Милость Альмирии

Глава 1. Мечи и кинжалы

Роттенхейм, замок Крейнхардт

Вальтер снова провёл промасленной тряпкой по клинку кинжала – отцовскому подарку. Убрал тряпку, проверил лезвие на свет. Достаточно острое, чтобы бриться.

Рядом лежал его меч — короче и тоньше, чем у других. В паре с кинжалом он был продолжением его рук. Дружинники вокруг только усмехались. У них всех – тяжёлые, длинные мечи. Его же стиль иначе строил бой: там, где они делали один удар, он успевал два или три — мечом парировал, кинжалом колол, и противник захлёбывался в собственной тяжести.

Из кухни заманчиво пахло пирогами, и дружинники не просто так отирались в общем зале – то и дело бросали голодные взгляды в ту сторону, откуда доносились голоса и звон посуды.

Он только убрал клинок в ножны из толстой кожи, как за спиной раздался голос.

- Эт-т самое, Вальтер, а чой-то Анешка говорит, что она твоя подружка?

Кто-то из дружинников громко хмыкнул, прочие насторожились, но все как один принюхивались к подступающему скандалу. Хромой Пит был противным мужиком, вечно задирался и лез в драку, за это его в дружине недолюбливали.

Когда отец в замке, то никому бы не пришло в голову устраивать потасовку в общем зале. Баронесса только обрадуется, если с ним что-нибудь случится. Открыто идти против воли мужа она не решалась, зато всеми прочими способами давала понять, что незаконному сыну в замке не рады.

Но отца в замке нет, и правила стали меняться. Баронесса развернулась – чуть что, все шишки сыплются на него. Понимал это и Пит, потому и выбрал место, и повод. Не поделили девчонку - такое сплошь и рядом среди молодых дружинников.

Вальтер откинулся на спинку стула и внимательно окинул взглядом наглеца. Драки ищет, как пить дать, и Анешка это только предлог.

Победить у него шансов не было – не тут, в обеденном зале, где столы теснились и людей было полно. Тут Хромой Пит сгребет его в охапку и накидает тумаков. Специально выбрал такое место: знает гад, что во дворе Вальтер увернется и поставит подножку. А там уже Пит окажется на земле, а кинжал Вальтера у самого его бока. Рисковать своей шкурой и подставляться под удар ножа Пит не стал бы.

В зале это было невозможно - под крышей замка, оружием не машут. Это скорее обычная перепалка между своими: пошутили, сцепились, помахали кулаками – и разошлись, как будто ничего и не было.

Да и Анешка, даром что хороша собой и ласкова, не стоит таких жертв. Правду ли сказала такое, или это Пит придумал, чтобы задеть его, это уже неважно. Важно другое – как-то решить этот вопрос, чтобы и Пит от него отстал, и чтобы драки не случилось.

- За бабскими сплетнями – иди на кухню к бабам. – отрезал равнодушно.

- Да разве ж сплетни? - тот преувеличенно удивился. – Я к ней подкатил, а она мне в отказ, говорит, мол, есть у нее уже парень.

Хромой был настырным, мало того, что вечно в драку лез, так еще и девкам проходу не давал. Ладно бы в корчме, там всем гостям рады, у кого монеты в кармане звенят.

- И что? – он сел поудобнее, чтоб если Пит бросится, то можно было ему сразу с ноги врезать. – Ты от меня-то что хочешь? Если у тебя с бабами не ладится, то при чем тут я? Сходи к знахарке, говорят травки всякие есть, помогают с этим делом…

Вокруг раздались глумливые смешки, видать попал он пальцем в небо. Хромой Пит рассвирепел от подобных намеков, и только собрался ответить, как в зал вошел Арслан.

Дружинники моментально подтянулись и примолкли. Наследник барона шутить не любил, особенно с порядком в дружине.

Вальтер тоже вытянулся в струну. Раз Арслан искал именно его, значит, есть поручение.

Но прежде чем Арслан опустился на стул напротив, в зал вбежал Бертран. Вот уж по кому можно было сразу понять настроение баронских сыновей! Бертран всегда был зеркалом эмоций старшего брата – и сейчас он был недоволен.

Бертран резко свистнул, привлекая внимание своих людей.

– По коням! Хватит прохлаждаться. Есть работа.

Парни загремели мечами и доспехами, поспешно собираясь. Тут же как – Бертран остынет через полчаса, тогда и поговорить можно, и пошутить, а сейчас есть риск получить нагоняй от обоих законных баронских сыновей. Хромой Пит тоже не будь идиотом поспешил убраться из зала, на прощание бросив на Вальтера взгляд полный ненависти.

Нет, этот конфликт сам не решится, и Пит точно не простит ему такого унижения перед прочими дружинниками. Знать бы еще что заставляет того лезть на рожон, потому что Анешка точно была только предлогом.

Махнув рукой братьям на прощание, средний баронский сын отправился во двор, где уже вовсю раздавалось ржание лошадей и голоса бойцов.

- Слушай, Вальтер. – в полголоса бросил ему Арслан, оглядывая пустеющий зал. – Надо чтобы ты доехал до Сосновки и там поговорил с людьми. Зашел в кузницу, на постоялый двор. Ну как обычно.

Вальтер понятливо кивнул. Такое поручение он получал не впервые. Арслану крестьяне и ремесленники лишнего слова не скажут, а вот с ним болтали охотно. Особенно в тавернах. Вальтер всегда платил исправно, иногда даже за чужую кружку, а кулаками махать не любил. Любо-дорого такого гостя принимать. Кабатчик его накормит, напоит, а заодно и расскажет всё, что сам слышал за последнюю неделю.

- Мне что-то прям не нравится эта бандитская наглость! Никогда еще не было столько отребья на дорогах, да еще с оружием.

- Обязательно сделаю, брат. – он встал с лавки, всем видом показывая готовность ехать в одну из дальних деревень.

Старший брат отправился по своим делам, а Вальтер пошёл искать своих дружинников. Не одному же ехать. Пусть людей у него всего двое, но для такой поездки и этого хватит.

Так уж вышло, что под его началом оказались два пацана – Толстый и Тонкий, как их звали остальные дружинники. Один был сыном трактирщика, другой – каким-то беспризорником. И пускай тренировались они наравне с остальными, а иной раз даже выезжали ловить бандитов, на фоне опытных дружинников его братьев смотрелись они не слишком внушительно.

Один из его подручных нашелся во дворе. Сын деревенского трактирщика Фин, он из кожи вон лез, чтобы научиться стрелять из арбалета, ездить верхом и держать алебарду в руках.

- Седлай коня! – громко крикнул ему Вальтер. - Поедем по делу!

- Слушаюсь, мастер Вальтер! – тут же засуетился тот.

А сам Вальтер отправился собирать вещи. Для такой поездки много брать не пришлось, но случай был хороший – можно заехать к матери. Заодно и сестрёнок повидать. Он время от времени подкидывал им всякие мелочи, неизменно заявляя, что это для приданого. Девчонки только смеялись и радовались новым лентам да гребешкам.

Через полчаса Вальтер уже гарцевал на своей лошадке, ожидая, пока его подчинённый закончит со сборами. Ну как гарцевал – Ватрушка лениво перебирала ногами и тянулась мордой к пучку сена, явно считая это занятие куда более важным, чем любые поездки.

Во дворе стоял привычный дорожный переполох: ржали кони, звенела сбруя, перекликались дружинники. Его дружинник ещё раз проверил подпругу, приторочил к седлу дорожный мешок и ворчал на коня, который никак не желал стоять смирно. Вальтер собрался быстрее обычного, так что теперь оставалось только ждать.

За воротами виднелась лишь пыль, поднятая ускакавшей дружиной Бертрана. Вальтер на миг задумался, куда это брату понадобилось нестись с такой спешкой. Банду Лысого ведь прикончили совсем недавно. Вряд ли новая ватага успела собраться так быстро.

– Слушай, Фин, – начал Вальтер уже когда они выехали за ворота и вокруг растянулись зеленеющие поля. – Нам надо выяснить, кто в Сосновке может что знать про этого Лысого. Арслан думает, что там могли остаться люди, которые с ним дело вели.

– Это… парни ж вроде говорили, что всю ту банду того-с… положили, – сын трактирщика покосился на него, недоуменно сдвинув брови. – Или не всех? Или думают, кто-то их у себя прячет?

– Может быть, – спокойно ответил Вальтер. – А может, и не только это.

Фин для простого парня соображал быстро. Пожалуй, быстрее многих из тех, кто гордо числился дружинниками барона. Он и сейчас ухватил мысль с полуслова.

– Может, и не только, – повторил он уже тише. – Может, кто-то с ними и раньше дело имел… не только с Лысым.

Такие шепотки и до Вальтера доходили – в замке об этом говорили вполголоса. Слишком уж странным было, что бандитские шайки в глубине лесов знали дороги лучше, чем баронские дружинники, которые эти дороги охраняли.

Одно дело – удача. Всякое бывает, кто-то может проскочить, кому-то повезёт уйти. Но когда уже третья банда за полгода спокойно грабит телеги на дорогах баронства, забирает добро и оставляет за собой растерзанные тела – это уже не похоже на случайность.

Барон не церемонился с разбойниками. Стоило где-нибудь объявиться шайке, как вскоре её люди уже украшали собой деревья вдоль дороги. Действенный намёк всем желающим покуситься на чужое добро. Но теперь, когда он и его дружина покинули замок, будто кто-то добро дал – и лихие люди снова шастали там, как мыши по кухне.

Отец наверняка бы догадался в чем же тут интрига, в этом ему не было равных. Но пока Арслану и Бертрану приходилось усердно шерстить по дорогам баронства. А сам Вальтер хоть и имел разные мысли на этот счет, доказать ничего не мог.

- Именно. И никто пока не знает, что Лысого больше нет, как и всей его банды, мы с тобой поспрошаем людей о том, о сем. Так что ты пойдешь в кабак, будешь там уши греть, а я пока к матери скатаюсь. Сам знаешь, иной раз бабы у колодца побольше мужиков знают.

Дорога вилась сквозь лес, затем мимо пашни, потом показался луг с пасущимися коровами. До Сосновки путь был неблизкий, и Вальтер уже прикидывал как лучше поступить.

Являться на закате с пустыми руками словно просится за стол, казалось не самым лучшим решением. Кузнец и так его не особо любил, лишний раз лучше было не давить на эту мозоль. А вот если приехать с гостинцами, да поговорить с матерью несколько минут, пока она пироги на стол ставит, это бы вышло куда лучше.

– Слушай, Фин, а давай-ка заглянем к твоим? Это ж прямо по дороге, у твоей матери отличные пироги получаются, особенно с мясом. Я бы с собой взял.

Парень радостно согласился без лишних раздумий, оно и понятно, на службе не часто выходит родных навестить.

В трактире на краю деревни их встретили с привычной суетой. Хозяин, отец Фина, ворчал больше для порядка, чем по делу. Мать же только взмахнула полотенцем и принялась накрывать на стол. Вальтер привычно хвалил стряпню, отчего хозяйка всякий раз умилялась и подкладывала ему самые вкусные кусочки. Впрочем, долги сидеть они и не собирались, так что оставив пару монет отправились в дорогу.

Теперь у седла Фина болтался тёплый узел с пирогами, и лошадь шла неторопливо, переваливаясь с шага на шаг.

Они выехали из деревни, быстро миновали крайние дома и вышли на дорогу, где снова начинались поля. Слева тянулись вспаханные полосы земли, справа – редкие перелески, за которыми время от времени мелькали крыши дальних хуторов.

Воздух здесь был суше и свободнее, и дорога пошла ровнее, позволяя лошадям прибавить шаг. Ватрушка сразу оживилась и весело фыркала, заигрывая с конем Фина. Но тот не отвечал взаимностью.

Сами не заметили, как пустили лошадей быстрее и добрались до Сосновки еще до заката. Толстяк облегчённо выдохнул и сразу направился в корчму, словно его весь день держали без еды.

Вальтер свернул к дому кузнеца. Отчим уже вернулся из кузни и шумно умывался в бочке, смывая копоть. Мать крутилась рядом: загоняла гусей в загон и собирала яйца в подол фартука.

Хозяин зыркнул на пасынка, но заметно смягчился, увидев пироги, и только махнул – мол, идите за стол. День выдался тёплый, и решили есть прямо во дворе.

Мать принесла горшок с кашей, Вальтер развернул тряпицу с пирогами и, недолго думая, протянул сестрёнкам гребешки. Отчим благосклонно кивнул, глядя на подарки - всё хорошо тратиться не придётся.

Потом, немного помявшись, Вальтер достал несколько мелких серебряных монет и положил на стол.

– Я вот… хотел что-то в приданое добавить, или на выкуп, но вы же глава семьи, – сказал он спокойно. – Подумал, вы сами решите, как лучше распорядиться.

– В приданое в прошлый раз было, – серьёзно ответил кузнец. – Теперь на выкуп пацанам оставлю.

И, как будто этим всё было сказано:

– А теперь давайте за стол.

Все формальности были соблюдены, и кузнец явно остался доволен, а значит, разговор дальше пойдёт легче.

Мать заметно расслабилась и уже привычно принялась пересказывать деревенские сплетни. Вальтер слушал, кивал, задавал вопросы – больше для вида, чем по делу, и запоминал всё, что могло пригодиться.

Когда разговор сам собой выдохся, он поднялся, попрощался и направился в корчму – всё-таки с приятелем там пить было куда веселее.

Тюфяки в корчме им достались на славу – плотно набитые свежей травой, благоухающие летним полем под солнцем. На таких спать самое удовольствие. Корчмарь был совсем не глуп, как бы там ни было, но у баронского сынка все равно будет угол получше и еда повкуснее.

Фин выглядел уставшим, сытым и пьяным, и с трудом удерживался от того, чтобы рухнуть на мягкую кровать и уснуть.

- Мать говорит, что баронские дружины вовсе не нужны.

- Как так? –сын трактирщика тотчас проснулся и вытаращил глаза. – А кто ж защищать-то будет… ах…

- Вот именно. – он зло швырнул сумку в угол и повторил услышанное. – А солдаты герцога бы такого не допустили, они бы сразу поймали всех бандитов.

- Ой нет, ой как плохо… И этот плешивый тоже что-то там подвывал, мол, не могут каких-то мерзавцев поймать, только и знают, что пиво пить. А еще – тут уже толстяк не выдержал и подскочил с кровати – говорят, что герцог к свадьбе готовится, вроде как внучку покойного герцога сватают. И не говорят за кого, но бочки с вином везут в замок отовсюду.

- Хммм... - откинувшись на спину Вальтер задумался.

За кого герцог вообще собирается выдавать свою родню? Какое это вообще имеет значение для него лично? Да вроде бы никакого, только почему-то это все равно казалось важным. Что он знал об браках знати?

Вальтер медленно выдохнул, глядя в темноту потолка. Такие вещи просто так не делают – не за кого попало, это точно. Тут нужен союз, а не случайность. Но это какая-то политическая загадка, с этим пусть Арслан разбирается как наследник барона.

Сплетни о бандитах волновали его куда больше – в том числе потому, что защищать торговые караваны приходилось и ему. Откуда они берутся в таких количествах? Неужто от соседей лезут? И откуда эти шёпотки в трактирах – будто барон уже не справляется, и наследник его тоже никудышный.

Сон ушёл окончательно. Всё, что он слышал за день, никак не складывалось в четкую картину, как бы он не старался совместить все эти кусочки. Какая такая связь может быть между свадьбой в герцогском замке, бандитами, и этими скользкими слухами о слабости барона?

Он машинально сжал под рубашкой отцовское кольцо на цепочке. Если бы отец был здесь, он бы уже понял, что происходит.

Рядом громко захрапел Фин с чистой совестью выполнив свой долг.

Вальтер уставился в потолок. Неприятное чувство холодило под рёбрами – будто всё это действительно связано, но он пока не видит как. И будто кто-то чужой давно ходит по этим землям, оставаясь в тени.

Глава 2. Холод по спине

Альмирия, Магическая академия

Марианна ас Алеанон на цыпочках кралась вдоль стены каменной галереи, окружавшей внутренний двор. Слышимость тут была фантастическая – каждый шорох гулким эхом уходил под своды.

Главное – добраться до внутренней лестницы: стоило завернуть за первый поворот, и гул стихал. Оттуда она могла подняться на боевой ход стены и пройти по нему до самого северного угла, выходящего прямо на полигон.

А на полигоне сейчас будут сражаться боевики!

Ради этого зрелища девушка сбежала со скучного урока математики и тайком пробиралась через всю академию. Ведь сегодня будет выступать сам Бриар ас Краувик! Студент третьего курса, единогласно признанный первый красавец академии, боевик-огневик и наследник одного из самых знатных родов королевства. Неудивительно, что в него были влюблены все студентки – и даже некоторые преподавательницы.

Глупо было надеяться, что такой завидный жених обратит на неё внимание. Кто она такая? Дочь магистра-некроманта, не красавица и даже не сказать, чтобы симпатичная. Да и семья у них небогатая. Знал бы папа, что сердечко юной магессы тает от одного имени известного повесы, то точно бы выпорол и больше никуда не отпустил.

Доверительных разговоров с отцом у Марианны почти не было. Один-единственный раз, перед поступлением в академию, магистр провёл с ней жёсткую разъяснительную беседу. Она до сих пор вздрагивала, вспоминая его слова – резкие, непроницаемые, будто он проверял её на прочность. Отец не умел говорить с подростком мягко, и каждое предупреждение звучало как приговор. Но цель была достигнута: Марианна с пылом решила посвятить себя учёбе, несмотря на обиду и смятение, которые ещё долго не отпускали её.

И всё – ради того, чтобы в начале осени приехать в академию и встретить Бриара ас Краувик. С того самого момента всё остальное в её жизни потеряло всякий смысл. Знания выветрились из головы, и она иной раз получала двойки даже там, где знала материал на отлично – просто потому, что витала в облаках. Вся природная смекалка и настойчивость ушли на достижение мечты, и первым делом Марианна решила сдружиться с первой красавицей академии. Ну а как иначе? В свите королевы куда больше шансов познакомиться с прекрасным юношей.

Это оказалось легко – красотке Лисании была нужна помощь с учёбой, и она взяла под крылышко невзрачную, но умную студентку. В обмен на решённые задачки Лисания и рассказала Марианне, как пробраться на полигон так, чтобы никто не заметил.

Добравшись до заветного угла, девушка выглянула на полигон. М-да… Издалека казалось, что эта укромная башенка станет отличным наблюдательным пунктом, но на деле полигон полностью скрывался за кустами. В узких просветах между ветками магесса едва различала человеческие силуэты, не то, что могла кого-то опознать. Стало невероятно обидно.

Оглядевшись в поисках лучшего обзора, Марианна заметила на внешней стороне стены старые служебные ступеньки – узкие выступы и углубления в камне. Когда-то по ним мальчишки-курьеры и шпионы взбирались наверх как ящерицы. Сейчас на кону был серьёзный приз, и девушка решилась рискнуть.

Перемахнув через парапет, она нащупала ногой первую ступеньку и, прижимаясь к шершавой кладке, потянулась к следующей… потом ещё одной. Через пару минут напряжённого карабканья Марианна спустилась вниз, за внешнюю линию стены. Ещё минута ушла на то, чтобы отдышаться – иначе своим сопением она распугала бы всех вокруг.

Кое-как восстановив дыхание, девушка двинулась по узкой тропинке, проложенной между густыми кустами, которыми обрамляли полигон.

Следующим препятствием оказался неглубокий ров, а сразу за ним – защитная насыпь высотой почти с человека. Это укрепление сделали ради безопасности: мало ли какое заклинание сорвётся у начинающих боевиков. Пусть молнии уходят в песок, а ударная волна гаснет в рву.

Но неужели тропинка тут обрывается? Зачем тогда её вообще прокладывали, если нельзя выйти к полигону? Так рассуждала Марианна, пока не заметила узкий обход вдоль насыпи. Быстро перебежав по гряде, она вскарабкалась почти на вершину и пригнулась.

Ничего себе. Да они все прямо тут – и она прекрасно их видит!

Вот он – сам Бриар! Имя, которое Марианна могла произносить только с придыханием. Она часами бы любовалась его улыбкой – солнечной и открытой, – его яркими голубыми глазами, очаровательными ямочками на щеках и золотыми локонами. Лёгкая небрежность шла ему невероятно: расстёгнутая верхняя пуговица, чуть взъерошенные волосы.

Рядом стоял его лучший друг, Алан ас Мелитор – тоже боевик, что было нетрудно угадать. Элита боевой магии вообще считала ниже достоинства общаться с «прочими» школами. Ну… разве что девчонкам-целительницам рады были в любой компании.

И да, подружка Лисания ас Феррах, разумеется, была здесь: прижималась к плечу Алана и звонко хихикала над шутками парней. Марианна уже почти вылезла из своего укрытия, чтобы помахать ей, но следующая фраза заставила её замереть.

- Я надеюсь хотя бы сегодня ты не стала брать свою липучку-подружку? – в голосе Бриара сквозило такое пренебрежение, что ее словно мороз по коже пробрал. Это ведь не про нее? Нет?

- Я смогла отвязаться от нее. – Лисания кокетливо изогнулась, чтобы все желающие могли рассмотреть изящную шейку и вырез форменного платья, чуть более глубокий чем принято. - Я ее позвала с нами, сказала приходить на северный угол стены.

- Там же ничего не видно за кустами! – Алан в замешательстве оглянулся на дальний угол.

- Именно! – Лиса хихикнула, и Бриар поддержал ее громкой ухмылкой.

И в самом деле, она пришла совсем не в то место, которое ей указала подруга. Даже не заметила, как далеко забралась, пока искала возможность перебраться через стену полигона. Марианна машинально мазнула рукой по лицу вытирая непрошенные слезы. Было горько и обидно, в один момент разочароваться в любимом и в подруге.

Да с чего она вообще взяла, что ее тут хотели видеть? Сейчас она вспоминала и смешки парней, и кривую ухмылочку подруги. Хорошо бы они ее не заметили, с них станется высмеять ее слезы. Нет, больше всего Марианне хотелось сбежать обратно в преподавательский домик своего отца и там забиться в свою маленькую темную комнату.

Но придется какое-то время посидеть здесь, невольно подглядывая и подслушивая, пока все боевики не отправятся на тренировку, а все посетители не покинут полигон. Она устроилась поудобнее, шмыгнула носом, и замерла.

- Ты смог достать? – Алан поинтересовался у друга.

- А то! – Бриар горделиво выпятил грудь и потянулся в карман.

- Ты что, сюда принес? – зашипел боевик. – На тренировку? А если кто-то заметит? Ты чем думал?!

- Да, а что такого? Красновар не пахнет и не…

- Ты совсем что ли! Не говори это вслух! Мало ли кто услышит, еще не хватало.

- Ты же сам спросил… - окончательно растерялся Бриар.

Марианна затаила дыхание, хоть и до этого старалась не показываться. Неужели в академии есть подобные вещи? Про красновар она слышала давно еще краем уха, когда к отцу приходили всякие разные гости. Зелье для боевых артефактов, помогает открыть магические каналы, увеличивает мощность заклинаний. Но не просто так.

Неужели такой маг как Бриар может заниматься такими странными вещами? Он их что, продает? Но зачем? Он богатый, зачем так рисковать? Хотя сейчас она уже сомневалась, что ас Краувик такой уж чудесный, вон он как о ней отзывался. Может это все его друг виноват?

Но в голове упорно крутились слова красавчика, его интонации, и девушка сама не заметила, как образ прекрасного возлюбленного потух в ее мечтах.

- Мы договорились, что ты спрячешь это в укромном месте! – продолжал шипеть Алан. – Если ты испортишь товар, то придется платить из своего кармана, дубина! Ты же не думаешь, что твой папочка даст тебе денег на … это?

- Не… не знаю. Я не спрашивал…

- Он не спрашивал! – саркастически передразнил Алан.

Марианна была слишком расстроена своим разочарованием в первой любви, чтобы обращать внимание на его лучшего друга. В глазах защипало. Образ прекрасного и непогрешимого кавалера рассыпался на части. Он был самый смелый, самый умный, самый красивый. И еще добрый.

И еще… никакой.

Впервые она видит его вблизи, так чтобы слышать его слова, видеть выражение лица, и это совсем не совпадает с ее мечтами.

Как легко было наблюдать за ним издалека, любоваться и мечтать о невозможном. И если раньше надежда была, пусть призрачная, но была. Познакомится и влюбится. Ведь чудеса случаются?

Но не теперь. Герой ее фантазий оказался… пустышкой. Глупый. Никчемный. Вредный. Да уж, любить идеального придуманного человека было легко. Что делать с этим настоящим, она не знала.

Тихо шмыгнув носом, девушка отползла на пару шагов назад. Теперь ее совсем не видно. Оставаться и смотреть на бывшую любовь было больно.

Девушка развернулась обратно, ещё толком не представляя, как будет карабкаться вверх по стене, и, чуть присев, побрела по самому краю насыпи обратно через ров. Слёзы застилали глаза, и удерживать равновесие вслепую было трудно, поэтому, когда нога соскользнула с камня, Марианна тихо вскрикнула.

За спиной раздались голоса бывших товарищей.

- Как она пробралась сюда?

- Она все слышала!

- Я не могу рисковать своим дипломом!

В спину ударил комок огня, и потеряв равновесие на узком гребне насыпи, девушка неуклюже рухнула на дно рва.

***

Роттенхейм, замок Крейнхардт

Баронский замок был непривычно тих. Во дворе слонялись двое солдат, да мальчишка подметал остатки сена. Свистнув конюшему, Вальтер спрыгнул с лошади и еще раз внимательно огляделся –не может так быть, чтобы вообще никого не осталось?

двери приоткрыты, двор пуст, эхо шагов гулко разносится под сводами. Даже сторожевые башни будто осиротели – флажки на них болтались без дела, вяло шурша на холодном ветру.

Ладно Бертран и его парни, прикинул Вальтер, они только вчера уехали, почитай еще даже до места не добрались. Их теперь обратно ждать хорошо если к завтрашнему дню, а то может еще дня на три задержатся.

А вот куда подевался Арслан? Знает же, что в замке должен быть хотя бы один баронский сын, и это точно должен быть не Вальтер.

- А кто в замке-то? – спросил подбежавшего помощника конюха.

- Дык это, старый Ганс тута, да госпожа баронесса. – тот только разводил руками, но в самом деле, какой спрос с дворового мальчишки.

Да нет, не может такого быть! Арслан не дурак, должен понимать, что оставлять замок с двумя солдатами и старым воеводой это распоследнее дело. А с другой стороны, Арслан-то не знает еще, что это герцог решил прибрать к рукам их земли. Потому и чувствует себя спокойно, грабителей с большой дороги больше не осталось.

К ночи в замок не вернулись ни Бертран, ни Арслан. Выйдя во двор и убедившись, что конюшня пустая, Вальтер решил навестить старого Ганса. Тот нашелся у ворот, наставляющий пару охранников.

- Куда Арслан поехал? – пришлось хмурить брови, потому как Ганс годился ему если не в деды, то в отцы точно, и собственного авторитета было явно недостаточно.

- Хм… - тот не стал отпираться. – На юг он рванул. Ему птичка на хвосте принесла какие-то новости.

Старик недовольно качал головой и вообще выглядел озабоченным. Похоже, эти «новости» пришлись ему не по душе. Вальтер заметил, как один из стражников нервно переступил с ноги на ногу.

И это внезапное доверие старого воеводы сказало ему, что опасения его не напрасны. Последнее время его в замке не жаловали стараниями мачехи, но тут выбирать не приходилось – из сыновей барона остался только он.

- Сколько народа в замке осталось?

- Да может с пяток… - Ганс пожевал губами, вспоминая кто где. – Ну там еще пара раненых, но они не в счет.

Надо было что-то решать, потому что предчувствие опасности полыхало в груди. И как бы ему не хотелось спрятаться и притвориться неважным, но только вот подвести доверие отца он не мог. Барон всегда всех своих сыновей оценивал одинаково, и спуску не давал никому.

Он серьезно вздохнул и посмотрел воеводе прямо в глаза.

- Боюсь, что в счет. Давай-ка всех на стену, раненых тоже, кто может, вон пусть под факелом сядут и звенят чем-то. Да, и давай факелы по всей стене поставим. Пусть эти вот двое ходят кругами и разговаривают.

- Ой, что-то ты темнишь, мальчик. – не слишком довольный таким поворотом проворчал воевода, но открыто высказываться против не спешил.

- Ничего я не темню, ты сам посуди – в замке ни одного законного правителя, солдат всего ничего, любой отряд может ворваться и все. Что ты тогда скажешь? - Ганс только недовольно сопел, признавая очевидное. – Ничего ты не скажешь, потому что в петле будешь болтаться, сам знаешь. Всех, кто может держать оружие, сразу вырежут.

- Ох, нагнетаешь ты, парень. – предпринял последнюю попытку воевода - Ворота запрем, да и все.

- Запрем. И все калитки. И мост поднимем. И всю ночь мы с тобой будем ходить и лупить палками по щитам, и кричать будем. Чтобы кто бы там ни был за стеной, думал, что тут у нас полный гарнизон.

Ганс недовольно загудел в густые усы. Судя по всему, ему было лень, годы уже брали свое, но отмахнуться от приказа баронского сына и оставить действительно пустой замок без охраны совесть не позволяла. Махнув рукой, он отправился строить оставшихся солдат.

Да и плевать, пусть потом отцу жалуется, что приблудный сынок обнаглел и командует вовсю. Но тут лучше перестраховаться, чем потом оказаться с перерезанной глоткой.

Сам Вальтер тоже натянул нагрудник и кирасу, вооружился какой-то алебардой и вышел на стену. Факелы исправно горели, и это означало, что Ганс хоть и лентяй, но дело знает. Пройдя по стене, Вальтер несколько раз громко ругнулся, громыхнул доспехами, похвалил одного солдата, что-то невнятное брякнул другому, да спустился во двор.

Там нашлись Фин и Матео. Которые в доспехах с чужого плеча выглядели так нелепо, как и он сам.

- А, вот вы где. – нарочито громко произнес. – Что встали, давайте к воротам!

Парни переглянулись – раньше они в караул не ходили, и слабо представляли, что делать. Даже сам он был не уверен, что все делает правильно. Раньше он ходил проверять посты со старшим братом, но это ж другое.

Матео деловито проверил тяжеленный засов на воротах, оглядываясь на Вальтера за одобрением, и они пошли вдоль стены к калитке у кухни.

- Слушай, Вальтер, я чо хочу сказать. – тихо пробормотал бывший беспризорник. – Я тут подслушал что девки в корчме болтают. Они все наперебой твердят, что солдаты герцога оставляют щедрые чаевые, даже без этого самого… ты понял.

- Вот и мы тоже слыхали такие сплетни. – пробормотал в ответ, свои парни всегда знали побольше прочих, от них секреты держать ни к чему. – Мне очень неспокойно, что оба брата куда-то уехали, и замок оставили. Надо сделать вид, что тут полно дружинников, вряд ли они пересчитывали каждую голову в отряде.

Кто эти самые «они», Вальтер не мог бы точно сказать, но внутри всё скреблось от дурных предчувствий. Так что будь это очередные бандиты, обнаглевшие до такой степени, или наёмники, чьими руками герцог втихаря хочет убрать законных владельцев земель, – лучше будет убедить их, что замок полон солдат. Может, тогда эта неявная беда обойдёт стороной.

Он на это понадеялся. Потому что слишком уж дурно всё это пахло. От предчувствия беды было трудно дышать, будто воздух стал неподвижным и тяжелым. Парни двинулись в одну сторону, громко переговариваясь и старательно громыхая сапогами и доспехами. Это выглядело несколько странно, но главное, чтобы за стеной было слышно.

А он отправился снова на стену, чтобы гаркнуть какой-нибудь нелепый приказ на первом же посту. А потом дальше, в следущую башню.

Постепенно солдаты смирились с мыслью, что поспать этой ночью не выйдет, и стали отвечать короткими, резкими выкриками. Отголоски разносились по чёрным камням, и замок стал похож на гнездовье рассерженных воронов – шумное, тревожное, готовое сорваться в воздух при первом же шорохе.

Глава 3. В тумане

Альмирия, Магическая академия

Марианна хлюпнула носом и поспешно опустила глаза под строгим, почти прожигающим взглядом отца. Её плечи поникли, словно она пыталась стать меньше, незаметнее, лишь бы не вызвать ещё большего гнева.

Стоявшая рядом медсестра тоже смотрела на неё с недовольством – губы сжаты в тонкую нитку, руки сложены на накрахмаленном фартуке, – но перебивать магистра не рискнула. В присутствии Ас Алеанона многие смельчаки теряли голос.

– Благодарю вас, можете идти, – голос магистра был сухой, жесткий, как удар трости по полу.

– Ой, спасибо, но не положено… – закудахтала лекарка, торопливо моргая, надеясь выпросить себе исключение.

– Вам положено уметь обрабатывать раны, но вы этого не делаете. Так что свободны. – В этих словах не было ни раздражения, ни крика – лишь ледяная констатация факта, от которой становилось только хуже.

Женщина резко одернула накрахмаленный передник, щеки у неё порозовели от злости; бросила на Марианну быстрый, гневный взгляд – будто всё это было её виной – но всё же молча вышла из палаты, сдерживая хлопок дверью из последних сил.

Марианна осталась одна с отцом. Сейчас он точно будет ругаться – так подсказывал опыт, – и она ещё ниже наклонила голову, готовясь к холодному выговору. Но, подняв взгляд в нерешительности, заметила то, что раньше ускользало от неё. Руки отца мелко дрожали. Это точно не от злости. От волнения.

И это почему-то было страшнее любого выговора.

– Дай-ка посмотрю твой затылок, – тихо, почти устало сказал он.

Она послушно повернулась. Перед глазами оказалось мутноватое больничное зеркало, в котором отражалось всё происходящее – и бледность её лица, и сосредоточенная, напряжённая фигура магистра позади.

Руки отца двигались уверенно, но чуть быстрее обычного, делая знакомые ей пассы. Пальцы складывались в сложные фигуры, воздух дрожал вокруг них, и уже через несколько секунд Марианна ощутила, как по голове расползается ледяное, успокаивающее пятно.

Магистр сложил пальцы правой руки щепоткой, а левой аккуратно вытащил длинный тонкий нож – некромантский, спрятанный под полой сюртука в особых кожаных ножнах.

- Теперь не шевелись, это важно.

Кончик ножа коснулся кожи головы, и тотчас оттуда стройкой потекла кровь. Только текла она не вниз, как положено приличной жидкости, а вбок строго параллельно полу. Темно-коричневая, неприятно пахнущая кровь сворачивалась в спираль и послушно заползала в металлическую миску, словно змея.

Марианна приклеилась взглядом к отражению в зеркале, страшно-то как, видеть свою собственную кровь.

- Ну вот, мертвая кровь вся вышла, больше ничего не мешает. Ранка маленькая, заживет быстро, а холод пройдет скоро. – волшебник устало стряхнул пальцами и стал убирать инструменты.

- А спину? – робко спросила девушка.

- А что спину? – мужчина запнулся и с недоумением оглядел свою дочь.

- Спина болит, словно там ожог?

- Хм… нууу…. Давай…

Марианна принялась расстегивать платье. Платье дурацкое совсем, много пуговиц спереди, пока их все расстегнешь – пальцы сломаешь. А как расстегнешь, то придется стаскивать с себя как халат.

Бросив быстрый взгляд на своего отца и убедившись, что тот внимательно рассматривает стену, Марианна кое-как справилась с пуговицами. Стащив платье с плеч, она выпуталась из рукавов и перевернула одежду, чтобы укрыть себя спереди.

- Вот, вот там прямо между лопаток.

В зеркале отражалось задумчивое лицо мужчины, который вскользь глянул на спину.

- Ничего там нет.

- А чего ж тогда болит? Словно там ожог, печет прям.

- Эх, врачи скорее всего намазали вытяжкой из болотной капустницы и ждали пока само пройдет. Не любят они с кровью возиться. – магистр коснулся пальцами кожи между лопаток.

Некромант сложил пальцы в очередную сложную фигуру и почти прислонив к спине дочери резко дунул. Чуть теплое дыхание, стоило ему коснуться кожи, в один миг сменилось холодом. Сейчас Марианне казалось, что ей ледяным карандашом рисуют какой-то узор на спине.

- Ну что там? Ну что? А то холодно стало. – она даже поежилась слегка.

- Какое-то очень странное заклинание, если честно. С одной стороны похоже на Клубок Огня, а с другой направленность как у Лампадки.

- И что это значит? – девушка принялась обратно одеваться, тем более что после некромантского холода ожог пропал, как и не было ничего.

- Не знаю, я не настолько хорошо разбираюсь в боевой и вообще огненной магии. Я смог опознать только обрывки заклинаний, и то только потому, что это самые простые пассы, которые учат на первом курсе. – магистр нахмурился. – Я ничего не понимаю. Дочка, может тебе лучше будет побыть пока дома… со мной. Мало ли что.

Ее пальцы нервно застегивали мелкие пуговки, а глаза следили за отцовскими руками.

Его пальцы едва заметно дрожали. И ей стало страшно. Отец был суров, часто без всякой видимой причины, но сейчас он явно боялся за нее.

- Да. Давай. Да. Я себя еще не очень хорошо чувствую.

А еще ей показалось, что он ей что-то недоговаривает, и это пугало еще больше. Хотя казалось бы, что может быть страшнее, чем упасть с трехметровой насыпи. Заклинания с первого курса? Но это знают все!

Клубок Огня это безобидный такой светлячок. Берется немного огня, самый верхний слой, скатывается в шарик и подкидывается. И он как клубок на ниточке будет висеть перед вами. Это как факел в подполе обычно используют, но стараются не злоупотреблять, потому что огонь очень любит вырваться на свободу и выпить всю энергию. Это заклинание часто используют чтобы тренировать контроль над резервом.

А Лампадка это заклинание для включения фонарей. Запускается импульс с огнем в середину фонаря, прямо на фитиль, и все. Это для тренировки на точность, там заряд крошечный совсем, одна искорка, но если попадаешь через стенку фонаря прямо на фитиль, то он загорается.

На первом курсе всегда неудачников сразу видно – кто ходит вечером и фонари зажигает на аллее. Там ровно два десятка фонарей, и еще восемь между общежитиями.

Только вот никто не кидает эти заклинания в человека, это бесполезно. Клубок Огня ничего не сделает, или отплывет, или погаснет. А человек даже не заметит этого. И Лампадка тоже безобидная, даже если кинуть ее прямо внутрь человека, то ничего не случится. Человек он внутри … очень влажный, там гореть нечему.

А вот если вместе, то… Это же, наверное, надо с двух рук делать, одновременно, а таких магов очень мало. Обычно боевые заклятия на правую руку ставят, а защитные на левую. А такие бытовые…

- Зачем? – девушка спросила дрожащим голосом. – Почему?

- Может быть кто-то отрабатывал простейшие заклинания? – задумчиво протянул магистр. – Может быть двое людей тренировались, там полигон.

Марианна промолчала. Магистр вздохнул, кажется, он тоже понимал, что вероятность двум заклинаниям от двух разных людей столкнуться в одной точке ничтожна мала.

- Это не боевые заклинания, они безвредные для человека. Даже если очень большой Клубок Огня, и прицельно кинуть внутрь человека, прицепив к Лампадке, то максимум легкий ожог. Ну и неправильное заклинание схлопнется без энергии. – мужчина хлопнул в ладоши, чтобы продемонстрировать сказанное.

- А если в спину? Ожог-то у меня на спине!

- Будет… будто ее по спине хлопнули, и следов не осталось.

- И в ров упадет? Так?

По лицу родителя Марьяна все поняла. Это так просто, никто бы не стал искать на теле первокурсницы следы самых обычных безвредных заклинаний.

Только вот правда была в том, что кто-то целенаправленно толкнул девушку вниз с трехметровой высоты. И следов не найти кто бы это мог сделать.

Если она не расскажет о людях, которые были рядом. И о разговорах, которые ей удалось подслушать. Такие разговоры надо держать в тайне.

А мертвые не имеют обыкновения много болтать.

- Расскажи мне, что ты там видела? – тихо попросил отец.

Она сжала руки в коленях и промолчала.

- Я не помню.

- Ничего не помнишь?

Она помотала головой. Лучше бы ничего этого не было, лучше бы вообще не вспомнить об этом. Лучше бы на самом деле все это забыть.

***

Роттенхейм, замок Крейнхардт

Утро выдалось туманное. Белесая муть липла к каменным стенам крошечными капельками. После суетной, толком не законченной ночи больше всего хотелось забраться под одеяло и уснуть хотя бы на пару часов. Но вместо этого Вальтер, чувствуя ноющую усталость во всем теле, потащился в очередной круг по стене.

Замок уже просыпался: где-то сновали слуги, лязгали вёдра, а из кухни тянуло свежей выпечкой – судя по запаху, пироги испекли ещё ночью. Теперь он захотел есть почти до злости.

Ганс выглядел паршиво, в его возрасте бессонная ночь сказывается куда как сильнее. Под глазами легли тяжёлые тени, и недовольство буквально струилось с него, как пар от горячего котла.

– Ну и что? Ну и где? Кому тут что надо? – он бухтел себе под нос, не решаясь высказывать недовольство вслух.

– Откуда я знаю! – так же негромко прошипел Вальтер, ещё не хватало, чтобы простой люд услышал, как воевода с сыном барона препираются. – Эй вы! – Он поднял голос. – За ворота быстро! Обойдите вокруг замка, посмотрите, что там да как.

Два бравых недо-дружинника, которые ночью умудрились где-то прикорнуть, вздрогнули и покорно поплелись выполнять приказ, ещё протирая глаза.

– Не спать! – Вальтер добавил резче, чем хотел. – Возьмите лошадей, осмотрите всё вокруг, людей поспрашивайте. И вернитесь живыми.

– Зря ты это все затеял… - Ганс махнул рукой и отправился проверять остальные посты.

Возможно, он прав. Может, всё это ему лишь почудилось, а ночь, проведённая в пустом замке, только подогрела его паранойю. В любом случае было бы неплохо поесть и привести себя в порядок – сил оставалось немного, и голод начинал мутить голову.

Он не успел даже дойти до кухни, как во дворе раздался резкий топот копыт. Так мчится только вестник с плохими новостями. Пришлось поспешить во двор, где Матео уже нетерпеливо гарцевал на своём Огоньке, вздымая клочья тумана.

– Эй, господин Вальтер! – при людях он всегда старался показывать уважение, хотя в голосе всё равно сквозила мальчишеская горячность. – Там это, такое… кострище, вот что!

– Давай, показывай. – Он махнул рукой конюшему, чтобы поспешил.

Дородная повариха выскочила из кухни с причитаниями и сунула ему в руки горячий свёрток с пирогом. Пока конюшие возились в стойле, Вальтер успел торопливо проглотить половину – обжёгся, но всё равно стало куда лучше.

Едва вывели коня, он запрыгнул в седло и помчался за своим подчинённым, наспех сунув в рот последний кусок. Кто знает будет ли у него шанс нормально поесть сегодня, надо хватать любую возможность.

Остался позади замковый мост, серый и слегка блестящий от утренней росы, тропинка свернула в сторону от основной дороги и увела их в густой подлесок за массивной замковой стеной. С этой стороны лежал пологий спуск к тихой, лениво текущей реке, где обычно деревенские приходили стирать одежду. Слышался лёгкий плеск воды и шорох травы под копытами коней. Туман ещё клубился среди деревьев, оставляя на листьях крохотные сверкающие капли, а прохладный воздух коварно забирался под одежду.

- Я тут девок встретил, - запыхавшись прокричал Матео, - они мне и сказали, что там что-то не чисто.

Ещё через несколько минут блуждания по влажному, туманному лесу они вышли на небольшую поляну. На земле виднелись несколько слегка прикопанных костровищ, из одного едва поднимался тонкий сизый дымок. Трава вокруг была вытоптана, кое-где валялись обломки веток, и виднелись следы копыт, ведущие во все стороны.

Вальтер остановился как вкопанный, всматриваясь в следы ночного визита – сердце его сжалось от тревоги, а в воздухе еще можно было уловить остатки ночной трапезы.

- Они были здесь этой ночью…

- Вот и я так думаю. – Матео спрыгнул с коня и пошебуршил веткой в костре. – Смотри, там объедки всякие, еще зверье не успело растащить.

- Да тут человек двадцать было… - он не мог поверить своим глазам. – Как мы это упустили?

- А кто бы тут проверял? – парень продолжал копаться в траве. – Сначала одна дружина ускакала, фьють! А потом вторая – фьють! И все! И нет никого.

Слишком складно все это выходит для простого совпадения! Слишком гладко. Одна только надежда, что эти бандиты его недооценили. Решили, что бастард ничего не значит, и замок можно будет взять голыми руками.

- Возвращаемся. – он развернул коня. – Нам надо готовиться к осаде.

К счастью или нет, но Ганс отнесся к новостям серьезно. Он сердито сопел, мотал головой, в полголоса проклиная всех тех, кому дома не сидится. И тут Вальтер был с ним согласен, работы в баронстве было непочатый край, неужели не охота жить честно?

- Мы можем не выдержать осады, если у них хоть сколько людей будет, мы просто не удержим замок. – он недовольно пыхтел в усы.

- Значит надо подготовиться, мы же за стенами, надо их только по ту сторону держать…

- Много ты понимаешь, пацан! Если они заберутся по лестницам, то придется драться уже тут. А если кто пролезет и ворота отопрет, то это конец. А у нас бойцов-то считай и нет совсем.

- А ты что предлагаешь? Открыть им ворота и встречать с пирогами? – спорить с воеводой было не самой лучшей идеей, но перспектива его пугала.

- Не говори ерунды! – вскипел старик. – Еще не хватало сдаться! А то я не знаю, что делают солдаты в городе!

Даже не обладая серьезным военным опытом, Вальтер вполне мог представить себе, что будет твориться в замке, если сюда ворвутся какие-то бандиты. Его повесят на первой же перекладине, это если повезет. Если нет, то придется смотреть на бесчинства.

- Так что надо делать? Давай, Ганс, у тебя же есть опыт, говори, что делать.

- Иди лучше спать. – Ганс хлопнул всей своей широкой как лопата ладонью по спине. – Ты, конечно, парень молодой, но поверь мне, не спать вторую ночь куда сложнее, чем первую.

Это Вальтер и сам понимал, потому как все чаще клевал носом. Но столько всего над было проверить и проконтролировать. С другой стороны, если вдруг этой ночью что-то все-таки будет происходить, то ему надо быть начеку.

- Хорошо. – он сдался и пошел в свою комнату на вожделенную кровать.

- Не волнуйся. – почти по-отечески произнес старый вояка. – Там поварихи так перепугались, что уже вся деревня готовится отражать нападение. Поверь, мальчик, эти ужасные женщины кого угодно на уши поставят.

Он усмехнулся, но как бы странно это ни звучало, он поверил. Поварихи в самом деле были силой. Эти дородные женщины были сильны и телом, и духом. И если уж они решили защищать родной замок, то всем лиходеям лучше поберечься.

Он оглянулся – в самом деле, суета во дворе была уж очень деловая. Нащупав на шее заветный отцовский перстень, он рухнул на кровать. Они справятся, они смогут. Хорошо бы брат приехал… додумать эту мысль он не успел, сон срубил его.

Ближе к вечеру его растолкал Фин и пихнул в руки кусок мясного пирога, видимо ему достались остатки роскошного обеда для баронессы или братьев, потому что замок перешел на режим экономии.

- Слушай, это, господин Вальтер, а чо будет то? – помощник шептал так тихо, будто кто-то прячется прямо под кроватью, чтобы подслушать. – Девки говорят, что всадников в лесу было человек тридцать, а то и больше. Все боятся, аж рыдают.

Он мрачно жевал холодный пирог и думал. Даже если предположить, что девки правы, а они нет, потому что считать-то никто из них не умеет, то это не повод волноваться. Три десятка вооруженных человек под стенами замки могут… покричать там, может пострелять. Даже может горящими стрелами, что неприятно, но не смертельно. Для замка, для людей опасно.

Проблемы начнутся, если у нападающих будут лестницы или катапульты. Или вот эти стенобитные орудия, которые он сам не видел, только отец им рассказывал. Он напряг память, выуживая все эти рассказы о военном прошлом отца, которые воспринимались просто выдумками.

Мальчишкой ему казалось, что это все ужасно увлекательно, и ему тоже очень хотелось идти на штурм вражеского замка. Но, к счастью, не сложилось, потому что теперь он мог себе представить, что это такое на самом деле.

- Не знаю, Фин. Я бы вот хотел, чтобы это все мне показалось… - он откусил кусок пирога. – Но уж больно все это подозрительно. И эта стоянка в лесу, они же там явно караулили. И братьев нет, а я один всем этим парням не указ. И если все эти бандиты, или солдаты герцога, смогут попасть в замок, то нам всем наступит…

- Скачет!!! – со двора донесся оглушительный свист. - Кто-то скачет!

Сердце застряло в горле. Кто может скакать в замок на ночь глядя?

Глава 4. Чужая мать ​

Роттенхейм, замок Крейнхардт

Запихнув остатки пирога в рот, Вальтер бросился из комнаты. К тому моменту, когда он торопливо впихнулся в кожаный доспех по пути во двор, там уже была целая толпа. Откуда вообще взялись все эти люди? Мало того, госпожа баронесса тоже поспешила прийти, как будто ей действительно есть дело до происходящего.

В предвечерних сумерках стук копыт по замковому мосту казался особенно громким. Или же это все многочисленные защитники вдруг замолчали, что было маловероятным. Он кое-как затягивал боковые ремни, когда удалось рассмотреть прибывших.

Всадник был один. Лошадей две, а всадник всего один. На второй лошади было нечто бесформенное. Будто куль сена погрузили на боевого скакуна, и только выпроставшаяся рука из-под грязного плаща намекала, что раньше это было человеком.

Встал как вкопанный, пока конюхи снимали тело со второго коня. В голове билась дурная мысль, что это только сон. Только сон. Не может это тело быть его братом. Вот эта синяя куртка в коричнево-багровых пятнах, она не может принадлежать Бертрану. Потому что…

Безвольное тело бултыхало руками и ногами, обильно брызгая красной кровью на серые бездушные камни, пока дружинники сгружали его с лошади. Не было нужды подходить и проверять – Бертран был мёртв. Мертвее любого мертвеца.

Даже если бы он ещё подавал признаки жизни, эти кровавые пятна, насквозь пропитавшие одежду, были немым приговором – с такими ранами выжить нельзя. И даже это не остановило бы его: он бы притащил всех лекарей в округе, лишь бы дать хоть один шанс…

Но и в этом нужды не было. Древко стрелы торчало из глаза, перечёркивая любые надежды.

Сердце грохотало так, что он не слышал ни разговоров других людей, ни стука копыт. Хотя конь под всадником ещё плясал в центре двора и хрипел с пеной у рта. И в этом звенящем, чужом воздухе замкового подворья раздался крик мачехи.

И только сейчас он вдруг со страшной ясностью осознал, что баронесса не просто жена его отца – она настоящая мать его братьев. Которых она носила под сердцем, рожала в муках, кормила грудью и любила как любая мать в этом мире.

Она кричала страшно, на разрыв, трясла холодное тело за плечи – откуда только сила взялась в тщедушной женщине – и требовала прекратить. И встать. Ожить…

Внутри вскипело багровое отчаяние. Если он сделает все правильно, если он отдаст все свои силы, отдаст все до последней капли, то Всевидящий это оценит. Не может не оценить. Что угодно, лишь бы вернуть брата.

Он ринулся к тому самому всаднику, что сейчас тяжело дышал, обняв коня за шею. И в котором с неприязнью узнал того самого Хромого Пита, с которым собачился еще вчера утром. И вот теперь этот тип привозит труп его брата…

- Ты! – он выдохнул бессильно, не зная, что говорить.

- Я едва смог бежать… так много... много… - казалось, Пит был напуган, и это внезапно отрезвило.

- Запирайте ворота! – Вальтер заорал что есть мочи. – Он привел за собой погоню!

- Там наши… они… спасаются…кто может… - жалко залепетал уцелевший дружинник.

Вальтер смерил его взглядом с ног до головы, пытаясь найти на теле Пита хоть какие-то следы ранений. Ну не может же в самом деле быть так, что ни единой царапины на нем нет! Где кровь? Где порезы на куртке и следы на его доспехах?

- Ты должен был защищать его! Защищать своего господина! Даже ценой своей жизни! – и откуда только голос взялся, никогда в жизни он так не кричал.

К нему подошли солдаты, напряженно прислушиваясь к этой нелепой перепалке. Один был из дружины Арслана. Второй же был из дружины Бертрана, и по нему было видно, что он в ужасе от случившегося.

Баронесса продолжала рыдать над телом сына, к ней уже присоединились несколько девиц, из числа обласканных вниманием Бертрана. А тем временем Пит перетягивал внимание куда-то в сторону, и это определенно нервировало.

- Я старался, изо всех сил, я привез его, они гнались за мной, они стреляли, а я …

На мужчину было жалко смотреть, но Вальтер чувствовал, что ему врут. Не только ему, врут безутешной матери, врут братьям по оружию. Всем этим людям, которые боятся.

Он бросился к тому кружку из согнувшихся спин, которые окружили тело Бертрана, потому что ему было необходимо самому взглянуть на брата. Своими глазами вблизи увидеть его раны. Потому что больше всего на свете он хотел ошибаться.

Пусть лучше он окажется слепым дураком. Да что угодно пусть будет, лишь бы вытащить Бертрана с того света. Лишь бы обнять и сказать: «Ах, братишка, ну и напугал же ты нас!»

Вальтер протиснулся между зевак и заставил себя посмотреть.

Зрелище было само по себе отвратительное, и оно еще подогревалось воплями несчастной матери. Он заставил себя отстраниться от переживаний и подумать о том, что же случилось с братом.

Столько ударов! В грудь, и еще в грудь, в плечо, в живот… такое впечатление, что беднягу добивали всем отрядом уже на земле, чтобы наверняка.

Какой из этих ударов был первый? Какой из этих ударов был последний? Пусть бы быстро, пусть сразу, только бы брат не мучался от боли. Может стрела в глаз? Сразу и наверняка. А это все… пустое…

- А где его кольцо? – вдруг он спросил и уставился на Хромого Пита.

- Дык…это… - смешался мужик, и это сказало гораздо больше, чем все слова. – На руке вон же оно же кольцо его…

В самом деле, фамильный перстень был на пальце, весь покрытый кровью. Видимо никто не рискнул стащить себе вещицу с баронским гербом, это ж нигде не продашь.

- Второе кольцо. – твердо произнес, глядя в упор на Пита. – От его матери. Вот от этой матери, которая там рыдает.

- Да не знаю я… - солдат уже пятился назад, так сильно на него наседал баронский сын.

- А я знаю! Он не мог это кольцо снять, уже давно, оно ему мало было. Так, где же оно? – и крикнул дружиннику Арслана, хмуро наблюдающему за этими разборками. – Да схватите вы его, выверните ему карманы!

Дважды повторять не пришлось, солдаты не шибко жаловали Хромого, потому что он вечно ко всем цеплялся. Или же потому, что сами подозревали его в воровстве. Так или иначе, они быстро ухватили его за обе руки, хоть Пит и сопротивлялся изо всех сил, и даже что-то кричал обидное.

Вальтер было дернулся проверить карманы, но замер. Пусть лучше кто-то другой это сделает, чтобы к нему претензий не было. Обернулся вокруг, оглядывая лица вокруг.

– Ганс, не в службу… проверь его карманы… а? Честному человеку там прятать нечего.

Воевода нахмурился, но решительно шагнул к верещащему мужику. Он получше многих знал, как важно не оставлять крыс за спиной, и Вальтер выбрал его не просто так. Если же в карманах ничего нет, то Ганс первый оправдает бойца.

Но тишина была ему ответом.

– Это ж надо… – удивлённо крякнул старик-воевода, катая на ладони окровавленное колечко. – На цацку позарился, ты глянь.

На лице Пита была растерянность того самого отвратного вида, когда человек отчаянно ищет что бы такого соврать, но как на грех ничего толкового в голову не приходит.

За спиной голосила баронесса, в этот вечер потерявшая всё своё надменное величие, которое окружало её словно ледяное облако. И ей дела не было до всех этих солдатских дел, и на доказательства чьей-то вины ей было плевать.

И Вальтер сам был бы рад закричать что-то такое надрывное, чтобы сорвать горло в этом крике, чтобы выпустить из живота эту раздирающую боль.

Потому что его брата больше нет в живых.

Потому что вот перед ним стоит падаль, которая с руки своего господина стянула кольцо, подаренное матерью. А может еще и что другое задумала. А может и вины на нем куда больше, чем просто эта жадность стервятника.

Он даже не понял как нож уперся в горло Пита. Пита, который дергался и визжал в руках двух солдат. А нож не дрожал. И в этот момент Вальтера ничуть не волновало, что он ведет себя не по-рыцарски. Он не собирался отношения выяснять с предателем. Он хотел узнать правду.

- Признавайся гнида, ты привел моего брата в засаду? – прошипел он.

И мимолетная дрожь была ему ответом. Нет, он не ждал признания, Пит был не из тех людей, от которых можно ждать правды, но только перед холодным железом, скребущим по горлу, очень сложно держать лицо.

Пит что-то заверещал тонким и противным голосом, глядя то в одну сторону, то в другую, лишь бы не встречаться с ним взглядом. А может чтобы разжалобить солдат, которые его держали за руки. Но парни уже все просекли.

И не надо было никаких других доказательств. Даже если он не своими руками всадил в грудь Бертрана все эти удары, то он явно не просто так смог один из всей дружины вырваться и прискакать с телом убитого баронского сына.

Нож вошел в горло легко и незаметно, только лишь бульканье крови показало, что дальше толкать не нужно. Пит осел на каменную брусчатку замкового двора, заливаясь кровью.

- Вы ворота закрыли? – почему-то вспомнил Вальтер.

- Угумс, закрыли. – напряженно произнес воевода. – Все под контролем, не …

- Огни! Там огни! – раздался вопль со стены.

***

Альмирия, Магическая академия

Платье отчаянно мялось в крепко сжатых кулаках, но Марианна упорно продолжала стоять молча. Только кулаки сжимались и разжимались, комкая несчастную ткань подола. Ничего не помню, ударилась головой. Вот и все ее слова.

Комиссия собралась солидная, даже сам ректор соизволил явиться. И теперь главный целитель пытался доказать, что никакой амнезии у девушки и в помине нет. Увы, обратно сдавать было чревато.

Может быть, если бы она решилась поговорить откровенно с отцом, то он бы что-нибудь подсказал. Но в тот момент его неодобрение казалось ей самым страшным наказанием. Если бы папочка узнал, что она полезла через стену, чтобы посмотреть на мальчиков на полигоне, то он бы точно разочаровался. Словно он никогда не был молодым, словно он всегда-всегда был вот таким безупречным и правильным.

То, что начиналось как врачебная комиссия, стало отчетливо похоже на допрос. Словно это она тут преступница.

Ректор хмурил кустистые брови, но отмалчивался. Видимо, пока еще не принял окончательного решения. Декан факультета артефакторики сидела с каменным лицом, и не собиралась заступаться за свою студентку. А целитель все больше входил в раж. Даже вытер платочком вспотевший лоб.

- Хватит. – отец резко оборвал очередной выпад в ее сторону. Это было грубо, но она обрадовалась этой передышке. – Вместо того, чтобы обвинять мою дочь, которая пострадала, лучше покажите хоть одно медицинское доказательство. Если она не теряла память, докажите это.

- Я уже предоставил комиссии все документы! – упитанный лекарь пригладил встопорщенные волосы, и с вызовом посмотрел на нового оппонента. – Вот медицинское заключение, там все сказано…

- Да тут половины нету. Где осмотр головы? Вы хоть знаете о связи головы и воспоминаний?

- Что вы себе позволяете! – вспетушился целитель.

Суровая деканша перевела свой взгляд на магистра некромантии, и теперь с интересом прислушивалась к полемике. Ректор же нахмурился еще больше, словно проблема выросла в его глазах. Может так оно и было, но Марианне это было на руку.

- В вашем, так сказать, отчете нет ни слова о гематоме на затылке. Которая и вызвала потерю памяти у моей дочери.

- Потому что там не было никакой гематомы! – от возмущения, целитель снова встопорщил свои волосы.

- Ну, раз уж теперь мы пришли к ситуации, когда мое слово против вашего, то я позволю себе перейти к настоящим доказательствам. – Марианна очень не любила, когда отец начинал говорить таким противным тоном. Безупречно вежливым, и от того еще больше пугающим. Радовало то, что теперь это было направлено не на нее. – Будь добра, повернись спиной, и подними волосы.

Она послушно выполнила всё, что ей сказали, и теперь с замиранием сердца ждала, что же будет дальше. Снова окатило внезапным холодом – резким, чужеродным, будто по её голове и шее медленно скользнул огромный, шероховатый кусок льда. По затылку неприятно защипало, словно кто-то провёл невидимыми иголками, но она только крепче стиснула зубы, не позволяя себе дёрнуться.

– Если вы посмотрите вот сюда, то можете заметить остаточные следы присутствия некротической энергии, – голос некроманта звучал ровно, с привычными лекторскими интонациями, сухими и даже немного слишком спокойными. – А если вы перейдёте в режим нижнего зрения, то заметите незначительное присутствие мёртвой крови вот тут и вот тут. Смотрим дальше. Эта область подвергалась заклятию невосприимчивости к боли, это всем видно? И эта область точно совпадает с местом присутствия мёртвой крови. Что говорит нам о чём?

Пауза, наступившая после этих слов, прозвучала издевательски долгой и неприятно натянутой, словно кто-то нарочно держал её за горло, заставляя ждать. Ректор, декан и целитель сидели молча, словно воды в рот набрали, и даже воздух казался неподвижным.

А ей – ей отчаянно хотелось ответить. Потому что так и надо вести себя на лекции: если есть шанс показать преподавателю, что ты знаком с его предметом, хоть краем глаза, хоть по слухам, – нужно пользоваться. Это почти рефлекс.

Но Марианна молчала. Она должна была молчать. По идее ей ещё слишком рано знать ответ на подобный вопрос, слишком рано разбираться в таких тонкостях, слишком рано даже понимать, куда смотреть.

Но когда твой отец – практикующий некромант, и не последний в своём ремесле, хочешь не хочешь, а раньше других начинаешь замечать странные отпечатки, следы силы, остатки чужой жизнедеятельности, которые обычные люди просто не замечают.

Пауза затянулась. Кто-то кашлянул, кажется, это была декан.

- Итак, теперь, когда мы прояснили этот вопрос, я предлагаю перейти к серьезному обсуждению. – подвел итог некромант.

Как и что они прояснили, Марианна не поняла, но кажется это значило, что все поверили в ее амнезию.

- Согласен. – сочным басом произнес ректор. – студентка ас Алеанон, вы можете быть свободны. Из деканата вам пришлют новое расписание и все прочее.

Она откинула назад волосы и обернулась. Кажется, всё стало только хуже. Теперь хмурились все, даже те, кто минуту назад спокойно наблюдал за представлением магистра. Но она не стала дожидаться новых вопросов или тяжёлых взглядов – нутром чувствовала, что надо уносить ноги как можно быстрее.

Скомкано попрощавшись, почти не глядя никому в глаза, она выскользнула за дверь и быстрым шагом двинулась по длинному коридору, пахнущему камнем и старой магией.

А что же дальше?

Затормозив у ближайшего окна, она тяжело выдохнула. Ладно… все эти шишки поверили, что она ничего не помнит. По крайней мере сделали вид, что поверили. Но знают ли об этом её бывшие друзья?

Паника вспыхнула внутри, липкая и холодная. Руки затряслись, и в глазах на мгновение потемнело.

А что, если кто-то из тех, кто там был, уже сейчас ломает голову, как бы её добить, пока она слаба и дезориентирована? Ведь их там было всего три человека, которые хотели оставить свои тайны при себе.

Кого же из них ей надо бояться больше всего? Кто из них троих не дрогнувшей рукой – точнее, двумя руками – швырнул в неё заклинания, в надежде решить все проблемы одним махом?

Это могла быть Лисания – бывшая лучшая подруга, умевшая улыбаться и предавать в один и тот же день.

Мог быть Алан – жених Лисании. Он же с боевого факультета, наверняка умеет с двух рук запускать заклинания. Да и точностью не обделён.

И мог быть Бриар… мужчина, который разбил ей сердце так внезапно и так глупо, что даже вспоминать было обидно – и от этой мысли стало по-настоящему страшно.

Глава 5. Между страхом и правдой ​

Альмирия, Магическая академия

Марианна нерешительно топталась у двери в аудиторию. Сюда она пробиралась по стеночке, стараясь никому не попадаться на глаза. Это было несложно – обычно она не привлекала внимания. Сейчас это обстоятельство радовало.

Только вот что же дальше? В аудитории уже не спрячешься, там Лисания точно увидит ее. А потом и наверняка подойдет поговорить. И что сказать? Как быть?

В животе противно дрожало, словно перед важным экзаменом, только сейчас ее будут проверять на умение складно врать. А врать она совсем не умеет. Почему же она не попросила помощи у отца? Может это еще не поздно, может можно развернуться и … поздно.

Преподавательница истории уже открыла дверь и смотрела прямо на нее. Марианна только открыла рот, чтобы поздороваться, как ее опередили.

- Ах, Марианна, деточка, как я рада тебя видеть. – радостно заверещала старушка божий одуванчик. – Как хорошо, что ты наконец-то пришла. Без тебя вести лекции так скучно, никто не отвечает на мои вопросы…

Марианна разглядывала мыски своих туфель, невпопад кивая головой. Выходит, уже все знают, какая неприятность с ней приключилась. Может оно и лучше, не надо будет самой ничего объяснять.

Преподавательница завела ее внутрь, ласково приобнимая за плечи, и ей показалось, будто это захлопнулась дверца ее клетки. Весь первый курс смотрел на нее как на диковинную зверушку. А может быть большинство из них только сейчас узнало о ее существовании.

Куда же ей сесть? Как так вышло, что вся аудитория заполнена? Или от волнения у нее перед глазами все плывет?

- Марианна! – красавица-блондинка махнула ей рукой, показывая на свободное место. – Давай скорей сюда! Я тебе место заняла!

После такого приглашения было бы странно отказаться, и девушка побрела в указанную сторону. Интересно, что это нашло на Лисанию? Она никогда не занимала ей место, только если не планировала списать контрольную.

Она примостилась на лавку и сосредоточенно положила перед собой пергамент и перо. Что же ей сказать Лисании? Как быть? А если она догадается, что вся эта амнезия чистой воды выдумка?

- Ну ты как, подруга? – преувеличенно заботливо спросила красавица, пытливо заглядывая в глаза.

Эх, раньше бы она обрадовалась. Ну как же, первая красотка всего курса, подружка суперкрутого боевика-третьекурсника, и обратила на нее свое внимание. Марианна столько месяцев набивалась к ней в подружки, всегда давала списывать, всегда была готова услужить, но Лисания всегда словно делала ей одолжение.

Теперь было не радостно. В голове билась отчаянная мысль – что ей сказать? И еще было страшно, потому что кто-то из них – красивых и популярных студентов – швырнул в нее два заклинания, чтобы она свалилась со рва. Что мешает им повторить?

Пока что только то, что она не представляет для них никакой угрозы. Как на зло, ничего в голову не приходило, язык прилип к небу, и с каждой секундой это выглядело все хуже и хуже.

- Ты меня не помнишь? – растеряно спросила Лисания, так и не дождавшись ни единого словечка. – Мы же подружки. Лисания и Марианна, мы же всегда вдвоем ходим, и сидим на всех лекциях вдвоем.

Марианна помотала головой, но наткнувшись на недоуменный взгляд подружки, тут же исправилась и закивала. Все получалось плохо. И она нечаянно хлюпнула носом и виновато улыбнулась.

- О-о-о-о! – красотка округлила губки в протяжном звуке. – Бедная девочка, тебе так сложно! Ну ничего, я тебе все расскажу и покажу.

- Спасибо! – облегченно выдохнула Марианна.

Ведь до конца учебного года оставалось всего пару месяцев, а потом … Потом всем будет наплевать, потому что Бриар и Алан покинут академию.

Половину лекции она втихаря смотрела по сторонам. Или всеобщее внимание ей померещилось, или же студенты на нее пялились. И стоило ей куда-то глянуть, как все тут же отворачивались.

Даже преподавательница пару раз кашлянула с намеком, призывая учеников обратить внимание на информацию на доске.

Вникать в содержание лекции невозможно. Она точно читала эту главу из учебника, но все слова расплывались. Старушка-лектор несколько раз глянула на нее с укоризной поверх своих очков. Словно это она, Марианна, должна что-то сейчас сказать или сделать, или ответить на вопрос. Но вопросов не было.

От всех этих переживаний она даже успела подзабыть, что над ней нависла опасность. Едва лекция закончилась, как Лисания потянула ее куда-то за собой. Не привыкшая к подобному вниманию, Марианна даже немного порадовалась, что теперь она подружка самой популярной девочки в школе.

Приходилось самой себе напоминать, что эта дружба ненастоящая, и что на самом деле ей лучше бы опасаться куда-то ходить с Лисанией. Но было уже поздно – двор академии открывался перед ними, и там… она почти врезалась в того самого Бриара ас Краувика.

Ещё буквально неделю назад она тайно мечтала об этой встрече, строила в голове самые смелые фантазии. Сейчас же замерла, словно маленькая мышка перед огромным котом. Сердце стучало, дыхание сбилось, и сил шевельнуться не было.

Она смотрела на его безупречное лицо – красивые голубые глаза, ровный аристократичный нос, брови вразлёт, чётко очерченные губы – пытаясь понять, что же она в нём нашла. Этот юноша был настолько красив, что казался совершенным во всём.

Но подлая память шептала ей глупые слова, случайно подслушанные на полигоне: он идиот… красивый. И всё это смешивалось с непонятным трепетом в груди, который она никак не могла себе объяснить.

– Марианна, я тебя познакомлю со своими друзьями, – оживлённо сказала Лисания, махнув рукой. – Это вот Алан, мой жених. А это его друг Бриар. Они оба с боевого факультета.

Алан посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на свою подругу, чуть приподнимая брови, словно не понимая всей странности момента. Бриар же продолжал стоять молча, пристально пялиться на Марианну, словно пытаясь прочесть её мысли. По его взглядом она внутренне съежилась.

- Мальчики, ну вы что? – округлила глаза Лисания. – Не знаете? Марианна потеряла память в том ужасном происшествии. И я теперь помогаю ей все вспомнить.

- А! – глубокомысленно произнес Алан. – А! Ты молодец. Привет, Марианна.

Она молчала, не в силах отвести взгляд от Бриара. А что, если он не глупый? А что, если он всё понимает и просто притворяется? Не может же он быть на самом деле настолько… Язык снова онемел, и она ощущала, как неловкость словно густой туман сгущается вокруг, обволакивая всё тело. Надо что-то сказать, что-то сделать – но что именно?

В этот момент Алан ткнул локтем своего приятеля в бок и многозначительно хмыкнул.

Бриар отмер. А потом вспомнил, что ему полагается делать, прищурился и лучезарно улыбнулся. Она так отчаянно этого хотела, что готова была карабкаться по стенам и лазить по защитной насыпи ради одного взгляда. Как же глупо!

И тут она не выдержала напряжения и глупо хихикнула, непроизвольно. Тут же смутилась и отвела глаза, чувствуя, как щеки пылают, а сердце стучит быстрее обычного. Ну что же она себя так глупо ведет?

- Привет, Марианна. – красивым бархатным голосом произнес красавец-боевик. – А ты тоже тут учишься?

Серьезно? Она на мгновение забыла, как дышать.

Она же в форме академии, как и Лисания. Они во внутреннем дворе академии, посреди школьного года. Тут же больше никого кроме студентов нет. Они же даже обсуждали ее, тогда на полигоне, и они все знали, что она учится вместе с Лисанией. Как он может всерьез ее об этом спрашивать?

- Да. – она снова нервно хихикнула. – А ты?

- Ну да! – Бриар гордо приосанился. – Я на боевом факультете!

- Ох. – издала положенный вздох Марианна.

Где-то неподалеку Алан тихо шепнул своей подружке, что-то одобрительное. И Марианна порадовалась – значит, они все поверили в ее амнезию.

- А я артефактор. Ну то есть буду. В смысле на артефакторном факультете учусь. – она понятия не имела что и как говорить, она уже и так выглядела глупее самого последнего бревна. Но удивительно было то, что это работало.

- Это скучно. – авторитетно заявил Бриар. - Для дураков. Толи дело боевой факультет.

Она снова хихикнула, не сдержавшись. Ну да, конечно! Артефакторы и теоретики все сплошь дураки, как такое в голову то пришло

- Ну я… - она смущенно развела руками – куда мне.

- Ну да, куда тебе. – покровительственно сказал Бриар, полностью расписываясь в своей глупости.

***

Есть совсем не хотелось. Она вяло размазывала кашу по тарелке, поглощённая собственными страданиями. Больше всего её мучил красавец Бриар – такой же непроходимо тупой, как и красивый. Любовь, что ещё недавно жила в её сердце, растаяла без следа. Ей казалось, что, если бы он помолчал ещё немного, она могла бы продлить эти иллюзии.

Собственная глупость тоже расстраивала. Как она вообще могла влюбиться в картинку? Ямочки на щеках, ровный нос, блестящие глаза… Увы, магия первой любви была разрушена: больше не могла воспринимать его как мужчину, сердце разбито, и винить некого.

А еще она наврала папе. Он ей верит, вон как старается. И от этого было просто невыносимо стыдно, но сказать правду просто язык не поворачивался. И чем дальше, тем сложнее ей было.

А еще страшно. А что, если этот Алан и Бриар поймут? И тогда доделают свое дело, толкнут ее вниз так, чтобы наверняка. Или еще что придумают, они же два здоровенных тренированных боевика, а она всего лишь девочка-артефактор.

А если они захотят навредить папе? Он, конечно, опытный маг, и даже не просто, а с боевым опытом. Но что, если они его где-то втихаря подкараулят? Или еще какую-то подлость задумают, не будут же такие негодяи вести себя честно? И чем дальше она об этом думала, тем страшнее ей было.

Папа поставил перед ней кружку с чаем и сел рядом на стул. Тяжело вздохнул, и от этого вздоха ей сразу стало еще хуже. Она сунула нос в кружку – всякие травы и цветы, как обычно. Для спокойствия, для бодрости, для общего тонуса. В другом отваре это может бы и не сработало, травы бы вступили в конфронтацию и перестали действовать, но папа действительно хорошо умел заваривать чай.

А может быть признаться, пока не стало слишком поздно? Потому что Лисания решила везде ее таскать за собой, и от этого было тошно. Никому бы в голову не пришло отказаться от компании самой популярной девочки в академии, и вот уже два дня она придумывала всякие странные оправдания.

То сходила в госпиталь, потому что надо провериться. То случайно встретила в коридоре отца, и он скомандовал ей идти домой. Но вот сегодня ей опять на занятия, и больше ничего не приходит в голову.

Попросить помощи у папы? Но как? Ведь придется сказать правду. И папа расстроится.

- Ты хорошо себя чувствуешь? – он заботливо заглянул в глаза, и взялся своими длинными крепкими пальцами за ее запястье. – Ты совсем не ешь, и выглядишь бледной.

- Я … да… хорошо… - она замялась в нерешительности.

- Дочка, ты если хочешь мне что-то сказать, ты не бойся…

В его голосе было столько заботы, столько нежности, что Марианна непроизвольно всхлипнула. Ну почему же она забыла какой у нее хороший папа? Почему она вообще решила от него что-то скрывать? В тот момент это было так естественно – прятаться, притворяться, отмалчиваться – что она даже не подумала о других вариантах.

- Марианна, я знаю, что ты уже большая девочка, но… - в его голосе не осталось этих противных лекторских интонаций, сейчас он вибрировал от страха за свою дочь. - … я знаю, что у тебя нет амнезии. Я знаю это, потому что я знаю тебя. И я специально убедил в этом всех преподавателей, чтобы они и всем студентам так сказали. Они не догадаются ни о чем, я их … хорошо убедил.

Она подняла глаза на отца. Похоже он их даже запугал, достаточно вспомнить как он унизил главного лекаря. Ей хотелось убежать, вырваться, запереться в своей комнате, желательно под кроватью. Потому что какой-то панический страх перед этой эмоциональной близостью с отцом вырвался наружу, заполнил собой все ее легкие.

- Не бойся, дочка, я не буду ругать. Честно. Не буду. – отец виновато опустил голову. – Это все моя вина. Я думал, что защитного артефакта будет достаточно, чтобы уберечь тебя от какой-то случайности.

Вот оно что! А она-то думала, что это просто кулон матери. Носила его не снимая, и отец ничего не говорил. А еще артефактор называется. Внутри больно закололо.

- Ты пойми, дочка, я так хотел тебя защитить, всегда хотел быть рядом, но ты же уже большая… Я все думал, что это моя проблема, что никак не могу тебя отпустить. Ты же мой единственный ребенок…

Магистр тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза.

- Оказалось, что этого недостаточно. И это не твоя вина, дочка. Люди … они такие, всегда думаешь о них лучше, чем они есть. Но я всегда на твоей стороне, что бы ни случилось. Я всегда тебе помогу. Что бы ты ни сделала. Просто знай, что я – на твоей стороне.

Она медленно кивнула, подтверждая, что услышала его слова.

Шум в ушах отступал.

Папа поможет. Он на ее стороне. Он не сердится.

- Если ты хочешь, то мы прямо сегодня соберемся и уедем отсюда. Просто скажи, и мы уедем.

Заманчиво. Очень. Одно только ее слово – и она в безопасности. Это просто. Не надо больше врать и притворяться, не надо дрожать в ожидании встречи, не надо плакать в подушку. Можно просто уехать и … проиграть.

- Я не знаю.– она говорила чистую правду. В ее жизненных планах не было отказа от учебы, а другой академии поблизости не было. Она хотела быть артефактором, создавать сложные и изящные вещицы, изобретать что-то новое. Кем она будет без диплома?

- Если ты хочешь остаться, то нам надо будет очень постараться уберечь тебя от этой компании. Они сами по себе глупые мальчишки, но в своей глупости могут натворить дел. Да, как они уже однажды сделали. Но я сделаю все на свете, чтобы защитить тебя.

Теперь эта ситуация выглядела не так страшно, все же когда на твоей стороне магистр некромантии, то значительно облегчает дело.

Она снова кивнула, как будто язык отсох сказать хоть слово.

- Так вот. Мы знаем, что кто-то из старшекурсников таскает в академию красновар. И даже подозреваем, что это тот самый Бриар ас Краувик. Но поймать этого недотепу не проблема, нам наоборот приходится усердно закрывать глаза на его шалости. Мы хотим выйти на поставщика этой дряни, того кто придумал всю эту сеть.

- Мы – это кто?

- Это я и ректор. Ты же знаешь, мы давние приятели.

- А он тоже знает, что я … что … ну про амнезию? – она задрожала от мысли, что ректор захочет ее наказать за вранье.

- Разумеется нет! Это наше внутреннее семейное дело, поэтому я и говорю с тобой сейчас. Если бы ректор знал, то у меня не было бы этого рычага для давления. Да и вообще, это никого не касается. – магистр нехорошо усмехнулся.

И тут Марианна осознала, что ее папа куда опаснее, чем обычный вредный препод.

- И что же делать? Я просто не понимаю… я хотела получить диплом, хотела быть артефактором как мама, и вот … я даже не могу закончить первый курс… Я не хочу уезжать, я не сделала ничего плохого! Почему я должна страдать?

- Не переживай. – он вдруг притянул ее голову к своей груди и прижал, как бывало в детстве. – Надо всего-то подождать пару дней, у нас уже все готово. Главное просто не спугнуть их. Я специально отвлекаю их внимание своим скандалом с госпиталем, чтобы они расслабились. У нас на конец недели назначено большое совещание, где будут все важные шишки, включая начальника охраны. Поэтому мы думаем, что это их толкнет на отчаянные шаги.

- А если они не станут? Ну вдруг они затаятся и ничего не сделают?

- Тогда мы будем брать только Краувика и его друга, на них уже достаточно улик. Может быть, кто-нибудь из них расколется и выложит всю информацию.

Глава 6. Камнем, огнем и силой воли

Роттенхейм, замок Крейнхардт

Он хрипел как раненый кабан. Бежал по стене, захлебываясь собственными легкими, тяжело бухая сапогами по брусчатке. Собственные кожаные доспехи, которые еще вчера были второй кожей, натирали со всех сторон и, казалось, весили больше, чем старинные железные доспехи отца. Сердце колотилось где-то прямо в глотке.

С каждым вдохом в рот тянуло горькой гарью и чем-то металлическим, будто он кусал собственную кровь. Воздуха не хватало, но останавливаться было нельзя – стоило замедлиться, и ноги тут же наливались свинцом. Мысли путались, не успевали оформиться, разбивались о гул в ушах. Бежать получалось уже не телом, а одной упрямой злостью.

Нет, было уже не страшно. Страшно было в тот момент, когда они увидели толпу под стенами замка. И потом тоже было страшно. Сейчас уже было все равно, потому что он смертельно устал. Руки больше не поднимались, ноги заплетались, но Вальтер упрямо бежал прямо на врага.

Эти мерзавцы все-таки притащили лестницы, спрятали их где-то в кустах, и даже смогли взобраться наверх. Он-то думал, что главное это ворота, поэтому все солдаты были там. И только глазастый Фин отчаянно свистел с дальней башни.

Скорее туда, именно там он нужнее всего!

Снизу тянуло густым, тяжелым запахом – потом, дымом, мокрой кожей и злобой. Вальтер вдохнул его полной грудью и чуть не закашлялся. Под стенами было слишком много людей, и они не молчали. Они ругались, орали, спорили, смеялись. И этот смех был самым мерзким, пьяным и пугающим.

Где-то снизу раздался стук по дереву. Еще раз. И еще. Словно проверяли стену на прочность, как скотину перед забоем.

– Лестницы… – выдохнул чей-то злой голос рядом.

Вальтер не ответил. Он и сам уже видел - темные силуэты шевелились в кустах у подножия стены. Это не какая-то там ватага разбойников, это было слишком организованно, слишком уверенно. Они знали, что надо делать.

Башня эта когда-то выходила к реке, но с тех пор река значительно обмельчала, и теперь под этой стеной росли пышные кусты каких-то цветов. И каждую весну между отцом и его женой вспыхивали ссоры, он хотел срубить эти кусты, она противилась. Мол некрасиво.

Ну вот, теперь будет красиво, когда ее голову прибьют на воротах. Злиться на мачеху тоже не было сил, хотя Вальтер очень старался. Что угодно, лишь бы получить этот прилив сил. Но вместо этого он натужно хрипел, и думал о том, что сегодня он не готов умирать.

Острие глефы воткнулось прямо в живот вражеского солдата, удачно попав под край кольчуги. Бандит зарычал, но разжал руки и все же рухнул вниз, увлекая за собой следующего за ним.

Повезло. Но радоваться рано, и покрепче ухватив древко, он зацепил край лестницы и потянул. Над головой просвистела стрела, кто-то там в кустах явно хотел его достать. Ничего с этим не поделать, там в кромешной темноте ничего не видно. Хоть Фин и высматривал старательно каждого нападающего, чтобы наградить призовой стрелой. Только на его счету уже был с пяток тяжелораненых.

Лестница была тяжелая, словно сделана была из тех же камней, что и стена замка. Сдвинуть ее не было никакой возможности, уж точно не в одиночку. Вальтер перехватил глефу, все равно оружия удобнее было не найти, и приготовился ждать очередного захватчика.

Лестница скрипнула, будто издеваясь. Древко глефы дрожало в руках, и Вальтер с раздражением понял, что устал настолько, что был не в силах выполнить даже самое простое движение. Пальцы онемели, словно их кто-то вымочил в холодной воде и забыл вернуть чувствительность.

Он коротко перевёл дыхание, прижимаясь к холодному камню. Стена под ладонью была шершавой, в выбоинах, и почему-то это ощущение казалось важным – единственное здесь, что не двигалось и не пыталось его убить. Пальцы дрожали, но он стиснул древко крепче, заставляя себя не думать о том, сколько ещё выдержит.

Над краем стены показалась рука. Потом другая. Кольчужная перчатка сжалась на перекладине, потянулась выше. Человек лез быстро и уверенно, будто знал, что сопротивления ему никто не окажет.

Вальтер ударил.

Металл засрежетал о металл, глефа соскользнула, лишь зацепив плечо. Нападающий хрипло выругался, но не сорвался. Чужое лицо – грязное, перекошенное, с оскаленными зубами – оказалось совсем близко. Слишком близко.

Еще один. И еще. Лестница заходила ходуном под желающими влезть на стену.

Он ударил снова, вложив в движение всё, что осталось. В груди обожгло, будто туда вбили клин. Перед глазами на мгновение потемнело, и Вальтер с ужасом понял: если сейчас оступится – второго шанса не будет.

– Ну же… – прохрипел он, не зная, к кому обращается. К рукам? К ногам? К Всевидящему?

Стрела просвистела над головой, воткнулась в камень, рассыпав искры. Где-то внизу кто-то орал от боли, кто-то – от злости. Лестница уже была живой, дышащей, полной тел. Еще немного – и они хлынут на стену, как вода через прорванную плотину.

Он отступил на шаг. Всего на шаг – и тут же уперся спиной в холодный камень стены.

Вот и всё, мелькнуло в голове.

Вот так и умирают – не красиво, не славно, а потому что руки больше не поднимаются.

И именно в этот миг сзади раздался сбивчивый голос:

- Погоди… мастер Вальтер...

Еще не хватало, вот уж от кого помощи можно было не ждать, и чего ей не сиделось с остальными бабами? Тощая, рябая девка ловко взбежала по узкой лестнице и кинулась к нему. Хорошо ей, совсем не устала!

- Погоди, мастер Ганс сказал, что надобно масло вылить… - она держала котелок, которого шел жар.

Неужели? Ему что заняться нечем…

- На это… на лестницу…

Точно! От усталости, он даже не сразу сообразил. Протянул руку, но в последний момент все же посмотрел на этот котелок. Нет, не справится, вот она держит его за обмотанную тряпками ручку, а ему и хватить нечем, точно сожжет руку и тогда всему конец.

- Давай лей!

Девица замешкалась, и он схватил ее за руку и потянул к краю стены.

- Давай, ты ж с котелком умеешь, вот и лей. – гавкнул он совсем невежливо, но девица приняла это за похвалу и ловко опрокинула котелок прямо над лестницей. Бандит, чья голова уже почти достигла края стены, с воплями отдернул руки и тут же грохнулся назад.

Следом за ним полетел котелок, хотелось надеяться, что кому-то на голову. И точно, снизу раздался вопль.

Подбежал Фин, который в одной руке держал лук, а в другой факел со стены. Правда, он дальновидно держал факел подальше, чтоб нападающие не попали. И точно, пара стел пролетела мимо, целясь в пятно света.

- Дай сюда! – Вальтер отобрал факел.

Высовываться было рискованно, но если и делать это, то вот прямо сейчас, пока там пытаются оттащить пострадавших от лестницы. Пока есть крохотный шанс.

Шумно выдохнув, Вальтер нырнул головой в узкую щель бойницы, и швырнул обрубок факела вниз.

О, всевидящий! Должно быть ты и в самом деле помогаешь праведному делу! Разлитое масло ярко вспыхнуло к недовольству нападающих и радости защитников замка. Пламя деловито перекинулось на лестницу, споро взбираясь по перекладинам к самому верху.

Огонь не ревел – он работал. Деловито, спокойно, пожирая перекладины одну за другой. Смола закипала и лопалась, разбрасывая искры, а снизу доносились сдавленные вопли и проклятия. В этом свете лица защитников казались чужими: вытянутыми, жёсткими, будто каждый вдруг стал старше на несколько лет.

Когда стало ясно, что с этой стороны больше не полезут, Вальтер вдруг ощутил дрожь. Мелкую, противную, идущую откуда-то изнутри, будто кости решили жить своей жизнью.

Только теперь он понял, что всё это время сжимал зубы так, что заныли челюсти. Руки мелко подрагивали, и эта дрожь шла от того, что можно было больше не бить и не ждать удара в ответ. Мир вдруг стал слишком громким и слишком ярким.

Он оперся на стену лбом. Камень был холодный, шероховатый. В ушах стоял гул, как после удара в колокол. Мир сузился до дыхания: вдох – выдох, вдох – выдох.

«Не сейчас», – приказал он себе. – «Упадешь потом. Сейчас нельзя».

- О! Это хорошо! – радостно осклабился Фин.

По шороху было понятно, что он потянул стелу из колчана. Сейчас самое время расстрелять этих собак, пока они там как на блюдечке, подсвеченные пожаром.

- Давай еще за маслом! – Вальтер пихнул в бок застывшую девицу, и та помчалась обратно на кухню.

Хорошо, что хоть у кого-то в замке есть реальный опыт обороны. Правда, возможно полученный совсем, с другой стороны, но это уже не важно. Ганс постарался все учесть, когда говорил им что делать.

Сам бы Вальтер не справился, как ни старайся. Рассказов отца явно было недостаточно. Каким бы прилежным учеником не был Вальтер, в реальности все было куда сложнее.

Что же дальше? Он рискнул выглянуть за стену. Внизу догорало масло, которого было обидно мало. Наверное, горящая лестница – это их самое большое везение. Судя по всему, эти бандиты постарались ее просмолить, чтобы они не сгнила в низине у реки. Что ж, это они молодцы. Посреди дотлевающих озерков огня было заметно несколько неподвижных тел. Одно-два-три-четыре-пять… и шесть.

Хороший вышел бой. Если у них нет второй лестницы, то с этой стороны стены им делать больше нечего.

Из соседней бойницы со злым свистом вылетела стрела, подарив им сдавленный стон в кустах. Фин не терял времени, скоро, уже очень скоро огонь окончательно погаснет, и тогда они ничего не разглядят. Впрочем, это уже не важно.

Он встал и потянулся. Болело примерно все, спина отваливалась, ноги не держали, а руки бессильно опустились. Сейчас бы лечь, хоть на этот холодный камень, хоть куда. Даже брусчатка казалась мягкой и удобной.

Вальтер оглянулся. Над воротами забрезжил рассвет. Еще совсем робкий, мягкими волнами разливающий прозрачный свет через тонкую дымку тумана.

От ворот раздался громкий крик, и он непроизвольно вздохнул. Передышка была слишком короткой.

Когда шум боя остался позади, тишина ударила неожиданно сильно. Не спокойная – пустая, звенящая. Вальтер шёл, считая шаги, потому что иначе ноги начинали подламываться. Бежать больше не требовалось, и тело, словно обидевшись, сразу напомнило о каждой усталости сразу.

Глефа казалась тяжелой, но выпускать ее из рук он не собирался. Ступени словно путались под ногами, пытаясь уронить его. Он оперся о стену как немощный старик и спустился во двор. Так быстрее всего добежать до ворот. Тут Фин сам справляется, на соседней башне тоже парни в порядке.

Во дворе ему попался Ганс, чем-то страшно довольный. Старик лихо подкрутил свой ус и усмехнулся.

- А ты молодец, сынок! – тяжелая лапа хлопнула его по плечо.

- Что там? – он кое-как махнул головой в сторону ворот.

- А что там? – Ганс злорадно ухмыльнулся. – Мы им перекинули ихнего дружка, этого дохлого Пита. Ох и тяжелый он, козлина! Но ты был прав, они и впрямь ждали, что он ворота откроет.

Вот оно что. Внутри все похолодело. А он корил себя, что от злости прямо на месте убил дружинника. Если бы не убил, то сейчас вся эта озверевшая толпа уже вовсю бы лютовала в замке.

- Так что они отступают. Слышишь, сынок? Валят они, только успевай в спину стрелять.

Он глянул на старого вояку с подозрением, неужели в спину стрелять? Это совсем неправильно. Но только вот жить хотелось очень сильно, и защитить эту с таким трудом выгрызенную жизнь хотелось любым способом.

- Дай-ка мне арбалет. – надо спешить, пока есть шанс, поиграть в благородство он успеет еще.

- Держи, сынок. Я так и думал, что ты не откажешься.

Арбалетные болты были дороги, поэтому тратить их надо было с умом. Обязательно попадая в цель, да так чтобы насмерть. Подранок может уйти, удержаться в седле и ускакать, так что потом болт не найти.

Он прицелился, на мгновение забыв обо всем вокруг, и на выдохе нажал крючок.

Один из хорошо одетых всадников с криком повалился в одну сторону, а испуганная лошадь рванула в другую. Хотя бы одного снять, и то хорошо.

Остальные разбойники кинулись в рассыпную, кто куда. Кто пешком бежал, укрывая голову от летящих вдогонку стрел, кто скакал, не разбирая дороги и нахлестывая лошадь. Это зрелище грело сердце.

Радостно крича и хлопая защитников замка, Вальтер заставил себя унять восторги.

Им повезло. Им просто повезло. Вся их победа, это просто цепь случайных удач.

Что Фин оказался достаточно глазастым, чтобы заметить приставленную лестницу. Третью подряд, с той стороны, откуда никто не ждал. Что кухарки наварили масла целое ведро. Что старый конюх оказывается наделал стрел про запас. Что солдат на воротах в перепугу опустил решетку и прочно запер ворота. Да много всего, сейчас уже и не вспомнишь.

А что бы сейчас сделал отец? Вальтер силился вспомнить, но в голове крутилось только одно – долгожданная похвала. Лично он ждал только этого. И всегда довольствовался скупым кивком и почти равнодушным замечанием – хорошо поработал. Ну он не отец, его слово не столь весомо, так что хвалить надо от души, не жалея эмоций.

Он решительно хлопнул дружинника по плечу, и заорал дурниной.

- Мужик! Да! Мы сделали! Ты молодец! Да! – совершенно бессмысленно, но зато искренне.

Солдат расплылся в улыбке и тоже заорал от счастья.

Этот ритуал он повторил с каждым бойцом. Каждому досталось и грубоватых объятий, и хлопков, и восторженных воплей прямо в ухо. И раненным солдатам, которые отстреливались сидя в нишах в крепостной стене. И дружинникам, которые сдерживали натиск нападавших у ворот. И Фину с Матео, которые встречали на стене тех самых первых нападающих.

И ему самому тоже досталось внимания от боевых товарищей, теперь-то никто никогда на него криво не глянет. Внутри все пело. Вот бы отец увидел его, вот бы похвалил.

Он ввалился в кухню, чтобы с удивлением увидеть направленный на него ухват. Ах да, поварихи же тоже молодцы. Будет неправильно их обойти.

- Мы победили! – его радостный вопль зазвенел в котлах и сковородках.

В лицах кухарок не было видно ни радости, ни банального узнавания. Это что же? В этом полумраке они его не признали? Он скинул железную шапку с головы, мимоходом удивляясь сколько же на ней грязи и крови.

- Это я. Вальтер. – протер рукой лицо, почти не чувствуя пальцев. – Мы победили.

Как же они визжат! Он едва не оглох от этих воплей, а потом едва не рухнул на пол, когда все эти перепуганные девицы бросились обниматься. Он что-то им говорил, что они хорошо поработали, что они справились, помогли, но его слова тонули в этом девичьем визге.

А в следующее мгновение все разбежались из кухни куда глаза глядят. Он даже не понял, что происходит. Дородная повариха усадила его на лавку прямо в кухне и поставила перед ним миску с кашей. Хлопотала словно наседка над самым любимым цыпленком.

И только сейчас он понял, насколько сильно он устал и проголодался. Эта каша, наверное, самая вкусная еда в его жизни.

Он попытался удержаться, моргнул, но веки налились свинцом. Шум кухни отодвинулся куда-то далеко, стал глухим и неважным. Тело наконец позволило себе сдаться – без приказов, без усилия, просто потому что больше не могло.

Вальтер сам не заметил, как уронил ложку в пустую тарелку и уснул.

Глава 7. Между кровью и законом

Роттенхейм, замок Крейнхардт

-Мастер Вальтер… - кто-то усердно толкал его в плечо, пытаясь при этом остаться достаточно почтительным. – мастер Вальтер, просыпайтесь. Вас там баронесса хочет видеть.

Глаза едва разлепились, и честно говоря, он бы с удовольствием еще бы поспал, хоть сколько-нибудь. Но раз проснувшись, организм быстро напомнил о неотложных нуждах.

- Ммм…- он лениво оттолкнул руку Фина и сполз с лавки.

Надо же, уснул прямо на кухне, сидя за толом, даже толком не умылся. Толкнул дверь на задний двор, и не разбирая дороги поспешил к первому попавшемуся углу. Баронесса подождет одну минуту.

- Вальтер, Вальтер… - выскочивший за ним дружинник растерялся. – Они там лютуют, требуют вас тотчас же, вот прям сразу, вот прям кричат…

М-да, баронесса. По логике вещей, она главная в замке, когда нет барона. Но вот уже пару лет Арслан взял на себя все управление. Сперва вместе с отцом, теперь вот управлялся сам. Оно и понятно, это же ему потом быть бароном. Так что на баронессу оставили только вот эти все женские штучки, вроде кухни и всяких таких заготовок, в чем Вальтер не понимал ровным счетом ничего.

Но сейчас Арслана нет, он куда-то уехал, знать бы куда. По всему выходит, что баронесса единственная тут, кто имеет право отдавать приказы. И она к нему, скажем так, предвзята.

Судя по всему, умыться ему так и не дадут, вон Фин уже тянет за рукав. Пришлось тащиться в покои к самому барону, которые тот делил с женой. Эта противная привычка появилась у него после обнаружения Вальтера, когда баронесса после громкого скандала вернулась жить в спальню мужа. И не позволяла ему ночевать больше нигде. Так что совместное проживание было платой за нахождение приблудного сына в замке.

Вальтер хотел помыться. Еще поесть, потому что вчерашняя каша уже забылась молодым организмом. И переодеться, потому что пропитавшаяся кровью одежда неприятно скреблась по коже.

Не говоря уже о том, что реально надо было подсчитать потери после вчерашней битвы. И обойти вокруг замка тоже было бы неплохо, проверить не осталось ли еще припрятанных лестниц где-нибудь в кустах. Много всего надо было сделать, помимо хождения к баронессе, которая всю ночь рыдала над Бертраном.

Бертран… сердце заныло. Берти, любимый братишка! Ну как же так, ну не может это быть правдой!

Он упорно отказывался верить в то, что брата больше нет. Головой-то все понимал, сам вчера видел своими же глазами его холодное тело, никаких шансов на ошибку. Уж это-то он понимал.

Только любят сердцем, а не головой. А сердце больно грохотало внутри, упрашивая о чуде, что вот сейчас дверь откроется и … Бертран, смешливый, как всегда, вбежит внутрь.

Двери в покои были открыты, и там уже стоял сам воевода собственной персоной, и один из дружинников Арслана. Здоровенный парень такой, его звали Том или Томас, хотя, по мнению Вальтера, это было одно и то же имя.

Вчера он не удосужился спросить, может этого молодца брат оставил командовать в замке. Но то вряд ли, за такое отец может спросить очень строго, не просто так он годами приучал всех к этой иерархии.

Хотя сейчас, глядя на это собрание, ему вдруг очень захотелось, чтобы кто-то другой был самым ответственным в замке. Баронесса была недовольна, если можно так выразиться. Винить в плохом настроении женщину, которая только что потеряла сына, было решительно невозможно, и Вальтер постарался придать себе смиренный вид.

- Наконец-то. – баронесса фыркнула, как всегда пренебрежительно окинув его взглядом. – Почему мы все должны ждать, пока вы там выспитесь? Вы считаете, что у нас других дел нет?

Он промолчал в ответ, придирки на пустом месте были неотъемлемой частью их взаимоотношений. Сейчас будет немного сложнее, потому что случаев, когда он оставался «за главного» в замке до сегодня можно было пересчитать по пальцам одной руки. И тогда не случались ничего худо-бедно примечательного. Теперь же очевидно назревает конфликт.

- Вы должны немедленно отправить гонца к герцогу! – не дождавшись от него реакции, баронесса перешла к делу.

- Но зачем? – опешил он, и поспешил добавить. – Госпожа баронесса.

- Что значит зачем? – мгновенно возмутилась та. – Вы должны были это сделать еще до моего указания, но я так вижу вы предпочли отдыхать, вместо того чтобы выполнять свои обязанности.

Он медленно потер лицо, кожу неприятно стягивало, видимо он до сих пор забрызган кровью и еще неизвестно чем. Как объяснить этой женщине, что отправлять гонцов к герцогу – это признаться в собственной некомпетентности? Особенно сейчас, когда он подозревает, что именно герцог жаждет отнять у них баронство, это будет верным и безоговорочным проигрышем.

Пока отец в столице, именно его сыновья должны обеспечить безопасность на землях. Но где же Арслан? Это ему наследовать и титул, и земли. И это он должен был быть этой ночью на стенах замка, отбиваясь от бандитов.

- Мы не будем посылать никаких гонцов к герцогу, госпожа баронесса. – он снова предпочёл пропустить мимо ушей ее придирки. – Вот Арслан вернется, он и решит, как поступить.

- Мой сын всегда поступает правильно! И он бы уже давно так сделал! А вы как обычно ни на что не годитесь! Хватит со мной пререкаться! Я вам приказываю – отправьте гонца к герцогу за помощью!!!

- Какой помощью? Мы отбили все атаки…

Внутри неприятно дрожало, видимо старания баронессы таки достигли цели – он начал кипеть. Кому как ни ему было знать, что ни отец, ни Арслан, никогда бы не стали просить помощи у сюзерена! Эту науку отец им вбил в голову хорошо – с самого детства, стоило кому-то из сыновей пойти к нему с жалобой, так доставалось всем, и куда сильнее, чем была изначальная обида. А когда они чуток подросли, то отец донес до них и причины этого. Если вы не можете выполнить свою работу, то и награды не достойны. Так и с баронством.

- Да что ты мальчишка вообще понимаешь! – неприятно взвизгнула женщина. – Что вы там могли отбить! Они же вернутся завтра, и тогда нам всем конец! Это все ты виноват! Я всегда знала, что тебе тут не место! Ты же наверняка спишь и видишь, как бы отнять все у моего сына! Я сама отправлюсь к герцогу и все ему расскажу! Понял? Я расскажу ему, что это ты хочешь сгубить моих сыновей и захватить замок!

Какая невероятная чушь… он любит своих братьев, и никогда бы не причинил им никакого зла!

Он всегда знал, что ему не стать бароном. Только не бастарду! В лучшем случае, он стал бы рыцарем и пошел служить куда-нибудь. Или тут остался с Арсланом.

- Дура!!! – его вопль заставил баронессу остолбенеть от удивления. – Ты хоть думаешь головой? Или ты такая же тупая, как деревенские бабы у колодца?

Женщина беспомощно открывала рот, не в силах издать ни звука. Она слишком привыкла к безусловному уважению со стороны всех в замке, чтобы стерпеть такое обращение.

- Ты знаешь, что сделает твой обожаемый герцог, если ты явишься к нему с таким заявлением? Знаешь? Нет конечно! Откуда тебе знать! Он прискачет сюда со всем своим войском, повесит меня на первом же столбе, а тебя отправит в монастырь.

- Вранье! – отмерла баронесса. – Ничего подобного не случится.

- Еще как случится! Герцог уже сгубил одного твоего сына, и сейчас скорее всего пытается убить Арслана. Со мной-то, конечно, никто считаться не будет, кто я такой! Тебя сошлют в монастырь, и ты до него не доедешь, потому что тебе свернут шею где-нибудь за углом. И никто никогда не узнает, что с тобой стало. А когда отец вернется из столицы, то у него не будет ни жены, ни детей, ни замка, ни титула!

- Вранье! – уже не так уверенно повторила женщина, с надеждой глядя на молчащих мужчин. – Скажите же ему!

- Госпожа баронесса, - смущенно пробормотал Ганс – ну господин барон сказал нам слушаться его сыновей в первую очередь, ну это касаемо обороны замка, вот. Господин Арслан тоже будет не шибко доволен, если узнает, что тут решали без него.

Спасибо и на этом, подумал Вальтер. Вон Томас вообще сжался весь и пытается спрятаться за гобеленом. Куда его ставить тут главным?

Ну почему? Почему это все досталось ему?

- Мы должны скорее найти Арслана. – подвёл он черту. – Уж с этим то вы спорить не будете? Вот сейчас найдем его, и пусть он как наследник решает, что делать.

Баронесса поджала губы, осознавая, что она в меньшинстве.

***

Альмирия, Магическая академия

Медальон неприятно холодил кожу. Марианна носила его все утро, но он так и не стал теплее, продолжая покалывать шею. Увы, повесить его сверху на платье никак не было нельзя – уж слишком приметный. Под рукавом так же пряталась тонкая цепочка браслета, она противно шуршала по коже туда-сюда и раздражала. Как вообще девушки носят украшения? Это же ужасно утомительно.

- Ой, какие хорошенькие заколки! – рядом умилительно пропищала Лисания. - Привет, Марианна! Как дела?

Красотка широко улыбалась, демонстрируя все свои белые красивые зубки, но почему-то это не располагало к ней. Как же она так быстро разучилась доверять людям? Весь еще совсем недавно она мечтала стать самой лучшей подружкой Лисании, и познакомиться с самим Бриаром.

Да, это имя все девочки в академии произносили с придыханием.

- Привет, Лисания. – она неловко потрогала заколку, которую едва было видно в прическе. – Правда симпатичная?

- Да-да! Очень. Просто раньше ты не носила заколки, вот я и решила спросить.

Вот так! Кто бы мог подумать, что Лисания вообще обращала на нее внимание, уж тем более запоминала детали. И что делать? Как выкрутиться из этого? Валить все на амнезию? Или что-то еще?

- Ну я… - она смутилась, потому что в голову ничего не приходило.

- Да понятное дело! – фальшивая подружка подмигнула. – Бриар наверняка заметит, что ты для него прихорашивалась!

А вот и объяснение само нашло, и Марианна смутилась еще больше. С одной стороны хорошо, что врать самой не пришлось, а с другой – было как-то странно притворяться увлеченной Бриаром. Хотелось быть собой, но пока не время.

Ее потащили куда-то в свите Лисании, где еще было несколько красивых и богатых девушек, и она мало понимала куда и зачем они все идут. Зато от души порадовалась, что тут нет ни одной артафакторши.

Хорошенькая заколка тоже была не простым украшением. Нет, так-то это в порядке вещей, многие носят разные амулеты и артефакты, но не определение же наркотиков поблизости! Маленькая красная бусинка в заколке должна была сработать при попадании красновара на тело, а сама заколка должна послать сигнал. Папа обвешал ее амулетами как новогоднюю елку!

- А куда мы все идем? – она вертела головой – вокруг полно народа, вряд ли с ней что-то случится прямо посреди академии.

- Ну так подготовка же к выпускному! – ответила ей какая-то девица, фыркнув при этом.

И точно же, до выпускного осталось всего каких-то два месяца, и все как с ума посходили. Разговоры только об этом, у девушек сплошные платья, у юношей… ну тоже что-то свое, они дружно все замолкали при приближении девиц.

Марианна было подумала, что это они ее обсуждают, но раз уж подготовка к выпускному, то это все объясняет. Да и много чести думать, что кому-то до нее есть дело. Большинство вообще не в курсе ее существования.

А что же делать ей на этом мероприятии? Девочки наверняка станут готовиться к танцам, а она… она из тех, кто всегда подпирает стенку и завидует более красивым студенткам.

- Давайте тренироваться! – радостно захлопала в ладоши Лисания – Марианна, ты не против потанцевать со мной? Ну как партнёр по танцам?

А вот и ответ. Мужская часть в танцах была традиционно простая и существовала исключительно для подчеркивания красоты девушки, им не надо было ни крутиться, ни делать красивые пассы руками, ни играть веером.

- Конечно. – она с готовностью закивала. – А ты же потом потанцуешь со мной так же?

Улыбка стекла с лица красотки Лисании, должно быть ей никто не предлагал выполнять мужскую роль.

- Хорошо, если время останется.

Марианна сильно сомневалась, что у них останется время на ее танцы. Хотя, если честно, ну кто пригласит ее на танец?

Раньше она мечтала выйти в зал под руку с Бриаром, чтобы все вокруг охнули от зависти. И танцевать с ним, чтобы он смотрел на нее своими пронзительно-голубыми глазами, и улыбался, так что ямочки на щеках появляются. Теперь же она терялась от этой мысли.

Рядом на газоне расстелили большое покрывало другие девочки и устроили там какой-то невероятный разбор косметики. Гора всяких баночек и тюбиков притягивала всех студенток как магнит, и они все вились вокруг радостно щебеча.

Марианна огляделась – помимо барахолки с косметикой тут рядом стояла вешалка со всякими шарфиками и ремешками. Девочки подходили и отходили, кто-то кого-то учил красить глаза, другие обсуждали картинки из модных журналов. Наверное, можно расслабиться, здесь в толпе народа с ней вряд ли что-то может случиться.

К ним подошла еще одна девочка с целительского факультета, симпатичная блондинка Талисса, которая держала в руках флейту. За ней подтянулось еще несколько девочек. Марианна непонятливо оглядывалась, но, когда все встали парами, догадалась, что пришло время танцевать.

Сама она никогда не исполняла мужскую парию, но там было несложно. Мелодия негромко полилась над лужайкой, и привычно притопнув ногой для отсчета, Марианна сделал шаг в сторону и протянула руку. Да, там партнер тоже что-то должен делать, но она не помнит. Вот руку так протянуть – это помнит.

Вроде неплохо получается, Лисания по крайней мере очень старается выполнить свою партию – изгибается в спине, взмахивает руками, томно смотрит из-под длинных ресниц. Неудивительно, что ей удалось подцепить одного их крутых боевиков.

Они отрепетировали еще два танца, и Марианна подумала, что была права. Времени для нее совсем не осталось, пора идти на следующее занятие.

Но тут что-то случилось что-то необъяснимое. Воздух вокруг сгустился, звуки доносились будто через толстую шапку, вязли в ушах гулкими стонами. Медальон на шее похолодел еще больше.

Неужели началось? Марианна опасливо глянула на Лисанию, но та спокойно перешептывалась с Талиссой, планируя следующий танец. Видимо она еще ничего не чувствует, до всех остальных ощущение защитного купола станет заметным куда позже. Отец ее проинструктировал на этот счет – почувствуешь что-то – сразу беги домой.

Подхватив свою сумку, она направилась в сторону домика. Надо ли говорить остальным, что она ушла? Но их же не дозовешься, вон стоят почти в обнимку и что-то друг другу рассказывают.

Бежать не хотелось, это точно привлечет внимание, а так, ну идет себе студентка по своим делам, что в этом странного. Давление в ушах стало невыносимым, видимо защитный купол сужается вокруг этого места.

Она успела отойти шагов на тридцать от лужайки со студентками, как и до остальных дошло, что что-то не так. Всполошившаяся Лисания кинулась искать свою сумку, потом обнаружила пропажу дорогой подружки. Марианна поспешила отвернуться и ускорить шаг, не обращая внимания на крики ей в спину.

В воздухе разливалась неприятная тишина.

Навстречу вышел отряд из десятка стражников, но как она не старалась, не могла расслышать ни единого их шага, словно они были призраками. Пыль от сапог поднималась, а звука ни единого не было слышно. Слева из-за фонтана показался второй отряд, который конвоировал двух знакомых ей студентов – Бриара и Алана – и еще какого-то незнакомого мужика.

Марианна замерла – она словно посередине между двух отрядов. И тут Алан, выдирающийся из рук стражников, закричал своей невесте что-то. Заклинание тишины сомкнулось так плотно, что слова не доходили. Машинально повернув голову, она заметила, как Лисания машет руками в ее сторону.

Кажется, все складывается плохо. Да при чем тут она вообще? Ноги словно примерзли к земле, и с болезненным ожиданием она уставилась на Бриара, который на короткий момент смог сбросить с себя руки стражников и кинуть в нее заклинание.

Что это? Она не знает таких боевых плетений, может что-то угадать по формирующимся молниям и огню, но…

Короткая голубоватая вспышка мелькнула в руках Бриара и пропала. Тот удивленно смотрел в свои ладони, не понимая, что и как.

Стражники скрутили его и поволокли дальше. Тут в стороне раздался визг – кто-то из охраны схватил Лисанию, а прочие стражники потрошили ее сумку.

Мир тут же наполнился звуками – девушки визжали и плакали, кто-то из задержанных кричал, охрана всех призывала успокоиться.

Медальон на шее внезапно перестал холодить, и это привело девушку в чувство. Она бросилась к домику со всех ног, а в голове стучала только одна мысль.

Бриар в самом деле швырнул в нее какое-то заклинание. На глазах у всех студентов и стражников.

Глава 8. Сквозь хаос и молчание

Роттенхейм, замок Крейнхардт

Он окунулся в бочку с головой, растирая воду по торсу. Больше всего на свете ему хотелось хорошенько отмыться, потому что ощущение грязи и крови по всему телу было просто нестерпимым. Но времени, как всегда, не было даже на это. Какая-то служанка принесла ему чистую рубашку, и он натянул ее на еще мокрое тело.

Машинально схватил в кулак заветное отцовское кольцо, пускай маленькое, зато именно его. Чтобы не было зависти у старших сыновей, вот так отец и сказал.

Все отойдет старшему сыну, или среднему сыну, а ему останется только служить при дворе брата. И чтобы никогда никто ему не завидовал, отец всегда оставлял ему самое последнее. Вот и колечко – тонкий ободок с розовым камешком, едва налезет ему на мизинец.

После попыток отмыться дешевым мылом для стирки все ссадины и раны неприятно щипало, но, к счастью, это все были мелочи, не заслуживающие внимания. Он взмахнул мокрыми волосами – не беда, по дороге все само высохнет, благо день стоял жаркий и солнечный. Припрятал колечко на шнурке за ворот рубахи, натянул сапоги и отправился во двор.

Ему, конечно же, не полагался ни личный слуга, ни оруженосец, ни даже доспешник, так что все заботы валились на двух его подручных, и парни с ног сбились, пытаясь успеть везде и всюду. Сейчас Матео пришлось кое-как отмывать куртку перед выездом, в чем он был совсем не хорош. Ладно, куртка тоже высохнет по дороге.

- Итак, еще раз, куда поехал Арслан?

Его лицо было серьёзным, а взгляд требовательным и непоколебимым. Дружинник брата попятился назад под этим напором.

Раньше ни один воин из первой дружины не стал бы выполнять приказы «мелкого подкидыша». Все они были отборными бойцами, выше и сильнее баронского бастарда, каждый – мастер своего дела. Подчинялись они только Арслану, и никого другого даже вровень не ставили.

Но теперь парню приходилось думать самостоятельно, и подсказать правильный ответ было некому.

Не то чтобы они считали Вальтера трусом или слабаком – нет, они видели его в стычках, в столкновениях и боях, знали, что он никогда не уклонялся от драки и не прятался за чужие спины.

Когда баронская дружина громила бандитские стойбища, каждый солдат исполнял приказы Арслана беспрекословно. Там не было места страху или сомнению. Но вот так, чтобы всю ночь отбиваться на стенах замка, успевая и там, и тут, отдавая приказы всем подряд, поддерживая каждого защитника – такого дружинник никогда не видел. И уважение к младшему сыну барона существенно выросло.

Он медлил, очевидно, потому что Арслан строго велел никому не раскрывать свои планы.

– Ну, мастер Вальтер… я это… ну… вы понимаете… я не знаю, как правильно… ну, не того… – бормотал парень, спотыкаясь в словах, глаза его метались.

– Понимаю. Но только ты сам смотри: Арслан со всей своей дружиной куда-то уехал, и тут же на замок напали. И Бертрана не было в замке, и эти нападавшие точно знали, что никого в замке нет! Неужели не понимаешь? Нет? Арслана надо найти как можно скорее, и всю его дружину тоже, иначе нам всем не жить! Мы и замок потеряем, и головы сложим.

– Да не знаю я, мастер Вальтер, ну чего вы того самого!

Парень явно колебался и не знал, как поступить правильно, и он был готов надавить на него сильнее, но тут с ворот раздался крик сторожевого.

- Едут! Наши едут!

Неужели? Сердце радостно забилось – Арслан вернулся! Но в следующую секунду он вспомнил о смерти Бертрана, и вся радость тут же угасла. Он направился к воротам и свистнул парнишке на смотровой башенке, стараясь не показывать волнения.

– Эй, ты уверен, что это наши? – крикнул он, напряженно всматриваясь вдаль.

– Ну это… у них баронское знамя. Вона скачут, пыль столбом, и этот красный такой болтается, – смущенно ответил мальчишка, едва сдерживая дрожь в голосе.

Значит, это точно из дружины Арслана, только у них был красный штандарт. Подождав еще пару минут в нетерпении, Вальтер сам разглядел десяток всадников, направляющихся прямо к воротам замка. Казалось, они крайне недовольны тем, что ворота закрыты. Судя по голосам, это действительно были солдаты Арслана, и он махнул рукой страже, мол, открывайте.

Во дворе воцарился шум – ржание лошадей, топот копыт, и среди всего этого выделялся старший дружинник, громко отдающий приказы остальным. Не дожидаясь, пока все расседлают коней и разберутся с насущными делами, Вальтер сразу направился к воеводе. Правая рука старшего брата, опытный и закалённый боец со звучным именем Борислав из далекой северной страны, сам приметил его и остановился.

– Где Арслан? – без предисловия спросил он Бориславадаже не пытаясь скрыть тревогу и нетерпение.

– Как? – На лице дружинника появилось такое искреннее недоумение, что у Вальтера внутри всё оборвалось. – Дык… разве он не приехал?

– Он уехал вчера с тобой, и вот вы вернулись, а он нет. Где мой брат? – почти выкрикнул Вальтер, задыхаясь от разрастающейся тревоги.

Во дворе стало тихо. Примолкли приехавшие дружинники, тихо перешептываясь между собой. И Вальтер ловил из этих шепотков, мол, он же был впереди, уже должен быть здесь. Напряглись стражники на воротах, поудобнее перекидывая в руках алебарды, глаза их настороженно бегали по каждому, кто подходил слишком близко.

Из главной башни уже спешил им навстречу Ганс, предвидя неизбежные разборки, взгляд тяжелый как топор метался от Вальтера к Бориславу и обратно. Словно он хотел заранее угадать что случилось.

– Где… – старый воевода тяжело дышал, каждый вдох давался с усилием, такие приключения давались ему теперь всё труднее. – Где Арслан?

– Так это… – совсем сбитый с толку пробормотал Борислав. – …он приехать уже должен был…

– Как Бертран? Да? – вышло слишком громко, резкий звук рванул тишину, и все дружинники одновременно обернулись.

В воздухе буквально искрило от напряжения. Одни солдаты после тяжелой ночной битвы ждали новых бед, другие даже не подозревали сколько всего произошло за время их прогулки по окрестностям. И тем и другим было до крайности неловко, и по вбитой под кожу привычке, они все крепко держались за оружие.

- А что Бертран? – глухо спросил Борислав.

- А ты не знаешь? – Вальтер рукой остановил Ганса, который хотел ответить.

- Нет, так это, мастер Бертран должен вернуться позже, они туда на север к переправе поскакали, считай только сейчас там должны быть… - голос воеводы, такой уверенный и спокойный поначалу, постепенно притих под обжигающими взглядами.

- Не знаешь? Так отвечай, где мой брат? Где Арслан? Выкладывай все, сейчас уже слишком поздно молчать.

- Хм… - вмешался Ганс. – Борислав, лучше скажи все как есть, дела плохи.

- Ну это, мы приехали в лес, куда нам мастер Арслан сказал, разбили лагерь, стали ждать, а чего ждать-то мы сами не знаем. Ну так до вечера и сидели, зайцев поймали да пожарили, а к вечеру мастер Арслан поехал на встречу тайную. Нам велел ждать его до утра, а коли он не вернется, то значит сам в замок уехал. Ну мы до утра сидели, потом уж искать начали, а его нигде нету. Мы в ближайшую деревню заехали, там никто не видал. Ну мы решили, что он обратно в замок поскакал.

- Мда… – недоуменно протянул Вальтер, но рассказывать в ответ не поспешил. – А чего вы туда поехали-то? Зайцев жарить?

- Так это, говорю же, у него встреча тайная была. Ему кто-то письмо передал, мол надо встретиться тайно. Вот он и поехал. Мы думали мало-ли, ну может девица какая из благородных его позвала…

Все становилось только запутанней, какое-то письмо, какая-то встреча, какие-то тайны. Вряд ли Арслан ради девицы стал бросать замок, разве что это была бы герцогская дочка. На меньшее он не согласился. А там явно была засада. И теперь …

Сердце противно заныло, найти бы старшего брата живым. Только вот где его искать? И что делать с замком? Оставлять сейчас замок без солдат было бы совершенно точно провалом.

Пока он мучительно размышлял, Ганс не утерпел и просветил вернувшихся солдат о произошедшем за последние сутки.

Не дослушав до конца, Борислав горестно закричал, в отчаяние стукнув кулаком в грудь.

- Парни, по коням! Нам надо найти…

- Стоять! – Вальтер перебил воеводу, и для пущего эффекта схватил того за плечо. – Не сметь покидать замок! Вы должны взять на себя охрану замка, это самое важное сейчас.

- Но… нет, надо найти мастера Арслана!

- Которого вы уже один раз упустили. – он, не раздумывая ткнул дружинника в его же ошибку, и принялся убеждать. – Надо, кто ж спорит. Только вот он неизвестно где уже ночь и день бродит, и мы даже не знаем живой ли он. А если на замок снова нападут, то уже никого искать не надо будет. Так что вы все оставайтесь защищать замок, а я поеду искать брата.

- Одному не стоит ехать. – вклинился Ганс.

- Я возьму Матео, он хорошо следы читает. А вы никого не пускайте в замок, слышите? Вообще никого, ну кроме меня и Арслана.

День уже перевалил за середину, поэтому дольше мешкать было нельзя. Если он правильно понял Борислава, то до места им скакать пару часов, а там уже придется в потемках рыскать. Какой бы хороший следопыт Матео ни был, в темноте все равно ничего не найти.

Прихватив собой немного хлеба и сыра, она выехали за ворота и направились к лесу. На душе было тяжело, и все чего ему бы сейчас хотелось, чтобы Арслан был жив.

***

Альмирия, Магическая академия

Какой-то стражник схватил ее за руку и потащил, а она и не сопротивлялась. В голове все так же противно стучала мысль – Бриар пытался ее убить. Может быть, это он и был в прошлый раз, когда она упала с насыпи. Может это уже не первый раз.

А она дурочка все о нем мечтала, о его глазах и его губах. Стало отчаянно стыдно за свою глупость.

Марианна не разбирала дороги, кое-как переставляя заплетающиеся ноги, позволяла себя тащить в неизвестном направлении. Медальон на шее был противно теплый, и сейчас ей хотелось, чтобы он снова стал обжигающе холодным, чтобы все вернулось назад, в ту самую теплую и уютную неопределенность, где можно было тешить себя надеждами на какие-то ошибки и недоразумения.

Впереди показался административный корпус, и тут Марианна забеспокоилась – куда же ее ведут. Но стражники выглядели такими суровыми, да еще и одетые в какие-то новые доспехи, что она не рискнула спрашивать. Может быть там она сможет встретить отца, и он ей все объяснит.

Ей повезло, у самого крыльца их всех встречали ректор и ее отец. Рядом топтались еще несколько стражников, и она подумала, что даже не подозревала о таком количестве охраны в академии.

Мельком обернувшись, она заметила, что следом за ней охранники тащат Бриара и Алана, а чуть дальше еще и Лисания шагала. Она завертела головой, пытаясь понять кого же еще ведут, но тут ей под ноги попалась ступенька, и пришлось повернуться.

Отец бросился к ней, и первым делом стал ощупывать плечи, словно хотел убедиться, что она живая.

- Па, со мной все в порядке…

- Я волновался… - магистр отпустил дочь – держись поближе ко мне, мы быстро, я только доложу ректору…

Она лишь кивнула, потому что и так уже прижалась к отцу от страха. С ним рядом как-то спокойнее. Так и стараясь держаться около него, она просеменила следом в кабинет ректора. И только тут замерла в нерешительности.

Она раньше никогда не бывала в кабинете ректора, ну просто не было у нее ни единого повода. А посмотреть тут было на что – резная мебель из дерева, тканые гобелены на стенах, пушистый ковер на полу, и статуэтки из слоновой кости на полке камина. Тут было красиво и очень роскошно.

Ректор занял свое место за массивным столом. Пригладив пальцем пышные усы, он, нахмурившись смотрел на девушку. От этого взгляда ей захотелось съежиться и спрятаться куда-нибудь за гобелен. Страшно подумать, как он смотрит на провинившихся.

В кабинет ввели Бриара, и в к этому моменту он уже был в наручниках. Широкие медные браслеты с кристаллами по всеми периметру крепко обхватывали его запястья. Почему-то ни Алана, ни подружки Лисании не было видно. Толи их отвели в другое место, толи просто задержались по дороге.

- Господин ректор. – в полголоса обратился к начальству магистр. – Мы бы хотели побыстрее закончить, если можно. Моей дочери ни к чему лишний раз волноваться, она сегодня достаточно уже пережила.

- Да-да, совершенно ни к чему эти волнения для юной леди. Родители ас Краувик уже прибыли, так что думаю мы сможем вас быстро отпустить.

Только сейчас Марианна заметила еще двух людей в кабинете ректора – фигуристую даму в меховой накидке не по сезону и тучного господина с явным выражением неудовольствия на лице. Даже не скажи об этом ректор, она бы узнала в них родителей Бриара.

- Я могу узнать зачем здесь вообще эта юная леди? – сурово двинув брови произнес Краувик старший.

- Дело в том, что Бриар ас Краувик подозревается в нападении на Марианну ас Алеанон.

- Абсурд! – перебил старший Краувик тоном, не предусматривающим никого возражения.

Марианна прижалась к отцу еще ближе, потому что слушать эту перебранку не было никаких сил.

Ректор что-то пытался втолковать чете Краувик, те довольно агрессивно отметали все обвинения, даже не утруждаясь дослушать до конца. Сам же Бриар стоял совсем потерянный, не обращая внимания на родителей.

Как такое может быть, неужели не соскучился? – подумала девушка.

- Почему мой сын в наручниках? – визгливо вопросила госпожа ас Краувик. – Почему вы относитесь к нему как преступнику? Что это вообще такое?!

Ректор перевел взгляд на стражников и только сильнее нахмурил брови. Это какая-то совсем хитрая политика, совсем ей не понятная – подумала девушка – скорей бы отсюда сбежать и больше никогда этого Бриара не видеть.

- Господин ректор, разрешите доложить! – громко отчеканил стражник. – Подозреваемый Бриар ас Краувик пытался создать заклинание «Голубые небеса» в адрес Марианны ас Алеанон. Попытка была неуспешной благодаря куполу спокойствия.

- Голубые небеса? – ректор в удивлении поднял брови. - Вы уверены?

- Это клевета! – громко возразил отец Бриара.

- Вы серьезно? – магистр ас Алеанон обратился к стражнику. – Это серьезное обвинение, использование боевых заклинаний вне полигона запрещено.

- Господин магистр… - стражник на секунду запнулся - … там было с десяток стражников, они все это видели. Он же прям на виду у всех это сделал.

Питер ас Алеанон глянул на дочь, которая в этот момент пыталась спрятаться за его спиной, и произнес.

- Не важно, дочка, сними амулет пожалуйста, мы сейчас все проверим.

Дрожащими руками Марианна залезла за воротник и вытащила медальон, который теперь был совсем теплый, словно обычная побрякушка. Магистр сжал украшение в ладони и тотчас сквозь пальцы потек едва заметный дымок, который через секунду окрасился в голубой цвет.

- Вы что, на моего сына там охотились? – громко завизжала женщина. – Как вам не стыдно подкарауливать мальчика!

Дым не утихал, еще секунда, другая, ярко-голубые клубы стелились по ковру и расползались в разные углы кабинета. Марианна опасливо покосилась на дымок, обвивающий ее лодыжки, но не стала отходить. Рядом с папой все равно безопасней всего.

- Голубые небеса! – голос магистра зазвенел от негодования. – Как минимум четвёртого уровня! Ты… тварь…

Тут Марианна поняла, что никогда до этого не видела отца по настоящему разъяренным. Все те случаи, когда он ругал ее за какие-то детские шалости, просто не шли ни в какое сравнение с той чистой злостью, которая грозилась вот-вот выплеснуться на бедолагу Бриара. И сама же она осознала, насколько близка была к смерти вот только что.

Это понимание слегка запоздало, будто бы пробивалось сквозь ее наивную детскую убежденность, что ничего плохого с ней случиться не может. И эту убежденность даже не поколебало то происшествие у полигона, которое стоило ей шишки на голове. Это была ошибка, случайность. Всего лишь импульсивный порыв.

А вот это – тот тусклый голубой пшик, окутавший руки Бриара ас Краувик, - это было намерено. Это было явное желание убить ее. Не просто толкнуть, поддеть или грубо пошутить, нет, именно убить. Навсегда. Насовсем.

Глава 9. Тьма под кожей

Альмирия, Магическая академия

- За что? – тихо всплакнула девушка, давясь страхом.

Вся это эмоциональная буря взорвалась внутри за мгновение ока, хотя и зрела давно.

Видимо ее отцу не надо было долго обмозговывать что да почему, он как-то сразу принял эту худшую версию реальности.

Магистр приблизился к студенту почти незаметно, словно просто переместился из одного угла немаленького кабинета в другой, не шагая или прыгая, а просто оказался вплотную к третьекурснику.

Что он делает? – с ужасом подумала Марианна. Он на голову ниже Бриара, и, наверное, слабее, вон у того какие мышцы на руках.

- Ты! – Питер ас Алеанон почти рычал. – Ты пытался убить мою дочь!

Неожиданно Бриар очнулся от той ненормальной потерянности, в которой пребывал все это время, и заверещал как испуганный заяц. И этот визг никак не сочетался с его высоким ростом и атлетическим сложением.

- Она сдала нас! Стукачка! Это все из-за нее! – он нервно крутил головой в поисках поддержки.

- Идиот! Мы и так все давно знали! – магистр прокричал прямо в лицо юноше – Из тебя преступник еще хуже, чем боевик!

Госпожа ас Краувик заполошно махала руками, словно ей было душно, или же хотела на что-то обратить внимание. Ее муж подхватил ее под локоть и зашептал в ухо.

- Он же покалечит нашего мальчика! – закудахтала женщина ровно с теми же интонациями, что и ее сын. – Уберите его подальше!

- Хм… Госпожа Краувик, прошу вас… - встрял ректор в попытке разрешить ситуацию - не стоит так переживать, ваш сын в анти-магических наручниках, на него тоже никакая магия не подействует. Однако, поймите правильно, он совершил серьезное преступление…

Бриар же словно не слышал ничего этого, взмахнул руками и направил их на магистра некромантии. Ничего не произошло. Магистр глянул на сложенные определённым образом пальцы и нахмурился.

- Это слезы милосердия? Эх… –разочаровано произнес некромант. – Ничему ты так и не научился.

Марианна инстинктивно дернулась, она еще никогда не видела, чтобы ее отец так грустно улыбался. От этого мороз по коже пробирал.

А когда ладони магистра окутало густое фиолетовое сияние, стало очевидно, что хорошо это не кончится.

Кто-то кричал, но она больше не могла отвлекаться на бесполезных зрителей, все ее внимание сосредоточилось на противостоянии отца и Бриара. Фиолетовое свечение окутало всю фигуру некроманта, тонкими струйками дыма вытекая из рукавов и воротника.

- Ты при свидетелях пытался убить мою дочь, а потом и меня. Забылся, глупый мальчишка? По законам Альмирии это смертная казнь!

С этими словами мужчина схватил Бриара за горло, словно пытался задушить его. Где-то вдалеке раздался пронзительный женский визг, и следом торопливые заверения ректора о полной безопасности.

Юноша попытался схватить магистра за запястье, да так и замер, поглощенный фиолетовым сиянием. И тут со звоном распались тяжелые металлические браслеты и упали на пушистый ковер.

- Ой… - пискнула девушка, понимая, что больше никакой магической защиты ни у кого тут нет.

Некротический дымок словно только этого ждал – тотчас впитался под кожу юноши.

Мать Бриара уже громко рыдала, отчаянно хватаясь за руки мужа, и не находя слов чтобы прекратить все происходящее.

- Ты… безмозглая тварь… - голос магистра некромантии звучал непривычно громко и сурово, вызывая панические мурашки у всех присутствующих. Девушке даже показалось, что отец стал выше ростом и шире в плечах. – Ты думал тебе это сойдет с рук? Ты ответишь по королевскому закону – жизнь за жизнь!

Бриар молчал, и только смотрел выпученными глазами. Его и без того светлая кожа приобрела мучнисто-белый оттенок, как бывает при затяжной болезни, а вены на шее и висках вдруг окрасились в черный цвет и стали толще.

- Магистр… - рядом вытягивал руки ректор, умоляя не совершать убийство. - … Питер… прошу тебя, как друга прошу, не гневи Всевидящего кровью на своих руках… остановись!

Ему вторил надрывный плач госпожи ас Краувик, которая рвалась к сыну, едва удерживая мужем. Вены на лице юноши надулись, обрели чернильный оттенок, расползлись тонкими линиями по всем видимым участком кожи молодого человека.

- Папа! -не выдержала Марианна – Пожалуйста, не убивай! Пусть его лучше в тюрьму посадят! Только ты… ты … не убивай…

- Дочка? – голос магистра звучал вопросительно, будто очнувшись ото сна. – Почему ты его защищаешь?

- Плевать на него! – девушка заревела в голос. – Я не хочу, чтобы ты убивал!

- Что ж… - некромант колебался недолго, буквально секунду, но женщина перестала истерически рыдать и лишь продолжила тихо хлюпать носом. – Тогда вот твое наказание – ты будешь своей шкурой отвечать за жизнь моей дочери. В благодарность за то, что она выпросила твою жизнь. И если с ней хоть что-нибудь случится… хоть что-нибудь… если она просто расстроится! Ты слышишь меня, тварь?

В кабинете образовалась глухая и топкая тишина, не слышно было ни рыданий перепуганной госпожи ас Краувик, ни сердитого пыхтения ее мужа. Марианна тоже прижала пальцы к губам, нервно пытаясь угадать чем же это окончится.

В то, что бестолковый Бриар послушается подобного внушения, никакой веры не было. Его не останавливали ни законы, ни присутствие охраны на расстоянии протянутой руки.

- Знаешь, что я с тобой сделаю? – магистр заговорил шёпотом, который вопреки всему звенел громче грома в этой неестественно вязкой тишине кабинета. – Я превращу тебя в зомби. Поверь мне, ты даже не представляешь, что тебя ждет!

Казалось, он наслаждается этими словами, и тем эффектом, которые они оказывали на всех слушателей. По крайней мере родители Бриара застыли безмолвными статуями, ловя каждое слово магистра.

– Ты даже не поймешь, что с тобой случилось, ничего не почувствуешь, – некромант вкрадчиво шептал прямо в лицо молодому человеку, по мере того как черно-фиолетовые вены проступали все сильнее на мертвенно белой коже. – Просто однажды ты поперхнешься, может быть даже во сне, даже не заметишь, что твое сердце остановилось на минуту-другую, или больше.

Никто не осмелился перебить разгневанного некроманта.

– А потом ты вдохнешь как обычно, повернешься на другой бок и продолжишь спать. И ты не будешь знать, что ты уже не-живой.

– Ты будешь ходить, пить, есть, смеяться. Все как прежде.

Он сделал короткую паузу.

– Но с каждым днем все вокруг будет становиться тусклым и непривлекательным для тебя. Еда будет невкусной, даже самые редкие деликатесы будут иметь привкус пепла для тебя. Вино будет казаться водой из могилы.

Фиолетовый свет на его ладонях дрогнул.

– Ты будешь метаться в панике, снедаемый голодом и жаждой, но все, абсолютно все будет тебе казаться пылью и пеплом.

Голос стал тише, почти доверительным.

– Тебя не будет тянуть к женщинам, они станут для просто… мусором, отвратительным и грязным.

В гнетущей тишине раздавался размеренный голос магистра.

– Ты будешь не-жить, и с каждой минутой ощущать бессмысленность своего существования. Тебя будут раздражать люди, они станут для тебя слишком яркими и громкими, ты будешь их избегать изо всех своих сил.

И только теперь в голосе появилось что‑то хищное.

– Пока однажды ты не почувствуешь жажду мертвых. Ты увидишь человека рядом с собой, скорее всего кого-то близкого, и увидишь эту бьющуюся жилку на шее.

Он наклонился ближе.

– И это станет твоей единственной целью, твоим единственным смыслом.

Чернота в венах полностью заполнила лицо молодого человека, залила его глаза. И вдруг все спало, словно где-то там открыли заслон и вся черная кровь стекла куда-то… неизвестно куда. На бледном лице неестественно блестели голубые глаза.

– А потом люди просто забьют тебя палками, зарубят топорами, и сожгут на костре. И твоя душа не перейдет Тонкую Грань.

Питер ас Алеанон убрал руку от горла молодого человека, освобождая того от смертельной хватки. И разноцветный клубок энергий бурлил на его ладони, как только что отнятая жизнь.

-Нееееет!!!! – яростно закричала женщина.

На ее руках заполыхал коричнево-зеленый огонь, и не особо стараясь придать ему какую-то форму или сплести какое-либо заклинание, она кинула полусырую энергию в магистра. Воздух в кабинете задрожал, а потом … тонкая рябь разошлась вокруг магистра кругами и все пропало, будто и не кипели тут только что запредельные магические энергии.

Глава 10. Братская любовь

Роттенхейм, замок Крейнхардт

Дорога легко ложилась под копыта коней, будто едут они на какое-то веселье деревенское, будут там с девками хороводы водить, да кислое вино из бочек пить. Как на грех, день был погожий, только бы радоваться жизни.

Однако смерть Бертрана неумолимо нависала черной тучей, а опасения за жизнь старшего брата не давали расслабиться ни на секунду.

Указанный лесок показался сразу за развилкой, и не мешкая Вальтер направил туда свою кобылку. Даже не надо уметь читать следы, чтобы понять – тут все было утоптано дружиной Арслана. Эти солдаты были хороши в битве, но для того, чтобы действовать втихомолку они явно не годились. За собой оставили полнейший беспорядок на поляне.

Он махнул рукой Матео, доверяя ему разведать обстановку, хотя сильно сомневался, что у того хоть что-то получится.

Пока его подручный сновал туда-сюда на своем мохноногом коньке, пришло время призадуматься. Не так чтобы он не пытался сделать этого раньше, но вот сейчас, глядя на истоптанную копытами и сапогами опушку, понимание пришло куда более четко.

Куда вообще мог поехать Аслан отсюда? И к кому.

Ближайшая деревня здесь всего одна, вон там за полем на север, и там дружина уже побывала. Назад ехать, там слишком близко к замку, там всегда снуют то крестьяне с обозами, то солдаты, да мало ли кто.

До следующей деревни ехать еще час, не меньше, а впотьмах это плохая идея. Вряд ли Арслан стал бы рисковать своим вороным, и в другую сторону и того хуже, там не самый лучший брод, где ночью точно делать нечего.

А если он не в деревню поехал? В любой деревне, что в ближней, что в дальней, очень много любопытных глаз. Людям заняться-то нечем, кроме как по сторонам глазеть. Уж старшего баронского сынка бы точно не пропустили.

Но куда же? Ладно если б девка на свиданье позвала, там любой сеновал сгодится, а тут тайное послание какое-то… ради разговора можно и среди леса встретится, вот только место назначить трудно.

- Мда… они там изрядно потоптались. Захоти я получше спрятать следы, не смог бы. – подъехал Матео, явно недовольный своей разведкой. – Там все кони потоптали, и насрали еще будто неделю копили!

- А куда тут можно поехать? - Вальтер посмотрел на сиротку Матео, который долго скитался по всем деревням, прежде чем пристроился в баронском замке. – Вот представь, тебе надо какое-то место, чтобы ты мог его в письме описать. Понимаешь, Матео?

- Так это… - парнишка повел носом по воздуху словно гончая – … тут неподалеку старая егерская заимка.

- У егеря там целое хозяйство, почитай деревня, хоть и три дома. Не похоже это на тайное убежище… - засомневался Вальтер.

- Не! Так-то нынешний егерь, а до того был старый, он же оставался в той старой заимке до самой своей смерти. Уже почитай никто и не помнит, когда и как он помер. Говорили, что его так и не похоронили, и он ходит и гремит костями…

- Что за чушь! – остановил пересказ деревенских баек Вальтер. – Как так не похоронили человека?

- А вот так! – запальчиво начал Матео, но быстро сдулся. – Ну так бабы треплют, а на деле егерь нынешний и схоронил старика. Говорят, нашел его прям на крыльце, так и сидел там весь усохший. И закопал его у той же заимке, а всем сказал, что мол призрак там ходит, чтобы мол не лезли. Я там даже ночевал пару раз, там и впрямь могилка прям у порога. Теперь уж наверно и не найти…

Как же так вышло, что про старого егеря он ничего не знал?

Вальтер призадумался – если все и впрямь так, то это отличное место для тайной встречи. Мало кто из молодежи знает об этом месте, а прочим рассказывать уж и смысла нет. Ну умер старик, и что ж теперь.

И скорее всего Арслан об этом месте знает, он старше лет на пять. А если прибавить те годы, что Вальтер провел с матерью в деревне, так и выходит, что к моменту его появления в замке Арслану уже стало скучно лазить по старым заимкам. Как много еще секретов есть у старшего брата?

- А ты знаешь где это находится? Далеко?

- Да неее… вон туда, да потом еще по лесу… к речке поближе…

- Чего ты ждешь? – он стегнул лошадку, придавая ей нехарактерное ускорение – Скоро уж солнце сядет.

Заброшенная заимка притулилась на краю болотистой низины, в тени кривых осин и елей, что давно сомкнули кроны над покосившейся избой. Крыша, провалившаяся в одном углу, поросла мхом. Бревенчатые стены, почерневшие от дождей и лет, всё ещё стояли, но трещали, будто старались что-то прошептать.

Перед дверью в избу полусгнившее крыльцо с одной уцелевшей ступенькой. Сама дверь держалась на одной петле и скрипела, даже если на неё просто смотрели. В траве – ржавая коса, костяная ручка ножа и обломок старого корыта. Всё покрыто слоем опавшей хвои, как будто лес старательно прятал следы прежней жизни.

Арслан и в самом деле нашелся тут, живее всех живых, он седлал своего вороного коня у крыльца под полуразвалившимся навесом.

Рядом с ним увивался какой-то непонятный мужичок средних лет, неприметный и неприглядный. Такого увидишь где, сразу забудешь как он выглядел.

Вальтер пялился на него изо всех сил, пытаясь запомнить человека, который возможно вовлек их всех в эти неприятности, но стоило ему моргнуть, как черты лица смывались из памяти. Плевать, потом посмотрит.

- Арслан! Братишка! - он пнул каблуками уставшую лошадку. – Наконец-то я тебя нашел!

- Вот, я же говорил… - засуетился мужичок вокруг Арслана, который казался почти горой рядом с этим мелким неприметным типом. – Он нашел тебя, смотри, сам нашел. Поехал в самую чащу, один поехал, чтобы найти тебя. Видишь? Видишь?

- Что за чушь! Я не один. – Вальтер громко возмутился, но тратить время на какого-то холопа с не собирался, обратился к брату. – Арслан, тебя вся дружина ищет, с ног сбивается! Ты очень нужен в замке.

Брат стоял смурной, будто пил крепко всю ночь и день-деньской мешая сладкое вино и прозрачный шнапс, и теперь его мучает лютое похмелье, и голова болит. На родного брата смотрит волком.

А этот странный мужичок так и крутится юлой, подзуживает что-то, и слов даже не слышно.

- Слышь, Вальтер, давай-ка… - прошептал со спины Матео, и его голос трусливо дрожал в мрачной тени древних деревьев. - Давай валить отсюда, это все очень плохо пахнет… чуешь?

- Арслан, я тебе должен такое сказать, давай же скорее домой! – он не обратил внимания на слова дружинника, слишком сильно он хотел найти брата, найти живым и здоровым. – Брат, там твоя мать, она…

- Я говорил! – завизжал мерзкий мужичок. – Он все врет! Он и мать твою, святую женщину, в это впутал, не побоялся гнева Всевидящего!

Вальтер спрыгнул с лошади и направился к брату, шаг за шагом, как к алтарю, потому что знал – они всегда будут верны друг другу.

Сердце застучало где-то в горле, когда он посмотрел брату в глаза. А в глазах клубилась самая настоящая тьма, превращая любимого брата в чудовище из сказок, что бабки рассказывают детям в темноте.

Вальтер сделал ещё шаг, медленно, с открытыми руками.

Он почувствовал жжение в груди прежде, чем услышал щелчок арбалета.

Шаг назад – земля под ногами качнулась, будто стала зыбкой. Воздух наполнился металлическим вкусом.

Он медленно опустил взгляд и увидел древко, торчащее из груди – чётко, точно, как на учениях. Только это не было учением.

Он поднял глаза – и замер. Там у полусгнившей коновязи стоял брат. Родной. И неродной.

Руки дрожат, арбалет опущен, лицо белое, как пепел. Губы сжаты в тонкую линию, а в глазах ничего живого.

Вальтер хотел крикнуть: "Это я! Я искал тебя!" – но горло наполнилось тёплой тяжестью, и слова так и остались внутри, растворившись в последнем стуке сердца.

Где-то над головой свистнул еще один арбалетный болт, и Матео рухнул с коня едва слышно всхлипнув.

В горле стало тесно, и кровь полилась изо рта, пока Вальтер пытался предупредить брата о нависшей над ними всеми угрозе. Тело предало его, безвольным кулем повалившись на мокрую траву.

- Ты меня хотел убить. – мертвым голосом проскрипел Арслан. – И стать бароном. Вместо меня. Я все знаю. Все твои козни. Ты предатель.

Он так хотел оправдаться, сказать, что брат ошибается, но смог лишь булькнуть кровью. Мерзкий мужичок метнулся к нему, продолжая что-то заискивающе бормотать Арслану, и сунул свои поганые ручонки в карманы.

- Так-так, посмотрим, чем тут богаты, о монеточки, да медные грошики, нам все пойдет, нечего им гнить в лесу.

Холодные пальцы незнакомца ощупывали его одежду, ловко потроша карманы.

- О, а это что такое у нас? – чужие пальца сомкнулись на колечке, что висело на шнурке на самой груди. – За это можно срубить пару серебряных монеток.

- Оставь. – безжизненно произнес Арслан, равнодушно наблюдавший, как обыскивают его умирающего брата. – Это баронское кольцо. По нему опознают. Все равно не продашь. Там баронская печать стоит.

- А, ну так-то да, конечно, пущай колечко висит, чтобы значится точно знать, кто у нас тут помер.

Мужичок противно хихикнул, улыбнувшись щербатыми зубами. Затем схватился двумя руками за болт, и встав сапогом прямо на грудь, дернул что есть сил. Кровь плеснулась горячим варевом изо рта и из груди одновременно, мир медленно погрузился во тьму.

Где-то там в мутном тумане, на границе реальности и забытья, он услышал, как Арслан присвистнул своему вороному, отдавая команду двигаться домой.

Странный мужичок словно растворился во мгле. Тишина опустилась на Вальтера, укутывая запредельным теплом и уютом.

***

Было уже темно, солнце и так не баловало этот забытый всеми участок леса, будто призрак старого егеря мог встать из могилы и обгореть под яркими лучами. Странная забота, если так подумать. Ночь тут наступала куда раньше, чем во всем остальном лесу.

Вальтер перевернулся на бок, и неловко встал на четвереньки. Его сразу же вырвало кровью, и он не мешкая упал. Всех его сил хватило только на то, чтобы не вляпаться прямо в кровавую лужу.

Зверье избегало этого места, отпугнутое запахом смерти, а волки терпеливо выжидали поодаль, чтобы убедиться, что здоровенный охотник на огромном черном коне точно покинул чащу леса.

Он хрипло дышал и бессмысленно таращился туда же, куда и труп его дружинника. В груди болело, и он никак не мог понять от чего – то ли арбалетный болт разворотил ему всю грудную клетку, то ли это сердце болело от предательства брата.

Рядом Матео таращился стеклянными глазами в сплетение веток над опушкой.

Он совершенно точно умер, никто бы не выжил. Вон там лежит друг и соратник, холодный и чужой.

***

Роттенхейм - Альмирия

Перед глазами мелькали ветки деревьев. От этого кружилась голова, но смотреть больше было некуда. Или наверх, или на борт телеги. Неожиданная кочка вклинилась в его размышления, деревянные колеса дернулись, и его чуть не подбросило на дощатом полу этого унылого транспортного средства.

Вальтер зашипел от боли и в очередной раз схватился за грудь. Это не помогало, но ничего другого он сделать не мог.

Первые пару дней он почти не приходил в себя, вот так и обнаружил себя на полу этой проклятой крестьянской телеги. Несмазанные колеса отвратительно скрипели, никаких рессор здесь и в помине не было, поэтому каждая кочка радостно била его прямо в спину, стараясь угодить в почки.

Он смог подгрести какой-то пучок соломы по голову, иначе его многострадальная голова уже давно раскололась бы.

Крестьяне были грязные, глупые, и не говорили на роттенском. Или прикидывались. Они давали ему попить воды и кусочек хлеба, а потом продолжали о чем-то болтать между собой. По говору это напоминало альмирийский, и он даже мог разобрать слово-другое, но смысла в этом никакого не было.

Впрочем, долго ломать голову над поворотами судьбы у него не выходило. Организм упорно пытался вернуться обратно за Тонкую Грань, в груди нестерпимо болело, вплоть до того, что он терял сознание от этой боли.

Телегу опять трясло из стороны в сторону, и он мог только удивляться тому, что эта колымага не развалилась вовсе. Видимо он опять провалился в небытие, потому что пейзаж над головой немного изменился. Пропали вездесущие ветки родных лесов, теперь там плыли пушистые облака, послушные любому дуновению ветра.

Он мог бы попробовать определить по звездам направление их движения, но крестьяне ночью предпочитали вставать на привал. Они старательно заталкивали телегу под сень деревьев, разводили маленький костер, чтобы погреть нехитрый ужин, вливали в него пару ложек жидкого варева. При особом везении, могли протереть его мокрой тряпкой.

И хоть его порция еды была сказочно мала, он все равно забывался сытым и довольным сном до самого утра. А там уже их ждала дорога, и утром мучения начинались по новой.

Нынче они громыхали по какой-то горной тропе, потому что он едва не скатился с телеги, и нехитрые пожитки катались из угла в угол. И хоть дорога была отвратительная, совсем не похожая на укатанные тракты баронства, его попутчики – или скорее похитители – торопились пройти этот участок как можно скорее.

Пришлось признать, что везут его совсем не домой. Баронство Крейнхардт было довольно далеко от горных массивов, разве что на самом севере касались предгорий Вирншальца. Но там было бы холоднее, да и делать там совершенно нечего.

Значит они едут куда-то на восток. Или скорее на юго-восток, ближе к Альмирии. Именно там раскинулась гряда холмов, слишком низких чтобы быть горами, и слишком крутых, чтобы стать пашней.

Пока он пытался вспомнить через чьи же земли едет их повозка, снова провалился в сон.

Следующий раз он очнулся уже когда холмы остались за спиной. Теперь было ощутимо теплее, а в кожаном доспехе и куртке было так и вовсе жарко под лучами весеннего солнца.

Впрочем, его спасители, проще относиться к ним так, все же они несколько дней его выхаживали и кормили из ложечки совершенно немощного, изрядно повеселели. Они оживленно переговаривались, понукая уставшую лошадку.

Вальтер повертел головой; ему удалось чуть приподняться и оглядеться. Огороженные плетёными заборами, вокруг тянулись виноградники и сады. На лозах висели тяжёлые гроздья, между рядами темнела влажная земля.

В кронах мелькали яркие плоды – мандарины, лимоны, налитые солнцем, с толстой ароматной кожурой. Тёплый воздух пах сладким соком, зеленью и пылью, и это спокойное, южное изобилие резало глаз своей неуместной безмятежностью.

Да не может того быть! Они в самом деле прибыли в Альмирию. Как им это удалось? Как они пересекли границу?

У него же нет при себе никаких документов, да и вряд ли на граничном посту их бы пропустили просто так. Все же он даже почти мертвый в своих доспехах и одежде выглядит куда лучше крестьян. Никакой пограничный отряд бы не дал им так просто уехать с роттенским воином в телеге, значит остается одно – ехали они явно незаконно.

Было неприятно осознавать, что он стал соучастником преступления. А то еще и не одного, мало ли чем промышляют его благодетели.

Впрочем, может он напрасно хорошо о них думает, вдруг его спасли ради выкупа или еще чего похуже. Впрочем, хотели бы убить, то просто бросили бы помирать в лесу. Там волки быстро бы помогли отправиться за Тонкую Грань.

Он снова провалился в спасительное небытие, чтобы вынырнуть из него уже куда позже – места вокруг выглядели куда более цивилизованными.

По обеим сторонам дороги мелькали красивые расписные домики, украшенные резными ставнями. Вокруг цвело множество цветов, и их сладкий аромат витал в жарком воздухе. Навстречу попадались открытые экипажи, в которых сидели нарядные люди. Да, это определено не Роттенхейм.

Глава 11. Любимый ребенок

Альмирия, Магическая академия

Хоть занятия формально и продолжались, учиться толком никто не мог. Студенты сбивались в нервные кучки и шептались о случившемся, а преподаватели выглядели так, будто и сами не до конца оправились после странного происшествия. Кто покрепче духом, выдавал заранее заготовленные задания, прочие же ограничивались тем, что отправляли студентов читать учебник.

Всех по очереди таскали на допросы, иногда даже собирая студентов целыми классами и накрывая аудиторию пологом правды. В дверях дежурили агенты королевского колдовского контроля, поддерживая мощное заклинание. Так нашли еще трех студентов и одного преподавателя, замешанных в продаже красновара в академии.

Марианна предпочла сидеть дома. Ей постоянно казалось, что за спасительными стенами учительского домика ее поджидают любопытные сокурсники и озлобленные учителя. Она хватала с полки один учебник за другим – только для того, чтобы в итоге бросить их в одну кучу на полу. Запомнить или усвоить хоть что-нибудь не было никаких сил.

Сегодня было большое собрание: пришел сам ректор, и туда же согнали всех студентов. Самые наивные ждали разоблачений и пикантных подробностей, но увы им – все оказалось скучно и пресно. Лектор долго распинался о том, что учиться нужно в любом случае. Грозил выгнать без диплома тех, кто не сдаст финальные экзамены. Обещал лютые кары и ужасные условия на стажировке. Самые впечатлительные устрашились и рвались проявить недюжинный интерес к учебе. Прочие затаились и продолжили шушукаться.

Марианна забилась в самый дальний угол и просто ждала. Впрочем, ждала она напрасно: никто не лез к ней с вопросами, никто не пытался вытянуть какие-то подробности. Будто ее там и вовсе не было. Перебирая в памяти детали того самого ужасного дня, она вдруг с холодным удивлением поняла, что никто и в самом деле про нее ничего не знает. Последней, кого она видела, была Талисса – и именно она всем рассказала, что Марианна ушла раньше всех и знать не знает, какой ужас творился на лужайке.

Ни Лисанию, ни Алана больше никто не видел. Ходили слухи, что их испепелило прямо там, на месте. Или что они бежали в другую страну, прихватив всю кучу денег, заработанных на красноваре. Кто-то говорил, что их, скорее всего, забрал в тюрьму тот самый королевский колдовской контроль, но этот вариант казался самым скучным и потому особой популярностью не пользовался.

Ей даже показалось это удивительным: первый раз в жизни она оказалась в самом центре событий, но это даже не пришло никому в голову. Марианна и сама не могла понять, обидно ей за подобное пренебрежение или же радостно за отсутствие внимания. Пока со сцены распинались деканы всех факультетов, у нее было время подумать, и пришла она к вполне закономерному выводу – лучше уж остаться в тени и спокойно жить. Все-таки она не рождена для такой, навязанной, популярности.

Пара девиц рядом, усердно шептавшихся буквально все собрание, вдруг замолчали и хихикнули. Марианна обернулась на этот игривый смех и вздрогнула. Рядом с ней стоял сам Бриар ас Краувик.

Она уже было дернулась поскорей уйти, но что-то в его внешнем виде сразу насторожило ее. Юноша был сам на себя не похож, словно с него смыло весь прежний блеск.

Золотые локоны больше не блестели на солнце, будто покрытые тонким слоем пыли. На бледной коже не осталось и следа румянца, а очаровательные ямочки на щеках стали похожи на морщины. И глаза, когда-то голубые и яркие, теперь больше напоминали выцветшие глаза старика.

Бриар словно постарел на сотню лет за эту неделю.

Студенты расходились из большого зала, с новой силой погружаясь в волнительные обсуждения дальнейшей судьбы. Что с ними всеми будет? Насколько серьезен ректор со всеми этими штрафными санкциями? Правда ли всех отправят на стажировку на все лето? И как же быть с экзаменами?

Ей бы тоже уйти, но как назло третьекурсник перегородил все пространство для отступления. Сейчас больше всего ей хотелось, чтобы он снова забыл о ее существовании, как это было раньше.

Он окинул ее безжизненным взглядом, убедился, что это и правда она, а затем молча посторонился. Марианна проскользнула мышкой мимо смурной фигуры и засеменила к выходу, изо всех сил стараясь не пуститься в бег. Его тяжелые шаги не отставали, каким-то мрачным эхом отбиваясь от стен академии. Надо было что-то с этим делать, потому что сдерживать подступающую панику уже не было никаких сил. Лучше сейчас – пока рядом люди.

Услужливая память некстати напомнила, что прошлый раз его это не остановило. Комок страха подкатился к горлу, и стало трудно дышать.

- Зачем ты идешь за мной? – она скорее взвизгнула, сама испугавшись своего голоса.

- Ну как… - он пожал плечами, словно ему было все равно. – Охраняю тебя.

- За… зачем?

- Твой отец так сказал. До окончания академии, чтобы ты была в безопасности.

- Не надо меня охранять! Я не хочу.

Юноша снова пожал плечами и опустил голову. Она смотрела на него и не могла поверить своим глазам – это что, и правда все на самом деле? Да единственной, от кого надо было ее спасать, был он сам! Зачем это все? И как ей теперь от него избавиться?

А он просто стоял и ждал. Молчал, даже не смотрел на нее, просто ждал, куда она пойдет.

Она медленно побрела в сторону дома – все равно сегодня больше никаких лекций не будет. Учебный процесс с трудом вставал на привычные рельсы, и выступление ректора с его расплывчатыми угрозами и невнятными обещаниями этому никак не способствовало.

Бриар так же уныло брел за ней, загребая пыль своими нарядными сапогами.

Размышляя об этом весьма неприятном повороте, она как раз дошла до преподавательского корпуса. Тут уже почти не было студентов. Да и все сотрудники были на работе, и девушка вдруг заволновалась – как она останется рядом с этим человеком совсем одна. Ни свидетелей, ни охраны. А он все так же преданно тащился за ней, не обращая внимания ни на что вокруг.

Прямо за углом внезапно обнаружились стражники, которые смущенно переминались с ноги на ногу у дверей их дома. Сердце заколотилось с удвоенной силой, и бурная фантазия стала подбрасывать разные версии, одну страшнее другой. Но к ее огромному счастью, еще до того, как она впала в панику, из дома вышел ее отец и приветливо махнул ей рукой.

- Папа! Что происходит? – она крутила головой, не зная с чего начать, толи с этого странного сопровождения, толи с толпы стражников у порога.

- О! Ничего страшного, моя дорогая! – отец порывисто обнял ее. – Просто… не знаю, как это объяснить. Там произошло нечто странное, и мне надо самому лично пойти и проверить.

- Можно мне с тобой? – она выпалила, и сразу поняла, что не выйдет. Но оставаться наедине с пугающим Бриаром ей совсем не хотелось.

- Не стоит. Побудь дома. – он успокаивающе похлопал ее по плечу. – Я быстро выйду за ворота и вернусь обратно.

- А что там? – она немного потянула время. Все равно отец ей все расскажет, но вдруг Бриару надоест ждать неизвестно чего, и он уйдет.

- Да говорят нашли мое кольцо… старое с артефактом встроенным… мда… - он кашлянул, и сразу перевел тему. – Подожди меня дома, дочка, ладно, никуда не ходи пока, ладно?

Она согласно закивала – дома можно запереться и никого не пускать. Дома было безопасно. Но тут ее отец сделал самую странную вещь, которую можно было от него ожидать.

- Бриар, вы не могли немного покараулить у дома? Буквально чуть-чуть, пока я не вернусь? Ситуация неординарная, сложно сказать, как оно повернется.

- Хорошо. – юноша так же равнодушно пожал плечами, и оперся о косяк двери.

Марианна хотела было возмутиться, но вовремя умолкла. Наверняка у отца есть объяснение такому поведению, и он скоро ей все расскажет.

Как удивительно, их отношения стали намного более доверительными после происшествия. И это было очень приятно, она даже не думала, что ей так важно быть со своим отцом.

Закрыв за собой дверь на засов, она приложила ухо к узкой щели между косяком и дверью. А вдруг кто-нибудь скажет что-то интересное? Из того, что ей совсем не стоит слышать?

Но с улицы донеслись только шаги и приглушенное бормотание стражников, которые явно отправились куда-то вместе с ее отцом. Странное какое дело. Вообще этот день выдался непростой.

Она направилась в кухню, чтобы хоть чем-то себя занять. Есть совсем не хотелось – от волнения, наверное. Хотелось поскорее увидеть отца и расспросить его про артефакт.

Разумеется, он не стал бы говорить об этом при посторонних: семейные секреты лучше держать подальше от любопытных ушей. Если это кольцо с артефактом, то, скорее всего, это была работа ее мамы. Мамины артефакты всегда были настоящими произведениями искусства, и взять в руки еще один хотелось неимоверно.

Пометавшись между комнатой и кухней, она наконец решительно взяла кружку с чаем и стала ждать отца. Мимо он точно не пройдет. Вскоре за дверью раздался шум – там явно было несколько человек.

Марианна ждала, что вот-вот дверь откроется, но вместо этого хлопнула дверь давно забытой мастерской, куда можно было войти только с заднего входа. Интересно, что же там такое, что отец предпочел сразу пойти в мастерскую, где не бывал уже несколько лет?

***

Роттенхейм - Альмирия

Их телега остановилась под сенью раскидистого дерева, и Вальтер искренне порадовался, что не придется жариться под палящим солнцем. Судя по шуму вокруг, они находились в очень популярном месте, больше похожем на оживленный центр города.

В телегу заглянул какой-то усатый мужик, на голове которого красовалась кожаная шапка, явно выдающая принадлежность мужика к охране.

- Что значит «нашего привезли»? – невольно фыркнул мужик. – Какой он наш, когда у него на роже написано, что он роттенский?

У него был четкий, хорошо различимый выговор на альмирийском, который Вальтер разобрал без труда. Крестьяне-благодетели заверещали в протесте, тыкали в него пальцем, и что-то настойчиво доказывали стражнику.

Вальтер испытал некоторое облегчение, когда понял, что и сам стражник-альмириец плохо понимает своих соотечественников.

Но зачем же они его сюда притащили? И что с ним будет?

- Что значит амулет наш? – еще более недовольно фыркнул стражник.

Крестьянин беспардонно развязал ворот рубахи, пользуясь его полной беспомощностью, и вытащил на свет отцовское колечко. В нем больше не было красивого бледно-розового камня, только пустая печатка. И герб там был совсем не отцовский. Уж это Вальтер успел тщательно разглядеть, пока стражник вертел в пальцах его кольцо.

- Ладно, дайте-ка я поближе погляжу… - мужик потянул было шнурок, но передумал, услышав отчаянный хрип раненного парня. – Или не стоит…хм… позову-ка я кого поумнее, пускай поглядят.

Этот вопль отчаяния дорого обошелся ему, но допустить, чтобы кто-то снял с него отцовское кольцо, он просто не мог. Даже последний грабитель и мародер не тронул его драгоценность. Вальтер тяжело дышал, словно понимал, что впереди его ждут еще серьезные испытания, и лучше бы к ним заранее подготовиться.

За подмогой ходили долго, он уже успел отдышаться и даже немного прикорнуть, пока довольная передышкой лошадка жевала сочную свежую листву.

Разбудил его гул голосов – видимо, желающих поглазеть на него, нашлось с лихвой. В телегу заглянул еще один стражник, теперь уже явно чином повыше – на его шапке красовалась огромная металлическая бляха с изображением книги и горящего глаза.

Где же он, помоги Всевидящий, оказался в итоге???

Начальник стражи – а кем же еще мог быть этот мужик с огромной металлической бляхой? – недовольно хмыкнул. Но также бесцеремонно взял в пальцы его кольцо и попробовал снять. Затем еще раз хмыкнул, уже скорее удивленно.

- Ты глянь-ка, не идет! – и он обратился к Вальтеру. – А ну-ка, скажи, сынок, этот перстень тебе достался честным путем?

- Да… - хрипло буркнул он - … от отца…

На этом его способность разговаривать исчерпала себя, и он закашлялся. Видимо арбалетный болт в груди что-то испортил, потому что кашель теперь одолевал его всякий раз, стоило открыть рот.

- Ну ладно-ладно, я понял. Никто не возьмет. Только вот знаешь, парень, тут ни у кого сыновья не пропадали. Незадача. Ладно, погоди, сейчас позову кого поумнее…

Кашель прекратился, и Вальтер бессильно развалился на полу телеги, ставшей ему вторым домом.

Где он вообще? Кто эти люди и что они охраняют? Сколько еще над ними людей поумнее, которые смогут разобраться в происходящем?

Ждать пришлось довольно долго, жаркое солнце перекатилось через зенит и клонилось к закату. Впрочем, до вечера было еще далеко, и жарко было даже в густой тени.

- Что тут у вас за загадки Всевидящего? – раздался недовольный ворчащий голос очередного охранника поумнее.

Однако этот мужчина точно не был стражником, скорее он назвал бы его бароном, или может воеводой из баронства побогаче.

На мужчине не было никакой кожаной шапки, короткие темные волоса с щедрой порцией седины, были ничем не прикрыты. Скромный, но качественный сюртук темного цвета, а на шее цепь с медальоном. Странный символ, таких Вальтер и не припоминал – с одной стороны ключ, а с другой стороны кость. От догадки стало дурно…

Мужчина внимательно осмотрел его, но видимо так и не мог вспомнить ничего с ним связанного. И Вальтер был готов честно признаться, что этого мужика он видит первый раз в своей жизни.

Как и стражник до этого, мужчина потянулся к кольцу, которое виднелось в отвороте рубахи. Однако не стал щупать без спроса чужую вещь, отдернув пальцы.

- Молодой человек, вы не возражаете, если я осмотрю этот перстень?

От удивления Вальтер кивнул, ну надо же какой вежливый. Еще бы кто охрану научил уважать чужую собственность.

Мужчина осторожно покрутил кольцо в пальцах, а затем развернул печатку в нему. Теперь, когда камень из перстня куда-то подевался, стала видна печать. Никакого грифона и дубовой ветви, характерных для фон Крейнхардт там не было. Вместо этого красовалась открытая книга с черепом ворона и пером.

- Так откуда вы говорите у вас этот перстень? – в любезном вопросе явно звучал какой-то нехороший намек.

- Так это, он сказал от отца это ему… - вмешался стражник, маячивший за спиной у мужчины.

- Вот оно что! Вы, стало быть, сынок барона фон Крейнхардт? Так выходит? – мужчина явно обрадовался и махнул рукой стражникам поодаль. – А я-то все думаю – кто это уже неделю у меня энергию качает как в черную дыру! Вы прям вовремя появились, скажу я вам, еще бы немного и отрезал бы этот канал… да уж…

Вальтер бессильно смотрел на ярко-зеленые ветки дерева и гадал, что это все могло бы значить. Он-то был уверен, что это кольцо отцовское, там на внутренней стороне был нацарапан крошечный дубовый листик, часть их герба.

Подбежавшие стражники стали вытаскивать его на какие-то носилки, от чего в груди снова заболело. Пусть за этот разговор он не сказал ни слова, и даже лежал все это время, но сил не оставалось совсем. Он снова прикрыл глаза, готовясь в очередной раз провалиться в черное болото обморока.

- Ну тихо-тихо. – строго сказал мужчина и заправил кольцо ему на голую грудь. – Не надо умирать, я обещал вытащить с того света, я вытащу. Не усложняйте мне задачу.

Сразу стало легче дышать, мрак вокруг развеялся, и Вальтер даже смог почувствовать аромат мелких белых цветочков на дереве. Жизнь стала казаться более приятной.

Неужели он умирал всякий раз, когда засыпал?

Носилки оказались мягкими словно перина, по сравнению с досками телеги, в которой он провел последнюю неделю. Его начало укачивать, пока четверка охранников его куда-то тащила.

Мужчина шел рядом, опустив кончики пальцев на его грудь. И как бы странно это не выглядело, он понимал, что это именно то самое, что поддерживает в нем жизнь.

- Надо же, единственный сын барона, и вот так…

Мужчина замолк, пристально уставившись на него. Вальтер помотал головой, мол не единственный, и кое-как растопырил пальцы, чтобы показать три.

- Неужели? Третий? Серьёзно? Значит папочкин любимчик, младшенький, да? – он заметил, как Вальтер снова качает головой – Да что вы спорите со мной, ни один отец бы не отдал магистерский перстень жизни нелюбимому ребенку. Такое не у каждого мага в Альмирии есть, не то, что в вашем Роттенхейме. Так что да, ваш отец любит вас больше жизни. Мда…

Вся процессия остановилась у небольшого домика, утопающего в цветущих кустах роз. Кто бы мог подумать, что в таком ярком и жизнерадостном месте живет некромант. А Вальтер был уверен, что этот мужчина и есть некромант, потому что все его регалии указывали именно на это.

- Куда его, господин магистр, к вам домой? – явно пытался выслужиться стражник.

- Нет, давайте в мастерскую, это вот тут за углом. – стражники с носилками шустро завернули за угол дома и подошли к неприметной дверке. – И на стол его кладите.

От этих слов стало неуютно, потому что он никогда бы себе не мог представить ситуации, что окажется на столе у некроманта. У них в Роттенхейме так вообще не было некромантов, только бабки всякое разное рассказывали. И всегда это было что-то страшное и неприятное.

А с другой стороны, он же сказал вытащит с той стороны…

Магистр склонился над ним, внимательно рассматривая рану от арбалетного болта, а потом крикнул в спину охране.

- Эй, и позовите настоящих лекарей!

Глава 12. Между болью и истиной

Альмирия, Магическая академия

Мастерская некроманта одновременно и оправдала его ожидания, и в то же время удивила.

С одной стороны, он лежал на металлическом столе такого размера, будто был создан, чтобы резать на части взрослого мужчину. А с другой стороны, в мастерской было почти уютно – шкаф с книгами, пара кресел, небольшой письменный стол с лампой, аккуратно расставленные чернильницы, симпатичные занавески на окнах, и запах сухих трав в воздухе добавлял странного умиротворения.

Ничего пугающего или неприятного не было видно, и Вальтер в очередной раз поразился насколько сплетни могут быть далеки от реальности. Никаких тебе черепов или склянок крови, не говоря уже о скелетах и зомби.

Да и сам некромант был больше похож на учителя, вроде тех, кого барон приглашал для обучения сыновей. Мужчина средних лет, короткая до неприличия стрижка, уверенная осанка, неброский костюм с фиолетовым шейным платком, и только амулет на шее показывает его принадлежность к некромантам.

Прибывший на его призыв доктор был чем-то похож на отца Фина – полненький, с солидной залысиной, с мягкими пухлыми руками, и одет был в кипенно-белый халат поверх нарядного сюртука. А еще доктор постоянно ворчал.

- … ох молодёжь пошла, вообще не думают наперед, это ж надо так было…

Без какой-либо подготовки, доктор взял в руки скальпель и решительно ткнул прямо под ребра. Магистр едва успел положить пальцы ему на лоб, но все равно волна боли хлестнула по нервам, будто молнии пробежали сквозь грудную клетку.

Вальтер стиснул зубы, чувствуя, как сердце бешено колотится, а дыхание норовит сорваться. Не обращая внимания на стоны больного, доктор продолжал ковыряться в ране, словно разбирая сложный механизм.

- … почти неделю он там где-то шлялся, пока академия его качала энергией, вот неужели сложно было подумать… что это тут у нас? Хм… это что, наконечник копья?

Тепло разлилось по груди, но глубоко внутри обожгло холодом. Вальтер поморщился, ощущая резкий контраст, но стиснул зубы. Вот еще, не реветь же ему как сопливой девчонке. Тем более, что похоже добрый магистр каким-то волшебным образом забрал его боль, оставив лишь дискомфорт и странное онемение.

- Я так не думаю. Это скорее арбалетный болт. – с научным интересом протянул некромант, рассматривая кусок железа.

- Да, точно! Только уж больно здоровый, наши-то арбалеты поменьше будут. Да, точно наши поменьше, а этот, наверное, роттенский, да? Наверняка. Неужели так сложно было вытащить? Почему надо было целую неделю кататься где-то там с куском железа в легких?

Где-то сбоку звякнули инструменты, а потом с грохотом упал и тяжеленный наконечник болта. Доктор вытащил изогнутую иглу с тонкой серебристой нитью, и стал сшивать ему что-то в груди.

Боли по-прежнему не было, но он не обманывался – это все подарок мага, достаточно было всех этих крайне неприятных ощущений, что кто-то копается в твоих внутренностях. Даром это не пройдет, вот уберет магистр пальцы – и вся боль вернется.

А тем временем ворчание ни на секунд не прекращалось.

- Вот кто должен учить этих мальчишек ответственности? Вот скажите мне, магистр? Неужели нельзя было объяснить заранее как поступать с кольцом? Это я вообще молчу, что он его на шее носил! Это ж надо было додуматься до такого! А порвись этот шнурок?

- Да вы же сами знаете, профессор, этому спору уже скоро сотня лет будет! А палец могут отрубить, может даже прямо с рукой. Сколько таких случаев было? Это старые седые маги в совете академии могут говорить, что без руки магу жить незачем, а вы объясните это 20-летнему парню, у которого вся жизнь впереди. Тем более, не стоит ворчать на мальчика, у него шнурок зачарованный. Топорно, но все же зачарован.

Игла споро мелькала перед глазами, опускаясь и поднимаясь от груди. И Вальтер порадовался, что ему не видно всего остального – достаточно было этих ужасающих разговоров и металлического блеска инструментов.

Он в упор не понимал, что именно и как он должен был сделать. Этот профессор вообще понимает, что это такое, когда тебя насквозь прошибает арбалетный болт?

Но оправдаться у него не было никакой возможности, вряд ли он смог бы выдавить хоть один звук из своего горла. Хорошо хоть дышал ровно, а то мог бы закашляться как раньше, и вся работа пошла бы псу под хвост.

- Шнурок у него зачарован, на это его ума хватило. А вот поскорей приехать в госпиталь он не мог. Откуда он ехал-то, можно подумать с роттенских холмов! Работы мне привез столько…

Что-то прохладное и слегка влажное опустилось на грудь, даря странное блаженство. Только сейчас он понял, что все это время грудь горела словно в огне, а каждый вдох давался с трудом. Дышать было сложно, но он очень боялся закашляться и испортить всю работу вредного доктора, который ворчал без перерыва, словно не замечая чужую боль.

- Ну профессор, будьте снисходительны к мальчику, ему было непросто. – магистр продолжал прижимать пальцы к его лбу, хотя было видно, что это дается ему с трудом. Видимо волшебство стоило много сил.

- Ну я вижу, что непросто, как тут не увидеть! Вона вся грудная клетка перемолота! Неудивительно, что столько энергии вкачали… откуда вообще у роттенского мальчика наш перстень? Вы смогли это выяснить, магистр?

- Это мой перстень, профессор.

В комнатушке воцарилась подозрительная тишина. Доктор замер и посмотрел на некроманта внимательным, проницательным взглядом, словно пытался уложить всё услышанное в голове.

И тут до Вальтера дошло – он же сказал, что это перстень отца, и теперь, наверное, все считают его сыном этого хмурого мужика. Холодок пробежал по спине, в груди все сжалась, а в голове завертелись тревожные мысли: мало того, что он был баронским бастардом, так теперь его принимали явно за незаконного сына могущественного мага.

- Тихо-тихо. – некромант надавил пальцами на лоб, заставляя его лежать ровно. – Это мой перстень, и я его отдал барону фон Крейнхардт … лет так двадцать назад, сейчас уже не скажу. И мальчик этот не мой сын, а наследник барона… что? Нет? Не наследник? Ну ладно, любимый сын барона.

- Если я правильно помню, то вы воевали против Роттенхейма тогда? – с нехорошим подозрением спросил доктор.

Оказаться посреди застарелых политических интриг совсем не хотелось, и Вальтер напряг память.

Сейчас Роттенхейм и Альмирия союзники и, можно сказать, друзья. Но в те времена, задолго до его рождения, между двумя государствами вспыхнула война. Длилась она недолго, стороны атаковали друг друга с переменным успехом, и закончилась так же внезапно, как и началась.

Всё решило одно событие: нынешний герцог Роттенхейма взошёл на престол после того, как сверг и убил своего дядю. Именно его приход к власти положил конец военным действиям.

В результате Альмирия получила в своё распоряжение клочок гористого леса, а Роттенхейм – бесполезное, сырое болото.

Обе стороны быстро поняли: жить в мире выгоднее, потому что внешняя угроза со стороны Саркарима была куда серьёзнее, чем потеря маленького и бесполезного участка земли.

- Воевал. – подтвердил некромант. – И с большим уважением отношусь к воинам Роттенхейма. И перстень этот отдал после перемирия как залог доброй дружбы. И чтобы вы не думали там себе, в обмен получил двух альмирийских пленных магов. Так что это был равноценный обмен. Две жизни в обмен на одну.

- Простите… - сконфузился доктор. - … я не знал. Что ж… в таком случае, думаю обмен можно считать равноценным. Хм… Выздоравливайте, юноша.

На этих словах профессор закончил складывать свои инструменты в специальную сумку и коснулся пальцами его виска. Темнота опустилась мгновенно.

***

В следующий раз он проснулся резко, будто его что-то толкнуло в бок. И первым делом он ощутил потребность оказаться наедине с природой.

А затем голод. Почти животный, дикий голод. Он разрывался между двумя потребностями, но справедливо решил, что сперва надо попробовать встать или хотя бы понять, где он есть.

Вокруг ничего не изменилось, он так же лежал на железном столе в мастерской некроманта, а сам хозяин мастерской стоял рядом и наблюдал за его пробуждением. Стало немного неловко.

- Давайте я вам помогу. – магистр ухватил его за плечо и помог сесть. – Вы сами не сможете сейчас двигаться, даже профессор не вернет вас в исходное состояние. Вам придется выздоравливать потихоньку. И теперь уже без магической помощи.

Голова кружилась сильно, и Вальтер был благодарен магистру за поддержку. Упасть было бы глупо. Теперь, когда была возможность осмотреться из вертикальной позиции, он заметил больше деталей.

Мастерская была явно заброшена, хотя признаков беспорядка не было, но также не было ни единого признака обитания. Ни открытой книги, ни писчих принадлежностей, даже мусора не было, хотя кое-где была пыль.

А еще, он наконец-то смог рассмотреть, что его собеседник хорошо и со вкусом одет, а сам он… выглядит так, будто его в крови и грязи неделю возили неизвестно где. И пахнет так же.

- Полагаю, что вам надо сюда… - некромант буквально дотащил его до какой-то крохотной дверцы, словно она вела в платяной шкаф.

Вальтер уцепился за край двери и кое-как втянул себя в уборную. Хм. Это явно не башня, тут еще и таз с водой, и вон кусок мыла лежит. Только вот домик стоит на земле, так куда же… хм... странно, все работает. Магия.

- Я принес вам одежду на смену. – раздалось из-за двери.

Благословение. Вальтер вмиг ощутил, насколько ему противно находиться в этом грязном тряпье. Скинув всю одежду, он ополоснулся в тазу с водой, насколько это было возможно в таких стесненных условиях. Это уже было восхитительно, но бурчащий живот нагло требовал внимания.

Стоило ему сделать шаг из уборной комнатушки, как магистр вновь подхватил его под руку. И вовремя, силы оставили юношу. Висеть на руках у постороннего мужика было стыдно, но встать он больше не мог.

- Хм… - задумчиво произнес магистр. – Похоже далеко вам не уйти.

Вальтер был вынужден признать его правоту. Уйти он бы не смог при всем желании. Тем более, что он был полностью раздет.

- Вот что, юноша. Одевайтесь.

Вальтер опустился в одно из кресел и получил в руки ворох одежды, тут была рубаха, штаны, и что-то еще.

Магистр еще раз тяжело вздохнул и провел рукой над столом – тотчас фиолетовый туман растекся над поверхностью, кое-где вспыхнули крошечные красные искры и все пропало. Вальтер смотрел на это настоящее волшебство с раскрытым ртом, позабыв что только что его лечил один маг с помощью магии другого. Но этого же не было видно…

- Одевайтесь. – повторил магистр. – Я принесу еду сюда.

Он поспешил разобраться с одеждами – ладно, с рубахой все понятно, натянул через голову. Штаны тоже были знакомы, а вот еще один предмет оказался жилетом, такой же ткани, как и штаны, как крестьяне одевают на праздники. Он не стал спорить, жилет так жилет, может у них так принято.

Он поспешил влезть в одежду, потому что быть голым было ужасающе неловко. На этом он и закончился, все что мог после этого делать – лежать в кресле и тяжело дышать.

Дверь распахнулась, в проеме показался хозяин дома с подносом в руках. От манящих запахов он потерял всякую связь с реальностью, голод буквально кричал ему, что все разговоры и вежливые слова подождут. Следом вошла девочка, которая несла в руках какой-то горшочек.

- Папа, ты думаешь, что обедать на твоём рабочем столе это хорошая идея. – она явно продолжала какой-то разговор с магистром, и спохватилась только уже когда пересекла порог. – Ой. Здравствуйте.

- Здравствуйте. – он тихо прошептал в ответ и попытался встать с кресла.

В тусклом свете лампы он едва разглядел, что это скорее юная девушка, такая она была тонкая и хрупкая. Две косички обрамляли лицо, придавая ей детскую непринуждённость. Строгое платье темно-синего цвета явно было студенческой формой.

- Сиди-сиди. – магистр махнул ему рукой оставаться в кресле. – Мы оценили твое воспитание.

Он подвинул поднос с едой поближе и тут Вальтер забыл о пришедших, о манерах, об осторожности…

Это было вкусно. Это было горячо. Это было питательно. Это было вожделенное мясо, так нужное молодому организму.

Он с трудом поспевал за рукой, которая черпала ложкой из каждой тарелки. Магистр и его дочь молча следили за ним, а он никак не мог остановиться, или хотя бы вести себя сколь угодно прилично.

- Тихо-тихо. – осторожно прошептал ему магистр. – Пожалейте себя, юноша, вам может быть плохо после операции. Не волнуйтесь, голод вам не грозит.

Стало совсем неловко. Он отложил ложку и смущенно уставился в стол. Надо же так себя вести в гостях, отец бы был ужасно недоволен.

Девушка налила в кружку какого-то травяного отвара из горшочка и подвинула ему. Он принюхался, но потом бросил осторожничать – если бы его хотели убить, то сделать это было легче легкого. Он осушил кружку в несколько глотков.

- Ну что, расскажете нам свою историю? – вежливо проговорил мужчина.

Только сейчас Вальтер сообразил, что в мастерской всего два кресла, и одно занял он сам, а на другом сидит девушка. Магистр остался стоять у стола и терпеливо ждать, пока он поест.

И вот ему задают вопрос, а он понятия не имеет что надо говорить. Словно ком в горле. Что он им скажет? Что родной брат стрелял ему в грудь с нескольких шагов?

- Хотя бы назовите свое имя.

- Вальтер. – это было просто, да и к тому же он сегодня показал свои манеры с самой худшей стороны, было бы неплохо это исправить.

- Вальтер фон Крейнхардт, и что же…

- Вальтер Грин. – поправил он магистра. Притворяться законным сыном было бы подло.

- Значит Вальтер Грин, любимый сын барона фон Крейнхардт. Я правильно понимаю?

Он смущенно замялся, потому что никто и никогда бы не подумал, что бастард может быть любимым сыном барона. Любимым и самым главным сыном был Арслан, которому всегда доставалось все самое лучшее. Ему же доставались в основном нагоняи, ну может остатки после старшего брата, и после среднего.

Ох, Бертран… смешливый и открытый, как же теперь без него.

- Я магистр некромантии альмирийской магической академии Питер ас Алеанон, а это моя дочь Марианна.

Девушка приветливо кивнула, продолжая застенчиво разглядывать его. Да уж, было на что посмотреть, вел себя за столом как последний батрак.

- Да не оставит Всевидящий вас своим вниманием. – он постарался хоть немного исправить ситуацию и показать манеры.

Отец и дочь сдержанно поблагодарили почти хором.

- Так что же вы планируете делать, Вальтер Грин? Вернуться обратно в замок?

Он открыл рот, чтобы подтвердить, но тут же умолк.

А в самом деле? Домой? Отец все еще в столице, и неизвестно вернулся ли он в замок. В замке лишь Арслан, который скорее всего еще под воздействием этого странного волшебства. Или же брат действительно хотел от него избавиться?

В груди снова противно заныло, и он привычно положил руку на то место, где невообразимо пекло внутри.

- Хм… - магистр поджал губы. – Возможно это не самое лучшее решение. Поймите правильно, я не лезу в ваши дела, но если тот, кто стрелял в вас из арбалета, находится в этом замке, то вам лучше туда не соваться. По крайней мере пока. Да и подлечиться вам было бы неплохо.

- Я вам обязан за спасение жизни, я…

- Ничем вы мне не обязаны. – строго произнес Питер ас Алеанон – За ваше спасение уже уплачено жизнями двух боевых магов, поверьте мне, это очень хорошая цена за баронского бастарда. Оставайтесь моим гостем, Вальтер Грин. Лечитесь, потом посмотрим, что делать.

Глава 13. Между дверями и тайнами

Альмирия, Магическая академия

Он провалялся в мастерской у магистра не меньше недели. Ужасающий стол куда-то исчез, вместо него появилась узкая студенческая кровать с простынями из грубого льна. Это было куда лучше жесткой телеги, на которой раньше приходилось спать.

Так он оказался жильцом крохотной, но достаточно уютной комнаты на заднем дворе. Тут было все, что могло бы ему понадобиться, потому что к роскошным апартаментам он никогда и не имел доступа: простой шкаф с одеждой, пара стульев, письменный стол и несколько полок с книгами, пыльных, но аккуратно расставленных.

Из старых томов доносился запах затхлой бумаги, а в маленькой лампе в углу тускло мерцал свет, отбрасывая длинные тени на пол. Легкий аромат сухих трав и смеси воска с чернилами создавал странное ощущение уюта, которое противоречило строгой практичности комнаты.

Пару раз в день ему приносили еду, иногда сам магистр, чтобы справиться о его самочувствии. Иногда его дочь, стесняясь и опуская глаза, быстро пристраивала поднос с едой на узкую поверхность бюро и спешила уйти.

За это время он успел только перекинуться с ней парой слов, но дальше приветствия и благодарности это общение не зашло. Он замечал быстрые любопытные взгляды, которые бросала на него девушка, но так и не мог понять, что это могло значить. Ему хотелось уверить ее, что он не представляет никакой опасности, но не знал, как начать разговор.

Так же его регулярно навещал профессор, проверяя здоровье, прикладывал пальцы ко лбу и к запястью, хмурил брови, глубокомысленно хмыкал и делал короткие пометки в блокноте. Поначалу Вальтер взволновался: мало ли что там думал этот маг от медицины, может, что-то еще застряло в груди.

Но со временем привык – лекарь никогда не бывал доволен, так что скорее всего беспокоиться не о чем. Тем более что чувствовал он себя достаточно бодро. Насколько это возможно для того, кто едва не умер.

В первый день он смог сам добраться до уборной комнаты и обратно, на второй смог пройтись по мастерской вдоль и поперек, на третий день добрался до полки с книгами и стал работать над своим альмирийском. К сожалению, все книги были про некромантию, поэтому языковая практика не особенно удалась. В конце концов, он выбрал что-то под названием «некромантия для самых маленьких» и продолжил чтение уже от скуки, пропуская незнакомые слова.

Вчера он даже осмелился выйти прогуляться по дворику. Там под апельсиновым деревом обнаружилась старая деревянная скамейка, слегка покосившаяся, и он с удовольствием стал разминаться на свежем воздухе.

Солнце приятно грело спину, здесь было куда жарче, чем в родном замке, и не нужно было надевать доспех, так что он гулял в одной рубашке, наслаждаясь редким ощущением свободы и легкости.

Вот и сейчас, он хотел выйти из комнаты, как услышал какие-то шаги и шорохи за дверью. Он замер. Судя по всему, там было минимум два человека, и они разговаривали. И хоть он не собирался подслушивать, но голоса звучали довольно отчетливо, и ему ничего не оставалось как стоять столбом у двери.

Один голос явно принадлежал магистру, второй похоже лекарю, но в этом он не был уверен. Тем временем, между пришедшими продолжался какой-то разговор, о начале которого можно было только догадываться.

- … а я вам говорю, вы путаете наших альмирийских изнеженных студентов и роттехеймских аристократов. Да, мальчику едва ли есть 20 лет, но я готов поспорить, он уже лет с 15 участвовал в боях. И еще… - магистр понизил голос, и получилось зловеще. - … не вздумайте оскорбить его враньем, его честь этого просто не выдержит. Он же сын барона фон Крейнхардт, который на слово поверил нашим магам!

Да не может быть, чтобы люди за дверью не догадывались о том, что их слышно! Да ему надо было бы заткнуть уши, чтобы реально их не слышать. Поэтому Вальтер решительно распахнул дверь, дальше делать вид было бы уже совсем сложно для его чести.

Неприятные новости никто не любит, и, хотя после пережитого Вальтера мало что могло бы удивить или напугать, он все равно заволновался. Магистр и профессор церемонно уселись в кресла и переглянулись. Магистр кашлянул и произнес.

- Я должен вам кое-что сказать, Вальтер Грин. Дело в том, что когда вы… когда вас… когда сработал артефакт, то в этот момент мы… то есть я…

Профессор иронично улыбнулся и кашлянул. Магистр нахмурился и решительно произнес.

- В этот момент я колдовал, и это было очень серьезное колдовство. А если точнее…, то я выкачивал магическую энергию из одного юноши и заменял ее на некротическую энергию. Чтобы выжечь следы присутствия красновара в крови… да… но это детали, не в этом дело. Дело в том, что сработавший артефакт выкачал энергию. Потом да, мы уже подключились к академическим наполнителям, все восполнили…но… как бы вам это так сказать… - магистр задумчиво умолк, видимо подбирая слова.

Вальтер послушно ждал. Он мало что понимал в магической науке, в их замке не было никаких магов. В городе был один умелец заговаривать вещи на прочность, да еще знахарка жила в деревне, но она умела только раны заговаривать, и роды принимать.

Впрочем, она же еще рассказывала страшные байки про колдунов, забирающих души непослушных мальчиков и превращающих их в рабов. Одно слово – ведьма, но лечила она всех баронских дружинников исправно, за что ее уважали.

- Дело в том, юноша, что данный артефакт предназначен для магов. Он подает магическую энергию в …. ммм… опасной ситуации, и маги как правило знают, что делать с этим… - вмешался доктор.

- Да, все верно. – магистр вышел из задумчивости и вернулся к диалогу. – Так вот, судя по всему, какая-то часть магической энергии закрепилась в вашем организме. Да…

Оба мужчины переглянулись, им видимо казалось, что они все объяснили, но ему-то стало только сложнее. Вальтер перестал вообще что-либо понимать, какие-то энергии, какие-то вары, какие-то некро… что?

- Ладно, полагаю надо сказать прямо. Похоже, что мы сделали вас магом.

Вальтер промолчал. В голове шумело. Все эти разговоры показались далекими и нереальными, будто и не с ним вовсе происходят. Ну что за глупости, сделали магом, надо ж было такому присниться. Да, точно, сейчас он проснется и … он глубоко вздохнул.

Моргнул. Еще раз моргнул. Кажется, сон не собирался развеиваться и отпускать его в реальность. Он по-прежнему сидел в тесной комнатушке с двумя преподавателями магической академии. Которые только что сообщили ему невероятное.

- Я так думаю, что вам надо время подумать? – осторожно произнес лекарь, а магистр поддержал его решительным кивком головы.

Он все так же молчал, категорически не находя никаких подходящих слов. Что на это вообще можно сказать? Он не чувствовал в себе никаких изменений, или вернее сказать, во всем том ворохе болезненных и неприятных ощущений он не находил ничего похожего на магические силы.

А с другой стороны, он понятия не имел как эти самые магические силы должны ощущаться. Скорее всего господа маги ошибаются, или просто перестраховываются после колдовства. Если бы сделать из обычного человека мага было так просто, то наверняка бы кругом было куда больше магов.

- А чтобы вам было проще думать, давайте я вам расскажу все остальное? – магистр посмотрел на него вопросительно, и дождавшись кивка, продолжил. – Тут есть некоторые моменты, которые вам стоит принять к вниманию. Вы подданый Роттенхейма, и я не вполне хорошо знаю, как обстоит дело с магами на вашей родине, но сейчас вы в Альмирии. А тут маги пользуются почетом и уважением, но есть и обязательства. Каждый человек с даром обязан пройти минимальное обучение. Это в первую очередь вопрос безопасности, сами понимаете. Обучение это бесплатное, любой человек может прийти в любую школу или сюда, в академию, предъявить свой дар, и стать учащимся. Да, потом подданый обязан отработать на благо страны, но обычно люди рады получить работу, которая им принесет кусок хлеба.

Вальтер машинально кивал. Пока что все звучало логично – казна платит за обучение, и за это получает специалистов. И магов надо обучать, ну, наверное. Он так сходу плохо понимал, чему именно их обучают, все его познания о магии были подчерпнуты из книжек о некромантии, в которых он понимал в лучше случае половину.

Ну и общение с двумя магами лично, и как такового волшебства он пока не увидел. Ну как… лечение? Ну так и у них в деревне была ведьма.

- Так вот, закон Альмирии гласит, что любой маг на территории страны должен уметь управлять своим даром. Поэтому вам придется или приступить к обучению, или покинуть страну. Поймите меня правильно, вас никто не выгоняет, и вас никто не принуждает! Вы вольны сами распоряжаться своей судьбой. Подумайте, хорошо, Вальтер Грин?

***

Он все еще был слаб, но согласился на ознакомительную экскурсию по академии. В любом случае, принимать решение лучше с полной информацией на руках. Да и, честно говоря, ему было любопытно – на что вообще может быть похожа магическая академия. Ему рисовался замок, похожий даже не на отцовский, а на герцогский. Такой с высокими башнями, воздушными арками и длинными галереями.

Реальность его удивила. Замка не было. Совсем. Больше всего это место было похоже на сад, красивый, ухоженный сад с фруктовыми деревьями, аккуратными клумбами, и он даже успел заметить пару фонтанов.

Да, наверное, гулять с ним было сомнительным удовольствием. Он медленно шел, быстро уставал и останавливался поглазеть на все подряд. Да, это ему все в новинку, а Марианна наверняка привыкла к этой красоте.

Было неловко перед девушкой. Ей навязали эту прогулку с больным незнакомцем, а у нее наверняка были дела поинтереснее. Зато здесь на дневном свете у него наконец-то появился шанс рассмотреть ее.

Девушка оказалась очень симпатичной, и совсем даже не ребенком, как ему привиделось в самый первый момент. Просто Марианна было очень стройная и гибкая, в отличии от роттенских красавиц, у которых главное достоинство это роскошные формы.

- Вот это библиотека. – девушка неловко махнула рукой и замерла в ожидании.

Библиотека была большим зданием, скучно-прямоугольным, сложенным из крупных камней. Видимо это какое-то старое строение, решил Вальтер и двинулся дальше по тропинке.

Тропинка разрезала изумрудно-зеленый газон, на котором красовалась очередная каменная ваза с цветами. Вот газоны эти тоже… У них дома тоже косят траву, но, чтобы заготовить скоту на зиму. Ну и вокруг замка, чтобы никто не мог подобраться незамеченным. Точнее, это была одна и та же трава, в хозяйстве все должно быть на пользу. Тут же траву скосили для красоты. Странная такая красота, слишком уж ненастоящая.

Они налюбовались на библиотеку, ничего интересного, по мнению Вальтера, в здании не было, и побрели дальше. Кругом были красивые газоны, кусты роз или других цветов, иногда каменная ваза, над которой взметалась тонкая струйка воды.

Они свернули за большой ярко-зеленый куст, и Марианна снова представила ему очередное здание.

- А тут вот мой отец работает.

Вальтер остановился, глядя на здание кафедры некромантии. Кое-что про устройство академии он успел узнать, и теперь с любопытством рассматривал место, где командовал этот суровый и уверенный в себе мужчина.

Он ожидал мрака, чёрных камней и тяжёлых ворот – а увидел светлый фасад из бледного камня, гладкого и тёплого на солнце. Узкие башенки тянулись вверх, окна сияли витражами в мягких зелёных и золотистых тонах. Над входом мерцала мозаика: книга, перо и чёрный ворон, чьи крылья казались живыми. Никакого холода – только тихая, почти торжественная красота.

Да уж, это впечатляло куда больше, чем замшелая библиотека. Пока он разглядывал мозаику, девушка послушно ждала его.

Значит, получается, академия – это не один замок, а много разных строений?

Если вон там библиотека, а вот тут кафедра некромантии, то, наверное, должны быть здания и других направлений. Или правильно говорить кафедр. Сколько из них они успеют посмотреть сегодня?

Это было интересно. Буквально все тут было новым и непознанным, архитектура или люди, даже вон цветы были совсем иные.

Внезапно он ощутил себя очень уставшим – если все эти здания на таком расстоянии друг от друга, то может и дня не хватить, чтоб обойти это все. А он уже с трудом дышит, да и ноги подкашиваются. Но садиться на лавочку было как-то стыдно, как и признаваться юной симпатичной девушке в усталости.

- Давай, наверное, обратно пойдем… - замялась Марианна, бросая тайком взгляд на его ноги - … мне надо готовиться к учебе.

Это прозвучало надуманно, будто он казался ей обузой. Или же она таким образом пытается его пожалеть. Возмущение придало ему сил, ну уж нет, на легкую прогулку по этому прилизанному саду его точно хватит.

- А, Марианна. – раздался незнакомый мужской голос.

Он обернулся и увидел молодого человека. Парень, в отличие от него, был одет в легкие красивые доспехи из блестящего металла с тонкими узорами на наплечниках и грудной пластине, которые переливались на свету. Под доспехами угадывалась яркая туника глубокого синего цвета, а ремни с пряжками аккуратно фиксировали всё снаряжение на теле.

Вальтер невольно задумался, выдержат ли такие доспехи удар алебарды, и с какой легкостью юноша сможет двигаться в бою.

А еще юноша был очень симпатичным. Такие, наверное, девушкам нравятся, некстати подумалось Вальтеру. И краем глаза он заметил, что девушка как раз смутилась и отвела глаза. В этом не было кокетства, обычного для юных девушек, а скорее испуг и неприязнь, которую она пыталась скрыть.

- А ты кто такой? – красавчик недовольно осмотрел его, словно коня на ярмарке.

- Я гость магистра ас Алеанона, Вальтер Грин. – он спокойно ответил, хотя внутри все кипело от негодования.

Все колкие ответы пришлось проглотить, потому что он сам далеко не в том состоянии, чтобы хоть с кем-то вступать в перепалки. Да и проявлять с ходу неуважение неизвестно к кому не хотелось, все же потом это станет пятном на репутации его гостеприимного хозяина.

Однако юноша не спешил представляться; он просто замолчал, чуть приподняв подбородок и сцепив пальцы за спиной, словно счел Вальтера совершенно неважным.

Марианна смутилась еще больше, тяжело вздохнула и неестественно тонким голосом произнесла.

- Вальтер, это Бриар ас Краувик. Студент третьего курса кафедры боевой магии.

С каких это таких пор девушки представляют парней друг другу? Вальтер растерялся, он не понимал как ему надо на это реагировать. Он неуверенно кивнул, что понял и принял к сведению.

Бриар же никак не отреагировал, и это злило. Он совсем запутался, кто такой этот Бриар, кем он приходится этой Марианне. Может женихом или еще кем, тогда его интерес понятен, но почему же она об этом не упомянула?

- Нам пора возвращаться, нас отец ждет. – все тем же напряженным голосом произнесла девушка.

- Безусловно, прошу вас. – он вежливо уступил ей право первой шагнуть на дорожку в обратную сторону, а сам постарался ненарочно пристроиться за ней таким образом, чтобы оттеснить этого нахала. Ему самому хотелось поскорей вернуться в привычный уют тесной мастерской.

- Э… - студент боевого факультета неуверенно начал, но продолжения не последовало.

Марианна направилась к дому уверенным шагом, чуть не переходящим в бег, и Вальтеру пришлось поднапрячься, чтобы держаться подле нее. На забытого боевика никто не обратил внимания, и тому пришлось проглотить свою фразу и последовать за ними.

Глава 14. Не каждому дано ​

Альмирия, Магическая академия

Марианна остановилась на углу – до двери мастерской оставалось шагов пять, и столько же до двери в дом в другую сторону. Хотелось кусать себе пальцы, эта прогулка оказалась слишком тяжелой для их гостя, хотя они не успели посмотреть даже одной пятой территории академии.

Тяжелое дыхание и все замедляющийся шаг Вальтера беспокоили ее, хотя она старалась не торопиться. Это было непросто, при виде Бриара хотелось бежать со всех ног и прятаться за спасительными стенами дома. Словно в тюрьме…

- Спасибо за прогулку, это было очень интересно. – произнес Вальтер, пристально глядя в ее сторону.

Она чуток растерялась от этого внимания, но тут же сообразила, что дело в Бриаре. Тот стоял неподалеку, подбоченившись и сверля их обоих гневными взглядами. Почему он не может оставить ее в покое? До конца учебного года оставался месяц, уже можно собирать вещи и готовится к службе, а он таскается за ней как приклеенный!

- Пожалуйста. – она хотела добавить что-то еще, но взгляд боевика словно сверлил ее спину, и ни одного умного слова не нашлось.

Почему же Вальтер Грин никак не зайдет в мастерскую? Держится за дверь? Надо ему помочь? Его шаги становились все менее уверенными по мере приближения к дому, того гляди свалится. Но это, наверное, унизительно для роттенского воина? Или он ждет пока она зайдет в дом? Возможно… вон как он следит за Бриаром, не иначе что-то заподозрил.

Она нырнула в спасительную дверь и тотчас закрыла засов. Это давало обманчивое чувство безопасности.

На кухне ее ждал успокоительный отвар, который отец специально сделал для нее, и она устроилась на стуле с кружкой в ладонях. Очевидно, гостю не очень понравилась академия, думала она, прокручивая в голове их ознакомительную экскурсию. Его не восхищали красивые лужайки и цветочные клумбы, не интересовали ни фонтаны, ни архитектура.

Мог хотя бы признать, что альмирийская академия очень красива, это все знают. Юноша же был совершенно чужой этому месту. Да, на его родине все иначе, у них там магия в диковинку, но неужели его не прельщает стать частью этого места?

***

На следующий день она поджидала Вальтера у его двери с самого утра – пораньше, чем требовала вежливость, и с куда большей решимостью, чем накануне. Ей хотелось показать ему академию с лучшей стороны.

Только вчера Марианна наконец сообразила, что сад с мраморными фонтанами и клумбами ярких цветов – далеко не самое удачное начало для знакомства роттенского воина с новым местом. Для такого человека академия должна была начинаться иначе. С полигона. С шума тренировок, запаха металла и пота, с того, что было ему понятно и близко. Эту ошибку хотелось исправить.

Однако, едва увидев его, она поняла: последние капли воодушевления юноша уже растерял. Из дома он вышел, кажется, исключительно из уважения к ней – не более того. И тут же закралась тревожная мысль: а вдруг ему стало хуже, а он просто не говорит?

Отец не раз пытался объяснить ей, насколько важна честь для любого роттенского рыцаря и сколько всего они вкладывают в это слово. Не жаловаться. Не просить. Не показывать слабость – тоже часть этой самой чести.

- Я тут подумала…- она собралась с силами. - … а давай я тебе покажу наш полигон? Посмотришь, как боевики тренируются, это …ну интереснее будет, чем сад.

- Боевики, это студенты кафедры боевой магии? Как Бриар? – в голосе отчетливо звучало подозрение.

- Ну да, ну он там не один, там много людей, и там есть тренеры… - она окончательно растерялась, потому что сама меньше всего хотела бы встретить Бриара.

И как теперь все совместить? Мысли путались, слова не находились, сколько ни перебирай их в голове. Она лихорадочно пыталась сама себя убедить, что все пройдет гладко, что это всего лишь прогулка, всего лишь экскурсия.

Вальтер тем временем тяжело опустился на лавочку. Над ним нависли густые зеленые ветки, отбрасывая рваную тень, и сам он сгорбился, уставившись в землю, словно сил держаться прямо у него уже не осталось.

Все равно ничего умного придумать не получалось. Девушка села рядом на лавочку и украдкой присмотрелась. В траве ползали деловитые муравьи, не обращая никакого внимания на человеческие переживания и неловкость.

- Этот Бриар ас Краувик, он ваш жених?

Вопрос был настолько неожиданным, что Марианна задохнулась.

- Почему вы так решили? – слова приходилось выдавливать силой, так напугало ее это предположение.

Вальтер лишь пожал плечами.

– Нет, он мне не жених. Он… он меня охраняет.

– От кого? – неожиданно возникшая опасность как будто придала юноше сил; он даже выпрямился, глядя на нее внимательнее.

На этот вопрос у нее ответа не было. Потому что Бриар был единственным, кто действительно представлял для нее опасность. И лучшее, что он мог бы сделать, – просто держаться от нее подальше. Осталось всего месяц потерпеть. Это не так уж много, если подумать.

– Ну… я не знаю, – начала она и, заметив неподдельный интерес в глазах собеседника, решилась сказать больше. – Просто мой отец его заколдовал… в смысле… это очень сложно объяснить.

– Расскажи, пожалуйста. Если можно.

Как странно. Все то, что ее пугало, заставляло втягивать голову в плечи и говорить тише, для этого молодого человека явно имело совсем другой смысл. Отец просил присмотреть за парнем, чтобы тот не натворил дел и не угодил в неприятности. И чувствовалось, что немалую роль в этом сыграло уважение к барону фон Крейнхардт.

Но что можно рассказать, а о чем лучше промолчать?

– Только пообещай никому не рассказывать?

Ее кольнуло неловкостью, когда на его лице промелькнула резкая тень возмущения. Ну да, разумеется… для него и хранение тайн – дело чести. Она сжала пальцы, глубоко вдохнула и наконец решилась начать свой рассказ.

Вальтер слушал её внимательно, понимая что её слова были личным и хрупким, что доверяли только ему. Ей захотелось говорить без оглядки – потому что он понимал. И не осуждал.

Она призналась в своей глупой влюбленности в Бриара и впервые ощутила, что может быть честной с самой собой. От это стало так легко, словно крылья выросли.

Рассказала о нелепом походе на полигон, о падении с высоты, и в его глазах не мелькнуло ни капли осуждения. Когда она упомянула двойное заклинание, ударившее её в спину, он нахмурился, и это сопереживание согрело её изнутри.

История с Лисанией вызвала в нём искреннее негодование, и она невольно почувствовала, будто сняла с себя тяжелую ношу. А когда дошло до кабинета ректора, и его лицо отразило кипящую ярость, Марианна растаяла, ощущая близость и доверие. Это было так просто – довериться Вальтеру, зная, что он не осудит ее ни единым словом.

- Теперь я понимаю, почему этот невоспитанный молодой человек все за вами таскался! – Вальтер подскочил со скамейки, видно, желание вершить справедливость не давало усидеть на месте. – Вообще-то он заслужил такую смерть, пусть бы превратился в зомби! Почему вообще его не отправили в тюрьму? Друзей его отправили же, так?

- Я не знаю… - смущенная таким активным участием в ее судьбе, девушка опустила глаза. – Мне же никто не рассказывает. Отец говорит, что это как-то связано с красноваром, мол, это все воздействие яда.

- Ну так в тюрьме было бы больше шансов избежать этого самого красновара! – запальчиво крикнул Вальтер. – Это несправедливо заставлять тебя так страдать, ты же невиновна.

Марианна молчала. Все так. В груди было тепло - в этом мире есть человек, который ее так хорошо понимает! Найти родственную душу - это дар Всевидящего.

Ей захотелось поделиться с ним не только проблемами, но и чем-то приятным – тем, что по-настоящему было для нее важным. Для нее это была академия, место, где она нашла свое призвание. Хотелось, чтобы он увидел ее не только как красивые клумбы, витражи и мраморные дорожки, а как возможность – стать кем-то большим.

– Давай я тебе покажу то, что я на самом деле люблю в академии?

Он смотрел на нее с ироничным любопытством, и она открыто улыбнулась ему в ответ. Ну да, она начала с официальной стороны, пыталась подстроиться под его интересы, угадать, что может быть ему ближе. А теперь – еще один вариант, честный, без расчета.

И почему-то сразу стало легко. И правильно.

Она сразу повела его к зданию, едва заметному за пышным садом, утопающему в цветущих деревьях. Небольшое, не слишком нарядное, оно терялось на фоне парадных корпусов. Здесь находилась кафедра артефакторики – та самая, где училась и преподавала ее мама. И только сюда она когда-то хотела поступать. Этим она горела.

У ее матери было бесчисленное количество проектов и идей, и с самого детства Марианна мечтала помочь воплотить их в жизнь. А потом матери не стало, и все это будто бы сразу стало никому не нужным.

Для всех – но не для нее.

Для нее учеба здесь была попыткой удержать память о любимом человеке. Продолжить то, что не успели закончить. Не дать этому исчезнуть бесследно.

В отличие от вопиюще светлой и изящной кафедры некромантии, здание артефакторики притягивало своей мрачной атмосферой. Оно величественно возвышалось над университетским двором, объединяя высокие остроконечные башни с узкими стрельчатыми арками и массивными входными порталами, а каменные горгульи на карнизах словно следили за каждым шагом студентов. Фасад украшали магические символы и рельефы, мягко сиявшие светом, будто стены сами хранили древние знания.

И как это всегда с ней бывало, Марианна забыла обо всем, говоря о любимом деле. Она трещала как заправская сплетница, даром что рассказывала об артефакторики.

Она поведала гостю и о своем годовом проекте, который хвалили учителя. И о сложностях сдачи экзаменов, когда надо наизусть знать все свойства материалов и их совместимость. Рассказала о каких-то забавных моментах и о своих однокурсниках.

- Тебе это нравится? – спросил Вальтер, хотя его улыбка говорила, что он и так все понимает.

- Да! – выпалила она с придыханием, и это сказало ему больше, чем могло значить одно слово.

- Как это – быть магом? Уметь больше, чем простые люди?

- Это… - она сбилась с мысли.

Это было здорово, это было интересно, но вот только вопрос был в ином, и она посмотрела в его глаза.

– Это непросто, – она собиралась с мыслями, словно искала ответ где-то внутри себя. – Всевидящий увидел что-то во мне. Дал мне эту возможность.

– И теперь мне нужно как‑то это применить. Что‑то с этим делать. Понимаешь, это же судьба. Подарок, от которого не отказываются.

Она чуть помолчала и добавила тише:

– Я правда благодарна за эту возможность. – Ее голос на мгновение запнулся. – Но ещё… я боюсь оступиться. Боюсь сделать что‑то плохое, понимаешь?

Она подняла глаза к небу.

– Он смотрит на нас. Видит все наши мысли, все наши действия. И мне нужно быть вдвойне осторожной. Потому что я могу причинить куда больше вреда, чем простой человек.

Марианна опустила взгляд и замерла под пронзительным взглядом зеленых глаз. Одновременно было приятно и неловко.

– Поэтому я здесь. Чтобы научиться с этим быть. С этим жить. Подчинить это себе… а не позволить этому подчинить меня.

Она замолчала, потому что никогда раньше она не говорила вслух таких вещей. Сила может опьянять и может пугать.

И ей определённо повезло в жизни, у нее оба родителя маги, они были с ней каждую минуту, контролировали ее первые всплески энергии, помогали освоиться с этим, принять. Отец так много времени потратил, чтобы она почувствовала себя сильной магичкой, а не сломанной веткой в бурном потоке.

А у этого юноши никого нет рядом, он совсем одинок. И кто же поддержит его в трудный момент? А если у него будут проблемы с магическими каналами? Или что-то еще, такое характерное для начинающих магов? С ней все это происходило в детстве, и то ей было страшно порой.

Не зря отец уговаривает его остаться и учиться, это нужно не академии, это нужно вот этому самому потерянному пареньку из чужой страны. Он же просто не справится сам.

Марианна было решилась ему это сказать, но почему-то промолчала. Эта мысль показалась ей немного неуважительной. Ах, точно же. Честь роттенского воина, скорее всего он в штыки воспримет такое отношение.

Наверное, у нее на лице все написано, вон как он на нее смотрит, приподняв брови, будто ждет какого-то продолжения. Будто подталкивает сказать еще что-то.

Но она и так уже наговорила целый ворох бессмысленной ерунды, словно пыталась словами заполнить неловкую паузу. Она смутилась и опустила глаза. Она не привыкла, что на нее смотрят с живым, жадным любопытством, будто пытаясь понять, какая она на самом деле. И ощутив этот интерес к себе, она запаниковала.

Краем глаза Марианна заметила знакомую фигуру неподалеку и испытала почти детскую радость от неожиданной возможности прервать эти смущающие гляделки. Женщина в сером плаще приблизилась к ним совсем неслышно, будто плыла над дорожкой, не касаясь земли. Ее шагов не было слышно, и если бы Марианна не искала взглядом возможность перевести тему на что-то другое, то вовсе бы не заметила.

Марианна поспешила приложить ладонь к сердцу и поднять глаза к небу – жест был привычным, выученным с детства.

- Свет вам.

- Свет тебе, Марианна! – женщина приветливо улыбнулась, и в этой улыбке было что-то удивительно спокойное.

- Это наш гость, я вот ему показываю академию. – Марианна обернулась к Вальтеру и заметила, что он послушно повторил ее жест, пусть и чуть неуверенно, словно проверяя, уместно ли это здесь.

- Свет вам. – Безымянная чуть склонила голову в ответном приветствии, внимательно взглянув на юношу.

Молодой человек вежливо ответил на приветствие.

Почему-то казалось, что Вальтер и без того понял бы ее нежелание углубляться в личные переживания, но она все же позволила себе эту маленькую хитрость – спрятаться за вежливым разговором и присутствием третьего лица.

Впрочем, госпожа Безымянная не стала задерживать их. Она понимающе улыбнулась, словно уловила все без слов, и пошла дальше по своим делам, вновь растворяясь среди дорожек и зелени академического сада.

- А давай я тебе еще покажу кафедру целителей? – поспешно предложила Марианна, будто боялась, что пауза затянется. – Она тут неподалеку, и потом домой пойдем, а то скоро пора обедать…

Они уже подходили к госпиталю академии, где в отдельном крыле располагалась кафедра целителей, когда Вальтер, заметно поколебавшись, все же решился задать вопрос.

- У вас в академии есть Скитальцы?

- Кто? – она остановилась и огляделась по сторонам, словно проверяя, не упустила ли чего-то важного.

- Ну вот эта женщина, мы таких в Роттенхейме называем Скитальцами. Она же выбрала путь Всевидящего?

- А! Да, верно. Только здесь в Альмирии мы зовем их Безымянными. Потому что они отказываются от своего имени, чтобы быть ближе к Всевидящему. Эта женщина тут уже месяц, чтобы помогать запутавшимся. Скоро, наверное, уедет на границу, прошлый Безымянный тоже туда уехал.

Юноша задумчиво кивнул.

Перед ними показался корпус госпиталя. Это здание вполне могло быть или солдатской казармой, или форпостом. Двухэтажное, с узкими окнами-бойницами, оно уходило вдаль настоящей замковой стеной, ограждаясь от магического полигона.

- Ну, а теперь расскажи мне про кафедру целителей. – весело сказал ей Вальтер и она улыбнулась в ответ.

Глава 15. Найди себе врага

Альмирия, Магическая академия

Вальтер обессиленно рухнул на свою узкую кровать в мастерской. Почему-то любые действия отнимали у него массу сил, и это раздражало. Он ненавидел быть беспомощным. Пришлось напомнить себе, что он чуть не умер неделю назад. Более того, был при смерти довольно долгое время.

В голову пришла какая-то нелепая шутка от Бертрана, но она ускользнула, так и не зацепившись. От брата остался только его жизнерадостный смех, словно эхо в памяти.

Интересно, что делает Арслан…

При мысли о братьях грудь каждый раз сводило, будто не хватало воздуха. Но одно было точно – лежать и страдать никогда не помогает.

Что же ему делать? Возвращаться обратно в Роттенхейм? С одной стороны, это казалось логичным: там его родина, там его знают, там каждый камень знаком.

А с другой… там Арслан. Который почему-то решил, будто Вальтер хочет отобрать у него титул и замок. И ни малейшей возможности узнать, что с ним на самом деле произошло.

Они, бывало, ссорились по пустякам, но никогда всерьез. И уж тем более Арслан никогда не подозревал его в предательстве. Вот чего у них не отнять – так это верности. Они всегда были втроем, против любых бед, словно единый кулак.

Он в который раз обдумывал ту самую сцену у заброшенной заимки, где остался непогребенный Матео. Брат был сам на себя не похож, словно находился во сне, потеряв связь с реальностью.

И этот подозрительный мужичок, внешность которого упрямо отказывалась проявляться в памяти, с каждым днем уплывал все дальше, оставляя лишь смутное ощущение угрозы.

И чем дольше он об этом думал, тем яснее понимал: пока старший брат находится под воздействием этой черной магии, возвращаться в Роттенхейм – значит идти на риск, рисковать не только собой, но и тем, кого любил.

Оставаться здесь, в Альмирии? Учиться магии, стать студентом? Идея была привлекательна, но совершенно чужда для него, словно новый мир с непонятными правилами. Магистр предложил попробовать – пройти самый начальный курс, взять магию под контроль. Всё равно нужно время на полное выздоровление, а потом уже решать, куда ехать.

Это было логично, но всё равно грызло чувство вины: он оставил родину, оставил тех, кто мог на него надеяться, и теперь вся эта тяжесть висела на его плечах.

Стук в дверь поднял его на ноги. Слишком рано для прихода гостей, да и не ждет он никого.

За дверью его ждала Марианна – все то же форменное платье, две косички по плечам, снова этот неуверенный взгляд. Не надо было гадать что у нее в голове, это было написано на лбу. Она боится идти в академию, потому что там поджидает Бриар. Что ж, все равно плана получше у него нет, можно и походить в академию.

- Свет тебе, Марианна. Ну что, на учебу?

- Свет тебе, Вальтер. – она смущенно заправила косичку за ухо. – Да, пойдем.

Они пришли в какой-то новый корпус, и он принялся крутить головой по сторонам. Хоть он видел несколько зданий снаружи, внутри все казалось неизвестным. Кругом были какие-то люди, большинство видимо студенты, судя по возрасту и форменной одежде.

Но долго пялиться по сторонам ему не дали, где-то под высоким сводчатым потолком прозвучала мелодия как сигнал. Все окружающие тут же поспешили разойтись из просторного холла, и он тоже последовал за своей провожатой.

Сама идея присоединиться к Марианне во время обучения звучала логично и просто, но на практике всё оказалось чуть сложнее.

Оказавшись в большой комнате с несколькими рядами столов, он моментально растерялся. Дома он учился с двумя братьями, иногда к ним присоединялись дружинники, которых надо было обучить письму. А здесь… человек двадцать, не меньше. И все они уставились на него, словно ждали ошибки.

Ну да, он один, не в форме, одетый в простые серые штаны и безрукавку поверх простой рубахи. Вальтер остро ощутил – он тут совсем чужой. Здесь никого не волнует ни его родители из далекого Роттенхейма, ни его боевые навыки. И совсем не маг, что бы там ни говорил магистр ас Алеанон. И это чувство обжигало, щекотало нервы, словно холодная вода, вылитая на кожу.

Он глубоко вдохнул, расправил плечи и спокойно уселся на скамью рядом с Марианной. По крайней мере, он надеялся, что не выглядит испуганным, хотя сердце внутри трепыхалось словно листва в ветреный день.

Учителем оказался представительный седой мужчина, который просто сперва нахмурил брови, силясь вспомнить кто он такой, но затем просто стал читать лекцию, не обращая внимания на новенького.

Это оказалась лекция по истории, и Вальтер даже заслушался. Он то все это знал только с точки зрения Роттенхейма, а увидеть события прошлого со стороны Альмирии было интересно.

Бросив осторожный взгляд в сторону, он заметил, что большинство студентов просто слушает. Некоторые делали пометки на листах, но очевидно, что история здесь не пользовалась спросом. Марианна рядом записывала убористым почерком какие-то даты, стараясь побольше всего вместить на один лист. Сам же он не рискнул делать записи, его письменный альмирийский был далек от совершенства.

Странное дело, академия должна учить магии, зачем же тут уроки истории? Догадка его настигла неожиданно - большинство слушателей явно были из богатых семей, а значит их этому учили дома. Остальные же скорее всего из простого народа, и никаких частных преподавателей у них не было. Ну а какой же уважаемый маг, выпускник академии, и вдруг чего-то не знает.

- Я подумала, что тебе, наверное, было бы… было интересно на лекции. – Марианна протянула ему листок с заметками, который делала на истории. – Я решила записать это для тебя… просто так…

- Спасибо. – он взял листок, разглядывая красивые закорючки альмирийских букв. – Я бы сам вряд ли смог так красиво написать.

Девушка улыбнулась и махнула рукой в сторону огромного поля, окружённого высоким валом. Очевидно, это был тот самый полигон, и он сразу вспомнил, что именно тут с ней произошло несчастье.

Впрочем, Марианна не выглядела напуганной, словно он мог защитить её от всего. И стоило ему об этом подумать, как на горизонте появился Бриар.

Красавчик смерил его презрительным взглядом, но ничего не сказал.

Марианна делала вид, что не замечает боевика, и Вальтер решил присоединиться к этой всеобщей, почти выученной слепоте. Со всеми нюансами поведения он ещё успеет разобраться, пока же лучше плыть по течению и наблюдать, не вмешиваясь.

Против течения же плыли сокурсники Бриара, которые провожали того насмешливыми взглядами, а то и вовсе смешками и свистами. От этой реакции Бриар мрачнел ещё заметнее на глазах, но упорно продолжал стоять неподалеку от девушки.

Это уже входит в привычку, подумал Вальтер, и так же встал, тщательно, по другую сторону от Марианны. Будто бы они её сопровождающие. Постепенно контингент на полигоне сменился, старшекурсники отправились прочь по своим делам, а молодняк радостно галдя разместился по всему краю.

И что же ему тут делать? Марианна стала разминать пальцы, избегая смотреть на Бриара. Тот хмуро возвышал над всеми первокурсниками, но так и не решился уйти. Сам же Вальтер опять чувствовал себя совсем чужим.

Он так и не понял, как должна выглядеть или ощущаться эта самая магическая энергия. Вряд ли что-то изменится, если он начнет складывать пальцы каким-то определённым образом или махать руками.

Один из первокурсников старательно тренировался – и пальцы выворачивал, и руками махал, и даже сопел громко. Чем вызвал презрительное фырканье Бриара.

Стало еще более неловко, никакого желания делать что-то первый раз под насмешками более опытных не было. Все когда-то начинали свой путь, и все были вот такими неловкими и неумелыми новичками. Только вот студенты уже прошли этот этап, а ему это только предстоит.

Отчаянно захотелось, чтобы Бриар ушел уже наконец, потому что всему есть предел, и той неловкости, которая переполняла Вальтера, тоже. Но мечтам не суждено было сбыться – боевик был непреклонен как скала.

Появившийся на поле мужчина средних лет, одетый в какие-то доспехи, одним своим видом заставил все разговоры смолкнуть.

Повинуясь его командам, первокурсники разбились на четверки и разбрелись по всему полю. Видимо это был уже привычный порядок работы для них, и только Вальтер неловко переминался с ноги на ногу ожидая каких-нибудь указаний.

Долго ждать не пришлось, мужчина приблизился к ним, и Вальтер смог разглядеть чеканный медальон с изображением меча и огня. Ну понятно, тут угадать легко – это наверняка главный боевой маг, или он же магистр боевого факультета. За ним нехотя плелись пара молодых людей, которым похоже не нашлось другой группы.

- Краувик, вы можете идти. – учитель попытался прогнать боевика, но тот только больше насупился.

- Ладно. – мужчина махнул рукой. – Так, что тут у нас? Вы тот самый новенький, правильно?

Ничего не оставалось как представиться.

- Вальтер Грин к вашим услугам. – услышал, как рядом фыркнул Бриар.

- А я магистр ас Вильдени. – учитель одобрительно кивнул. – Давайте посмотрим, что вы умеете.

- Ничего. Я даже не уверен, что у меня есть какие-то способности. – снова послышалось фырканье Бриара.

- Ну это не страшно. – в устах этого сурового мужика подобное звучало слишком уж неправдоподобно. – Вряд ли магистр ас Алеанон мог настолько ошибиться, скорее всего просто еще не проявились. Вы тогда просто смотрите кто что делает, запоминайте, если вдруг вам придет в голову идея что-то попробовать – не направляйте руки на других людей. Здесь хоть и полигон, но все же надо соблюдать осторожность.

Вальтер поспешил заверить, что будет соблюдать осторожность. Самое главное, что его оставят в покое. Магистр подкрутил ус, молча оценивая его послушность, но в итоге все же решил поверить.

- Краувик, если уж ты тут торчишь как прыщ на заднице, то хотя бы пользу приноси. Давай-ка, покажи нам Купол тихого света.

Бриар опять недовольно фыркнул и лениво махнул рукой. Или ему показалось, или вокруг ладони расползался едва заметный голубой дымок. Вальтер следил за движениями боевика не отрывая глаза, но так ничего и не увидел. Ну, где эта хваленая магия? Даже было немного обидно – он-то уже губу раскатал на настоящие чудеса.

- Краувик! – раненым бизоном взревел преподаватель. – Я ведь могу твою оценку за год исправить! Это вот такой купол ты будешь ставить при атаке с воздуха? А ну-ка давай сделай как надо, чтобы первый курс мог увидеть.

Равнодушная полуулыбка дрогнула в мимолетной обиде, и Бриар снова выполнил заклинание. Сложил пальцы определенным образом и медленно провел рукой над головой, только в этот раз с его руки растекалось голубовато-оранжевое марево, укутывая фигуру боевика в прозрачное покрывало.

- Неужели… - магистр перевел недовольный взгляд с Бриара на других студентов. – Видели, как надо? Теперь тренируемся делать так же. А ты следи и подсказывай как надо.

Выдав указания, он отправился к другим группам студентов, которые стояли поодаль. Два незнакомых студента и Марианна стали бестолково махать руками. Вроде бы они и пальцы складывали таким же образом, и движение было плавным и округлым, но все равно такого эффекта не получалось.

Помня приказ преподавателя, Вальтер отвернулся, чтобы ненароком не направить руки на людей рядом. Он в принципе был почти уверен, что у него вообще ничего не получится, да и в наличие какой-то силы он тоже не слишком верил. Но если главный сказал делать именно так, то этот приказ надо выполнять.

Пальцы у него так не собирались. Вот совсем. Словно толстые упрямые сосиски, они никак не гнулись в правильном направлении. Ну да, он привык держать в руках меч или арбалет, в кулак опять же сжать пальцы. А не вот такая вот растопырка, будто он на лютне собирается играть. Он даже разозлился, потому что не привык сталкиваться со сложностями в таких простых вещах.

Рядом раздался смешок, и Вальтер замер, словно его ошпарили кипятком.

Насмешки в свою сторону он узнавал всегда, чувствовал спиной. И нет, это не было похоже на дружеское и простоватое подшучивание от дружинников. Это был какой-то ехидный смех с оттенками превосходства, потому что в искусстве колдовать он со своим полным отсутствием опыта, разумеется, проигрывал любому, даже самому никчемному магу.

- Сразу видно, что ты только из леса вышел. – пренебрежительно бросил ему один из студентов, красующийся в богато украшенных сапогах. – Вы там привыкли дубинами сражаться? Или уже изобрели каменные топоры?

Второй студент и Бриар глумливо захихикали, а Марианна напряженно замерла. Ей явно было не смешно. Задумываться зачем это боевику-третьекурснику было некогда, на них уже косились из соседних четверок, а некоторые даже показывали пальцами.

Вальтер посмотрел в глаза этому задире, и отчетливо ощутил злорадное торжество слабого. Наконец-то этот студент нашел кого-то слабее себя, на ком можно отыграться, за чей счет можно самоутвердиться.

Он молчал, потому что говорить никакого смысла не было. Это в отцовском замке он знал все правила игры, кому и как можно ответить, знал где ему будет удобнее драться. Здесь он не знал ничего. Какая у них там магия, что может этот самый парень, и кто бросится ему на помощь.

- Давай я тебе помогу? – издевательски выпучив глаза, произнес задира. – Покажу зачем ставить щит…

Его руки плавно взмыли вверх, а пальцы задрожали в напряжении. Над ладонями мелькнули красные искры, и стало ясно, что это настоящая угроза.

Когда наступает момент действовать, то мысли сами отключаются. Думать и гадать что это такое было уже поздно, что бы оно ни было, то оно вот-вот упадет на него. Понятное дело, что никакой щит он выставить не сможет, не успеет. Он даже не знает, что это за щит и от чего.

Вальтер порывисто шагнул навстречу забияке и резко пнул сапогом в живот. Тело само тут же само приняло нужное положение – он чуть согнулся вперёд, выставил одну ногу позади, а локти прижал к бокам, закрыв грудь и лицо поднятыми кулаками. Простая, грубая стойка, которую он усвоил ещё среди дружинников - стой крепко и бей, если уж ввязался в драку.

Но биться дальше было не с кем – парнишка уже сложился пополам и плюхнулся на землю, натужно кашляя.

Все вокруг громко вздохнули. Марианна прижала ладонь ко рту, словно боясь выдать своё удивление. Бриар уронил челюсть, а потом кто-то прошептал, голос дрожал от смеси недоумения и восторга:

– Он… он сбил его и без заклинания…

Шёпот прокатился между студентов, сплетаясь с тихим смешком, который постепенно перерос в приглушённые возгласы восхищения. Никто не смеялся открыто, но в глазах читалось искреннее наслаждение неожиданным развлечением.

- Что тут происходит? – подбежал магистр ас Вильдени, расталкивая собравшихся вокруг студентов – и откуда столько взялось. – Что это такое?

- Простите, магистр. Вы же сказали руки не направлять, ну я и защищался как умею.

Студенты вокруг тихо засмеялись, будто это была штука, но Вальтеру было совсем не смешно. Внезапно он задумался о том, что за драку могут, наверное, как-то наказать. Это было бы логично, отец в своей дружине такого не терпел, а уж если конфликт и случался, то он сам с этим разбирался.

- Краувик! А ты куда смотрел???

- А чо я? – удивленно спросил Бриар.

Но магистр только махнул на него рукой, и бросился к парню, который уже поднялся на ноги с помощью друзей.

- Ну-ка, что тут у нас? – преподаватель положил ладони на руки студента. – Иллюзия огня? Серьезно? Мало тебе досталось, Флавиан, за твои шутки.

Магистр обернулся ко всем любопытным студентам, которые быстро смекнули, что пора заниматься делом и разбежались подальше. Представление было окончено, и только Вальтер не знал куда себя деть.

- И что же с тобой делать? – вздохнул магистр. – Пойдем со мной, посмотрим, что ты умеешь.

Глава 16. Первая проба

Альмирия, Магическая академия

Вальтер ходил с первокурсниками целый день. Вообще странная прогулка была – он шел с Марианной, следом за ними ходил Бриар, а вокруг были хихикающие первокурсники. Это было неловко и непривычно.

С одной стороны, он всем своим существом понимал, что он старше этих студентов.

И дело даже не в возрасте, как оказалось, они все были почти ровесниками. Дело было в жизненном опыте. Никто из первокурсников не участвовал в настоящем бою, не оборонял замок от бандитов, не обнажал оружия против врага.

Да что там первокурсники, даже Бриар со своей внушительной фигурой спортсмена, и то порой казался ему совсем ребенком. И Вальтер помалкивал большей частью, потому что они и так его уже боялись после того инцидента на полигоне.

А с другой стороны, они были гораздо лучше образованы. Мало того, он понимал далеко не все слова, его знания альмирийского не распространялись на всякие магические штучки. Показывать свои пробелы в знаниях тоже не хотелось. Так что он просто сидел в аудитории и слушал лекцию по некромантии.

Надо признать, магистр ас Алеанон рассказывал очень интересно. Наверное, так и бывает, когда любишь свое дело. Сам бы Вальтер никогда бы не подумал, что слушать про разные виды посмертий может быть так увлекательно. Это ни в какое сравнение не шло с теми дурацкими байками, которые старухи травили у костра.

Да и у них в Роттенхейме знали только про Тени Плотские, или же словами тех же старух – Задушники. А вот что вредные лесовики – это на самом деле Шепчущие, обрывки душ людей, которые были неправильно похоронены, он даже не догадывался. А уж про Закладников вообще впервые услышал.

И даже не вполне понимая все слова, он внимательно слушал про способы борьбы с нежитью. Всякий раз, когда доходило до какого-то практического применения, любая тема становилась интересной. Тем более, что оказывается Шепчущего можно было убить, или точнее отправить за Тонкую Грань не будучи магом. Даже простой человек мог провести ритуал и освободить остатки несчастной души.

Увы, к его разочарованию лекция закончилась на самом интересном месте – как победить Задушника. Зато он вдруг осознал, что возможно учеба будет не такой уж скучной. Магия – которой у него возможно и нет совсем – это не просто какие-то непонятные явления. Магия может быть оружием.

Про оружие ему было близко, он знал, что с ним делать.

- О чем задумался? – Марианна пытливо заглянула ему в глаза.

- О магии… - может быть ровесница сможет понять его лучше, чем взрослые опытные мужчины? - … А что, если у меня ее нет? Ведь не было же никогда, я ничего не ощущаю внутри, в смысле нового…

- Ну папа говорит, что есть, значит так и есть.

Они медленно брели домой от учебного корпуса, и живописные клумбы уже казались привычным украшением. Где-то чуть позади тащился недовольный Бриар, и его постоянное присутствие ужасно напрягало. И вовсе не потому, что он так жаждал остаться наедине с девушкой, а потому что невольно становился углом в этом странном треугольнике.

- Ну это мы, наверное, узнаем только ближе к осени, когда меня на самом деле зачислят в студенты.

Он пнул камушек, больше от лени, нежели от досады. Все было очень логично – ему позволили ходить на лекции, чтобы он не шатался без дела по академии. Толку от этого почти никакого не было, вряд ли он сможет осилить хоть что-то на этом уровне обучения. И решись он уехать обратно в Роттенхейм, то за сохранность секретов можно не переживать.

А в Роттенхейме братья… брат.

- Ну там они будут тебя проверять на способности, и к чему у тебя есть склонности, но просто проверить магию можно и просто так. Неужели ты сам не пробовал?

- А как я попробую? – любопытство взыграло в нем.

- Ну есть самые простые заклинания, которые даже дети умеют. Давай покажу?

Они стояли на самом углу дома, ему надо было повернуть вправо, а ей пройти пару шагов вперед. За спиной тяжело вздохнул недовольный Бриар, который омрачал окрестности не хуже грозовой тучи.

Марианна свернула к двери в мастерскую, и ему ничего не оставалось как последовать за ней.

- Так, у тебя же есть свечка? Как ты ее зажигаешь?

Она пошарилась по полкам, заглядывая за книги. Свечка-то у него была, но он ее не зажигал, потому что света в окно хватало, а потом он просто ложился спать. Но и просыпался с первыми лучами солнца. Это было хорошо пока на дворе лето, потом вопрос света и тепла встанет в полный рост, и если он решит остаться, то это надо будет решать.

Впрочем, девушка не задавалась такими вопросами. Она нашла огарок свечи и водрузила его на откидную поверхность бюро.

- Ну вот, смотри. Это заклинание называется Лампадка, и требует минимум усилий.

Он кивнул, завороженно глядя на ее пальцы. Свечка будет гореть сама, это он понимал, надо только одну маленькую искорку на фитиль. Марианна щелкнула пальцами, и крохотный огонек радостно вспыхнул в темноте его комнаты.

- Погоди… я ничего не понял… как… ты это сделала?

Это выглядело так просто, что ему сразу стало обидно, что он не владеет таким трюком. Зато сейчас, при ярком свете свечи, ему стало хорошо видно ее пальцы. Вот большой палец и указательный почти соприкасаются, а затем легким движением отталкивают возникшую искру.

- Делай вот так, но, чтобы не прикасаться… - она свела его пальцы. - … соберись, и на выдохе произнеси «люмена».

Он повторил движение пальцами, одновременно шепча странное слово. Потом еще раз. Ничего не происходило.

- Нет, ты торопишься. – она накрыла его пальцы своей ладонью. – Подвинь руку ближе к свече, так чтобы фитиль был прямо... Соберись…

Это он и сам понял, для начала лучше всего делать все поближе и попроще. Вопрос в том, как быть с его неверием. Собраться? Как он собирается перед боем? А как это было?

Он не помнил, в воспоминаниях сплошная паника, и все куда-то бегут, и только в голове гудит набат – надо!

Ну надо так надо. И пусть он не верит в наличие магии, это не значит, что можно халтурить. Марианна убрала руку, а затем дунула на свечку. Комната погрузилась в темноту. Оказывается, уже вечер наступил, а он и не заметил.

Отогнал пустые мысли, закрыл глаза. Надо.

Пальцы сами разогнулись, и перед глазами снова возник крошечный огонек, который все смелее забирался по фитилю вверх.

Это он сделал? Он?

В голове разлилась звенящая пустота. Этого просто не может быть.

Рядом захлопала в ладоши Марианна, и он впился взглядом в ее лицо, пытаясь найти ответ на вопрос… но для нее это все было совершенно естественно. Она радовалась, ее темные глаза блестели в отблесках огня. Вальтер совершенно некстати подумал, что она на самом деле очень симпатичная, когда не зажимается.

- Вот видишь! В тебе действительно есть магия! Давай еще что-нибудь попробуем?

Он утвердительно кивнул, от волнения пересохло во рту. Неужели он сможет и в самом деле колдовать? Да ну нет, это случайность.

- Хм… Марианна? – раздался голос у двери.

В скудном свете одной свечи он едва смог рассмотреть магистра Алеанона, который нерешительно стоял у открытой двери и наблюдал за ними. А и правда, он и дверь не закрыл за собой, так воодушевился идеей Марианны попробовать что-то магическое.

- Папа! – она восторженно пискнула. – Смотри, у него правда получается. Он сам наколдовал Лампадку.

- А были сомнения? – мужчина поднял брови, но глаза его смеялись.

- Да я до сих пор не верю… - смущенно пробормотал Вальтер.

- Ничего, потихоньку привыкнешь. – магистр все же сделал шаг в комнату. – Понимаю, что для тебя это все очень неожиданно, но даже к лучшему, что ты сам пробуешь свои силы.

Кстати, о силах. Этот день вымотал его полностью, и сейчас Вальтер метался только между голодом и усталостью. Других эмоций не осталось, и это, наверное, к лучшему. Слишком много всего.

- Дочка, может ты поставишь ужин греться? Нам всем не помешало бы подкрепиться.

Девушка подхватила свою сумку, которая все это время лежала на его кровати, и в припрыжку выбежала из бывшей мастерской. В это же мгновение благодушие на лице мужчины растворилось.

- Вальтер. – голос был прохладный и твердый, что настораживало. – Я действительно рад, что у тебя появились какие-то успехи. Надеюсь, ты все-таки согласишься остаться в академии и развить свой дар, тем более что возвращаться вот так вот в Роттенхейм не самая лучшая идея.

И хотя он никому не рассказывал о том, что случилось у той заброшенной заимки, но дыра в груди сама по себе была довольно красноречива.

- Пойдем есть, уверен, тебе сейчас хочется съесть целого кабана. – магистр повернулся в сторону выхода. – И вот еще что… ты мой гость, и я тебе предоставил это жилье в полное распоряжение. И ты можешь приглашать в гости кого угодно, это твое дело. Только не мою дочь.

Холод запоздало свел лопатки. Так вот оно что! Одно дело оставаться наедине с дочкой сапожника, и совсем другое дело с юной аристократкой, мало того – с дочкой некроманта.

Он понятия не имел как к таким встречам относятся в Альмирии, но дома в Роттенхейме его попросили бы убраться подальше куда менее любезным тоном.

- Я… я не… - голос предательски дрогнул, а щеки залило румянцем.

- Я знаю. – ответил магистр, все так же стоя к нему спиной. – Просто сейчас она очень уязвима, не стоит добавлять ей ненужных переживаний.

Удушье потихоньку отступало, ничего ужасного не случилось.

- Пойдем есть.

Он старался есть не так быстро, чтобы это не выглядело неприлично. Вообще в этой прекрасной стране он слишком быстро расслабился и забыл обо всех приличиях на свете. Отец был бы недоволен.

А что бы вообще сказал отец на такие новости? Его сын стал магом, собирается учиться в академии. Это невероятно, этим хотелось поделиться так сильно, что он уже и не помнил, когда так скучал по отцу.

Барон фон Крейнхардт отправился проверить западные границы на исходе зимы, и должен был вернуться в замок к лету. Они должны были продержаться без него всего-то месяца четыре, и выходит, что не продержались.

Рано или поздно, Арслан станет бароном, и все это хозяйство окажется на его плечах. Надо же как-то начинать, отличная репетиция для будущего барона. Только вот обернулась она потерей двух братьев.

И что бы сказал Вальтер своему отцу, если бы увидел его прямо сейчас?

Про Бертрана, которого привез подлец Пит, и над которым всю ночь завывала баронесса? Про Арслана, который смотрел черными невидящими глазами, когда пускал стрелу ему в сердце? Про слухи о подлом герцоге, жаждущем отнять баронский замок?

На фоне всего этого тот факт, что теперь Вальтер умеет зажигать свечку пальцами, уже не казался таким волнующим.

- Послушай, Вальтер. – обратился к нему магистр, видимо заметив его мрачное выражение лица. – Ничего не получается само по себе, особенно с первого раза. Это как сражаться на мечах, ты умеешь обращаться с мечом, да?

Он не вполне понял к чему этот разговор, ну да, с мечом он умеет, правда куда лучше он с ножом и с арбалетом. И да, он отлично понимал, что нужны тренировки, чтобы не убить самого себя случайно этим мечом. Или там пальцы не отрезать.

- Так вот, с магией тоже самое. Сначала это тяжело, ну примерно, как поднять меч в первый раз. Уверен, что большинство мальчишек роняют свои мечи на первой тренировке, а некоторые даже себе на ногу. А потом тело привыкает постепенно, мышцы появляются от постоянных занятий. И с каждым разом это легче и легче. Так что старайся, тренируйся каждый день. Когда освоишь несколько самых простых заклинаний, то там станет понятнее к чему у тебя душа лежит.

Вальтер снова кивнул, уже который раз за эту беседу, и уставился в тарелку. Наверняка все эти студенты, и тот самый в расписных сапогах, с самого детства умеют зажигать свечки. А он здоровый лоб, ничего подобного не может сделать. Один раз у него это получилось случайно, он чуть не лопнул от натуги.

Может бросить все это и уехать обратно в Роттенхейм?

- И кушай пожалуйста, у тебя сейчас расход энергии невероятный идет. Что бы ты не решил, силы тебе точно понадобятся. – закончил свою нотацию магистр.

Глава 17. Весенний бал

Альмирия, Магическая академия

Вальтер так и не понял – вот эта свечка задулась, потому что он руками махал как мельница, или потому что получилось подать воздушную волну. Руками казалось эффективнее. Что поделать, воздух ему не давался. Даже эти упражнения для самых маленьких.

Он кое-как научился зажигать свечку, несколько вечеров тренировок – и вот он спокойно может читать книгу вечером, когда за окном уже темно. Это был реальный прогресс, а вот прочие заклинания для начинающих были тяжелее.

И да, есть хотелось невероятно. И от этого было неловко, ведь он не мог никак отплатить за гостеприимство. Магистр ни слова не говорил, но Вальтер же не слепой, он заметил, что на крохотной кухне появился котелок побольше, новый и блестящий, в котором теперь не переводилась горячая еда.

И его хвалили, каждый раз, за каждую мелочь. Пусть сдержанно, зато искренне. А Марианна радовалась его успехам так, будто это были ее собственные достижения.

- Смотри что мне Талисса передала! – девушка вышла из своей комнаты и положила на стол книгу. – Сказала, что тебе может подойти.

Вальтер посмотрел на красивую обложку – явно для маленьких детишек, у них с братьями были такие книги в самом юном возрасте. Понятное дело, когда-то раньше книги читал Арслан, потом они доставались Бертрану и Вальтеру. А когда-то давно из-за сказки про принца-сокола они чуть не дрались каждый вечер.

Ну теперь Бертрана нет, делить детские книжки не с кем. Воспоминание затаилось где-то под ребрами, чтобы снова вонзиться в самый неподходящий момент.

- Спасибо. – сдержанно произнес юноша, наблюдая за булькающим на плите горшком, содержимое которого казалось куда более интересным.

- А! Отличный вариант! – магистр склонился над столом, разглядывая потрепанную книгу. – Это конечно для детей, но тебе может пригодиться. И да, Вальтер, носить это в академию совсем не нужно.

Он фыркнул. Он и не собирался, над ним и так хихикают все эти первокурсники. Стоит ли говорить, как над ним будут потешаться, увидев с детской книгой. Он осторожно перелистнул страницы – большие красивые картинки показывали положение пальцев для самых основных заклинаний, а разноцветные полоски показывали куда и что следует направлять.

Ладно, может они все тут с пеленок знают все секреты, но он-то совсем другое дело. А вот и страничка с воздухом. Вальтер сжал пальцы, расправил ладонь, мысленно произнес слово, написанное большими толстыми буквами на весь разворот, и …

- Эй, так же ничего не видно! – в кромешной темноте раздался возмущенный голос Марианны.

- Ой, я не специально! – и он старательно защелкал пальцами в сторону погасшей свечи, пока сердечко радостно колотилось в груди.

А может в этой книге и есть смысл? Главное же, что? Самые важные первые шаги сделать правильно, чтобы не пришлось переучиваться, значит он может спокойно тренироваться со свечой и с листком бумаги. А потом ему дадут книжку посерьезнее.

Именно сейчас, когда у него появились первые крошечные успехи, позволяющие поверить в наличие магии – настоящей магии, кто бы мог подумать – у него появилось желание остаться. Не насовсем, но немного окрепнуть и научиться нескольким фокусам было бы очень кстати. Пусть сердце и рвалось обратно в Роттенхейм.

Сегодня уроков не было – настал день весеннего бала. Вальтер смутно представлял, как всё это должно выглядеть, но догадывался, что будет похоже на большой приём в баронском замке: угощения, музыка, танцы до самой ночи. Разве что здесь, в стенах академии, вряд ли позволят себе алкоголь и прочие излишества.

Мысль о том, чтобы идти на бал, всё ещё казалась ему странной и немного неправильной: он-то здесь даже не учился по-настоящему. Но спорить с магистром Вальтер больше не решался – убедительных доводов у него всё равно не оставалось. Да и Марианна смотрела на него такими печальными глазами, что спорить казалось просто жестоким.

Он уступил. В конце концов, он мужчина, воин; разве пристало бояться каких-то танцев? Если уж кто и имел право нервничать, так это девушка. А оставлять её одну с тревогами было бы совсем недостойно.

Магистр допил свой отвар и решительно поставил кружку на стол.

- Мне пора идти, надо проверить все приготовления к балу. – он посмотрел на дочь с любовью. – А вы начинайте собираться, до начала уже не так много времени.

Видимо пора оставить гостеприимную кухню и удалиться в свою комнату, чтобы не мешать девушке собираться. Ну по крайней мере Анешка придавала много значения всем этим ленточкам и гребешкам, вряд ли девушки в разных странах к этому относятся иначе.

Вальтер подхватил свою книжку и направился к себе.

***

Вальтер стоял у края аллеи, стараясь держаться в тени, и не верил своим глазам. Перед ним простирался волшебный парк, освещённый мягким светом фонарей, а на ступенях главного здания академии разыгрывался настоящий концерт.

Музыканты оркестра наигрывали приятную мелодию, и их инструменты переливались разноцветными бликами. Не иначе там вторилось какое-то колдовство.

На аккуратной лужайке танцевали пары в платьях и нарядных костюмах, кружась и смеясь, а между деревьями мерцали лёгкие магические кристаллы, рассыпавшие вокруг себя мягкий голубовато-сиреневый свет.

Вальтер пытался разглядеть официальных лиц, которые стояли на ступенях и внимательно наблюдали за происходящим: магистры, преподаватели, старейшины академии, все в торжественных мантиях, и знаки отличия на эих мантиях тоже светились магическим светом.

Он шагнул чуть ближе, пытаясь не привлечь к себе внимания, и почувствовал, как сердце учащённо забилось. Всё казалось одновременно прекрасным и чужим. Магия, музыка, смех и свет – и он был здесь один, наблюдающий, как жизнь академии разыгрывается перед глазами, почти как сцену из чужого сна.

- Ты чего тут прячешься? – Марианна обрадовалась ему, словно они давно не виделись.

- Я не прячусь. – ответил Вальтер смущенно. – Просто я танцевать не умею, и эти танцы все незнакомые…

- Ой, да ладно тебе. – девушка легкомысленно отмахнулась.

Это была не вполне правда, кое-какие танцы ему пришлось выучить. Да и то, что он успел подсмотреть, было не сильно сложным, всего-то парой фигур отличалось от привычных хороводов в Роттенхейме. Только тут девушки легким движением пальцев заставляли развеваться подолы платьев, будто их уносило ветром.

Этим можно было долго любоваться, но попробовать он бы не решился.

- Пойдем посмотрим, что там еще интересное есть?

Он послушно пошел за ней, как это было все эти дни до бала. Он уже свыкся с таким положением вещей, и сейчас привычно оглянулся в поисках Бриара, который наверняка торчит где-то поблизости. Боевика было не видно, но Вальтер не сильно этому расстроился.

Музыка растекалась мягкой волной по парку. Пары кружились в танце на лужайке, свет фонарей отражался в блестках платьев, смех и разговоры переплетались с трелями оркестра.

Вальтер шел между деревьев, наслаждаясь игрой света и звуков, Марианна рядом с ним наблюдала за танцующими, улыбаясь и здароваясь с товарищами по учебе.

Вдалеке показалась знакомая фигура.

– Привет, Талисса! – позвала Марианна, улыбаясь. – Как ты?

Талисса вздохнула, слегка отвела взгляд, а потом улыбнулась.

– Привет… Всё неплохо. – Она произнесла мягким тихим голосом, и немного помявшись, добавила. – Папа не смог приехать на бал.

Вальтер чуть нахмурился, ему казалось, что на окончание учебного года в этой академии сьехались все родственники учащихся. И признание Талиссы звучало странно.

– Не приехал? А почему? –спросила Марианна, удивленно всматриваясь в подругу.

– В госпитале… на границе… – Талисса опустила глаза. – Говорят, там неспокойно. Слишком много раненых.

Вальтер замер, ощущая, как лёгкое беспокойство пробежало по спине, хотя вокруг смеялись и танцевали люди. Он смотрел на оркестр на ступенях здания, на сверкающие платья и яркие огни – теперь всё это казалось нереальным, как будто магия праздника пыталась скрыть что-то гораздо более опасное.

– На границе? – переспросил он, пытаясь удержать голос ровным. – Но ведь… там вроде спокойно.

Талисса подняла глаза, но улыбка получилась натянутой и быстро растворилась в отблесках магических огней:

– Слишком много слухов… Не все возвращаются целыми. Папа сказал, что ему важнее быть там, чем здесь.

Вальтер почувствовал, как сердце сжалось. Легкое беспечное веселье, которое окружало их пару минут назад, теперь казалось обманчивым и хрупким. Музыка бала звучала как эхо из далёкого мира, а здесь, в тени деревьев, тревога буквально висела в воздухе.

– Значит… если что-то случится… – начал он, но слова застряли в горле. Что он может ей сказать?

Марианна взяла его руку, и их взгляды встретились. Его сердце гулко забилось – как можно отказать, когда девушка так на него смотрит.

Он ответно сжал ее пальцы. Действительно, не стоит еще больше пугать девушку. Может быть там на танцполе волнение отступит?

- Давайте пойдем танцевать? Все-таки вы этого бала ждали столько времени. – его голос звучал обыденно, и это подкупило обоих девушек.

***

Марианна затаила дыхание.

Этот юноша был загадкой. Той самой тайной, что притягивает к себе, как горящая свеча мотыльков. Не может же просто из ниоткуда появиться парень со смертельной раной внутри и вести себя так, будто это обыденность.

Что за история приключилась с ним там, в глухих лесах Роттенхейма? Кто мог в него стрелять с такого близкого расстояния?

Она знала Вальтера всего несколько дней, но его постоянная настороженность резко выделяла его на фоне самоуверенных студентов академии. И иногда, в самые неожиданные моменты, казалось, что её внимание задерживается на нём чуть дольше, чем нужно.

Музыка струилась с высоких ступеней корпуса, обвивая садовую лужайку, и пары кружились под её ритм.

Марианна стояла сбоку, наблюдая за плавным рисунком танца – за тем, как руки поднимаются и опускаются, как шаги складываются в единый ритм.

Вальтер двигался вместе с Талиссой. Его спина была прямая, шаги уверенные, движения точные. Она следила за каждым поворотом, как он наклонялся к партнёрше, как плавно переставлял ноги, как линии их фигур совпадали с музыкой. Платье Талиссы переливалось в свете фонарей, и пара двигалась словно в своём отдельном ритме.

Глаза Марианны снова возвращался к Вальтеру: поворот, шаг, лёгкий изгиб, точный ритм. Она замечала мельчайшие детали – руку, чуть приподнятую кисть, направление взгляда. Всё это притягивало взгляд сильнее, чем она ожидала, и в самом краешке внимания появлялась едва заметная тяжесть, которая скользила между движениями пары, незаметно, почти как тень.

Рядом недовольно засопел Бриар, и как только подобрался втихаря. Разговаривать с ним не было никакого желания, и девушка сделала вид, что очень увлечена наблюдением за танцующими.

Может быть, он наконец-то оставит ее в покое! Ну сколько же можно? Уже считай учебный год закончился, для боевика уж так точно. Его теперь ждет распределение на службу, куда он отбудет со дня на день. И все!

Марианна стиснула зубы – терпеть осталось всего-то до завтра, то есть вот этот вечер. И хоть было жалко испорченного бала, но перспектива избавиться от присутствия Бриара перекрывала все отрицательные эмоции.

- Марианна. – каким-то странным голосом позвал боевик.

- Что? – она сделала над собой усилие.

- Слушай, я тут подумал – давай поженимся?

Она подпрыгнула на месте от ужаса. Да что это вообще ему в голову пришло? Как … в голове мелькнули картинки с Бриаром в главной роли, и от таких перспектив перехватило дыхание.

- Зачем? – прошептала, давясь от страха.

- Ну как, ты тогда поедешь жить в мой замок, и там будешь в полной безопасности.

Она не могла вымолвить ни слова, потому что это было похоже на какой-то бред. Зачем это ей? Она не хочет ни в какой замок, она не хочет замуж, она вообще не хочет видеть Бриара больше никогда!

Но он словно не замечал вот этого выражения на ее лице, и продолжал как ни в чем ни бывало.

- Ну там мои родители за тобой присмотрят, пока я буду на службе. Так что хорошо все получится. И ты будешь в порядке, и я буду в порядке.

- Бриар, что ты несешь? Ты закончил свою учебу, все! - она сорвалась на жалобный писк, не в силах справиться с таким поворотом судьбы. – Все, понимаешь ты? Ты не должен меня охранять! Все! Совсем все! Можешь ехать на свою службу и забыть про меня! Совсем забыть!

- Но как? – он смотрел на нее в недоумении, будто она говорит на незнакомом ему языке. – Я должен проследить за твоей безопасностью, так магистр сказал. А у меня в замке ты будешь в безопасности.

- До конца учебы, Бриар! Он уже наступил! Ты свободен!

В его красивых голубых глазах не было ни капли понимания. Воздух вокруг закончился, не оставляя шансов отбиться от этого глупого и неуместного приложения.

Словно мутные образы всплывали в памяти наказы родни по матери – чтобы найти мужа из благородных, чтобы обязательно с замком и наделом, а не какого-то безземельного рыцаря, чтобы из хорошей семьи.

Бабушка по матери была очень недовольна выбором своей дочери, и надеялась, что хоть внучка сделает все правильно. И если бабушка узнает об этом предложении, то вцепится в него всеми силами.

Как же хорошо, что Бриар такой дурак, и не додумался заручиться поддержкой родственников. Надо скорее найти отца! Чтобы он убедил этого тупоголового боевика оставить ее в покое.

- Ну давай я тогда сразу тебя с родителями познакомлю, чтобы они забрали тебя с собой. – красавец боевик даже не догадывался какие сложности его ожидают на этом пути.

- Нет! – Марианна отпрыгнула от него, выставив вперед руки, выплетая защитное поле. – Не смей! Не подходи! Никогда, слышишь! Не выйду я за тебя! Слышишь? Нет-нет-нет!

- А как же я буду тебя охранять?

Если раньше она злилась на отца, за вот это ужасное некромантское заклятие, которое так напугало бедолагу Бриара, то сейчас посмотрела на ситуацию по-другому. Возможно иначе до него ничего не доходит. Если он настолько глуп, то надо тем более звать на помощь папу.

- Надо найти моего папу! – решительно сказала девушка, на всякий случай придерживая почти готовое плетение.

- Да? Твоего папу? – Бриар задумался, аж морщинка между бровей залегла. – Ну да, наверное, надо.

Марианна сквозь зубы выдохнула: если кто и сможет справиться с этим глупым боевиком, то только отец. Сердце ёкнуло – она бросилась искать знакомый силуэт среди гостей, стараясь не наткнуться ни на кого в толпе.

Магистр Алеанон шёл по садовой лужайке – высокий, в тёмной мантии, подобранной к балу. Он двигался спокойно, без спешки, и в каждом шаге чувствовалась уверенность, которой Бриару пока не хватало.

– Папа! – выдохнула Марианна, подбегая к нему, не думая о танцующих вокруг парах и звонком смехе.

– Марианна, – коротко спросил он, взглядом оценивая пространство вокруг – … ммм… защита? Что-то случилось?

– Я… – запнулась она и развеяла щит. – Ну…

Она подняла глаза и почему-то не решилась сказать о своих проблемах. Еще никогда она не видела такого напряжения во взгляде отца.

– Веселье закончилось, – ровно произнёс магистр ас Алеанон, и его голос, холодный и точный, разрезал тёплую атмосферу бала. – Началась война.

Словно невидимая рука вырвала её из привычного мира: музыка стала глухой, танцы – далеким шумом, а Бриар – просто фигуркой, не имеющей значения.

Сердце Марианны застыло, дыхание прервалось, а мысли как молнией пронзила ужасная новость: началась война. Всё вокруг словно померкло, и на мгновение она почувствовала себя крошечной в этом огромном, внезапно превратившемся в хаос мире.

Глава 18. Как это возможно ​

Альмирия, Магическая академия

– Как вы говорите вас зовут?

Усатый капитан окинул его хмурым взглядом и уставился в список студентов академии. Никакого Вальтера Грина там не было, и этого следовало ожидать. Как и вот это подозрение в глазах немолодого военного.

– Вальтер Грин. Я гость магистра ас Алеанона, из Роттенхейма. Я только собираюсь поступать в академию… собирался…

– Какой магией владеете? – капитан деловито отложил один список и взял в руки другой, видимо там и нашлась нужная фамилия.

– Я… да никакой, по сути, ну я только начинаю… я вот свечку могу зажечь…

Да, с таким подходом неудивительно, что они ему не верят. И вот тут на вербовочном посту в магической академии он выглядит странно – не студент, магии считай нет, но хочет записаться в армию.

Рядом с капитаном на скамье сидела женщина в сером балахоне. Лица почти не было видно – лишь бледный овал под тенью капюшона. Вальтеру казалось, что она вовсе не двигается, только чуть склоняется к уху капитана, и тот, нахмурившись, кивает её беззвучным подсказкам.

– Значит, вы подданный Роттенхейма, магией не владеете, правильно?

– Но я умею сражаться! – Вальтер вдруг заволновался, что в такой сложный момент ему откажут в праве защищать родину, в этой войне Роттенхейм и Альмирия выступали как союзники. – Я умею биться на мечах, стрелять из арбалета, и с ножом обращаться умею. Я даже участвовал в защите замка.

– Хм… – капитан помедлил, скосил глаза на спутницу. Та слегка пошевелила пальцами под рукавом, будто считала что-то в воздухе, и негромко произнесла – так, чтобы слышал только офицер:

– Спроси о языках.

– Говоришь из Роттенхейма? Значит, на роттенском умеешь?

– Ну… да. Я говорю на роттенском, и вот на альмирийском умею. Ну не так хорошо, но вот разговариваю же.

Капитан, снова кивнув женщине, уточнил:

– А джарим знаешь? Умеешь на саркаримском?

Вальтер замешкался, что бы мог означать этот вопрос? Хорошо это или плохо?

– Я немного умею, всего буквально несколько фраз… – лучше говорить правду, джарим они изучали совсем недолго, и в лучшем случае он мог бы сказать что-то очень простое, если помогать себе руками. – Ну там чуть-чуть, посчитать до десяти, попросить поесть…

Под серым капюшоном мелькнула довольная тень улыбки. Женщина снова шепнула:

– Годится. На передовую.

– Отлично, – капитан шлёпнул печать на лист бумаги, споро вписал туда его имя и протянул документ. – Собирайся на передовую, сынок. Вон в тот эшелон.

В той стороне стояли телеги, в которые слуги грузили мешки с провиантом и ящики с припасами. Рядом пара офицеров лениво контролировали процесс, делая пометки в списках. К ним-то и направился Вальтер.

Бумаги у него забрали без лишних слов – сверили имя, печать, кивнули и махнули дальше. Сначала – к конюшням.

Конюх, хмурый и усталый, вывел из стойла лошадь. Крепкая, приземистая, с умными спокойными глазами – это не боевой жеребец, но все лучше чем в телеге трястись. Ему даже не пришлось седлать ее, конюх все сделал за него. На лошади было седло с вьючными сумками, казеное одеяло и небольшой мешок под личные вещи. Вальтер привычно проверил подпругу и подтянул ремни.

Дальше – снаряжение. В кладовой выдали форму альмирийского рядового: слегка потёртую куртку, кожаный нагрудник и плащ. Он быстро переоделся, застегнул пуговицы, одёрнул ткань на плечах. Форма сидела чуть грубовато, но знакомо.

Оружие и амуницию выдали там же: меч в простых ножнах, ремень, флягу и сухой паёк на дорогу. Вальтер молча проверил крепления, повесил оружие, привычным движением подогнал ремни под себя.

Внутри звенела пустота – неловкое разочарование, будто он зря позволил себе поверить в другую жизнь. Один раз подумал, что можно найти путь, где не нужно спать с мечом в обнимку, и ошибся.

Да и плевать.

Он вскочил в седло. Лошадка оказалась уж больно похожей на Ватрушку – такая же крепкая и спокойная, без показного нрава. Эта не станет красиво гарцевать на тонких ногах, зато не подведёт.

Последний взгляд на академию – всё те же ухоженные сады, щедро украшенные цветами, аромат которых наполнял тёплый воздух. Здесь не пахло войной, и этот разрыв между внешним спокойствием и тем, что ждало впереди, неприятно резал по нервам.

На фоне этого мирного великолепия магистр ас Алеанон выглядел чужеродно и одновременно уместно. Одетый в военную форму, он вёл под уздцы роскошного жеребца вороной масти – ухоженного, высокого, с дорогой сбруей, явно не из тех, кого ставят в общий ряд. Другой рукой магистр прижимал к себе дочь, словно защищая её от всего сразу.

Девушка тоже была в форме – аккуратной, подогнанной, без следов дороги и службы. У Вальтера кольнуло сердце. Ну да. Все студенты академии служат на благо государства. И да, они уже совсем не дети. Но всё же – не так. Не одинаково.

Алеанон держался спокойно, почти отстранённо, будто отправлялся не на войну, а в очередную командировку. Его лошадь не фыркала и не перебирала копытами, вокруг него не суетились конюхи – всё было готово заранее. Совсем не так, как у обычных солдат.

- Вальтер… - Марианна вздохнула, будто не знала, что ему сказать. А говорить то было нечего, он ей никто, даже тот единственный танец на балу он протанцевал с другой девушкой. – Присмотри за моим отцом, пожалуйста?

Он кивнул. Что сказать ей в ответ? Слова казались мелкими и неважными, рассказывать о себе было поздно, спрашивать о ней было слишком рано.

- Ты остаешься здесь? – он махнул рукой в сторону главного здания академии.

- Да, здесь будет артефакторная мастерская. Буду делать что умею, на передовую забирают только выпускников после трех лет учебы. А я же первокурсница…

Она запнулась. На вчерашнем выпускном балу ее перевели на второй курс, но кто теперь может сказать будет ли у них этот самый второй год обучения, или она так и останется первокурсницей. Мир менялся буквально в эту самую секунду, стирая такое понятное и простое будущее.

- Это хорошо.

Снова кивнул, подходящие слова так и не нашлись, и пауза стала совсем уже неловкой. Он и в самом деле был рад услышать, что девушка будет вдали от боевых действий. И от Бриара тоже, его-то уж точно заберут в армию в первых рядах.

Звон копыт рассыпался гроздьями вдоль дороги, их караван двинулся в путь. Куда-то туда, далеко на юг, где их ждут схватки с врагами. И Вальтер вдруг поймал себя на мысли, что этот весенний день, с пыльной дорогой и запахом распустившейся травы, может оказаться последним таким беззаботным воспоминанием.

***

Марианна провожала колонну, до боли вглядываясь в клубы пыли, поднимаемые копытами коней. Сначала она пыталась различить отдельные фигуры – знакомые силуэты, цвета плащей, очертания спин, – но очень быстро всадники слились в одно серо-коричневое марево, не оставляя шанса запомнить последнее движение, последний поворот головы.

На душе было страшно и пусто. Она не думала, что расставаться с отцом придется так скоро. В ее пердставлениях о будущем это было где-то там далеко, когда закончится учеба и начнется работа, когда соберется замуж. Но это случилось внезапно, и они даже не могли нормально попрощаться. Только где-то в груди засела болючая заноза из страха.

Когда верховых стало не видно, следом потянулись телеги. Длинные, тяжёлые, нагруженные мешками, ящиками, связками копий и чужими судьбами. Между припасами сидели рекруты – в основном крестьяне, ещё не привыкшие к форме и оружию. Кто-то улыбался, будто отправлялся в большое приключение, кто-то смотрел перед собой с такой пустотой в глазах, словно всё уже было решено. Все они ехали в одну сторону, и никто не знал, будет ли у них обратный путь.

Марианна стояла, пока не опустела дорога и не стих последний глухой стук колёс. Весенний воздух был тёплым, пах землёй и молодой травой, но в груди росла тяжесть –вместе с оседающей пылью в сердце поселился холод.

Война. Она ещё не пришла сюда, но уже была рядом, совсем близко.

Она вдруг отчётливо почувствовала, насколько хрупким оказалось всё, что ещё вчера казалось прочным и неизменным: родительский дом, стены академии, привычные маршруты и лица. Даже само слово «завтра» теперь звучало иначе – осторожно, почти подозрительно.

Возвращаясь в академию, она заметила перемены сразу. Коридоры были непривычно пусты, шаги отдавались слишком громко, а обычная суета словно растворилась. В мастерских и залах гул голосов сменился редкими репликами, сказанными вполголоса. Казалось, здание выдохлось, провожая тех, кто ушёл.

Марианна поднялась в мастерскую кафедры артефакторики. Здесь всё было по-прежнему: столы, инструменты, заготовки, аккуратно разложенные по местам. Амулеты защиты, медные пластины с вплетёнными чарами, стеклянные ампулы с запечатанной энергией. Это ее спокойная, кропотливая работа.

Её место было здесь. Не на дороге, не в строю, не под знамёнами.

Она провела ладонью по холодной столешнице, вдохнула знакомый запах металла, трав и магических реагентов, и села за работу. Пальцы двигались чуть медленнее обычного, но она заставила себя не останавливаться. Пусть её вклад будет тихим, пусть незаметным – он всё равно нужен. Каждое изделие, выходящее из-под её рук, словно уносило с собой часть тревоги, часть этой сдавливающей пустоты.

Пальцы сновали по заготовке, и совсем не мешали думать. Мысли были простыми и упрямыми. Они идут туда с мечами. Я остаюсь здесь с инструментами. Если мой амулет выдержит удар, если чей-то доспех не треснет от вражеского заклятия – значит, я не зря сижу за этим столом. Значит, отец не совсем один.

Эта мысль не приносила облегчения, но давала опору – крошечную.

Она уже склонилась над заготовкой, осторожно выводя первые линии чар, когда в мастерской раздался резкий и неприятный скрип двери.

Звук был слишком отчётливым в этой тишине.

Марианна подняла голову – и сердце ухнуло куда-то вниз.

– Марианна…

Голос она узнала сразу.

Бриар вошёл в помещение уверенно, окинув мастерскую взглядом человека, который в своекм праве. Плечи расправлены, шаг ровный, взгляд цепкий. Он не выглядел уставшим или подавленным – наоборот, в нём чувствовалась странная, тревожная приподнятость, как у человека, который только что принял важное решение и доволен им.

Она невольно отодвинулась назад, будто расстояние могло что-то изменить. Внутри всё сжалось, тело отреагировало раньше мыслей – плечи напряглись, дыхание сбилось. Он был слишком близко, слишком здесь.

– Я остался, – сказал он, делая шаг вперёд. – В академии.

Ещё шаг.

– Чтобы защищать тебя. Чтобы с тобой ничего не случилось, пока остальные на фронте.

Слова звучали просто, почти заботливо. И от этого становилось только хуже.

Марианна обхватила себя руками, словно пытаясь удержаться в пространстве. В голове металось всё сразу: она еще чувствовала остатки того облегчения, когда считала, что их пути разошлись если не навсегда, то хотя бы надолго. Она была уверена, что его отправят вместе с остальными. Что расстояние, время, опасность сделают своё дело.

А он остался. Здесь. Рядом. И тут же холодный, липкий страх.

И отца больше не было.

– Но… зачем? – голос вышел тише, чем она ожидала. – Я думала…

– Там фронт, – перебил Бриар, разводя руками, будто объяснял очевидное. – Опасно. А ты здесь одна. Ну и я подумал – кто, если не я? Я же должен защищать тебя.

Он говорил искренне. В этом и была главная беда.

Марианна почувствовала, как внутри поднимается волна – чистый страх.

Он не понимал. Он просто не понимал ее. Словно забыл, что он ей сделал. Так преисполнился этой идеей о защите, что света белого не видел.

И что ей сказать? Что ответить? Никто теперь не защитит ее от него, отца рядом нет, а всех остальных будет сложно убедить, что наследник древнего рода представляет угрозу. Ведь его глупую и бесполезную попытку шарахнуть ее сильнейшим заклинанием видели только стражники.

А они все ушли на фронт.

– Я… спасибо… – начала она, но слова рассыпались, не доходя до конца фразы.

– Ну вот и отлично! – слишком громко, почти торжествующе сказал он. – Теперь всё будет в порядке. Ты работай, а я прослежу, чтобы здесь был порядок.

Марианна опустила взгляд на стол. На медные пластины, на недоделанный амулет, на собственные руки, которые слегка дрожали. Она сжала пальцы сильнее, заставляя себя продолжить линию узора. Плечи напряглись, спина выпрямилась – не из гордости, а из упрямого желания не показать слабость.

Бриар стоял рядом, уверенный, что делает добро. И именно это делало его присутствие по-настоящему опасным.

– Да, конечно… – выдохнула она наконец, почти шёпотом, и снова склонилась над работой.

Лишь бы он поверил. Лишь бы оставил её в покое – хотя бы ненадолго.

***

Талисса стояла перед зеркалом, поправляя форменное платье лекарки – строгий серо-голубой тон с вышивкой переплетённых лавровых ветвей и серебряного круга, символизирующего исцеление. Платье сидело аккуратно, ровно и практично; никакой лишней красоты, только порядок и готовность к работе.

Мысли сами собой вернулись к балу – к танцу с Вальтером. Лёгкое прикосновение его руки, взгляд, который казался внимательным… Но Талисса быстро отодвинула эти воспоминания, задаваясь одним вопросом: танцевал ли он с ней из интереса или просто из вежливости? Ответа не было, и это не вызывало облегчения, а лишь добавляло ощущение неопределённости.

Сейчас нужно было идти в госпиталь. Работы предстояло много, и она знала, что каждый день принесёт усталость, боль и тревогу. В голове мелькнула слабая надежда – увидеть Вальтера снова, но не в госпитале и не по причине ран, а просто случайно, по какому-то другому поводу. Даже эта мысль была смешана с беспокойством: что, если он где-то там, на фронте, и она ничего не сможет сделать, чтобы помочь?

Талисса глубоко вдохнула, поправила вышивку на плече и шагнула к двери. Сердце стучало быстро, но это был стук тревоги, а не радости. Впереди была неизвестность, и она должна была быть готова ко всему, к любым последствиям, и держать себя в руках, пока люди вокруг нуждались в помощи.

Она шагала по узкой дорожке к госпиталю при академии. В воздухе уже пахло травами и чем-то металлическим – смесь запаха антисептиков и крови. Сердце колотилось быстрее, ладони становились влажными от тревоги.

Войдя в главный зал госпиталя, Талисса замерла. Ряды кроватей, бинты, лица, перекошенные болью, глаза, полные испуга и усталости. На одной кровати лежал солдат с перебинтованной головой и рукой, наложенной под углом, на другой – ранение в живот, слабые стоны и тяжёлое дыхание. Талисса ловила каждый звук: стон, скрип носилок, тихое шипение лекарств – и сердце её сжималось всё сильнее.

– Я слышала, что их привезли с южного перевала, – говорила одна медсестра другой, проходя мимо. – Атака была неожиданной, много раненных.

– Не удивительно, – ответила вторая, почти шёпотом. – Говорят, союзные войска Роттенхейма идут на помощь, но не ясно, успеют ли они остановить их вовремя.

Талисса невольно прислушалась к разговору. В груди сжалось: война, о которой раньше говорили как о далёкой угрозе, теперь была здесь, среди этих кроватей, бинтов и страданий.

Она шла дальше, стараясь обходить кровати, не смотреть слишком близко. На одной лежал молодой парень с порезанным лицом и липкой от крови рубашкой, на другой – мужчина, бледный, почти без сознания, с порванной бронёй. Каждый звук, каждый стон усиливал тревогу; хотелось отвернуться, но нужно было двигаться вперёд.

И вдруг раздался крик профессора из операционной:

– Талисса! Быстро сюда, помогай!

Сердце подскочило, и на мгновение она замерла, колеблясь между ужасом и долгом. Затем ноги сами понесли её к дверям операционной, туда, где страх нужно было превратить в действие, и где каждая секунда могла спасти жизнь.

Глава 19. Там, где жарко

Степь на границе Альмирии и Саркарима

– Щит ближе к телу, ноги шире! – Вальтер ткнул ладонью в деревянное ребро щита, поправляя стойку долговязого парня. – Если качнёшься – тебя сразу собьют.

Парни переминались на раскалённой земле, где пыль въедалась в старые сапоги и щекотала кожу. Солнце палило безжалостно, заставляя блестеть пот на их лбах и спинах.

Вальтер видел, как дрожат руки у одного, как другой, щурясь, тыкает древком слишком высоко, пытаясь защититься от ослепляющего света. Струйки пота стекали по лицам, смешиваясь с пылью, а дыхание учащалось от жары и напряжения.

Он невольно вспоминал первые схватки, когда сам стоял так же – деревянный, глухой, пока воевода орал ему в ухо, и казалось, что каждый шаг давался с трудом.

– Смотри на врага, а не на наконечник! – снова рявкнул он, и несколько голов кивнули послушно. Вальтер заметил, как руки у некоторых солдат дрожат, а глаза беспокойно ищут командира, словно они ищут в нём опору и уверенность.

Он шагнул вперёд, касаясь кончиком копья щита одного их парней, чтобы продемонстрировать им правильный захват. Древко было шероховатым, покрытым пылью, и каждый контакт отдавался лёгкой вибрацией по ладони.

Пыль поднималась клубком при каждом движении, оседая на лицах, на запястьях, даже на блестящих от пота волосах.

– Тянемся вперед, плечо ровно, ступни в землю твердо! – Вальтер продемонстрировал выпад, и солнце на щите создало яркий блик, который на мгновение ослепил его учеников.

Боятся. И он их понимал, ему тоже было страшно. Но жизненно необходимо, чтобы они делали все правильно, и при этом не думали. В бою нет времени для размышлений или страхов. Надо просто стоять и держать строй. И упираться изо всех сил. Всем вместе.

Он встал с ними в строй, глянул направо и налево. Ну вот, теперь они вместе, плечом к плечу. Вальтер чувствовал каждое дыхание учеников, слышал скрип сухой земли под сапогами и свист ветра, поднимающего пыль.

Даже в жаре и усталости он ловил мелкие детали: как опускаются руки у тех, кто устал, как пальцы сжимаются на древках, как глаза моргают слишком часто от солнечных бликов. Каждое движение и жест казались ему важными, и он понимал: от этого зависит не только техника, но и выживание в бою.

– Отлично, ещё раз! – рявкнул он, и парни, невероятно уставшие, с новыми усилиями встали в стойки, а горячий ветер поднимал клубы пыли вокруг них, делая тренировку почти невыносимой.

– Вальтер! – к нему подбежал посыльный мальчишка, запыхавшийся. – Капитан сказал скоро-скоро к нему бежать, мол, только ты можешь с ним говорить. Ну с этим. Кого поймали. Лазутчика поймали ночью, а боевой маг уехал за припасами в соседний гарнизон.

– Продолжайте тренировку, – крикнул Вальтер, не отрывая взгляда от бойцов. – Я вернусь сразу.

Он почувствовал под кожей лёгкое напряжение. Хоть он и имел боевой опыт, он всё ещё был совсем молод, почти на один возраст с теми, кого обучал.

А теперь вон к командиру гарнизона зовут, интересно зачем. Вальтер последовал за мальчишкой через лагерь, стараясь не поднимать лишней пыли. Они обошли палатки и шатры, пока мальчишка не открыл дверь в шатёр капитана и не кивнул ему проходить внутрь.

– Садись, Вальтер, – сказал капитан, поднимая взгляд. Его глаза оценивающе бегали по нему, как будто он сам ещё не до конца понимал, что делать. – В документах у тебя написано, что знаешь джарим. Ну что ж, пригодится. Пленный знает только этот язык, и тебе придётся переводить.

– Понял, – кивнул Вальтер, стараясь скрыть волнение.

Капитан вздохнул, опустил голову и сложил руки на столе. – Слушай внимательно. Твоя задача – переводить вопросы и ответы. Никаких догадок, только слова. Но главное – следи за ним, за каждым движением, взглядом, даже мелкой дрожью. Честно говоря, я сам не знаю, как он себя поведёт. Но делать надо. Понимаешь?

– Да, понял, – подтвердил Вальтер, ощущая, как напряжение висит в воздухе.

Он подошёл к столу и сел напротив пленного, готовый переводить вопросы и одновременно наблюдать за каждой мелкой деталью.

Капитан сидел чуть поодаль, наготове.

– *Шахтака рим вахсар?* – тихо спросил он. (“Откуда ты пришёл?”)

– *Немар ду вахсар Тахрим,* – тихо, с лёгкой дрожью в голосе, произнёс пленник, слегка сгорбившись и опуская глаза. (“Я из деревни Тахрим.”)

Вальтер перевёл капитану. Слова звучали гладко, взгляд пленного оставался холодно ровным, дрожь в голосе казалась натянутой.

Слишком гладко для простой истории про крестьянина, но не показал ни малейшего сомнения.

– *Маштар ду халим?* – продолжил он мягко, чтобы пленник не насторожился. (“Что тебе приказали делать?”)

–Они заставляли… Но я не хотел воевать, я хотел просто уйти. – ответил пленник, опустив глаза.

– Кому ты служишь? – осторожно спросил Вальтер.

– Султан… но я не воин… я просто пахарь… не хочу никому вредить. – произнёс пленник, сгорбившись, стараясь выглядеть беззащитным.

Вальтер старательно переводил слово за словом капитану, настороженно глядя на того из-под лба. Слова пленного вызывали сочувствие, но что-то подсказывало, что это тщательно разыгранная маска.

Когда пленного уводили к углу шатра для военнопленных, капитан тихо позвал Вальтера к себе.

– Давай поговорим без лишних ушей, – они отошли к дежурному столу, заваленному картами и свёртками.

– Ты думаешь, что он врёт? – спросил капитан, прислонившись к столу.

– Я… не знаю, как объяснить, – пожал плечами Вальтер. – Просто… чувствую. Что-то не так в его словах. Я не могу сказать точно, но понимаю, что он лжёт.

Капитан молчал несколько секунд, изучая его лицо. Потом тихо, почти себе под нос, проговорил:

– Знаешь, я много лет встречал беглецов, дезертиров… Но только сейчас задумался. Очень многие из них называли Тахрим. Всегда одно и то же слово, будто какое проклятое место. Никогда раньше не обращал внимания… а теперь понимаю: слишком уж совпадает.

Вальтер кивнул, слегка сжав губы и выпрямляя спину. Сердце забилось чуть быстрее.

– Если ты прав, – продолжил капитан, – за этим скрыта система: лазутчики, пароли, подготовка диверсий. Кто знает, сколько их ещё у нас за спиной. Значит, будем держать ухо востро. Ты пока будешь помогать мне наблюдать. И помни: иногда лучше довериться чутью, даже если разум ещё не понял…

Он не договорил.

На короткое мгновение в шатре повисла странная, ненормальная тишина. Не покой – именно пауза, натянутая, как перед ударом. Вальтер успел заметить, как капитан сжал пальцы на краю стола, как полог шатра вздрогнул от порыва ветра и снова замер.

Где-то снаружи оборвался чей-то смех.

А потом воздух разорвал визг трубы.

Резкий, пронзительный, не похожий ни на что другое. Он не просто прозвучал – он ударил по лагерю, прокатился волной и разорвал тишину в клочья.

Тревога.

Мир сорвался с места.

Лагерь взорвался движением: кто-то выскочил из палатки, на ходу натягивая шлем, кто-то уронил копьё и выругался, поднимая его из пыли. Лошади ржали и били копытами, палатки шатались, как живые.

Вальтер уже бежал.

Сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Руки дрожали, и он знал – если сейчас остановится хотя бы на миг, страх догонит.

Нельзя. Никак нельзя. Бояться он потом будет.

– К оружию! – заорал он, перекрывая шум. – Щиты! Копья! К валу!

Парни метались, сталкивались плечами, застёгивали ремни дрожащими пальцами. Один споткнулся и рухнул на колени, закашлявшись от пыли. Вальтер рванул его вверх за наплечник.

– Вставай. Потом упадёшь. Сейчас – нет.

Он сам натягивал броню на ходу, ощущая, как металл ложится на плечи тяжёлым, жгучим грузом. Пот мгновенно выступил под доспехами.

Земля начала гудеть.

Сначала – едва заметно, как далёкий гром. Потом сильнее. Топот нарастал, превращаясь в ровный, тяжёлый ритм, от которого дрожали зубы.

– Дышим, – сказал Вальтер, уже тише, проходя вдоль линии. – Не смотрим вдаль. Смотрим на щиты. На плечо соседа.

Он встал в строй вместе с ними. Плечом к плечу. Почувствовал, как рядом кто-то дышит слишком часто, как дрожит древко в чужих руках.

На горизонте пыль поднялась стеной – закрутилась, вспухла, словно небо и земля сцепились между собой. Это была не обычная дорожная мгла и не след от марша: пыль росла, сгущалась, собиралась в тяжёлый вращающийся столб, живой и зловещий, будто сама степь выталкивала из себя эту тьму.

И из неё вырвались всадники.

Саркарим шёл лавиной.

Лошади неслись на полном скаку, копыта выбивали землю, поднимая песок клубами. Сабли сверкали, копья были выставлены вперёд, лица скрыты тканью и пылью.

Их боевой клич накатывал волнами – дикий, рваный, нечеловеческий. Сливаясь с грохотом копыт и звоном железа, превращался в дикую какофонию. Он нес страх.

– Щиты! – рявкнул Вальтер. – Копья вперёд! Держим!

Первый удар был как столкновение с живой стеной.

Щиты прогнулись, копья задрожали, руки свело от отдачи. Кто-то вскрикнул, кто-то застонал, но строй устоял.

Страх плескался внутри обжигающим огнем, и Вальтер сам не знал, чего он боится больше – этих пустынных воинов или допустить слабость хоть на мгновение.

Всадники упирались в линию, лошади ржали и бились, сабли скользили по щитам, оставляя борозды. Пыль забивала рот и глаза, дышать было тяжело, жар жёг лёгкие.

Над головой засвистели стрелы.

Несколько стрел вспыхнули и, не долетев, растворились в клубах песка. За валом поднялся магистр некромантии – мантия колыхалась, а вокруг него воздух словно наполнился фиолетовым сиянием.

Неужели вернулся? От нежданной надежды словно прибыло сил, и Вальтер с силой оттолкнул настырного пустынника. С настоящим волшебником дело должно пойти на лад.

- Держитесь, парни! С нами маг! – он снова гаркнул своему соседу в ухо.

- Ура! Маг! – так же бессмысленно заорал парнишка, и строй поддержал его довольным гулом.

Из-под рук магистра пополз фиолетовый туман, плавно закручиваясь в воздухе и оседая на щитах и копьях альмирийских солдат.

Металл начинал мерцать фиолетовыми прожилками, древки почернели, словно напитанные смолой. Щиты будто потяжелели и похолодели. Прикосновение магии ощутили все солдаты, и это знатно приободрило их.

- Копья вперед! – раздался крик капитана.

Стоило оружию коснуться врагов – и туман будто оживал: клинки врага покрывались ржавчиной, одежда истлевала, а вместо честной кровавой раны образовывалась ужасающая гнилостная дыра.

Каждое движение тумана было словно танец: волны фиолетового света плавно обвивали щиты, скользили по песку, цеплялись за солнечные блики и подталкивали врага. Лошади шарахались, всадники теряли равновесие, а их крики смешивались с рёвом ветра и песчаной бури.

Под прикрытием этой живой, чуждой магии строй держался: удары врага ослабевали, копья входили глубже, а фиолетовое сияние оставляло за собой следы, словно сама смерть скользила по песку и броне.

– Держать! – орал Вальтер в ухо своему соседу, надеясь, что его голос слышно и прочим солдатам. – Держать строй!

И тогда он заметил его - человека без оружия. И одно это уже было странно, чего бы делать безоружному среди битвы?

Он двигался странно – не как воин, не как всадник. Легко, почти скользя, пользуясь мгновениями между ударами. Будто вор, он крался между солдат. Его не пытались рубить – будто не замечали.

В руках он нёс нечто ярко-красное, пульсирующее, словно живое сердце.

По спине Вальтера прошёл холод. Ощущение беды стало таким тяжелым, что дыхание замерло липким комом в горле. И стук его собственного сердца в этот момент совпал с этой призрачной пульсацией.

– Не пускать! – заорал он.

Он ударил копьем, вложив в выпад все силы. Будто только он один видел этого странного человека, и только это было важно.

Враг дёрнулся – и в следующий миг серый, мертвенный свет охватил его фигуру. Тело рассыпалось в пыль, словно его никогда не было.

Что это – некромантия магистра или же таинственная магия пустыни? Но размышлять было некогда, потому что это огромное бьющееся сердце упало куда-то им под ноги. И тревога никуда не делась, все так же горела в груди.

Вальтер нырнул вниз, туда, под ноги своим товарищам, где был велик шанс попасть под копыта пустынников. Лишь бы его прикрыли щитами, лишь бы совсем немного повезло.

Найти это. Это нечто странное, и совершенно точно опасное.

Вот оно!

Красное. Горячее. Тяжёлое.

Вальтер замер.

Один вдох.

Что бы это ни было, вряд ли это несли сюда к альмирийскому лагерю с добрыми намерениями.

Он почувствовал, как дрожат пальцы. Брать это в руки было страшно, но … там за спиной остаются свои. Те, кого он должен защищать.

- Да провались ты! – срывая жилы он швырнул эту штуку обратно в строй врагов.

Взрыв был не громким – он был ослепляющим. Алый свет вырвался наружу, песок взлетел стеной. И красное липкое нечто плеснуло волной во все стороны, щедро окрашивая все вокруг в цвет крови.

Совершенно неуместное сравнение возникло в голове Вальтера. Как будто кто-то варил клубничное варенье и не уследил, и теперь все вокруг покрыто ошметками этого варева. Он нервно хохотнул, не в силах удержать панику.

Это бы случилось здесь, между ними. За ровной стеной альмирийских щитов. С альмирийскими солдатами.

Враги закричали страшно, лошади вставали на дыбы с истошным ржанием. Каждый, на кого хоть попала капля этого красного магического вещества испытывал страшнейшие мучения. Всадники теряли равновесие и валились куда-то вниз, прямо под копыта обезумевших вконец лошадей.

Вальтер с ужасом смотрел туда, где в самой середине саркаримского войска образуется кровавая каша. Эта ужасающая бомба рванула среди своих, а паника разлилась во все стороны, охватывая все больше и больше людей и животных.

С правого фланга кто-то пронзительно свистнул, и он краем глаза увидел чью-то фигурку, изо всех сил скачущую обратно в пустыню.

А за ним потянули и остальные.

Сначала робко, не веря, что все уже кончилось. Но пример был заразителен, и вот небольшие группки всадников то справа, то слева устремлялись назад. Куда-то туда, где на горизонте клубился песчаный вихрь.

К слову, что бы там не происходило, но столб пыли мягко оседал, а небо вновь обрело голубой цвет.

Где-то в самой середине саркаримского строя еще звучали клинки, железными лязгами опускаясь на почерневшие щиты защитников Альмирии. Но вот уже и левый фланг дрогнул и спешно потек обратно в пески.

Все живые саркаримцы отступали. Кто выпутывался из этой ужасающей свалки и цеплялся за проезжающих товарищей, кто пешком бежал, кого-то волокли за собой кони, поддавшиеся стадному инстинкту.

Так или иначе, биться было больше не с кем. Оставшихся противников быстро дорубили воодушевленные защитники лагеря.

Прямо перед Вальтером разворачивалась ужасающая картина – корчащиеся в агонии люди и лошади. Красное нечто заполнило собой сколько хватало глаз. И он бы не смог сказать, что это такое, толи эта ужасающая магия, толи кровь.

Как бы там ни было, очень хотелось вымыть руки. И показать магистру, чтобы точно знать, что на нем нет ни капли этой дряни.

Вальтер обернулся.

Он медленно скользнул взглядом по каждому ряду. Слева мальчишка сжимал щит так, что белели пальцы, а взгляд устремлен в пустыню. Никак не может поверить, что все кончилось.

Справа один солдат пытался подняться, ладони скользили по горячей, пыльной земле, а хриплое дыхание было похоже на плач.

Солдаты сидели и стояли где придётся. Кто-то шептал слова молитвы Всевидящему, кто-то зажимал рану и шипел от боли, а кто-то просто смотрел в спины отступающих врагов.

Некоторые лежали на песке, навсегда умолкнув в этой битве.

Магистр некромантии стоял рядом с валом, шатаясь. Его мантия была порвана, рукава испачканы пылью и ожогами. Фиолетовое свечение постепенно угасало, растворяясь в воздухе, оставляя лишь лёгкий запах сожжённой земли.

Капитан чуть поодаль держал щит прижатым к телу, стрела торчала в левой руке. Его взгляд, тяжёлый и сосредоточенный, пробегал по оставшимся бойцам, оценивая их состояние, готовность к следующему удару.

Тишина была оглушающей. Кто рядом что-то говорил, а может даже плакал. Но Вальтер ничего не мог расслышать, ему словно ваты в уши набили.

– Мы… – Вальтер попытался сказать и хрипло рассмеялся. – Мы живы.

Глава 20. Цена звания

Степь на границе Альмирии и Саркарима

Вальтер едва смог поднять тяжёлое тело с жёсткой подстилки, колени разогнулись с усилием. Земля под ногами поддаваться отказывалась. Он чувствовал себя смертельно уставшим, но отдыхать было рано.

Воздух тянул гарью и кислым запахом крови. Меж шатров солдаты устраивали перевязки: кто-то держал товарища за плечи, другой сжимал тряпьё на ране. Кровь просачивалась сквозь ткань тёмными пятнами. Чуть дальше слышался стон – двое прижигали стрелой бок, железо дёргалось в дрожащих пальцах, оставляя рваные ожоги.

Щиты с трещинами, изломанные копья и мятые шлемы лежали у костра кучей, поверх – мечи с выщербленными лезвиями. Маленький оруженосец осторожно обходил эту кучу, не касаясь ничего. Похоже, это было оружие павших товарищей, и теперь оно должно занять свое место у жертвенной жаровни.

На насыпи стояли часовые – спины прямые, взгляд устремлен в степь. Теперь парни очень боялись что-то упустить, и ломали глаза, выглядывая врага в тучах песка. И вроде бы степь казалась пустой, но еще были живы воспоминания об отрядах врага, появившихся из робкого марева на горизонте.

Тягучая тишина висела над лагерем, что было странным - костры потрескивали, редкие шаги глухо отдавались в земле, тут и там слышались тихие разговоры. Но после горячки боя это звенело в ушах неуместной пустотой.

На самом гребне защитного вала было видно двух человек. Капитан прижимал левую руку к груди, прореха на рукаве была замотана тряпицей, пропитанной кровью. Правая рука держала карту, прижатую к колену. Лицо напряжено, морщины глубже, чем раньше. Начальник гарнизона будто постарел на десяток лет за этот день.

Рядом сидел магистр. Вот так просто на земле, и не скажешь, что это альмирийский боевой маг. Плащ сполз с плеч и валялся на земле грязной тряпкой. Кожа под глазами посерела, руки дрожали, пальцы время от времени сжимались в кулак, словно слышали гул заклинаний. Даже не надо было гадать, ему пришлось очень несладко в этой битве.

Шаги Вальтера привлекли внимание обоих. Капитан прищурился, плечо дрогнуло, но он выпрямился. Магистр не поднялся, взгляд лишь на миг скользнул по Вальтеру. Они оба не прервали свой разговор с его появлением, из чего Вальтер сделал вывод, что они не против его присутствия.

– Проклятье небес! – вырвалось у капитана сквозь сжатые зубы. – Разведка не заметила атаки? Сколько погибло на левом фланге, сколько раненых осталось без помощи, сколько снабжения потеряно?

Он говорил быстро, почти захлёбываясь словами, и в этом темпе слышалась не только злость – усталость и страх прорывались сквозь каждую фразу.

– Пылевые тучи заглушают сигналы «Ока Провидца», – тихо пояснил магистр. – Прибор не различает сигналы через бурю.

Голос его был ровным, но под спокойствием угадывалось напряжение, словно он уже прикидывал, сколько подобных слепых пятен могло остаться незамеченными.

– И мы узнаём об угрозе только когда она почти у стен? – резко махнул рукой капитан. – Недопустимо!

Пальцы его дрогнули, и карта на коленях смялась ещё сильнее.

Вальтер сделал шаг в сторону и покосился на это самое Око Провидца. Небольшая башенка на самом верху ближайшей сопки – с такого расстояния она казалась почти игрушечной. Где-то там должен быть магический артефакт, который мерцает особым образом, передавая сигналы куда-то дальше, вглубь Альмирии.

Теперь эта мысль резала неприятным осознанием: выходит, достаточно просто поднять песчаную бурю – и всё. Ни предупреждений, ни вестников, ни времени на подготовку. Они отрезаны от Альмирии, слепые и глухие, предоставленные сами себе.

От этого становилось особенно неуютно: привычное чувство защищённости, уверенность в том, что за спиной всегда есть тыл и поддержка, рассыпались, словно песок сквозь пальцы.

– Есть у нас один пленный, которого стоит допросить, – сказал капитан, сворачивая карту. – Нужно понять, куда направят основные силы, кто причастен к разведке врага.

Он говорил уже тише, деловито, будто каждое слово теперь приходилось взвешивать вдвойне.

Магистр слегка приподнял бровь. Он молчал, изучая Вальтера – внимательно, без спешки, словно оценивал не только его слова и жесты, но и то, как тот держится после боя.

– Раз у нас нет Безымянного, – вмешался капитан, – капрал Грин, придется вам заняться.

Произнесено это было без нажима, почти буднично, но смысл фразы от этого становился только тяжелее.

Капитан к этому моменту уже убрал карту и вытащил из кармана небольшой предмет.

– Вот.

Тяжёлая и тёплая металлическая бляха шлепнулась в его ладонь. На ней ещё явно виднелось бурое пятно. Кровь прошлого капрала. Засохшая, въевшаяся в металл, она словно намеренно не была стёрта – как напоминание о цене этого звания.

Сколько парней сегодня отдали свои жизни? Знал ли он этого капрала? Знал ли он, что своё первое повышение в альмирийской армии будет с привкусом крови, пыли и боли, а не гордости и торжественных слов?

– Ты справишься, Вальтер, – устало сказал магистр. – Просто доверяй своей интуиции.

В этих словах не было ни пафоса, ни утешения – лишь спокойная уверенность человека, который уже видел слишком много подобных моментов.

Вальтер приколол бляху на свой ремень. Странное дело, будто на плечи положили пару мешков с добром – так тяжело стало. Металл тянул вниз, напоминая о новой ответственности. Справится ли он? Достоин ли он?

Похоже, тут всё просто: делай всё, что можешь, а дальше – как повезёт. Если повезёт, то останешься жив.

Допрашивать этого пленного совершенно не хотелось, но приказы не обсуждают. И если он сейчас может помочь отомстить за парней, проливших кровь в пески Саркарима, то это его прямой долг. Даже если этот долг будет стоить ему ещё одной бессонной ночи – или чего-то большего.

В памяти всплыл прошлый допрос – ночь, тёмный шатёр, малейшие дрожания, едва уловимые движения губ. Тогда он впервые понял, что внимательность может спасти жизнь. Не сила и не угрозы, а умение заметить то, что другие пропускают.

Сейчас вокруг – последствия сражения: лужи крови и грязи, перевёрнутые щиты, побитые копья, упавшие каски. Беспечный ветер поднимал пыль, скрывая истерзанную землю, и на мгновение казалось, будто степь сама пытается замести следы недавней бойни. Всё это делало задачу ещё более значимой: от того, что удастся узнать у пленного, зависело многое.

Капитан сжал карту, затем шагнул к шатру дежурных:

– Мне нужно проверить склады и распределение припасов. Следите за порядком и начинайте подготовку к следующей разведке.

Он говорил на ходу, уже мыслями погружённый в расчёты и потери.

Вальтер остался с магистром. Тот опёрся локтем о колено, пальцы переплелись, взгляд скользил по Вальтеру, фиксируя каждый жест, каждое едва заметное движение.

– Расскажи, как прошлый допрос повлиял на тебя, – тихо сказал магистр. – Какие ощущения остались?

Голос был спокойным, почти будничным.

Вальтер вспомнил ночь, взгляд пленного, колебания голоса и рук. Каждое движение казалось значимым, каждое промедление – опасным. Магистр слушал внимательно, за спокойным выражением лица было и не понять, что он обо всём этом думает.

– Твоя интуиция – инструмент, почти как любое заклинание. Она не подведёт, если будешь внимателен, – добавил магистр.

– Пленного! Важного пленного! – донёсся крик с дальнего края рва.

Вальтер обернулся: несколько солдат тащили человека по сухой траве, держа за верёвку, которой были связаны руки мужчины и шея. Пленный спотыкался, припадая на раненую ногу, его сапог скреб каменистую почву, оставляя за собой следы крови. Яркая одежда с золотыми нитями была уже изорвана и в клочьях, пыль и песок въелись в ткань. Солдаты подтягивали верёвку, подталкивали локтями и плечами, не особо утруждаясь заботой о пленнике.

Магистр тихо щёлкнул пальцами, привлекая внимание Вальтера:

– Вот и началась твоя работа, – сказал он, взглядом указывая на пленного.

Пленный натянул верёвку, пытаясь уравновесить шаги по каменистой почве. Вальтер обошёл солдат, повернулся к ним тем самым боком, где была приколота бляха капрала.

Магистр следил молча, словно оценивая, как он управляет ситуацией.

– Ведите его в шатёр, – тихо сказал Вальтер.

Солдаты кивнули, подтолкнули пленного вперед, удерживая за плечи и верёвку.

Вальтер осторожно последовал за ними. Солдаты, подтолкнули шамана к середине шатра, и натянули веревку так, что тому больше ничего не оставалось, как грохнуться на колени. Вальтер сел напротив на низком стуле.

Перед ним сидел важный человек, явно не рядовой. Длинная, выцветшая одежда с узорами, похожими на древние руны, была сделана из красивой дорогой ткани. Сапоги из тонко выделанной кожи, украшенные вышивкой. На шее амулет – маленький череп птицы с впаянными в него крошечными камнями.

Этот мужчина был не слишком похож на всех тех саркаримцев, которых ему доводилось видеть. Лицо пленного было смуглым, с тонкими, почти острыми чертами. Взгляд – светлый и глубокий, с редким внутренним мерцанием, словно магическая энергия играла в его глазах. Вдобавок на лице тянулись тонкие ритуальные шрамы: несколько изящных линий от виска к щеке, выжженные или вырезанные аккуратно, как отметины посвящения. Волосы частично заплетены в тонкие косички с перьями и бусинами.

Так вот значит, как выглядит настоящий саркаримский шаман!

Вальтер тихо перевёл взгляд на магистра, который наблюдал за сценой с лёгким кивком, будто подтверждая, что пленный действительно стоит особого внимания. Внутри шатра воздух был тяжёлым, пропитанным смесью пота, пыли и тонкой аурой магии, едва уловимой, но ощутимой.

Вальтер скользнул взглядом по лицу шамана, стараясь уловить малейшие признаки напряжения, любое несоответствие спокойной маске.

– Шахтака рим вахсар? – тихо спросил он. («Откуда ты пришёл?»)

Шаман прищурился, губы дёрнулись в усмешке, голос резко резал тишину шатра:

– Ха! Думаешь, я расскажу свои пути? Ты, щуплый чтец мыслей! – бросил он с едкой насмешкой.

Вальтер почувствовал, как его буквально отталкивает от этого человека – будто от жара или скверны. Примерно так люди инстинктивно отдаляются от больных или прокажённых, чтобы уберечь себя. Однако, несмотря на нестерпимое желание поскорее уйти, он остался и снова посмотрел на мужчину напротив, удерживая взгляд усилием воли.

– Шахтака рим вахсар? – повторил он куда более настойчиво, неотрывно наблюдая за мерцанием в этих ярких голубых глазах.

– Немар ду вахсар Тахрим, – вымученно пробормотал шаман, силясь отвести глаза. (“Я из деревни Тахрим.”)

– Шахтака Тахрим? – (что такое Тахрим)

Вальтер заставил себя смотреть прямо в глаза шаману. Тот встретил взгляд уверенно, почти вызывающе, и на миг в голове у Вальтера потянуло холодом, словно кто-то коснулся разума изнутри. Но шаман не выдержал первым: зрачки дрогнули, дыхание сбилось, и что-то невидимое между ними сменило направление, навалилось всей тяжестью.

– Тахрим зак раашал… – едва слышно выдавил мужчина и немедленно закашлялся. (тахрим – специальный отряд лазутчиков)

– Кашир зик ворнак ра’мал? – Вальтер облизнул пересохшие губы, ему немилосердно хотелось пить, будто этот разговор вытягивал все его силы, каплю за каплей. (зачем вы напали на наш лагерь)

– Тар’кул зик ва’шин фарс… – (чтобы отвлечь ваши силы)

Пленник уронил голову, и кровь тонкой струйкой потекла из его носа прямо на грудь, впитываясь в ткань. Вальтер и сам чувствовал себя не лучше: голова болела, хотелось пить и отчего-то есть, хотя ещё минуту назад желудок был категорически против любой еды.

Оставив шамана в том самом виде, он вышел из шатра, в надежде, что свежий воздух поможет. За палаткой же его встретило пронзительное голубое небо и свет, яркий настолько, что не было никаких сил поднять глаза к солнцу. Кто-то подхватил его под локоть и куда-то поволок – сил на сопротивление не было, и подсознание шептало, что это мог быть только магистр Алеанон.

Упав пыльным мешком под какой-то навес, Вальтер проморгался и уставился на мужчину. Вместо слов магистр пихнул ему в руку кружку с водой и какую-то лепешку. Невероятно, армейский повар еще не успел запалить костер для готовки, так откуда же эта еда?

Впрочем, думать об этом он не собирался, тут же впился зубами в лепёшку, едва различая вкус мяса в ней, словно голодный волк. Плевать, главное успеть урвать сколько можно. Холодная вода со вкусом трав потекла по подбородку, но он этого не замечал, словно одержимый, вгрызаясь в пищу.

– Это ж надо было додуматься до такого… – магистр покачал головой, скорее устало, чем неодобрительно. – Так напрямую давить шамана, сильно рисковал ты, парень… Не вздумай больше так делать, слышишь? Ты или угробишь себя, или же… Не торопись ты с этим, понял?

Питер ас Алеанон сидел рядом, бросив свой плащ прямо на пыльную землю. И по его лицу нельзя было догадаться, о чём он думал. Вместо этого Вальтер неопределённо промычал и оглянулся в поисках еды, почти автоматически.

– Это из моих личных запасов, – ответил магистр на его голодный взгляд. – Паёк придётся подождать, там капитан проверяет только припасы.

Стало неловко, но голод легко победил это чувство. Пришлось стиснуть пальцы, на секунду напоминая себе о манерах.

– Спасибо большое, господин магистр.

– Да брось, всё нормально, – отмахнулся тот. – Рассказывай, что удалось получить от шамана.

Он вытер губы тыльной стороной ладони – тут, на войне, манерам оставалось всё меньше и меньше места. Сквозь клубы пыли к ним под навес брёл капитан, который, судя по виду, только закончил разбираться с потерями. Дождавшись, пока командир пнёт сапогом подходящий ящик, чтобы усесться на него, Вальтер начал рассказ.

– Я не уверен… я боюсь, моё знание языка… – оба взрослых мужчины смотрели на него внимательно, и ему ничего не оставалось, как отбросить свои сомнения. – Он назвал меня чтецом мыслей, а потом сказал, что тахрим – это специальный отряд лазутчиков. Но… самое важное – он сказал, что они напали на лагерь, чтобы отвлечь внимание наших сил.

Капитан сердито хмыкнул и пробормотал под нос какое-то забористое ругательство.

– Вот же… я как раз хотел отдать приказ о подкреплении, – он извлёк из кармана уже изрядно мятую карту, которую, казалось, только магия удерживала от полнейшего распада. – Смотрите, мы с вами вот тут. Это довольно далеко от южного перевала, где сейчас идут основные столкновения. И если сейчас сюда перенаправить какие-то войска, то что-то останется без защиты. И это вряд ли будет перевал – на это командование не пойдёт.

– Ближайший к нам лагерь – вот тут… – Вальтер ткнул пальцем в крестик на карте. – И это на прямом пути к академии.

– До академии довольно далеко… – задумчиво протянул капитан и посмотрел на магистра.

– Мне это совсем не нравится, – мрачно ответил некромант. – По военной логике академия хорошо укреплена, там полно магов и простых бойцов. Кроме того, любые войска, даже самый быстрый и лёгкий отряд, не сможет так быстро пройти вглубь страны без риска быть зажатым в тиски.

– А лёгкая конница не сможет удержать такой темп в течение двух дней и нанести какой-то реальный вред академии, – подхватил капитан. – Это кажется совершенно безопасным местом.

– Да. Кажется, – согласился магистр. – Кстати, на небе ни облачка, и ветра нет.

Все трое обернулись и будто только сейчас заметили: вокруг ни намёка на пылевую бурю, ничего, что могло бы помешать отправить сигнал.

– Да оставь меня вниманием Всевидящий! – закричал капитан. – Это же ловушка, и я не понимаю, в чём она заключается!

– Но зато мы знаем, куда они нанесут следующий удар, – магистр подскочил на ноги. – И мы должны их остановить.

Глава 21. Сталью и кровью

Альмирия, Магическая академия

Марианна тяжело открыла дверь мастерской. Внутри пахло медью и пылью, а на руках ещё оставалась лёгкая вибрация от работы с артефактами. Она оперлась на косяк, закрыла глаза на мгновение и глубоко вдохнула, стараясь стряхнуть с себя усталость.

Долго задерживаться не стоит, обед все же по расписанию. И она направилась в столовую академии. Шум разговоров и запах свежей выпечки встречали её у дверей.

Марианна нашла свободный столик у окна, опустилась на стул и откинулась, позволяя телу хоть немного расслабиться.

Через мгновение к ней подсела знакомая – Элиана ас Ворт, студентка факультета Иллюзий. Элиана склонилась над столом и с лёгкой усмешкой спросила:

— Слушай, Марианна… а ты как-то вообще пытаешься соответствовать?

Марианна глубоко вздохнула, ощущая, как напряжение от работы с артефактами стекает в ноги. Внутри всё ещё пульсировала остаточная энергия, и ей понадобилась пара секунд, чтобы понять вопрос:

— Соответствовать чему?

Элиана слегка откинулась на спинку стула, подперев подбородок рукой, и усмехнулась:

— Ну своему новому статусу. Ты не Лисания, куда тебе, но могла бы хотя бы попробовать выглядеть получше. Бриару же стыдно будет рядом с тобой. Хотя может это все была шутка? Он решил нас всех разыграть, назвав тебя своей невестой. В это я могу поверить.

Это было настолько нелепо, что Марианна даже не нашлась что ответить. Что на это вообще скажешь? Что она не невеста Бриара? Что она ему отказала? Что она и не хочет быть Лисанией?

— Давай, признавайся, что между вами было? – Элиана окинула ее презрительным взглядом. – Никогда не поверю, что он мог влюбиться в такую…

Шум в столовой внезапно стих, когда кто-то вскрикнул у окна:

— Смотрите! Там гонец!

Марианна бросила взгляд наружу. На дороге мчался всадник на невероятной скорости. Тёмная шерсть животного была покрыта странными рунами, которые светились слабым серебристым светом вдоль спины и боков. Грива развевалась, но нити её словно сами светились. Копыта вздымали лёгкую искрящуюся пыль, и казалось, что воздух вибрировал от скорости.

Торопливо доев булочку, Марианна бросилась во двор. Воздух был наполнен суматохой: шум разговоров, топот копыт и лёгкий запах пыли от мчащегося всадника. Марианна толкалась среди студентов, стараясь пробиться поближе к дороге. И вдруг её взгляд зацепился за знакомую фигуру — в седле на рунической лошади был Вальтер.

В тот же момент во двор вошёл Бриар. С тех пор как его назначили главным за оборону с воздуха, он очень важничал.

— Разойтись! — строго сказал он, и собравшиеся мгновенно расступились, уступая дорогу.

Вальтер выглядел усталым и пыльным: одежда прилипла к телу, волосы спутались от скачки, а лёгкая дрожь в руках выдавала измождённость долгим перегоном.

— Тебе нужно пройти к командиру, — сказал Бриар важно.

Вальтер приподнял бровь и чуть усмехнулся, смахивая пыль с плеча:

— А я-то думал, что ты будешь на поле боя, а не тут, в тылу.

Бриар не изменил выражения лица, лишь кивнул:

— Я тут важным делом занимаюсь.

Вальтер кивнул, соглашаясь с боевиком, и двинулся к командиру.

Стоя во дворе, Марианна кусала губы. Хорошие новости редко доставляют на таких скоростных курьерах.

— Ох, Марианна… — голос Элианы прорезал шум. — Слушай, из-за тебя эти двое уже почти сцепились!

Марианна глубоко вдохнула, пытаясь сдержать тревогу, усталость и адреналин одновременно:

— Элиана… — выдавила она сквозь сжатые зубы, — это не время для шуток.

Элиана лишь усмехнулась:

— Ой, ну ты же сама знаешь, как это мило — два таких серьёзных мужика спорят из-за тебя. Правда, Марианна?

Марианна стиснула губы и ещё раз перевела взгляд на Вальтера, который уверенно двигался к командиру, и на строгого Бриара, который делал вид, что у него все под контролем

Хоть ей отчаянно хотелось повидаться с Вальтером, и узнать какие-то новости про отца, но кидаться к нему вперед командира она, конечно, не стала.

Что ж, обед окончен, пора возвращаться за работу. Вот она какая доля артефактора оказывается, никаких изобретений, только клепаешь защитные амулеты и броню круглые сутки.

Однако стоило ей только склониться над очередной кольчугой, как прозвучал тревожный сигнал рога – общее внимание! Марианна выскочила за дверь и поспешила обратно во двор, где уже собирались все оставшиеся студенты и командированные в академию солдаты.

На убогом столе, который неизвестно зачем выволокли на середину двора, стоял командир части – тот самый усатый капитан, что руководил набором добровольцев. Сурово нахмурив брови, он оглядывал толпу.

- Эй, все! Готовимся отражать атаку противника! – зычный голос простерся над широким двором – По донесениям разведки, на академию готовится нападение! Так что, слушай мою команду…

Как такое может быть? Марианна недоуменно нахмурилась, и судя по удивленным лицам людей вокруг, они думали тоже самое. Академия слишком далеко от границы! От пустыни до академии еще минимум два дня пути, а там же кругом военные лагеря, патрули… нет, это нелепо.

И похоже капитан сам не верил в это, однако в армии не принято обсуждать приказы. Под указами начальства люди расходились в разные стороны – кто проверять заграждения, кто готовить оружие. Ей выпало принести все готовые защитные нагрудники для защитников академии.

Закончила со своей частью работы она уже под вечер. Последние розовые лучи солнца стучались в окно и намекали, что уже совсем скоро станет темно. И да, они экономили свечи, потому и начинали засветло, и заканчивали на закате.

Спина заныла от долгого сидения, и Марианна с наслаждением вытянулась в струнку. Надо бы все же найти Вальтера, узнать у него что происходит.

Она отволокла доспехи во двор, где бойцы продолжали вооружаться и готовиться к грядущему нападению. Удивительно, Марианна совсем не боялась. Ей все это казалось невозможным. Будь эта угроза реальной, то они бы знали, что бои продолжаются на территории Альмирии. И мало того, войска продвигаются вглубь страны. Но ничего такого не было известно, все говорили только о стычках на границе, в основном в районе южного перевала.

Вальтер нашелся в той же самой комнатушке, которая раньше была отцовской мастерской. Он даже не закрыл за собой дверь, просто упал на узкую кровать в одежде и отрубился. Сердце кольнуло жалостью – он наверняка сильно устал, если от самой границы скакал на рунической лошади. Это ж сколько получается?

Марианна задумалась – вот как пригодились знания из теории рун! Если расстояние от границы до академии такое… и при наложении рун лошадь скачет с такой скоростью… и… это выходит, он сутки провел в седле. Остановиться у него возможности не было, стоит затормозить такую лошадь, как все руны мгновенно посыпятся с нее.

Ей тоже стоило бы отдохнуть, и девушка отправилась в свою комнату. Что-то помешало ей привычно переодеться в ночную рубашку, и она забралась в кровать прямо в штанах. Если что, то одеваться недолго.

***

Беспечная тишина была безжалостно разорвана в клочья воплем тревожного рога.

Ночная темень тотчас наполнилась яркими желтыми пятнами свечей и фонарей на главной аллее.

Вальтер свалился с кровати и сперва заорал команду снаряжаться, а потом вспомнил, где он находится. Это академия.

Тут почти нет солдат, несколько командированных блатников, да раненные из госпиталя. Зато тут полно студентов, которых может и готовили обороняться от врага, да вот только он слабо в это верил.

Заклинание получилось само по себе, он даже не заметил, как загорелась свеча на столе. Кое-как нашарив на полу, он подобрал свой арбалет и короткий меч, и выскочил из мастерской. Надо предупредить Марианну. Он завернул за угол, но девушка уже была готова. По крайней мере она стояла одетая и обутая у двери и держала в руках нагрудник.

- Надевай на себя! – рявкнул Вальтер. – У меня есть.

Марианна торопливо накинула доспех на себя и неожиданно приложила обе ладони к его груди. Мутное оранжевое свечение растеклось по нему, обещая немного дополнительной защиты.

- Спасибо. – неловко пробормотал он и задумался.

А куда ее девать-то? Она же воевать не обучена, делать ей там совершенно нечего. Но пока он открывал рот, чтобы отправить ее обратно домой, Марианна уже помчалась куда-то в темноту.

Делать нечего, он рванул следом за ней. Та самая дорожка, по которой они с ней гуляли и смотрели на достопримечательности магической академии, сейчас мрачновато терялась между кустов. Вдалеке зажглись фонари, и в середине того самого двора, где буквально несколько недель назад крутились пары в нарядных одеждах, сейчас командовал усатый капитан.

- … госпиталь запереть! Все окна и двери! Эй ты, проследи за этим! – какой-то солдат подхватил свое оружие и умчался в сторону госпиталя. – Краувик! На южную стену! Артефакторы, давайте накладывайте защиту на все стены, в первую очередь на юге! Ты…

Вальтер вздрогнул, палец командира указывал прямо на него.

- Давай на южную стену. – и этот приказ полнился отчаянием, если уставшего гонца отправляют на передовую.

Думать было некогда, он рванул туда, где помнил южную стену, молясь про себя, чтобы ее хоть как-то укрепили. И чтобы дыры заделали, там в паре мест мог человек запросто пролезть.

И чтобы Бриар оказался хотя бы в половину так хорош, как он себя мнил.

И чтобы артефакторов было хоть сколько больше, чем она девочка-первокурсница.

Но больше всего он надеялся, что болты из его колчана не просыпались во время этой безумной скачки.

Вот наконец-то узкие ступени лестницы, ведущие на самый верх стены.

Вальтер стоял на стене академии, напряжённо прижимаясь спиной к холодному камню, когда небо разрезал тяжелый силуэт. Огромный, с крыльями, похожими на развернутые паруса, а глаза его сверкали в темноте, как угли.

Он никогда не видел ничего подобного, и мозг отказывался понимать: что это вообще за существо? По форме оно напоминало собаку, хотя за спиной у него развернулись огромные кожистые крылья, и из пасти изрыгался голубоватый туман.

Сердце колотилось в груди так, что казалось, оно вот-вот выскочит наружу. Каждый взмах крыльев отзывался в ушах глухим ударом, словно кто-то стучал по огромной железной бочке. Сквозь ночной воздух пронёсся запах гари и чего-то сырого, гниющего — холодок пробежал по позвоночнику.

Это исходило от существа? Иначе быть не могло: оно воняло, как раскопанный могильник. Огромные, блестящие когти скребли камни стен, оставляя глубокие царапины. Ноги Вальтера подкосились: мир вокруг словно растаял, остались только он и это чудовище.

Невозможно было понять: зверь это или магия? Сознание требовало логики, но её не было. Был только страх — острый, ледяной, всепоглощающий, заставлявший Вальтера дрожать, сжимая арбалет, который рядом с этим существом казался детской игрушкой.

Он шагнул назад, споткнулся о выступ стены, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Он никогда не испытывал такого ужаса. Перед ним стояло нечто чуждое и невозможное. Казалось, сама реальность треснула, выпуская легендарное чудовище.

Он поднял арбалет, прищурился, пытаясь нащупать цель в темноте.

— Надо… надо стрелять, — пробормотал он себе, глотая комок страха.

Болт свистнул, разрезая воздух, ударился о блестящую чешую или кожу чудовища — с точностью не понять — и отскочил в сторону. Создание издало звук, заставивший Вальтера содрогнуться: смесь рёва и чего-то почти человеческого, и это эхо ударило прямо в сердце.

Рядом кто-то отчаянно закричал, не в силах справиться с ужасом. Вальтер дернулся от звука, сердце подскочило до горла.

Чудовище мгновенно уловило крик. Оно замерло, будто прислушиваясь, а потом с внезапной скоростью бросилось к источнику звука. Из его пасти вырвались клубы голубого дыма, извивавшиеся в воздухе, как живые, оставляя после себя ледяной холод, пробирающий до костей.

Смотреть и бездействовать было невыносимо. Вальтер вставил новый болт в арбалет, натянул тетиву и выстрелил, когда чудовище пролетело мимо. Болт с глухим свистом ударился о чешую, но не причинил вреда. Он снова перезарядил арбалет и сделал ещё два выстрела, стараясь держать цель в прицеле, хотя тени крыльев и клуб дыма мешали.

Дым клубился вокруг, огибая стены, и Вальтер ощущал, как холод пронизывает руки и лицо. С каждой секундой чудовище становилось всё ближе к кричавшему. Адреналин и страх слились воедино — теперь не было ни размышлений, ни сомнений, только необходимость действовать: держать арбалет, не поддаваться панике и попытаться хоть как-то защитить того, кто кричал.

Чудовище мчалось прямо на кричавшего. Вальтер застыл, сжимая арбалет, и вдруг всё вокруг исчезло: остались только он, дым и ужасающее, неестественно огромное тело, устремлённое к человеку. Сердце колотилось так, что кровь будто била в виски с каждым ударом.

Он видел, как когти хлестнули воздух рядом с кричавшим — и в следующую долю секунды всё произошло слишком быстро, чтобы мозг успел осознать. Чудовище схватило человека, сжало в огромных лапах, и звук, одновременно похожий на лязг металла и визг чего-то живого, разорвал тишину.

Вальтер замер, не в силах выдохнуть, когда понял, что человек был разорван, а из пасти чудовища вырвались новые клубы дыма, пропитывая ночь холодом.

Огромный пес громко взревел, взмахивая крыльями, и попытался перелететь через стену академии. Но тут воздух вокруг словно вспыхнул голубым светом — магическая защита ударила по нему невидимой стеной, отбросив обратно с треском, заставившим камни стен дрожать.

И тут, снизу по лесенке, через полумрак появилась Марианна. Она кралась, низко пригнувшись, хотя было видно, как блестят от страха ее глаза.

— Вальтер… что это такое? — её голос дрожал.

Он опустил взгляд на арбалет, руки всё ещё дрожали. Не хотелось бы, чтобы девушка увидела его страх.

— Я… я стрелял… — пробормотал он, едва выговаривая слова. — Болты… всё без толку. Шкура… слишком крепкая… — Вальтер почувствовал, как страх снова сжимает грудь, когда взгляд упал на чудовище. — Я… я не знаю, что это за существо.

Марианна замерла, глядя на него, а затем медленно кивнула.

- Оно воняет … как труп! Ты чувствуешь? – девушка наморщила носик.

- Но труп не может летать. – озвучил очевидное Вальтер. – Кроме того, это труп чего? Я таких животных не знаю.

- Таких животных не существует. – она закивала головой, и в голосе появились панические нотки. – Это… я не знаю, что это! Это… это точно мертвое, оно воняет как куча гнилого мяса. И эти трещины? Видишь?

Чудовище снова попыталось подняться в воздух, облететь магическую защиту, и Вальтер смог разглядеть толи трещины на шкуре чудовища толи швы, сквозь которые пробивался тонкий фиолетовый свет.

Марианна повисла на его плече и громко зашептала прямо в ухо.

- Смотри! Вон там – фиолетовый свет. Это же шов на мертвой плоти, поднятой магией! Я такое видела у папы в мастерской! Откуда свет идет – там … там…

— Попробуем… только в швы, — проговорил он себе, хотя голос дрожал, и натянул тетиву арбалета.

- Стой! – она ухватила арбалет и подтянула к себе. – Если оно мертвое, то обычной стрелой его не убьешь. Давай одно некромантское заклинание попробуем.

Она царапнула ладонь прямо краем болта, и капли крови потекли по арбалету, стелясь фиолетовым туманом.

— Попробуем, — тихо сказала она, — Целься в шов.

Вальтер натянул тетиву, прицелился в едва различимый шов на шкуре чудовища и выстрелил. Болт вонзился точно в линию, и по коже пробежал голубой всплеск, как трещина в стекле. Чудовище завыло, ударило крыльями, клубы дыма закружились сильнее.

— Ещё! — скомандовала Марианна, щедро поливая своей кровью болты в колчане.

Чудовище с ревом ударило крыльями, снова пытаясь перелететь через магический барьер. Голубые вспышки защиты с треском разлетались по воздуху, каждый удар отдавался эхом по стенам академии.

Заколдованные фиолетовым туманом болты вылетали один за другим, оставляя на теле существа голубое свечение. Вальтер едва успевал перезаряжать, пальцы нещадно болели от тугой тетивы. С каждым попаданием зверь терял уверенность, крылья бились всё медленнее.

Вальтер сунул руку в колчан — пусто. Пусто! Сердце сжалось, адреналин ударил в голову, и в ту же секунду раздался оглушительный грохот: магическая защита рухнула. На долю мгновения мир замер.

Чудовище с ревом перепрыгнуло стену и заскочило прямо на территорию академии. Камень стен загудел от ударов крыльев, а земля содрогалась под гигантскими лапами.

На размышления времени не было, и Вальтер рванул вниз со стены, следом за ужасающим псом. Не так много он может сделать, но что-то сможет. Болты совсем кончились, и пустой колчан остался валяться там наверху. В руках лишь казённый армейский меч, но выбирать не приходится.

Вальтер видел, как люди прятались, закрывали окна, исчезали в зданиях. Паника, страх, хаос — всё давило на грудь.

Он не мог остановиться. Бежал, стараясь держаться позади чудовища, наблюдая, как его лапы рушат мостовые и задевают углы зданий, а клубы дыма закручиваются в воздухе, как живые змеи.

Во дворе академии погоня остановилась — бежать дальше было некуда. Отступать тоже.

Ладонь сжимала рукоять до белизны костяшек, сердце колотилось так, что казалось, выскочит из груди.

За спиной послышалось тяжелое дыхание Марианны, и не ко времени появилась грустная мысль, что защитить ее будет уже некому. Девушка решительно потянула его за руку, и не отводя взгляда от чудовища, схватилась ладонью за лезвие меча.

Кровь щедро оросила металл, рождая новые клубы фиолетового тумана. Вальтер замер, опасаясь дернуть оружие, чтобы не отрезать ей руку насовсем.

И в этот момент из тени укрытий вышел Бриар, весь освещённый холодным светом от зачарованного доспеха, который переливался и бросал отблески на стены академии. Чудовище мгновенно заметило его — глаза загорелись алым огнём, голова повернулась в сторону света, и рев, сотрясавший двор, стал ещё глубже, ещё зловещей.

— Бриар! Спрячься! – чей-то истошный крик летел боевику в спину.

Что он делает тут? Ведь должен же был быть на южной стене, откуда они только что прибежали, а вышел совсем с другой стороны. Но он же должен знать, что делать, его же этому учили. Он же полноценный маг!

Бриар поднял руки, и над ним вспыхнул невидимый купол магической защиты. Огромный крылатый пес, взревел ещё сильнее, явно нацеливаясь на новую цель.

Марианна, взмахнув руками, отчаянно закричала Бриару:

— Тебе нужна защита от нежити! Некромантская!

Но Бриар лишь с презрительной самоуверенностью поднял руки выше, уверенный в своей магии. Вальтер, сжимая меч в руках, побежал что есть сил, и с холодной обреченностью понимал – слишком поздно.

Зверь, с ревом, что словно разрывал ночь на части, совершил прыжок — огромные лапы, когти, пасть с клубами дыма — и Бриара разорвало в клочья мгновенно, словно и не было никакого защитного поля.

Кровь брызнула фонтаном во все стороны, щедро смачивая камни двора. Под ноги упала какая-то конечность человеческого тела, в темноте даже и не узнать какая.

Думать и бояться было уже некогда, в этот рывок он вложил всю свою силу. И Вальтер с силой вонзил меч в шов на шкуре зверя. Фиолетовый туман заклинания вспыхнул ярче, обвивая клинок и тело чудовища, которое взревело дикой болью, выгнув спину и свив клубы дыма в вихрь вокруг себя.

Огромная когтистая лапа просвистела прямо у лица, но он не позволил себе дрогнуть. Всем весом навалился на меч, только бы удержаться.

Рев чудовища разорвал воздух, глухие удары крыльев и лап заглушали всё вокруг, но Вальтер держался, втыкая меч глубже и глубже. В голове было пусто. Ни единой мысли, кроме одной-единственной – удержать меч.

И вот, после последнего усилия, зверь, взревев последним пронзительным криком, замер.

В одно мгновение дрожь под руками прекратилась, и огромный не-живой зверь превратился в гору гниющего мяса.

А это хриплое дыхание… это же он дышит так. Вальтер сделал шаг назад и пошатнулся. Ноги не держат.

Где Марианна? В пылу боя он совсем потерял девушку из вида, и сейчас паника пронзила его острой болью. Он обернулся, шаря глазами по темным углам академической площади.

Марианна была совсем рядом, всего в каком-то десятке шагов от него. Прижимала к груди ладони, измазанные кровью, и смотрела на него.

Вальтер запнулся об этот горячий взгляд черных глаз.

В миг перехватило дыхание так, что легкие стали гореть огнем.

Если она и дальше так будет смотреть на него, то он убьет это чудовище голыми руками.

Глава 22. Ничего не бойся

Альмирия, Магическая академия

Марианна стояла посреди двора, оцепенев после всех этих событий. Академия гудела как потревоженный улей, усатый капитан раздавал приказы, усиленные крепким словцом. Вокруг сновали солдаты и студенты, где-то вдалеке раздавался женский плач.

Но сильнее всего беспокоила эта трупная вонь, исходящая от груды мяса и шкур посреди двора. Тонкие фиолетовые всполохи, едва заметные в предрассветных сумерках, еще проскальзывали над поверженным чудовище, и кто-то из опытных преподавателей отгонял любопытных и неосторожных студентов.

Что-то во всем происходящем было неправильно, но в этом шуме Марианна никак не могла уловить что же именно. Наличие папы-некроманта давало ей значительное преимущество перед многими прочими людьми – она не боялась нежити, знала базовые принципы безопасности. Но эта наука не была ее страстью, вот если бы тут был магистр, то он бы посвятил все свое внимание этой туше.

Она же была артефактором, любила эту связь магии и вещей, воплощенное движение и созидание, живое из неживого…

Кто-то рядом взял ее за локоть. С трудом оторвав взгляд от того, что буквально недавно было огромным крылатым псом, она посмотрела на Талиссу. Та была бледна и растеряна, эта ночь оказалась тяжелой для всех.

- Вот. – широкая мужская ладонь легла на ее руку и повернула разрезом вверх. – Вот тут надо залечить.

Марианна совсем забыла про свою рану, и даже не подумала о лечении. Зато Вальтер подумал. И он же тактично отвернул ошарашенную лекарку от ужасного зрелища.

Талисса выдохнула и сосредоточилась на понятном ей деле. Ее тонкие пальцы с обрезанными под корень ногтями нажали на рану посреди ладони, и Марианна зашипела от боли.

- Ну вот, как новенькая. – ласково, будто с маленьким ребенком, произнесла Талисса.

Им всем сейчас нужно немного побыть маленькими и хрупкими, чтобы кто-то большой пришел и все исправил.

Только вот взрослые теперь они. Это вчера она была первокурсницей, а теперь она защищает академию от нежити.

- Спасибо большое. – она сжала пальцы подружки.

Где-то за спиной звали врача, и лекарка отправилась туда. Главное – в сторону противоположную мертвому чудовищу.

И как все они понимали – подальше от мертвого Бриара. Видеть кого-то знакомого в таком виде было просто невозможно.

Марианна вздохнула с облегчением. И мгновенно ужаснулась сама себе.

- А вот это так и должно быть? – голос Вальтера опять выдернул ее из гнетущих мыслей, и она проследила за его рукой.

- Не думаю, – она не была специалистам по существам, которые поэтично описывались как «не мертвые и не живые», но в народе именовались просто нежитью. Но какие-то знания у нее были. – Любая нежить должна совсем умирать от Прахотворения.

Туша мёртвого пса будто распалась на огромные, чудовищно несоразмерные куски, которые никак не могли принадлежать одному существу. Среди ошмётков виднелись волчьи черепа, половина конского торса, гнилые клочья шкур и мясо, почерневшее от времени. От туши шёл сладковатый смрад, тот самый, от которого першит в горле и хочется отшатнуться.

Крохотные вихри шуршали вокруг, поднимая обрывки шерсти и грязи; в их следе вспыхивали фиолетовые искры – как дыхание потустороннего. Казалось, сама земля под тушей тихо шепчет, переваривая принесённую ей мерзость.

- Это вы завалили? – чуть гнусавый голосок присоединился к их беседе.

Этого студента Марианна не знала, он явно был старшее ее, и видимо был с другого факультета. Полный и неуклюжий парнишка смущенно топтался и явно ожидал, что его прогонят.

- Ну как сказать… - протянул Вальтер, пытаясь подобрать слова. - … мы явно над этим поработали. А вы?

- А я Сирин. – он нервно пожал руку Вальтера. – Я показывал ему иллюзии из окна, и эта … это… оно бегало за ними. Я знаю, это ничем не помогло, но я не мог придумать ничего другого.

- Ну почему же, это помогло. Это нам выиграло немного времени.

- Что-то не так. – она ткнула пальцем в груду мяса. – Если это какое-то зомби, то оно шевелится пока не распадется. Ну в смысле как умрет. Но оно уже мертвое, и оно же должно совсем умереть.

Вальтер и Сирин смотрели на нее, и она просто не знала, как им это объяснить.

- Видите вот это там такое фиолетовое мерцает? Если оно совсем умерло, так быть не должно. А если оно не умерло, то оно должно собираться и обратно нападать.

Теперь все внимание обратилось на тушу. К ним подошли несколько солдат с арбалетами наизготовку. И хотя стрелы не причиняли никакого вреда этому чудовищу, они все равно предпочли иметь оружие.

- Но оно дохлое. – возмутился кто-то.

Оно и было дохлое – подумала Марианна, но говорить не стала. Просто так поднять зомби нельзя, это должно быть запредельное колдовство. Животные не оживают после смерти, у них нет души. Единожды умерев, звери будут исправно гнить в земле, ну или послужат едой для других зверей.

Она нервно кусала губы, пялясь на тушу чудовища, словно там были все ответы. Эти иллюзии, которые насылал Сирин, и за которыми охотилось чудовище. Что это было? Люди? Звери? Что могло привлечь эту тварь? Почему оно вообще ворвалось внутрь академии, а не напало на защитников стены?

- Марианна! – голос капитана выдернул ее из размышлений. – Идите отдыхать, вы нам очень пригодитесь, когда надо будет чинить снаряжение. А сейчас – отдых.

- Я провожу. – крепкая рука Вальтера приобняла ее за плечи и развернула прочь от гадкого зрелища останков.

Она не сопротивлялась, сил и в самом деле не осталось.

Шаги по дорожке давались тяжело, и помощь юноши оказалась очень кстати. Утренний туман скрадывал шаги, и она сама не заметила, как гул за спиной перестал иметь значение, маячившая впереди дверь пообещала уютные объятия одиночества и спокойствия.

Вот только перспектива остаться одной кольнула куда-то прямо в сердце. Одной ей никак не спрятаться от своих мыслей и страхов. Храброй дочери магистра некромантии не пристало так малодушничать, но она понятия не имела что ей надо делать после первой в ее жизни битвы с чудовищем.

- Не волнуйся, уже близко. – ее спутник видимо принял ее страхи за крайнюю степень усталости и прижал к себе поближе.

Как же это нечестно с ее стороны вот так пользоваться расположением Вальтера! Он устал никак не меньше нее, а может даже и больше. И он нашел в себе силы и поговорить со всеми, и позаботиться о ее ране, и даже бедняжку Талиссу отправить подальше от тела Бриара.

При воспоминании о боевике у нее сбилось дыхание. Его доспехи так горели огнем защитных заклинаний, что казалось немыслимым нанести ему хоть какой-то вред. И сам Бриар был так уверен в своей несокрушимости, что на его лице не было ни тени страха.

Самоуверен.

Слышал ли он ее предупреждение? И помогло бы это? Она сама не знала, насколько были эффективны чары против нежити. Она накладывала заклинание Прахотворения на каждый болт, скрепляя чары своей собственной кровью. И каждый снаряд точно попал в цель, она видела это своими глазами.

Колдовал ли Вальтер над своим арбалетом, чтобы придать точности выстрелам, это уже не важно. Стрелы входили точно в швы на шкуре монстра, всякий раз вспыхивая фиолетовым пожаром. Значит заклинание достигло цели.

На улице было зябко, как и должно быть ранним весенним утром, но трясло ее совсем не поэтому. Стоит их шагам стихнуть, а ей оказаться в спасительной тишине своей комнаты, как воспоминания тотчас набросятся на нее.

Неизвестный солдат на стене, до смерти напуганный этим крылатым псом. Его кровь брызнула так, что она ощутила этот гадкий металлический вкус на губах. Скорее всего воображение, но избавиться от этого она не сможет, сколько не умывайся.

Бриар, такой высокомерный в своим кажущемся превосходстве. Марианна не знала, чему учили боевиков, но ей отец говорил всякий раз проверять защиту на соответствие угрозе. Ну почему он не подумал головой?

От этого хотелось выть в голос, она же кричала ему! Она предупреждала! Зачем он установил защиту от Небесного Огня? Она же видела эти бело-голубые искры вокруг боевика, знала, что это такое! Это никак не могло остановить нежить, потому что… ну нежить это не огонь. Нежить – это мертвое тело, возвращенное магией или духами к движению.

- Ты замерзла?

Кажется, Вальтер почувствовал, как ее трясет. Его серые глаза выражали искреннее беспокойство, и Марианне так захотелось просто спрятаться на его груди, чтобы он укрыл от всех бед.

- Не бойся. – он понял, что дело не в холоде. – Эта тварь уже не встанет, она там уже на куски развалилась. Воняет страшно, отмывать мостовую потом долго придется, но она уже никому не причинит вреда.

Маленькая белая дверь преподавательского домика выросла перед ее носом, будто поджидала ее в тумане. Пора было прощаться. Как минимум на время, пока они будут отдыхать.

- Не оставляй меня одну! – она вцепилась пальцами в рукав его рубахи.

- М-м-м… хорошо. – уверенности в его голосе не было, но ей уже было плевать. Страшнее всего казалось остаться одной со своими мыслями.

Тишина в доме только разгоняла ее панику, словно даже пыль по углам осуждала ее. Молодой человек нерешительно вошел и прикрыл за собой дверь. Вот сейчас, в чуть запущенном уюте своего жилища, она в полной мере ощутила, как сильно от них обоих пахнет кровью, грязью и тошнотворным запахом неживой твари.

- Надо умыться!

Она бросила гостя в дверях, устремившись в маленькую ванную комнату, на ходу сдирая с себя грязную одежды. И откуда силы?

Ей должно быть неловко. Или может быть даже стыдно, что подумают люди о мужчине у нее в гостях? Но сейчас ей было плевать на всех людей в мире, потому что внутри зрела ледяная пустота.

- Хмм… - Вальтер отвернулся к входной двери, будто с радостью оказался бы где-то в другом месте.

Возникшая было неловкость замедлила ее на мгновение, но в голове снова возник образ Бриара. Его безупречное лицо, словно слепленное лучшими скульпторами. Его голубые глаза, ямочки на щеках, ровный прямой нос. Все это где-то осталось там, под грудами тухлого мяса.

Она плеснуло в лицо холодной водой, потом еще и еще. Пока вдруг не обнаружила себя всю мокрую на полу в ванной. Теперь она точно дрожала от холода.

Поднялась на ноги, мельком бросив взгляд на маленькое зеркало на стене, тут же отвернулась. Смотреть на себя не хотелось. Смотреть себе в глаза было куда стыднее, чем другим людям.

Нашарив на полке какую-то домашнюю рубаху, Марианна одним рывком скинула с себя грязную тряпку и оделась в чистое. Пора выходить из ванной к своему гостю. Единственному человеку, который ее никогда не осудит.

- Хочешь… умыться? Пока я сделаю нам горячий отвар? – она вспомнила о своих обязанностях хозяйки.

И поспешила в кухню. Самые простые и знакомые действия – поставить котелок, налить воды. Ей очень надо было делать что-то такое, с чем она точно могла справиться.

За стеной слышался плеск воды, шумное фырканье молодого мужчины, и эти звуки держали страшные мысли на привязи. Все эти сомнения и страхи не посмеют напасть, пока она с ним.

Марианна всыпала сбор трав для успокоения, накрыла котелок крышкой и убрала огонь. Теперь буквально через несколько минут отвар будет готов.

Вальтер был все в той же грязной рубахе, капли воды стекали по его лицу.

Она поставила перед ним кружку, над которой поднимался пар, а сама неловко пристроилась рядом на табурет.

Сейчас ей было на удивление спокойно рядом с ним.

С привлекательным, сильным мужчиной, которого окружала какая-то тайна, который смело бросился в битву с чудовищем. И который небрежным жестом задвигал ее себе за спину, от чего ее сердце пропускало удар за ударом.

***

К своим девятнадцати годам Вальтер, разумеется, познал радости любви, но его личная жизнь была достаточно скромной по сравнению с тем, что рассказывал Арслан. И все потому, что отец довольно рано объяснил ему и Бертрану, что баронским сыновьям не пристало таскаться по кабакам в поисках плотских утех, даже если чешется. Потом будет чесаться куда сильнее, и не факт, что лекарь поможет.

Так что, встретив улыбчивую дочку сапожника, он решил, что на этом можно остановиться. Все женщины устроены более-менее одинаково, а Анешка могла похвастаться приятными округлостями в нужных местах, так что жаловаться было грех.

И вот сейчас вся его уверенность в том, что он готов к любой ситуации, трещала по швам. Дочка магистра явно была не из той категории девушек, к которым можно было заглянуть на огонек после хорошей драки, чтобы спустить пар.

Однако отказать девушке, которая так отчаянно цеплялась за него, было бы недостойно рыцаря. Да и вообще любого мужчины!

Наверное, самым лучшим выходом будет сказать ей, что он очень польщен ее вниманием, но вынужден уйти. Она потом сама все поймет, когда придет в себя после этой кошмарной ночи.

Он подул на горячий отвар, вспоминая как дрожала девушка в его объятиях. Тяжелый вздох сам сорвался в его губ, и в нем мешалась усталость после этой кошмарной ночи, сожаления о павших защитниках академии, и необходимость отказаться от лестного предложения.

Вальтер решительно поднял голову и посмотрел на девушку.

Идиот! Думает он тут о всяком, а бедняжка Марианна едва держится на самой грани! Ее хрупкая фигурка в этой домашней рубахе на мокрое тело скрючилась на тяжелом табурете, а взгляд был прикован к стене кухни. И ничего там на этой стене не было, даже паучка.

Он отодвинул кружку с отваром подальше от края, и осторожно взял девушку за руку. Уж поговорить то с ней он может. А она будто бы и не понимала, что это ее рука, будто это прикосновение запаздывало передать сигнал о поддержке.

- Я ничего не чувствую. – еле слышно произнесла Марианна, и виноватая улыбка тронула ее губы. – Вот вообще ничего. Его разорвало в клочья на моих глазах, а я… я не могу скорбеть по нему.

Так значит все дело в этом Бриаре! Вальтер поднял брови и многозначительно кивнул, призывая девушку дальше делиться своими переживаниями.

- Я плохой человек? – ее черные глаза заблестели от наступающих слез. – Ведь я должна переживать.

- Нет! – он сжал ее пальцы своими ладонями и посмотрел прямо в глаза. – Ты хороший человек! Ты сегодня спасла кучу людей здесь в академии. Это ты смогла применить это некромантское заклинание, которое остановило чудовище. Ты пожертвовала своей кровью, чтобы нас всех спасти.

- Но я не смогла спасти Бриара! Я пыталась сказать ему! – ее голос зазвенел от напряжения.

- А ты и не должна была его спасать. – Вальтер очень старался быть убедительным. – Это он выпускник боевого факультета, это он полностью обучен нас защищать. Это он должен знать, что делать при нападении чудовищ!

- Но он умер! Умер из-за меня! – ее дыхание сбилось в бессмысленной попытке изменить прошлое.

- Нет! – ему пришлось буквально перекрикивать ее. – Он умер потому, что он идиот! Он умер потому, что нарушил приказ командира!

Он набрал полные легкие воздуха. Ему просто необходимо убедить Марианну как можно скорее, чтобы эти нелепые ростки вины и сомнений не успели прорасти.

- Его приказ был защищать южную стену, и его там не было! Его задачей был стрелять в это чудовище еще на подлете, тогда бы возможно эта тварь не прорвалась внутрь. Тогда, возможно, был бы жив тот солдат. Бриар умер потому, что он никчемный кусок дерьма!

Он смотрел ей прямо в глаза, сверкающие, как брильянты. А этот никчемный боевик не стоил и одной ее слезинки.

- Ты так орала про некромантский щит, что это было слышно даже на южном перевале! Он точно это слышал, и он не принял тебя всерьез!

- Тогда почему мне его не жалко? – сменила тему девушка, и Вальтер с ужасом рассмотрел крупные слезы, градом катящиеся из ее черных глаз.

- А почему тебе должно быть его жалко? Он тебе не друг, даром что вы учились вместе в академии. Он твой личный враг.

- Думаешь?

Он видел, как шестеренки крутят в ее голове, пытаясь уложить всю эту мешанину чувств на правильные места. И сам с ужасом подумал, что не знает как правильно ко всему этому относиться.

- Ну, конечно. – и зашел с другой стороны – Сама подумай, если бы колдовство твоего отца вдруг развеялось, то что бы сделал Бриар?

- Что? – она хлюпнула носом, увлеченно следя за его мыслью.

- Он бы скорее всего тебя бросил этому чудовищу, чтобы ты ему не мешалась под ногами. А сам отправился куда подальше, в безопасное место, будучи уверенным, что теперь ему ничего не угрожает.

- Ты прав… - она хлюпнула носом и неожиданно поведала - Он предлагал мне выйти за него замуж, чтобы мы могли уехать в его замок.

- Ну вот видишь. – он стиснул зубы. – Ты и сама знала, что он ничтожество. Просто ты добрая, и думаешь о людях хорошо, даже когда они этого не заслуживают.

Марианна опустила взгляд, но пальцы всё ещё дрожали в его руках. Её губы шевельнулись, будто она хотела что-то возразить, но слова застряли. Вальтер наклонился чуть ближе, и в тишине между ними дыхание прозвучало громче любых слов.

– Всё кончилось, – тихо сказал он, мягче, чем прежде. – Ты жива. Ты спасла нас. И я рядом.

Она подняла глаза, полные слёз.

Он осторожно провёл ладонью по её щеке, убирая влажные пряди волос. Марианна замерла, будто боялась шелохнуться, а потом выдохнула и прижалась к его плечу, позволив себе впервые за весь день расплакаться по-настоящему.

Слёзы её были горячими, и они мгновенно пропитали ткань его рубахи, но Вальтер не отстранился. Наоборот – крепче обнял, словно хотел забрать на себя тяжесть её ноши.

– Ты не одна. – прошептал он, чувствуя, как дрожит её дыхание. – Ничего не бойся, я с тобой.

Марианна медленно подняла голову, и вблизи её глаза казались ещё темнее. Его пальцы всё ещё лежали на её щеке, и она не отстранилась – наоборот, потянулась к нему.

- У тебя глаза светятся… - выдохнула она и опустила ресницы.

Их губы встретились нерешительно, будто они оба боялись разрушить хрупкий миг. Вальтер впервые позволил себе забыть обо всём: о битве, о криках, о мёртвых. Была только она – живая, настоящая, дрожащая в его руках.

Глава 23. Рано праздновать

Альмирия, Магическая академия

Во дворе под яркими лучами полуденного солнца готовили костровище для чудовища. Вокруг огромной кучи дров суетились все жители академии, кто-то тащил вязанки хвороста, другие укладывали толстые бревна к основанию костра. Стоявшие рядом маги хмуро руководили процессом.

Кажется, сегодня работа нашлась для всех. Он было сунулся помочь, но заметил невдалеке знакомую фигуру. С его стороны было бы совсем некрасиво пройти мимо госпожи Безымянной и не поздороваться.

– Свет вам, госпожа, – тихо произнёс Вальтер.

Она чуть кивнула в ответ, и на миг показалось, будто плащ на её плечах впитал весь дневной свет, оставив её лицо в мягком полумраке.

– Свет и вам, Вальтер, – ответ прозвучал спокойно, словно привычная молитва.

– Я хотел спросить… – он на секунду замялся, подбирая слова. – Вы помогаете ученикам… осваиваться в это непростое время? Когда они видят кровь, смерть… когда тьма подступает слишком близко?

Уголки её губ дрогнули, и взгляд стал чуть внимательнее.

– Помогаю… если кто-то ищет слов утешения. Но чаще люди ищут не слова, а просто присутствие. Иногда тишина – лучшее лекарство.

Вальтер кивнул.

- Это же посоветовали отправить меня на передовую? Почему?

- А ты сам как думаешь?

Женщина вскинула голову, и вдруг смог в деталях рассмотреть ее лицо. Тонкие аристократичные черты лица, высокий лоб, тонкий нос, черные брови в разлет. Должно быть она была настоящей красавицей в юности, подумал Вальтер, хотя и сейчас она очень красива. Гладкая кожа, и лишь тонкие морщинки в уголках глаз, да тонкие серебристые пряди в темных волосах намекают на настоящий возраст.

- Потому что там был нужен кто-то умеющий держать меч и выполнять приказы? Чтобы вести за собой неопытных мальчишек? – эти слова сами сорвались с его губ.

- Вот видишь, ты и сам все знаешь. Я просто сказала капитану, что тебе можно доверять.

Почему она решила, что ему можно доверять? Они виделись буквально один раз, сказали друг другу два слова, два ничего не значащих слова. Так откуда же эта уверенность? Но вслух он спросил иное.

– А Бриар? Он остался в академии? Это вы так решили – что он может принести пользу здесь?

Женщина натянуто улыбнулась и вперилась в него взглядом. Вот сейчас Вальтер и почувствовал, что его будто медленно прожаривают на огне, как глупую куропатку, не давая ни сбежать, ни оправдаться. Её светлые глаза мерцали из-под глубокого капюшона, и он решительно не мог понять, какого они цвета – серые, голубые или вовсе лишённые цвета.

– А ты как считаешь, Вальтер Грин? – служительница Всевидящего подошла вплотную, нарушив привычную дистанцию, и юноша с холодком понял, что черты её лица становятся нечеткими, будто расплываются. – Было бы лучше отправить Бриара на передовую?

Лёгкие распирало от негодования, но Вальтер сдержался, заставив себя выдохнуть медленно. Если бы Бриар поступил так там, где они плечом к плечу держали оборону от войск Саркарима, – страшно было представить, сколько жертв это стоило бы.

– Я не могла предположить… такого, – женщина махнула рукой в сторону грядущего костра. – Я думала, что так будет лучше. Я ошиблась, Вальтер.

Её глаза больше не мерцали, и теперь перед ним стояла просто уставшая женщина средних лет, с тяжёлой осанкой и потускневшим взглядом.

– Я не знаю, как правильно, – он нервно сглотнул.

– Все что мы можем, это просить Всевидящего о милости для всех нас.

На это возразить ему было нечем. Почему он так вдруг разозлился? Разве может обычный человек, даже посвятивший себя служению Всевидящему, предвидеть будущее? Она раньше прочих догадалась, что Бриар никчемный трус, и сделала как считала правильным.

Положа руку на сердце, он бы тоже так поступил. Лучше десяток необученных парней, которые будут выполнять приказы, чем один предатель. Только вот… никто не скажет этого про Бриара. Потому что все вокруг видели, как он вышел биться с чудовищем один на один.

Кто видел в темноте их с Марианной, как они бежали за этим ужасным зверем? Да, это видел из окна Сирин, который пытался что-то сделать. Другие студенты?

Если все в основном были в укрытиях, то заметить их могли всего несколько человек, которые сидели у бойниц и держали оборону. Все окна главного корпуса выходят вот сюда – во двор. И окна столовой тоже, и даже окна общежития.

- Если вы искали победителя чудовища, то вот он. – недовольный голос капитана ударил в спину.

Вальтер оглянулся – к нему приближалась целая делегация. И если с капитаном он уже был знаком, то всех остальных видел впервые. Невольно выпрямился: даже без слов было ясно, что это люди не его круга. И он должен был признать – они впечатляли.

Один из мужчин явно был каким-то высоким военным чином: форма на нём сверкала блеском позументов и медалей, будто её полировали каждое утро. Он держался прямо, почти неподвижно, словно привык, что окружающие подстраиваются под его присутствие.

Другие же мужчины представляли собой армейское подразделение – вероятнее всего рыцарское копьё. Они были одеты в видавшие виды доспехи, потёртые и поцарапанные, и все почему-то лысые. Шрамы, сломанные носы, тяжёлые взгляды – эти выглядели так, будто им нечего было доказывать.

– Неожиданно, – высокий чин окинул Вальтера неприязненным, холодным взглядом и замолчал, словно решая, стоит ли продолжать разговор.

– Ваша Светлость, Маршал-Куратор. Это капрал Вальтер Грин, студент академии, добровольно вступил в альмирийскую армию, – поспешил представить его капитан. Было видно, что ему хочется произвести хорошее впечатление, но привычки выслуживаться у него не было.

– Ни за что не поверю, что какой-то роттенский парень смог убить такого огромного противника.

Мужчина поджал губы, словно ждал, что его сейчас начнут переубеждать. Выглядел он ровно так, как и должен выглядеть аристократ, которому в руки досталась огромная власть и такие же огромные привилегии: красивый, ухоженный, манерный, богатый. И, скорее всего, он понятия не имел, что такое настоящая битва. Когда грязно, тяжело и больно.

Шестеро лысых мужчин недовольно хмыкнули, но продолжили оценивать Вальтера взглядами – спокойно, без высокомерия. Судя по их простым лицам, он им одновременно и нравился, и не нравился: слишком молод, но ещё не сломался.

- Я думал, мы встречаем боевого мага. – наконец высказался один из воинов.

- Капрал! – капитан не сдержался и обратился прямо к Вальтеру, явно негодуя на его недогадливость. – Доложите, как вы победили чудовище.

– Ваша Светлость, – он заставил себя склонить голову, ощущая, как неприятно тянет мышцы шеи. – Я смог победить это чудовище с помощью некромантских заклинаний, которые госпожа ас Алеанон наложила на моё оружие. Я стрелял из арбалета – болты были зачарованы, – а потом рубил мечом. Меч тоже был зачарован.

Он говорил ровно, по-военному, стараясь не оправдываться и не приукрашивать. Ни один лишний жест не выдал того, как сильно ему хотелось, чтобы этот разговор поскорее закончился.

– А что же Бриар ас Краувик? – вопросил Маршал-Куратор с той самой вкрадчивой интонацией, которая должна была заставить собеседника юлить и заискивать.

– Не могу знать, Ваша Светлость.

Ответ прозвучал сухо, почти резко.

Самый здоровый из лысых мужчин громко хмыкнул, и невозможно было понять – это одобрение или насмешка. Остальные переглянулись, но промолчали.

– Что ж, вижу, у нас тут возникла сложность, – военный вновь поджал губы, будто это Вальтер лично был виноват во всех бедах академии. – Мы планировали образовать академическое копьё, которое бы выполняло особые задачи. Однако у нас нет боевого мага.

Он сделал короткую паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, словно приговор.

– Но зато у нас есть тот, кто уже сумел выжить там, где прочие погибли, – тихо, но упрямо произнёс капитан, не отводя взгляда.

Маршал-Куратор скривился, явно не впечатлённый услышанным. Он уже собирался ответить, когда из-за его спины раздался спокойный женский голос – ровный, лишённый нажима, но оттого ещё более заметный:

– Бывает, что судьба опережает наши планы, Ваша Светлость.

Госпожа Безымянная стояла чуть поодаль. Всё это время казалось, что её здесь просто нет – взгляд соскальзывал, внимание не цеплялось. И только теперь, когда прозвучал голос, она словно внезапно проявилась в пространстве. Даже лысые воины невольно обернулись, будто ощутили чужое присутствие кожей.

– Копьё, потерявшее вождя, – не беда, – продолжила она всё тем же тихим тоном. – Беда – когда копьё теряет смысл. Этот юноша уже доказал, что у него есть и воля, и сердце. Остальное приходит с опытом. Пусть судьба сама решит, кого посылать на смерть, а кого – в путь.

Слова легли ровно и тяжело, как камни.

Повисла короткая тишина.

Маршал-Куратор прищурился, будто собирался возразить, взвесить каждую фразу, поставить её под сомнение. Но вместо этого лишь устало отмахнулся – жестом человека, которому не хочется тратить силы на спор.

– Хм. Пусть будет, по-вашему, госпожа. Грина – в копьё.

Он резко развернулся и ушёл, оставив после себя лёгкий след дорогих духов и то самое ощущение ледяного раздражения, будто к коже на миг прикоснулся холодный металл.

Вальтер почувствовал, как внутри зашевелилось недовольство. Почему всё самое лучшее достаётся таким, как Бриар? Достаточно родиться наследником древнего рода, сидеть в башне родового замка и собирать подати с окрестных деревень – и мир сам подаст награды на блюде.

Даже слава за победу над чудовищем досталась красивому герою с правильной улыбкой. И особый отряд опытных бойцов, оплаченный, судя по всему, самой академией, изначально создавали для него.

Может, поэтому Бриар и не рвался на настоящую войну? Там пришлось бы доказывать, чего стоишь без блеска титула и поддержки влиятельных покровителей.

Он резко выдохнул, будто стряхивая ненужные мысли. Нехорошо злословить о мёртвом. Какой бы он ни был при жизни, теперь Бриар ушёл за Тонкую Грань – и уже ничего не изменить.

Неприязненный взгляд сам по себе достался госпоже Безымянной, и Вальтер снова остановил себя от резких высказываний. Никто не знает, как правильно поступать, потому что никто не может предсказать будущее. Ни маги, ни служители Всевидящего, как бы они ни старались выставить себя знатоками человеческой души.

- То есть вместо настоящего мага нам в отряд дали сопливого мальчишку, который умеет рассказывать байки?

Солдат, бросивший язвительные слова был тощим, вертким, и чернявым, суда по тонкой бородке и усам. Он же презрительно кривился, словно Вальтер был каким-то червяком.

И ответные слова сорвались с губ раньше, чем он успел их взвесить.

- Я рассчитывал вернуться на передовую, к настоящим боям, а не в ваш игрушечный отряд для богатых мальчиков.

Он рванулся вперед, доставая маленький ножик из-за рукава, отлично зная, что чернявый задира бросится на него за эти слова. И не ошибся, потому что паренек буквально повис на руках у своих товарищей, скалясь всеми зубами.

Сам же Вальтер тоже будто уперся в каменную глыбу. Светлобородый гигант просто обхватил его своими мощными руками, надежно удерживая от необдуманных поступков.

- Я знала, что вы идеально подходите друг другу. – мягко произнесла госпожа Безымянная, словно и в самом деле умела смотреть в будущее. – Я тоже не знаю как правильно, Вальтер, но я вижу, когда люди подходят друг другу. И я вижу, что из вас получится отличная команда.

В этом он сильно сомневался, потому что отряд предназначенный для Бриара ас Краувика по определению ему не подходил. Как не подходил при жизни сам Бриар. У них не могло получиться хорошей команды ни при каких обстоятельствах.

- А ну-ка засуньте свое недовольство себе в … - командир отряда, видавший виды ветеран, запнулся, сомневаясь, достаточно ли госпожа Безымянная отошла, чтобы не услышать этих слов.

Командирский тон быстро вернул его на место, и Вальтер смутился. Мог бы лучше держать себя в руках, и не устраивать драки. Но внутри все скреблось от обиды.

- Собирайся. – недовольно бросил командир. – Что тебе нужно для этого заклинания?

- Не знаю. – все закрутилось так быстро, и он мог только судорожно вспоминать какие у него были приказы до этого. – Я спрошу у Марианны, может она меня научит этому…

- А может мы лучше сразу Марианну возьмем в отряд? – похабно захохотал задира, выпутавшийся из рук своих товарищей. – Совместим приятное с полезным…

Договорить он не успел, как Вальтер, извернувшись, все же врезал тому. Парень пошатнулся, но тут же в его сторону ринулся один из лысых: широкая ладонь схватила чернявого за плечо и втащила его назад, как тряпичную куклу.

Другие бойцы мгновенно сомкнулись кругом, кто-то схватил Вальтера за ремень, кто-то – за рукав, и в горячую тишину вломился окрик командира: «Хватит! Или я наведу порядок своей рукой».

Слова сработали – кулаки разжались, дыхание шумело, взгляды остались колючими, но драка заглохла. И непохоже что это была пустая угроза.

- Не перегибай, Саул. – тихо произнес один из солдат – Правильно тебе досталось.

- Сам знаю. – прошамкал парень, утирая кровь с губы, и радостно заявил. – Зато мы точно знаем, что он не мямля.

- Да мы и так это видели, это тебе надо по роже треснуть, чтобы ты очевидное заметил.

И тут весь отряд дружно заржал, а Вальтер неожиданно для себя расслабился. Может они и в самом деле хорошие парни?

К домику магистра он подходил с неожиданным трепетом, потому как слишком поздно вспомнил предостережение отца Марианны. Но, положа руку на сердце, если бы он об этом и вспомнил, то вряд ли что-либо изменилось.

Как настоящий рыцарь, и как любой порядочный человек, он, разумеется, не собирался пользоваться уязвимым положением девушки. И когда вопрос стал ребром – уходить или остаться – он решительно вышел за дверь. Есть такие важные вещи, которые надо делать правильно, принимая решение на всю жизнь.

Однако сейчас, в ярком свете дня, он уже не ощущал такой же уверенности. Вряд ли он был хорошей парой для такой девушки. У него не было ни титула, ни земель, ни тем более замка. Что он может ей предложить?

И сам же ответил себе с неожиданной злостью – он может ей предложить себя. Всю свою верность, всю свою любовь, всю свою жизнь. И откуда только взялась эта убежденность, что он сможет и денег заработать, чтобы его жена ни в чем не нуждалась, и занять положение в обществе?

Впрочем, до этого было далеко. Сначала надо сделать эту чудесную девушку своей женой. Сердце неистово заколотилось в груди – вот так просто, стоя у деревянной двери в крошечный домик, Вальтер понял, что Марианна - единственная на всем белом свете, с которой он хочет прожить свою жизнь.

На его стук никто не открыл.

Он не поленился сбегать в артефакторную мастерскую, но там тоже никого не нашел. Как, впрочем, и на площади, где солдаты заканчивали подготовку костра.

Его новый отряд уже седлал лошадей, и он ощутил их недовольные взгляды. Пора было поторопиться, приказы на то и даются, чтобы их выполняли.

Вернувшись в свою комнату, он задумался – и что теперь делать? Очевидно, что приказы отдают не только ему одному, Марианна магичка, и наверняка у нее сейчас полно дел.

На полках бывшей артефакторной мастерской нашелся и лист бумаги, и перо. Но что можно сказать в обычном письме?

Немного посомневавшись, Вальтер решил писать прямо. Он боялся сказать лишнее, но ещё больше – недосказать. Хотел, чтобы в этих строках она почувствовала: он рядом, даже если между ними сейчас целый мир.

Глава 24. Не живое

Степь на границе Альмирии и Саркарима

Вальтер мерно покачивался в седле, пытаясь устроиться поудобнее. Тело, уставшее от бешеной скачки сутки напролет, требовало отдыха. Но солдату, да и баронскому бастарду, на капризы времени нет.

Он оглядел их маленький отряд – впереди едет Борг, здоровенный детина с топором за спиной, за ним Хальдор, командир отряда, и Клаус-копейщик. Потом он – Вальтер.

За его спиной Тарек-северянин и Саул, а замыкает всю процессию Бран.

Вот так и выходит, что они все как будто охраняют его, а это значит, что он должен обладать какой-то ценностью. Будь он магом, то должен бы прикрывать весь отряд. Но он магом не был, умение зажигать свечку не считается.

И глупо было считать, что за каких-то пару дней в академии он мог чему-то научиться. Люди там учатся по три года, и этого все равно бывает мало. Вон достаточно посмотреть на Бриара, что дало ему это колдовство?

Или что-то дало? Ведь зверь бросился на него, как лесной кот на подраненную птицу, такой ни за что не выпустит свою добычу. Или в этом все дело, крылатый пес искал магов? Потому что больше в академии ничего не было, какой смысл лететь так далеко от границы, чтобы сдохнуть от его меча?

- Давайте на привал. – скомандовал Хальдор.

И в самом деле, чуть вдалеке вилась речушка, по берегам которой росли густые деревья. Словно сочная зеленая река среди унылой пустой степи. Да и дорога явно делала поворот в ту сторону, намекая на популярное место для стоянки.

Кони оживились, почуяв воду и отдых, да и люди тоже повеселели. Через несколько минут они уже спешились у небольшой полянки под ветвями деревьев.

Вальтер обнял шею своего коня, с наслаждением ощущая как к телу возвращается привычная чувствительность. Гнедой конек с белой звездочкой во лбу фыркая потянулся к карману за угощением, и Вальтер только усмехнулся. Надо же, сразу запомнил, где вкусное лежит.

- Ну чо, устал, новенький? – ехидно поинтересовался Саул. – Не привыкла твоя задница к таким путешествиям?

Назвать один ленивый дневной перегон целым путешествием было преувеличением, но доказывать своим новым товарищам, что он способен на большее не хотелось. Время все расставит по местам.

- Моя задница привыкла к поцелуям, хочешь помочь? – ответил Вальтер, запоздало подумав, что это было слишком грубо.

Впрочем, это же солдаты, им чем жестче, тем лучше. И отряд взорвался громким хохотом, а громче всех смеялся сам Саул. Кто-то радостно хлопнул его по спине, и Вальтер едва не подпрыгнул.

- Наконец-то у кого-то язык острее, чем у нашего Саула. – заулыбался северянин в густую бороду.

Вальтер смущенно отвернулся и принялся распрягать коня. Здесь под тенью густых ветвей казалось, что солнце прячется за горизонт нарочно быстро, чтобы они возились по темноте.

- Ну, так расскажи нам, Вальтер, откуда ты. – красные отблески костра полыхали на лице Хальдора.

Никто в отряде прежде не задавал ему таких вопросов, а если напрячь память, то никто кроме командира не задавал вопросов и не отдавал приказов. Несмотря на кажущуюся беспечность и разгильдяйство в отряде царил совершенный порядок.

- Я из Роттенхейма. – озвучил очевидное Вальтер и замолчал.

- Угу. И как вышло, что простой парень из Роттенхейма умеет говорить на альмирийском? Ты ж поди еще и писать умеешь? И мечом махать, и из арбалета стрелять. Я слышал байки, что каждый роттенский парень рождается с оружием в руках, но не верил. А ты выходит еще с пером родился сразу?

Эти вопросы были больше похожи на допрос, и он внутренне сжался. Но если глянуть с их стороны – странный образованный парень с боевыми навыками попадает в этот специальный отряд совершенно случайно – это подозрительно. Наверное.

- Я родился в замке барона фон Крейнхардт. – он запнулся, не очень хорошо понимая, как рассказать всю его жизнь в одном предложении. – Собственно… барон мой отец. Вот. И я рос в замке.

В тишине было слышно, как трещат ветки в костре. Что рассказывать еще о себе, он не знал, потому что воспоминания о братьях отзывались болью в сердце. Поэтому поспешил вернуть любезность.

- Расскажите почему вы все лысые? – не то, чтобы его это всерьез волновало, но он тоже имеет право узнать их получше.

- Ну мы же копье Талгара. – просто сказал Хальдор, будто это все объясняло.

Несколько секунд было слышно только жужжание назойливых комаров, которые рвались к людям не взирая на дым. Затем командир вздохнул.

- Кажется я переоценил нашу известность, в Роттенхейме о нас даже не слышали.

Короткие смешки были ему ответом.

- Мы последние годы бороздили приграничные земли в поисках всяких нарушителей и перебежчиков. И без лишней скромности скажу, что если бы не мы, то война началась бы куда раньше. И мы были одними из первых, кто принял удар Саркарима на Южном перевале.

Саул помешал веткой угли в костре, так что искры взлетели в воздух. И в отблесках пламени Вальтер смог увидеть их лица. О таком не говорят вслух, о таком молчат. Эти шестеро выжили. А этот самый Талгар, чье имя они носили, нет.

- Наш рыцарь был магом, он стал колдовать что-то, чтобы прикрыть отступление. Не подумай – вскинулся Хальдор – мы не были трусами. Там просто… не было шансов. И он стал срезать с себя волосы, а у него были кудри как у записной красавицы…

Тяжелая тишина повисла у крошечного костерка посреди необъятной степи. Всего несколько слов вернули этих людей туда, обратно, где случилось страшное.

– И он отпускал свои волосы, прядь за прядью, и они словно паутина летели врагам навстречу, сбивая и спутывая их. Ну мы и смекнули, что это такое колдовство, и давай с себя тоже резать все волосы. Посадили его Саулу за спину, чтобы не отвлекался, да так и поскакали прочь. А как оторвались от погони…

Продолжать нужды не было, Вальтер и сам отлично понимал, что могло случиться с самым последним всадником. Скорее всего вся спина его была в стрелах.

Он помолчал.

- Спасибо, что поделились со мной. - больше тут ничего не скажешь, любые слова ничего не стоят.

- Ладно, Борг, ты первый в караул. – командир завершил все разговоры, и участники отряда послушно стали укладываться на сон.

***

Лагерь открылся за холмом неожиданно – будто вырос из земли. Вальтер так привык к однообразному покачиванию в седле и медленному ритму пути, что холмы давно слились для него в один бесконечный тракт.

За последним же перевалом пейзаж вдруг ожил: раскинулся лагерь, шумный и плотный, как улей. Повсюду двигались люди – кто тренировался, кто возился у котлов, кто чинил частокол. В воздухе стоял тяжёлый запах пота, дыма и железа, пропитанный глухим, почти осязаемым напряжением – тем самым, что возникает, когда все ждут бури и делают вид, будто заняты делом.

Вальтер спешился и шагнул к своей палатке. Тихо, словно проверяя, что мир вокруг всё ещё держится на месте, он собирал в седельную сумку свои вещи – всё, что было в палатке, аккуратно и без спешки.

Это не заняло много времени. Ни нажитого, ни привязанностей, ни того, что тянуло бы назад. Казалось, вся его жизнь течёт бурной рекой, а он в ней – щепка, уносимая течением, без якоря, без опоры.

Самым правильным было бы сейчас напрямую идти к магистру ас Алеанону и просить руки его дочери. Это ощущалось правильным внутри, и так следовало поступить, будь они в Роттенхейме. Но здесь и сейчас, это было странно.

Та самая девушка, которая не мешкая резанула себе по ладони лезвием меча, вполне могла бы и сказать ему нет. И в этом точно был смысл, потому что женихом он был незавидным. По крайней мере замка у него не было.

Из командирской палатки высунулся Саул, коротко свистнул – звонко, пронзительно, так что солдаты рядом инстинктивно пригнулись. Мол, иди скорее.

Вальтер кивнул, не спеша. Привычным движением коснулся груди под рубашкой – там, под тканью, холодком отзывалось кольцо. Единственная вещь, что напоминала, откуда он родом… и кто он есть на самом деле.

- Что произошло в академии? – магистр вперил в него острый взгляд, и Вальтер смешался.

- Было нападение… такого чудовища… - он толком не понимал, что именно рассказывать, наверняка капитан академического гарнизона все написал в письме.

- Что с моей дочерью? – Питер ас Алеанон приподнял брови.

- Она в полном порядке. – Вальтер заметил, как за спиной магистра Тарек положил тяжелую руку на плечо Саула, видимо предупреждая того о недопустимости шуток в присутствии отца девушки. – Она не пострадала, чудовище ее не задело даже. Только Бриару не повезло…

Некромант недовольно фыркнул, и Вальтеру показалось, что тот прошелся бы по Бриару вдоль и поперек, если бы не манеры. О мертвых не говорят хулы.

- Рассказывай про чудовище. – приказал магистр и приготовился слушать.

Рассказ вышел странным, где-то коротким, где-то длинным. Особенно некроманта интересовало воздействие заклинаний на летающего пса, поэтому моменты про фиолетовые стрелы и заколдованный меч пришлось пересказывать несколько раз.

- Что это такое, магистр? – нарушил всеобщее молчание Хальдор, когда некромант слишком уж задумался.

- Боюсь я не знаю.

Подобное признание не добавило никакой уверенности. Как можно сражаться с чем-то неизвестным? Даже если знать, как его победить, то как знать не появится ли эта тварь снова.

- Я никогда не сталкивался ни с чем подобным. – продолжил магистр. – Это не похоже на обычное зомби, потому что животные вот так не воскресают. И уж точно не собираются из кусков!

Все эти некромантские знания, такие привычные для преподавателя с соответствующей кафедры, были дикостью для простых солдат. Как теперь знать, что из всего когда-либо услышанного ими в жизни было бабкины сказками, а что наукой?

- Если говорить о восставших животных, то это возможно на каком-то кладбище. При чем это должно быть не просто кладбище, а там должны быть свежие могилы. И в этих могилах должны быть похоронены убитые люди, или погибшие страшной смертью. Такие, чьи души не хотят уходить за тонкую грань, или их не проводили достойно. Тогда возможно, что там появятся Шепчущие, которые при стечении обстоятельств вселятся в тело животного. Но даже если такое случится, то животное будет вести себя как … как обычное животное. Ну там если это лошадь, то она будет жевать траву. И такая тварь легко развеется от любого воздействия.

- А что тогда обычное зомби? – спросил Вальтер.

- Это всегда человек. Который умер, но по какой-то причине его душа не покинула тело. Вот он будет вести себя как человек, но душа будет ощущать себя неправильно. И поэтому зомби всегда злые и нападают на людей, они хотят забрать их жизнь. Чтобы оживить себя.

В палатку вернулась тишина. Если уж магистр некромантии не знает ответ, то откуда его знать простым солдатам?

- А в Саркариме бывают зомби? – он снова не выдержал и задал вопрос в обход командира.

- Нет, они отвозят своих мертвых в пустыню, чтобы духи предков забрали его к себе. И они как правило привязывают тело, или придавливают камнем, чтобы наверняка. – отмахнулся некромант. – Погоди, это хороший вопрос. Души умерших саркаримцев становятся духами пустыни, сливаются с другими духами, иногда истончаются до полного исчезновения. Но иногда они могут себя вести как обычные шепчущие.

Вальтер затаил дыхание, потому что магистра охватил какой-то странный ажиотаж. Будто он услышал что-то невероятно интересное, что-то новое и важное. И казалось, что он вот-вот найдет ответ.

- И тогда… если призвать духов…сложно измерить вместимость тела животного, у всех духов и шепчущих слишком разные объёмы… - мужчина нелепо размахивал руками, будто сравнивал что-то, – если мы перестанем ставить ограничения… хотя кто так делает… не важно, долой условности…

Смотреть на это было странно и одновременно интересно. Будто наблюдаешь за погоней человеческой мысли. И от успеха этой самой погони зависело очень многое - и их задание, и безопасность академии, и победа в этой войне.

- … если предположить, что слетелось много духов на свежую кровь, допустим… ну тут точно был какой-то ритуал, иначе никак… то это можно считать много-зомби.

Магистр остановился ошарашенный своей собственной идеей, разрываемый противоречиями. Он будто не мог поверить.

- Я не знаю, как назвать это, но если предположить, что в результате какого-то магического, или точнее шаманского, ритуала у них получилось согнать множество духов пустыни в туши животных, то вполне может статься, что это все – магистр описал руками большой круг – стало единым целым не-мертвым существом в виде… чего?

- Летающего пса? – подсказал Вальтер, усердно следивший за полетом мысли.

- Пусть так, летающего пса. Но даже если так… даже если так… оно не может быть разумным, оно не может делать что-то осознанно!!!! Понимаете?

- А почему?

- Потому что на такое поведение способно только свежее зомби, которое помнит, как быть человеком.

- Ну а что надо, чтобы сделать зомби?

- Никто не делает зомби. – остановил его магистр, выставив руки.

- Но вы же знаете, как это сделать? Вы же единственный, кто знает, как это делается! Неужели никак нельзя это сделать?

Он смотрел в упор на магистра, словно хотел прочитать в его мыслях ответ на давно волнующий вопрос. Как же мог магистр так поступить с живым человеком – заколдовать его в зомби. И пусть Бриар был мерзавцем, но Всевидящий же не позволит такого надругательства над человеческой душой.

И судя по горящим черным глазам некроманта, тот понял, о чем думал юноша. Один уверенный взмах рукой – и фиолетовый дым полупрозрачными клубами опустился на пол. И в миг растекся тонким туманом вокруг них двоих.

Словно в гигантском сиреневом пузыре! Вальтер в панике завертел головой, но не смог услышать ни звука от его товарищей по отряду.

- Вальтер. – не надо было гадать, магистр ас Алеанон был недоволен. – Тебе Марианна рассказал про Бриара?

- Да. - он очень старался, чтобы голос не выдал его испуг.

- Я не заколдовывал Бриара. Я бы никогда в жизни не посмел сотворить такое колдовство с человеческой душой! Такое не скрыть от взора Всевидящего, я бы не рискнул своим правом уйти за Тонкую Грань. Никогда.

- А что же тогда вы сделали? – он чувствовал правду, но и Марианна тогда его не обманывала. – Что же это тогда было?

- Ну во-первых, я только пригрозил ему подобным колдовством. Я был очень зол. Невероятно зол! И случись что с моей дочерью, я … я не знаю на что я бы решился. Но дело в том, что Бриар был накачан красноваром. Ты знаешь, что это?

Вальтер кивнул, он уже слышал это слово от Марианны, но затем замотал головой отрицательно.

- Это проводник магии, позволяет сильно и резко повысить магический резерв. Если говорить просто – делает мага сильнее. Но ничто не берется просто из воздуха, и красновар берет эту энергию из внутренних резервов организма. Если совсем просто – маги от него тупеют. И если его принять раз-другой во время сессии, то может ничего и не будет. А если принимать постоянно, то рискуешь поглупеть невероятно.

Маг тяжело вздохнул, и в этом слышалось такое классическое педагогическое разочарование. Словно он говорил – учишь их, учишь, а они вон что творят.

- С Бриаром сложность в том, что он и так-то был глупый как бревно, даром что из древнего известного рода. Будь кто другой на его месте, то догадаться было бы просто. И остановить это все было бы куда проще. Но Бриар ас Краувик… он просто был такой же как обычно! Ну может немного рассеянный, но все-таки выпускные экзамены, у них всех в голове бардак.

Все это время отец Марианны смотрел в его глаза не отводя взгляд, словно привязывая к себе. Словно так пытался ему доказать свою невиновность. Да и сам Вальтер толком не знал, как относиться к человеку, который мог бы уничтожить человеческую душу.

- Когда мы с ректором поняли, что же происходит, то было поздно – парень плотно сидел на красноваре. И просто так его бросить означало оставить покалеченным. А у него же вся жизнь впереди. И мы решили выжигать его каналы некротической энергией. Это единственное, что могло бы его спасти. Если я в чем-то и виноват, то в том, что применил такое болезненное и жестокое лечение без его согласия. Но я не делал из Бриара зомби! Более того, после этого он должен был поумнеть. Ну насколько это возможно.

- Это не помогло. – грустно пробормотал Вальтер. – Он нацепил на себя такую светящуюся защиту, как тогда на полигоне. Что-то вроде Щит Света. Марианна ему кричала, что нужна некромантская защита, она так кричала… а он даже не слушал…. Он даже ничего не сделал… Он просто стоял там и все…

Как у магистра так получается? Вальтер смотрел в его лицо и понимал все то, что никак не сказать словами! И как тому жаль молодого парня, который погиб по глупости. И жаль своих усилий по его спасению. И как он видит в этом педагогический провал – раз не смог научить боевика нужным заклинаниям.

И Вальтер его не винил. Иногда некоторых людей не спасти.

Как не спасти было Матео.

Сиреневый туман развеялся как ни бывало – и в уши ударил шумный спор бойцов отряда.

- Что это такое? Что происходит?

- Прошу прощения. – магистр взмахнул рукой, и шум тотчас исчез, хотя и никакого колдовства не было. – Я не могу разглашать секреты других людей.

Солдаты шумно сопели, но возражать не посмели.

- Так что там с зомби? – напомнил Хальдор – Можно это сделать или нет?

- Технически можно. – магистр сдался под его напором. – Но мы же говорим о человеческой душе, это просто невозможно. Это неприемлемо. Немыслимо! Всевидящий не допустит такого святотатства над душой!

- Это если верить во Всевидящего. – прошептал Вальтер.

- Точно! – выкрикнул Саул, подпрыгивая на месте. - Саркаримцы не верят во Всевидящего! Им плевать на души… на наши души…

- Если мы предположим, что шаманы Саркарима решились на святотатство. – некромант проговорил особенно мрачно. – То создать такое зомби можно, принеся в жертву живых людей. Только не где попало, а в месте силы. На алтаре Всевидящего, например.

Мороз пробежал по спине, когда Вальтер осознал эту простую мысль. Зачем заботиться о враге, если его можно использовать для войны.

Глава 25. Поиски алтаря

Альмирия, Магическая академия

Марианна посмотрела вниз со стены – там внизу было болото.

Она точно знала, что никакого болота там нет и быть не может, но глаза упрямо твердили обратное.

- Ну что? – голос Сирина оторвал ее от разглядывания чуда природы.

- Болото. – констатировала она.

- Здорово! – иллюзорник расплылся в улыбке.

- А оттуда что будет видно? – она показала рукой.

Там вдалеке, где-то за холмами и лесами был юг. Именно оттуда этой ночью прилетело это чудовище, именно там сейчас шли ожесточённые сражения. И это с той стороны будет подступать враг.

На это у Сирина ожидаемо не было ответа. Как всегда, любое колдовство имеет сильные и слабые стороны, и это всегда одна и та же сторона. Насколько достоверно выглядело болото отсюда, настолько же неубедительно это могло смотреться снизу.

Выход был только один – спускаться вниз и идти туда, к пролеску, чтобы оценить художество своими глазами. Марианна потопала к ближайшей лестнице.

Это внутри академия была прекрасным ухоженным садом, где цветочные клумбы соседствовали с архитектурными шедеврами, а снаружи все-таки была стена. Довольно высокая и длинная. Так что идти им было порядочно.

Сирин только вздохнул, но покорно поплелся следом.

Лишь несколько дней назад все жители академии, что преподаватели, что студенты, были уверены, что опасность им не грозит. Ну шутка ли, до границы с Саркаримом отсюда двое суток хода. Теперь же все изменилось.

Теперь посреди площади стояло три поминальные жаровни, в которые время от времени подкидывали сухих веток и древесную кору. Три человека отдали свои жизни, и даже не успели понять, что им угрожает.

Вот уже двое суток на центральной площади академии горит огромный костер, в котором сжигают останки чудовища.

Поэтому все жители академии вот уже два дня перестраивают систему защиты. Все стены и бойницы, все подходы к стене. Теперь пришел черед пространство за стеной.

- Это не болото. – вздохнула девушка и плюхнулась на землю.

- Нет… - виновато пробормотал иллюзорник.

В самом деле, отсюда с земли это прекрасное болото было похоже на висящую в воздухе зеленую … зеленое… что-то. И даже самым необразованным крестьянам было бы понятно, что это иллюзия.

Так что Сирин закатал рукава и приступил к колдовству. Немного погодя, девушка поднялась на ноги и стала помогать ставить защиту. Больше они не могли позволить никакой халатности.

Справедливости ради, они и раньше не могли, но теперь уж было поздно кого-то судить.

Марианна достала из сумки тонкие медные иголки и стала методично их втыкать в землю каждые пару шагов. Особо большого вреда эти ловушки не принесут, зато их не надо обновлять каждый день.

Серьезные ловушки должен был поставить Бриар. Это была его работа. И при этой мысли опять злость встала комом в горле. Ну почему же этот самоуверенный болван ничего не сделал? Или сделал, но это не подействовало на летающего пса?

Иглы кончились, и она снова устало опустилась в траву. Это ловушки были рассчитаны на ходячих существ, которые могут пересечь невидимую линию. А как же быть в небе? Что если еще один такой крылатый пес прилетит?

- Так лучше? – хмыкнул Сирин.

- Ого! – она искренне восхитилась.

Перед стеной разливалось болото. Настоящее болото, с черной водой, слегка прикрытой ряской. Кое-где виднелись кочки с пучеглазыми лягушками, тонкие изломанные прутики давно погибших деревьев намекали на глубину этой топи. Рядом противно хлюпнул пузырь вонючей воды.

- Как настоящее! – похвалила она работу. – Давай обратно, уже солнце садится.

Их ждал путь обратно, вокруг всей этой длинной стены. И откровенно говоря, сегодня ноги ее едва держали, но признаваться в этом она не будет. Ее сегодняшний напарник тоже выглядел уставшим и подавленным.

Тот единственный поцелуй оставил Марианну в лёгком изумлении и восторге. Её мысли всё время возвращались к нему, и с каждым воспоминанием внутри что-то таяло. Вальтер пробудил в ней чувство, которое она раньше не знала: она влюбилась.

Сердечко испуганно замирало, когда она повторяла про себя эти слова. А еще страшнее было думать об их будущем. Может это бабушка вложила ей свои мысли в голову, но каждого подходящего кавалера она примеряла на роль мужа.

Не то чтобы этих кавалеров у нее было пруд пруди, но здесь в академии были симпатичные юноши, и из хороших семей, с перспективами. И против воли она думала, что сказала бы бабушка на каждого из них. Ну а что? Рано или поздно ей придется представить своего мужа своим родственникам.

Когда-то Бриар ей казался идеальным кандидатом на эту роль. Он был из нужного рода, у него был свой замок и земли. Эти были главные критерии отбора, по мнению бабушки. А для нее самой это были яркие голубые глаза, ослепительная улыбка, ямочки на щеках и золотые кудри. Ну и плечи. Уж чем-чем, а фигурой Бриар мог похвастаться даже перед самыми придирчивыми ценителями мужской красоты.

Теперь же что-то неумолимо изменилось внутри. Ни замок, ни земли, ни титул больше не играли никакой роли. Ей не хотелось посвятить свою жизнь сбору податей с крестьян, она мечтала быть артефактором. Она уже артефактор.

Внезапно возникшее противоречие между давно заложенными установками и объективной реальностью так напугало ее, что она даже забыла подумать о том, что про свадьбу пока и речи не было.

И с каждым шагом она все тверже убеждалась в том, что никогда бы не смогла быть счастливой с Бриаром. Даже если бы он не был ее врагом, даже если бы он не был отравлен красноваром, даже если бы он не был так немилосердно глуп. Потому что он никогда в жизни не видел в ней человека.

Зато Вальтер же подходил ей так же хорошо, как заклинание Отвода Стрел второй степени ложилось на плетеную кольчугу! С ним она может быть собой, может заниматься любимым делом, может доверять все свои тайны и быть понятой.

- Ну и вонища! – Сирин рядом замахал руками, пытаясь поставить немудреное заклинание Чистого Воздуха.

Посреди площади догорал огромный костер, в тлеющих углях которого уже было даже не опознать тушу крылатого пса. Неутомимый ветер разносил дым по всей округе – стоящий рядом маг воздуха упорно старался не тревожить кучу пепла.

- Капитан, мы поставили ловушки и отвод глаз. – с важным выражением лица Сирин доложил подошедшему начальству.

- Почему так долго? – усы недовольно топорщились.

- Ну пришлось идти вниз…

Марианна почти не слушала объяснения напарника. Взгляд сам собой скользил по площади – от колодца к воротам, от лавок к редким прохожим. Людей было немного: кто-то сметал золу, кто-то поливал водой тёмные камни брусчатки.

Она знала, что искать бессмысленно. Вальтер уехал. Его здесь не могло быть.

И всё же глаза упрямо возвращались к каждому силуэту, будто он мог появиться вопреки разуму и расстоянию.

– Хорошо. – капитан соизволил принять работу. – Когда придёт новый маг обороны, покажите ему, что вы сделали. И если он потребует всё переставить, то вы соответственно исправите. Ясно?

– Да, капитан, – Марианна ответила хором вместе с Сирином.

Капитан уже повернулся к выходу, но всё же остановился.

– Марианна, капрал Грин сказал, что заклинание, которым ты зачаровывала стрелы и меч, сыграло решающую роль. Без него летающего пса бы не остановили.

Она кивнула.

– Я написал магистру Алеанону, – продолжил капитан, – чтобы он обеспечил академическое копьё зачарованным оружием. И сказал, что с тобой всё в порядке. А тебе сейчас придется сменить работу – вместо нагрудников зачаровывать стрелы. Вот таким же заклинанием. Официального приказа еще не было, но я думаю, что тут все ясно.

– Благодарю, капитан. Я займусь стрелами.

Она не стала спрашивать о Вальтере. И так было ясно: если его имя звучит в донесениях, значит, он всё ещё с отрядом и всё ещё где-то между лагерем и границей. За пару дней из таких отрядов не «пропадают» – либо возвращаются всем скопом, либо не возвращаются вовсе.

Марианна отправилась домой. Там уже несколько дней держалась одна и та же пустота: ни в доме, ни в мастерской, никто не появился. Ничего не изменилось, и именно это почему-то особенно злило.

Она знала, что он уехал. Знала – не вчера и не сегодня. Знала, зачем и с кем.

И всё равно каждый раз ловила себя на мысли, что слушает шаги снаружи, прежде чем закрыть дверь.

Она понимала приказы. Понимала войну. Понимала, что молчание – такая же часть службы, как дежурства и рапорты.

Но понимание не делало это легче.

***

Степь на границе Альмирии и Саркарима

- Выродок Всевидящего!

Очевидно, что саркаримский шаман узнал его, иначе зачем бы он так злобно шипел? Жизнь не баловала пленника, мужчину держали связанным по рукам и ногам, и воняло от него как от выгребной ямы. Вальтер сделал над собой усилие, чтобы не морщиться.

- Если хочешь, я могу помолиться Всевидящему о твоей душе.

На это любезное предложение пленник выдал еще несколько оскорблений, и даже порывался плюнуть в солдат.

- Слушай, зачем обзываешься? – Саул присел на корточки перед пленником, чтобы их глаза были на одном уровне.

Если Саул тоже знает джарим, то может он и будет проводить допрос? Вальтеру совершенно не хотелось в этом всем участвовать, он уже понимал, что пленник не спешит поделиться секретами, а значит спрашивать будут трудным методом.

Пока же в палатке не было никого, кроме их отряда и магистра некромантии. И, кажется, никто из них не знал, как подступиться к пленному шаману. Что бы они не спрашивали у того, темнокожий мужчина только изрыгал проклятия.

Однако проблема была куда глубже, они только примерно могли знать, что именно они ищут. В лагере не было ни одного человека, кто знал бы обычаи Саркарима достаточно, чтобы рассказать им о капище.

Что бы это ни было, это должно быть достаточно далеко от жилых деревень, чтобы не было случайных жертв. И в то же время довольно близко, чтобы привозимые туда тела не испортились по дороге.

- Рассказывай давай, где лагерь шаманов? – Саул нова решил попробовать удачу.

Шаман же только выругался, от усердия оплевывая все вокруг. Хальдор тяжко вздохнул и посмотрел на своих товарищей, задержав взгляд на Борге.

- Не, я пойду. – Терек двинулся к выходу из палатки. – Я все равно тут без надобности, я и джарим не знаю, что мне тут….

Полог взметнулся вверх, на миг ослепляя глаза порцией щедрого южного солнца, и упал обратно. Борг моргнул пару раз, а потом спокойно вытащил из заплечной сумки небольшой сверток.

Ничего особенного, успокоил себя Вальтер, у отца в замке был палач, который занимался тем же самым. Но только вот раньше ему не приходилось при этом присутствовать.

Во рту стало кисло, и глянув на своих новых товарищей он понял, что им такое тоже не по душе.

Шаман тоже быстро догадался к чему дело идет, и поток ругани только усилился. Переводить это не имело никакого смысла, и они с Саулом отошли на шаг назад, чтобы не забрызгало кровью.

- Давай говори, где шаманское капище находится? – повторил свой вопрос Саул, старательно отводя глаза от пленника.

- Сдохни, сын шакала! – завизжал пленник. – Чтоб тебе никто воды не подал!

- Это в сердце пустыни? – вдруг спросил Вальтер, сам удивляясь что на него нашло.

Сердце будто пропустило удар, когда он встретился взглядом с шаманом.

Тьма в его глазах манила и отталкивала одновременно – глубокая, вязкая, как болотная трясина. От неё хотелось отвернуться, спрятаться, но стоило сделать попытку – и взгляд уже держал, затягивал внутрь, словно проверяя, сколько ещё он выдержит, прежде чем утонет.

- Ты ничего не знаешь о сердце пустыни! – раздалось шипение в ответ. – Аааа!

Хитрый зазубренный ножик провернулся в ране, и Борг удовлетворенно засопел.

- Это на запад к болотам? – продолжил Вальтер, в уме вспоминая карту.

- Ты болотная жаба и сдохнешь в грязи! – завопил шаман.

- Это на запад и на север, к началу разлома? – Саул понял, что происходит, и решил помочь.

- Провалитесь вы сами в свой разлом! – истошные вопли снова наполнили палатку.

Ни в коем случае не разрывать взгляд. И почувствовал: в ярких глазах шамана промелькнуло нечто, что выдало правду.

Как же сказать об этом остальным? Достаточно ли такого общего направления, чтобы найти это самое капище? Вальтер перевел взгляд на магистра, и тот, словно услышал его немой вопрос, и кивнул.

Командир уловил их обмен взглядами и взмахом руки дал команду остановиться, на что Борг только вздохнул с облегчением.

- Давайте исходить из того, что к этому месту должна вести дорога, значит горы и болота нам не подходят.

***

Седельная сумка ломилась от артефактов – тяжелая, будто набита камнями, а не железом и костью. Каждая вещь в ней имела цену, и чаще всего – чужую жизнь. Арбалетные болты, заряженные заклинанием Прахотворения, источали лёгкий запах пепла, будто уже успели что-то сжечь. Компас некроманта неприятно холодил руку, стрелка то и дело вздрагивала, улавливая тонкие подрагивания некротической энергии.

А в отдельном отсеке, завернутые в серую ткань, лежали две самые опасные вещи. Зеркало Прошлого – мутное, как стоячая вода в старом колодце. Говорили, если всмотреться слишком долго, можно увидеть не только былое, но и тех, кто не ушёл из него окончательно.

И Сверкающий Тенет – цепочка из потемневшего серебра, оплетённая знаками защиты. Солдаты носили её под доспехом, ближе к коже: Шепчущие не подберутся.

Если эти самые Шепчущие такие же шаловливые лесовики, как были у Роттенхейме, то особой проблемы с ними быть не должно. Все что они могут, это полдня кружить человека по лесу, да и то за какие-то пакости. А если траву зря не топтать и ветки не ломать, то никаких проблем не будет.

Но спорить с опытным магом Вальтер не стал, здесь и земли другие, и нежить другая.

Он взвалил седельные сумки на лошадь, аккуратно укладывая всё по местам – артефакты отдельно, провизию отдельно, оружие под рукой. Конь фыркал и мотал головой, словно чуял, что на этот раз путь будет не из лёгких. – Тише, тише… – Вальтер провёл ладонью по шее коня. – Нам обоим не нравится, куда едем.

Он подтянул ремни, проверил подпругу и шагнул назад, оценивая результат. Если бы не вся эта поклажа, он бы, пожалуй, чувствовал себя свободнее. А так – каждая мелочь намекала что возвращаться, возможно, будет некуда.

Вальтер приподнял полог палатки и осторожно заглянул внутрь, сделав шаг в полумрак. Капитан сидел за низким столом, перебирая карты и документы, глаза устало блестели в свете лампы. Вальтер протянул ему письмо для Марианны, не вполне понимая надо ли это как-то объяснять.

Но капитан все и так понял. Лишь взглянул на конверт, но ничего не сказал, шлепнул печать из сургуча и положил письмо в сумку к другим документам. Коротко кивнув, он снова вернулся к бумагам, а Вальтер почувствовал, как напряжение спало.

Лошадь тревожно переступила копытами. – Ладно, пойдём, – сказал он вполголоса и, подхватив повод, повёл животное к выходу из лагеря.

Последний взгляд на лагерь, окутанный серым светом раннего рассвета. Палатки и шатры в длинной, нестройной линии, а между ними пробивались редкие чахлые кустики, почти сливаясь с выжженной степью. Из дымящихся костров поднимались тонкие серые струйки, едва различимые в прохладном утреннем воздухе.

Лошади нервно переступают копытами, фыркая и всхрапывая, а ветер колышет растянутые верёвки, звоня металлическими кольцами. Всё это казалось Вальтеру одновременно дремлющим и настороженным – будто лагерь затаился, готовый в любой момент ожить и вступить в движение.

Отряд уже был готов, оказывается ждали только его. Саул вскочил на своего конька, только этого и ждал. Впрочем, Вальтер его хорошо понимал, когда уже все вещи собраны, и конь бьет копытом, то сидеть на месте кажется особенно мучительным.

Они выстроились в том же порядке, оставляя за спиной просыпающийся лагерь, и он обнаружил себя посредине отряда. Будто все вокруг было для его защиты. А на его месте сейчас мог быть Бриар, настоящий боевой маг, выпускник академии.

Непонятное чувство кольнуло изнутри. Он выжил там, где настоящий маг не смог. Не испугался, не спрятался, хотя ему было страшно. Но если уж совсем честно, то Бриар тоже не боялся. А может быть следовало…

- … так скажи нам, Вальтер, - продолжил свой вопрос командир. – Как ты понял, что шаман врет? Или говорит правду?

Половину вопроса он пропустил за своими мыслями, но и так было понятно, что в этом отряде люди привыкли доверять друг другу и знать все мелочи.

- Я не знаю. – честно ответил он. – Это просто интуиция, так говорит капитан. И я… ну я просто не верю ему. Я просто слышу его слова и не верю. А иногда слышу, и как будто внутри все дрожит от страха… его страха, не моего! Он боится, что я узнаю это. А он это хочет скрыть. Вот и все.

- Ты глянь, Хальдор, - вклинился в беседу копейщик Клаус – он будто Безымянный при войсках Его Величества. И все-то он видит, и все-то он знает.

- Хм… - веско обронил командир. -… и то верно. А ты случайно не просил у Всевидящего помощи? Может он тебя одарил своей величайшей Милостью?

- Не знаю… - внутри все похолодело. – Я … многого не помню… меня ранили, я был в забытьи. Может и просил.

Копыта лошадей мерно топали по степи, ломая хрупкие крошечные веточки давно высохших кустов. Здесь не было дорог, были только направления, и они все послушно следовали за Хальдором.

Глава 26. В тылу

Глава 26. В тылу

Альмирия, Магическая академия

Марианна отложила инструменты и попыталась рукой вытереть пот со лба, пальцы были покрыты каменной пылью и канифолью. Когда она мечтала стать артефактором, она не совсем об этом думала. Она хотела экспериментировать. Но теперь она целыми днями сидит, не разгибаясь и клепает зачарованные нагрудники и шлемы.

Да, конечно, сейчас не время, да и что такого нового она сможет сделать, глупая девчонка с одним годом обучения за плечами. Но против воли у нее всплывало какое-то глухое раздражение выбранной профессией. Словно она поторопилась.

В дверь поскреблись, хотя это было излишне – академическая мастерская была открыта всем желающим. Этих самых желающих было не так много, и они все сидели тут рядом с ней и клепали обмундирование для солдат.

- Марианна, – тихо позвала Талисса – надо зайти в госпиталь.

- Зачем? – искренне удивилась.

За эти дни они только сильнее сдружились с Талиссой, у них оказалось много общего. В академии и так не сказать, чтобы было много девушек, но таких чтобы было приятно общаться так и вовсе никого. За этим общением легко забылось, что раньше они обе дружили с Лисанией.

Ну так с ней все дружили, или хотели дружить. Где она теперь?

- Сказали надо. – лекарка отвела глаза.

Ну и ладно. Вытерев руки тряпкой, она отодвинула от себя очередной нагрудник и выбралась из-за стола.

Теперь жизнь стала иной, они все выполняют приказы – сказали идти в госпиталь, вот она идет. Без вопросов и сопротивления. Оно и понятно, война же. Если все будут делать что и вздумается, то о победе можно забыть.

Ухоженные клумбы удивительно быстро забыли о человеческой заботе. Кусты тут и там топорщились неостриженными ветками, трава выбивалась прямо на дорожку. Марианна рассеянно отметила это, отмеряя шаги по привычному маршруту. Наверное, можно и срезать через газон – кому теперь есть дело до какой-то травы?

Наискось выходило быстрее. Она и не спешила особенно возвращаться за свой стол в мастерской, но обходить кругом было лень. Оказалось, силы приходится беречь, если хочешь закончить всю работу.

Талисса нерешительно потянулась следом и тоже ступила на газон.

- Там это… там такое… - пролопотала лекарка, будто хотела ее предупредить. – Может пойдем по дорожке?

- Думаешь нас будут ругать за вытоптанный газон? – ухмыльнулась, хотя решительности уже не было. Привычка вести себя послушно так быстро не проходит. – Там на центральной аллее с газоном куда хуже.

Вывороченные деревья и вспаханные лужайки на аллее были делом лап чудовища, и никак не оправдывали ее поведения. Но видимо в ней проснулся подростковый бунт, и отступать она была не намерена.

Вот сейчас сюда за кусты, а потом три шага между посадками, и можно будет вылезти прямо у самого заднего входа в госпиталь. И да, эта тайная дорожка все чаще пользовалась спросом, хотя болтать об этом не принято было.

-… вы оставляете мне пустой гарнизон! – незнакомый голос явно сдерживался, чтобы не кричать.

Подслушивать она не планировала, но сейчас сдавать назад было уже поздно. Ну почему же ее ничему жизнь не учит? Прошлый раз, когда она пробиралась тайными студенческими тропами, закончился для нее очень плохо.

Правда, все остальные разы, когда она срезала путь втихаря, ничего не происходило, и это обнадеживало.

- Я выполняю приказ! – а вот голос капитана стражи она сразу узнала. – Так же, как и вы. Даже если он мне и не нравится.

- Как я должен буду держать оборону этого … этой… академии, когда у меня всего шесть солдат? Это самоубийство!

- У вас еще три десятка студентов магов остается, займитесь их подготовкой, и вот вам уже полновесный отряд. – продолжал успокаивать капитан.

- Из этих будущих солдат половина девицы, которые сбегут замуж с минуты на минуту, странно что еще не все убежали. – незнакомец упорно не хотел отступать от своего. – А после этого приказа они точно все в окно выпрыгнут. Почему вы не можете хотя бы сказать, что это ваш приказ?

- Потому что это не мой приказ. – в этом ответе капитана ей почудилось какое-то облегчение. – Это вообще приказ Маршала-Куратора, и мы оба знаем, откуда он появился. Лейтенант, я уверен, что вы справитесь. Может пойдем готовиться к построению? Или вы хотите остаться у госпиталя, когда сюда придут все студентки?

- Ни в коем случае! – раздраженно фыркнул незнакомец, чем окончательно настроил Марианну против себя.

Она отмерла только когда шаги двух мужчин окончательно стихли где-то за углом здания. Выбравшись из кустов, оглянулась на Талиссу – та выглядела виноватой.

- Кто это? Ты же знаешь, о чем речь?

- Надо идти в госпиталь… - промямлила девушка, отводя глаза.

В госпитале обнаружились все женщины академии, включая дородную повариху и престарелую вахтершу женского общежития.

Главный лекарь странно пыхтел, будто это они все сами сюда пришли, чтобы мешать почтенному толстяку заниматься важными делами. У него в руках была шкатулка, в которой неярко мерцали какие-то артефакты.

Странное дело, ей бы волноваться из-за этого лекаря, который обиделся на ее отца за самоуправство, но не получалось. После нападения чудовища люди казались совсем не страшными. Что они ей могут сделать?

- А, все тут? – лекарь огляделся по сторонам, словно не мог сосчитать всех девушек в холле госпиталя. – Тогда давайте каждая сейчас принимает вот это лекарство…

Он пошел по кругу, протягивая шкатулку. Когда же очередь дошла до нее, то Марианна с подозрением посмотрела внутрь – на дне лежало несколько пилюль, светившихся мягким светом. Или ей показалось, или эта таблетка переливается фиолетовым и зеленым?

- А что это? – она не спешила глотать не пойми что.

Сопение усилилось, и лекарь посмотрел на нее укоризненно. Видимо припомнил все старые обиды.

- Это противозачаточные таблетки. Давайте принимайте скорее.

Марианна вытаращилась на лекаря. Как можно заставлять такое делать?

- Некоторым может быть уже поздно. – раздался ехидный голос Элианы.

- Кому поздно, тот не пьет. – не оборачиваясь произнес лекарь. – Если хочет сохранить ребеночка, а если не хочет, то пьет и не возмущается.

- Как вы можете? – от возмущения у Марианны все слова пропали. – Так нельзя же!

- Это приказ Маршала-Куратора! – взвизгнул лекарь – На случай, если кого-то из вас захватят в плен. Понятно? Чтобы не плодили саркаримских ублюдков.

Мороз продрал по коже – так вот к чему это. Дрогнувшей рукой взяла таблетку и закинула в рот. В голове было пусто.

Она не думала о детях, куда ей, рано же еще. В ее планах было сперва выйти замуж, а уж потом обзаводиться потомством. Но все планы о замужестве откладывались до окончания войны.

Если уж совсем честно, то планы слегка треснули по швам, когда Вальтер растворился где-то на просторах Альмирии, не оставив ей даже записки.

- Что же ты, Марианна, даже не задумалась? … – голос Элианы противный писком зудил в ухе.

- Чего тебе надо от меня? – грубо оборвала очередной подкол.

- Мне от тебя ничего не надо! Просто бесит, что такая дрянь как ты живет и не печалится! Твоего жениха только похоронили, а ты уже с новым парнем любовь крутишь!

- Какого жениха? – оторопело спросила Марианна, настолько это врезалось в ее размышления о будущем.

- Что значит какого? – противница будто наслаждалась всеобщим вниманием. – Бриар ас Краувик погиб как герой, защищая академию и тебя в том числе, а ты даже ни единой слезинки не пролила! Сразу с этим беженцем из Роттенхейма спуталась.

- А при чем тут Бриар? – решительно невозможно было понять, о чем идет речь, и Марианна сама уже запуталась. – Что ты вообще несешь?

- Как при чем? Он твой жених! Ты забыла? Так быстро? Он всем на выпускном балу сказал, что он делает тебе предложение. Хочешь сказать не было такого?

Ей не хотелось никому рассказывать эту историю, и уж тем более объяснять что-то, но вокруг нее собрался комитет по сплетням. Лучше сразу всем один раз что-то сказать, чем потом собирать слухи.

- Ну делал, но я ему отказала.

- Да ври больше! Кто бы в своем уме отказал Бриару?

И в самом деле. От неожиданности все слова растерялись. Это для нее Бриар был идиотом, при чем вредным идиотом. И мерзавцем, который пытался ее убить. Пусть нелепо, неумело, и неудачно, но пытался же. Для всех остальных он был красавцем с чарующей улыбкой и золотыми локонами.

Зачем тратить свое время на переубеждение людей, которые все равно ей не поверят? Задыхаясь от бессилия, она бросилась прочь из этой толпы змей.

Сигнал ко всеобщему построению настиг ее у входа на кафедру артефакторики, пришлось развернуться и идти обратно к главному корпусу.Там уже собирались все оставшиеся в академии сотрудники, студенты и даже приписанные солдаты.

На ступенях главного корпуса, где совсем недавно играли музыканты на выпускном балу, стояли офицеры альмирийской армии. В одном из них Марианна опознала капитана академической стражи.

- Как вы все знаете, наша страна сражается с могущественным врагом… - слушать торжественные речи было скучно, и она перевела взгляд на остальных.

Рядом с выступающим капитаном стоял молодой человек в офицерском мундире, и бережно держал на перевязи правую руку. Вот не повезло ему! Рядом еще стояли двое офицеров, но наверняка рангом поменьше, вот у них всяких красивых завиточков на форме меньше.

- … представляю вам нового начальника гарнизона – лейтенанта Дариана ас Леверена.

Молодой человек вышел вперед, и Марианна смогла рассмотреть его – симпатичный, с яркими зелеными глазами, прямыми чертами лица, русыми волосами.

- Как вы все уже знаете, в соответствии с приказом Его Величества все магически одарённые люди являются военнообязанными и подлежат призыву на службу. Так что с завтрашнего дня вас всех ожидает новое расписание…

Но они же и так в академии – удивилась Марианна. Всех магов давно забрали на фронт, они же не собираются и девушек тоже делать солдатами?

Ах нет, собираются – продолжение речи нового командира не оставило сомнений. Дела на фронте шли все хуже.

Глава 27. Туда, не знаю куда

Степь на границе Альмирии и Саркарима

Солнце клонилось к западу, длинные тени ложились поперёк степи, будто терпеливо стараясь удержать ускользающий день. Воздух дрожал от зноя, хотя жара уже шла на убыль, и пыль, поднятая копытами, медленно оседала на плащи и лица, склеивая волосы и ресницы тонкой сухой коркой.

Вальтер ехал в середине отряда, чувствуя, как каждая мышца ноет от долгой езды, как конь под ним сбивается с ровного дыхания, а спина сковалась, словно камень под старой тяжестью усталости. Они провели в пути весь день, уехав далеко от армейского лагеря, и теперь двигались по земле врага – безлюдной, настороженно тихой, где каждый звук казался громче собственного сердца и чужого дыхания где-то в траве.

Он оглядывался: трое впереди держали строй, ещё трое следовали сзади, и все они молчали, сосредоточенные и настороженные почти одинаково. Лица обожжены солнцем, кожа шелушилась от пыли, глаза прищурены, руки время от времени касаются рукоятей оружия – по привычке и по тревоге.

Где-то на юге был этот таинственный алтарь, и туда, в сумерки, вела их дорога. В этой степи было так сложно понять на чьей они земле – это еще альмирийский край, или уже саркаримские земли песчаного юга. Тот самый Дар-Кеш, который служил для обозначения границы, тут был больше похож на небольшой ручей, высохший летом. Такой же, как и многие другие.

Вальтер поймал себя на мысли, что даже тишина здесь казалась враждебной. Саркаримские духи степи ждали, когда они оступятся, и каждый шорох травы мог обернуться смертельной ловушкой в одно мгновение.

Он уже начинал впадать в привычное оцепенение после долгого пути, когда впереди едущий дозорный – широкоплечий Борг – поднял руку. Отряд остановился почти одновременно, кони нетерпеливо фыркнули, роняя на землю капли пены, и в воздухе повисла тягучая пауза.

– Следы, – коротко сказал Борг, спрыгнув с седла, песок скрипнул под его ботинками.

Вальтер тоже слез и подошёл ближе. На первый взгляд – просто вмятины в сухой траве, но, когда присмотрелся, понял: это сделано не ветром и не копытами их собственных лошадей. Жесткая степная трава смята, будто кто-то тащил тяжёлый груз или волок тело, и в воздухе стоял тонкий запах прелой травы, смешанный с чем-то горьким и кислым. Местами виднелись отпечатки сапог – редкие, но чёткие, словно кто-то прошёл в спешке, не заботясь о следах.

– Недавние, – пробормотал Борг, пригнувшись, ладонь ощупывала землю. – Может, полдня, не больше.

Вальтер поднял взгляд на горизонт – степь тянулась бесконечной полосой, переливаясь рыжим в закатном свете. Ни дыма, ни движения. Только тишина, и от этого становилось тревожнее. Почему-то даже птиц не было слышно.

К ним подошёл Хальдор. Его взгляд на мгновение задержался на следах, затем скользнул по лицам людей, оценивая напряжение, которое висело в воздухе, как густой смог.

Он оценил пространство вокруг – ровная трава, несколько холмов, открытые участки. Где бы ни остановились, они будут видны издалека, а тень сумерек только усилит опасность.

- Знаете, что… - вдруг произнес Саул, которому не сиделось на коне. - … мне тут не нравится. Кони устали, мой вон вообще спотыкается уже. Если на нас сейчас нападут, то я не знаю, как отбиваться будем.

- Тоже, верно. – мрачно проговорил командир. – Встаем на отдых и готовимся к бою.

Вальтер ослабил подпругу и провёл рукой по спине коня, ощущая, как под пальцами дрожит усталое тело животного. Дал ему немного воды из фляги – бедолага весь день скакал по сухой, пыльной степи, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Вальтер сам присел на небольшую кочку рядом, вытирая с лица пот и пыль, и на мгновение почувствовал облегчение.

Сделав пару глотков воды, Вальтер замер. Может ему показалось? Он опустился на четвереньки и приложил ладони к земле. Да нет, ну так он ничего не узнает и не почувствует, это все бабкины сказки…

Серая мертвая пыль дрогнула под его ладонью, пробежала мелкой судорогой, будто рябь на поверхности воды. Можно ли услышать стук копыт?

Если да, то раздумывать нет времени сейчас. Он закинул себе за спину полный колчан стрел – обычных, которыми можно убить человека. Волшебные стоит беречь до последнего.

Короткий меч у пояса, нож за сапогом, да вот еще щит снять с седла. Этот щит ему вручили в лагере, как и каждому солдату. Маленький и круглый, легко держать в бою, но и спрятаться за ним сложно в открытой степи.

Остальные тоже не теряли времени даром, у каждого было оружие наготове, бывалые воины привычно становились в круг обороны. Неожиданно Вальтер обнаружил себя в центре этого круга под прикрытием остальных. Это не совсем правильно, подумалось ему, он же не маг, его не надо защищать. Он такой же воин, как и все здесь.

- Если кто-то плохо привязал свою лошадь, то пойдет пешком! – вызывающе бросил Саул под смех приятелей. – Я никого не пущу на свою птичку.

Точно же, у него был какой-то артефакт для лошадей. Ему столько всего незнакомого выдали в лагере, что Вальтер сильно сомневался, что сумеет воспользоваться хотя бы половиной. Но вот эта вещь могла пригодиться сейчас.

Он кинулся к своему коню, раздвигая плечами своих товарищей, и залез в сумку. Вот он маленький мешочек с сонным порошком. Осторожно запустив туда ладонь, он нащупал пригоршню какого-то мелкого песка сухого и тёплого.

Главное не вдохнуть самому, иначе проспит всю битву. И тогда над ним точно все будут смеяться громче всех.

Лошади доверчиво нюхали его руку в надежде на кусочек хлеба, а затем послушно укладывались на землю. Теперь вытереть ладонь от этого песка, хотя бы вот и шкуру лошади. Или о штаны, уж штаны он нюхать точно не будет.

Теперь дрожь земли ощущалась и ногами – едва уловимая вибрация пробегала по земле под их сапогами как сердцебиение степи, словно сама степь предупреждала о приближении.

Вальтер поднял голову: на горизонте, в самом пламени заката, поднимался тонкий столб пыли, сперва едва различимый, потом густеющий, плотный, с отчетливым шорохом и запахом горячей земли и тревоги.

– Смотрю, кому-то оказалось мало … – пробормотал Хальдор, щурясь, прищуренные глаза отражали отблески заката. И повел плечами, словно разминаясь.

Солнце садилось быстро, и последние лучи скользнули по траве, высвечивая темные силуэты всадников наступающей цепью. Теперь было видно – их много слишком.

Силуэты тянулись цепью.

Пыль под копытами поднималась медленной мутной дымкой. В воздухе висел тяжелый запах пота, кожи и горячей степной земли.

Отряд уже стоял в обороне, образовав круг, спешившись с лошадей почти синхронно. Кони нервно фыркали, сотрясая в воздух мелкие частицы пыли. Кто-то потянулся к оружию, другой натягивал тетиву лука, струны едва слышно звенели в тихом сумраке надвигающейся битвы на их земле или чужой – уже было неважно.

Внутри билась противная мысль: зря его взяли в этот отряд на роль мага. Он не умеет ровным счётом ничего из того, что умеют маги. Вряд ли тут кто-то захочет почитать и попросит зажечь свечку в шутку, просто так. Что толку от этих его умений здесь, сейчас?

Отчаянная злость стиснула горло: умирать в степи, так далеко от дома, не хотелось совсем. Если он останется в этом самом поле, то никто даже не узнает об этом, ни отец, ни брат дома. И мать все так же будет сидеть у крошечного окошка и ждать его приезда каждый вечер. И сестренки вырастут, сохранив на память о нем лишь какие-то ленты и детские воспоминания.

И Марианна… он так и не успел сказать ей лично все то самое важное и нужное.

Бросил взгляд на товарищей – им привычно. Они спокойно готовятся к бою, как уже делали не раз и не два. И отчего-то Вальтер знал, что никто из них не отступит, не дрогнет первым. Пусть это их первая битва, его грела странная уверенность – у них обязательно получится победить или хотя бы выжить. Именно потому, что они научились доверять друг другу молча.

Вальтер всматривался сквозь пыль и закат – силуэты вырисовывались всё яснее: пара десятков всадников медленно поднимались гребнем, их плащи развевались на ветру. Резкие и тревожные крики иногда перекрывали топот копыт.

Вальтер заметил блеск стали – короткие мечи наготове, тонкую струну лука на спине одного из всадников в темной пыли сумерек. И они ехали уверенно, словно привыкли к дороге и к бою; и чем ближе они подходили, тем отчетливее в нём взыграло ощущение неизбежности столкновения.

На сомнения не было ни сил, ни времени. Он вытянул болт из колчана и почти нежно провёл пальцами от самого наконечника до оперения медленно, словно проверяя судьбу. Может это и не свеча, может и не зажжётся, но своим прикосновением он вкладывал неистовое желание попасть точно в цель, ощущая напряжение в каждом нерве и дыхании.

Он сразу присмотрел себе жертву – самый первый всадник, за которым остальные словно птицы в клин собираются для удара. Руки сами знали, что делать, самое главное – не отводить взгляд от цели даже на мгновение.

Тугая струна арбалета противно взвыла, и спустя мгновение всадник накренился влево, утягивая за собой на землю коня. Бедное животное истошно заржало, напряжение пробежало по его мышцам, противясь такому обращению, и инстинкт самосохранения победил в панике. Сбросив раненого, конь рванул прочь, нервно выбивая копытами пыль. Интересно, насмерть, или только ранил его?

Но досматривать Вальтер не стал, следующий болт словно сам прыгнул ему в руки в спешке боя. Заряжать арбалет было привычно – отработанным движением укладывал болт в желоб на ложе, быстро наводил оружие, выдыхал и, вот так, замерев без воздуха в лёгких, нажимал спуск почти на автомате.

Болт вырвался из желоба с глухим щелчком – тонкая линия в воздухе – и попал точно в плечо всадника у самого края колонны на полном ходу.

Мужчина дернулся и слишком резко натянул поводья, разрывая рот коню нервным движением в панике.

Конь заржал, взвился на дыбы и сбросил его из седла в мутную пыль степи.

Кочевник свалился на землю и неподвижно растянулся в пыли без движения.

На мгновение весь мир сузился до глухого стука сердца, резкого хруста, прерванного галопа и запаха раскалённой земли и железа. И Вальтер тряхнул головой, все потом – потом, потом.

Не останавливаться, ни в коем случае не останавливаться! Он снова потянул тугую тетиву, будто кто придал ему сил, зацепил её и сунул руку в колчан. Может, это волшебство, а может, ему просто хотелось так думать, но болт прильнул к ладони, словно ожидая его команды молча.

Новая цель, новый выстрел – и ещё один всадник с гортанным криком свалился с коня вниз, в пыль. Где-то за спиной закричал Саул, короткое копьё пролетело прямо над головой и воткнулось в горло пустынного воина с влажным хрустом.

Совсем близко, так близко, что он чувствует запах конского пота, нагретой тяжёлой кожи седел, терпкой травы, и степной пыли, забивающей горло. На выстрелы больше нет времени, и Вальтер решительно выхватил свой короткий меч.

Ему выпало быть за спиной у Борга, который одним ударом своего тяжёлого молота валил с ног всадника вместе с конем.

Удачно!

Чуть прикрываясь своим маленьким щитом, Вальтер подскочил к упавшему воину и махнул мечом по горлу. Лезвие прорезало кожу и плоть, пока сопротивление коротко и резко не исчезло.

Отпрыгнув в сторону, он поднырнул под руку могучего соратника и прицельно вспорол мечом бок у несчастного коня. Животное заржало пронзительно, в панике взбивая копытами сухую степную пыль, и завалился на бок. Кровь брызнула щедрой горстью, намертво прилипая к пыльной, засохшей коже и смешиваясь с запахом железа.

Придавленный конем пустынник окончил последний вздох под ударом сапога в горло, коротким, привычным движением войны.

В бою годилось любое оружие, любое движение могло решить жизнь или смерть.

Его как-то оттеснили от Борга, но Вальтер бросил затею держать строй – бой уже распался на отдельные схватки, все смешались в тесные, хаотичные кучи.

Где-то совсем рядом звенел металл, сливалось воедино тяжёлое дыхание людей и натужный хрип лошадей.

Рядом оказался Клаус, окружённый двумя противниками. Они кружили вокруг него, стараясь увернуться от его алебарды, выжидая момент, чтобы ударить, и лучшим решением было толкнуть одного из них прямо на острие.

Не мечом, так щитом – Вальтер рванул вперёд, сжавшись за маленьким щитом и бросившись на противника быстрым рывком, используя вес собственного тела. Теперь второй – раздумывать некогда. Пока Клаус стряхивал саркаримца с острия алебарды, второй мог ринуться в атаку.

Приняв удар сабли на звенящий от напряжения щит, Вальтер охнул, почувствовав, как мгновенно немеет рука от такой отдачи. Стиснув зубы, заставляя себя забыть и о ноющей руке, и о свистящем прямо над ухом железе, он рубанул наотмашь. Рубанул куда придётся, двигаясь по инерции, лишь бы зацепить врага.

Судя по крику, он попал хорошо – болезненный стон врага пробежался по оголенным нервам. Противник согнулся, захлебнувшись болью, и Вальтер уже не смотрел на него, потому что в бою не было времени проверять, насколько смертельным оказался удар.

Не думать. Он махнул мечом по такой заманчиво открытой шее, плевать, отрубить может и не отрубит, но степняк точно не встанет после такого.

– Эй, стреляй! Уходит! – в общем гвалте даже не разобрать, кто это крикнул, но это явно относилось к нему.

Мимо просвистело копьё и с противным хрустом впилось в спину пустынника. Взглядом проследил дальше – ещё двое спешно удирали с поля боя.

Стрелять, приказ был стрелять.

Пальцы распухли от напряжения, едва-едва натягивая струну. Ещё немного – держаться изо всех сил, перед глазами все расплывались багровой мутью, но расслабляться было нельзя. Болт в руке, ложбинка на стволе, выдох…

И еще раз, сил не осталось совсем, и проклятая тетива никак не хотела цепляться за крючок.

- Давай я… - выдохнул ему в ухо Борг и зацепил своими толстыми пальцами непокорную струну, оттягивая до упора.

Так, болт, выдох.

Как же далеко этот всадник успел ускакать!

Об этом тоже не думать, нельзя. Выдох, мгновение небытия растягивается в бесконечность, заглушая все звуки вокруг.

Вибрирующий стон струны разбивает колдовскую тишину, и в уши врезается радостный вопль соратников.

- Снял! – Саул не пытается обуздать эмоции, просто орет от радости.

- Да! – Борг хлопает его по спине так, что сбивает с ног. - Даешь!

Перед глазами всё плывет, крики товарищей сливаются в неясный крик. Неужели они победили? Неужели…

От понимания этой простой истины у него все силы разом кончились. Вальтер повалился на землю и хрипло рассмеялся, чувствуя, как адреналин постепенно сменяется усталостью и характерной опустошенностью.

Над ним плыли карминные облака на густом фиолетово-черном небе. Жить было удивительно хорошо, вроде уже не первая битва в его жизни, а вот это невероятно пьянящее чувство каждый раз такое же.

Рядом раздался чей-то радостный вопль, парни, видимо, праздновали победу. Да шутка ли это, их же было много больше. Это была славная битва. И они теперь настоящие братья по оружию. Проверили свое боевое братство кровью и жизнью, чужой, но рисковали-то своей. Плечом к плечу.

Мог ли он когда-то подумать, что станет солдатом в альмирийской армии, будет скакать в степях Саркарима со своими товарищами, будет сражаться с воинами пустыни?

Нет, конечно! Такое бы никогда в жизни не пришло в голову баронскому бастарду. Его удел был служить старшему брату или же искать себе место в другой дружине, даром что может с чистой совестью считать себя рыцарем Роттенхейма. А вон как жизнь повернулась.

Что бы сказали ему братья, если бы узнали… Брат…

Глава 28. Когда время смотрит на всех

Альмирия, Магическая академия

Тот, кто придумал использовать звук военного рога, усиленного магией, для всеобщего пробуждения, был однозначно умным человеком. Не добрым, но умным. Потому что Марианна в панике подскочила на своей кровати, в темноте плохо понимая, где она и что случилось.

Сердце затрепыхалось в груди, пока девушка осматривала стены своей комнаты. Ничего тут нет, и быть не может. Так откуда же этот звук, неужели нападение?

Если это еще один крылатый пес, то защитникам на стенах понадобится помощь любого мага, владеющего заклинанием Прахотворения. Надо торопиться!

Она натянула форменную юбку, накинула жилетку, сунула ноги в ботинки и побежала. На улице было темно, и спросонья невозможно было определить, сколько сейчас времени, но до рассвета оставалось совсем немного. Звёзды на небе утратили свой блеск, готовясь уступить место солнцу.

На главной площади уже толпились студенты – сонные, мрачные, кто-то в халате поверх формы, кто-то вовсе в плаще, накинутом на пижаму. В воздухе стоял лёгкий утренний туман. Магические фонари сменились обычными факелами вдоль ступеней, которые бросали неровные отблески на лица собравшихся.

На верхней площадке у главного входа стоял новый начальник гарнизона – тот самый молодой офицер с безупречной выправкой. Его тёмно-синяя форма была без единой складки, золотые петлицы поблёскивали в свете факелов. Он стоял неподвижно, с лёгким прищуром, изучая толпу.

Марианна подтянулась поближе к знакомым лицам, кутаясь в жилетку – утро было прохладным. Возле неё, зевая и прихватывая застёгнутую наспех рубашку, остановилась Талисса.

– Ты хоть знаешь, что происходит? – шепнула она, бросая настороженный взгляд на ступени.

– Понятия не имею, – тихо ответила Марианна. – Разбудили всех, как на пожар.

– Ну хоть бы объявили, – проворчала Талисса. – Я думала, у нас тревога, а тут этот новый… – кивнула в сторону офицера. – Вид у него такой, будто сейчас строить кого-то будет.

– Похоже, не "кого-то", а всех, – пробормотала Марианна, чувствуя холодок по спине.

Офицер на ступенях поднял взгляд к фасаду главного корпуса. Под самой крышей висели большие часы с широкими стрелками, отмеряющими жизнь всего академии. Он задержал взгляд на мгновение и недовольно посмотрел на собравшихся внизу.

– Три минуты, – сказал он спокойно. – Я дал вам три минуты.

Он говорил негромко, почти буднично, но площадь постепенно затихала, потому что никто не хотел пропустить ни слова.

– Вы – гарнизон. Не студенты, которые могут выбирать, на какую лекцию идти, а на какую нет. Гарнизон – это место, где вы учитесь оставаться живыми.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в напряженной тишине.

– Сегодня вы пропустили нападение. Не потому, что не смогли защититься. А потому, что вы опоздали занять свои позиции. Война редко убивает тех, кто плохо колдует. Война убивает тех, кто не умеет вовремя проснуться.

Короткий взгляд поверх голов.

– Я не собираюсь превращать вас в героев. Герои – мёртвые люди, про которых красиво пишут в учебниках. Я собираюсь сделать так, чтобы вы пережили эту войну и увидели следующий рассвет.

Он чуть понизил голос.

– Поэтому слушайте внимательно. Если звучит сигнал – вы не думаете. Не ищете свою одежду. Не проверяете вашего кота. Вы бежите к своему посту. Если вы не уверены, где ваш пост – вы бежите к старшему по званию и спрашиваете. Но сначала – вы бежите.

Ветер шевельнул факелы по периметру площади.

– Завтра мы повторим это ещё раз. И каждый раз, когда сирена звучит, я буду ждать, сколько из вас снова решат, что «ещё пять минут сна» важнее вашей жизни и жизни людей в городе за этими стенами.

Леверен обвёл взглядом строй – или то, что с натяжкой можно было назвать строем, – и коротко махнул левой рукой:

– Сержант Кайл! – голос разрезал утренний воздух, и из-за колонны почти сразу вышел крепкий темноволосый мужчина в стандартной форме гарнизона. На его ремне висел свисток, а выражение лица было таким, будто он мог заставить маршировать даже каменных горгулий.

– Так точно, господин лейтенант! – отозвался сержант.

– Студентов – на утреннюю разминку. Лёгкий бег вокруг двора, растяжка, без фанатизма. Мне нужно знать, кто из них способен хотя бы держать равновесие после сигнала.

В толпе прокатилось недоумённое шевеление. Кто-то попытался переспросить, кто-то просто уставился на него в ужасе.

Марианна подняла руку, прежде чем успела себя остановить:

– Простите, господин лейтенант… но… – она неловко показала на подол своей форменной юбки. – Прямо так?

Несколько девушек рядом тут же закивали, словно нашли спасение от таких немилосердных порядков.

Леверен на мгновение замер. По лицу пробежала тень неловкости – едва заметная. Или же Марианне хотелось так думать. Он отвёл взгляд, словно проверяя, не усмехнулся ли кто-то из курсантов, потом коротко кивнул.

– Пункт замечаний принят, – произнёс он сухо. – Женскому составу – пять минут на переодевание. Сержант, распределите группы, пусть мужчины уже начинают разминку на южной аллее.

– Есть! – рявкнул Кайл.

Леверен слегка вздохнул, но голос его остался твёрдым:

– Через десять минут все на месте. И больше без уточняющих вопросов, понятно?

– Так точно! – хором, хоть и нестройно, отозвались студенты.

Толпа начала рассасываться, и Марианна вместе с Талиссой направились через двор – по утреннему воздуху тянуло дымом от факелов и влажной прохладой камня.

– Прекрасно, – пробормотала Талисса, подтягивая на плечи жилетку. – Только и мечтала, чтобы до рассвета бегать кругами по двору.

– Ну, хоть одежда для разминки у нас есть, – вздохнула Марианна. – Но всё равно… можно было предупредить заранее.

– Конечно, – хмыкнула Талисса. – Может, он думает, что мы на передовой, а не в Академии. Следующим пунктом, наверное, будут строевые песни.

Марианна усмехнулась, а в голове крутились совсем другие мысли. Новый начальник был довольно молод, всего-то на несколько лет старше их самых. Непросто ему будет тут заработать авторитет.

– Он только что прибыл. Наверное, просто хочет показать, что у него всё под контролем.

– Контроль, – протянула Талисса. – Да уж. Особенно с перебинтованной рукой – прямо символ уверенности.

– Тише, – сказала Марианна, не удержав улыбку. – Если услышит, потом заставит нас маршировать до обеда.

– Пусть попробует, – буркнула Талисса, сворачивая к корпусу госпиталя. – Увидимся на плацу, если я доживу до разминки.

– Увидимся, – отозвалась Марианна и поспешила к своему домику.

В домике было холодно – каменные стены ещё не успели прогреться от ночи. Марианна зажгла лампу, и её желтоватый свет разогнал тьму, выхватив из угла аккуратно сложенные холщовые штаны и короткую куртку для занятий. Девушка вздохнула, села на край кровати и пару секунд просто сидела, глядя на свои босые ноги. Хотелось обратно под одеяло, но голос лейтенанта всё ещё звенел в ушах – твёрдый, уверенный, без тени сомнения.

Она натянула штаны, зашнуровала ботинки и застегнула куртку. Всё делала быстро, почти машинально. Не то чтобы ей хотелось бежать на зарядку в такую рань – просто спорить с военными теперь казалось глупо. После того, что было на прошлой неделе, когда сирены выли среди ночи, а по небу летели огненные следы заклинаний, никто уже не питал иллюзий, что академия – безопасное место.

“Наверное, он прав,” – подумала Марианна, поправляя воротник. – “Если уж нас снова разбудят в тревоге, хоть не будем стоять столбом.”

Двор академии был ещё в полумраке. Каменные плиты блестели от росы, лёгкий туман стелился между колоннами, холодный воздух жёг лёгкие вдохи. Студенты и студентки выстраивались по кругу, бегая по каменной площади, все сонные и раздражённые, но вынужденные держать темп. Девушки в холщовых штанах и куртках тяжело дышали, стараясь не отставать.

Лейтенант Дариан ас Леверен стоял сбоку, выправка безупречная, словно он хотел своим видом подчеркнуть превосходство настоящих боевых магов над студентами.

Позади Марианны раздался насмешливый шёпот Элианы:

– О, смотри-ка, Марианна первая заговорила с новым начальником. Наверное, хочет ему понравиться.

Леверен не обернулся. Его голос, ровный и безличный, разнёсся по площади:

- Отставить разговоры в строю!

Круг завершился, и Леверен посмотрел на лунные часы – холодный голубоватый свет циферблата слегка отражался в мокрых от росы плитах. Он поднял левую руку, движение короткое и точное:

– Разойтись. На дежурство по корпусам.

Студенты тяжело переводили дыхание, плечи дрожали, руки мокрые от пота и росы. Марианна опустила взгляд, сжимая кулаки, а Элиана сердито вытирала лоб. Ни улыбок, ни разговоров – только хруст камня под ногами и равномерное дыхание, которое ещё держало напряжение на площади.

Марианна мельком взглянула на лейтенанта, стараясь прочитать его мысли в холодном, бесстрастном взгляде. Сердце ёкнуло – и она надеялась, что он не расслышал насмешки Элианы, иначе утро могло бы стать ещё более неприятным.

***

Степь на границе Альмирии и Саркарима

Какие яркие звезды в степи вблизи от разлома. Словно ковер из самоцветов над головой.

Если так лежать на спине и смотреть в ночное небо, то усталость почти не чувствуется, и даже грызущий изнутри голод как будто притупляется. Прячется где-то между ребрами, чтобы наброситься при малейшем намеке на еду.

- Ну как? Оклемался? – черный силуэт загородил звездный ковер перед глазами, и Вальтеру пришлось напрячь глаза, чтобы опознать Борга.

А в следующий миг он почуял запах каши – горячей, разваристой, с мясом. Этого хватило, чтобы сесть рывком в порыве голода. И не хватило сил чтобы удержаться – он снова завалился на спину. Как котенок.

Было стыдно и неловко, когда Борг по-отечески ухватил его за плечо и усадил.

- Давай, покушай вот… - миска с кашей обжигала пальцы, и он перехватил ее рукавом.

Еда. От голода свело мозг, и Вальтер набросился на еду, от жадности роняя крошки, подбирая их пальцем с грязных штанов.

Помаленьку мир вокруг прояснялся. И стало видно, что сидит он вовсе и не один в степи под звездным небом, а у небольшого костерка в кругу своих товарищей. В скупых красноватых отблесках было видно усталость на пыльных лицах. Притулившийся рядом с углями горшочек манил добавкой каши.

Облизав ложку, Вальтер выдохнул и осмотрел товарищей внимательнее. Клаус как обычно сидел полировал свою алебарду, Саул вальяжно развалился на плаще и скалился белыми зубами, Хальдор же наблюдал за новеньким и прятал улыбку в усы.

- Ну что, сынок, оклемался? – добродушно хмыкнул командир.

- Да…ммм… спасибо. – замешкался, выбирая между кашей и разговором.

- А говорил колдовать не умеешь, смотри как выступил! – взмах в сторону.

Машинально повел взгляд за рукой и заметил там несколько тел, в рядок выложенных поодаль от стоянки. Сколько ж там? Шесть или семь?

- Так я ж не колдовал…

- Ну да, рассказывай! – без спроса влез Саул – Кто на таком расстоянии вообще может из арбалета попасть в цель? Это вон Тарек, он с луком родился, но так лук это ж тебе не арбалет.

- Ты погоди. – осадил его командир. – Видишь парень еще не пришел в себя. Ты считай, Вальтер, ты же умеешь считать. Вон там лежат шестеро, что ты смог снять на подходе, начиная с командира. А вон тама – еще один, которого ты на Клауса толкнул. И вон тот, которого за Боргом добил.

- Так я ж просто добил, чего там… - он не понимал к чему весь этот разговор.

Ответом ему был дружеский смех.

- Какой он скромный, а командир? – фыркнул Тарек, который с луком родился. – Хвалим мы тебя, парень, ты молодец! Хорошо бился.

- Это да, ты - точно не мямля! – высказался Саул, хотя его никто не спрашивал.

- Итак, – хлопнул ладонью по колену Хальдор, подводя итоги беседы. – Мы все довольны, что взяли тебя в копье. Может ты и не такой маг, которого нам обещали, но ты точно тот парень, которого мы хотели видеть рядом.

- Спасибо… - против воли, голос дрогнул.

- Э, ты чего там? – Саул обхватил его за плечи, и это было удивительно умиротворяюще. – Только не говори, что плачешь?

- Разумеется, ты ж ко мне обниматься лезешь! Тут любой заплачет!

Смех товарищей разлетелся в ночной степи, мешаясь с искрами от костра. Стало так тепло и уютно, будто он наконец-то нашел свое место в жизни. Вот бы братьям рассказать, чтобы они порадовались. Брату…

- Так расскажи нам, Вальтер, что сподвигло тебя бросить сытую жизнь баронского сына и пойти солдатом в армию другой страны?

Он вздохнул и полез за добавкой в общий горшок. Похоже он и в самом деле колдовал, знать бы что, раз теперь так есть хочется. Говорить на пустой желудок не хотелось, хотя впервые за долгое время он ощутил потребность просто человеческой близости. Чтобы кому-то доверить самого себя, а кому еще можно доверять больше, чем людям, с которыми сражался плечом к плечу.

Даже неугомонный Саул притих и уселся на своем плаще, ожидая какого-то рассказа.

- Мой отец барон фон Крейнхардт, - Хальдор кивнул, они это и с прошлого признания запомнили. – И у меня два брата, старший и …средний. Был. Теперь один.

На короткое мгновение он запнулся, вспоминая лицо Бертрана, бледное и холодное. И надрывный вой его матери.

- Мой старший брат, он… сошел с ума. Не знаю. Еще днем раньше все было хорошо, а потом он… потом он … поднял арбалет и выстрелил в меня.

Солдаты замерли. Под россыпью звезд было слышно только тихие завывания ветра в низеньких колючках.

- С ним еще мужик какой-то был, не знаю его, и лица не помню, словно во сне все было. Он-то Арслану и нашептывал, что я его убить хочу и замок отобрать. – слова давались тяжело, будто он опять выковыривал застрявшее острие болта из своей груди своими же руками.

- Проклятье Всевидящего! – воскликнул Бран, до того неизменно хранивший молчание.

- Да, это полный кошмар. – согласно закивал Саул, обиженный, что кто-то успел вперед него слово вставить.

- Да нет, дурень. Это Проклятье Всевидящего! – Бран удивился – Неужели не знаете?

- Нет, Бран, расскажи нам. Мы все просим. – командир выступил от лица всего отряда.

Вальтер тоже собрался и прислушался. За эти несколько дней он ни разу не слышал ни единого слова от этого здоровяка с обожжёнными руками. Казалось, он даже здороваться не умеет. А тут вдруг цельная история, да еще и нечто такое, что может пролить свет на происшедшее с его братом.

- Знаете почему обычно на допросы зовут кого-то из Безымянных? Потому что они отмечены Милостью Всевидящего, могут заметить ложь в словах человека. Вон как наш Вальтер услышал что-то в словах шамана.

Озноб пробежал по спине, неужели это правда? Но и в самом деле, он мог отличать ложь от правды в словах людей. Капитан в армейском лагере говорил доверять своей интуиции, может уже тогда подозревал, что это дар от Всевидящего?

- Но только не все знают, что есть еще и Искушение Всевидящего. Безымянного, отмеченного таким даром, встретить очень сложно, я сам ни одного не видел, только слышал. – продолжал обычно молчаливый Бран – Это когда Безымянный может убедить других людей в своих словах. Ну там соврет что-то, а люди ему верят. Да как понять, что это от Всевидящего? Лжецов на свете полным-полно, а дураков, которые им верят, так еще больше.

Рядом согласно закивал Саул, и Вальтер подумал, что тот тоже наверняка не дурак был приврать. Ну ладно, приукрасить свои подвиги перед симпатичной девушкой.

- А самое редкое, когда Всевидящий проклинает кого. Этот человек может заставить другого сделать что угодно. Хоть со скалы прыгнуть, хоть вон в брата выстрелить. Только дорого им это выходит, они не только имя теряют, а и всего себя.

Вот оно что.

Товарищи замолчали, поражённые услышанным; только сухие колючки потрескивали в угасающем пламени костра.

И в этой внезапной тишине Вальтер вдруг вспомнил Арслана – таким, каким тот стоял тогда: тихим, неподвижным, с взглядом, устремлённым туда, где больше нет свободы.

Он ошибся.

Ошибся, приняв это за слабость. За страх. За сломленность.

Теперь всё сложилось. Не сразу, не словами – тяжёлым, ледяным пониманием, от которого перехватило дыхание.

Арслан молчал не потому, что выбрал это.

Выбора у него уже не было.

Глава 29. У самой границы ​

Альмирия, Магическая академия

Она проснулась за несколько минут до сигнала. В маленьком домике раньше было тесно вдвоем с отцом, сейчас же было одиноко и пусто. Марианна выпростала ноги из-под одеяла и принялась одеваться на зарядку.

Новый распорядок, наступивший в академии с приходом нового начальника гарнизона, не оставлял ни одной свободной минутки. Они вставали затемно, чтобы приступить к упражнениям, затем работали, потом снова тренировались, а потом уже было опять пора спать. Потому что сил ни на что не оставалось.

- Взяли мечи и щиты, побежали вперед с нагрузкой. – такое ощущение, что лейтенант тут живет на этой площади, его фигура была ровно на том же самом месте.

Марианна оторопело уставилась на стойку с оружием – вязанка однотипных мечей и горка щитов у каких-то деревянных козел. И что им с этим делать? Она даже не знает какой рукой что надо брать.

- Живее!

- Мы вообще-то не с боевого факультета! – надула губы какая-то студентка.

Спорить с начальством имело смысл только если у тебя была какие-то реальные аргументы, у студентов их не было. Марианна поковырялась и вытащила себе меч поменьше, может его будет легче нести. Щит тоже ощутимо весил, и девушка погрустнела еще больше.

- Врагам плевать откуда вы! – рявкнул начальник – Взяли оружие. Встали в строй. Бегом марш!

Бегать с этой грудой железа было тяжело, щит оттягивал плечо, меч норовил выскользнуть из ладони. Рядом жалобно всхлипнула какая-то студентка, не осилив даже поднять меч.

В очередной раз Марианна порадовалась, что у нее папа некромант. С таким не забалуешь, с самого детства они с ним бегали и чем только не занимались. Здесь в академии, где остальные девушки были такие манерные и изнеженные, она казалась самой себе грубой и несимпатичной. Сейчас же она прочувствовала все плюсы.

Едва добежав до угла, она остановилась – щит слишком сильно болтался на ее тонкой руке. Оглядев крепление, Марианна расстроилась – подтянуть не было никакой возможности, пришлось закатать рукав и плотнее запихнуть в ручку, где проходило ее плечо. Вот так вроде плотнее сидит.

- Что, уже выдохлась? Где успела так устать, день только начался! – мимо красиво размахивая волосами пробежала Элиана.

Видимо она должна была разозлиться на этот выпад. Или расстроиться. Марианна так и не поняла, чего от нее хочет добиться новая злейшая подруга, и промолчала. Пусть ее, хочет языком трепать, удачи.

Подхватив свой щит, она вернулась к бегу. Теперь бы еще придумать что с мечом делать, почему же она не посмотрела есть ли там пояс с ножнами? Но так им никто и не говорил этого не делать, более того, останавливаться им тоже никто не запрещал.

Добравшись до стойки с оружием, она отложила на время свой щит и полезла искать пояс. Ну не могли же они просто свалить кучу мечей? Или могли.

Над академией занимался робкий рассвет, разгоняя зябкую утреннюю свежесть. Мимо пробежали студенты, тяжело бухая ногами. Да, они совсем не с боевого факультета, подумалось ей.

Так они быстро устанут, а эти тяжелые штуки им не просто так раздали. Она чувствовала в этом какую-то каверзу.

Повезло! Внизу под последним щитом, не пригодившимся никому, лежали какие-то пояса и убогие кожаные ножны. Быстро выбрав самый целый, Марианна нацепила его на себя, и тут же сунула туда меч.

Едва вернувшись на круг, она поняла сразу две вещи. Первая - так бежать было куда легче. Вторая – меч ужасно хлопал по ноге. Но придерживать меч рукой было куда проще, чем нести его в руке. Но все равно не удобно.

Они бежали и бежали. Круг за кругом. Но суровый лейтенант все никак не давал команду остановиться. Более того, он стал еще и подгонять отстающих.

С гулким звоном покатился чей-то меч, все-таки выскользнув из потной ладони. Следом раздались крики и странный шум. Марианна не удержалась от искушения и обернулась – кто-то из студентов споткнулся об оружие и грохнулся на землю.

– На месте! – разнеслось над площадью. – А теперь разбились на пары и встали в стойку!

Ответом ему был недовольный стон уставших студентов. Значит не ошиблась Марианна, сейчас им устроят новое упражнение.

– Ты! – она вздрогнула, увидев направленную на нее руку начальника гарнизона. – В пару с сержантом, остальные в пару с соседом.

Ей хотелось завопить – ну почему я? Но смысла в этом никакого решительно не было, всяко настоящий противник будет куда более гадкий чем сержант Хирон.

– Привет, красотка! – мужчина сально улыбнулся и сверкнул щербатой улыбкой.

Она не ответила. Говорить с этим человеком не хотелось, он раздражал всем своим видом, постоянно следил за ней взглядом и издавал какие-то мерзкие хлюпающие звуки. Видимо имитировал поцелуи.

Другой сержант тем временем показывал, как держать меч при ударе сверху. Марианна ухватила рукоять двумя руками и занесла над головой, чувствуя, как тяжелеет оружие в непривычных ладонях.

– Локти согнуть! Да не так! – раздался крик лейтенанта, резкий и короткий, как щелчок хлыста.

– Да зачем нам вообще это надо! – возмутилась Элиана, тяжело дыша после бега. – Мы же маги, нам не нужно оружие.

– Вы не маги, вы безмозглые студенты, которые ничего сами не умеют, – спокойно, почти устало, ответил лейтенант. – В реальном бою вам может понадобиться секунда или две, чтобы сплести заклинание, а рядом не будет никого, чтобы прикрыть вас. Так что учитесь, пока есть возможность и пока вы ещё живы.

Это была совсем не новость – всё своё детство Марианна слышала от отца, что быстрые ноги и острый нож спасли больше некромантов, чем плетение третьего уровня. Да что уж там, треснуть этого противного Хирона тоже было неплохо, хотя сейчас она лишь молча представляла, как его можно было бы хорошенько ударить, просто ради морального удовлетворения.

Она резко опустила меч на подставленный щит, и её руки тут же загудели от удара. Сердце стучало в висках, дыхание прерывисто вырывалось из груди.

– Оооо! – сержант округлил глаза в притворном восторге. – Какой хороший удар от такой малышки!

Марианна плотнее ухватила меч, потому что напряжение давало о себе знать. Вокруг то и дело на землю падали то мечи, то щиты. Девушки-студентки жаловались и просили их пожалеть: щиты были тяжёлые, мечи – ещё тяжелее. Некоторые из них, краснея от усталости, старались лишь отбить удары и сохранить равновесие, а не атаковать.

В её очереди держать удар, она едва не рухнула на землю – мерзавец не собирался давать поблажек. Его руки сжимали оружие крепко, движения точны и уверены, а насмешливый взгляд словно говорил: «Сдашься – проиграешь».

Марианна стиснула зубы. Ничего, тяжело в учении – легко на кладбище. В смысле в настоящей работе. Её мышцы горели, ладони скользили по мокрой от пота рукояти, но она не позволяла себе ослабить хватку. Каждое движение, каждый удар, каждое отражение было упражнением не только силы, но и терпения.

Сердце чуть не выскакивало из груди, когда Хирон вновь пошёл в атаку, быстро меняя направление и силу удара. Она почувствовала, как страх проникает в мысли, но тут же подавила его – маг не может позволить себе дрогнуть, даже перед противником, который явно сильнее физически.

И в этот момент, когда её руки едва держали меч, а ноги гудели от усталости, Марианна впервые заметила радость в тренировке: каждая крошечная победа над собственным страхом и слабостью дарила каплю уверенности,

***

Степь на границе Альмирии и Саркарима

Убитых врагов пришлось бросить прямо так посреди степи. Копать могилы не было никакой возможности, в самом деле, не боевыми же мечами это делать. Да и времени на это бы ушло просто невозможно долго – земля в степи была похожа на камень!

Это зрелище сильно коробило взгляд, потому что было далеко от выпестованного благородства Вальтера. Так делать было нельзя, это против воли Всевидящего. Но за последнее время он сделал столько всего, что противоречило его убеждениям, что уже не понимал, как его не убило молнией прямо тут на месте.

- Ты знаешь как степняки хоронят своих мертвых? – словно невзначай спросил Хальдор, возясь с упряжью.

- Слышал от магистра только… оставляют в степи? – напрягшись он выдал ответ.

- Именно. Они считают, что духи их племен сами заберут своих родных в стаю, чтобы те и после смерти могли служить им. А тела не имеют значения, великая степь все примет в себя.

Молча кивнул. Это было сложно принять, но… раз так, то они все сделали правильно. Они отдали последнюю дань уважения своим врагам – похоронили их согласно их традициям.

Вальтер кинул взгляд на степь, которая расстилалась перед ними бесконечной волной травы, ещё дрожащей от вчерашнего боя. Лёгкий дым поднимался к небу, и ветер нёс его по равнине, смешивая запах крови и горечи. Солдаты тихо перебирали свои вещи, проверяли оружие, готовясь встретить новый день в седле.

Лошади, всё ещё встревоженные странным колдовским сном, нервно фыркали, топтали землю и дергали поводья. Запах свежей крови и неподвижные тела неподалёку вызывали у них тревогу.

Отряд двинулся вперёд, каждый шаг отдавался в груди тяжёлым эхом. Трава шумела от настойчивых поглаживаний ветра, а горизонт казался одновременно манящим и враждебным. Каждое движение, каждый шорох заставлял их держать оружие наготове – потому что на этой бескрайней равнине, где вчера они выжили, впереди могло ждать что угодно.

Лошади рвались вперёд, их копыта глухо стучали по сухой земле, поднимая клубы пыли, которые ветер сразу же разносил по степи. Отряд двигался молча, лишь лёгкий скрип сбруи и редкие фырканья нарушали тишину.

Хальдор слегка подтянул поводья и, не сбавляя хода, обратился к Вальтеру:

– К вечеру дойдём до пограничного города. Там сможем отдохнуть и пополнить запасы.

Вальтер моргнул и перевёл взгляд на горизонт.

– Пограничный город? – пробормотал он, удивлённо хмурясь. – Откуда тут город? Я думал, за этой равниной никого нет…

Хальдор бросил ему короткий взгляд:

– Степь обманчива. Жизнь везде умудряется находить приют.

Отряд продолжал движение, и степь медленно расступалась перед ними. С приподнятого участка дороги стали видны очертания пограничного города: за высокой насыпью, укреплённой брёвнами, поднимались верхушки шатров и струйки дыма от костров. Ворота были распахнуты, и сквозь них уже угадывались скопления людей.

Дети бегали и играли, старики сидели у очага, а торговцы расставляли груды товаров и барахла. Запах копчёного мяса смешивался с запахом степных трав, а звон металла и приглушённые голоса придавали ощущение жизни и постоянной суеты.

И в самом деле – настоящий город! Вальтер восторженно озирался вокруг – ну кто бы мог подумать, что вот тут в степи будет настоящий город. Это уже не просто лагерь, и даже не армейский гарнизон.

Здесь настоящие улицы и дома, вон там какие-то лавки, тут купальни, а там подальше и сам гарнизон, с которого все и началось. И выросло до полноценного города.

Отряд медленно приближался к самой большой постройке лагеря – таверне «Степной очаг». Дорога к ней была усеяна следами лошадей и пыльными колеями, которые ветер уже частично замёл. Вальтер всматривался в деревянные стены, скреплённые массивными бревнами, и почти слышал, как они скрипят под весом ветра и долгих лет. Дым из широкого очага в центре постройки поднимался тонкой сизой струёй, теряясь в бесконечном голубом небе.

Лошади устало фыркали, переступая с ноги на ногу, когда всадники остановились у входа. Солдаты медленно спешились, натянули поводья на колья у стены и сняли с поясов оружие. Металл глухо звякнул о дерево – звук был привычным, почти домашним. Вальтер почувствовал лёгкое облегчение: здесь можно было передохнуть, пополнить запасы и на мгновение забыть о недавнем сражении.

Деревянные полы скрипнули под сапогами, а глаза путников мельком пробежались по людям за столами: кочевники с усталыми лицами, торговцы, переговаривающиеся с охраной, ребёнок, который ронял сухой хлеб. В печи дрожал робкий огонь, бросая уютные тени на стены, а на полках сверху стояли кувшины, сушёное мясо и простая посуда.

Вальтер, снимая пыльный плащ, заметил, как все постепенно расслабляются, отпуская напряжение после степного пути. Здесь, в этом тёплом, шумном и пахнущем огнём помещении, они могли наконец немного восстановить силы перед следующим этапом путешествия.

- Мне показалось, или вон там в углу сидят саркаримцы? – шепнул он на ухо Клаусу.

- Угу. – тот был невозмутим – Это ж граничный город.

Поверить в это было сложно – альмирийский город, в котором спокойно ходят саркаримцы! А сейчас война между странами идет, и он может просто подойти и … кто там? Две усталые женщины и маленький ребенок? Сердце сжалось – с детьми он воевать не будет.

Через несколько минут к столу подошёл старший из обслуживающих – крепкий мужчина с загорелым лицом и мозолистыми ладонями. Он поставил перед каждым из солдат тяжёлые глиняные миски, из которых поднимался аромат свежего хлеба и наваристого бульона с кусками сушёного мяса и кореньев.

Рядом поставили деревянные тарелки с поджаренными кусками баранины, натёртой пряностями, и небольшие горки сушёной травы, приправленной маслом. Кто-то принес кувшины со слабым элем – тёмный, терпковатый, слегка шипучий, он освежал после долгого пути и утолял жажду.

Вальтер с благодарностью втянул запахи, чувствовал, как усталость постепенно отступает, и, опускаясь на скамью, наконец позволил себе сделать глубокий, долгожданный вдох, наслаждаясь первым настоящим приёмом пищи после долгого пути и битвы.

- К коменданту пойдешь? – с хитрым прищуром спросил командир, и Вальтер напрягся.

- Коменданту? Хочешь сказать отсюда можно отправить письмо?

- Ну да, это ж альмирийский город. И комендант тут держит всех в ежовых рукавицах.

Видимо в его глазах было столько непонимания, что Хальдор все же рассмеялся и пояснил.

- Это последний город перед разломом, и Альмирия никогда не позволит его захватить никому. Там чуть повыше есть старая гора, ну ты видел по дороге, оттуда бьет источник.

Он действительно видел – холм чуть побольше остальных, на котором громоздились какие-то огромные валуны. Это не было похоже на горы, как у них на севере Роттенхейма, это вообще было странно видеть вот здесь, где вокруг все такое ровное, лишь степь с колючками плещется во все стороны усталыми волнами.

- Вот там под этой горой и стоит военный лагерь, где сидит комендант. И ты все правильно понимаешь, степняки могли бы захватить этот отдаленный городок довольно легко. Отсюда до ближайшего большого города два дня пути, подмоги ждать очень долго. Только вот …

Командир замялся, будто ему было неловко. И Вальтер попытался прикинуть – а что бы он сделал чтобы защитить этот край от набегов. Источник! Если там есть вода, то это место самое желанное на много миль вокруг. Так почему же степняки еще не попытались его отбить? Наверняка же пытались, вон и стены выстроены из бревен, которые точно волокли сюда издалека.

Хальдор следил за лицом своего подчиненного, словно пытался угадать его мысли. И когда решил, что Вальтер уже довольно близок к отгадке, то произнес.

- Прошлый комендант был некромантом. И он оставил небольшой подарочек у источника.

Внутри все заледенело. Никаких приятных подарочков некроманты не оставляют, это даже ребенок догадался бы. Отравить всю воду? В отместку за нападение? Реку, которая течет туда в даль в степь, где живет множество племен?

- Так что, если хочешь оправить письмо своей подружке, сходи к коменданту, от него почта уходит каждый день. В любую погоду.

Кружка с элем больше не казалась такой привлекательной. Вальтер неспеша отодвинул пустую посуду. В самом деле, стоит оправить письмо Марианне, потому что не известно когда у него будет такая возможность в следующий раз.

Глава 30. Алтарь Альмирии

Степь на границе Альмирии и Саркарима

Городок Карашур, что на джарим означает источник, в самом деле был очень приятным местом. Будто здесь и не было войны и проблем. Они смогли вдоволь поспать и поесть, набираясь сил перед дальним броском.

Рано утром, ещё до рассвета, отряд выехал в путь. Туман стелился по степи, мягко скрывая колючие заросли и низкие кочки, а первые лучи солнца окрашивали землю в холодные серебристо-голубые тона. Карашур оставался позади.

Лошади фыркали, осторожно переступая по колючкам и жесткой, сухой траве. Вальтер сжимал поводья, ощущая, как холодный утренний ветер будит мышцы и прогоняет остатки сна.

Хальдор шёл впереди. Он оглянулся на Борга, который ехал чуть позади.

– Навестил? – спросил он спокойно, но с лёгкой тенью интереса.

– Угу, – буркнул Борг, не поднимая глаз от седла.

Хальдор кивнул и вернулся к дороге, не задавая лишних вопросов. Их молчание было привычным, и в нём чувствовалась сдержанная взаимная привычка: слова здесь лишние, важнее – внимание к дороге и степи вокруг.

Степь была тиха, но ожидание нового дня и долгого пути заставляло сердце биться быстрее. Каждый шаг лошадей отдавался в груди, каждый шорох колючек или далёкий крик птицы напоминал, что впереди ждёт неизвестность – длинный, пустынный бросок, где ни город, ни тепло лагеря уже не будут рядом.

Степь тянулась ровной, бесконечной полосой во все стороны. Колючки и твёрдая земля под копытами лошадей почти не менялись, создавая иллюзию вечного однообразия.

Хальдор остановил отряд. Он посмотрел на Саула:

– Далеко до разлома? Глянешь?

Саул кивнул, и в мгновение всадник и лошадь превратились в единое целое, вытянулись стрелой и растворились в прозрачном мареве. Минуты тянулись, ветер лениво перекатывал клубки колючек. Отряд медленно продвигался дальше, высматривая точку на горизонте.

Вальтер сжал поводья, чувствуя, как лошадь напрягается под ним.

Он смотрел на степь впереди, и постепенно очертания пейзажа растворялись в клубах пыли. Сначала ветер приносил только мелкий песок, щекочущий лицо и в глаза, а потом буря росла, словно сама степь решила загородить им путь.

- Вы это видите? – он отплевывался от песка.

- Буря идет! – Хальдор махнул рукой.

Солнце, которое только что пробивалось сквозь утренний туман, теперь было скрыто за мутной оранжево-коричневой стеной. Острые песчинки роем впивались в незащищенную кожу лица, а видимость сократилась почти до нескольких шагов. Каждый вдох приносил в лёгкие горячий, сухой воздух, и Вальтер чувствовал, как он царапает горло.

Ему пришлось зажмуриться и только изредка подсматривать сквозь ресницы, потому что глаза неимоверно болели от попавшего песка

Пыль кружилась вихрями вокруг лошадей, и казалось, что степь сама ожила, пытаясь втянуть их в свою бурю. Вальтер напрягся, ловя взглядом Саула, который мчался впереди, словно прорезая стену песка. Сердце стучало сильнее, а мысль о том, что разведчик может их просто не заметить и проскакать мимо, заставляла выпрямляться в седле.

Он громко свистнул, и парень дернул поводья, направляя коня в их сторону. Увидел!

Ветер стал резче, пыль завивалась в клубы и сыпалась в глаза, затрудняя дыхание. Хальдор дал знак остановиться. Лошади фыркали и нервно прядали ушами. Солдаты тянули перепуганных коней за поводья, удерживая от попыток сбежать. Все же стихия шутить не любит, потерянного коня потом не найти будет.

Впрочем, кони и без указаний знали, как лучше поступить – они укладывались на землю, пряча морду от назойливого ветра.

Все участники отряда спрятались между затаившихся лошадей, подтянули на себе плащи и капюшоны, стараясь закрыть лицо от песка и мелких камушков. Саул подъехал к краю их небольшой стоянки и его гнедой довольно устроился рядом с прочими.

- Ха, вот уж повезло… - дальше были не слышно ни слова, даже болтливый Саул и то замотался в шарф и закрыл рот.

Вальтер, устроился под боком у своего коня и старательно укрыл его голову полой плаща. Огонек благодарно фыркнул и потянулся губами к карману куртки – буря бурей, но кусочек хлеба всегда пригодится.

Минуты тянулись медленно. Пыльная буря кружила вокруг, завихряясь и ударяя по спинам. Словно волны на них падали пригоршни песка, прижимая импровизированный навес все плотнее. Вокруг все шуршало и завывало, и в этой музыке пустыни не было никакого ритма, но она зачаровывала. Почему-то очень хотелось спать, и Вальтер ощутил себя словно в колыбели у матери, укутанный одеялом, убаюканный под ласковый напев.

Рядом опять фыркнул Огонек, и это стряхнуло дремоту. Не к добру такое.

Под плотным плащом было душно и жарко, но усилием воли Вальтер заставил себя замереть на месте. Лучшее что можно сейчас сделать, это беречь и силы, и воздух. Стоит только кому-то дернуться, как их тут засыплет песком и пылью.

- Все… - сдавленно промычал Саул – я больше не могу!

- Ну ты и так долго молчал. – похвалил его Хальдор.

Смеяться под импровизированным навесом было тяжело, и Вальтер осторожно выполз наружу. Буря утихала, оставляя за собой оседающие клубы пыли и колючек.

Лошади осторожно поднимались на ноги, отряхивая с себя весь песок, и радостно ржали. Он их понимал, сам бы с удовольствием заржал. Вместо этого достал бурдюк с водой и налил немного коню – его красавец со звёздочкой во лбу довольно всхрапнул и опустил губы в миску.

- До разлома совсем немного. – докладывал Саул, радостно скалясь, отчего становился похожим на коня. – Мы ушли чуть на север, но совсем немного. Дорога вон там, и по ней явно кто-то недавно ездил.

Разговоры приумолкли. Накатанная дорога в самой глуби степи, где начинается разлом, и никто не живет, это не совсем то, что ожидаешь увидеть. Но что еще важнее, после такой пылевой бури найти следы уже будет невозможно.

- Ты запомнил куда ведут следы? – командир тоже это понял.

- Обижаешь, командир, конечно, я запомнил!

- Тогда вперед!

Удивительным образом после бури воздух стал чистым и прохладным, и лошади бодро скакали куда-то по этому бескрайнему морю песка. Вальтер не понимал, как вообще тут можно ориентироваться?

Вскоре он увидел нечто такое, что расскажи ему кто-то другой, он бы не поверил. Они глазам-то своим поверил не с первого раза. Степь перед ним просто кончилась. Впереди расстилался невероятный горный простор.

Вальтер спешился и сделал пару шагов вперед, желая убедиться, что это все реально. Но да, вот камень под его ногами, а вот обрыв вниз на многие шаги. Будто стоишь на вершине горы. Ладно, не совсем вершине, но как минимум на перевале.

И все перед твоим взором расстилается вниз, от чего обрывается дыхание.

Он обернулся – степь, ровная и безграничная, была все там же. Хотя, наверное, это и есть граница степи. Но как же туда спуститься?

- Вон там видишь? – Саул махнул рукой, что-то показывая Хальдору. – Вон вниз пошло?

Присмотревшись, Вальтер с удивлением обнаружил, что вдоль обрыва есть дорога. Просто вот тут сворачиваешь направо и едешь вдоль стены, потом заворачиваешь и едешь влево. А потом… внизу тоже все было обильно припорошено пылью, но его что-то настырно тянуло его взгляд в сторону.

В глубине седельной сумки нашелся некромантский компас, завернутый в несколько слоев ткани. Увидев дневной свет, тонкий фиолетовый кристалл задрожал на ладони и повернулся острым краем вправо. Ровно куда и хотел поехать Вальтер.

- Командир, я клянусь, колея вела вправо, вон туда! – клялся Саул.

- Нам туда. – осторожно подтвердил Вальтер, демонстрируя кристалл.

Спускались они цепочкой один за одним. И хотя неприметная сперва дорога оказалась достаточной ширины, чтобы по ней проехала телега, они не рискнули приближаться к краю. Когда долго живешь на равнине, то любая высота кажется опасной. А этот обрыв совершенно точно был опасен.

Расстилавшаяся внизу разлома коричнево-красная местность была лишь немного приукрашена низенькими кустами, подозрительно похожими на степные колючки, да ветвистыми сухими деревцами. Видимо здесь вода была редкостью.

Похлопывая нервную лошадь по шее, Вальтер водил головой по сторонам. Удивительный новый мир! Отсюда снизу это все казалось настоящими горами. Сложно поверить, что там наверху не каменные хребты, а просто степь.

Солнечный свет ложился широкой полосой, играя тенями на обветшалых стенах каньона. Удивительно как может быть такая густая тень в одном месте и такой яркий свет в другом, вот буквально на расстоянии руки. А внизу, на самом дне раскинулась настоящая долина. Ветер стих, оставив лишь слабый шорох, доносящийся от мелких камушков и колючек.

Вальтер выпрямился в седле и напряг зрение. Среди серых скал, чуть дальше между высоких каменных стен, что-то блеснуло на солнце – не металл, не вода, а каменные фигуры, выстроенные в причудливый круг. Странные резные столбы и обломки колонн торчали из земли, словно древние хранители, замершие в вечном молчании.

Хальдор прибавил шаг, и отряд постепенно продвигался ближе. Но чем дальше они спускались, тем мрачнее становились. Здесь не просто другая природа, а уж они-то успели повидать всякого. Тут было что-то мрачное и не естественное.

И тогда они начали замечать первые признаки зловещего влияния места. На пути валялись трупы мелких животных – мыши, ящерицы, даже несколько птиц, обессиленных и погибших на земле. Ветер приносил запах сухой плоти и пыли, и с каждым шагом лошади фыркали всё настороженнее.

– Посмотрите… – тихо произнёс кто-то из отряда, едва сдерживая шёпот. – Всё… всё умирает по дороге сюда.

Неприятный озноб пробрал вдоль хребта, и Вальтер передернул плечами, чтобы скинуть это гнетущее ощущение.

Отряд продвигался осторожно, шаг за шагом. Дорога, стелившаяся по дну этого странного ущелья, казалась накатанной, но в то же время неряшливо засыпанной камнями и мусором. Вальтер напрягся: столбы и колонны становились всё яснее, а их форма и расположение подчеркивали чуждую, почти сверхъестественную симметрию.

Чем ближе они подъезжали к этим странным сооружениями, тем больше деталей замечали. На некоторых колоннах можно было различить странные символы и руны. И такие же символы они заметили на самих стенах ущелья, даже невероятно, что кто-то мог подняться по отвесной стене и там что-то вырезать. Словно это был храм в храме, где каменные отвесы каньона вторили каменным колоннам.

Это было бы красиво, подумалось Вальтеру, и стало горько. Белоснежные колонны в обрамлении красно-коричневых каменных стен, украшенные буйной сочной зеленью всевозможных растений. Отчего-то он не сомневался, раньше тут была совсем другая флора. Совсем как в Альмирии, наполненная запахом цветущих апельсинов и яркими оранжевыми плодами.

Что же тут случилось давным-давно, что это место исчезло с лица земли? Что люди забыли дорогу сюда? И все здесь превратилось в ядовитую колыбель зла.

Саул ехал вперёд, оглядывая каждую трещину и обрыв, осторожно отмечая безопасные проходы, но даже он не скрывал напряжения. Лошади становились всё более беспокойными и тихо ржали, ощущая что-то неуловимо тревожное.

Впереди показалась странная конструкция, состоящая из нескольких огромных каменных чаш, одна над другой. И у самой первой возвышалась каменная фигура. Точнее, должна была возвышаться, но была сломана.

И если Вальтер хоть что-то понимал, то это должен был быть фонтан. Вроде тех, что он видел в академии, только огромный. И вода должна была течь из самой верхней чаши вниз, заполняя все нижние чаши одну за одной.

Отряд медленно подъехал самой нижней из каменных чаш. Она была огромной – достаточно широкой и глубокой, чтобы в ней спокойно могла стоять лошадь. Вальтер выпрямился в седле, всматриваясь в её тёмную внутренность.

Сначала он не понял, что именно привлекло внимание, но затем заметил пятна, тёмные и высохшие, оставшиеся на камне. Это была кровь – и, хотя она уже начала бледнеть, характерный металлический запах ещё висел в воздухе.

Лошади тревожно ржали, неохотно переставляя ноги. Вальтер наклонился чуть ближе к краю чаши, пытаясь различить следы – линии потёков, глубокие царапины в древнем камне, будто здесь когда-то происходило нечто жуткое.

Саул спешился и осторожно подошёл к чаше, осматривая её со всех сторон. Ни слова – только напряжённое дыхание и лёгкий скрежет камней под ногами нарушали тишину.

Хальдор сжал поводья и покосился на чашу, молча оценивая ситуацию.

- Здесь было столько крови? До краев? – Вальтер понимал, что вопрос звучит глупо, но поверить в это было тяжело.

- Должно быть что-то еще. – недовольно добавил Хальдор.

Резкий порыв ветра растрепал застоявшуюся атмосферу в это странном месте и принес новые пугающие запахи. Вальтер дернул поводья, чтобы лошадь не понесла, и натянул платок на лицо. В воздухе разливался сладковатый трупный запах, свежий и старый одновременно.

Встревоженные кони нервно попятились, отряд замер, переглядываясь. Саул прижался к краю чаши и осторожно осмотрел ближайшие обломки, пытаясь понять, откуда мог исходить этот запах.

– Проклятье… – пробормотал Клаус. – Тут что-то совсем не то.

Хальдор ничего не сказал, только сжал зубы. Ветер нёс запах всё сильнее, напоминая, что место вокруг капища далеко не безопасно.

Отряд, стараясь держаться подальше от чаши, начал объезжать странное место. Дорога явно огибала бывший храмовый комплекс, и они следовали ей. Ветер всё ещё нёс резкий запах гнили, и Вальтер старался дышать через ткань плаща, прикрывая нос и рот.

И тут впереди они заметили что-то ещё более жуткое – небольшой могильник, больше похожий на яму. Могильный плиты, обломки старых гробов и скелеты животных смешались с человеческими останками. Некоторые кости ещё выглядели свежими, а земля вокруг была перекопана, будто кто-то огромный пытался сровнять кладбище, но только все испортил.

Вальтер вздрогнул, и ласково похлопал коня по шее. Уж коням сейчас явно не легче. Путники, зажав носы, ускорили шаг, стараясь как можно скорее отъехать от этого жуткого места.

Саул молчал, его взгляд бегал по могильнику, словно пытаясь осмыслить, кто и зачем мог оставить здесь столько смертей. Никто не произнёс ни слова – только глухое ржание лошадей и хруст камней под копытами нарушали тишину.

Они добрались до самого дальнего угла этой странной архитектурной композиции и оказались за самой верхней чашей. Здесь же на земле нашлась и разрушенная скульптура. Когда-то был благообразный старик в длинной хламиде. Он прижимал правую руку к груди и ласково смотрел вниз.

Вальтер машинально повторил жест, тот самый привычный каждому с детства жест, которым осеняет себя истинно верующий во Всевидящего.

- Пойдем наверх! – свистнул неугомонный Саул, обнаружив узкую лестницу, вырубленную из камня.

Вальтер и сам не понимал, что именно он хочет увидеть там наверху, но оставил поводья Тареку и двинулся к ступеням. Вряд ли там будет что-то приятное глазу, но ему надо было увидеть это своими глазами, потому что он сильно сомневался, что сможет поверить чьим-то рассказам.

Отсюда открывался совершенно потрясающий вид на уютную долину, окруженную со всех сторон стенами из камня. Наверное, когда-то давно это было чудесное место, где люди поклонялись Всевидящему.

Вальтер задержал дыхание, перед тем как шагнуть вперед.

Он оказался на довольно большой площадке, где спокойно могло разместиться человек пятнадцать. Небольшой постамент из красивого белого камня, на котором раньше стояла статуя. Большой каменный стол, на который можно поставить блюдо с целым теленком.

Но Вальтер смотрел под ноги. Вокруг этого стола была выточена довольно глубокая канавка, которая заканчивалась где-то там, на самом краю, прямо над первой чашей.

Он усердно пялился в этот желоб, на дне которого еще были видны бурые пятна, и никак не мог сложить это все в своей голове.

Всевидящий – добрый и милосердный.

Отец всего живого.

Всевидящий, который дарит каждому человеку свою любовь.

Всевидящий, который дланью своей дарил честь рыцарям Роттенхейма.

Всевидящий, который взором своим благословлял магов Альмирии.

Это не может быть вот этот же самый бог, статуя которого валяется там внизу на дороге.

Просто не может!!! Не имеет никакого права! Потому что нельзя так издеваться над его верой!

Машинально ухватив шнурок на шее, Вальтер глубоко вздохнул, но... Легкие горели огнем, но он все никак не мог надышаться. Будто воздуха не хватало. Тяжелая лапа Хальдора хлопнулась на его плечо, едва не уронив.

- А ну-ка, сынок, посчитай до десяти. Живо! Это приказ, солдат! – командирский рев прорвался сквозь заслон в его голове.

- Один… два… - он послушно бормотал, не понимая ничего.

- А теперь живо, в каком порядке седлают коня. – очередной нелепый вопрос командира был произнесен таким тоном, что Вальтер и не подумал артачиться.

- Сперва попона, потом седло, затем сумки…

- Как ты доспехи надеваешь?

- Нижняя рубаха, легкий поддоспешник, нагрудник… Хальдор… что…

- Дыши, сынок, давай. Вдох-выдох. Еще раз вдох-выдох.

Он послушно повторял все за командиром, и через некоторое время понял, что может дышать. Грудь ходила ходуном, и он едва мог выровнять дыхание. Будто загнанный конь.

- Все. Теперь обратно к службе, сынок. Соберись. Нужно дело делать.

И он поверил. Потому что Хальдор точно знает, что нужно делать. И если он говорит, что надо работать, значит надо.

Вальтер кивнул.

У стола из прекрасного белого мрамора с розовыми прожилками стоял Саул, и был он почти такой же белый, как и мрамор. Потому что на столе лежало тело.

Высохшее, будто бы лежало на солнце долгие месяцы, только вот обрывки одежды ясно говорили, что оно тут недавно. Обрывки явно дорогой одежды, такое тонкое сукно мало кто может себе позволить.

Бран подошел к самому столу, тихо скользя взглядом по телу, и аккуратно наклонился, чтобы осмотреть тело поближе. Подумав недолго, достал откуда-то тонкий длинный нож, и кончиком коснулся мертвой руки.

Вальтер не выдержал и отвернулся, к нему подошел Саул. Парню тоже было не по себе. Даже когда привыкаешь биться насмерть с врагами, даже когда видишь смерть своими глазами каждый день, такое зрелище все равно бьет под дых.

- Ты веришь во Всевидящего? – тихо прошептал Вальтер.

Саул только помотал головой. И сам Вальтер сейчас уже не знал бы как ответить на этот вопрос.

- Ну, что скажешь? – поторопил Хальдор.

- Видел такое… - недовольно пробормотал Бран. – Глаза… хм… да, точно. Глаз нету.

Мужчина деловито осматривал тело, по-прежнему не рискуя притрагиваться руками, и лишь осторожно тыкая труп кончиком ножа.

- Язык… да, тоже отрезан. Пальцы… все пальцы… сломаны. И руки… хмм… сухожилия перерезаны.

Ему было страшно настолько, что Вальтер даже не осознавал этого. Его просто приморозило к месту, и он послушно выслушивал все эти ужасающие детали от Брана, который слишком хорошо понимал, что произошло.

- Это совершенно точно был маг.

Вердикт заставил Вальтера вздрогнуть. Как маг? Разве может такое быть, чтобы мага вот так просто убили? Как простого крестьянина! Или хуже того.

- С чего ты взял? – вопрос прозвучал резко, незаслуженно резко.

- Сынок, - вежливо, и оттого жалостливо, произнес молчаливый Бран. – Я знаю, как убивают магов.

Почему он никогда не замечал этого пугающего холода во взгляде товарища? Потому что тот всегда молчал? Почему не обращал внимания на его руки, обожжённые, будто сунул прям печку. Где он так пострадал, и при этом остался жив? И откуда он все это знает?

- Я знаю, как убить мага так, чтобы сохранить всю магическую энергию. Я точно знаю о чем говорю – этого мага запытали до смерти.

Именно замученные люди чаще всего становятся Шепчущими, припомнил он из лекции магистра Алеанона. Что ж это выходит…

- Это его душа, она не ушла за Тонкую Грань? Да? - слишком все ровно складывалось, но поверить было тяжело. – Они заключили его душу в этого летающего пса?

- И отправили в академию похищать детишек. – закончил за него Хальдор.

Магических детишек.

Чтобы замучить их до смерти.

Чтобы удержать их души по эту сторону Тонкой Грани.

В этих тварях, собранных из гниющей плоти.

Чтобы создать армию чудовищ.