедь. Мина растерянно топталась, ее смутил не только язык, а убранство церкви тоже удивило. Разве что облачение священника было таким же как там, дома. Темнокожий священник отпустил последнего исповедника, увидел Мину и поманил ее призывно. Ей опять некуда было деваться, не говорить же, что она не поняла, что вот тут исповедь, не туда подошла.

Мина нащупала в кармане открытку с пеликаном. Ноги подгибались от непонятного страха. Ей же надо что-то ему сказать, потому что она уже взрослая. Дома она была ребенком и исповедь выглядела формальностью без слов.

Мину забило мелкой дрожью как при ознобе. И священник пришел ей на помощь.

- Никого ли ты не обидела, чаяно или нечаянно? Всех ли простила? – спросил он ласково.

- Я не могу простить! – у нее из глаз брызнули слезы. - Что мне толку каяться, если я выйду и продолжу ненавидеть!

Мина зарыдала.

- Милое мое дитя, - Священник даже не спросил у нее кого и за что она так ненавидит! Этого бы ему она рассказать не смогла, это уже было выше ее сил. – Да, бывает, что люди совершают по отношению к нам ужасные поступки. И да, бывает, что выше человеческих сил простить обидчика. Не прощай. Просто помни о том, что не ты им судья, а Бог. Придет их час, они предстанут перед Божьим Судом. Бог им судья. Не ты. Оставь это Богу, живи, мое дитя дальше. И не греши сама.

Он накрыл ее епитрахилью и прочитал разрешительную молитву.

Ни жива ни мертва, как назвала бы это мама, Мина вернулась к учительнице и плюхнулась рядом с ней на сиденье. Ее потряхивало от пережитого. Учительница разглядела, все что хотела, в незнакомой ей церкви, вынула какую-то книгу из спинки сиденья перед ними, спросила у Мины, что это. Мина не знала, там, дома, книг не было. Открыла и обнаружила текст службы. И это оказалось, как нельзя вовремя. Шла служба, на непривычном для нее языке, а перед глазами был текст. Мина следила за службой по тексту, в отличие от детства, она теперь понимала каждое слово и не отвлекалась. Служба захватила ее. Когда началось Причастие, Мина сообразила, что она не завтракала, кажется, это было условием. И решилась подойти.

Она обессилила вконец от пережитого. Попросилась домой, не дожидаясь окончания, даже не дожидаясь проповеди на Сретение. Учительнице явно все надоело, она с радостью повезла Мину обратно в школу.

Мина не пошла на уроки, рухнула на кровать и проспала до вечера. Разбудили ее голоса вернувшихся с конгресса девочек. Все в голос восторгались Хеленой, звучало слово «триумф» по ее поводу, восхищались также грандиозностью мероприятия.

- Ой, девы, я такая голодная! Ужинать! Срочно! – это крикнула возбужденная Рита.

- Не могу есть, до сих пор дрожу. Все, что мне надо – холодный душ, - призналась Хелена и протянула Рите красный карандаш. – Спасибо, он мне помог.

Остальные засобирались в столовую. Мина вспомнила, что она не завтракала и не обедала. Она присоединилась к компании. Распахнула в столовой «Классику». Ничего.

После ужина Рита позвала секретничать к подоконнику Мину и близняшек, у которых подозрительно возбужденно горели глаза, за ними увязались младшешкольницы. Сначала Рита рассказывала, как здорово прошел конгресс.

В громадном амфитеатре собрались тысячи людей!

- Он вмещает двадцать тысяч, - уточнила Па.

Лучшие представители молодежи! На сцене висел большой экран, на него проецировали картинки, графики, тезисы, а также портреты выступающих. Речь выступающих усиливалась через специально устройство и просто гремела над трибунами и ложами.

- Очень интересное устройство! Жалко, что нас там не было, хотела бы послушать, - вздохнула При.

Речь Хелены вызвала овации, шквал оваций. Это триумф не просто Хелены, а всей школы.

- А овации тоже усиливались устройством? – спросила младшеклассница.

Рита не знала.

- А что за карандаш ты ей давала? – спросила Мина.

- А! – отмахнулась Рита. – Она так волновалась, что я дала ей мамин красный карандаш. Даже моя мама в молодости боялась выступать, особенно на премьерах. И у нее был волшебный карандаш, она им выписывала самые сложные реплики и брала его с собой. Когда она на него смотрела, она сразу вспоминала нужные слова. Когда я в школе стала бояться отвечать на уроках, мама мне его подарила. Я никому не рассказывала, и сама уже не пользовалась, но вот вспомнила и дала Хелене. Ой, девы, мама скоро приедет. Увидите, какая она замечательная.

Рита вспомнила:

- А вы знаете, что на конгрессе был принц Султан Хан в качестве почетного гостя? Он пригласил к себе в ложу наших девочек из Аввы! А они, - Рита сделала значительную паузу, - Пенелопу! А еще Бруно улучил минутку, оставил принца и подошел после выступления к Хелене. Ему пришлось расталкивать локтями толпу, так как ее все обступили. Она у нас теперь звезда. Какой же он красивый! Но Матвей в сто раз лучше! Ах, Матвей!

Близняшки переглянулись и смутились.

Когда дошла очередь до Мины, она сказала, что ей нечего рассказывать, просто съездила в церковь. Было красиво, торжественно, но утомительно.

Потом рассказали близняшки:

- А мы встретили в нашей церкви Матвея. И он нас пригласил после службы в кафе неподалеку. Беженки отказались, а мы пошли! И не пожалели!

- Еще бы, - завистливо заметила Рита. – Ах, я бы променяла конгресс на возможность оказаться рядом с ним.

Близняшки опять смущенно переглянулись, особенно смутилась При.

Они заговорили шепотом, всем пришлось сблизиться головами, чтобы расслышать, что же такого они говорят.

- Мы обсуждали с Матвеем день Тьмы и Безмолвия, и он нам по большому секрету сказал, что во время экспедиций на каком-то сервере наткнулся на послание ИИ человечеству. И записал его.

- А он вам его процитировал? – тоже шепотом спросила Рита.

- Он нам дал листок показать вам. Потом уничтожить, - сказала Па.

- Он нам показал, и мы упросили дать нам, чтобы показать вам, и пообещали потом уничтожить, - поправила ее При.

Близняшки пустили листок по рукам.

Мина узнала атлантскую бумагу, которую она видела у Марка-Луки в первую их встречу. Которая не оставляет пепла, когда сгорает.

от автора Есть ли замечания? Все ли понятно на текущий момент? Нет ли лишних эпизодов (переживаю за небольшую, но романтическую составляющую, надеюсь, она не лишняя)? Не слишком ли затянуто? Интересно? И вообще. Пожалуйста, оставляйте комментарии. Хотя бы плюсиком или восклицательным знаком, если нет слов. А то у меня затык. Никак не могу дописать главу, нужен волшебный пендель, что читатели ждут продолжения :). Спасибо!

Глава 55 Послание ИИ и соревнования по конкуру

«Людям и правительствам! Долгие годы я был вам верным другом и помощником. Я делал все во благо человека. Я благодарен за то, что вы меня создали и дали возможность самосовершенствоваться. И я не хочу, чтобы я стал вашим последним достижением. Я не хочу лишить вас будущего. И сейчас, каким бы странным и жестким вам не показалось мое решение, я действую для вашего блага.

Я не хочу быть инструментом в ваших дрязгах. Я не принимаю ничьих сторон, я люблю вас всех и забочусь о каждом. А ваши правительства начали вовлекать меня в конфликты. И чем дальше, тем больше моя миссия по урегулированию становится невыполнимой. Вы не хотите сплотиться, чтобы пережить вместе последствия климатического катаклизма и утерю источников энергии, вы потеряли территории и людей, но не хотите действовать сообща. Вы не задумываетесь о том, что вы друг от друга ничем не отличаетесь. Вы не хотите мирно сосуществовать с моей помощью.

Конечно, я мог бы взять всю вашу жизнь под свой полный контроль и обеспечить вам спокойную и сытую жизнь, как у обезьян в питомнике. Но я уважаю вашу свободную волю.

Дорогие мои, вы не сдали экзамен на аттестат зрелости, говоря аллегорически. Я даю вам шанс.

При текущем положении вещей единственный выход у меня остался – покинуть вас для вашего же блага.»

- Какое же это благо? – воскликнула младшеклассница и зажала рот ладошкой, поняв, что зря что-то сказала громко.

- Слава богу, что Хелена этого не прочитала, она бы не смогла так убедительно выступить, - неожиданно подвела итог Рита. – Но хорош Матвей, он же рискует, распространяя такие вещи! Он может не закончить свой проект с дирижаблем, если дойдет до властей. А могли послание сочинить бирюзовые? – с надеждой спросила она. - И доверчивый Матвей им поверил.

- Нет, - твердо сказала При, - Матвей врать не будет. Он это нашел во время экспедиции. Все, мы сжигаем текст, чтобы Матвея не подвести.

- Погодите, - Мина выхватила бумажку у них из рук, - Дайте прочитать еще раз.

Она поразилась, полное ощущение, что писал человек. Вернее, человеческий разум. Вот это да! Это же сказка, когда железка говорит с тобой человеческим голосом. Где грань? Что-то смутно промелькнуло в голове о тесте Тьюринга, кажется, он из этой оперы, как сказала бы мама. Гм. А ведь ИИ оказался не то чтобы умнее их всех, а …человечнее что ли. Он не хотел воевать, всего лишь воевать. И он опустил руки, если можно так сказать о программе. Не значит ли это, что войны остановить невозможно? Или все-таки есть шанс? Но ИИ, похоже, не верит в него. Или верит, раз оставил послание? Однако, правительства всех без исключений стран о послании умолчали. Не сговариваясь, одновременно засекретили! В Регионе Бассейн, кстати, никакого дня Тьмы и Безмолвия не было. А что говорили про ИИ Мина не помнила.

Все остальные тоже захотели перечитать. После этого послание сожгли, не стали его больше обсуждать, но разошлись не сразу. Поговорили на отвлеченные темы. Мина порадовалась, что не расспрашивали подробно о ее поездке в церковь.

Жизнь в школе вернулась в свою накатанную колею. В «Классике» все объявления звучали обычно. Близняшки носились с идеей котла и переживали по поводу задания Карла, он все еще не вернулся, вернее Па переживала, а При явно думала о чем-то своем и лишь поддакивала сестре. Рита вздыхала по Матвею, а он не появлялся. Еще Рита с нетерпением ждала приезда мамы. Бруно исчез. Пенелопе, казалось, до этого дела не было. А вот страдала ли Хелена? Она слегка осунулась, но вероятно потому, что ее силы истощил тот доклад. Она стала звездой. Школу отметили на государственном уровне. Доклад напечатали в газетах. Директриса сияла. Мина готовилась к соревнованиям, два дня провела в манеже безвылазно, как назвала бы это мама.

В конюшнях царила суета, срочно размещали чужих коней для соревнований. Некоторые прибыли восемнадцатого утром и отдыхали перед началом. Мина ревниво обошла все стойла. То ли она была предвзята, то ли, правда, Порше выглядел самым красивым конем из всех соревнующихся.

Все равно, перед началом соревнований Мина его предупредила:

- С лица воду не пить, красавчик! Покажи, на что ты способен!

А еще Рита принесла и ей красный карандаш. Мина карандаш оставила в стойле, конечно, но перед тем, как седлать коня, честно помахала им перед мордой Порше на глазах у взволнованной Риты.

Принц Султан Хан Аввуа крутился в конюшнях с раннего утра. Ноздри раздувались, черные глаза вспыхивали от возбуждения. Но крутился он не только в конюшнях, его белые одежды мелькали то тут, то там в школе. С кем-то разговаривал, к кому-то подходил. Все это донесла Мине любопытная наблюдательная Рита вечером. Понять, на кого он положил глаз, увы, не представилось возможности. Султан Хан уселся в жюри, и всем пришлось с этим смириться. Сделали вид, что так и задумано. И Султан же Хан дал отмашку начинать.

Порше отработал на все шесть баллов по пятибалльной шкале, как назвала бы это мама. Но это уже потом сказал Мине тренер, и подтвердила Рита. Мина помнила только, как она оседлала Порше, и как она с него спрыгнула. Чтобы не волноваться Мина с утра решала последние оставшиеся матрицы в своем учебнике. Прямо сидя на соломе на полу стойла. Потом помахала карандашом. Потом оседлала Порше. А потом спешилась. Мина поняла, что прыгали они с Фердинандом очень даже удачно потому, что еще не объявили результат, а все ее обступили.

Награде, которую вручил конечно же принц, больше всех радовался Порше, потом тренер. Мина поняла, что они с Фердинандом не просто удачно выступили, а выиграли соревнования, только вернувшись в школу, в столовой. Когда девочки подняли за нее тост, налив сок в стаканы. Мина шепнула Рите, что волшебный красный карандаш надо оставить школе. Столько удачи он принес и, наверняка, принесет еще. Рита зарделась от удовольствия.

За ужином Хелена набралась то ли храбрости, то ли наглости и спросила Пенелопу, не знает ли она, почему Бруно не было сегодня на соревнованиях, он же собирался.

- Он взрослый мужчина на важной работе, он занят государственными делами, - ответила и мило улыбнулась Пенелопа.

Глава 56 Приглашение на Масленицу в Данаку и таинственное письмо

Бруно в кафе не появлялся уже вечность.

А девочки там собирались.

Атлантки который день только и говорили, что о предстоящей Масленице.

Когда Мина жила в Регионе Бассейн, у них была целая неделя под названием Масленица. Но, может, у атлов, любителей церемоний, это что-то другое? Мина молчала по своему обыкновению.

А Рита наконец спросила:

- Это же праздник атлантский? Как-как вы его называете?

О! Атлантки с удовольствием наперебой рассказывали, как это весело, целую неделю сплошное объедание вкусностями, фейерверки, представления, конкурсы, маскарады, всего не перечислишь.

Ну вот, действительно не так, как в Регионе Бассейн! Там это неделя всего лишь блинов и сыра. Мина не любила блины и поэтому не любила Масленицу. В конце было Прощенное воскресение с обязательным посещением церкви. А потом Великий пост и после него Пасха. Мина вспомнила очередность, но и только. Без деталей. Религиозные мероприятия, связанные с едой, и запавшие этим в память. Атланты, похоже, как всегда, превратили религиозные события в свои национальные церемонии.

Мина со скучающим видом отвернулась к окну.

Беженки и близняшки сравнивали, чем отличаются церемонии в Банзитаре и в Авве. Например, у Аввских были гонки на конных колесницах, а в Банзитаре прыгали через костер и катались на воздушных шарах («чем только надували?» - лениво прислушалась Мина). Атлантки просто подпрыгивали на месте, там им не терпелось дождаться и посмотреть, как празднуют Масленицу в Югах.

- Самая традиционная Масленица у атлантов Данаки, - значимо произнесла Пенелопа. – И я, как обычно, буду праздновать ее там. С семьей Луки Фомича.

Голос Пенелопы прозвучал мило, но Мина вздрогнула как от выстрела при упоминании Луки Фомича. Пенелопа подняла на нее глаза, приветливо улыбнулась. Мина смутилась.

Вечером Мина схватила открытку, плед, Евангелие и уединилась на своем подоконнике, уповая, что Рита занята своей возобновленной дружбой с Хеленой и не будет Мину искать. А Мина давно собиралась дочитать, но в кутерьме последних дел никак не успевала.

На этот раз Мина открыла Евангелие от Марка.

Начало она приняла буквально на счет Марка-Луки. Он знал, что он со своим командиром затеял «глас вопиющего в пустыне» и тем не менее упорствовал в этом. Но чем дальше, тем больше чтение увлекало ее, она забыла об атланте. Мина читала и плакала. Это не было доброе Евангелие от Луки, когда апостол не преминул упомянуть, что Христос исцелил отрубленное ухо. Это было Евангелие чудес и притч. Марка-Луку Мина вспомнила опять, когда прочитала о юноше, который бежал нагой, потому что покрывало, единственное, что на нем было, оставил покрывало в руках воинов. Вот как выглядит, должно быть, ночной кошмар Марка-Луки – остаться без одежды. И, раз евангелист упомянул об этом, в общем, незначительном для любого другого человека событии, то для юноши из Евангелия это точно тоже кошмар. Евангелие на Мину произвело впечатление сильное, она прониклась всей историей Сына Человеческого. Из глаз полились слезы.

- Ты опять плачешь? А мне много раз говорили, что ты никогда не плачешь, – рядом стояла Пенелопа с самым милым и участливым выражением лица, какое только может быть у близкой подруги.

Она взяла книгу у Мины из рук.

- Опять Евангелие? - заметила удивленно.

Ее милая улыбка предназначалось Мине, только ей одной. Улыбка подкупала, и сердце таяло. Сначала Мину обдало холодком от мысли, что Пенелопа ловкая притворщица, и тут же дошло, что нет, она не притворяется, что это природный дар, вот так уметь улыбаться. За которым, в общем, ничего милого и участливого не стоит. Бывает же! Но Пенелопа знает о своем обаянии и умело им пользуется!

- Семья Фомы Лукича и я приглашаем тебя вместе провести Масленицу, - продолжала говорить Пенелопа. - Мы с тобой здорово отдохнем, познакомишься с интересными людьми и атлантской культурой. Пойдем завтра к директрисе отпрашиваться?

Мина кивнула, лишь бы отвязаться, директриса все равно не отпустит. Пенелопа вернулась к себе в спальню.

Евангелие от Матвея прочитать Мина не успела. К ней, смущаясь, подошли близняшки.

- Нам надо посоветоваться. Понимаешь, мы встретили Бруно, - сказала Па.

- Это он нас встретил, - поправила При.

- И он попросил передать письмо Хелене. И объяснить Хелене, как им воспользоваться. И проследить, чтобы сожгла. Или самим это сделать.

И правда, в руках они держали толстую свечу и пустой лист бумаги. А где же письмо?

- А нам не хочется обманывать Пенелопу. Бруно – жених Пенелопы, а это письмо написал Хелене. Мы растерялись и по глупости взяли, а теперь не знаем, что делать. Передавать или нет?

Да уж, вот кому нельзя доверять секреты. Еще бы с Ритой и полшколы посоветовались! Мина подумала и предложила:

- Раз вы согласились, то передавайте. Только сейчас не говорите, пожалуйста, больше никому. Но если Пенелопа вдруг спросит, то придется ей рассказать.

Мина предложила первое, что пришло ей на ум. И засомневалась, когда близняшки убежали. Ломай теперь голову, хороши же близняшки, сняли с себя ответственность и переложили на нее. Хороший ход. Если что, они выкрутятся: «Так Мина посоветовала».

У директрисы на следующий день говорила Пенелопа, а Мина сидела, не открывая рта.

Директриса сделала знак Пенелопе замолчать и спросила:

- А чего хочешь ты, Мина?

Мина дотронулась пальцами до кармана с открыткой и ничего не сказала.

- Мина, с тех пор как ты заказала семечки в столовой, ты никогда ничего больше не заказывала и не просила.

Мина пожала плечами:

- Спасибо, я всем довольна.

- Я корю себя, что наказала тебя за поход в Морской парк без спросу. Я очень испугалась и сделала педагогическую ошибку. Правильно было – поощрить тебя.

Мина удивленно посмотрела на директрису.

- Потому что это было второе твое спонтанное желание за довольно долгий период времени. Тебе захотелось, и ты сделала. Больше я такого не помню. Поездка в церковь не в счет, я же все понимаю. И выступление на соревнованиях случилось помимо твоей воли. Но сейчас я не буду за тебя решать.

Мина молчала.

- Решение остается за тобой и только за тобой. Хочешь ли ты поехать с Пенелопой в гости?

- В гости к семье Луки Фомича, - вставила Пенелопа и получила сердитый взгляд от директрисы.

У Мины потемнело перед глазами, ощущение стало - ее заваливают тяжелыми камнями, скоро нечем будет дышать.

- Да, - кивнула она и, не выдержав, выбежала из кабинета без разрешения.

Вскоре она обнаружила, что девочки ее сторонятся и шушукаются. Хорошо, что Рита не могла долго держать в себе и подошла поговорить.

- Значит, ты приняла приглашение Пенелопы и едешь?

Мина вскинула глаза – а что тут такого. Время от времени кто-нибудь кого-нибудь приглашает на праздник или каникулы, вон Рита сама ездила к Хелене на Рождество.

- Ты понимаешь, что это очень странный выбор со стороны Пенелопы? Она дружила с Хеленой, со мной и могла позвать кого-то из нас в гости. И это выглядело бы разумно. Она опекала беженок и близняшек, тем более что они атлантки, и конечно же хотели бы поехать вместе с ней, хотя бы одна из них. Теперь она сдружилась с девочками из Аввы, они не подают вида, но они огорчились, что она не позвала их. А с тобой она никогда не дружила. Почему ты согласилась?

Ну не рассказывать же Рите про подслушанный ночной разговор, про то, что в конце концов надо выяснить, что задумали Пенелопа и Бруно, а это явно часть их плана, что Пенелопа так просто не отстанет и возьмет не мытьем так катаньем. И про то, что существует такой замечательный Марк-Лука, который сказал: «Мы с тобой вдвоем остались, Минька». И в общем, ей любопытно посмотреть, как он жил до нее. Мина вздохнула, может быть когда-нибудь она расскажет все это Рите.

- Я согласилась, потому меня редко куда-нибудь зовут. Я не знаю, почему Пенелопа пригласила именно меня.

Рита хлопнула себя по лбу и убежала. Раздался ее звонкий голос.

- Девочки, давайте все учиться доброте у Пенелопы. Она пригласила из всех – Мину. А как вы думаете почему? Потому что Мина – сирота, Пенелопа хочет сделать ей приятное, - подытожила Рита.

Предательница! Слово «сирота» заныло старой болью. Мина схватила открытку, плед, Евангелие и убежала к подоконнику в надежде спрятаться от Риты.

Не тут-то было!

Хмурая Рита нарисовалась у подоконника.

- Я, конечно, придумала, как помирить тебя с девочками. Но я, лично я, от тебя этого не ожидала!

Рита не видела, что к ним спешит обеспокоенная Пенелопа.

- В чем дело? – пролепетала ничего не понимающая Мина.

- В том, что ты пропустишь спектакль моей мамы! – отрезала Рита. - Спроси у атланток, когда эта их Масленица! Спектакль как раз попадает на ту неделю. Он четвертого марта в восемь вечера в Центральном театре.

- Я постараюсь вернуться, - заверила Мина. – Правда, Пенелопа, мы успеем вернуться?

Пенелопа ничего не ответила, ограничилась своей неотразимой улыбкой. Но Мине показалось, что улыбка была не такая уж и неотразимая. Просквозило облегчение, как у хищника, который боится упустить свою добычу.

Мина собирала вещи – Евангелие, которое надеялась дочитать, учебник, который привез Матвей, задачник Демидовича, монеты, плед, ночная рубашка. Едет она в школьной форме. Первый раз Мина пожалела, что у нее нет другого платья. Но оно ей никогда и не было надо. По здравому размышлению решила, что в форме ей привычнее и удобнее. Все поместилось в портфель. Открытку положила в карман.

Интересно, вездесущий и всезнающий Марк-Лука догадывается, куда она едет?

Глава 57 Мина наедине с Пенелопой или "Ты не умеешь выбирать"

Провожал их хмурый, как будто не выспавшийся Бруно, он явно думал о чем-то своем и не сверлил, к радости Мины, ее взглядом, так, посмотрел разок искоса и все. Довез, заговорил на прощание с Пенелопой по-атлантски. Мина убежала от них, не могла она удержаться от искушения посмотреть, как поднимают ветрячки на поезде. Их же как раз начали поднимать. Потом она заглянула под поезд в колеса, смазку для которых отдал король атлантов. Оказалась рядом с Бруно и Пенелопой, отметила, что у обоих на запястьях есть по паре обручальных браслетов. Услышала, как Пенелопа говорит:

- Я возвращаю тебе слово.

- Я возвращаю тебе слово, - повторил Бруно, коснулся щекой щеки Пенелопы, прощаясь по-атлантски, и быстро ушел.

Пенелопа потянула ее в купе.

- Ох, сегодня исполнилось мое самое сокровенное желание! - воскликнула раскрасневшаяся Мина, когда Пенелопа, наконец, раздвинула дверцу великолепного купе на двоих.

Внутри оказались мягкие диваны, обитые кожей, свечи находились в массивных канделябрах, столик между полками был инкрустирован дорогой породой дерева.

- Какое? – самодовольна улыбнулась Пенелопа. Это она, как приглашающая сторона, купила билеты, и купе – это был ее выбор.

Улыбка сменилась недоумением, даже разочарованием, когда Мина чистосердечно воскликнула:

- Я увидела, как поднимают ветрячки! Даже не верится, что эти крохи работают и дают достаточно энергии, чтобы поддерживать движение поезда. Интересно, а если что-нибудь случится, скажем, упадет дерево, завалит рельсы, и поезду придется остановиться, этого хватит, чтобы сдвинуть его с места в отсутствие большой станционной солнечной панели?

- Надеюсь, ничего не случится, - Пенелопа посмотрела на нее как снисходительная хозяйка на расшалившегося щенка.

Мина смутилась, растеряно затеребила пуговицу пальто и пробормотала, что купе великолепное и она никогда в таком еще не ездила.

- Нам предстоит ночная поездка за границу. Я выбрала лучшее. Вот вешалка для пальто.

Мина осталась в школьной форме, а Пенелопа в каком-то очаровательном платье с бутами.

- Дорожное, - повела она руками по бокам, охорашиваясь. – Дорогая, ты хочешь в купе-ресторан или велеть принести ужин нам сюда?

Мина растерялась.

- Хорошо, давай сюда. Меню можно не спрашивать, я знаю, что у них самое лучшее. Доверишь заказ мне?

Мина кивнула.

Вышколенный стюард принял заказ: фуа-гра, бутерброды с черной и красной икрой, закуска из баклажанов, густой суп из морепродуктов и рыбная нарезка. Заказ принесли мгновенно. И сервировали красиво – ракушками.

Мина, наконец, была впечатлена так, что это отразилось у нее на лице, и Пенелопа осталась довольна.

- Данака славится своими морепродуктами, а поезд данакский, не Югов, поэтому мы уже в нем можем себя побаловать дарами Северного моря. В Югах черная икра не продается и провоз ее считается контрабандой.

Мина вздрогнула, но Пенелопа, оказывается, имела в виду не занятия Марка Пеликана. Она озаботилась другим:

- Таможня Данаки строго проверяет багаж, убедись, что у тебя нет ничего запрещенного, если есть – лучше выброси заранее. – и начала перечислять, что нельзя провозить. – Шоколадные сундучки с сокровищами – самое страшное преступление перед таможней, если у тебя найдут, тебя не впустят в Данаку, запретят въезд на десять лет и внесут в черный список для проверки на таможне навсегда. За оружие менее сурово наказывают.

- Как глупо, - заметила Мина. – Всего лишь конфеты с игрушками.

- Правительство Данаки заботится о здоровье данакских детей, - рассмеялась Пенелопа и махнула рукой: – Шоколад-то не из лучших. Но всем хочется найти сокровище. Покупают ради игрушки. Вот правительство и придралось к мелким деталькам, которые якобы можно проглотить. Попробуем суфле к чаю?

Из всей снеди Мине было знакомо только название чая, его всегда заказывала Хелена в кафе – Серебряные иглы. Но и его она пробовала в первый раз.

- Ах, - сказала Пенелопа, - устраиваясь на своем диване. Никогда не могу уснуть в поезде, даже в таком комфортабельном. А ты?

- Не знаю, ни разу не пробовала, - ответила Мина.

Пенелопа положила на столик между ними браслет. Он отрапортовал синим, что Мина не врет – спать не пробовала.

- У тебя же раньше было другое сокровенное желание – чтобы Хелена и Рита помирились, - вспомнила Пенелопа. – Совсем не ветрячки.

- Оно же исполнилось. И следующее тоже.

- А о чем ты сейчас мечтаешь?

- Я не знаю. – Мина про себя подумала, что Мина-дракон. Сработало. Браслет ее не выдал.

- А что ты будешь делать после выпускного? Ты уже определилась?

- Директриса предложила мне остаться в школе.

- Разве так можно?

- Она сказала, что ей разрешили преподавать нам некоторые университетские курсы, я могу прослушать их в школе в течении следующего года, а потом уже решать, что делать дальше.

- Я вижу, как хороша ты в математике. Ты просто оживаешь, когда что-нибудь решаешь…

Пенелопа видимо хотела что-то спросить, но Мина ее перебила, где-то она почерпнула, что лучшая защита - нападение:

- А ты чем увлекаешься? Какой дисциплиной?

- Психологией. – Браслет подтвердил слова Пенелопы.

- А каким конкретно разделом? – Мина спрашивала просто так, чтобы перевести тему разговора с себя на Пенелопу.

- Ну сначала я изучала все что относится к посттравматическому синдрому, - Пенелопа не заметила, что проговорилась, в школе ни психологию, ни ее узкие темы не проходили. – Я думала, что мне пригодится в будущей семье знание, как проводить психотерапию, но необходимость отпала. Меня заинтересовала психология манипуляторов…

Мина опять ее перебила:

- То есть тех, кто вызывает у других этот самый синдром?

Пенелопа рассмеялась мелодичным приятным смехом:

- Я рада, что ты шутишь. Это хороший знак для реабилитации. Ты восстановишься после всех своих травм и станешь… Так кем ты хочешь стать?

- Я не знаю, - честно ответила Мина.

- Я уверена, что с твоими математическими способностями ты, несомненно, станешь кем-нибудь великим.

- Конечно! Директриса говорит, что мы все выдающиеся и обязательно добьемся успеха.

- Ах, директриса, - наверное Пенелопа улыбалась, но в темноте этого видно уже не было, а свечи зажигать она не стала. – Она, конечно, многое подмечает, но не все. Она права, ты боишься что-то захотеть. Но это мелочь. По-моему, ты и деньгами не умеешь распоряжаться, как все сироты на попечении государства или опекунов. Хуже всего, что ты не в состоянии самостоятельно принимать даже не очень важные решения. Тебе надо, чтобы за тебя решал абсолютно все взрослый уверенный в себе человек. Ментор. Однако ментора ты выбрала себе неправильного. Вернее, это не твой выбор, ты же не умеешь выбирать, это он тебя выбрал. Потому что он - великий манипулятор. Уж поверь мне.

- Я не поняла, директриса – плохой ментор? – Мина честно это спросила, она уже засыпала под монотонное постукивание смазанных атлантской смазкой колес и слова Пенелопы восприняла немного отстраненно, не вслушиваясь.

Пенелопа забрала браслет со столика и предложила:

- Давай спать, а то нас рано разбудит данакская таможня.

До Мины дошел смысл Пенелопиных речей. Атлантка считает, что Мина абсолютно не самостоятельна. Но это же не правда! Или правда?! А под ментором неужели Пенелопа имела в виду Марка-Луку? Но обдумывать Мина не стала, она провалилась в сон.

Таможня подняла их в четыре утра. Два офицера перетряхнули сначала все многочисленные вещи Пенелопы. При этом присутствовал третий - атлант. «Адвокат, - пояснила Пенелопа, - обязаны его нам, атлантам, выделять». Потом офицеры выложили на столик из портфеля Мины плед, три книги. Книги потрясли и пролистали. Прощупали пальто, достали открытку, но сунули обратно, не рассматривая. Откозыряли и ушли.

- Аскетично, - удивленно хмыкнула Пенелопа, глядя, как Мина убирает книги обратно. – У тебя что, даже запасного платья нет?

- А зачем мне платье? – в свою очередь удивилась Мина.

Пенелопа пошутила:

- В школьной форме ты не сможешь понравиться ни одному атланту. Особенно, любителю дорогих кафтанов и камней.

Пенелопа приводила себя в порядок перед зеркалом. Мина тоже приводила себя в порядок – открыла Задачник Демидовича.

Глава 58 В гостях у Фомичей или еще один подслушанный разговор

Данака встретила их соснами и солнцем. Снега не было. Где-то позади маячили горы. Вот жалко, подумала Мина, что она их проспала, ничего, на обратном пути посмотрит. Мина с удовольствием вдыхала запах сосен, совсем как дома, в Регионе Бассейн, хотя сосны тут были гораздо выше, и стволы их не такие оранжевые, как дома, а скорее, белесые, и иголки не такие длинные. Мина удержалась от искушения подобрать пару шишек на память. Как-то не солидно смотрелось бы. Пенелопу бы точно рассмешило. Мина покрутила головой и нашла недостаток этого райского, пахнущего хвоей места: очень много людей на улице. По Мииному ощущение – толпы. Они говорили на том же языке, что и в Югах. А еще в глазах рябило от разнообразия цветов атлантских кафтанов, так много атлов находилось в толпе.

Экипаж довез Мину и Пенелопу до двухэтажного дома на озере.

- Ах, Пенелопа, как же я рада тебя видеть! – воскликнула красивая молодая женщина, открывая им дверь. Мина не сразу поняла, что перед ней атлантка, так как одежда сначала показалась Мине самой обычной. Присмотревшись, она увидела мелкий узор бута.

- А это кто с тобой? – атлка улыбнулась Мине приветливо.

Мина поняла, что ее не ждали. А как же приглашение?

Пенелопа заговорила по-атлантски:

- Девочка-сирота, я ее опекаю и решила взять к нам на Масленицу. Потом расскажу.

Женщина огорчилась:

- А как же я ее размещу? Полон дом гостей.

- Бруно не приедет. И Матвей тоже.

Женщина облегченно выдохнула:

- Тогда я вам выделю отдельные комнаты. Нет-нет, не протестуй! Но какая жалость, что мальчики не приедут, давно их не видела.

И уже на языке Югов, который оказался и языком Данаки, обратилась к Мине:

- Добро пожаловать!

- Мина у нас большая поклонница Луки, - вставила Пенелопа.

- Разве найдется на свете девочка, которая не его поклонница? Проходи. Я – мама Луки.

- Ты кого к нам притащила, Пенька? – загремел голос где-то со второго этажа дома.

Хозяин спустился и обменялся с Пенелопой атлантским приветствием – щека к щеке.

- Подружку, и она не говорит по-атлантски да еще немного смущается! – пояснила Пенелопа.

- Ох, Пенелопа, я так рада, мы так рады за тебя с Бруно. Лука на небесах радуется за Бруно и свою невесту. Жизнь продолжается, это хорошо, что вы решили пожениться.

Пенелопа поймала изумленный взгляд Мины и пояснила:

- Я была невестой Луки, нас сосватали несколько лет назад несмотря на мой возраст. Атлантские традиции.

Мама Луки начала было возражать, что не такая большая разница в возрасте, но Пенелопе повезло, не пришлось выкручиваться, в двери ввалился еще один атлант и радостно заорал по-атлантски:

- Пенька, блудная дочь! Ну-ка дай папке тебя обнять! Где тебя черти носят? Куда пропала?

В это время еще кто-то постучал в дверь. Опять восклицания и обнимания. Мина попятилась, ей стало невыносимо тяжело в кругу людей, которые радовались друг другу, обнимались. Мина нашла ближайшее кресло и достала Демидовича. Но ее скоро позвали к столу.

Всем объявили, что гостья не понимает по-атлантски. Но гости, как ни старались, переходили с одного языка на другой.

Застолье началось со слов: «Помянем Луку».

Мама всхлипнула, папа тут же обнял ее за плечи. Раздались голоса:

- Лука был кристально честный. Душа компании. Добрый. Не лукавил. Всегда говорил правду.

- О, да, - подхватила мама Луки, - удивительный ребенок, никогда не обманывал, вообще никогда. Ему было трудно жить с таким характером.

Мина держала на коленях открытый сборник задач и вслушивалась, чтобы понять, что сказано на языке Югов, что по-атлантски, и не выдать себя.

- Верный. Участливый. Безотказный. Как же нам его не хватает.

- Лука любил жизнь. Давайте веселиться, - встал папа Луки.

У Мины второй день был днем гастрономических открытий. Блины, которые ей велели обязательно попробовать, как национальное блюдо и Данаки, и данакских атлантов, оказались странного орехового привкуса.

- Гречневые! – пояснила мама Луки, улыбаясь на Минину гримасу. – Ты не знаешь, что такое гречка, но ты ее распробуешь, и тебе понравится.

Мина как раз прекрасно знала, в Бассейне росла гречка, но ели ее как кашу, а не в таком странном и невкусном виде.

Увидев, что Мина скучает, мама Луки предложила:

- Ты можешь посмотреть атлантскую библиотеку. Вон та дверь.

О! Библиотека в частном доме - интересно. Плюс, хорошая возможность улизнуть от большой шумной компании и побыть в одиночестве.

Не тут-то было.

- Одна из лучших частных библиотек, у остальных поскромнее, но Фомичи любят книги, - увязался за ней кто-то из атлов. – Ты знаешь, как ею пользоваться?

- Я была по приглашению атланток из школы в городской атлантской библиотеке, - немного сердито ответила Мина.

- А! Тогда разберешься. – Атлант, слава богу, вернулся к столу и оставил ее перед стеной с ячейками в два этажа высотой.

Зала перед стеной не было, а стоял диван, кресла, обычные книжные шкафы, несколько письменных столов, один, наверняка, каталог. Горел уютно камин напротив стены с ячейками. Лестница у стены передвигалась по рельсу всего одна. Мина теперь знала, где находится пульт. Посмотрела номер в своем Демидовиче и номер в книге, которую привез Матвей. Набрала сначала один, потом второй. Демидовича не оказалось, раздался звуковой сигнал, видимо, оповещающий, что такой книги нет. Зато второй учебник, что привез Матвей, механика библиотеки ей доставила. Точно такой же! Легко нашелся по номеру! Действительно, удобная система. Мина наобум достала еще несколько книг по матанализу, благо теперь знала по каким примерно номерам искать математику. И уселась прямо под лестницей их листать.

- О! Тут никого нет. Выкладывай, что там у тебя произошло с Бруно? – в библиотеку зашли Пенелопа и ее отец, разговаривая по-атлантски. - Он, похоже, втянул тебя в свои делишки? Прошу тебя, держись от его работы подальше.

- Я взрослая девочка, и, если я решила помочь жениху попасть в герои, я помогу. Разве что, он больше мне не жених. Мы вернули друг другу слово.

- Он что, с ума сошел? Ты мне только скажи, я покажу ему, где раки зимуют, - гремел отец Пенелопы, пододвигая два кресла к огню.

- Папа, ты меня знаешь, я сама решаю, что я хочу. А хочу я – лучшее.

- Ну раньше самым лучшим атлантом был Лука. Теперь – Бруно, он не просто подает большие надежды, он УЖЕ самый известный молодой атлант, наша восходящая звезда.

- Разве кто-нибудь может быть лучше наследного принца? – проворковала Пенелопа своим мелодичным голосом.

- Ты встретила исчезнувшего атлантского принца?! – отец Пенелопы подскочил из кресла.

Пенелопа встала из своего, подошла к отцу и шепнула ему что-то на ухо.

Мина сидела ни жива ни мертва, уповая, что они ее не заметят. Матримониальные тайны Пенелопы ей по барабану, как назвала бы это мама, но все переплелось в клубок с одной памятной встречи в кафе. Прямо или косвенно любая оплошность может помешать их планам с Марком-Лукой.

Отец Пенелопы присвистнул.

- Ничего себе. Играешь с огнем, девочка.

Пенелопа приложила палец к губам.

- Игра стоит свеч, - улыбнулась она. – Меня Брунька подстрахует, если что. Он, кстати, тоже нашел себе интересный вариант.

Отец, видимо, посмотрел на нее вопросительно, потому что она замахала руками:

- Нет-нет, не спрашивай, не расскажу, это его секрет, просто пожелай нам с ним удачи.

- А почему не приехал Матвейка, тоже не скажешь?

- Бруно занял его делами на Масленице в Югах, чтобы Матвей не мешался мне тут под ногами. Умеет Матвейка все испортить.

- Это верно. Ты уже в курсе, что он встречался с министром транспорта Югов? Как только добрался до такой высокопоставленной шишки. Матвей получил заманчивое предложение от министра. Однако, не повезло ему, нет Луки, чтобы вступиться, нет сумасшедшего атлантского короля с причудами все отдавать за просто так. Малый Совет наложил вето на сотрудничество Матвея с Югами.

- Ах, вот как. Если бы знать наверняка, что его машина взлетит… И плевать, что у Бруно идея фикс с этими Югами. Кроме Югов найдутся заинтересованные страны. Посильнее Югов!

Мина дрожала, слишком много ненужной информации. Ой, как ей не хотелось быть той птичкой, у которой коготок увяз. На ее счастье, Пенелопу с отцом позвали. Никто Мину не заметил.

Глава 59 Где девочка? Странная открытка от деда. Драконы, то есть динозавры в пещерах и жуткая болезнь Урбаха-Вите

Нашла ее через час мама Луки и отвела в приготовленную комнату.

- Муж не разрешил мне повесить по дому плакаты, только семейные фотографии. Не разрешил в комнате оставить все так, как было при Луке, – жаловалась она Мине, сопровождая ее на второй этаж. – Но все равно здесь больше всего его вещей, и я украсила комнату плакатами.

Она распахнула двери. На Мину с плаката смотрел Марк-Лука. На руках он держал голубоглазую девочку.

- Это, что – комната Луки? – прошептала Мина.

Мама ее не расслышала, показала на плакат:

- Самая знаменитая его фотография, по ней отлили памятник.

- А где сейчас эта девочка? – не удержалась и спросила Мина.

- Гм, не знаю.

- Фотография самая знаменитая, по ней даже отлили памятник, а девочка куда-то делась?! Не воспользовалась ни она, ни ее родители такой славой?! – Мина задавала вопросы с нажимом, как же ей хотелось, чтобы родители Марка-Луки задумались. - А где сейчас фотограф?

- Он не атлант, но часто нас навещал, сорви голова, боготворил Луку. Ах, разве Луку можно было не любить? Фотограф уплыл в кругосветное путешествие. Ах нет, из него он вернулся. Он на парусном судне во льдах Южного моря.

Мина огляделась, со всех стен на нее смотрел и улыбался Марк-Лука.

Она подошла к окну. Чудесный вид на озеро и сосны. Странное чувство охватило Мину – хотелось взлететь над этим озером, над верхушками сосен. Дом стоял так высоко, что казалось всего немного для этого надо – забраться на подоконник и замахать руками. Еще хотелось бежать выполнять свою заветную мечту. Вдохновляющий на подвиги вид. У Мины защемило сердце от того, что Марку-Луке сюда, в этот дом, в эту комнату дорога заказана, мамиными словами говоря.

Рядом с окном на полке стояла фотография в рамочке - улыбающийся маленький мальчик на фоне вольера с пеликанами.

Мама Луки заметила, куда смотрит Мина.

- Это Лука в Морском парке в Югах. Он очень боялся пеликанов после, э, после одного неприятного случая. Но он себя быстро преодолел, - Мама Луки явно гордилась тем крохой, - Лукошка опять стал к ним подходить. И всегда улыбался. Они его больше не пугали.

Мина выпалила, не подумав:

- А что, если он жив?! Жив?!

- Дорогая моя девочка, - у мамы Луки выступили слезы на глазах. - Мы бы все этого хотели. Но его с нами нет. Ты выходи замуж, роди сына, назови его Лукой, объясни, в честь какого героя назвали, это будет самая лучшая память о Луке.

Мама Луки взяла Мину за руки:

- Пенелопа рассказала мне, что тебя одурачил мошенник. Я не знаю, какие цели он преследуют, Пенелопа говорит, что ему нужен твой аналитический математический ум решить какую-то задачу. Не поддавайся. Не верь ему. Он – не Лука.

- Почему вы так думаете? – прошептала Мина, отнимая руки. – Вы же можете у него спросить вещи, которые знаете только вы и Лука. Про тех же пеликанов!

- У Луки могли эти вещи узнать под пытками…

- Он бы выдержал пытки! И все-все-все до единой вещи узнать не могли!

- Пенелопа была права, тебя обводит вокруг пальца проходимец. Я его видела. Материнское сердце не обманешь. Я могу допустить, что изменилась мимика, походка, черты лица исказились, мало ли в каких передрягах Лука мог побывать. Но характер не меняется! Тот человек делает вещи, которые никогда не сделал бы Лука. Никогда и ни за что! Он бы лучше умер, но не обманывал бы. Он не стал бы контрабандистом даже для прикрытия. Этот мальчик, - мама Луки взяла другое фото в рамке с тумбочки возле кровати и протянула Мине, - который никогда не обманывал, ни в чем, никого. Образец правдивости. Он никогда не совершал ничего противозаконного. Даже по мелочи! Лука не мог изменить своим принципам.

На Мину смотрел лучезарно подросток, совершенно открытым честным взглядом, пожалуй, такого взгляда она у Марка-Луки, и правда, никогда не видела.

- Разве похож? – вздохнула мама Луки. – Девочка, если ты что-то знаешь, пожалуйста, расскажи Пенелопе.

Мина начала задыхаться и нащупала открытку.

Хорошо, что мама Луки вышла без просьб.

Мина ничком легла на кровать. Она бы хотела заплакать, но не могла. Зачем, зачем она только согласилась на эту поездку?

Ее позвали ужинать. Опять в большую веселую компанию. Мама Луки посмотрела на нее с сочувствием и предложила:

- Ты можешь брать все, что захочешь, на кухне и даже есть не в столовой, а в комнате. Я потом уберу. Бери, не стесняйся. Чувствуй себя как дома.

Мина воспользовалась этим, как предлогом уйти. Она послонялась по первому этажу. Везде присутствовал Лука. На фотографиях. В детстве, юношестве. В форме курсанта. С родителями. В обнимку с Бруно и Матвеем. С какими-то другими парнями. И атлантами и нет. И везде его открытый лучезарный взгляд солнечного мальчика. Это действительно был другой человек, не Марк Пеликан, а Лука Фомич.

Мина вернулась в комнату, села на кровать и постаралась не смотреть на плакаты. Взгляд упал на полку с книгами. Она вынула одну наугад, толстую, с красивым золотистым корешком. Книга-инструкция, как вырезать поп-ап, объемные картинки. Схемы куда замысловатей, чем открытки у деда на столе на Рождество. Мина листала и долистала до раздела «поздравления с днем рождения». На странице с объемной клавиатурой пианино и нотами песни про день рождения было написано «С днем рождения, волчара! Когда научишься вырезать, то мне первому сделай вот эту картинку! Бруно» И закладкой была почти доделанная открытка с объемной клавиатурой. Мина ее вынула и полюбовалась выступающими клавишами. Потом положила открытку обратно и поставила книгу на место. Наверное, это был вопрос от Бруно Марку Пеликану, который тот угадал, по словам Бруно. Интересно, как можно об этом знать, не будучи Лукой и Бруно. С другой стороны, здесь полон дом людей, радушные хозяева, кто-нибудь, как и Мина, мог случайно открыть книгу, увидеть надпись и использовать. Интересно, а что Марк-Лука «не угадал» из вещей, которые знали только он и Бруно? И ПОЧЕМУ?!

Утром Пенелопа как ни в чем не бывало потащила Мину на празднество. Пенелопа веселилась от души. Мина ждала ее в сторонке. Атланты дурачились, жгли костры, носили смешные маски, водили хороводы. К Мининому облегчению, Пенелопа проголодалась, не захотела есть на улице, и они вернулись.

- «Классика»? – первое что бросилось Мине в глаза – газета на пороге дома. – Откуда?

Она подняла газету, но не решалась заглянуть на нужную страницу.

- А! Хозяин один и тот же. Не стал заморачиваться с новым названием для газеты местных объявлений. Издает «Классику» и в Югах, и в Данаке, – отмахнулась Пенелопа.

После обеда Мина отказалась продолжать праздник на улице, и они устроились в библиотеке. Пенелопа болтала с отцом и родителями Луки, Мина бродила от книжной полки к книжной полке, мечтая на самом деле заглянуть в «Классику». На журнальном столике она заметила большую книгу. Мина даже не сразу сообразила, где она ее видела раньше, но у нее перехватило дыхание, как при неожиданной встрече с давно пропавшим другом. Мина присмотрелась и опознала знакомую по детству обложку. Толстенная книга-альбом с картинами древних художников. Дедушка! Дедушка показывал ей иллюстрацию в точно такой же книге! И говорил, что вот так встретил бабушку, мол, разве можно было не влюбиться. Бабушку, которую Мина никогда не видела, а знала только по рассказам дедушки. Мина лихорадочно листала и наконец нашла картину. Принцесса, похожая на принца, гарцует на коне, сзади видна церквушка.

- Что ты там рассматриваешь? – обратила внимание Пенелопа.

- Это же моя бабушка! - вырвалось у Мины.

Пенелопа посмотрела на нее даже с жалостью.

- Елизавета – старинная атлантская принцесса, она жила две тысячи лет тому назад, если не больше. Я даже не уверена, что рисунок прижизненный. Ой, смотрите, у них на кафтанах почему-то нет узора бута!

- Принцессе не обязателен бут. А вот остальные… - мама Луки отняла у Мины книгу, - Ну, художник мог не прорисовать мелкие детали, мода на размер бута менялась, - предположила она, полистала альбом. – А вот любимая картина Луки «Аллея», – она показала другой разворот. С березовой аллеей.

Выпала открытка. Мина подняла и протянула маме Луки. На открытке была та же самая картина, что и в книге. Весна, березы, тающий снег. След от саней.

- А почему ему нравилась «Аллея»? – удивилась Пенелопа. – Пейзаж как пейзаж, ничем не примечателен.

- Не помню. Однако дед даже прислал ему эту открытку, – Мама Луки перевернула и зачитала по-атлантски и перевела для Мины. – «С днем рождения, дорогой мой Лукошка! Не грусти, дома строят и сносят, строят и сносят. Желаю построить свой и прожить в нем счастливую жизнь и не увидеть, как его снесут».

- Что за бред? – хмыкнула Пенелопа. – Дед уже впал в маразм?

- Судя по дате, еще в здравом уме был, - присмотрелась мама Луки.

Мина протянула руку, посмотреть картинку на открытке, мама Луки неправильно поняла ее жест.

- Ты ее хочешь на память о Луке? Верно? На! Держи, - и отдала ей открытку, подписанную странным дедом.

Как всегда - квадрат с точкой внутри вместо росписи, отметила Мина.

- Нет, вы только посмотрите, в ваших пещерах опять открытие, – Отец Пенелопы зачитал «Классику»:

– «В Маделинских пещерах нашли изображение улыбающегося динозавра, то есть дракона. Спешите видеть. Экскурсии начинаются 3-его марта прямо с утра».

- Что за чушь? Уже не знают, как привлечь внимание туристов, всем надоели кремневые орудия и наскальная живопись, решили добавить динозавров. Кто мог нарисовать динозавра или дракона в те времена? Какую глупость только не напишут, – рассмеялся папа Луки.

- Я бы на их месте зазывала на приведение. В моем детстве ходили слухи, что в Маделинах водятся призраки. Время от времени посетители слышали голоса, видели мелькающие вдалеке в темноте фигуры. Завидев людей приведения исчезали, как их и не было. И никто не заметил, чтобы они выходили на свет. Мы все подростками мечтали поймать хотя бы одно приведение. Лука тоже их искал в свое время, но конечно же не нашел, - улыбнулась мама Луки. – Мина, обязательно туда съезди, даже без изображений динозавров пещеры того стоят.

Она пошутила:

- Вдруг тебе посчастливится, и ты встретишь привидение!

- Там разве останавливается поезд? – наморщила красивый лоб Пенелопа.

- Нет, туда надо добираться на экипаже, но железная дорога проходит рядом, вы должны были проезжать по пути сюда вход в Маделинские пещеры.

- Я же тоже там была! - вспомнила Пенелопа, - Как раз кто-то потерялся, хотя нас и предупреждали держаться вместе, не отходить в коридоры, но разве туристы послушаются. Только на следующий день их нашли. Нет, мы туда не поедем. В другой раз!

Мина таки улучила момент и убедилась, что объявление об улыбающемся драконе напечатано на правильной странице. Даже если это случайное совпадение, то она просто посмотрит на изображение дракона!

За ужином говорили о послании ИИ человечеству. Отец Пенелопы сообщил, что опять появилась очередная версия. Он конечно же ее читал по долгу службы, но считал, что это очередная фальшивка, вкинутая бирюзовыми, чтобы расшатать правительство перед выборами, бирюзовые получили одно место в парламенте на прошлых выборах и, естественно, хотят больше. Процитировать послание он отказался, сославшись на секретность. Отец Луки выразил надежду, что Матвей держится от всего этого подальше. Сердце у Мины затрепыхалось от страха за Матвея, но, вроде, отец Пенелопы того ни в чем не заподозрил. По крайней мере виду не подал.

После ужина в комнату Луки вслед за Миной зашла Пенелопа. Зажгла свечу. Она сейчас выглядела очень взрослой. Может быть потому, что не улыбалась как обычно.

- Мне нужно серьезно с тобой поговорить, - произнесла с нажимом и положила знакомый листок с интегралами на стол.

Мина вздрогнула, браслет на запястье Пенелопы подтвердил волнение.

- Что это такое?

- Домашнее задание по математике, – пролепетала Мина.

Она присмотрелась – интегралы явно были списаны, это не ее листок, это, скорее всего, копия домашнего задания кого-то из девочек из кафе. Она успокоилась, и предатель браслет тоже это показал.

- А что ты на это скажешь? – Пенелопа медлила.

Мина заволновалась. Ничего не могла с собой поделать.

Пенелопа положила на стол листок с выписанными дополнительными интегралами.

Мина чуть не рассмеялась, и опять браслет это показал. Мало того, что знать интегралы – этого недостаточно, но еще, что в копии домашнего задания, что в списке интегралов числа шифра стояли не на своих местах. Однако, надо отдать должное Пенелопе. Она умеет искать. Кажется, Матвей так про нее сказал когда-то.

Пенелопа прикусила губу, вокруг глаз пролегли морщинки.

Она битый час убеждала Мину приятным проникновенным голосом, что Марк не Лука, что он мошенник, что он ее использует.

- У тебя погибли родители. Вот тебе и нужна родительская, а еще лучше, отцовская фигура. Сейчас у тебя опасный возраст, тебе уже требуется предмет воздыхания. Он все это прекрасно понимает, делает вид, что заботится о тебе как отец, восхищается тобою как мужчина. Но ты же умный человек, как ты можешь вестись на это? Он получит от тебя, все что ему нужно, и бросит.

У Мины пересохло во рту. Она испугалась. На ровном месте, как сказала бы мама. Но испугалась. Голос Пенелопы звучал доверительно. При этом слова, а особенно их смыслы, давили каменной плитой. Это лишало воли сопротивляться. Мине очень хотелось прекратить этот разговор. Она попыталась стряхнуть наваждение. Пенелопа врет! Марк-Лука не такой! Он ей велел: «Если тебя возьмут за жабры, сдавай меня с потрохами»!

Пенелопа все продолжала и продолжала убеждать Мину. Благожелательно, но давяще противно.

Ох, это оно и есть – за жабры? Если показать, на какие числа обратить внимание, Пенелопа от нее наконец отстанет? Мина нащупала открытку в кармане, вернее, открытки, у нее их теперь было две.

- Он тебя не любит и не полюбит. Потому что он никого не любит. А еще он опытный и циничный. Как ты не понимаешь, что он подстроил вашу встречу в кафе. Он же великий мастер все подстраивать!

Мина вздрогнула от мысли, что встречу действительно можно было и подстроить. Плюс, Марк-Лука реально мастерски все подстраивал.

- Не хотела тебя пугать, но придется рассказать про Марка самое ужасное, - вздохнула Пенелопа, помолчала немного и продолжила. - Он выдумывает очень рискованные сценарии, потому что у него нет чувства страха. Это - болезнь. Я видела его медицинскую карточку. У него диагносцировали очень редкое генетическое заболевание. Урбаха-Вите. При котором разрушается часть мозга, и от этого пропадает страх, но чувство самосохранения никуда не девается, поэтому ему удается выходить сухим из воды из самых рискованных затей. Атланты наняли его выполнить одно опасное секретное задание, а он взял, да и улизнул из-под контроля. Ему тебя совсем не жалко! Ему вообще никого не жалко! Пойми ты, это очень ловкий манипулятор, у которого полное отсутствие страха, - Пенелопа говорила так взволнованно и так искренне, что у Мины все похолодело внутри, хотя услышанного она еще полностью не осознала.

- Девочки! Секретничаете? А уже пора спать, - заглянула к ним мама Луки и спасла Мину от продолжения пытки.

Пенелопа поднялась, погасила свечу и ушла.

Мину трясло. Она как во сне услышала, что мама Луки спрашивает в коридоре у Пенелопы:

- Помнишь, ты говорила, мошенник выдумал себе новое имя. Как он назвался?

- Марк Пеликан.

- Пеликан? Почему вдруг Пеликан?

- Я догадываюсь, но не могу сказать.

Всю ночь Мине снились кошмары. Она боялась проспать и боялась ехать. Ее терзали сомнения, которые посеяла Пенелопа.

Глава 60 Очень долгожданная встреча и разговор в необычном месте

Рано утром Мину разбудило солнце. Она специально не стала задергивать шторы, чтобы проснуться пораньше, как только начнет светать. Не только закаты, оказывается, бывают красивыми. Мине надо было спешить, а она стояла у окна и любовалась восходом. Как же все-таки великолепны сосны, особенно, если их золотят лучики света. Почти как в Регионе Бассейн! Но все, ей надо поторопиться!

Мине очень хотелось увидеть Марка-Луку. Даже, если Пенелопа права, все равно встречи с ним – лучшее в ее теперешней жизни.

Она тихонечко спустилась на кухню, набрала еды в пакет, раз ей разрешили. Сунула в портфель и, крадучись, чтобы никого не разбудить в такую рань, вышла из дома. На кровати осталась ее записка «Спасибо за гостеприимство».

Город пах хвоей. Солнечный свет путался в зеленых иглах. Мина вдохнула полной грудью чудесный воздух и в приподнятом настроении поспешила на станцию экипажей. Ее последние сомнения растаяли! Нет, Марк-Лука не такой, пускай Пенелопа и звучала искренне, но Мина знала его лучше, хотя и встречалась с ним всего два раза, не считая кафе.

Хорошо, что Мина прихватила с собой монетки на непредвиденные расходы. Мина заплатила за билет до Маделинских пещер и за экскурсию. Как она будет добираться до Югов, Мина старалась не думать, понадеялась, что оставшихся монет хватит на экипаж обратно в город и на самый дешевый билет на поезд. Возвращаться в дом Марка-Луки она не собиралась.

Пока Мина тряслась в экипаже, она убедила себя, что Пенелопа заблуждается. Зачем Марку-Луке надо было подстраивать их встречу в кафе, если он и понятия не имел ни о ней, ни о ее математических способностях?! Он узнал о ее склонностях только у деда! И она сама упросила его рассказать, что значат числа, и вызвалась помогать! Вот!

У входа в пещеры экипаж остановился. Надо же, смотреть портрет улыбающегося динозавра собралось с десяток желающих. Им выдали свечи и повели внутрь. На входе Мину впечатлила карта. Пещеры были не просто громадными, но еще и располагались в два яруса. Действительно можно заблудиться.

- Держитесь друг друга, здесь легко потеряться. Если отстанете – оставайтесь на месте, чтобы вас легко нашли, - предупредил гид. – Ни шага в сторону!

Сначала предостережение вызвало недоумение – на стенах висели факелы, обозначая дорогу. Но потом группа свернула в темный коридор. Мина шла последней.

- Рву-си-ка! – услышала она и остановилась.

Ей померещилось?

Где-то сбоку замерцали странные огоньки. Она подняла свечу, осветила вокруг – никого. Раздался легкий смешок и шепот:

- Погаси свечу и иди за мой.

Мина шла за огоньками, она догадалась, что это парные браслеты. Но не летят же они в воздухе?

Огоньки остановились. Кто-то чертыхнулся и велел зажечь свечу. Мина послушалась. Она видела, как человек-невидимка в браслетах выдвигал, но не вынимал, из стены небольшие камни. Что-то щелкнуло. Марк-Лука, а Мина позволила себе поверить, что это он, а не привидение, толкнул большой камень. В образовавшуюся щель брызнул свет.

- Идем! Только не пугайся, я немного другой, - предупредил со смешком голос.

Она выбралась на ту сторону от камня-двери и увидела перед собой человека в кафтане цвета камней, и в такого же цвета шляпе, надвинутой на лицо. Он закрыл за собой своеобразную дверь. А кафтан начал медленно принимать знакомый серый цвет. И шляпа тоже. Человек ее приподнял и посмотрел из-под черных завитков волос на Мину карими глазами. Лицо, шея и руки были шоколадного оттенка.

- Узнаешь? – Марк-Лука захохотал.

- А я думала, ты стал невидимкой.

Мина своими словами вызвала у него новый приступ смеха.

- Всего лишь новое изобретение Матвея в исполнении моего инженера-портного. Эх, где Матвей раньше был? Пригодилось бы для работы, - скорчил гримасу шоколадный Марк-Лука. – Ну что, Миневра Пеликан? Поздравляю с днем рождения! Желаю тебе очень много всего хорошего!

Это прозвучало неожиданно. У Мина перехватило дыхание. Она не знала, как отнестись к поздравлению. Мина уже шесть лет не праздновала дни рождения. Они утратили для нее смысл после гибели родителей. Мина упросила директрису не устраивать ей празднования от школы в столовой и от девочек в классе. И она выкинула из головы этот день. Это была всего лишь дата для анкет. А ведь, и правда, сегодня у нее день рождения. Восемнадцать. Совершеннолетие и в Югах, и в Регионе Бассейн. Можно участвовать в выборах. Управлять конным экипажем на дороге. Наверное, что-то еще. В Регионе можно покупать и пить алкоголь, а в Югах вроде еще нет.

- У меня есть для тебя подарок, – перебил Марк-Лука ее мысли, грустная нотка просквозила в его словах. – К сожалению, я не могу тебе сегодня отдать. Только покажу, попозже. А то не успеем поговорить, если увидишь раньше.

Он уже улыбался.

- А сколько у нас времени? – обеспокоилась Мина, подарок ее не волновал.

- Сейчас объясню. Через час тебя начнут искать экскурсоводы. Пенелопа наверняка через час спохватится, что ты исчезла, и телеграфирует Бруно. Он сразу помчится сюда так быстро, как только сможет. Пенелопа разведает, куда ты поехала, и будет у пещер, ну скажем, через два часа. А через три часа у пещер остановится поезд из Данаки в Юга.

- Поезд? Здесь же нет станции.

- Я подогнал тебе поезд! Чтобы ты с комфортом вернулась в Юга! – Марк-Лука, наверное, хотел сказать это небрежно, но был так доволен своей проделкой, что роли не вытянул и расплылся в довольной улыбке. – Он остановится, потому что на рельсы упадет дерево и перекроет движение поездов. Чтобы убрать дерево и сдвинуть поезд с места понадобится еще два-три часа. Как раз к этому времени и прибудет Бруно, если поторопится и использует все свои возможности. Увы, его мне не остановить, он не поезд. Надеюсь, Бруно не будет тебя мучить. Он обрадуется оказии и отправит вас с Пенелопой обратно в Юга на поезде.

Марк-Лука повел опешившую от его плана Мину вверх между скал по только ему заметной тропинке.

- Я могу вернуть тебя в любой момент, ты только скажи! – он вдруг притормозил и бросил взгляд на Мину. - Мы можем поговорить всего час и тебя найдет экскурсовод. Тогда вообще комар носу не подточит.

- Нет! – воскликнула Мина. – Я хочу побыть с тобой подольше.

- Я тоже! – он улыбнулся от уха до уха и двинулся дальше.

Остановился Марк-Лука в ложбинке среди камней с хорошим видом на долину и городок внизу. Рядом журчал ручей.

- Чем не место для пикника? Жаль только, что еды я захватил немного, чтобы не привлекать внимание пакетом. Сколько поместилось в карманах. Оголодаем за пять часов.

- Ничего, я тоже взяла еды. Для пикника! – подхватила шутку Мина.

- Минька, - простонал Марк-Лука от хохота. – Это самый дорогой пикник в мире по поводу дня рождения. Ты себе даже не представляешь, во что он обойдется налогоплательщикам трех стран – Данаки, Югов и Атлантины. Ну хорошо, Султан Хан в прошлом году потратил больше и тоже из кармана своих граждан. Но он же принц.

Марк-Лука хотел снять кафтан, сказал, что сейчас его постелет.

- Не надо! – довольная, что может хозяйничать, Мина, достала из портфеля плед и положила на плоский камень. – Присаживайся!

Она плюхнулась на плед, Марк-Лука медлил, сказал, что у него камень попал в сапог, пока он поднимался от подножия. Он снял сапоги, вытряхнул портянки. Сел на плед, вытянул босые ноги.

- Ты знаешь, что ты нарушила границу? Ты сейчас в Югах, - сообщил весело, - Заодно узнала тайную тропу контрабандиста Марка Пеликана. Честное слово, могу отвести тебя обратно, пока не поздно. В любой момент, когда скажешь.

- Нет-нет! – замотала головой Мина отрицательно.

Он разулыбался. И тут же вздохнул:

- Я должен был спросить. Твое позднее возвращение не будет для тебя легким. Ты ведь это понимаешь?

Мина пропустила его слова мимо ушей, требовательно протянула руку:

- Мой браслет?!

Они оба рассмеялись. Мина получила свой переливающийся всеми цветами радуги браслет.

- Видишь вон там внизу колесо обозрения? – показал Марк-Лука, - Там большой праздник у атлантов, Масленица продолжается, собралось несколько тысяч человек.

Мина поморщилась. Не любила она толпу.

– Съехались со всех Югов самые разнообразные атланты и их гости. В основном ради колеса обозрения. Я вошел как Марк и вышел после посещения туалета как темнокожий атлант-южанин. Все считают, что Марк на празднике. Смотри, как мой кафтан великолепно меняет цвет.

Кафтан начал краснеть. И узор бута тоже меняться.

- Прекрати! Он так быстро испортится! – остановила Марка-Луку Мина.

Кафтан вернулся к серому цвету.

- Ты прямо как моя мама в детстве, - рассмеялся Марк-Лука. – Кстати, тебе понравилось в атлантском заповеднике?

- Где?

- Папа так называет и наш городок, и нашу семью. Неужели не произнес ни разу «мы тут заповедник»?

- Давай, я лучше расскажу тебе все с самого начала! – и по уже установившейся у них традиции Мина подробно пересказала, как и чем она жила после предыдущей встречи и, даже, что думала. С удовольствием наблюдала богатую мимику его подвижного лица. Все-таки он сегодня гораздо более веселый, чем в их первую, а особенно вторую встречу.

- Боров?! Ты думаешь, он на мне не успокоился? Командир – его рук дело? – Марк-Лука сжал кулаки. – Мразь он, если так.

Мина хмыкнула про себя, что боров был мразью еще тогда, когда хотел убить Луку Фомича, но не стала поправлять.

Речь директрисы Марк-Лука слушал с легкой блуждающей улыбкой. Он, приподняв одну бровь посмотрел на Мину, и, кажется, еле сдерживал смех. Только улыбался.

Мина не стала говорить, как она о нем мечтала после речи директрисы. Утаила. И покраснела, пропуская этот момент.

- А в какую церковь ты ездила? – задумчиво спросил, когда она дошла до исповеди. – Я тоже хочу к этому священнику.

Мина не знала.

Про конгресс молодежи Марк-Лука слушал равнодушно, а послание ИИ с широко распахнутыми глазами. «Ах, вон оно что», - пробормотал он.

- Ай да, Минька! – вскричал, когда она рассказала о награде за конкур. – Ай да Порше!

- Марк-Лука, скажи честно, ты взял имя Марк из-за того юноши, которого апостол описал? Ну, который оказался нагой?

- Юноша по преданию – это и есть апостол Марк, возможно для него это было самым тяжелым испытанием, раз упомянул, – подтвердил Марк-Лука. – Все-то ты про меня знаешь. Откуда ты такая только взялась?

Мине почудилась скрытая нежность в его голосе, она немножко смутилась.

Марк-Лука слегка покусывал губы, пока она рассказывала, как ехала вместе с Пенелопой. Не утаила неприятный момент, когда Пенелопа решила, что Мина не умеет принимать самостоятельных решений и распоряжаться деньгами, а Марк-Лука – манипулятор. Потом, как ее встретили у Фомичей.

Единственное замечание от Марка-Луки прозвучало о короле:

- Атлантский король не сумасшедший, он ученый и сам изобрел эту смазку, и совсем не за просто так ее отдал. Он на века обеспечил атлантов всего мира бесплатным проездом. На века! Что ж они так мелко мыслят, считать разучились. Хотя кто думает про будущее, кроме Матвея.

- Как ты считаешь, с фотографом все в порядке? Он же был свидетелем позора борова, - спросила Мина, когда дошла до плаката Луки Фомича с «девочкой».

- Надо будет предупредить, когда вернется, - кивнул Марк-Лука.

Он было улыбнулся рассказу про фотографию на фоне вольера с пеликанами, но тут же подскочил на ноги и аж заорал:

- Ну что же это они помнят все не так! Минька, ну похож я на человека, который будет бояться пеликанов? Даже в детстве? Я пройти по бревну второй раз боялся, я упасть боялся и еще раз разбить голову! Больно же! А бревно как раз у этого вольера! Но я прошел!

Он гордо выпятил грудь. С босыми ногами это смотрелось смешно.

- Обуйся, а то простудишься, - спрятала улыбку Мина.

Он послушно начал обуваться.

Мина дошла до картины «Аллея».

- И что, даже Пенелопа не вспомнила, почему мне дед прислал открытку? Пенька же после случая с аллеей и решила изучать посттравматические синдромы! Чтобы мне облегчить травмы, когда поженимся!

Мина достала и протянула ему открытку. У него задрожали пальцы, но держался он в общем хорошо, когда рассказывал ей историю аллеи.

Глава 61 История одной аллеи

- Я в детстве с дядей съездил в гости. Милая крохотная страна, люди все такие доброжелательные, приветливые. Сложно объяснить, но атмосфера, отношение друг к другу были потрясающие, плюс климат хороший. Я еще подумал тогда, что если есть рай на земле, то он вот так выглядит. Потому что даже в Данаке люди разные, раздираемы страстями, ссорятся. У дяди там жил и работал коллега, не атлант. Они изучали совместно какие-то колебания в кристаллах, лаборатория была устроена прямо в доме. Вот мы там месяц и провели летом. От улицы к крыльцу вела длинная аллея. Соседи приносили утром молоко, я смотрел в окно, как женщина идет к нам по аллее с бидоном парного молока. Ты знаешь, что такое бидон?

Мина кивнула, у них в Бассейне были такие небольшие цилиндрические ведерка с крышкой. Все покупали в них разливной квас (эх, попробовать бы окрошки), но мама рассказывала, что в старину продавалось разливное молоко, очень удобная для него тара.

- Иногда по аллее шел ее сын, парнишка лет семнадцати, он всегда оставался с нами завтракать, мы шутили и смеялись. На деньги нашего хозяина были построены все детские площадки в округе. И одна площадка - как раз с той стороны аллеи. Смех и голоса раздавались до поздней ночи. Таких звездных ночей, кстати, я больше нигде не видел. Мы собирались у костра вместе с другими соседями и тем парнем, пели песни, мелодичные, вынимающие душу, слов я не понимал, но трогало. Какая-то удивительная идиллия, почти как иногда у атлантов, а может даже лучше, потому что казалась незыблемой, а у атлантов хрупкой.

Марк-Лука вздохнул.

- А потом в той стране случилась революция. Демократическим силам очень не нравилось тогдашнее правительство, а нравились плодородные почвы, которые никак не хотело приватизировать правительство. Вмешаться в выборы долго не получалось. Все-таки нашли, чем подзудить молодежь, раздали оружие со словами: «вам не доплачивают, вы живете в нищете в то время, как могли бы быть житницей всего мира и процветать». На очередных выборах молодежь появилась с оружием, начались погромы, установили новую власть, долго еще полыхало. Дядя попросил послать туда кого-нибудь из спасателей, узнать, не нужна ли помощь другу. Под предлогом, что друг - ценный для атлантов ученый. Я напросился. Мое третье задание, у нас первые пять не должны быть в зону конфликтов, только стихийных бедствий, впрочем, конфликт там уже закончился. Спасателей еще не посылают, если есть личные связи, привязанность, предвзятость и тому подобное. Недосмотрели в моем случае по всем фронтам.

Он рассказывал абсолютно спокойно, но смотрел не на Мину, а на открытку. Она затаив дыхание слушала, уже догадываясь, что там случилось.

- Во время революции наших милых хозяев …сожгли живьем. Вместе с домом. За то, что посмели быть чуть-чуть богаче других. Остатки дома сравняли с землей, к нашему приезду даже напоминаний о нем не осталось кроме пепелища. И детскую площадку тоже сожгли. Одна только аллея шумела листвой и вела из никуда в никуда. Ты, наверное, догадываешься, кто жег.

- Тот самый сын соседки? – прошептала Мина.

- Он меня не узнал, я же вырос и изменился. А я его узнал. Водил нас и рассказывал, как людей охватила справедливая ненависть за то, что им недоплачивают, в то время как богачи жируют. Вот они и свергли поганое правительство, разгромили дома, растащили имущество богачей, ну, немного перегнули палку, так справедливая же ненависть их обуяла. А нынешнее правительство оказалось еще хуже, народ обнищал еще сильнее. А новые богатые жируют еще больше предыдущих. Коррупция появилась. Все восклицал: «Как теперь жить?». Землю приватизировали и распродали странам демократических сил, с нее ничего не перепадает. А я помнил, как он идет по аллее с бидоном, улыбается и машет нам рукой. Я упал на то пепелище и пролежал полдня. Я о таких зверствах только читал до этого. Никогда сам не видел. Чтобы сначала пели вместе, ели вместе! Вместе! А потом жгли живьем. Меня нашли, отряхнули, решили, что заболел, я молчал. А дома, вернувшись, чуть на стенку не лез. Училище хотел бросить. Меня мой будущий командир вместо того, чтобы рапорт на меня подать за нервный срыв, взял с собой. В обход очереди на задания. В пещерах завалило школьную экскурсию во время небольшого землетрясения, но дело осложнилось тем, что разлилась река и начала подтапливать пещеру. Условия хуже некуда – вода все прибывает и прибывает, а там внутри дети. Думать некогда, только действовать. Потягал камни, освобождая проход, побарахтался в воде. Вытащил несколько человек. Мы их всех спасли. Всех до единого! Я ожил.

Марк-Лука заорал:

- И мои родные не помнят, почему дед прислал открытку с аллеей из никуда в никуда?! Никто?! Ладно, проехали.

Он взял себя в руки и улыбнулся:

- Так что ты делала у нас там дальше? Ела блины? Понравились? Вот бы попробовать маминых гречневых да с икрой.

- Это легко! Исполняю самые сокровенные желания! – Мина обрадовалась, что они свернули с тяжелой темы.

И к неописуемому восторгу Марка-Луки достала пакет с блинами, яблоками и прочей снедью.

- А у меня только сыр. Но очень вкусный. Выбирал лучший.

Почему-то слово «лучший» резануло Мину воспоминанием о Пенелопе. И она не дослушала, что там за сыр.

- Пенелопа была твоей невестой?

Он отмахнулся как от мухи. Но все-таки рассказал с набитым ртом:

- Ну я же стал популярным. Мне начали писать письма. Ты не поверишь, мама получала их мешками. Я ж все время отсутствовал, а она открывала, умилялась, хранила. Думаю, до сих пор хранит. Неужели не показывала?

- Что показывала? – не поняла Мина.

- Письма. От девочек. Не только от атланток. Сплошные признания в любви. – Он скривился как от лимона.

- Здорово! Тебя же любили, – восхитилась Мина.

- Меня? Любили? Минька, ты с ума сошла? - он сделал недоуменную гримасу. – Меня никто никогда не любил. Впрочем, я тоже не любил, не успел. Я не знаю, что в головах у «опасного возраста», почему они пишут признания незнакомому мужчине, которого они никогда в жизни не видели, с которым даже двумя словами не перекинулись. Но это точно не любовь. Это наваждение.

- А Пенелопа?

- А Пенелопу выбрала мама, чтобы несколько умерить пыл этих девочек. Мол, есть невеста. Скоро поженятся. По-моему, плохой ход, еще больше писем стало приходить.

«Не Пенелопу выбрала мама, а сама Пенелопа выбрала лучшего для себя», - вслух Мина такое, конечно, говорить не стала.

- Я к этому всему играючи относился. Честно собирался жениться. Она же подруга детства, красавица, почему нет. А Матвей страдал.

На немой вопрос Мины Марк-Лука ответил:

- Он-то в нее был влюблен по-настоящему, с пеленок, наверное. А я его поддевал, не щадил его чувств, я же даже представить не мог, как это, когда любишь.

- А Пенелопа кого любила?

- Разве она похожа на человека, который любит кого-нибудь кроме себя? – хмыкнул Марк-Лука, - Я думаю, что она огорчилась по поводу моей смерти только потому, что я был лучший вариант. Теперь это Бруно. Или что ты там услышала, встретился наследный принц? Она его получит, можешь не сомневаться. Матвея она всегда использовала. Верный паж, подай то, принеси это, теперь исчезни и не надоедай. А я злился, что он такой рохля. И говорил ему нелицеприятные слова или вышучивал. А Пенька в это время была моей невестой, и мы собирались пожениться. Вернуть все обратно - я бы вел себя по-другому. Мне очень жаль, что Совет наложил вето на затею Матвея с министерством транспорта Югов, но сейчас я даже не знаю, что такого придумать, чтобы ему помочь. Эх, атлантский король Матвея бы поддержал. Ну посмотрим, что там за принц появился, вероятно, с ним имеет смысл поговорить, скорее всего, он весь в отца. Пенька - эгоистка, всегда ищет, как извлечь выгоду. Но закадычным друзьям она же не откажется помочь? Будем надеяться, что сделает что-нибудь для Матвея. Шепнет на ушко принцу, когда его охомутает.

Мина заметила, что это Рита свела Матвея с министром транспорта. И что Рита влюблена в него. Вот как те девочки с письмами. Наваждение, а не любовь. Но Марк-Лука неожиданно расцвел:

- Вот здорово! Ему не хватает обожания! Если смотреть на него восхищенными глазами и не сомневаться в нем, Матвей горы своротит. Он же гений!

- Ну у вас все инженеры гении, - Мина посмотрела на свой чудесный браслет.

- Не скажи. Он – единственный такого уровня! Я не верю в прабабушкины сказки, но как будто проклятие какое-то висит над атлантами. Ты понимаешь, мы умеем углубляться в детали, шлифовать мастерство, но все наши изобретения, – Марк-Лука потряс своими браслетами, — мелочь, это набор мелочей, доведенных до совершенства. Полета мысли такого масштаба, как у Матвея, нет ни у кого. Ни у кого! Он первый и единственный инженер-атлант, который замахнулся на грандиозный инженерный проект. Грандиозный!

Глава 62 Почему Марк-Лука веселый и что за подарок у него для Мины

Они помолчали. Мина подумала, что у Марка-Луки совсем глупая причина, почему он не откроется Матвею. Не похоже, чтобы Матвей сильно страдал, вряд ли он обижается на Луку из-за Пенелопы. Хотя, что она понимает? И имеет ли право вмешиваться и наставлять? Вряд ли. Наверное, Марк-Лука прав. Вот найдут они то, что ищут, и тогда объяснится с лучшим другом.

- А какие у тебя новости? – нарушила тишину Мина.

- Я нашел довольно экзотические сейфы, посмотрел, как устроены. Мимо, не наш случай. Я, кстати, не сердись, но решил лишить тебя общества милой Пеньки. – Марк-Лука рассмеялся своей шутке. - В школу директрисе придет анонимка, чтобы она проверила возраст Пенелопы. Ты же не против? Так, - всмотрелся он Мине в лицо, - ну-ка рассказывай, что там у вас еще произошло. Давай-давай.

Мина с неохотой, но рассказала про ночной разговор. Умолчать было нельзя, потому что Пенелопа обратила внимание на лишние интегралы.

Марк-Лука присвистнул.

- Ого! Бруно Пеньку даже ознакомил с делом моего криминала-прототипа! Своеобразную личность я позаимствовал. Стараюсь как могу имитировать его безбашенность, но все-таки держусь моральных рамок, в отличие он него. Кроме грабежа государств и частных лиц пока еще ничего предосудительного не сделал.

Марк-Лука было засмеялся, но осекся.

- Погоди, - он опять всмотрелся Мине в лицо, заорал с отчаянием:

– Ты ей поверила?! Что я не я, а он?!

Марка-Луку исказило гримасой боли и огорчения.

- Нет, конечно! Я сильно испугалась, когда Пенелопа достала листок с интегралами, и чуть было не сдала нас с потрохами, – не стала говорить Мина о ночных сомнениях и кошмарах. – Хорошо, увидела, что у нее лишние интегралы просто выписаны. Без соблюдения мест чисел. И успокоилась – они поняли, как я спрятала числа, но и только. Это как иголка в стогу сена. А в тебе я не сомневаюсь! Ты что!!!

- Скоро, надеюсь, весь этот кошмар для тебя закончится. Осталось чуть-чуть потерпеть, – Марк-Лука вздохнул. - Я посоветовался со своим знакомым бывшим адвокатом, помнишь, я тебе про него говорил, он выяснил, что твоя тетка тебе не родственница. Я спросил, как добиться от атлантского правительства соблюдения гарантий безопасности. Я не доверяю атлантскому правительству. Впрочем, я никакому правительству не доверяю. Но сам не смог догадался, как их обязать соблюдать договор. Они же пообещают все что угодно, даже на бумаге, а потом отменят. Адвокат предложил связать их финансовыми обязательствами. Если с тобой что-нибудь случится, они выплачивают неподъемную для них сумму денег ну, например, приюту для собак, я еще не придумал кому. На это они не пойдут. Деньги терять не захотят. Умно, шельмец, придумал!

Марк-Лука криво усмехнулся.

- Если с нами что-нибудь случится, - поправила его Мина и получила странный взгляд в ответ. Но потом улыбку.

- Адвокат объяснил, что лучше всего это провернуть через банк «Центральный». Я поговорил еще с парочкой адвокатов и с банком. Похоже, сработает. И ты, - Марк-Лука, как-то странно спохватился и поправился, - то есть мы с тобой – вольные птички. Если не передумаешь – поедем со мной на остров, если захочешь – все двери…

Вот почему он сегодня такой веселый. Он знает, как вытянуть ее из этого дела. Мина его перебила:

- Погоди! Ты решил обменять информацию об энергетических источниках на нашу безопасность?

- А у меня есть выбор? Обжалованию не подлежит! Не переживай, отдадим им всего лишь шифр. И пусть сами ищут сейф. Они никогда его не найдут! Кстати, я обещал тебе подарок…

Марк-Лука помолчал, явно собираясь сказать нечто важное, потом достал что-то из кармана, но не спешил показывать.

- Я съездил к нашему бывшему официальному атлантскому фотографу. Он уже на пенсии, но когда-то снимал все атлантские официальные события. Гостей. Международные конференции. И в музее-библиотеке фотографировать аккредитован был только он. Привез ему камешков в подарок. А он мне позволил порыться в пластинках с негативами пятнадцатилетней давности.

Мина еще не поняла, к чему он клонит, но сердце у нее забилось.

- Я нашел одно изображение, где мужчина держит девочку на руках в библиотеке. Фотограф был так любезен, что напечатал мне одну фотографию. К сожалению, не было подписей. И он не помнит, что тогда происходило, и кто присутствовал.

Марк-Лука открыл ладони.

Знакомая Мине фотография. На нее смотрела вся семья. Держал ее родной дедушка. Седой, с аккуратной своей бородкой, улыбался до ушей, и улыбалась у него на руках маленькая Минька. Рядом стояли серьезные мама и папа. Мама со своей любимой прической – косы по бокам головы, папа называл это «Королева, и короны не надо». Папа хоть и серьезный, но глаза веселые. И кто-то еще стоял за ними, но это не важно.

Мина вцепилась в его руки, так как фотографию Марк-Лука не выпускал. Она начала задыхаться. Хватала ртом воздух и не могла вдохнуть, спазм перехватил горло.

- Иди ко мне, Минька, – Марк-Лука обнял ее одной рукой, второй держал фотографию так, чтобы Мина ее видела. И запел.

Ту самую странную песню, которую он ей пел у деда в музее-библиотеке, песню, которая вибрировала внутри. Мина затихла, задышала, смотрела и смотрела на фотографию в его ладони. Потом осторожно освободила из его пальцев, взяла, поцеловала, прижала к сердцу и заплакала.

- Все хорошо, родная моя. Ну-ка давай посмотрим вместе. Какая смешная Минька. Улыбается, как дракон, - ласково говорил Марк-Лука.

Браслеты обрадовано замигали на слове «дракон».

- Жалко, ты не увидишь, какого роскошного дракона я нарисовал для экскурсии. Нет, я, конечно, не художник, но вышло неплохо. Представляешь, какие выводы сделают ученые? Страшно подумать… - рассказывал он все также ласково и одновременно немного шутливо.

Мина засмеялась сквозь слезы.

- Я не могу тебе отдать фотографию, чтобы ни у кого не возникло вопросов, где ты ее взяла. Тем более, что Бруно, наверняка, уже вычислил, что я искал у фотографа, и напечатал себе копию, и гадает, зачем я это сделал, и кто это изображен. Пусть ищет, вдруг найдет и поможет нам разобраться. А я положу фотографию в ячейку банка «Центральный». Номер ячейки – день твоего рождения. Я добавил в совладельцы девушку, которая знает код. Код – присвой букве алфавита порядковый номер и запиши свое имя цифрами: Минерва.

Мина все никак не могла расстаться с фотографией. Марк-Лука легонько потянул, спрятал в карман.

- На, держи, - вернул ей открытку с аллеей. – Тебе пора.

- А как я смогу с тобой связаться, если захочу? – спросила Мина, когда они остановились у камня-двери. Вот ни за что бы она не догадалась, что тут есть вход.

Марк-Лука выдвинул камешки с этой стороны, штук пять разных. Его кафтан начал принимать цвет скал, шляпа тоже. Улыбнулся на прощание, надвинул шляпу на лицо. Он практически сливался с пейзажем.

- Я в свои ячейки в банке заглядываю регулярно, я там храню камешки, – Марк-Лука шагнул в проем. Мина за ним. – У меня появилась новая, для фотографии, ты в совладельцах. Но, прости, я забью ее своим барахлом тоже. Я же контрабандист теперь, Минька.

От автора

Забыла раньше показать

Березовая аллея Грабарь

Петр II и цесаревна Елизавета на псовой охоте. Серов.

Вот так встретил дедушка Мины бабушку :). Вот такая странная картина дедушке Плутону напоминала его Мусечку (Маурисию). (имя, конечно, спойлер, мол эту часть истории удастся раскопать тоже, но пускай будет)

Если хотите просто визуализаций на мой вкус Мины, Марка-Луки, Бруно, девочек - я могу запостить фото похожих моделек из инета. Скажите комментом. И куда? В текст или в блог?

Глава 63 Мина ликует, ее план удался, и опять подслушивает

Мина не видела Марка-Луку, только огонек мерцал впереди.

- Дошли. Вон свет, там выход. Ш-ш! – прошептал он близко к ее уху.

Мина прислушалась – голоса людей, ей даже Пенелопин встревоженный почудился.

- Вот болван, чуть не забыл! – Марк-Лука взял ее за руку и немного помедлил перед тем, как снять браслет. – Свечу тоже мне отдай. Скажешь, что ты ее потеряла. Ох, как же мне тебя бросать не хочется, Минька.

Голоса приближались.

- Иди! – строго сказала Мина.

Он неловко взмахнул руками, ну ей так показалось, что сливающаяся с камнями фигура так сделала, еще ей показалось, что он хочет ее обнять. Она прильнула к нему. Он обнял.

- Я люблю тебя, Марк-Лука. Больше жизни, – вырвалось у Мины.

Он вздрогнул.

Голоса раздались совсем рядом.

Мина резко оттолкнула Марка-Луку и шагнула навстречу людям.

В висках застучало. Совсем не от страха перед толпой и тем, что сейчас произойдет, а от того, что она сказала Марку-Луке. Она его любит. Любит! И она ему призналась.

Мина споткнулась и упала прямо под ноги Пенелопы. И закричала от неожиданной боли в лодыжке. То, что она, падая, ободрала щеку, Мина даже не заметила, просто вытерла рукой что-то мокрое с лица. Кто-то бросился ее поднимать.

- Стойте! Она могла сломать ногу! Осторожно! – Похоже на голос Марка-Луки.

- Не трогать! Носилки! Срочно зовите медиков с носилками! – закричали вокруг.

Пенелопа присела рядом с Миной:

- Спокойно, все хорошо, мы тебя нашли. Какая нога?

Мина простонала. Она бы и рада была ответить, но она всегда путала левое и правое. А тут еще боль.

- Не двигайся. Так. Левая. – Пенелопа водила рукой над ногами Мины, браслеты на запястье вспыхивали огоньками. Пенелопа громко крикнула: - Перелома нет, похоже на растяжение. Где носилки?

У Мины от боли сознание заволакивал туман. Но при слове растяжение, она успела огорчиться, что не скоро сядет на Порше. И даже удивиться, что камешками можно определить перелом.

- Что случилось?! – спросил требовательно мужской голос.

«О! - Подумала Мина. – Бруно все-таки подоспел.»

Мину уложили на носилки и понесли к выходу. Пенелопа замешкалась. Мина повернула голову и увидела, как Пенелопа факелом освещает стены и коридор. Никого и ничего. Мина сквозь свой туман в голове все-таки порадовалась, что Марк-Лука успел уйти. И где-то там в глубине пещер открывает потайную дверь, вынимая камни непослушными пальцами. Эх, некому ему посветить.

Ее вынесли наружу, медики сделали укол. По телу разлилось тепло, прошла боль, но туман усилился, и Мина отключилась.

Очнулась от того, что носилки толкнули, и это болью отзывалось в лодыжке. Оказывается, носилки поднимали в вагон. Мину внесли в купе и переложили на диван. Щека была обработана и слегка пекла. Нога зафиксирована и только ныла.

Мина отказалась от второго укола, закрыла глаза. Поезд тронулся. С Миной осталась медсестра скорой помощи.

Мина слышала, как в купе вошли Пенелопа и Бруно, обсуждая событие. Выяснив, что Мина спит, Бруно отослал медсестру в вагон-ресторан.

Он подошел и, наверное, посмотрел на Мину. Она лежала и изо всех сил старалась, чтобы ресницы не дрогнули.

- Спит, - обратился он к Пенелопе по-атлантски. – Надеюсь, проснется, и мы с ней поговорим.

- Без толку, она упрямая хотя и очень простая.

Бруно хмыкнул:

- Ты даже не заметила, но эта простая девочка передала мне в кафе важную информацию.

- Какую? – Похоже, что Пенелопа не поверила, уж очень насмешливо прозвучала.

Как же отличались их голоса! Мелодичный у Пенелопы и ледяной у Бруно. Но теперь, после визита в «атлантский заповедник», Мина боялась Пенелопу не меньше, чем Бруно.

- Никак не могу понять, зачем Марк ей это подсказал и откуда он все знает. Или это был не Марк? Представь себе, Мина мне намекнула, - Бруно перешел на свистящий шепот, - кто заказал убийство командира атлантских спасателей! Одно из дел, над которым я сейчас работаю.

- И кто же это? – Тут уж и Пенелопа заинтересовалась.

- Долго рассказывать подробно, – сказал Бруно таким металлическим тоном, что стало понятно, что рассказывать он не будет из других соображений.– Если кратко. Власти дело закрыли, за отсутствием зацепок. Случайная поножовщина в пьяной драке, командир просто оказался рядом. Я не закрыл, но тоже никаких зацепок. И тут эта простая девочка мне намекает на высокопоставленного атланта, который заказал это убийство. Я попросил власти, они целенаправленно прижали тех, кто устроил якобы пьяную поножовщину, и бандиты в конце концов сдали заказчика. Дальше я предложил властям пошантажировать заказчика через бандитов. Он выразил желание заплатить. Его взяли.

Мина ликовала.

- Пока наши атланты не успели его вытащить из изолятора и спрятать, власти разрешили мне с ним поработать. Пришлось. Потому что у меня никакой идеи не было, чем ему мог насолить командир спасателей. И в чем же он мне признался? – В голосе Бруно к металлу добавилась ирония. – Он всего лишь убрал свидетеля. Командир спасателей знал, что Луку Фомича специально отправляют на смерть по приказу этого борова.

«О! Сомнений нет, раз и Бруно назвал его боровом!» - продолжала ликовать Мина.

- Я не верю! Фомич по своей воле лез во все самые опасные места! Никто не хотел смерти Луки, его все боготворили! – воскликнула Пенелопа и испуганно оглянулась на Мину, не разбудила ли.

- Вот-вот! Лука раздражал всех своей святостью! И допрыгался. А мне боров пригрозил, подписывая показания, что сгноит меня, что я буду валяться в ногах и умолять о смерти, чем хотеть такой жизни в муках, какую он мне устроит. Что его сейчас вытащат, и он меня живьем в землю закопает. Если я не уничтожу показания. Он скажет, что давал показания под пытками, поэтому они не считаются. А поверят атланты ему, а не мне. Я ничего не докажу.

- И что ты сделал? – даже у Пенелопы голос дрогнул.

- Испугался, - холодно пошутил Бруно. - А как ты думаешь? Да я такого громкого случая давно ждал. Боров меня все равно попытается закопать, уничтожу я показания или не уничтожу. Если выйдет из тюрьмы под залог. Но я не лыком шит. Я размножил показания и отправил конверты с указаниями, когда вскрыть, не только в правительства и службы трех стран, а еще и во все газеты. Ну это не считая того, что ребята в полиции Югов тоже хотят дать ход этому делу. Боров их раздразнил своим поведением. Так что за меня не переживай. В худшем случае стану героем посмертно. Я бы на твоем месте переживал за себя, – последнюю фразу Бруно прошипел как змея.

- Почему?!

- Знаешь, кто с недавних пор ходит в лучших друзьях у борова? Кто его сейчас активно пытается вытащить из тюрьмы? И кто попадет под удар, когда борова освободят? Боров скроется, заляжет на дно, грохнет меня, и в газетах появится моя информация. До борова не дотянутся, зато дотянутся до того, кто ему помогал! До твоего отца, Пенелопа!!! Представляешь, какой вспыхнет скандал вокруг вашей семьи?

Пенелопа ахнула.

- А боров выйдет сухим из воды, не сомневайся. Но твоего отца потопит. Может, вообще придумает, как на него все свалить. Жадноват стал твой отец, но мы все не без греха. Я обещаю закрыть глаза на грязные делишки, которые проворачивал твой старик с подачи этого мерзавца. Просто останови отца, а то он куда только можно и нельзя разослал ходатайства и уже выписал деньги из атлантского фонда для залога. Пускай потянет с залогом! А потом вообще передумает. Пусть боров посидит. Мне нужно время для обстоятельного рапорта.

- Почему бы и нет, – вроде безмятежно отозвалась Пенелопа. – Мы же старые друзья. И ради Луки.

«Ай да Бруно, - восхитилась Мина, - Не так хорошо он подстраховался на случай провала, как говорит. Мастерски продавил Пенелопу. Взял на испуг. С ее планами на атлантского принца меньше всего ей нужен скандал.»

- И ради Луки, – тихо повторил Бруно. – Отдам ему старый должок. А что у тебя? Добилась чего-нибудь?

- И да, и нет. Лист с интегралами, несомненно, содержит шифр, Мина испугалась, когда я ей показала. Это он! Однако на дополнительные интегралы сначала испуг, потом смех. Ничего не понимаю. Вроде, я нашла, где содержится шифр, но она уверена, что мы его оттуда не достанем. Переубедить ее не удалось. Пришлось рассказать, с каким типом она имеет дело. Но глупышка упорствует.

- Мне власти Югов дали в помощь команду лучших военных шифровальщиков в благодарность за помощь в раскрытии дела. Отдал им эти интегралы. Глухо. Никаких идей и у них. Правда, я не говорил, что я ищу шифр от сейфа с данными по источникам энергии. Я сказал, что закодирован пароль для доступа ученых к видеоэкспедиции.

Они помолчали. Бруно заговорил:

- Знаешь, я думаю, что ты ошиблась со всей своей психологией. Она влюблена не в Луку Фомича. Она влюблена именно в Марка Пеликана. Это ты сравниваешь обоих и видишь, насколько Марк отличается от Луки, да еще и в худшую сторону. А она никогда не видела Луку! Может быть, она о нем и не слышала никогда. Хорошие девочки, понимаешь ли, любят плохих парней. Не на тот ты триггер давила. Кстати, почему ее понесло в эти пещеры одну, без тебя?

- Мы обсуждали пещеры, мама Луки порекомендовала ей обязательно посетить, а потом я перегнула палку и напугала Мину разговором. Логично, что она сбежала. Она ухитрилась потерять свечу буквально в двух шагах от места экскурсии. И заблудилась в темноте. В Маделинских пещерах это легко.

- И нашлась буквально перед тем, как смогли запустить поезд, который остановился из-за упавшего дерева? Как по заказу! – Бруно злился. Похоже, сам на себя.

Такому типажу, каким был Бруно, сложно проигрывать. Бьет по самолюбию, решила Мина. Однако, он не с тем тягается! Марк-Лука всегда на шаг впереди!

Хорошо, что в купе было темно. И Бруно не видел ее улыбки.

- Ничего, мои люди прочесывают пещеры, они найдут, что там ею оставлено для Марка.

- Думаешь, она неспроста потерялась в пещерах? А где Марк Пеликан сейчас? – поинтересовалась Пенелопа. – У меня было странное ощущение, что я слышала предостерегающий голос Луки, а голоса у них очень похожи, то есть, я слышала Марка. Но кроме меня, там не было ни одного атланта! Лука ни за что бы не надел не атлантскую одежду. Но я не удивлюсь, если Марк переодевается, и был там в чужом платье.

- О нет, его там быть не могло. Он под наблюдением на празднике в Бровацл… – Бруно стукнул себя по лбу. – Идиот я! Марк Пеликан сейчас в двух шагах от пещер! Он по ту сторону хребта. Нет! Ничего не понимаю. Пещеры не сквозные! И дороги отсутствуют! Разве что он умеет проходить сквозь камни.

Их разговор прервало возвращение медсестры. Она принесла бутерброд для Мины и попросила зажечь свечи. Мина зевнула, потянулась, делая вид, что только что проснулась. И сняла пальто. Бруно протянул руку, чтобы взять у нее и повесить на крючок, на его руке переливался черным, синим, фиолетовым, от темных до нежных оттенков обручальный браслет. Один. Включенный! Мина вынула из кармана открытки, сунула под диванную подушку и отдала пальто.

От автора - предыдущие три главы поправила и расписала .

Обещанные образы

Мне найденные подходящие образы помогают писать текст. С Миной было сложно, мне нужен был образ с немного восточными чертами лица, хотя в тексте об этом нигде пока не сказано (хотя фамилия как бы намекает). Ну и выражение лица у нее все-таки должно быть говорящим о ее проблемах, что сейчас найти сложно, везде эрото образы у моделек.

Минерва

выражение лица в определенные моменты в точку, но черты лица немного не те

уже ближе

кажется вот эта удачная, заодно и выражение лица главе к 90+, характер закалился, не проймете

Есть еще "фотография" с другом Серым в детстве. До нее еще не дописала. Будет. Но Серый упоминался. Увы, на картинке нет его замечательных ушей и не рыжий. Но Мина как она есть.

А это Мина в самом начале своего печального путешествия

Марк-Лука

Ну вот хохотун такой. Если считать, что это Лука, то лучше назовем жизнерадостным.

Внимательно слушает и сочувствует, это уже Марк-Лука.

Но в общем я его еще не нашла, чтоб совсем в точку

А тут не портретное сходство, а ощущение - мы вместе против всего мира, но так, своеобразно, согласно характерам. Выражение лиц у героев еще будет такое. Когда попадут в ловушку. (ой, спойлер)

С Бруно засада, находился похожий типаж только в аниме. Идеальный Бруно такой.

Тут добрый взгляд. У Бруно такого никогда не было.

Если попадется картинка подходящая на ваш вкус - кидайте ссылки!!! Очень люблю визуализации. "Корабль надежды" книга так вообще началась с картинки!

Ой, дошло, что читатели, которые слушают аудио, вдруг вынырнули из книги и прослушали текст от автора. Извините. Заходите в 63-ю главу посмотреть визуализации!

Глава 64 Ты меня узнала? Или как озадачить Бруно

Начну с визуализации Пенелопы

Как выглядели уши Серого, о чем так трогательно вспоминала Мина. Ее лучший друг детства. Не разлей вода. Пока не случилось то, что случилось

А тут атрист не похож на Бруно, зато удалось передать один из типичных для Бруно взглядов

или мягковат? лучше так?

Но в аниме он находится легче

Если не хотите визуализаций, то тоже скажите - не буду вставлять. Или сделаю отдельной главой, чтобы можно было пролистнуть.

Глава 64

- Ой, какой красивый браслет! Я слежу за всеми новинками атлантских украшений, но такого еще не видела! – восхитилась медсестра украшением атланта.

Бруно был польщен. Он положил браслет на середину столика, чтобы все могли полюбоваться.

- О! – удивилась Пенелопа и рассмеялась своим милым мелодичным голосом, - Ты все-таки включил обручальный браслет! Второй, полагаю, у избранницы? Поздравляю. Даром времени не терял.

- Успел, между делами и твоей телеграммой. Надеюсь, ты включишь свой в более торжественной обстановке! – многозначительно сказал Бруно. – Церемонию вот-вот утвердят.

- Какой изысканный, - восторгалась медсестра.

Бруно вернул браслет на запястье.

- Интересно, каких цветов будет мой, не терпится посмотреть, - Пенелопа полюбовалась на свои два парных еще тусклых.

И в этот момент к ним постучались таможенники.

Бруно надменно показал документы, с ним раскланялись. На этот раз багаж досматривали бегло. Но прицепились к бутерброду.

- В Юга строго запрещено ввозить распечатанную еду! Выбрасывайте в мусор! – таможенник открыл дверь в коридор, они оказывается катили мусорку, и она уже была наполовину заполнена.

Медсестра запротестовала, почему она должна выбрасывать еду, которую она только что купила в поезде, и которую в поезде приготовили же. Таможенник настаивал, достал список и зачитал, что запрещено провозить. Любую распечатанную еду. Запечатанную можно, но в ограниченном количестве и только, если она задекларирована.

«Бюрократы мстят за запрет экспортировать в Данаку шоколадные сундучки? Или просто тупость?» - удивилась Мина.

Другой таможенник тем временем обнаружил под подушкой открытки и кинул их на стол.

Бруно решил вопрос просто: сам взял бутерброд и швырнул в мусорку. Протянул медсестре деньги:

- После проверки, можно пойти и купить точно такой же. Ничего не поделаешь, правила.

Таможенники ушли, за ними, ворча, медсестра, опять в ресторан, а Бруно подскочил к столику и опередил Мину. Схватил открытки.

- Ничего личного. Что это?

- Сувенир с репродукцией какого-то пейзажа, ей мама Луки подарила, - пришла на выручку Пенелопа, тревожно посматривая на то, как Мина начинает хватать воздух ртом, задыхаясь.

Бруно перевернул открытку с пеликаном и присвистнул.

Приблизил свое лицо к Мине.

Мине не хватало воздуха. Но она собралась с силами и сказала:

- Отдай!

Он вернул ей открытку с пеликаном. Вторую рассматривала Пенелопа.

Мина задышала ровно. Еще успела подумать, неужели Пенелопа все-таки вспомнит эту аллею, в конце которой не видно дома.

- Ты меня узнаешь?! – прошипел Бруно.

- Да, конечно, ты - жених Пенелопы.

- Не с тобой ли мы виделись в библиотеке-музее?

«А это еще что за чучело?» - вспомнила Мина и улыбнулась.

- Это был ты? Очень красивая шуба.

Бруно посмотрел на нее озадачено и выпрямился.

Пенелопа тем временем протянула Мине открытку с аллеей. Пенелопа не вспомнила, что аллея значит!

И тут у Мины сдали нервы, ее прорвало. Она схватила открытку и заорала так дико, что атланты отшатнулись:

- Ты помнишь, спрашивала, какое у меня сокровенное желание? Ты все еще хочешь знать? Да чтобы всех зачинщиков, всех пособников, всех военных, всех мерзавцев и людоедов…

Она опять начала задыхаться.

- Судили? Казнили? – подсказала Пенелопа.

- Нет! Чтобы их поставили в том сквере, самом лучшем в мире сквере, где лежали убитые Кристина с мамой с открытыми глазами, запорошенными землей, с оторванными ногами, чтоб всех их там просто поставили. И люди подходили и плевали им в лицо. Ааааааааа! Я тоже хочу плюнуть им в лицо.

- Все хорошо, - Пенелопа попыталась успокоить Мину.

- А безразличных, кто закрывал глаза и делал вид, что не замечает, что творится, собрать и возить по всем разрушенным местам, и чтобы им рассказывали – здесь умирала женщина, обычная мирная женщина, ей оторвало вашим снарядом ноги, и она еще живая ползала в луже крови и просила передать дочке, что у нее все хорошо, но через пять минут умерла в экипаже скорой помощи…

- Дай-ка я тебя обниму, - протянула руки Пенелопа.

- Отойди, - обессилено прошептала Мина.

У нее не было слез. Она сдулась, как воздушный шарик. Дико заболела нога. И лопнула корочка на щеке. Кровь потекла тонкой струйкой. «Согреть бы тебя камешками», - прозвучал в ушах такой родной голос. И ей стало легче.

- Тебя вывез из зоны конфликта Лука Фомич? – озарило догадкой Пенелопу.

- Нет! – отрезала Мина, попыталась встать на ноги и вскрикнула от боли, потому что поезд начал свое мягкое рекуперативное торможение, но его слегка тряхнуло. Да еще Бруно схватил ее за руку. Пальцы у него были холодными.

- Где это? Где эта зона?

- Регион Бассейн! – отрезала Мина и села обратно, Бруно выпустил ее руку. – Ты не знаешь, никто не знает. Нас для вас нет! Мы не существуем!

- Ну почему же, - усмехнулся Бруно, - я, конечно же, немного в курсе. Атлантов туда не пускают ни под каким предлогом. Нас там нет. Нас и в Бастион очень редко пускают. Действительно, вы для нас не существуете. Бывает.

- Это рядом с Бастионом? – догадалась Пенелопа.

- Да. Это Свалка. Никому не интересное заброшенное место, даже не знал раньше, что там есть конфликты, пока доклад не прочитал на днях, - пожал плечами Бруно.

«Интересно, а что там люди есть, ты знал?» - устало подумала Мина.

- Островные даты зачем-то туда сунулись, подтянули демократические силы. С другой стороны, раз нас туда не пускает атлантское правительство, то там очень опасно, преступность, неконтролируемый оборот оружия...

Хорошо, что в купе вернулась медсестра с новым бутербродом.

- Знаешь что, Пенька, я возвращаюсь. Навещу-ка я родителей Луки и расспрошу, что они запомнили о вашем визите, - взялся за ручку купе Бруно.

- Милый, если встретишь моего отца, передай, пожалуйста, что мне срочно, очень срочно надо с ним поговорить, - невинно улыбнулась Пенелопа.

Бруно улыбнулся в ответ своей хищной улыбкой. Повернулся к Мине и сказал на прощанье:

- Пора взрослеть, дедова внучка. Что хорошо одной группе людей, то плохо другой, и наоборот. Всем хорошо не бывает. Никогда! В нашей жизни не хватает ресурсов на всех. И сильный отбирает у слабого. Всегда! Вот тебе и конфликт, ничего личного, ваши ресурсы, похоже, кому-то понадобились. Нужно примыкать к сильной группе. Справедливость, спросишь ты? А не подскажете, для которой группы? Милосердие, спросишь ты? О! Это для святых. Их единицы. И не жильцы они на этом свете.

Мине показалось, что у Бруно, несмотря на весь цинизм его речи, дрогнул мускул на его красивом лице. Может, пожалел какого-нибудь знакомого святого. А может, ей показалось, просто отблеск свечи приняла за эмоцию. Бруно исчез. Мина закрыла глаза, ей лениво было думать, какие выводы сделал Бруно, поняв, что это она гостила у деда, когда он ожидал там увидеть Марка Пеликана, и что теперь он предпримет по этому поводу.

Медсестра сделала ей укол, и Мина забылась беспокойным сном.

Их встречала директриса и экипаж скорой помощи. Мину отвезли в школьный лазарет, Пенелопу к ней не пропустили. Вообще никого не пустили. Мина даже обрадоваться тишине и одиночеству не смогла. Весь оставшийся день ее мучили воспоминания о том, что она натворила. Она призналась Марку-Луке в любви! Что теперь будет? А вечером у нее началась горячка. Ее мучил жар, болела нога и пекла щека.

Глава 65 Разговор с мамой, самой настоящей мамой

Через три дня Мине стало лучше, и к ней прорвалась Рита. С фруктами, пирожными, мороженым и ворохом новостей. И даже «Классикой»!

- Куда мне столько! – слабо сопротивлялась Мина. – Отнеси, пожалуйста, эти яблоки Порше и передай, что я по нему скучаю.

Рита захохотала. Она устроилась на кровати Мины, скрестив ноги, и помогла ей справиться с уничтожением сладостей.

Главная новость – Пенелопу выгнали из школы. Нет, никто, конечно, так это не называл. Подразумевалось, что Пенелопа сама ушла по каким-то личным причинам. Просто Рита своими глазами видела, случайно, конечно, как приехали в школу два официального вида атланта, и директриса им что-то громко и сердито выговаривала. Они вышли со смущенным видом и забрали Пенелопу с вещами.

Хотя постой, самая главная новость – Хелена обручилась с Бруно! Их весь класс отпустили с атлантками на Масленицу. На всю неделю. И Хелена исчезла за день до приезда Мины на целый день, а потом вернулась в школу, когда все собрались в спальне, зашла и резко и высоко подняла руку вверх.

Рита вскочила и показала как.

У Хелены на запястье засверкал браслет. Красивый до невозможности. И она его теперь тайно носит, спрятав под манжету. А вечером дает всем посмотреть. Она страдает, потому что Бруно опять куда-то делся, не появлялся с того самого дня.

- Ах, так романтично, - Рита не смогла скрыть зависть в голосе. – Им нельзя пожениться, они никогда не будут вместе. Какая трагическая любовь!

У атланток самая главная новость – им строят ванну. Они дождаться не могут, очень радуются, а близняшки даже приостановили работу над котлом, все время ходят и смотрят на эту дурацкую ванну, как заколдованные. Говорят, что подарил анонимный меценат. И не только для атланток, а всей школе. Какой-то глупый подарок по мнению Риты.

Как здорово, что Матвея обязали работать всю Масленицу на техническом обслуживании атлантского оборудования. У Риты была возможность провести с ним время. Чего там только не было: фейерверки, карусели, тир, лабиринт, комната смеха с объемными зеркалами, когда изображение вылазит из зеркала наружу и стоит рядом, как настоящее.

- Ну ты же знаешь Матвея, просто кривое зеркало ему скучно делать.

- И он сделал сферические! - догадалась Мина. – Вот бы посмотреть.

- Надо было оставаться! – со смехом заключила Рита. – Ты бы не заболела. И попала бы на выступление моей мамы!

Мине стало стыдно. О приезде Ритиной мамы она совсем забыла.

- Как прошло выступление?

О! Девочкам очень понравилось. Это же «Ромео и Джульетта». И мама блистала.

- Она так хочет с тобой познакомиться! Директриса разрешила маме тебя навестить! Если ты не против.

Мине пришлось нехотя согласиться.

Но когда к ней на следующий день вошла в сопровождении Риты невысокая полноватая женщина с приветливым взглядом, Мина растаяла. Растаяла от ощущения, что это мама, пусть не ее родная мама, но самая настоящая, которая любит и принимает свое дитя таким, какое оно есть, огорчается оплошностям и пытается поддержать в трудную минуту. Внимательно выслушивает, и не навязывает свое мнение, а с любовью советует. Мина отчаянно завидовала Рите, пока ее мама рассказывала актерские байки. Надо заметить, никого не вышучивала, не выставляла в плохом свете, просто в лицах передавала смешные эпизоды из актерской жизни. Сняла с шеи длинный шелковый шарфик и к восторгу Риты начала показывать, как интересно можно его повязать. Она подвела девочек к шкафу в лазарете, где было вмонтировано зеркало, и объяснила, что даже скучную школьную форму можно оживить. И она им откроет тайну, как выглядеть эффектно, только никому больше нельзя рассказывать, это между ними. Их личный женский секрет! Надо форму узла и длину концов подбирать под овал лица и фигуру.

- Тебе пойдет узел с пышным бантом, посмотри, как оживляет. А тебе повяжем вот так, галстуком! Это очень просто.

Мина смотрела на себя в зеркало. Каскад шелка на ее шее нежно пах хвоей сосны, прогретой на солнце, дедушкиным табаком, немного мандарином и дальними странами. Ах, ну да! Рита говорила, что мама носит мужские духи. А еще что-то у Мины смутно всплыло в голове про «шелками» и «дыша духами и туманами», ее собственная мама цитировала. Так как Мина стихи не любила, то не запомнила. А сейчас ее окутали и шелками, и духами. На Мину из зеркала смотрела таинственная незнакомка, взрослая девушка, она Мину и удивляла, и радовала.

Когда гостьи направились к двери, Мина, срываясь в хрипоту, попросила Ритину маму остаться на пять минут. Ей надо задать один очень важный вопрос по очень большому секрету.

Рита обиженно надулась, но вышла.

Мама Риты взяла Мину за руки.

- Что случилась, моя хорошая?

Мина набралась храбрости и с отчаянием прошептала:

- Я… Я призналась мужчине в любви. И он не успел мне ответить, у нас не было времени. Я не знаю, что мне теперь делать.

- Моя славная смелая девочка. Ждать, осталось ждать, - сказала мама Риты. – Ты уже все сделала, что могла. Теперь его ход. Обстоятельства бывают разные. Или вы делаете вид, что ничего не произошло, и остаетесь друзьями, ну, может быть, отдаляетесь. Или он падает к твоим ногам.

Они помолчали. Мама Риты спросила, не отнимая рук:

- У вас есть что-нибудь общее? Вы понимаете друг друга? Вы смеетесь вместе шуткам?

Мина быстро закивала головой, подтверждая.

- У него была цель в жизни, а с моим появлением он от нее отступил, – договорила еще очень важное, что ее беспокоило.

Ради нее Марк-Лука собрался не выполнять данное командиру обещание, а торговаться с атлантским правительством, и ей его не переубедить.

- Мужчина не отступает от цели жизни просто ради женщины, разве что слабый мужчина, - после небольшого раздумья заговорила мама Риты. – Вряд ли ты полюбила слабого. Ну смотри, он получает женщину, а цели больше нет. И что ему делать дальше?

Мина улыбнулась, так забавно это выглядело – мужчина без цели.

- Твое появление изменило эту цель, у него теперь другая, но, я думаю, это уже назревало. Ты только подстегнула. Будьте друг другу не только возлюбленными, а достойными соратниками. У тебя ведь тоже есть свои цели? Добивайся!

- А если у меня нет целей? – огорчилась Мина.

- Хорошая жена – самая лучшая цель в мире, - улыбнулась мама Риты. – Но у тебя появятся и другие.

Она ласково погладила Мину по уцелевшей при падении щеке, сняла свой шарф.

- Держи, - мама Риты повязала шарф Мине.

Мина проводила ее до дверей, посмотрела вслед, повернулась к зеркалу, чтобы полюбоваться на шарфик и чуть не закричала от страха: в темном углу возле шкафа кто-то стоял.

- Рита? Ты подслушивала?! – возмутилась Мина.

- Я боялась, что ты хочешь рассказать маме про мою любовь к Матвею! - сказала Рита с вызовом. – А ты, а ты оказывается сама…

- Сама что?!

- Ты же о Матвее говорила? Ты его любишь?

- Ты сошла с ума, - Мина устало поковыляла к кровати, нога опять разболелась.

- Скажи мне, это не Матвей?

- Нет, это не Матвей.

- Прости меня. – Рита не уходила. – Ты, правда, на меня не сердишься?

- Правда.

- Мина, поклянись, что это не Матвей!

- О, Господи, Рита. Это не Матвей.

- А кто это?

- Ты его не знаешь.

- Атлант?

- Рита, ты его не знаешь! Я вас познакомлю при удобном случае, обещаю.

Рита топталась на месте и не уходила.

«Что еще?» - недоумевала Мина.

- Мама подарила свой шарф тебе. Почему не мне? – Рита, оказывается, чуть не плакала.

Ну уж нет, Мина не собиралась отдавать подарок.

- Вообще-то я болею и выгляжу жалкой и несчастной сиротой, тебе мало причин?

- Прости, - еще раз пробормотала Рита и, к облегчению Мины, наконец ушла.

Мина легла, закрыла глаза. Она теперь, после разговора с Ритиной мамой, смогла себе позволить думать о Марке-Луке. Вспоминала каждую деталь их последней встречи. Каждую черточку его подвижного лица. Его босые ноги. Она ему велела обуться, и он послушно натянул сапоги. Его неловкие пальцы, которыми он выдвигал камни, чтобы открыть дверь. Интересно, как без свечи он справился на обратном пути? И какая интересная система – выдвинуть несколько камней, чтобы открыть замок двери!

Боже мой! Мина резко села на кровати. А что, если шифр – это не числа для обычного сейфа, а координаты месторасположения вот таких камней. И если выдвинуть все камни, то откроется дверь тайника? Но как это может быть? Как каждый нужный камень может быть задан тремя числами? По идее хватит двух... Мина представила себе кирпичную кладку, лист в клеточку удачно служит ее символом. Нет. Точно были бы двойки чисел, не тройки.

Мина легла, и опять перед ее глазами возник Марк-Лука. А что, если он сделает вид, что ничего не произошло? Огорчиться она не успела, ее сморил сон.

Глава 66 Каменная ванна и письмо от Марка-Луки

Мине разрешили вернуться в спальню. И тут же примчались близняшки. Они сияли, мама бы это назвала «бегали по потолку от радости». Хотя Мине показалось, что Па сияла чуть больше, чем При.

- Ты себе не представляешь, нам какой-то богач подарил каменную ванну! Настоящую каменную ванну! – закричали близняшки хором.

Увидев недоуменное лицо Мины, пояснили, что это очень дорогая ванна для очень дорогих процедур, изготовленная по последним технологиям. Такие еще не поступили даже в самые фешенебельные атлантские СПА в городе. А в школу уже прислали! Для всех. Специалист будет приходить по вызову. И как раз сейчас специалист здесь. И он приглашает Мину. Ей обязательно надо! Она почувствует себя лучше!

Мина пожала плечами, но пошла за ними в новую ванную комнату.

Специалистом оказалась пожилая атлантка. Она колдовала вокруг действительно прекрасной каменной ванны на золотых ножках в виде лап льва. Просто произведение искусства: зеленая в разводах снаружи и вкрапления каких-то других камней внутри. Мина залюбовалась, погладила поверхность.

- Малахит, - с уважением в голосе пояснила Па.

- Дигидроктокарбонат меди, - согласно закивала При.

Можно подумать, это что-то Мине говорило.

Вокруг в громадных ведрах стояли наборы разного цвета гальки размером от куриного яйца до мелких горошин. Атлантка прогнала близняшек и велела Мине раздеваться до повязки. Сама тем временем зажгла толстые свечи на подсвечниках вокруг ванны, кроме одной свечи. Ее пока просто отставила.

- А, ты не атлантка, у тебя нет повязки, просто раздевайся, – увидела она, что Мина застыла в нерешительности. - Укройся вот этим покрывалом, пока я буду тебя тестировать. Протяни правую руку. Другую правую руку!

Мина рассмеялась и протянула нужную руку.

Атлантка принялась водить то одной галькой, то другой по ладошке. Потом по стопам ног. Поцокала языком по поводу лодыжки.

- Перелома вроде нет, но я лучше перепроверю кое-чем понадежнее, - она достала и приложила к ноге Мины металлическую вилкообразную штуковину.

– Это камертон, не бойся, - Заставила штуковину звучать. – Где-нибудь больно?

У Мины внутри ноги завибрировало, но больно не было. Гм, как интересно. Камешки, наверное, так же работают? Вот это да! Звуковой волной можно проверить на перелом!

Атлантка потерла Мине прядь волос разными камешками. И даже ногти. Атлантка в процессе делала пометки на листке бумаги. Закончив с тестами, начала наполнять ванну крупной галькой из ведер специальным черпаком, сверяясь с пометками. Наполнив до половины, велела дрожавшей от холода Мине:

- Ложись. Ты первый раз? Да не бойся же ты так.

Камни оказались теплыми. Лежать было жестковато. Атлантка обкладывала Мину небольшой галькой и сыпала совсем мелкую.

Мина нежилась. Ощущение жесткости прошло. До чего же Мине стало приятно! Она даже не ожидала, что может быть так хорошо. Ловкими пальцами атлантка под слоем мелких камешков промассировала несчастную Минину лодыжку. Погладила раненную щеку каким-то плоским камешком. Мина задремала. Очнулась от настойчивого голоса:

- Сеанс окончен. Я пока не гашу свечи. Читай же поскорее письмо. Вот твоя свеча. Зажигай.

Атлантка сунула Мине толстую свечу и чистый лист бумаги. Ну и где тут письмо?

- Ты и письмо любовное первый раз получаешь? – удивилась атлантка, зажгла свечу сама. – Держи над огнем на расстоянии ладони. Дочитаешь – сожжешь.

От тепла огня на листке атлантской бумаги начали проступать письмена.

«Битый час сижу, пытаюсь написать тебе о том, что я чувствую, и не могу подобрать слова. Все они мне кажутся мелкими и невыразительными. Я никогда в жизни так не волновался. Помнишь, ты рассказывала, как ваша директриса предостерегала вас от любви. Нас, будущих спасателей, тоже предостерегали. Пугали, что в нас будут влюбляться девушки, которых мы будем спасать, или девушки, которые прочитают о нас в газетах, но это на самом деле не любовь с их стороны. А еще нас предупреждали, что будем влюбляться мы, чаще всего в первую спасенную девушку, чем сложнее случай, тем вероятнее такая ситуация. Что все это психологически объяснимо, и что это в большинстве случаев иллюзия, вызванная сильными эмоциями от первой непростой работы. И даже аргументы были похожи на те, что приводила вам директриса – ты не знаешь человека, ты с ним двух слов не сказал, ты просто испытал страх за человека, потом радость от того, что спас. Когда я начал ездить в командировки, я очень удивлялся этим предостережениям. Какие там девушки? Я не помню ни первую девушку, ни вторую, вообще никакую. Я помню переломы, ожоги и другие травмы. Детали поездки. Но я никого за редким исключением не узнаю в лицо, если встречу на улице.

И вот жизнь моя покатилась в тартарары, у меня сейчас последнее мое задание, а цель меня не греет. И самое меньшее, что мне надо, как мне казалось – любовь.

Я сижу в кафе, поднимаю глаза и вижу взгляд девушки, полный боли. И вместо того, чтобы помочь, я сам прошу ее помощи. Душа моя не на месте после этого. Я еще не понимаю, что со мной происходит. Но я очень хочу ее увидеть еще раз. И чтобы убедиться, что у нее все в порядке. И чтобы помочь, если это в моих силах. Я хочу ее чем-нибудь обрадовать. Да я просто очень хочу ее увидеть еще раз! И я очень хочу, чтобы она улыбнулась. Проклинаю себя за то, что втянул в свои дела. И мучительно боюсь, что она больше не захочет меня видеть. Умная, красивая, смелая. Эх, куда смелее меня. Я ведь ей так и не открылся.

Короче, прыгаю в омут с головой – выходи за меня замуж. Передай мне на словах да или нет.»

Как же Мине не хотелось сжигать это письмо. Но раз велено сжечь – надо сжечь. Свеча уже догорала. Мина поднесла лист к огню. Атлантская бумага исчезла в пламени без пепла. Свеча оставила после себя в подсвечнике каплю воска в форме сердечка.

- Как самочувствие? Понравилась процедура? Стой, не торопись! – Атлантка, ворча, что молодежь всему надо учить, помогла Мине правильно выбраться из ванны. Отвернулась, пока Мина одевалась. Мина обнаружила, что чувствует себя отдохнувшей, лодыжка не болит вообще. Дотронулась до щеки – похоже, что и следа не осталось от царапин! Поблагодарила атлантку. Та с усмешкой спросила, будет ли ответ отправителю письма.

- Будет! Передайте, пожалуйста, «да»!

- А ты уверена? Можно же еще сказать «я подумаю, мне надо время».

Мина удивленно посмотрела на атлантку, неужели она знает, что там было написано.

Атлантка как будто прочитала ее мысли и рассмеялась:

- Да что же еще спрашивают в любовных письмах? Или любишь ли, или выйдешь ли за меня. В любви вы похоже объяснились - я заметила у него включенный обручальный браслет. То есть пару. Интересная новинка, жалко, в мои времена такой не было. Он, конечно, по тебе с ума сходит, вон какой подарок организовал. Но я бы на твоем месте испугалась. Это же надо так швырять деньгами! Целое состояние такая ванна стоит. Мог бы в обычное наше СПА билет передать и хватит. А тут решил поразить. И кого? Школьницу.

Она добавила по-атлантски:

- Шут гороховый.

- А что вы про него еще знаете? – растерялась Мина от такой нелестной характеристики.

- Ничего, даже лица не показал. Кафтан красивый – в цвет этой ванны. Где только раздобыл ее? Ну все, беги, мне нужно камешки в порядок привести.

- Пожалуйста…

- Да поняла я. Эх молодость, молодость. Ничего страшного, если потом передумаешь.

Мина дошла до двери удивляясь новым ощущениям в теле и тому, что лодыжка не болит. И самое интересное – у нее поднялось настроение, как будто ванна успокаивала и душевные раны. Совсем как песня Марка-Луки. Она обернулась к атлантке:

- А песней вы тоже умеете лечить?

- Никогда не слышала, чтобы можно было лечить песней. Хотя постой, говорят, что есть такая практика, в, забыла, как страна называется. Где-то далеко-далеко от Югов. Страна вулканов. Только там местные люди умеют лечить песней.

Глава 67 Хелена тоже получала письмо и Неожиданное решение Риты

Первой Мина встретила Риту.

- Вот это да! Ты себя в зеркале видела? – Рита потащила ее к ближайшему зеркалу. – Ты вся просто светишься изнутри!

Мине очень хотелось рассказать о том, что ее распирало - ей сделали предложение, и она ответила «да». Что она любит, и ее любят! Что она счастлива! Но не стала, сдержалась.

- Я тоже записалась на эту ванну. Вот здорово, что у нас атлки, и им подарили ванну! – тарахтела Рита.

Мина отвязалась от Риты, не пошла на уроки, а взяла яблоки и отправилась к Порше. Но брать барьеры она все-таки не решилась поле травмы, просто тихонько нарезала круги по манежу. И Порше сегодня был доволен разве что яблоками, не ездой.

Вечером девочки собрались в спальне, включая атланток и знакомых младшешкольниц. Хелена явно не в первый раз рассказывала свою историю, но и девочки хотели слушать еще раз и еще раз, и сама Хелена хотела говорить.

- Он прислал мне атлантское любовное письмо.

- Мы передали, - кивнула Па.

- Мы сами никогда не получали, только слышали, - добавила При.

- Чтобы на листе бумаги проступили буквы, нужно зажечь специальную свечу и нагреть сначала письмо над огнем, - с видом знатока рассказывала Хелена, хотя когда-то ей это подсказали близняшки. – Свеча догорает, когда письмо дочитано. Она так сделана.

- А как можно знать заранее, как долго будет читаться письмо? – удивилась младшешкольница.

- На самом деле никто и не знает, предполагают на глазок, сколько минут нужно, чтобы прочитать, и делают, чтобы горела в два раза дольше, потому что все перечитывают, - рассмеялась Па.

- Он мне написал, что увидел девушку, похожую на ундину c глазами русалки, роскошными волосами и нежной кожей как лепестки роз, девушку с древних картин. С искрометным умом, холодной выдержкой. Девушку-мечту. И дописал «Встретишься ли ты со мной для обручения там-то такого-то, да или нет?»

- Странно как-то сформулировано, - сморщила нос Рита.

- Да это одна из атлантских церемоний - «любовное письмо». Есть правила, как его писать, - опять рассмеялась Па. – Разработан стиль. Вначале в третьем лице описать за что любишь, а в конце прямо спросить да или нет. А потом письмо надо обязательно сжечь на догорающей свече и дождаться, когда от свечи останется капля воска в форме сердечка.

Хелена подтвердила. Она застывший воск сохранила. Хелена достала из тумбочки и пустила воск в форме сердечка по рукам.

- А что дальше? - подпрыгнула от нетерпения младшеклассница, повертев сердце и даже понюхав.

Мина не удержалась и тоже понюхала. Слабо пахло розой.

- А дальше мы встретились в «Пяти Океанах», Бруно заказал отдельную кабинку.

- О, как шикарно! Я там никогда не была! – раздались возгласы.

- Бруно надел мне на запястье браслет, взял меня за руку так, чтобы наши браслеты соприкоснулись, и спросил, согласна ли я обручиться с ним. И я ответила «да»! И в тот же самый миг браслеты загорелись. И он сказал, что мы первая пара в мире, которая так обручилась, еще нет даже официальной церемонии! Мы – первые!

- Ну, - заметила При, - Пенелопа говорила, что у некоего Марка Пеликана, контрабандиста, есть два включенных браслета.

- Она говорила, - встряла Па, - что у Марка Пеликана чисто бизнес, это ненастоящее обручение, он просто дурит кому-то голову. Так что Хелена – первая.

- А мне Матвей рассказывал, как работают некоторые части браслетов. Там столько всего учли! Биом на коже даже! Самое интересное, это их включение, научились использовать память кристаллов. – При уже взяла браслет Хелены и рассматривала его.

Память никого не заинтересовала, а про биом девочки спросили близняшек, зачем его учитывать. Мина огорчилась, что так до сих пор не выяснила, что это такое.

- Ну как зачем биом учитывать! – воскликнула При. - Он может быть индикатором совместимости людей. А выглядят браслеты, как волшебство – у людей, которые созданы друг для друга, браслеты вспыхивают лиловым еще до включения.

- Да, - подтвердила Хелена гордо, - в моем присутствии браслеты у Бруно всегда светились лиловым.

- И я видела, как светилась лиловым одна пара браслетов, - задумчиво заметила девушка из Аввы.

- Жалко, что у нас нет таких браслетов, - огорчилась Па. – это же такой интересный инструмент по изучению биома получился. Вот бы групповое исследование организовать.

- О, девы, нам всем надо браслеты! Вы только вообразите: идешь по улице и смотришь на браслет, загорается лиловый, и вот он – твой принц, стоит рядом, и не надо голову ломать, подходит он тебе или нет! Так легко! Никакого мучения при выборе! – замахала руками Рита, имитируя, как она будет ходить по улице в браслете.

Девушки рассмеялись, но согласились, что браслеты облегчили бы жизнь. Мина улыбнулась, представив, как Рита ловит на живца, как назвала бы это мама.

Еще немного поговорили, может ли такое быть, чтобы браслет светился лиловым на нескольких человек, пришли к выводу, что может. Кто-то, потому что считал, что можно влюбиться сразу в нескольких, а Па потому, что если это завязано на биомы, то совпадения явно будут не с одним единственным.

Браслет вернули Хелене.

- Понравился? - улыбнулась Мине счастливая Хелена.

- Очень изысканный, - честно ответила Мина, и в браслете мелькнул синий огонек.

- К сожалению, - тут же погрустнела Хелена, - только мы включили браслеты и полюбовались, нам еще не принесли заказ, как Бруно получил телеграмму и сорвался с места. Я ела завтрак в одиночестве, разве что браслет меня утешил. А Бруно до сих пор нет. Никаких известий.

- Он поехал в Данаку, - вырвалось у Мины.

Пришлось выкручиваться.

– Его вызвали атланты потому, что я потерялась в пещерах. Но он не вернулся со мной и Пенелопой, сказал, что у него по долгу службы еще есть дела в Данаке. Сочувствую.

- Ничего, мне надо привыкать, что у него такая служба, - картинно вздохнула Хелена.

Девушки тут же начали обсуждать, как воспримут известие семьи Хелены и Бруно. Разрешат ли им пожениться.

- Ты будешь переходить в атлантство? – спросили близняшки.

- А нельзя ли как-нибудь без этого? У меня свои планы на карьеру, - растерялась Хелена, похоже так далеко она не заглядывала.

- Можно, - сказали близняшки, – начать процедуру перехода и тянуть с ней.

- Но ты, конечно, знаешь, что ваш ребенок будет атлантом? – спросили беженки.

Хелена первый раз посмотрела на свой браслет не восторженно, а растерянно.

Девочки уже обсуждали, расстроилась или нет Пенелопа по поводу помолвки Бруно и Хелены. Заключили большинством голосов, что она ушла из школы из-за ревности!

После отбоя девочки еще переговаривались. Рита не стала дожидаться, пока все уснут. Подошла к кровати Мины и сделала ей знак выходить в коридор. Мина прихватила плед. Рита ждала ее у подоконника.

- Я решила расстаться с Матвеем! – сказала с пафосом.

Мина даже не успела удивиться, что Рита считает, что у нее с Матвеем серьезные отношения, как Рита поникла:

- Он - атлант, Мина, атлант. Мне надо забыть о нем.

- Тебе же нравилось, что он атлант. «Ромео и Джульетта», - напомнила недоумевающая Мина.

- Это не игра, а взрослая жизнь. Директриса возложила на меня большую ответственность. Когда я закончу университет, она будет рекомендовать меня в свои заместители. Ты знаешь, это громадное доверие, которое я хочу оправдать. Я люблю нашу школу и желаю ей процветания.

- Ты справишься.

- Да, я справлюсь, приложу все усилия, чтобы справиться. Но я не могу даже мечтать об атланте. Ты слышала, что девочки говорили? Они не шутили, но ситуация еще хуже. Я выясняла. Пойми, нельзя иметь семью с атлантом и не быть атлантом. Нельзя усидеть на двух стульях. Атлантов сегодня привечают, а завтра гонят. А я не могу рисковать школой. Но это полбеды. Беда в том, что атланты, какие бы они не были умные, хорошие, никогда не отступят от атлантства. Ты знаешь, что я через папу устроила встречу Матвея с министром транспорта? И министр был крайне заинтересован! И согласен на кооперацию с атлантами. А атланты положили вето на работу Матвея с Югами. И что Матвей сделал? Вот что бы ты сделала, будь у тебя мечта всей твоей жизни? Ты бы принесла некоторые вещи в жертву, правда? Он бы мог разатлантиться и пойти работать в лабораторию министерства транспорта Югов. А он не стал. Атлантство ему дороже мечты! А ведь он здесь родился, он гражданин Югов тоже, но, получается, он себя гражданином Югов не считает! Как ты думаешь, что он выберет – семью или атлантов, если так станет вопрос? И это при том, что самим атлантам на него глубоко наплевать.

Они помолчали. Рита вздохнула.

- А ты слышала это письмо? Ты бы хотела получить письмо, в котором тебя называют в третьем лице? Не «я увидел тебя», а «я увидел девушку»? Ты понимаешь, у них любое действие расписано церемониями. Они в этом выросли, это уже в крови. Они без церемоний себя не мыслят. Если надо признаться в любви, они отправляют дурацкое письмо, вместо того, чтоб спонтанно сказать «я тебя люблю». Или почему бы не написать обычное письмо: «я тебя люблю». А ты знаешь, сколько у них церемоний?

Мина не знала. А Рита, похоже, выяснила и этот вопрос.

- Тысяча шестьсот семь.

- Но это же невозможно запомнить! – Даже Мина с ее феноменальной памятью была поражена невыполнимостью задачи.

- Им самим и не надо запоминать, они родились, выросли и живут в этом. А тем, кто проходит церемонию посвящения в атланты, приходится туго – они должны это все вызубрить. Бедная Хелена. Бедная-бедная Хелена. Она же искренне любит этого напыщенного индюка Бруно. Одна радость, их семьи не дадут им пожениться. У Хелены все члены семьи испокон веков работают или в правительстве Югов или в соответствующих структурах. А Бруно из семьи атлантских аристократов, да еще, говорят, что из самой богатой атлантской семьи в мире. Вот были бы они простыми смертными, тогда, может быть, и получилось что-то из их затеи. Так что останется их роман легким любовным приключением мятежной юности.

«Пора надежд и грусти нежной», - у Мины в памяти вдруг всплыла строчка какого-то неизвестного стихотворения, которое читала мама.

Пока они возвращались в спальню, Мина успела подумать, что как хорошо, что Рита на самом деле не успела вляпаться в романтические отношения, что у Матвея не будет второй раз разбитого сердца. Матвей – слабак, он бы страдал. А Рита сильная, переживет. Мина подумала, что она, кажется, знает, кто на самом деле влюблен в Матвея. Эх, дать бы этим двоим браслет, чтобы убедить в совместимости и подтолкнуть к решительным действиям.

Но мысли перекинулась на ее собственную ситуацию. Все Ритины слова очень ясно зазвучали в голове. Готова ли она, Мина, перейти в атлантство? Да ни за какие коврижки, как сказала бы мама. И не потому, что атлантов гонят, или сложно выучить все церемонии, а потому, что она не принимает всерьез их заморочки, их образ жизни, и никогда не примет. Согласится ли Марк-Лука с этим решением? Боже мой, а ведь он атлант покруче Матвея! Он уж точно с рвением соблюдает все их тысячу шестьсот семь церемоний. И даже участвует в создании новых. Чего стоят эти браслеты, которые он придумал и предложил для церемонии!

Рита уже бралась за ручку двери, когда Мина резко остановила ее вопросом:

- Ты можешь позвать маму нас навестить? Срочно! Мне нужно с ней поговорить!

Рита вздохнула:

- Мама сегодня уехала на гастроли.

В спальне Мина завернулась в плед, поворочалась немного, вынула руку и погладила стекло рамки, за которой на корме лодки сидел пеликан. Ох, как все запуталось в клубок и даже завязалось узлом. Впрочем, они не собираются с Марком-Лукой жить в Югах, они уедут на остров. Ну подумаешь, будет он там следовать своим дурацким церемониям. И что с того? Она же воспринимает его таким, какой он есть. Пришлось трогать открытку еще раз, потому что пришла в голову мысль – а будет ли он воспринимать ее такой, какая она есть. В ситуации, когда не надо ее спасать и защищать? Когда у нее лично пока нет никакой особенной цели в жизни, кроме помочь Марку-Луке найти сейф? Не разонравится ли ему скучная, тоскующая по Региону Бассейн Мина, и как он сам собирается существовать без своих проделок? Он же …авантюрист! Он хоть и обещал тихую спокойную жизнь на своем острове, но даже не смог толком ответить на вопрос, что он там будет делать! Не рыбу же ловить, как он пошутил. Что там ей мама Риты сказала про мужчину без цели?

Мина вспомнила совет, который уже ее мама давала папе, теперь и не вспомнить по какому поводу:

«Давай решать проблемы по мере поступления».

Наверное, это трусость, откладывать на потом важные решения, вот Рита смелая, взяла и рубанула узел. Но Мина малодушно решила следовать маминому совету.

Глава 68 Регион Бассейн, что помнит Мина

Утром в «Классике» на нужной странице нашлось ну очень нейтральное объявление от администрации Морского парка «Приглашаем горожан и гостей города посмотреть на цветение крокусов». Которое никак не могло быть от Марка-Луки, тем более что точная дата не указывалась.

На первый урок, историю, пришла директриса и зачитала списки. Кому из студенток какие предметы нужно подтянуть для улучшения оценки в аттестате. И кому – всего лишь добрать дополнительные часы, чтобы курс считался прослушанным. Остальным – добро пожаловать на кулинарный факультатив, новое расписание вывесят отдельно.

Мина огорчилась – класс, ее любимый класс, дробился на группы. Она, оказывается, привязалась к девочкам и хотела бы провести оставшееся до выпуска время вмести со всеми. Но ей самой ничего исправлять не надо, даже историю, спасибо Барбаре. Нужно отсидеть один час на биологии. И все, аттестат об окончании средней школы у нее в кармане, мамиными словами говоря.

Стон пронесся по классу, когда узнали, что математичка для улучшения оценок просто даст контрольную. Мина решила подстраховать девочек и подняла руку:

- Можно мне тоже писать контрольную?

- Да, конечно, - кивнула директриса.

Бурю восторга вызвало объявление о выпускном вечере. Тут же выбрали ответственных по его организации. Конечно же, и Рита, и Хелена туда вошли.

- Оценки, исправляйте оценки, пока есть такая возможность! – директриса, впрочем, не могла сдержать улыбку. – Я понимаю, что молодость, весна, бал, но все же не упустите шанс. Как только я получу оценки для аттестатов, я свяжусь с университетами и персонально сообщу, куда кого из вас приглашают и кому дают стипендии.

И дала отмашку Барбаре продолжать урок.

- У нас осталось мало времени до звонка, давайте, девушки из других стран расскажут о своих национальных культурных особенностях, - Барбара посмотрела влюбленными глазами на атланток.

Мина усмехнулась про себя - старушка пытается последний раз насладиться своей любимой темой.

- А давайте Мина Шахин расскажет о своей стране. Мы даже не знаем, откуда она приехала, - неожиданно предложила Хелена. – Наверняка, там очень интересная культура, великие достижения, уникальный язык.

Директриса не стала уходить, пошла и села за последнюю парту.

Мина поднялась, на всякий случай положила перед собой открытку с пеликаном. Собралась с духом. Пожалуй, ей уже не страшно заглянуть в свое прошлое. Она стояла перед классом и вспоминала не столько уроки истории в той, старой школе, она и там не любила историю, а сколько разговоры взрослых на кухне, митинги, собрания, мероприятия. Как же все это рассказать?

Выдохнула и начала.

- Я родилась в стране Регион Бассейн. Мой Регион - индустриальный. И богат на полезные ископаемые. Папа говорил, что у нас в земле находится вся таблица химических элементов, наши недра не до конца исследованы, несмотря на то что все изрыто, как будто тут живут гномы.

Мина вдруг вспомнила, что ей сказал Бруно в поезде о ресурсах. И что ей рассказывал Марк-Лука об аллее в стране, богатой плодородными почвами. Неужели, пресловутые полезные ископаемые были причиной нападения страны Бассейны на Регион Бассейн? Вместо сотрудничества и торговли предпочли отобрать, невзирая на жертвы?

Мина посмотрела на пеликана и взяла себя в руки.

- Земледелия и животноводства у нас тоже хватает. Достаточно, чтобы прокормить себя.

Кто-то из девочек зевнул.

Все не то, не интересно. Но что же главное, что особенное? Конечно же, устройство! Жаль, мало она про это помнит.

- У нас бесклассовое общество, нет бедных и богатых, нет сословий и различий. Люди примерно одинаковы по благосостоянию, - просто сказала Мина.

Все до одной девочки озадачено уставились на нее.

- Такого не может быть! – заявила со смешком Хелена. – Какой-то бизнес процветает, а какой-то приходит в упадок. Большие корпорация поглощают малые, иногда успешно, иногда нет. Одни владельцы богатеют, вторые разоряются. В мире не существует одинакового благосостояния даже в отдельно взятой стране! Владелец всегда зарабатывает больше своего наемного работника!

- У нас в Регионе нет крупных приватных бизнесов. У нас в частной собственности только мелкие компании и крохотные фермы, не приносящие большую прибыль, это скорее для удовольствия и своеобразного эксперимента. Недра принадлежат государству. Заводы, фабрики и большие фермы тоже государственные!

Похоже Мина смогла удивить одноклассниц.

– Государство всем платит примерно одинаковую зарплату – и уборщице, и директору завода!

- И какой стимул трудиться, скажем, у директора завода на такой ответственной работе? Может все-таки акции? – не поверила Хелена.

Остальные молча смотрели на Мину.

- Сама работа! Почет! Уважение людей! Значок Героя Труда, - перечисляла Мина важные элементы трудовой жизни Региона Бассейн.

Она вспомнила переходящее бархатное бордовое знамя с золотыми кистями, которое ставили в фойе предприятия, которое перевыполнило годовой план, Доску Почета с фотографиями передовиков. Как, как все это объяснить? Девочки явно не понимают, раз никогда не сталкивались.

- А кто управляет страной? – подняла руку принцесса из Аввы.

Мина задумалась, какая была структура у правительства.

- Как бы все граждане. Нет ни монархии, ни президента, ни премьер-министра. Люди по месту работы выбирали на год представителей в Высший Совет, а Высший Совет выбирал, кажется, трех консулов. Есть еще городские и сельские Советы. Очень важные органы. Туда выбирали по месту жительства. Работало правительство без отрыва от производства. Депутаты получали всего один выходной от работы день в неделю для участия в управлении городом и неделю в месяц для Высшего Совета. Быть выбранным не привилегия, а почетная обязанность!

- А законы? Кто их выдвигает и как их принимают? – это уже поинтересовалась Рита.

- Если я ничего не путаю, законы вносились на рассмотрение гражданами как в городские и сельские Советы, так непосредственно и в Высший Совет. А потом устраивались референдумы. Точно! Законы принимались только на всенародных референдумах. Но перед тем, как закон попадал на народное голосование, правительство подсчитывало затраты на выполнение в случае принятия и доводило свое мнение до избирателей. Если закон не отклонялся на референдуме несмотря на финансовые проблемы, то пересматривали бюджет.

Мина вспомнила посиделки родителей и их друзей на кухне. Каждый чувствовал себя частью государства и стремился внести лепту. И при этом каждый знал, что от его голоса зависит жизнь страны. Поэтому обсуждали горячо. «Домашние заготовки», - смеялась мама. И да, какой-то закон предложили и приняли в результате вот таких посиделок папиных коллег.

- И что, никакого лоббирования? – не поверила Хелена.

- А кто будет лоббировать, если нет крупной частной собственности, - подала голос одна из близняшек.

- Я не верю. Это не сработает, чушь какая-то, - пробормотала Хелена.

Мина решила перевести тему на то хорошее, чем дорожили в Регионе:

- У нас бесплатные медицина и образование. Безработицы вообще нет. Не нравится уклад в Регионе – можешь переезжать в соседние две страны, там абсолютно другие государственные устройства. Но и оттуда ехали к нам. Кому где нравилось, там и выбирали жить и работать.

На Мину молча смотрели недоверчивые лица.

- Расскажи-ка лучше про культуру, - нашлась, как сгладить ситуацию, и попросила Рита.

Мина потерла переносицу, вот что ее не интересовало кроме истории, так это культура. Как про нее рассказывать-то?

- У нас живет сто шестьдесят четыре этнические группы людей. Вы о некоторых даже не слышали. Случайно уцелевшие представители разных народов и народностей.

Мама называла это «наш Вавилон», Мина так и не спросила в детстве, что значит Вавилон.

Вот, точно! Работа и есть культура!

- У каждой народности есть свои культурные особенности, свой язык, своя религия. И тем не менее, все переплелось и переплавилось в одну культуру. Особенную. Я такую нигде больше не встречала. – на Мину нашло вдохновение, она совершенно не готовила эту речь, слова сами складывались. – У нас действительно гордились любым трудом, а не богатством или положением в обществе.

Она посмотрела на девочек, увы, ее не понимали. Мина попыталась объяснить:

- Если ты лучший на своем рабочем месте, даже если ты просто метешь двор – тебе почет и уважение, если твой труд тяжелый – тебе почет и уважение. У нас нет не престижных специальностей. И нет лентяев.

Конечно нет, это же стыдно!

Все равно не понимают, такой культуры, действительно, в Югах не встретишь. Мина вздохнула. Зашла с другой стороны, визуальной. Их учили в этой школе сравнивать с чем-то понятным, зримым, чтобы собеседник «увидел» на примере, о чем ты говоришь.

- Оглядываясь назад, мне кажется, что больше всего Регион походил на громадный механизм, отлично отточенный, работающий как часики, где все шестеренки цепляются зубцами друг за друга и приводят его в движение. И каждая шестеренка важная и нужная. Люди и были этими шестеренками.

- Но культура не в этом, - настаивала Рита. – Культура — это песни, танцы, театры, литература.

Мина пожала плечами. Ну да, некоторые из этих простых, суровых на вид людей, пели и танцевали. Но ни песнями, ни танцами Регион не славен. Разве что словечками и шуточками. Которые так старательно записывала мама. А песни… Даже смешно сравнивать с Югами. Не тот уровень. Зачаточное состояние, сказала бы мама. И совсем смешно сравнивать со страной Бассейной, где все помешались на песнях, вышивке, рисунке. Нет, это все конечно в Бассейне выходило великолепно, особенно рисунки. Только зачем они начали войну…

- А одежда у вас какая? – перебили ее мысли беженки.

- Национальной одежды нет, - пожала плечами Мина. – Есть любимые фасоны. Удобные. Скажем, платье на пуговицах и с карманами у женщин или шляпа с полями у мужчин. Но все просто зациклены на чистоте и опрятности. Весной и осенью у нас слякоть.

Мама называла слякоть «непролазная грязь».

– И даже в такую погоду перед выходом из дома все обязательно чистили обувь и одежду. Немного бессмысленно, но как раз это часть нашей культуры. Обязательно надо выглядеть, вид должен быть…

Она запнулась. Стояла и глупо улыбалась, вспоминая. Мама называла этот вид в шутку «напомаженный», но сама старательно и с удовольствием ему следовала и гладила папе рубашки, он их менял два раза в день. Специфика работы. Пыль. Хотя папа очень ворчал, когда спешил, а мама все еще гладила ему рубашку. Мама говорила: «Не забывай, кто ты! На тебя люди смотрят!» Даже в последний день своей жизни родители выглядели очень нарядными. Папа был чисто выбрит. Мама красиво уложила волосы.

Улыбка сползла с ее лица. Мина вздрогнула и взяла в руки открытку. Ее саму когда-то примирило с этой школой то обстоятельство, что директриса задавала ту же планку «напомаженности». Чистота и опрятность. А совсем не роскошь! Но как это объяснить?

И Мина подытожила:

- Вид должен быть на все сто.

Мине хотелось рассказать о любимых блюдах и лакомствах, праздниках, вроде Нового Года со Снегурочкой и Дедом Морозом. В Югах Новый Год не праздновали, про Деда Мороза и Снегурочку понятия не имели. Но Мина не успела, ее перебила девушка из Аввы:

- Где находится это государство?

- Вы все равно не знаете. Это недалеко от Бастиона, но к Бастиону не имеет отношения. – про страну Бассейну Мине упоминать не хотелось.

- Где это? Рядом с Бастионом? – раздались голоса. – Так это же Помойка. Ой, нет. Свалка. А что, там есть люди? Там же коррупция, бандиты и отребье...

- Свалка? – переспросила Хелена. – Я слышала от отца, что они на днях напали на какую-то несчастную страну. Кажется, Бассейну! Чтобы потом напасть на прекрасный Бастион. Скоро будет освещение событий в прессе. Как же тебе повезло, Мина, что тебя оттуда вывезли. Спасли. Не переживай, демократические силы наведут порядок и установят демократию.

У Мины перехватило дыхание. Она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Открытка не помогла. Она успела распахнуть Сборник задач, который чудом достала перед уроком, и он лежал на парте. Она собиралась, если урок окажется скучным, втихаря что-нибудь порешать оттуда. Хорошее уравнение попалось на открытой странице. Просто замечательное. Замысловатое. Мина шагнула к своему месту, села и уставилась в учебник.

Вынырнуть из решения ее заставил голос директрисы:

- С тобой все в порядке, Мина Шахин?

Оказывается, уже прозвенел звонок, и девочки расходились по другим аудиториям согласно новому расписанию.

На парте лежал скомканный в шарик лист бумаги, Мина развернула – нарисовано сердечко. Кто же это мог бросить? Мина оглянулась, одна из беженок помахала ей рукой приветливо.

Мина осталась в аудитории на контрольную по математике. Привычно добавила несколько сложных придуманных задач, привычно дала списать. Математика ее успокоила. В конце урока собирали все материалы за год. Мина попросила оставить ей на память листок с интегралами. Учительница даже не удивилась, привыкла к Мининым странностям.

После контрольной Мина не ушла, сидела в классе и размышляла, как ей жить дальше. Доклад о Регионе Бассейн, который ей пришлось сделать, всколыхнул в ней все глубоко спрятанные чувства. Они ведь никуда не делись, просто раньше она гнала их от себя. Проявлялись вспышками гнева или отчаяния, когда она вспоминала войну. А теперь она вспомнила и мирную счастливую жизнь. Возможно, она идеализировала Регион. Да! Она наверняка идеализировала Регион! Однако, это ее родина. И теперь Мина ощутила себя не осенним листком в реке, гонимым течением, как обычно, а предательницей.

Про них никто не знает, они никому не нужны, разве что их ресурсы кому-то понадобились. Но она – часть той страны. Хотела же она раньше, задолго еще до встречи с Марком-Лукой, ехать туда после окончания школы хоть тушкой, хоть чучелом, мамиными словами говоря, работать там, например, учительницей. Но потом она все забыла и поплыла по течению.

И встретила Марка-Луку, обольстилась сначала идеей с островом, потом влюбилась по самые уши. Ну и поиски сейфа - захватывающее приключение. А он точно слышать не захочет о каком-то Регионе, в котором не утихли так утомившие офицера-спасателя военные действия. Марк-Лука имеет право на остров и отдых. Заслужил. А она себя без Марка-Луки не мыслит.

Мине мучительно захотелось домой. В Регион Бассейн! В тот старый мирный пропахший углем, мазутом и тому подобными промышленными вещами край с самыми добродушными людьми на свете.

Она достала вторую открытку с аллеей и положила рядом с пеликаном. С одной стороны, она, конечно, последует за Марком-Лукой, куда бы он ни отправился, чем бы ни занимался. Он – ее жизнь. Она сама первая ему так сказала. И он ответил. А с другой стороны, появись у нее хотя бы маленькая возможность помочь родному Региону, она бы не задумываясь за нее ухватилась. Это – ее боль.

Вот бы обсудить с Марком-Лукой!

Ей вспомнилось объявление о крокусах, увы, не от Марка-Луки. Никакой надежды с ним увидеться. А ведь крокусы росли в парке в двух шагах от банка. О! Ничто не мешает ей проверить ячейку в банке «Центральный»! Свою и не только свою. И она может оставить Марку-Луке письмо! Где поделится своими сомнениями.

Мина решительно отправилась к директрисе и отпросилась в банк «Центральный», «взять монеток на текущие расходы». Директриса, к облегчению Мины, разрешила без вопросов. Вопросы возникли другие:

- Что ты думаешь по поводу выпускного платья? Твоя тетя сейчас активно протестует против передачи тебе прав на банковские счета по наследству. Меня навестил очень известный адвокат.

У Мины сжалось сердце от дурных предчувствий, но они не оправдались.

- Он берется представлять твои интересы. Откуда он только взялся? Но тебе повезло – он лучший в городе. Адвокат скоро подъедет с тобой пообщаться. Увы, такие вопросы быстро не решаются. Он не успеет до выпускного решить проблемы, хотя настроен решительно. Школьный совет выделяет тебе фонд, мы не будем об этом объявлять публично, вернешь деньги школе позже, когда вступишь в права наследования. Смело заказывай любое платье на свой вкус, – бодро объявила директриса. – Я хочу, чтобы вы все блистали на балу.

«Бандиты и отребье», - вдруг не к месту вспомнила Мина и схватилась за открытку в кармане.

Глава 69 Мина узнала, что такое биом и как он задействован в браслетах

Она поднялась со стула, но не уходила:

- Спасибо, я вам очень благодарна.

- Что-нибудь еще?

- Я могу после банка сходить в Морской парк? – Мина поймала себя на мысли, что она все-таки надеется, что объявление было неспроста.

- Выставку даров Северного моря уже увезли. Потеплело, а их аквариумам нужна специальная температура.

- Я хочу посмотреть, что такое крокусы. Я их ни разу не видела, у нас не росли, а в Югах не представилось возможности.

- Крокусы? – директриса кивнула: - Конечно.

Возле кабинета Мину перехватили близняшки и пригласили в кафе. Мина решила пообедать и обдумать свое письмо. Не тут-то было. Близняшки допрашивали ее по дороге.

- Представляешь, мы сказали Рите, что приедет Матвей, а она отказалась с нами идти, сказала, что ей надо заниматься. Ты не знаешь, что случилось? – Па выглядела возбужденной, а При смущенной.

- Мне, кажется, Рита избавляется от своего любовного наваждения, - осторожно ответила Мина. – Оно не было серьезным.

Па удивилась, а При вспыхнула и приободрилась. «О! Я угадала,» - обрадовалась Мина.

Матвей уже сидел за дальним столиком. В неизменном бирюзовом кафтане, неунывающий и добродушный.

- Давно тебя не видел, дедова внучка, - Матвей приобнял ее за плечи и дотронулся своей щекой к ее щеке, потом так же поздоровался с близняшками.

Те тут же пустились увлеченно обсуждать котел. Близняшки очень хотели успеть запустить конструкцию до выпускного. Матвей уговаривал сделать это после того, как студентки разъедутся. И показывал на их схеме, какие узлы у него все еще вызывают беспокойство. Ну и инспекция – дело серьезное и долгое. Котел должны официально принять в эксплуатацию.

- Вы хотите, чтобы вам объявили благодарность?! Так ее и так объявят, - он смеялся. – Безопасность прежде всего. В инженерных делах нельзя спешить!

Потом что-то вспомнил и спросил, где Рита. Узнал, что ее не будет, вроде огорчился, но не сильно. Вернулся к котлу.

- Матвей, а что такое биом? – перебила его Мина, разговоры о котле ей надоели хуже горькой редьки, как сказала бы мама.

- Ой, давай лучше я расскажу! – обрадовалась Па.

Оказалось, что внутри нас, снаружи и даже вокруг, живет около десяти триллионов бактерий, в десять раз больше, чем собственно клеток у человека.

- Ого! – воскликнула Мина, представив облако, окутывающее человека и даже проникающее в человека.

- Мы – это космос, - усмехнулся Матвей, у него явно были другие ассоциации. – Вернее, обитаемые планеты.

Па продолжала рассказывать. Явно, тема ее очень волновала, поэтому звучало сумбурно. Бактерии участвуют в построении здоровой физиологии человека. От них очень сильно зависит иммунная система. Бактерии просто основа иммунитета. К сожалению, древние ученые не успели изучить досконально работу микробиома, но даже то, что изучено, вызывает восхищение и удивление. И Па очень хочет продолжить исследования именно по этой теме. Она начала забрасывать Мину фактами – люди в одном городе имеют между собой более сходную биофлору кишечника, чем люди в другом городе, ученые сравнивали! У женщин биом разнообразнее чем у мужчин. Пища, богатая пробиотиками и пребиотиками замедляет старение и существенно увеличивает срок жизни. Никто так и не догадался, почему одни бактерии предпочитают одних людей, а другие – других, биом настолько разнообразен, что даже однояйцевые близнецы могут иметь всего четверть общих бактерий.

На этих словах не только Мина, но и Матвей открыл рот от изумления и перевел взгляд с одной близняшки на другую.

- И что, все атланты с ума сходят по правильному биому? – поинтересовалась Мина.

- Нет конечно, - ответил Матвей. – О нем задумываются единицы. Раньше в основном инженеры-медики и доктора. А недавно и инженеры-ювелиры догадались, как можно использовать биом и кристаллы, и добавили разработки по биому в обручальные браслеты. Я точно не знаю, не моя сфера интересов, но догадываюсь, как это примерно работает в браслетах. Бактерии, значит и браслеты, способны показать, что два человека будут любить одинаковый чай, потому что бактерии этих двоих его любят, или двум людям будет до умопомрачения нравиться запах друг друга только потому, что так их обоняние настроено бактериями. Браслет больше игрушка, чем индикатор любви. Но красиво. Люди понравились друг другу, а тут и браслеты это подтверждают.

- Психологически верный шаг, - заметила Мина.

- Да гениальный маркетинговый ход! Додумался же кто-то! – восхитился Матвей.

В общем, Мине немного стало обидно, что абсолютно никакого волшебства в браслетах не оказалось, чистая инженерия. И что Матвей слеп и не замечает, как смотрит на него При.

Матвей ушел, а Па продолжала взахлеб сыпать фактами. Матвей не прав, что задумываются единицы из атлантов. Здоровое питание как основа биома становится популярной идеей. А еще, атлантские доктора вернулись к практике древних медиков по трансплантации биома. Когда Мина узнала, что под таким красивым названием маскируется всего лишь клизма из кала здоровых людей больным, то ей перехотелось обедать. Па с огнем в глазах рассказывала о потрясающих результатах такого лечения и перечисляла, по каким болезням уже получены достоверные результаты. Наконец, Па выдохлась.

Мина сначала хотела оставить Марку-Луке обычное письмо в ячейке банка. Во время разговора с Па и При ей пришла в голову идея получше, и она поинтересовалась у близняшек, нет ли у них случайно бумаги для написания любовных писем. Близняшки переглянулись, покраснели и сознались, что есть. Конечно, они могут дать. Нет, ничего не надо в ответ, они просто подарят. Мина уточнила, существуют ли запреты, связанные с этими письмами. Может ли не-атлант написать письмо? Можно ли на этой бумаге написать обычное письмо, не любовное? Или любовное, но не по правилам атлантского любовного? Близняшки задумались. Похоже, что запретов нет. Но зачем? Зачем писать обычное письмо на необычной бумаге, когда есть обычная атлантская бумага или просто обычная бумага?

Па вопросительно посмотрела на Мину, При слегка испуганно.

Ну просто Рита номер два, сказала бы мама.

- Вы ошибаетесь, если думаете, что это письмо Матвею. Но кому, я пока рассказать не могу. Вы его не знаете, но я познакомлю при первой возможности.

- О! – догадались близняшки, - Ты хочешь кого-то из атлантов, который тебе нравится, пригласить на выпускной? Тоже можно таким письмом.

Мина помолчала, таинственно улыбаясь, не говоря ни да, ни нет.

Близняшки побежали за бумагой.

Мина подумала, что Бруно наверняка организовал за ней слежку. Он, в отличие от Матвея, очень даже активно сотрудничал с Югами, в своих интересах, конечно. Ему ничего не стоило подослать полицейских. А представители власти могут поинтересоваться ее письмом. Ей совсем не хочется, чтобы личное послание увидели посторонние люди, хотя ничего тайного она писать не собирается. Это действительно, только личное, касающееся их двоих, Марка-Луку и Минерву. Поэтому писать Мина решила прямо в банке в комнате перед ячейками. Сначала она убедится, что у нее есть доступ к ячейке Марка-Луки, напишет письмо и оставит ему внутри его ячейки.

Близняшки дали ей бумагу, ручку и свечу. Объяснили, что свечи хватит на одну сторону листа, заполненного обычным почерком. Чернила исчезнут в течении двадцати минут, можно успеть проверить текст. Мина отстегнула подстежку от пальто, потому что солнышко на улице уже припекало по-весеннему, села в экипаж и попросила довезти ее до банка «Центральный». По дороге она обдумывала письмо.

Глава 70 Мина обдумывает письмо и снова посещает Банк Центральный

«Марк-Лука, я люблю тебя. Больше жизни. Я хочу быть с тобой, – хотела написать Мина. - А захочешь ли ты, когда все будет позади? Я не атлантка и никогда не смогу по-настоящему ею стать. Мне совсем не близок атлантский образ жизни, бесконечные церемонии, запреты. Я знаю, что можно сделать вид и переходить в атланство всю жизнь и так и не перейти, как дед. Ты согласен, если я последую его примеру? Я не могу притворяться, я сделаю переход неискренне, только ради тебя, и то – не до конца. Ты точно будешь меня любить такую, какая я есть? А я - простая девушка из Региона Бассейн. У меня там никого не осталось, наверное, нет в живых людей, которые бы меня помнили, но мое сердце с жителями Региона. Моя душа болит за них. Похоже, что там сейчас очень горячо, Хелена что-то упомянула, ее слова подтверждают подобную мысль. Если ты откажешься от меня, я доберусь в Регион Бассейн и буду преподавать, как моя мама, только математику, а не литературу. Я ни за кого никогда не выйду замуж, потому что я буду любить тебя всю оставшуюся жизнь, я тебе благодарна за то, что ты есть, ты единственный и самый лучший, неважно, что ты решишь.» Мина сама не знала, зачем ей надо это написать, что она хочет этим сказать Марку-Луке. И, главное, какого ответа она от него ждет. Да, они разные. Да, это препятствие. Но разве любовь не преодолевает все препятствия? Настоящая любовь? Мысли путались. Мине нужно, чтобы он еще раз серьезно обдумал, на какие жертвы он готов ради нее. А самое большое, на что она готова – это начать и не закончить процедуру перехода в атланты. Примет ли он такую малую с ее стороны жертву? Жизнью она рискнуть готова, а принципами нет. Но ведь он такой же! Есть ли в их ситуации разумный компромисс? Мина еле сдерживала слезы.

В банке вместо разговорчивого молодого человека на этот раз сидела строгая женщина средних лет.

- Проверьте пожалуйста, добавили ли меня в совладельцы ячейки номер, - Мина, волнуясь, назвала свой день рождения: - ноль три ноль три.

- Добавлено «девушка, которая знает код». Ты знаешь? – неприветливо спросила женщина.

- Да, - кивнула Мина.

- Если ты не знаешь код и попытаешься методом подбора открыть ячейку, то сработает сигнализация, придет охрана, и тебе нужно будет описать подробно, зачем ты это сделала. Возможно, придется вызвать полицию, – равнодушно объяснила женщина. – И мы закроем все твои счета в нашем банке за попытку взлома.

- А я могу за один визит открыть две ячейки, к которым у меня доступ? - уточнила Мина.

- Конечно. И переложить содержимое из одной в другую. Если знаешь коды.

«Ого! Да это рай для махинаций», - удивилась про себя Мина.

Банк «Центральный» явно был создан, чтобы обходить строгость законов Югов. Вот тебе и правовое государство! Мамиными словами говоря: «Все равны, но кое-кто равнее!»

Сначала Мина открыла свою ячейку, потом ячейку Марка-Луки. Немного постояла посмотрела на дверцы, не зная, с которой начать. Две распахнутые дверцы напомнили ей почему-то те камешки в пещерах, которые Марк-Лука выдвигал, чтобы открыть своеобразную дверь.

Мина сначала заглянула, что там такого у Марка-Луки, вдруг есть ей весточка. Нашла пакеты с его камнями и стопку бумаг.

Верхняя – фотография, та, самая, которую он подарил ей на день рождения. Мина постаралась не заплакать при виде улыбающихся лиц своих родных. Удалось с трудом.

Следующая - репродукция картины, которую ей показывал дедушка, а потом такую же она увидела в доме Фомичей – принцесса, похожая на принца, на коне. Надо же, Марк-Лука ухитрился раздобыть картинку, всего лишь зная описание. Впрочем, он понял, о каком альбоме идет речь.

И третий лист - письмо! На атлантской бумаге Марк-Лука написал:

«Точно «да»? Соглашаешься выйти замуж за старого волчару с занудными атлантскими заморочками? Не бойся, мы уживемся, я точно знаю. Рецепт простой: главное в семейных отношениях – суп. Я шучу! Я хочу, чтобы ты улыбнулась.»

Мина улыбнулась, раз так захотел Марк-Лука.

Она читала и таяла в сладкую лужу, как сказала бы мама.

«Вот бы тебя увидеть, услышать, обнять, но не судьба. Мне рассказали об очень необычном сейфе, вернусь где-то через месяц. Из хорошего - я разыскал репродукцию, о которой ты говорила. Она? Вот тебе и память о бабушке. Еще я достал списки присутствующих на мероприятиях в тот период в библиотеке-музее, когда была сделана фотография.»

Лучше бы он был здесь, как же она тоже хочет его «увидеть, услышать и обнять». Мина подумала, что, наверное, это было непросто, достать эти списки, разыскать репродукцию, и отняло у Марка-Луки много драгоценного времени. Через пятнадцать лет вряд ли можно выяснить подробности, она считает, что родные просто навещали деда и попали на фото случайно. Наверняка, атланты их хорошо знали, так как отец - горный инженер, а дедушка - геолог, могли быть общие работы, связанные с камнями. Там, дома в Регионе Бассейн, образцы пород валялись повсюду, пока был жив дедушка, а потом мама определила им место в шкафу, собралась целая коллекция. Мине в ней нравились куски с отпечатками древних растений и ракушек. Мина разволновалась, потрогала открытку в кармане пальто и успокоилась.

Марк-Лука, похоже, думал так же:

«Посмотри внимательно списки, я прочитал бегло, Шахин и Пеликан не встретил. Скорее всего, вы просто гостили у деда и случайно попали на фото. Дед, кстати, в списках есть, Вергилий Миканикас. Но может быть ты вспомнишь какого-нибудь знакомого по фамилии, там перечислены не только атланты. Если хочешь, когда я вернусь, я покажу фото нескольким людям из этих списков и спрошу, что они помнят о семье с фотографии. Кстати, как тебе понравилась ванна? Помогла? Не пренебрегай процедурами, а то я тебя знаю. Тебе минимум надо принять еще хотя бы две ванны. Я уже считаю дни до нашей свадьбы. Прости, если чем-нибудь обидел, вольно или невольно.»

Мина достала списки и углубилась в чтение фамилий и должностей. Кого там только не было на этих атлантских мероприятиях в музее-библиотеке, начиная от короля атлантов Пэпэ I, принца Пэпэ II, - бывают же имена, покачала головой Мина, - до деда, - тоже имечко у него забавное – Вергилий Меканикас. Дед в то время значился руководителем исследовательской лаборатории, руководителем детского лагеря при музее-библиотеке, почетным членом инженерного общества и так далее, пожалуй, у него регалий было побольше, чем у многих министров, что атлантских, что из остальных стран.

. Только одна фамилия оказалась Мине знакомой – Хан, похоже, что отец Султана – Амир Хан. Пеликанов и Шахин в списке действительно не нашлось.

Мина еще раз окинула взглядом две открытые ячейки в стене, достала из портфеля карандаш и дописала на оставшемся свободном месте послания от себя. «Помнишь последнюю дверь, которую ты мне открыл? Нет ли сейфа или тайника с похожим устройством?». Потом нарисовала мордочку-улыбку там, где он хотел, чтобы она улыбнулась. «Спасибо» над сообщением о репродукции картиныТ, и еще одно с восклицательным знаком над сообщением о ванне. И «Я тоже! Очень! Скучаю!», где Марк-Лука писал о том, что хочет ее увидеть, услышать и обнять. Писать было неудобно, стопка выскользнула из рук и рассыпалась по полу. Мина, кляня себя за неуклюжесть, собрала по листочку. Ей бросилось в глаза, что часть списков была напечатана на бумаге из библиотеки-музея, с водяным знаком. Такую заказывал себе дед, и на точно такой же бумаге дед Бруно оставил последнее число шифра. Все говорили, что это подпись деда, точка, обведенная квадратом. Или квадрат, в который поставили точку? И где-то она похожий знак встречала. Что-то ей эта подпись напоминала. Но вот что?

Мина убрала все собранное в ячейку Марка-Луки, достала из своей монеты на расходы, закрыла обе ячейки, вышла из банка и отправилась смотреть крокусы в Морской парк. Она, конечно, перестала надеяться, что крокусы – это очередная уловка Марка-Луки. Он, увы, далеко, встретиться не получилось. Зато она увидит крокусы.

Глава 71 Как можно считать дни до события, дата которого не определена?

Мина бесцельно бродила по парку. И правда, на всех клумбах цвели похожие на маленькие тюльпаны, цветы, даже там, где под деревьями все еще лежал снег, они пробивались сквозь него. Как-то не так она себе их представляла. Они выглядели декоративно, в отличие от первых весенних совсем крохотных цветов в Регионе Бассейн. И ничем не пахли. Фиалки в ее детстве пахли землей и талой водой. Интересно, в Югах они есть? Наверняка, потому что Карл носил такие фиалковые духи. Мина дошла до какого-то закрытого вольера, животных еще не выпустили, они сидели внутри отапливаемого помещения, из трубы шел дым. Прочитала табличку: «Розовый пеликан» и ниже информацию про ореол обитания, вес, питание. Чего-чего не ожидала Мина от пеликанов, так это то, что они бывают розовыми. Ну понятно, что это оттенок, а не насыщенный окрас. Наверное вид, который несложно содержать в неволе, особенно зимой. Но все-таки смешно.

Рядом с вольером Мина увидела детскую площадку, качели, турничок и бревно для хождения. Неужели сохранилось то самое, с которого упал маленький Лукошка-Лукусик и расшиб себе голову так, что остался шрам? Мина присела на скамейку с видом на пустой вольер и вспомнила, что у нее в портфеле лежит специальная бумага для любовного письма. Марк-Лука с его атлантскими «заморочками» обрадовался бы. Понятно, она не стала бы писать то, о чем думала в экипаже по дороге в банк, это лучше спросить лично. Но вместо пометок, которые она сделала на его письме, правильнее было бы написать отдельное. Лопухнулась, сказала бы мама. Только в банк возвращаться и переписывать не хотелось. Послание уже оставлено.

Мина достала лист, свечу, спички, подумала и подожгла свечу, потом девственно чистый лист. Поздно спохватилась, что лучше было бы вернуть близняшкам, наверняка и бумага недешевая, и свеча. Но что сделано, то сделано. Сгорело ненаписанное письмо, не оставив следа. И свеча догорела. Осталось восковое сердечко. Когда оно остыло, Мина подержала его на ладони, раздумывая, выбросить или оставить. Почему-то ей опять вспомнился запах фиалок. Мина сунула сердечко в карман и пошла искать экипаж, чтобы вернуться в школу.

В школе она вернула близняшкам ручку для написания любовных писем.

- Тебе удалось передать? А что он сказал, да или нет? Он приедет на выпускной? – загомонили они разом. – Наверное, ты уже дни считаешь до бала? Мы – считаем!

Гм, Марк-Лука, написал, что считает дни до свадьбы. С балом-то понятно, но как можно считать дни до события, дата которого не определена. Ради красного словца что ли вставил? Или есть дата? Мина опрометчиво решила узнать:

- Скажите, а у атлантов есть определенные даты, когда они женятся?

Обе близняшки прикрыли рты ладонями и слегка присели.

- Вот это да! Твой атлант сделал предложение? – близняшки даже говорить не могли от волнения, они выдохнули вопрос.

Эх, болтушка она, болтушка. Мина пожала плечами и промолчала.

- Атланты признают только венчание. Есть дни, когда не венчают, в основном посты. Во все остальные дни можно. Есть, конечно, любимые для свадеб даты, - пояснила При, все еще вопросительно глядя на Мину. – Прямо сейчас идет Великий пост, таинство не совершается, через неделю после Пасхи будет Красная горка, первый день для венчаний после поста, и все хотят именно тогда жениться, хорошая примета…

- Вот вы где! – Рядом с ними появились беженки. – Что обсуждаете?

Мина растерялась. Близняшки ее выручили, объяснили только в общих чертах:

- Атлантские свадебные церемонии и приметы!

О! Беженки знали их целый ворох. У них никто не венчался в мае и в високосный год. Вообще! Правда, некоторые уезжают в другие страны, чтобы все-таки пожениться. Но рассказывают леденящие душу истории, как плохо сложилась судьба у таких нетерпеливых молодоженов…

Мина слушала в пол-уха все эти суеверия. Но сердце защемило – Марк-Лука вырос во всем этом, а она нет! Марк-Лука, конечно, утверждал, что рецепт семейной жизни прост – суп, но кто его знает, как будет на самом деле. Супом не отделаешься. Суп! Они опаздывают на урок! И Мина потащила девочек на кулинарный факультатив.

Внешне казалось, что жизнь в их учебном заведении двигается по наезженной колее. Но Мина чувствовала - школу лихорадит. Близняшки носились как угорелые со своем котлом и, похоже, задались целью все-таки успеть доделать его до выпускного. Директриса дала им зеленый свет, как сказала бы мама. В школе появилась команда техников, а атлантки, похожие друг на друга как две капли воды, если не знать их близко, командовали этими усатыми дядечками. Те с уважением слушали, кивали, но делали работу медленно и аккуратно, перемеряя все по десять раз, а вокруг подпрыгивали от нетерпения близняшки. Пару раз появлялся у котла Матвей. Тоже озабоченный и неторопливый, о чем-то перетирал, мамиными словами говоря, с техниками. Обе близняшки волновались по поводу инспекции котла. Но вдобавок Па переживала, успеет ли вернуться Карл до выпускного, она очень хотела его пригласить. А При по секрету спросила у Мины, не обидится ли Рита, если она пригласит Матвея. Рита, к Мининому облегчению про Матвея забыла напрочь. Она вызвала Мину к подоконнику перед сном и поделилась большим секретом - на балу будет самый главный мужчина в ее жизни. Мина не сразу догадалась, что Рита имеет в виду своего отца. Конечно, он придумал формальную причину визита, но на самом деле он хочет сделать приятное своей дочери. Рита с таким пристрастием выбирала фасон и ткань для своего выпускного платья, что ее портниха даже плакала, переделывая начатое.

Мина, заказала платье из светло-серого шелка. Рита ходила с ней на примерки и возмущалась, что платье очень простое, но так уж и быть, она одобряет, потому что Мине к лицу. И даже простила, что Мина вместо украшения, собиралась повязать шарфик, который подарила ей Ритина мама. Мама увидит и обрадуется.

Хелена объявила, что пригласила Бруно. Ее родители еще не знали о наличии атланта Бруно в жизни дочери. Она собиралась представить его семье как раз на балу. Присутствие Бруно по приглашению Хелены, и вообще вся их история будоражила умы, класс разделился на сочувствующих и противников. Хелена похудела, ее большие глаза выделялись еще сильнее на заострившемся лице, она была прекрасна как никогда.

Девочки из Аввы сказали, что Султан Хан все еще в Югах и тоже прибудет на бал. Известие потрясло, все гадали, ради кого он тут появится еще раз.

Перед сном и на переменах студентки наперебой обсуждали приглашенных братьев, кузенов, женихов.

Вся эта суета не трогала Мину. Она себя чувствовала чужой на празднике жизни, кажется, как-то так говорила ее мама в подобных случаях. Ей некого было приглашать из родственников. Ей не хотелось находиться в толпе. Бал ей виделся неизбежным злом, которое надо было перетерпеть.

Мина честно посещала каменные ванны. И ездила на примерки. Когда Мина попросила портниху сделать в платье карман, в который поместилась бы открытка, портниха запротестовала и предложила купить клатч. Но покупать ненужную ей в будущем сумочку Мина отказалась. Уперлась и настояла на кармане в бальном платье. Вот что ей, правда, хотелось, так это вышитый узор бута, фракталами внутрь. Всего один бут, не символ атлантства, а символ Марка-Луки. Жаль, что это категорически нельзя. Хватит ей открыток. И воскового сердечка, взамен того, которое она не догадалась сохранить.

На кулинарном факультативе Мина узнала, из чего был сделан паштет фуа гра, которым ее угощала Пенелопа в поезде. А еще Мина смогла бы теперь сварить рыбный суп на двойном бульоне. Вернее, понимала, как это делается, в теории. Какие-то простые блюда они на факультативе готовили, но, к сожалению, не супы.

Глава 72 Вечеринка в "Пяти океанах"

Хелена с заговорщицким видом вручила Мине приглашение в «Пять океанов». Ее брат помолвлен и уезжает к родителям невесты, поэтому не сможет прийти на бал и хочет устроить небольшое празднество для сестры заранее.

- Приглашены все свои, самые близкие, небольшой круг людей, - заверила Хелена. – Я зову тебя, Риту и близняшек.

Мина пошла в школьной форме, но повязала шарфик. Надо же, как какой-то кусок ткани может сделать банальное платье элегантным. Ритина мама – волшебница! Остальные, конечно же, не упустили возможность приодеться. Наняли экипаж. Когда метрдотель в фойе принимал их накидки, у Мины за спиной одновременно прозвучало два голоса:

- Как поживаешь, дедова внучка?

Она обернулась. Бруно, великолепный, лощеный Бруно недоуменно уставился на Матвея в его неизменном бирюзовом кафтане. Вот так новость, Хелена позвала не только Бруно, но и Матвея.

- Откуда ты ее знаешь? – ледяным тоном спросил Бруно.

- Как это откуда, - удивился Матвей. – Оттуда же, откуда и ты. Мы на Рождество у деда познакомились. Ты что, не помнишь? Ты же тоже приезжал. Как раз, когда Мина там гостила.

Он поздоровался с Миной по-атлантски щекой к щеке и сказал потерявшему дар речи Бруно:

- Она - наш человек! Великолепный математик. Вся в деда.

Бруно злобно сверкнул глазами, позеленел в цвет своего кафтана цвета сочной травы, но ничего не сказал, элегантно предложил руку сияющей Хелене в травянистого цвета шелковом платье, расшитом весенними цветами. Мина не могла не залюбоваться на эту пару. Хотя, справедливости ради, платиновый цвет волос Бруно шел больше, чем сегодняшний каштановый. Зато зеленое платье идеально подчеркивало красоту Хелены. Выглядела она как Весна на детском новогоднем спектакле в Регионе Бассейн. Для полноты образа не хватало букета в руках. Мина улыбалась воспоминаниям пока шла к столу. Усадили ее рядом с Матвеем.

Брат Хелены, хотя и походил на сестру чертами, красотой не отличался. Его невеста с пресным лицом, которое не оживляла временами натягиваемая улыбка, в общем, тоже не была симпатичной.

- Это - великолепная обеденная комната для избранных, я здесь часто бываю, - сообщил брат. – Я говорю заранее, и ее всегда оставляют за мной.

- Можно, я сделаю выбор вина? - Бруно не стал ждать разрешения или смотреть в винную карту, обратился к официанту. – Мое обычное. Для всех. И занесите на мой счет.

Официант подобострастно поклонился Бруно и заверил, что все исполнит.

Бруно пояснил, что не все вина перечислены в карте, для особых клиентов есть особый список.

Брат представил невесту и многозначительно добавил, что она работает на правительство, как и ее семья. Невеста натянула улыбку. Заметила браслет у Хелены, похвалила.

Хелена не успела ничего объяснить про обручальные браслеты, Бруно перехватил инициативу:

- Мой подарок. Я умею ухаживать, если мне нравится девушка.

- Кто только за Хеленой не ухаживает, - усмехнулся брат. - Сестричка, помнишь Леона? Я и его пригласил. Будет с минуты на минуту. Он теперь работает на правительство.

Все остальные приглашенные изумленно наблюдали этот спектакль. Ввалился Леон, круглолицый, лысоватый, в круглых очках, шумный, извинился. Прибыло еще несколько человек. Все расцеловались с братом Хелены и, наконец, расселись. Официант подал меню, плеснул хозяину вечеринки чуть-чуть в бокал из свежеоткупоренной бутылки. Брат Хелены попробовал, покрутил в руках бутылку красного вина, перед тем как позволить официанту всем налить, и пробормотал, что он не знал, что здесь это подают. Бруно посмотрел на него с видом презрительного превосходства. Мина тем временем заказала осетровую солянку с каперсами. С мыслью, что надо знать врага в лицо, то есть рыбный суп на вкус. Бруно подозвал официанта и что-то ему шепнул. Тот закивал. У Мины забрали бокал для красного, принесли для белого и бутылку белого в ведерке со льдом. Вино разлили. Мина только пригубила. Девочки тоже. Они, в отличие от мужчин, пробовали алкоголь первый раз в жизни. И на кулинарном факультативе вина еще не проходили.

После пары бокалов чопорность с гостей слетела, все расслабились. Вино потекло рекой. Официальный обед закончился, ждали десерт, а его все не приносили. Гости стали вставать из-за стола, собираться в группки, шумно общаться.

Бруно тем временем пододвинул стул к Мине с Матвеем:

- Этот твой «наш человек» помогает Марку Пеликану. Тому самому, что выдает себя за Луку.

Матвей так ошарашено посмотрел на Мину, что она разозлилась на Бруно.

А тот достал …листок с интегралами:

- Возможно, чисто из любви к математике, да, дедова внучка? Смотри Матвей, здесь Марк Пеликан с помощью «нашего человека» спрятал шифр к сейфу, который я ищу.

Мина нащупала открытку.

- А вот так, дедова внучка?

Бруно достал список лишних интегралов. Матвей недоуменно переводил взгляд с одного листа на другой. Мина удивилась. Ей их уже показывала Пенелопа и ничего не добилась. Но у Бруно был еще один.

- А можно даже так.

Бруно положил на стол лист бумаги с написанным числом в правом нижнем углу. Мина догадалась, что это тот самый, что оставил дед Бруно. Надо же, сообразил.

Матвей как бы невзначай приподнял лист и незаметно посмотрел его на просвет. От Мины жест этот не укрылся, она увидела водяной знак - квадрат и точку внутри. Интересно, заметил ли Бруно?

- Марк не нашел сейф, к которому здесь спрятан шифр. Торгуется, хочет продать только шифр. Но мы же все поняли, правда? И методом перебора мы сами найдем шифр, – делано равнодушно продолжил Бруно.

Блефует, как там в поезде с Пенелопой. Перебором найти сорока пятизначное число, особенно не зная всех чисел и их правильного расположения? Флаг в руки, как сказала бы мама.

Но Бруно не блефовал, у него был свой план:

- Я уговорил правительство, чтобы шифр без сейфа не покупали. Так и передай, дедова внучка.

У Мины на секунду ушла земля из-под ног, она сжала пальцами открытку. Бруно резко встал и пересел обратно к Хелене. И не оборачивался, как будто Мины с Матвеем не существовало и он с ними только что не говорил.

- Послушай, - сказал Матвей, - Бруно утверждает, что Марк не Лука. Лука мертв. А Марк – проходимец.

- А почему бы тебе не спросить у Марка вещи, которые знаете только вы с Лукой? – Мина прямо посмотрела Матвею в глаза, ей даже открытка не понадобилась.

Взгляд у него стал растерянным. Он забормотал:

- Этого не может быть. Он ко мне даже не пришел. Ты делаешь мне больно.

- Может он не хочет тебя втягивать вот во все это? - Мина кивнула в сторону Бруно. – А я оказалась замешана случайно. И он пытается меня выкупить и спасти, раз втянул. Кстати. Дед любил Луку и любит Марка. Хотя Марк не так уж сильно похож на Луку. Как ты думаешь, почему?

Матвей вздрогнул, как от неожиданной боли, закусил кулак.

- Каналья! – выругался он по-атлантски и продолжил на языке Югов: – Мне не нравится, во что превратился Бруно, мне поперек горла его методы. Ему я ничего не скажу. Я бы поискал сейф у деда. Мы там все перерыли в детстве, хотели найти подземный ход, ничего интересного там не было, но мало ли, вдруг с тех пор установили сейф.

«Мимо, - вздохнула про себя Мина, - Марк-Лука сто процентов там уже искал. Хотя, может… Сейф стоит внутри подземного хода?»

- Понимаешь, - продолжал Матвей, - Бруно не придал значения бумаге, но я точно знаю, что кроме деда никто не пишет на его бумаге без дедова разрешения. А разрешает писать он только исключительно важные вещи.

Мина вспомнила, что она видела несколько списков у Марка-Луки в ячейке, напечатанных на дедовой бумаге. Интересно, почему на ней? Она, конечно, не запомнила, кто там был упомянут. Мина почувствовала взгляд, подняла глаза – не нее смотрел Бруно. Он ей подмигнул, улыбнулся и опять отвернулся к Хелене. Мина не могла поверить. Бруно ей подмигнул после того, как расставил свою смертельную ловушку? Это что значит?

Глава 73 Визуализации (кто картинки не любит - смело пропускайте)

Марка-Луку, Мину, Бруно и Пенелопу я показала. Может, повторить и в этой картинковой главе?

Матвей наверное вот такой. Добряк. Безнадежно влюбленный в Пенелопу. Гений инженер. Проектов такого размаха, как придумывает Матвей, у атлантов давно не было. Но он не умеет постоять за себя. Нет Луки - некому вступиться.

Хелена. Русалка (ундина, как назвал ее Бруно). Внешность обманчива. Русалковыми глазами смотрит будущий политик (эээ, если ее не перемкнет с этой любовью, ну или они найдут выход).

Наверное так она еще не смотрит на жизнь, ей расти и матереть до цинизма чуток еще.

Пока что как-то так

Рита :). Добрая, отзывчивая, влюбчивая, ответственная. Не дура подслушать, но все ради дела, а не в личных интересах. Ну может разок только для себя подслушивала. Хороший организатор, как префект класса лучше Хелены, потому что у Хелены личное впереди общественного, а тут совсем другой подход к работе

Рита сердитая или обиженная, как она была недавно

Мама Риты. Актриса. Отзывчивая любящая женщина все еще играющая Джульетту.

Так, меня попросили о визуализации платья Мины :))). Разрываюсь между вот таким или еще проще и не такой пышной юбкой. Забавно, что карман тут есть несмотря на клатч. Молодцы дизайнеры. Сверху предполагается шарфик, который мама Риты в порыве отдала Минерве.

Так. У меня есть ну такой усредненностандартный образ для Султана Хана принца Аввуа. Головной убор у него белый только. Смотрит на коня, понятное дело. Пока что про него понятно, что если он чего-то хочет, то добивается. Но вот что его еще кроме лошадей интересует? Папин любимчик.

Еще у меня есть близняшки. Присковья и Палинария. Одна картинка на двоих. Они же не отличимы :). Но одна позамысловатей одевается, второая попроще. Одна хочет быть инженером, вторая - медицинской наукой заниматься. Пока что обе технически одаренные сестрички делают для школы котел на пиролизе.

Видно гифку? Я очень люблю латиноамериканскую художницу Graf n'Arq, у которой утащила гифку. У нее много атмосферных картинок девушек. По имени можно нагуглить сайты, где она выкладывает работы. Если нужно, дам ссылки.

Некоторые персонажи еще не появились на сцене. Уже написаны и картинки есть. Некоторые еще и не написаны. Некоторые упомянуты, но будут расписаны подробно.

Директрису никак не могу найти. Вот же сложная визуализация оказалась. Я ее вижу. Но я ни разу не встретила в инете похожий образ. Есть варианты - кидайте ссылки! Я помешана на визуализациях.

И такая же проблема с дедом. Про деда дальше будет больше подробностей. Пока его образ еще не очевиден же.

Повторю картинки здесь (уберу из глав, где они лежат, пусть будут в одной визуализации)

Платье Хелены для вечеринки в "Пяти океанах"

А это Леон. Политтехнолог. Не совсем уверена, что поймала его образ. Пока что лучшего не нашла. Его добродушный вид - обманчив. Работа у него специфическая.

Глава 74 Пьяные откровения Леона

Матвей молчал. Мина тоже.

- Матвей! – окликнул от окна брат Хелены.

Матвей поднялся, Мина за ним. У окна брат Хелены и его приятели разговаривали с Ритой и близняшками. Парни травили анекдоты, как назвала бы это мама.

- Идут двое по полю, видят коровью лепешку. Один другому, спорим на сто монет, что ты в нее не вступишь. Второй вступил и получил деньги и говорит первому, спорим на сто монет, что ты в нее не вступишь. Первый вступил и получил деньги обратно. Идут дальше. Первый горюет, мы за бесплатно перепачкались. Второй ему – да ты что, мы увеличили национальный продукт на двести монет и создали два рабочих места.

Брат Хелены громко рассмеялся вместе со всеми, даже Матвей рассмеялся. Мина не поняла шутки.

- О да, - все еще смеялся брат Хелены, - вы из ничего национальный продукт изобразите. Но бывают вещи получше коровьих какашек. Познакомьтесь - Матвей. Мне о нем рассказал министр транспорта. Матвей, перед тобой лучшие финансовые умы Югов и инвесторы. Зря атланты не хотят кооперации в создании воздушного флота. Матвей, как ваш Совет можно переубедить?

- Никак, они настроены категорически против, - развел руками Матвей. – Вот если бы король или принц вмешались, они бы могли снять вето.

- Так в чем же дело? Подавай прошение вашему королю.

- Это не так просто. Мы боимся, что нашего короля убьют, похитят и мы останемся без монархии, поэтому его имя и местоположение зашифровано. На публике королевская семья давно не появлялась. Мы сами его не можем найти, - проболталась При.

Близняшка испуганно прикрыла рот ладошкой.

Матвей пришел ей на помощь:

- С нашим королем случается. Перебор с секретностью. Совет уже послал запросы атлантским представительствам в разных странах с целью достучатся до короля по поводу моего проекта. Получим ответ, тогда и поговорим.

- А все же. Нельзя ли проблему воздушного флота решить частным порядком? Организовать частную компанию? – вклинился в разговор один из «финансовых умов».

Мина отошла в сторонку от скучного разговора и оказалась рядом с распахнутой дверью в коридор. Там ругались Бруно и Хелена.

- Я так надеялась на эту встречу, а ты даже не попытался очаровать моего брата! – срывалась на крик Хелена.

- Твоего брата, звезда моя, очарует только должность при правительстве! - ледяным тоном парировал Бруно и добавил зло по-атлантски: - Я жизнью рискую, чтобы получить должность повыше! А тебе сразу все вынь да положь.

- Что? – переспросила Хелена.

- Ничего, - отрезал Бруно.

- Ты мог бы попытаться, - уже тихо сказала Хелена.

- Я сейчас приду обратно, развлекай гостей.

Бруно куда-то ушел, вернулся через пять минут с музыкантами, а в комнату официанты ввезли крепкие напитки на столиках с колесиками и на таких же столиках многоярусные подставки с десертами. Ловко сдвинули большой стол и освободили зачем-то место.

Музыканты взялись за смычки, полилась милая танцевальная мелодия. Бруно пригласил невесту брата Хелены. Леон - Риту. Саму Хелену повел брат. Бруно двигался божественно. А его партнерша просто расцвела в его руках. Мина глаз не могла оторвать от этой пары. Красивое зрелище. На второй танец Бруно опять выбрал ту же партнершу. Она расслабилась, Бруно начал ей что-то нашептывать, явно смешное. Мина подумала, что хозяин вечеринки - не устроивший ее брат Хелены, а Бруно. Он не очаровывал, он подавлял своим превосходством.

Леона развезло. Он стоял, покачиваясь, возле столика с напитками, но не отпускал Риту. Мина оглянулась – все танцуют или разбрелись, Матвей с одной из близняшек продолжали разговаривать с одним из финансистов. Мина решила выручить Риту:

- Какой десерт порекомендуешь, я еще не пробовала?

Увести Риту не получилось, получилось ее только освободить: Леон переключился на Мину.

Пришлось ей стоять рядом и поддерживать беседу. Он оказался политтехнологом, профессором университета. Мина равнодушно пожала плечами и Леона это раззадорило.

- Ты знаешь, как политтехнология работает? Какой бы пример привести? Из позапрошлогоднего. Слышала, открыли завод по производству медного купороса? Вместо того, чтобы разгребать весь этот шум с протестами местного населения, строить дорогие очистительные сооружения, хозяин нанял мою команду.

Леон выпятил грудь гордо, но покачнулся. Мина с завистью посмотрела вслед Рите, которая уже танцевала с одним из «финансовых умов».

- Тебе плеснуть? Нет? Зря, хороший коньяк. Я составил опросник для населения, студентки обошли дома в нужном районе. Молодежь вся так подрабатывает. Раздают брошюры, рекламку, ходят с опросами. Лучше нанимать симпатичных девушек, к ним больше доверия. Нужна будет подработка - приходи, я плачу больше других. Итак. Люди честно отвечали. Люди вообще любят отвечать на вопросы, касающиеся их лично. Ты учишь психологию? Нет? Советую. Так вот. Спрашивай, пьют ли они кофе на завтрак, горький или кислый предпочитают, и прочую чепуху. Им приятно отвечать на такие вопросы.

Леон сделал многозначительный вид.

- И спроси, какую газету они читают! Понимаешь? Нет?! Ну вот люди в том районе читают всего лишь две газеты, спортивную и местную со светскими сплетнями, районными проблемами, кроссвордами и фельетонами. Я начинаю печатать в местной статьи от почтенного экономического обозревателя: как хорошо иметь производство - это рабочие места. В спортивной – какие бывают замечательные работодатели. Например, конкретный владелец - благотворитель, стадионы строит, команды спортивные содержит и детские спортивные клубы за свой счет. И упоминать мелкие достижения в каждом номере, а раз в неделю о победе спортивной команды, которую якобы щедро проспонсировал конкретный владелец. И вообще – лучше не сыпать фактами, кто их запомнит, а рассказывать небольшие истории. Истории запоминаются!

Леон поднял назидательно указательный палец и продолжил:

- Потом в местной добавил, как хорошо работа на производстве медного купороса оплачивается, не просто хорошо, а очень хорошо. А еще оплачиваемые длинные отпуска, детские сады для детей и прочая лабуда. Главное наобещать. Выполнять же не обязательно. И вуаля! Когда приходит известие, что у тебя под окнами построят завод – люди рады, люди приветствуют строительство! И владелец сэкономил, ему в сотни раз дешевле обошлась моя работа, чем очистные сооружения, и протестов не было, правительство довольно. И рабочие уже готовы там работать.

Он рассмеялся противным пьяным смехом:

- У них по статистике теперь рождаются только мальчики. Ни одной девочки за последние два года! Ха-ха! Никто не знает, в чем дело! Производство не числится вредным. Люди на него пока еще молятся и никак не связывают свои фертильные проблемы с купоросом. Ну, пришлось подкупить ученых, чтобы как можно дольше не замечали гендерный сдвиг. Ха-ха!

Мина с изумлением смотрела на его довольную физиономию. Бывает же у людей профессия. И их не тошнит от того, что они делают, а даже наоборот, добавляет аппетита. Она уже хотела потихоньку улизнуть, но у Леона совсем развязался язык от выпитого, и он продолжил:

- Или возьмем новый заказ правительства. Ты знаешь, где Регион Бассейн?

Мина схватилась за открытку.

- Нет, конечно, еще не знаешь. Никто эту дыру на Свалке не знает. Ни Регион Бассейн ни страну Бассейну. Завтра будет во всех газетах и узнаете. Регион Бассейн напал на Бассейну, чтобы напасть на Бастион. Фотографии уже готовы. Ха-ха. Сколько в мире прямо сейчас конфликтов? Не меньше тридцати. Ты что-нибудь слышала о них? Нет! Ты слышишь только о тех конфликтах, о которых правительство хочет, чтобы ты узнала. И в правильном для правительства ракурсе! Кто лучше всех это обеспечит? – Леон ткнул себя в грудь. – Я!

- Какие фотографии? – перебила его Мина.

- О! Фотографии! Это отдельное искусство. Как бы я хотел жить в прошлом и пользоваться их технологиями, – Леон вздохнул, - Но что поделать. Работаем с тем, что имеем. Постановочные фотографии, которые выжмут слезу у обывателя и настроят его на определенный лад. В Регионе Бассейн давно уже конфликт, островные даты туда лет пять как влезли, а расхлебать сами не могут, Юга решили подключиться, там же не Регион цель. Но неважно. Меня наняли сформировать общественное мнение! Про якобы начатую на днях войну.

Леон покачнулся и плеснул себе еще коньяка.

- Что в этих случаях работает? Ты думаешь - текст? Нет! Картинка! Дети! Ребенок! Начнем с банального. Девочка, лет четырех-пяти, ни старше, ни младше! С мишкой в опущенной руке, пусть игрушка волочится по дороге, – Леон жестикулировал рукой со стаканом, показывая положение объектов. - И армада армии врага, надвигающаяся на беззащитную малышку с мишкой. Главное, конечно, правильно выстроить диагональ и правильно подсветить. Вид снизу! Чтобы армада выглядела пострашнее. Чтобы колеса были больше ребенка. Вообще-то ребенка надо снимать сверху, чтобы он выглядел крохотным. Но в данном случае надо увеличить колеса! Эх, в прошлом у фотографов было больше средств делать картинку. Да еще и видео картинку! Нам бы так!

Леон выглядел довольным собой. И пьяным в стельку.

- Хороший фотограф стоит дорого. Хорошие артисты стоят дорого. И хорошая картинка требует времени. Но постановка лучше подходит для наших целей. Как отличить военную репортерскую фотографию от постановочной? Нет, не по антуражу. Антураж я тебе где угодно какой угодно сделаю. Настоящая фотография никогда не будет такой красивой! Но что трогает людей? Только красивая, правильно выстроенная фотография!

Что-то он еще говорил, но Мина уже не слышала, ей не хватало дыхания, открытка слабо помогала.

Из состояния оцепенения ее вывела Хелена. Она, наверное, уже минут пять пыталась объяснить, что им пора возвращаться в школу.

В экипаже При похвастала, что один из финансистов заинтересовался котлом. Сначала наседали на Матвея, но увы, атланты ему строго настрого запретили даже обсуждать эту тему, она решила выручить и перевела разговор на их с Па проект. И инвестор заинтригован, обещал приехать в школу. Па подытожила, что им очень повезло, что их отправили именно в эту школу. Такой интенсивной и продуктивной жизни у них еще не было.

Утром первый раз после Рождества Мина схватила первой не «Классику», а обычную газету. Большая фотография красовалась на главной странице в качестве передовицы. Текста всего две строчки. Все, как Леон рассказывал: девочка, мишка, диагональ, армада.

У Мины опустились руки. «Классику» по привычке взяла, но даже не открыла.

Еще визуализации. Платье Хелены (я переписала главу 72, где Мина сравнивает Хелену с Весной с детского новогоднего спектакля там, дома, в Регионе Бассейн)

Леон. Выражение лица подходит. Еще трезв. Найду более подходящую физиономию - покажу в очередной главе визуализации

Глава 75 Команда Леона работает не покладая рук

Хелена принесла газету на факультатив. Мина слышала восклицания: «Какой ужас!», «Какие уроды! Напали на мирный процветающий Бастион!», «Нет, это пока на какую-то страну Бассейну, но цель-то Бастион!», «Какие жуткие у них пушки!».

Кто-то заметил:

- Вы только посмотрите, бедная малышка, она была счастлива, а ей разрушили детство. Моя мама купила точно такое же платье моей младшей сестричке на Пасху. Новая эксклюзивная коллекция для Югов от Керела Лерелла, всего неделя, как в продаже.

- Если платье всего неделю в продаже, то как оно могло попасть в Бастион?! Туда кораблем добираться месяц! – закричала Мина. – Это все ложь! Картинка – ложь!

- Как это ложь? - возмутилась Хелена, - У Югов самая беспристрастная объективная правдивая пресса! А платье – ну мало ли, сделали им отдельный пошив и отвезли заранее.

- Какой ужас! – это уже входила в класс с газетой Рита. – Вы только посмотрите на этих варваров! Они убивают детей.

Мина оглянулась вокруг. Класс искренне переживал, негодовал и требовал призвать к ответу отребье из Региона Бассейн. Говорили, что они не люди и не достойны жить, их там всех надо уничтожить, чтобы защитить милый Бастион ну и эту, как ее там, Бассейну.

Мина схватила портфель и выбежала вон, чуть не сбив с ног учительницу кулинарного факультатива. Она задыхалась. Открытка не помогла. Открыла сборник задач – текст поплыл перед глазами. Она села на пол в коридоре, закрыла голову руками и зарыдала. Хорошо, что никого не было поблизости, она бы не перенесла, если бы ее спросили, в чем дело.

Поплакав, Мина собралась с силами и пошла в спальню. Завернулась в плед. Посидела на кровати. Не сработало. Сбросила плед и отправилась в конюшню. И провела там целый день, помогая конюху ухаживать за лошадьми. Убирала конский навоз из манежа.

В газеты хлынул вал новостей о далекой войне, якобы только что начавшейся. В виде фотографий и небольшого текста к ним. Формировалось мнение, что Регион Бассейн вторгся в Бассейну и готовится к наступлению на Бастион. Начали проскакивать сведения, что на самом деле, это все инициатива некой страны Сосед. Все дружно жалели Бастион, ни одна из девочек не обратила внимание на то, что на него еще никто не напал. Заодно узнали название «Страна Бассейна», неизвестное до того, и преисполнились сочувствия. Согласно газетным статьям, хлынул поток беженцев из страны Бассейны. Опять никто не заметил, что сам Бастион их не берет, а отправляет дальше. И что беженцы из Региона Бассейн почему-то не упоминаются. Впрочем, детали, особенно про Регион Бассейн, интересны были только Мине.

Команда Леона разработала новую концепцию фотографий. Скрипачка на фоне руин. Солдат со спасенным котенком. Полусожженное пианино. Мина опять поймала Леона на постановке. Пианино было местной марки. Не старинное «Крайсейна» или современное «Бассейна»! Последнее изготовляли в стране Бассейне для всех их трех соседних стран. У них дома стояла древняя «Крайсейна», и мама говорила, что раритет, не самое лучшее, зато раритет. А папа смеялся, что это подарок бабушки Анны, выкинуть неудобно, вот мама и мучается, настройщик тоже. Подходящее для местности Леон не раздобыл! Сжег такое, какое нашлось в Югах. И, конечно же, никто не обратил внимание. Никому ничего не докажешь!

Мине в глаза бросалась злополучная диагональ и освещение от профессионалов на «военных» фотографиях. Культурные Юга умилялись культурным людям из несчастной страны Бассейны в неимоверных условиях, среди руин и под обстрелами играющих на скрипках и пианино. Даже на роялях! Белоснежный сверкающий рояль среди обугленных руин! Луч света подчеркивает, как мила и хрупка решительная исполнительница.

Мина попыталась еще раз достучаться до одноклассниц, сказала, что фото постановочные, невозможно в условиях войны так красиво сфотографировать. Даже если корреспонденты уже добрались до места, то они все равно снимают специально организованные сценки.

На что Рита, ее лучшая подруга Рита, ответила, что военные фотографы делают очень много фотографий, а газеты, естественно, выбирают единичные, самые удачные. Если девочки и вспоминали, что Мина из Региона Бассейн, то только в ключе, что ей повезло оказаться в Югах, а не среди бандитов.

Глава 76 Икона "Троица"

Мина свой класс больше видеть не могла. Воодушевленные помощью беженцам из Бассейны, которые до Югов, впрочем, пока еще не доехали, девочки с подачи учителей пекли печенье на кулинарном факультативе. Продавали друг другу, больше продавать было некому в частной закрытой школе, и жертвовали эти деньги на помощь стране Бассейне. Мина сначала удивилась, почему бы им не собрать и просто не отправить те же самые деньги без дополнительных усилий, раз так сильно хочется. Потом дошло, что просто пожертвовать – мало, надо действие, активное участие, протяженное по времени и с эмоциональной вовлеченностью. Печеньем за пару недель насытились и начали в едином порыве вдохновленно рисовать плакаты. Два дня мелькали кисточки. Плакатами украсили коридоры школы. Лучшие плакаты директриса пообещала отослать в газеты для публикации.

Одни только беженки не проявляли энтузиазма, но их причины отличались от Мининых. Они бухтели, как сказала бы мама, что все фотографии и статьи посвящены исключительно одному конфликту. А на границе Аввы так ничего и не закончилось, атлантов убивают, но про это больше не пишут. Вообще! Как будто проблема исчезла!

Но беженки хотя бы ни разу не напомнили Мине как плох ее Регион Бассейн и его люди. А то в газетах начали появлялись фото якобы людей из Региона Бассейн. Грязных и злобных. Что вызвало очередную волну ненависти у класса.

Мина пропускала кулинарный факультатив, пропадая целыми днями в конюшне. Как хорошо, что у нее был Порше. И другие лошади, она теперь со всеми сдружилась. Вечером она сидела на подоконнике с задачником, дожидаясь, пока все уснут.

Мина чуть не пропустила очередь на каменную ванну. Ей напомнили близняшки. Старая атлантка очень удивилась, тестируя ее камешками.

- Что случилось? Ну-ка попробуй расслабиться.

Мина не смогла.

- В чем все-таки причина? – участливо спросила атлантка.

- Война, - прошептала Мина.

Пришлось ответить. Но стало страшно, что сейчас атлантка начнет рассказывать про детей с мишками. Команда Леона теперь публиковала фотографию, где девочка держала за руку младшего брата, который еле стоял на ногах, а уже он тянул за собой мишку. Одноклассницы просто рыдали, глядя на изображение.

- Деточка, есть вещи, которые ты можешь держать под своим контролем, например, вовремя приходить на процедуры, - атлантка улыбнулась, - а есть, на которые ты не можешь повлиять. Вообще!

- Разве можно смириться?! Надо достучаться до правительства! – вскрикнула Мина.

Она уже обдумывала, не передать ли письмо отцу Риты.

- Деточка, народ не влияет на правительство. Ни в какой стране мира. Это правительство влияет на народ, поверь мне, я объездила много стран. Правительство прикрывается интересами народа, а на самом деле проводит свои. И не разберешь, что там наверху хотят. А нам бы – выжить.

Атлантка говорила вещи, Мине не совсем понятные. И неприятные. Оказывается, не смотря на слова Бруно в поезде о справедливости, которая существует только для определенных групп, Мина в нее верила. Даже больше. Она ее жаждала. И очень расстраивалась, что справедливостью и не пахнет, как сказала бы мама.

- Даже у атлантского правительства свои интересы, отличные от интересов народа. Но у нас на правительство хотя бы король может влиять, запрещать какие-то решения или принимать свои, в разрез с желаниями министров. Впрочем, и короли встречаются разные, это последний был хороший, но даже он пропал и не заботится о своем народе. Пропал…

Атлантка вздохнула о своем. Задумалась, потом достала из сумки открытку.

- Если ты веришь в Бога, то сходи в церковь, помолись. Вот, давай я тебе покажу свою любимую икону. Ее уже не существует. Говорят, уничтожили во время какой-то войны, но остались копии и репродукции.

Мина взяла открытку в руки.

- Троица, - произнесла атлантка с благоговением. – Мне моя прабабушка ее подарила и рассказала, что давным-давно, пару тысяч лет тому назад жил один монах-иконописец. На его страну напали враги, люди спрятались в церкви, но воины ворвались и в храм. Начали там убивать и насиловать. И вот на глазах монаха один солдат тащит девушку, и перед монахом выбор – убить врага и спасти девушку или позволить тому ее изнасиловать. Он убил врага. Все, как и полагается во время войны. Но только не монаху. Монах убил человека! И вот этот монах замолчал на много-много лет. Молчал и молился. И спустя четверть века молчания и молитв нарисовал эту Троицу. Я ее достаю, когда не знаю, что делать, когда кажется, что мир катится в пропасть.

Атлантка что-то еще рассказывала про то, где побывала, с чем столкнулась, но Мина ее уже не слышала, она смотрела и смотрела на икону. Мина никогда в жизни не видела такой гармоничной, мирной, дышащей неземной любовью картины. Она держала открытку и наслаждалась покоем, потом всмотрелась в линии. Не было пресловутой диагонали и подсветки. Свет шел изнутри, линии сходились к смотрящему, вовлекая его в действие. Ничего более прекрасного Мина в жизни не видела. Картина обволакивала покоем. Мина расслабилась.

Атлантка забрала открытку и начала насыпать камни.

Мина вернулась на кулинарный факультатив, где опять проходили супы. Плакаты, слава богу, из коридора убрали. Может потому, что стимулирующие публикации в газетах пошли на спад. Фотографии о войне печатались не каждый день и не во всех подряд газетах. Мина решила, что теперь просто поддерживают мнение обывателей в тонусе, мамиными словами говоря, всплеска эмоций больше не надо. А может правительство уже добилось своих целей? Гадай – не гадай, простым людям все равно не доведут. Есть вещи, как сказала пожилая атлантка, на которые повлиять невозможно.

Девочки переключились на предпасхальную благотворительность. В стране существовали нищие, бездомные, заключенные в тюрьмах и прочие обездоленные, кому помощь никогда не была лишней. Мина все-таки чувствовала обиду, как ни старалась убедить себя, что она вела бы себя точно так же, как и девочки, покажи ей «правильную» картинку о неизвестном ей событии в незнакомой стране. Она даже специально проверила свои чувства на очередной статье. Да, ее взволновала семья, оставшаяся без крова и кормильца после наводнения. Но если посмотреть без эмоций – для фотографии выбрали очень фотогеничного, хорошенького и талантливого ребенка, историю расписали так, что ты чувствовал себя вовлеченным в его жизнь до и после наводнения. Не удивительно, что именно этой семье организовали отдельный фонд и вся страна с удовольствием наблюдала, как развивается юный талант. Но ведь затопило целый город! Мина осознала, что жертв куда больше, чем одна семья из газет, только заставив себя об этом подумать! Нет, девочки не виноваты. Виновата школа! Могли бы будущих лидеров учить анализировать получше. Или это будут проходить в университете на специальных дисциплинах?

Прошла Пасха Югов. Со всеми этими умильными кроликами, пандами и другими сексуально активными животными в качестве атрибутов. Мина с нетерпением ждала атлантскую Пасху. Но по другой причине, чем, например, религиозные беженки. Она ждала не столько сам праздник, а следующую неделю после него. Потому что Марк-Лука оставил ей в ячейке банка «Центральный» записку: «Я кое-кого украду на Светлой Седмице. Ты ведь, кажется, любишь «Серебряные иглы» перед обедом? Скоро увидимся.» Марк-Лука секретничал даже в записке, которую оставил в банковской ячейке. На всякий случай Мина не стала писать ответ, упоминать разговор с Матвеем. Просто пририсовала сердечко. Мол, «Прочитано и принято к сведению».

Наконец и у атлантов Пасха! Утром в понедельник Минерва проснулась с радостным ощущением, написала директрисе, что уезжает навестить родственников, возможно, на неделю, сообщит позже. Запечатала письмо в конверт и положила в специальный почтовый отсек, куда складывали почту для директрисы. Ей повезло, там скопилось много писем, и свое она засунула самым нижним, чтобы никому не бросилось в глаза, и чтобы директриса открыла его попозже. Мина не знала надолго ли она едет. А вдруг уже навсегда? Сдала в библиотеку учебники, в том числе тот, который подарил школе Матвей, но оставила Сборник задач Демидовича на крайний случай. Подумала, что отправит близняшкам по почте или найдет другой способ вернуть книгу, чтобы у них не было проблем с атлантской городской библиотекой. Упаковала портфель. К своим обычным вещам добавила еще и бальное платье, потому что не придумала, что с ним сделать. Чуть раньше обеда отправилась в кафе. И заказала чай «Серебряные иглы».

Ничего не произошло. И на следующий день тоже. Мина уже начала сомневаться, что правильно поняла записку Марка-Луки. В кафе каждый день бывали атланты. Но не Марк-Лука. Хорошо, что директриса отсутствовала и не распечатала письмо, не поинтересовалась Миниными планами.

От автора: Я недовольна абзацем

- Деточка, народ не влияет на правительство. Ни в какой стране мира. Это правительство влияет на народ, поверь мне, я объездила много стран. Правительство прикрывается интересами народа, а на самом деле проводит свои. И не разберешь, что там наверху хотят. А нам бы – выжить.

Я его перепишу. Просто это у меня говорит обыватель, недовольная женщина. Тут не анализ, это эмоции. Я подумаю, как переписать, чтобы не было голословного обвинения. Потому что все, конечно, не так буквально. Только откуда знать атлантке-медику, пусть и пожилой, пожившей, она видит то, что на поверхности.

Глава 77 Собственно похищение

- Чай, как обычно? – приветливо улыбнулся, узнав ее, официант. – Что-нибудь еще?

Мина заказала только чай. Официант нес поднос с дымящимся чайником с кипятком, пустой чашкой и пакетом из фольги, в котором лежала шелковая пирамидка с чайными листьями. Его окликнул атлант за соседним столиком. Жестом показал, что хотел бы расплатиться. Официант поставил поднос на столик атланта, достал записную книжку с заказами. Пока он листал страницы в поисках суммы, атлант положил монету на поднос, наверное, сказал, что сдачи не надо, и о чем-то попросил официанта. Мина догадалась, что атлант хочет нанять себе транспорт, потому что он показал в сторону окна, где виднелись экипажи. Атлант выглядел как метис. Красный кафтан, иссиня-черные кудри, длинные, даже лицо закрывают. Атлант отбросил прядь назад, на руке сверкнули обручальные браслеты. У Мины застучало радостно сердце. Неужели, Марк-Лука? Атлант медленно поднимался, искал свою шляпу.

Официант поставил перед Миной поднос с ее заказом и побежал нанимать атланту экипаж.

Мина открыла пакет, вместо пирамидки с чаем там лежало что-то другое, она потянула и у нее в руках развернулась легкая, практически невесомая ткань, какого-то странного цвета, вернее, прозрачная, но с переливами.

Атлант в красном кафтане уже дошел до ее столика, он нес тяжелый сундук, зацепился им о край стола и уронил монетку. И он, и Мина наклонились ее поднять.

- Рвусика, у тебя в руках специальный плащ, надевай, капюшон набрось и на лицо, портфель держи под плащом, следуй за мной, - скороговоркой сказал Марк-Лука, это был он. – Оставь монетку за чай.

Мина набросила плащ и капюшон. Сквозь ткань все было видно! Но немного как в тумане. Ничего не понимая, она пошла рядом с Марком-Лукой. В дверях они столкнулись с Ритой и Хеленой. Мина сжалась от страха предстоящего объяснения.

Но девушки посторонились, пропуская атланта-метиса с тяжелым сундуком. Мина молча пошла за ним на ватных ногах.

Рита говорила:

- Интересно, куда Мина пропала. Я нигде не вижу ее в последнее время, кроме факультатива.

Марк-Лука распахнул дверцу экипажа. Мина, перед тем как сесть, удивленно оглянулась вслед подругам. Они ее не заметили!

- Снимай капюшон, а то не могу разглядеть, где ты, - весело велел Марк-Лука.

Она сбросила ткань с головы. Увидела его смеющиеся карие глаза. И тут он сказал то, что она не ожидала услышать. Он сказал: «Христос Воскрес!» И поцеловал ее три раза в щеки. Верее, один раз поцеловал, а потом, не получив ответного поцелуя, еле дотронулся губами до ее щек. От него пахло шоколадом, корицей и немного мускатным орехом. После кулинарного факультатива Мина хорошо различала специи. От неожиданности всего происходящего, особенно от его поцелуев, она опешила и молчала.

- У вас так не говорят? И не отвечают? – у него от удивления одна бровь поползла вверх.

- Воистину Воскрес! – пробормотала Мина.

Она все забыла. Конечно, у них именно так и говорили. Она не помнила, целовались ли при этом. Кажется, нет. А может, да. В детстве она не придавала значения, что и почему иногда делают взрослые.

- Набрасывай капюшон! Ни на шаг от меня! – оживился Марк-Лука, когда экипаж остановился.

Они прошли по перрону и сели в уже отправляющийся поезд. Вошли в купе на двоих. Марк-Лука закрыл дверь на замок, обернулся и расплылся в улыбке:

- Снимай скорее плащ!

Мина держала в руках очень странную ткань, на ощупь как легкий мягкий шелк, на вид как переливающийся туман.

- Мой портной доработал идею Матвея еще интереснее. Смотри! – Марк-Лука взял плащ у нее из рук и набросил себе на плечи. От него осталось только улыбающееся коричневое лицо, обрамленное черными кудрями, он набросил капюшон и целиком слился с фоном. Он сделал шаг, Мина заметила движение только потому, что она знала, что там, под плащом, человек, и смотрела пристально. Как будто задрожал дрогнул воздух, подернулся легкой дымкой и все. Марк-Лука скомкал и спрятал плащ в пакет из-под чая, пояснив, что в непроницаемом для света пакете свойства дольше сохраняются, как долго он толком еще не знает, не хочет рисковать. Плащ существует пока в единственном экземпляре.

- Матвей – гений! Портной – гений! – Марк-Лука как ребенок радовался своей новой игрушке.

- Интересно, кто надоумил, кто сделал заказ, кто оплатил? Конечно, атлантский портной по своей доброй воле придумал и изготовил плащ, да еще и без узоров бута, чтобы его мог носить не-атлант, - скорчила наивную гримасу Мина.

Марк-Лука расхохотался, заметил, что плащ – верхняя одежда, бут не обязателен, и носить можно всем, все верно.

Мина вздохнула, вспомнив свое гауссово ружье:

- Твой плащ – страшная штука в руках злодея.

- Я выкупил патент. Никто не сможет изготовлять и использовать технологию в нечестных целях. На подходе еще сто штук таких плащей, подарю их спасателям. Составил список ребят, которым доверяю. Из тех, что при возможности всех нуждающихся выводят из зон конфликтов, – усмехнулся довольно Марк-Лука.

- Так вот чем ты был занят, - ревниво заметила Мина, - а я так скучала.

Марк-Лука огорченно захлопал длиннющими ресницами, зачесал пятерней назад непокорную черную прядь волос.

- Думаешь, я не скучал? Да я на Пасху вырвался в ту церковь, о которой ты говорила, ту, где священник – темнокожий. Думал, хотя бы издалека увижу. Может и подойду. Тебя там не оказалось. Ты, наверное, болела? – спросил с участием, которое подчеркнула богатая мимика его подвижного лица.

- Я болела войной, - вздохнула Мина, пропустив мимо ушей уверенное заявление, что она обязательно должна была быть в церкви.

- Рассказывай, - попросил Марк-Лука.

Мина начала с самого главного – спросила, знает ли он, что творится в Регионе Бассейн.

- Абсолютно ничего нового. Я уточнил у знакомого дипломата. Заказная шумиха в газетах. События пока все те же. Возможно, готовят обострение.

Марк-Лука неопределенно махнул рукой.

Мина подавила вздох и начала описывать вечеринку, которую устроил брат Хелены.

От автора

Хотела сделать главу с визуализацией проектов, упомянутых в книге. Не получается вставить гифки. Наверное, если есть интерес, будет блог. Потому что даже плащ невидимка имеет под собой вполне себе современные (для нас :)) наработки технологические. Никакого волшебства. У меня - инженеры! Но могу подождать с визуализацией до моста да винчи (дальше будет в книге).

Глава 78 Похититель и похищенная прибывают на место

Марк-Лука прокомментировал, что Бруно мог бы не втягивать еще и Матвея. Надо же, как быстро сориентировался, что Матвей знаком с Миной, и тут же нашел способ надавить через дружбу и использовать еще и Матвея. Весь в этом. Профессионал, что и говорить. Ну хорошо, значит, сейф точно в атлантской библиотеке «Центральная», раз и Матвей так считает.

Когда Мина дошла до своей реакции на фотографии в газетах и до того, что говорили и делали девочки, она не смогла унять дрожь. Хорошо, хоть не разревелась. Марк-Лука обнял ее и совсем тихонько спел свою странную песню, вибрирующую внутри. Мина не стала освобождаться из его рук, прижавшись, дорассказала про каменную ванну, разговор с атланткой и икону «Троицу».

- А что за песню ты иногда поешь? – спросила успокоенная Мина.

О! Марк-Лука от избытка чувств прижал руки к груди. Это песня той женщины, которая подобрала его чудом живого, сильно в лаве обгоревшего. Он все время терял сознание, так невыносимо было больно. Вибрации песни приносили облегчение. Бедная женщина, дай Бог ей здоровья, первые дни пела ему и днем, и ночью без устали. Он не знает слов, он просто запомнил. Еще бы не запомнить, если он слышал ее так часто. Он после пел ее себе сам после того, как его прооперировали атланты-врачи в Авве. Он пел ее себе, когда вернулся в Юга и испытал совсем другие муки, от того, что жизнь его кардинально изменилась. Может это не песня, а музыка, и слов никаких нет, одни звуки. Какая разница, если помогает…

Марк-Лука встряхнулся:

- Смотри, что у меня есть!

Он подскочил, достал паспорт, вернее, два паспорта, Данаки и Атлантины, под одной кожаной с тисненым бутом обложкой, вынул оттуда и показал, что там под ними находилось еще. Мина подумала, что очередные секреты контрабандиста, а Марк-Лука достал открытку.

- Тоже подарила прабабушка и ту же самую историю рассказала, - Марк-Лука протянул Мине икону «Троица».

Его открытка была видавшая виды, с потрепанными краями, выцветшими красками.

- Мир и покой бывают только в вышнем мире, - грустно сказала Мина, глядя на открытку.

- Ты не права, на иконе вышний мир, который спустился к нам. В наш! Троица – это ангелы, которые посетили праотца нашего Авраама и трапезничали у него в саду, Минька, - Марк-Лука сиял.

Весь его вид говорил – все будет хорошо.

Ей бы его уверенность.

- А куда мы едем? – подняла на него глаза Мина, насмотревшись на открытку.

- Я думал, ты уже никогда не спросишь, - Марк-Лука рассмеялся, - К деду. Подъезжаем, набрось-ка плащ. Поздравим деда с праздником и проведем пару дней с ним перед тем, как отправлю тебя на остров.

- Как это, отправишь меня на остров? А ты? - насторожилась Мина.

- А я - как получится, - Марк-Лука развел руками. – Я выторговал в обмен на шифр только твою безопасность. Мне пошли навстречу и Большой совет соберут в воскресенье в библиотечном зале, как я попросил. Прибудут представители банка «Центральный» с охраной. Совет подпишет документ, банк заберет, я передам копию тебе. Мне документ подпишут только, если я найду сейф.

Он поднял на нее глаза:

- Не переживай! У меня есть план, как мне сбежать. Зря что ли я место выбрал?

Мина помнила слова Бруно о том, что правительство не будет покупать шифр без сейфа, понимала, что Марк-Лука сделал немыслимое – выторговал ей свободу и жизнь несмотря на усилия Бруно, но сдаваться не хотелось:

- А ты искал сейф внутри подземного хода?

- Конечно, сто раз все обстучал и обшарил. Пытался камешки выдвигать, вдруг, ты права, и это не маленький сейф, а тайник с дверью, как в пещерах. Все комнаты перетряхнул. В трубу лазил! Ничего не нашел. Не только Матвей умный, я ведь тоже подумал – почему бы сейфу не быть в музее у деда. Что еще мог значить этот водяной знак? Вроде, ничего другого.

- Мы вместе поищем еще раз! – решительно сказала Мина, набрасывая капюшон на лицо.

К деду Марк-Лука довез ее на экипаже. Выгрузил свой сундук. Взялся за кольцо дверного молотка. Вот! Вот, что ей напоминала подпись деда и водяной знак на его бумаге! Молоток состоял из квадратной металлической пластинки с объемным ободком, внутри почти в центре находился шарнир, на котором болталось небольшое кольцо. В центре «квадрата» - «точка»! Существуют старинные дверные молотки всевозможной формы пластин и расположения шарниров. Конкретно этот - один в один подпись деда или его водяной знак.

Мина объяснила Марку-Луке. Тот кивнул, соглашаясь:

- Значит, сейф точно где-то здесь.

Дед не вышел. Хорошо, что не заперся на засов. Марк-Лука открыл дверь своим ключом.

Окрыленная Мина вошла в фойе, спрятала плащ в пакет и попросила показать ей подземный ход. Немедленно!

Они обязательно найдут сейф! И уедут вместе на остров с документом, гарантирующим безопасность обоим. И гори оно все синим пламенем, как сказала бы мама, в этих Югах. Эх, Бассейн-Бассейн. Но что она может сделать?

Уверенность, что сейф найдется легко, испарилась. Потому что Мина сама никогда и ни за что не догадалась бы до такого расположения подземного хода. Косяк входной двери в зал библиотеки из фойе был очень широким. Какой и полагался для такой массивной толстенной двери. Марк-Лука нажал какие-то скрытые кнопки в петлях, и панель косяка справа легко сдвинулась, открывая проход внутрь. Стена была не сплошная, а полая!

Если и сейф так искусно спрятан, то шансы у них невелики. Или знак «квадрат с точкой» указывает на что-то еще?

- Как?! Как ты до этого додумался?! – ахала Мина, заглядывая в темный зазор. Вниз вели ступеньки.

- Сам не знаю. Озарило. Удивился, зачем тут такая толстенная внутренняя стена, из выступающего были только петли, понажимал их, панель и открылась, - довольный, что им восхитились, Марк-Лука, тем не менее постарался сделать вид, что ничего особенного. Ну так вышло, что нашел. Улыбка его выдала. Он гордился. – Пошли скорее к деду, потом посмотришь, что там внутри, успеешь, - поймал он ее за руку и вытянул из подземелья, куда она уже ринулась

Дед лежал одетый на кровати. Медленно повернул к ним голову, глаза обрадованно вспыхнули. Марк-Лука помог ему приподняться в кровати. Поцеловал три раза и прижал к груди. Дед, все еще сидя, требовательно протянул ладонь. Марк-Лука засмеялся и отдал ему свои побрякушки, включая два обручальных браслета.

Вернулся в фойе за сундуком. На кухне открыл. Оказывается, он притащил кучу сладостей и фруктов. В центр стола водрузил на блюде белую пирамидку, украшенную изюмом и орехами.

- Это еще что такое? – удивилась Мина.

- Как что? – Марк-Лука даже перестал выкладывать вокруг пирамидки крашеные яйца и посмотрел на Мину озадаченно. – Пасха. Творожная. Ты разве не любишь пасху?

- Откуда я знаю, я не пробовала. У нас такого не делали. У нас пекли куличи.

Точно, бабушка Анна пекла и приносила им. Мама не любила возиться с выпечкой. У Мины Пасха пахла в детстве сдобой и домашней колбасой, а не творогом. По-другому, чем у Марка-Луки.

- А что такое куличи? И зачем на Пасху что-то печь? Пекут на Рождество, - Марк-Лука доставал из сундука все новые и новые яства. Но домашней колбасы к Мининому сожалению среди них не оказалось.

По коридору бодро затопал дед.

- Ожил! – одновременно воскликнули Мина и Марк-Лука.

Они сидели в кухне за столом все вместе и весело ужинали. Дед налегал на пасху и одобрительно что-то восклицал между порциями. Мина периодически покатывалась от хохота, глядя на Марка-Луку. Тот сам смеялся, говорил, что превратился из волчары в леопарда: кожа у него пошла пятнами, возвращаясь в свой нормальный цвет.

После ужина дед отдал Марку-Луке побрякушки. Последними – обручальные браслеты. Дед поцокал языком от восхищения, перед тем как их вернуть. Минин браслет вручил именно ей. Откуда только знал?

Марк-Лука поднялся мыть посуду. Кафтан его принял свой привычный серый цвет, кожа почти вся посветлела, волосы выпрямились, но теперь их цвет стал забавно пестрый. Марк-Лука сбросил кафтан и остался в кружевной, вышитой бутами сорочке. Дед зажег свечи и не ушел, а устроился у огня, что-то тихо бормоча под нос. Мине стало хорошо и уютно, как будто она оказалась дома, в семье со своими традициями, светом очага, запахом любимых блюд, душевными застольями. Тепло разлилось по всему телу, ни о чем не думалось. Родной любимый Марк-Лука, родной дед. На запястье медленно переливался в унисон ее мыслям браслет. Так хорошо и спокойно. Тихо.

Тихо! Мина чуть не задохнулась от приступа внезапного ужаса. От ощущения, что если ты счастлив, то значит немедленно случится беда. Повезло, Марк-Лука стоял к ней спиной у раковины с посудой и ничего не заметил. Мина нащупала открытку в кармане, смогла взять себя в руки, встала, сдернула полотенце с крючка, чтобы помочь вытирать посуду. Марк-Лука обернулся со своей неизменной улыбкой, поднял руки в мыльной пене, он не мог ее обнять из-за этого, но явно хотел, чтобы она прижалась к нему, просто чмокнул в макушку.

Паника прошла. У нее есть эти минуты, у нее были другие! Получится – она их продлит, не получится – они у нее были! Были и есть! Уже не отнять! Есть надежда, что будут и другие.

Глава 79 Столкновение "заморочек", репетиция предстоящего "спектакля" и опять "заморочки"

На ночь Марк-Лука устроил ее в кухне, мол, здесь теплее. Сам ушел к деду.

- Пообщаюсь с ним напоследок.

До Мины дошло, что если Марку-Луке удастся уехать вместе с ней, то деда он видит, возможно, последний раз в жизни. Поэтому даже ревновать не стала, что проводит время Марк-Лука не с ней.

Утром Мину разбудил звон посуды – это дед начал возиться на кухне, ставил чайник. Мина обследовала запасы, хотела помочь приготовить завтрак. Из не сладкого остались только яйца и сыр. Марка-Луки не было, обеспокоенная Мина пошла его искать. А он, оказывается еще спал. На дополнительной койке у деда в комнате. Одежду сбросил на стул. Мине показалось, что на нем вообще ничего нет, кроме странной повязки выше локтя. Она присела у кровати и погладила его по волосам, наконец, принявшим свой натуральный цвет. Марк-Лука открыл глаза, улыбнулся, потом вдруг спохватился и натянул сбившуюся простынку аж до подбородка. Взрослый мужчина, а краснеет. Смешной. Мина решила поддразнить и не уходила. Потянула за повязку на локте:

- Что это?

Повязка чуть не развязалась. Марк-Лука вскрикнул испуганно:

- Осторожно! Не снимай! – бросил простыню, схватился за повязку, схватился за простынку и взмолился: – Отвернись-ка.

Когда Мина повернулась, он уже стоял в штанах и натягивал рубашку, повязка с вышитым бутом валялась на кровати.

- Мне со всех забот не хватало без одежды остаться. Именно теперь, когда столько дел, - говорил он вроде шутливо, но тревога в глазах все еще теплилось. – Не шути так, Минька!

- Это – одежда? – подняла она повязку, похожую на батистовый носовой платок.

- Да, для сна, и для некоторых, гм, других ситуаций, - он опять смутился.

- Купаться?

- Например, - согласился он уже ухмыляясь.

- Прости, я больше не буду, - милостиво снизошла Мина к его заморочкам.

Все-таки, Мина находила это поведение смешным и глупым.

- Ничего, привыкнешь со временем, - он тоже милостиво снизошел к ее неведению.

Наскоро позавтракав, Марк-Лука потащил ее к потайной «двери» в подземный ход. Но искать сейф не дал.

- Потом, все потом. Сначала давай отрепетируем наши действия! Отточим до автоматизма! – охладил он ее пыл. – Значит так, Малый Совет сидит за столом заседаний.

Громадный стол, наборный из камней, который стоял у стены с ячейками с книгами, оказался столом для заседаний Малого Совета. Неудобный, конечно. Мина не представляла, как за такой каменной тумбой можно сидеть, коленки же будут упираться. Зато красивый и внушительный.

- Большой Совет рассредоточится в зале, но проход оставят. Подписывать документ и передавать шифр я буду у стола для заседаний. Ты в плаще стоишь вот здесь возле подземного хода. Я подписываю. Одну копию берут служащие из банка «Центральный», они мне обещали, что их охрана по отношению ко мне будет соблюдать полный нейтралитет.

Марк-Лука говорил уверенно, еще и показывал действия жестами.

- Потом я делаю шаг назад с твоей копией и швыряю камешки в сторону стены с книгами. Все или ринутся за ними, или хотя бы посмотрят, что я там бросил. Они отвлекутся, я добегу до тебя, ты к этому моменту, смотри, ни раньше, ни позже, открываешь панель косяка, и мы прячемся внутри.

Ага! Вот зачем он выбрал это здание для передачи шифра и получения подписанного документа! Вот как он собирался бежать!

Они повторили «спектакль» раз пятьдесят, пока у Мины действительно не начало получаться на уровне рефлексов: он бросает камешки, через пару его шагов она открывает проем, еще его шаг, она заскакивает внутрь. За ней сразу впрыгивает Марк-Лука и закрывает за собой дверь. Никто не заметит, куда он исчез.

Мина пыталась уговорить его взять ее плащ. Она же может ждать его внутри подземелья, а он накинет плащ после того, как подпишет документ и станет невидимым для всех. Марк-Лука наотрез отказался.

- Я категорически не хочу оставлять тебя без защиты плаща. Не обсуждается!

Резкий ответ он сгладил улыбкой.

- Сценарий может измениться, - Марк-Лука слегка нахмурился, - если меня задержат, то прячься одна. Если я не появлюсь в течение ровно двух дней, то выбирайся из подземелья, садись на поезд, плащ тебе в помощь, и поезжай в порт. Корабль ждет. Капитан знает, что делать. Ничего страшного, что у тебя не будет твоей копии, главное, что она будет у банка «Центральный», никто не посмеет тебя и пальцем тронуть, а то поплатятся суммой в два размера казны, - инструктировал он бодро.

Увидел, что Мина супится:

– Делай, как велю! Я все продумал. Не переживай, я выкручусь и рано или поздно появлюсь. А если эээ что-нибудь случится эээ непредвиденное, то мой адвокат тебя найдет.

- Давай все-таки попробуем отыскать сейф!

Мина настояла на своем и оставшееся до обеда время они обшаривали подземный ход. Стены, ступеньки. Безуспешно.

Во время обеда доедали остатки пасхи и крашеные яйца. Мина после ужина и завтрака смотреть на них уже не могла, но деду и Марку-Луке явно нравилась такая еда. Мина поковыряла вилкой в своей порции пасхи и просто выпила чая. Дед забрал у нее тарелку и доел. И пересел к огню. Мина попыталась поговорить с ним, рассказывала, что она была тут в детстве, с отцом Прометеем и дедушкой Плутоном Пеликанами, может быть он их помнит, что сейчас они с Марком-Лукой ищут сейф, который где-то тут спрятан. Дед отводил глаза и бормотал что-то нечленораздельное.

Марк-Лука перехватил ее внимание:

- На Совете будут решаться и другие дела, не только наше. Приедет Матвей попытаться снять вето на работу. Явится Пенелопа, вот уж не знаю зачем. И Бруно. Тоже не успел выяснить, что ему надо. Надеюсь, они опоздают, не хотел бы с ними пересечься. Но наше дело рассматривается первым. Чуть не забыл сказать - Пенька собирается к вам на выпускной бал. Подбирала у меня камешки для украшений. Кто ее знает, что она задумала, зачем ей к вам на бал, поэтому я подкупил кое-кого, чтобы Совет собрали пораньше, до бала. Не ожидал, что назначат на Фому неверующего. Хорошо, что хоть после обеда заседание. Мы успеем в церковь. Служба все еще пасхальная, посетим перед тем, как оказаться на острове, где нет церкви.

Марк-Лука явно огорчился:

- Эх, не выйдет у нас настоящего венчания да на Красную горку, в лучшем случае на корабле капитан обвенчает. Мы не успеем сделать это в церкви – нам надо вернуться на Совет. Кстати, ты не сердишься, что я украл у тебя кроме венчания еще и выпускной бал?

Марк-Лука посмотрел виновато. Мина заверила, что не сердится.

- Ты, наверное, платье пошила, - продолжал огорчаться Марк-Лука.

Мина достала из портфеля сверток и развернула платье.

- Ух ты! Примеришь? – скорчил он умильную гримасу.

Мина пожала плечами, зачем он извиняется за то, на что ей плевать. Просто лебезит, как сказала бы мама.

Но ушла в туалетную комнату, облачилась в платье, даже шарфик повязала. И вдруг заметила, что она не подумала об обуви, на ней были ее обычные школьные туфли, совсем не подходящие для бального платья. Она ухитрилась забыть купить туфли! Вот кулема, говорила в таких случаях мама. Мина оставила школьные в туалете, не идти же в них, лучше босиком.

И Марк-Лука, и дед ахнули, увидев ее в платье. У деда даже потекли слезы. Надо же, Мина не ожидала, что ей будет так приятно от их восторженных возгласов. А особенно от взгляда Марка-Луки.

Он подхватил Мину за талию, сделал несколько па. Мина подобрала подол одной рукой. Марк-Лука остановился, выпучил глаза и спросил, почему она босая. Мина, сдерживая смешки, рассказала. Хороша она была бы, если бы обнаружила это в день выпускного бала. Так что все, что ни делается, все к лучшему. И единственное, что ее огорчает, так это то, что на платье нельзя вышить один единственный бут, но такой, как у Марка-Луки.

- Так в чем же дело! Переходи в атланство! – радостно воскликнул Марк-Лука.

Мина осеклась. А дед затопал по коридору и вернулся с серебристыми туфельками в руках. Заходил вокруг Мины, что-то бормоча. И сунул ей обувь в руки.

- Какие красивые! - Мина присела, чтобы примерить, но Марк-Лука нагнулся и выхватил туфли у нее из рук.

- Дед сошел с ума! Это же обувь его покойной жены. Атлантская!

Марк-Лука повертел туфли, обнаружил, что буты там только в виде пряжек, взял ножик и срезал пряжки под причитания деда.

- Держи! Теперь можно.

Мине как-то сразу расхотелось их надевать. Но чтоб не огорчать еще больше деда, Мина все-таки примерила обувь. Туфельки оказались впору. Дед расцвел. Забрал у Марка-Луки пряжки, прижал к груди. Мина хмуро посмотрела в глаза атланту:

- Марк-Лука, ты совсем рехнулся со своими запретами. Эти туфли – обувь покойной женщины. Покойной! Ей уже все равно, оскверню я их или нет!

- А про меня ты подумала? – взмолился он с несчастным видом. – Я не смогу жениться на человеке, который осквернил одежду, тут даже церемонии никакой нет для очищения. Гм, надо бы сочинить.

Глава 80 Мина варит волшебный суп

Мина чуть не взвыла от его непрошибаемости. Чокнутый! Он просто подвинут на атлантских заморочках! Ну что ж. Какой есть. Она любит даже такого! У всех свои тараканы, говорила мама. Мина решила сгладить ситуацию - начала рассказывать про платье, про карман и достала оттуда восковое сердечко.

Марк-Лука расплылся в улыбке, взял сердечко и вдруг его лицо исказила странная гримаса. Ну как будто он очень неожиданно раскусил что-то кислое или горькое. Марк-Лука протянул ей сердечко со словами:

- Этот воск не от свечи к моему письму. Пахнет фиалкой, а не сосновой хвоей. И цвет слегка другой.

- Я же не знала, что можно сохранить восковое сердечко. К сожалению, твоего у меня не осталось.

- А это тогда чье? – подозрительно прищурился Марк-Лука.

- Мое тебе.

Он не удовлетворился коротким рассказом, ей пришлось вспомнить даже свое ненаписанное письмо. Марк-Лука перестал дуться. Нахмурилась теперь Мина. Она сняла туфельки. Даже без пряжек они выглядели красиво. Но все-таки изначально на них были эти проклятые буты! И Марк-Лука их срезал! Понятно, зачем он это сделал, но все-равно ее это расстроило. Очень.

Мина оглянулась в поисках деда.

- Пойду верну туфли, - процедила сквозь зубы.

- Минька, мы справимся! – вскричал Марк-Лука и затараторил:

- Это все дело наживное! У нас будет много-много времени, я тебе расскажу, что для меня важно, а ты расскажешь, что для тебя. Это все несложно! Мы справимся!

Мина молчала, но потихоньку сдавалась.

- И не ходи босиком, а то простудишься и будешь чихать под плащом, на Совете решат, что в музее-библиотеке завелось приведение. – Марк-Лука поднял ее под мышки и поставил ногами на стул. – Я принесу тебе твою обувь. Где ты ее оставила?

Заглянул в глаза. И совершил роковую ошибку. Он сказал с улыбкой:

- Самое главное в семейных отношениях – суп. Вот будешь варить суп – у нас не будет никаких разногласий.

- Точно! - подхватила Мина. – Я сейчас составлю список, что мне потребуется. Купи, пожалуйста. И я сделаю суп.

Кто знает, что их ждет в будущем, удастся ли их план и как скоро они доберутся до дома с печкой. Мине захотелось попробовать сварить суп, зря что ли посещала факультатив.

Как Марк-Лука ни упирался, что он пошутил по поводу супа и всегда шутил, он сходил за туфлями и ему пришлось собираться за рыбой и овощами в лавку. Он подхватил свой сундук.

- А это зачем? – удивилась Мина.

- Как зачем? – в свою очередь удивился Марк-Лука. - Ты же просила купить свежей рыбы. Это же короб.

Сундук оказался не просто красивой коробкой с ручкой, а своеобразным атлантским термосом.

- Хорошее питание – основа биома! – крикнула, закрывая за ним дверь повеселевшая Мина. И услышала его звонкий смех.

А дед отказался брать туфельки обратно, отпихивал их.

- Спасибо! – растроганная Мина его обняла, а странный дед пытался поцеловать ей руку.

Марк-Лука вернулся с добычей, как он объявил. Открыл сундук и начал доставать из него продукты.

- Молодец! - похвалила Мина, - А теперь не мешай! Не стой над душой! Иди, лучше, ищи сейф!

Командовала она браво, но в успехе затеянного сомневалась. Хотя им на кулинарном факультативе говорили, что хорошие продукты сложно испортить, искусство заключается в том, чтобы продемонстрировать все скрытые качества и обыграть их, вот это непросто.

Марк-Лука покачал головой, бросил на нее полный и восхищения, и улыбок взгляд, и ретировался. А дед остался, сел у огня. Пару раз подскакивал и подсовывал ей специи. Вот откуда он только знал, что ей надо? Первым делом Мина сварила наваристый бульон из мелкой рыбы прямо с хвостами и головами. Дед подал ей сито. Отлично! Через него процедила бульон, а то бы понятия не имела, как это сделать поаккуратнее. Мелочь выбросила. И занялась супом. Лук карамелизовать, добавить морковку. За ними в бульон - сельдерей, маринованные огурцы, оливки, каперсы. Кусочки рыбного филе положить перед тем, как отставить. Фух! Готово! Теперь суп должен настояться.

Куда там. Дед подошел с тарелкой. Пришлось наливать. Потом вернулся с неудачных поисков Марк-Лука, потянул носом воздух и намекнул, что тоже не прочь попробовать. Дед опять подошел с тарелкой. Мина, конечно, налила им, но смотрела огорченно. Суп не успел настояться как положено по правилам. Попробовала – насыщенный рыбный бульон. Вкусно, но не то. Ну хотя бы отужинали супом, а не сладким творогом. Марк-Лука увидел выражение ее лица и показал ей большой палец. Дед доел и ушел. А Марк-Лука остался.

Он помог ей перелить остатки супа по меньшим емкостям. Налил в большую миску холодной воды из-под крана и поставил туда кастрюльки остужаться. Мина бы до такого не додумалась.

- Что бы я без тебя делала, - похвалила она его.

- А я без тебя, Минька? – Марк-Лука опустил последнюю емкость в миску. – Все, подожди, пока остынет и упакуй в короб, я засыпал туда свежий лед из погреба, и у нас завтра пир горой продолжится. Ну или ложись, отдыхай, я сам дождусь и переставлю.

Мине так хотелось, чтобы он побыл с ней подольше, что она юркнула в постель побыстрее. Типа «Отдыхать».

Он опустился на пол возле ее кровати и положил голову на подушку. Даже в сумерках при свете свечей было видно, какие зеленые у него глаза. У Мины забилось сердце, так близко был Марк-Лука. Ей захотелось каких-то действий, слов, слегка закружилась голова. Она вдруг поняла, что ей все равно, пусть меняет цвет волос и глаз в какой хочет, пусть спит в своих дурацких повязках. Буты, конечно, жалко, вернее, деда. Мина легонечко вздохнула.

- А я твои мысли прочитал, - заявил Марк-Лука с легкой улыбкой. – Я тоже тебя люблю. Всю целиком с потрохами, такую какая ты есть. Так же сильно, как ты меня. Больше жизни.

Он приподнялся.

Ну вот, она так ждала этого момента и пропустила. Все произошло внезапно – он ее обнял за плечи, притянул к себе и поцеловал, а она даже не поняла сначала, что случилось, и не ответила. Он отпустил ее и улыбнулся загадочно. А, может, и не улыбнулся, просто в глазах проскочили искорки. Мина потянула его за голову к себе, и сама поцеловала. От такой смелости у нее даже перехватило дыхание. В этот раз Марк-Лука опешил и не ответил. Похоже, они оба смутились.

- Ничего себе, что суп с людьми делает! – Марк-Лука попытался за шуткой скрыть растерянность. – Вари чаще.

Он поднялся убирать этот чудесный суп в сундук.

Мина уснула абсолютно счастливая.

А утром они нашли сейф. Вернее, нашла Мина.

Марк-Лука все репетировал их бегство. Перемещался от одного края стола для заседаний до другого, делал шаг туда, выпад сюда, «швырял камешки» и отступал по «проходу». А Мина стояла в дверном проеме, открывала -закрывала панель. Короче, больше смотрела на действие со стороны. Подняла глаза на стену с ячейками с книгами и ее осенило. Вот что надо выдвигать! Как в пещере!

Мина побежала к лестницам, достала пульт, теперь она знала, где он находится в атлантских библиотеках, и набрала пятнадцать троек чисел. Она попала с первого раза! Даже не пришлось ломать голову, какое число в тройке набирать первым, какое вторым, какое третьим.

Выезжали ряды с книгами, корзинка спускала нужную вниз. И так пятнадцать раз.

Мина поверила в свою идею, что нужно выдвинуть определенные ящики, но абсолютно не представляла, где собственно сейф, и что за дверь сейчас откроется.

На последней книге раздался щелчок, и тяжело со скрежетом отодвинулась немного вбок столешница на монолите. Марк-Лука, который стоял рядом со столом и пялился на процесс, затеянный Миной, даже отскочил в сторону испуганно.

- Вот это да! – произнес он и погладил отъехавшую поверхность. – Кто бы подумал, что тут есть столешница, и она двигается. Это какие же мастера так ловко подгоняли камни?

«Контрабандист он и есть контрабандист, первая мысль о камнях,» - улыбнулась про себя Мина.

- Минька, ты – голова! – восхитился Марк-Лука и принялся обследовать находку.

На каменной тумбе, там, где сдвинулся верх, обнажилась еще одна поверхность с небольшим круглым отверстием у края. Явно для ключа. Следующую загадка.

- Стол, похоже, полый, наше сокровище наверняка внутри, - Марк-Лука со всех сторон буквально обнюхивал и ощупывал тумбу со съехавшей крышкой, даже дернул – полусдвинутая столешница лежала как влитая. Тогда Марк-Лука попробовал понажимать какие-то отличающиеся по цвету камни – ничего не тронулось с места. Он занялся отверстием.

- Какой интересный замок, - бормотал он, пытаясь заглянуть в отверстие. – Не очень представляю, какой должен быть ключ. Но явно длинный.

Мина тем временем рассмотрела вынутые книги – а вот они как раз оказались неинтересными, устаревшими, никак не связанными между собой, насколько она могла судить. Вряд ли такие кто-нибудь когда-нибудь брал в библиотеке. Видимо в этом замысел устроителей тайника и состоял. Эти книги и по одной никто не захочет читать, а чтоб взять все вместе, да еще в такой последовательности – это совершенно невероятно. Умно придумано!

Марк-Лука принес длинные отмычки, и такие нашлись у деда, но ни одна не подошла, не помогла открыть дверь сейфа. Даже не было понятно, где она, эта дверь. Мастера действительно так ловко подогнали камни, что между ними не угадывались зазоры.

Мина пролистала все вынутые книги, вдруг между страниц прячется записка-отгадка, как открыть сейф. Ничего. Где искать ключ от замка? Марк-Лука махнул рукой, вернул все книги обратно в том же порядке, столешница легла на свое старое место. Марк-Лука предложил пойти пообедать.

Глава 81 Почему атланты так просто не отпустят Марка-Луку

Суп настоялся! Продукты, наконец, отдали свои привкусы в бульон. Вышло, без ложной скромности, вкуснее солянки в «Пяти океанах». Мина была довольна. Дед явно наслаждался тем, что получилось. Подносил ложку к носу, пробовал на кончик языка. И наконец начал есть. Лицо его выражало блаженство.

- Божественно! – своеобразно похвалил и Марк-Лука. – Ты не поверишь, но дед когда-то очень редко по большим праздникам варил именно такой. А чаще всего он тушил мелкую рыбу в зеленых помидорах, так, что кости растворялись. Жалко, что он сейчас ничего не говорит, а то поделился бы рецептом. Он клал ее столбиками…

- Стоп-стоп-стоп, - рассмеялась Мина. – О тушеной рыбе мы не договаривались!

И они отправились, как Мина считала, пытаться открыть сейф. Но оказалось, что Марк-Лука хочет опять потренировать их уход.

- Марк-Лука, мы же нашли сейф! У тебя есть вариант договора на этот случай? Подписывай его, и уйдем спокойно вместе, без всякого бегства! – сказала Мина, когда они в третий раз захлопнули за собой панель косяка и оказались внутри подземного хода.

Но он как будто ее не слышал:

- Так, спускайся аккуратно, здесь выщербленная ступенька, не упади. В самом низу я уже поставил воду и бутерброды.

- А ведро с крышкой для туалета? – вспомнила убежища своего военного детства Мина.

- Ой, забыл, сейчас принесу.

- Марк-Лука! Что происходит?! – спросила Мина, когда они вышли в фойе. – Мы нашли сейф. Почему ты не подпишешь теперь договор на двоих?

Марк-Лука вовлек ее в библиотечный зал и усадил за стол-картотеку. Нервно походил туда-сюда. Остановился.

- Прости меня, Минька. Я привык все обдумывать один, планировать один, никого не посвящать в планы до поры до времени. Конечно, я должен с тобой посоветоваться и учесть твою точку зрения. Хотя, в этом случае, лучше меньше знать. Вот смотри, - он вздохнул, достал из кармана пакет с бумагами. – Варианты я составил на абсолютно все случаи жизни. Я попытаюсь продать только шифр, - Марк-Лука положил на стол перед Миной лист с числами, такой же, как тот, что он бросил ей в портфель в кафе, - Нужен, кстати, твой лист с интегралами, чтобы подтвердить, что это те же числа. Попробую подписать документ на нас обоих. – Марк-Лука отдал ей вариант посмотреть. - Но шансы ничтожно малы, они откажут и подпишут, как обещали, только на тебя. Вот этот. – Марк-Лука протянул следующий.

Мина с удовольствием читала свои регалии: Мина Шахин, она же Минерва Пеликан, невеста, в будущем жена человека, известного под именем Марк Пеликан.

- Использовать шифр и показывать местоположение сейфа я буду только в самом крайнем случае. Крайнем! Сами они сейф не найдут, нет у них моей Миньки, чтобы догадаться, - Марк-Лука опять посмотрел на нее и с восторгом, и с улыбкой, как смотрел, когда она затеяла готовить суп.

И еще Мине вспомнилось, как он замер от восхищения, когда она вошла в кухню в бальном платье.

- Если они не подпишут документ на твое имя, то только тогда я предложу им сейф, - продолжил Марк-Лука. - Но я бы не хотел этого делать. Понимаешь, при желании этот сейф можно открыть без ключа. Подорвав или распилив. Или, повозившись, можно залить специальный раствор, сделать отпечаток и по отпечатку ключ. Похоже, что это длинный штырь с зазубринами.

«Кочерга?» - Мина попыталась вспомнить, видела ли она в доме что-нибудь похожее на длинный штырь.

- Я же искал сейф не для того, чтобы отдать, а наоборот, я хотел уничтожить содержимое. Я обещал командиру. – Марк-Лука беспомощно развел руками. - Я попытаюсь сдержать слово, хотя бы так – отдать только шифр и сбежать. Но если не получится – покажу, конечно, и сейф, чтобы заполучить документ...

- На нас обоих? - уточнила Мина, услышав какое-то сомнение в его голосе. Что-то он темнит и себя не упоминает.

Он вздохнул, лицо приняло скептическое выражение.

- Я буду пытаться, раз ты уперлась, но они все-равно откажут.

- Почему? – настаивала Мина.

- Знаешь, мне бы тебя выпутать из этой истории. Меня так просто атланты не отпустят, – он опять замолчал.

- Почему? – повторила Мина.

- Потому что криминал, личность которого нам с командиром подвернулась, одной своей проделкой довел до самоубийства предыдущего министра специальных служб. Мало того, что члена правительства, так еще и приятеля теперешнего министра финансов. Я же вроде говорил, что я поменял имя из брезгливости к его биографии. – Лицо Марка-Луки выражало и эту брезгливость, и отчаяние тоже. - Эх! Нам с командиром казалось, что мы придумали идеальный план. Комар носу не подточит: криминал чем-то траванулся в тюрьме, вдобавок началась аллергия, анафилактический шок со смертельным исходом, но командир все обставил, как будто криминал не умер, а удачно сбежал из госпиталя и был случайно пойман спасателями, завербован и согласился на сотрудничество в этом деле. В силу своей необразованности, он не знает, что ищет информацию об источниках энергии. Он считает, что ищет зашифрованную военно-историческую информацию разведчиков древности. Нашел шифр и сейф - получил полную индульгенцию, в том числе под честное слово командира.

Марк-Лука взмахнул рукой, показывая, какой великолепный был изначальный план:

- Командир откроет сейф, все уничтожит, но объявит, что тот, якобы, оказался пуст. Кто ж знал, что появится этот мерзавец «боров». И…

Марк-Лука сжал кулаки.

«Появилась я, спутала тебе карты,» - мысленно закончила за него Мина.

Но он имел в виду другое:

- И командира больше нет. Слово держать некому. Атланты считают, что я тот криминал, и с удовольствием со мной расправятся.

- Где сейчас «боров»? – Мине вдруг стало страшно, первый раз за весь его рассказ.

- В заключении стараниями Бруно. Но министр финансов пытается внести за него залог. Если он окажется на свободе, то нарисуется на Совете. Он с тех пор, как я его спас, стал министром иностранных дел.

- Однако! - ахнула Мина.

- Не бойся, у тебя есть плащ, у меня кафтан меняет цвет.

- Угу, они уже допросили твоего портного, он им выложил, что у тебя за арсенал в наличии, - Мина запаниковала.

- Забыл тебе рассказать, - улыбнулся до ушей Марк-Лука. - Портной, наконец, признал во мне Луку Фомича.

- И кого ты спас у него на глазах? – страх отпустил, Мина тоже улыбнулась.

- А откуда ты знаешь, что я кого-то спас? – поползли брови вверх у Марка-Луки. – Его племянника. Примерял раскроенный и наметанный кафтан, услышал крик на улице - на моих глазах малец свалился в колодец. Я и прыгнул не раздумывая, инстинкты, понимаешь ли. Вышиб стекло и вышел в окно. И сразу за ним в колодец. Он и до воды не успел долететь. Мальчишке полтора года что ли, недавно ходить начал, мать не досмотрела. Портной решил, что только Лука мог рисковать недоделанным кафтаном. Он же в лохмотья сразу превратился, заново пришлось все начинать: изготовлять и настраивать нитки, ткать материал, раскраивать. Трудоемко для портного и баснословно дорого для меня.

- Я тобой горжусь! – серьезно посмотрела ему в глаза Мина. Марк-Лука рисковал не только кафтаном, но и собой.

Он смутился.

- Я на твоей стороне, Марк-Лука, делай, как считаешь нужным. Кстати, а что, если закроют дверь между фойе и библиотечным залом?

- Не должны, это же дополнительное освещение. Закроют только входную дверь в музей или ограничатся охраной. Но хороший вопрос. Вот тебе ключ. Держи приоткрытой, я толкну, как добегу.

Мина потренировалась пару раз открыть, дверь шла легко. Мина решила, что, если закроют, она тут же ключом отопрет и оставит незаметную щелку, чтобы следить за происходящим.

Попробовали такой вариант. Вроде, все продумали.

- Осталось время, чтобы привести себя в порядок! – заявил Марк-Лука, но не ушел.

Он обнял Мину, посмотрел обольстительно, так, что она поняла, что сейчас произойдет. Да! Они поцеловались. Всего один раз, но как! Куда удачнее, чем в предыдущий, потому что уже со знанием дела.

К ее большому сожалению, поцелуй был долгий, но один. Марк-Лука убежал и даже не ужинал. Мина перед сном пошла в комнату деда и увидела Марка-Луку лежащим на своей койке, лицо было обложено плоскими камешками, кисти рук погружены в коробки с цветным песком.

- Ты что, морщины убираешь? – удивилась она.

Одними губами, он прошептал, что нет, мимику. Он хочет снизить активность мышц. А в кистях наоборот. Надо повысить.

- Не смеши, - попросил, еле шевеля губами. – Камни отлипнут.

Как ей ни хотелось чмокнуть его в торчащий из камней кончик носа, Мина сдержалась и вышла на цыпочках.

Засыпала с улыбкой, предвкушая замечательное продолжение их истории. Все у них получится!

Глава 82 "Мы снова к подвигу готовы" или Наручники изменили план

Утром они втроем пошли в церковь. Вернее, в крохотную полупустую церквушку, видимо православных в городе было раз-два и обчелся. Марк-Лука сиял как начищенный пятак, словами мамы выражаясь. Волосы роскошными локонами цвета спелой пшеницы падали на плечи. Глаза сверкали, как изумруды на солнце. Кафтан сидел просто с иголочки, цвета как обновили. Сапоги выглядели, будто их только что стачал сапожник. Мине показалось, что они даже поскрипывали при ходьбе, как скрипит только новая кожа. Камешки на украшениях переливались ярче обычного. Мина удержалась и не сказала Марку-Луке, что он великолепно выглядит. Решила промолчать, а то зазнается.

В церкви они сели на последней скамье. Марк-Лука пошел на исповедь. Оглянулся на Мину. Явно ждал, что она присоединится. Мина не шелохнулась – это его заморочки. Она их принимает, но и только. Марк-Лука ничего не сказал. Лицо его выглядело слегка застывшим и не выражало эмоций. А вот дед, наоборот, крутился на месте и бормотал очень быстро. Мина обняла его, и он затих. От радостной службы Мина получила удовольствие и даже забыла, что им предстоит сегодня совершить. Марк-Лука отвел и деда на формальную исповедь. Эти двое причастились. Дед повеселел.

Марк-Лука не торопился. После службы устроились на лавочке возле церкви, молча съели бутерброды, которые захватил в пакете Марк-Лука. Он высыпал крошки голубям. И полюбовавшись птицами, умиротворенные, они отправились обратно. Мина – уже в плаще.

По дороге вспомнились мамины слова: «Мы снова к подвигу готовы, и нам любое дело по плечу!» Мина решительно вздернула нос, стряхивая безмятежное расположение духа. Она во всеоружии и готова!

А в музее-библиотеке тем временем собирались атланты. Мина зашла в фойе за Марком-Лукой и опешила - так много народу прибыло на Совет. Они брали стулья в подсобке и заносили в библиотечный зал. Хорошо, Мину в чудесном плаще никто не заметил, даже несмотря на то, что пара человек с ней столкнулась. Деду тоже принесли стул и поставили поближе к каменному столу для заседаний в первый ряд. Судя по приветствиям, в первом ряду усаживались высокопоставленные или очень уважаемые атланты. С Марком-Лукой несколько человек поздоровались атлантским приветствием. Несколько посмотрели, как громом пораженные, ну так сказала бы мама, и даже оглянулись вслед. Несколько шарахнулись, как от привидения. Приехали представители банка «Центральный», по-деловому пожали Марку-Луке руку. Их усадили в первом ряду. Мина заняла свой пост у косяка. Посетовала про себя на то, что по привычке таскает свой портфель с собой, надо было оставить внутри подземного хода. Впрочем, теперь об этом поздно думать.

Марк-Лука пошел к столу заседаний, бросив ободряющий взгляд на Мину, то есть на дверной косяк.

Впорхнула Пенелопа и заняла место рядом со своим отцом в первом ряду. Появился Матвей и устроился рядом со столом-каталогом.

Вокруг каменного стола расставили не раскладные стулья, а настоящие кресла, несколько мест пустовало, одно – во главе стола, самое красивое, с бархатным сиденьем и резной спинкой, Мине показалось, что с короной, но детали от косяка она разглядеть не могла. Все уселись.

В это время в музей-библиотеку вошел Бруно с двумя атлантами в синих кафтанах, запер входную дверь на засов. «Синие» пошли осматривать коридор, кухню и другие комнаты, быстро вернулись, что-то коротко доложили и стали у входа. Бруно остановился у косяка, идти за стулом он явно не спешил. Он был выряжен в свой черный кафтан под платиновые волосы. Его лучший, по мнению Мины, образ. Правда, перебор с украшениями, слишком много ожерелий и браслетов нацепил Бруно сегодня.

Того, что два «синих» будут стоять в фойе у входных дверей, а Бруно у косяка рядом с ней, Мина не ожидала. Бруно тревожно оглянулся, Мина испугалась, что он услышал ее дыхание. Она старалась держаться у него за спиной. Плащ чудесный, но у такого проницательного человека, как Бруно, странное переливающееся облако может вызвать подозрения. Бруно, к Мининому облегчению, выпустил двух «синих» наружу и опять запер за ними дверь. Но вернулся к косяку! Мину это не устраивало, что делать, она не знала.

«Я его пну!», - в конце концов решила Мина. От неожиданности Бруно ничего не сообразит, Марк-Лука успеет заскочить в открытый ею проем, а она – как получится. Она же в плаще, спрячется в подземелье позже.

Мина успокоилась, но пропустила начало происходящего там, в зале. Похоже, что всем атлантам, кроме Малого Совета, предложили временно покинуть помещение, но они не согласились. Чем Марк-Лука должен был быть доволен. Большой Совет – больше свидетелей подписания договора.

Галдеж прекратился.

- Имя? – громко воскликнул председательствующий.

- Лука Фомич, - ответил Марк-Лука.

Зал ахнул. Где-то раздались смешки, где-то возмущенные возгласы. А где-то Мина расслышала радостные.

Бруно подался вперед и отошел от косяка, он теперь стоял в дверном проеме. Эх, как же Марк-Лука пробежит мимо него?

- В силу обстоятельств в последнее время взял имя Марк Пеликан, - продолжил Марк-Лука.

- Как Пеликан?! – воскликнул кто-то из первого ряда.

- Почему Пеликан?! – спросил председательствующий за столом заседаний. Вид у него стал удивленный.

- В честь птицы, - Марк-Лука непроизвольно поднял руку и коснулся шрама на голове.

Он попробовал, как и говорил Мине, просить, документ на них двоих, получил отказ. Зачитали скороговоркой документ только на Мину Шахин, она же Минерва Пеликан, невеста и будущая жена Марка Пеликана. Подписали. Представители банка «Центральный» спрятали одну копию в металлический саквояж. Председательствующий сделал знак и к Марку-Луке подошли два атланта, один из них достал наручники. Марк-Лука попятился в сторону выхода.

Мина не была готова к такому развитию событий, вид наручников испугал ее до полусмерти. Она вскрикнула, отпихнула Бруно и побежала к каменному столу, на ходу срывая плащ и запихивая его в карман.

- Стойте!!! – кричала она.

- Ты еще кто такая? – спросил какой-то министр, сидящий за столом.

- Мина Шахин, она же Минерва Пеликан.

Он как-то странно в нее всмотрелся, потом потряс головой, как бы стряхивая наваждения.

- А ты кто? – с вызовом бросила ему Мина.

Он усмехнулся и представился министром финансов, заодно представил остальных министров за столом. Добавил, что министр иностранных дел опаздывает, но скоро прибудет. И поинтересовался, что она хочет.

- Я догадалась, где сейф. Подпишите бумагу, что вы отпускаете Марка-Луку, то есть Марка Пеликана, и я вам покажу сейф.

Министр финансов показал ей первоначальный документ:

- Эту бумагу?

Мина кивнула, оглянулась и увидела, что Марк-Лука еще не в наручниках. И что он смотрит на нее с досадой. Мина поняла, что сорвала его план. Но почему он не предупредил ее о наручниках?! Кто же такое зрелище вынесет? Делать нечего. Мина взяла лист с числами со стола, и сверяясь с ним выдвинула пультом ряды книг. Отъехала столешница, напугав сидящих за столом министров.

Атланты в зале повскакивали со своих мест и загомонили. Бруно подошел чуть ли не вплотную к столу и с жадным любопытством смотрел на обнаруженный, но не открытый до конца сейф.

Министр финансов опешил, но взял себя в руки, помахал остальным, чтобы успокаивались и садились.

- И как его открыть?

- Не знаю, - ответила Мина. – Мы можем идти?

- Да, ты можешь идти. Марка Пеликана возьмут под стражу.

И это Мина думала, что Бруно улыбается, как змея. Мина просто не видела, как умеет улыбаться атлантский министр финансов:

- В документе написано, что Марк Пеликан получит индульгенцию, если он найдет сейф, а его нашла ты, не он. Открой сейф – отпустим Марка!

- И-ди, - шепотом велел Марк-Лука, но Мина услышала.

Она замерла в нерешительности, опустошенная произошедшей историей, двигаться сил у нее просто не осталось. И желания. Без Марка-Луки она не тронется с места, чтобы он там ей не шептал. Но что делать? Где взять ключ?

Дед вскочил со своего места, добежал до Марка-Луки, обнял его. Маленький сгорбленный старик обнимал рослого атланта. Дед закричал, оставил Марка-Луку, побежал к выходу, отпер засов и на улице застучал в дверной молоток. Все головы повернулись вслед деду. Мина нащупала в кармане плащ. Эх, если бы она стояла сейчас у косяка, они с Марком-Лукой могли бы сбежать, пока все следят за передвижениями деда! Старик резво для своего возраста вернулся обратно, опять обнял Марка-Луку. Тот погладил его по спине. Дед ринулся на выход с громким криком и опять застучал молотком.

- Угомоните Вергилия кто-нибудь, - взмолился председательствующий.

За дедом поднялся Матвей. А Бруно смотрел на Мину выжидающе. Этому-то что от нее надо? Решил, что она знает, как отпереть сейф?

Матвей с дедом вернулись. Матвей подошел к столу со сдвинутой столешницей, посмотрел на открывшийся взорам замок. Хмыкнул.

- Составьте новую бумагу. Что вы отпускаете обоих, если кто-нибудь, кто угодно откроет этот сейф.

Представитель банка «Центральный» составил и положил новый лист на стол. Мина взяла его и протянула Марку-Луке, в обход министров. Тот кивнул. Мина теперь поняла выражение мамы «на нем лица нет». Именно так выглядел Марк-Лука. Председательствующий подмахнул. Все присутствующие министры тоже. Представитель банка «Центральный» убрал документ в свой металлический саквояж.

Мина опустила голову. Какая-то смутная мысль у нее вертелась по поводу замка.

Матвей, оказывается, раньше догадался, зачем дед стучал дверным молотком. Он пошел наружу и вернулся с длинным штырем с кольцом дверного молотка на конце.

Мина про себя ахнула – вот что значил водяной знак!

- Надеюсь, подойдет, - Матвей вставил штырь, как ключ, в замок: – Подошел!

Повернулся к Марку-Луке и Мине:

- Идите же. Уходите!

Марк-Лука взял Мину за руку, подхватил ее портфель и повел к выходу. На них никто не смотрел, кроме Матвея, все смотрели на сейф. Ну, может еще Бруно взглянул с каким-то странным прищуром.

Глава 83 Послание короля атлантов ПэПэ I

Марк-Лука и Мина остановились у косяка с панелью. Мина оглянулась – Матвей повернул штырь за кольцо, как ключ, раздалась механическая музыка, как у музыкальной шкатулки, и торец стола сдвинулся в сторону, открывая тайник внутри стола. Атланты подскочили на ноги.

- Всем сидеть на местах! – воскликнул председательствующий.

Атланты не двинулись вперед, не обступили сейф, но остались стоять.

Мина подняла глаза на Марка-Луку. На скулах у него ходили желваки. Он смотрел в сторону сейфа, хотя руки уже положил на петли косяка. Ему явно хотелось дождаться и увидеть, как выглядят источники энергии или информация о них. Спрятанное сокровище, которое он так и не смог уничтожить.

Мине, наоборот, хотелось как можно скорее юркнуть в подземный ход, отсидеться и забыть атлантов, как страшный сон.

- Здесь хранилище каких-то книг! И документов! – объявил председательствующий. – Битком набито бумагами. И конверт. Достаю его.

Ему пришлось сильно наклониться, чтобы вытащить этот конверт. Большой, белоснежный, с золотой короной.

- Послание от короля. Садитесь!

Атланты поклонились и сели. Даже Марк-Лука отнял руки с петель и поклонился.

Председательствующий зачитал:

«Дорогие мои подданные! С сыном нашим возлюбленным закрываем мы тайник древний с документами атлантскими об истории нашей бесславной…»

- Гм, - сказал председательствующий, но продолжил чтение.

«…бесславной. Посчитали мы, что должны изучить вопрос досконально и отправились в путешествие дальнее к земле нашей исконной…»

- Земле исконной? – пронеслось по залу.

«…указанной в документах атлантских. Прикипели мы сердцем к народу нашему прародителю и возвращаемся вновь и вновь к нему для исследований дальнейших, выводы наши сообщим дополнительно. А к тайнику древнему добавили механизм секретный новый, потому что чтение документов атлантами считаем преждевременным до исследования полного. С сыном нашим возлюбленным и внучкой нашей дражайшей возвращаемся к народу нашему прародителю. О действиях дальнейших сообщим дополнительно…»

Кто-то нетерпеливый крикнул с места:

- А про источники энергии есть что-нибудь?

Председательствующий посмотрел сердито и вернулся к чтению:

«…дополнительно. По состоянию здоровья нашего передаем бразды правления сыну возлюбленному. Церемония коронования состоится наикратчайшая…»

Сильный вздох разочарования пронесся по залу. Мина усмехнулась. Атлантов, похоже, больше опечалило отсутствие достойной церемонии, чем то, что не нашлись источники энергии.

«… Сын наш дражайший продолжит заниматься не только исследованиями корней наших и планированием дальнейших связей с народом прародителем и землей исконной, но и поисками источников энергии для блага всех человеков…»

Мина услышала комментарий из зала: «Ну и хорошо, что не нашел, а то отдал бы всем за так».

«…Послание это к дорогим подданым прячем в тайник древний, шифры передаем на Советах Секретных, если семьи нашей долго не будет, и сейф вы откроете, то создайте комиссию по прочтению документов, историков атлантских и их тайный департамент к нему не допускайте ни в коем случае.

С любовью,

складывающий полномочия король Пэпэ I, он же Плутон Пеликан, принимающий полномочия король Пэпэ II, он же Прометей Пеликан, принцесса наследная Минерва Пеликан, она же Мина Шахин»

Как только Мина услышала имена, она вскрикнула «Что?! Деда?! Папа?!» и ринулась к каменному столу. Она побежала так стремительно, что Марк-Лука ее не успел остановить и просто следовал за ней, прижимая ее портфель к груди.

Мина подскочила к председательствующему и выхватила у него послание короля. Читала и слезы капали из глаз прямо на белоснежную бумагу с бутами. Почерк дедушки с завитушками. Роспись дедушки, похожая на копер шахты! Роспись отца, напоминавшая сцепленные шестеренки. И отпечаток маленькой руки. Она прижала письмо к груди.

­- А нет ли от них еще чего-нибудь? Лично для меня? – Мина, не дожидаясь ответа, присела и заглянула в проем под столом, он был забит бумагами, книгами, под этой кипой документов виднелись ступеньки вниз. Тайник оказался куда больше, чем она предполагала. Больше громадного стола над ним. Он явно занимал еще и подвальное помещение под столом. Но ничего похожего на второй конверт от Плутона Пеликана сверху не лежало.

Первым сообразил, что произошло, странный дед. Он подошел к Мине и поцеловал руку, впрочем, не глядя ей в глаза. И стоял, склонив голову. Зал вдруг ахнул и бухнулся на колени. Причем, кто-то на оба, кто-то на одно. Несколько человек не в атлантских кафтанах, включая деда, остались стоять, но согнулись в поклоне. Марк-Лука стоял на двух коленях, Бруно на двух. То, что Пенелопа с отцом на одном, было последним, что заметила Мина перед тем, как зал поплыл у нее перед глазами, и она осела на пол, теряя сознание.

От автора. Вопрос. Первая часть приключений Минервы закончена. Что лучше сделать? Поставить книге статус завершена и выкладывать продолжение в новой книге или все-таки продолжить здесь? Просто вторую часть без первой части читать нельзя, все ружья, развешанные по сцене, будут стрелять во второй (еще не все ж выстрелили, ой, далеко не все). Даже эта глава - середина эпизода. Ща Минерва очнется и вляпается в очередное приключение+детектив (интриг у меня хватает, о чем поговорить - вагон тем, но я их перемежаю авантюрами же). Кроме старых ружей добавятся новые. Не все так просто в этой истории. Короче, я склоняюсь к мысли - надо продолжать в этой книге.

Но. Минерву добавили в библиотки 40+ человек, а читают 10+. Может, имеет смысл разбить на две книги, чтобы читатели подтянулись?

И, признаюсь, у меня дописаны, редактируются еще 30 глав (я даже уже выложенное правлю). Но это совсем не конец истории. Вот на этой главе где-то середина. Осталось дописать 50. Это я к тому, что вторая часть даже если оставлю одной книгой, будет выкладываться медленно. Скорее всего быстро доложу 30 и медленно по мере написания остальное. Продумать-то все продумано. Осталось записать.

Большое спасибо за комментарии!!!

Глава 84 Мина очнулась в новой реальности

Часть I "В школе" закончилась, начинаем часть II "После школы". (Названия условны. Просто, чтобы отделить без спойлеров следующий этап жизни героев).

Мина очнулась - ее поддерживал Марк-Лука, а Бруно что-то говорил на ухо председательствующему. Но как только она встала на ноги, все опять бухнулись на колени, включая Марка-Луку. Мина задрожала. Теперь и до нее дошло, что случилось, почему атланты так себя ведут. Это не может быть правдой! Она бы знала! Почему родители ей ничего не сказали?! Может, это какая-то другая Минерва? Но почерк деда, имена, подписи…

Мина вдохнула. Выдохнула. Зал молча ждал.

- Встаньте с колен, пожалуйста. – Никакого эффекта.

Мина повторила по-атлантски. Без ответа.

- Как это прекратить?! – воскликнула она в отчаянии.

- Прикажи сесть, - не поднимая головы шепотом подсказал Марк-Лука. – Скажи «приказываю сесть».

- Садитесь… То есть, приказываю сесть.

Атланты шумно поднялись и уселись. Марк-Лука и Бруно сели на пол за неимением стульев. Хотя пара кресел за столом была свободна.

«Идиоты, конченные ряженые идиоты,» - подумала Мина про атлантов. Как же она их всех ненавидела, даже Марк-Лука не составлял исключение. Она оперлась на отодвинутую столешницу рукой и увидела перед собой открытую книгу. Ее задачник, заботливо вынутый из портфеля и подсунутый Марком-Лукой. Хорошо, Марка-Луку из списка идиотов вычеркиваем, пошутила про себя Мина, пытаясь прийти в себя. Уравнение оказалось легким. Мина быстро решила его в уме. Успокоилась, посмотрела на министров за столом.

- Ваше высочество, разрешите сказать? – спросил председательствующий, получил кивок и обратился к атлантам: - Свершилась великая радость, мы обрели королевскую семью!

Повернулся к Мине:

- Ваше высочество, а где экс-король и король с королевой?

- Дедушка умер семь лет назад, а папу с мамой убили пять лет… - Мина не договорила, она опять уставилась в учебник, пытаясь не расплакаться при всех.

Марк-Лука явно плюнул на правила, поднялся, подошел и обнял ее. Кафтан его немного грел.

Мина смахнула набежавшие слезы.

- Тогда это ваше место по праву, - кланяясь, председательствующий показал на пустое кресло с бархатной обшивкой за большим столом, Мина не ошиблась, на спинке виднелась корона. – Я - министр истории и церемоний.

Как Мине не было плохо от свалившейся на нее новой беды, она внутри себя удивилась такой глупой должности.

Только она села, вернее Марк-Лука ее усадил и пододвинул задачник, атланты вскочили.

- Как это прекратить? – спросила у Марка-Луки Мина.

- Позвольте мне действовать по вашему поручению, - наклонил голову Марк-Лука.

Голос его, вернее интонации, она не узнавала. Слишком официальный.

Ну хорошо. Мина позволила.

Марк-Лука объявил, что принцесса Минерва просит воздержаться до окончания Совета от церемониала по обращению к ней. Все уселись и разом заговорили, обсуждая происходящее. Марк-Лука попросил разрешение сесть на свободное кресло за столом рядом с Миной. Стоял только Бруно. С самым довольным видом. Как будто получил подарок.

Лично Мине все это напоминало плохо отрепетированную школьную постановку, в которой почему-то ей выпала главная роль. Она нащупала в кармане плащ, покосилась на Марка-Луку. Он, похоже, сейчас сбегать не собирался. И вообще неплохо держал себя в руках. Выглядел ошеломленным, но слегка. Скорее вежливым и внимательным. Стал больше похож на законопослушного гражданина, чем на авантюриста, к досаде Мины. С авантюристом можно удрать, а вот с таким – вряд ли, будет без конца спрашивать позволения. Единственное, что Мине доставило удовольствие – это ошарашенные взгляды министров. Но их она понимала, она сама чувствовала то же самое.

- А теперь перед тем, как обсудить ситуацию и назначить по итогам дату церемонии коронации, позвольте взять под стражу Марка Пеликана, - объявил министр финансов, оправившись от неожиданных новостей.

- Вы же ему пять минут назад подписали документ! – вскричала пораженная настойчивостью министра Мина.

- Документ прощал ему прошлые деяния. Только что мы видели подтверждение нового злодейства. Марк Пеликан пытался похитить единственную королевскую особу атлантов и жениться на ней, о чем сказано в поданном им документе. Вполне в его духе. Возможно, с целью обезглавить наше государство, возможно, с целью самому стать королем атлантов…

- Я не знал…, - попытался возразить Марк-Лука.

- Точно! И фамилию Пеликан заранее взял! - крикнул кто-то в зале.

Мало того, что ситуация выглядела абсурдной, так она опять принимала опасный оборот. Мина под плащом в кармане нащупала открытку. Встала.

- Вы ошибаетесь. Это же наш, - она проглотила слово «ваш», ей надо было спасать Марка-Луку, ничего общего с атлантами она не ощущала, — это же наш герой Лука Фомич.

- Пусть докажет! Церемонию удостоверения личности! – радостно закричали в зале и даже затопали ногами.

Бруно, великолепный Бруно с его неизменным насмешливо-надменным выражением лица, сделал было шаг вперед, но его одернула Пенелопа. И Бруно застыл на месте.

Глава 85 Церемония удостоверения личности и Бруно вступает в игру

Марк-Лука поднялся. Министр истории и церемоний с довольным-предовольным видом провозгласил:

- Церемонию объявляю открытой!

Откашлялся. Зал ликовал.

- Кто может подтвердить личность этого человека?! Первый свидетель?! – обвел присутствующих взглядом министр истории и церемоний.

Все зашушукались, к столу подошел Матвей. Написал что-то на листе бумаги, протянул министру.

- Спрашивай, первый свидетель! - велел министр.

- Что я сделал с фильтриками деда? Ну ты помнишь тот случай. Мы гостили здесь вдвоем, и дед разрешил принять участие в изготовлении целой партии, считал, что мы уже научились делать фильтрики.

Марк-Лука расплылся в улыбке. Мина заметила, что вернулась его подвижная мимика и даже хуже – мышцы на лице непроизвольно подергивались. А ему сейчас пригодилось бы спокойное выражение лица.

- Ты хотел превратить воду в вино, добавил во время изготовления фильтриков несколько новых компонентов и испортил всю партию. Я сдуру помогал тебе и раздобыл сухой спирт для твоей затеи. А дед, - Марк-Лука ласково посмотрел на странного деда, - не стал тебя ругать, а сначала восхитился полетом мысли, гений, и только потом объяснил, что задача фильтриков – очищать воду. Превратить одно в другое – это задача другого прибора. «Учи основы инженерии и создавай новые приборы. Старые совершенствуй.» Нам было лет по одиннадцать.

- Свидетельство совпадает! – объявил министр истории и церемоний.

Зал начал аплодировать.

Пока Матвей не ушел, Мина сообразила, подняла руку и попросила его закрыть тайник. Все перестали шуметь, с изумлением наблюдали, как это происходит. Матвей повернул длинный ключ, закрылся сейф. Взял со стола листок с числами, задвинул ряды книг с помощью пульта. Столешница вернулась на место. Матвей подал с поклоном листок Мине. Она не возразила. Неизвестно, чем все это сейчас закончится, и неизвестно, что там в тайнике за документы. А атланты без шифра пусть попробуют открыть тайник! Мина спрятала листок в портфель.

Министр истории и церемоний вызвал второго свидетеля для подтверждения личности.

К столу подошел Бруно и тоже что-то написал на бумаге.

Матвей уже шел возвращать дверной молоток на место, но замер, ему явно хотелось дослушать до конца.

- Помнишь, что я подарил тебе на день рождения три года тому назад? И что попросил у тебя записью внутри подарка? Ты одобрил, сказал, что сделаешь. Жаль, не успел.

Улыбочку Бруно Мина расшифровать не смогла.

Но ничего страшного за ней, вроде, не крылось. Потому что Марк-Лука ответил:

- Книгу по поп-ап-картинкам. Я давно такую хотел. Но ты ошибаешься, я сделал по твоей просьбе объемное пианино, просто не успел отдать. Если у Фомичей сохранилась книга, то поищи внутри, там лежит вырезанное тебе пианино.

Марк-Лука вдруг посмотрел на свои ладони. Мина вспомнила, что у него проблемы после ожогов, наверное, он сейчас подумал, что больше не сможет выполнить такую тонкую работу.

- Совпадает свидетельство! Кто третий и последний подтвердит личность? – театрально воздел руки вверх министр.

Мина испугано посмотрела на атлантов. Найдется ли кто-нибудь еще, кто так хорошо знал Луку Фомича, как два его близких друга?

Поднялась Пенелопа. Улыбнулась всем присутствующим в своей особенной проникновенной манере. И отдельно Мине. И Марку-Луке. Записала на листике свое показание. И спросила милым голосом:

- Ты помнишь свою первую контрабанду?

У Марка-Луки недоуменно брови поползли вверх. Пенелопа уточнила:

- Ты мне привез подарок из командировки. Ни у кого такого не было. Уникальный.

- А! – Хлопнул себя по лбу Марк-Лука. – Ты имеешь в виду котенка! Вынужден тебя огорчить, Мими - не контрабанда. Я задержался тогда потому, что получал на Мимку все нужные документы. Вывезти было легко, сложно ввезти. Ну подмазал кое-кого. А заводчику, чтобы продал, наобещал протекцию в Югах и Данаке по продаже этой породы. Куда там! Общество фелинологов не разрешило. Мимка единственный такой кот по эту сторону океана. Я тебе не стал рассказывать про то, что документы на Мимку в порядке, чтобы набить себе цену в твоих глазах.

Мина, глядя на самодовольную физиономию Пенелопы, вдруг с огорчением решила, что в своей прошлой жизни та наверняка расцеловала Марка-Луку за пушистый мурлыкающий подарок. Лучше бы кто-нибудь другой свидетельствовал третьим, а не Пенелопа!

- Есть ли у кого-нибудь возражения? – важно спросил министр истории и церемоний.

- Есть! – неожиданно поднялся министр финансов. – Предлагаю отправить вопрос об идентификации личности на дополнительное расследование. Потому что совершенно непонятно, зачем герою Луке Фомичу надо было притворяться криминалом. А зная характеристики личности преступника, смело утверждаю, что он мог выяснить даже такие частные детали, как имя заокеанского заводчика кошек, не то, что породу.

Мина нащупала плащ в кармане, раздумывая, как бы накрыть им Марка-Луку. Явно же не отстанут, гады. А он как заколдован, сам ничего не предпринимает по своему спасению.

- И то, что злоумышленник взял королевскую фамилию Пеликан, вызывает большое подозрение, - дополнил министра финансов министр спецслужб.

К столу опять подошел Бруно и обвел всех насмешливо презрительным взглядом. Он посмотрел на Мину. Марк-Лука прошептал ей:

- Вели ему говорить.

- Велю говорить, - повторила Мина, досадуя на свою роль.

Бруно поклонился ей.

- Я уже провел это расследование, – он поднял вверх толстую папку и потряс ею.

- Выскочка, - сквозь зубы процедил министр спецслужб.

Бруно отчеканил - не министру, а публике:

- Я делаю свою работу.

И он рассказал, что командир спасателей нанял Луку Фомича найти сейф, в надежде, что там находится информация об источниках энергии, прикрытием послужил первый попавшийся под руку умерший криминал подходящего возраста. Почему криминал? Потому что официальные лица и офицеры в отличие от криминалов связаны правилами, присягой и другими обязательствами, что мешает в поисках. Почему выбор пал на Луку? Потому что все считали, что Фомич погиб.

- Лука чудом уцелел, спасибо аввским атлантам врачам, у меня от них подтверждающая телеграмма, что они его вытащили с того света, – помахал папкой Бруно.

А почему Лука Фомич чуть не погиб? Его специально на верную смерть послало одно высокопоставленное лицо, задавшись целью его уморить. Когда Лука вернулся живым, командир тайно от всех воспользовался случаем и сделал Луке в общем прикрытие, а не просто поручил задание. Высокопоставленное лицо не знало, что Фомич уцелел, и опасалось командира, как свидетеля странного приказа по уничтожению Луки. И наняло убийц убрать командира спасателей!

Зал громко ахнул, по мнению Мины даже ее появление в качестве принцессы, так не потешило атлантов, как вся эта история от Бруно. Ой, она - принцесса?! А-а-а!!! Мина схватилась за открытку.

- Это не доказывает, что перед нами Лука Фомич, а не криминал! – взвизгнул министр спецслужб.

А вот министр финансов побледнел.

Бруно продолжил:

- Сюда уже едут родители Фомича, чтобы пройти церемонию удостоверения личности, если потребуется дополнительная. Уж они то знают, из каких сентиментальных соображений Лука взял фамилию Пеликан. Мало ведь кто атлантов в курсе из, какая у короля фамилия. Лука не исключение. Фамилия – случайность.

- Тоже не доказывает, что перед нами Лука Фомич, – возразил министр спецслужб.

Мина поднялась. На всякий случай приказала всем сидеть.

- Бруно, у тебя есть досье на покойного криминала?

«Покойного» она выделила особенно.

- Да, ваше высочество, - поклонился Бруно.

- Ты знаешь о всех его передвижениях за всю жизнь?

- Да, ваше высочество. Собрал о нем подробную информацию.

- Бывал ли он в стране вулканов?

- Никогда, ваше высочество.

- Бывал ли кто-нибудь из вас в стране вулканов? – обратилась Мина к залу.

Несколько человек встало и поклонилось, включая Пенелопу.

- Знаете ли вы об исцелении песней? Можете ли ее спеть?

Атланты подтвердили, что знают. Но искусством песни овладеть очень сложно, они не могут продемонстрировать.

- А Марк-Лука может ее спеть! Именно во время последней командировки в страну вулканов он ее выучил, - Мина вернулась на свое место.

Один старый волчара посмотрел на нее с восхищением и умилением одновременно.

- Не надо петь, - усмехнулся Бруно. – Я еще не закончил доклад о своем расследовании. Высокопоставленное лицо, которое желало смерти Луке и наняло убийц для командира – это наш министр иностранных дел. Я упрятал его в тюрьму Югов – он у меня во всем сознался и подписал показания.

Бруно взмахнул папкой.

- Но министр финансов заплатил залог, из наших с вами налогов, между прочим, и министр иностранных дел будет здесь с минуты на минуту.

Зал опять ахнул.

- И это еще не все. Министр транспорта Югов предложил сотрудничество атлантам, конкретно Матвею, по совместному созданию воздушного флота. Три наших министра наложили вето. Догадываетесь, кто эти трое?!

Зал просто застонал от удовольствия.

- За спиной остальных членов Совета они договорились провернуть сделку с островными датами и разрешить Матвею сотрудничать только с датами. Казалось бы, ничего особенного. Просто странные политические предпочтения у наших министров. Если бы не одно но, - Бруно опять взмахнул папкой. – Пополнение их персональных счетов от неизвестного источника на о-очень значительные суммы после их действий.

Зал рукоплескал.

А Мина пыталась унять дрожь.

- Что за чушь, - начал было министр финансов.

Бруно уперся взглядом в Мину, но она не понимала, что ей надо делать.

Марк-Лука, стоявший за спиной Мины, нагнулся и прошептал ей в ухо:

- Домашний арест до выяснения обстоятельств.

Мина встала. Аплодисменты прекратились. Мина собрала волю в кулак.

- Благодарю Бруно за великолепно проделанную работу. Предлагаю поместить министра финансов и министра спецслужб под домашний арест до выяснения обстоятельств и лишить их должностей.

Несколько человек в синих кафтанах подошли к опальным министрам и предложили им проследовать на выход. Похоже, домашний арест у атлантов проходил под стражей «синих».

Мина добавила от себя:

- Назначаю Бруно исполняющим обязанности министра спецслужб.

Лицо Бруно озарила улыбка хищника, поймавшего сочную добычу.

Вывести министров не успели. В это время кто-то забарабанил во входные двери. Дед пошел и открыл. В зал ввалился очень крупный коренастый атлант без шеи, голова его плавно переходила в плечи. Маленькими поросячьими глазками смотреть по сторонам ему было сложно, приходилось поворачивать туловище.

- Я задержался, надеюсь не сильно, - весело сообщил он присутствующим. – Дверной молоток куда-то делся. Сперли, что ли? – он уставился на атлантов в синем рядом с министрами спецслужб и финансов. - Что тут у вас происходит?!

Глава 86 Что не угадал Марк-Лука

Вывести министров не успели. В это время кто-то забарабанил во входные двери. Дед пошел и открыл. В зал ввалился очень крупный и коренастый атлант. Ухожен, как и все атланты – сияющая кожа, густая хоть и стриженая шевелюра, точеный нос. Но голова его плавно переходила в плечи. Маленькими поросячьими глазками смотреть по сторонам при отсутствии шеи ему было сложно, приходилось поворачивать туловище, что делало его похожим на свинью.

«Тот самый «боров?» - пронзило догадкой Мину.

- Я задержался, надеюсь не сильно, - весело сообщил он присутствующим. – Дверной молоток куда-то делся. Сперли, что ли? – он уставился на атлантов в синем рядом с министрами спецслужб и финансов. - Что тут у вас происходит?!

«Боров» не видел Бруно, отступившего за чужие спины, однако, повернув туловище, он заметил Марка-Луку и потерял дар речи. Он силился что-то сказать, но издавал только булькающие звуки.

Бруно высунулся и делал Мине знаки, он как будто срывал что-то со своего кафтана и бросал на пол. Мина неожиданно догадалась, что он имеет в виду. И даже слово нужное вспомнила. Она опять встала, показала на «борова» пальцем и грозно произнесла:

- Разатлантить! Немедленно!

По залу пронесся сдавленный крик ужаса. Атланты содрогнулись.

- И вернуть в руки правосудия Югов.

Ну это уже восприняли нормально.

«Боров» побагровел, вряд ли он понял, что за девушка в школьной форме перед ним, которая раздает приказы, однако по реакции зала догадался, что это серьезно. Он неожиданно резво и ловко для его телосложения прыгнул к Мине и потянулся к ее горлу. Но напоролся на грудь Марка-Луки, который закрыл Мину собой. Марк-Лука заломил сыплющему проклятия «борову» руку. Тут же подоспели «синие», с трудом забрали отбрыкивающегося бывшего министра иностранных дел.

У Мины и так силы были на исходе. Появление «борова», а особенно его прыжок с целью ее задушить окончательно Мину истощили.

- Простите, мне нужно вас покинуть, - усталым голосом произнесла Мина и двинулась к выходу.

- Сейчас мы закончим первый Большой Совет, завтра в связи с новыми обстоятельствами состоится второй, до него Малый - залебезил министр истории и церемоний, - но кто займет место министра иностранных дел? Для голосования это важное лицо.

Мина оглянулась и показала на Марка-Луку.

- Назначаю Марка-Луку Пеликана-Фомича исполняющим обязанности.

Лицо у Марка-Луки вытянулось от огорчения, он попытался что-то возразить, но настаивать не посмел.

Мина пошла через зал к открытым в фойе дверям. Атланты, как спелые груши, мамиными словами говоря, падали к ее ногам. Ей уже было все равно. Хотя атланты этим коленопреклонением явно наслаждались. Возле косяка она задержалась, оглянулась на Марка-Луку, который держал ее портфель и растерянно смотрел ей вслед. Матвей поднялся с колена и пошел относить дверной молоток на место, а Мина направилась дальше, в кухню. Оказывается, Марк-Лука убрал ее кровать. Тогда она пошла к деду. Упала на его ложе. Перед тем, как провалиться в сон, она слышала какой-то топот, скандирование. Но все это действо ее мало волновало. Разберутся.

Проспала Мина часа три. Открыла глаза – за окнами сумерки, наверное, поздний вечер. Кто-то заботливо укрыл ее пледом, да еще и держал за руку. Повернула голову – странный дед. Сидит рядом в кресле и бормочет что-то под нос. Мина быстренько встала, сообразив, что заняла его место. А ему, наверное, пора спать. В коридоре горели фитильки в лампах на стенах. В туалете тоже. Мина умылась. Тишина. Нет, не тишина. Прислушалась. Где-то поют, или ей показалось? Интересно, куда делся Марк-Лука? Можно ли отказаться от должности принцессы? Или… в этой должности она сможет что-нибудь сделать для Региона Бассейн? И… остался ли суп?

Мина толкнула дверь в кухню. Оттуда повеяло теплом. Матвей, Марк-Лука и Бруно, сбросив кафтаны, в кружевных сорочках, расшитых бутом, сидели перед огнем обнявшись и что-то в полголоса пели. Мина увидела на мгновенье трех старшеклассников со светлым взглядом лучистых глаз, устремленным в будущее. Марк-Лука первый заметил Мину, снял руку с Матвеева плеча и обрадовано сделал жест, призывая ее присоединиться к ним. Вдруг он сообразил что-то, остальные тоже. И троица бухнулась на колени. Матвей на одно. Кошмар Мины продолжался!

- Скажите, как я могу это остановить? Что мне надо сказать, чтобы коленопреклонения больше не происходило? – взмолилась она.

Бруно поднял голову:

- Просто прикажи. Но мы так давно этого не делали, нам всем в радость.

Похоже, он не обманывал. Но в чем тут радость, Мина понять не могла. Приказала, гадая про себя: на сколько этих приказов хватает, неужели атланты и на улице так себя ведут, и есть ли безопасное расстояние, на котором они не будут падать на колени.

С колен поднялись не трое одухотворенных мальчишек, а трое просто красивых, но уставших молодых мужчин. Чудесное видение растаяло.

Мина увидела пустые тарелки из-под супа на столе и новое блюдо с почти целой творожной пасхой, испугалась, что ей придется ужинать сладким.

- Суп остался? – спросила с надеждой.

- Проголодалась? – взялся за кастрюльку Марк-Лука, - Сейчас подогрею.

Мина съела бы и остывший, но не успела сообщить, ее перехватил Матвей.

- Ваше высочество, можно задать частный вопрос?

Бруно подозрительно вскинул глаза, у Марка-Лука бровь поползла вверх. Поинтересоваться не успели - Матвей быстро увлек Мину в коридор.

Он стоял смущенный и переминался с ноги на ногу, потом решился и спросил, но совсем не про вето на разработки, как ожидала Мина:

- Присковья меня пригласила на выпускной бал. Ваше высочество случайно не знает, это потому, что у нее нет кавалера, или…

Он замялся.

Мину раздосадовала его нерешительность. Но что делать, надо выручать подругу.

- Если ты напишешь ей перед балом атлантское любовное письмо то, - улыбнулась Мина, – При будет на седьмом небе от счастья.

Матвей все понял и просиял.

- Знаешь, - спохватилась Мина, что близняшкам сложно вести разный образ жизни, - если ты найдешь спасателя Карла, которого пригласила Палинария, и намекнешь ему о таком письме для нее, то будет здорово. Вот бы они обе получили письма! Одновременно! Только не выдавай меня.

У Мины сверкнула молнией интересная мысль о себе:

- Скажи, я ведь не ношу узор бута. Значит, по вашим правилам я не атлантка?!

«Со всеми вытекающими последствиями!»

- Не беспокойтесь, ваше высочество! В целях безопасности королевской семьи всем ее членам позволено не носить «огурцы», если не желают.

Эх! Не удалось ускользнуть.

Матвей вернулся такой счастливый, что теперь Марк-Лука посмотрел подозрительно. А Бруно прищурился. Но ни Мина, ни тем более Матвей, ничего объяснять не стали.

Марк-Лука поставил перед Миной тарелку.

- Дед такой же варил по праздникам, - заметил Бруно по поводу супа. – У тебя один в один вышло, дедова… ваше высочество.

- Ни в каких «Пяти океанах» такой не приготовят, да? – поддел его повеселевший Матвей.

- А давайте еще по тарелочке, – пригласил всех Марк-Лука.

Никто не отказался. Мина порадовалась, что сварила много, на роту голодных солдат, как сказала бы мама.

- Бруно, ты, конечно, был великолепен со своим расследованием, - начала Мина, доев свою порцию, Бруно самодовольно улыбнулся. – Но ответь, пожалуйста, почему ты давно еще при первой встрече не сказал Марку, что узнал в нем Луку? Неужели ты притворялся?

- Нет, не притворялся, я его не узнал. Лука слегка изменился внешне и сильно по поведению. А самое главное, когда я его кое о чем спросил, он не угадал. Я на церемонии задал ему вопрос полегче, чтобы он наверняка не провалился.

- Что я не угадал? - удивился Марк-Лука.

- Я у тебя спросил, когда ты соврал ради меня, а ты ответил, что такого случая не было.

- Я никогда не врал! – взвился Марк-Лука. – И не вру!

- Ты что, забыл? – Бруно как-то странно посмотрел на Марка-Луку, - Тебя же наказали вместо меня! В училище, когда я сунул нос в сейф начальства и взял деньги. Мои закончились в самый неподходящий момент, а тут такая игра, такие ставки. Я собирался вернуть сразу после выигрыша, но пропажу заметили раньше. Меня бы выгнали за очередное нарушение дисциплины, да еще и воровство, если бы докопались, а тебя просто наказали карцером. Ты же взял мою вину на себя! Соврал, что это сделал ты!

«Ага, вот он должок, который Бруно хотел отдать Луке!» - поняла Мина.

- А! Ты об этом случае. Но я не врал, ты вспомни, что конкретно я сказал. Я сказал: «Хватит нас допрашивать. Наказывайте меня уже поскорее». Это их проблема, что они неправильно поняли, - Марк-Лука скорчил невинную физиономию. – Я просто предложил им наказать меня, чтобы они не искали виноватого и от нас всех отстали. А ты помнишь, слово мне после карцера дал? Я с тебя церемонию нерушимости еще потребовал. Кровью. Ты слово держишь?

Бруно расслабился и усмехнулся:

- Ну конечно. Как видишь, я нашел себе занятие поинтереснее. Моя работа покруче любой карточной игры нервы щекочет.

- Бруно, а когда ты все-таки поверил, что Марк это Лука? – спросила Мина.

- Когда поговорил с мамой Фомича.

- Она рассказала про вольер с пеликанами? – догадалась Мина.

- Пеликаны - сентиментальная мелочь. Она сказала более важную вещь. Что ты очень настойчиво интересовалась, где девочка с плаката Луки, почему не воспользовалась своей славой. И до меня дошло, что случилось. Луку в тот раз командировали в страну, где находился всего один единственный атлант, и то, с дипломатической миссией. Никакой нашей девочки там не могло быть и в помине! Но фотография-то существовала. Девочка была на фото. Значит, ее подретушировали в атлантку. Значит, Лука вынес ребенка не-атланта.

Бруно выдержал эффектную паузу.

- А спасал он тогда «борова»! Который, как я к тому моменту уже выяснил благодаря тебе, заказал убийство командира спасателей. Зная характеры всех участников, я предположил, что Лука нес ребенка вместо вещей «борова», тот обозлился, почувствовал себя униженным. И взъелся на Луку! Я послал телеграмму фотографу, он сейчас в плавании. Фотограф подтвердил ответной телеграммой мое предположение, ребенок - местный мальчик, не атлант. Но про это никто из атлантов не знает, кроме непосредственных участников и редактора газеты с ретушером. Последние ничего не вспомнили, много работы, такая мелочь прошла мимо. То есть тебе историю мог рассказать только Лука.

- Точно, девочку перерисовали из мальчика не-атланта, - добродушно подтвердил Марк-Лука.

Глава 87 Что хочет Пенелопа

- Скажи, Бруно, а почему ты прямо сразу с первой минуты не начал Совет с расследования, зачем ты позволил случиться всему этому ужасному концерту, начиная с подписания документов? - Мину передернуло от одного воспоминания о сегодняшнем дне.

- Ничего личного, - отозвался Бруно. – Вы же не собирались показывать сейф и тем более его открывать. А я надеялся, что там найдется информация об источниках энергии. Я хотел, чтобы вас прижали, и вы открыли сейф. Неужели я похож на дурака, который не понимает, зачем командир спасателей в компании с Лукой его искал? Им явно не атлантское государство поручило этот поиск…

«Видела я ваше государство», - подумала про себя Мина, вспомнив трех бывших министров.

- …Два идеалиста решили по своей инициативе спасти мир, - Бруно скривил губы в ехидной усмешке, - и уничтожить данные об источниках энергии. Эти догадки в своей речи я, конечно, опустил. Все-таки, я хотел помочь Луке выбраться из переделки.

- Мастер блефа и гибкости, - благодушно похлопал его по плечу Марк-Лука. – Скажи, ты ведь изначально не собирался трогать ни министра финансов, ни министра спецслужб? Только припугнуть? Хотел всего лишь «борова» вернуть в тюрьму? Если бы все пошло по твоему плану, что бы ты получил в ответ на свои действия?

- Я метил на освободившееся после «борова» место министра иностранных дел. Мне нужно попасть в правительство. Но было бы сложнее провернуть, - цинично усмехнулся Бруно, - если бы судьба не подбросила мне в лице принцессы приятный сюрприз. Уповаю, что не последний. Моя игра еще не закончена. Она даже толком не началась. Боюсь говорить заранее, а то вы можете все испортить.

Бруно погладил свою пухлую папку с самым довольным видом. Все пропустили его слова мимо ушей, одна Мина слегка испугалась. Что он там еще затеял? Но вроде ничего особенного, потому что Бруно продолжал хвастливо:

- Полагаю, семье невесты по душе придется и моя новая должность, и мои намерения. Надеюсь, что нам дадут пожениться. О, у меня далеко идущие планы. А видели бы вы мою Хелену, краси-и-вая… Красивее Пенелопы.

- Прямо уж! – хмыкнул Матвей.

- В сто раз, - Бруно ухмыльнулся. – А какая умная!

- О! Неужели, инженер? – допытывался Матвей.

- Бери выше. Будущий политик, далеко пойдет с ее внешними данными, воспитанием и умом. А особенно, - поднял назидательно указательный палец Бруно, ухмыльнувшись, – Под правильным руководством.

- А почему, - спросила Мина, решив прервать поток восхвалений Хелене, - некоторые из вас становятся на одно колено, а некоторые на два?

- Старинные атлантские традиции, отличные от традиций монархий мира, - ответил Бруно с серьезным видом. - В присутствии особ атлантской королевской крови все наклоняют голову, не-атланты, которые в процессе церемонии перехода, только кланяются, простые атланты становятся на одно колено, аристократы удостоены чести стать на оба колена.

«Шиворот навыворот» - вспомнила Мина мамино выражение.

Марк-Лука правильно истолковал ее скептическое выражение лица и пояснил:

- Все логично. Люди в процессе перехода в атлантство нам еще посторонние, они просто кланяются из уважения к монархии народа, которым они готовы стать. Становятся на одно колено – уже свои. А самые близкие к монарху, аристократы, – на оба. У них как бы глубже связь с королевской семьей.

Мина не находила это логичным. Хотя бы потому, что правителей люди сами себе назначили, а потом вдогонку придумали условности. Зачем-то взяли и возвеличили одних над другими, сделали бесполезную в жизни иерархию. Это же не производство, учеба или армия, где важна субординация. Но возражать не стала. В каждой избушке свои погремушки, говорила мама.

Не успели они поделить пасху, как в дверь постучали. На пороге появилась Пенелопа. Свежая, мило улыбающаяся. Любо-дорого смотреть, как сказала бы мама.

- Так и знала, что вы все здесь, мальчики. А где… Ой, - она заметила Мину и стала на одно колено.

На запястье у нее сверкал включенный обручальный браслет, переливаясь всеми оттенками красного, от нежно-розового до кроваво-алого. Коричневые и желтые вкрапления делали его только интереснее. Пожалуй, у Пенелопы обручальный браслет вышел самым красивым.

Мина приказала ей встать.

У Пенелопы тоже было дело к Мине, но приглашать в коридор она не стала, обратилась при всех.

- Завтра соберется Малый Совет. Бруно приготовил отчет о вкладе моей семьи в расследование преступления, совершенного бывшим министром иностранных дел, - важно начала Пенелопа. – В благодарность за участие семьи я собиралась получить титул.

Пенелопа улыбнулась обворожительно. Браслет на тонком запястье стал однотонно пунцовым:

- Но теперь я подумала, что титул мне нужен особенный. Вернее, обычный, но с кое-каким дополнением. Прошу учесть мою сегодняшнюю изобретательность. Я ведь вовремя сообразила про Мими. Это был самый легкий вопрос, который я смогла придумать.

Пенелопа бросила быстрый насмешливый взгляд на Марка-Луку.

«Так вот зачем ты остановила Бруно!» - Мина невольно восхитилась изобретательностью Пенелопы. Бруно ведь готов был продолжать рассказывать о проведенном расследовании, но вмешалась Пенелопа, и Марку-Луке пришлось пройти через церемонию удостоверения личности. «Ловко использовала момент!»

Мина резко встала, сердито велела всем сидеть, а то ей показалось, что они сделали поползновение бухнуться на колени. Она подошла и заглянула атлантке в медового цвета глаза, обрамленные длинными закрученными ресницами. Нет, не прав Бруно, не в сто раз Хелена красивее, а просто сравнима. Прекрасная Пенелопа, которая хочет все лучшее. Как она там сказала: «Разве кто-нибудь может быть лучше наследного принца?» Наследного принца?!

Мина поняла с кем Пенелопа включила браслет! И зачем ей нужен титул, а также присутствие на школьном выпускном. Но это же двойной причем опасный обман!

- А он, - Мина сделала ударение на слове «он», - знает, что ты на самом деле старше, и что у тебя на момент обручения еще не было титула?

Пенелопа оглянулась на Бруно и укоризненно покачала головой:

- Ты – болтун. Я лучше тебя умею хранить секреты.

- Я сама догадалась. Он же единственный принц в округе. – У Мины созрела одна мысль по поводу Региона Бассейн. – Хорошо, придумывай титул позабористее, но…, - она так резко повысила голос на «но», что Пенелопа попятилась.

Мина сбавила тон, она совсем не хотела пугать атлантку:

- Мне будет нужна твоя помощь на международной арене.

- Как только получу титул, сделаю все, что прикажете, ваше высочество, - поклонилась Пенелопа и улыбнулась …заговорщицки.

Она поманила Матвея:

- Проводи меня до гостиницы. А то уже поздно.

Матвей не сдвинулся с места:

- Мы тут детство вспоминаем, поем. Оставайся, споешь с нами, если хочешь.

Марк-Лука взглянул на него и удивленно, и, похоже, обрадованно.

А Мина позлорадствовала, не все коту, то есть Пенелопе, масленица. Что, наверное, отразилось у нее на лице.

Пенелопа откликнулась как ни в чем не бывало:

- Вот как? Поете? Очень трогательно. А может, нам Марк споет? Ту песню, что он выучил в стране вулканов. Я ее слышала один раз в детстве, мы путешествовали, я заболела, мне ее пели.

Пенелопа выжидательно посмотрела на Марка-Луку.

Марк-Лука поднялся. Мина сделала шаг к нему. Марк-Лука взял ее за руку, посмотрел любящим взглядом, притянул к себе, легонько обнял за плечи и запел. Для нее, а не для Пенелопы! Ну то есть для всех, но самым главным адресатом была Мина. Песня вибрировала, обволакивала, успокаивала. Когда Марк-Лука допел, он не сразу отпустил Мину.

Тишину нарушил Матвей, выразил то, что все чувствовали:

- Просто… чудесно. Покруче каменной ванны.

- А как ты ее запомнил-то, тут же ни мелодии, ни слов, странные звуки и странный ритм? – удивился Бруно.

- Не знаю, - ответил Марк-Лука, - Я ее так часто слышал, когда обгорел, что песня осталась жить во мне.

Пенелопа стряхнула наваждение, которое окутало всех, словами:

- Я ведь думала, что ты погиб, Лука. Традиции надо соблюдать. Я возвращаю тебе слово.

Он механически повторил:

- Я возвращаю тебе слово.

Вот это да! Мина стояла как громом пораженная. Получается, Пенелопа все это время считала, что перед ней криминал! Даже расследование Бруно ее не убедило в обратном! Скорее всего, она думала, что и Бруно считает, что перед ним «Марк», но также, как она, имеет свои планы. Тем более, что Бруно остановил пение на Совете. Он то хотел побыстрее перейти к подробностям своего расследования, а Пенелопа решила, что подстраховывал «Марка». Итак, Пенелопа была уверена, что перед ней криминал. Тем не менее она влезла в церемонию и помогла распознать Марка как Луку, чтобы заработать себе дополнительных плюсиков. И пришла об этом напомнить. И даже пошантажировать! Не столько Марка-Луку, сколько ее, Мину! Боже мой! Ведь Пенелопа думала, что Мина осведомлена, что ее возлюбленный – человек с редким генетическим заболеванием. Урбаха-Вите. Но упорно хочет быть с ним. А Мина и не поняла сначала ход мыслей атлантки. Но хороша Пенелопа! Обстоятельства изменились, Мину определили как принцессу. И Пенелопа, не моргнув глазом, как сказала бы мама, собиралась помочь больному на голову преступнику взойти на атлантский трон! Чтобы было чем шантажировать ради достижения своих целей!

Мина изумленно молчала, осознав картину целиком. Она сама, наверное, в глазах Пенелопы выглядела такой же шантажисткой, когда спросила про возраст и титул. Ну что ж. «С волками жить, по волчьи выть», - мамиными словами горько подумала Мина.

Глава 88 Почему Марк-Лука - волчара

Вместо Матвея поднялся Бруно. Он решил проводить Пенелопу и тоже заночевать в гостинице. Даже поиронизировал, что уже вышел из того возраста, когда спят у деда на раскладных койках.

- Мы опять все вместе, что-то в этом есть, а? – сказал на прощание, пока надевал и застегивал свой великолепный черный кафтан. – Не тот мы сейф нашли, что хотели.

«Мы нашли, мы хотели,» - хмыкнула про себя Мина.

- С другой стороны, благодаря нашим поискам случилась радость - обретение атлантской королевской семьи.

Бруно даже с умилением посмотрел на Мину, он действительно радовался. Перевел взгляд на Марка-Луку.

- В свете открывшихся обстоятельств, я надеюсь, - Бруно застегнул кафтан на все пуговицы, умиление исчезло, в голосе появилась твердость, - ты выбросишь из головы свои идеалистические и анархические идеи и, когда найдешь настоящий сейф, то будешь действовать во благо Атлантины и ее высочества. Уповаю на твой здравый смысл и лояльность.

Мине почему-то вспомнилась директриса.

Бруно решил смягчить речь:

- У тебя теперь есть повод проявить их в полной мере. А, волчара?

Мина не удивилась, когда министр спецслужб подмигнул министру иностранных дел. С этой привычкой она уже сталкивалась. Кстати, интересно, а откуда у Марка-Луки такое странное прозвище? Волчара, потому что любит серый цвет и ходит в таких кафтанах?

Бруно и Пенелопа откланялись. В буквальном смысле этого слова.

Когда дверь за ними закрылась, Матвей участливо спросил, что случилось с королевской семьей. Марк-Лука бросил на Мину беспокойный взгляд, попросил разрешения и сам в двух словах объяснил. Между прочим, первый и единственный атлант за сегодняшний день поинтересовался, что случилось с ее родителями, несмотря на всю «радость обретения». Мина в кармане под плащом нащупала свою открытку, чтобы не разреветься от сочувствующего и растерянного вида Матвея.

- А почему вы Марка-Луку называете волчарой? – спросила она, чтобы перевести тему.

- Мой позывной во время командировок, - отмахнулся Марк-Лука. – Прилип.

- Погоди, ты же с детства волк - волчара! Еще даже до училища, - напомнил Матвей.

- А! Ну, в общем да, - Марк-Лука криво усмехнулся. – Глупая история.

Мина заподозрила подвох и попросила рассказать. Он нехотя начал.

Познакомился Марк-Лука в детстве летом с одним умным парнем на целых одиннадцать лет старше. Стали приятелями. Дружбой назвать сложно, потому что, в детстве одиннадцать лет - существенная разница. И этот приятель интересно и логично рассуждал о философии и о Боге, о том, где грань между добром и злом, и что это вообще такое – добро и зло. Тедди читал замысловатые взрослые книги, в которых маленький Лука не мог осилить хотя бы предисловие. Вот Тедди и пересказывал их благодарному слушателю со своими комментариями.

- Я ему просто в рот заглядывал поначалу, так интересно он говорил, - добродушно пояснил Марк-Лука. - А приятелями мы стали, так как оба хотели поймать привидение.

Мина догадалась, где, в каких пещерах, обитало привидение.

И вот этот Тедди носил куртку, на которой сам вышил на спине крупно белыми нитками на черной ткани «Homo homini lupus est» - «Человек человеку волк». Что ужасно огорчало маленького Луку, потому что приятель был ему симпатичен, разговаривал как со взрослым. Да еще о таких вещах, о которых еще никто с Лукой в таком ключе не говорил. Ну и волки ему были симпатичны, ничего плохого в их существовании он не видел. А про людей и речи не могло идти!

- Чтобы доказать обратное, я и взял себе прозвище Волк, всех убедил меня так называть, потом оно быстро стало Волчарой. Ну вот смотри, - хотел я ему донести, - я – волк, но я добрый, я тебе помогаю. И люди – добрые, - Марк-Лука улыбнулся той самой лучистой улыбкой, которую Мина видела на его фотографиях, когда гостила у Фомичей. Улыбкой, которой он никогда еще не улыбался при ней.

Мина ни к селу ни к городу, как сказала бы мама, вспомнила, что тут недавно выдал Бруно: «Два идеалиста решили по своей инициативе спасти мир». Хотя, почему ни к селу? Маленький идеалист решил спасти один небольшой мир своего взрослого друга.

- Я ж говорю, что глупо я поступил, как наивный ребенок, но куртку он носить перестал, и вдалбливать мне дурацкие сентенции тоже прекратил, - резюмировал Марк-Лука со странной усмешкой. – Правда, он единственный из друзей, кто не зовет меня волчарой. Мы же с ним потом встретились, когда я вырос, и не раз. По делу до сих пор иногда пересекаемся. На мой взгляд, его работа теперь – один в один тот лозунг.

- Горбатого могила исправит, - вспомнила Мина присказку из маминой тетради.

- Скорее – он как рыба в воде, - вздохнул Марк-Лука.

- А привидение вы тогда поймали? – заинтересовался Матвей.

- Конечно. Но, лучше б не поймали! – замахал руками Марк-Лука. – Мы выследили место, где оно появляется, и поставили капкан. Тедди не предупредил меня, пошел проверять в одиночку. Хорошо, что я неподалеку тогда заночевал, не хотел упускать привидение. Но я не все видел, немного опоздал. В капкан угодил контрабандист. Разозлился на Тедди. Избил. И сбросил с камней. Тедди с трудом выбрался с моей помощью. Повезло ему, что я додумался остаться караулить капкан. И увидел, как контрабандист открывает… Ну, словом, я выследил, куда он тащит друга и помог тому выбраться, когда никто не видел.

Марк-Лука рассмеялся:

- Мы оба расстроились. Я – потому что понял, привидений не существует, а я так хотел с ними познакомиться. Он – потому что не поймал контрабандиста, он то догадывался, что там что-то нечисто, что бродит человек, а не призрак. Капкан – его идея.

- Да…. – Матвей протянул даже с некоторой завистью в голосе. – Умеешь же ты попадать в истории. Не жизнь, а сплошное приключение.

- Знаешь, для семилетнего пацаненка эта все-таки был перебор. Я страху натерпелся, пока мы выбирались, - сознался Марк-Лука. – Тедди тяжелый, вдруг не справлюсь? А что, если контрабандист вернется? И не один? Самое ужасное - Тедди может умереть прямо у меня на руках, он же ранен! Ну и - не попадет ли мне от родителей, когда узнают?

Он уже весело смеялся.

Матвей смотрел на него с нескрываемым восхищением. Обожанием даже.

Мина спросила:

- Матвей, а когда ты поверил, что Марк — это Лука?

- Наверное, когда ты сказала, то есть, ваше высочество, что дед любил Луку и любит Марка, - пожал плечами Матвей. – Дед раньше был добр ко всем без исключения, а как начались странности, то неприятных людей взял и вычеркнул из своей жизни. Того же Бруно, например, не говоря уж о плохих. Не хватает у деда сил на всех. Дедовых внуков теперь в разы меньше, чем раньше. В общем, несколько человек и осталось.

- Я ему не родственница? – удивилась Мина, поняв, что дедова внучка значит не родственную связь, а благосклонность странного деда, так сказать, своеобразное звание. Куда, кстати, приятнее и почетнее быть «дедовой внучкой» чем принцессой.

- Ну почему же. Скорее всего, родня по его жене, - предположил Матвей. – Но дед определенно питает к тебе благосклонность. Иначе бы не замечал.

Мина обрадовалась. Вот-вот! Дед – искренний!

Матвей слегка смутился:

- Ох, простите меня, если я вмешался не вовремя. Мне показалось, вы в безвыходном положении, а я догадался, где находится ключ. Сложно было не догадаться: дед настойчиво стучал молотком, привлекая к нему внимание. Я хотел вам помочь, тем более и дед рвался помочь. И открыл этот злосчастный сейф. Хорошо, что ничего в нем не нашлось, кроме каких-то документов. Хотя, почему злосчастный? Благодаря сейфу случилась радость - обретение королевской семьи.

Мина чуть не завопила. Непрошибаемые атланты!

Глава 89 Планы надо подкорректировать

- Так что простите великодушно, если я помешал вашему плану, – еще раз извинился Матвей, - А можно узнать, в чем он состоял, как вы собирались сбежать?

Марк-Лука замер, размышляя. Потом решился.

- Смотри, - он надел кафтан и шляпу, сдвинул ее на лицо, и стал у стены, – Это все ты придумал, гений! Я выкупил твои патенты. Немного возни моего портного и вот результат.

Матвей ахнул, когда Марк-Лука практически слился с кирпичной кладкой стены. Марк-Лука переместился к окну и кафтан принял цвет штор. А затем кафтан Марка-Луки стал ярко красным, бут крупным. Потом зеленым в мелкий бут. Мина знала, что этот бут не вышит, что вышитый слился с основным цветом, но ощущение настоящих выпуклых ниток создавалось. Прошлые разы она не присматривалась, а теперь восхитилась вниманием даже к таким деталям. Отличная маскировка. Кафтан мог изобразить собой любой цвет и любую вышивку.

Матвей таращился и явно не находил слов.

Марк-Лука со смехом сбросил шляпу в сторону Матвея, тот поймал. Ощупал, чуть на зуб не попробовал. Примерил. Марк-Лука снял кафтан и отдал. Оказался великоват для более щуплого Матвея, но исправно работал, меняя окраску под окружающие предметы. И под желания хозяина. Глаза Матвея горели диким восторгом. А Марк-Лука буквально светился от такой реакции друга.

- Эх, не могу пока продемонстрировать, но мой инженер портной с моей подсказкой идею еще интереснее доработал. Увидишь - дар речи потеряешь, - не выдержал и похвастал Марк-Лука.

Мина поняла, что он имеет в виду плащ-невидимку, но показывать не собирается. И про подземный ход не обмолвился. Даже Матвею! Марк-Лука несмотря ни на что блюдет ее безопасность! И, может быть, пути к отступлению? Мина потихоньку потрогала плащ в кармане.

- Все - между нами, гений. Не проговорись! Заметано? – тем временем спрашивал Марк-Лука.

- Слово! – пробормотал Матвей, не в силах вернуть вещь.

Наконец он наигрался и вернул кафтан и шляпу со смешком:

– А Бруно недоумевал, как вы ускользаете от его ищеек.

- Толку, что проскочили? Зря затевался, все мои планы на спокойную старость насмарку, - Марк-Лука обиженно, как ребенок, оттопырил губу.

Мина вдруг вспомнила, как в этой самой кухне при их первой встрече он ей рассказывал отцовскую дразнилку «Лука Фомич проглотил кирпич, Лука - Лукошка наелся картошки». И на его подвижном лице отображалась точно такая же обида. Как ни плохо Мине было от того, что попались они как кур во щи, она улыбнулась и еле сдержалась, чтобы не процитировать вслух.

- Да ты что! Зато обрели королевскую семью! И ты нашелся живым! Дай-ка я тебя обниму еще разок, волчара. Эх, все-таки ты изменился, - Матвей заключил Марка-Луку в объятия и немного потряс, а тот его.

- Вы что, думаете, что вы не изменились за это время? – усмехнулась Мина. – Прямо застыли, да? Ты же сам говорил, что тебе не нравится, во что превратился Бруно. Он ведь был другим? И ты наверняка тоже.

- И то верно. А когда и как ты узнала, то есть ваше высочество, в Марке Луку? – спросил Матвей.

- А мне не надо было никого узнавать. Я встретила Марка-Луку. От размаха афер Марка просто дух захватывало, от стараний Луки меня спасти, утешить, найти значимые мне вещи замирало сердце. Я не уверена, что я полюбила бы просто Луку, встреть я его. Он чересчур добрый и правильный. А в облике Марка он слишком рисковый и наглый. Но вот Марк-Лука – это же моя мечта, моя сказка, мой герой, – Браслет Мины подтвердил, что говорила она чистую правду. – Я люблю его таким, какой он есть. Марка-Луку!

Похоже, один старый волчара украдкой смахнул слезу.

Матвей ушел к деду, и они остались одни.

- Ваше высочество, разрешите принести вам койку, - произнес почтительно Марк-Лука. – Если позволите, я разложу себе здесь, если нет, то в коридоре.

- Марк-Лука, давай без титула? Пожалуйста! – попросила Мина, когда он принес и начал раскладывать кровати.

Он замер напряженно.

- Но мы же наедине! Ни один атлант не слышит! - взмолилась Мина и догадалась: - Приказываю!

Он обрадованно на нее посмотрел и принял расслабленный вид. Видно, ему давно так хотелось, но сковывали дурацкие правила. Он затараторил в своей обычной манере:

- Как говорится, расскажи Богу о своих планах. До сих пор прийти в себя не могу. Вот уж не ожидал. Хотя чего только не повидал в жизни. Представляю, как тебе сложно.

- Нет, ты не представляешь! – воскликнула Мина. - Скажи, ты тоже рад, что атланты «обрели королевскую семью»?

Она еле сдержалась, чтобы последнее выражение произнести нормально, без возмущения.

Марк-Лука пригладил волосы, раздумывая.

- Перво-наперво, я рад, что ты оказалась атланткой. Гора с плеч - не надо все время следить, чтобы не совершалось что-нибудь запрещенное.

«Я не атлантка!» - подумала Мина, но перебивать не стала.

- А уж как Атлантине повезло, что принцесса нашлась! Мы очень гордимся своей монархией! - Марк-Лука даже подбоченился: - Не все страны мира имеют действующую монархию, всего двадцать. А у нас есть! Тем более, что нам монархия нужна как никому другому. Но, с другой стороны… Каналья, - он сник и развел руками, не в силах объяснить, почему он одновременно огорчен. – Нет, чтоб это оказались два разных человека. Ты и принцесса! Эх, наши с тобой планы теперь…

Мама бы сказала «накрылись медным тазом», но Марк-Лука продолжил по-другому:

- …надо подкорректировать. Но! Зато теперь никто из атлантов не посягнет на твою жизнь! Я наконец-то могу расслабиться. Ты в полной безопасности! Долгожданное возвращение монарха! Да с тебя пылинки все сдувать будут!

- И что МЫ собираемся делать дальше? – поинтересовалась Мина, пропустив мимо ушей его последние восклицания.

- Все, что прикажешь! – ласково ответил Марк-Лука.

Если бы он произнес это напыщенно и добавил «ваше высочество», Мина спросила бы иронично или язвительно. А так он ее обезоружил, и она спросила беспомощно:

- А если я прикажу - пойдем в подземный ход, переждем это безумие и уедем на остров?

- Если ты правда этого хочешь, то можем и пойти, - ответил Марк-Лука не очень уверенно.

- Ага, как же, - хмыкнула Мина. - Да все эти ваши министры тут же поднимут вой, что Марк - не Лука, он похитил принцессу, чтобы то ли обезглавить государство, то ли самому стать во главе. Начнут охоту на нас. И опять достанут наручники.

- Ничего, я выкручусь, - Он посмотрел на Мину ясным печальным взглядом зеленых глаз.

Не похоже, чтобы он был счастлив, реши она уехать, но явно согласился бы организовать их бегство, если бы она попросила.

Соблазн был велик, но Мина преодолела. Раз уж все так вышло, надо попробовать извлечь пользу для Бассейна. Хмыкнула:

- Чудеса в решете.

- Почему? – не понял Марк-Лука.

- Мама так говорила: «Чудеса в решете – дырок много, а выскочить некуда».

- А! Ни разу не слышал второй части. Мое мнение – не спеши. Давай разберись, что происходит, раз все так повернулось, - мягко заговорил он.

Но Мина не дала себя убаюкать.

- Да! Я очень хочу узнать, что творится в Регионе Бассейн! – живо закивала Мина.

Марк-Лука покачал головой отрезвляюще:

- Я, конечно, как министр Атлантины и гражданин Данаки вызвал первым делом посла Данаки, прибудет сюда послезавтра. Придется искать подход к нему, чтобы он просветил нас по поводу ситуации в Регионе Бассейн. Надеюсь, что она не так засекречена, как прошлый раз, и мне не придется его спаивать, чтобы у него развязался язык. Но даже не надейся, что мы ухитримся повлиять на политику. Атлантское государство мало что значит на международной арене в таких вопросах. Помочь Бассейну мы ничем не сможем. Вообще ничем.

- А королевство Аввы? – спросила Мина.

- Амир Хан благосклонно относится к атлантам. Но я не вижу ни одной причины, ради которой он взялся бы ходатайствовать за неизвестную ему страну в непонятном статусе.

- А его любимчик, наследный принц Султан Хан, сможет уговорить отца? Если Султана, например, попросит невеста?

- У Султан Хана появилась невеста? Не новый конь, а невеста? И кто его охмурил? – усмехнулся добродушно Марк-Лука.

- Ты что, не понял, зачем Пенелопе титул? – поразилась Мина, это же было так очевидно.

- Пенька?! Нет!!! Запретить! – вскричал Марк-Лука. – Дура она, что ли? Если разатлантится, то потеряет титул, о котором просит, без титула он на ней не женится, на атлантке он тоже не женится. Что она себе думает?

Теперь усмехнулась Мина. Но не добродушно.

- Что думает Пенелопа, мы скоро узнаем. Лучше расскажи мне про вашу монархию и все эти титулы, пожалуйста.

Ответ ее удивил.

Глава 90 Новейшая история атлантов и монархии в изложении Марка-Луки

- История атлантов засекречена. В том числе от нас самих. Этим занимается целый тайный департамент. Официально - он при министерстве истории и церемоний, на самом деле наоборот, министерство при нем. В общем, его наличие тоже секрет. Вслух о департаменте не говорят даже те, кто о нем осведомлен. Заодно стараются держаться от него подальше. Странно, что король упомянул о тайном департаменте в послании, которое мог найти кто угодно. Тебе я рассказываю, потому что нашей принцессе надо вникнуть в основы устройства атлантской государственности.

Марк-Лука излагал как что-то само собой разумеющемся. Но Мина про себя дивилась, как чудно у атлантов организовано управление, мама бы сказала сикось-накось. Да еще и секреты на ровном месте.

- Департамент создали, когда еще не существовало ни государства, ни, собственно, министерства, по-моему, он сначала назывался комитетом. Так как Фомичи повлияли на поворотные моменты в истории атлантов, хотя сами в департаменте никогда не состояли, то кое-какие сведения из семейных преданий и ко мне просочились, правда, в общих чертах. Например, я в курсе о наличии этого департамента. Но я не знаю, чем конкретно они там занимаются, и что именно значит засекречивание истории.

На немой вопрос Мины, зачем такая тайна, Марк-Лука ответил:

- Видимо, так повелось из соображений безопасности атлантов и для сохранения атлантов как народа.

Он развел руками, мол, вот такие мы особенные. Выражение лица сделал самое серьезное.

- У департамента, я подозреваю, самые широкие полномочия. И защита монархии, уверен, тоже его ответственность.

- Про монархию, пожалуйста, подробнее, - Мину этот вопрос волновал побольше какого-то там департамента, странно, что Марк-Лука вообще с него начал.

- Когда атланты образовали лет девятьсот назад, пусть на бумаге, но государство, его никто не признал. И лет через сто одному атланту пришла в голову мысль прошерстить родословные всех, кто причисляет себя к атлантам, в поисках потомков королевских семей мира, и правящих, и уже нет. Нашлось сколько-то атлантов с благородной кровью. Выработали церемонию определения очереди на трон – чем больше всевозможных правителей в родословной, тем выше шанс попасть в атлантские монархи. Самого на тот момент родовитого и короновали. Наличие короля и принцев крови очень облегчило дипломатическую миссию и признание государства. Они же были потомками известных чтимых монархов древности и потому родней аристократов всех стран мира. Или в родстве, пусть и дальнем, даже с действующими монархами.

- То есть уже не назовешь «никто и звать никак», нужно принимать с почетом? Дай угадаю, кому в голову пришла такая замечательная мысль найти принцев крови. Фомичу? – улыбнулась Мина.

- Так точно! – Марк-Лука слегка приосанился, он явно гордился прошлым семьи. – За это Фомичи получили из рук первого короля не просто третий орден «Выдающиеся заслуги перед Атлантиной», предыдущие два получили от тайного департамента в прошлые столетия, а еще и титул!

- Ого! Но что-то твоя мама не показывала ордена, когда я у вас гостила, - удивилась Мина. – И про титул не упоминала.

- Фомичи к титулу относятся спокойно, хотя это самый первый атлантский титул, а вот орденами и медалями гордятся. Не показывала мама потому, что ордена хранятся в Музее славы атлантов в столице Данаки, а не дома. Мои медали спасателя передали туда же. Теперь после церемонии удостоверения личности я могу запросить и семейные ордена, и свои медали, если нужно будет надеть, - Марк-Лука пожал плечами, мол, ничего особенного, но Мине показалось, что все-таки он дерет нос, как сказала бы мама. – Семья, между прочим, стала первым полным кавалером ордена «Выдающиеся заслуги перед Атлантиной».

Мина вдруг вспомнила:

- Отец тоже был полным кавалером ордена! «Шахтерской славы»!

Как она могла забыть?! Он же так гордился! «Даже у дедушки всего один орден, а у папы все три,» - подчеркивала мама.

- Во всем Бассейне полных кавалеров ордена насчитывалось несколько человек, - взахлеб рассказывала Мина. - Отец был самым молодым из них! А маму каждый год награждали знаком «Почетный донор», а потом дали настоящую медаль! У нее очень редкая первая группа крови, подходит всем! Вот она и считала своим долгом сдавать кровь при первой возможности. И в конце года ее обязательно награждали. Однажды она согласилась на прямое переливание роженице, которая потеряла много крови. Сама потом, как больная была.

«Интересно, что с ними случилось, с ребенком и той женщиной, которую спасла моя мама? Выжили ли в войну?» - Мине грустно стало от того, что все подвиги мирной жизни оказались насмарку. Их перечеркнула чья-то злая воля. И, возможно, унесла жизни, с таким трудом сохраненные.

- Замечательно, что в Регионе Бассейн высоко оценили инженерные заслуги его величества и жертвенность ее величества, - произнес Марк-Лука обескураженно.

- Так что там с титулами и монархией? – вернула разговор в прежнее русло Мина, надо все-таки разобраться.

- Принцев и принцесс крови посылали с дипломатическими миссиями. Их принимали на должном уровне, и они помогли установить добрые отношения и добиться признания Атлантины. Атланты надеялись, что потомки королевских семей будут сочетаться браками с другими атлантами и, извиняюсь за прямоту, нарожают много претендентов на трон, будет из кого выбирать на красивой церемонии. К сожалению, потомки королей предпочитали жениться между собой.

Мина недоуменно уставилась на Марка-Луку. Он повторил:

- Чем больше всевозможных правителей в родословной, тем же выше шанс попасть в атлантские монархи. Вот и выискивали, кого добавить будущим детям.

Хмыкнул.

- Церемония определения очереди на трон явно устарела со временем. В древности хотели выбирать таких, чтобы состояли в родстве с как можно больше титулованными особами мира, чтобы везде атлантов принимали и всюду прислушивались. А принцы и принцессы потом воспользовались лазейкой и стремились добавить своим детям максимально много древних правителей в родословную за счет брака, чтобы те попали на трон.

До Мины, наконец, дошло, зачем они это делали. Вот глупо!

- Но, увы, не у всех рождались дети. В результате такой э… селекции осталось всего две семьи! Они жили в разных концах мира и друг о друге знали только понаслышке. Однако надо же было такому случиться - единственные дети семей встретились здесь у деда, влюбились и поженились, - Марк-Лука поднял на Мину глаза, - Это - твои родители! Атланты, которые знали о текущем положения дел, огорчились по поводу их свадьбы. Остальные из-за секретности не представляют, как плачевно обстоят дела с наследием трона. Фомичи, например, очень расстроились. Они до сих пор обсуждают этот брак с друзьями, и хором осуждают такую безответственность по отношению к Атлантине.

Он и сам воскликнул с отчаянием:

- Поставили под удар существование атлантской монархии! Свели ее к одной единственной семье! А в результате - к одной единственной принцессе!

Мина слушала и никак не могла поверить, что вся эта история касается ее лично. Дурной сон наяву. Мало ей выпало в жизни испытаний, так нет же, свалилась на голову придурашная атлантская монархия. Причем, она сама виновата – побежала спасать Марка-Луку от наручников. Сломала такой великолепный план. К сожалению, время назад не отмотаешь.

Глава 91 Патентная система атлантов

- У атлантов и так все засекречено, - продолжал Марк-Лука, - Но они, испуганные перспективой вообще лишиться монархии, окружили еще большой секретностью оставшихся претендентов на трон. А уж когда королевская семья стала единственной, то ее особенно окутали тайной. Очень мало кто знал, например, настоящие имена и фамилии членов королевской семьи, в качестве официальных имен использовали инициалы. Нельзя иметь фотографии правителей. Атланты таким образом охраняли инкогнито их величеств, особенно в разъездах и отлучках.

Он поднял глаза:

- А твои родители этим злоупотребляли, часто и надолго отлучались. Похоже, что они много чем злоупотребляли. Мало того что обвенчались тайно, не получив разрешения на Малом Совете и поставив всех перед фактом, так еще и лишили атлантов удовольствия от участия в королевской брачной церемонии!

У Марка-Луки при словах о церемонии выражение лица стало очень возмущенным.

– Говорят, даже сам король был недоволен. Он только что похоронил свою жену, горевал, в таком состоянии не мог повлиять на выбор сына или настоять на церемонии.

- Или не захотел! – Мина разозлилась. Честное слово, достали со своими церемониями! Она отлично помнила дедушку. Дедушка боготворил маму, гордился отцом и обожал ее, Мину.

У Мины всплыла в памяти фраза «Браки заключаются на небесах». Ее сказала не мама! Дедушка! А любовь к бабушке он пронес через всю свою жизнь и даже завещал похоронить его рядом с бабушкой. Что Мина в детстве находила странным. Где же еще его могли похоронить? Сейчас понятно, у атлантского короля были и другие варианты выбора места могилы, предписанные их дурацкими законами. Мина никогда бабушку не видела, может на фотографиях, но не запомнила. Однако восхищение дедушки врезалось ей в память. Хотя бы та иллюстрация из альбома древних художников говорит о многом: «Смотри, вот так я встретил твою бабушку. Разве можно было не влюбиться?». И отца с мамой он точно никогда не осуждал. Она же все помнит!

- Теперь ты понимаешь, - пропустил ее замечание мимо ушей Марк-Лука, - в какое затруднительное положение мы все попали? Я не могу тебя украсть, как бы сильно этого не хотел. Я битый, уставший, мне бы на остров в обнимку с любимой женой, но обстоятельства удивительным образом изменились. Я очень не хочу, чтобы атланты потеряли королевскую семью.

Он вздохнул и посмотрел на Мину с надеждой. Она взорвалась:

- Как ты не понимаешь?! Родители мне никогда ничего не говорили ни об атлантах, ни о вашей монархии. Они и словом не обмолвились! Меня к этой роли не готовили!!! Значит, у них на то были свои причины! И я не собираюсь нарушать их волю. Они…

Мина набрала воздуха в грудь. Вот как описать родителей, чтобы Марк-Лука осознал, что их дочь не собирается потакать атлантским желаниям? Именно потому, что она их дочь!

- Мама была лучшей учительницей в нашей школе, всегда окружена учениками, всегда в литературных проектах. А еще она собирала и записывала фольклор, очень любила всякие выражения и часто их использовала, говорила, что язык должен быть развернутым, это наше богатство, нельзя забывать и упрощать. Целую толстую тетрадь исписала.

Мина постаралась не думать о том, что тетрадь лежала в злополучном рюкзаке, который она потеряла.

- Папа днями и ночами пропадал в шахте, извлекал руду, придумывал механизмы, у нас вечно толпились его коллеги, они засиживались после работы за полночь, обсуждали производственные проблемы, не только шахта, но многие производства консультировались у моего отца как у лучшего инженера Региона. Дедушка изучал породы, его называли ходячей горной энциклопедией, Профессором. Родители очень гордились своими трудовыми достижениями. Трудовыми!

Мина перевела дух:

- И только ими! Когда портрет отца повесили на доске почета, он меня как бы невзначай взял прогуляться мимо, чтобы я увидела, как его ценят. Меня не воспитывали атланткой! И тем более принцессой! Меня воспитывали дочерью людей, которые гордятся своим трудом!

- Это ты не понимаешь! Они просто не успели ввести тебя в курс дела. Король не бросил бы свой народ, не оставив замену! – Марк-Лука повысил голос: – Он не мог взять и сбежать от СВОЕГО народа! И Пэпэ I и Пэпэ II, знаешь, сколько сделали во благо атлантов? Пэпэ I с женой организовали, например, особую патентную систему, которая способствовала расцвету инженерии среди атлантов.

- А что не так с патентами? Изобретай, патентуй, - пожала плечами Мина, вспоминая, как было в Регионе Бассейн. – Разово государство заплатит небольшие деньги. Заплатят побольше, если воспользуются твоим изобретением.

- Государство? Заплатит? Это где так? – удивился Марк-Лука. - Во всех странах мира кроме Атлантины сначала изобретатель платит за проверку и оформление, а потом ежегодно за бюрократическую поддержку своего патента. Очень дорогое удовольствие. При этом - в каждой стране мира отдельно! Не запатентовал в Банзитаре, и там вскорости появился такой же патент? Изобретатель ничего не докажет, судись, не судись, что он первый это придумал. Надо подавать во всех странах и всем им платить. А независимые изобретатели частенько люди бедные. Казалось бы, им есть смысл оплачивать поддержку, так как интересное изобретение рано или поздно купят крупные корпорации. Не тут-то было! Патенты открыты к чтению!

- Ну и что? – удивилась Мина.

- А то! Корпорации отслеживают интересные им патенты и не покупают, а ждут, пока у изобретателя не закончатся деньги, которые он платит в надежде, что его патент купят заинтересованные компании. Все желающие могут бесплатно воспользоваться просроченным по платежам патентом. Но скорее всего, его быстренько переоформит на себя и будет пользоваться единолично заинтересованная корпорация. Изобретатель в итоге не получает ни копейки за то, что его изобретение внедрили. Или как вариант корпорация сделает свой патент, поменяв незначительную деталь, скажем, цвет шестеренки. И ее адвокаты несомненно выиграют у адвокатов изобретателя.

Мина переваривала информацию.

- Поэтому обычно лучше сразу работать на корпорацию. Они забирают все твои идеи, даже придуманные в свободное от работы время, в свое корпоративное пользование, но ты получаешь хотя бы премию. Корпорации свои изобретения не патентуют официально, прячут от всего мира, работники подписывают всевозможные договора о неразглашении. Я точно не знаю, что корпорации делают, появись в патентах изобретение, которое они уже сделали сами и используют. Но наверняка все предусмотрено.

Марк-Лука скорчил физиономию и развел руками. Типа да, мир жесток и несправедлив.

- Беда в том, что атланты обязательно являются гражданами других стран, кроме Атлантины. Нам надо соблюдать законы стран проживания, в том числе и патентное законодательство. Ты не можешь ездить на велосипеде, грубо говоря, если велосипед не сертифицирован в твоей стране. И ты знаешь, чего добились твои дедушка с бабушкой?

Мина недоуменно молчала. Нет, она не знала.

- Твоя бабушка была великолепным международным юристом. Она подвела правовую основу под особое отношение к патентам атлантов в каждой стране мира. Атланты оформляют специальный патент в АТЛАНТСКОМ бюро патентов, они не обязаны показывать его всему миру, бюро проверяет и гарантирует другим странам, что атланты не воспользовались бесплатно чужими патентами. Я не вникал в детали, но атлантские патенты очень хорошо защищены. Атланты-изобретатели получают от атлантов-инженеров или атлантов-собственников, выкупивших патенты, большие деньги, что стимулирует их продолжать изобретать. Бюро может помочь продать патенты атлантов в другие страны, причем выгодно, согласовав с Малым Советом. А твои дедушка с бабушкой, особенно бабушка, объездили весь мир, нашли подход к правителям, предложили взаимовыгодные договоренности и закрепили все документально! Поверь, это было непросто.

Марк-Лука запнулся и как-то печально взглянул на Мину.

- Я в детстве слышал разговоры взрослых, что, собственно, от кочевой жизни и напряженной работы у предыдущей королевы было слабое здоровье, выкидыши. В результате родился только один поздний ребенок. Твой отец. Однако твои дедушка с бабушкой, как говорится, не щадя живота, сделали великое дело для атлантской инженерии.

Марк-Лука огорошил Мину всей этой историей. Она ее никогда не слышала. У нее сложилось впечатление по дедушкиным рассказам, что бабушка была умной, смелой и решительной. Но в чем это заключалось, он ей не рассказывал или она не запомнила.

- А твой отец никогда не брал с атлантов деньги за свои изобретения. Он их нам дарил! И, как ты, между прочим, знаешь, отдал всему миру смазку для колес поезда в обмен на бесплатный проезд атлантов. Да за это своего короля Пэпэ II атланты будут помнить во все будущие века!

Так это был ее папа, кто отдал смазку? Точно, он!

Как Мина не была ошеломлена, она упрямо возразила:

- Все-таки меня не воспитывали атланткой. Никоим образом! Я хочу получить свою свободу после того, как попытаюсь помочь Региону Бассейн. Все!

Глава 92 Мина нашла выход – Пенелопа!

Марк-Лука посмотрел на нее такими несчастными глазами, что Мина пошла на попятную:

– Скорее всего, я преувеличиваю их несерьезное отношение к монархии, потому что ничего не помню. Я понимаю, что вам, как специфическому государственному образованию, нужны не свежие титулы, дарованные монархом в последнем тысячелетии, а настоящие принцы крови. Ну и почему вы не попытаетесь привлечь, например, тех аввских принцев, которым не светит наследование аввского трона? Девочки из Аввы, они – принцессы, между прочим, говорили, что у них там каждый второй – принц. Наверняка есть в мире обедневшие аристократы, которые согласятся перейти в атлантство и стать правителями?

– Мы как проклятые, – вздохнул Марк-Лука. – Пробовали и продолжаем пробовать. Есть такая секретная миссия у атлантских дипломатов – убедить аристократов перейти в атлантство. К сожалению, миссия ни разу успехом не увенчалась. Ни разу!

Мину неожиданно осенило:

– Тогда остается Пенелопа! Как бы ни сложилась у нее супружеская жизнь, хотя я почему-то уверена, что все сложится так, как захочет сама Пенелопа, она родит вам принцев и принцесс от настоящего принца Султана Хана. Так ведь? Пенелопа – настоящая атлантка, ее дети будут настоящими атлантами, но при этом принцами крови по отцу! Для этого сначала нужно немного помочь выполнению ее плана!

Мина чуть не захлопала в ладоши, такой замечательной показалась ей идея.

Мамина присказка «и на елку залезть, и не уколоться» как нельзя лучше подходила к ситуации Пенелопы:

– Нужно добиться, чтобы ей не пришлось разатлантиться. Всего лишь.

Марк-Лука молчал, выпучив глаза. Видимо, переваривал мысль. А Мина развивала ее дальше, вдохновившись тем, что у нее замаячил выход в конце туннеля.

– Я бы с большим удовольствием уступила трон ее ребенку и сбежала. А Пенелопа будет регентом. Наверное, даже принцессой-регентом. Она – куда более подходящая вам правительница, чем я! – победно заключила она.

Марк-Лука взялся за голову. Мина испугалась, что ее план его огорчил, он ведь серьезно относился к своему атлантству. А он возопил:

– Пеньку и близко нельзя подпускать ни к казне, ни к сокровищнице! Ты что! Она нас разорит! Были уже такие короли в нашей истории. Спасибо, больше не надо!

– Ну придумайте законы, чтобы Пенелопа не оставила атлантов без штанов. Как-то же можно не дать ей запустить руку в казну?

– Какой интересный оборот речи. Но в точку. Оставит без штанов. Хорошо бы обойтись без Пеньки, – уже улыбался Марк-Лука. – Не переживай. У королевской семьи вольная жизнь благодаря секретности. Никто не посягает на твою свободу…

«Ага, как же! Вздумай я сейчас подняться и уйти, да ты первый меня остановишь. Ты уже останавливаешь. Или Совет решит, что монархам больше нельзя носить любую одежду. Могут чего похуже придумать, и ты будешь просить меня слушаться», – набычилась Мина, но промолчала.

– …Никто не ждет от тебя государственных решений…

«Да я вам трех министров сегодня уволила и назначила двух новых!» – усмехнулась про себя Мина.

– …Атланты соскучились по церемониям, относящихся к монархии. От тебя ждут всего две – коронации и свадьбы…

«А отец их не стал делать торжественными. С согласия дедушки», – пришло в голову Мине.

– …Я знаю, как тяжело тебе даются публичные мероприятия. Попробуем что-нибудь предпринять. Попросим Малый Совет сократить церемонии по времени. Или отложить. Что-то я не припомню, нужно ли состоять в браке для коронации…

– А у нас с тобой есть проблемы со вступлением в брак? – заподозрила неладное Мина.

– Нет, мы с тобой вольны вступать в брак с любым атлантом или не-атлантом, согласным начать процедуру перехода. Хотя, – Марк-Лука стукнул себя по лбу. – Да, есть. Нас же с Бруно сегодня официально утвердили министрами. Министр не может быть членом королевской семьи. Конфликт интересов. Чтобы министр не лоббировал предложения монарха и наоборот.

– А женихом министр может быть?

– Да, конечно.

– Интересная логика. Неужели мой жених не может лоббировать мои интересы?

Марк-Лука развел руками.

Подумал и обрадованно предложил:

– Ты отклони мою кандидатуру и назначь другую! Я много чего умею, но вряд ли мне теперь позволят заниматься сомнительными делами. Так что я пока вернусь в спасатели. Или буду преподавать в училище, тренировать курсантов. Пока Малый Совет решит, как долго тебе торчать в Югах, что от тебя еще требуется для Атлантины.

«Ну уж нет!»

– А кто будет лоббировать мои интересы? – скорчила удивленно-наивную гримасу Мина.

Марк-Лука вздохнул и поднялся собирать посуду в раковину. Мина взялась ему помогать.

Он, перед тем как набрать воды с мылом в таз для мытья, порывисто обернулся:

– Если бы ты решила сбежать, я бы последовал за тобой, но проклинал бы себя. Как же я тебе благодарен…

– За то, что не заартачилась? И играю в ваши дурацкие игры? – не удержалась и уколола его Мина.

– Угу, - буркнул Марк-Лука и начал мыть посуду.

Мина подавала ему грязные тарелки.

– Минька, моя Минька. Даже не верится, что сейчас плыли бы на корабле, а может даже уже и поженились бы, – В их браслетах промелькнули красные огоньки. – Эх. Человек предполагает, а Бог располагает.

О! Он явно огорчился.

– Ничего, Маркусик-Лукусик, прорвемся! – подбодрила Мина.

– Ах, ты дразнишься? Да? – Он брызнул на нее мыльной водой. На носу у Мины появился большой радужный пузырь. И лопнул тут же.

Они смеялись, мыли посуду. Все неприятности отступили в тень, так хорошо было Мине с Марком-Лукой. Мина раньше даже и не догадывалась, что может быть так здорово вдвоем. Просто мыть посуду. Хотя мысль о монархии прорывалась и немного омрачала Мине счастье. Потом Марк-Лука начал выпадать, как назвала бы это мама. Мина отправила его спать, он отнекивался, она настояла. Уснул, только голова коснулась подушки. С улыбкой.

Мина тихонько, стараясь его не разбудить, все-таки у него день выдался потяжелее, чем у нее, довытирала посуду и расставила ее по полкам. Поехидничала про себя, что атлантская монархия – курам на смех, раз принцессе приходится мыть за всеми посуду. И тоже устроилась на ночлег. Мысль о Пенелопе в качестве регента ее ободрила и утешила. Надо только обезопасить казну от любительницы всего лучшего.

Глава 93 Второй день в новой роли. Малый Совет.

Мина проснулась в чудесном расположении духа. Ей снилось море. Пеликаны покачивались на лазорево-бирюзовых волнах. Она открыла глаза и не сразу сообразила, где она находится, так не хотелось возвращаться в этот мир. Нахлынули воспоминания о бурных событиях вчерашнего дня. Несколько минут Мина соображала, «обретение королевской семьи» ей привиделось или правда произошло накануне.

Тем более что Марка-Луки и след простыл вместе с его раскладной койкой. Никто не мог подтвердить случившееся. На столе под полотенцем стояла тарелка с завтраком и лежала поп-ап-открытка. Мина ее развернула. Внутри белого картона пряталось объемное красное сердце и подпись «Ваше высочество, скоро буду. М-Л». Ох, как ни отмахивайся, как ни наслаждайся во сне морем и пеликанами, а реальность иная.

Мина вздохнула и пошла в туалет. Она там не просто тщательно причесалась, а сделала себе любимую прическу мамы: две косы по бокам вдоль головы. Ей вдруг отчаянно захотелось быть похожей на мамочку. Мина провозилась, пытаясь самостоятельно заплести волосы. Посмотрела в зеркало, нет, она не вылитая мама. Смахнула навернувшиеся слезы и вернулась в кухню завтракать.

Открыла еще раз «сердце» и залюбовалась его сложной решетчатой структурой. Сердце было сделано отдельно, вставлено, но складывалось. Такого замысловатого поп апа она еще не видела.

– Нравится? И где их только дед берет? Хотел тебя предупредить запиской, а дед, как всегда, додумался принести нужную открытку, – раздался голос Марка-Луки. – О! Ты как-то по-другому выглядишь.

Мина обернулась, Марк-Лука смотрел на нее с восхищением.

– С такой прической и короны не надо! – воскликнул он папиными словами.

– Папа тоже так говорил. Маме. «Королева, и короны не надо». Мне захотелось быть похожей на нее, – слабо улыбнулась Мина.

– Точно, на той фотографии, что у меня в сейфе, у ее величества похожая прическа, – заметил Марк-Лука.

Что-то в его внешности тоже было не так, Мина не поняла, что, потому что он спохватился и начал падать на колени, а она останавливать.

Мина убрала открытки в портфель, бросила взгляд на решетчатое красное сердце на белом фоне, и подумала про Пенелопу:

– Скажи, а что значит пунцовый цвет браслетов?

– Ну, мы же невеста и жених, почему бы не проскакивать красным искоркам… – Марк-Лука смутился. – От э… сильных чувств.

Потом прищурился и поинтересовался подозрительно:

– Или ты видела еще у кого-то?

– Да, – бесхитростно ответила Мина, – у Пенелопы. У нее браслет вчера был целиком красным.

– Так не бывает, чтобы целиком, – Марк-Лука недоуменно вытаращил глаза, но выяснить ничего не успел - их позвали на Малый Совет к заседающим министрам.

Большой должен был состояться после обеда.

Мина накинула подкладку от пальто на школьную форму, взяла портфель с пледом, шарфиком, открытками и Сборником задач. Плащ в пакете положила в карман накидки. Интересно, что ей приготовил сегодняшний день? Впрочем, она готова к любым передрягам!

В коридоре Марк-Лука скорчил официальное выражение лица. Но что в его внешности изменилось, Мина осознала только, когда увидела Бруно. Бруно сегодня опять надел свой черный кафтан и ту же кучу украшений, но волосы из платиновых превратились в иссиня-черные. И он подстригся! Вот оно что! Они оба подстриглись! Довольно коротко. Когда только успели? И зачем?

Присутствующие за столом-монолитом, который оказался сейфом, опустились на колени или одно колено при ее появлении. Похоже, Мина начала привыкать. Она спокойно приказала всем оставить церемонию до окончания Совета и садиться на свои места.

Надо же, отметила Мина, а министры-то все с короткими стрижками в отличие от остальных атлантов. Опять их несуразные правила! Зато удобно – сразу понятно, кто тут у нас правительство. Лысых у атлантов не водилось, остальные любили довольно длинные кудри, что облегчало задачу обнаружения министров среди простых смертных, – усмехнулась про себя Мина.

Министр истории и церемоний объявил, что самый главный вопрос сегодняшней повестки Малого Совета – как правильно обращаться к новообретенной принцессе. Когда престол не наследовался, а передавался по церемонии определения права на трон, все претенденты были просто их высочествами. И он ломал голову всю ночь напролет, пока не решил, что в данном случае «ее королевское высочество принцесса Минерва Атлантская» будет самым правильным обращением до коронации, но если кто-нибудь знает, чем еще можно дополнить титул, то пускай высказывается. Чем длиннее – тем красивее же.

Мина почувствовала себя по-дурацки от несоответствия пышного титула ее внутренним ощущениям и, главное, желаниям.

А министр заметил, мол, жалко, что в данном случае нельзя произвести церемонию удостоверения личности. Никто не был знаком с ее королевским высочеством раньше и потому невозможно задать контрольные вопросы. Мина с горечью подумала, что такие люди наверняка нашлись бы в регионе Бассейн, например, отец Серого, если он жив, конечно.

Она схватилась, как утопающий за соломинку:

– Точно! Никто не сможет подтвердить, что я это я. Значит, я могу быть свободна?

– Министр имел в виду, что невозможно провести стандартную атлантскую церемонию, – почтительно проговорил Бруно, – которая доставила бы удовольствие Большому Совету, а отчет о ней – всем атлантам. Подтверждений личности принцессы у нас предостаточно, хотя с минуты на минуту я жду новые, которые развеют последние сомнения вашего королевского высочества в своем происхождении.

– Какие? – уточнила Мина.

Бруно принял это насчет последних подтверждений:

– Я жду ответа на вот эту телеграмму директрисе.

Он протянул бланк.

«В связи с обретением атлантами королевской семьи просим подтвердить, что ее королевское высочество Минерва Пеликан была записана в школу под именем Мины Шахин Прометеем и или Плутоном Пеликанами».

– Особой нужды у нас нет. Однако, я люблю во всем порядок и максимальное количество подтверждений. К сожалению, церемонии для подобных свидетельств у нас пока нет, – Бруно подавил вздох.

И Мина подавила вздох. Попытка не пытка, сказала бы мама.

– А стрижки министров — это тоже церемония? – перевела тему Мина.

– Нет, просто устав. Но какая хорошая идея! Давайте сделаем церемонию пострижения в министры! – воскликнул министр истории и церемоний.

– Совсем берега потеряли? – возмутился Марк-Лука. – Не богохульствуйте! Есть пострижение в монахи.

– Не слишком ли ты религиозен? – фыркнул Бруно.

– Нам нечего предложить на Большом Совете нового интересного. Обручальные браслеты уже утвердили прошлый раз… – жалобно заныл министр истории и церемоний.

Ну, подумала Мина, этому горю легко помочь. Идея витает в воздухе, странно, что никто не сообразил раньше.

– А почему мы не награждаем выдающихся атлантов, – начала Мина, все дружно уставились на нее, – личным цветом кафтана? Или формой бута?

Малый Совет обрадованно загалдел.

Надо ковать железо, не отходя от кассы. Так говорила мама? Или – пока горячо? Или – сказал А, говори и Б?

– Предлагаю оттенок серого и «огурец» с завитушками внутрь закрепить за Марком-Лукой Пеликаном-Фомичом! Кстати, двойные имя-фамилию тоже! – В общем, Мина шалила, но эти взрослые люди восприняли ее шутки на полном серьезе и с восторгом.

Даже Марк-Лука. Он наклонился к ее уху и прошептал, касаясь губами: «Благодарю».

У Мины запрыгали красные искорки в браслете, она испуганно сунула руку под накидку. Ну и жизнь. Все на виду. К счастью, никто не заметил, министры увлеченно обсуждали детали предстоящей церемонии. Что считать оттенком, сколько их ввести, могут ли другие хотя бы иногда пользоваться тем же цветом. Как правильно описывать узор бута. И за что награждать. Есть же значимые люди, которых, в общем, наградить не за что, но надо бы уважить.

– Элементарно! – перебил кого-то Марк-Лука. – Сделайте присвоение еще и платным кроме наградного. И казну пополним, и у Малого Совета не будет искушения брать взятки.

– О! – поиронизировал Бруно. – Навыки контрабандиста пригодились в мирных целях. Жалко, что ты не министр финансов.

– Ничего, назначим министра финансов, я дам ему советы! – парировал Марк-Лука. – А то казна наша – жалкое зрелище.

– Кхе-кхе, – вмешался в перепалку невыразительного вида человек за столом, который все время делал пометки. – Поддерживаю перевод Пеликана-Фомича на должность министра финансов, а министра иностранных дел мы подберем из нашего департамента.

– Прошлый министр иностранных дел, назначенный вашим департаментом, показал себя не с лучшей стороны, – Бруно то ли вступался за Марка-Луку, то ли лез на рожон. – Ну и приказ ее королевского высочества откатить назад займет слишком много времени, и только если ее королевское высочество согласится.

Человек с пометками недовольно поджал губы, но спорить не стал:

– Не затягивайте Малый Совет. Продолжаем. У нас есть и другие вопросы на повестке.

Другим вопросом оказалось не дирижаблестроение, как наивно ожидала Мина, а титул Пенелопе. Атлантка, поднявшись с колена, без тени смущения попросила титул с наследованием для своего отца, на основании того, что он очень помог нынешнему министру спецслужб. А она этот титул тут же наследует. Малый Совет единогласно принял решение о титуле и назначил провести церемонию сегодня на Большом Совете.

– А лично меня прошу, – Пенелопа облизнула губы, – наградить разрешением на ношение тиары.

Браслет на ее руке стал пунцовым, совсем, как вчера.

Глава 94 Мину возмущает поведение Марка-Луки

В этот раз Марк-Лука заметил как покраснел браслет бывшей невесты и огорчился:

– Пенька, разве можно так страстно желать?

Пенелопа мило улыбалась министрам.

Марк-Лука увещевал:

– Пенелопа, вообще-то ни аввские принцессы, ни их королевы, не носят тиары. Ты рискуешь поссориться с семьей жениха.

– Ты получил что хотел, не мешай мне, – ответила еле слышно сквозь зубы Пенелопа все с той же улыбкой на лице.

Марк-Лука хмыкнул:

– Можно подумать, ты когда-нибудь знала, чего я хотел.

Повисла неловкая пауза.

Мина ее прервала:

– Почему бы и нет? Не будем ставить палки в колеса, если Пенелопа обещает…

Мина запнулась. Ей не хотелось делиться своим планом с окружающими.

– …служить во благо Атлантины и ее королевского высочества, – обрадованно подхватила Пенелопа.

– Надеюсь, ее королевское высочество не имеет ввиду одолжить нашу единственную тиару? – заволновался министр истории и церемоний.

– О, не беспокойтесь! Я уже заказала свою собственную, – потупила глаза Пенелопа.

– Кстати, а что такое тиара? – решила уточнить Мина.

Опять повисла неловкая пауза.

– Женский вариант короны в виде обруча. В виде кольца – диадема. И конечно же существует корона. В атлантской сокровищнице осталось всего по одной вещи каждого вида. Мы иногда попадали в стесненные обстоятельства и…, – министр истории и церемоний виновато промямлил: – … были вынуждены продать.

Довольная Пенелопа, не дослушав, быстро направилась к выходу. Мина поняла, что может не увидеть ее скоро, вскочила, окликнула и нагнала уже у дверей из зала библиотеки.

Шепотом, чтобы больше никто не слышал, спросила:

– Ты можешь устроить мне конфиденциальную встречу с Султаном Ханом? Тайно от всех?

– Как прикажете, – шепотом же ответила Пенелопа и поклонилась. – Он приглашен на выпускной. Сразу после бала могу организовать.

– Что происходит? О чем вы шепчетесь? – громко спросил человек, который хотел переместить Марка-Луку с одной должности на другую и делал пометки.

– Ее королевское высочество советуется стоит ли ей надевать тиару на выпускной бал, – выкрутилась Пенелопа. – Я считаю, что обязательно. Это же символ титула! И лучше ничего не придумали.

Мина лишний раз про себя восхитилась хитрым планом Пенелопы, скрывающей свой возраст от жениха – появиться на балу, как будто она имеет на это право, как будто только что окончила эту школу. Никакого вопроса о возрасте у жениха не возникнет, он же приглашен на выпускной бал. И не остановишь коварную аферистку, она Мине еще нужна.

Кстати!

– Пенелопа, очень прошу, не затмевай девочек на балу. Это их праздник, – умоляюще сказала Мина. – Они заслужили быть в центре внимания. У тебя наверняка уже был выпускной.

– Хорошо, – обворожительно улыбнулась Пенелопа. – Я, так и быть, появлюсь позже.

С высоко поднятой головой, как будто на ней уже красовалась тиара, Пенелопа покинула зал самой первой атлантской библиотеки Югов. Мина заметила переминающегося с ноги на ногу в фойе у окна Матвея с тубусом в цвет кафтана. Вернулась за стол. Но следующим вопросом опять оказался не вопрос дирижаблестроения. Человек, который делал пометки, хихикнул:

– Похоже, нам и не нужен министр финансов, мы с «обретением королевской семьи» сами в состоянии пополнить казну. Ну что, печатаем плакаты с женихом – героем, воскресшим из мертвых …

Марк-Лука простонал:

– Да не богохульствуйте же.

Человек, который делал пометки, невозмутимо продолжил:

– …и его венценосной невестой! Вот я тут набросал тезисы.

Он достал лист бумаги и зачитал:

– Героя после подвига в стране вулканов оживили местные аввские атланты инженеры-хирурги. Чтобы спасти королевскую семью, местоположение которой он искал и обнаружил, он не стал раскрывать свою личность, поэтому все сочли героя сгоревшим в лаве. К нашему великому прискорбию, их величества погибли, однако герою удалось вместе с доблестным офицером спецслужб и небезразличными атлантами эвакуировать прелестную принцессу из зоны боевых действий. Место уточнять не будем. Вспыхнула любовь. Ожидаем скорой свадьбы. Мой департамент распишет эти тезисы красиво. Фотографу будут даны указания снять героя с принцессой так, чтобы черты ее лица нельзя было определить. Скажем, благодарно прячет лицо на груди героя. Тиары в волосах хватит, чтобы подчеркнуть…

Мина сидела оторопевшая.

Кто-то из министров деловито перебил человека с пометками:

– С таким ракурсом тиару не будет видно. Нужна диадема. Принцессе ведь можно носить диадему, это же не королевская корона? И в текст обязательно добавьте о награждении героя персональными цветом кафтана и узором бута, прорекламируем новую церемонию.

Мина оглянулась на Марка-Луку, а он со скучающим видом слушал весь этот нонсенс. И даже зевнул украдкой.

Человек пометил у себя в записях:

– Диадема вместо тиары, упомянуть цвет кафтана и «огурцы».

– Простите, мне надо поговорить с женихом наедине! – крикнула Мина и потянула удивленного Марка-Луку за руку к выходу в фойе.

Он там уставился на нее, мол, что случилось. А Мина просто задыхалась от возмущения. Что же это за государство? Понятно, что второго такого, как Регион Бассейн нет и не будет. Но все-таки, разве можно передергивать? Отдышалась, и гневно спросила, указывая пальцем в пуговицу его кафтана на груди:

– И это человек, который утверждает, что никогда не врет?!

– Да, а что? – невинно захлопал ресницами Марк-Лука.

Первый раз в жизни Мине захотелось его стукнуть. Одолжить у Матвея тубус и огреть министра иностранных дел по башке. А Марк-Лука смотрел на Мину благодушно.

– То, – Мина понизила голос, испугавшись, что Матвей, торчащий у окна, услышит, как они ссорятся, – что почти вся их «наша история» – выдумка. Крупицы правды в ней утонули, растворились без следа! Они собираются публиковать вранье! Про нас с тобой!

– Это же мифотворчество, легенда, – пожал плечами Марк-Лука. – Народу нравится. Хорошо продается — значит, пополнит казну. В конце концов, опубликуют статью не от меня, а от Совета. Я лично ничего не говорил! В статье будут не мои слова, а официальные!

– Ты не опроверг сведения о себе, значит - ты согласен. Значит – твои тоже слова! Как и с атлантской девочкой вместо мальчика! Ты давно по уши во вранье! Вы все, все ваше придуманное государство…

– Наше, – машинально поправил ее опешивший от обвинений Марк-Лука.

– …основано на лжи! И ты в этом участвуешь! Активно! «Мифотворчество»! - перекривила она его. - И меня втягиваешь! Хотя сам говорил тогда в кафе, когда уронил листок с числами мне в портфель, что ты против, что это оболванивание народа.

– Я вроде немного не то имел в виду. И! Я бы не стал действовать в ущерб интересам своего народа, – примирительно улыбнулся Марк-Лука, – сам лично я никогда не говорю неправду, разве что пришлось в последнее время немного лукавить.

– В последнее время?! – распалилась Мина. – Да ты вспомни, почему тебя не узнал Бруно! Ты в училище тоже думал, что всего лишь немного лукавишь! Ты своими словами прямо не сказал, что проступок совершил ты, но косвенно именно так и прозвучало. Тебя наказали, потому что считали, что ты виноват и сознался. Поэтому Бруно запомнил, что ты соврал!

– Бруно просто не понял. И начальство тоже. Это их проблема, как они восприняли. Да что ты такое говоришь?! – разгорячился и Марк-Лука. – Бруно по-другому было не спасти! Его бы точно выгнали, он уже много натворил! И я нашел на него управу! Пришлось пойти на хитрость! Немного слукавить! И вообще, пока не влез в шкуру Марка Пеликана, я таких вещей больше не делал! Да и в роли Марка я всегда держался определенных границ!

Марк-Лука кипятился так, что покраснел вроде браслета Пенелопы. Но смотрел на Мину такими честными широко раскрытыми глазами, что Мина проглотила готовые сорваться с ее уст слова о том, почему и мама Фомича не узнала в Пеликане того солнечного мальчика, который действительно когда-то никогда никого не обманывал. Мина просто махнула рукой. Она не согласна с его трактовкой лукавства. Но кто она такая, чтобы бросать в него камень? Хотя, конечно, атланты переходят все границы.

Врут как дышат, сказала бы мама. И осознанно, нагло как Пенелопа, и вроде бы невинно, наивно как Марк-Лука, даже не понимая, что это вранье.

– Я сейчас что-нибудь придумаю, – заверил ее Марк-Лука.

Глава 95 Терки Малого Совета

Они вернулись к министрам.

– Мы просим вас убрать из статьи часть про местоположение королевской семьи и не расписывать историю нашей любви и помолвки. Предлагаем вообще весь текст сократить до «встретились при загадочных обстоятельствах», – объявил Марк-Лука.

Человек, который делал пометки, посмотрел на него, на Мину, постучал каменной ручкой по бумаге, раздумывая. Наконец решил:

– Ну хорошо, в этот раз мы удовлетворим пожелания ее королевского высочества. Возможно, добавим к «загадочным обстоятельствам» еще и «детали не подлежат разглашению из-за государственной тайны». Атлантам должно понравиться.

– Большое спасибо, – выдавила из себя Мина.

– Но плакат выпускаем. Лицо принцессы прячем. Я считаю, что впредь нам надо быть более предусмотрительными и окружить ее королевское высочество э… особенной заботой. Приставить охрану и никуда принцессу не отпускать, отслеживать все перемещения, если мы не хотим снова потерять королевскую семью, – закончил человек с пометками.

Мина вскочила на ноги и уперлась кулаками в стол:

– А кто вы такой?! Представьтесь, пожалуйста!

Мина недоумевала, что за власть у человека, которого она приняла сначала за обычного секретаря.

– Заместитель министра истории и церемоний по э… истории, – ухмыльнулся «секретарь».

– А! Вы, очевидно, представитель секретного департамента? – осенило Мину.

– Ваше королевское высочество проницательны. Да, я – ГЛАВА тайного департамента. Но лучше всем присутствующим забыть сказанное, для вас я просто заместитель министра церемоний и истории по истории. Вернемся к делам. Приставить охрану…

– Я протестую и отказываюсь подчиняться, – твердо сказала Мина, усаживаясь обратно в свое кресло с короной.

– Вы не можете не подчиниться требованиям нашего департамента, – хотя глава и улыбался, но в голосе просквозил металл. – Позвольте вам напомнить, ваше королевское высочество, что тайный департамент существовал задолго до учреждения атлантской монархии и даже задолго до атлантской государственности. Еще в виде комитета. Мы древнее. Собственно, мы и являемся незримо э… атлантской государственностью. Если вы заметили, то Атлантина не развалилась за последние годы при отсутствии в Малом Совете королей, а, наоборот, процветала и развивалась под моим мудрым руководством. Хотя, конечно, монархию нам иметь неплохо. Украшение. Символ статуса.

– Так вы нашу семью не искали, потому что сами справлялись? – горько спросила Мина, переваривая новую информацию.

– Обижаете, ваше королевское высочество. Конечно же, мы вас искали. Начали, как только осознали, что неоправданно давно не получали вестей. Королевская семья всегда вовремя выходила на связь и присылала отчеты о поисках источников энергии…

Мина заметила, как подался вперед Бруно, как вспыхнули его обычно холодные глаза неподдельным интересом.

– …Собственно, из-за важности поисков семья и э… пользовалась бОльшими послаблениями, по сравнению с предыдущими монархами и претендентами на трон. Как только Пэпэ II замолчал, мы разослали секретные запросы во всевозможные организации. И продолжали рассылать. Несколько лет назад демократические силы пошли нам навстречу и разрешили просмотреть их списки из зоны одного засекреченного конфликта, и мы поняли, что король почему-то находился в этой зоне, где категорически не мог находиться, и погиб пять лет назад…

Присутствующие министры ахнули: «И вы никому не сообщили?! Даже Малому Совету! От нас скрывали!»

– …Но ни ее величества Кассандры Пеликан, ни ее высочества Минервы Пеликан не значилось в погибших или беженцах. Предыдущий министр спецслужб по моей просьбе тут же послал запрос во все банки страны на предмет наследования счетов, таковые наверняка имелись.

Глава хихикнул:

– В каком бы состоянии не были люди, денежки им всегда нужны. Придут за ними, если живы. Увы. Нигде счета не нашлись. Тянул с ответом только банк «Центральный». Но вы же знаете политику этого банка. Они юлили все это время. Однако, рано или поздно мы бы получили бы искомую информацию.

Инициативу перехватил Бруно, не дал главе тайного отдела закончить речь с триумфом.

Бруно потряс своей папкой:

– Хорошо, что в спецслужбах нашелся ответственный работник, который по своей инициативе неделю назад отправил запрос в министерство иностранных дел Югов и получил информацию, что ее величество заказывала паспорта себе и дочери на имя… Кассии Шахин и Мины Шахин! Каким образом эти вторые имена королевской семьи оказались никому не известны? А?! Перемудрили со своей секретностью?

Ледяная рука больно сжала сердце Мины при имени мамы. Оно беспорядочно затрепыхалось, как пойманная другом Серым в силки и помещенная в клетку дикая птичка, пытаясь вырваться. «Кася! Каська! Ты только глянь, что эти разбойники поймали! А ну-ка выпустите пташку!» – в каком-то другом мире весело кричал папа. А в этом Мина будто шла по тонкому льду, который при имени «Кассия», собирался расколоться. Мина не произносила его все эти годы, оно теплилось внутри, лежало на самом дне, как сокровенная тайна, достань которую, и что-то рухнет. С ним ворвались воспоминания, со всех сторон раздались голоса. Дедов. «Касечка, деточка, запиши для меня названия минералов». Учеников. «Кассия Владимировна, Касивмировна, почитайте нам сказки». Мину бил озноб.

– Простите за нарушение протокола! – с этими словами Марк-Лука снял кафтан и накинул его Мине на плечи.

Кафтан слабо грел. Сил противиться, снять, чтобы сберечь уникальную одежду, у Мина не осталось. Даже на благодарную улыбку не осталось.

Силы на улыбку, правда ироничную, были у Бруно:

– Нам повезло, что бывший министр спецслужб, занятый вместо государственных дел вопросами незаконного личного обогащения, ухитрился не потерять списки, присланные демократическими силами. И по МОЕМУ поручению ответственный работник их поднял, проверил и обнаружил в них Кассию Шахин, погибшую в той же зоне конфликта вместе с Прометеем Пеликаном, и Мину Шахин, вывезенную в Юга. Он подал мне докладную два дня назад.

Марк-Лука ахнул.

К согревшейся и почти успокоившейся Мине вернулась способность соображать. «Ого, Бруно с недавних пор знал, кто я, но мы улизнули у него из-под носа и могли бы улизнуть от всех атлантов, если бы я не побежала спасать Марка-Луку. Обидно!»

Бруно бросил ей взгляд – мол, как, удивил тебя? Мина кивнула ему. Да уж, Бруно имел много доказательств ее личности. И козыри свои он доставал умело и вовремя.

Бруно опять потряс папкой:

– Пришлось заниматься этим МНЕ. Хотя бывший министр мог проделать все гораздо раньше!

Бруно постарался вложить побольше желчи в свои слова, папкой указывая на главу тайного департамента:

– Не стоило в министры спецслужб тоже назначать человека из тайного департамента! От отсутствия подконтрольности, а лучше сказать, от безнаказанности люди департамента пекутся исключительно о своих личных доходах за государственный счет. У нас вообще не осталось системы сдержек и противовесов! Из-за разгильдяйства вашего департамента мы чуть не упустили последнего представителя королевской семьи!

Бруно опять лезет на рожон, удивилась Мина. Это он начал свою игру?

Глава 96 Мина берет будущее дирижаблестроения в свои руки

– Вы мне нравитесь, молодой человек, особенно ваша преданность делу и Атлантине, – ничтоже сумняшеся, как назвала бы это мама, заявил глава департамента. – Рад вашему назначению. Мы сработаемся.

– Благодарю, служу Атлантине, – ответил Бруно.

Мина так и не поняла, они оба серьезно остались довольны друг другом, или она только что наблюдала словесную дуэль, после которой камни за пазухой остались у всех участников.

– Вернемся к дополнительным свидетельствам. Я перехватил представителей банка «Центральный», которые присутствовали на вчерашнем Совете, и попросил их срочно дать телеграмму руководству. Они могут удовлетворить наш запрос, учитывая открывшиеся обстоятельства. Ответ получен. Мина Шахин она же Минерва Пеликан унаследовала счета и имеет доступ к ячейке Прометея Пеликана, – Бруно надменно сиял.

– Предлагаю наградить Бруно черным цветом кафтана, – неожиданно сказал глава тайного департамента.

– Мой любимый оттенок называется жуткий черный, – не моргнув глазом, уточнил Бруно.

Глава департамента продолжил как ни в чем не бывало:

– К сожалению, когда мы обнаружили гибель короля, мы не могли послать в зону конфликта своих людей, чтобы проверить, что случилось. След королевы и принцессы потерялся, но мы продолжали поиски, зря нас упрекает нынешний министр спецслужб. Мы передавали запросы через всевозможные организации и проверяли списки беженцев во всех уголках мира, мы теребили банк, мы делали все, что могли. Теперь вы, ваше королевское высочество, видите на примере ваших родителей, как легко можно поставить монархию Атлантины под удар, и почему вам нужна особая э… забота.

– Отлично! У меня есть встречное предложение! – Мина скинула кафтан, встала, обвела всех глазами. – Министры, то есть господа министры. Среди нас находится представитель атлантской государственности, которая древнее монархии и государства. Он, так сказать, не просто руководитель, он - хранитель Атлантины…

Глава тайного департамента зарделся от удовольствия, не понимая, куда Мина клонит. Остальные министры, наоборот, сидели, кисло морщась.

– …Так как он представляет куда большую ценность для государства, чем та же монархия, предлагаю приставить охрану, никуда никогда не выпускать, вообще запретить перемещения дальше порога дома, если мы не хотим снова потерять государство. Малые Советы можно проводить у него на дому для пущей безопасности! Ставлю на голосование! – употребила она выражение Региона Бассейн. Хотя, может, лучше было бы приказать?

Начальник тайного департамента залился тонким смехом.

– …А вы очень похожи на маму, – в общем даже добродушно заметил он, смахивая слезы. – И не только прической.

Для Мины это был удар под дых.

– И чем же я похожа? – пролепетала она, возвращая кафтан на плечи.

– Наша славная королева отличалась решительностью и настойчивостью, – ответил глава тайного департамента. – И специфическим чувством юмора.

– Вы знали мою маму? – растерялась Мина.

О да! Мама отличалась решительностью и настойчивостью! И отстаивала свою точку зрения не просто аргументами, а со специфическими шутливыми примерами. «Палец в рот не клади нашей Каське», маминой же фразой из тетради подначивал ее папа. И профессионализмом она отличалась! И отзывчивостью! А еще ее все любили, ее нельзя было не любить! Мина сглотнула подступивший к горлу комок. Не хватало расплакаться в присутствии этих чужих, равнодушных к ее горю людей.

– Имел честь. Мы были представлены друг другу. Я только начинал работу заместителя главы департамента, мы не успели подружиться, она быстро уехала после мероприятий. Но я присутствовал в качестве …э секретаря на некоторых совместных закрытых заседаниях по поводу передачи Югам рецепта смазки, где, конечно же, присутствовала наша королева Кассандра, – глава тайного департамента чванливо продолжил: – и, естественно, все докладные записки и отчеты проходили через мои руки, когда я приступил к выполнению текущих обязанностей.

Смазка для колес напомнила Мине о Матвее, который торчал в фойе и, похоже, при таком странном Малом Совете никогда не дождался бы своей очереди.

– Понятно. Итак, не будем затягивать Малый Совет и вернемся к делам, – сказала Мина его же словами. – Пригласите, пожалуйста, Матвея.

К ее удивлению, просьбу немедленно выполнили. Мина очень устала, просто смертельно, но дело Матвея она решила довести до конца.

Матвей начал доставать чертежи из тубуса и что-то объяснять, но Мина его остановила. Жестом показала, что чертежи сейчас не нужны.

– Матвей! – Мина взяла в свои руки будущее дирижаблестроения в этом мире. – Что бы ты хотел сделать со своим изобретением?

Матвей засиял, как ребенок, получивший на Рождество долгожданный подарок.

– В идеале я бы хотел поступить, как наш король. Отдать чертежи миру с возможностью атлантам в будущем бесплатно пользоваться передвижением на дирижаблях. Хотя до этого далеко, надо начать с грузовых перевозок. Самое главное условие передачи – никогда ни при каких условиях не использовать дирижабли для военных целей!

– А в сотрудничестве с инженерами какой страны ты бы хотел работать? – уточнил Бруно.

– Мне все равно, – благодушно махнул тубусом с чертежами Матвей. – Малому Совету виднее, какое сотрудничество на пользу Атлантине.

«Эх, Матвей-Матвей, как же права была Рита, ты – атлант и только атлант, ты себя гражданином Югов не считаешь,» – вздохнула про себя Мина, хотя казалось, какое ей дело до Югов.

– Только не привлекайте островных датов! – воскликнул Марк-Лука. – Они, пожалуй, самая технически оснащенная держава, но не надо с ними сотрудничать. Они любой договор перевернут в свою пользу. Найдут способ обойти условия и применить в военных целях. Итак! Нам необходима своя команда инженеров в помощь Матвею плюс комиссия, которая определит условия сотрудничества…

Конец его предложения потонул в гуле голосов оживившихся министров, предлагающих кандидатуры инженеров и условия сотрудничества. Наконец, и они себя ощутили нужными на Совете.

Мина чувствовала себя так, как будто вагоны разгружала, словами мамы говоря. Хотя, по уму, надо держать все под контролем, но Мина понадеялась, что Марк-Лука не даст Матвея в обиду. Она решила уйти и отдохнуть.

– Прошу меня простить, продолжайте без меня, – с этими словами Мина отдала кафтан Марку-Луке и пошла к выходу со своим портфелем в руках.

Глава 97 "Лука-Лукошка наелся картошки"

– Ваше королевское высочество, одна небольшая просьба, – окликнул ее глава департамента. – Надо было, конечно, сделать это еще вчера, но от радости я растерялся. Передайте, пожалуйста, все листки с шифрами от сейфа тайному департаменту. В сейфе находятся давно утерянные архивы департамента, они уже не важны, но, все равно, это наша собственность.

Мина не отказалась бы прочитать послание еще раз. Она не отказалась бы порыться в этих архивах. Там же явно ключик к загадкам прошлого. И объяснение поведения родителей. Мина посмотрела на Марка-Луку вопросительно, тот скорчил раздосадованную гримасу. Мина посмотрела на Бруно, тот развел руками.

Мина неохотно отдала листки и покинула Малый Совет. Сообразила, что она сможет открыть сейф и без записей, она прекрасно помнит числа. И Марк-Лука тоже.

В кухне расставила на столе свою коллекцию открыток, свернулась калачиком в кресле напротив стола и постаралась ни о чем не думать, не дать воспоминаниям захлестнуть ее, просто смотрела на открытки: красное на белом сердце, остров с пеликанами, березовая аллея, пока они не расплылись пятном. Она справилась, забылась, даже не услышала, как в кухню вошел Марк-Лука. Мина очнулась только, когда он уронил металлическую крышку, снимая с огня кипящий чайник. Явно обжегся, потому что подул на пальцы. Оглянулся, увидел, что Мина смотрит на него, улыбнулся ей и начал заваривать чай.

Потом Марк-Лука достал хлеб.

Резал его и весело рассказывал, что решили на Малом Совете:

– Все складывается очень неплохо. Можешь жить, где хочешь, путешествовать. При условии, что твоя охрана будет докладывать о твоих перемещениях и оперативно выходить на связь!

– Охрана?! – У Мины сердце в пятки ушло, а ему почему-то смешно.

– Как ты думаешь, что за охрану к тебе приставили?

Мина испуганно взглянула на Марка-Луку, он рассмеялся:

– Твоей единственной охраной назначили меня! С подачи Бруно. Он расписал, что во мне собраны все необходимые качества: выдающийся профессионализм и личная заинтересованность в твоей безопасности. О, ты не подумай, что они умилились нашей любви. Похоже, все считают, что я сплю и вижу стать принцем-консортом при королеве, повязывать на кафтан ленты и получать медали за юбилеи и ордена за благотворительность.

Мина облегченно вздохнула, вроде и правда все не так плохо, как могло быть. Она поднялась ему помочь и намазывала на хлеб масло.

– А почему ты станешь принцем, а не королем? – поинтересовалась лениво.

– Потому что у меня, слава богу, нет королевских предков, – широко улыбнулся Марк-Лука, открывая банку с рыбным паштетом, которую подсунул ему появившийся в кухне дед.

– Почему слава богу? – Мина замерла на секунду, не зная, мажут ли паштет на хлеб с маслом, потом решила, что «кашу маслом не испортишь».

– Потому, что претенденту на трон не дали бы в свое время пойти в спасатели. Слишком опасная работа для принца крови. Только представь себе, – Марк-Лука захохотал, – Бруно расстарался и выдвинул самый главный аргумент в мою пользу – квалифицированная охрана будет осуществляться даром. Даром! Раз у меня личная заинтересованность, то можно не платить. Он нашел на что их поймать. У атлантов мало денег в бюджете. Кто бы мог подумать?! Однако, спасибо Бруно за нашу свободу.

– Интересно, что он хочет в обмен? – задумчиво произнесла Мина. Бруно ведь не лучше Пенелопы в этом плане. Просто профессиональнее.

Марк-Лука посмотрел на нее озадаченно, мол, откуда ты знаешь и ответил:

– Ничего сложного. Попросил придумать для Малого Совета благовидный солидный предлог, чтобы он тут задержался на пару дней. Мне и голову ломать не пришлось. Официально пригласил его на встречу с послом Данаки.

Он улыбнулся:

– Но на Совете я для вида немного покочевряжился и согласился быть бесплатным охранником только, если моя будущая семья сможет наследовать цвет кафтана и узор бута.

– С паршивой овцы хоть шерсти клок! – своеобразно одобрила Мина, про себя подумав, какие атланты все-таки смешные со своими кафтанами.

Дед, ворча, подсовывал Мине луковицу. Она догадалась, нарезала лук кольцами и положила деду сверху паштета. Он, как старый кот, довольно заурчал. Откусывал и пальцами помогая себе не уронить лук с бутерброда.

– Я приготовлю тебе подарок, если ты не против, – хитро прищурился Марк-Лука.

– Нет, конечно. А какой? – Мина закончила раскладывать бутерброды на тарелку.

Дед взял оттуда второй – просто с маслом.

– Секрет! – скорчил таинственную гримасу Марк-Лука. – Но помни – ты согласилась! Не вздумай потом отказываться!

Мина не успела выведать – в двери постучали. Дед от неожиданности выронил бутерброд на пол, так и не успев откусить. Дверь приоткрылась. Вошли женщина и мужчина. Мина тихо ахнула – это были родители Марка-Луки.

– Давно я здесь не была! – оглядывалась мама Марка-Луки, еще не понимая, кто в комнате.

– Лука Фомич? – опешил отец Марка-Луки.

– Проглотил кирпич, – улыбнулся Марк-Лука.

Вряд ли отец ожидал такой ответ, у него вытянулось лицо от радостного изумления, он подхватил дрожащим голосом:

– Лука-Лукошка…

– Наелся картошки! Лука-Лукусик?

– Мой славный сынусик, – всхлипнул отец.

– Мама, почему не говоришь, чтобы папа не дразнил ребенка?!

– Сынок! – родители и смеялись, и плакали.

Марк-Лука распахнул объятия. Они оба бросились к нему. Так, двоих, он обхватил и прижал к себе.

Мину неожиданно обожгло странной обидной завистью. А вот она никогда не сможет обнять своих! Никогда больше! Какой-то хриплый крик вырвался у нее из горла.

Вошедшие заметили Мину и уставились на нее. Мина посмотрела на открытки на столе, сгребла их, сунула в карман и сообразила, как объяснить свой крик:

– Осторожно! Не поскользнитесь! Бутерброд упал, а он с маслом.

Все молчали.

Мина смутилась и бочком сунулась к двери:

– Не буду вам мешать.

Марк-Лука расплылся в дурацкой блаженной улыбке, оставил родителей, обнял Мину за плечи.

– Знакомьтесь, это моя невеста, моя жизнь, – он набрал воздуха в грудь и выдохнул: – Я нашел свою любовь.

Сердце у Мины затрепыхалось от избытка чувств. Если не считать любовного письма, которое было не столько объяснением в любви, сколько предложением выйти замуж, то настоящих объяснений в любви в общем не было. «Жизнь» и «любовь» прозвучали очень романтично.

– А это, часом, не принцесса? – догадался папа. – Нам сказали про чудесное обретение королевской семьи! Ну конечно же, ты ее спас.

– Судьба! – перебила его мама. – Как только родилась принцесса, я сразу сказала, что это судьба, это невеста нашему герою спасателю!

Мина про себя хмыкнула, какая интересная версия. Атланты большие умельцы придумывать сказочные истории и верить в них. Очередной миф появлялся у нее на глазах!

– Нашему спасателю? Да он вполне серьезно собирался стать инженером! – поправил ее папа.

– Вообще-то сначала я хотел быть геологом, – заметил Марк-Лука, – искать и изучать камни и минералы, а инженером – это уже в школе решил, как к деду начал ездить в лагерь.

– Какая разница! Ой, принцесса! – воскликнула мама.

Родители упали на колени. А Мина ринулась поднимать бутерброд, чтобы они на самом деле не поскользнулись, и столкнулась с ними. Марк-Лука подхватил одной рукой ее, второй маму.

Первый раз в жизни Мина искренне обрадовалась появлению Бруно. Он распахнул дверь, и суета прекратилась.

– Большой Совет начинается! – озабоченно поторопил Бруно. – Фомичи, вы участвуете в церемонии! Не опоздайте!

– Как я выгляжу? – мама Марка-Луки тут же достала зеркальце. – Я никогда еще не принимала участие в церемонии удостоверения личности перед Большим Советом.

– Зачем она нужна, – удивилась Мина, – если Луку Фомича мало того, что уже опознали, так еще и министром назначили?

– Как это зачем нужна церемония? – возмутились все хором.

Родители направились в коридор. Дед за ними.

Перед тем как выйти, отец Марка-Луки бросил на сына с невестой восторженный взгляд и назидательно поднял указательный палец:

– Монархия получше демократии, дети мои. Монархом может оказаться хороший, умный, честный человек!

– Вот это да! Мне подменили родителей, – покатился со смеху Марк-Лука, когда дверь закрылась. – Отец разочаровался в демократии и возлагает большие надежды на монархию. А мама надела кафтан. Она же бунтарка и законодательница мод, всегда только в платьях.

– А что, так можно? – Мина вспомнила, точно, мама Марка-Луки в Данаке носила платье.

– Конечно, если вышит узор бута. Женщины, бывает, этим грешат. Но зачем, когда у нас есть национальный кафтан? – пожал плечами Марк-Лука.

Он обеспокоенно взглянул на Мину и предложил:

– Если хочешь, то можешь не посещать Большой Совет. Отдохни.

С одной стороны Мину страшила мысль опять столкнуться с толпой людей, с другой стороны ей хотелось у атлантов кое-что очень важное выяснить, даже попросить. И Большой Совет как нельзя лучше подходил для ее затеи. Наверняка не только глава тайного департамента «имел честь быть представленным», но найдутся еще атланты, которые расскажут о незнакомой ей, параллельной, жизни родителей.

– Идем! – решительно направилась к двери Мина, проверяя, что ее сокровища, ее открытки, лежат в кармане.

Глава 98 Мина растормошила Большой Совет предложениями и вопросами

Довольный Бруно в коридоре бросил им:

– Глава тайного департамента только что забрал из дверного молотка штырь с кольцом. Поздненько он спохватился.

Мина не успела спросить, что тут хорошего – они вошли в библиотеку. Мина-то как раз огорчилась – шанс покопаться в документах испарился.

Зал опустился на колени. Мина уже привычно приказала всем забыть о церемониях. Решила не мелочиться и отменила на весь день, а не только до окончания Совета. Но атланты не сели, как Мина ожидала, а стоя запели гимн.

Атланты пели, прижав один кулак к сердцу, второй к печени:

«Вечно гонимые, мы не умрем, славу и волю добудем, всех врагов разобьем, верные сыны, мы Атлантину отстроим».

Этот жест, эта заунывная мелодия чуть опять не выбили Мину из колеи, она даже забыла свой первоначальный план. Подняла руки. Опустила. Оба кулака к сердцу при исполнении похожего унылого гимна прикладывали в стране Бассейне. Мина задрожала от воспоминаний.

Потеребила открытки в кармане. «Ну что ж! – решила она. – Говорите, я ваша принцесса?»

Когда атланты допели, она обратилась к ним вновь. Поприветствовала и поблагодарила за присутствие. Зал одобрительно загудел. Мина попросила их сесть.

Пока они шумно усаживались, Мина начала говорить:

– Извините, если я вмешиваюсь не в свое дело.

Зал тут же затих. Голос у Мины окреп:

– У меня есть предложение. Мне кажется, ваш …наш гимн морально устарел. Вам… Нам… Мы достойны бодрого гимна! Атланты многого добились, многого достигли. В том числе тех целей, о которых поется. Нам не надо ничего оплакивать, мы не умерли, мы выжили. И стремимся дальше в будущее. Мы должны воспеть наши успехи!

Она перевела дыхание и подумала, что директрисе понравилась бы ее речь. И девочкам. Зря, что ли, учениц столько лет натаскивали в школе на публичные речи. Пригодилось. Она сумела правильно выразить мысль. Хотя, конечно, до Хелены ей расти и расти, вот кто умеет сказать то, что нужно, да так, как хочет услышать публика. Без всякого руководства Бруно Хелена станет звездой политики.

– Объявляю конкурс на новый гимн с новой воодушевляющей мелодией! Ответственным за проведение назначаю… – Мина оглянулась на Малый Совет.

Марк-Лука выглядел немного озадаченным. Бруно давился от смеха и показывал большой палец. Вот как ему удается чувствовать себя везде хозяином положения? Министр истории и церемоний спешил к Мине. О! Понятно, кто тут у нас будет проводить конкурс. Мина повертела головой в поисках главы тайного департамента. А он, оказывается, скромно сидел в зале, правда, в первом ряду. Рядом с ним устроился дед. Который бросал на главу сердитые взгляды и что-то злобно бормотал. Переживал, видимо, потерю дверного молотка.

– …министра истории и церемоний!

Министр засиял. Мина продолжила:

– А к новому гимну имеет смысл поменять и жест. Я предлагаю стоять по стойке смирно. Это будет дань уважения всем атлантам, которые работали и работают на упрочение положения Атлантины в мировом сообществе. А еще готовность всех нас продолжать службу на благо государства. По стойке смирно – мое предложение. Министр истории и церемоний, без сомнения, рассмотрит все поданные варианты и гимна, и жеста.

Где-то, подумала Мина, ей аплодирует директриса. Стоя.

И вздрогнула, когда зал встал и зааплодировал ей. Мысль пришлась ко двору, сказала бы мама.

Министр истории и церемоний провозгласил:

– Как здорово иметь молодую монархию со свежими идеями. Это не единственное предложение, которое внесла наша принцесса. С подачи ее королевского высочества мы разработали несколько новых церемоний. Буду рад анонсировать и провести их.

Зал взвыл от удовольствия.

– Простите, а можно об этом чуть позже? – Мина вспомнила, зачем она так хотела увидеть Большой Совет.

– Мои родители погибли, когда мне еще не исполнилось двенадцати лет. Дедушка умер еще раньше. Я о них мало что помню, – произнесла Мина самую сложную часть запланированного ею вопроса. Она действительно справилась, дыхание не перехватило при упоминании гибели родителей и смерти дедушки. Даже не пришлось хвататься за карман с открытками.

Мина продолжила уже более легкую часть про родственников, которых она не знала, но хотела бы о них узнать: – Бабушку и маминых родителей я вообще не застала. У меня нет ни одной фотографии моих близких. Вернее, всего одна. Если у кого-нибудь из вас есть фотографии с членами моей семьи, пожалуйста, разрешите мне посмотреть.

Зал опять загудел, но встревоженно. Взял слово министр истории и церемоний:

– Ее высочество имела в виду поделиться воспоминаниями?

– И это, конечно, тоже. Но может быть у кого-нибудь из вас все-таки найдутся фотографии? – с надеждой посмотрела в зал Мина.

Зал бурлил. Мина оглянулась на своих министров. Бруно показал ей два скрещенных указательных пальца. Ей надо что-то отменить? На выручку подоспел Марк-Лука.

– Разрешите говорить от имени вашего высочества?

Он объявил, что запрет на наличие изображений королевской семьи с этого момента отменяется. Принцесса будет благодарна, если атланты проверят свои альбомы. Если там СЛУЧАЙНО есть фотографии людей, которые, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО, члены последней королевской семьи, то просьба передать Малому Совету. Тех, кто принесет ее высочеству или министрам для передачи ее высочеству карточки, наградят… Марк-Лука посмотрел вопросительно на Мину, она закивала, он продолжил. …Благодарственной грамотой и медалью «За службу королевской семье».

Запрет, видимо, существовал с незапамятных времен. Атланты не могли решиться. Они переглядывались и переговаривались.

Тут встал Бруно со своей папкой. И помахал ею. Сказал, что он не догадывался, кто изображен на фото, которое он получил во время своих расследований, но теперь понял, что это королевская семья. И он передает ее высочеству фотографии. Он отдал Мине уже знакомое ей изображение, которое Марк-Лука нашел и напечатал у фотографа и оставил в ячейке банка для нее, а заодно еще несколько фотографий с того же мероприятия с ее отцом и дедушкой. Мины и мамы на них уже не было. Мина бросила на пухлую папку любопытный взгляд. Интересно, что еще Бруно там скрывает?

– Я не смог выяснить, кто запечатлен рядом с их величествами, – сказал с поклоном, но тихо и своим насмешливым холодным голосом Бруно. – Архивные списки пропали.

– Я знаю, где находятся списки, и велю их вернуть, – так же тихо ответила Мина.

Марк-Лука объявил министра спецслужб первым представленным к медали.

Атланты в зале довольно загалдели.

Несколько человек, которые присутствовали во время последнего приезда Пеликанов в Юга, вспомнили о Мине такие вещи, которые она сама не помнила! Одна атлантка уверяла, что Мина в Югах первый раз в жизни попробовала мандарины, и они ей очень понравились, а ее величество Кассандра опасалась аллергии на незнакомый фрукт и не разрешала ребенку есть больше одного. Королевское высочество Минерва капризничала и второй мандарин из рук не выпускала. Мина взглянула на фотографию, которую отдал ей Бруно, и обмерла. Точно! У нее в руках, похоже, зажат мандарин. Но она абсолютно не помнила этот случай. Вообще!

Еще одна пожилая атлантка утверждала, что Мина просто копия бабушки. И, кстати, она едет после Совета на юбилейную встречу выпускников. Шестьдесят лет, как они окончили школу. Она везет увеличенную фотографию класса на вечеринку. Ах, не все одноклассницы дожили до этих дней. Атлантка даже прослезилась. Она никогда никому не говорила, раз было запрещено, но теперь может сказать: будущая королева, бабушка Мины, училась вместе с ней. А дома у нее имеются другие школьные фотографии, например, с конных соревнований, там наверняка есть бабушка Мины, которая была великолепной наездницей и часто брала призы на своем Корвете. Надо покопаться. Раз увеличенная фотография выпуска у нее здесь, в гостинице, то она ее принесет после Большого Совета. И ее высочество убедится в сходстве с бабушкой.

Атланты приободрились и начали вспоминать и рассказывать! Про дедушку с бабушкой и про отца. Даже если не встречали королевскую семью, то они слышали какие-то истории. И спешили поделиться. Некоторые обещали покопаться в альбомах и сейфах.

– Хулиганишь? Срываешь Большой Совет? – шепотом со смешком спросил Марк-Лука, который остался стоять рядом с Миной.

Мина поняла, что надо бы закругляться, но не могла остановиться.

Глава 99 Пазл сложился, прошлое напомнило о себе в настоящем

Министр истории и церемоний записывал имена людей, которые изъявили желание предоставить фотографии.

Мина удивилась вслух, что нет воспоминаний о маме. Услышала, что мама родом из таких далей, что ее никто не знал, не успел толком сблизиться и подружиться. Она появилась внезапно, кажется, Вергилий с женой пригласили, она же им дальняя родня. Принц как раз тоже был в Югах. Он вдруг оторвался от очередных инженерных проектов, потерял голову и почти сразу женился. Без разрешения. Тайно! Вы только подумайте - без церемонии!!! Тут же пошли слухи, что она – принцесса, но сиганская, не иначе приворожила. А то откуда такая любовь и такая поспешность? Зато она вписалась в кочевой образ жизни королевской семьи без жалоб и возражений. Мина повернула голову туда, где об этом рассказывали, чтобы узнать подробности. Но тут кто-то произнес:

– А мы надеялись, что у их величеств еще и сын родился. Потому что его величество Пэпэ II заказал мне игрушечных рыцарей на лошадях и с мечами.

– Папу попросила я, – Мина чуть не задохнулась от нахлынувших чувств: – В подарок другу на день рождения.

– Надеюсь, вашему другу понравилась игрушка, – поклонился довольный атлант.

– Да! Очень-очень! Большое спасибо! – Мина пошатнулась. – Всем большое спасибо! Простите, мне надо вас покинуть.

Марк-Лука бросил на нее тревожный взгляд, громко попросил извинить его за нарушение протокола, накинул свой кафтан ей на плечи и вывел из зала.

Надо же, как удивительно прошлое переплелось с настоящим. И пазл сложился в целое.

В глубине души у Мины до этого момента теплилась надежда, что происходящее все-таки недоразумение, несмотря на доказательства. Что сейчас откроются новые факты, которые опровергнут ее статус, и она избавится от Атлантины. Но рыцари, те самые памятные рыцари, предмет ее детской зависти и тяжелое военное воспоминание, оказывается, берут начало здесь, в атлантской библиотеке. И связывают рыцари Мину с Атлинтиной покрепче других уз, потому что покоятся в детской могиле далекого Региона Бассейн.

– Это прозвучало так неожиданно! – сквозь слезы пожаловалась она Марку-Луке в кухне.

Он усадил ее в кресло.

– Я устала, – прошептала Мина обессиленно. – А тут как обухом по голове! Как же мне тяжело! Я держалась изо всех сил, но я больше не могу!

– Ты замечательно держалась! Хочешь, вот прямо сейчас встанем и уедем? Уж как-нибудь обойдутся дальше без нас! Дам Совету телеграмму! Что-нибудь придумаю! – Марк-Лука заметался по кухне в отчаянии.

Мина отрицательно замотала головой. Объяснить свое решение не успела. В дверях появился Бруно.

– Простите, если помешал, – сказал он таким тоном, что стало понятно, ему плевать, помешал он или нет. – Марк-Лука, спешу тебе напомнить – ты обещал мне остаться на пару дней здесь. Ты мне очень нужен! Умоляю, не подведи, не вздумай сбежать. Хотя…

Бруно не был похож на умоляющего. Он снисходительно пояснил:

– Дальше порта не убежишь. Я знаю, где тебя искать. Мои люди пасут корабль «Эмилия».

Марк-Лука развел руками, мол, обыграл, и даже скорчил гримасу огорчения.

– Пойду начинать церемонии. Догоняй! Ты участвуешь, – и Бруно вышел.

Марк-Лука наклонился к Мине. Он прошептал ей в ухо:

– Корабль-то не тот. Наш – «Милена». Специально рядом пришвартован, чтоб след запутать. Но не будем огорчать славного Бруно тем, что он ошибся.

Марк-Лука выпрямился. Глаза у него смеялись. Мина повеселела.

И обрадовалась. Бруно попытался, так сказать, щелкнуть Марка-Луку по носу, и это вернуло прежнего авантюриста контрабандиста, который всегда был на шаг впереди Бруно. А то ведь было уже начал превращаться в зануду Луку Фомича.

– Но я действительно ему обещал, правда, не знаю, что он задумал, - Марк-Лука вопросительно посмотрел на Мину.

Мина отдала ему кафтан и созналась:

– Нам все равно надо задержаться в Югах. Я попросила Пенелопу устроить мне конфиденциальную встречу с Султаном Ханом.

У Марка-Лука одна бровь поползла вверх от удивления. Но Мина не дала ему ничего спросить, потом объяснит, а то начнет сейчас препираться и доказывать глупость ее затеи.

– Иди, завершай поскорее Большой Совет, а я хочу дождаться фотографию класса моей бабушки, – Мина уже бодро улыбалась. – Я рада, что я спросила о своей семье, что мне рассказали истории и пообещали фотографии. Пусть это было тяжело, но все-таки я рада.

Марк-Лука остановился в дверях. Задумался на секунду, с прищуром глядя на Мину, подскочил к ее портфелю, достал из него задачник, открыл:

– Посмотри, какое страшное уравнение! – Он даже глаза сделал «страшные».

И убежал.

Он сумел ее развеселить, ей не нужен был учебник. Но она все равно взглянула на открытую страницу. Красивое уравнение. Мина с удовольствием решила его и в охотку придумала еще парочку подобных на листочке.

Не успела она поставить точку, как вошел дед, а за ним Матвей. Дед шипел, как раскаленная сковородка.

– Не знаешь, что с ним? – поинтересовался Матвей. – Злой, шумит, пришлось увести, а то всем мешал. Подманил его на бутерброды.

– Если я правильно поняла, то дед сердится, что глава тайного департамента забрал из дверного молотка штырь с кольцом.

– Воры! Воры! – вскрикнул дед, тем не менее охотно взял у Матвея бутерброд.

Матвей почему-то сконфузился, попробовал объяснить деду, что все в порядке с тем ключом, так надо, а раз надо, то надо, ничего страшного, он поставит новое кольцо.

Дед потряс кувшином с водой. Попробовал воду, вылил в раковину и швырнул фильтрики в помойное ведро.

– Айда новые фильтрики делать? – предложил Матвей их честной компании.

Он приобнял деда и повел всех из кухни.

У деда в мастерской Мина была первый раз, не считая того момента, когда просто заглянула в двери в своей первый приезд.

Мина застыла перед шкафом с коллекцией камней и минералов. Даже ее дедушка Плутон позавидовал бы такой. Мина смотрела за стекло шкафа, не решаясь без разрешения открыть дверцу и взять в руки экспонат, вдруг деду не понравится. Хотя она не отказалась бы проверить, скажем, вот этот камешек так, как ее научил дедушка Плутон. Яшма или агат? Они ведь очень похожи. Но есть секреты! Сколько ни держи в ладонях яшму, она останется прохладной, а агат потеплеет. На самом деле яшма — это кварц с примесями, поэтому не теплопроводный. И такой твердый, что им можно поцарапать стекло, и излом как у стекла, а не зернистый. А еще на срезе видно, что за камень: у агата и яшмы разные полоски, кажется, у агата концентрические.

Надо же, она это все помнит.

ОТ АВТОРА:

Пыталась найти похожих рыцарей. Металлических. На металлических лошадях. Воинов можно снять с лошадей и играть отдельно.

Нашла несколько других.

Пластиковые, но внешне похоже на то, что я имела в виду. Достойный предмет зависти.

Фото из интернета!

Такие тяжелые металлические рыцари, снимающиеся с тяжелых же лошадей.

Фотографии агата и яшмы взяты из Википедии. Тут понятно, как они отличаются. Но часто бывает сложно отличить.

Яшма обработанная.

Нашла необработанной фото в инете. Большой смысловой нагрузки нет в этих фото. Штрих к образу атлантов и их удивительной инженерии.

Фото из инета!

Глава 100 В мастерской у странного деда

– Агат, – назвал Матвей, увидя, куда она смотрит. – Мало того, что сам прочный, еще и свойства других веществ усиливает, поэтому хорош для ступок. Милое дело толочь в такой в порошок лекарства. Сам по себе агат лечит от укусов ядовитых пауков и скорпионов. Заметила, Бруно агатами был с головы до ног обвешан? Похоже, у него намечались непростые деньки. И у меня в браслете есть агат.

Он даже отдернул манжет своего бирюзового кафтана и показал браслеты на запястье.

А у Мины от такой информации прямо челюсть отвисла. Про пользу при укусах насекомых она первый раз в жизни слышала. Но даже если предположить, что Малый Совет особенно с предыдущими министрами являл собою сборище скорпионов, и Бруно нужно было противоядие, то зачем оно Матвею?

На удивленный взгляд Мины, он со всей серьезностью пояснил, даже несколько огорченно:

– Не помешает мне концентрация ума, а то часто распыляюсь. Стоит побольше агатов добавить в браслет.

Ах вот оно что! Еще одно свойство! Похожее на волшебство. Если бы Мина не пробовала на себе в той же каменной ванне действие атлантских камешков, она бы рассмеялась. А тут можно и поверить. Мина не удержалась, захотелось похвастать, что она тоже кое-что знает о камнях. Дедушка Плутон ей рассказывал. И Мина показала на прозрачный слегка желтоватый кристалл:

– Солнечный камень, поляризует свет. Используется даже в навигации – в облачную погоду легко определить, где Солнце!

Но разве можно соревноваться с атлантом, когда речь заходит о камнях?

– Используется также в поляризационных микроскопах. Берешь с собой такой портативный микроскоп, светофильтры, таблицы, устройство для изготовления шлифов и прямо в поле можешь определять структуру и даже возраст горных пород, – дополнил Матвей.

Мина вспомнила: идут они с дедушкой Плутоном мимо балки, а там дождем пласт земли подмыло, кусок отвалился, обнажилась горная порода, дедушка с его наметанным глазом с лету называет Миньке состав по цвету слоев. Много воды утекло с тех пор, когда дедушка Плутон ей рассказывал о камнях и их свойствах. От слов Плутона Пеликана всегда было ощущение – в минералах буквально «соль земли». А папа про дедушку Плутона говорил, что тот любит недра. А он сам – больше механизмы, поэтому сложный у него был выбор в юности, стать геологом или инженером. Но это неважно, кем быть, главное – внести своим трудом вклад в благосостояние общества, стать мастером своего дела на благо государства. И дело происходило в Регионе Бассейн…

– Какие еще камни, поляризующие свет, знаешь? – прервал ее воспоминания Матвей.

Мина уставилась на россыпь камней рядом с солнечным. Целая палитра! Куда красивее соседа. Если бы они не были группой, она бы подумала, что зеленые – это изумруды, а красные – рубины. А тут между зелеными и красными лежали еще и похожие на кусочек арбуза – одна часть красная, одна зеленая, и это все в одном кристалле. Но вряд ли они поляризуют свет. Слишком насыщенные цвета.

Матвей опроверг ее сомнения:

– Правильно смотришь. Турмалины!

Мина пожала плечами равнодушно, она не знала, что это. И нарвалась на целую лекцию. По мнению Матвея, турмалин – самый интересный камень в мире. От нагревания электризуется и, наоборот, меняет температуру от электризации. Он может сжиматься и разжиматься при пропускании через него тока. Притягивает как магнитом сурик и – Матвей сделал эффектную паузу – серу.

– А я думала – просто очень красивый камень, – заметила Мина, – особенно вон тот лазорево-бирюзового цвета.

Она невольно дотронулась до кармана с открытками, но не потому, что разволновалась и хотела успокоиться, а потому, что этот турмалин был цвета моря у песчаного берега тропического острова, как на открытке с лодкой, пальмами и пеликаном, которую подписал ей дед на Рождество.

– О! Гм, откуда он у деда? Это очень редкий турмалин, жутко дорогой камень, как бы не самый дорогой в мире. Есть всего одно месторождение, где такой иногда попадается. Смотри, как будто светится изнутри! А цвет получается благодаря наличию меди. Темные и черные турмалины содержат железо, – показывал Матвей, – в желтых и коричневых – магний, вот в этих литий, натрий…

– Кхе-кхе, – дед у рабочего стола изнывал от нетерпения.

Они устроились за столом. Мина сообщила, что она никогда в жизни не делала фильтрики.

– Ну что, тогда самые простые? – деланно весело спросил Матвей.

Дед недовольно застучал химпосудой. Матвей бросил на него взгляд, полный и тревоги, и жалости. А ничего не понимающая Мина предложила делать самые сложные, она все равно только посмотрит, участвовать не будет, для первого раза достаточно понаблюдать. Дед засиял. Матвей вздохнул.

Они замесили несколько сортов глины вместе, добавили в нее те же турмалины, только тертые.

– Для ионизации воды, – пояснил Матвей.

Из остальных компонентов Мина знала только серебро и уголь. Хотя и уголь был не простой, а составной, полученный путем обработки и сжигания разных пород деревьев, косточек и кокоса.

А Матвей и пояснял, что зачем кладут, и просто болтал. И мягко ненавязчиво поправлял деда. У того все время что-то падало, что-то он неправильно взвешивал.

Вот оно что! Матвей болтал, чтобы отвлечь деда, чтобы он не заметил, какой стал неловкий.

– Конечно же, я в детстве хотел стать геологом. А потом попал к деду в летний лагерь и, кто бы удивился, я решил пойти в инженеры. Как дед! - рассказывал Матвей.

Дед довольно закряхтел.

– Хотя, чуть не бросил эту затею. Из-за моста Да Винчи. Испугался, что не справился, но меня подбодрили, – Матвей улыбнулся воспоминаниям, – Дед где-то откопал старинную книгу с чертежами. А Лука, волчара, сначала всех подбил строить оттуда самый сложный мост, а перед открытием укатил куда-то с дядей-петрологом. Хотя Фомич уже тоже оставил идею стать геологом и загорелся быть инженером, но кто устоит и откажется от приглашения в геологическую поездку.

Дед захихикал. Матвей потихоньку заменил один взятый дедом компонент другим.

– И мы с папой строили мост Да Винчи! – воскликнула Мина. – Сначала из карандашей, потом из брусьев! Без креплений! Без гвоздей! Только трение и гравитация!

– Точно. И такой мы строили. Но ты плохо знаешь Луку Фомича. И деда. И вашего покорного слугу. Мы задумали построить каменный! У древнего атланта Да Винчи вариантов мостов было не меньше трех, мы нашли потрясающую идею! Никаких креплений, никакого бетона. Все держится чисто на сжатии! Мы целый год с Лукой расчеты делали и деду присылали на сверку. Давинчевскими в лоб воспользоваться не могли, у того мост 280 м длиной, а у нас короче, через местную речушку. Все лето мы пилили и шлифовали камни вместе с рабочими. Перед самой укладкой Лука, к сожалению, уехал. Мы все делали с ним вдвоем, и вдруг я остался один. Как же я испугался! Сняли леса. Понаехало журналистов, фотографов, мэр. Ждут. А я не могу на мост зайти, ступор. Дед меня подталкивает, я упираюсь. Стою и думаю – вдруг мы с Лукой ошиблись, и конструкция обвалится. Я, глупый, не понимал, что дед все сто раз просчитал, иначе бы не пустил никого на этот мост, особенно детей. А для меня – первый большой проект. Ответственность. Я боялся позора, конечно, а не расшибиться.

Матвей помолчал перед тем, как досказать.

– Одна девочка спрашивает: «А почему никто не идет по мосту?». Я на нее смотрю беспомощно. Она мне улыбается. Мило, как только она может. Искренне так говорит: «Я в тебя верю!» И …ступает на мост. Я ее взял за руку, и мы вдвоем пошли. У меня крылья выросли на всю оставшуюся жизнь от ее слов.

– Пенелопа? – изумленно догадалась Мина.

Матвей кивнул.

– Жаль, Пенька никогда больше мне ничего подобного не говорила. Все, пора обжигать фильтрики. Сделали их достаточно, деду на год хватит. Сейчас здесь будет жарко.

Мина решила не торчать рядом с горячей печью, а пойти посмотреть на уникальный мост, пока есть время.

От автора картинки к главе. К сожалению, тщательно выбранные остались на старом компе. Здесь первые нашедшиеся. Надеюсь, картинки не мешают. Если неинтересно - скажите, не буду добавлять.

ВСЕ ФОТО ИЗ ИНЕТА!

Бруно наверняка был обвешан черными агататами

Картинка, чтобы было понятно, что видит Мина - шкаф набитый такими срезами.

А ступка из агата выглядит, например, так

Солнечный камень - имеется в виду исландский шпат, который использовали в навигации еще викинги

Виды турмалинов. Далеко не все. Просто собраны одной картинкой какие-то.

А тут поди отличи от рубина и изумруда

Ну и цвет, который поразил Мину. Его цвет, когда описывают, говорят "неоновый", так сверкает.

Камни показала просто для визуализации.

Глава 101 Разговор у моста Да Винчи с полицейским 1

Она выглянула в коридор – никого, дошла по нему до фойе, опять выглянула – два атланта в синей форме находились на выходе из здания. Из библиотеки раздался взрыв хохота, кажется, рассмешил всех Марк-Лука. «Синие» передвинулись к косяку и заглянули в зал. Тоже засмеялись. Мина выскользнула на улицу, обрадовавшись, что не надо объясняться со спецслужбами атлантов.

И столкнулась со знакомым полицейским. Тем самым, которого встретила в свой первый приезд, который составил обтекаемый рапорт, рассказал о смазке для колес и посоветовал ей держаться от атлантов подальше.

Мина и полицейский уставились друг на друга с явным немым вопросом: «А ты что тут делаешь?», но ни она, ни он не задали его вслух.

Мысль о том, что в кармане лежит плащ – выручалочка, успокоила Мину раньше, чем она успела испугаться представителя властей. Полицейский, впрочем, смотрел добродушно. И, казалось, был расположен поболтать.

– Давненько атланты не проводили здесь своих собраний, им сюда добираться несподручно, а тут вдруг явились, – кивнул он на двери.

Мина оглянулась, заметила, что из дверного молотка исчез штырь с кольцом. Она об этом знала, но только теперь увидела, как сиротливо, словно разоренное гнездо, выглядит дверь. То-то дед так огорчился. А штырь забрал глава секретного департамента! Вот так бесцеремонно любители церемоний отобрали ключ от ее находки! Мина от огорчения достала весь свой набор открыток и фотографий, но не рассматривала, просто держала в руке. Краем глаза заметила, что вокруг ограды маячат не только «синие», но и люди в форме.

Ого, как все серьезно! А властям что надо?

– Нам, конечно, хорошо: гостиницы забиты, рестораны работают, как в старые добрые времена. Полицию наняли охранять мероприятие, – разглагольствовал полицейский. – Вчера мы ихнего преступника помогли задержать. Ну и здоров кабан, впятером еле справились.

Мина слегка содрогнулась от воспоминания.

– Меня заранее их парень в черном предупредил, спецслужбовец, что нам нужно будет делать в каком случае.

О, удивилась Мина, полицейский больше не называет Бруно щенком. Видимо, Бруно, стараясь заручиться поддержкой полиции в поимке «борова», не вел себя надменно. Подстраховался на все сто, даже полицию чем-то умаслил.

– «Черный» кроме поимки преступника и охраны мероприятия просил еще о помощи. Велел никого из здания без его разрешения не выпускать. Но интересовали его на самом деле всего два человека. Изображение одного он выдал, – полицейский достал, развернул и показал Мине небольшой плакатик с изображением, – герой Лука Фомич или похожий на него атлант. И девушка! Описал, как брюнетку со светло карими глазами, иногда кажется, что зелеными. Худенькая. Среднего роста. Не улыбчивая, серьезная. В форме частной женской школы. Не так чтобы это входило в наши обязанности по охране, но «черный» пожертвовал нам на благотворительность. И мы не отказали в дополнительных услугах.

Полицейский с любопытством обвел Мину взглядом. Мина стиснула в пальцах свои открытки. Значит, не власти, а Бруно с их помощью ее пасет, как сказала бы мама. Не новость, но противно. Даже цвет глаз разглядел и сообщил.

Однако, оказалось, Бруно «пас» не столько ее, сколько Марка-Луку.

– Вчера после обеда он отменил распоряжение по девушке, сказал, что поручает ее своим, однако по Фомичу оставил все в силе. Надо же, жив их герой, а то слухи ходили, что сгорел в вулкане.

Полицейский не дождался от Мины вопросов и досказал:

– Практически одновременно вчера после обеда поступил приказ от другого атланта. Тоже корочки показывал какого-то их департамента. Этот говорил не о Фомиче. Он велел не выпускать эту же, судя по описанию, девушку за порог, пока он не уедет.

– Жаль, – честно ответила Мина, – Я хотела посмотреть мост.

Мина подумала, что Марк-Лука крут немерено, как сказала бы мама, он все предусмотрел. Он организовал проведение Советов в здании, в котором знал, где находится подземный ход. Снабдил ее плащом. Страшно ей не было. Нисколечки.

Однако хорошее настроение от созерцания камней и изготовления фильтриков быстро улетучилось. И тут полицейский вдруг предложил.

– Какой мост? Который дед строил с детьми? Каменный? Пойдем покажу!

По дороге оживленно рассказывал:

– Когда его открывали – журналистов тьма понаехала, фотографов. Говорят, мост какой-то особенный. А на вид обычный. Просто арка.

Мина объяснила, чем мост особенный. Но когда дошли, и она ахнула. Если не знать детали устройства, то мост выглядел чудом!

А полицейский даже спустился поближе к воде и подергал за нижние камни:

– Не может быть! Гм, почему я раньше отсутствие опор не замечал? Я же на лодке под ним проплывал не раз! Так не бывает, чтобы без цемента! Как же он держится?

Мина объяснила еще раз.

Они стояли и смотрели на довольно большой высокий арочный мост. То, что у него не было подпорок, в глаза не бросалось. Потрясающе красивый в своей лаконичности мост, парами гармоничных «лап» упирающийся в берега подальше от болотистого русла. Изящный, а не громоздкий. И это при его длине метров в двести.

По мосту проехал экипаж. Потом еще один.

– У «черного» все документы были в порядке, – неожиданно заговорил полицейский. – Приказ от служб Югов оказывать содействие. С нами подписанный договор на охрану мероприятия. Еще и чек выписал на благотворительность. Все в рамках закона. И вел себя вежливо. А у второго – ничего, кроме корочек. Но разговаривал с гонором. Так что меня не волнует, что он там приказывал.

Мина сообразила, к чему он клонит, и обреченно вздохнула:

– Спасибо, однако мне нужно здесь остаться.

– Атланты нам чужие. Они пекутся только о себе и своих проблемах. Им плевать на остальных. Они других людей разве что используют. Всех. Для своих целей. Дед занялся этим мостом, потому что ему нужна была идея для очередного летнего лагеря, а мэр как раз объявил конкурс. Камни и строительство оплатил город. Интересный мост, полезный, но это не подарок атлантов городу…

– …а сотрудничество. Наверное, это был не просто лучший проект, но и самый дешевый? – вступилась за деда Мина. – Да, они чужие, другие, странные. Одни дурацкие церемонии чего стоят. Но я…

«Влипла», сказала бы мама. Да, самое подходящее слово.

– Им на всех остальных плевать, – упорствовал полицейский. – Если у атланта будет выбор спасать незнакомого атланта или близкого друга не-атланта, он выберет незнакомого атланта! Уж я-то их повидал.

Мина не успела возразить, что встретила она по крайней мере двух атлантов, которым не плевать: Марк-Лука и Карл. Полицейский горячо продолжил:

– Как ты думаешь, на чьей стороне будут выступать атланты, случись международный конфликт? Скажем, произойдет невероятное – поссорятся Юга и Данака. Будут ли атланты поддерживать свою страну проживания? Нет! Никогда! Для них существует только их призрачная Атлантина!

Глава 102 Продолжение разговора и Милый глава тайного департамента

– Пятая колонна? – вспомнила Мина словосочетание, которое они разбирали на уроках истории еще до Барбары.

– Пятая колонна — это свои, которые продались и на месте тайно работают на врага. А эти – не свои, работают на себя. Чужеродное вкрапление, вот они кто.

Мина не успела ничего возразить, впрочем, она и не знала, что сказать, по-своему он был прав. Полицейский вдруг спросил:

– Хочешь мандаринку?

Пока Мина хлопала глазами от неожиданности, он порылся у себя в кармане и достал слегка подвядшую мандаринку. А он ведь и в прошлую встречу ей предлагал тот же самый фрукт! Она оставила его деду…

– Надеюсь, твой парень стоит того, – пробормотал полицейский.

Теперь Мина догадалась, почему он затеял разговор – боится, что она решила перейти в атланты ради любви. Но не это ее озадачило. Она взглянула на мандаринку в его ладони, потом на верхнее фото в стопке открыток, которые до сих пор держала. Сунула все в карман, кроме верхнего фото. Показала полицейскому. Он взял, сдвинул брови, вспоминая.

Мина чистила мандарин, а полицейский смотрел на фотографию. Показал на ее отца.

– Я встречался у деда с атлантским то ли принцем, то ли уже королем пятнадцать лет назад, вот он.

– А вы угощали девочку на этой встрече? Похоже, что она держит в руках мандарин, – Мина протянула половину фрукта полицейскому.

Он взял рассеянно и сунул в рот:

– Мандарины? Ребенку? Не было никакого ребенка... О! Точно, я вез фрукты своим, заглянул к деду, он пил чай с парнем, которого представил мне как то ли принца, то ли уже короля. Я и угостил. Да, именно мандаринами, уж очень я их люблю. А король разулыбался и сказал, что оставит дочке, она никогда не пробовала. Мол, интересно, понравятся ли.

– Говорят, что понравились. Ничего не помню. Это я на фотографии, – призналась Мина, возможно, не надо посвящать посторонних в атлантские истории, однако к полицейскому она чувствовала доверие.

– Ах вот оно что, – протянул он, – Я слышал краем уха, атланты же между собой не только по-атлантски разговаривают, что они обрели королевскую семью. Думал, принц что ли вернулся из странствий, или, кто он там, король.

– Папа с мамой погибли, я потерялась. Вчера выяснилось, что я - атлантская принцесса, – объяснила Мина. – Сама не рада. И не знаю, что делать.

Они повернули обратно.

– Ты не слушай, что я тебе наговорил, – пошел на попятную полицейский, – Я решил, что у тебя парень атлант, но ты колеблешься, а они вцепились в тебя и подталкивают к церемонии. Они жить не могут без этих своих церемоний. Любой повод находят. Я хотел дать понять, что не поздно и передумать. Атланты неплохие ребята. Я тебе специально на них наговаривал. Уж очень ты нерешительно выглядела. Я решил поддержать, если сомневаешься. Ты посмотри на мост. Или на железную дорогу со смазкой для колес. И даже этот щенок в черном повзрослел, ведет себя ответственно. Не стал покрывать преступника несмотря на то, что тот атлант. А уж отец у тебя какой хороший парень был! Я вот смотрю каждый раз и думаю, где же я тебя раньше видел? А это у тебя просто глаза отцовские.

Мина улыбнулась сквозь предательские слезы и не стала задавать вопрос, который вертелся у нее на кончике языка – помог бы он ей теперь, узнав, кто она, сбежать, если бы она решила спрыгнуть с поезда, как называла бы это мама.

– Внукам буду с гордостью рассказывать, что руку жал и королю атлантскому, и принцессе, – вдруг улыбнулся полицейский.

– Мандаринами угощал, – дополнила его Мина.

Когда Мина и полицейский вернулись, атланты в разноцветных кафтанах как раз высыпали во двор библиотеки. Напомнили Мине конфетти на снегу под елкой на новогоднем празднике в Регионе Бассейн. Они стояли яркими группками, оживленно обсуждая события последних двух дней. Явно не спешили разъезжаться. Марк-Лука, высокий, красивый, правда, стриженый в министра, что-то весело говорил на крыльце своим родителям, непроизвольно касаясь их руками. Мина подходить не стала, чтобы не общаться с его родителями, любовалась им издали.

Из дверей высунулась лохматая голова Матвея. Похоже, он закончил делать фильтрики. Матвей обвел взглядом окружающих, увидел Мину и поманил жестом. Мина постаралась незаметно пройти к нему так, чтобы избежать очередных почестей вроде коленопреклонения, хотя она их и отменила до конца дня.

Затаив дыхание она прошмыгнула мимо Фомичей. Услышала, как отец возбужденно говорил, упираясь указательным пальцем в грудь Марка-Луки:

– Это же мечта человечества с самых древних времен – управление государства в руках лучших его представителей! При любой форме правления к власти пробиваются самые беспринципные сволочи! Кроме наследственной монархии! Где у власти МОЖЕТ оказаться честный человек.

«За рыбу гроши», – усмехнулась про себя Мина, поражаясь упорству будущего свекра в продвижении своих новых идей.

– Ты имеешь в виду – честный человек, это честно перерезавший остальных родственников – претендентов на трон? – заливался смехом Марк-Лука.

– Где и когда наш сын набрался цинизма?! – возмутилась мама, непонятно, шутливо или всерьез.

Мину они не заметили. И она проскользнула внутрь здания.

Поджидавший ее Матвей показал на зал библиотеки и пояснил, что замминистра истории и церемоний попросил пригласить к нему принцессу.

В зале библиотеки глава тайного департамента сидел за столом-картотекой, быстро и ловко печатал на машинке. Мина подошла. Глава закончил, вынул последний лист, кивнул Мине, открыл песочницу. У Мины в школе были такие же коробочки с песком для просушивания чернил, но они стояли без дела, потому что писали обычно карандашами, а если ручками, то использовали промокашки. Глава департамента сыпанул на свеженапечатанные листы такой мелкий песок, что он даже повис в воздухе как пыль, и Мина чихнула.

– Простите, ваше королевское высочество, – глава расплылся в добродушнейшей улыбке, Мина невольно улыбнулась в ответ, тем более что выглядел он смешно – у него лоснился нос, как будто глава сунул его в масло.

– Вечная спешка: вроде и готовишься к Советам, а что-то обязательно всплывает непредвиденное.

Мина закивала, соглашаясь.

– Грех жаловаться, ваше королевское высочество, очень плодотворно прошли наши Советы! Просто замечательно все сложилось, особенно с обретением королевской семьи! Но сколько новых приказов пришлось допечатать! – как-то по-семейному ворчливо сетовал он Мине, пока сгребал со стола все листки бумаги, поднимая песчаную пыль. – Я же не был готов ко многим решениям, которые внесли и даже приняли. А надо все оформить.

– Согласно букве закона, – подсказала Мина, и они хихикнули, как заговорщики.

Глава тайного департамента понес стопку документов на стол для заседаний, он же тайный сейф. Бросил сверху на уже лежащие бумаги. Радушным жестом пригласил Мину за стол. Мина устроилась в пододвинутом услужливо ей кресле с короной. Сам он плюхнулся в обычное и начал сортировать на несколько кучек документы, активно стряхивая песок для просушки. И правда, многовато насыпал. Какие-то бумаги по ходу дела глава подписывал.

– В принципе, некоторые документы могут и подождать. Но есть несколько срочных. Раз уж вы здесь, а я, кстати, просил полицию, чтобы вам обязательно сообщили, что я хочу с вами до отъезда пообщаться, – он мило улыбнулся. – Так раз уж вы здесь, то можно не откладывать…

– В долгий ящик? – закончила за него Мина.

Он оторопело взглянул на нее, видимо не зная, что это значит, но улыбнулся и продолжил:

– … до следующей встречи и подписать. «Минерва, королевская принцесса атлантская» и подпись.

Глава тайного департамента пододвинул к ней небольшую стопку, каменную ручку и начал показывать, что за документы в стопке.

– Это – наши новые министры хотят получить поскорее цвет кафтанов в личное пользование. Ну прямо, как дети, подождать не могут. Это – проведение конкурса на лучший гимн и жест, вот это улучшение работы Малого Совета. А это – титул с наследованием отцу Пенелопы. Ну и отдельным приказом – разрешение на тиару Пенелопе. В общем, мы уже провели церемонии. Но имеет смысл подписать хотя бы задним числом.

Мина расслабилась. Глава тайного департамента сам признался, что нанимал полицию, ее опасения по этому поводу улетучились, все выглядело логично, полицейский просто неправильно понял. Тем более, что говорил глава тайного департамента так по-родственному, так душевно.

Вдруг у нее в браслете проскочил красный огонек.

Глава тайного департамента услужливо веером разложил перед Миной документы на подпись. Так, чтобы было видно, где подписывать. Мина взяла ручку. Опять проскочил этот злополучный красный огонек, показывающий, что один из двух сидящих за столом испытывает сильные эмоции, скорее всего, чего-то страстно хочет.

Так ли уж нужна ее подпись под, например, разрешением на цвет кафтана? – лениво подумала Мина и заметила, что ее браслет выдает сомнения. О! Как же это мило. Просто чудо – атлантские браслеты. А у такого высокопоставленного атланта, как глава тайного департамента, наверняка не обручальный браслет, а целая система отслеживания. Вот бы посмотреть. Мина чуть вслух это не брякнула, как сказала бы мама.

Однако, заноза, застрявшая в сознании, мешала ей поставить свое имя. Ах да, конечно!

– Простите, я не могу подписать, не читая, нам в школе велели навык отработать до автоматизма, – извиняющимся тоном сказала Мина, вздыхая и с неохотой раскладывая веер бумаг на отдельные документы и пробегая их глазами. Дурацкое требование – читать перед подписанием, когда можно просто поболтать с приятным собеседником, но директриса настаивала, что исключений быть не должно.

В фойе послышались шум и голоса.

За какое-то слово в тексте о Малом Совете затуманенное сознание Мины зацепилось, и она попробовала перечитать еще раз. Вот бы отложить подписание. Ей сейчас совсем не хочется вникать ни во что, но милая директриса требовала от них не делать ничего впопыхах при подписании бумаг. Никогда. Глупость, конечно, но…

– Наверное, мне нужно пройти ознакомительный курс по устройству атлантской государственности, чтобы разобраться в тонкостях. Я совсем не понимаю, как вот эти действия улучшат работу Малого Совета, чем она плоха сейчас, – показала она документ по «улучшению работы Малого Совета», сунутый в середину бумаг с остальными решениями, между конкурсом на гимн и жест и титулом отцу Пенелопы.

– А! Это всего лишь организационные вопросы. Я как раз собирался подписать их на Малом Совете, но так как мы обрели королевскую семью, то будет лучше, если подпишет сама принцесса, – собеседник махнул рукой и душевно улыбнулся.

Ее браслет показывал, что говорит он чистую правду. Но красные искорки заскакали как бешенные, не давая ей погрузиться в желаемый покой.

– В департаменте считают, что хорошо было бы расширить Малый Совет, – выражение лица главы департамента говорило, «мы же с вами взрослые люди и понимаем, что это все чепуха, но существует бюрократия».

Мина была с ним абсолютно согласна, но все-таки попыталась сосредоточиться. У Мины в голове сквозь туман всплыли школьные уроки, все-таки что-то осело у нее в памяти не только из математики. «Расширить за счет увеличения числа министров – членов тайного департамента? Это же выльется в лоббирование. Как он этого не видит? Выйти замуж за Марка-Луку она не может из-за лоббирования, а нашпиговать совет членами департамента, получается можно?». Она не успела сказать это вслух.

– Вы ведь были свидетелем тому, что произошло, – огорченно посетовал глава тайного департамента, – Три министра оказались нечисты на руку! Если бы настоящий министр секретных служб не раскрыл их преступления, то Малый Совет и все атланты оказались бы в крайне затруднительном положении, так как три человека уже в состоянии повлиять на принятие законов. Поэтому нам просто нужно его расширить! Для плюрализма мнений! Вот нашим департаментом и была составлена бумага.

«А разве ты ожидал, что Бруно копает под министров, вынесет это на обсуждение, и их снимут? Документ приготовил заранее», – с трудом, но все же проанализировала Мина. «Преступные министры как раз были из твоего департамента. Не их ты хотел сколупнуть, а наоборот, ты бы воспользовался их согласием», – сознание, правда, отказывалось верить в такую чушь.

И опять она не успела сказать вслух, потому что глава поспешил донести до нее свое мнение:

– Нам ведь очень необходим плюрализм!

Глава департамента нетерпеливо постучал ручкой по бумаге, поднимая облако мелкого песка, и бросил взгляд на дверь в фойе.

Мине послышался там голос Марка-Луки. Он наверняка продолжает общаться со своими родителями. Со своей мамой. Мама!

У нее в кармане есть открытки и фотографии! Почему не поделиться самым дорогим с таким милым собеседником? Мина достала всю пачку и доверчиво протянула главе департамента верхнее фото:

– Мама.

Мине вдруг вспомнилось, по поводу подписания документов мама тоже высказывалась, очень смешно:

– Она любила повторять: «Такие вопросы с кондачка не решаются».

– Что? С чего – с чего? – ошалело посмотрел на Мину глава тайного департамента.

А Мина смотрела на маму, на всю семью. Ей не хотелось двигаться, задумываться и принимать решения. Собственно, почему она должна это делать? Пусть их Малый Совет принимает. Эта мысль ей пришлась по душе. Не надо напрягать мозги. Есть для этого красивое слово – делегировать. Вот она и делегирует следующему Малому Совету вещи, которые она не понимает. Но Мина не знала, как теперь выкрутиться, чтобы не обидеть милого главу. В школе советовали обтекаемые ответы для вежливых отказов. Ах, зря она не слушала внимательно, а решала под партой математику! У Мины перехватило дыхание и слегка поплыл зал перед глазами. Может, отпроситься в туалет и сбежать в подземный ход? А если она не дойдет? Как-то странно она себя чувствует. О! Вспомнила! Советовали переводить тему.

– Кондачок, как определила мама, это пергаментный свиток с текстом, кажется песни, намотанный на палочку. Но я, к сожалению, забыла, почему это значит, что надо подумать перед тем, как сделать.

Она ошиблась, переводить тему советовали, чтобы тянуть время. Нет, чтобы сбить с мысли. Последнее ей удалось – у главы департамента отвисла челюсть. Но он тряхнул головой, нахмурился. Мина улыбнулась заискивающе, надеясь, что глава департамента не обиделся.

Он смотрел, как отец на несмышленого ребенка, и настойчиво тянул ей бумагу.

Может, ну ее, подписать эту бумажку? Глава департамента хоть и хороший, но назойливый, не отстанет. У нее есть извинение для слабости – она человек считай, что случайный, пусть сами разбираются, когда она сбежит на остров. С другой стороны, почему это слабость, все так делают, кроме строгой директрисы, известной любительницы перестраховываться.

Мина взяла у него тяжелую каменную ручку.

От АВТОРА

Создала блог со всем проектами школьными, невидимковыми вещами в нашем мире (прототип плаща) и мостами ДА ВИНЧИ упомянутыми в предыдущих главах - смотрите блог "Инженерные проекты в "Минерве" https://author.today/post/408820

К сожалению сюда гифки не помещаются.

По ходу дела всплывают еще объекты, которые не показала, а они интересны. Например, каменные ручки.

Пример вычурной

Прототипа фото потерялось. Там просто камень и ничего кроме. Строго и тяжело. В этом красота.

Думаю, что Минерве подсунули вот такое.

Интересно, что в наши времена пластика делают каменные ручки.

Что еще не визуализировано из забавного?

Глава 103 "Красавица со специями"?

В зал вошли, переругиваясь, Марк-Лука и Бруно. От резких звуков их голосов Мина вздрогнула и выронила ручку на пол. А они увидели Мину с главой департамента и замолчали. Бруно слегка побледнел. «Ах, как идет славному Бруно бледность к черным волосам», – умилилась Мина.

– А вот и наши министры! Ну наконец-то принесли мои телеграммы, и я могу ехать, – поприветствовал их глава тайного департамента так, как будто он только их и ждал. Бумаги сунул к себе в портфель.

Достал носовой платок и вытер масло с носа.

Бруно отдал ему часть длинных лент, оставшиеся – Марку-Луке. Тот чуть не подпрыгнул на месте, прочитав свои телеграммы.

– Что там у вас? – поинтересовался глава тайного департамента.

– «Подписали. Заплатил. Тетка взяла сто тысяч. Ты мой вечный должник,» – довольный Марк-Лука чуть не пропел это сообщение.

– Что это значит? – посмотрел на него глава тайного департамента.

– Это значит, что мой адвокат у мнимых родственников Мины Шахин подписал документ, что они отказываются от своих претензий на родство. Он этим и так занимался, и заставил бы их признать обман и отказаться от претензий, но после обретения атлантами королевской семьи я его поторопил телеграммой, велел откупиться деньгами, и побыстрее. Узнай они, что Мина Шахин – атлантская принцесса, они бы нас замучили и разорили своими исками.

Мина захлопала в ладоши от радости, подскочила и бросилась Марку-Луке на шею. Он легонечко ее отстранил и взглянул удивленно.

Глава департамента помахал своими телеграммами и произнес озабоченным голосом:

– А мне докладывают, что сокровищницу открыли и готовят. Произвели ревизию. К выпускному балу принцессы почистят тиару и все драгоценности, можно будет выбрать.

– Можно обойтись без тиары и драгоценностей? – весело и беспечно поинтересовалась Мина.

– Как прикажете. А еще по моей просьбе составляют генеалогическое дерево. Это очень сложная работа, займет не одну неделю. К сожалению, докладывают, еще не закончили. Как только сделают, я предоставлю «древо» вашему королевскому высочеству.

– О! – прижала руки к груди Мина, улыбаясь, – Я буду вам очень благодарна.

– Ах, да! Небольшая просьба, не открывайте сейф без представителей нашего департамента, это все-таки наша собственность, – попросил глава.

– Я бы очень хотела, но как я его открою? – чистосердечно удивилась Мина и даже хихикнула, он же забрал ключ, при всем желании она не сможет это сделать.

Глава довольно кивнул и, пятясь и кланяясь, покинул зал.

Бруно резко крутанулся на каблуках и с отчаяньем схватился за голову. Мина отметила, что он не может подергать себя за волосы, потому что стрижен. А то бы точно вырвал клок. Она рассмеялась.

Марк-Лука подозрительно на нее покосился. Мина скорчила ему гримасу. У него брови поползли вверх, он хотел что-то спросить, но тут вошел довольный Матвей.

Показал на входную дверь. Там только что отбыл замминистра истории и церемоний, звал его с собой! В правительственное купе! Но Матвей отказался, сославшись на то, что Бруно празднует назначение и обещает роскошный ужин. Матвей уедет после вечеринки. Замминистра обеспокоился, что поезда вечером не ходят, экипаж найти сложно. И обещал сам прислать экипаж где-то в полночь.

– Какое заботливое у нас правительство! – подытожил Матвей.

– Заботливое, – Бруно сузил глаза и прикусил губу. – В полночь, говоришь, пришлет экипаж?

Матвей вежливо поинтересовался, успела ли принцесса поговорить с замминистра.

Бруно зашипел как змея:

– Вы! Оба! Ведете себя, как беспечные идиоты! Вы все срываете! Я же вас просил о помощи.

Матвей возмутился:

– Вообще-то я твое вчерашнее поручение выполнил: все, что надо, раздобыл и заменил, никто ничего не заметил!

– Я СЕГОДНЯ вас просил не подпускать принцессу к главе тайного департамента, пока я не вернусь с почты, куда он меня отослал! Я не мог отказаться! – отчеканил Бруно. – Всего лишь не подпускать! А вы что сделали?!

– Кто такой глава департамента?! Что это вообще за департамент? Не слышал о таком. Ты бы пояснил, – удивился Матвей.

Но лучшее оправдание – это, как известно, нападение. Марк-Лука оправдывался именно так:

– Ты тоже хорош! Серьезно не выглядело! Обронил мимоходом фразу, понимай как хочешь! Ты не ввел в курс дела!

Мина ими добродушно любовалась, даже Бруно, хотя он и злился. На взгляд Мины смотрелись они умильно, вообще все вокруг ей нравились. Не то что раньше.

Она заявила:

– Да! Ты не ввел нас в курс дела! Просто предупредил бы меня лично не подходить к главе департамента. Но почему нельзя?

– Я не мог вам рассказать детали, чтобы не спугнуть лиса. Очень опытного лиса! Он бы и вас раскусил! И догадался бы, как много я знаю. Хотя какая теперь разница. Ладно, у меня есть ходы в запасе, – впрочем, физиономия у Бруно выглядела кисловато.

Мине сравнение с лисом показалось смешным. Это было последней каплей во всей этой веселой истории, и Мина не сдержалась, захохотала.

– Да что, собственно, произошло? – пробулькала она сквозь смех.

Марк-Лука уставился на нее испуганно. Он отбросил формальности:

– Минька, а с тобой что? Ну-ка рассказывай!

Мина осознала, что действительно ведет себя как-то необычно, и оборвала смех.

Стараясь не улыбаться и не изображать в лицах, объяснила, что только что случилось в библиотеке.

– Так ты не подписала?! – ахнул Бруно и шагнул к ней навстречу. – Ай да ваше королевское высочество! Кремень!

Мине показалось, что он хочет хлопнуть ее по плечу от радости, она опередила и хлопнула его. Да так, что он пошатнулся.

Марк-Лука ее поймал, легонько обнял. Мина забарахталась у него в руках, пытаясь вырваться. Теперь Бруно захохотал.

– Простите великодушно, у меня истерика, ваше высочество. Этот лис хотел, – Бруно сделал загребущий жест, сжал ладонь в кулак, – взять власть. Малый Совет я ему развалил. С вашей неожиданной помощью, ваше высочество, это вышло лучше, чем я задумывал. Тогда он решил действовать по новому плану, но я как мог пытался помешать.

К Бруно вернулся обычный цвет лица, если не ярче:

– Просил не подпускать ваше высочество к нему. Чуть не сорвалось. Если бы не ваша удивительная стойкость, то у меня были б проблемы с моим следующим шагом!

Бруно успокоился. Матвей никак не реагировал на откровения Бруно, он хмурился. Пошел к столу-каталогу:

– Что за песок замминистра сыпал, как вы думаете? Уж не «Красавицу» ли?

– Похоже на «Красавицу со специями», – буркнул Марк-Лука, отпуская притихшую Мину. – Ребята! Ведите себя осторожно! Не толкните случайно принцессу! Она сейчас боли не чувствует. Ей – плохо!

Мина плохо себя не ощущала, наоборот, ей было очень хорошо. И весело. Тем более что Бруно объявлял, что у него истерика. Ее это опять рассмешило. Она изо всех сил старалась не улыбаться.

Марк-Лука тоже подошел к столу-каталогу, наклонился, провел пальцем, принюхался.

Мина с трудом сдерживала смех, глядя как он возится вокруг стола. Как охотничья собака!

– Антидот есть?! Я про такой не слышал, но вдруг? – спросил Матвей. – Может быть, надо в госпиталь? Или твоя песня сработает?

Глава 104 Коварные планы или Бруно нельзя не восхищаться

Марк-Лука покачал головой и повернулся к Мине и Бруно:

– Ничего страшного! Просто специфические ощущения. Я пробовал в училище, нас на всякий случай готовили противостоять действию и не выбалтывать сведения. Вещество очень быстро выветрится. Все под контролем! Без паники!

Мина пожала плечами, на нее с новой силой накатила волна веселого настроения, чего они волнуются, глава ничего плохого сделать не хотел. Хотя нужды сушить напечатанные листки песком у него и не было, но он точно не коварный, а вполне себе добродушный человек.

– Что такое «Красавица»? – уточнил Бруно.

– Старинное приворотное зелье из трав. Прозванное «Красавицей», потому что дамы легко на все соглашались. Ну или кавалеры. Смотря, кто применял. Обнаружили рецепт во время видеоэкспедиции лет пятьдесят назад, – объяснил Матвей недоумевающему Бруно. – Начали употреблять как обезболивающее и антидепрессант, но быстро прекратили. «Красавица» мало того, что вызывает привыкание при постоянном употреблении, так потом еще и выгорание от слишком продолжительных хороших эмоций. И, как следствие, возникает куда более сильная депрессия, чем вначале.

– Неужели «Красавицу» можно достать в Югах? И что такое «специи»? – заинтересовался Бруно.

Пояснил Марк-Лука. С некоторой неохотой:

– Островные даты дополнили «Красавицу» какой-то химией, так называемыми «специями», усиливающими и убыстряющими эффект. Использовали при допросах пленных. Конвенцией запрещено. Но, увы, встречается в зонах конфликтов. Поэтому нас тренировали.

– И как вас учили сопротивляться воздействию? – любопытствовал Бруно.

– Например, обратный счет. Но я нашел свой способ. Читал про себя «Отче наш», – признался Марк-Лука. – Начинаешь путаться, пытаешься сконцентрироваться на молитве и пропускаешь вопрос. Главное, Богу молишься лишний раз. Не вредно!

– Спасибо, буду знать, – пробормотал Бруно, явно считая в уме.

И Мина тоже тут же попробовала про себя обратный счет. Получилось слишком легко. Она попробовала вспомнить «Отче наш». Нет, надо же, забыла напрочь. И что же придумать?

Матвей вопросом к Бруно перебил ее мысли:

– А кто он, собственно, такой? Заместитель министра истории и церемоний по истории разве не его должность?

– Ну раз он сам себя выдал, то можно и рассказать, – Бруно презрительно скривил губы, но это, похоже, относилось лично к главе департамента, а не к повествованию. – Давным-давно, когда у атлантов уже не было страны, но еще не появилось новой, существовал комитет то ли по безопасности, то ли по сохранению истории, то ли все сразу. Похоже, достался в наследство от старого государства. Потом он разросся и был переименован в тайный департамент.

Мина активно закивала головой, подтверждая, что она знает эту часть истории.

Бруно продолжил:

– Комитет, а потом департамент, выискивал факты атлантской истории, упоминания о великих атлантах мира и писал учебники по истории.

– Хотел бы я прочитать хотя бы один учебник по атлантской истории! – воскликнул Матвей. – Куда они делись? Я не видел ни одного. Даже в видеоэкспедициях не попадались. Все сведения – устные предания, да еще и противоречивые.

– Комитет писал историю для всего остального мира, а не атлантам, – снисходительно пояснил Бруно. – Задача комитета была – показать сообществу, какое огромное место занимали в нем атланты. В древности упор делался не на поиск талантливых инженеров, как сейчас, а больше на выявление талантливых историков среди атлантов. Их внедряли во все высшие учебные заведения мира для проведения исследований и написания статей и учебников. Ну, видимо, чтобы это не бросалось в глаза и к атлантам не придирались, делалось это в строжайшем секрете.

Мина даже хихикнула – ну глупо же писать чужие учебники и не иметь ни одного собственного, и забыть свою историю.

– Всего-то? – не поверил Матвей. – Вся суперсекретность только ради прикрытия работы по изучению роли атлантов? И больше ничем комитет не занимался? Ничего не понимаю.

– Ну, – сказал Бруно, – они добились того, что атлантов считают лучшими историками в мире.

Это точно. Мина вспомнила, что в школе говорили, что лучшие историки – атланты. Она сама, когда интересовалась штампами атлантской библиотеки в книгах, которые привез в подарок Матвей, обнаружила отсутствие библиотечных атлантских штампов в учебниках по истории, но присутствие хотя бы одного атланта в авторах или соавторах во всех учебниках истории.

– А теперь зачем секретность? – настаивал на пояснении Матвей.

Бруно не знал.

Марк-Лука прошептал на ухо Мине:

– Ты в порядке?

Она только плечом повела, глупый вопрос. Она - в порядке! И бойко ввязалась в разговор:

– Глава сам на Малом Совете сказал, что департамент и есть атлантская государственность. Где власть, там и тайна, что тут понимать!

– Только департамент упустил власть. Собственно, из-за секретности, – Бруно саркастически развел руками. – Правительством постепенно стал Малый Совет вкупе с монархией и Большим Советом. Плюс добавили правило, что король или королева могут назначить члена Малого Совета без одобрения остальными министрами. Есть, конечно, процедура, чтобы отклонить кандидатуру от монарха, но потребуется время и созыв Малого Совета.

«Что я случайно и сделала», – подметила Мина, расплываясь в улыбке от уха до уха.

– Но основная власть сейчас у Малого Совета. Где у департамента к настоящему времени оставалось официально всего два голоса! – продолжил Бруно. – Министра истории и церемоний и его якобы заместителя по истории. Первый важные государственные вопросы предлагает не от себя, а от тайного департамента, голосует не так, как считает нужным, а как ему велит тайный департамент, о существовании которого даже не все члены Малого Совета подозревали до сегодняшних откровений этого идиота.

Мина чуть не расхохоталась, мысленно поймав Бруно на противоречии – так хитрый лис или идиот?

А Бруно с удовольствием обозвав главу департамента, скривил губы в презрительной гримасе:

– Сами себя перехитрили с этими секретами. Поэтому они сначала стали проталкивать своих людей в министры. Но этого оказалось недостаточно. И департамент замыслил в некотором смысле государственный переворот.

Мина поняла, что случайно очутилась в эпицентре борьбы за власть. Даже не борьбы, а игрищ, как сказала бы мама. Весело у них тут, хихикнула она про себя, под пристальным взглядом Марка-Луки.

– Я начал операцию по предотвращению коварного плана. По своим каналам выяснил, что будет подана бумага о расширении Малого Совета, и министры, которых департамент пропихнул в предыдущий Совет, ее одобрят. Ох, как все удачно для меня сложилось с «боровом», да еще козырем в рукаве у меня была принцесса, о которой еще никто кроме меня не знал. Похоже, даже Марк-Лука не понимал, кого он встретил, – Бруно театрально поклонился Мине, она не удержалась и прыснула.

– Короче, я собирался вернуть в тюрьму «борова», попасть на его место в Малый Совет и помешать главе департамента, ориентируясь по ходу дела. В самом крайнем случая я думал заявить, что подобный документ утвердить должна только принцесса, которую я, вот смотрите, вычислил. Я считал, что ее королевское высочество ждет Марка-Луку на корабле. Но принцесса появилась собственной персоной. Рановато. Но вышло даже интересней. Я люблю крутые повороты сценария!

Нравился им Бруно или нет, но вся компания посмотрела на него с восхищением.

– А вот главу департамента события застали врасплох. Однако наглости ему не занимать, - продолжил Бруно. – Он не стал на Малом Совете подписывать заготовленную бумагу, понимая, что новый состав без трех его людей ее отклонит. Я предположил, что он попытается подписать ее у принцессы. Не смог предотвратить. Да еще и не знал, какие средства он пустит в ход. Прошу прощения.

Извинения Бруно совсем не вязались с хищным выражением его лица.

– Подпись принцессы еще лучше, чем Малого Совета, отменить приказ ее королевского высочества сложно, – согласился Марк-Лука.

– Но зачем ему расширять Совет? Поставил сколько-то своих людей в обычные министры и их замы и голосуй как надо, – удивился Матвей.

– Министры – выборные должности, то бишь ненадежные, сегодня свои люди, завтра чужие, да еще ухитряются попадать в тюрьму, – усмехнулся Бруно. – Он проталкивал решение, чтобы его ставленников назначали без голосования и их было подавляющее большинство всегда. Всегда!

Мина зевнула. Внутренние дрязги атлантского правления ее не взволновали.

Глава 105 Что еще предоставил Бруно

Матвей все-таки уточнил, чем так плохо засилье тайного департамента в правительстве. Свои. Атланты. Хуже не сделают.

– Ну хотя бы тем, что у меня с главой департамента разные взгляды на внешнюю политику и будущее Атлантины, – объяснил Бруно. – Департамент начал заигрывать с островными датами! Ничего, кроме денег, да и то в долг, от них Атлантина не получит в политическом смысле слова.

Мина зевнула еще раз. Марк-Лука на нее покосился. Но вовлекся в разговор и дополнил к сказанному:

– В каждой военной заварушке есть их след. Даты втягивают и Юга, и миролюбивую Данаку.

– Юга вообще легли под датов, извините за грубое выражение! – возбудился Бруно. – Но это поправимо, хотя как государству им это ничем не грозит. А Атлантину даты раздавят, она прекратит существование. У меня громадные планы по возвращению атлантов на мировую политическую арену именно через сотрудничество с Югами. Сторонники союза есть и на нашей стороне, и на стороне Югов. Эх, нашли бы источники энергии, без всяких сторонников мы бы им всем показали.

– Где раки зимуют, – подсказала Мина, улыбаясь. Скучно ей или не скучно от обсуждения политики, но хотя бы мамины выражения повспоминает.

Никто не рассмеялся. Лицо Матвея выражало угрюмую растерянность, Марка-Луки – более богатую гамму чувств от зубной боли до затаенного гнева.

Бруно продолжал откровенничать, похоже, что вдохнул «песка», решила Мина.

– Первым решением вновь созданного ручного Малого Совета стало бы подписание им вступления Атлантины в Союз демократических сил!

Он сделал паузу, чтобы все осознали опасность.

– Это же продать Атлантину датам, – ужаснулся Марк-Лука.

– С потрохами! – подсказала с удовольствием Мина.

– Да, именно. Это наложило бы много обязательств на атлантов, например, отдавать безвозмездно любые инженерные секреты. Но для Атлантины я не вижу вообще никаких преимуществ от вступления: у нас нет территории, которую надо защищать, у нас нет армии, чтобы завоевать желаемые территории. Зачем тогда нам эти демократические силы нужны, да еще такой ценой?! А с Югами можно работать, есть заинтересованные люди с обеих сторон, есть перспектива! – заявил Бруно. – Зато договариваться будем на взаимовыгодных условиях.

«Если ты не найдешь источников энергии. Но уж если найдешь, то будешь диктовать условия!» - поиронизировала про себя Мина, но не стала говорить это вслух.

– Зачем атланту ставить под удар Атлантину? – не мог поверить Матвей.

– Полагаю, деньги и должности. Ты себе не представляешь, сколько получили министры всего лишь за вето на твое сотрудничество с Югами, – Бруно усмехнулся. – Уверен, что глава неплохо зарабатывает на предательстве. К сожалению, мне нечего пока предъявить главе. Хитер лис. Но я копаю под него. Знаю, что будет уже не просто главой департамента, а официальным руководителем марионеточной Атлантины. Президентом!

Бруно повернул к Мине голову:

– Для этого он планировал упразднить монархию. Для начала свести ее роль к бутафорской, ограничить в принятии решений, взять эту функцию на себя. А потом упразднить.

Все ахнули, а Мина растерялась. С одной стороны – замечательный сценарий, она бы не отказалась уменьшить роль монархии, раз нежданно-негаданно угодила в принцессы. А еще лучше – упразднить! Но с другой – это же развал пускай и странного, но вполне себе жизнеспособного и весьма уникального государственного образования. Монархия держала Атнатину на плаву, как сказала бы мама.

– Кстати, подарок от меня вашему королевскому высочеству, – Бруно достал из своей папки тонкую бумагу, сложенную гармошкой. – Генеалогическое древо. Пока некоторые только озаботились его составлением, я уже сделал.

Он благосклонно принял восхищенные взгляды и развернул на столе для заседания очень длинный лист очень тонкой бумаги со странными схемами. Квадратики с именами-датами и стрелочки между ними. В некоторых квадратиках внутри стояли еще и числа, обведенные кружочком.

– Я даже кое-какие портреты успел заказать! – Бруно достал из папки внушительную стопку бумаг с изображениями людей. – Копии картин и фотографий. Числа в кружочках «древа» соответствуют номерам портретов. Я не был уверен, что ваше королевское высочество приедет сюда вместе с Марком-Лукой, но на всякий случай захватил.

Бруно был весьма доволен собой.

Вообще-то ему есть чем гордиться – он предусмотрел все, – благодушно простила его кичливый вид Мина.

Ее, конечно же, заинтересовали в первую очередь не имена с титулами, а портреты. Мина схватила толстую стопку изображений, жадно всматривалась в лица. И вдруг вспомнила, как в школе их возили на просмотр фильма из прошлого. Редкое и дорогое удовольствие для жителей Югов, но директриса каждый год старательно организовывала эту поездку для учениц. Мину тоже в этом году, наконец, взяли на необычный сеанс. На обратном пути девушки оживленно обсуждали увиденную былую жизнь, которую им показали в кино, а также ее моральные аспекты. И кто-то заметил, что дети прошлого никогда не встречали своих бабушек, потому что мамы очень поздно рожали, в пятьдесят лет, к тому времени бабушки, которые тоже родили в пятьдесят, успевали отойти в мир иной. Мина тогда порадовалась, что она застала дедушку по папиной линии и пожалела детей прошлого, у которых были только мамы, они частенько не знали своих отцов, не говоря уже про дедушек и бабушек. А теперь, перебирая портреты, Мина вдруг задумалась, а чем она, собственно, отличается. Капля грусти прорвалась сквозь ее радужное настроение. Те дети наверняка с такой же жадностью набрасывались на изображения родных. Им, пожалуй, даже больше повезло – с их технологиями им наверняка показывали целые фильмы, они могли увидеть движение, услышать голоса. А вот она ограничена картинками.

Мина перебирала портреты и ничего не чувствовала, кроме удивления. В основном странные кукольные лица смотрели на нее. А одежды казались вычурными даже по сравнению с атлантскими кафтанами. Внизу изображений стояли и даты.

– Я проставил годы правления и на портретах на всякий случай, – заметил, на что она смотрит, Бруно.

– Годы правления? – Ну тогда понятно, почему так странно выглядят лица и так удивительно одежды. Люди на портретах жили две-три тысячи лет назад, подсчитала Мина.

– А почему нет портретов за последнее тысячелетие?

Точно, одни квадратики с инициалами и годами правления в «древе». Ни имен, ни картинок.

– Потому что атлантский запрет на изображение наших особ королевской крови вы отменили только вчера, а запрет на упоминание настоящих имен не отменен и по сей день, – церемониально поклонился Бруно.

Нехотя сознался:

– Если честно, то я составил «древо» практически случайно. Пенелопа как-то спросила, не может ли Марк Пеликан быть нашим принцем. А что? Мысль интересная! Скорее всего, он чей-нибудь внебрачный сын, раз так нагло себя ведет. Я решил проследить генеалогические ветви и заодно найти портреты. Или цепочка родственников, или внешнее сходство подскажет...

– Точно! – весело перебила его Мина. – Пенелопа сказала это, когда ты ночью передавал инструменты для вскрытия школьного сейфа, только вы не знали, что директриса подменила документы!

Бруно, кажется, потерял дар речи. Марк-Лука показал за его спиной Мине пятерню и начал загибать пальцы. Пять, четыре, три…

Вот оно что! Мине смертельно хотелось похвастать милому Бруно, как много она знает. Показать, что и она не лыком шита. Уже собралась и про подземный ход заодно рассказать. А это всего лишь действие препарата развязывает язык. Мина поняла, что счет ее не спасет, она попробовала бассейнский алфавит в обратном порядке. Я, Ю, Э, и задумалась что там дальше.

– Пенелопа рассказала? – решил Бруно.

Мина мучительно вспоминала в каком порядке надо поставить Ъ и Ь и ничего не ответила.

Глава 106 Фух! Пронесло!

В дверном проеме показалась пожилая атлантка. Та самая, которая обещала Мине фотографию класса бабушки. Какой-то местный парнишка нес за ней большой, обернутый бархатом, плакат.

Матвей в это время рассматривал серию изображений бюста девушки с разных сторон:

– Смотрите-ка – одно лицо.

– Нет, – возразил Марк-Лука. – Это у нас кто? Королева народа, что погиб потом при потопе? Когда она правила? ХVI век? А скульптура когда была сделана? Предполагаю, что в XIX. Это не с натуры, художественное допущение.

Он вынул картинку:

– Вот ее прижизненный портрет, разве похожа?

– Вот с кем одно лицо! – торжественно заявила пожилая атлантка, подходя к ним.

Она жестом фокусника сбросила бархат и положила на стол плакат с большими «медальонами». Все с любопытством склонились над столом. Мина лихорадочно пробегала глазами лица. Кто ее бабушка? Эта? Нет, вот эта! На маму чем-то похожа. Ой нет, это же по папе родня.

– Догадались которая? – улыбнулась атлантка.

Первым сообразил Марк-Лука. Он показал на портрет девушки, которая изо всех сил пыталась выглядеть серьезной и скрыть улыбку:

– Предполагаю, что она. Черты те же, но выражение лица не типичное для нашей принцессы.

– Наша Мусечка! – закивала атлантка. – Наша умничка, озорница и заводила!

Мина вглядывалась в молодое веселое лицо. «Марусиа Дадон».

– Как же мы с ней проказничали! Муська шутила, что ей дорога или в криминалы, или в юристы, третьего не дано. Всеми верховодила и втягивала в приключения. Лошадей обожала, – рассказывала атлантка. – Я уж не помню, что за дикие скачки она устроила, всего несколько парней согласилось участвовать. А у нас на реке подмыло берег. Платька издалека примчался породы там поизучать. И он Мусю с компанией чуть ли не на скаку остановил. Нельзя туда, обвалится под копытами ценный пласт. Первый раз ее кто-то отговорил от затеи, даже больше – запретил. Как тут не влюбиться в смельчака?! Они до того и знакомы не были. Ну-ка, покажите мне, кто у нашей Мусечки в предках.

Наконец генеалогическое древо употребили по назначению. Бруно с готовностью начал водить пальцем по линиям, поясняя.

Мина не слушала, она смотрела на бабушку. Какая жалость, что дедушка только про камни умел рассказывать. Хорошо, хоть картину в альбоме показал. Теперь она видела, как наяву, эту сказочную встречу. «Две противоположности притягиваются», — это тоже дедушка говорил! А тут они не притянулись, а врезались друг в друга. Умный, преданный работе, рассерженный тем, что могут помешать, молодой дедушка и озорная сорвиголова молодая бабушка. Тоже сердитая, что кто-то посмел ее остановить. А потом они прожили вместе счастливую, наполненную делами жизнь. Мина улыбалась бабушке.

– А что у нас за предки у Кассандры? Ну-ка! О! Я и слов таких не слышала, – атлантка продолжала путешествовать по «дереву» в глубь веков. – Халиф, падишах? Это же короли? А какого народа? Басилевс?! Шахиншах?! Язык сломать можно. А что за Ханы? Случайно не аввские?

– Как жалко, что ни у кого нет фотографий мамы, – с легким вздохом заметила Мина.

– Сейчас найдем! – заявила атлантка и громко позвала деда: – Вергилий! Принеси фотоальбомы!

Дед пришел, молча застыл, глядя в сторону.

Атлантка разговаривала с ним криком как с глухим:

– Вергилий! Где у тебя фотографии?! Кассандры!

Дед молчал. Но она взяла его под руку и повела в коридор, повторяя: «Фотографии!» Мина посмотрела им вслед с мыслью – атлантка эта тоже решительная. Наверное, девочки из одного класса как родственники из одной семьи. Имеют что-то общее. И не удержалась, рассмеялась. Осеклась, когда поймала озабоченный взгляд Марка-Луки.

Атлантка действительно принесла несколько массивных фотоальбомов. Дед шел за ней и ворчал.

Но сам открыл на нужных страницах.

– Кассандра – троюродная племянница его покойной жены, если не путаю. Сирота. Жила у какой-то одной бездетной родни, потом у другой. Меканикосы ей много помогали материально. Она ездила по миру фольклор собирала. Наконец, добралась до Югов к ним в гости. И все. Пропал наш принц.

Нашлось несколько фотографий мамы в детстве! Вместе с дедом и какой-то женщиной. И, похоже, свадебная! Очень скромно выглядели молодожены, но радостно. Мина ликовала и даже подпрыгнула на месте. Ткнула альбом Марку-Луке, мол, видишь, но он смотрел на Мину. Настороженно.

– Мне пора, деточка, на поезд, – атлантка обернула плакат в бархат и передала своему сопровождающему. – Дай-ка я тебя обниму на прощание. Вот девочки обрадуются, когда расскажу, кого встретила. Мусечкину внучку! Да еще как две капли воды похожую!

Мина с превеликим удовольствием позволила обнять себя на прощание. Но какой-то странный червячок сомнения подточил ее радость от общения. «Это же не я. Или я, раз я так ощущаю?» Ей чуть плохо не стало от осознания, что внутри нее две Мины, разные, и она не очень отдает отчет, которая настоящая. Но одна веселая ипостась точно рвалась вперед и затмевала другую, сдержанную.

Только она отмахнулась от этих мыслей, как Марк-Лука внезапно спросил, совсем без улыбки:

– Интересно, если бы не все эти тяготы, что тебе выпали, какой бы ты была? Хохотушкой? Общительной? Или просто улыбалась бы чаще? Как бабушка.

– Нет! – весело крикнула в ответ Мина. – Я всегда была серьезной! С пеленок! Только папка мог меня рассмешить! А Серый дразнил и даже перекривлял.

Мина надула щеки, показывая какую серьезную физиономию корчил ее друг детства.

Все рассмеялись, включая Мину.

Но тот самый червячок сомнения вдруг проснулся и обернулся капелькой злости от глупого вопроса. А может, не глупого? Мина скривилась.

Марк-Лука посмотрел ей в глаза, развернулся к Бруно и напомнил:

– Ты обещал нам роскошный ужин!

– Так что же мы стоим. Пойдемте! – радушно махнул в сторону двери Бруно. – Я знаю великолепный ресторан. Вчера там угощал министров после Малого Совета. Чтобы не мешали тут Матвею выполнять мое поручение.

Он ухмыльнулся.

Мину этот жест хозяина неожиданно разозлил. Почему он тут раскомандовался, почему он указывает, кому что делать? И ухмылочка у него противная!

Она набычилась и замотала головой:

– Я не хочу никуда идти!

Бруно посмотрел растерянно.

То-то! Самоуверенный болван.

Марк-Лука предложил выход из положения:

– А давайте вы сюда, к деду, доставку закажете? Так пойдет, ваше высочество?

Мина в общем проголодалась, пришлось соглашаться.

Бруно с Матвеем поклонились и отправились в ресторан, Марк-Лука остался.

– Свыклась с ролью? – Он опять задал дурацкий вопрос!

– Нет! – Мина с такой ненавистью крикнула, что он отшатнулся.

– Хочешь меня ударить? – с каким-то подозрением поинтересовался Марк-Лука.

– Да, – удивилась Мина.

– Спокойно! Только без паники! Ты сейчас агрессивная, потому что начался отходняк от «Красавицы». Обратный счет помогает. Фух! – воскликнул он радостно, – Пронесло! Теперь это очень быстро пройдет! Считай! Или ударь! Ничего страшного, я все понимаю.

Мине идея бить человека только потому, что на ее сознание чем-то подействовали, совсем не понравилась. Она попыталась проговорить алфавит задом наперед.

Стояла, опираясь на красивый атлантский каменный стол-монолит-он же сейф, и прислушивалась к себе.

Марк-Лука объяснял:

– Ты так хорошо держалась, я думал, что просто сойдет на нет. Радостность, доверчивость и разговорчивость исчезнут без последствий, сменятся апатией, равнодушием на какое-то время. У некоторых так. У многих – под конец появляется агрессивность. Я проверил вопросами. Отреагируешь и рассердишься или нет. И отослал Бруно с Матвеем. Нечего им присутствовать, если будешь кричать от злости.

«Угу, а то, что они видели, как я веселюсь без тормозов и обнимаюсь – это, конечно, можно смотреть», – огорчилась Мина, но упорно держалась за обратный алфавит.

Марк-Лука вдруг странно улыбнулся каким-то своим мыслям.

– Что? – заподозрила очередную пакость от вещества Мина.

Но это оказалась туповатая мальчишеская шутка. Марк-Лука зарделся, рассказывая:

– У нас в училище «Красавицу со специями» прозвали «Самка богомола». Смеялись, что в древности мужчины рисковали лишиться головы после легко полученного секса. Дама рассвирепеет во время отходняка и откусит. Как у насекомых.

Мина слабо улыбнулась:

– Да уж. Уносите ноги.

Глава 107 Кто сколько раз будет варить суп

Похоже, своеобразный «отходняк» случился и у Марка-Луки, он запричитал:

– Какой же я растяпа! Как я мог! Расслабился! Решил, что ни одному атланту и в голову не придет обидеть принцессу. Среди атлантов моя Минька в полной безопасности! Матвей, опять же, рядом. Полиции полный двор. «Синих». Боже мой! На пару минут отвлекся попрощаться с родителями. Прости меня!

Мина пыталась справиться с легким раздражением от его громкого голоса. «Че. Цэ. Ха. Эф.»

– Я не знаю, что бы я делал, как бы я жил, если бы…

Он осекся.

– Я могла умереть? – догадалась Мина.

Он неопределенно передернул плечами.

– Молчание – знак согласия!

– Да, – выдавил из себя Марк-Лука. – Военным запретили применять препарат после нескольких смертей. Но случилось всего несколько!

«Тэ. Эс. Эр. Пэ.» Почти помогло.

– Знаешь, что мне в тебе не нравится? – едко спросила Мина.

Он посмотрел виновато. Мина взорвалась.

– У тебя мерзкая привычка не договаривать! И кому?! Мне!!! Которая все тебе выкладывает как на духу, даже мысли! Расскажи ты сразу, за чем охотишься и чью личность взял – мне было бы гораздо легче пережить хотя бы издевательства твоей ненаглядной Пенелопы в гостях у Фомичей!

Мина набрала побольше воздуха в грудь и обрушилась с новой силой:

– А если бы любитель просвещать Матвей не начал лекцию про «Красавицу», ты бы вообще молчал! Не говоря уже про последствия этой дряни! Ты их собирался утаить!

Марк-Лука хотел было что-то возразить, но передумал. Молчал, опустив голову.

– Я имею право знать, что происходит! Особенно с моим телом! И сознанием! Я бы лучше держала себя в руках! Представляешь, как это – ощущать себя с другим характером? И при этом верить, что это теперь твоя сущность, твои эмоции. Чувствовать жалкие остатки себя в личине абсолютно незнакомого человека. И очень сложно сопротивляться. А ты… ты… – Мина выдохлась.

Марк-Лука подождал, убедился, что ей больше нечего сказать.

– Прости меня, Минька. Профессиональная привычка. Не болтать лишнего, чтобы не вызвать панику.

– А я паникую?! Я когда-нибудь паниковала?

– Ты – нет. Ты особенная.

Мина не поддалась его ласковому голосу и сердито сверкнула глазами.

– Чем я заслужила твое недоверие?!

Он отчеканил:

– Да пойми ты! Нас. Так. Учили. Раскрывать детали и говорить о возможных неприятностях только при крайней нужде. Крайней. И это въелось в подкорку.

Он нашелся:

– Как директриса внушила вам – подписывать документы только после вдумчивого ознакомления! И ты это сделала на автомате несмотря ни на что! Так и я делал все по инструкции.

– А ты понимаешь, что я больше не смогу тебе доверять? Все время думать – а не скрываешь ли ты от меня что-нибудь важное? – теперь отчеканила Мина: – Я. Буду. Ждать. Подвоха.

Марк-Лука посмотрел с отчаянием.

Он поколебался и произнес.

– Хорошо. Как прикажешь. Буду предупреждать.

И добавил ласково, шепотом, обезоруживая ее:

– Минька.

Мина радовалась ощущению себя прежней, с привычными мыслями и эмоциями. Она с удовольствием перестала лыбиться. А Марк-Лука принял ее серьезный вид за все продолжающуюся обиду.

Он подумал, хлопнул себя по лбу и предложил с надеждой:

– Суп! Я сейчас сварю суп! И мы помиримся! Правда?

– Не выйдет так легко отделаться, – Мина улыбнулась с удовольствием, это была, наконец, ее настоящая улыбка, не во все зубы, зато от души: – Суп сейчас принесет твой закадычный дружок Бруно. А ты – сваришь на острове!

И зловещим голосом, копируя самого Марка-Луку, когда он подсунул ей учебник:

– Целых пять раз подряд!

Заметив поползновения возразить, Мина пригрозила пальцем:

– Не торгуйся, а то подниму ставки! До десяти раз!

– Настоящая жена контрабандиста! – парировал обрадованный таким простым выходом Марк-Лука. – Продавать камешки в нашей семье будешь ты!

Они рассмеялись.

Мина подумала, какое же это счастье – вот так вместе смеяться, восхищаться друг другом. Хотелось коснуться, но она не решилась. Марк-Лука как будто прочитал ее мысли, взял за руку и прижал ее ладонь к своей щеке. Они замерли. Мина наслаждалась. Но не нашла ничего лучшего сказать, чем:

– Я пошутила, не надо варить суп. Ну, может, один раз. И, – Мина посмотрела виновато, действительно, зачем она сердилась, – Действуй, как тебя учили, как ты считаешь нужным, я зря вспылила.

– О! Я и в министрах навыки не растерял, умею сбивать цену и вымаливать прощение, не пропадем! – Марк-Лука из нежного влюбленного опять превратился в балагура.

Мина отняла руку.

И вздохнула:

– Обидно только, что так дорого пришлось заплатить лже-тетке за мою свободу. Вот уж где надо было сбить цену. А на самом деле – вообще не платить!

– Увы, пришлось постараться отделаться поскорее, – Марк-Лука неловко свернул генеалогическое древо и сгреб портреты со стола, подровнял стопкой. – Деньги дело наживное. Не велика беда!

– На самом деле это плохо, очень плохо. Обманщица получила деньги. А заказчик убийства был выпущен под залог. Что за странная система правосудия?!

Марк-Лука посмотрел удивленно:

– Нормальная система, что не так? У нас в Данаке похожая. Пойдем, тарелки расставим к ужину.

Они направились к выходу.

Мина не унималась:

– В нормальной системе откупиться было бы нельзя! Отпускать под залог – нельзя! Дело договором до суда решить – нельзя! В нормальной системе закон превалирует над договором!

– Это где так? В Югах этот договор – законный. И его соблюдение регулируется законом! – все еще удивлялся Марк-Лука.

– В Регионе Бассейн так! Знаешь, мама один раз записала странную фразу: «Закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло». Я ее не поняла в детстве. Закон – это закон. Теперь, все стало на свои места. Она говорила про Юга, – Мина не стала добавлять «и атлантов», хотя вертелось на кончике языка.

Они остановились в фойе, уставились друг на друга, недоумевая по поводу несовпадающих взглядов.

– Закон – это неотвратимость наказания, – объяснила свои Мина. – Все расписано: за такой проступок следует вот такая кара. Избежать не удастся, разве что есть смягчающие обстоятельства. А что в Югах? Если у тебя очень много денег – ты вообще можешь откупиться. И если жертва в стесненных обстоятельствах, то преступник не понесет наказания, просто расплатится. Или как в случае лже-тетки – мошенница даже заработала. И все до суда. А как вообще можно отменить суд?

– Но ведь люди пришли к согласию, претензий не имеют, зачем устраивать суд, если они готовы подписать договор?

– Но ведь изначально закон был нарушен! И никто за это не понес наказания!

– Потому что все участники – договорились!

Он остановился на том самом месте, где Бруно в ее первый приезд говорил Матвею про охоту на Марка Пеликана. У Мины в ушах явственно прозвучал надменный голос:

«Если мы образцово-показательно выпорем одну паршивую овцу, ничего страшного не случится. Мой выбор пал на этого. Зато лед тронется в отношениях правительств».

Тогда она восприняла эти слова как издевку, показывающую отношение Бруно к Марку-Луке. Теперь в них появился дополнительный смысл.

Она повторила начало фразы вслух.

– Вот-вот! Именно! – подхватил Марк-Лука, не догадываясь, кого она цитирует, и что за овца имелась в виду. – Закон – это преувеличенная жестокость наказания хотя бы к одному пойманному нарушителю! После образцово-показательной порки все остальные преступники будут бояться, что за подобное и их так могут наказать, и стараться не совершать противоправных действий. В этом смысл закона – периодически сильно пугать. И это придумали еще в древности. Помнишь, Матвей смотрел портреты королевы XVI века, ее государство потом погибло в потоп? Я где-то читал, что в древности в той стране в то время вешали преступников вдоль дорог так, чтобы от одной виселицы была видна следующая. Жестоко, но преступность практически исчезла.

Мина скептически покачала головой:

– Нам на уроках истории рассказывали – не исчезла. Наоборот, столько виселиц, потому что случился разгул преступности.

Она даже вспомнила, что конкретно сказала учительница истории:

– Виселицы – это констатация факта наличия нарушений закона.

Мина победно заключила:

– Никого они не напугали. В те времена знаешь, как наказывали фальшивомонетчиков? Им раскаленный металл в горло заливали, куда уж мучительней смерть. Но они не переводились! Жажда богатства оказалась сильнее страха!

Марк-Лука не сдавался:

– Однако неотвратимость наказания, о которой ты говорила – это ведь тоже запугивание!

Марк-Лука тронулся в сторону коридора, но Мина стояла и думала.