Милый труп

Глава 1. Милый труп

Утро в морге не задалось. Сильвестр заступил на смену в восемь и тут же привезли мертвяка с огнестрельным.

— Документы на труп! – буркнул Сильвестр водителю «труповозки» — потрепанной белой «Газели», которая исправно свозила криминальные трупы к ним в морг.Водитель Стас – плотный мужик с красным лицом гипертоника и толстым носом протянул Сильвестру нужную бумагу — направление на исследование мертвого тела. Попутно словоохотливый Стас решил поделиться со старым знакомым обстоятельствами обнаружения трупа:

— Подобрали за гаражами на Шефской. Бабулька с собачкой прогуливалась и наткнулась на этого жмурика. Замерзший, как цуцик. Наверное, всю ночь там лежал.

— А паспорт или права при нем были? – нахмурился Сильвестр, разглядывая худосочное тело в бордовом пуховике с аккуратной дыркой на левой груди. Края дырки слегка обуглились, а куртка пропиталась вытекшей кровью.

— Нее! Степаныч – эксперт – все карманы обшарил. Ни мобильника, ни паспорта. Ничего! Сфоткали его там, на месте, чтобы жильцам окрестных домов показать. Может, кто признает.

Сильвестр и водитель задумчиво склонились над трупом. Молодой мужик, ни морщин, ни седых волос. Темный, коротко стриженый. Без шапки – а на улице мороз под двадцать. На ногах приличные джинсы и кроссы на меху. Красные от мороза руки без перчаток. Кольца нет. Ногти аккуратные, с маникюром. Навскидку никаких особых примет. Нос, рот и уши обычные.

— Что же его за гаражи понесло в такой-то мороз? – удивился Сильвестр. – Сидел бы дома, грелся под боком у красивой девчонки – не словил бы пулю.

— Кто же его знает? —буркнул водитель. – Степаныч сказал: у него на голове шишка. Может, его сначала по голове огрели, а потом застрелили.

— Зачем тогда пулю тратить?Огрели бы как следует – и дело с концом. Через пулю и убийцу проще сыскать.

— Давай, Сева, вези его в холодильник. Чего гадать? Придет начальство – вскроет жмурика, и мы все узнаем.

Водитель оставил труп на каталке, пожал руку Севе и покинул гостеприимный морг. Его смена заканчивалась, а у Сильвестра только начиналась. До прихода судмедэксперта нужно успеть разрезать и снять одежду, распилить череп. А потом, когда Игорь поколдует над трупом и переберется в лабораторию к микроскопу и отчетам – собрать потроха, запихать в труп и все аккуратно зашить. Дальше неопознанный мужик будет дожидаться похорон в холодильнике. Сколько это продлится – зависит от следствия. Через руки Сильвестра прошло немало жмуриков, которым так и не нашли родных, желавших проводить покойников в последний путь. Таких хоронили за муниципальный счет.

Сильвестр повез каталку в секционный зал, где ровными рядами высились полки – холодильники, а у стен стояли такие же каталки с уже обследованными и готовыми к похоронам телами усопших. Неподалеку виднелся длинный стальной стол с клеенкой. На клеенке – набор инструментов для вскрытия. Все инструменты были заботливо вымыты и протерты спиртом в ночную смену. За чистотой в морге следили, ибо инфекций здесь и так хватало. У редкого трупа не обнаруживался какой—нибудь ВИЧ, гепатит или самое страшное – туберкулез.

Сильвестр поставил каталку в центр зала под свисающий с потолка прожектор, взял со стола большие ножницы и начал аккуратно разрезать на трупе одежду. Рукава оказались узкие, приходилось резать аккуратно, чтобы не поцарапать руки. Лампы прожектора слегка подмигивали, одна перегорела, свет был неровный, сбивчивый. Сильвестр склонился над трупом, левой рукой взял мертвяка за руку, а правой потянул на себя прожектор – ярче осветить покойника, да нечаянно задел оголенный провод. Тело пронзила резкая боль, в голове помутилось.Сильвестр уронил ножницы, отступил назад, поскользнулся на плитках пола и рухнул на спину. В глазах мелькнул свет прожектора и погас. Наступила тьма.

Вечерний город рассыпался огоньками света из окон многоэтажек. В десять вечера на улице было пусто и холодно. Жители района уже добрались до своих квартир и теперь грели замерзшие души чашкой горячего чая или рюмкой холодной водки. Гришка припозднился на работе, едва успел поставить машину в гараж и торопился домой – скоро начнется хоккей, нужно успеть приготовить нехитрый холостяцкий ужин и уютно устроиться на диване с едой и парой бутылок пива. Он уже обогнул крайний ряд гаражей и вышел на центральный проход, когда сзади послышался резкий свист и оклик.

— Эй, мужик! Закурить не найдется?

Гришка вздрогнул и машинально полез в карман – за перцовым баллончиком. В этом районе полно алкашей и нариков. Сто раз думал обзавестись травматикой, да лень было бумажки собирать. И вот теперь из—за собственной лени у него есть все шансы нарваться на шпану, получить по своей глупой башке и сгинуть в сугробе. Гришка вытянул из кармана замерзшую руку с черным баллончиком и развернулся на свист.Черт! Опять оставил перчатки в машине.

Из темноты надвигались три темные фигуры.

— Чего так поздно? Не боишься один гулять по ночам? – к Гришке подошел смуглолицый мужик в черной вязаной шапке. В руке мужика блестел ствол. Неужели травматика? Или огнестрел?

Мысли Гришки беспокойно метались в горячей от страха голове. Направит баллончик на одного — двое других успеют его повалить или чего хуже — подстрелить. Слишком близко подпустил. Нужно было не оглядываться, сразу бежать.

— Мужики, ну чего вы! У меня денег – пара тысяч да на карте двадцатка.

Левой рукой Гришка полез в карман за бумажником, нащупал ключи от машины.

— Стой, руки на виду! – крикнул левый, худой парень в серых штанах и бесформенной куртке. В бледном свете фонаря на столбе Гришка разглядел розовое от холода молодое лицо с блеклыми голубыми глазами. Парень подошел ближе и залез рукой в Гришкин карман.Вытащил бумажник и ключ—брелок от машины.

— Ого! Какой улов!

Гришка яростно стиснул зубы. Машина – новая тойота – еще кредит не выплачен. Отдать этим уродам? Ни за что!

Он исподлобья оглядел троицу нападавших: в центре узбек или таджик – в руке пистолет. Справа крупный русский – в правой руке держит кусок кирпича. На лице злоба. Слева крутится этот безоружный паренек. Толкнуть узбека – пальнет в воздух, прыснуть перцем в морду правому, и бежать. Но сначала отвлечь разговором.

— Давайте по-хорошему, мужики! Деньги взяли, ключи от машины тоже. Отпустите! Меня дети ждут!

Гришка уставился в глаза узбеку и аккуратно пошел к нему. Шаг, другой!

— А нам от тебя не деньги нужны! – хрипло рассмеялся мужик с кирпичом.

— А что? – моргнул Гришка и остановился.

— Твоя жизнь, урод! – заорал мужик и замахнулся кирпичом, целясь в Гришкину голову.

Гришка нырнул вперед, толкнул узбека. Висок разорвало горячей болью, грудь вспыхнула огнем, и его накрыла темнота…

Сильвестр открыл глаза – фонарь прожектора слепил в лицо. Во рту пересохло. Затылок ломило от боли. Он поднял руку и почесал голову – кажется, будет знатная шишка.

Что это было? Он вырубился, и ему приснился этот жмурик. Да как наяву! Чур меня, чур!

Сильвестр кое—как поднялся – колени еще дрожали от страха. Лицо жмурика с застывшими серыми глазами пялилось на него с немым укором. Хорошо, свалился на чисто убранный после ночной смены пол. Иначе пришлось бы мыться и переодеваться.

«Сейчас бы водки бахнуть!»— подумал Сильвестр и горько рассмеялся. Единственный из работников морга он не выносил спиртное! Уж как его подкалывали коллеги – любители горячительного! Без толку. От алкоголя Сильвестр покрывался сыпью и начинал задыхаться.

Он нервно походил по залу, выбежал в приемную, вернулся. В голове слегка прояснилось. Однако, какое яркое было видение!

Хлопнула дверь, послышались энергичные шаги и в морг заявился бодрый с утра судмедэксперт Игорь Дмитриевич Брехун. Забористый аромат антисептика из морга тут же смешался с запахом туалетной воды судмедэксперта. Грязный в работе, в быту Брехун обожал дорогую одежду и тщательно следил за своим телом среднего возраста и поджарой комплекции.

Молодая жена Брехуна, красавица Алена, никогда не видела мужа в рабочей обстановке и полагала, что он и в морге колдует над разложившимися трупами в аккуратном костюме и в облаке дорогого парфюма. Коллеги в шутку не раз собирались отправить Алене фото Брехуна, разодетого в забрызганные кровью перчатки и старый клеенчатый фартук. Брехун в ужасе противился такому беспределу. Да Алена его сразу же бросит! Какая баба захочет, чтобы ее обнимал мужик, который перед этим запускал руки в разложившиеся внутренности трупа?

— Ты чего такой бледный, Сильвестр? – спросил Брехун. Он зашел в каморку, где они переодевались, и теперь облачался в рабочий костюм: плотные брюки, сапоги, халат, фартук и шапку. На глаза нацепил пластиковые очки в пол лица и тряпичную маску, на руки – толстые перчатки до локтей. Инфекции – это вам не шутки!

— Игорь Дмитрич! Я только что был жмуриком! – простонал Сильвестр, не понимая, как объяснить нормальному человеку то, что с ним приключилось.

Сильвестр – худощавый парень двадцати семи лет с густыми пшеничными волосами, которые приходилось коротко стричь, чтобы не походить на Иванушку из сказки, – был одинок и несчастен. Пару лет назад жена Вероника бросила Сильвестра, увязавшись за перспективным и оборотистым Павликом. Сильвестр так и не смог оправиться от предательства бывшей и опасался заводить серьезные отношения с претендентками на его холостяцкое сердце и однушку.

Мама Сильвестра время от времени пилила неустроенного сына: не будешь знакомиться с девушками – останешься один. Хотя, если честно – совсем одиноким Сильвестр не был. Вот уже год компанию ему составлял полосатый кот Федор Михалыч, подобранный сердобольным санитаром на улице возле мусорных баков. Имя кот тоже на улице получил – от нашедшего его алкоголика Михалыча из первого подъезда. Оставлять кота в ненадежных руках вечно пьяного Михалыча не хотелось, и Сильвестр притащил лохматого домой, тщательно отмыл в ванне и вытер махровым полотенцем. В процессе мытья кот, не в пример жмурикам, неистово орал и сопротивлялся и оставил на белых, покрытых веснушками руках Сильвестра глубокие борозды царапин. Вымытый кот был накормлен колбасой, после чего сел вылизываться на широкий и бесцветочный подоконник холостяцкого жилища. Сильвестр оделся, вышел из квартиры и некоторое время спустя принес новому сожителю лоток, мешок наполнителя и другой, поменьше, с кормом. Полосатый Михалыч слегка поупрямился, выпрашивая колбасу, но постепенно привык к положенному ему рациону и освоился в новой квартире.

Теперь по утрам Сильвестр жарил себе глазастую яичницу, насыпал коту корм, менял воду, чистил лоток. Строго—настрого наказывал Михалычу не драть занавески и отчаливал на работу, зная, что дома его ждет лохматое чудовище с острыми когтями и нежной душой, требующей заботы и ласки. Однако, маленький кот не мог заполнить глубокую дыру в сердце Сильвестра, вызванную чередой несчастливых событий.

Санитарами морга не становятся по призванию или по велению души. Когда—то Сильвестр хотел стать врачом. После школы поступил в Медакадемию. Учился не то, что блестяще, но сессии сдавал аккуратно и вовремя. Мама, Евгения Борисовна, педагог со стажем, нарадоваться не могла на любимого сыночка. Папа гордился, что сын прошел на бюджет и скоро будет хирургом. Три года учебы пролетели незаметно. Потом все закончилось. Отец, поскользнувшись на льду, упал под колеса машины. Врачи его не спасли. После похорон Сильвестр пытался забыться. Купил бутылку, налил стакан, выпил. Подумал о матери – струсил и вызвал скорую. Тогда врачи его откачали, но впредь запретили употреблять алкоголь, грозивший неразумному аллергику мучительной смертью.

Сильвестр с матерью тяжело пережили уход отца и мужа. Шестьдесят лет – не возраст для смерти. Еще молодой, с планами и стремлениями, с желанием жить, отец не должен был умереть. Не выдержав горя, мама свалилась с инсультом. Сильвестру пришлось бросить учебу и посвятить себя уходу за мамой. Он ставил уколы, давал таблетки, помогал делать гимнастику. Через год мама оправилась, встала на ноги, но на работу больше не вышла – оформила инвалидность. Сильвестр в академию не вернулся. Устроился санитаром в морг городского Бюро судебно—медицинской экспертизы. Тяжелая работа помогала заглушить душевную боль.

С тех пор дни Сильвестра походили один на другой. Забота о матери, работа, сон, и снова по кругу. Когда маме стало лучше, Сильвестр переехал в свою однушку, заботливо купленную родителями. Мама настаивала на переезде. Думала, так сын быстрее найдет себе пару и обзаведется семьей. Пару Сильвестр нашел. Однажды в морг пришла симпатичная девушка с отцом: забрать тело деда. Сильвестр набрался смелости и попросил у девушки номер телефона…

Из коморки выплыл Брехун, в очках и в перчатках здорово напоминавший инопланетянина.

— Ты же вроде не пьешь, Победоносцев! – Брехун подозрительно оглядел своего санитара.

Да-да, вы не ошиблись! Санитара морга с звучным именем Сильвестр судьба наградила фамилией Победоносцев. Легко представить, как тяжко пришлось парню в школьные годы! Время от времени Сильвестр упрекал мать за выбранное имя. Не могла запросто назвать Сергеем или Стасиком! Но матери, называя детей редкими именами, не задумываются о грядущих трудностях своих чад. С начала и до окончания школы Сильвестру пришлось терпеть едкие насмешки и обидные оскорбления безжалостных одноклассников.

— Понимаете, Игорь Дмитрич, я провод задел, током ударило – отключился. И привиделся мне этот покойник. Только будто бы я – это был он.

— И что? Удар током мог спровоцировать потерю сознания. Остальное тебе просто приснилось.

Брехун, громко шмякая резиновыми сапогами по гладкому полу, подступил к каталке с трупом.

— Как что? – возмутился Сильвестр. – Я видел, как его убили! Понимаете? Как ясновидящий!

— Не мели ерунду, Победоносцев! Сколько ты уже здесь работаешь? Шесть лет? Пора привыкнуть и перестать видеть покойников во сне.

Брехун сурово взглянул на растерянного санитара. Сильвестр потупил взгляд и тяжко вздохнул. Как доказать Дмитричу, что это был не сон?

— Так, что тут у нас? – пробубнил Брехун, увидел «одетого» покойника и повернул к Сильвестру сердитое лицо.

— Почему не подготовил труп? Я его в одежде должен вскрывать?

— Так я же сказал: был в отключке! А до того не успел. Током меня дернуло.

— Быстро готовь, а я пока кофейку выпью. Чтоб через полчаса покойник был нагим, как Адам в раю!

Брехун протопал в коридор и его шаги гулко удалились в сторону подсобки – столовой, где небрезгливые и привычные к моргу работники вкушали чай и кофе с принесенной из дома снедью.

Сильвестр поднял с пола ножницы, вымыл их едким мылом, насухо вытер и продолжил процесс «раздевания» безжизненного тела. Двадцать минут – и вот уже голый и ледяной мертвец лежал на каталке в ожидании, когда за него возьмутся ловкие руки судмедэксперта. Аккуратно разрезанную одежду санитар не выбросил – сложил кучкой на свободную каталку. Она может пригодиться для следствия. Подготовив труп, Сева вышел в коридор и зычно крикнул:

— Игорь Дмитрич, все сделано! Можете начинать вскрытие.

Брехун вышел из чайной коморки, щеки его еще что—то жевали, а руки уже натягивали маску и перчатки.

Облачившись в защитный костюм, он решительно подошел к обнаженному трупу, оглядел его с головы до ног, взял стальную палку, размахнулся и как следует огрел покойника по плечу. Нет, Брехун не сошел с ума. Битье покойника палкой было одним из способов определить время смерти. Дальше в ход пошел термометр и даже нос отважного судмедэксперта. Измерив температуру жмурика, Брехун наклонился и тщательно обнюхал своего «подопечного». Поднялся, щелкнул языком и потянулся за скальпелем.

— Игорь Дмитрич, а что вы его так тщательно осматриваете? Вот же дырка в сердце – пуля явно застряла внутри тела. Или вы думаете, его убили другим способом, а застрелили уже после с какой—то неясной целью?

— Сколько раз тебе объяснять, Сильвестр, — ворчал Брехун, делая тонкий надрез на груди трупа. – Кусачки!

Сильвестр подскочил к столу и протянул «шефу» нужный инструмент.

— Есть протокол процедуры вскрытия трупов с подозрением на насильственную смерть. И мы, судмедэксперты, должны его соблюдать. Я не слепой и прекрасно вижу дырку от пули. Сейчас мы с тобой достанем пулю и уберем в пакет для следователей. А еще проверим сердце, желудок и другие органы этого несчастного.

— Почему же несчастного? – возразил разговорчивый Сильвестр. – Лучше умереть молодым и красивым, чем дряхлым старцем, которого вы вчера резали.

— Молодым и красивым лучше жить, Сильвестр! – Брехун назидательно поднял указательный палец в перчатке. – Да, сильно он замерз! Видать, долго пролежал на морозе.

Брехун с усилием разрезал грудную клетку мертвеца, раздвинул ребра ретрактором, взял длинный пинцет, сунул в мертвое нутро и вынул крошечную черную пулю, покрытую коркой застывшей крови.

— Поднос! – Сильвестр подскочил с блестящим подносом. Пуля брякнула на стальную поверхность, а Брехун вновь склонился над разверзнутым трупом.

Скрипнула и бухнула входная дверь, раздался грузный топот и в морг ввалился невысокий мужик с морозными щеками и живыми черными глазами.

— Дмитрич, Сева, привет!

Мужик привычно протянул руку – поздороваться, но увидел на руках у «хозяев» перчатки и брезгливо отдернул свою.

— Чего так рано, Степаныч? Я еще только пулю достал, — проворчал Брехун.

— Как рано? Время к обеду, а у меня ни одной зацепки. Что удалось узнать? Есть у этого жмурика особые приметы?

Степаныч приблизился к трупу и настойчиво разглядывал мертвое тело.

— Насчет зацепок, — робко вмешался Сильвестр. – Я кое-что знаю об этом деле. Могу рассказать.

— Да, ладно тебе, Сева! – хмыкнул Брехун, усердно копаясь в кишечнике трупа, — Хочешь, чтоб Степаныч тебя на смех поднял?

— А в чем дело? Что тебе известно, Победоносцев? Давай, колись: сокрытие улик и сведений — тоже преступление. А мне к концу года нужно статистику раскрываемости повышать.

Василий Степанович был на пять лет старше Сильвестра, но уже имел чин лейтенанта юстиции и позволял себе легкий налет высокомерия при общении с «нижестоящими».

Сильвестр с готовностью поведал Степанычу о «своих» приключениях в теле несчастного Гришки.

Брехун, пока Сева рассказывал, лишь ухмылялся и порой подхихикивал. Ярый атеист, он любил посмеяться над разной «потусторонней» чепухой.

— Да что ты его слушаешь, Степаныч? Ударился головой — вот и приснилась подобная чепуха.

Но лицо Степаныча, пока Сева рассказывал, из недоверчивого преобразилось в испуганное и даже восторженное.

— Откуда ты знаешь про кирпич и баллончик? – резко спросил он Севу.

— Так я же сказал: видел своими глазами! – Сильвестр невольно повысил голос.

— А что: совпало? – заинтересовался Брехун, не переставая перебирать внутренности главного действующего лица – жмурика.

— Баллончик нашли на месте преступления рядом с трупом, и обломок кирпича тоже. На кирпиче кровь, — поделился Степаныч.

Сильвестр под маской зарделся – наконец—то ему поверили! Может, у него внезапно открылся дар ясновидения?

— Так что, Василий Степаныч, — с надеждой просил Сева, — помогут вам мои сведения?

— Как знать! – задумчиво протянул Степаныч. – Это, конечно, не свидетельские показания. Но, как говорится: на безрыбье и лягушка – рыба. Ну—ка, опиши мне этих нападавших. Попробуем их отыскать.

Следователь вытащил из кармана сотовый, включил диктофон и направил на Сильвестра. Санитар старательно повторил «увиденную» сцену убийства.

Меж тем Брехун закончил вскрытие, снял грязные перчатки, бросил на каталку рядом с трупом и направился к двери. Сильвестр покорно вернулся к мертвецу – прибирать за начальством.

Степаныч сунул телефон в карман куртки, хлопнул санитара по плечу и наказал:

— Еще что вспомнишь – звони!

Глава 2. Милый труп

Остаток смены Сильвестр занимался уборкой и приведением растерзанного трупа в «приличный» для похорон вид. Закончив, откатил труп к стене, тщательно вымыл инструменты и пол для ночной смены. К счастью, в тот день больше криминальных трупов не было. Брехун напечатал отчет о вскрытии и сбежал из морга, едва стукнуло шесть. Сильвестр передал смену ночному санитару Евгению, переоделся в «гражданское» и отправился домой.

Сильвестр передвигался по городу на отцовском фольксвагене поло. Машина не новая, но в заботливых хозяйских руках исправно бегала по дорогам. От морга до дома полчаса пути. Или час – если с пробками. Тут как повезет. Сегодня пришлось постоять в пробке. Санитар глядел в лобовое стекло на мигающие фонари машин и размышлял о злосчастной судьбе убитого в гаражах Гришки. За что его пристрелили?

Сильвестр отнюдь не питал иллюзий насчет жизненной справедливости. За годы работы в морге довелось повидать самых разных покойников. Искалеченных в ДТП, замерзших на улице, с передозами и отравлениями. В их морге не было простых случаев, где покойник мирно преставился в собственной постели в окружении дорогих и близких. Видно, убитый Гришка как—то накосячил в своей недолгой жизни, раз поймал пулю. Перешел чью—то дорогу? Не вернул долг? Сильвестру жутко хотелось узнать причину. Но как это сделать, если кроме имени и места смерти ничего не известно?

Машины тронулись, и Сильвестр отвлекся на дорогу. Спустя полчаса он уже сворачивал в тихий двор своей многоэтажки. Мест на парковки не было, и ему пришлось бросить машину с другой стороны дома, возле дороги. Попутно зашел в магазин – прикупил еды, и по лестнице поднимался, уже нагруженный двумя увесистыми пакетами. Лифт в доме опять не работал. Но молодые ноги уверенно несли Сильвестра и его покупки на пятый этаж.

Добравшись до своей квартиры, Сильвестр взял пакеты в левую руку, а правой достал из кармана ключи и вставил в замок. Уже собрался войти, как распахнулась соседняя дверь и в желтом свете показалась фигура пожилого мужчины в трениках и резиновых тапках.

Кроме треников на мужчине была мягкая рубашка в клеточку и очки в золотистой оправе. Соседа звали дядя Валера и для Сильвестра он и его жена тетя Люба были почти родней. Тетя Люба жалела одинокого парня и частенько подкармливала. Дядя Валера любил по вечерам заходить к Сильвестру на чай. Времени у него – хоть отбавляй. А сидеть целыми днями у телика скучно. Порой, дядя Валера пенял молодому соседу на «безалкогольный» образ жизни. Но со временем привык и когда хотел выпить, запросто приносил чекушку. Так и сидели: один с чаем, другой с водкой.

— Сева, я как раз тебя поджидаю! – пробасил дядя Валера. – Люба тут наготовила и велела тебя накормить, как придешь. И Михалыч твой соскучился – за дверью слышно, как орет!

Дядя Валера, шаркая тапками, сбегал на кухню и вернулся к двери с пузатой кастрюлькой.

— Ой, спасибо! – обрадовался Сильвестр. – Я как раз голодный. Пойдемте, дядя Валера, поужинаем. Знаете, со мной сегодня такое приключилось!

Сильвестр открыл дверь и придержал ногой готового вырваться на свободу Михалыча. Кот яростно заорал на весь подъезд, желая высказать все, что думает о нерадивом хозяине, который целыми днями пропадает неизвестно где, а бедный Михалыч вынужден сидеть один.

— Михалыч, брысь—брысь! Дай мне войти. Погоди, не лезь в пакеты! Я сам достану колбасу и отрежу кусок для тебя.

Сильвестр с дядей Валерой просочились в квартиру. Дядя Валера сразу прошел на кухню – разогревать ужин, ставить чайник. А Сильвестр снял куртку, ботинки и первым делом взял на руки Михалыча. Погладить и успокоить. Кот продолжал орать, но уже тише. Немного погодя потерся щекой о плечо хозяина и довольно замурчал.

— Тоскует он один дома, Сева! – крикнул с кухни дядя Валера.

— А что делать? – вздохнул Сильвестр. – С собой его брать не могу. Нахватается в морге разной заразы.

Он опустил кота на пол, вымыл руки и достал из пакета колбасу. Сходил на кухню, отрезал солидный кусок и положил в миску Михалыча. Кот понюхал – одобрительно мявкнул и зачавкал лакомством.

Сева пошел на кухню, где заботливый дядя Валера уже налил ему тарелку дымящегося борща и даже нарезал хлеба. Сначала голодный Сильвестр ел молча. Дядя Валера сделал себе чай, положил три куска сахара, взял с полки пачку печенья и терпеливо ждал, пока сосед наестся. Сильвестр прикончил тарелку борща с бутербродом и подробно рассказал дяде Валере об убийстве бедного Гришки.

— Ну, и попал ты, Сева, с этим трупом! – дядя Валера допил чай и заварил чайный пакетик еще раз – чего добру пропадать! – Говоришь, Гришку этого убили? Из-за денег и машины?

— Не уверен, что из-за денег, дядь Валер! – пробурчал набитым ртом Сева.

На кухню подтянулся наевшийся колбасы Михалыч, подошел к столу, поставил передние лапы на край и заглянул: вдруг, люди утаили от него что-нибудь вкусное. Презрительно фыркнул на печенье и чай, убрал лапы и запрыгнул на подоконник. Послушать, о чем говорят.

— Почему ты решил, что деньги тут не причем? – усомнился дядя Валера.

— Они же отобрали у Гришки деньги и ключи. Могли просто огреть его кирпичом и убежать. А тут пуля! Это как—никак убийство.

— Может, чокнутые или наркоманы. Сейчас таких знаешь сколько!

— Возможно! – согласился Сильвестр.

— Что будешь делать? – дядя Валера. – Нехорошо, если убийцы парня останутся безнаказанными.

— А что я могу? Следователь уже занялся этим делом. Сложность в том, что никто не знает, кого убили – документов при трупе не было.

Сильвестр тоже налил себе чай и вытащил из продуктового пакета упаковку шоколадных конфет. Они с соседом радостно набросились на конфеты – сладкое любили оба.

— Раз ты этого Гришку увидел – значит, он чего-то от тебя хочет. Скорее, чтобы ты нашел его убийцу, — дядя Валера перешел на вкрадчивый шепот. Его близорукие глаза под стеклами очков возбужденно поблескивали. В череде скучных дней даже убийство – развлечение.

— Да как я его найду? – отмахнулся Сильвестр и уронил на пол огрызок конфеты. Мохнатая тень тут же слетела с подоконника и обнюхала «трофей».

— Фу, Михалыч! Тебе нельзя сладкое! – прикрикнул на питомца хозяин.

— С чего ты решил, что нельзя? – заступился дядя Валера. – Может, коту надоело сухари из пакета трескать. Захотелось, так сказать, разнообразия.

— Да есть у него разнообразие! Каждый день припрашивает куски со стола. Скоро пузо поднять не сможет.

Михалыч уныло отошел от конфеты и растянулся на полу кверху тем самым необъятным пузом.

Сильвестр наклонился – погладить кота, дождался довольного урчания и вернулся к теме разговора.

— Гришкин адрес и фамилию я не знаю. Знаю лишь, как он выглядит и что у него на правой лодыжке круглое родимое пятно. Что ты предлагаешь, дядь Валер: бегать по городу и показывать всем фото трупа, чтоб опознали?

— Ну, это ты загнул, — усмехнулся дядя Валера. – У нас население два миллиона. До конца жизни бегать будешь. Нужно придумать другой способ! Может, как следует рассмотреть одежду и обувь убитого? Вдруг, обнаружится какая—нибудь зацепка.

Дядя Валера любил детективы и отчаянно желал хоть раз принять участие в настоящем расследовании. Хлопнула входная дверь – мужчины и не подумали ее закрыть.

— Валера, ты здесь? – раздался женский голос. – Ты чего дверь не запер? Пришла – а у нас все нараспашку.

Дядя Валера спешно поднялся, пожал руку Сильвестру и потрусил в коридор – оправдываться перед женой за открытую квартиру. Сильвестр пошел следом – для поддержки и поздороваться.

— Теть Люб, спасибо за борщ! Вкуснее не пробовал! – парень улыбнулся полненькой женщине в норковой шубе. Лицо у женщины было круглым, с добрыми ямочками на щеках и теплыми карими глазами.

— На здоровье, Севочка! Завтра пирог принесу! Смотри, как ты исхудал со своей работой!

У пенсионеров Уткиных своих детей не было, и они по-отечески опекали молодого Сильвестра.

— Жениться—бы тебе! – вздохнула тетя Люба. – На третьем этаже такая девушка хорошая живет – Таня Волкова. Симпатичная и с работой. Давай, я вас познакомлю.

— Да мы знакомы, теть Люб! Каждый день на лестнице здороваемся, — отнекивался Сильвестр.

— На лестнице – это одно, а дома за чаем – совсем другое.

— Да не будет она со мной встречаться. Кто я такой – санитар морга! – нахмурился Сева.

— Ты же не будешь всю жизнь в морге работать, – фыркнула тетя Люба. – Восстановишься в академии, станешь врачом.

Сильвестр покорно выслушал планы тети Любы на его дальнейшую жизнь, согласился встретиться «на чай» с симпатичной Таней и закрыл за ними дверь. В этот раз на замок.

Остаток вечера они с Михалычем лежали на диване залипали в ютубе. Уставший за день Сильвестр не заметил, как закрыл глаза и провалился в глубокий сон…

Гришка насвистывал веселый мотивчик и бодро шагал по коридору. Перед дверью с вывеской «Каравелла» остановился, вытер обувь о коврик и вошел внутрь.

— Опаздываешь, Гришенька! – промурлыкала хорошенькая девушка с вытянутыми белокурыми волосами и пухлыми алыми губками.

В светлой комнате сидели две девушки и один мужчина в очках. Пальцы девушек порхали по клавишам, глаза смотрели в экраны компьютеров. Вторая девушка – фигуристая брюнетка Надя при виде Гришки насмешливо ухмыльнулась. Мужчина снял очки, потер переносицу и сердито посмотрел на вошедшего.

— Сколько можно, Григорий? С завтрашнего дня за каждое опоздание буду вычитать из зарплаты!

— Да я в пробке застрял, Егор Сергеич! Клянусь, в последний раз!

Гришка снял пуховик, повесил на плечики в шкаф, поправил модный пиджак в мелкую клеточку и быстро сел за свободный стол – проверить электронную почту. Скоро потянутся первые клиенты. Нужно обновить цены, узнать о наличии свободных мест в отелях. Работы невпроворот!

Когда Егор Сергеич вышел из комнаты, блондинка встала и быстро подошла к Гришке.

— Ты куда вчера пропал? Хотела тебя с мамой познакомить. Мои как раз в город приехали. А ты на звонки не отвечаешь!

— Карина, не люблю я эти знакомства с мамами! Сколько можно говорить? Я же не навязываю тебе свою родню, – Гришка говорил быстро и тихо и бросал опасливые взгляды в сторону Нади.

— Твоя родня живет в каком-то Зажопинске, а мои — в элитном поселке в пригороде. Отец давно хочет с тобой встретиться. Все уши прожужжал.

— Давай в другой раз! Сейчас столько дел, — в который раз увернулся Гришка.

Карина сморщила носик и вернулась за свой стол. Гришка уткнулся в экран и притворился, что читает почту. Когда девчонка навязывает тебе маму – самое время валить. Вот только в этот раз он ошибся – завел подружку на работе. Увольняться – не вариант. Он весь в кредитах. Что делать?..

Сильвестр проснулся от громких звуков рекламы – с экрана телевизора голосил зубастый мужик и навязывал услуги какого—то банка. Сева глянул на часы – полтретьего ночи! Знатно поспал. Рядом с диваном копилкой сидел Михалыч и пристально глядел на хозяина зелеными глазищами.

— Что это было, Михалыч? – Сильвестр потянулся и сел. – Снова мертвый Гришка приснился. Никак от меня не отстанет.

Он слез с дивана, надел тапки и пошлепал на кухню выпить воды. Михалыч с готовностью потянулся за хозяином. Кот обожал ночные походы на кухню. Каждый раз ему перепадало вкусненькое: колбаса с бутерброда, копченая рыбка или даже икра. В этот раз задумчивый хозяин даже не открыл холодильник. Налил из чайника воды в стакан, залпом выпил и вернулся в комнату.

— Я снова побывал в Гришкиной шкуре, — разговаривал с котом или с самим собой Сева. – И в этот раз получил новую информацию. «Каравелла»! Нужно загуглить, что это за фирма и утром туда съездить. Хорошо, что завтра на работу в ночную.

Сильвестр уже смирился, что Гришка от него не отстанет и твердо решил разузнать, что же такое произошло в жизни его мертвого друга, отчего его прикончили самым подлым образом. Ночью, в гаражах и из пистолета.

——

Поутру Сильвестр быстро нашел в интернете фирму с морским названием «Каравелла», запомнил адрес и, выдав утренние наставления коту Михалычу, покинул квартиру.

Каравелла пребывала в одном из рассыпавшихся по городу бизнес—центров. При входе Сильвестру пришлось достать паспорт. Въедливый вахтер долго сравнивал старое фото на паспорте с постаревшей на семь лет физиономией санитара морга и качал головой.

— Здесь у вас волосы длинные и щеки круглые. Это точно ваш паспорт? – вахтер сердито сдвинул седые брови и прищурил круглые черные глаза.

— На фото мне двадцать, а сейчас двадцать семь. Имею право измениться! – возразил Сильвестр, снял шапку и показал вахтеру волосы – те же, но короткие.

— Измениться можно, — пошел на компромисс вахтер, — но в рамках фото на паспорте!

Сильвестр тяжко вздохнул. Вахтер сдал еще одну позицию.

— Куда направляетесь?

— В туристическую фирму «Каравелла».

— А, к туристам? Ну, тогда идите. Туда паспорт не нужен.

— А чего вы тогда меня полчаса мурыжили? – возмутился Сильвестр.

— Для порядка. И чтоб вы, молодые люди, не думали, что в жизни все легко достается.

Сильвестр еле сдержал рвущийся из души мат, отобрал у вахтера паспорт и прошел к лифту. Мимо такого вахтера не то, что террорист – таракан не проскочит!

Он поднялся на девятый этаж, посмотрел налево, потом направо. Коридор разбегался дверями. На каждой номерок и название. Сильвестр прикинул, что его номер девятьсот пять будет с правой стороны и уверенно пошагал к нужной двери.

— Можно? – стукнув для приличия, он приоткрыл дверь и просунул голову в кабинет.

— Заходите, пожалуйста! – пропел нежный голосок.

Сильвестр, как раньше Гришка, вытер ноги об узорчатый коврик и вошел в «Каравеллу».

Мистика! Та же мебель, шторы на окнах, цветастая карта на стене. Даже кактус с красным цветочком на макушке – точно из его сна. Только нет ни блондинки, ни Егора Сергеича, ни, само собой, мертвого Гришки. Одна брюнетка с пышными волосами до плеч щелкает по клавишам длинными розовыми ногтями.

— Куда хотите поехать? – брюнетка прекратила печатать и подняла на Сильвестра ореховые глаза, опушенные длинными ресницами. Нос у брюнетки был тонкий, с легкой горбинкой, рот маленький с сочной малиновой помадной обводкой. Лицо, шею и руки покрывал мягкий загар. Сильвестр слегка смутился: девушек он чаще видел в мертвом и отнюдь не привлекательном виде. А брюнетка была очень живая, теплая, симпатичная.

— Вас Надей зовут? – неожиданно спросил Сильвестр, вспомнив свой сон.

— Да, я — Надежда Борисовна, — удивилась брюнетка. – Разве мы встречались?

Сильвестр замолчал, не зная, что ответить на простой вопрос. Рассказать про сон и видение – не поверит и поднимет на смех. Но как объяснить незнакомой девушке, что он уже видел ее и этот офис, и блондинку Карину, и начальника в очках? И самого Гришку: живым и мертвым. Он решил: будет врать.

— Гриша о вас рассказывал, — уклончиво сказал Сильвестр. – Я — его знакомый, Сильвестр Андреевич Победоносцев.

Надя фыркнула, закашляла, нервно поправила волосы.

— Простите! Очень уж редкое у вас имя. Да еще с такой фамилией.

— Я уже привык к бурной реакции на имя, — улыбнулся Сильвестр, посмотрел на Надю, покраснел и переключился на спасительного Гришку. Скорее всего, Надя еще не знает, что он мертв. Сказать или нет? Пока не скажет.

— Мне бы с Гришей поговорить. Он сегодня работает?

— Григорий Савельев? – уточнила Надя с издевкой. – Второй день отсутствует. Интересно, где его носит? Начальник рвет и мечет, грозится по статье уволить. Звоним – не доступен. Уже отправил Карину к нему домой: проверить, что и как.

— Карина – подруга Гриши? – уточнил Сильвестр. – Он ничего про нее не рассказывал.

— Хм, подруга! – ядовито ухмыльнулась Надя. – Спит он с ней. А когда надоест – бросит.

Надя опомнилась – сказала лишнее — и торопливо переключилась:

— А вы, значит, Гришин друг? Давайте я вас кофе угощу. Шеф на прошлой неделе новую кофе—машину купил. Снимайте куртку – у двери шкаф и садитесь в кресло.

Надя вскочила на ноги – Сильвестр едва сдержал восторженный свист. Какая фигура! Невысокая, стройная, но с соблазнительными округлостями. Девушка протиснулась мимо Сильвестра к кофейному столику у окна и загремела – зашуршала чашками и упаковками. Он еще раз взглянул на Надю и тяжко вздохнул. Наверняка, к такой девушке парни в очередь выстраиваются. Неужели и Гришка? В душе мелькнуло и исчезло чувство ненависти к любвеобильному Гришке. Сильвестр вспомнил, что тот мерзнет в его морге и устыдился. Он сюда не с девушками знакомиться пришел, а узнать, кем при жизни был Гришка, и кто мог желать ему смерти.

— Значит, Гриша здесь работал, — замялся Сильвестр, усаживаясь в мягкое кресло и протягивая руку за чашкой с кофе.

Надя подала ему чашку и кивнула.

— Да, он был замом Егора Сергеича. Получал самых выгодных клиентов и большие комиссионные. Знаете, мы ведь только дорогие и эксклюзивные туры продаем. Так что я удивилась, когда вас увидела. Не похожи вы на наших обычных клиентов.

— А что: так отличаюсь? – покраснел Сильвестр.

— Очень! – улыбнулась Надя. – Но мне это нравится. Надоело день ото дня общаться с напыщенными идиотами, которые так и норовят распустить руки. Думают, вместе с билетами в Ниццу я предлагаю и иные услуги.

Слова девушки сладким нектаром растеклись по застенчивой душе Сильвестра. Он едва не забыл, зачем пришел. Отвел глаза от Нади – посмотрел на стену, где в рамке висела крупная фотография. Несколько нарядных людей и в центре Гришка. Обнимает за талию стройную брюнетку в черном.

— Надя, а что это за девушка там, на фото? Она тоже у вас работает?

Надя обернулась, чуть прищурилась и шумно вздохнула:

— Это Марина. Гришкина бывшая. Когда Гришка к нам пришел, она была замом шефа. Гришка сразу же принялся обхаживать Маринку. Цветы, билеты в кино, какие—то выставки. Потом мы заметили, что они утром вместе приходят. Во время работы переглядываются, улыбаются, обжимаются в коридоре. Полгода это продолжалось. А однажды Маринка не вышла на работу. Заявление на увольнение прислала элекронкой. Шеф рвал и метал: клиенты ее любили. Она ведь могла втюхать любой, самый скучный тур. Гришка тогда ходил мрачный и злобный, на всех бросался. Потом взял отпуск и улетел на Мальдивы — с кем бы вы думали? С нашей Кариной!

— А что стало с Мариной? – забеспокоился Сильвестр.

— Не знаю! – пожала плечами Надя. – Я ей звонила, хотела поговорить, узнать, что и как. Она не желала общаться. Сказала: хочет забыть нашу фирму и бывших коллег, как кошмарный сон. Я слышала, что она сейчас без работы. Шеф ей хорошо платил. Видно, живет на остатки от прежнего заработка.

Надя крохотными глотками пила кофе и грустно смотрела на Сильвестра бархатными карими глазами. Ее волосы в лучах зимнего солнца отсвечивали рыжими бликами. И эта смешная полоска от кофейной пенки на губах! Вот бы сидеть и глядеть на нее, не думать о мертвом Гришке!

Надя снова заговорила.

— Знаете, Маринке и так в жизни досталось. Мать умерла, когда ей было пятнадцать, в прошлом году не стало отца. А тут еще Гришка с его изменами.

Сильвестр глотнул кофе. Обжег язык, задохнулся, моргнул. Он тоже лишился отца и до сих пор не может свыкнуться с потерей. А Марина потеряла обоих родителей! Он живо представил, как горестно, тяжко на душе у девушки. Захотел поговорить с ней, помочь. Может, извиниться за бесчувственного дурака Гришку.

Внезапно его тело обдало жаром, щеки вспыхнули. Что это? Он мотнул головой, зажмурился, открыл глаза. В мозгу настойчиво билась мысль: Марине что—то известно. Надо с ней встретиться!

— Что с вами? Подавились?— в голосе Нади звучало беспокойство, она схватила бутылку с водой, налила в стакан и протянула Сильвестру. Он взял у Нади стакан и мимолетно коснулся ее теплой руки.

— Надя, я не просто так у вас о Грише спрашиваю. Мне срочно нужно узнать, что с ним стало. Дайте—ка мне телефон и адрес Марины. Вдруг, она поможет!

Надя поднялась, взяла со стола ручку и пачку розовых стикеров. Быстро что—то написала, оторвала стикер и протянула Сильвестру.

— Может, вы дождетесь Карину? Она все—таки актуальная Гришкина пассия.

— Почему—то мне кажется, что Карина ничего не знает, — бросил Сильвестр, взял у Нади стикер, слегка пожал ее руку и выбежал за дверь.

В коридоре глянул на бумажку с адресом. Это совсем рядом – на соседней улице. Его колотила нервная дрожь, к горлу подступала тошнота. Сильвестр не помнил, как ехал в лифте, как промчался мимо подозрительного вахтера. Очнулся уже посреди улицы. Стремительный ветер вырвал из его руки розовый листок, закружил, опустил на снег. Он подбежал, нагнулся и поднял слегка намокший стикер. Почерк у Нади был мелкий и ровный. Не то, что у него – бывшего студента—медика. Сильвестр вспомнил нежные Надины глаза и подумал: как здорово будет снова встретиться с ней!

Он прошагал мимо своей машины, брошенной на обочине среди кучи других авто. До Марининого дома пять минут пешком. Махнул рукой и свернул на соседнюю улицу. Ноги Сильвестра бойко несли его к дому таинственной Марины, которая, вероятно, любила Гришку и играла в его жизни заметную роль.

Марина жила в элегантной «сталинке» бледно-желтого цвета, с лепниной и старинными деревянными окнами. В доме было три подъезда. Двери, окрашенные бурой краской, еще не успели обезобразить домофонами, а просто закрыли на замки. Сильвестр отыскал нужный подъезд и решил дождаться кого—нибудь из жильцов – чтобы впустили внутрь. Ждать пришлось долго. День был прохладный, с въедливым колючим ветром, который так и норовил забраться под куртку. Двадцать минут Сильвестр прыгал на снегу, пытаясь согреться, и уже решил плюнуть на все и вернуться к машине, как вдруг увидел девочку с огромным лохматым псом. Девочка подошла к двери, приложила магнитный ключ к замку. Дверь запищала, открылась, пропустила девочку с собакой.

Сильвестр тут же потянулся следом и подхватил краешек распахнутой двери. Девочка прошла в квартиру на первом этаже, а Сильвестр потопал по лестнице на третий этаж.

Дверь долго не открывали. Он звонил, стучал и уже решил набрать Маринин номер, заботливо записанный Надей, как, вдруг, послышался скрип половиц, лязганье замка и дверь приоткрылась.

Сильвестр увидел бледное женское лицо. Бездонные серые глаза обрамляли синие тени, сухие губы плотно сжаты. Темные волосы рассыпались по худым плечам.

— Что вам нужно? – хрипло спросила Марина.

— Я насчет Гриши Савельева.

— Я его два месяца не видела. Уходите!

Марина попыталась закрыть дверь. Сильвестр быстро просунул в щель ботинок.

— Мне очень нужно! Вопрос жизни и смерти! Точнее, смерти, — он надавил на дверь, пытаясь открыть шире.

Марина посмотрела ему в глаза и внезапно распахнула дверь.

— Заходите.

Сильвестр быстро вошел и закрыл за собой дверь.

Глава 3. Милый труп

В квартире было не убрано. Пол в прихожей покрылся толстым слоем пыли. Марина молча подождала, пока Сильвестр снимет обувь, повесит куртку на крючок посреди другой одежды и указала ему на открытую дверь в комнату.

В гостиной, куда его пригласила хозяйка, стоял диван с небрежно брошенным пледом и пухлой подушкой. Судя по отметине на диване, Марина здесь и спала. Хотя в квартире были еще две комнаты. Помимо дивана в гостиной разместились два кресла и невысокий столик с грязными стаканами, чашками, скомканными конфетными фантиками, заплесневевшим огрызком яблока.

— Я не ждала гостей – не успела прибраться, — холодно заметила Марина и указала на кресло. Сильвестр сел и посмотрел на хозяйку квартиры, не зная с чего начать. Марина отодвинула плед и присела на краешек дивана. Из-под синего халата торчали две худые лодыжки в грязно-голубых тапочках. Сильвестр подумал: сколько дней она не мылась и не убирала квартиру? Неужели у нее нет ни родных, ни подруг, которые помогли бы ей? Что, если у нее депрессия? Как вызвать ее на разговор? Узнать, что случилось между ней и Гришкой? Непринужденная болтовня, как с Надей, здесь не пройдет. Придется сказать правду. Или часть правды.

— Вы знаете, что Гришу убили.

Марина вздрогнула, плотнее запахнула халат, обхватила себя тонкими руками.

— Я же сказала: давно его не видела. Мы расстались. Меня не интересует, что с ним стало.

Она, не мигая, смотрела прямо на Сильвестра. На мгновение ему показалось, что в ее глазах мелькнули безумие и страх.

— Полиция ищет убийцу и расспрашивает всех подозреваемых.

— Так вы из полиции? – она надменно подняла одну бровь.

— Нет, — отрезал Сильвестр. Его обуял гнев. Мужик лежит на каталке, раздетый, распотрошенный, неопознанный и одинокий. А ей хоть бы хны! Да каким бы ни был этот Гришка, разве он не заслужил капельку сочувствия после смерти? – Я из морга. Ваш бывший лежит у меня на столе с вынутой из тела пулей и распиленным черепом.

— Что? – вздернулась Марина. Теперь в ее глазах плескался ужас. – Почему распиленным?

— Вчера его обнаружили мертвым с пулей в груди. Вы с ним встречались целых полгода. Знаете, кто мог его убить?

— Не знаю, — прошептала она и вдруг заплакала, закрыв лицо ладонями. Плакала горько, навзрыд. Плечи Марины вздрагивали, тряслись.

Сильвестр вскочил с кресла, подошел и сел на диван рядом с девушкой. Осторожно обнял ее за плечи, погладил по волосам.

— Не надо так! Не плачьте. Гриша не хотел, чтобы вам было больно.

— Да что вы знаете о боли? – Марина оторвала мокрые ладони от покрасневшего лица. – Представляете, как я его любила? Я все готова была для него сделать. Дышать без него не могла. Был только он. Я же квартиру хотела продать, чтобы он свои кредиты заплатил. Знала, что он на баб заглядывается — и закрывала глаза. Думала, мы поженимся, и все будет иначе. Когда узнала, что беременна, неслась, как на крыльях. Ужин приготовила, хотела сделать сюрприз, а он…

Руки упали на колени, она затихла, глаза уставились на пустую стену.

— Что он? – тихо спросил Сильвестр.

Марина очнулась и прошептала:

— Сказал: «Сделай аборт. Я не готов к серьезным отношениям».

— Может, просто испугался? – Сильвестр попытался заступиться за мертвого Гришку.

Марина криво улыбнулась, теперь ее глаза излучали злобу.

— В тот вечер он ушел от меня. А через неделю уехал на Мальдивы с Кариной.

Она громко расхохоталась. Встала на ноги, заметалась по комнате.

— Она ведь ему даже не нравилась! Он называл ее глупой куклой.

— Зачем вы себя мучаете? – мягко спросил Сильвестр. – Забудьте его и живите дальше!

— А аборт? – вскричала Марина. – Врач сказал: сделаю аборт – больше никогда не рожу. Что—то по медицинским показаниям.

— Зачем аборт? Можно одной растить ребенка.

— Да что вы об этом знаете? Психолог из морга!

Она запыхалась, дышала тяжело. Встала у окна, навалилась на подоконник.

— Я же, когда к врачу сходила, позвонила Гришке. Думала, осознает, вернется. Говорил ведь, подлец, что любит меня.

— А он? – Сильвестр уже догадался, что ответил Гришка.

— Сказал, что у них с Кариной все серьезно, и чтобы я больше ему не звонила.

Марина вновь рассмеялась жутким, зловещим смехом. Сильвестр невольно поежился.

— Мне было так плохо. Хотелось повеситься или вены порезать. Но потом я представила, как эта сволочь с Каринкой обжимается, и меня осенило: почему я должна мучиться? Я его любила, а он, гадина, меня бросил. Пусть и ему будет плохо. Таким козлам не место на этом свете!

Сильвестр почуял, как по спине пробежал холодок. Он понял, из-за кого умер Гришка. И ему стало страшно. Какой дурак! Надо было Степанычу позвонить, а не лезть в квартиру к этой сумасшедшей! Он потихоньку сунул руку в карман брюк за телефоном. Как бы позвонить, чтобы она не увидела? Схватил телефон и уже думал незаметно набрать номер, но телефон выскользнул и упал на пол. Сильвестр увидел, что на экране высветился последний набранный номер: судмедэксперт Брехун. Видно, он успел нажать вызов. Так, теперь главное, отвлечь внимание этой безумной и продержаться, пока Брехун не сообразит вызвать полицию. И как-то сообщить, куда этой полиции стоит приехать.

— Марина, а вы давно живете по этому адресу: Свердлова пятьдесят шесть, квартира двадцать?

— Давно. Это квартира моих родителей, — ответила Марина и подозрительно нахмурилась.

— А почему вы решили заказать убийство Гриши Савельева?

— Ты — дебил? – Марина фыркнула и покрутила пальцем у виска. – Все же понятно. Если я не могу жить — Гришка тоже не будет. Как видишь, все получилось.

Марину понесло, и она автоматом перешла на «ты». Сильвестр понял: нельзя останавливаться, надо, чтобы она призналась.

— Но почему ты заказала троих? Одного убийцы недостаточно? Решила: пусть для гарантии будет трое?

— Дурак, я вообще не встречалась с убийцей! Нашла в даркнете, выслала фотку и адрес, перевела деньги на веб—кошелек и все! Откуда мне знать, кто получил эти деньги и прикончил козла Гришку?

— На него напали трое! – крикнул Сильвестр. – Убили, ограбили и оставили в гаражах без документов. Если бы не я, труп могли похоронить, как неопознанный, а его родные потом долгие годы ждали бы от него вестей.

— Какие родные? – орала Марина. – У него отец и мать – алкаши. Им плевать на Гришку и что с ним стало.

Сильвестр уже собрался заорать в ответ: мол, какая разница, родные – есть родные. Но внезапно Марина замолчала и сделала несколько шагов.

— Так ты, подлец, все на телефон записывал? Поймать меня решил?

Сильвестр вздрогнул, хотел оправдаться, но не успел. Она что—то схватила со стола, замахнулась — и его вновь поглотила тьма…

Обалдевший Гришка силился вникнуть в смысл услышанного.

— Я беременна! Что тебе не ясно? – твердила Марина. Ее сердитые глаза впивались в растерянное Гришкино лицо. Она усадила Гришку на диван и выплеснула на него страшную новость.

От шока его по очереди бросало в жар и в холод, ладони вспотели, он вытер их о диван и сложил на коленях. Может, это шутка? Она все выдумала?

— Этого просто не может быть. Мы полгода вместе. Ты же сказала, что пьешь таблетки.

— Гриша, очнись! Это уже случилось. Одна я не смогу вырастить ребенка. Ты должен мне помочь. Мне страшно! Понимаешь?

Покрасневшие глаза пристально смотрели на Гришку. Она ждала ответ.

Его захлестнула волна гнева. Она не посмеет все испортить! Много лет он вкалывал как раб, пытаясь вырваться из уготованного ему будущего. Грязная квартира с пьяными родителями, буллинг одноклассников, первая уголовка, условно—досрочное, бегство в областной центр, адская работа и, наконец, карьера в «Каравелле», своя квартира. Он едва успел прийти в себя и поверить, что жизнь – это кайф, а не боль и злость. Ему не нужен этот ребенок!

— Сделай аборт. Я не готов стать отцом, — жестко отрезал Гришка. Моргнул и посмотрел на Марину. Она невольно отшатнулась – взгляд любимого стрельнул обидой и ненавистью.

— Я не могу, — лепетала Марина, — Если аборт – у меня никогда не будет ребенка. Врач сказал…

— Найди другого врача. Это не моя проблема. Ты у меня не спрашивала: хочу ли ребенка. Взяла и забеременела. Прости, дорогая. Твой метод ловли мужчин устарел. Никто уже не женится по залету.

— Какой залет? – крикнула Марина. Ее рот исказился в беззвучном рыдании. – Я же люблю тебя. И ты говорил, что любишь.

— Говорил! – ухмыльнулся Гришка. – Во время секса. Ты же не дура – принимать всерьез.

Он оттолкнул Марину, поднялся и вышел из комнаты. В темной прихожей дернул с вешалки куртку, еле впихнул дрожащие руки, кое—как обулся, открыл дверь и выбежал в подъезд. Дверь стукнула, отрезав от Гришки прежнюю жизнь и любовь.

Он вихрем скатился с лестницы, выскочил на улицу и поднял к небу горячее лицо. С неба крупными хлопьями валил мокрый снег. Остужал, освежал, успокаивал. Намокшая голова слегка замерзла – он забыл шапку в Марининой квартире. Ни за что не вернется! Гришка нервно вздрогнул и побежал к машине. Щелкнул брелком, забрался внутрь, включил двигатель – согреться. Он все сделал правильно. С его долгами ребенок – это самоубийство. Успокаивал себя, а в глубине души терзался сомнениями. Как на него смотрела Маринка! Ждала поддержки, одобрения, ласки. Он повернул ключ зажигания и резко тронулся с места. Дворники щелкали по мутному от снега стеклу, а из Гришкиных глаз текли мелкие, скудные слезы…

Сильвестр с трудом разлепил тяжелые веки и снова зажмурился. Свет лампы нестерпимо резал глаза. Голова больно гудела, во рту пересохло. Где это он? Напрягся и снова открыл глаза. Белые стены, он лежит на койке. Рядом еще две койки, пустые. В ногах стоит человек. Лицо знакомо. Надо лишь вспомнить.

— Ну, ты даешь, Победоносцев! – рявкнул голос. – На кой ты поперся к безумной девке, да еще спровоцировал ее на насилие? Мало того, что чокнутая, она ведь убийца! Заказала мужика и даже не вздрогнула.

— Что со мной? – еле раздвинув рот, хрипнул Сильвестр.

— Разбитая и зашитая голова – раз, сотрясение мозга – два, Брехуну два дня пришлось обходиться без тебя и он зол, как тысяча чертей – три, — рапортовал следователь Степаныч, ибо это был он.

Сильвестр поморгал, схватился руками за сетку кровати и с трудом сел. Голова трещала, раскалывалась на куски. Он поднял руку и дотронулся до плотной шапочки из бинтов. Так ему и надо! Вообразил себя следователем.

— Как вы меня нашли?

— Скажи спасибо начальству – услышал по телефону, как ты назвал адрес и быстренько мне позвонил. А я сразу смекнул, что ты ударился в самодеятельность и затеял частное расследование. Вызвал ОМОН и поехал на Свердлова. Вошли в квартиру, а ты, бледный, глаза закрыты, словно заправский труп, лежишь на полу, башка разбита, кровь натекла, вокруг стекла какие—то и лохматая девка сидит рядом и ревет в голос.

— Что стало с Мариной? – Сильвестр увидел на тумбочке стакан с водой и бумажку с таблетками. Закинул в рот таблетки и жадно выпил воду. Слегка полегчало.

— А что с ней станет? – нахмурился Степаныч. – Отвезли в психушку. С тех пор, как мы ее взяли – молчит, не слова из нее не выдавить. Пусть теперь психиатр старается. Хорошо, Брехун слышал ваш разговор и дал показания. Тебе тоже светит допрос. Не сейчас, позже, когда твоя побитая голова придет в норму.

— А убийц нашли? Я же их подробно описал, — волновался Сильвестр.

— А как же, нашли! Сначала отпирались, но когда я подробно изложил детали преступления, раскололись и даже выдали, где искать оружие и вещички трупа.

Степаныч прошел к окну, посмотрел на улицу и повернулся к Сильвестру.

— Завтра похороны твоего любимого жмурика. Пойдешь? – насмешливо спросил следователь. – Как никак, лишь благодаря тебе мы его опознали. У тебя, так сказать, в этом деле главная роль.

— Пойду! – кивнул Сильвестр и скривился от боли.

На другой день Сильвестра выписали. Он вызвал к больнице такси и доехал до бизнес—центра, где сиротливо дожидалась брошенная им машина. Сильвестр радостно погрузился в родное авто, вдохнул запах кожаных сидений вперемешку с хвойным ароматизатором. Жизнь возвращалась в привычное русло. Сейчас поедет на похороны – простится с Гришкой. За эти дни мертвый парень стал ему другом. Затем вернется домой. Кот Михалыч, наверное, весь извелся в ожидании пропавшего хозяина. Еще из больницы Сильвестр позвонил дяде Валере и убедился, что брошенный на произвол судьбы Михалыч, благодаря неравнодушным соседям, все эти дни провел в заботе и сытости. Сильвестр плавно повернул ключ зажигания, прислушался к ровному урчанию мотора и тронулся с места.

Хоронили Гришку на Широкореченском кладбище. Сильвестр опоздал и немного заблудился среди густо рассыпанных по кладбищу могил. В разгар дня здесь было тихо. Прохладный ветер слегка колыхал верхушки сосен, а из сугробов торчали мрачные надгробия и засыпанные снегом венки. Наконец, Сильвестру удалось отыскать место захоронения «своего» трупа. Он издали увидел Надю и помахал ей рукой. «Странно! – подумал Сильвестр. – Гришка – такой молодой, а на его похоронах лишь несколько человек».

Вокруг снежно—земляного кургана с гробом стояла кучка людей. Некоторых Сильвестр узнал. Полный мужчина в очках – Гришкин босс Егор Сергеич. Рядом держится за его локоть и громко всхлипывает блондинка Карина в длинной белой шубке. Чуть поодаль стоит Надя в черной дубленке, без шапки, волосы рассыпались по плечам. Надя хмурится и держит в руке белый платок. Странно: почему родители Гришки не приехали на похороны?

Сильвестр тихо поздоровался и приблизился к гробу. Гришка, одетый в тот самый костюм в мелкую клетку, который он видел во сне, лежал бледный, холодный. Уже не человек, а лишь его мертвая оболочка. Сильвестр всегда поражался, как отличается живое тело от неживого. Смерть никого не жалует, не красит.

По другую сторону от гроба стояли два мужика в одинаковых синих куртках и штанах – могильные землекопы. Рядом из снега торчали две лопаты. Могильщики курили и негромко переговаривались между собой. Похороны для них давно превратились в рутину. Подобно Сильвестру, они привыкли к смерти. Слезы и истерики их не трогали, покойники не пугали.

— Он был таким милым! – рыдала Карина и все крепче хваталась за локоть шефа. Ее глаза опухли от слез, а порозовевший нос непрерывно шмыгал.

— Слишком милым, — съязвила Надя. – Вот и получил за свою милоту пулю в сердце.

— Эта Маринка – чокнутая! – крикнула Карина. – Не смогла смириться, что Гриша ее бросил. Убила моего парня!

Она уткнулась головой в рукав Егора Сергеича и заревела в голос.

— Ну-ну! – шеф дружески и слегка отстраненно похлопал по спине рыдающую блондинку.

— Простились? Можно опускать гроб? – спросил один из могильщиков, бросив окурок на снег.

— Опускайте! – кивнул Егор Сергеич и отстранил плачущую Карину.

Гроб опустили и закидали мерзлой землей со снегом. Каждый из участников похорон бросил поверх последнего Гришкиного пристанища ком земли. Затем все дружно направились к воротам кладбища.

— Поминки в кафе возле офиса, — напомнил шеф. Он щелкнул брелком и открыл серый внедорожник Мицубиси. Карина дернула правую дверку и быстро забралась внутрь.

— Надя, ты с нами? – спросил Егор Сергеич, подозрительно разглядывая незнакомого ему парня. Сильвестр про себя усмехнулся: шеф ведь не знает, что он его уже видел. Во сне.

Надя посмотрела на Егора Сергеича, повернулась к Сильвестру.

— Я могу отвезти Надю. У меня машина неподалеку, — вдруг выпалил Сильвестр.

— Ну, тогда ладно! Будем ждать вас в кафе.

Шеф забрался в машину, Мицубиси взревела мотором и умчалась по запруженной транспортом улице.

— У вас бинт из-под шапки торчит. Вы поранились?

Надя подошла к Сильвестру и прикоснулась холодными пальцами к его шее. Он вздрогнул и кивнул.

— Ударился головой. Но сейчас все в порядке. Голова цела, выписали на работу.

— Вам надо быть осторожнее! А что у вас за работа?

Снова пошел снег. Снежинки ложились на румяное Надино лицо, лохматили ресницы. Она улыбалась, а ее сладкие духи пьянили и одурманивали Сильвестра. Ему хотелось схватить ее за плечи и страстно поцеловать в мокрые губы. Но вместо этого он тихо сказал:

— Я – санитар морга.

Надя вытаращила глаза – будто не веря, потом звонко рассмеялась.

— Не может быть! Я думала, вы – следователь. А зачем вы тогда приходили в нашу фирму и искали Гришку?

На душе у Сильвестра потеплело. Он провел рукой по лицу – стряхнул снежинки и смущенно улыбнулся Наде.

— Это длинная история. Хотите: выпьем кофе, и я расскажу о своем необычном знакомстве с Гришей?

Надя вынула из кармана телефон – взглянула на время.

— Шеф устроил поминки по Грише. Но, знаете, мне совсем туда не хочется. Сидеть и смотреть на зареванную Карину. Может, лучше в «Шоколадницу»?

— Шоколад – это здорово! – обрадовался Сильвестр. – Особенно горячий.

Они посмотрели друг на друга и беззаботно рассмеялись.

Машину слегка запорошило снегом. Сильвестр усадил Надю на переднее сидение и неожиданно вздрогнул. Словно ощутил на себе чей—то пристальный взгляд. Он оглянулся и посмотрел на белеющие неподалеку ворота кладбища. Показалось. Убийцы найдены. Гришка покоится в холодной могиле. Может, он больше не станет являться Сильвестру во сне и наяву?

Сильвестр забрался в машину, посмотрел на зардевшуюся Надю и вдруг почувствовал себя счастливым. Как не поверить в судьбу? Он помог Гришке с опознанием и поиском убийц, а Гришка «познакомил» его с Надей. Даже в морге случаются чудеса!

Глава 4. Ледяная кукла

— До чего хороша! – судмедэксперт Брехун звонко щелкнул языком.

Санитар морга Сильвестр Победоносцев пожал плечами. Несколько лет в морге – и он перестал удивляться разнообразию мертвых попаданцев на «разделочный» стол Брехуна. Юные, старые, красивые, уродливые, тонкие, толстые, с конечностями и без. Трупы плотной чередой шли через морг городского Бюро судебно-медицинской экспертизы, оставляя после себя легкий шлейф протухших тел и терпкий аромат дезинфекции.

Новый труп привезли рано утром. Обнаженная блондинка с синюшным ледяным телом и белыми губами. Мокрые от снега волосы паклей свисали со стола. На прикрытых веках лохматились черные ресницы. Нос прямой, точеный, высокие скулы и гладкая кожа. Брехун уже успел провести поверхностный осмотр и заключил: телесные раны отсутствуют. Ни повреждений черепа, ни колотых – режущих ран, ни пулевых отверстий. Не обнаружил он и признаков асфиксии или удушья. Девушка с безмятежным лицом походила на уснувшую в хрустальном гробу Белоснежку. Кто уложил ее в этот смертельный гроб? Как она, обнаженная и беззащитная, оказалась за городом, на морозе?

— Ее нашли на берегу реки. Эксперт сказал: пролежала несколько дней. Тело застыло.

— Ничего странного! – меланхолично заметил Брехун, ловко орудуя скальпелем. – Зимой к реке ходят только рыбаки. В последние дни шел снег. Он и засыпал труп. Если бы не собака – ее обнаружили бы только весной. И тогда, Победоносцев, наша экспертиза серьезно усложнилась бы.

— Хорошо, что не сбросили в реку, — кивнул Сильвестр. Выловленные из воды трупы походили на зомби из ужастиков. Вздутые, синие, опухшие. Опознать таких даже родным не под силу.

— Может, и собирались в реку, да забыли, что зимой для этого сначала нужно продолбить лед.

К концу смены Брехун закончил вскрытие, взял на анализ образцы ткани и крови — проверить труп на наркотики и разные патологии.

— Отправь образцы в гистологическую лабораторию на анализ! – Брехун кивнул на уставленный склянками и пробирками стол. Потом снял измазанные перчатки, бросил в ведро для отходов и важно прошествовал к двери.

— Я составлю акт и позвоню следователю. Если не ошибаюсь, дело ведет Воронцова.

Сильвестр собрал пробирки на поднос и занялся трупом. Сложить внутренности, зашить, вымыть, накрыть, вымыть и продезинфицировать инструменты, столы и пол. Работы хватит.

— Игорь Дмитрич! Отчего умерла эта девушка? – он не удержался и выкрикнул вслед удаляющемуся начальнику.

— Разрыв аневризмы аорты.

— Странно, она так молода. На вид лет двадцать.

— Врожденный дефект.

— Но зачем ее отвезли к реке и раздели? Почему не вызвали скорую или полицию?

— Это, Победоносцев, установит следствие. А наше с тобой дело – грамотно провести вскрытие. Ты завтра на лекциях?

— Да, с утра до вечера.

Санитар морга Сильвестр Победоносцев лишь недавно восстановился на четвертом курсе Медицинской Академии и с трудом совмещал тяжелую работу с изнуряющей зубрежкой. Суровые будни санитара скрашивали лишь встречи с любимой – Наденькой. Познакомились они лишь пару месяцев назад, когда любопытный Сильвестр стремительно вмешался в расследование смерти очередного трупа и даже побывал в шкуре этого трупа – при помощи или без оной потусторонних сил и явлений. С каждой встречей Надя и Сева все сильнее притягивались друг к другу и уже не мыслили дальнейшей жизни без своей судьбоносной встречи.

— Учись, студент! Тяжело в учении, а в работе – еще тяжелее. Поверь старому волку Брехуну, разрезавшему на своем жизненному пути не одну сотню мертвецов.

— Вас послушать – будто маньяк!

— А мы и есть маньяки – от медицины! – Брехун развернулся в дверях и поднял указательный палец. – В нашем деле преуспевают только одинокие маньяки, бросившие жизнь на решение медицинских загадок.

Сильвестр усмехнулся. Брехун был известным бабником. Имел красавицу – жену, но и на других неустанно поглядывал и даже успевал волочиться. Сильвестр удивлялся: когда успевает, при его—то занятости в морге!

После работы Сильвестр ласточкой полетел домой. Скоро придет Надя. Нужно успеть купить продукты и приготовить ужин. Его фольксваген вихрем промчался по городским улицам и притормозил возле магазина с призывной вывеской «Мир вкусностей». Разбросанные по городу магазинные «миры» забавляли Сильвестра своим разнообразием. Хотелось нырнуть в «Мир воды» и доплыть до аппетитного «Мира колбас», поваляться в «Мире матрасов» и взбодриться в «Мире кофе». Бродя между мирами, Сильвестр воображал себя героем романов любимого Лукьяненко. Эдаким спасателем уютных земных «мирков» от экспансии инопланетного разума.

«Мир вкусностей» снабдил Сильвестра любимым Надиным сыром, обожаемой котом Михалычем вареной колбасой, курицей для запекания – для всех, шоколадными конфетами и другими удовольствиями. Сильвестр, от радости не чуявший тяжести продуктов, вспорхнул по лестнице на свой этаж и торопливо открыл дверь, за которой уже разрывался неистовым мявом Михалыч.

— Соскучился, братец! – хозяин плюхнул пакет на пол и почесал за ухом довольного кота. – Я тебе колбаски купил, твоей любимой Докторской.

Ободренный голосом хозяина и призывным ароматом колбаски, Михалыч взревел пуще прежнего. Хозяин и кот едва расслышали настойчивый стук.

— Наденька! – воскликнул Сильвестр, распахнув дверь.

— Так и думала, что ты уже дома. Михалыча на первом этаже слышно.

Свежий запах жасмина, лучезарная улыбка. Наденька вдохнула весну в холостяцкое жилище Сильвестра. Забыв про брошенный на пол пакет, Сильвестр обнял любимую, и они на миг растворились в поцелуе.

— Я же дал тебе ключи и предложил переехать ко мне, — ласково сказал Сильвестр, с нежностью глядя в бархатные глаза Наденьки.

— Перееду. Но позже. Мне от тебя до работы долго добираться. Да и Михалыч меня не жалует.

— Михалыч! Колбаса! – заорал и подпрыгнул очнувшийся хозяин хитрого кота.

Из разодранного пакета топорщилась полосатая попа Михалыча. Хвост подергивался и слышалось довольное чавканье – урчание.

Сильвестр присел, отважно сунул руки в пакет и вынул жующего кота.

— Ах ты, воришка! Я же для тебя эту колбасу купил. Не мог дождаться, пока разберу пакет?

— Мррр! – ворчал Михалыч. Дождешься вас! Целуетесь, а кот тем временем должен голодные слюни пускать!

— Чего ты к нему привязался? – вступилась за воришку Надя. – Михалыч просто взял, что ему причитается.

Кот, уже отпущенный хозяином, осторожно подошел к Наде и благодарно потерся о ее ногу.

— Кажется, он к тебе привыкает! – усмехнулся Сильвестр. – Хитрец! Знает, как подольститься к женщине.

— Сева, до тебя—то мне далеко! Ты его, хитрюгу, домой принес и откормил, как поросенка.

Кот, названный поросенком, сердито фыркнул и прошествовал на кухню. Лакомство съел, теперь можно и корма из миски отведать.

Надя и Сева разделись, забрали на кухню остатки продуктов из пакета и взялись за готовку. Сева мыл и чистил овощи. Надя резала салат и ставила курицу в духовку.

— Что нового на туристическом фронте? – поинтересовался Сева у любимой. Наденька трудилась в турагентстве «Каравелла», где собственно они и познакомились.

— Затишье! — пожала плечами Надя. – За день продала лишь два тура – в ЮАР. Босс говорит: так дальше пойдет – к лету закроемся.

— Вот и хорошо! — улыбнулся Сильвестр. – Летом сдам сессию, возьмем отпуск и махнем на Алтай.

— Знаешь, я никогда не была на Алтае. Европу объездила, даже в Южной Америке побывала, а в родной стране летаю лишь в Москву и Питер.

— Намекни боссу, чтобы бросал «заграницу» и развивал отечественный туризм.

Закончили с готовкой – устроились за столом. С подоконника жмурилась сытая морда Михалыча. Лицо Нади в неярком свете кухонной лампы смотрелось таким теплым, домашним. Сильвестр загляделся на любимую и неожиданно вздрогнул. В памяти всплыло другое лицо: ледяное, холодное. Девушка из морга.

— Что с тобой? Странный труп? – беспокойно спросила Надя и пристально посмотрела на Сильвестра.

Она знала, что у Севы были видения, вызванные смертью ее бывшего коллеги Гришки. Он—то и привел Севу в «Каравеллу». Но с тех пор, как Гришка упокоился в земле, видения прекратились. Каждый день в Севин морг поступали новые трупы. Сева работал, приходил домой, встречался с Надей. Ни снов, ни явлений покойников. Как отрезало. Неужели снова?

— Да нет, не странный! – Сильвестр пожал плечами, оглянулся на Михалыча и протянул ему кусочек курицы на вилки. Михалыч лениво стянул мясо лапой, обнюхал и положил рядом с собой на подоконник. Есть не хотелось, но не отказываться же от лакомства?

— Понимаешь, девушку, совсем молодую нашли голой в снегу.

— Закопали заживо? – ужаснулась Надя, вытаращив глаза.

— Нет, Брехун сказал, что смерть наступила по естественным причинам – разрыв аорты. Но зачем ее раздели и отвезли за город? Странно.

— Может, кто—то боялся, что его имя свяжут с этой девушкой и решил от нее избавиться. Вдруг, она какая—нибудь известная персона: артистка или блогер?

— Но почему ее раздели?

—Чтобы одежда не выдала ее личность. Очередная голая девушка в вашем морге, без документов и особых примет.

Сильвестр нахмурил светлые брови, поморгал, вспоминая.

— Знаешь, Наденька, я вспомнил: есть у нее примета. На левом запястье тату – вензель из двух букв Б и А. Такой изящный, с завитушками.

— Отлично! Скорее, это ее имя и фамилия. Осталось заполучить фото без вести пропавших и сопоставить имена с этими буквами.

— Тебе бы следователем работать, а не турагентом! – восхитился Сильвестр.

Они доели ужин, потом Сильвестр вымыл посуду, а Надя поиграла с котом. Михалыч привычно оживился к ночи и с усердием разминал лапы перед грядущим тыгыдыком.

Влюбленные до позднего вечера ворковали и обнимались на диване. Влекомый Надиными чарами Сильвестр позабыл про ледяную девушку и с упоением предался близкой и родной страсти.

Утром не выспавшаяся парочка впопыхах собиралась на лекции – работу. Искали носки, колготки, сталкивались в дверях, наступали на хвост прикорнувшего в самом «людном» месте Михалыча. Наконец, оделись и вырвались за дверь, едва не позабыв насыпать корма в чашку оставшегося на хозяйстве кота.

Сильвестр привычно дремал на первой паре – по судебной медицине. Лектор – доцент Игорь Степаныч по кличке «Кощей» — долговязый, с голубоватыми жилами на костистых руках, с впалыми серыми глазами в окружении темных теней и редким пучком седых волос на облысевшей голове, вещал тихим, монотонным голосом. Тему лекции «Порядок проведения патологоанатомического вскрытия» санитар Победоносцев знал назубок. Брехун, когда проводил вскрытия, обожал озвучивать свои действия, а цепкая память Сильвестра хватала ценные сведения и загружала в мозг для последующей надобности.

— Момент смерти в криминалистике важен для восстановления картины случившегося…

Сильвестр не заметил, как опустил голову на руки и провалился в сон.

Он был в чужом доме. Темные жалюзи плотно закрывали высокие окна, мягкий свет с потолка рассеивался по белым стенам и блестящему полу с декоративной мозаикой в центре. На огромном синем диване сидела знакомая блондинка. В черном платье без бретелей, ноги в прозрачных колготках закинуты на диван, обуви нет. Блондинка улыбалась накрашенным ртом и дергала тонким пальцем золотую цепочку на шее. Позади дивана высился стеллаж, доверху заполненный книгами и альбомами. Кто-то еще находился в комнате, но его не было видно. Блондинка смотрела прямо на него яркими голубыми глазами. Ее взгляд был мягок и нежен, но лицо бледным и немного утомленным…

— А теперь Победоносцев подскажет нам, как называется наука, изучающая способы определения времени с момента смерти до момента обнаружения трупа.

Сильвестр испуганно вздрогнул, открыл глаза и непонимающе уставился на хихикающих одногруппников и сердитого Кощея.

— Не знаете, Победоносцев? Будете спать – продолжите обучение в коридоре! Вахмурцев, может, вы знаете?

Толстый парень с задних рядов угрюмо ответил:

— Танатохронология.

— Правильно, Вахмурцев! – одобрил Кощей. – К следующей паре подготовьте доклад о проблемах с оценкой времени смерти.

Сильвестр еле досидел до конца лекции и одним из первых выбежал в коридор.

— Ты куда! – рванулась к нему щуплая девушка в больших очках – Маша. – Еще две пары.

— Мне нужно в морг! – загадочно ответил Победоносцев и побежал к раздевалке.

— Игорь Дмитрич! – заорал в трубку Сильвестр, едва успев накинуть куртку и выскочить на улицу. – Кто ведет дело ледяной блондинки?

— Какой блондинки? Ты опять головой ударился, Победоносцев? Я в автосервисе, сегодня у меня выходной. А ты, вроде, на лекции собирался.

— Я и был там, на лекциях. И кое-что увидел. Мне срочно нужно поговорить со следователем.

— Я всегда подозревал, что тебе нужно показаться психиатру. Эти твои видения! Давай телефончик сброшу. Отличный специалист. Мигом обследует твою больную головушку и выдаст заключение.

— Это подождет, Игорь Дмитрич. Сбросьте лучше телефон следователя.

— Какой ты прыткий! Нет у меня ее телефона. Следователь – Воронцова Эльвира. Она сегодня собиралась заглянуть к нам в морг. Позвони Евгению, своему сменщику, и узнай.

Брехун отключился, а Сильвестр пулей метнулся к своей машине. Скорее в морг! Он расскажет следователю, что увидел, и они непременно узнают имя замерзшей в снегу блондинки и найдут негодяя, который раздел и выбросил ее на мороз, словно ненужную куклу.

Морг гостеприимно встретил Сильвестра привычным запахом дезинфектора и растворимого кофе. Санитар Евгений, мужчина тридцати пяти лет, угощал кофе следователя Эльвиру Яковлевну Воронцову, даму с выдающейся наружностью и зорким взглядом голубых глаз.

— Ты чего рано приперся? На смену к шести. Соскучился по покойникам? – пробасил Евгений. Голубая шапочка топорщилась на кучерявой голове санитара, а сливовые глаза задорно поблескивали на смуглом лице. Коллеги подозревали, что предки Евгения Яркина происходили из южных и солнечных земель. В свободное от морга время Евгений увлекался стихоплетством. Трепетная душа санитара в зловещей обстановке морга рождала стихи, вызывающие смех и фырканье черствых коллег.

— Вы – следователь по делу замороженной блондинки? – с разбега выдохнул Сильвестр.

Эльвира Яковлевна изящно оттопырила руку с чашкой и улыбнулась:

— Представьтесь для начала, молодой человек. Полагаю, у вас есть сведения о неопознанном трупе.

Сильвестр скинул пуховик, убрал на плечики в шкаф и уверенно примостился на пустой деревянный стул напротив следователя.

— Меня зовут Сильвестр Победоносцев. Работаю санитаром в данном заведении. Вчера к нам привезли мертвое тело обнаженной женщины, а сегодня на лекциях она мне приснилась.

Евгений булькнул кофе, закашлял, рассмеялся и продекламировал:

— Сижу я за партой в темнице сырой

Вскормленный моргом орел молодой

От скуки заснул, одолела дремота

Приснилась блондинка – жаль мертвая только!

— Опять ты со своими стихами! – разозлился Сильвестр. – Несчастную девушку выбросили на мороз, а тебе надо все опошлить.

— Стихи дрянные! – уточнила следователь Воронцова, допила кофе и хитро глянула на Сильвестра.

— Рассказывайте, что вам приснилось!

Сильвестр не спеша, вдумчиво вспомнил и рассказал все детали увиденной во сне комнаты.

Следователь вздохнула:

— Ничего особенного. Как мы узнаем: где находится эта комната с мозаикой на полу? Нам даже неизвестно имя этой девушки.

— А ее татуировка? Вензель с буквами?

— Очередной висяк! – буркнула Воронцова. – Таких инициалов – как воробьев на дереве. Мы уже проверили всех потеряшек за последний месяц. Нет среди них молодых блондинок ни с татуировками, ни без. Если не будет новых зацепок – отправим дело в архив.

— А девушка? Ее похоронят без имени. Вдруг, родные ищут ее, беспокоятся.

— Если беспокоятся – пусть пишут заявление в полицию.

Следователь встала, подошла к шкафу и достала длинную норковую шубу. Сильвестр усмехнулся. В городе грязь и слякоть. Куда она в такой шубе? К шубе Воронцова нацепила вязаную шапку, подхватила со стула свою сумку с торчащими наружу бумагами и направилась к выходу. Дело ледяной блондинки застопорилось, со дня на день грозило ухнуть в бездонный архив следственного управления и упокоиться навеки.

Евгений глянул на круглые часы на стене и деловито засобирался домой.

— Ты же остаешься на работе? Вот и ладненько! Тогда я уйду пораньше. Светка просила Людочку забрать из детсада.

Сильвестр пожал плечами и начал переодеваться в рабочую одежду. Черед десять минут гулко стукнула дверь, отделяя мир мертвых от живого мира бурлящей вечерней улицы. Евгений скрылся, и Сильвестр остался один.

Он прикрыл дверь «чайного» кабинета и направился в зал—холодильник. Взглянуть на мертвую Белоснежку. Вдруг, Брехун что-то упустил, и у нее найдутся какие-нибудь особые приметы?

Девушка лежала на столе, стыдливо прикрытая медицинской простыней. Сильвестр включил прожектор, откинул простынь и начал тщательно разглядывать застывшее тело в надежде найти что-то особенное, неповторимое, способное помочь следствию. Ногти на ногах была накрашены малиновым лаком. На руках – белым, перламутровым, будто присыпанным снежинками. Волос на теле нет. Видно, что девушка тщательно заботилась о своей внешности. Часто посещала салоны красоты. Может, родимые пятна или папилломы? Сильвестр пригляделся. Кажется, на левой ноге, пониже колена виднеется крошечная родинка. А на руках – бледная россыпь веснушек. Внезапно он рассердился.

— Дай мне подсказку! Расскажи что-нибудь о себе! Тебя же закопают в безымянной могиле и никто не узнает, что ты мертва!

Он кричал, махал руками на мертвую незнакомку. Девушка лежала тихая и безмятежная. Светлые волосы высохли и теперь спутанной копной обрамляли голову. Сильвестр потрогал: похожи на кукольные. Он задумался. Брехун считает, что мертвые говорят не хуже живых. Нужно лишь уметь прислушиваться – присматриваться и находить смысл и разгадки в неожиданных местах. Сильвестр бросился к левому запястью девушки, направил свет лампы на татуировку.

Сколько в городе тату-салонов? Сто, тысяча? Наверняка, такая девушка ходила в один из лучших. Нужно сделать фото татушки и обойти все по очереди. Может, какой-нибудь мастер узнает свою работу. Судя по яркости красок, татушка свежая, сделана недавно.

Сильвестр сбегал за телефоном и сделал несколько фото со вспышкой и без. Завтра у него выходной. Лекции начнутся с обеда. Значит, с утра можно объехать несколько салонов – показать татуировку.

Он в последний раз глянул на девушку, затем накрыл ее простыней и приступил к рутинным делам. К полуночи привезли очередной труп – убитого ножом мужчину. Сильвестр подписал бумаги, принял покойника, узнал, что при нем имеются документы и равнодушно начал готовить тело к вскрытию. Мысли санитара постоянно возвращались к загадочной незнакомке. Вот бы узнать ее имя и найти родных!

Глава 5. Ледяная кукла

Утром ровно к восьми в морг явился хмурый и сердитый Евгений. Семья санитара недавно пополнилась еще одним ребенком, и Евгений, отпахав смену в морге, каждый раз спешил домой – сменять жену на тяжкой родительской каторге.

Сильвестр резво отчитался о ночной смене, указал на новенького покойника, дожидающегося вскрытия, и начал раздеваться. Стянул грязную после смены одежду, убрал в пакет, запечатал и бросил в тележку. Тщательно вымылся, нацепил свои вещи и поспешил к выходу. Дел невпроворот! Нужно до лекций заскочить домой к Михалычу и, если выйдет, проверить близлежащие тату-салоны.

— Чего такой радостный? – буркнул Евгений, глядя на румяное лицо Сильвестра, который как раз надевал серую вязаную шапку.

— Знаешь, Жека, кажется, в этом деле появилась зацепка!

— В каком деле? – Евгений снял куртку и первым делом щелкнул чайник – заварить кофе.

— В деле безымянной блондинки! – уточнил Сильвестр.

— Надо же! И охота тебе с этим трупом возиться? Девчонку никто не знает. Родные ее не ищут. Видно, никому не нужна.

— Не верится, что молодая и красивая девушка никому не нужна! Может, родные далеко и не знают, что она пропала?

— «Далеко» сегодня не проблема. Есть телефон, мессенджеры. Девчонка неделю не выходит на связь – значит что-то случилось.

— Не скажи! Вот моя Светка, стоит на полчаса задержаться, мигом оборвет телефон, поднимет на уши полрайона и объявит в федеральный розыск. Помнишь, Брехун как-то проставился бутылкой коньяка?

— Как не помнить? – усмехнулся Сильвестр. – Вы напились до свинячьего визга, а потом я развозил вас – алкоголиков по домам с песнями и танцами. Твоя Светка меня чуть не задушила. А жена Брехуна поморщилась и сказала: лучше бы я его в морге оставил. Не любит она с пьяными возиться.

— Да, знатный был коньяк! На другой день голова — как стеклышко, никакого похмелья.

— Я к чему, — продолжил Евгений. Он насыпал в чашку кофе, бросил два куска сахара и старательно залил все фырчащим кипятком. – Если девушка пропала – кто-то обеспокоится и начнет искать. Она же где-то училась, работала, общалась с подругами. Может, сфоткать ее и выложить в городской чат? Вдруг, кто-то признает.

— С тополя рухнул! Как мы сфоткаем труп?

— Просто! Камерой на телефоне. У меня айфон – стопудово получится!

У Сильвестра телефон был проще. Напарники посовещались и важное дело съемки трупа на камеру доверили Евгению.

— Фоткай получше, чтобы смотрелась, как живая! – кричал вслед Сильвестр, беспокойно перебирая ногами в коридоре. Снова переодеваться ради фотосессии не хотелось. Может у Евгения хватит сноровки сделать хорошие фотки?

Не прошло и пяти минут – выскочил довольный Евгений, сверкнул черными южными глазами и протянул Сильвестру телефон. С размноженного на мелкие фотографии экрана глядело бледное лицо мертвой девушки.

— Сколько ты этих фоток наделал? Сто штук?

— Не знаю. Снимал с разных ракурсов, со вспышкой и без. Погоди, сброшу тебе на вотсап. Можешь ходить по району, опрашивать. Вдруг, кто-то ее признает.

Евгений пощелкал по экрану – отправил фото. Сильвестр достал из кармана свой телефон, кивнул — получил.

— Смотри, когда соберешься показать фотки, не говори, что в морге работаешь. Назовись следователем, — напутствовал коллегу старший по возрасту Евгений. – Не то народ подумает, что ты – чокнутый маньяк.

— Не учи знатока! – ухмыльнулся Сильвестр, спрятал телефон и выбежал из морга.

Скорее домой!

Пустая квартира встретила оглушающей тишиной. Ни звуков, ни сердитого мяуканья, ни шороха мягких лапок.

— Михалыч, дружище, ты где? Я приехал. Сейчас буду тебя кормить.

Сильвестр скинул ботинки и пробежал на кухню. Вынул из шкафчика мешок с кормом и хорошенько встряхнул. Раньше на знакомый звук мешка Михалыч несся, не касаясь пола. Теперь тишина. Встревоженный Сильвестр быстро набрал номер Нади.

— Наденька, какой несчастье! Михалыч исчез!

— Сева, милый, погоди! Только не переживай! Это я его выпустила, — кричала в трубку Надя.

— Как выпустила? Когда?

— Только что, — Надя запыхалась, как от бега. В трубке ревели машины, бурлил уличный шум.

— Наденька, ты где? – Сильвестр бросился обратно к двери – надевать ботинки.

— Бегаю по району. Уже два раза обежала вокруг домов. Сейчас стою в нашем дворе.

— Стой на месте. Иду к тебе, — крикнул Сильвестр, выскочил в подъезд и бодро скатился по лестнице. Выбежал на улицу и засветился улыбкой. Растрепанная, без шапки, Надя стояла посреди двора и тревожно оглядывалась по сторонам.

Сева и Надя обнялись. Надя хлюпнула носом и заревела:

— Я только дверь открыла – а он как выскочит и сразу вниз! Пока я спустилась, его уже из подъезда выпустили. Я бегала, звала, заглядывала под машины и в подвалы. Пропал наш Михалыч!

Сева обнимал Наденьку, гладил по спине, успокаивал.

— Скоро весна. Михалыч раньше был бродячим котом. Нагуляется и вернется.

— Он же у тебя кастрированный! – подвывала Надя.

— Телом изменился, но душа, как раньше, с первыми признаками весны, рвется на свободу. Бегать за кошками, драться с котами за территорию, греть на солнышке лохматое пузо.

— Сева, ты – поэт! – сквозь слезы улыбнулась Надя.

— Пойдем к теплотрассе. Там вечно местные коты тусуются. Может и наш Михалыч найдется.

Парочка взялась за руки и направилась в сторону торчащих из снега труб. Теплотрасса походила на здоровенного удава с серебристым брюхом. Тут и там промеж труб мелькали пестрые кошачьи шубки, слышался пронзительный рев, изредка приглушенный шумом проезжающих по дворам машин.

— Сколько их здесь! – прошептала Надя.

Рыжие, черные, трехцветные, полосатые, любых мастей и пушистости, коты фырчали, прыгали, гнули спины и топорщили хвосты в ожидании схватки с соперниками.

— Михалыч! – громко позвал Сильвестр.

Полосатая шубка дернулась с трубы и полетела по снегу навстречу человеку. Следом неслась еще одна шуба – рыжая, с пушистым хвостом.

Кот с радостно ошалелыми глазами примчался к хозяину и заискивающе потерся о его ноги.

— Как ты нас напугал! Разве можно сбегать? А если бы потерялся? – верещала Надя.

— Не потеряется! – успокоил Сильвестр и наклонился почесать беглеца за ушком. – Михалыч – уличный, отлично ориентируется на районе.

Раздался тонкий мяв, похожий на мышиный писк. Сильвестр с Надей опустили головы. Рядом с виноватым Михалычем сидела грязная рыжая кошка с пушистым хвостом и смотрела на людей испуганными зелеными глазами. Сильвестр глянул на Михалыча. Кот мявкнул и подвинулся к рыжей. Сева и Надя переглянулись.

— Михалыч нашел подружку! – вдруг рассмеялась Надя. – Придется забирать домой обоих. Не разлучать же парочку!

— Михалыч, за мной! – скомандовал Сильвестр и неторопливо двинул в сторону дома. Впереди шли люди, за ними бойко трусила кошачья парочка. Когда подошли к двери подъезда, Надя наклонилась и взяла кошечку на руки.

— Какая худая! Ребра прощупываются!

— Откормим! – пообещал Сильвестр, открыл дверь и запустил в подъезд Михалыча и Надю с кошкой.

Дома заботливые люди решили начать с кошачьей бани. Надя переоделась в халат, постелила в ванне полотенце и усадила туда дрожащую рыжую.

— Помощь нужна? – крикнул Сильвестр. Михалыч увлек хозяина на кухню и строго следил, как человек отсыпает ему корма в миску.

— Справлюсь! – ответила Надя, включила теплую воду и потихоньку, с уговорами и ласками, вымыла кошечку. Завернула в махровое полотенце и посадила на кресло возле батареи. Но кошка быстро скинула полотенце, отряхнула брызги с шубки и бросилась на кухню к чавкающему Михалычу. Кот посторонился и пустил подругу к своей миске.

— Нужно купить второй лоток и миску, — задумчиво произнес Сильвестр. – Придется взять выходной – приучить рыжую к туалету. Помню, как намучался с Михалычем, который поначалу рвался на улицу.

Все получилось быстрее и проще. Рыжая покушала и отправилась обнюхивать новый дом. Хозяева настороженно следили за кошкой. Она обошла все углы, обнаружила в прихожей лоток Михалыча и сделала свои кошачьи дела в чужом туалете.

— Ну и ну! – изумилась Надя. – Видно наша красавица не всегда была уличной. Кто-то выбросил домашнюю кошку.

Михалыч наелся, напился воды и возмущенно заорал, увидев рыжую в своем лотке.

— Был у нас один кот, а теперь два! – глубокомысленно изрек Сильвестр, обнимая Надю за талию.

— Надо придумать ей имя! – Надя потерлась щекой о колючий подбородок парня и воскликнула: — Назовем ее Белкой!

— А что? Отличное имя для рыжей красавицы! – согласился Сильвестр.

— Ой, пора на работу! – Надя глянула на часы и побежала переодеваться. – Ты на лекции?

— После обеда. А сейчас хочу пробежаться по тату салонам, расспросить про мертвую девушку.

— Снова видения?

Надя, уже одетая в пальто, взяла Сильвестра за руки. Он нахмурился и опустил глаза.

— Дело не в видениях. Просто не хочу, чтобы ее похоронили в безымянной могиле. Узнаю, как зовут девушку и найду ее семью.

— А что говорит следователь?

Сильвестр рассказал про встречу с Воронцовой.

— Не будет она искать. Висяков у нее и так хватает, а здесь никаких зацепок. Спустит дело в архив – и не поморщится.

— Тогда вся надежда на тебя, милый! Разыщи семью этой девушки. Хочешь, я тебе помогу? Доберусь до работы и поищу адреса и телефоны местных тату салонов.

— Еще бы! А я обойду эти салоны. Вдруг повезет!

— Только не говори, где работаешь. Не пугай людей! – предупредила Надя.

— Знаю! – нахмурился Сильвестр. И что так страшит в его профессии? Все люди умирают и попадают в морг.

Сильвестр убрал лоток за двумя котами, насыпал корма и наказал Михалычу присматривать за новенькой Белкой и по мере сил удержаться до его прихода от разгрома квартиры. Михалыч глядел на хозяина хитрыми глазами и явно не собирался следовать человеческим наказам.

Сильвестр вздохнул, представил во что могут превратить квартиру два когтистых чудовища, и нехотя покинул квартиру.

Начать обход тату салонов он решил с Верх-Исетского района, где обнаружили труп блондинки. Вряд ли тот, кто выбросил труп, отвез его далеко от места смерти. Все же кататься с таким грузом по городу чересчур рискованно. Санитар решил, что девушка проживала в этом районе и здесь же окончила свою короткую жизнь.

Яндекс услужливо подкинул Сильвестру адреса, осталось решить: откуда начать. Девять салонов были разбросаны по центру Екатеринбурга, как семечки. В каждом заманчиво предлагали разукрасить лицо и тело самым диковинным образом. Сильвестр задумался: какую-бы татуировку он хотел запечатлеть на своем худом и бледном теле? Череп с костями или смерть с косой? Чтобы татушка кричала о его близости к мертвецам? Он хмыкнул. Кто, кроме Нади, увидит его картинку? В бассейн не ходит, да и в местных водоемах брезгует плавать. Ему ли не знать, что из этих водоемов достают!

Делать татушку ради Нади? Тогда нужно что-то интимное и нежное. Ее имя и сердечко. Первые буквы их имен. В таком деле спешить нельзя, ведь картинка будет с тобой всю жизнь. В раздумьях Сильвестр не заметил, как доехал до первого салона по улице Вайнера. Салон разместился на первом этаже симпатичного белоснежного здания. Сильвестр выбрался из машины, щелкнул брелоком и с трепетом направился в первый пункт своего расследования.

В татушной мастерской было чисто и тихо. На стенах – фото частей тел с красочными работами, в центре удобное кресло для клиента и поменьше – для мастера. Столы с альбомами, оборудование, материалы. Милое и уютное место.

— Проходите, раздевайтесь. Вы уже выбрали рисунок? На какой части тела будете делать?

Остроносая брюнетка с длинными волосами и густо обведенными серыми глазами приветливо улыбнулась Сильвестру.

— Э-э! – замялся Сильвестр. – Здравствуйте!

— Присаживайтесь. Хотите кофе?

Пришлось снять куртку и сесть в услужливо предложенное кожаное креслице – пуф. Сильвестр провалился в мягкое нутро кресла, отчего острые колени его длинных ног поднялись до самого подбородка. Кое-как достал из кармана телефон и отыскал нужную фотографию. Не девушки, а ее татушки.

— Посмотрите! Не ваша работа?

Брюнетка подошла ближе, взглянула на экран и наморщила лоб.

— Слишком примитивно. Взгляните, вот мои работы.

Она протянула пухлый альбом, заполненный фото разукрашенных девушек. Пролистав картинки, Сильвестр убедился: в этом салоне явно не жалели краски. Тела девушек походили на живописные полотна: руки, спины, ягодицы, ноги, шеи и даже лица покрывали красочные узоры, животные, птицы, фантастические твари и прочие разукрашки.

— А если потом передумаю и захочу убрать тату? – растерянно спросил Сильвестр. Обилие красок на теле ему не понравилось.

— Вернетесь ко мне, и я быстренько удалю вашу татушку лазером.

— Но ведь у лазерных процедур есть масса противопоказаний: сердечно-сосудистые заболевания, беременность и кормление грудью…

Сильвестр кое-как приноровился к неудобному креслу и начал загибать пальцы правой руки.

— Послушайте! Зачем думать о плохом? – улыбнулась девушка. – Просто набейте татушку, которая будет с вами всю жизнь – и не придется думать о противопоказаниях. К тому же, беременность вам точно не грозит!

— А если я наберу вес? Во что превратится моя картинка? А вдруг поменяется мое мировоззрение?

Мастер сердито поджала губы и процедила:

— Тогда подумайте для начала и возвращайтесь ко мне, когда решитесь. Вижу, вы не очень-то и хотите сделать тату. Поймите, тату – это часть вашего образа, неповторимой индивидуальности.

Сильвестр с трудом выбрался из кресла и протопал за курткой. Оделся и развернулся к девушке. Она уже поняла, что странный веснушчатый блондин не желает превращаться в клиента, и решила больше не тратить на него времени. Уселась за стол и схватила телефон.

— Подскажите: в каком салоне могли сделать тату, которую я вам показывал.

Девушка хотела нагрубить, но взглянула на молящие глаза Сильвестра и смягчилась:

— На Малышева. Там работает Светлана. Она любит такие сентиментальные штучки. На большее-то способностей не хватает.

Пропесочив неизвестную Светлану, девушка вновь уткнулась в телефон. Сильвестр неловко потоптался, сказал «До свидания» и вышел на улицу.

Невежливая девушка не сказала Сильвестру, что на Малышева не один тату салон, а целых четыре, и к исходу дня замотанный Сильвестр обошел уже три из них. Лекции в академии пришлось пропустить. Зато впихнул в свою голову массу полезных сведений о видах татуировок, красках, рисунках и прочих тонкостях живописи на теле. Мозг кипел, ноги гудели, желудок сердито ворчал от обилия кофе и чая, а девушку он так и не нашел. Оставался один салон. Если и там ничего не знают – поедет на работу. Смена Сильвестра начиналась в восемь вечера, а часы уже показывали шесть.