Милый дом и все, кто в нём

Глава 1

Декабрь 1920 года. Стояло морозное солнечное утро, когда свежий снег, словно нежное покрывало, припорошил дорожки и деревья, как будто искусный художник щедро нанес белую краску на свежий холст. На заднем дворе раздавался радостный лай собак, проснувшихся от голода. Поместье Стефана Д’Марсо выглядело особенно свежим и слегка заснеженным в преддверии волшебного Нового Года. Ветви вековых дубов, величественно обрамляющих дом, были украшены искрящимися снежинками, словно изысканные ювелирные украшения, а морозный воздух наполнял пространство бодрящей свежестью и чистотой. Снег, тихо падая, укрывал землю и крыши дома, придавая всему окружающему мягкость и сказочное волшебство. Массивные каменные стены поместья, обрамленные снежными гирляндами, казались еще более величественными на фоне серого зимнего неба, словно стражи времени. Высокие окна, за которыми мерцали теплые огоньки свечей, излучали уютный свет.

Казалось бы, это ничем неприметное утро, в котором, как обычно, подадут завтрак ровно в восемь, а дом будет сверкать безупречной чистотой и начищенным серебром. Эмилия всегда замечательно справлялась со своими обязанностями. Никто никогда не видел и пылинки среди необъятного пространства поместья, в котором было по меньшей мере 7 роскошных спален и 9 уборных.

Эмилия служит преданной экономкой семье Д’Марсо уже более пятидесяти лет. Эта невысокая женщина с широкими бедрами и загрубевшими руками, изможденными от тяжелой и утомительной работы, всегда была символом стойкости. Она не отличалась особой разговорчивостью или любопытством, и на первый взгляд казалась твердой и непреклонной, но в глубине души таила милосердие и благожелательность. Семья Д’Марсо стала для нее настоящим пристанищем, когда в возрасте четырнадцати лет она сбежала от отца‑алкоголика, регулярно избивавшего еще несозревшую девочку. Блуждая по темным и мрачным улицам Петрограда, Эмилия неожиданно наткнулась на вывеску с объявлением о вакансии экономки в поместье Д’Марсо. Она до сих пор искренне благодарна Всевышнему за то, что судьба проявила к ней благосклонность, и ей не пришлось ложиться под грязных, порочных мужчин ради куска хлеба и стакана молока.

Господин Стефан всегда относился к Эмилии с глубоким уважением и никогда бы не позволил осрамить ее доброе имя. В последнее время он чувствовал себя неважно и особенно хотел проводить больше времени с горячо любимой племянницей Изабель и сестрой Екатериной. Однако племянник Норман вызывал у него волнение и беспокойство. Ему уже тридцать пять лет. Его светлые русые волосы обрамляют безупречно красивое лицо, украшенное твердым овалом щетины и небольшой горбинкой на носу. Тем не менее, его неопрятный внешний вид резко контрастирует с безукоризненным вкусом в выборе одежды. Норман не испытывал желания обзавестись семьей и остепениться; нередко он возвращался домой пьяным из казино, едва способным дойти до своей комнаты.

В то самое утро Стефан с нежной женой Агатой ожидали доктора на очередной осмотр. Он приходил каждый день в одиннадцать часов уже целый месяц, словно преданный часовой, следящий за их состоянием. Доктор Ковальски, их верный лечащий врач на протяжении последних пяти лет, всегда был рядом, готовый протянуть руку помощи в самые трудные моменты. Стефан с полной уверенностью доверял ему здоровье как своё, так и своих близких, зная, что в лице этого человека они обрели не только профессионала, но и истинного друга, который всегда выслушает и поддержит.

В последние недели Стефан испытывал тяжкие, мучительные боли в области сердца и практически не вставал с постели, поэтому его заботливая жена настояла на визитах Ковальски. Стефан за последнее время сильно изменился. Слегка румяный цвет его щек и блеск в глазах уступили место блеклой, тусклой коже и пустому безжизненному взгляду. Он был человеком почтенного возраста, около восьмидесяти лет, невысокого роста с каштановыми волосами, которые, казалось, хранили в себе отголоски молодости, и карими глазами, полными глубоких размышлений и несбывшихся надежд.

В юности Стефан пользовался вниманием окружающих, а особенно женщин – его обаяние и добродушие привлекали людей, но осмотрительность и страх перед обязательствами не позволили ему создать семью, о которой он мечтал на протяжении всей своей жизни. Десять лет назад судьба улыбнулась ему, когда он встретил Агату в одном из местных кабаре. Она была официанткой с искренней улыбкой и живым характером, способной осветить даже самый серый день. Их встреча стала для Стефана настоящим откровением: в ней он увидел ту самую искру, которая могла бы зажечь долгожданный огонь счастья.

Вдруг в дверь раздается стук.

– Он здесь, – произнесла Агата с радостью, выдыхая воздух из своих легких.

Доктор Ковальски, человек средних лет, выделялся на фоне серых улиц своим коричневым плащом и стильной шляпой, которые придавали ему вид настоящего джентльмена. В его руках всегда находился медицинский чемоданчик – верный спутник, хранящий в себе не только инструменты для спасения жизней, но и множество историй, пережитых за годы практики. Ботинки его сияли чистотой, словно были только что отполированы, а руки и ногти выглядели безупречно, как и подобает истинному врачу. Он был необычайным аккуратистом, и каждая деталь его внешнего вида говорила о внимании к мелочам. Каждый шаг доктора Ковальски казался уверенным и целеустремлённым, а взгляд его был полон мудрости и понимания, словно он знал, как важно быть не только врачом, но и другом в трудные времена.

Все сидящие в холле, включая экономку Эмилию, нетерпеливо ждали его прихода.

– Пройдемте, пожалуйста, господин Ковальски, – объявила Агата, и они неторопливо пошли по лестнице, обсуждая здоровье Стефана.

Агата выглядела типичной светской дамой сорока лет коих много. Всегда с безупречными блондинистыми волосами, идеальными наманикюренными ручками и надменной осанкой. Она обладала утонченным вкусом, предпочитая красные оттенки, и надевала на себя только качественные ткани от самых дорогих портных Франции и Италии. В последнее время она не упускает возможности насладиться бокалом красного сухого вина и тонкой сигареткой.

– Я так переживаю, что, кажется, сейчас взорвусь, – всхлипывала Изабель на груди у своего мужа, Альберта.

– Перестань, Белла, мы все переживаем. Ты всегда все преувеличиваешь, – сказал Норман, потягивая очередной стакан дорогого шотландского виски.

Девушка посмотрела на Нормана исподлобья, вытирая зеленым платочком слезы, скатившиеся по ее щекам.

Изабель – красивая рыжеволосая девушка двадцати пяти лет от роду со стройной фигурой и веснушками на лице. На первый взгляд она может показаться этакой неопытной и простодушной девочкой, но внутри она была расчетлива и коварна. Изабель обладала очень уравновешенным характером, но иногда ее чувства взрывались, как у обычной молодой женщины. С детства она освоила игру на фортепиано, изучила несколько иностранных языков и увлекалась чтением классической литературы.

Их связь с Норманом была больше похожа на соседскую, а не родственную. С самого детства брат и сестра не могли найти общий язык между собой. Всегда соперничали и враждовали. Возможно, детям не хватало материнской заботы и любви, ведь их мать Екатерина всегда проводила время, выступая на сцене оперной певицей. Она всегда мечтала видеть в своей жизни овации публики нежели собственных детей. Несмотря на то, что Норман был старше сестры на десять лет, он не проявлял к ней понимания и всегда всячески старался зацепить Изабель по любому поводу.

– Через полчаса должен прибыть нотариус для составления завещания, – сухо промолвила сестра Стефана, строгая и решительная Екатерина, – Эмилия, встретьте, пожалуйста, нашего важного гостя, а мне нужно отлучиться на несколько минут, – объяснила она и, слегка нахмурившись, начала подниматься в свою комнату по лестнице.

Эмилия, ничего не сказав, лишь беспрекословно кивнула в ответ.

Екатерина обладала весьма привлекательной внешностью несмотря на пожилой возраст. Она старалась поддерживать фигуру в тонусе и одеваться, как подобает нынешней моде. Она была довольно замкнутым в себе человеком, изучала Библию, а по воскресеньям рано утром ходила в церковь. На первый взгляд казалось, будто она самый педантичный человек в мире. Она редко улыбается, но поистине может быть хорошим другом.

Некоторое время все сидели в тишине, было слышно только тихое всхлипывание Изабель и глотки Нормана. Часы пробили 11:30 и ровно в это время постучался в дверь нотариус.

Эмилия любезно открыла ему дверь и пригласила войти. Выглядел он строго и чопорно. Темные волосы дополняли его мрачный образ, а привычка постоянно поправлять очки, вероятно, сводила кого‑то с ума.

– Доброе утро! Пожалуйста, проводите меня к Господину Стефану, – безэмоционально пробубнил нотариус и самостоятельно пошел на второй этаж, как будто уже знал куда идти. Эмилия в растерянности не стала ничего говорить, а молча жестом руки указала на второй этаж.

– Эмилия, не могли бы вы принести чашку травяного чая для Изабель? Она себя неважно чувствует, – спросил Альберт, нежно поглаживая жену по голове.

– Разумеется, Месье, – прошептала она и ушла в столовую. На лестнице раздались звуки каблуков Екатерины, она спускалась вниз, держа в руках дамскую сумочку. Подойдя к столику около ярко‑коричневого дивана, она налила себе стакан виски, полбутылки которого Норман осушил за час или полтора. Через мгновение в холле показалась Эмилия с ароматной горячей чашкой чая в руках.

Неожиданно на лестнице появились доктор Ковальски и нотариус. Доктор выглядел апатично, смотря то в пол, то на ладонь, опоясывающую перила, а нотариус, будто возмущенный происходящим, хотел побыстрее покинуть поместье.

– Мне очень жаль…, – начал тихо, почти шепотом, говорить Ковальски, – но господин Стефан Д’Марсо скончался 5 минут назад.

В комнате на мгновение настала такая тишина, что тиканье часов казалось безумным боем барабанов, а парящий за окном снег ложился на землю, будто оглушительный град в ненастный летний день.

Наконец тишину прервал истощенный, полон горечи плач Изабель. У девушки тряслись руки и она едва могла держать хрупкую чашку с горячим чаем. Убитая горем, с глазами полными слез, она спросила:

– Почему? Что случилось? Он же чувствовал себя вполне бодро.

Все остальные, охваченные мрачным ожиданием, не произнесли ни слова, а с тревогой ждали ответа от Ковальски.

– Несмотря на то, что за завтраком он чувствовал себя стабильно, ситуация резко ухудшилась, по моим предположениям, с полчаса назад. По предварительному диагнозу я могу сказать, что причиной летального исхода стал оторвавшийся тромб. Тромб мигрирует с током крови до сердца, а далее – в легочную артерию, что послужило внезапной остановки сердца. Мне очень жаль. Он сейчас в комнате с супругой. Вы можете проститься с ним. А я, пожалуй, пойду, – сказал Ковальски с тяжестью на сердце и поспешно удалился вместе с нотариусом.

Норман и Екатерина продолжили пить виски, не проронив ни слова. Казалось, словно один стакан за другим уходит за считанные секунды, в то время, как Эмилия сидела в углу на кресле и тихо смахивала слезы со своих щек.

Казалось, будто никто не мог осознать произошедшее; время словно замерло, ожидая, когда стрелки часов вновь начнут свой бесконечный бег.

Через несколько минут или секунд показалась Агата. Заплаканные, безупречно голубые глаза стали красными, а худощавое лицо припухло.

– Я думаю, вам тоже стоит пойти и попрощаться, – дрожащим голосом предложила Агата.

Все присутствующие поднялись со своих мест и удалились в комнату покойного Стефана. Тишина, окутывающая пространство, казалась почти осязаемой, а воздух был пропитан горьким запахом утраты. Каждый шаг по скрипучему полу отзывался в душе, напоминая о том, что больше никогда не будет тех теплых и поучительных бесед.

Глава 2

Минуло 3 дня. Похороны прошли в соответствии с традициями. В последние дни Изабель, находящаяся в эмоциональном состоянии, не ела ничего, а Альберт делает все, что в его силах, чтобы поддержать ее. Он даже отказался от работы, чтобы помочь семье в этом трудном периоде. Норман продолжает утопать в горечи, запивая её виски, хотя пьет он независимо от семейной трагедии. Он заперся в своей комнате и не желает никого видеть. Эмилия, оправившись после похорон, приступила к своим прямым обязанностям. Агата сменила свою привычную, яркую одежду от кутюр на траурное, черное платье в пол и черный платок. Все, казалось, находились в горе и трауре, но Екатерина вела себя весьма спокойно. Она быстро отошла от смерти брата, и ее выражение лица было весьма задумчивым.

Екатерина часами и минутами погружалась в свои размышления, словно оказавшись в собственном мире, не замечая окружающих. Лишь тихие глотки алкоголя и клубы сигаретного дыма напоминали ей о том, что она всё еще находится в доме с семьей.

Вдруг Екатерина резко встала с мягкого, почти поглощающего в себя кресла, схватила свою сумочку, надела серое теплое пальто и выдвинулась на улицу.

Снегопад закончился, ветер утих и погода напоминала морской штиль. Поместье наполнилось светом, стены оживились блестящими оттенками, а картины, висящие на стенах, придавали особый шарм и изысканность стилю двадцатых годов

Эмилия начищала столовые приборы к обеду, а на кухне гремел стук кастрюль и мисок.

– Ян, пожалуйста, аккуратнее сервируй блюда. Госпожа не любит хаос в трапезе, – сделала замечания Эмилия молодому повару при поместье. Ян обладал неприятной внешностью. У него была маленькая рыжеволосая голова, торчащие большие уши и кривоватые зубы. Хотя по внешнему виду ему не было и 30 лет, он обладал врожденным талантом к кулинарии. На кухне у него своя система хранения и обычно он никогда не позволяет Эмилии там хозяйничать.

– Пришло время подавать на стол. На сколько персон готовить блюда? – поинтересовался Ян.

– На шесть человек. Госпожа Екатерина вернулась в поместье не одна, – ответила Эмилия, взяв в руки тяжелый, хрустальный кувшин с клюквенным соком.

– Кто нанес к нам визит? – с любопытством выдал Ян, обнажая кривые зубы.

– Не к нам, Ян, а, вероятно, к госпоже Екатерине. Ты слишком большого мнения о себе, забывая о том, что ты обычный прислуга, – с насмешкой произнесла Эмилия и удалилась в столовую накрыть обед.

Ян, обиженный её словами, провёл рукой по волосам и стиснул челюсти. Он не мог понять, почему Эмилия так высокомерна, ведь они оба работали в одном доме. Но в то же время его любопытство подогревалось: кто мог быть у Екатерины?

В комнате уже все собрались к столу. Альберт умолял Изабель пойти пообедать, ему было больно смотреть на нее. Норман спустился уже изрядно выпивший, но решил не пропускать семейный обед, ведь это лишний повод задеть бедняжку Изабель, а Агата, ни с кем не разговаривая, молча сидела, смотря в одну точку, и ждала обеда.

– Дорогая семья, я хочу представить вам весьма уважаемую гостью в нашем доме – Адель Браун. Моя старая знакомая и по совместительству частный детектив. Прошу любить и жаловать! – представила гостью Екатерина, приглашая ее к накрытому столу.

Все присутствующие в комнате замерли на мгновение, перешептываясь и обмениваясь взглядами.

Адель Браун довольно эксцентричная, с личными взглядами на жизнь, отличных от общепринятых. Хотя на вид премиленькая девушка лет двадцати восьми с большими зелеными глазами и каштановыми волосами. Она обожает приключения и загадки, которые заставляют ее глаза светиться огнем. Девушка отдает предпочтение одежде в нежных бежевых оттенках, особенно изысканным брюкам, которые подчеркивают её утонченный вкус и элегантность. Адель имеет немецкие корни по отцовской линии; ее предки проживали в Германской империи, а затем они иммигрировали в РСФСР по политическим убеждениям. С самого раннего возраста она проявляла интерес к разгадкам, что стало возможным благодаря наследию от отца, который тоже работал частным сыщиком.

– Добрый день! Я соболезную вашей утрате. Большое спасибо за прием, – сказала Адель, взяв в руки вилку и нож.

– Мы всегда рады видеть в нашем доме гостей, но, полагаю, то, что вы детектив – это не случайность? – изложила Агата, откусывая кусочек томленой говядины.

– Дело в том, что… – начала Адель, но Екатерина ее перебила.

– Все правильно, Агата. Вы все верно предположили. Вы все знакомы с моей откровенностью, и я не собираюсь увиливать от сути. Дело все в том, что, к моему сожалению, я не верю в то, что любимый нами Стефан скончался так скоро без посторонней помощи. И мне не хочется беспочвенно обвинять кого‑то из нас, поэтому я пригласила госпожу Браун помочь нам разобраться в этом деле, – выпалила Екатерина, отпивая глоток клюквенного сока.

– Да как ты посмела, мама, обвинять кого‑то из нас? Это просто абсурд! Мы все любили дядю и никому бы не могло придти в голову его убить! – возник Норман, сжимая скулы.

– Если я ошибаюсь, я лично принесу извинения каждому сидящему за этим столом, но позвольте детективу начать свою работу. На время расследования госпожа Браун будет нашей гостью. Эмилия, подготовьте, пожалуйста, свободную комнату, – обращаясь к экономке, процедила Екатерина.

– Конечно, госпожа. Как скажете.

Все выглядели потрясенными и разгневанными словами Екатерины. Никто из присутствующих даже не мог предположить, что Стефан мог встретить свою смерть от рук кого‑то из близких.

В воздухе витала напряжённая тишина, прерываемая лишь тихими всхлипываниями и шёпотом недоумения. Екатерина, чувствуя на себе взгляды, продолжала говорить, её голос дрожал от эмоций.

– Вы все знали, что он страдал и ждали его кончины! – воскликнула она, её глаза сверкали от слёз и гнева. – Он мучился, а вы только смотрели, как это происходит!

– Екатерина, у вас просто стресс после смерти брата, я могу вас понять, нам всем также тяжело на душе, как и вам, но, думаю, прибегать к услугам детектива – это весьма неразумно. Врач подтвердил на вскрытии оторвавшийся тромб и у вас просто нет оснований подозревать кого‑то из нас, – спокойно произнесла Агата, промачивая губы салфеткой, оставляя яркий красный отпечаток помады.

– Я понимаю вашу настороженность, Агата, но дело сделано и для успокоения своей души я хочу знать правду.

– Если вы решили, что убийца один из нас, то мы все также вправе подумать и на вас, – внезапно выпалил Альберт, озирая ее строгим взглядом.

– Я оставляю это право каждому из вас. Вы также можете подозревать меня, однако подумайте, если бы это действительно была я, то какой мне был смысл приглашать госпожу Браун? – опровергла Екатерина.

Адель сидела за столом, погруженная в молчаливое наблюдение за семейными разборками, не произнося ни слова. Она внимательно изучала всё, что её окружало, фиксируя в памяти каждую деталь и вслушиваясь в слова каждого участника обсуждения. В воздухе витали напряжение и недовольство. Её взгляд скользил по лицам родственников – кто‑то сжимал кулаки, кто‑то отводил глаза.

– Вот именно. Может, чтобы отвести от себя подозрения? – резко заявила тихоня Изабель, и все устремили взгляд на нее.

– Дорогая Изабель, мне незачем было убивать единственного брата. И давайте не забывать, что Стефан так и не успел написать завещание и по закону все имущество переходит его супруге.

Агата была так поражена, что поперхнулась. Будучи истинной леди, она сначала извинилась, но затем не смогла удержаться от того, чтобы не высказать свое мнение.

– Вы знаете, Екатерина, я только что осознала, что это действительно правда. Ужасы и страдания из‑за смерти Стефана забрали у меня способность мыслить, и я совсем не задумалась о его наследии.

– Так вот как обстоят дела: наша мамочка решила устроить гонку за наследством дядюшки, – с легким смехом заметил Норман и закурил сигарету.

– Да как ты смеешь так говорить? Неужели я вырастила вас такими бездушными? Вы действительно думаете, что в жизни важны только деньги и статус?

– А почему нам так не думать? Мы всю жизнь росли в роскошном поместье, наша семья носит дворянскую французскую фамилию. И прости, мама, но тебя тоже всегда интересовали только слава и признание публики, – ехидно подметила Изабель.

Норман удивился от неожиданного жеста сестры, которая решила защитить себя и брата. От неожиданности он едва не уронил сигарету, дымящуюся в его правой руке.

– Не нужно мне указывать на мои ошибки. Вы не знаете и доли того, через что я проходила после мучительной смерти вашего отца.

При упоминании своего покойного мужа, Екатерина опустила взгляд. Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но она старалась сдержать их – не хотелось показывать свою уязвимость.

– Что ж, я думаю, на сегодня достаточно обвинений в адрес друг друга. Я прошу вас меня извинить, но я вынуждена удалиться. Я начну допрос завтра рано утром, – промолвила Адель и поспешила на второй этаж в уже подготовленную комнату в сопровождении взглядов семьи Д’Марсо.

Глава 3

На следующее утро Адель уже сидела в холле, что‑то записывая в своем маленьком черном дневнике. Эмилия подала ей чашку горячего кофе со свежеиспеченным круассаном со сгущенкой и вареным яйцом в металлической пашотнице. Адель была погружена в свои размышления и не заметила, как повар Ян, скрестив руки и ноги, внимательно наблюдал за ней из‑за массивной колонны, которая отделяла холл от столовой.

– Что ты тут стоишь? У тебя разве нет работы? – внезапно появилась Эмилия, окидывая задумчивым взглядом молодого поваренка с его неуклюжей фигурой.

– Просто наблюдаю за нашей гостьей, – ответил он, едва сдерживая любопытство.

– За гостьей госпожи Екатерины. Даже не приписывай себя к дворянскому роду, – резко ответила Эмилия и они оба отправились на кухню.

– Госпожа Изабель, именно вас я и ожидала, – сообщила Адель и удобно присаживаясь на мягком диване, обитым роскошной тканью, указала на место для нее.

– Извините меня, госпожа Браун, я немного нервничаю. Все еще не понимаю, как маме пришло это в голову. Уму непостижимо! – перебирая пальцами с дрожью пробубнила Изабель.

– Понимаю вашу растерянность, но позвольте спросить, госпожа, что вы делали накануне смерти Стефана Д’Марсо?

– Я, как обычно, проводила вечер со своим мужем. Мы немного погуляли на свежем воздухе, а потом поднялись в свою комнату. Я выпила на ночь травяного чая и уснула едва часы пробили одиннадцать.

– А в каких отношениях вы были с господином Стефаном?

– Для меня дядя был настоящим отцом и лучшим другом. К нему можно было обратиться с любым душевным терзанием и он всегда находил слова поддержки. Дядя Стефан – самый добрый мужчина на всем белом свете, – из глаз Изабель потекли горячие слезы.

– Возьмите, пожалуйста, платок.

– Спасибо, госпожа, – нежно ответила Изабель и вытерла несколько слезинок с нежного лица.

– Как вы думаете его что‑то терзало в последнее время?

– Нет… не думаю. Он всегда жил в радости сколько его помню. Он в детстве дарил нам с Норманом отличные подарки, привезенные из‑за границы. А когда повстречал Агату, то словно запорхал, как бабочка. Возможно, дело в их разнице в возрасте, ведь он снова почувствовал себя молодым и энергичным.

– Скажите, а почему ваша семья недружна? У вас старинный дворянский род. Вы должны гордиться носить фамилию Д’Марсо, не так ли? – поинтересовалась Адель.

– Это непростой вопрос… В моей семье все эгоисты, однако дядя отличался от нас. Каждый занят своей личной жизнью и никому ни до кого нет дела. Мама никогда не проводила время со мной или Норманом. Она была слишком занята и поглощена своей карьерой, выступая на очередной опере. А мы с Норманом никогда не ладили. Он всегда хотел меня контролировать, а когда я вышла замуж, то видимо взбесился еще больше.

– Он вас ревнует?

– Нет, не думаю. У него сильно развито чувство собственности. Поскольку в детстве нам недоставало материнской заботы, всякий раз, когда он видел маму, он пытался отстранить меня, чтобы заполучить её внимание полностью для себя. Однако прошли годы, Норман повзрослел, но его привычки остались прежними, – говорила Изабель, теребя платочек в утонченных руках.

– А как насчет отношений Альберта с вашей семьей?

– Мне кажется, что его хорошо приняли. Дядя взял его на работу и позже познакомил нас. Он красиво за мной ухаживал, дарил изящные подарки, проявлял знаки внимания и вскоре я вышла за него замуж.

– А как приняли Агату?

– Агата… она сложный и противоречивый человек. Мама её, откровенно говоря, терпеть не может.

– Почему?

– Вы же знаете, что в доме должна быть только одна хозяйка, а когда Агата появилась, то им было сложно делить быт. У них совершенно разные вкусы, да и в целом они очень разные по натуре. Мама все десять лет подозревала Агату в её нечистой любви к дяде. Она считала, что ей от него нужны только деньги.

– А вы что думаете насчет Агаты?

– Честно, я тоже не в восторге от неё. Как по мне, она очень ветреная и непостоянная женщина. Даже когда дядя слёг, она не упустила возможности перекрасить стены в гостиной.

– Вы тоже считаете, что она не любила Стефана?

– Я думаю, что каждый выражает свою любовь по своему, даже если это проявляется в разных поступках. Возможно, что я ошибаюсь на её счет.

– Меня Екатерина посвятила в некоторые детали произошедшего, но все‑таки…расскажите побольше о лечащем враче Стефана, – попросила Адель.

Изабель выглядела обеспокоенной и тревожной. Видимо, ее утонченная натура не привыкла быть во внимании.

– Доктор Ковальски уже давно является нашим врачом с тех пор, как Агата его нам представила. Все члены нашей семьи безмерно доверяют ему, и он действительно великолепный профессионал. Несколько лет назад я заболела гриппом. Холера так и не отпускала меня! И Ковальски даже оставался у нас на несколько ночей, чтобы следить за развитием заболевания. И в конце концов я поправилась, хотя чувствовала себя ну просто отвратительно!

– А почему Стефана не отправили в госпиталь на лечение? Сдается мне, что болезни сердца – это совсем не то же самое, что и грипп, – полюбопытствовала Адель, попутно записывая каждое произнесенное слово Изабель со сосредоточенным вниманием.

– Ковальски заверил нас, что у дяди нет серьезных проблем со здоровьем. Он проводил анализы крови каждые пять дней, и, по его словам, у дяди были все шансы пробыть на этом свете еще как минимум два десятка лет.

– Но это оказалось роковой ошибкой. Вы не изменили своё к нему отношение?

– Нет, я по‑прежнему уверена, что он действительно высококлассный специалист. Не следует забывать, что врачи не обладают магическими способностями, и они стараются сделать все возможное для нашего блага. Я признательна Агате за то, что она привела к нам замечательного профессионала.

– Как давно Агата и Ковальски знают друг друга? – задала вопрос Адель.

– Я не спрашивала, госпожа Браун. Мне гораздо важнее, что он просто хороший врач.

– Спасибо, госпожа Изабель, за беседу. Вы не знаете, где сейчас Агата?

– Насколько мне известно, она сейчас должна к вам спуститься.

– Спасибо, больше не смею вас больше задерживать.

Проводив Изабель долгим взглядом, пока та не скрылась за дверью, Адель крутила металлическую ручку между пальцами. Она остановила движение, прижав ручку к губам и задумчиво посмотрела в окно, где утренний туман мягко окутывал улицу.

В этот момент в холле появилась Агата.

– Госпожа Браун, я здесь.

Адель медленно повернула голову в ее сторону. Агата, цокая каблучками, подошла к детективу, застопорив свой взгляд на записной книжке.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Агата, почему вы не ладите с Екатериной?

Вдова, настроившись на разговор, достала сигарету из портсигара.

– Вы не против, если я закурю?

– Нет. Пожалуйста, – Адель показала жестом, что не против, хотя терпеть не могла сигаретный дым.

– С самого моего прихода в поместье она относилась ко мне с предубеждением, полагая, что моё согласие выйти замуж за Стефана было продиктовано исключительно материальными интересами. Но прошу заметить, что это не соответствует действительности. Стефан подарил мне жизнь, о которой я могла только мечтать, работая официанткой и сталкиваясь с пьяными, нравственно разложившимися мужчинами. Я никогда не стремилась к его богатству или социальному положению.

– По моим воспоминаниям, вы ранее утверждали, что не были осведомлены о том, что в случае отсутствия завещания всё имущество перейдет к Вам, как законной супруге.

– Потеря супруга причинила мне глубокую скорбь, которая не утихла до сих пор. Вопросы о наследстве для меня всегда были второстепенными.

– Почему вы живете в отдельной от Стефана комнате? – спросила детектив.

– Стефан сам попросил меня об этом. Его мучали боли и бессонница, и он не хотел нарушать мой покой.

– И вы так легко согласились оставить больного мужа?

– Вовсе не так. Я говорила ему, что не хочу его оставлять, но он настаивал.

– Когда он Вас попросил об этом?

– Около недели назад, когда ему совсем сделалось плохо, – дала ответ Агата.

– Как вы думаете, почему Екатерина решила, что Стефан умер не своей смертью? Ведь заключение врача есть и всё, казалось бы, логично.

– Очевидно же, что она взбесилась, что она ни копейки не получит от наследства. А вот если бы мой муж успел написать завещание и вписать её туда, то ей было бы все равно, как и при каких обстоятельствах он умер. Получила бы свою долю и ходила довольная.

– Могу я поинтересоваться, что вы намереваетесь делать с наследством?

– Разумеется, для меня это большой и очень уважаемый подарок. Конечно, я продолжу здесь жить, принимать гостей, обустраивать комнаты. Если вы думаете, что я захочу продать поместье, то вы ошибаетесь, госпожа Браун. Это мой дом и часть моей бренной души.

– Вы не собираетесь делиться с остальными членами семьи наследством?

– Я пока не думала об этом. Я переживаю траур, если вы не заметили, – судорожно заявила вдова.

– И все‑таки?

– Надо полагать, не собираюсь. Ко мне никогда не относились здесь с любовью или уважением, то почему я должна им отписывать часть своих законных денег?

– Вам не приходило в голову, что покойный хотел завещать им свое наследие?

– Как мы все знаем, этого не произошло. И он никогда не говорил мне о том, что он хочет поделить наследство между всеми. Поэтому я смею предположить, что судьба сама все правильно распределила.

Некоторое время дамы сидели в тишине, обдумывая свои вопросы и ответы.

– Как вы смогли удержаться в семье, где вас очевидно не любят и никогда не принимали?

Агата глубоко затянулась, после чего выпустила облако дыма, и, кажется, на мгновение задумалась.

– Только моя неиссякаемая любовь к Стефану давала мне силы держаться и противостоять. Хотя должна признаться, это было сложно. Я здесь как белая ворона.

– А что вы можете рассказать о вашем семейном докторе?

– О докторе? Почему вы спрашиваете? – томно поинтересовалась Агата.

– Изабель меня известила, что господин Ковальски – ваш давний знакомый. Я бы хотела узнать о нем побольше.

– Да, действительно я знаю его достаточно давно. Однажды ему приходилось лечить мою маленькую племянницу от пневмонии. В тот момент он проявил себя как достойный профессионал, и с тех пор я могу довериться только ему.

– Вас не тревожит тот факт, что Стефан все‑таки скончался под его наблюдением?

– Безоговорочно, я переживала, но как пояснил Ковальски, что тромб может оторваться в любой момент жизни. А так как мой муж был уже преклонного возраста, то это не было удивлением.

– Не было удивлением? – переспросила в недоумении Адель.

– Я имею в виду, что в старости наше тело уже неспособно справляться с различными заболеваниями и посему для меня не было неожиданностью о том, что Стефан ушел в таком возрасте.

– Расскажите, пожалуйста, какие, на ваш взгляд, у Стефана и Альберта были отношения?

– Полагаю, что сложные. Они неоднократно ссорились за общим столом, и Стефан всегда сердился на него.

– Из‑за чего они ссорились?

– Что‑то не поделили в бизнесе. Стефан не посвящал меня в подробности.

– Понятно. Насколько мне известно, Ковальски пришел к одиннадцати часам и зафиксировал время смерти в 11:25, и вы все это время находились с ним. Что происходило в комнате?

– Ковальски провел медицинский опрос, взял у него кровь из вены на анализы. Ничего не предвещало беды, но вдруг Стефан стал задыхаться, держался за сердце и внезапно…умер, – Агата пронзала холодным взглядом Адель, – Доктор пытался реабилитировать его массажем сердца, но ничего не получилось. И только после вскрытия он нам сообщил, что это был тромбоз.

– Ковальски давал Стефану какие‑нибудь таблетки или микстуры?

– Да, Стефан принимал какой‑то препарат, но, боюсь, что я не вспомню названия.

– Это были таблетки или жидкость?

– Таблетки. Простите, госпожа Браун, но я все же пойду к себе. Кажется, у меня начало подниматься давление, – проронив несколько слезинок, Агата торопливо побрела на второй этаж, оставляя детектива Браун погруженной в глубоких размышлениях.

Следом за Агатой спустился Альберт и также присел рядом с ней.

– Альберт, расскажите, в каких отношениях вы находились с покойным.

– Господин Стефан… я был шокирован, узнав о его смерти. Мы всегда прекрасно ладили. У нас были схожие взгляды на жизнь и бизнес.

– Агата, напротив, сказала, что не удивилась, ссылаясь на возраст Стефана.

– Не хотел бы я себе такую жену, которой было бы наплевать на меня.

– Почему вы думаете, что ей было наплевать на мужа?

– Если она не была шокирована его смертью, то подсознательно ждала, когда это случится, – налегке произнес он.

– А как вы прокомментируете то, что Агата слышала ваши размолвки со Стефаном?

– Да, иногда мы действительно не понимали друг друга, но потом мы быстро приходили к консенсусу.

– Из‑за чего вы ссорились?

– Ссориться – это слишком громкое слово, но иногда у нас были разные точки зрения по поводу ведения бизнеса. Он считал, что нужно делать всё для качества клиентов, даже если компания понесёт убыток. Я же, напротив, рассуждал, что главное – это получение прибыли, а все остальное – не имеет значения.

– Вы же сказали, что вы прекрасно ладили, в том числе и в бизнесе.

– По большей части так и было.

– Почему вы придерживались стратегии «плевать на клиента – главное прибыль» ?

– Я люблю деньги, чего уж тут греха таить. Деньги – это уверенность и независимость. Почет в обществе и признание. Недовольный клиент уйдет, на его смену придет новый. И это бесконечный процесс.

– Получается, что вас не заботила репутация компании?

– Не совсем так. Я предлагал Стефану различные варианты, как можно сэкономить на сырье, не поколебив общественное мнение и авторитет фирмы, но он меня даже не слушал.

– И что вы ему предлагали?

– Коммерческая тайна, госпожа Браун, – внезапно губы Альберта дрогнули, и на лице заиграла загадочная улыбка. Но это была не обычная улыбка – лишь одна сторона его рта приподнялась.

– Что ж… вы замечали в доме подозрительное поведение членов семьи?

– Нет. Все вели себя как обычно. Как обычно недружелюбно.

– Вас напрягает то, что все наследство достается Агате?

– Разумеется. Стефан обещал мне часть денег, на которые я собирался купить отдельный особняк и переехать с Изабель. Но теперь я вынужден здесь жить, пока не заработаю самостоятельно.

– Почему вы хотите съехать?

– Мы хотим вить свое гнездышко и подумываем о том, чтобы завести детей. Я считаю, что семье стоит жить отдельно от родственников. Тем более таких озлобленных.

– А Изабель поддерживает вас в этом решении?

– Еще как! Ей надоели вечные издевки Нормана.

– А вы никогда не вмешивались в их отношения? Все‑таки он обижает вашу жену.

– По‑началу я пытался с ним говорить, даже ссорились на этом фоне, но потом я понял, что это бесполезно. Он постоянно пьяный, плетет какую‑то чушь. Я не хочу иметь дел с безнравственным человеком.

– Что ж, спасибо. На этом пока все, – произнесла детектив и отпустила мужчину.

Альберт медленно поднялся с дивана, в котором провел последние минуты, погруженный в разговор с Адель. Комната, где они сидели, была наполнена мягким светом, пробивающимся сквозь тяжелые занавески, и воздух все еще хранил в себе напряжение их беседы. Он взглянул на Адель, надел верхнюю одежду и вышел из поместья.

Всё оставшееся утро Адель изучала первый этаж. В глаза бросается изысканный стиль интерьера. Фурнитура подобрана по цветовой гамме и в солнечный день дом переливается самой яркой палитрой. Через большие панорамные окна виднеется заснеженный сад и идеально убранные сугробы. Мебель расставлена гармонично и не занимала много пространства. Посреди холла у стены располагался роскошный камин с полкой из настоящего красного дерева. На одном ее краю стоял подсвечник с потухшей свечой. Холл был наполнен различными комнатными растениями. Запах старины смешивался с ароматами, доносящимися из кухни. Темно‑изумрудные обои придавали особую изящность всего дома. Стены покрывала коллекция картин самых знаменитых художников времен ренессанса.

Адель подошла к одной из картин, на котором изображен портрет женщины средних лет. Полотно сразу привлекло ее внимание; взгляд дамы, отображенной на холсте, будто притягивал. Лицо женщины носило на себе следы жизни: мелкие морщинки вокруг глаз, которые, казалось, лишь подчеркивали её добрую улыбку, и лёгкая складка на лбу – результат многолетних раздумий и забот. Глаза её были глубокими и выразительными, как два озера, отражающие небесную синеву. Ее темные волнистые волосы были убраны наверх, а румянец на щеках создавал ощущение словно сейчас эта незнакомка предстанет пред тобой.

– Это Инес Д’Марсо, – внезапно появилась Екатерина, плавно спускающаяся по лестнице вниз, – Наша дальняя родственница. Картина была написана в восемнадцатом веке во Франции. Считается, что она одна из первых основательниц нашего рода.

Адель вздрогнула от неожиданности, едва не уронив свою ручку.

– Ой, вы так неожиданно вошли. Я вас не услышала.

– Простите, что напугала, – Екатерина встала рядом с Адель напротив портрета, скрестив руки.

– Удивительная работа. Как точно переданы краски, – произнесла Адель, чарующе любуясь на картину.

– Да, это коллекционная работа. Гордость нашей семьи. Стефан часто приходил сюда полюбоваться ей. Он как будто видел в ней душу. Иногда я замечала как он разговаривает с Инес, делится сокровенным, оголяя свое сердце. Он мог часами здесь стоять, всматриваться в ее глаза. Вы заметили насколько пронзителен ее взгляд?

– Невероятный. Завораживает так, что он нее не хочется отходить, – мягко произнесла Браун, – Екатерина, можно задать вам личный вопрос?

– Конечно.

– Почему вы так мало времени проводили со своими детьми? – внезапно полюбопытствовала зеленоглазая девушка.

Екатерина встала у разожженного камина и закурила сигарету.

– Музыка, которую я исполняла, имела для меня огромное значение, превосходя всё остальное в жизни. Сцена и театр были для меня как родной дом. Я жила только ради того, чтобы публика меня признавала. А дети мне мешали в реализации моей мечты. Мой муж умер от тифа, когда Изабель было всего полгода. Я с трудом справлялась с горечью потери и нашла утешение в музыке. Стефан, мой брат, оказал значительную поддержку в воспитании Нормана и Изабель; для них он стал истинной отцовской фигурой, в то время как я не имела возможности и особой радости видеть их. Когда они были маленькими, их сходство с отцом было поразительным, и это внушало мне страх. Теперь я осознаю, что утекло слишком много времени и они никогда не просят меня, поэтому я просто доживаю свои дни, – голос Екатерины дрожал. Она без остановки делала затяжки, смотря пустым взглядом на горящие дрова.

– Но вы ведь могли бы сейчас проводить с ними время. Поверьте, дети легко прощают своих родителей.

– У них уже свои жизни и единственное, что нас связывает – это поместье.

– А почему вы бросили пение? – поинтересовалась Браун.

– На сцене все хотят видеть красивых молоденьких девушек, и поверьте, госпожа Адель, такая старуха, как я, только отпугивает публику. Овации и похвала уже не были такими яркими. Это разбивало мне сердце каждый раз, когда я уходила в закулисье, и поэтому я приняла решение покинуть сцену, – глубоко вздохнув, Екатерина направилась в сторону дивана, потушив окурок.

– Вы чувствуете себя несчастной? – спросила Адель.

– Я не чувствую себя хозяйкой поместья. И прежде ко мне здесь относились не слишком тепло, но после того, как ушел из жизни Стефан, я осознала, что без завещания поместье достается Агате. Я до сих пор в недоумении от того, что она не вышвырнула меня на улицу, – сказала Екатерина с ноткой злости в голосе.

– Расскажите о ваших отношениях с Агатой.

– У нас нет никаких отношений с этой мерзавкой. Всем понятно, что она вышла замуж за Стефана только из‑за денег. Я все еще не понимаю, как он мог притащить в дом эту простолюдинку. Мы – старинный дворянский род и это был позор для всей семьи. Я рада, что у них не было детей, иначе я бы не пережила смешение кровей, – нарочито, с отвращением произнесла Екатерина, – Она мне никогда не нравилась. Как только она появилась в нашем доме, она начала вести себя как хозяйка. Принялась менять стиль поместья под свой дешевый вкус, а все ее лохмотья сменились на дорогие ткани. Стефану было в радость делать ее счастливой. Не знаю, что он в ней нашел, – продолжила Екатерина с раздражением в голосе.

– Никто не знает, когда человек встретит свою истинную любовь.

– Она обворожила Стефана и давила на то, что с ней он сможет создать семью. Но как вы видите – этого не произошло.

– Но ведь Альберт тоже не исконный дворянин, но тем не менее его приняли в семье.

– Альберт – мужчина и этим всем сказано. Он выбился в люди исключительно на своем трудолюбии, чего не скажешь об Агате. Работая официанткой, она просто искала того, кто сможет закрыть все ее потребности, не прилагая к этому никаких усилий.

– Для молодой девушки главное удачно выйти замуж и стоять плечом к плечу со своим возлюбленным.

– А что насчет вас, госпожа Браун? Почему вы, девушка в расцвете сил, и одинока?

– Меня интересуют совсем другие вещи, – с улыбкой произнесла Адель.

– Мир логики и дедукции?

– Именно. И покуда это мое призвание, я буду выполнять свою работу. А как будет дальше – жизнь покажет.

– Вы такая молоденькая. Вам просто необходимо будет обзавестись мужем, детьми и посвятить им жизнь. Я не хочу, чтобы вы совершали мои ошибки.

– Возможно, однажды так и будет. Но а пока, у меня есть более важные вещи. Например, узнать, кто же убил несчастного Стефана.

– Полностью согласна.

– Екатерина, а все же почему вы решили, что Стефана убили?

– Обладая таким несметным богатством, рядом не могут находиться только любящие его люди. И я заметила одну весьма странную вещь. Примерно за три месяца до смерти брата, он начал жаловаться на боли в сердце. Сначала мы подумали, что это от усталости, и он принял решение больше не выходить на работу. Но состояние становилось все хуже и хуже. И в последний месяц Ковальски стал посещать нас каждый день. Адель, мне кажется, что это все не просто так началось. Ведь до этого у него никогда не было проблем со здоровьем. Он регулярно проходил медицинские осмотры и мог прожить еще очень долго.

– Вы уверены во временном промежутке в три месяца?

– Да, у меня очень хорошая память.

– Хмм…

– Это имеет значение?

– Каждая мелочь имеет значение.

Адель задумалась и замолчала на мгновение.

– Скоро подадут на стол, вы пообедаете с нами? – поинтересовалась Екатерина.

– Прошу прощения, но я бы хотела отдохнуть в своей комнате до наступления ужина, – вежливо отказалась Адель и размеренно начала подниматься на второй этаж.

Глава 4

В действительности же Адель не собиралась отдыхать в полуденное время. Она подождала, пока вся семья соберется в столовой, и решила провести проверку в комнате недавно ушедшего Стефана. Она находится между комнатами Екатерины и Нормана. Детектив сразу обратила внимание на интересную вырезку из узоров на деревянной двери. Она отличалась от остальных. Вероятно, это означает главные покои поместья.

Как Адель и предполагала, дверь была незаперта. Скорее всего, сюда часто заходят скорбить об усопшем и поддерживать порядок. Комната выглядит довольно просторной в светлых, теплых тонах. В центре расположена широкая двуспальная кровать, а по обеим сторонам от неё находятся ночные тумбочки. На одной из тумбочек стоит кувшин с водой, рядом с ним – пустой стакан. На второй красовалась ваза с сухоцветами. Привлекательные шторы закрывают просторное окно, которое смотрит на задний двор, а ковровое покрытие на полу создает атмосферу уюта в этой симпатичной комнатке. В одном углу расположен внушительный деревянный шифоньер, рядом с которым стоит мягкое кресло и современный торшер, идеально подходящий для чтения.

Открыв шифоньер, Браун удивляется от беспорядка в нем. Бумаги перемешаны с одеждой, пальто валяется на нижней полке в углу, которое уже успело покрыться пылью и паутиной, а рядом располагается небольшой чемоданчик серого цвета. По торчащим в нем ниткам можно предположить, что его обшили вручную.

Открыв его, Адель начала тщательно просматривать все документы и вскоре наткнулась на чек от городского банка на сумму в тридцать тысяч рублей. Вопросы мгновенно заполнили её мысли: на что Стефан мог выписать такую крупную сумму и, что более важно, кому? Талон, напечатанный три месяца назад, выглядел совершенно новым, словно только что вышел из печати. Продолжая перебирать бумаги, девушка надеялась найти что‑то ещё, но, к её разочарованию, больше ничего ценного не попалось ей на глаза.

Подойдя ближе к кровати, пальцы Адель скользнули по ткани одеяла. Девушка заметила, что постельное белье не меняли со дня смерти Стефана. На холодной простыне и одеяле ясно виднелись следы пота и засохшей слизи. Ей стало любопытно, почему Эмилия не занялась уборкой и стиркой?

Браун бросила свой взгляд на кувшин с водой и пустой стакан. На нем остались едва заметные следы от уже подсохшей губной помады красного цвета. Из всех членов семьи красной помадой пользуется только Агата – жена Стефана. Надев одноразовые перчатки, Адель осторожно поместила стакан в пакет, а жидкость перелила в небольшую тару.

Решившись заглянуть под кровать, детектив неожиданно наткнулась среди различного канцелярского мусора на небольшой кусочек цельного, почти догоревшего пепла. Почему Стефан решил жечь что‑то в своей комнате? Или это дело рук кого‑то другого? Основная часть пепла была убрана, что свидетельствует о том, что этот кто‑то не хотел, чтобы другие узнали о данном происшествии. Внимательно присмотревшись к опаленному куску бумаги, Браун замечает едва видневшиеся буквы «щание». Это было завещание! Значит Стефан успел его написать? Но что, если завещание было составлено заранее? Детектив взяла новый пакетик и аккуратно положила туда сожженный документ.

Ещё раз оглядевшись по сторонам, Адель вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь.

Неожиданно за ее спиной показался Норман.

– Что вы тут делаете?

Мужчина принял уверенную позу, скрестив руки на груди. От него веяло табаком и алкоголем. По пятнам на его пиджаке можно было понять, что одежду он меняет крайне редко. Его глаза, полные усталости и недовольства, скользнули по Адель с ног до головы.

– Осматривала комнату покойного Стефана. Моя задача в этом доме заключается в том, чтобы разобраться в случившемся, – резко и чётко ответила ему Адель.

– Мне плевать, какая у вас работа и плевать на подозрения мамаши, но я не хочу видеть вас в своей комнате на случай, если вы собирались ее осмотреть.

– Я вам напоминаю, что вы не имеете права мне отказать в осмотре комнаты, если этого требует расследование. Или вам есть что скрывать?

– Мне нечего скрывать, ведь я не убивал дядю. Но в моей комнате вам делать нечего и никто не может меня заставить вам ее показать.

Адель решила проигнорировать грубые слова Нормана. Девушка уже чуть было не ушла, но повернув голову, она проговорила:

– Будьте так любезны, передайте, что я уеду ненадолго и к ужину вернусь, – попросила Браун Нормана, но, кажется, он ничего не собирался передавать и громко захлопнул перед Адель дверь в свою спальню.

Детектив Браун прибыла как раз к ужину. Семья Д’Марсо уже сидела на своих привычных местах за роскошным столом, обрамленным белой, узорчатой скатертью. Похоже, что единственной традицией, которая осталась у них, является совместная трапеза.

– Госпожа Браун, где вы были? Мы вас разыскались, – спросила Екатерина, немного привстав со стула.

– Я просила передать Нормана, что отъеду по кое‑каким делам.

Норман разместился, демонстрируя дерзкую, наглую усмешку и, как обычно, держал в руке стакан виски.

– Ой, простите, госпожа Браун, я был занят, – ехидно ответил он, намеренно выделяя «Госпожа Браун». Он старался всем своим нутром показать, что ему не нравится присутствие детектива в доме.

– Адель, если вы хотите о чем‑то попросить, то точно не стоит полагаться на Нормана, – произнесла Изабель, поправляя упавшие на лоб рыжие , почти огненные пряди волос.

– Ты бы лучше помолчала, Белла. Каждый раз, когда ты открываешь рот, ты портишь мне и без того мое паршивое настроение, – Норман не унимался, украдкой наблюдая за реакцией сестры.

Изабель цокнула, закатив глаза, но решила не продолжать бессмысленную перепалку.

Эмилия кружила вокруг стола, подавая запеченную утку с яблоками, нарезанную ветчину и различные сыры. В центре стола красовалась бутылка дорогого красного вина, придавая семейному вечеру особую атмосферу.

– Госпожа Браун, могу я поинтересоваться, как проходит расследование? – Екатерина перевела взгляд на Адель.

– Пока у меня нет никаких данных, но я работаю над этим.

– А откуда они появятся? Мне совершенно непонятно, как женщина может углубляться в расследования, – Норман, закинув ногу на ногу, выплескивал наружу скопившийся яд в темных уголках своей души, – Какой странная мода – вмешиваться в мужские дела.

– Вы думаете, что женщина не способна на такого рода работу? – слова Нормана задели Браун. Она была глубоко убеждена, что женщины способны на многое и даже побольше некоторых мужчин.

– Конечно, нет. Женщины менее склонны к логическому мышлению по сравнению с мужчинами.

– Не стоит быть таким уверенным. В нашем бизнесе много женщин, которые эффективно выполняют свои обязанности и я ими очень доволен, – не удостоив Нормана даже взглядом, подхватил Альберт.

– Могу я поинтересоваться, что за бизнес? – задала вопрос Адель, игнорируя язвительные замечания Нормана.

– Это семейный бизнес, госпожа Браун. Мы занимаемся лесопилкой. Пять лет назад Стефан принял меня на работу на самую низшую должность, однако мои достижения и настойчивость быстро сказались на карьерном росте. Вскоре он решил повысить меня до заместителя компании и представил мне Изабель, – он нежно устремил взгляд на жену и взял ее ладонь в свою, – Но после кончины Стефана весь бизнес оказался под моим контролем, и теперь мне следует подумать о назначении заместителя, – легко посмеявшись, Альберт сделал глоток вина.

– То есть вы сейчас в одиночку управляете целым предприятием?

– Именно.

– И как вам это дается?

– Эта работа по‑настоящему требует немало усилий, но я успешно с ней справляюсь, учитывая, какое жалование я с этого всего зарабатываю, – с гордостью произнес Альберт, поглядывая на одобрительные реакции домочадцев.

«После гибели Стефана весь семейный бизнес оказался под контролем Альберта. Это означает огромные финансы, перспективы и влияние. Не это ли идеальный повод для преступления – избавиться от конкурента ради достижения своих амбиций и стать лидером в семье?» – подумала про себя Адель и замерла на какое‑то время.

Альберт был высоким, статным мужчиной с бородой. На вид он старше Изабель лет на пятнадцать. Выдавали его морщины на лбу и местами проступающая седина на волосах. К Изабель он относился искренне и с нежностью. Кажется, он по‑настоящему ее любит.

– А почему Норман не работает с вами? – решила осведомиться Браун, переводя свой томный взгляд на брата Изабель.

– Наш дядюшка не принял меня в семейный бизнес. Он посчитал, что я недостаточно хорош.

– Норман, прекрати сейчас же! Мне стыдно за твое поведение. Ты ведь понимаешь, что не заслуживал этого, – вмешалась явно раздраженная Екатерина.

– Не заслуживал?! Я должен был занять его место! – крикнул пьяный мужчина, показывая пальцем на сидящего Альберта.

– Посмотри на себя! Ты же пьяница и игроман. Пусти тебя в бизнес, ты бы все проиграл или пропил, – прорычал Альберт, его голос дрожал от гнева.

– Прекратите, – неожиданно подала голос Агата, – Прошу вас, проявите уважение и избегайте конфликтов на глазах у нашей гостьи.

Все замерли в гнетущей тишине, доедая остатки еды со своих некогда полных тарелок.

Ближе к завершению ужина Эмилия приступила к уборке стола и разжиганию камина. В это время Изабель с Альбертом, обменявшись тихими словами, удалились в свои покои, оставляя за собой легкий шлейф разговоров и смеха.

Екатерина, однако, предпочла остаться у камина. Она сидела в мягком кресле, наслаждаясь теплым светом и мелодичным потрескиванием горящих дров. Агата и Норман, облачившись в верхнюю одежду, покинули дом. Куда они направились в столь поздний час, осталось загадкой. После краткого размышления Адель, почувствовав лёгкую усталость, тоже поднялась к себе.

Глава 5

Когда часы пробили полночь, в старинном поместье стояла тишина, нарушаемая лишь легким шорохом ветра за окном. Агата и Норман так и не вернулись. Адель сидела в своем кресле, обняв колени, и смотрела на мерцающий свет свечи, который бросал длинные тени на стены. Мысли о том, что происходит за пределами этого уютного уголка, не давали ей покоя.

Наконец, решив, что ждать больше нельзя, Адель встала и направилась к двери Нормана. Она осторожно потянула за ручку, но та не поддалась. В старинных особняках, как правило, хранятся дубликаты ключей от всех помещений. Адель вспомнила, что Екатерина еще не ложилась и поспешно направилась к камину.

– Извините, госпожа, за столь позднюю просьбу, но вы не могли бы подсказать, как поспать в комнату Нормана? Она заперта на ключ и мне не удается войти, – объяснила Адель.

– А почему вы решили осмотреть ее в такое время? – с любопытством спросила Екатерина, откладывая книгу в сторону и прикрывая ноги пушистым пледом.

– Дело в том, что Норман запретил мне посещать его покои, однако качественное расследование требует всестороннего изучения всех помещений жилища.

– Как на него похоже, – сказала Екатерина, – Вы приняли верное решение, обратившись ко мне. Все дубликаты ключей находятся в моём распоряжении. Позвольте пригласить Вас пройти, – Екатерина встала с теплого места и отправилась вверх по лестнице.

Приблизившись к спальне Екатерины, она отворила дверь, открывая скромный по размерам интерьер. Возле стены находилась односпальная кровать, рядом с которой был установлен деревянный письменный стол, заставленный различными книгами из классической литературы, раскрытыми письмами и чернильницей с пером. Напротив кровати стоял антикварный комод, на котором красовалась пустая ваза и флакон с лекарством.

Екатерина воспользовалась маленьким ключом, чтобы открыть ящик стола. В нём она нашла искусно украшенную металлическую связку, предназначенную для замков всех дверей поместья.

– Вы можете оставить их себе. Возможно, они вам еще пригодятся, а я, пожалуй, лягу спать, – Екатерина протянула Адель связку ключей. Детектив поблагодарила женщину и вышла из комнаты.

Апартаменты Нормана мало чем отличались от покоев Екатерины. Единственное различие заключалось в расположении кровати, которая находилась справа, а не слева от стены. Весь интерьер был загроможден пустыми бутылками виски и окурками сигарет.

Приблизившись к столу, Браун обнаружила внушительную стопку брошюр с рекламой казино и ставок. Под ними Адель заметила небольшую записку, содержание которой вызвало у неё немалое удивление: «У тебя ровно неделя на погашение долга. В случае невыполнения наших требований последствия будут самыми серьезными».

«Вероятно, что Норман задолжал кому‑то денег из казино» – подумала про себя Адель.

«Но так как Стефан не давал ему денег, он, вполне вероятно, мог рассчитывать на часть наследства, чтобы покрыть свои долги» – продолжила мозговой штурм детектив.

Нужно выследить куда именно ходит Норман, – произнесла вслух Браун и покинула комнату.

Ночь протекала мирно, лишь шум ветра нарушал тишину. В тёмной гостиной первого этажа пробили три часа ночи. Агата бесшумно вошла в дом, сняла чёрное пальто и направилась к себе в комнату. Однако госпожа Браун не спала и решила подождать её в холле, удобно расположившись на кресле.

– Госпожа Агата, извините, но могу я поинтересоваться, где вы были и почему пришли в столь позднее время? – решила узнать детектив, очевидно напугав женщину.

– А почему вы спрашиваете?

– Напоминаю, что сейчас идет расследование и я…

– Ах да, расследование. И как я могла забыть? – саркастично ответила Агата и продолжила свой путь в комнату.

– Так я могу поинтересоваться?

– Если вы настаиваете на ответе, то я просто гуляла по городу. Недавно я пережила утрату супруга и изоляция в домашних условиях сейчас не является для меня целесообразной.

– Я бы все‑таки хотела бы вас попросить, чтобы вы находились в поместье и не покидали его стены на время расследования. Вдруг неожиданно вы мне срочно понадобитесь.

– Я думала, что вы уже опросили меня и я могу быть свободна.

– В ходе расследования очень много подводных камней и не может быть все так просто, поэтому, если вас не затруднит, то прошу не покидать дом без видимой на то причины.

– Хорошо. Но мне быстро становится скучно. Я люблю выходить в общество и танцевать.

– Но вы ведь в трауре. И вы собираетесь пойти на танцы?

– Эм… точно, я не подумала. Вы знаете, у меня такое ощущение, будто прошла уже целая вечность, а не несколько дней со дня ухода Стефана, – кстати, у вас есть уже подозреваемый?

– А почему вы спрашиваете?

– Моя безопасность напрямую зависит от того, насколько быстро вы найдете убийцу, а я не хочу жить в потенциальной угрозе.

– Расследование идет своим ходом и больше я ничего не могу вам сказать.

– Ммм… я тогда, пожалуй, пойду к себе. Я утомилась и хочу хорошо выспаться. Спокойной ночи, Адель.

– Спокойной ночи, Агата.

Адель еще какое‑то время посидела в кресле со своими мыслями и дневником наедине и позже отправилась спать.

Глава 6

На следующее утро Альберт уже вышел на работу. Изабель начала приходить в себя и, кажется, что семья Д’Марсо снова начала жить своей жизнью.

Но не для детектива Браун. Проснувшись, Адель поняла, что пропустила завтрак и, ощущая ноющее внутри себя чувство голода, решила навестить кухню.

Эмилия и Ян уже начали активно готовиться к обеду. Запахи еды и свежеиспеченного хлеба пропитали воздух, отчего Адель казалось, будто она не ела целую вечность.

Адель вошла в кухню, но никто ее не заметил из‑за шумного грохота кастрюль и тарелок.

– Простите, что отвлекаю, но у вас не найдется какой‑нибудь еды для меня и кусочка горького шоколада? – вежливо поинтересовалась Браун, боясь отвлечь их от работы.

– Конечно, госпожа, сейчас я подам вам тарелку, – Эмилия бросила сервировку блюда, и с удовольствием обслужив Адель, старушка начала раздавать наставления для Яна.

– Эмилия, насколько мне известно, вы служите в поместье уже пятьдесят лет. Это, должно быть, утомительно, – начала диалог Браун, жадно поедая свою тарелку. Ей казалось, что голод никогда не утихнет.

– Разумеется, я устала. Возраст дает о себе знать, – посмеялась Эмилия, ее глаза заблестели от воспоминаний, – но я до сих пор искренне благодарна покойному Стефану, что он дал мне такую возможность. Я сыта и в тепле. Что же еще нужно для счастья?

– А почему у вас нет своей семьи?

– Мне некогда было заводить семью. Я всё время проводила в поместье, работая на износ, чтобы не потерять работу, а когда прошло достаточно времени, я уже постарела.

– Вы жалеете об этом?

– Нет. Изабель и Норман заменили мне собственных детей.

– Скажите, вы не замечали ничего странного в поместье в последние три месяца?

– Не замечала. У меня работы выше крыши, и обычно я не разгибаю спины до самого вечера, – произнесла она, глядя на грязную гору посуды.

– Может какие‑то ссоры слышали?

– Нет, хотя погодите. Екатерина и Агата ругались, правда уже не вспомню, когда именно. Возможно, еще до того, как господин Стефан слёг.

– О чем была их ссора?

– Екатерина всегда недовольна Агатой. Как обычно, она хотела дать ей понять, что Агата в этом доме лишняя и не достойна здесь находиться. А та же в свою очередь, как обычно, бежала жаловаться Стефану. Сохрани, Господь, его душу.

– Кто‑то еще мог слышать об их ссоре?

– Думаю, да. Они кричали на весь холл.

– Понятно. Я была в комнате Стефана и она показалась мне неубранной. Могу я поинтересоваться почему?

– Стирка и вынос мусора у нас происходит раз в неделю. Я собираюсь заняться этим через два дня.

– Почему такой большой промежуток по времени?

– Из экономок в доме только я и мне довольно тяжело соблюдать порядок каждый день, поэтому я за долгие годы выработала для себя такую систему, при которой могу всё успевать.

– А почему Стефан не нанял больше прислуги?

– Он не доверял людям. Он не хотел видеть новые лица в своем доме. Он едва согласился на Яна. И то с неохотой.

– Но ведь вам тяжело одной справляться со всеми обязанностями.

– Вы знаете, я уже настолько привыкла, что не замечаю усталости. Я делаю все машинально и даже иногда могу перед сном почитать.

– Эмилия, скажите, вы не замечали, что кто‑то из членов семьи посещал Стефана чаще, чем обычно за последние месяцы?

– Да нет. Как обычно его все по очереди навещали раз в день. Агата и Альберт немного больше, конечно. Агата по понятным причинам – она его супруга, а Альберт… наверное, обсуждали бизнес.

– То есть этих двоих вы видели чаще всего у Стефана?

– Да. Но я не часто наблюдаю за хозяевами. Может быть, это просто совпадение было.

– А как вы думаете, у кого был больший мотив для убийства? – неожиданно выдала Адель, прерывая разговор.

– Я не думаю, что Стефана кто‑то мог убить. Господин был пожилым человеком и проблемы с сердцем – это обычное дело в нашем возрасте.

– Но Екатерина уверена, что это было именно убийство.

– У Екатерины явная мания величия. На нее никто не обращает внимания, а ей, как пожилой женщине, просто скучно.

– То есть вы думаете, что Стефан умер своей смертью, а Екатерина просто развлекается?

– Госпожа Адель, простите, но я в этом ничего не понимаю. Я жила здесь спокойно целых пятьдесят лет и не хочу на старости лет каких‑либо выяснений.

– Ян, а вы что думаете?

– Я не так давно работаю в поместье, чтобы делать выводы. Тем более, если я начну обвинять кого‑то, меня просто вышвырнут, – посмеялся Ян, нарезая морковь острым ножом.

– Поверьте, что все останется между нами.

Ян внимательно посмотрел на Браун, убеждаясь в том, что она достойна доверия.

– Знаете какой я человек?

– Какой?

– Я всегда все успеваю. На моей кухне все идеально и я также люблю понаблюдать за жизнью хозяев, поэтому нередко оказываюсь при тех обстоятельствах, при которых меня не должно было быть.

– Что вы имеете в виду?

– Как‑то раз я оказался свидетелем разговора между Альбертом и Ковальски. Они обсуждали здоровье Стефана, и Альберт его попросил назвать приблизительную дату его смерти! Представляете! Во сумасшедший!

– И что было дальше?

– Ковальски сказал, что не может ставить такие прогнозы, но сказал, что ему не так долго осталось, если анализы продолжатся ухудшаться или что‑то такое.

– А когда это было?

– Около недели назад, а может две.

– А что‑нибудь еще слышали?

– Да постоянно. Ссоры Екатерины и Агаты, например, происходили регулярно.

– Из‑за чего?

– Да из‑за всего. То обои не те, то шторы, то стул не подходит к столу. В общем типичные разборки богатых безработных дамочек.

– А вы не могли слышать или видеть то, что, по вашему мнению, может указывать на убийцу Стефана?

– Вот этого не знаю.

– И все‑таки, как думаете, кто это может быть?

– Ладно, я скажу вам. Я думаю, это Агата, но, прошу, не говорите никому, что я так сказал, – попросил Ян. Беспокойство в его голосе начало расти.

Эмилия грозно посмотрела на Яна, давая понять, что ему не следует лезть в дела хозяев.

– Почему вы так думаете?

– Ей во владение перешло целое поместье, это куча денег! Только наивный дурак не поймет, что ей досталось наследство. А уж простите, но я не думаю, что она наивная дурочка.

– Это серьезное обвинение, – пошутила Адель, допивая чашку горячего кофе с шоколадом.

– Вы хотели знать мое мнение – вы его услышали.

– А как Агата к вам относится? – Адель обратилась к обоим прислугам.

– Мне она ничего плохого не сделала. Только иногда я могу пасть в ее немилость из‑за плохого настроения, – Ян почесал затылок, его лицо немного изменилось.

– Да как к нам могут относиться? Как к прислуге. Мы здесь только для «принеси‑подай». Не бьют – и хорошо, – сказала Эмилия. В нотках ее голоса прослеживалась тоска, хоть она и старалась это скрыть за мытьем посуды.

– Бьют? Это же не рабство.

– Я думаю, что именно такими она нас и видит.

– Досадно. Ладно, спасибо за завтрак и беседу, а сейчас мне надо идти, – промолвила Браун и вышла из кухни, оставив позади аромат кофе.

В гостиной Изабель разбирала утреннюю почту, и увидев Адель, она обратилась:

– Госпожа Браун, хорошо, что вы проходили мимо! Вам письмо.

– Ох, спасибо, – Адель взяла в руки плотную бумагу и открыла конверт.

«Уважаемая Адель Браун,

В пустом стакане и прозрачной жидкости не было обнаружено никаких следов токсемии. Не были также обнаружены и отпечатки пальцев на клочке бумаги. Был найден отпечаток губной помады, принадлежавшей Агате Д’Марсо на стакане.

Также по вашей просьбе через центральный банк мы выяснили, кому господин Стефан Д’Марсо выписал чек на сумму тридцать тысяч рублей. Это некая госпожа Эмилия Василевски. Прошу обратить ваше внимание, что чек можно было обналичить только после кончины господина Стефана Д’Марсо при предоставлении определенных бумаг и заключении о смерти. Таковы его условия.

С уважением,

Судмедэкспертиза города Петрограда»

Эмилия?! Почему Стефан решил выписать ей такую большую сумму денег? И связана ли она с его смертью?

Теперь Адель, также как и Екатерина, была убеждена, что убийца находится в доме, ведь мотив для преступления был у каждого и, если учитывать, что здоровье у Стефана позволяло и дальше спокойно жить, то резкая болезнь сердца – это весьма любопытно. Все члены семьи были уверены, что Стефан успеет написать наследственное распоряжение, но кому было выгоднее всего получить свою часть?

Кто‑то из них знал о завещании и спалил его, ведь больной Стефан в последнее время даже не вставал с постели и не мог сам этого сделать. Что такого было в этом завещании, что убийцу не устроило?

Вдруг Адель вспомнила слова своего отца среди всех мыслей, крутящихся в ее голове: «Компетентный сыщик подвергнет анализу все детали, сколь бы незначительными они ни казались, и приложит все усилия, чтобы добраться до истины, даже если это потребует значительных физических затрат».

Эмилия сказала, что мусор выносят раз в неделю, следовательно у Адель еще есть время его осмотреть. Возможно, она найдет новые улики.

Глава 7

На улице стояла благоприятная погода, ветер утих, солнце выглянуло из‑за облаков. Снег толстым слоем покрывал почву. Браун начала осмотр всех урн и вёдер для мусора в доме. К счастью, в личных комнатах не было тар для сбыта отходов, поэтому поиск существенно сужается до кухни и столовой.

Находясь на первом этаже, первым делом она пошла проверять столовую. Урны хранились в закрытых шкафах, чтобы не было распространения неприятного запаха. Приступив к осмотру первой тары, Адель не обнаружила ничего, что могло быть полезным. Только бытовые отходы.

Зайдя на кухню, она увидела, что там никого не было. Открыв ящик с мусором, она увидела такое же количество бытовых отходов и обрезков от овощей, как и в предыдущем. Дойдя до самого дна, ей в руки попадается белый пузырёк с лекарственным препаратом под названием Нифедипин. Где‑то такой она уже видела. Положив в пакетик пузырек, она вышла из кухни.

На заднем дворе на улице тоже стоят большие баки с отходами. Адель, одевшись потеплее, решает и там осмотреть.

Участок оказался весьма большим. У детектива заняло не меньше пяти минут, чтобы дойти до самого конца, где располагались большие зеленые жбаны с мусором.

Долго ей не пришлось проводить там время, ведь почти на самой поверхности она обнаружила точно такой же кувшин и такой же стакан для воды, как те, что стояли в комнате Стефана. Они были полностью целыми и ни одного скола на посуде она не нашла. Любопытно, зачем выбрасывать полностью пригодный для использования сервиз? Адель также сложила их в отдельные пакетики для дальнейшей экспертизы.

Браун не стала терять время, и пока не наступил обед, она села в свой Форд и направилась в отделение судмедэкспертизы. Адель отлично управляла машиной, что обычно не свойственно девушкам того времени. Водить ее научил отец несколько лет назад. Держа крепко руки на руле, она вспоминала, как он говорил, что любой навык в жизни в определенный момент может пригодиться. К сожалению, Адель потеряла отца всего полтора года назад, когда он был на очередном расследовании. Он нашел того, кто убил эту несчастную старушку Мэри, но убийца оказался вооружен и выстрелил несколько раз в его грудь. Сама того не замечая, из глаз Браун потекло несколько слезинок. Быстро смахнув их рукавом шелковой рубашки, она припарковала машину около отделения и торопливо направилась внутрь.

– Госпожа Браун, рады вас снова видеть. У вас все в порядке? Что‑то случилось? – с доброй улыбкой спросила милая девушка‑секретарь. Ее голос звучал настолько приятно, что в офисе сразу становилось тепло и уютно.

– Добрый день, я привезла новые улики по делу семьи Д’Марсо. Могу ли я оставить на экспертизу еще кое что? – поинтересовалась Адель, доставая из небольшой, изящной кожаной сумочки блестящие предметы один за другим. Их поверхность отражала свет и стены переливались солнечными зайчиками.

– Разумеется, – ответила секретарь, подняв брови, – но ведь вы уже привозили этот набор, – произнесла она в недоумении, внимательно рассматривая посуду.

– Да… но это другой. Я нашла его в мусоре и меня смутило, что он целый. Ведь пригодные наборы не выбрасывают? – попыталась пошутить Адель. Её голос был легким, будто бы она не испытывала никакого беспокойства, несмотря на серьёзность ситуации.

– Да, действительно странновато… мы, как обычно, направим вам письмо с ответом завтра поутру. Не пропустите, – подытожила секретарь, её глаза сверкнули интересом, словно она была вовлечена в загадку.

– Спасибо за помощь.

Адель вышла из здания и поехала обратно в поместье.

Подъехав к воротам, она встретила напуганного Нормана с коробкой среднего размера в руках. Он явно был обеспокоен и даже не заметил, как Адель сидела на переднем сидении своей машины. Браун решила проследить за ним и посмотреть, что он собирается делать.

Он шел торопливым шагом сквозь сосновый бор вдоль поместья по узким, едва проходимым дорожкам из‑за сугробов, все время поглядывая на часы.

Наконец спустя около пятнадцати минут он зашел в одно из местных зданий с кричащей вывеской «Ломбард». Видимо, Норман решил закрыть свои долги, украв драгоценности из поместья. Адель была неприятно удивлена, ведь он – здоровый, коренастый мужчина, который мог бы послужить на благо обществу и опустился до настолько гнусных вещей. Спустя минут десять он вышел из ломбарда и двинулся в сторону центра Петрограда по Невскому проспекту. Детектив снова решила пойти за ним.

Зимой Петроград выглядел особенно живописно. Улицы окутал зимний, почти сказочный туман. Нева покрылась толстым слоем льда, а деревья были окутаны белым, снежным покрывалом. К наступлению Нового Года народ организовал множество красочных ярмарок, где и мужчины, и женщины продавали различные угощения и игрушки. Из местных ресторанов доносился запах свежей выпечки и горячего кофе.

Норман по пути выкурил несколько сигарет прежде, чем зашел внутрь казино. Он был сам не свой. На его лице смешались страх и волнение. Днём они обычно не работали, значит он пришел отдать свой долг. Немного подождав, Браун заметила, как он вышел, слегка прихрамывая, с разбитой губой и ссадиной на щеке. По всей видимости, ему оставили небольшое напоминание о том, что карточный долг – это святое.

Адель быстро проскочила внутрь здания так, что Норман её не заметил. Казино располагалось на цокольном этаже и выглядело довольно привлекательно: яркие плакаты висели на стенах, посередине находились два карточных и один рулеточный столики, в углу стояла небольшая барная стойка. Все помещение мерцало красными оттенками и точно передавало атмосферу игрального дома.

За баром сидели пару здоровых, мышечных мужчин в смокингах с сигарами в руках, а рядом с ними стояла бутылка хорошего виски.

– Извините, я могу с вами поговорить? – обратилась к ним Адель. Ее голос звучал уверенно.

– Чего тебе, лапуля? Ты заблудилась? – с ехидной улыбкой на лице спросил один из них, пристально разглядывая Адель с верхней границы своего статного роста и наглой самоуверенности.

– Я частный детектив – Адель Браун, – промолвила девушка, гордо демонстрируя им свое удостоверение.

Приятели переглянулись между собой, их лица одновременно выражали удивление и интерес, прежде чем они снова обратили взгляды на неё.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов касательно Нормана Д’Марсо. Вы же наверняка с ним знакомы? – храбро спросила Адель, доставая свой черный блокнотик.

– Этот ублюдок решил нанять детектива‑девчонку? – рассмеялся молодой человек. Его насмешливый тон и пренебрежительная интонация выдавали презрение.

– Нет, Норман меня не нанимал его детективом. Я бы наоборот хотела побольше узнать о его деятельности и образе жизни, – спокойно пояснила Адель. Её собранность служила контрастом к их грубому поведению.

– Ты хоть понимаешь, перед какими людьми ты сейчас стоишь? – с подозрением спросил второй, его темные глаза сверкали, словно настороженные хищники.

– Я вас не боюсь, – гордо заявила девушка. Её уверенность была как крепкий щит, защищающий от хулиганского неприятного внимания.

Они снова переглянулись, один другому что‑то прошептал на ухо, затем, обращаясь к Адель, продолжили с забавной хитринкой в голосе:

– Хорошо, что ты хочешь знать?

– Норман только что вам отдал долг, ведь так? – спросила Браун. Её голос звучал как уверенный ураган, стирающий все сомнения.

– Всё то она знает, – улыбка не сходила с его лица, – да, верно, этот сукин сын наконец‑то расплатился по счетам во всех смыслах.

– Что значит расплатился во всех смыслах? – недоуменно спросила она.

– Эта маленькая гнида проигрался нам и обещал отдать сумму, как только его дядюшка умрет, и он получит в наследство свою долю. Время шло, денег мы не видели, но сегодня день оказался не таким плохим, – сказал амбал, отпивая бокал насыщенного виски, по которому читались его грешки.

– Могу я узнать сумму долга? – Адель, стараясь сохранить спокойствие, подняла взгляд.

– Пять тысяч рублей, красотка, – бросил он, его слова были обыденными, но скрывали в себе угрозу.

– Как давно он ходит сюда? – спросила она, внимательно следя за реакцией.

– Где‑то около полугода. Начинал с мелких задолженностей, а потом поднялся по карьерной лестнице, – снова рассмеялся мужчина в смокинге.

– Он обещал вам отдать деньги с наследства своего дяди?

– Да, он постоянно говорил об этом.

– А как давно он вам был должен денег?

– Нууу… месяца два тянул кота за хвост.

– Он не говорил каким образом он собирается получить деньги от дяди?

– Он наплёл, что скоро тот умрет, и он отдаст все свои долги. И вот сегодня, наконец, мы получили полную сумму. Видимо, дядя «помог», – мужчина засмеялся, – хохотнул он, его смех был грубым и резким, как треск ломаемого дерева.

– Дядя и в правду скончался, но денег Норман так и не получил.

– Каков неудачник! – воскликнул один из мужчин, смеясь от безысходности.

– Он случайно не мог проговориться о том, что хочет его убить? – спросила Адель, в её голосе звучала неуверенность

– Он его убил?! – ошарашенно вскинулся второй, нахмурив брови.

– Пока я это не выяснила. Поэтому и спрашиваю, – произнесла она настойчиво, её взгляд притягивал, несмотря на явную угрозу.

– Нет, ничего такого он не говорил. Он просто ждал его смерти. Нам в принципе плевать, где он взял деньги. Главное, что наконец‑то он нам их отдал, – хмыкнул мужчина, с таким же пренебрежением, с каким он говорил о Нормане.

– Что ж, спасибо за ответы. Это все, что я хотела узнать, – сказала Браун и уже собиралась уходить, как вдруг один из мужчин резко схватил ее за рукав пальто. Его хватка была грубой и бесцеремонной.

– Уже нас покидаете? Так скоро? – спросил он. В его голосе звучала подколка, как будто он не ожидал её такой гордости.

– Я прошу вас немедленно меня отпустить, – потребовала Адель, смотря прямо в глаза бандиту, её сердцебиение усиливалось, но она оставалась непоколебимой.

– Даже не выпьете с нами? – с провокацией спросил второй, его тон был игривым, но скрывал угрозу.

– Нет, мне пора идти, – детектив резко вырвалась из его громоздкой, шершавой руки и быстром шагом направилась к выходу, оставляя за собой воздух, пропитанный нервозностью и ожиданием.

– Было приятно пообщаться, госпожа детектив Адель Браун, – крикнул в след молодой человек, его голос звучал как насмешка, но девушка даже не обернулась.

Глава 8

Адель стремительно добралась до поместья. Погода начала меняться: порывистый ветер поднял волну тревоги, а яркое солнце уступило место густым тучам, готовым обрушить дождь.

Переступив порог поместья, Адель оказалась лицом к лицу с Агатой, которая встречала ее в узком ярко‑красном платье. На ее голове элегантно сидела черная шляпка, подчеркивающая женственность, а на полусогнутом локте покоилась небольшая красная сумочка, добавляя образу нотку утонченности.

– Куда‑то собираетесь? – с озабоченностью спросила Адель, снимая теплую, уютную обувь

– Да, у Екатерины поднялось давление, я схожу за врачом, – коротко ответила вдова, её голос звучал решительно, хотя на лице оставалось легкое напряжение.

– Почему вы не пошлете прислугу? – поинтересовалась Браун, ее глаза сверкают любопытством.

– Не хочу отвлекать их от работы, да и я хочу прогуляться. Вы же не против? Это дело крайней важности, – сухо подметила вдова, вставая и надевая элегантное черное итальянское пальто, которое подчеркивало её стройную фигуру, прежде чем покинуть поместье с лёгким хрустом снега под ногами.

Адель, оставшись в коридоре, почувствовала непреодолимое желание навестить Екатерину и поинтересоваться её самочувствием.

– К вам можно? – тихо постучалась в комнату детектив, стараясь не нарушить тишину.

– Конечно, Адель, проходите, – её голос прозвучал из глубины комнаты.

Екатерина лежала на мягкой кровати, её лицо было бледным и изможденным, как у человека, вырванного из привычной жизни. На лбу у неё лежало холодное, мокрое полотенце, а в руках она сжимала стакан воды, как последнюю опору.

– Как вы себя чувствуете? – с сочувствием спросила Адель, внимательно разглядывая ее лицо.

– Неважно. У меня поднялось давление, видимо из‑за погоды. Вы же знаете, какой здесь климат. Только и успевай за врачами бегать.

– Часто такое с вами происходит? – поинтересовалась Браун, её внимание абсолютно сосредоточено на заболевшей.

– В последнее время все чаще, – ответила Екатерина, – Я принимаю лекарство от этого. Доктор Ковальски приносит мне новый пузырек каждый месяц.

– Это тот, который у вас стоит на комоде? Я могу взглянуть?

– Разумеется. Надеюсь, у вас нет проблем с давлением?

– Нет‑нет, – быстро опровергла Адель и взяла в руки пузырек, – это довольно сильнодействующее лекарство.

– Да, но обычно он хорошо меня ставит на ноги. Однако сегодня я себя чувствую хуже обычного, – вздохнула Екатерина.

– Агата уже отправилась за Ковальски. Я застала ее на выходе.

– Поразительно. Я думала, что она желает мне скорейшего погребения.

– Она объяснила это тем, что хочет прогуляться. Накануне я попросила ее не покидать поместье без причины.

– Разумеется, она хочет прогуляться. Она всегда тащила Стефана на светские вечера, возомнив о себе дворянку. А сейчас вы ей перекрыли кислород, и она из кожи вон лезет, но лишь бы не находиться дома. В ней ни капли скорби по утрате мужа. Какой кошмар!

– Ну полно вам. Не напрягайте попусту организм. Вам нужно расслабиться. Попросить Эмилию налить вам чая? – с теплотой предложила Браун.

– Не нужно, спасибо. Я лучше выпью обычной воды, – ответила Екатерина, её голос всё ещё звучал устало.

– Екатерина потянулась намочить уже подсохшее полотенце в ледяной воде, и в это время Адель взяла одну таблетку из небольшой баночки и положила в карман брюк, перед этим посчитав сколько там таблеток поштучно.

– Екатерина, будьте добры, как только прибудет доктор Ковальски, дайте мне знать. Я хочу с ним пообщаться, – произнесла Адель, её голос стал более серьезным.

– Хорошо, – согласилась Екатерина, её интерес был искренним, – Госпожа Браун, у вас есть подозреваемые?

– Я думаю, что лучше это пока сохранить в секрете. И прошу вас до конца расследования не спрашивать меня об этом. Я не хочу кого‑то ложно обвинять, – уклончиво ответила Адель.

– Конечно, как скажете, – с пониманием произнесла Екатерина, её взгляд стал более задумчивым.

– Я, пожалуй, пойду, выздоравливайте, госпожа, – сказала Браун, беря Екатерину за руку в знак поддержки, прежде чем повернуться к двери.

В поместье царила оживлённая суета. Эмилия, в старом фартуке, предалась мытью полов, её волосы были собраны в небрежный пучок, а на щеках играли капельки пота. Она с упоением терла деревянные доски, стараясь вернуть им прежний блеск, и время от времени останавливалась, чтобы взглянуть в окно на бушующий за пределами дома дождь, который стучал по стеклам, словно требуя внимания.

На кухне Ян мастерски управлялся с кастрюлями и сковородками, наполняя воздух ароматами пряных трав и свежих овощей.

Норман же по‑прежнему не появился. Вероятно, он отправился утолять горечь после встречи с дружками по казино, прибегнув к помощи виски.

– Госпожа Браун, дом на проветривании. Вам лучше сменить место, если не хотите простудиться, – предложила Эмилия, продолжая настойчиво натирать дубовые полы.

Адель кивнула в ответ, но её мысли были заняты чем‑то другим. Она решила, что не будет оставаться в поместье без дела.

– Эмилия, вы не могли бы мне помочь? – спросила она, подходя ближе к женщине, которая с усердием терла полы.

– Конечно, госпожа Браун, чем могу быть полезна?

– Я хочу немного осмотреть дом еще раз. Возможно, я найду что‑то еще, что поможет мне в расследовании.

Эмилия отложила тряпку и посмотрела на Адель с интересом.

– Вы уверены, что это хорошая идея? В доме много старых вещей, и некоторые из них могут быть опасны.

– Я знаю, но мне нужно понять, что здесь происходит.

Эмилия вздохнула, но потом кивнула.

– Хорошо, я могу показать вам несколько мест. Но будьте осторожны.

Они направились в сторону старого крыла поместья, которое давно не использовалось. Дверь скрипнула, когда Адель толкнула её. Внутри было темно и пыльно, и воздух был пропитан запахом старины.

– Здесь хранятся вещи некогда принадлежавшие семье, – объяснила Эмилия. – Никто сюда не заходил уже много лет.

Адель оглядела комнату и заметила старинные сундуки, покрытые слоем пыли. Она подошла к одному из них и осторожно открыла крышку. Внутри лежали старые письма и фотографии.

– Это может быть полезно, – пробормотала она, перебирая бумаги. – Возможно, здесь есть что‑то, что поможет прояснить ситуацию.

Вдруг её внимание привлекла одна из фотографий. На ней была запечатлена девушка с молодым Стефаном на фоне Эйфелевой башни в Париже.

– Эмилия, кто этот человек? – спросила Адель, показывая фотографию.

– В молодости Стефан любил проводить время с разными девушками, но так и не нашел свою единственную – ответила Эмилия. – Вероятно, это его знакомая из прошлой жизни.

Адель задумалась. Если Стефан хранил эту фотографию, значит это было важно для него. Иначе зачем человеку беречь так долго фотографию с просто знакомой?

– Спасибо, Эмилия. Я продолжу искать. Пожалуйста, не говорите никому о том, что я здесь делаю.

Эмилия кивнула и вышла из комнаты, оставив Адель наедине с её мыслями и находками. Адель продолжала перебирать старые вещи, надеясь найти что‑то ещё более важное для её расследования.

Девушка продолжала изучать старые письма и фотографии, погружаясь в мир, который когда‑то был частью жизни Стефана.

Она наткнулась на письмо, адресованное Стефану от некой Жозефины. В нём она описывала свои чувства к нему и свои мечты о совместном будущем. Адель почувствовала, как её сердце сжалось от прочитанного. Она поняла, что девушка на фотографии, вероятно, и есть Жозефина. Она пишет, что Стефан заставляет ее сердце биться чаще, и что она познала любовь в своей жизни благодаря ему.

Но под конец повествования и признания ее чувств письмо обрывается. Кто‑то оторвал часть ее рассказа. Что могло бы быть в продолжении и кто намеренно оторвал, возможно, самую важную информацию?

Вдруг её внимание привлекла еще одна из фотографий, на которой Стефан уже с Агатой стояли на фоне поместья. За их спинами виднелись старые деревья и часть сада, который сейчас выглядел заброшенным. Адель ощутила непреодолимое желание увидеть это место.

Она встала и направилась к выходу, но вдруг её взгляд упал на старый сундук в углу комнаты. Он выглядел особенно массивным и, похоже, был заперт. Интуиция подсказывала ей, что там может быть что‑то важное.

Адель подошла ближе и попыталась открыть сундук, но замок оказался крепким. Она огляделась, но в комнате не было ничего подходящего для того, чтобы его сломать. Внезапно ей пришла в голову мысль: а что если ключ всё ещё где‑то здесь?

Адель вернулась к столу с письмами и начала тщательно перебирать бумаги. В одном из конвертов она нашла маленький ключик – он был старым, но его форма идеально подходила для замка сундука.

С трепетом в сердце она вставила ключ в замок и повернула его. Сундук с тихим скрипом открылся, и Адель затаила дыхание.

Внутри лежали не только старые вещи, но и дневник Стефана. Адель аккуратно достала его и начала листать страницы. В дневнике были записи о повседневной жизни, о радостях и печалях, о симпатии и утрате. Но среди всего этого она нашла одну запись, датированную 1918 годом, которая привлекла её внимание:

«Мне кажется, я теряю свой рассудок. Темные демоны в моей голове играют со мной, заставляя принимать это за истину. Но светлая сторона моей души говорит мне, что сначала все надо проверить и убедиться…»

Эта фраза зацепила Адель – что же мог иметь в виду Стефан? Что проверить и в чем убедиться?

Адель решила продолжить читать дальше, надеясь найти ответы на свои вопросы. Но больше об этом странном абзаце ничего написано не было.

Внезапно её мысли прервали шаги Эмилии, которая вернулась в комнату.

– Госпожа Браун, вы долго будете здесь? Я беспокоюсь о вас, – сказала она с легким волнением в голосе.

– Эмилия, я нашла дневник Стефана! Здесь много интересного… – начала объяснять Адель.

Но Эмилия резко побледнела и перебила её:

– Не стоит углубляться в это! Некоторые вещи лучше оставить в прошлом!

Адель почувствовала настойчивость в голосе Эмилии и задумалась. Что такого скрывает эта семья? Почему Эмилия так боится правды?

– Я должна знать правду, – ответила Адель решительно. – Если я хочу помочь Екатерине разобраться в смерти Стефана, мне нужно знать всю историю.

Эмилия посмотрела на неё с тревогой, но потом тихо сказала:

– Хорошо… но будьте осторожны. Не все тайны должны быть раскрыты.

Адель кивнула и вновь погрузилась в чтение дневника, полная решимости узнать всё о прошлом Стефана и о том, что скрывается за дверьми этого загадочного поместья.

Адель вновь погрузилась в чтение дневника Стефана, и каждая страница открывала перед ней новые горизонты из жизни покойного. Она узнала о том, как Стефан любил гулять по саду, где росли цветы и деревья, о том, как мечтал о семье и детях и о том, как каждый вечер проводил с племянниками у камина. Но с каждой новой записью нарастало ощущение тревоги.

«Я чувствую, что над нами сгущаются тучи. Поместье уже не то, каким оно было раньше. Все отдаляются друг от друга и я не могу это изменить», – читала Адель, и её сердце сжималось от сопереживания.

В какой‑то момент она наткнулась на запись, которая заставила её замереть:

«Я достаточно пожил на этом свете и не могу оставить дневник не завершенным. Поэтому, дорогой мой друг, я буду с тобой прощаться. Я чувствую, что мне осталось не так долго любоваться ярким солнцем, холодной луной и пением птиц по утрам. Я попрошу Эмилию отнести тебя туда, где ты сейчас лежишь. До встречи в ином мире, навеки твой Стефан.

Октябрь, 1920 год».

Эти слова были полны отчаяния и грусти. Адель почувствовала, как её собственное сердце забилось быстрее.

«Во что бы то ни стало я найду, того кто загубил вас, Стефан. Я найду предателя среди семьи», – решительно произнесла в слух Адель и спрятала дневник у себя под рубашкой.

– Прошу вас, Адель, только будьте осторожны. Прошлое не любит, когда с ним играют, – произнесла Эмилия и они поспешили удалиться.

Глава 9

Некоторое время Адель проводила за дневником Стефана в своей комнате. Любопытно, что он ни разу не упомянул в нем о Жозефине, о девушке, для которой Стефан был любовью ее жизни. Интересно, почему он не питал к ней таких же чувств? Неужели он был настолько строг к выбору партнера? Однако все же Агате удалось как‑то завоевать его сердце и доверие.

Решив спуститься на первый этаж, Адель заметила, как ветер завывал за окнами, словно предвещая надвигающиеся перемены. Она подошла к окну и взглянула на сад, где деревья трепетали под порывами ветра. Внезапно ей показалось, что кто‑то наблюдает за ней из‑за кустов. Сердце забилось быстрее, но когда она пригляделась, никого не увидела.

Адель решила вернуться в свою комнату, чтобы обдумать свои дальнейшие шаги. Она уселась в удобное кресло и достала таблетку, которую она взяла у Екатерины. Это было сильнодействующее средство, и она знала, что его применение может иметь серьезные последствия. Но именно это лекарство могло помочь ей понять, что происходит в этом поместье, и почему хваленый доктор Ковальски так и не смог спасти своего пациента.

В комнате стояла тишина, прерываемая лишь звуками дождя, который начал бить по стеклам. Адель вела записи в своем дневнике, размышляя о членах семьи и их тайных скелетах в шкафах, которые еще предстоит узнать.

Вдруг раздался стук в дверь. Адель подняла голову и увидела Агату, которая вернулась из своего похода за врачом. На лице вдовы была тревога.

– Адель, вы не представляете, что произошло! – воскликнула она. – Екатерина… она упала в обморок, когда мы зашли к ней!

Сердце Адель забилось быстрее. Она вскочила с места.

– Как это произошло? Что сказал Ковальски?

– Он говорит, что из‑за резкой смены погоды давление поднялось настолько сильно, что из носа пошла кровь и она упала! – ответила Агата.

Адель быстро собрала свои мысли. Она отложила свой дневник в сторону и резко направилась к выходу.

– Мне нужно ее увидеть немедленно, – произнесла она решительно. Агата кивнула, и они обе вышли из комнаты, направляясь к Екатерине.

В комнате Екатерины было темно и лишь небольшой свет от зажженной свечи давал возможность разглядеть ее бледное лицо. Доктор Ковальски стоял у изголовья кровати, записывая в карте пациента данные о происшествии.

– Здравствуйте доктор, меня зовут Адель Браун, я частный детектив, – девушка протянула руку Ковальски, – Что произошло с Екатериной? Она будет в порядке?

– Здравствуйте, я доктор Ковальски, – он в ответ пожал руку, – Полагаю, что Екатерина вне опасности. Я привел ее в чувства и дал препарат для понижения давления. Сейчас ей необходим покой, поэтому нам нужно оставить ее. Пусть она поспит, – сказал он, взял свой чемоданчик и направился к выходу.

– Доктор Ковальски, мне необходимо задать вам несколько вопросов касательно смерти Стефана.

– Я вас слушаю, – строго произнес он и остановился у закрытой двери комнаты Нормана.

– По моим данным вы наблюдали больного целый месяц и регулярно брали кровь на анализы. Неужели вы не могли заметить признаков тромбоза?

– Понимаете, госпожа Адель, тромбоз – это очень опасно и он развивается буквально за несколько часов. Я полагаю, что ночью накануне смерти именно это и произошло.

– Но ведь его лечили вы и именно под вашим наблюдением он скончался.

– Как только меня оповестили о здоровье Стефана, а это было месяц назад, я взял все необходимые анализы и поставил развивающуюся артериальную гипотензию. Я, конечно, удивился, ведь Стефан был абсолютно здоров в свои то годы. Я назначил ему определенный препарат и он принимал его каждое утро после завтрака. Со своей стороны я делал все, что было в моих силах. Я сожалею, что меня не было в момент развития тромбоза, но это уже не моя зона ответственности.

– Какой препарат вы ему назначили?

– Мидодрин.

– Кто обычно давал ему таблетки?

– Этого знать не могу. Я оставил их Екатерине. И, когда я к нему приходил, то он уже их выпивал.

– А у вас сохранилась его история болезни и результаты анализов?

– Конечно, нет. Если пациент умирает, мы в госпитале сразу все утилизируем.

На секунду Адель задумалась. Разве официальные документы утилизируют сразу? Ни один госпиталь страны не работает по такому принципу. Он явно что‑то не договаривает. Нужно найти анализы Стефана и детально их изучить.

– Понятно, спасибо за ответы. Если вы мне понадобитесь, как я могу с вами связаться?

– Вот моя визитка. На ней вы найдете адрес госпиталя, в котором я работаю. Мои приемные часы в понедельник, среду и пятницу с восьми утра и до двух часов дня. Если вам что‑то понадобится, вы можете найти меня там, – произнес он, передавая визитку Адель, – а сейчас я пожалуй пойду.

Ковальски склонил голову и начал спускаться по лестнице, и Агата любезно его проводила. По дороге они о чем‑то разговаривали, но Адель не могла отчетливо расслышать.

Спустившись на первый этаж, Адель увидела, как в дверь вошел Норман, промокший до нитки. На его лице все еще красовались следы утренней размолвки с амбалами из казино. Не снимая обуви, он поспешно направился в свою комнату, оставляя грязные следы на полу.

– Норман, добрый вечер! Эмилия не придет в восторг, отмывая на полу грязь с вашей обуви, – подметила с язвительной искоркой в глазах Агата, провожая доктора, который, словно призрак, проходил мимо неё.

– Плевать, это ее работа. У меня нет времени, чтобы думать об ее комфорте, – грубо отозвался он, и его фигура исчезла в тени поместья.

– Безбожный пьяница! – вслух промолвила Агата, но тот ее уже не услышал. Эхо его упрямства растворилось в воздухе.

– Весьма удивительно, что ни один член семьи не может повлиять на его образ жизни, – будто утверждая произнесла Адель.

– Да всем просто наплевать на него. Взрослый мужчина, а ведет себя как ребенок. Ничего сам решить не может в своей жизни.

– Что вы имеете в виду?

– Еще до смерти Стефана он как‑то подошел ко мне и попросил отдать свою часть наследства ему. Мы же все думали, что Стефан успеет нам завещать каждому по доле, – Агата закурила сигарету и присела на кресло. Её лицо потонуло в облаке густого дыма.

– Что значит «отдать»? С какой стати вам было это делать?

– Этот негодяй предложил мне просто немыслимое! В обмен на часть наследства он предложил мне свои услуги в постели!

– Что простите, я не поняла?! – Адель оторопела, её глаза расширились от удивления.

– Разумеется, Стефану я не стала ничего говорить. Я не хотела еще больших ссор в нашей семье. Тем более он все равно любил Нормана. Он для него был как сын и я не хотела, чтобы он разочаровался в племяннике, – произнесла Агата, её голос слегка дрожал, как будто она сама не верила в сказанное.

– Почему он обратился именно к вам?

– Это, конечно, только мои предположения, но все же… Альберт ему бы точно не дал и не позволил бы Изабель этого сделать, так как им нужны деньги, а просить у Екатерины не позволила бы гордость. Вот и пришел ко мне, – продолжила Агата, её тон становился всё более бурным, – Я, конечно, так была оскорблена в тот момент… Вы можете себе представить, на что может пойти человек, когда так сильно нуждается в деньгах? Даже на продажу собственного тела…

– Зачем ему нужно столько много денег? – спросила Адель, её заинтересованный взгляд не оставлял Агату покоя.

– Всем давно известно, что он игроман. Видимо, ему не хватало тех копеек, что у него было на дальнейшие игры и раздачу долгов, – раздражение в ее голосе начало нарастать, – простите, госпожа, я хочу подняться к себе. Передайте, пожалуйста, что к ужину я не спущусь. Я хочу уснуть пораньше сегодня и прошу не беспокоить меня до утра.

– Конечно, отдыхайте.

Агата, выкурив сигарету до самого конца, поднялась, местами по скрипучей лестнице, и скрылась в своей комнате, оставив Адель в полном замешательстве. Она задумалась, размышляя над весьма парадоксальным предложением Нормана Агате, погружаясь в мрак неопределенности, который окружал её. Как низко может пасть человек, когда ставит ставки на собственное достоинство?

Глава 10

На следующий день Адель вмиг встала с постели, хотя её дьявольски клонило в сон. Вдохнув глоток свежего пробуждающего воздуха, из только что распахнутого окна, её мутное сознание пришло в норму и она поспешила спуститься в гостиную.

Внизу уже сидела Изабель в ее лаконичной манере и по обыкновению перебирала утреннюю почту.

– Доброе утро, госпожа Изабель, для меня нет никакого письма? – поинтересовалась у нее Браун.

Изабель повернула рыжеволосую голову на голос детектива. Ее изысканные руки ловко и молниеносно распечатывали конверты один за другим.

– Ох, госпожа Адель, сейчас посмотрю.

– Вы единственная, кто перебирает почту?

– Я сама себя назначила на это задание. Хочется быть как‑то полезной семье и разгрузить Эмилию. К тому же, в свежей газете я всегда узнаю последние новости. Вот, к примеру, на прошлой неделе некий ученый создал астроскоп. Вам известно, что это такое?

– Нет.

– Это прибор для наглядного представления и изучения всех астрономических явлений. Возможно, в ближайшее время мы узнаем больше о космосе.

– Вы увлекаетесь астрономией?

– Я крайне разносторонняя девушка. Мне интересно абсолютно всё!

– Чем еще вы увлекаетесь?

– Историей, музыкой, литературой, астрологией, медициной. У нас есть огромная библиотека и мы с Альбертом часто там проводим время вечерами.

– А что из медицины изучаете?

– В основном, я просто читаю о различных заболеваниях и способах их лечения.

– То есть вы разбираетесь во всяких препаратах?

– Вполне. Не столько профессионально, как хотелось бы, но что‑то да понимаю.

– Вы знаете, что Ковальски назначил Стефану Мидодрин?

– Конечно. Это лекарство должно было помочь снизить ему артериальное давление, – похвасталась знаниями Изабель.

– А кто имел обыкновение давать ему таблетки?

– В основном Агата, но бывало, что и я поила. И Альберт. Как‑то раз и мама давала.

– А Норман?

– Я не видела.

– Стефан охотно принимал лекарство?

– Очень даже. Но он просил всегда Агату поить его. Смею предположить, что именно по его просьбе она и поила его, наверное… – Изабель уже насобирала внушительную стопку почты, – кстати, а вот ваше письмо, – она протянула конверт Адель.

– Благодарю за поиски.

Детектив взяла в руки белый конверт с почтовой маркой от местной судмедэкспертизы и поднялась к себе. Удобно расположившись на мягкой кровати и укрывшись теплым пледом, Адель почувствовала, что ее веки стали тяжелеть. Закрыв глаза, она глубоко задышала, позволив своим мыслям рассеяться, как туман на рассвете. Постепенно её тело расслаблялось. Адель чувствовала, как тяжесть ночи уходит, уступая место легкости, как будто она парила на облаках. Вскоре за пределами её сознания начали возникать туманные образы – полон жизни молодой отец с яркой улыбкой и шутками, которые могли развеселить весь мир. Они вместе проводили время, беседуя о жизни, мечтах и планах. Адель видела, как он помогал ей преодолевать страхи и учил смелости, когда она была еще ребенком. Это было время беззаботности, когда мир казался огромным и полным возможностей.

Но затем в ее сознании отразилась другая картинка – образ, наполненный грустью и сожалением. Отец был уже стар, его лицо отточили морщины, а глаза утратили прежний блеск. Этот образ был неотъемлемой частью её жизни после того судного дня, когда его не стало.

Подобные кошмары часто преследовали ее во снах. Самый большой страх ее жизни следует за ней даже в царстве Морфея. Адель выросла храброй, состоявшейся девушкой и никогда не позволит выйти наружу уязвимости, которую она потаённо хранит в своей душе.

Адель открыла глаза и ей потребовалась несколько секунд понять, что она задремала. Взглянув на наручные часы, она поняла, что проспала целых три часа. Быстро выбравшись из‑под одеяла, она вспомнила, что так и не распечатала конверт. Просмотрев на кровати, около неё, под ней и на столе, она так и не смогла найти того, чего искала. Но куда же он мог деться? Ведь Адель точно помнила, что он был с ней.

«Его кто‑то украл, пока я спала», – пришла к выводу детектив, «но почему я не услышала, как кто‑то зашел ко мне в комнату и стащил у меня из‑под носа шелестящий кусок бумаги?».

Адель спустилась в гостиную, где вся семья собиралась к обеду. Эмилия и Ян поспешно подавали свежую свинину, начинённую черносливом, и различные закуски.

– Адель, вы так крепко уснули, что я не стала вас будить к обеду, но раз уж вы проснулись, то присаживайтесь, пожалуйста, – произнесла Агата за общим столом.

– Вы заходили ко мне в комнату?

– Да, я хотела пригласить вас пообедать.

– Вы случайно не брали мое письмо? – поинтересовалась Адель, смотря на реакцию всех членов семьи.

– Письмо? Нет. Я к вам постучалась, вы не ответили. Я легонечко приоткрыла дверь и увидела, как вы спали. Я не стала вас тревожить и вышла.

Ни у кого из семьи не дрогнул ни единый нерв на лице при упоминании письма. Все вели себя спокойно. Преступник явно играет с ней. Вводит в заблуждение. Пытается запутать и направить на ложный след. Но Адель не собирается сдаваться. На каждую уловку преступника у зеленоглазого детектива есть свои планы по ее устранению.

– Адель, почему вы не присаживаетесь? – поинтересовалась Екатерина.

– Я вынуждена отказаться от обеда. У меня есть некоторые дела в городе, поэтому я вернусь к ужину.

Адель снова поднялась на второй этаж и прежде, чем покинуть поместье, она решает осмотреть комнаты. Она взяла связку ключей, которую дала ей Екатерина и отворила дверь Агаты.

Покои вдовы были больше и просторнее, чем покои остальных членов семьи. Комната была наполнена светом и теплом. Всюду стояли комнатные растения, старинные книги, модные современные журналы. Адель предположила, что Стефан выделил ей такое пространство, как своей фаворитке. Детектив принялась к обыску. Она осмотрела кровать, шкаф, стол, большой деревянный подоконник, но все тщетно. Решив заглянуть под матрас, Адель находит там небольшую записку, которая гласит: «Ты – моя радость и вдохновение. Твоя улыбка делает каждый день особенным. Я благодарен за каждый момент с тобой. Моя сердце навсегда твое!»

«Очень интересно, особенно то, что почерк не похож на покойного Стефана» – подумала про себя Адель, забрав записку с собой, и направилась в другую комнату.

В покоях Нормана, Изабель и Екатерины она не нашла ничего нового, волнующего и интересного.

Войдя в комнату Альберта и Изабель, Адель сразу бросается в глаза тот самый потерянный конверт, который лежал на столе. Если Альберт его взял, то почему он не спрятал его, а положил на видное место? Может он хотел, чтобы Адель его нашла?

Распечатав письмо, детектив непременно стала его читать:

«Уважаемая Адель Браун,

На предметах кухонной утвари найдены отпечатки пальцев Стефана Д’Марсо, Екатерины Д’Марсо, Агаты Д’Марсо, Альберта и Изабель Гавронских, а также городского доктора Ковальски.

На дне кухонной утвари не были найдены следы никаких лекарственных средств»

С уважением,

Судмедэкспертиза города Петрограда»

«Как странно», – подумала Адель. Ведь она невооруженным взглядом лично видела на дне едва заметные следы застывшего порошкового средства. Детектив принимает решение нанести визит лично в Судмедэкспертизу и узнать на предмет ошибки в письме.

Внезапно у Адель в голове всплывает образ предыдущего письма и она вспоминает, что организация ставит свою печать на официальной бумаге, но покрутив со всех сторон письмо, и сам конверт, она поняла, что никакой печати не стоит. Значит это письмо – подделка! Убийца решает скрыть следы своего предательства в надежде, что детектив не заметит отсутствия официального штампа. Нелогично и очень наивно полагать, что, если письмо оказывается на видном месте в комнате подозреваемого, то это свидетельствует о его причастности к преступлению.

Адель накинула на себя пальто и шарф, и спустившись к выходу, направилась в отделение.

Глава 11

Выйдя из парадных дверей, Адель ощутила морозную свежесть на своем лице. От волнения она не сразу осознала, что ее щеки налились краской. Холодный воздух обжигал кожу, а пальцы рук мгновенно превратились в ледышки. Адель прокручивала в голове все события, которые с ней произошли, и все улики, которые она успела собрать к настоящему моменту.

Открыв свой дневник прямо на ходу, она начала собирать картину воедино.

«Итак, что мы имеем?» – задала сама себе вопрос девушка.

«Стефан умер, по словам Ковальски, от оторвавшегося тромба. Он пришел в тот роковой день к одиннадцати часам и сказал, что, по его предположениям, Стефану стало плохо с полчаса назад, но позже в разговоре он упомянул, что, вероятно, тромбоз у него случился ночью. А также он утверждает, что все документы пациента утилизируют сразу после его смерти, но очевидно, что это не так. У доктора явно разнятся показания и он точно что‑то скрывает.

Сервиз, найденый в комнате у Стефана, имеет «брата‑близнеца», которого кто‑то выкинул в мусорный бак на улице и затем подменил. На первом не было ничего обнаружено, чего нельзя утверждать о другом, ведь кто‑то украл письмо и сделал его ложную копию, просчитавшись, что на оригинале всегда ставится печать. Значит в подлиннике было найдено что‑то важное и значимое.

Сожженный клочок от бывшего завещания тоже говорит о том, что Стефан успел его написать, но кому же было невыгодно делить наследство с остальными? У кого наибольший мотив в получении большой суммы денег? От отсутствия завещания выигрывает только Агата, ведь она получит существенную сумму денег и не собирается её ни с кем делить. Но сложно утверждать, что именно она убила Стефана, ведь никаких обвинений на ее счет нет и это было бы слишком просто.

Лекарство от сердца в комнате Екатерины точно принадлежит к делу. Оно сильнодействующее и, если дать его здоровому человеку, то летальный исход обеспечен.

Та любовная записка, которую я нашла в комнате Агаты, не принадлежала Стефану. Почерки слишком отличались. У покойного было достаточно мелкое и компактное написание, чего нельзя сказать о тайном воздыхателе. Это был размашистый почерк с завитыми гласными буквами.

А также на фотографии, которую я нашла в сундуке, был Стефан с девушкой – Жозефиной. Незнакомка явно любила покойного. Как она может быть связана с его жизнью в настоящем?»

Поток мыслей разбивал плотины разума Адель и чем больше было вопросов, тем меньше становилось ответов. Сама того не замечая, Адель дошла до Судмедэкспертизы, чтобы лично узнать, что было в настоящем письме.

– Добрый день! Мне, к сожалению, не дошло письмо с результатами, и я бы хотела узнать сейчас его содержание, – проговорила девушка секретарше, не вдаваясь в подробности о его настоящей истории.

– Добрый день, госпожа Браун! Прошу прощения за накладку. Обычно у нас такого не происходит. Вероятно, оно залежалось на почте, но сейчас я вам подготовлю копию. Вы можете подождать буквально пару минут?

– Конечно. Не переживайте, ничего страшного.

Эти пару минут для Адель показались вечностью. Она хотела скорее узнать результаты и продолжить расследование. Сейчас это показалось для нее не просто очередным заданием, а поистине предназначением найти хладнокровного убийцу, настоящего предателя, из‑за которого поместье погрязло в пучине зла, обид и ненависти.

– Все готово, госпожа. Надеюсь, результаты экспертизы вас удовлетворят, – секретарь вернулась и передала новый конверт.

Адель сразу обратила внимание на печать, которая красовалась посреди конверта и уверенная в своей правоте она раскрыла заветную правду:

«Уважаемая Адель Браун,

На предметах кухонной утвари найдены отпечатки пальцев Стефана Д’Марсо, Екатерины Д’Марсо, Агаты Д’Марсо, Альберта и Изабель Гавронских, а также городского доктора Ковальски.

Также на дне кувшина для воды и стакана было найдено сильнодействующее лекарственное средство под названием «Нифедипин».

С уважением,

Судмедэкспертиза города Петрограда»

Детектив была уверена, что в настоящем письме она найдет новые улики! Её предположения оправдались. Нифедипин был найден на дне стакана. Убийца растворил таблетку в стакане с водой и напоил ею Стефана, от чего он так скоропостижно скончался. Зачем доктору Ковальски было скрывать правду и почему он солгал о настоящей причине смерти?

Найденные отпечатки еще не говорят о том, что убийца обязательно среди указанных лиц, ведь если обратить внимание, то отпечатков пальцев Нормана не обнаруживается, но то, что остается фактом – это то, что Стефана отравили Нифедипином и Ковальски скрыл это.

Адель была не так сильна в медицинских препаратах, поэтому она оправилась в ближайший книжный магазин за справочником, чтобы убедиться в правильном назначении Нифедипина.

К счастью, книжный магазин не оказался далеко, и она сразу его нашла. Купив медицинский справочник у весьма привлекательной женщины, она зашла в небольшое кафе, заказала себе кофе с горьким шоколадом и принялась читать статью о применении Нифедипина.

Справочник гласит о том, что отравление препаратом с последствием летального исхода возможно при его длительном применении. Сначала у человека наблюдается общее недомогание, затем появляются боли в сердце, онемение конечностей, бессонница на фоне тревожности и в конечном итоге остановка сердца.

Адель, листая страницы медицинского справочника, внезапно остановилась, затаив дыхание. Ее сердце заколотилось в груди, когда ее глаза прочли описание редкого токсина, который медленно накапливался в организме и вызвал необратимые изменения в здоровье. С каждой строкой её осознание углублялось: именно этот препарат стал причиной странных симптомов, которые мучили Стефана в последние месяцы его жизни. Она вспомнила, как Агата рассказала, что Стефан попросил ее пожить в другой комнате из‑за бессонницы – один из признаков отравления. Шок охватил её, когда она поняла, что убийца не просто разом лишил его жизни – он медленно травил его, наслаждаясь каждой минутой страданий. В голове Адель предстал образ Стефана, который любил и доверял своей семье, но по велению демонов в голове убийцы, преступник пошел на такой гнусный поступок и сотворил ужасное зло по отношению к родному человеку ради своей выгоды.

Адель сжала кулаки, пытаясь подавить нарастающее чувство гнева и горя. Она вспомнила рассказы семьи о том, как Стефан жаловался на боли в сердце и головные боли. Почему же родные люди так с ним поступили? Теперь же все складывалось в единую картину – он был жертвой чьей‑то жестокой игры.

Сейчас девушке, как никогда, потребовалась поддержка отца. Он бы дал ей мудрый совет, навел на правильный путь и посоветовал, как победить преступника в этой беспощадной битве.

Адель решила, что она хочет навестить его могилу. Пообщаться и выговориться о собственном бессилии. Она вдруг почувствовала страх, ведь предатель все очень хорошо продумал. Он учел каждый шаг. Он скрывается под маской невиновного и прямо сейчас находится в поместье.

Расплатившись за счет и покинув кафе, она поймала такси и отправилась на Смоленское кладбище.

Глава 12

Адель медленно шла по узкой тропинке, ведущей к кладбищу. Небо над ней было затянуто серыми облаками, и лёгкий дождь начинал моросить, добавляя печали в этот день. Она остановилась у могилы своего отца, опустилась на колени и положила ладони на холодный мраморный памятник.

«Привет, папа», – тихо произнесла она, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. «Я так скучаю по тебе».

Она вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. «Я знаю, что если бы ты был рядом, мне было бы проще… Сейчас я работаю по делу об убийстве, пытаюсь разобраться в том, что случилось со Стефаном, но чем больше я копаюсь, тем больше вопросов возникает. Я чувствую себя немного потерянной».

Адель смотрела на землю, её голос дрожал от эмоций. «Я знаю, ты всегда говорил мне следовать за истиной, не бояться трудностей. Но сейчас мне страшно. Я не могу понять, кто мог это сделать. У каждого есть весомый мотив. У Стефана очевидно есть недоброжелатель, но кто из них мог дойти до такого? Я чувствую, что доктор как‑то замешен в этой истории, иначе зачем ему лгать и скрывать причины убийства. Но я также не думаю, что он убил его. Доктор в любом случае никак не мог получить наследство и у него просто нет никакой выгоды. Или может я ее пока не нашла?»

Она подняла голову и посмотрела на могилу, как будто искала в ней утешение. «Я не хочу ошибиться. Если я не найду убийцу, он может еще кому‑то навредить, кто ему не выгоден. И я не могу позволить этому случиться. Я должна защитить тех, кто невиновен».

Адель почувствовала, как слёзы катятся по её щекам. Она вспомнила о том, как отец всегда поддерживал её в трудные времена. «Я просто хочу знать правду», – прошептала она. «Я хочу справедливости для Стефана. Помоги мне, пожалуйста…»

Она замерла на мгновение, прислушиваясь к тишине вокруг. Ветер шуршал листьями деревьев, и Адель ощутила лёгкое прикосновение прохлады, как будто её отец был рядом. Снова собравшись с силами, она встала и вытерла слёзы.

«Я сделаю всё возможное, чтобы найти его убийцу», – твердо произнесла она. «Я не сдамся».

С этими словами Адель повернулась и направилась обратно к выходу из кладбища, полная решимости и надежды. Проходя мимо сухих кустов, девушке показалось, что за ней снова кто‑то наблюдает, но внимательно присмотревшись, она поняла, что ошиблась.

Девушку на секунду насторожило то, что ей всюду кажется, что за ней следят, но после размышлений она подумала о том, что это просто игры разума.

Адель вышла за ворота кладбища, и дождь усилился, превращаясь в мелкий, настойчивый ливень. Она не стала искать укрытие – ей было важно сохранить тот момент, когда она могла поговорить с отцом, даже если это было всего лишь в её воображении.

Она решила прогуляться пешком обратно до поместья и продумать свои следующие шаги. Адель никому не доверяет в этой семье и ей нужно полагаться только на факты и прямые доказательства, ведь преступник может оказаться совсем не тот, на кого она может подумать.

Подойдя к особняку, она набросала для себя дальнейшие шаги, которые точно помогут ей в расследовании. Во‑первых, нужно навестить госпиталь Ковальски и узнать, что он скрывает. Во‑вторых, необходимо проследить за каждым членом семьи по‑отдельности. В третьих, следует разыскать незнакомку с фотографии Стефана – Жозефину. Возможно, она расскажет тайны прошлого.

Адель вошла в парадные двери и застала яростную ссору Изабель и Нормана.

– Хватит меня подозревать! Я никого не убивал! – воскликнул Норман, его голос дрожал от гнева и обиды.

– Да конечно! Только тебе нужны были деньги! – в ответ резким тоном выпалила Изабель, её глаза метали молнии.

– Будто я один на всем белом свете в них нуждаюсь! Может, ты посмотришь более глубоко и подумаешь, что твоему муженьку тоже было выгодно его прикончить! – закричал Норман, распаленный гневом.

– С чего ты так решил? – охладила ситуацию Изабель, её голос стал на миг спокойным.

– А кто завладел целой компанией? – Норман не унимался, его слова звучали с укором.

– Альберт, в отличие от тебя, и так хорошо зарабатывал и он не нуждался в больших суммах, – парировала Изабель с наглостью.

– А кто изучал вместе с тобой эти дурацкие медицинские книжки? Может, он думал, как сделать это незаметно, подсунув ему фальшивое лекарство! – Норман не собирался останавливаться, его аргументы становились всё более острыми.

– Я не хочу тебя знать с этой минуты! Ты совершенно не отдаешь себе отчета в том, что выдает твой грязный рот! – Изабель, взрываясь от обиды, обрушила на него поток упрёков.

Адель, наблюдая за перепалкой, решила вмешаться и остановить поток ненависти, который бушевал между ними.

– Друзья мои, зачем же такие громкие слова? Уверяю вас, что в ближайшее время мы все узнаем правду, – Её голос звучал умиротворяюще, словно бальзам на раны.

– И надеюсь, как можно скорее, – ответил Норман, засучив рукава своей белоснежной рубашки, готовясь к борьбе за свою честь.

– Да, Адель, заприте его за решетку наконец! – выпалила Изабель, её голос звучал с отчаянием.

– Изабель и Норман, прекратите попусту болтать. Это ни к чему не приведет, – снова вмешалась Адель, – подождите несколько дней и вы все узнаете.

Детектив прошла мимо них и направилась к себе, не обращая внимания на всплеск эмоций домочадцев.

Сумерки поглотили комнату девушки, она зажгла небольшой светильник, мягко освещавший комнату, и присела на кровать. Адель почувствовала, что она очень устала за этот день и ей необходимо было поесть. Посмотрев на время, она поняла, что скоро накроют ужин и семья Д’Марсо снова соберётся вместе.

Адель поднялась и подошла к зеркалу, поправляя волосы и стараясь выглядеть лучше. Она знала, что ужин с Д’Марсо – это не только возможность поесть, но и шанс собрать информацию от членов семьи, которые могли быть связаны с делом.

Собравшись, Адель вышла из своей комнаты и направилась к столовой, где уже слышались голоса семейства. Она решила для себя, что будет вести себя непринужденно, чтобы не вызвать лишних скандалов. Войдя в комнату, она улыбнулась, и вошла в круг семейного общения. Ужин начинался, и вместе с ним – новая возможность узнать правду.

– Адель, как я рада вас видеть! Вы наконец‑то к нам присоединились, – радостно воскликнула Екатерина.

– Спасибо. Да, у меня были кое‑какие дела.

– До меня дошли слухи о публичной ссоре Изабель и Нормана. Я прошу вас извинить моих детей, – с лёгким беспокойством произнесла Екатерина.

– Не говори так, будто нас здесь нет, – вспылил Норман, его выразительные черты исказились от гнева, и, поднимая очередной стакан виски, он явно искал утешения в алкоголе.

– Скажите, Норман, вот вы – заядлый игрок, это разве не мешает вам по жизни? – поинтересовалась Адель, неторопливо делая глоток воды.

– Нет. Я делаю, что хочу и не несу ответственности за кого‑то, – отрезал Норман, его уверенность звучала как вызов.

– И вы бы не хотели ничего менять в своей жизни?

– Нет. Меня все устраивает.

– Но, насколько мне известно, ваш дядя не одобрял ваш образ жизни и желал, чтобы вы обзавелись женой и детьми.

– Именно так, – подтвердил Норман с легкой усмешкой, его голос звучал дерзко.

– Почему вы не хотите прислушаться к его словам?

– Зачем мне слушать человека, у которого у самого не сложилась личная жизнь? – с презрением ответил он.

– Я прошу заметить, что Стефан все‑таки женился на мне, и если бы у нас была возможность, мы бы обзавелись детьми, – вмешалась Агата, её голос звучал тоном, полным уверенности.

– Агата, а как вы познакомились со Стефаном? – задала вопрос Адель, переводя взгляд на Агату.

– Я работала официанткой в одном очень успешном кабаре. Туда часто приходили элиты общества и оставляли вполне себе приличные чаевые, – начала Агата, её взгляд становился вдумчивым, – И вот однажды туда заглянул Стефан со своими партнерами по бизнесу и увидел меня плачущей. Я стояла у стойки с подносом в руках и не могла сдержать слёз.

– Почему вы плакали?

– В этом месте была грязь и порок. Каждый мужчина намеревался овладеть мной, пока я обслуживала их столы. Я устала от того, что мужчинам все было дозволено.

– У вас были физические контакты с ними?

– Нет, разумеется, нет, – ответила она резко, пытаясь отстраниться от неприятных воспоминаний.

– Отчего же тогда вы так негативно отзываетесь?

– Они могли позволить себе лишнего, чего я не приемлю, – сказала Агата, её голос дрожал от подавленного гнева.

– И что же было после того, как Стефан вас увидел?

– Он подошел ко мне и попросил рассказать, что случилось, а я сказала, что не могу этого сделать, ведь меня могу уволить из‑за того, что я болтаю с клиентом, – Агата открыла портсигар и закурила через мундштук, – а потом… он потребовал пригласить нашего директора. Я чуть было не испугалась и подумала, что сейчас пожалуется на меня, но он отвел его в сторону, а когда вернулся, то сказал, что мне больше незачем находиться в этом месте. И спустя два месяца я вышла за него замуж.

– Я заметила, что ваш приезд в поместье не впечатлил остальных.

– Я поклялась ему быть хорошей и верной женой. А то, что про меня думают, это уже не мои заботы, – вдова окинула взглядом всех членов семьи.

– Агата, не забывайте, что вы находитесь за общим столом, – прокомментировала Екатерина, но не взглянула на нее.

– Мне нечего скрывать от вас. Я знаю, что вы все еще не можете смириться с моим присутствием даже спустя десять лет.

Екатерина слушала ее внимательно, изредка попивая вино.

– Так и какой смысл делать вид, что это не так?

– Екатерина, а вы никогда не думали о том, что искренность Агаты по отношению к Стефану подлинная? – поинтересовалась детектив Браун, её голос был полон любопытства.

– Что ж… если мы собрались здесь говорить исключительно правду, то я никогда так не думала, – сдержанно ответила Екатерина, и в её тоне чувствовалась настороженность.

– Отчего же?

– Дело было года три назад. Может больше, может меньше. Я прогуливалась по нашему летнему саду с чашечкой чая в руках мимо вишневых деревьев, купаясь в лучах солнца, и увидела Агату. Она сидела на качели на веранде и что‑то писала на бумаге. И когда я подошла спросить, что же она пишет, она резко убрала листок и сказала, что это не мое дело.

– Я считаю, что вмешательство в личную жизнь не способствует здоровым отношениям в семье, – холодно защищалась Агата.

– Тем не менее, я продолжу. Я, ничего не сказав, ушла, убедившись, что Агата тоже так подумает. Но я спряталась за колонной и, как только Агата отнесла письмо в почтовый ящик, я тут же подбежала и посмотрела.

– Вы сейчас просто хотите очернить моё имя в очередной раз, – снова вмешалась Агата, её глаза блеснули гневом.

– И я увидела, что она написала письмо для некого Петра по улице Береговой, дом 26, квартира 17. Мне стало интересно, кому она послала это письмо и я отправилась туда. Но мне никто не открыл. Я решила опросить соседей и выяснила, что там живет какой‑то мужчина.

– Агата, что вы на это скажете? – спросила Адель, вооружившись дневником и ручкой, готовая зафиксировать каждое слово.

– Это был перекупщик. Да, я действительно написала ему телеграмму о том, что я хочу купить у него антикварные часы в подарок Стефану.

– Я не верю вам, Агата, – с улыбкой произнесла Екатерина, – но потом я решила, что больше не буду вмешиваться в это дело. Стефан был взрослым человеком и, если он принял решение провести остаток своей жизни с Агатой, то ради Бога. Ах, если бы он знал, чем ему это обернется!

– Что вы хотите сказать? – прикрикнула Агата, её голос звучал с пронзительной настойчивостью.

– Вызвав Адель, я была практически уверена, что именно вы погубили Стефана!

– Вы не имеете права на меня клеветать! В этом доме еще полно людей, кто мог бы отнять у меня Стефана. Без него я для вас лёгкая добыча и вы с удовольствием все сожрали бы меня за ужином! – Агата резко встала, уронив вилку и опрокинув свою тарелку, и стремительно ушла на верх.

– Пускай идет. Недолго ей здесь осталось хозяйничать, – Екатерина выглядела свирепо, словно ураган в её душе пытался вырваться наружу. Казалось, что она не смогла себя сдержать, – Эмилия! Будьте добры, приберите.

– Сию минуту, госпожа.

– Мамочка что‑то разошлась… – закатила глаза Изабель, её лице выражение было смешанным с озорством и лёгким недоумением.

Глава 13

Ужин подошел к концу. В воздухе еще витала ссора между Агатой и Екатериной. Ян и Эмилия вычищали столовую до блеска, аккуратно складывая тарелки и бокалы и, наконец, смогли расслабиться после трудового дня. Семья Д’Марсо постепенно расходилась по своим уголкам упоительного поместья. Кто‑то сразу поднялся к себе в комнату, а кто‑то предпочел провести время в гостиной у камина. Норман натянул свои темные ботинки с блестящими пряжками и вышел в холодный вечер. Его фигура растворилась в сумерках, а за ним остался лишь звук закрывающейся двери и легкий шорох ветра, словно сам вечер прощался с ним. Вероятно, снова пошел в казино.

Адель долго лежала в постели, уставившись в потолок. Тишина окутывала её, словно густой туман, но мысли не давали покоя. Она перевернулась на бок, пытаясь найти удобное положение, но безуспешно. Бессонница, как назойливый гость, не оставляла её в покое.

Наконец решив, что лучше пойти проветрить голову и заодно посетить уборную, Адель поднялась с постели и потянулась к двери. По пути её внимание привлек тихий разговор, доносящийся из одной из комнат. Это были Изабель и Альберт. Адель остановилась у двери, прислушиваясь к их шёпоту.

– Никто не должен об этом знать, – произнесла она с замиранием в голосе, – Альберт, ты должен решить эту проблему.

– Я понимаю, – ответил Альберт, его голос звучал решительно, но в то же время с ноткой беспокойства. – Я уже думаю об этом. Не понимаю, как я так мог облажаться…

– Не кори себя. Ты обязательно найдешь выход.

– Как только я все решу, я заберу тебя и мы уедем отсюда подальше так, что никто не сможет нас найти. Ты веришь мне?

– Конечно.

– Мы должны продолжать делать вид, что ничего не происходит. Ведем себя, как обычно. Справишься?

– Конечно! Главное реши проблему. Мы не можем все потерять, – ответила Изабель.

Сердце Адель забилось быстрее. Мысли закружились в голове: о чем же они говорят? Что за проблема так волнует Альберта и Изабель? Её воображение нарисовало самую мрачную картину: возможно, это связано с убийством Стефана. Девушка поняла, что она просто обязана проследить за Альбертом и узнать, что скрывает его душа.

Адель замерла на месте, её дыхание участилось. Она знала, что должна уйти, но любопытство не отпускало её. Она сделала шаг назад, чтобы не привлекать внимания, но в этот момент половица под ногой скрипнула. Сердце её замерло от страха – что если они услышат её?

Она быстро вернулась в свою комнату, закрыв за собой дверь. Ночь прошла в беспокойстве и предположениях о том, что же могло произойти. Адель пыталась унять свое любопытство, но каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вставали образы: Изабель с испуганным лицом и Альберт с решительным выражением.

Утром Адель решила поговорить с Альбертом. Её сердце колотилось от волнения: как начать разговор? Что сказать? Она спустилась вниз, надеясь найти его и прояснить ситуацию. Но когда она вошла в гостиную, её ожидания не оправдались – Альберта уже не оказалось.

Она решила подняться в ним комнату с надеждой застать его там, но на стук в дверь никто не вышел.

Адель уже развернулась и хотела уйти, но дверь открыла заспанная Изабель. Адель обдумывала, как вывести её на чистую воду так, чтобы она не поняла, что подслушивала их минувшей ночью.

– Изабель, простите, если я вас побеспокоила в столь ранний час, но я могу войти? – с надеждой спросила Адель, надеясь, что Изабель не откажет ей.

– Да, госпожа, входите, – холодно ответила Изабель, её голос звучал бесцветно.

Детектив выдохнула, собравшись с мыслями, и начала непринуждённый диалог.

– Как ваше самочувствие?

– Все хорошо, спасибо, что спросили. Что‑то случилось? – спросила Изабель, её глаза мигом снова ожили, но на мгновение в них проскользнуло беспокойство.

– Я хотела бы сейчас опросить Альберта еще раз, но нигде не могу его найти. Вы не знаете, где он может быть?

– На работе, конечно. Где же еще? – с легким раздражением ответила Изабель и посмотрела в окно, теребя край ночной сорочки.

– Вы кажитесь мне обеспокоенной. Что‑то не так?

Нет‑нет, – поспешно произнесла Изабель, её лицо стало настороженным.

– Но вы не упускаете из рук вашу сорочку. Я полагаю, что вы встревожены, – настаивала Адель.

– Ах это… – Изабель, наконец, отпустила ткань и сомкнула руки, её голос стал тише, – я заметила, что после смерти дядюшки у меня начался нервный тик. Постоянно что‑то тереблю в руках.

– Может вам стоит показаться доктору?

– В этом нет необходимости, – отрезала Изабель, её глаза укрылись за завесой равнодушия.

– Но вы ведь можете не оправиться от такого стресса.

– Я читала об этом в одном медицинском журнале. Сейчас это называется «посттравматический синдром». Какие же умное название! – усмехнулась Изабель, её голос утратил былую строгость, – Там писалось, что стресс проявляется по‑разному и вскоре проходит. Поэтому не волнуйтесь за меня.

– Не шутите со здоровьем.

– Разумеется, – Изабель натянула ложную улыбку.

– Ладно, я тогда пожалуй пойду, – произнесла Адель, её голос звучал несколько напряжённо.

– Конечно. А я, наверное, еще посплю. Еще слишком рано даже для меня, – с равнодушием ответила Изабель, как будто вся её жизнь полагалась на безмятежный сон.

Адель была поражена ее наглой ложью. Но нельзя отрицать тот факт, что она действительно мастерски справляется с ролью и охраняет их общий секрет как драгоценность.

Теперь у Адель появилось еще одно задание – что скрывают Изабель и Альберт и куда он действительно мог уйти?

Однако Адель решила начать с самого главного и более важного персонажа – доктора Ковальски. На него у нее есть прямые доказательства того, что он лжет.

Адель накинула пальто и шарф, взяла с собой в термосе горячий кофе и отправилась в госпиталь.

Глава 14

Адель вошла в больницу с легким волнением и одновременной уверенностью, ведь у нее есть доказательства, что Ковальски скрыл настоящую причину смерти. Она направилась к кабинету доктора, узнав в регистратуре номер его кабинета. В коридоре пахло антисептиками, а тихие шаги медсестер напоминали ей, как когда‑то она проводила свои дни в больнице, надеясь на выздоровление отца. Когда Адель подошла к двери, она глубоко вдохнула и постучала. Внутри кабинета царила обычная больничная обстановка – стены были выкрашены в белый цвет, напротив большого окна стояла кушетка, а на столе лежали книги о медицине и здоровье.

– Госпожа, Браун, рад вас видеть. Надеюсь, вы не заболели? – спросил он, вставая из‑за своего рабочего места.

– Здравствуйте, доктор Ковальски. К счастью, нет. Я по очень серьезному к вам делу.

– Я весь во внимании, – он заинтересовался и поднес кисть руки к подбородку.

– Дело в том, что как только я приехала в поместье расследовать дело, я осмотрела комнату покойного Стефана. Обратив внимание на кувшин с водой и стакан, я сразу же отправила их на экспертизу, но ничего не было найдено. В процессе расследования я нашла в мусорных баках на улице точно такой же сервиз, на дне которого виднелись едва заметные следы белого порошка. Отправив и этот набор на экспертизу, мой конверт кто‑то украл и подменил на фальшивый, не заметив того, что на настоящем должна стоять печать. И обратившись лично в судмеджкспертизу, они подтвердили наличие ваших отпечатков и медицинского препарата Нефидипина, что является весьма сильнодействующим лекарством, дав которое на регулярной основе здоровому человеку, его сердце просто не выдержит. А вы славитесь тем, что вы такой хороший и опытный врач. Как же вы не заметили в анализах Стефана присутствие столь сильного препарата, который статистически портил ему анализы крови?

– Простите, но вы пытаетесь сейчас меня в чем‑то обвинить?

– Я пытаюсь понять, как врач с медицинским образованием и недурной славой мог пропустить этот факт? Вы лично делали вскрытие Стефану, но поставили ложное заключение о смерти, написав, что больной скончался от тромбоза, что очевидно не так.

– Я сейчас не понимаю, о чем вы говорите. Да, я делал вскрытие, но все же вы не врач, чтобы так утверждать. Вы говорите, что Нефидипин подсыпали Стефану на регулярной основе, но не забывайте, что каждый препарат выводится из организма естественным путем, а проводил я сбор крови каждые пять дней. Соответственно в его анализах не было следов токсемии. Я лечил его от артериальной гипотензии и его состояние оставалось стабильным ровно до тех пор пока я не пришел на очередной осмотр.

– Как тогда, по вашему, так вышло, что больной с артериальной гипотензией скончался от тромбоза?

– Когда тонус сосудов понижается, кровь может стагнировать, что приводит к возникновению тромбов и заболеваний связанных с образованием тромбов, поэтому у меня нет сомнений в том, что лечение Стефану просто уже не помогло. И насчет Нефидипина я впервые слышу.

– При прошлой встрече вы сказали, что, вероятно, Стефану стало хуже ночью, но в день его смерти вы предположили, что стало хуже ему с полчаса назад.

– Я не ясновидящий, чтобы до минуты сказать вам точное время. Но это был явно короткий промежуток времени. Тромбоз прогрессирует достаточно быстро и при первых признаках можно попытаться спасти пациента, но в случае Стефана было слишком поздно, поэтому я прошу не обвинять меня без особых на то доказательств и оставить в покое. У меня много работы и сейчас у меня приём, – оправдался Ковальски и приступил к заполнению бумаг.

Но Адель, ссылаясь на свою интуицию, не поверила ему. Она решила, что срочно нужно найти историю болезни Стефана. Она, вероятно, хранится в архивах.

Девушка решительно направилась на стойку регистратуры. За грудой бумаг она заметила пожилую, худощавую женщину в больших очках, с собранными волосами и белом, выглаженном халате.

– Простите, мадам, я детектив Адель Браун, – представилась девушка, показывая свое удостоверение, – мне необходимо осмотреть архивные медицинские карты умерших пациентов в этом месяце.

Старушка посмотрела на Адель исподлобья, поправляя очки своими морщинистыми руками.

– Добрый день. Мы не выдаем личные данные пациентов третьим лицам. За исключением полиции, разумеется.

– То есть все документы сохраняются после их смерти?

– Девушка, что за глупые вопросы? Вроде детектив… Ну, конечно, сохраняются. Они и будут храниться еще пятьдесят лет после смерти человека.

– Я не отношусь к третьим лицам. У меня есть лицензия, я официальное лицо, представляющее интересы полиции государства и вы обязаны мне показать архивы пациентов. А за неоказание помощи в расследовании уполномоченному лицу, я имею право вас задержать и передать полиции для выяснения обстоятельств причины вашего отказа, – как на духу высказала Адель, хотя это и не было до конца правдой. Но она должна была любой ценой получить карту Стефана.

Старушка занервничала, встала со скрипучего стула и пригласила пройти за ней.

Они шли по длинному коридору. Запахи спирта, нашатыря и различных лекарств пропитали волосы и верхнюю одежду Адель. Повернув направо, старушка достала небольшой ключ и отворила дверь.

– Вот, прошу. Слева на полках лежат истории болезни за текущий год. Справа – за предыдущие года. Все распределено по коробкам, на них указаны даты. Вам будет легко с этим разобраться, – недовольно пробубнила она и вышла, оставив Адель наедине с собой.

Детектив сразу же приступила к поискам. Открыв картонную коробку с надписью «Декабрь», она пролистала несколько довольно потрёпанных папок и нашла заветную под названием «Стефан Д’Марсо». Сгорая от любопытства и желания изучить материал, она открыла первую страницу и начала читать.

История болезни расписана по неделям. Ковальски регулярно стал посещать поместье за последний месяц, поэтому нужной информации не так много.

По результатам анализов за первую неделю все показатели общего анализа крови находились практически в пределах нормы. Со второй недели калий в крови начинает немного увеличиваться. Третья и четвертая неделя показывает максимальное увеличение калия в крови, и при этом тромбоциты показывают небольшое увеличение, что входит в норму.

То есть признаки наличия тромбоза никак не наблюдались. А растущий калий указывает на аритмию, угрожающей жизни человека и от чего, собственно, лечил Стефана Ковальски. У него показатели были завышены, что может свидетельствовать о том, что отравление происходило постепенно.

Теперь у Адель не скаталось никаких сомнений, что Стефан был отравлен не без помощи рук уважаемого в семье доктора Ковальски. Остается выяснить, кто его сообщник и какой у него был мотив убивать Стефана. Девушка сложила в сумочку вещественные доказательства и покинула кабинет.

Глава 15

Адель вернулась в поместье поздно вечером. Она бродила по городу и пыталась сопоставить все имеющиеся факты между собой, регулярно ругая себя, что она все еще недостаточно собрала улик.

Девушка первым делом решает проверить комнату Альберта и Изабель на случай, если он вернулся. Поднявшись на второй этаж и пройдя по длинному коридору, она постучалась в дверь. К счастью, несколько секунд спустя показался Альберт. Адель решает не допрашивать его, где он был и какую тайну скрывает, иначе ход событий может еще больше запутать дело.

– Добрый вечер! Я искала вас сегодня утром, но так и не смогла найти. Изабель сказала, что вы были на работе.

– Приветствую вас. Да, а где же мне еще быть? – ответил Альберт с лёгкой усмешкой.

– Мы можем поговорить? – её голос звучал настойчиво, как призыв к действию.

– Конечно, проходите, – сказал он и жестом пригласил её в светлую комнату.

Адель вошла в комнату, полную света и свежего воздуха. На выкрашенных в темно‑коричневый цвет стенах висели различные вырезки из журналов и газет. Посреди стояла двуспальная кровать, заправленная шелковым зеленым постельным бельем. Поодаль от кровати расположился личный бар, гордо выставляющий свою впечатляющую коллекцию шотландского скотча и великолепных французских вин. Не каждая семья может похвастаться такой утончённой коллекцией.

– Я вас внимательно слушаю.

– Могу я узнать, почему Стефан решил сделать вас заместителем?

– В свое время, мадам, я проявил свои лучшие качества работоспособности. Он увидел во мне потенциал. Я из кожи вон лез заполучить достойную жизнь, – его глаза сверкнули, отражая гордость за свои достижения.

– А какая у вас была жизнь?

– Я вырос в бедной семье. Отец – рыбак, мать – швея. Мы едва сводили концы с концами. Еды и продовольствий недоставало и лет с семи я тоже пошел зарабатывать, – его голос стал задумчивым, – Выходил на улицу, шел в места скопления богачей и начищал им ботинки гуталином. Они давали мне мелочь, и я покупал себе различные дешевые сладости. Повзрослев, я отправился на стройку, таскал кирпичи, замешивал цемент… и как‑то раз мой друг предложил мне поработать у Стефана на производстве. Нужно было валить лес, очищать дерево от суков и грузить в машины. Это был адский труд. Я стирал руки до крови, но жалование было достаточно высоким. Мы, наконец, смогли позволить себе питаться птицей пару раз в неделю и иногда вкусным печеньем.

– Несладко вам пришлось, – с сочувствием произнесла Адель.

– Да, жизнь жестока, – согласился Альберт, его голос звучал мрачно.

– Вы доказали, что мы сами торцы своей судьбы.

– Но каким трудом… – он вздохнул, – Если бы я мог выбирать, я бы хотел родиться в положении Нормана. У него все было с детства. Ему не нужно было думать о том, как заработать на кусок хлеба и не сдохнуть от голода.

– Вы ему завидуете?

– Ни в коем случае, – ответил он с лёгкой иронией.

– Но почему упомянули именно его?

– Норман – дурак. Он до сих пор не понимает, какие у него возможности. Будь он чуточку умнее, он бы мог сколотить состояние еще больше, чем Стефан.

– Но тогда бы вы не оказались там, где сейчас.

– Верно.

– И что случилось дальше? Как Стефан заметил именно вас среди всех рабочих?

– Он часто делал обход цехов и леса и смотрел, как трудятся его подчиненные. Я был из тех, кого люди слушали. Спустя какое‑то время я стал своего рода неофициальным бригадиром. Он увидел, как я давал работягам наставления. Я создал систему, при котором за один рабочий день мы перевыполняли план очистки стволов. Стефану не могло это не понравиться, ведь мы выполняли больше работы за те же деньги, и он позвал меня в свой кабинет. Спросил, как у меня так получилось, а я сказал, что, подключив ум и правильно составив алгоритм работы, я разработал собственную программу. И она успешно работала.

– Как именно выглядела ваша программа?

– Я рассчитал правильный угол падения дерева, чтобы оно валилось в нужном направлении и поменял местами работу сруба сучков, – подробно объяснял он, – От прикорневых и постепенно выше. Так гораздо продуктивнее.

– Полагаю, что у вас врожденный математический склад ума.

– Наверное, – согласился он, его лицо стало лёгким и задумчивым.

– Вы как‑то упомянули о том, что вас не интересовало качество, вы хотели ориентироваться на больший заработок, а Стефан был против. У вас из‑за этого случались крупные конфликты?

– Крупных никогда.

– И Стефан по‑прежнему вам доверял?

– Вполне, – подтвердил он, скрестив руки на груди.

Альберт подошёл к бару и пристально начал изучать напитки, словно искал вдохновение среди бутылок.

– У вас отличная коллекция алкоголя, – похвалила Адель с искренним интересом.

– Спасибо, я долго её собирал, – ответил он с лёгкой гордостью.

– Судя по тому, какие напитки у вас представлены, то можно сказать, вы настоящий ценитель.

Альберт рассмеялся.

– На самом деле я не пью. Я просто коллекционирую редкие виды алкоголя., – признался он, – Лимитированные версии и все такое.

– Это ваше хобби?

– Можно и так сказать, – кивнул он, – Норман как‑то просил у меня пару бутылок, но я отказал. Он хоть и пьет дорогие напитки, но совсем не ценит всю вкусовую палитру и эстетику… А что насчет вас? Какой вы алкоголь предпочитаете?

– Я тоже не пью. Это способствует отмиранию клеток мозга, что в моей работе недопустимо, – пояснила Адель.

– И в моей тоже, – согласился Альберт, понимая глубину её слов.

Девушка, поблагодарив Альберта за беседу, вышла и отправилась в свою комнату. Достав из сумочки кусочек горького шоколада и уже остывший кофе, она села на кровать и обдумывала прошедший так быстро день. Достав свой дневник, она записала последние мысли и почувствовала, как ее глаза начали потихоньку закрываться. Адель укуталась в теплое одеяло и через минуту уже видела сны.

Глава 16

На следующее утро Адель проснулась с головной болью. Она долго лежала на кровати, вспоминая разговор с Альбертом. Он оказался морально покалеченным ребенком, желавшим обзавестись благами от жизни. Мальчик с математическими способностями смог самостоятельно своими усердиями выбиться в приличное общество. Как правило, такие люди никогда не могут остановиться и всегда хотят еще больше. Но кто знает, может он – исключение из правил?

С другой стороны Агата, регулярно подвергавшаяся нравственному насилию похотливых взглядов влиятельных мужчин, тоже хотела другой жизни. Но вот, что Адель не давало покоя: и Альберт, и Адель – оба выходцы из низшего общества, но Альберта в семье приняли в отличие от Агаты. Но почему?

Девушка чувствовала, как ее голова начала раскалываться еще сильнее и ей больше ничего не оставалось делать, как найти болеутоляющую таблетку.

Выйдя из комнаты, Адель услышала голос Ковальски из комнаты Екатерины и отправилась туда. Дверь была наполовину приоткрыта и Адель сразу вошла.

– Доктор Ковальски, что вы здесь делаете? – Адель легонько постучала по дверному откосу.

– Госпожа Браун, – с уважением отклонился врач, – я принес месячный запас Нефидипина Екатерине.

– Понятно. Скажите доктор, у вас есть обезболивающее?

– Что у вас болит? – с профессиональным интересом поинтересовался Ковальски.

– Голова.

– Конечно. Сейчас достану, – Ковальски открыл свой чемоданчик и вытащил оттуда пластину с лекарством, – забирайте ее полностью. Вдруг вам еще пригодится. А вообще, я вам настоятельно рекомендую хороший сон и не налегать на кофе.

– Как только я закончу дело, я обязательно последую вашему мудрому совету.

Ковальски попрощался и пообещал зайти снова через месяц.

– Госпожа Екатерина, вы доверяете Ковальски? – Адель подошла ближе к женщине.

– У меня нет другого выбора, – ответила Екатерина с лёгким вздохом.

– Что это значит?

– В наше время трудно найти хорошего врача. Хоть он и не смог вылечить Стефана, но его рекомендации мне помогают, – произнесла она с лёгкой горечью.

– Но ведь вы не так давно упали в обморок. Значит таблетки не всегда вам помогают, – заметила Адель, не скрывая озабоченности.

– Буду честной, после похорон Стефана я не принимала их несколько дней. Только не говорите об этом Ковальски. Пусть думает, что я прилежный пациент, иначе я не вынесу его лекций о том, как важно заботиться о себе.

– Получается для поддержания вашего нормального давления их нужно пить каждый день до конца жизни? – уточнила Адель, стараясь понять ситуацию.

– Получается так. Все болезни вылезают в старости, не забывайте об этом и берегите себя смолоду, – с мудростью заметила Екатерина.

– Спасибо за заботу, – с искренней признательностью ответила Адель.

– А что у вас с головой? – поинтересовалась Екатерина, стараясь отвлечься.

– Боюсь, что Ковальски прав. Но я обещаю, что после закрытия дела я займусь собой.

– Не шутите с этим, – предостерегла Екатерина, глядя на неё с тревогой.

После непродолжительного общения с Екатериной, Адель вышла из комнаты и направилась в покои Нормана. Она стремилась глубже понять его агрессию и причины, по которым он, при всех своих возможностях, ведет себя как оборванец.

Подойдя к двери, она немного помялась, подготавливаясь к разговору с не самым приятным членом семьи, и постучала. Долгое время никто не открывал, и Адель решила, что он всё ещё не пришёл, но вдруг дверь с треском отворилась. Адель встретила сонная и явно с похмелья фигура.

– Доброе утро, Норман, я бы хотела сейчас пообщаться с вами.

Норман высунул голову через дверной проем и залез обратно.

– Не скажу, что это утро доброе и, если вы жаждите общения, то вон стоит Эмилия. С ней и поговорите, – Норман с сарказмом захлопнул перед Адель дверь, закатив глаза.

Этот поступок вывел из себя Адель. Девушка ожидала услышать его колкие комментарии, но не ожидала, что он откажет ей в разговоре. Она решила, что снова за ним проследит, как только он выйдет из поместья.

– Вот нахал! – произнесла детектив, стиснув зубу.

– Ах, Норман… характер у него несносный, конечно, – прокомментировала Эмилия с лёгкой грустью.

– Зачем ему себя так вести? – недоумевала Адель.

– Он ещё мальчишкой был хулиганом и задирой. Такой уж он уродился. Ни семьи, ни ответственности – живу как хочу, что называется, – вздохнула Эмилия, с сожалением.

– Однажды его жизнь так сильно прижмет, что у него не будет выбора, как обратиться к единственным людям, которые его терпят – к своей семье, – с надеждой произнесла Адель.

– Ваши слова да Богу в уши. Он мне как сын. Я помню, как он родился, как я кормила его, пеленала… – на глазах Эмилии начали проступать слезы, полные нежности и воспоминаний.

– Вы не думали, что этот мальчишка мог вырасти убийцей?

– Конечно, нет. Хоть он и сложный человек, но сердце у него есть. Оно где‑то глубоко внутри – нужно только найти, – с верой в голосе произнесла Эмилия.

– Эмилия, можно задать вам более личный вопрос? – с осторожностью спросила Адель.

– Конечно, – кивнула экономка, готовая к откровенности.

– Вы знали о том, что Стефан оставил вам счет в банке на сумму тридцать тысяч рублей?

– Знала… – вздохнула экономка, – у нас незадолго до смерти, может около трех месяцев назад, состоялся с ним разговор, где он поблагодарил меня за верную службу и сказал, что не оставит меня ни с чем.

– И как вы отреагировали на столь большую сумму?

– Я человек не из балованных и экономных. Конечно, я бесконечно ему благодарна, но сначала я даже не хотела принимать эти деньги.

– Почему?

– Большие деньги ведут за собой большие беды. Я никогда не жила в богатстве и не хочу начинать. Тем более в моем то возрасте.

– Но все‑таки вы приняли их.

– Приняла, – тихо подтвердила она, её голос звучал как‑то устало.

– На что собираетесь потратить? Если мне позволено спросить.

– Я не думала об этом. Мне абсолютно не на что тратить деньги. У меня есть кров, еда и одежда. Детей у меня нет. Не знаю, госпожа, – ответила она, глядя в пол с легким сожалением.

– А члены семьи могли знать, что Стефан оставил вам такую сумму?

– Точно нет. Стефан сделал все в тайне и попросил никогда и никому об этом не говорить.

– Он не доверял своей семье?

– Когда дело касается финансов, то, полагаю, никто никому не доверяет. Деньги – это порок, в который я не хочу ввязываться, – произнесла она с лёгкой горечью.

– А что вы делаете со своим ежемесячным жалованием?

– Будучи совсем девчонкой и немного постарше, конечно, тратила на красивые платья, на заколочки, туфельки, а ближе к старости начала откладывать.

– Кто‑нибудь знал, что у вас есть запас денег? Может Норман?

– Нет, об этом тоже никто не знал. Стефан строго настрого запретил давать кому‑то деньги.

– А Норман никогда не просил у вас?

– Нет… хотя погодите. Один раз он спросил, не могу ли я одолжить ему двести рублей, я сказала, что все деньги отправляю родственникам. Он это принял, даже не заметив того, что из родных у меня никого нет и ушел.

– Он не шантажировал вас?

– Нет, никогда. Он мирно подошел, спросил и не более того, как будто это был просто разговор о погоде.

– Хорошо. Я пожалуй пойду, – произнесла Адель, обдумывая все услышанное.

Адель погружалась в свои мысли, обдумывая все ответы Эмилии. Экономка была уверена, что никто не знал о её материальном состоянии, но что, если это не так? Детектив направилась в свою комнату и приняла таблетку от головной боли, надеясь, что вскоре все тайны, как туманные облака, рассеются, и истина станет явной.

Глава 17

До самого вечера Адель ждала, пока Норман проснется и выйдет из своей комнаты. Она сидела на кровати в своих покоях, погруженная в размышления о том, что произошло в поместье, и о том, как Норман мог бы быть причастен ко всему этому. Она вспоминала слова Агаты о его предложении быть ее любовником в обмен на наследство Стефана и не могла понять, как он мог решиться на такое при живом дяде.

Время тянулось медленно, и, наконец, она услышала, как дверь его комнаты отворилась. Норман потянулся и, зевнув, вышел в коридор. Он выглядел уставшим, но в то же время расслабленным. Адель собрала всю свою решимость и вышла к нему.

– Добрый вечер, Норман! Как спалось? – спросила она, стараясь звучать непринужденно, хотя в голосе её все же ощущалась легкая тревога.

Норман, не ожидав снова увидеть её, пожал плечами, его лицо было выражением недоумения и безразличия.

– Неплохо. А что, хотели бы присоединиться? – на его лице появилась кривая, ехидная улыбка, а глубокие, словно бездонные, глаза прожигали Адель с ног до головы, вызывая в ней легкое смятение.

Адель решила не реагировать на это провокационное предложение слишком эмоционально, поэтому просто спросила: «Может быть, вы хотите кофе? Я бы не отказалась выпить с вами».

Он окинул её похотливым взглядом, полным невыразимого интереса, и, к её удивлению, согласился. Они шли по мрачному поместью, обрамленному тусклым светом, который, казалось, пытался пробиться сквозь тени недавних событий, и, наконец, вошли в уютную кухню. Эмилия налила каждому по чашке горячего, ароматного кофе, и они разместились у старинного стола, покрытого потертой скатертью.

– Могу я спросить у вас кое‑что личное? – начала Адель.

– Ну раз мне ничего не остается, то задавайте, – ответил Норман, его тон был безразличным, но в глазах читалось легкое напряжение.

– Агата сказала мне, что вы предлагали ей свои услуги в постели в обмен на наследство дяди. Как вы можете это прокомментировать?

– Что?! Это наглая ложь! Я убью эту сучку! – его голос резко повысился, а лицо искажалось гневом.

– Вы хотите сказать, что такого не было? – Адель старалась сохранять спокойствие, несмотря на его бурную реакцию.

– Разумеется, не было. Я ничего подобного ей не предлагал! Если мне нужны деньги, то это еще не говорит о том, что я согласен продавать свое тело. Вероятно, она выжила из своего чертового ума! – его слова звучали с яростью и обидой, словно он чувствовал себя оскорбленным.

– Но зачем ей наговаривать на вас? – спросила она, пытаясь понять логику происходящего.

– Откуда я знаю? Вы детектив, вы и разбирайтесь с этим… А может, это она убила дядю и Эмилию? – его голос был полон цинизма и недовольства, словно он искал способ отвлечь внимание от себя.

– Я бы не хотела делать поспешных выводов, – ответила Адель, стараясь сохранить объективность.

Норман ничего не ответил. Он сделал несколько глотков горячего кофе, наслаждаясь его вкусом, и продолжил:

– Госпожа Браун, я понимаю, что иногда я могу быть резок в своих высказываниях, но я не предлагал ей этого, – его брови нахмурились, а голос стал более серьезным, – честно… Я понятия не имею, для чего и с какой целью она так сказала.

– Может быть, вы были пьяны и не помните? – спросила она, пытаясь найти хоть какую‑то зацепку.

– Я часто бываю пьян, но я пока еще не согласен спать с женщиной за деньги. Даже для меня это унизительно, – мужчина выглядел серьезным и, кажется, говорил правду, – А сейчас, простите, я должен идти.

Адель отложила свою чашку в сторону и вышла за Норманом. Он надел пальто и покинул поместье.

Девушка хотела остаться максимально незамеченной, поэтому она прихватила свой блондинистый парик и последовала за ним.

Норман шёл по вечернему Петрограду, и Адель старалась держаться на расстоянии, чтобы не привлекать его внимание. Они прошли несколько улиц, пока не оказались у входа в казино. Адель ничуть не удивилась, застав его в этом месте. Скорее всего Норман зарабатывает на новые долги и на очередные ссадины на своём лице.

Собравшись с духом, она вошла внутрь. Последнее её посещение в это место не доставило ей удовольствия, учитывая, какие люди туда ходят. Шум игорного зала оглушал: звуки вращающихся колес рулеток, звон фишек и разговоры игроков смешивались в единый поток. Адель огляделась и вскоре заметила Нормана. Девушка была удивлена от увиденного. Она ожидала всё: как Норман играет, как выясняет отношения с очередными головорезами, как выпивает элитного виски, но то, что она увидела, она не могла поверить своим глазам – Норман работает крупье.

Её удивление не знало границ. Норман? Крупье? Она вспомнила о его долгах и о том, как он жаловался на финансовые трудности, о том, как пьянствовал. Адель поняла: он принял решение найти выход из своих проблем самостоятельно, понимая, что наследства ему не видать.

Она прижалась к стене и наблюдала за ним издали. Норман был сосредоточен на игре и не замечал её присутствия. Адель заметила его профессионализм в этом деле. Он ловко владел картами и умело тасовал колоду. Вдруг она случайно слышит разговор между ним и другим сотрудником казино.

– Как там у тебя атмосфера дома?

– Как под микроскопом. Детектив всё вынюхивает. Никак не может найти, кто убил дядю.

– Они ни о чем не догадываются?

– Конечно, нет. Они знают, что у меня проблемы с деньгами, но на этом всё.

– Отлично. Здесь ты хорошо сможешь заработать.

– Я надеюсь.

– Все наладится, дружище. Не переживай, – друг Нормана похлопал его плечу.

Адель задумалась о том, что имел ввиду Норман. О чем никто не догадывается?

Как много тайн в этой «идеальной» семье. Перед Адель стояла непростая задача найти ответы на все вопросы.

Понаблюдав за Норманом еще какое‑то время, она поняла, что на улице уже восходит солнце и после работы он пойдет домой спать, а когда проснется, его новый день будет похож на предыдущий. Поэтому девушка сняла парик и отправилась обратно в поместье.

Глава 18

Адель проснулась через четыре часа, из‑за пробивающихся в окно ярких лучей солнца. Девушка встала из мягкой, теплой постели, привела себя в порядок и вышла из комнаты.

Спустившись на кухню, она попросила Эмилию приготовить ей завтрак, на что она тут же безоговорочно согласилась.

Адель вспоминала, как она проследила за Норманом, и это показалось ей хорошей идеей – сделать так с каждым членом семьи. Их действия могут оказаться куда важнее, чем обычные разговоры.

– Госпожа Адель, вы какая‑то задумчивая.

– Что? Ах… это издержки работы, – улыбнулась Адель.

– Не бережете вы себя совсем. Лучше оставить все, как есть и не ворошить прошлое.

– Вы считаете, что убийца должен остаться безнаказанным? Или по‑прежнему не верите, что Стефана убили?

– Не знаю, что уж тут сказать. Не хочу лезть не в свои дела. И всегда слежу, чтобы Ян не лез. Не наше это дело.

Адель приступила к завтраку, обдумывая, как устроить слежку за Изабель, если она не выходит из дома. Детектив относилась скептически и с осторожностью к Изабель. Она больше всех выражала свои чувства напоказ при трагических обстоятельствах, и самое главное, она никогда не принадлежала самой себе. С детства она была под контролем Нормана, а потом была сразу передана в руки Альберту. Вполне вероятно, что она бы хотела получить долгожданную свободу, а для этого ей нужны были бы деньги на существование. Но могла ли она совершить убийство только ради своей свободы?

Мысли Адель прервала вошедшая на кухню рыжеволосая Изабель. Эмилия принялась готовить ей завтрак.

– Доброе утро, Адель, как вам спалось?

– Спасибо, чудесно. Я бы хотела с вами поговорить.

– Я вас слушаю.

– Я бы хотела знать ваше мнение, почему вы считаете, что господина Стефана убил Норман? – Адель произнесла это с нарастающей настойчивостью.

– Вы знаете, госпожа, если бы мама не пригласила вас, то я бы и не стала думать, что это было убийство. Я и сейчас до конца не уверена, что это не мамины бурные фантазии. Но, если вы все же ждете от меня конкретного ответа, то, как по мне, это же очевидно. Он допился уже до того, что стали появляться долги, а расплачиваться то как‑то нужно, иначе его просто могут убить. Вы не находите это странным и подозрительным? Я имею в виду, ради спасения своей жизни, он пошел на убийство дяди, защитив свою шкуру.

– Разумеется, мотив сильный, но все же нельзя обвинять человека, у которого нет на то убедительных доказательств, – сдержанно заметила Адель.

– А они мне не нужны. Вот увидите, госпожа, что я окажусь права, – с решимостью произнесла Изабель, её голос дрожал от эмоций.

– Вы слишком жестоко думаете о своём брате, – посмеялась Адель.

– Он не щадил меня ни разу в своей жизни, так с какой стати мне его защищать? За все двадцать пять лет он ни разу не удосужился передо мной извиниться. А даже если такое и случится однажды, то я не собираюсь его прощать.

– Я думаю, что не нам решать, кого прощать, а кого – нет. Наша задача жить в мире и гармонии со своими ближними.

– Вы религиозна? – спросила Изабель, с любопытством приподняв бровь.

– Я полагаю, что нам всем следует жить по Божьим законам, иначе хаос неизбежен, – с уверенной решимостью ответила Адель.

– В ваших словах прослеживается истина. Я обязательно над ними подумаю. Кстати, Адель, не поймите меня неправильно, но вам не кажется, что вы затянули с расследованием? – Изабель произнесла это с легким вызовом в голосе.

– Вы меня выгоняете? – с недоумением переспросила Адель.

– Нет‑нет, я совершенно не это имела ввиду. Я о том, что если дядю действительно убили, то это же просто выяснить. Стоит только опросить всех и сделать выводы. И я бы на вашем месте всё‑таки присмотрелась к Норману.

– Если бы в раскрытии преступлений было все так просто, то у нас бы и преступников никогда бы не было. Вы не задумывались над тем, что человек не всегда говорит только правду? У каждого свои тайны и свое прошлое, ведь так? – с легким укором заметила Адель.

– Совершенно верно. Я сказала не подумав, – Изабель смутилась и опустила глаза, словно пряча свои мысли.

– Точно. А как насчет вашей тайны? – с хитрым прищуром спросила Адель.

– О чем это вы? – резко отреагировала Изабель, чувствуя, как в груди закололось предчувствие.

– Я слышала ваш разговор с Альбертом ночью. И я знаю, что у него какие‑то проблемы. Что вы скрываете? – с настойчивостью спросила Адель, не отводя взгляда.

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Наверняка, вам это просто приснилось, – с легким раздражением ответила Изабель.

– Изабель, не нужно строить из меня сумасшедшую. Рано или поздно я все равно выясню всю правду, – с твердостью произнесла Адель.

– Раз вы так в этом уверены, то я не смею вам мешать. И на ваш вопрос я отвечать тоже не буду.

– Я знаю, что вы лжете и я докажу это.

Изабель, ничего не сказав, вышла из кухни, громко хлопнув дверью, оставив за собой лишь глухое эхо своего внутреннего смятения.

Весь оставшийся день Адель нужно было находиться рядом с Изабель так, чтобы она не поняла, что детектив за ней наблюдает.

Изабель не привлекала к себе внимания. После завтрака она, как обычно, разбирала утреннюю почту, после она принялась читать и играть на рояли. А после обеда пошла на дневной сон. Адель решила, что нет смысла наблюдать за ней в дневное время и лучше подождать ночи.

Глава 19

Наступили сумерки. Приближался вечер. В комнате Адель наступила темнота. Девушка зажгла свечу, и тень от горящего пламени падала на оголенную старую стену, будто оживляя мрак комнаты. После очередного ужина все члены семьи разошлись по своим занятиям, каждый погрузившись в мир собственных забот и увлечений. Альберт и Изабель ушли в библиотеку. Адель незамедлительно отправилась за ними и снова прислонила ухо к двери.

– Альберт, ну как дела? Проблемы решаются?

– Пока ничего непонятно, но я стараюсь делать все, что в моих силах. Они подошли слишком близко.

– Она меня сегодня допрашивала. Альберт, она знает, что мы что‑то скрываем. Я ей ничего не сказала, но это может быть опасно.

– Я постараюсь все уладить в ближайшее время. Постарайся не разговаривать с ней. Никто не должен узнать правду.

– Ты тоже будь осторожен. Неизвестно теперь, как все будет.

– Тебе не о чем беспокоиться. Только следуй нашему плану и молчи, а все остальное я сделаю сам.

– Конечно, я сделаю все, как ты скажешь. Когда ты собираешься покинуть поместье?

– Уже с минуты на минуту. За мной приедет Михаил, он остановится недалеко от поместья за поворотом.

– Будь осторожен. Я не усну, пока ты не придешь.

Адель услышала шаги Изабель и мигом скрылась за угол. Она побежала в свою комнату, схватила ключи от машины, парик и направилась вниз. К этому времени Альберт уже вышел из дома. Он отошел от поместья за угол и, как сказал ранее, его действительно ожидал автомобиль. Адель завела свой Форд и последовала за черным Рено Михаила.

Адель сидела за рулем, чувствуя, как легкая дрожь от предвкушающей правды волнует её руки. Она внимательно следила за машиной Михаила, которая двигалась впереди по ночным улицам города.

Она старалась не отставать, но и не слишком близко прижиматься к его машине – это было своего рода танцем на дороге. Внутри автомобиля играла любимая джазовая музыка Адель, которая изрядно могла расслабить её и помочь сосредоточиться. Девушка украдкой поглядывала на Михаила через боковое зеркало – он выглядел сердитым, его внимание было полностью поглощено дорогой. Альберт сидел на пассажирском сидении и нервно кусал костяшки пальцев.

Вдоль обочин проносились деревья и, вечно спешащие куда‑то, люди. Адель чувствовала, как её сердце бьется в унисон с ритмом города: здесь шумные пешеходы, там ночные кафе с ароматом свежесваренного кофе.

Наконец, машина Михаила остановилась у большого производственного здания с кричащим названием «Леса Петрограда». Оно оказалось таким большим, каким Адель себе даже не представляла. Это многоэтажное здание, красноватого оттенка, с большими окнами и резной крышей. Адель поняла, что они приехали в офис семейного бизнеса Д’Марсо. Когда‑то здесь все свое время проводил покойный Стефан, создавая империю мечты.

Альберт вышел из машины и торопливым шагом отправился к зданию. За ним следовал Михаил.

Адель тихим шагом шла за ними, боясь, чтобы она не осталась незамеченной. Подойдя к зданию, она выдохнула с облегчением, что пропуск не требуется. На охране сидел полусонный дедушка, который не замечал, кто вошел, а кто вышел. Это существенно облегчило ей дело.

Внутри фабрика выглядела еще более красивой. Яркое освещение разливалось по всему периметру. Стилизованные зоны отдыха и рабочие места несли невероятную эстетику. Деревянные вставки в интерьере подчеркивали род деятельности производства. А приятный смолистый запах дерева лишал рассудка. Стефан действительно любил свою работу. Видно, что он вложил сюда всю свою душу. Здание было таким комфортным, что Адель не хотелось его покидать.

Альберт и Михаил быстрым шагом направились на второй этаж. Детектив последовала за ними. Они вошли в кабинет под номером «13» и закрыли за собой дверь. Адель ничего не оставалось делать, как снова подслушать их тайну.

– Когда они прибудут? – спросил Альберт.

Голоса доносились не слишком громко, и Адель стоило всех усилий, чтобы разобрать диалог говорящих.

– Уже утром. Нам надо успеть подготовить все бумаги буквально за несколько часов.

– Давай будем оптимистами и стараться не паниковать. Сейчас нужно собраться и сделать все возможное и невозможное. Теперь я могу расчитывать только на тебя. Никто не должен об этом узнать.

– Мы сделаем все, что в наших силах. Передай мне эту папку.

На некоторое время мужчины замолчали. Был слышен только шорох бумаг и громкий звук шредера.

Адель не понимала, что происходит. Почему Альберт был настолько взволнован и почему его тайну нельзя раскрывать?

Девушка сняла парик, убрала его в сумочку и решительно вошла в дверь. Она поняла, что ждать больше нельзя и нужно здесь и сейчас узнать, что он скрывает.

Альберт почувствовал, как холодный пот пробежал по его спине, когда он увидел, как детектив входит в комнату. Его лицо исказилось от шока и страха, и он на мгновение замер, забыв о своих делах. Мысли метались в голове: что ему делать? Как реагировать на неожиданное появление человека в бежевой рубашке с удостоверением в кармане?

– Адель, что… что вы здесь делаете? – заикаясь, задал вопрос Альберт с испуганными глазами.

– Хотела взять вас с поличным. Я не буду таить и скажу все, как есть. Я слышала дважды ваш разговор с Изабель о тайне, которую никто должен знать. И теперь я хочу знать прямо сейчас, что происходит и что вы утаиваете? Это связано с убийством Стефана?

– Что? Конечно, нет. Я вам все расскажу. Я открою вам тайну, но вы должны дать мне слово, что вы никому и никогда об этом не расскажете.

– Я не могу вам это обещать, пока мне неизвестны все подробности. Но я вас внимательно выслушаю и хочу знать правду. И, Альберт, я пойму, если вы солжёте.

Альберт глубоко вздохнул. Ладонью он провел по потному лбу и вытер руку о темные вельветовые штаны. Осторожно посмотрев на Адель, он начал:

– Все началось со смерти Стефана. Как вы знаете, весь бизнес перешёл в мои руки, и я знал, как им управлять, и думал, что я достаточно опытен и компетентен в этом деле, но я ошибался. Стефан заботился о своих клиентах, и мы были номер один фирмой по производству дерева и всех его производных в стране. Но, как вы знаете, мне всегда было этого мало. Не в плане репутации компании, а в плане материального блага. Я хотел больше зарабатывать, и я предложил Михаилу, моему заместителю, одну схему по заработку: мы стали изготавливать дешевое и некачественное сырье, а продавали за дорого, выдавая дерево, как самое качественное и долговечное. Мы подделали все сертификаты качества и, казалось, будто у нас все получалось. Но начали поступать жалобы от клиентов, что дерево сыпется буквально на второй день его использования. Мы мешали на конвейере натуральное дерево из дуба и древесно‑стружечную плиту. Дуба мы добавляли пять процентов, а ДСП – девяносто пять процентов. Вы подумаете, но прошло ведь слишком мало времени после смерти Стефана, но этим я занимался еще при живом Стефане, и он ничего не знал. И после многочисленных жалоб, рейтинг нашей компании пошел на спад, и нас решили проверить органы Федерального агентства лесного хозяйства. И, вероятно, в этот самый момент вы и подслушали наш с Изабель разговор, когда я влип уже по полной. Я начал решать эти проблемы, чтобы не потерять компанию окончательно и, конечно, же деньги. Во‑первых, я не хочу подставлять семью, а особенно Изабель, а во‑вторых, я не могу поступить так со Стефаном. Он передал мне права компании, он верил мне, а я так поступил. Я не хотел никому об этом говорить, чтобы не поползли слухи и чтобы не тревожить лишний раз семью.

Адель слушала с замиранием сердца исповедь Альберта. Она поняла, что он говорит правду насчет проблем с компанией и дала ему закончить без своих комментариев.

– И так, как вы знаете всю правду, я прошу вас не говорить об этом никому. Я восстановлю репутацию компании и перестану заниматься такого рода мошенничеством. Мне очень стыдно, что я так поступил.

Альберт опустил глаза, руки его дрожали. Михаил стоял у стеллажей с бумагами и, не обращая внимания на разговор между Альбертом и Адель, продолжал заниматься своей работой.

– Я… я даже не знаю, что вам сказать. Разумеется, вы поступили неправильно, но, наверное, самое главное, что вы это поняли. Я надеюсь, что в скором времени вы разрешите эту неприятную ситуацию и сохраните компанию. И не волнуйтесь, я сохраню ваш секрет и никто об этом не узнает. А теперь продолжайте свою работу. Я пойду, у меня много дел.

– Спасибо за понимание. И Адель?

– Да?

– Я надеюсь, вы в скором времени найдете предателя. Я вам клянусь, что это не я.

– Я тоже.

Адель развернулась и покинула кабинет. Она шла по лестнице и обдумывала то, что только что произошло. Альберт чуть не погубил семейный бизнес, который Стефан взращивал долгие годы. Ей стало обидно за Стефана, что он доверился не тому человеку. Но с другой стороны, Альберт тоже внес немалый вклад в свое время в развитие компании. И, наверное, он все же лучший вариант приемника.

Адель вышла на улицу. Её розовую, тонкую кожу обжёг холодный воздух и привел в чувства. Девушка глубоко вдохнула, стараясь справиться с холодом, который пронизывал её до костей. Она села в свой старый Форд, который, несмотря на возраст, всегда был надёжным спутником. Двигатель завёлся с характерным рычанием, и тепло начало медленно заполнять салон. Детектив завела мотор и направилась в сторону поместья.

Глава 20

Адель приехала на место глубокой ночью, уставшая и полная мыслей, когда луна освещала путь, а ветер шептал таинственные мелодии. Слова Альберта всё ещё звучали в её голове, словно эхо, отзывающееся в темных коридорах её сознания. Она пыталась осмыслить всё, что он ей рассказал – тайну, которую скрывали они с Изабель от всех и которая может буквально разрушить жизнь всей семьи.

На пороге её встретил Ян. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, его глаза были полны тревоги. «Доброй ночи, госпожа», – произнёс он с лёгким поклоном. «Вы не желаете немного воды?»

Адель отрицательно покачала головой, чувствуя, как усталость наваливается на неё, как тяжёлое одеяло. «Нет, спасибо, Ян. Я просто хочу отдохнуть. Вы чем‑то встревожены?».

– У меня какая‑то тревога внутри разрослась, и я не могу уснуть. Не знаю, в чем может быть причина. Просто плохое предчувствие. Еще собаки на заднем дворе воют и воют. Точно какая‑то беда случится.

– Стало быть, вы изрядно понервничали. Не нагоняйте жути. Выпейте травяного чая и ложитесь спать.

– Да… наверное, вы правы. А то скоро уже надо снова заниматься делами. Я глубоко убежден, что без прислуги, этот дом бы давно разрушился, а хозяева умерли бы от голода. Они ведь ничего не умеют, совсем не приспособлены к жизни. Вы знаете, я…

Детектив перебила поток выливающихся из его рта пустых слов и, извинившись, оставила его одного.

Внутри себя Адель ощущала, как тёмные мысли заполняют её разум. Поднимаясь по скрипучей лестнице, она обратила внимание на старинные портреты предков, которые смотрели на неё с высокомерной настороженностью. Казалось, что они знают больше, чем говорят.

Когда Адель закрыла дверь своей комнаты, тишина окутала её как мягкое одеяло. Она надела ночную сорочку и взглянула в зеркало – отражение показывало ей не только её усталое лицо, но и страх, который прятался за её глазами.

Адель упала на мягкую кровать и тут же уснула. Ей снилось, что она помогает Альберту разобраться с бизнесом. Видимо, в глубине своей души она действительно ему посочувствовала и искренне хотела помочь наладить работу.

На следующее утро Адель проснулась с ощущением неопределённости. Солнце пробивалось сквозь занавески, но свет казался тусклым и неуместным. Она потянулась к двери и заметила что‑то странное – под ней лежал небольшой листок бумаги. Сердце её забилось быстрее от любопытства и страха. Она наклонилась и подняла записку, её руки дрожали от напряжения.

Слова на бумаге были написаны неаккуратным почерком: «Если ты не прекратишь свое расследование, то можешь попрощаться с жизнью». Адель почувствовала, как холодный пот стекает по её лбу. Кто мог это написать? Зачем угрожать детективу? Убийца не хочет быть пойманным и это очевидно, но Адель не собиралась останавливаться. Она точно знала, что доведет дело до конца несмотря на поступающую ей угрозу. Она сможет себя защитить от всех непредвиденных обстоятельствах, которые могут встретиться на её пути.

Адель решила, что ей нужно поговорить с Альбертом снова – возможно, он знал больше о тех, кто мог быть за этим угрозами. Взяв себя в руки, она отправилась на поиски ответов, готовая столкнуться с темными тайнами поместья и его жителей.

Она вышла из комнаты, взяв с собой записку и направилась в покои Альберта. Она тихонько постучалась и через какое‑то время на пороге появился сонный Альберт.

– Доброе утро, надеюсь, я не сильно вам помешала, но у меня неотложное дело.

– Что‑то случилось? – Альберт пытался придти в себя после сна.

– Кто‑то мне подбросил записку с угрозой. Я хотела бы знать, может, вы что‑то знаете о тайнах семьи?

– Дайте‑ка взглянуть. Хмм… Ранее я этого почерка не видел.

– Вы не слышала ничьи шаги под утро?

– Нет, вы же знаете, как я устал. Я пришел и сразу же уснул как убитый.

– Вы правы. Извините, я на эмоциях пришла к вам, сама того не понимая. Я во всём разберусь.

– Был рад помочь, – Альберт посмеялся и закрыл дверь.

Адель не осознавала, что только что произошло. Она позволила своим эмоциям взять верх и выплеснула их наружу. История Альберта и его искренность глубоко тронули её и запутали.

Адель взяла себя в руки и настоятельно решила узнать, кто же мог ей угрожать. Она отправилась на первый этаж и по пути встретила Екатерину.

– Дорогая Адель, у вас на лице не видно ни капли радости. Что‑то случилось?

– Да, сегодня ночью мне подбросили записку с угрозой.

– Да что вы говорите! Как же убийца далеко зашел! Адель, вам не стоит бояться. Вам нужно скорее найти этого мерзавца!

– По вашему мнению, кто мог написать эту записку?

– Да тут и думать не нужно. Агата, конечно. После её появления в поместье, у нас все пошло вразлад.

– Я могу как‑то сравнить ее почерк с тем, что на записке?

– Да, у нее остались старые письма, которые она писала Стефану в его длительном отъезде. Пройдемте за мной.

Они последовали в светлую гостиную, где Екатерина, с легким трепетом, открыла старую, пыльную коробку с различными бумагами и с волнением нашла первое попавшееся письмо Агаты.

– Вот, возьмите, – произнесла она, протягивая лист.

Детектив принялась детально изучать почерки, его наклоны и различные «закорючки», но написание существенно отличалось.

– Нет, я не думаю, что Агата это написала, – произнесла она, сдвинув брови.

– Не совпадает? – спросила её женщина, наклонившись ближе, словно искала подтверждение.

– Ни капли, – отрезала детектив, сжимая лист бумаги в руках.

– Эта мерзавка знает, видимо, как замаскироваться, – добавила Екатерина, с ненавистью глядя на письмо.

Адель ничего на это не ответила. Но спустя время решила все‑таки продолжить.

– Но Агата после смерти Стефана не ведет себя агрессивно по отношению к семье.

– Она притворяется. Это всё фальшь и сама она насквозь фальшивая!

– Вы так сильно ее обвиняете. Вы не боитесь ошибиться в конечном итоге?

– Нисколько. Я глубоко уверена, что это ее рук дело. Но даже если я и окажусь не права, то все равно не стану перед ней извиняться. Она заслужила всех тех высказываний, что я когда‑либо про нее говорила.

– Не стоит так резко высказываться. Может быть, вы еще подругами станете, – Адель улыбнулась.

– С этой? Да никогда в жизни. Дорогая Адель, помяните мое слово, что вы еще встретитесь с ее настоящей сущностью, – предостерегла она, указывая на письмо, как будто это было доказательство.

– Что ж… спасибо за комментарии. Я обязательно прислушаюсь, – ответила Адель, слегка кивнув.

Адель немного поразмыслила над её словами, но не брала их особо в голову. Сейчас важно выяснить другое. Детектив, погруженная в размышления, продолжала анализировать запутанную ситуацию и осознала, что хотя Норман и работает по ночам, он всё равно мог быть причастен к происходящему. Его возвращение на рассвете могло совпадать с временем, когда зловещая записка была оставлена.

И несмотря на то, что Альберт тоже вернулся поутру, он также мог подбросить её.

Адель знала, что нужно быть осторожной в своих выводах, не упуская ни одной детали, ведь каждая мелочь могла оказаться решающей.

Глава 21

После разговора с Екатериной Адель все же спустилась вниз, и каково было её удивление, когда она застала постороннего мужчину в гостиной, который слушал наставления от Эмилии.

– А вот здесь у нас гостиная – главная комната поместья. К ней нужно относительно более трепетно, ведь это первое, что увидит гость, решивший навестить хозяев, – произнесла Эмилия, разводя руками.

Мужчина стоял и внимательно слушал. Ростом около 180 сантиметров, он имел спортивное телосложение, темные волосы с легким оттенком седины, были аккуратно подстрижены, подчеркивая четкие линии его лица. Лоб был широким, а виски слегка обрамляли лицо, придавая ему мужественность.

– Я прошу прошения, что отвлекаю, но, Эмилия, вы не представите мне молодого человека? – с вежливой настойчивостью спросила Адель.

– Ой, простите госпожа, я вас не заметил, – поспешил ответить мужчина, не давая возможности сделать это экономке, – Меня зовут Мирон и я новый лакей.

– Агата решила нанять еще одного прислугу, и ее выбор пал на мужчину, – объяснила Эмилия, слегка пожимая плечами.

– Приятно познакомиться, Мирон.

– Взаимно, госпожа, – ответил он, склонив голову в знак уважения.

⁃ Вам известно, кто я и что сталось с бывшим хозяином поместья? – Адель решила сразу расставить все точки над «и», глядя на него с настороженностью.

⁃ Да, меня посветили в детали, – подтвердил он, не отводя взгляда.

⁃ Вас не пугает, что в этом доме произошло убийство? – спросила она, стараясь уловить его реакцию.

⁃ Я не из пугливых, – с уверенностью произнес Мирон, – И к тому же, мне нужны деньги. Мой ребенок болеет и я собираю средства на его лечение.

⁃ Я вам сочувствую. Будьте осторожны. Если вы что‑то услышите или увидите, то идите сразу ко мне в любое время суток.

⁃ Как скажете, госпожа. Я могу продолжить свою работу?

⁃ Конечно, не смею вас отвлекать, – произнесла Адель и Эмилия продолжила ему рассказывать о будущей работе.

Адель решила, что это замечательный шаг со стороны Агаты – нанять еще одного прислугу в дом. Ведь теперь можно разгрузить Эмилию и она не будет так часто уставать.

Но все же девушку не покидали мысли о том, что этой ночью убийца оставил ей угрожающее послание.

Детектив вновь решила найти Екатерину и узнать, есть ли какие‑либо записи Нормана, Альберта и Изабель, чтобы сравнить написание.

Екатерина сидела в библиотеке за прочтением Библии, перед ней стояла фарфоровая чашечка с горячим чаем.

– Екатерина, могу я вас снова потревожить?

– Конечно, – ответила Екатерина, улыбнувшись.

– Я хотела бы сравнить почерки Нормана, Изабель и Альберта… – произнесла Адель, стараясь быть максимально ясной.

– И вы хотите найти их записи? – уточнила Екатерина, приподняв бровь.

– Именно, – подтвердила Адель, кивнув.

– Далеко нам идти не придется. Они есть в библиотеке. Альберт и Изабель часто записывают свои мысли или цитаты из книг, – пояснила Екатерина, уверенно направляясь к месту.

Екатерина подошла к небольшому светло‑коричневому столику и открыла ящик.

– Вот, смотрите, – сказала она, вытаскивая записи.

Адель детально посмотрела на записи, изучив каждую из них, но ни один из почерков не совпадал.

– А Норман?

– Сейчас поищем, – ответила Екатерина, погружаясь в бумаги.

Екатерина долго копалась в бумагах и, наконец, нашла, возможно, единственное, написанное им письмо.

– Это он писал, может, пару лет назад. Хотел купить собственную машину, но так и не получилось. Все деньги пропил, негодяй, – произнесла Екатерина, с сожалением глядя на письмо.

Адель посмотрела и поняла, что почерк Нормана тоже не подходит. Но ведь не может быть такого, чтобы ничей почерк не подошел? Убийца очень тщательно скрывает свое истинное лицо и, вероятно, изменил стиль в момент написания записки.

– Екатерина, ни один почерк не подошел, – произнесла она, чувствуя нарастающее напряжение.

– Боже мой, какой коварный человек находится среди нас! Адель, я глубоко убеждена, что вы все равно найдете его.

– Госпожа, простите за такой вопрос, но могу я сравнить ваш почерк? – спросила Адель, стараясь быть как можно более вежливой.

– Адель, я не убийца. Но, если вы настаиваете, то разумеется, – ответила Екатерина, слегка пожимая плечами.

Екатерина взяла листок бумаги, промокнула перо в чернильнице и написала несколько предложений.

Но и тут попытка оказалась тщетной.

– Простите, но я должна была вас попросить это сделать, – с сожалением произнесла Адель.

– Ничего, я все понимаю. Это ваша работа и я рада, что вы подходите к ней ответственно. Совсем скоро обед, вы присоединитесь?

– Да, с удовольствием, – ответила Адель, чувствуя, как напряжение немного уходит.

Адель и Екатерина удалились в столовую. Члены семьи уже сидели за столом и ожидали подачи блюд. Мирон подавал обед и вел себя очень профессионально. Видимо, хочет показать себя с лучшей стороны.

⁃ Как вам новый лакей? – прервала недолгую тишину Агата.

⁃ Я думаю, что это была хорошая идея с вашей стороны нанять мужчину. Он станет отличным помощником бедняжке Эмилии. Наконец‑то дом снова заиграл новыми людьми, – ответила Изабель, попивая апельсиновый сок.

⁃ Мне тоже он пришёлся по душе. Он не похожа на того, кто будет совать нос в наши личные дела, – продолжила Агата, с легкой ухмылкой.

⁃ Мужчинам обычно неинтересны сплетни, – промолвила рыжеволосая девушка, подмигнув.

⁃ Из‑за этого убеждения я и принимала решение, – ответила Агата.

⁃ А где вы его нашли? – поинтересовалась Адель, поднимая брови.

– Прочитала в утренней газете объявление, что мужчина средних лет ищет работу лакея. Я сразу с ним связалась и мы понравились друг другу, – рассказала Агата, приподняв подбородок.

⁃ Посмотрим, насколько хорошо он себя покажет. Не будем рано радоваться, – строго произнесла Екатерина, скрестив руки на груди.

Адель окинула взглядом всех членов семьи и не могла поверить, что кто‑то из этих «милых» людей совершил смертный грех – убил своего ближнего, а теперь и угрожает Адель. Несмотря на то, что ни одно написание не совпало с содержимым в записке, детектив была уверена, что это один из членов семейства. Они все выглядели уверенными в себе, в меру счастливыми. Она знала, что за этими улыбками и дружескими разговорами скрывается нечто темное. Каждый из них мог быть причастен к тому, что произошло, и это ощущение давило на нее, как тяжелый камень.

«Как же это возможно?» – думала она, наблюдая, как Норман беседует с сестрой, Альберт, погруженный в свои мысли, наблюдает за Изабель, а Екатерина с Агатой обсуждают какие‑то бытовые мелочи. Эти моменты казались такими обычными, но в их сердце таилась тайна, способная разрушить всё.

Сколько же лжи и тайн скрывается за этими лицемерными масками. Она чувствовала, как тяжесть этой тайны давит на её грудь. Каждый из них был занят своими мыслями и своими заботами. Норман казался непобежденным игроком, но за его саркастической улыбкой скрываются страхи и сомнения. Альберт, погружённый в свои размышления, не замечает, как его жизнь медленно распадается на куски. Изабель хочет казаться хрупкой и нежной, но внутри ее сознания поселились черти и танцуют около кипящего котла. Екатерина, несмотря на свою любовь к Стефану, остается холодной и расчетливой женщиной, а Агата пытается строить роль нечестной вдовы, но за этой стеной скрывается нечто иное.

С каждой минутой её сомнения росли. Она понимала, что молчание – это тоже выбор, но какой ценой оно даётся? В конце концов, правда всегда выходит наружу, и тогда уже не будет пути назад.

Глава 22

Адель шла по заснеженному Петрограду, снег тихо покрывал улицы, но на улице было довольно холодно и ветрено. Она бродила по мостовой, обдуваемой ветром, размышляя о том, что приближался самый главный праздник в году и Адель не могла отделаться от мысли, что она должна найти предателя до того, как часы пробьют полночь.

Люди спешили мимо, укутанные в теплые пальто, но Адель чувствовала себя одинокой в этом зимнем городе. Она остановилась у перил моста, глядя на мутные воды Невы, и задумалась о том, как же быстро пролетело время. Убийство в поместье стало не просто трагедией – это было испытание, которое заставляло её смотреть в глаза каждому, ища в них признаки вины.

Внезапно её внимание привлекла фигура, стоящая неподалёку. Это был Мирон – новый лакей из поместья. Он выглядел несколько растерянным, его глаза метались по сторонам, словно он кого‑то ждал. Адель решила подойти к нему.

– Мирон! – позвала она, стараясь придать голосу уверенность. – Почему вы не на работе? Вы ведь знаете, что в поместье сейчас важно быть на месте и помогать Эмилии.

Мирон обернулся и на мгновение замялся. Его лицо не выражало ни радости, ни удивления; скорее, оно было натянуто, как будто он готовился к чему‑то неприятному.

– О, госпожа Адель… – произнес он с неуверенной улыбкой. – Я… просто вышел на минутку. Нужно немного проветриться.

Адель заметила, как его взгляд скользнул мимо неё, словно он искал кого‑то в толпе. Это насторожило её.

– Проветриться? В снегопад? – спросила она с легким недоверием. – У вас ведь есть работа в поместье. Что‑то случилось?

Мирон снова замялся. Он явно не хотел отвечать на её вопросы.

– Да нет, всё в порядке, просто… – он начал говорить, но слова застряли у него в горле. – Я… жду одного человека. Это лечащий врач моего ребенка. Мы договорились встретиться, чтобы обсудить развитие заболевания и сколько денег мне понадобится на лечение.

– Хорошо, – сказала она с легким вздохом. – Но если вам понадобится помощь… вы знаете, где меня найти.

Она развернулась и пошла дальше по мосту, чувствуя за спиной настороженный взгляд Мирона. В голове у неё крутились мысли о том, какие сложности и трудности нам преподносит судьба. Бог проверяет нас на прочность и на умение выживать. Она должна была действовать быстро – время ускользало, а убийца всё ещё оставался на свободе.

Адель вернулась в поместье, чувствуя, как холодный воздух зимнего Петрограда постепенно покидает её тело. Она прошла через широкий холл, где запах свежеприготовленной еды смешивался с ароматом хвои от новогодней ели, установленной Изабель накануне в углу. Атмосфера была напряженной, и даже праздничные украшения не могли скрыть тревогу, витавшую в воздухе.

Наступил вечер. Из‑за резкой смены погоды в Петрограде Адель почувствовала первые признаки простуды и отправилась в настоящую русскую баню при поместье очистить свое тело и дух. Девушка, укутавшись в белоснежное полотенце, сидела на деревянной скамейке и пропитывалась эфирными маслами лаванды. Тепло обняло её, словно старый друг, и она почувствовала, как напряжение уходит из мышц. Влажный воздух обволакивал её тело, заставляя кожу покраснеть и засиять. Девушка закрыла глаза, позволяя себе расслабиться и на минуту забыть о работе. Вокруг раздавался тихий шёпот пара, а звуки капель воды, падающих на камни, напоминали мелодию природы. Она взяла веник из березовых веток и осторожно провела им по своему телу, ощущая легкое покалывание и свежесть.

Когда девушка вышла из бани, ее встретил встревоженный Мирон.

⁃ Госпожа Браун, наконец‑то я вас нашел. Вы говорили, если я замечу что‑то странное в поместье, то сразу сообщить вам об этом… – воскликнул Мирон, его глаза метались по комнате, словно он искал что‑то невидимое.

⁃ Да, вы что‑то слышали? – спросила она, внимательно глядя на него.

⁃ Я не хочу лезть туда, куда меня не просят, но я только что слышал через вентиляцию в своей комнате, как Екатерина говорила с кем‑то по телефону и она была обеспокоена. Она сказала, что все идет по плану и детектив её не подозревает.

⁃ Хм… вы уверены, что это была Екатерина? – уточнила госпожа Браун, скрестив руки на груди и задумчиво смотря в сторону.

⁃ Да, я хорошо запомнил её голос, – уверенно ответил он, стараясь не выглядеть растерянным.

⁃ Хорошо, благодарю за информацию, – произнесла она, кивнув, но в её голосе звучала нотка настороженности.

⁃ Вы думаете она и есть убийца? – спросил Мирон, не скрывая своего любопытства.

⁃ Извините, но я не обсуждаю подозреваемых, – холодно ответила госпожа Браун, отводя взгляд.

⁃ Конечно, я просто спросил. Извините, если я сказал что‑то не так. Я просто подумал, что вы должны это знать.

⁃ Я вас благодарю. Возможно, то, что вы услышали, поможет расследованию, – произнесла она, вновь взглянув на него с благодарностью.

⁃ Я рад был помочь. Как вам баня? – поинтересовался он, стараясь сменить тему и вернуть разговор в более легкое русло.

⁃ Очень хорошо. Избавляет от негативных мыслей. Советую попробовать.

– Значит, надо тоже принять, но не сейчас. У меня еще полно работы по дому, – произнес он, немного вздохнув и, с легким поклоном, удалился.

Детектив решила, что наступивший вечер идеально подходит понаблюдать за Екатериной и понять, почему она так негативно относится к Агате и узнать, что она скрывает. Женщина не предоставила ни одного вразумительного довода по отношению к вдове, и Адель не совсем понятно её поведение. Не стоит верить ей только потому, что она лично пригласила Адель расследовать убийство брата. За её благодетель может скрываться нечто тёмное и мрачное.

Детектив принимает решение навестить комнату Мирону в его отсутствие и убедиться в правдивости его слов.

Адель отворила дверь лакея ключом. Перед Адель открылся низкий потолок, обшитый потемневшими от времени досками. Тусклый свет, пробиваясь сквозь маленькое окно с запотевшими стеклами, рисует на стенах причудливые тени, словно рассказывая истории о тех, кто когда‑то здесь жил. На полу – скрипучие доски, покрытые слоем пыли, а в углу стоит скромная кровать с потёртым одеялом, которое помнит прикосновения усталых тел. Рядом – небольшой столик, заставленный простыми вещами: чашка, полная трещин, и старая книга с пожелтевшими страницами, где между строк прячутся мечты и надежды. Адель осторожно встала на кровать, сняв ботинки и осмотрела вентиляционную решетку. Гул ветра прорывался сквозь небольшие металлические прутики прямо в помещение. Екатерина сейчас находится в своей комнате вместе с Изабель, и через вентиляцию детектив не слышит каких‑либо их действий или разговоров.

Девушка снова решила поговорить с Екатериной. Она вышла от Мирона, прошла по коридору и свернула в её сторону. Прежде, чем войти, она постучалась и повернула деревянную ручку.

Екатерина отдыхала на своей кровати с журналом в руках. Распахнутые ставни пропускали в комнату свежий воздух, окутывая всё тело, ласкаясь, словно пёс после долгой разлуки. Изабель сидела на мягком велюровом стуле, облаченным в бордовый цвет, и что‑то говорила Екатерине.

– Вы что‑то еще хотели, Адель? – поинтересовалась Екатерина, откладывая журнал в сторону и внимательно глядя на девушку.

– Да, я хотела спросить, есть ли у вас план поместья? – ответила Адель, слегка смущаясь под пристальным взглядом Екатерины.

Екатерина и Изабель вопросительно посмотрели на Адель, а затем обменялись многозначительными взглядами.

– Разумеется. Он хранится в документах на дом в одной из папок на книжной полке в гостиной.

– Спасибо, я посмотрю и верну на место.

– А для чего вам план нашего дома? – с любопытством спросила Изабель, её густая бровь поползла наверх, выдавая её интерес.

– Хочу кое‑что проверить, – уклончиво ответила Адель, стараясь скрыть свои истинные намерения, и поспешно вышла из комнаты, чтобы не отвечать на их назойливые вопросы.

В гостиной на диване уютно устроилась Агата, погруженная в чтение местного модного журнала. Рядом с ней кружил Мирон и чинил старые, отвалившиеся со временем, деревянные полочки. Агата иногда поднимала взгляд от журнала, чтобы понаблюдать за Мироном. Он сосредоточенно работал, его мускулистые руки ловко манипулировали инструментами, а на лице читалась уверенность.

– Вы знаете, – произнесла она, отложив журнал в сторону, – если вы будете продолжать так усердно работать, то вскоре сможете открыть собственную мастерскую, – кокетливо промолвила Агата, складывая утонченные ручки на свои колени.

Мирон усмехнулся, не отрываясь от своего занятия.

– Спасибо, что верите в меня, – на его лице сверкнула привлекательная улыбка.

– Я сразу вижу перспективных мужчин, знающих, чего они хотят получить от жизни. И, как правило, их перспектива состоит в богатстве, статусе и имении красивой будущей жены.

– Кажется, что вы знаете, о чем говорите.

Агата и Мирон заметили вошедшую Адель и продолжили заниматься своими делами в тишине.

Детектив принялась искать среди всех документов план дома. Просмотрев огромное количество бумаг, она наконец находит то, что ей нужно: старый потрепанный документ имеет желтоватые, слегка потемневшие от времени страницы, которые на ощупь шероховатые и хрупкие. По краям бумаги видны мелкие разрывы и зазубрины, как будто кто‑то неосторожно обращался с ним. На некоторых участках можно заметить пятна, возможно, от воды или кофе, а также следы от пера – размазанные чернила и нечеткие буквы.

Адель принялась изучать вентиляционные пути поместья. Из комнаты Екатерины вытяжка протягивается через комнаты Изабель и Альберта, далее идет в комнату Нормана и оттуда выходит в комнаты Стефана и Агаты. Комната Адель сепарирована и у нее отдельный выход. Получается, что вентиляция второго этажа также разделена на два крыла. В части комнат прислуги свои пути, и из комнаты Мирона вытяжка идет в комнату Яна, оттуда в кладовую, уборную и комнату отдыха.

Адель вдруг поняла, что вентиляция из комнаты Мирона никак не связана с вентиляцией комнаты Екатерины. Следовательно он никак не мог слышать, что происходит в комнате сестры Стефана. Он солгал, но зачем? Какой ему смысл врать Адель? Получается, что никакого телефонного разговора не было. Девушка не могла понять его мотивы, ведь он новый человек в доме и незаинтересованное лицо. Может быть, ему тоже угрожает убийца?

У Адель в голове роились бесконечные мысли, подобно звёздам в бескрайней вселенной. Ей нужно было отыскать среди этого безбрежного множества самую яркую, точную и верную.

Адель взглянула на Мирона, который искусно и мастерски забивал полку в стену и не могла поверить, что он тоже лжец. Если убийца заставил его запутать детектива, то, может, он действовал из побуждений защитить себя и ребенка? Какие еще тайны он скрывает?

Адель положила обратно документ, закрыла папку и поднялась в свою комнату записать в дневнике последние наблюдения.

Глава 23

Сидя на старом, скрипучем стуле у окна, Адель медленно покачивала головой, ее каштановые волосы, слегка растрепанные, падали на лоб, скрывая глаза, полные раздумий. Её довольно густые брови сдвигались в недоумении, когда мысли, как легкие облака, проносились мимо. Она теребила край своей утонченной рубашки, оставляя заломы, и это движение помогало ей сосредоточиться на мысли о расследовании.

Дневной свет от солнца мягко освещал её лицо, подчеркивая легкую тень под глазами – следы бессонных ночей. Адель глубоко вздохнула, чувствуя, как воздух наполняет её лёгкие и помогает прояснить её мысли. Девушка смотрела, как за окном снег медленно и безмолвно опускался с неба, словно тысячи мелких перышек, скользящих по воздуху в танце невидимых ветров.

Деревья, укрытые снегом, выглядели как изящные скульптуры, их ветви сгибались под тяжестью белого покрова, словно они склоняли головы перед зимним величием.

Адель хотела побольше узнать о загадочном лакее, о его поведении и какое отношение он имеет к семье.

На следующее утро детектив встала с кровати уже без признаков болезни, захватила свою сумочку и направилась к выходу. Ей нужна была всякая информация об этом мужчине и, приняв решение отправиться в полицейский участок, она вышла из огромных, резных дверей такого прекрасного и одновременно ужасного поместья.

Детектив завела свою машину и начала движение по снежному покрову земли. От горячего двигателя автомобиля каждая снежинка таяла под его колесами, словно мороженое в жаркий летний день.

Путь до участка показался Адель бесконечностью, ведь она хотела узнать всю правду о Мироне как можно скорее. Наконец, добравшись до пункта назначения, она припарковала свой Форд на полупустой стоянке и вышла из машины.

Зимние ботинки оставляли следы на снежном тротуаре, как печать на воске.

Адель вошла в полицейские двери, и на входе её встретил знакомый майор.

– Госпожа, Браун, рад вас видеть! По какому поводу пожаловали?

– Добрый день! Мы можем пройти в ваш кабинет? – ответила Адель, слегка наклонив голову в знак уважения.

– Разумеется. Пройдемте, – с доброй улыбкой произнес майор, жестом указав ей направление и позволяя девушке пройти первой.

Двери кабинета закрылась с легким щелчком, и Адель, нетерпеливо потирая руки, начала диалог:

– Мне необходима вся имеющаяся у вас информация на Мирона Дубровина. Сейчас он работает лакеем в поместье Д’Марсо.

– Аааах, всё еще расследуете загадочное убийство? – с интересом в голосе воскликнул майор, его глаза блеснули.

– Да, и у меня возникли с ним некие сложности. Мне показался Мирон не таким, каким он себя представляет.

– Ваша интуиция никогда вас на подводила, – заметил майор, кивая головой, – Я и без архивов могу вам рассказать, кто такой этот Дубровин. Он изрядно прославился в наших кругах.

– Что вы имеете в виду?

– Он ни раз проходил у нас по делу о мошенничестве и хулиганстве. Мы сажали его на несколько суток, но, видимо, жизнь его ничему не учит. Что он натворил на этот раз? – с легкой иронией произнес майор, скрестив руки на груди.

– Пока ничего противозаконного, но я хотела бы подробностей, – ответила Адель, стараясь сохранить спокойствие.

– Он еще тот фрукт, – усмехнулся майор, покачивая головой, – Никогда не признавал свою вину и стоял до конца. Как‑то раз он ограбил старушку, напал на подростка и разбил витрину магазина. Из‑за своей деятельности он не мог найти нормальную работу, и я весьма удивлен, как он попал в поместье.

– Действительно странно, – задумчиво произнесла Адель, – Он говорил о том, что его ребенок болеет и ему нужны деньги на его лечение. Может, он делал это ради ребенка?

– Какого еще ребенка? – майор громко рассмеялся, поправляя рукой свои длинные усы, – нет у него детей и никогда не было. Его родители рано умерли, и он прожил всю жизнь в детском доме. Поэтому у него не было семьи и новую он не завел. Не верьте ему. Для него солгать – то же самое, что и позавтракать. Обычное дело.

– Хорошая биография у него. Я бы даже сказала безупречная. Спасибо большое за информацию. Я у вас в долгу.

– Бросьте, Адель, мы практически коллеги, – улыбнулся майор и проводил девушку до выхода.

Детектив села в автомобиль и некоторое время просидела в тишине. Мирон – преступник. И только одному Богу известно, для чего он проник в поместье и работает там. Он – потенциальная угроза для всех живущих там. Как правило, такие люди не меняются и неизвестно, чего можно от него ожидать. Может, он узнал о том, что хозяин поместья скончался и решил подобраться к Агате? Но это не объясняет то, что не он связался первым с Агатой, а она с ним. Видимо, она действительно не в курсе, что наняла на работу преступника.

За эти пару дней, что он находится в доме, он не сводит с Агаты взгляд. Он явно пытается ей понравиться, но, отдать должное Агате, она не особо реагирует она его знаки внимания. Женщина находится в опасности и может попасть в ловушку хищного зверя. Её срочно нужно предупредить об этом и избавиться от Мирона, пока не стало слишком поздно.

Адель завела мотор и отправилась по улицам снежного Петрограда в сторону поместья.

Глава 24

Детектив вела машину так быстро, что, вероятно, нарушила несколько правил дорожного движения, но сейчас её это не волновало. Гораздо важнее было заявить о том, что Агата приняла на работу потенциально опасного преступника и лжеца.

Добравшись до поместья, Адель выскочила из автомобиля и помчалась к парадным дверям. На пороге её встретил, расчищающий снег, Мирон.

– Госпожа, Браун, на вас лица нет. Что вас напугало?

– Я… эээ… все нормально. Просто возникли срочные дела, – Адель попыталась выдавить улыбку, чтобы не вызвать никаких подозрений и скрылась за дверьми.

Не сняв верхнюю одежду, она тут же отправилась на поиски Агаты. В гостиной ее уже не было, поэтому детектив побежала в её комнату.

Забыв постучаться, Адель резко открыла дверь, ударив ею громоздкие зимние ботинки, которые стояли около стены. Детектив застала Агату танцующей посреди комнаты с бокалом шампанского в руке под современный джаз. Она бормотала себе под нос слова песни, хотя и не владела английским языком.

– Агата, извините, что врываюсь к вам без стука, но у меня неотложное дело! – воскликнула Адель, торопливо переступая порог.

Вдова испугалась от неожиданности, едва не выронив хрустальный бокал из своих рук.

– Ох, чёрт! Госпожа Браун, вы меня напугали! – воскликнула Агата, поправляя свои волосы. – Я попрошу впредь ко мне стучаться, если вас не затруднит.

– Конечно, я прошу прощения за такую грубость и навязчивость, но я должна вам кое‑что сообщить, – произнесла Адель, стараясь не выдать своего волнения.

– Что случилось? – Агата выключила проигрыватель с музыкой и села в кресло с неприкрытым раздражением, скрестив руки на груди.

– Я навела справки на нашего нового лакея – Мирона и вы не поверите, что я узнала! Оказывается, он преступник! Он обманул вас, приняв себя за страдающего родителя, нуждающегося в деньгах на лечение ребенка, а ведь у него нет детей! Его сажали в тюрьму на несколько дней по делам о мошенничестве и хулиганстве. Он не тот, за кого себя выдает. Он может быть опасен! – быстро проговорила Адель, стараясь донести всю серьезность ситуации.

Агата изменилась в лице: губы слегка дрожали, а брови сдвинулись в глубокую морщину. Её взгляд отражал пустоту и недоумение.

– О Боже! Что же я наделала! Как я могла так ошибиться! Если бы Стефан был жив, он бы никогда такого не допустил. Он хорошо чувствовал людей, как настоящий психолог. Я немедленно вышвырну его из поместья! – воскликнула Агата, вставая с кресла.

– Только будьте осторожны. Неизвестно, как он может себя повести, – предостерегла Адель, стараясь выглядеть уверенно, – Майор полиции рассказал, как однажды он побил бедного подростка.

– Не волнуйтесь за меня. Я знаю, как сделать это правильно, – уверенно ответила Агата, сжимая кулаки. – Адель, спасибо большое за вашу работу. Хоть и с самого начала я отнеслась к вам довольно скептически, но сейчас понимаю, что только вам под силу решить все проблемы в этом поместье.

– Дайте мне знать, как только он покинет эти стены навсегда, – добавила Адель, с надеждой глядя на Агату.

– Обязательно. Вы случайно не видели, где он сейчас? – спросила Агата, собираясь с мыслями.

– Я встретила его на улице у дверей. Последний раз он был там, – ответила Адель, стараясь вспомнить детали

– Спасибо, я сейчас же займусь этим вопросом, – решительно произнесла Агата, уверенно направляясь к выходу.

Агата и Адель вышли из комнаты и разошлись по разным направлениям, каждая погруженная в свои мысли.

Все это время Адель не находила себе места. Она сидела на краю своей кровати, нервно перебирая ткань пледа, который она не замечала. Время тянулось медленно, как густой сироп, растекающийся по тарелке. Она поглядывала в окно, где серое небо сливалось с горизонтом, предвещая дождь. Каждая минута казалась вечностью, а сердце стучало в унисон с её тревожными мыслями.

Словно в ответ на её внутренние терзания, за окном раздался гремящий гром. Адель вздрогнула и прижала ладони к щекам, пытаясь прогнать нарастающее беспокойство. Она знала, что Мирон должен уйти – его присутствие могло принести этой семье еще больших бед. Но что, если он останется? Что, если Агата не сможет его убедить?

Внезапно дверь приоткрылась, и из‑за неё показалась Агата. Её лицо выглядело заплаканным, слёзы ещё не успели высохнуть, оставив на щеках следы грусти и боли.

– Агата, что случилось? – спросила детектив, подойдя ближе и пытаясь рассмотреть ее совершенное лицо.

Агата подняла взгляд, и в этот момент Адель заметила красный след на её губах. Он выделялся на фоне бледной кожи, словно печать, оставленная горьким воспоминанием. Адель ощутила, как холодок пробежал по спине.

– Он… он меня ударил, – голос Агаты дрожал, – я сказала ему, что он уволен и что ему не место в нашем доме. Сначала он сделал вид, что ничего не понял, а как только я раскрыла ему его прошлое, то он начал злиться, ходить туда‑сюда, кричать на меня и в конце концов… – Агата не смогла закончить предложение. Она держалась рукой, за покрасневшую от рук негодяя, пухлую губу.

– Боже мой! Агата! Мы немедленно должны сообщить об этом в полицию и снять побои.

– Нет, – твердо выдавила вдова, – я не думаю, что это хорошая идея. А что, если он захочет мне отомстить? Госпожа Браун, мне страшно и молю вас, только не сообщайте в полицию, – практически умоляя, Агата сверлила взглядом Адель.

– Но Агата, за избиение он может получить срок.

– И снова на несколько суток? А что будет, когда он выйдет? А что, если он начнет преследовать меня? От этого нет никакого смысла. Пусть думает, что у него все пошло по плану.

– Где он сейчас?

– Он сбежал.

– Не переживайте, Агата. Вы – сильная женщина. Вы справитесь.

– Я так скучаю по Стефану… Он никогда меня не трогал, – слезы потекли по щекам Агаты, и она уткнулась в плечо Адель.

– Я со всем разберусь. Идите в свою комнату, запритесь и отдыхайте.

Агата кивнула в ответ и медленно вышла. Адель наполнилась яростью от поступка Мирона, но в то же время ликовала, что смогла предотвратить еще большие последствия от его пребывания в доме.

Глава 25

На улице стояла глубокая ночь. Погода ухудшалась с каждой минутой: поднялся порывистый ветер, жуткий холод, дождь сменился ураганом, который яростно бил по стеклам. Белоснежные сугробы быстро превратились в слякоть. Внезапно раздался жуткий треск и гром – одна из веток упала на провода с электроэнергией и во всем поместье резко потух и без того слабенький свет.

Адель немедленно проснулась от ужасного грохота, попыталась включить ночник, но попытки оказалась тщетными. Девушка укуталась в ночной халат и зажгла свечу. Выглянув в окно, она ужаснулась от силы природы: казалось, это было настоящей катастрофой.

Неожиданно в коридоре раздался страшнейший грохот и истощающий крик. Послышался женский голос, которой молил о помощи. Адель почувствовала, что тревога нарастает в ее груди с каждой секундой. Она подошла к двери, прислонившись ухом к холодному дереву, и ее сердце забилось еще быстрее. Было отчетливо слышно, как кто‑то катится вниз по лестнице с оглушающим стуком. Детектив бросила взгляд на часы и время показало 03:15 ночи.

Она незамедлительно выскочила из комнаты и побежала в направлении лестницы. То, что она увидела, повергло ее в шок. Она с ужасом застыла на мгновение, но быстро взяла себя в руки. Лестница и перила были залиты кровяными подтеками. Ее сердце сжалось, когда она увидела, как Эмилия безжизненно лежит на холодном полу внизу лестницы. Холод пробежал по ее спине, и она мгновенно бросилась к ней. В голове крутились мысли: «Как это могло произойти?» «Что случилось?» «Кто мог это сделать или она по несчастливой случайности сама поскользнулась?»

В поместье был слышен только звук урагана и ее глухие шаги, бежавшие вниз. В тот момент, когда она достигла Эмилии, паника охватила ее. У бедной женщины была сломана нога, рука и разбито лицо. Адель принялась прощупывать пульс на запястье экономки. В ее ушах звенело, она могла слышать только свое дыхание и быстрое биение сердца. Не нащупав пульс, страх в ее глазах и дрожь по телу разрослись с молниеносной скоростью. Адель поняла, что женщина скончалась на месте. Медленно подняв голову наверх, она увидела как Екатерина, Агата, Изабель, Норман и Альберт пронзали ее взглядом, полным страха и отчаяния.

– Господи, что произошло? – с ужасом в голосе выкрикнула Екатерина.

– Я… я услышала грохот и поняла, что кто‑то упал с лестницы. Я выбежала и…, – Адель, потеряв контроль, не смогла внятно объяснить, что случилось.

За это время девушка настолько привыкла к Эмилии и ее заботе, что было сложно осознать столь значимую потерю. Это напомнило ей, как она потеряла отца. Воспоминания просачивались в ее голову один за другим: о том, как ей сообщили, что он погиб, о том, что она чувствовала в тот момент и как тяжело было прощаться в последний раз.

– Да что происходит в этом доме? Мне страшно! – кричала Изабель, стуча ногами.

– Я не могу поверить, что она мертва! – Агата побежала вниз по лестнице с левой стороны, хватаясь за стену, увешанную картинами.

– Да ладно, серьезно? Кому из вас было нужно убивать единственного нормального человека в этом доме? – глаза Нормана сделались стеклянными и он обезумел.

Все уставились на него, не ожидая, что в нем остались чувства, присущие сочувствующему человеку.

– А что ты вообще здесь делаешь? – прикрикнула Изабель, её голос дрожал от негодования

– Как это что? Я здесь живу, – Норман развёл руками, словно пытался объяснить очевидное.

– Ты же не ночуешь дома никогда!, – воскликнула она, не скрывая своего недоумения.

– А сегодня остался, представляешь!

– В тот момент, когда ты решаешь остаться дома, совершилось преступление! – Изабель не могла сдержать эмоций, её глаза горели от ярости.

– Даже не смей говорить, что это я, – резко прервал Норман, его голос стал холодным, как лёд, – Эмилия много значила для меня в отличие от всех вас.

– Может она сама упала? – вмешался Альберт, потирая подбородок и придавая своему лицу задумчивое выражение.

– Нет! Её столкнули! Здесь, очевидно, была борьба. Обратите внимание на разбитую вазу с цветами наверху недалеко от лестницы, – Адель начала подниматься на верх, – она стояла примерно в трех метрах от начала лестницы и случайно задеть при падении это невозможно. Эмилия, вероятно, бежала в направлении лестницы, схватила её и ударила убийцу. Но этого оказалось мало.

– Весьма логично с вашей стороны, – подтвердил Альберт.

– Ничего не трогайте и ни к чему не прикасайтесь, – строго произнесла Адель, её голос звучал как приказ, – Как только я осмотрю место преступления, я хочу пообщаться с каждым из вас.

– Рано утром схожу за доктором и займусь поисками новой экономки, – промолвила Агата.

– Она что, будет здесь лежать остаток ночи? – с ужасом поинтересовалась Изабель, её лицо исказилось от тревоги.

– У вас есть вариант получше? Вы видели, что с погодой за окном? – Агата удивлённо посмотрела на Изабель и закатила глаза, словно её вопрос был абсурдным.

– Давайте будем рассудительными, – вмешалась Екатерина, её голос звучал мягко, но настойчиво, – Моя девочка, Изабель, другого варианта нет. Эмилия – член нашей семьи и мы не можем неуважительно отнестись к ее телу, – вступилась Екатерина, намекая на то, что остаток ночи придется провести с мертвым и бездыханным телом Эмилии.

Вдруг неожиданно появился сонный Ян и, когда его взгляд встретился с лишенным жизни телом Эмилии, он тут же бросился к ней и встал на колени.

– Не могу поверить…Я не могу поверить! – плакал он, его голос дрожал от горя.

Адель, не теряя ни минуты, сразу отправилась осмотреть лестницу. Детектив сразу пришла к выводу, что эта смерть – далеко не несчастный случай, ведь женщина была очень предусмотрительной и всегда держалась за перила. Зачем она пошла ночью во время отключения электричества вниз?

Девушка начала внимательно осматривать пол. Возможно ей удастся найти что‑то, что доказало бы ее неслучайную смерть.

Установив свечу на пол, она опустилась на колени и увидела, что на второй сверху ступени около перила, небольшой участок лестницы отличается по цвету от остального окраса. Оттенок приобрел более глянцевый округлый вид. Надев одноразовую резиновую перчатку, она провела пальцем по полу и ее захлестнуло удивление. Палец скользил по поверхности, как по льду! Это было масло! Кто‑то ночью разлил умышленно на ступень масло так, чтобы его нельзя было заметить. И толкнул Эмилию. Из‑за того, что к старости мобильность и координация движений притупляется, она не смогла поймать равновесие и покатилась вниз. Но зачем было убивать столь хозяйственную прислугу? Она что‑то знала или… узнала?

Мысли не давали покоя Адель. Она надела перчатку на другую руку и продолжила осмотр лестницы. Возможно, на ней остались следы не только масла, но и чьих‑то шагов. Адель решила, что не должна упускать ни одной детали. Тонкие нити этой загадочной истории становились ярче, и она собиралась распутать их.

Кто мог быть замешан в этом деле? И что на самом деле знала Эмилия, что поставило ее жизнь под угрозу? Эти вопросы терзали ее разум, но сейчас главное найти улики и раскрыть дело в этом адском, милом доме.

Немного осмотрев территорию выше лестницы, она нашла след от обуви, ведущий к направлению лестницы. Это был внушительный мужской отпечаток не менее 44 размера. Из живущих мужчин и находящихся в доме во время убийства, были Норман, Ян и Альберт. Приложив влажную салфетку к полу, она аккуратно сделала отпечаток следа и острожно, чтобы не повредив, встала с колен.

Спустившись вниз, она осмотрела тело Эмилии. На ее одежде были капли собственной крови. Она решает осмотреть комнату экономки на случай, если там будут дополнительные улики. Девушка до сих пор не может поверить, что такой теплой, уютной женщины больше нет. Если бы Адель заранее знала, что убийца не остановится и сделает все для своей защиты, она бы никогда этого не допустила.

Попав в крыло поместья для прислуги, Адель отворила дверь и зашла внутрь. Комната показалась совсем простецкой, с небольшой односпальной кроватью, комодом, который был выпущен, вероятно, еще в прошлом веке и письменным обшарпанным столом. Детектив, осмотрев каждый уголок комнаты, ничего не нашла, что помогло бы делу. Но ведь её не могли убить просто так, если бы она чего‑то не знала. Должна же быть какая‑то зацепка.

Неожиданно на телефон, который стоял у края стола, поступил звонок. Адель от неожиданности испугалась и подняла трубку.

– Алло?

– …

– Алло, говорите, – повторила Адель.

Но в ответ в трубке всё также молчали. Кто мог звонить Эмилии и при этом молчать? По всей вероятности, на другом конце провода был убийца, но какой смысл ему звонить на этот телефон? Все члены семьи знают, что Адель сейчас осматривает комнаты, но зачем звонить на телефон Эмилии? И как это возможно, если они сейчас все вместе находятся в гостиной?

Девушка, стало быть, уже хотела положить трубку, но вдруг слышит чей‑то голос. Прислонив обратно трубку к уху, она подвергается шоку: «Адель, это Эмилия. Я знаю, кто убил Стефана! Я только что совершенно случайно подслушала разговор и это…». Вдруг раздается крик, что‑то громко падает, Эмилия просит о помощи и сообщение обрывается. Голос в телефоне дрожал, женщина была напугана до самых костей.

Детектив вспомнила, как она услышала крик и стуки, она сама была не так далека от места происшествия. Эмилия узнала, кто убийца и хотела спастись до самой последней минуты. Адель почувствовала укол в самое сердце. Ужас пробежал перед ее глазами. Осознание того, что она могла не допустить этого убивало её изнутри.

Она незамедлительно отогнала от себя мысли собственной безнадежности и направилась в гостиную, чтобы вывести убийцу на чистую воду. Она была убеждена, что человек, оставивший свой отпечаток, и есть убийца Эмилии и, возможно, Стефана.

– Я нашла несколько улик, указывающих на то, что это было убийство, и я хочу проверить всю мужскую обувь в доме. Ян, Норман и Альберт, пройдемте, пожалуйста.

Екатерина резко встала из‑за стола и потребовала у Адель пойти вместе с ними, объяснив тем, что она будет беспокоиться за нее.

Они прошли сначала в комнату Яна и осмотрев всю обувь и, они не нашли похожего отпечатка, да и размер у него был меньше относительно стандартного мужского. Затем они зашли в комнату к Норману. Адель задумалась над словами Изабель. Ведь действительно сегодня первая ночь, когда он ночевал дома, и сразу же случилось убийство. Но ее ожидания не оправдались, и следы от его обуви оказались другого узора.

Войдя в комнату Альберта и Изабель, Адель начала осматривать его туфли и ботинки. У него было на удивление довольно много пар и, когда Адель уже отчаялась, в этот самый момент она находит подходящий след!

– Альберт, вы ничего не хотите рассказать? – спросила Адель, глядя на мужчину, который стоял в дверном проёме, уверенный в своей непричастности.

Екатерина ахнула, не в силах поверить в происходящее.

– Я не убивал никого и это не мой след! Я даже не вставал ночью. Изабель может это подтвердить! – начал защищаться он, прикрикивая, как будто его слова могли изменить ситуацию.

– Я опрошу Изабель немного позже, – невозмутимо ответила Адель.

– Я вам клянусь я этого не делал! – воскликнул Альберт, его голос дрожал от волнения.

– Но улика говорит об обратном. Для чего вы убили Эмилию? Отвечайте!

– Госпожа Браун, это какое‑то недоразумение! Я не убивал бедную старушку! Я пришёл вечером с работы без сил. Изабель мне предложила почитать в библиотеке. Я согласился, я люблю читать. Около полуночи мы поднялись к себе, и я сразу уснул. Проснулся я от крика и шума, как и все остальные. Как и вы! У меня просто напросто не было мотива для её убийства! Я целый день провожу на работе и держу семейный бизнес на плаву, и в том числе с заработанных денег я платил Эмилии хорошее жалование за её труд! Без неё это поместье уже давно бы превратилось в пустое заброшенное здание! Я прошу вас не делать поспешных выводов и поверить мне.

– Я не могу вам верить, ведь факты говорят об обратном. Именно ваш след я нашла на лестнице недалеко от лужи с маслом, которое вы разлили! – настойчиво произнесла Адель.

– Какое масло? О чем вы говорите? Я ничего не разливал. Я даже на кухню никогда не захожу! – воскликнул Альберт, его лицо исказилось от недоумения.

Адель не унималась и продолжила поиски его комнаты. Она стала переворачивать всё с ног на голову, ища доказательства его причастности. Вдруг Адель находит около дверного проёма с выходной стороны на плинтусе капли масла и убеждается в своей теории.

– Не понимаете какое масло? А это вам ни о чем не говорит? – детектив указала на капли. Глаза ее горели от ярости.

– Я не понимаю, как это могло здесь оказаться. Меня подставили! – воскликнул Альберт, его голос звучал отчаянно.

– Альберт, я не могу поверить… Вы и Стефана убили?, – прошептала Екатерина дрожащим голосом, её глаза расширились.

– Вы в своем уме?! Вы отдаете себе отчет тому, что сейчас говорите?

– Альберт, на время выяснения всех обстоятельств я бы хотела, чтобы вы не покидали больше поместье с этой минуты, – проговорила Адель.

– А работать кто за меня будет? Может Вы? Адель, вы понимаете, какие убытки понесет компания, пока вы играете в детектива, ложно меня обвиняя!

Адель рассердилась, что он не относится к ней столь серьезно насколько она заслуживает.

– У вас много сотрудников. Я уверена, они справятся. На правах детектива с официальным удостоверением, я имею основания полагать, что вы совершили убийство. Вы имеете право хранить молчание в присутствии адвоката, которого вы можете либо нанять лично, либо государство вам предоставит своего.

– Абсурд какой‑то! Что ж… если так, то пригласите Изабель и она найдет мне адвоката, – потребовал он.

Адель спустилась на первый этаж, захватив свой дневник, пошла на кухню и стала по одному опрашивать всех присутствующих.

Первой вошла Изабель. Ее тело трусило, а глаза потускнели.

– Изабель, я не случайно начала именно с вас. Скажите, Альберт покидал ночью комнату? – спросила Адель, пристально глядя на женщину.

– Да, он вставал в уборную. Но он часто ночью её посещает.

– В какое время это было? – поинтересовалась Адель, наклонившись ближе.

– Это точно было около трех часов ночи. У него организм работает, как часы, и в это время он всегда ходит в уборную, – пояснила Изабель, словно пытаясь оправдать Альберта.

– Вы не замечали в его поведении некие странности за последние, может, месяца два‑три? – продолжила Адель, внимательно наблюдая за реакцией Изабель.

– Нет, он все время проводит на работе и, напротив, стал более счастливым, получив должность директора.

– То есть потенциально смерть Стефана была ему на руку?

– Нет, не думаю. Он не стремился занять его место, но сейчас, конечно, доволен этому, – заметила Изабель, её уверенность слегка пошатнулась.

– Альберт сказал, что он не вставал ночью никуда, но вы говорите, что он отходил в уборную. Как вы можете это объяснить? – Адель наклонила голову вбок, как будто искала правду.

– Может, он хотел защитить себя… я не знаю, что на это ответить. Наверное, лучше спросить об этом самого Альберта.

– Хорошо, спасибо. Пригласите Нормана, пожалуйста, – сказала Адель, записывая информацию в своём блокноте.

Мужчина вошёл в комнату и присел напротив Адель, его лицо было серьёзным.

– Норман, как вы думаете, Альберт обладает знаниями в области медицины?

– Он много читает и могу предположить, что вполне вероятно. Он довольно разносторонний человек и всегда может поддержать диалог. Но на медицинские темы мы никогда не общались, – ответил Норман, отводя взгляд.

– Как вы считаете, он мог пойти на убийство?

– Я считаю, что ему было незачем убивать дядюшку, а тем более экономку, – сказал Норман, его тон был уверенным.

– Незачем?

– Он был вторым человеком в компании и деньги у него водились. Я думаю, что не вполне логично ему совершать преступление, ведь в противном случае на его плечи свалится самая сложная работа.

– Но ведь вы Изабель твердили, что убил Стефана именно Альберт.

– На самом деле, я просто ее цепляю по поводу и без. По‑настоящему, я не думаю, что это Альберт.

– А на кого думаете?

– Я, вероятно, сгорю в аду, но я думаю именно на маму.

– Почему?

– Она больше всех бесится. Думаю, что в глубине души она понимает, что ей ни копейки не досталось от наследства.

– Но зачем ей было приглашать меня?

– Убийцы часто так поступают. Это их гарантия невиновности, ведь человек в здравом уме не пригласит детектива к себе в дом.

– А что насчет вас? Что вы делали в 03:15 ночи? – спросила Адель, её внимание было сосредоточено на Нормане.

– Я спал у себя в комнате, затем услышал крики и сразу выбежал.

– Почему именно сегодня вы ночевали дома? Это первая ночь за долгое время, когда вы предпочли дом казино, – заметила Адель, её голос звучал подозрительно.

– Я устал. Я хотел нормально выспаться, – сказал Норман, его голос стал тише.

– Я заметила, что уже несколько дней вы не пьете. Почему?

– Видимо взрослею. Я больше не нахожу в этом удовольствия.

– И все‑таки казино вы тем не менее посещаете. Зачем? – Адель хотела услышать от него правду насчет работы и убедиться в его искренности.

– Вот почему я не люблю детективов. Они разворотят всю душу наизнанку. Я там работаю, госпожа Браун, – произнёс Норман, его голос звучал с оттенком раздражения.

– Работаете? – Адель сделала вид будто не знает об этом.

– Да, я устроился на работу. Мне нужны деньги.

– Похвально. Для чего вам нужны деньги? – поинтересовалась Адель, её взгляд был проницательным.

– На раздачу долгов и… – Норман закашлялся, его голос дрожал.

– И? – подтолкнула его Адель.

– И просто на существование.

– Понятно. Благодарю. Пригласите вашу маму.

Норман вышел из комнаты, и через некоторое время вошла Екатерина.

– Дорогая Адель, вы же не думаете, что это я убила? – спросила Екатерина, её голос звучал испуганно.

– Я вас ни в чем не обвиняю. Я хочу послушать вашу версию происходящего, – ответила Адель, стараясь быть спокойной.

– Я проснулась от громкого стука и крика. Надела халат и вышла из спальни.

– Вы больше ничего не слышали постороннего?

– Вроде бы нет.

– По вашему, Альберт способен на убийство? – спросила Адель, её интерес был неподдельным.

– Не знаю, дорогая Адель, мне казалось, что нет.

– Вы не слышали ссоры между Стефаном и Альбертом?

– Несколько раз за ужином они обсуждали свои дела на повышенных тонах, но я бы не сказала, что это были именно ссоры, – заметила Екатерина, её голос был спокойным.

– А у Стефана были еще размолвки с кем‑нибудь?

– Да, он не был в восторге от образа жизни Нормана. Он часто говорил ему напутственные слова, но Норман только фыркал и уходил. Хотя как‑то раз они зацепились. и Норман позволил себе оскорбить его неподобающем образом, – ответила Екатерина, её голос звучал с оттенком сожаления.

– Но тем не менее найденные улики не указывают на то, что Норман мог убить Эмилию, – заметила Адель, её голос звучал уверенно.

– Да… наверное… – согласилась Екатерина, её голос был неуверенным.

– Екатерина, когда Мирон еще был в поместье, он сказал мне, что подслушал ваш разговор с кем‑то по телефону о том, что я ни о чем не догадываюсь. Но не волнуйтесь. Он солгал. Как вы можете это объяснить?

– Что? Мирон? Я его знать не знаю также, как и он меня. Что за глупости он говорит? – воскликнула Екатерина, её лицо исказилось от недоумения.

– Я бы хотела услышать ваше мнение, – произнесла Адель, её голос звучал требовательно.

– Я понятия не имею, кого Агата притащила в наш дом. Да как он посмел! – воскликнула Екатерина с возмущением.

– Мне его мотивы тоже пока не особо известны, но тем не менее, зачем‑то ему нужно было на вас наклеветать.

– Я не могу это никак прокомментировать, потому что это наглая ложь.

– Хорошо, спасибо. Пригласите Агату.

Вдова вошла на кухню неуверенным шагом и разместилась около Адель.

– Агата, расскажите об отношениях Стефана и Альберта.

– Что ж… насколько мне известно, они не всегда хорошо ладили. Я как‑то слышала, что у них были разногласия по поводу ведения бизнеса. Это я вам уже говорила.

– Насколько я помню, вы наблюдали их ссору? – спросила Адель, сосредоточенно смотря на вдову.

– Да, это было в гостиной. Я сидела в кресле, читая что‑то из литературы и услышала, как они ругаются. Но я никогда не лезла в дела Стефана и поэтому не вмешалась. И за ужином тоже ругались, – поделилась Агата.

– Когда это было?

– Совсем недавно. Возможно, около полутора месяцев назад, – Агата поправила свои волосы.

– Вы думаете разногласия в бизнесе могли стать для него мотивом совершения убийства?

– Вполне. Он очень властный мужчина.

– Как вы считаете, зачем ему было убивать Эмилию?

– Вероятно, она что‑то узнала, и он решил её убрать.

– Агата, простите за вопрос, но куда подевался ваш след на губе? – Адель заметила, что от удара не осталось и следа.

– По всей видимости, удар оказался не тяжелым и все прошло, – Агата прикоснулась к губе, а потом посмотрела на свою руку.

– Я рада, что вам больше ничего об этом не напоминает.

– Ах, если бы. Адель, проснувшись от криков, я побежала и обнаружила у себя под дверью странную записку. Я посчитала нужным сказать вам об этом, – Агата передала записку детективу, её голос звучал тревожно.

«Настоятельно рекомендую тебе написать на меня дарственную о наследии, иначе можешь попрощаться со своей жизнью».

Адель, прочитав новую угрозу, не могла поверить в то, что предатель готов убить еще одного члена семьи. Девушка не может допустить того, чтобы невинные страдали.

– Я могу осмотреть вашу комнату?

– Разумеется. Делайте все, что вам нужно.

Адель забрала записку из рук Агаты и они поднялись наверх. Детектив вошла в комнату осмотрела дверной проём с двух сторон. С внутренней стороны она ничего не обнаружила, чего нельзя сказать о внешней. На выходе недалеко от двери Адель обнаружила точно такой же отпечаток обуви, который нашла на лестнице. Эта обувь принадлежит единственному человеку в доме – Альберту.

Адель спустилась в гостиную, где семья Д’Марсо, собравшись вместе, обвиняли друг друга в убийствах и во всех смертных грехах. Детектив привлекла к себе внимание, постучав металлическим предметом по тонкому, стеклянному бокалу, который она взяла со столешницы.

– Дорогие друзья, хватит бессмысленных ссор и обвинений. Я готова раскрыть вам все карты.

Члены семьи напряглись, а Альберт то и дело выкрикивал о своей невиновности.

– Смерть Стефана была выгодна Альберту получить в наследство целую компанию и проворачивать там свои мошеннические дела. Он решает убить его, отравив Нифедипином, который дал ему Ковальски, ведь он даже спрашивал у него, сколько осталось жить Стефану, и подсыпал покойному на регулярной основе в течение трех месяцев.

– Какие еще мошеннические дела? – спросил Норман.

– Альберт хотел заработать больше денег и скупился на производстве качественного дерева, – пояснила Адель.

– Я же просил не говорить об этом никому… – Альберт посмотрел вниз.

Адель решила проигнорировать его слова и продолжила:

– Альберт солгал тем, что Стефан был не в курсе его грязных схем на работе и поэтому сжигает настоящее завещание, в котором, полагаю, Стефан ничего ему не оставил. Альберт подменяет кувшин и стакан на новые, чтобы скрыть улики отравления., ведь на предметах кухонной утвари были найдены отпечатки его пальцев. Затем он крадет настоящее письмо судмедэкпертизы, которое в последствии я нашла именно в его комнате. Пишет мне угрожающую записку после того, как я узнала, что он разрушает компанию и, наконец, добирается до Агаты, и вынуждает её отписать ему наследство под угрозой смерти.

– Это все ложь! – Альберт повысил тон.

– Эмилия за несколько минут до своей смерти подслушивает разговор Альберта и понимает, кто совершил убийство, но вот беда: женщина не успевает рассказать об этом, как Альберт подошел сзади, схватил ее, перед этим разлив масло на лестнице, и толкнул, оставив след своей обуви, а также ударив его вазой, отчего на выбритом лице Альберта, как вы можете наблюдать, есть ссадина. Ковальски, который скрыл результаты анализов, вызвал у меня немало сомнений, но теперь все сходится. Он действовал не один, и у него был сообщник. Поэтому доктор скрыл причину настоящей смерти Стефана, прикрыв себя и Альберта. По всей логике, Альбер пообещал ему поделиться частью денег от наследства. Другого мотива у него нет.

– Что за бред?! Я его не убивал и все улики, указывающие на меня, просто ложь! Меня кто‑то из них подставил! А ссадина на моем лице образовалась после неудачного бритья! Я брился накануне и порезался.

– Альберт, прекратите. Все указывает на вас и у меня есть на это доказательства.

– Адель, я говорю вам правду, я не убивал их! Верьте мне!

Адель не могла поверить в то, что преемник Стефана мог так гнусно с ним поступить. И не только с ним, но и со своей любимой женой Изабель. Ведь она так любила Стефана, а он лишил ее этой радости, вырвав сердце.

Детектив Адель, сдерживая волнение, позвонила в полицию, сообщая о том, что нашла убийцу. В этот момент в поместье Д’Марсо царила атмосфера подавленности и невыносимого напряжения. Изабель, сдерживая слёзы, не могла поверить в происходящее. Она смотрела на Альберта, и её сердце сжималось от горечи – как же так, что человек, которого она считала частью своей семьи, оказался в центре этого ужасного преступления?

Екатерина и Норман обменивались взглядами, полными отвращения и недоумения. Норман нервно сжимал кулаки, а Екатерина, с трудом удерживая стакан с виски в дрожащих руках, шептала:

– Как он мог? Как он мог предать нас так жестоко?

Агата, куря свою очередную сигарету, с презрением смотрела на Альберта, который, несмотря на наручники, продолжал протестовать:

– Я не виновен! Это всё недоразумение! Изабель, ты должна мне верить! Я всё объясню! – его голос звучал истерично, но никто не хотел его слушать. Полиция уже прибыла на место происшествия, и Адель, собрав все улики и доказательства, завершала свою работу. Её уверенность в том, что правда восторжествует, придавала ей сил.

Когда полицейские надели на Альберта холодные наручники и усадили его в машину, он продолжал кричать, как будто это могло изменить его судьбу.

– Это просто глупое стечение обстоятельств! Я всё вам докажу! – его слова звучали всё более отчаянно.

Оставив семью Д’Марсо в тишине, полиция уехала. В комнате воцарилась гнетущая атмосфера.

– Адель, я всё ещё не могу в это поверить… Альберт… это так неожиданно… – Екатерина потеряла дар речи, её руки тряслись от волнения. Она сделала глоток виски, но горький вкус только усиливал тревогу в её душе.

Норман не выдержал:

– Я же говорил тебе, Изабель! Этот подлец чуть не разрушил нашу семью и бизнес! Дядю и Эмилию уже не вернуть! – его голос звучал как рёв раненого зверя, и он нервно шагал по комнате, словно искал выход из этого кошмара.

Агата, устало вздохнув, прервала их разговор:

– Хватит вам! Главное – это наконец положить конец этому ужасу. Мы можем жить спокойно, без страха за жизнь друг друга. – Она подошла к Адель и обняла её.

– Я рада видеть вас в безопасности и счастье, – произнесла Адель с лёгкой улыбкой. – Но моё дело сделано, и теперь мне пора покинуть вас.

– Конечно, мы не будем вас задерживать. Спасибо вам за всё… – произнесла Екатерина с искренней благодарностью в голосе.

Адель кивнула и направилась к выходу. Она чувствовала облегчение от выполненной работы, но в то же время её сердце сжималось от осознания того, что за этой победой скрываются страдания и утраты. Закрыв за собой двери поместья в последний раз, она сделала шаг за порог. По крайней мере, именно так она и подумала в тот момент.

Глава 26

Прошло несколько дней. Полиция продолжала расследование дела Альберта Гавронского, собирая все улики и доказательства для суда. Они также арестовали доктора Ковальски и лишили его врачебной лицензии. Альберт, в свою очередь, работал с адвокатом и упорно пытался доказать свою невиновность. Атмосфера в поместье оставалась по‑прежнему напряженной. Изабель, потрясенная открывшейся правдой, замкнулась в себе, и Екатерина старалась утешить её как могла. Девушка с трудом справлялась с мыслью о том, что её муж оказался предателем.

В городе поползла череда слухов о том, что крупный бизнесмен и предприниматель беспощадно убил главу компанию ради получения власти. Желтая пресса, пронюхав про это дело, уже успела выпустить несколько громких заголовков.

Адель решила, что сейчас самое время отправиться в Париж на поиски Жозефины. Она пока не знала, как ее найти, ведь при себе у нее была только старая, пожелтевшая от старины фотография.

Детектив стояла у старинного зеркала, поправляя последние штрихи своего образа. В её голове крутились мысли о предстоящем путешествии в Париж и о том, как она будет искать Жозефину. Она знала, что это будет не просто, но её сердце наполняло волнение и надежда.

Накинув на плечи лёгкий жакет и поверх пальто, Адель взглянула на часы – время поджимало. Она быстро собрала свои вещи: паспорт, билет на поезд и небольшой рюкзак с необходимыми вещами. Внутри рюкзака уютно устроились блокнот и ручка, которые были ее верными друзьями при расследовании дела.

На улице было прохладно, но это не смущало Адель. Она чувствовала, как волнение разрастается внутри неё с каждой минутой. Дорога до вокзала была знакома, но сегодня она казалась особенной. Каждый шаг напоминал ей о том, что впереди её ждёт нечто важное.

Вокзал встретил её гулом голосов и шумом поездов. Адель глубоко вдохнула, стараясь уловить атмосферу ожидания и надежды. Гулкий звук поездов, которые сотрясают землю, смешивается с мерным стуком шагов пассажиров, спешащих к своим судьбам. Она подошла к табло и проверила время отправления своего поезда. Сердце забилось быстрее – вскоре она окажется в Париже, городе мечты и романтики.

Сев на скамейку, Адель достала блокнот и начала писать: «Сегодня я отправляюсь на поиски Жозефины. Надеюсь, что удача будет на моей стороне». Она улыбнулась своим мыслям и почувствовала, что готова к этому приключению. Вскоре её поезд прибыл, и Адель с решимостью направилась к платформе, полная надежд на встречу с Жозефиной.

Поезд, в котором она оказалась, был комфортабельным и уютным. Сев на своё место у окна, она с интересом наблюдала за меняющимися пейзажами за стеклом. Поля, леса и маленькие деревушки сменялись друг другом, и с каждым километром её нетерпение только росло.

Вокруг неё сидели другие пассажиры: кто‑то читал книгу, кто‑то вел записи, а кто‑то просто наслаждался видом. Адель достала свой блокнот и продолжила писать о своих чувствах. Она описывала, как её сердце трепещет от предвкушения поездки во Францию. Время пролетело незаметно, и вскоре поезд начал замедляться, приближаясь к Парижу.

Когда поезд наконец остановился на вокзале Гар‑де‑Льон, Адель почувствовала, как её охватывает волнение. Она вышла на перрон и огляделась. Вокзал был полон людей, звуков и запахов – аромат свежего кофе и круассанов витал в воздухе. Адель сделала глубокий вдох и направилась к выходу.

На улице её встретил яркий солнечный день. Париж был живым и динамичным, с его исторической архитектурой и шумными улицами. Она немного потерялась в восторге от всего происходящего вокруг, но быстро собрала свои мысли и достала карту. Её цель была ясна – найти Жозефину.

Адель решила прогуляться по улицам, наслаждаясь теплой атмосферой города. Проходящие мимо парижане, улыбались и спешили по своим делам. Она прошла мимо знаменитого моста Александра III и любовалась видами на Сену. Каждый уголок Парижа казался ей волшебным, и она не могла не наслаждаться поездкой, несмотря на задание.

Спустя некоторое время она добралась местного полицейского участка, чтобы добыть информацию о местонахождении Жозефины.

– Bonjour! – поприветствовала на входе Адель охранника на французском, – Меня зовут Адель Браун. Я частный детектив. Как я могу поговорить с инспектором полиции?

– Bonjour. Вы не француженка? – мужчина искоса взглянул на девушку, поправляя свои подтяжки с явным интересом.

– Нет, сэр. Я приехала из РСФСР, – ответила Адель, стараясь сохранить вежливый тон.

– Oh mon Dieu. Рад приветствовать вас, мадам. Сейчас я приглашу к вам инспектора. Вы по какому вопросу? – его голос стал более уважительным.

– Мне необходимо разыскать одного человека. У меня задание.

– С удовольствием вам помогу, мадам, – с готовностью ответил охранник, его лицо озарилось дружелюбной улыбкой.

Охранник в полицейской форме удалился вглубь участка и оставил Адель ожидать в коридоре.

Через несколько минут показался инспектор, уверенно шагнувший в коридор, и пригласил Адель пройти в свой кабинет. Его манера общения была строгой, но вежливой.

– Bonjour, госпожа. Меня зовут Луи Мартен, – представился он с учтивой улыбкой. – Меня оповестили, что вам необходимо заняться поисками человека. Могу я увидеть ваше удостоверение?

– Разумеется, – ответила Адель, с лёгкой улыбкой предъявляя ему документ. Майор, заметив удостоверение, расслабился и кивнул с одобрением.

– Можете рассказать поподробнее? – спросил он, заинтересовавшись в деле.

– Конечно. Но боюсь, что это будет непросто, – произнесла она, слегка поморщившись. – Мне известно только имя – Жозефина. Сейчас ей должно быть около восьмидесяти лет. У меня есть её фотография в молодости. Вот, – Адель протянула снимок инспектору, и его глаза засияли от любопытства.

– Ma chérie, я сделаю всё, что в моих силах, – с обещанием произнёс Луи, его уверенный тон внушал надежду. – Сейчас я попрошу помощника поискать в базе физических лиц. Если не секрет, то зачем она вам? Она преступница?

– Нет‑нет, – поспешила заверить его Адель, – Я бы хотела лично пообщаться с ней. Не так давно я вела расследование в одном поместье, и я думаю, что она сможет рассказать что‑то о прошлом.

– Ох уж эти тайны прошлого, – прокомментировал Луи с лёгкой усмешкой, – Может, вы хотите кофе?

– С удовольствием.

Помощник Луи отправился в архив на поиски, а Адель подали самый настоящий французский кофе, аромат которого наполнил комнату.

Спустя сорок напряженных минут появился мужчина и, с легким облегчением на лице, сообщил, что ему удалось найти Жозефину – это оказалось для него несложной задачей. Она оказалась бывшей балетной танцовщицей и местной знаменитостью, известной своим утонченным стилем и грациозностью. Адель, полная надежды и волнения, получила адрес ее проживания на улице Свободы, дом 10. Поблагодарив сотрудников полиции за их быструю и эффективную помощь, она направилась по оживленной улице, ощущая, как сердце стучит в унисон с её шагами.

Дорога оказалась одновременно прозаичной и эстетичной, как будто сама жизнь рисовала её яркими мазками. Адель проезжала по узким, извивающимся европейским улочкам, вдыхая насыщенный, ароматный французский воздух, пропитанный запахом свежей выпечки. Проехав мимо величественной Эйфелевой башни, сверкающей на фоне лазурного неба, и еще нескольких уютных кварталов с их старинными зданиями, детектив наконец‑то добралась до места назначения.

Она вышла из такси, чувствуя легкий ветерок, который играл с её волосами, и подошла к изящной деревянной двери, украшенной замысловатым узором, словно вырезанным искусным мастером. С сердцем, стучащим в ритме ожидания, Адель постучалась в дверь. Через минуту на пороге появилась Жозефина – женщина с проницательным взглядом и загадочной улыбкой.

Адель приятно удивилась от того, как хорошо она сохранилась. Женщина оказалась стройной, со светло‑русыми волосами, собранными в неряшливый, но привлекательный пучок.

– Здравствуйте, вы должно быть Жозефина? – спросила Адель с улыбкой на лице.

Женщина с опаской посмотрела на девушку.

– Здравствуйте, да, это я. А вы кто?

– Мое имя Адель Браун. Я детектив. Я бы хотела с вами поговорить, – Браун вытащила свое удостоверение и показала Жозефине.

– О чем? – в глазах старушки забегали искры паники, – Я ничего не сделала.

– Конечно, нет. Вы меня неправильно поняли, – успокоила её Адель. – Я хотела бы обсудить Стефана Д’Марсо.

Лицо Жозефины изменилось: морщинистый лоб расправился, а глаза расширились от удивления, как будто сдерживаемая тайна вдруг вырвалась на свет.

– Прошу вас, входите, – мягко пригласила Жозефина, сделав шаг назад и отодвигая дверь.

Квартира Жозефины показалась очень уютной. Полная света гостиная, соединенная с кухней, была выполнена в классическом французском стиле. На подоконнике стояли горшки с зелеными травами – базилик, петрушка и мята, добавляя комнате свежести и аромата. Пол был выложен терракотовой плиткой, а в центре уютно расположился ковер с восточным узором, который пригласительно манил присесть. На стенах висели картины местных художников, запечатлевшие парижские улицы и тихие улочки, а также фотографии, сохранившие моменты счастья и дружбы. В углу стоял старый письменный стол с потертой поверхностью, на котором лежали блокнот и несколько ручек – здесь творилось вдохновение. Рядом с ним уютно устроился плетеное кресло‑качалка, обитое мягким пледом, где можно было укутаться во время дождливых дней.

– Имя Стефана я не слышала уже много‑много лет, – Жозефина налила Адель чая из вербены.

– Можете рассказать, в каких вы были отношениях? – спросила детектив.

– Стефан… он был любовью всей моей жизни, – с легкой ностальгией произнесла старушка, – Но, увы, я никогда не была ему нужна, как бы я ни старалась это изменить. Мы провели незабываемый год вместе – это было 50 лет назад.

– И вы все еще помните его?

– Невозможно забыть того, кому принадлежит собственное сердце.

– А почему он вас так и не смог полюбить?

– Хотела бы я знать. Но как говорится, сердцу не прикажешь. Я боролась за его любовь, но все было напрасно. Спустя год он уехал на родину, и с тех пор мы так и не встретились. Я решила отпустить его, чтобы он нашел свое счастье. Я перестала следить за ним и начала жить своей жизнью. Но у меня была тайна, которую я пронесла в своем сердце. Это терзало меня изнутри, и лишь около десяти лет назад я решилась написать ему письмо и открыть всю правду.

– Вот это письмо? – Адель показала Жозефине желтоватый листок бумаги, найденный в сундуке у Стефана.

– О господи! Оно сохранилось… – женщина смахнула слезы с щек, чувствуя прилив эмоций.

– Да, но о какой тайне вы говорите? В письме описаны только ваши к нему чувства… но оно обрывается – кто‑то оторвал часть бумаги. Что там было? Вы помните?

– Я думала, что Стефан его не получил. Потому что никакого ответа так и не последовало. Но дело в том, что на том вырванном куске я созналась ему в своей тайне. У нас есть общий сын. Я узнала о беременности в тот момент, когда он покинул Францию. Я не стала ему ничего говорить. Я не хотела его привязать к себе только из‑за ребенка.

– Господи…

– Но какого было мое удивление, когда он ничего мне не ответил. Ведь он так любил детей… а теперь выходит, что он даже избавился от этой части.

– Жозефина, мне не кажется, что это сделал Стефан. Скорее всего он даже не видел вашего письма. Кто‑то из его семьи не хотел, чтобы он узнал всю правду и поэтому избавился от вашего признания.

– Вы так думаете?

– Я в этом уверена.

– Адель, скажите, а как сейчас Стефан поживает? Он счастлив?

Детектив опустила голову, и в воздухе повисла гнетущая тишина.

– Мне очень жаль, Жозефина, но Стефан недавно скончался. Вернее его убил его ближайший товарищ и родственник из‑за личных побуждений.

– О боже мой! Не может быть! Он так и не узнал, что у него есть сын, – слезы, как быстрая река, полились по щеке женщины, и её охватила глубокая истерика.

– Не переживайте. У него осталась семья. Они об этом тоже ничего не знают.

В этот миг в квартиру вошел мужчина средних лет – точная копия своего отца, с такими же глубокими карими глазами и небольшим ростом.

– Здравствуй, мама, – мужчина подошел к Жозефине и поцеловал ее в лоб.

– Адель, а вот и мой сын. Это Мартин.

– Приятно познакомиться, Мартин. Меня зовут Адель Браун.

Мартин, увидев свою плачущую мать, с легким смущением и недоумением спросил:

– А что здесь происходит?

Жозефина, глубоко вздохнув, рассказала ему о произошедшем. Смотря на то, как лицо Мартина вытянулось от удивления, становилось совершенно очевидно, что он ничего не знал о своем отце, и она решила раскрыть ему эту запутанную тайну впервые.

– Мама, я в шоке… Не могу поверить, что ты столько лет это скрывала и от меня, и от отца.

– Вы никогда не спрашивали свою мать, кто ваш отец? – поинтересовалась Адель, глядя на мужчину с состраданием.

– Спрашивал, конечно, но мама сказала, что он умер, когда я еще не родился. И я не стал больше ничего узнавать.

Вдруг неожиданно в дверь кто‑то постучался и Адель решила сама открыть, оставив Жозефину и Мартина наедине.

Она отворила дверь и увидела на пороге почтальона с громоздкой сумкой на плече, который выглядел несколько растерянным.

– Вы Адель Браун?

– Да… Это я. Я Адель Браун.

– Вам поступила срочная телеграмма, – парень протянул Адель конверт с важным выражением лица.

– Спасибо, но как вы меня нашли?

– Мне на почте дали адрес, а насчет деталей я не в курсе, мадам, всего хорошего, – почтальон с легкой робостью передал конверт девушке и ушел.

Адель взглянула на почтовую марку и адрес отправителя: письмо пришло из поместья Д’Марсо. Непонятное волнение охватило её из‑за срочности послания, и она, полная тревожного ожидания, осторожно открыла конверт.

«Дорогая Адель!

Я узнала ваше местонахождение через полицейский участок и я бы не стала вас отвлекать, будь это не так срочно. Все дело в том, что после вашего отъезда через пару дней на меня было совершено покушение в доме! Кто‑то ударил меня по голове сзади, пока я шла в свою комнату. Я очнулась через какое‑то время и, держу пари, меня хотели убить!

Адель, Альберт не виновен. Во время покушения его не было в доме. Он все еще в полиции. Убийца до сих пор на свободе и находится в поместье. Приезжайте как можно скорее. Я боюсь, что это еще не конец.

С наилучшими пожеланиями,

Екатерина»

Адель не могла поверить в то, что только что прочли её зеленые глаза. Коварный убийца намеренно и хладнокровно подставлял невинного Альберта все это время под удар. Несмотря на то, что девушка передала Альберта в руки полиции, в глубине души она не находила спокойствия и будто предчувствовала, что это еще не конец.

Детектив вернулась в гостиную к Жозефине и Мартину и судорожно произнесла: «Я возвращаюсь на родину в поместье. Дело не требует отлагательств»

– Я поеду с вами. Я хочу познакомиться с родственниками, если вы не возражаете, – произнес Мартин, отпуская руку матери из своей.

– Убийца Стефана все еще находится в доме. Я ошиблась, – взгляд детектива замер.

– Ох, Адель, только будьте осторожны, – сказала Жозефина.

– Мартин, я собираюсь выехать прямо сейчас. Сколько времени вам нужно на сборы?

– Я уже готов.

– Отлично, поехали.

Адель и Мартин, полные нетерпения и волнения, отправились на шумный вокзал, где приобрели билеты на самый ближайший поезд до Петрограда. На следующий день, под покровом сильного снегопада, они уже стояли на пороге поместья.

Глава 27

Дверь с легким скрипом открылась, и на пороге появилась Екатерина. Ее лицо, озаренное тусклым светом, отражало целый спектр эмоций – от тревоги, пронзающей сердце, до глубокого разочарования, заполнившего её глаза меланхолией. Волосы, слегка растрепанные, обрамляли её нежные черты, а губы, сжатые в тонкую линию, выдали внутреннюю борьбу. В её взгляде читалась усталость, словно она несла на себе тяжесть мира, и каждый шаг давался ей с трудом.

– Дорогая Адель, наконец‑то вы приехали! – Екатерина восторженно обняла девушку, – прошу, проходите скорее.

Адель с Мартином вошли в переливающийся светом холл.

– Адель, я полагаю, что это ваш помощник? – поинтересовалась Екатерина, указывая на Мартина.

– Не совсем так… Сейчас вся семья дома?

– Да, но разумеется кроме Альберта. Нам нужно его вытащить как можно скорее. Это очень важно!

– Я скоро этим займусь. Но прежде, я бы хотела увидеть всех остальных.

Екатерина поднялась на второй этаж, чтобы лично пригласить всех в холл.

Спустя несколько минут все члены семьи комфортно расположились в холле, поприветствовав Адель. Изабель всем видом показывала, как она не рада видеть детектива из‑за ее ложных предубеждений насчет Альберта.

– Что ж… я не люблю длинных речей, но я, пожалуй, должна принести вам свои извинения насчет Альберта. Убийца переиграл меня, и я признаю поражение. Но я не признаю войну. Я здесь, чтобы продолжить расследование и на этот раз я не ошибусь, – Адель держалась твердо и уверенно, несмотря на косые взгляды семьи Д’Марсо, – однажды, когда я рассматривала старые сундуки Стефана, я нашла его фотографию с некой девушкой по имени Жозефина и ее письмо, посланное ему. Но кто‑то намеренно оторвал самую важную часть написания в нем. Я отправилась в Париж, чтобы выяснить правду и я ее нашла. Прошу познакомьтесь, это Мартин – сын Стефана, о котором он не знал всю свою жизнь.

У Изабель, Нормана, Екатерины и Агаты вытянулись лица. Словно гром среди ясного неба, новость о сыне обрушилась на них, оставляя за собой лишь смятение и недоумение.

– Что? Какой еще сын? – пребывая в шоке удивилась Екатерина.

– Здравствуйте, семья. Для меня это был такой же шок, как и для вас. Я узнал об этом только вчера. Моя мать скрывала всю свою жизнь, кто мой настоящий отец и, наконец, я узнал. Так что выходит, что мы…

– Родственники? – перебила Мартина Изабель, – но как это возможно?

– Моя мать была влюблена в Стеф… отца в молодости. Но, как я понял, он никогда не любил ее. И он покинул Париж прежде, чем узнал о том, что скоро у него должен был родиться ребенок. А моя мать не стала ему портить жизнь и отпустила.

– Вот это да… новые семейные связи! Ну что ж… добро пожаловать. Меня зовут Агата, я жена Стефана, – женщина подошла и протянула свою тонкую руку новоиспеченному родственнику.

– Мне Адель уже успела рассказать, кто есть кто. Но меня, конечно, смущает, что Стефана убил кто‑то из вас… и я не совсем понимаю, как я должен себя вести в вашем кругу.

– К нам же вернулась Адель, так что вы особо к нам не привыкайте. Потому что скоро придется прощаться, – оголил зубы Норман, – но если серьезно, то добро пожаловать. Я рад, что у меня теперь есть брат, хоть и двоюродный, – он пожал руку Мартину.

– Прекрасно. Еще один охотник за наследством дядюшки, – произнесла Изабель и дерзким шагом направилась к выходу.

– Не обращайте внимания, Мартин. Я очень рада, что у Стефана оказался сын. Он всю жизнь мечтал о детях. И вот как судьба распорядилась с ним: умер, так и не узнав, что его мечта все‑таки сбылась, – голос Екатерины поник, – но прошу, чувствуйте себя как дома. Теперь вы мой племянник и я не дам вас обиду, – женщина нежно обняла Мартина.

– Спасибо большое за теплый прием, – ответил Мартин с неподдельной улыбкой.

Пока семья Д’Марсо обменивалась любезностями в уютном холле, наполненным светом, Адель осознала, что она должна немедленно вытащить Альберта из холодных стен полицейского участка прямо сейчас.

Детектив снова села за своего старенького, но верного Форда, который иногда поскрипывал на ухабах дороги, и отправилась в участок.

– Майор, у меня срочные новости! – с решительностью произнесла Адель, врываясь в кабинет полицейского.

– А, госпожа Адель, что случилось? Скорее посвятите меня в детали, – отозвался он с тревогой, внимание его мгновенно сосредоточилось на ней.

– Альберт Гавронский не виноват!

– Что вы такое говорите? – в недоумении переспросил майор, явно удивленный её заявлением.

– Я была в Париже, и Екатерина написала мне телеграмму с вестью о том, что на нее напали в доме! Это не мог быть Альберт, ведь он все еще находится у вас в камере!

– Что вы хотите этим сказать? – продолжал он вдумчиво.

– Убийца обвел меня вокруг пальца. Он специально подставлял Альберта. Теперь это более, чем очевидно.

– А как же улики против него? Следы, масло и ссадина на лице? – голос майора стал чуть более настороженным.

– Я что‑то упустила в этой цепочке расследования… я разберусь с этим в самое ближайшее время. А сейчас вам нужно отпустить его.

– Но Адель, я все же не могу сейчас отпустить Альберта, пока у меня не будет доказательств его невиновности.

– Я предъявлю их вам.

– Вы уверены, что это не очередная игра? – в его голосе звучала смесь сомнений и надежды.

– Да. Екатерина стала явно мешать убийце. Мой круг сейчас сузился до четырех человек.

– Почему четырех? Насколько я понимаю это Изабель, Норман, Агата и?

– И Екатерина. Не стоит ее исключать из дела.

– У вас все получится, Адель. Жду от вас новостей.

Девушка вышла и поехала обратно в поместье. Каждый удар колёс о твердые камни казался ей глухим стуком в её сердце. Мысли о том, что убийца обманул её, не оставляли покоя. Она чувствовала, как холодный пот стекает по спине, а в груди нарастает комок страха.

Глава 28

Адель прибыла в поместье даже раньше, чем она думала. На первом этаже никого не было и она наслаждалась тишиной и быстроразвивающимся потоком мыслей в ее голове. Детектив присела на диван, но не смогла спокойно оставаться на одном месте. Девушка начала бродить по комнате туда‑сюда, озвучивая вслух все свои безумные идеи. Вдруг она резко останавливает свой острый взгляд на одной из картин. Адель подошла к портрету Инес, как будто в этот самый момент он ее необъяснимо манил. Стефан часто любовался ей и делился сокровенным, и детектив решила повторить его ритуал и излить измученную душу. Адель задумалась о том, как много могла бы рассказать Инес, если бы ей удалось вырваться из оков своего молчания.

Словно под давлением этих мыслей, Адель склонила голову и изучила детали картины. Каждый мазок кисти художника казался наполненным жизнью, и в этом искусстве она искала подсказки. «Что если Инес знала что‑то важное о смерти Стефана?» – пронзила её мысль.

Адель подошла ближе к картине, её сердце стучало в унисон с нарастающим волнением. Она протянула руку и осторожно прикоснулась к поверхности полотна, чувствуя текстуру краски под кончиками пальцев. Каждый мазок был таким живым, что казалось, будто Инес вот‑вот заговорит, рассказывая свою историю.

Но вдруг Адель нащупала что‑то необычное – неровность, скрытую под слоем краски. Это было странно; она никогда не замечала ничего подобного раньше. Её любопытство разгорелось, и она начала осторожно проводить пальцами по этому месту, пытаясь понять, что это может быть. Неровность ощущалась как маленький выступ, и вскоре Адель поняла, что это не просто ошибка художника.

Собравшись с мыслями, она решила действовать. Сначала осторожно отогнула край рамы, затем с помощью небольшого ножа начала аккуратно снимать слой краски в том месте, где чувствовала неровность. Каждый её движений был полон трепета; она боялась повредить картину, но желание узнать правду было сильнее.

После нескольких минут кропотливой работы ей удалось открыть небольшой участок под полотном. И тут её глаза расширились от удивления: она увидела старый свиток, аккуратно завернутый в пергамент. Адель с трепетом достала его и развернула, чувствуя, как дрожит её рука. Это оказалось завещанием Стефана. Истинное завещание!

С каждой прочитанной строчкой весь пазл в ее голове начинал приобретать смысл. Это был не просто юридический документ – это была почти настоящая исповедь.

Адель почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Теперь у неё в руках был ключ к разгадке не только смерти Стефана, но и Эмилии.

Адель начала неустанно ругать себя. Как она могла быть так слепа? Истина вырывалась наружу, и теперь каждая деталь сложилась в единую картину.

Адель открыла свой дневник, прочла все свои наблюдения и в очередной раз убедилась в том, что убийца оказался коварным и подлым человеком, готовым на все ради своего благополучия и состоятельности.

Спустя некоторое время Адель снова собрала всех в гостиной, наполненной легким ароматом свежезаваренного чая. На этот раз детектив была уверена, что неотразимая правда на ее стороне, и в глазах её светился решительный огонь. Каждый из присутствующих, с любопытством и настороженностью, наблюдал за ней, словно за актрисой на сцене, готовой раскрыть завесу тайны. В воздухе витала напряженная атмосфера, полная ожидания и недосказанности, как будто сама комната затаила дыхание в предвкушении откровения.

– Итак, мои друзья. Я снова собрала вас здесь, чтобы раскрыть вам правду и на этот раз безошибочно. Как вам всем известно, госпожа Екатерина пригласила меня расследовать дело о смерти покойного Стефана по причине недоверия к остальным членам семьи. На следующий день, как только я приехала, во‑первых, я начала с осмотра комнаты Стефана. Там я обнаружила кувшин с водой и стакан, а также обгоревший кусочек бумаги, на котором едва можно было разглядеть слово "завещание". Это навело меня на мысль, что Стефан таки успел его написать, оставить в своей комнате, а потом кто‑то намеренно его сжег. Тот, кого не устроило его содержимое.

На лицах присутствующих отразилось волнение.

– Отправив сервиз на эспертизу, мне пришел ответ, что ни отпечатков пальцев, что ничего вообще не было обнаружено, за исключением отпечатков губной помады Агаты на стакане. Вода была совершенно чистой, но как тогда объяснить то, что Стефана действительно травили?

–Травили? – спросила Екатерина, явно встревоженная.

–Именно. Это было не единоразовое действие. К моему сожалению, Стефан подвергался физическим пыткам в течение трех месяцев.

– Три месяца?! Как вы к этому пришли? – У Изабель расширились зрачки и вытянулась челюсть от удивления.

– Обнаружив в комнате Стефана грязь на постельном белье, я поинтересовалась у Эмилии, почему она не убиралась. Она ответила, что уборка и вынос мусора воспроизводится раз в неделю. Это побудило меня осмотреть весь мусор, но не только в доме, а еще за его пределами. А именно в баках на заднем дворе. Как правило, в мусоре всегда можно найти что‑то важное. И я практически сразу обнаружила там точно такой же сервиз, какой стоял у Стефана в комнате, только на дне едва виднелся застывший белый порошок. И я также отправила это на экспертизу. Кроме того, в доме под грудой мусора я обнаружила флакон с сердечным препаратом под названием Нефидипин. Точно такой же пузырек стоял у Екатерины в комнате, вы подумаете, но о чем это может говорить? Ведь, наверняка, лекарство просто закончилось и флакон выкинули, а я вам сразу на это дам ответ. Как только пришло решение из судмедэкспертизы, я по велению усталости уснула и настоящий конверт выкрали прямо у меня из‑под носа, но убийца не учел одну очень важную деталь – печать!

– Печать? – задала вопрос Агата.

– Конечно. На официальном документе всегда стоит печать и его содержимое, конечно же, отличалось от того, что мне подбросили. Поддельное письмо мне сообщило, что были найдены отпечатки пальцев Стефана Д’Марсо, Екатерины Д’Марсо, Агаты Д’Марсо и Альберта и Изабель Гавронских, а также Ковальски. А на кухонной утвари ничего не нашли, но ведь очевидно, что это не так. И тогда оригинальное письмо я нашла в комнате Альберта на видном месте. Это довольно странно со стороны убийцы – хранить ворованную вещь на видном месте. Настоящие преступники так не поступают. Очевидно, что Альберту письмо подбросили и оставили так, чтобы его можно было найти, даже без особых поисков.

– Вы сейчас говорите полную чушь! – вспылил Норман, его голос напоминал гремящий гром в тихом вечере.

– Подождите немного, Норман, и вы все поймете. Но обратившись лично в офис судмедэкпертизы, я прочитала оригинал и в нем говорилось, что на предметах кухонной утвари найдены отпечатки пальцев Стефана Д’Марсо, Екатерины Д’Марсо, Агаты Д’Марсо, Альберта и Изабель Гавронских, а также доктора Ковальски. Убийца решил не прятать своих отпечатков, иначе все было бы слишком очевидно. Это умно, не так ли?

– Достаточно умно для хладнокровного убийцы, – подтвердила Екатерина.

– Также на дне кувшина для воды и стакана было найдено сильнодействующее лекарственное средство под названием Нифедипин. Это навело меня на мысль, что именно этим препаратом и травили Стефана. Затем обратившись к медицинскому справочнику я выяснила, что отравление препаратом с последствием летального исхода возможно при его длительном применении. Убийца на протяжении трех месяцев брал таблетки, принадлежавшие Екатерине, рассчитывая на то, что она не заметит пропажи, ведь новый пузырек Ковальски приносит каждый месяц. Таким образом, перед тем, как Ковальски принес новый пузырек, я посчитала остаток таблеток и их оказалось на пять таблеток меньше. То есть каждый месяц совершенно здоровый Стефан принимал пять сильнодействующих таблеток, что сказывалось на здоровье восьмидесятилетнего мужчины. А в то самое утро, когда Стефан покинул этот мир, убийца дал ему лошадинную дозу лекарства. Екатерина даже не замечала, что ее таблетки воруют, ведь она не совсем послушный пациент и не принимала их каждый день, как полагалась по рецепту.

– Боже мой, Адель, прошу не томите, – нервно произнесла Екатерина, её голос дрожал от волнения.

– Я все не могла понять, почему Ковальски не мог обнаружить присутствие в крови совершенно постороннего лекарства, а потом я поняла, что убийца поил Стефана Нефидипином сразу после взятия крови, а на пятый день препарат уже невозможно выявить в крови. Получается, что господин Ковальски лечил Стефана от совершенно другой болезни. И да, действительно Стефан скончался от тромбоза. Нефидипин закупоривал его тромбы, но при этом уровень тромбоцитов в крови оставались в норме, чего нельзя сказать о калие. Я не обладаю достаточными знаниями в области медицины, поэтому обратилась к профессионалу расшифровать анализы, которые Ковальски скрывал ото всех.

– Почему он скрывал их? – поинтересовалась Агата с любопытством в голосе.

– Это очень хороший вопрос, Агата, и я вернусь к нему немного позже. В старом крыле поместья я нашла дневник Стефана, где он пишет о том, что он в чем‑ то сомневается и его что‑то тревожит, и до сих пор я не могла понять, в чем дело. До тех пор, пока я не нашла настоящее завещание Стефана!

– Что‑что? Настоящее завещание? – удивление на лице Нормана нарастало, – как вы его нашли? Откуда вы о нем узнали?

– Вы помните, как Стефан горячо любил смотреть на портрет вашей прародительницы – Инес? В момент отчаяния я тоже решила пообщаться с ней. Я подошла к картине и заметила странный выступ на холсте. Вскрыв картину, я нашла настоящий сверток. И, держу пари, убийца не знал о его существовании.

– Я полагаю, что никто не знал, учитывая удивление в глазах всей семьи, – произнесла Изабель.

– Именно. Итак, мы выяснили, что убийца травил Стефана на протяжении трех месяцев, но кто это может быть? Я решила понаблюдать за личной жизнью каждого из вас. И у каждого был мотив: У Нормана – это большие долги по казино. Ему угрожали и даже били, он обещал бандитам все вернуть, как только дядя умрет.

Глаза Нормана забегали в неприкрытом изумлении. Он не имел представления, что Адель могла его выслеживать.

– У Альберта, как вы знаете, это мотив из‑за получения должности, а также он рассчитывал получить часть денег из наследства и купить новый дом для них с Изабель. У Изабель – это возможность стать независимой. У Агаты – это получение своей части денег, оставаясь при этом молодой, готовой на новые отношения, женщиной. У Екатерины, наконец, обретение полной власти в доме. Но кто оказался более хитрый?

Екатерина посмотрела на Адель непоколебимым взглядом. Ее отчасти оскорбляло то, что детектив могла предположить ее виновной.

– Видимо, найдя настоящее завещание, вам это дало вам немалую фору в поисках, – сказала Агата.

– Так и есть. Я ошиблась в Альберте, и совсем скоро он вернется домой и на работу. А теперь давайте вспомним, как мне подбросили угрожающую записку. Сравнив почерки, я не нашла того, кому он принадлежит, а потом и Агата получает такую же записку с угрозой.

– Я тогда сильно испугалась, – заметила Агата, доставая пачку сигарет.

– Но ведь когда убили Эмилию, все сходилось к Альберту, – подметил Норман.

– Да, тогда действительно все улики указывали на Альберта. И след, и масло, и ссадина на лице. Но тогда это не сходится с тем, что во время моего отсутствия на Екатерину кто‑то напал. У Альберта железное алиби – он под стражей.

– На тебя кто‑то напал, мама? Почему ты не сказала? – обеспокоился Норман.

– Зачем мне говорить кому‑то, если каждый из вас может быть убийцей? – вступилась Екатерина.

– Мама, все в порядке? Тебя не ранили? – в голосе Изабель можно было услышать тревогу.

– Нет, сейчас все хорошо.

– Ну и вот как произошла смерть Эмилии: она подслушала диалог и, стало быть, хотела уйти, но по несчастливой случайности ее заметили. Могу предположить по скрипучему местами полу в коридоре. И она побежала к себе в комнату. Она хотела оставить мне сообщение по телефону о том, кто убийца, но ее схватили сзади и началась борьба. Она довольно стойко выдержала, ведь успела схватить вазу и нанести удар преступнику, а потом он ее толкнул на лестницу, и она, поскользнувшись на разлитом масле, покатилась вниз. Убийца хотел замести следы и сделал все, чтобы мы с вами подумали на Альберта. И сейчас, вспомнив как все это было, я готова представить вам убийцу. Дамы и господа, этот человек – Агата! А ее сообщник и по совместительству любовник – это Мирон, бывший лакей!

Глава 29

Все члены семьи с любопытством уставились на Агату. Она сидела, словно непоколебимая статуя, с гордо поднятой головой, почти заканчивая свою тонкую, изящную сигарету. В тусклом свете лампы её лицо освещалось мягким золотистым светом, подчеркивая выразительные черты и загадочную улыбку. Вокруг неё витал легкий аромат табака, создавая антураж таинственности и напряжения.

– Это не так! У вас нет доказательств! Только предположения!

– Я спешу вас расстроить, но это не так и сейчас я вам дальше все расскажу.

– Я так и знала, что это ты! С самого первого дня ты принесла горе в нашу семью! Как ты посмела?! – кричала во все горло на нее Екатерина, стиснув зубы.

– Я думала, что это нездоровые предрассудки мамы, но теперь понимаю, что она оказалась права! Как ты посмела убить моего любимого дядю? – Изабель встала с дивана и агрессивно направилась в сторону Агаты.

– Не трогай её, Белла, она себе уже подписала смертный приговор, – защитил Изабель Норман и впервые обнял сестру за долгое время.

– Норман, как она могла? Объясни… – плакала Изабель на его груди.

– Я бы задушил ее собственными руками за дядю, но ее накажет суд. Прости меня, Бель, за мое поведение. Мы должны были держаться вместе, – произнес Норман и Изабель заплакала еще сильнее.

– А ты меня. Мы должны оставаться братом и сестрой.

Адель дождалась, когда напряженная атмосфера в комнате достигнет своего предела, и семья Д’Марсо, охваченная тревожными мыслями, осознает присутствие коварного предателя среди них. Она с легким трепетом в голосе продолжила свой рассказ, наполняя его яркими деталями и эмоциональными оттенками, чтобы каждый из них почувствовал тяжесть раскрываемой тайны. Словно тень, она обрисовала мрачные события, которые привели к этому моменту, заставляя сердца слушателей биться быстрее от страха и волнения.

– Они придумали систему заработка: Агата познакомилась со Стефаном в очень приличном кабаре для элитной прослойки общества. Втиралась в доверия на протяжении целых десяти лет. Подружившись с Ковальски, она решила его нагло использовать, привела в дом и он стал вашим семейным доктором. Это ли не идеальный способ получать необходимые лекарства? Именно она крала Нефидипин у Екатерины, она постоянно уходила из дома, чтобы встречаться с Мироном. На одном из допросов Агата сказала, что не помнит, какое лекарство она давала Стефану, но поила покойного в основном только она и не могла не запомнить название.

– Но как же я не могла не заметить, как она крадет таблетки? – с живым любопытством поинтересовалась Екатерина.

– Как я уже сказала ранее, вы не очень ответственный пациент, – Адель улыбнулась в пол силы и продолжила, – Я нашла в комнате у нее любовную записку, чей почерк совпадал с записками с угрозой, и буквы были завиты, как в том послании, которое я получила. И я поняла, что она связана с убийством больше, чем просто предположение. И чтобы отвести от себя подозрения, Мирон и ей написал угрожающую записку, которую она охотно мне принесла.

– А как вы поняли, что они были любовниками все это время? – поинтересовался Мартин. Все, кажется, уже забыли о его присутствии.

– Как‑то раз я слышала их диалог в гостиной и Агата сказала, что сразу понимает, что мужчинам нужно положение в обществе и будущая красивая жена. Давайте порассуждаем.

– С удовольствием, – оживился Мартин.

– Она не сказала просто «жена», она сделала акцент на «будущая жена», имея ввиду себя, конечно же. А женой себя считает женщина только тогда, когда она находится в любовных отношениях уже достаточно давно. Думаю, что вывод здесь довольно простой.

– Гениально! – ахнула Изабель.

– А теперь вернемся к смерти Эмилии: в комнате у агаты стояли ботинки точно такие же как у Альберта. Именно Агату и Мирона подслушала Эмилия, именно Мирон побежал за ней, она ударила его вазой, а Агата в это время налила на лестницу и под дверь Альберта масло, ведь, когда мы все нашли тело Эмилии, она единственная, кто бежала с левого бока лестницы, боясь упасть. А потом сразу сказала, что не может поверить, что старушка умерла. Но ведь на тот момент я еще не сказала, что она мертва. Из этого мы делаем вывод, что она знала о ее смерти заранее.

– Но ведь у Альберта на лице была ссадина. Не слишком ли это просто совпадение? – поинтересовалась Екатерина.

– Это именно тот случай, когда это действительно просто совпадение. Альберт сказал, что он неудачно побрился и это правда. Вы помните, какая борода у него была? А в тот день бороды уже на его лице не было.

– Да, пожалуй, вы правы, – согласилась Екатерина.

– Мирон намеренно надел эти самые ботинки, чтобы подставить Альберта. Потому что опечаток следа мы нашли только один неподалеку от лестницы, а ботинки Альберта были оба грязными и, в противном случае, следов было бы куда больше.

– Но ведь отпечаток также нашли у комнаты Агаты, – усомнилась Изабель.

–Кстати, да! Спасибо, что напомнили. Тот след, что вел в комнату Адель только подтверждает, что Мирон зашел в комнату Агаты после преступления и там уже снял ботинки. Это может говорить только об одном – отпечатки были сделаны намеренно. И по не осторожности или глупости Мирон оставил на видном месте в комнате Агаты. А когда она его привела в дом, она сказала, что нашла его по объявлению в газете, но я проверила и никакого объявления не было напечатано. Как только я узнала через полицию, что он преступник и ему не место в доме, я сообщила об этом Агате. Они разыграли сцену, что он якобы ударил Агату и скрылся, но на следующий день никакого следа от удара не осталось на лице Агаты, так как это была всего лишь ее красная помада, которой она всегда пользовалась.

Агата молча слушала с презренными глазами и надменной улыбкой.

– Как только я спросила Агату, куда подевался ее след, она, видимо, забыла нарисовать его и провела рукой по губе, а потом на нее посмотрела и увидела, что отпечатка помады то нет. Запаниковав, она сказала, что удар оказался не такой сильный и все уже прошло. Но, когда разбивают губу, или синяк, или рана точно останется на следующий день.

– Какая же ты коварная сучка! Тебя нужно судить по всей строгости закона со своим любовником не только за дядю, но еще и за Эмилию! – зарычал Норман, попутная выкрикивая неприличные ругательства.

– Изабель, дорогая, налей мне успокоительного, пожалуйста. У меня что‑то сердце закололо, – попросила Екатерина, держась рукой за левую стороны груди, – как же Стефан так мог ошибиться и пригреть змею у себя на груди. Она же просто танцевала на костях умерших, ликуя с огромным наследством в кармане!

– И это теперь объясняет, почему она наговорила на Нормана о том, что он просил у нее наследство взамен на услуги в постели и то, что Мирон якобы слышал разговор Екатерины через вентиляцию о том, что она что‑то скрывает от меня, но проверив вентиляционные пути, это было невозможно услышать из‑за определенного построения дома. Тогда я подумала, какой же смысл ему врать? Но теперь все сходится. Им нужно было подставлять всех, лишь бы никто всерьез не думал на Агату. Ведь именно Агата осталась в комнате одна в день смерти Стефана, когда Ковальски и Нотариус вышли. В это время она взяла завещание, о котором знала только она и сожгла его, поняв, что Стефан ей нисколько не оставил.

– Почему вы решили, что в том завещании Стефан ей ничего не оставил? – спросил Мартин, гуляя по гостиной.

– Это вы узнаете немного позже, – загадочно ответила детектив Браун.

– Ох уж эти ваши детективные интриги, – Мартин натянул улыбку.

– Я продолжу. Тот стеклянный сервиз они с Мироном подменили и Агата специально оставила на стакане свой след от помады, чтобы свести от себя подозрения, что она из этого кувшина тоже пила. Вы, наверняка, задались вопросом, почему о завещании знала только Агата? Я скоро вам тоже дам на это ответ. А тот, кто напал на Екатерину и был Мирон. Они захотели избавиться и от нее, но к счастью безуспешно. Ведь Екатерина не давала жизни Агате все десять лет и я могу предположить, что это было сделано из личной неприязни. Но этим действием они только выдали себя. Агата, вы, конечно, ловко меня обвели, подставляя Альберта под удар, – произнесла Адель.

– Это невероятно, – отозвался Мартин.

– После смерти Эмилии я тут же пошла обыскать её комнату. И вдруг раздался телефонный звонок. Я подняла труубку, нов ответ была лишь тишина. Я поняла, что это звонит именно убийца, но я не могла понять, как это было возможнос делать, ведь вся семья в этот момент находилась вместе внизу. Теперь все сходится – это звонил Мирон, чтобы проверить, что я сейчас нахожусь в комнате Эмилии.

– Уму непостижимо! Она притащила в дом своего любовника! – ахнула Екатерина.

– Еще хочу добавить, что все это время мне казалось, что за мной следили. И это оказалось не просто игрой разума, а за мной действительно наблюдал Мирон, ведь я тогда еще его не знала и не могла его узнать.

– Адель, как хорошо, что вы не постарадали, – промолвила Изабель.

Вдруг резко Агата подала голос, не выдержав давления:

– Что вы от меня хотите? Правды? – Агата повысила тон, – Да, я хотела хорошей жизни, денег, славы и независимости! Вы даже не можете себе представить, как противно мне было жить все эти десять лет и терпеть такого старика, как ваш любимый Стефан! Я не могла больше выносить приставания всех этих пьяных мужиков! Я заслужила хорошей и богатой жизни! Я хотела красиво одеваться, вкусно питаться и быть в приличном обществе!

– Я тебя ненавижу! – вскрикнула Екатерина, держа за руку Изабель.

– Я жалею, что вовремя не избавилась от вас, Адель Браун. Вы сломали мне жизнь, – уже более тихим голосом прошептала Агата.

– Вы сами себе ее сломали, совершив оба преступления. А теперь давайте я вам прочту заветное завещание Стефана, – Адель развернула сверток и принялась читать вслух.

«Дорогая и любимая моя семья,

Не знаю с чего начать… я чувствую, что мне осталось не так долго жить и я должен вам оставить сообщение. Но я не могу оставить его вам публично, потому что я больше не доверяю своей жене. Я чувствую, что она мне не верна. Я вижу это по ее поведению. Я должен был понять гораздо раньше, что эта женщина со мной только из‑за денег, но вот такой я влюбленный старый дурак оказался! Если вы это читаете, то меня точно нет уже в живых. И более того, я знаю, как именно я умру. Позвольте поведать: я лично видел, как Агата мне подсыпала что‑то в воду, но я достаточно стар, чтобы начать ей сопротивляться, и я хотел убедиться в своей теории о ее неверности. Кто бы это ни читал, знайте, что доктор Ковальски ни в чем не виноват. Это я попросил его скрывать до последнего мои результаты анализов. Я не хотел сгущать тучи над уже почти развалившейся семьей. Мы знамениты не только в городе, но и в целой стране, и поползли бы различные слухи.

У меня в комнате лежит завещание, но оно ложное и знала о нем только моя жена. Это проверка на верность Агаты. В нем я ничего ей не оставил, и если вдруг это завещание пропадет, то знайте, это она его уничтожила.

А теперь Изабель, я обращаюсь к тебе, моя дорогая. Хоть я и не застал своих внуков, но я желаю вам с Альбертом семейного счастья и я выделяю вам одну четверную из своих денег. Используйте их правильно.

Норман… я бы хотел видеть тебя, работающим в нашей компании и остепенившимся молодым человеком. Поверь, что все твои игры не доведут тебя до добра. Я знаю, что такое быть всю жизнь без семьи, а потом случайно наткнуться на неверного человека. Я оставляю тебе тоже одну четвертую из своего наследия. Пусти их в правильное русло.

Екатерина, поверь мне, что нет ничего дороже семьи. Я хочу, чтобы твои дети видели в тебе маму, а не оперную певицу. У тебя есть все шансы, чтобы, наконец, наладить с ними отношения. Ты была хорошей сестрой и, если кто‑то и решит расследовать мое убийство, то это будешь ты. Я в этом не сомневаюсь. Дорогая сестра, я также оставляю тебе одну четвертую часть.

А теперь Стефан… да, себе я тоже хочу оставить несколько слов. Мне жаль, что у тебя так и не получилось завести верную, любящую жену и детей. Надеюсь, что в следующей жизни Бог наградит тебя таким подарком.

А теперь, если вы внимательно прочли письмо, то я оставил вам подсказку. Вы ж знаете, как я любил картину Инес. У меня было ощущение, что я общаюсь с собственной матерью. И именно я настоял дать вам такие имена, которые вы все носите сейчас: Изабель, Норман, Екатерина и я, Стефан. (себе имя я, конечно, не мог дать, но это получилсоь идеальным совпадением).

А сейчас посмотрите на заглавные буквы ваших и моего имени по порядку: вы удивитесь, но наши инициалы сходятся в одно слово – ИНЕС. Именно там вы и найдете мое к вам послание.

Нашли? Вы большие молодцы.

Еще одну четвертую часть из своих денег я жертвую на благотворительность. Вы можете сами решить, на что пойдут эти деньги: помощь детям, животным, старикам. Да что угодно!

Я только надеюсь, что вы все же найдете это.

У меня к вам есть самая последняя просьба: берегите друг друга, простите все обиды, ведь жизнь так коротка! А семья – это единственное богатство у человека. Я это понял на себе.

Увидимся в другом мире.

С большой любовью и прощением,

Стефан»

Адель свернула бумагу и посмотрела на присутствующих. Изабель, взяв письмо, заливалась слезами на груди у Нормана, а он в свою очередь гладил ее по голове. Екатерина держала ладонь у губ. Агата сидела непринужденной и ни один нерв не дрогнул на ее безупречном лице. Никто не мог поверить, что такие тайны могут скрываться за, казалось бы, обычной картиной.

Изабель, с легкой улыбкой на губах, первой нарушила тишину. «Помните, как он всегда умел находить правильные слова?» – произнесла она, глядя на строки, написанные рукой Стефана. Его почерк был аккуратным и уверенным, как и мысли, которые он щедро делил с ними. В каждом слове звучала его искренность, его стремление понять и поддержать.

Екатерина, приподняв брови, задумчиво кивнула. «Я до сих пор не могу поверить, что он действительно так чувствовал. Это письмо было словно окно в его душу», – произнесла она, вспоминая те моменты, когда они все вместе смеялись и делились мечтами. Каждый абзац был написан именно для них, чтобы напомнить о том, как важна семья и поддержка в трудные времена.

Норман, который до этого молчал, вдруг заговорил с особой теплотой в голосе: «Дядя всегда умел видеть в людях лучшее. Даже когда нам казалось, что все потеряно, он находил способ вдохновить нас». Он вспомнил их беседы на закате, когда они обсуждали свои страхи и надежды. Письмо стало для них не просто воспоминанием, а настоящим напоминанием о том, что даже в самые темные времена можно найти свет.

Тишина вновь окутала комнату, но на этот раз она была наполнена теплом и светом воспоминаний. Изабель, Екатерина и Норман понимали, что Стефан оставил им не только слова на бумаге, но и частичку себя – ту частичку, которая будет жить в их сердцах навсегда.

– Что ж… я думаю, что дядя совершенно прав. Мы должны оставаться семьей. И я думаю, что он был бы рад, узнав о том, что скоро у меня будет ребенок, – сознался Норман.

На мгновение в комнате повисла тишина. Затем Екатерина вскочила на ноги и закричала от радости:

– Что? Ребенок?!

– Да, может вы заметили, но я перестал пить и устроился на работу. Я встречался с девушкой какое‑то время и недавно я узнал, что она беременна. Я хранил эту тайну и пахал ночами, как проклятый. Я не хотел изначально никому говорить по понятным причинам, но сейчас я готов, – Норман переминался с ноги на ногу и выглядел нервным.

– О, Боже мой! Это потрясающе! Я буду бабушкой!

– Норман! Это такое счастье! Я так рада за тебя! Ты сам то рад? – восторжествовала Изабель.

– Думаю, что да. По началу я был, конечно, в шоке, но дядя прав, что дети – это наше всё, – Норман криво улыбнулся.

– Поздравляю! Это отличные новости! Теперь вам придется научиться распознавать плач младенца и правильно пеленать, – Адель подошла ближе к Норману и пожала ему руку.

Норман усмехнулся:

– Да уж, похоже, мне предстоит много нового.

– Вот это да! Только приехал, а тут уже скоро еще новый родственник появится на свет! – Мартин подошел к Норману и похлопал по плечу.

– Спасибо за поддержку. Из‑за всех наших темных времен я уже и забыл, что такое семья.

Екатерина, Изабель и Норман обнялись и начали целовать его в щеки, поздравляя его с таким событием. Норман почувствовал тепло и поддержку своих близких. Он знал, что впереди ждут трудности, но с такой поддержкой ему было не страшно.

Пока семья Д’Марсо наслаждалась последними событиями, Агата отошла в сторону и встала напротив окна. Скрестив руки на груди, она смотрела на зимний пейзаж из старого поместья, понимая, что так и не смогла им овладеть.

Адель подошла к ней сзади и тоже посмотрела в окно.

– Я уже вызвала полицию. Они скоро приедут, – сухо произнесла Адель.

– Я не собираюсь бежать. Скажите, Адель, вы же сразу поняли, что это я отравила Стефана?

– Не могу этим похвастаться. Признаться, вы действовали очень предусмотрительно. Я поняла, что это вы в тот момент, когда на Екатерину напали, а когда я нашла завещание Стефана, то это только подтвердило мои предположения.

– Вы хороший детектив. Наверное, я все это заслужила.

– Преступник должен сидеть в тюрьме. К сожалению, у меня нет для вас слов утешения, – произнесла Адель, и в это время в парадные двери вошли двое полицейских, а вместе с ними и Альберт.

Один из полицейских подошел ближе и надел на запястья Агаты наручники. Они были холодными и жесткими, плотно прижавшись к её коже.

– И вы не скажете ничего напоследок? – спросила Агату Екатерина с гневом в голосе.

– Нет, – Агата опустила глаза и посмотрела в пол, – уведите меня, – попросила она полицейских.

Тяжелые двери поместья захлопнулись, выпустив зло наружу, и семья Д’Марсо наконец обрела покой, о котором так отчаянно мечтал Стефан.

Эпилог

Светлые огоньки гирлянд мягко переливались на новогоднем столе, накрытом в уютной гостиной семьи Д’Марсо. Запах свежевыпеченного печенья и аромат глинтвейна наполняли воздух, создавая атмосферу тепла и уюта. Екатерина с новой экономкой Марго, с улыбкой на лице, расставляла последние блюда на столе, когда в комнату вошли её дети.

– Мама, всё выглядит просто потрясающе! – воскликнула Изабель, обнимая Екатерину. Она была счастлива рядом с Альбертом, который стоял немного поодаль, с нежным взглядом наблюдая за ней.

– Спасибо, Изабель! Я старалась, чтобы этот Новый год был особенным для нас всех, – ответила Екатерина, гордо поднимая голову. – И ты не забыла про свой десерт?

– Конечно! Я приготовила тот самый шоколадный торт, который ты любишь! – Изабель улыбнулась и, подмигнув Альберту, добавила: – Надеюсь, он тебе тоже понравится.

– Я уверен, что это будет лучший торт на свете! – Альберт обнял Изабель за плечи, и они вместе подошли к столу.

– Мадам, давайте я вам помогу, – предложил Мартин Екатерине.

– Хорошо, я рада, что ты решил остаться на Новый год с нами, – нежно произнесла Екатерина.

В этот момент на первый этаж спустились Норман и его девушка Виктория.

– А вот и они! – радостно произнесла она, обнимая Нормана и Викторию – Как вы?

– Всё замечательно! – ответил Норман, а Виктория добавила с улыбкой: – Мы принесли немного шампанского для тоста!

– Замечательно! – сказала Екатерина. – Проходите, всё готово!

Когда все расселись за столом, комната наполнилась смехом и разговорами. Екатерина посмотрела на своих детей и почувствовала, как её сердце наполняется счастьем.

– Давайте поднимем бокалы за то, чтобы этот Новый год принес нам только радость и счастье, а то, что было в прошлом, то пусть там и останется! – предложила Екатерина, поднимая свой бокал.

– За семью! – воскликнула Изабель, поднимая бокал вместе с Альбертом.

– За нас и наши новые начинания! – добавил Норман, глядя на Викторию с нежностью. – И за нашу будущую семью!

Виктория смущенно улыбнулась и потянула руку к Норману. Он крепко сжал её ладонь.

– Мы так рады быть здесь с вами, – сказала она. – Этот вечер действительно особенный.

– Да, это так! – согласилась Изабель. – Я рада видеть вас всех вместе. Мы пережили много трудностей, но теперь мы есть друг друга.

Екатерина посмотрела на своих детей и почувствовала гордость за то, как они выросли. Отношения в семье наладились, и теперь они могли наслаждаться каждым моментом вместе.

– Жаль, что Адель рядом с нами нет, – произнесла Екатерина.

– А что она написала в письме? Надеюсь, у нее все в порядке? – поинтересовалась Изабель.

– Да, у нее все хорошо. Она пишет, что полиция поймала Мирона и угадайте по какому адресу? Улица Береговая, дом 26, квартира 17!

– Это же… – посмеялась Изабель, накладывая себе кусочек праздничной запеченной утки.

– Именно. Тот самый адрес, по которому живет «перекупщик» по словам Агаты, у которого она хотела купить часы для Стефана.

– И как мы не замечали всех этих деталей? – задал риторический вопрос Альберт, обнимая Изабель.

– А что еще Адель написала? – поинтересовался Норман.

– Ей поступило предложение расследовать новое дело, но она обещала нас навестить, как только у нее будет время.

– Отличная новость. Она желанный гость в нашем доме! – продолжил Норман.

– Давайте не забывать о том, что главное в жизни – это семья и любовь друг к другу, – произнесла Екатерина с теплотой в голосе.

Все дружно согласились и подняли бокалы. В этот момент они поняли, что впереди их ждёт много светлых моментов и радостных событий. Новый год начинался с надеждой и любовью, а семейные узы становились только крепче с каждым прожитым днем.