Милосердная

Столкновение

— Значит, Игрок? — медленно произнес Адъюдикатор, чувствуя себя по-настоящему растерянным впервые, за очень долгое время. Ощущение оказалось не из приятных: он, оказывается, успел позабыть каково это — не знать, что произнести, какое вынести решение. Законы Кайрос — его щит и меч — здесь и сейчас оказались бессильны — во всяком случае подсказать Архонту, как следует поступить с новым нарушением, они не могли. Нарушение было несомненным, вопиющим, обладало пшеничной косой до пояса и глядело на него огромными восторженными глазами. За спиной нарушения выстроились в ряд Вершительница судеб Мередит и трое её спутников — Алая Фурия, Каменный Щит в латах и старик-Книгочей. Молчание затягивалось. Под щенячьим взглядом становилось несколько неуютно. Тунон не помнил, чтобы на него хоть раз смотрели так. Страх, вызов, отвращение, подобострастие, холод, спокойная уверенность, ярость, уважение… было всякое. Но чтобы такое искреннее обожание…

— Итак, продолжим. Ты, называющая себя Игроком, утверждаешь, что?..

— Ага, — истово кивнуло нарушение, вновь возводя на Архонта сияющие очи. — Честно сказать, для меня это впервые, Ваша честь!

«Для меня — тоже», — мрачно подумал Тунон, как никогда радуясь наличию стального лика — бесстрастного и хладнокровного. Бледен Марк, беззастенчиво разглядывающий нарушение, от души веселился, прокручивая в пальцах кинжал и время от времени поглядывал искоса — ну, Архонт Правосудия? Что теперь делать будешь?

— Вершительница? — воззвал Тунон. Белокурая Вершительница Мередит вздохнула и подняла на Архонта хмурый взгляд.

— Я сначала не поверила, — призналась она. — Но она действительно знает столько всего такого, чего знать не может по определению и, одновременно, выказывает поразительное невежество в самых простых вопросах.

Тунон чуть заметно кивнул, соглашаясь. Хорошо, ученица. Очень хорошо. И слова подобрала с ходу удивительно верные. Именно, что «не может», потому как такое… такая… и дня не выдержит на просторах Терратуса. Со всей этой своей наивностью, невинным взглядом, светлой чистой кожей, телом податливым, мягким, не воинским. Любому видно, что драться не умеет, дым походных костров не глотала, а ходила разве что от ступеней дома до паланкина.

— И ведь не шпионка, — прокомментировал Марк, заставив маску Архонта чуть заметно дрогнуть — он сам только что отверг нелепое предположение об искусной разведчице врага Кайрос. Так притворяться невозможно. Невозможно быть настолько истинно, по-настоящему, неприспособленным к жизни существом. Да и какой шпион всерьёз стал бы рассказывать Архонту Правосудия эту совершенную нелепицу о другом мире и какой-то игре? Неужели, все-таки этот бредовый рассказ, который только что выслушал весь суд — правда? Совершенно ошеломляющая, еретическая, потрясающая основы основ… но правда?

— Разумеется, не шпионка, — весело подтвердила девчонка. — Была бы шпионка — разве я бы сюда пошла?

Конечно же, Бледен Марк смешка не удержал.

— Значит, ты утверждаешь, что где-то в далеком-далеком мире, существует игра, в которой все мы принимаем непосредственное участие, — неспешно начал Архонт, внимательно разглядывая светловолосое недоразумение в походной одежде странного покроя.

— Да, Ваша честь! — бодро рявкнуло недоразумение.

— И ты, называющая себя Игроком, полагаешь, что управляешь нашим миром, потому что именно он скрашивает твой досуг?

— М-м-м, не совсем так. Я вашим миром не управляю, только определенными событиями. В установленных рамках, так сказать.

— Поясни.

Девчонка вздохнула, привычно накрутила на палец кончик переброшенной на грудь косы.

— Вашим миром управляют создатели игры. Ну те, кто вас всех придумал. Они же придумали весь сюжет и варианты поступков. Допустим, Мередит, является моим аватаром — видите? Я специально создавала её похожей на меня.

— Похожей? — Скептически уточнила Вершительница.

— А я не виновата, что редактор персонажа такой скудный, — пожала плечами девчонка. — Цвет волос ведь совпадает!

На этот железный аргумент Мередит не нашлась что ответить.

— Так вот, я могу сделать так, чтобы она присоединилась, допустим, к Алому Хору. Или к повстанцам. Или пошла своим путем, и вообще-то да, именно это она скоро и будет делать, потому что Хор мне не нравится, а Опальные хотят истребить племя Камнепытов. А мне их жалко.

Троица Вершителей, до сих пор внимательно слушавших девушку, почти одновременно задохнулась от ужаса. Совершенно беззвучно — все-таки опыт и жизнь под руководством Тунона давала себя знать, но все же… Глубокое потрясение незримыми волнами прокатилось по залу, и почувствовали это все.

— Ты все-таки думай, что говоришь, детка, — вмешался Марк, сощуривая золотые глаза. — Ты сейчас, по сути, выдвигаешь бездоказательные обвинения против Вершительницы.

— Нет-нет, я никого не обвиняю, — махнула рукой девушка. — Просто рассказываю, как мне и велели.

— Хорошо, — очередная улыбка Марка выблеснула угрозой. — А если я сейчас вот, к примеру, убью тебя или Вершительницу? Что, по-твоему, случится?

— Её — не получится, — качнула головой светловолосая. — Она сейчас под защитой Игры. Меня… меня, можно, пожалуй. А смысл? Как только я прекращу игру, здесь все застынет.

— Чем ты можешь подтвердить правдивость своих слов? — Прогудел Вершитель Нуновал.

— Ничем, наверное, — слегка растерянно откликнулась девчонка. — А что, обязательно надо подтверждать?

— Ты в суде, милая, — мягко заметила Вершительница Калио. — Любое заявление должно иметь подтверждение и быть обоснованным. Пока что все мы слышали только ничем не подкрепленные слова. Этого недостаточно.

— Я создала Мередит, — пожала плечами светловолосая девушка, оглядываясь на Вершительницу. — Этого хватит?

— По-твоему, до тебя я не существовала? — дотошно уточнила Мередит.

— Ты — нет. Они — да, но как бы тоже нет. Кое-какие события, ну, например, твое детство или обучение в игре не освещаются. То есть, события были и ты их, наверное, помнишь, но они остались за кадром…

Девчонка устало потерла лоб.

— Чем больше пытаюсь объяснить, тем больше сама запутываюсь, — пожаловалась она. — Если вкратце — существует некая статичная фигура — Кайрос, которая до поры до времени практически не влияет на большую часть Игры.

Стоило имени Владыки прозвучать под сводами здания суда, да еще и не в самом лестном контексте, как напряжение стало почти зримым. Конечно же девушка не обратила внимание на то, как перешептываются за её спиной вельможи, как вздрогнула рядом Вершительница, но тяжелый пристальный взгляд Тунона она не могла не ощутить.

— Ой, простите, Ваша честь, — поспешно извинилась она. — Я не имела в виду, что Кайрос ни на что не влияет и конечно же ни в коем случае не оспариваю её власть, просто в Игре мы её не встречаем. В общем, существуют: некая сила и мы все, задействованные в сюжете. Главные персонажи - это Архонты, Вершители и команда Мередит. Они могут умирать по ходу Игры, и от этого будут зависеть финальные события. Бессмертна только Мередит, потому что она — моё воплощение. Прочие персонажи, в большинстве своем, разменные монеты. А некоторые — допустим, обычные жители Распутья Летианы, вообще не принимают участия в сюжете, выступая в качестве массовки, то есть работают «толпой» или изображают «мирную жизнь», когда это необходимо.

— Если ты, как говоришь, играешь в игру, то должна знать наперед, что будет дальше, — осторожно подала голос необыкновенно молчаливая Фуга. — Со мной, например.

— Я узнаю, но только когда пройду игру, — вздохнула девушка. — А тогда уже поздно будет — вы и сами все узнаете.

В зале суда вновь воцарилось молчание. Тягучее, обволакивающее, тяжелое.

— Полагаю, суд может проверить истинность твоих слов, — наконец изрек Адъюдикатор. — Повтори, что происходит в других провинциях, когда ты и Вершительница находитесь здесь?

— Жизнь замирает.

— Превосходно. Бледен Марк проводит тебя в голубятню, где ты отправишь сообщение, адресованное кому-нибудь из спутников Вершительницы, оставшихся в Шпиле. Если письмо останется без ответа, суд временно примет это в качестве доказательства правдивости твоего рассказа, пока не будут найдены более весомые аргументы.

— Спасибо за доверие, Ваша честь, — счастливо откликнулась девушка. Тунон перехватил очередной по-детски восторженный взгляд и едва заметно качнул головой.

— Тебе помочь, детка? — наконец сжалился беловолосый убийца после пяти минут наблюдения за Игроком, пытающейся забраться на второй ярус голубятни по узкой приставной лесенке. Лесенка скрипела немилосердно, тряслась и роняла труху. Девушка, отважно преодолевшая половину подъёма, с тоской косилась на землю, явно прикидывая на глазок количество секунд свободного полета.

— Да, пожалуйста, будь так добр, — просияла Игрок. — Сейчас, я только еще поднимусь ступенек на пять повыше… Ой!

Лестница опасно дрогнула.

— Добрым мне быть не положено, — нравоучительно заметил Марк, скрывая очередную усмешку и протягивая девушке смуглую руку. — Скорее, наоборот. Профессия обязывает, видишь ли.

— Вижу, — согласилась блондинка хватаясь за предложенную помощь и забираясь на дощатый настил. — Вернее, не вижу. Это я сейчас о почтовых птицах. Либо на голубятню напал мор, либо все птицы разом куда-то отправлены…

— Либо их тут не должно быть по закону Игры, — поддержал Марк. — Детка, это же прекрасная новость, во всяком случае для тебя — похоже, ты говоришь правду. Адъюдикатор, конечно, вряд ли придет в восторг, но это ведь уже его проблемы, верно?

Тени, клубящиеся у ног Архонта Правосудия, из дымных серых превратились в чернильно-мглистые. Игрок невольно поёжилась, но обожание из её взгляда так и не исчезло. Марк лениво вращал в руках кинжалы, ловко перебирая пальцами. Лезвия взрезали воздух с тонким свистом, и кроме этого свиста ничто не нарушало тишину в зале суда.

— Внимательнейше рассмотрев показания и предъявленное доказательство, суд признает правдивость слов Игрока и постановляет следующее: девушке, называющей себя Игрок, надлежит сопровождать Вершительницу Судеб Мередит, дабы Вершительница смогла беспрепятственно выполнять задачи, поставленные перед ней судом.

Навершие молота Архонта соприкоснулось с каменными плитами пола, и в тот же миг по залу разнеслась высокая чистая нота.

— Ваша честь! — Вершительница Мередит сделала шаг вперед и встала рядом с блондинкой. — Позвольте узнать у Игрока, нет ли для меня какого-нибудь иного способа достичь поставленной цели? Наше с ней совместное путешествие в Город-Бастард длилось всего двое суток, но…

Мередит умолкла, мысленно подбирая слова, и беспомощно развела руками.

— Я просто пыталась помочь, — тихо заметила Игрок.

— Этого как раз и не стоило делать, — обреченно вздохнула Вершительница. — Я же объясняла — если враг истекает кровью, его нужно добить, а не перевязывать. И тем более не закрывать собой, устраивая безобразную истерику на ровном месте.

— Но ему же плохо было! — искренне возмутилась девушка. — Я что, должна была оставить умирать человека?

— То есть то, что этот человек вместе со своими дружками пытался нас прикончить, тебя не волновало?

— Но ведь у него не получилось!

— Прекрасно. Сразу у него не вышло, и ты решила дать второй шанс?

— Он обещал больше не нападать, я взяла с него честное слово.

— С наемника! Честное слово! Да ты издева?..

Мередит прикусила язык, вовремя сообразив, что они с Игроком азартно препираются перед Адъюдикатором и наверняка выглядят в его глазах довольно глупо.

— Вы закончили? — ледяным тоном поинтересовался Тунон.

— Да, Ваша честь. Простите.

— Игрок, ты слышала вопрос, адресованный к тебе Вершительницей? Отвечай.

— Ну…

Девушка задумчиво потеребила в пальцах кончик косы.

— Я не программист вообще-то. Даже не знаю, получится ли. Хотя, если я тут оказалась, значит Игра как таковая уже меняется. Наверное, её просто нужно немного подтолкнуть. Только я не знаю, что именно должна сделать. Можно… можно мне немного времени?

— Я даю тебе пятеро суток, ни часом больше, и на это время запрещаю покидать здание Суда. Вершительница Калио, проводи Игрока в гостевые покои. Что же касается тебя, Мередит, ты можешь занять свою прежнюю комнату. Твоих спутников разместят поблизости.

— Поклонись Адъюдикатору, — прошипела Мередит уголком рта, благодарно наклоняя голову. Игрок бросила на неё быстрый взгляд и в свою очередь склонилась перед Туноном.

— Спасибо, Ваша честь, — серьёзно произнесла она, поднимая взгляд на бесстрастный Лик Правосудия. — Я постараюсь справиться.

— Очень хорошо. Я ожидаю от тебя должного усердия, Игрок. Пока ты будешь находиться в здании Суда, Бледен Марк присмотрит за тобой. Теперь же ступай.

— Идем, милая.

Вершительница Равновесия, шагнув навстречу девушкам, решительно взяла блондинку за плечо, увлекая её за собой.

— Все в порядке, девочка. Тебе не следует бояться теней, если ты говоришь правду, — услышала Мередит успокаивающий мягкий голос Калио. Игрок что-то произнесла в ответ, но именно в тот миг, когда Вершительница Судеб напрягла слух, чтобы разобрать слова своей «копии», ее виски кольнуло острой болью.

— Мередит! Эй, Мередит.

Тряхнув головой, девушка подняла взгляд на Вершителя Нуновала, глядящего на неё с неподдельным интересом.

— Так что там с тем головорезом — ты его все же прикончила?

— Какое там, — махнула рукой Вершительница. — Эта ненормальная вцепилась в него, как в родного брата. Пришлось уйти. Надеюсь, ему хватит ума не устраивать засаду снова, иначе…

— Ты уверена, что она не знала этого человека раньше?

— Да… Не похоже, чтобы они были знакомы. Но если ты спросишь, верю ли я в то, что мы все выслушали…— Мередит, бледная, осунувшаяся, с глубокими тенями, залегшими под глазами, устало покачала головой. — Эти слова про Игру ставят меня в тупик. Правда, я не знаю, что и думать.

Беспомощный умоляющий взгляд Вершительницы Судеб скользнул вверх — туда, где на балкончике, в бесшумном плавном течении дымных волн, высилась величественная фигура Архонта Правосудия,

— Ваша честь, вы верите ей? — отчаянно воскликнула девушка, страстно желая, чтобы Тунон произнес «нет».

— Пока что Суд не может опровергнуть заявление Игрока, — уклончиво ответствовал Архонт, медленно наклоняя голову, словно в глубокой задумчивости. Затаив дыхание, Вершительница ждала продолжения, но его не последовало, и тогда она решилась повторить вопрос, рискуя вызвать недовольство своего наставника.

— А вы? Вы сами полагаете, что она действительно управляет мной, и наш мир для неё — всего лишь игра?!

Несколько долгих, очень долгих минут Тунон молчал, устремив взгляд куда-то поверх голов немногочисленных посетителей Суда, а когда заговорил, ответ его был тих, немногословен и потряс Мередит до глубины души.

— Я не знаю, — просто сказал Архонт.

***

— Ну что, как тебе твои апартаменты?

— Очень уютно, — улыбнулась Игрок, с неподдельным интересом осматривая одну из лучших комнат, в которую её проводила Вершительница Равновесия. Письменный стол, стул, массивная кровать, ночная ваза подле неё и небольшой камин у стены. Калио выдержала в обществе Игрока считанные минуты и, сославшись на неотложные дела Суда, с облегчением оставила девушку на попечение Архонта Теней. В данную минуту Бледен Марк, прислонившись плечом к дверному косяку, наблюдал, как гостья исследует комнату, неустанно восторгаясь каждой мелочью: витражным окном, оправленным в свинцовый переплет, чистыми пергаментными листами, набором очиненных перьев, тяжелой медной чернильницей с откидывающейся крышечкой.

— Восхитительно!

Игрок со счастливой улыбкой обернулась к Марку, вертя в пальцах длинное белое перо.

— Просто восхитительно! Такая графика! Знаешь, когда на конференции, посвященной испытаниям шлема трехмерной виртуальной реальности мне рассказывали о подобном — честное слово, я не верила. Но здесь все такое…такое настоящее! И с каждым предметом можно взаимодействовать! С ума сойти!

— Стоит только взглянуть на тебя — и последнее кажется всё более вероятным, — согласился палач Суда.

— Скажи еще что-нибудь, пожалуйста, — завороженно попросила Игрок, глядя в рот Марку.

— Что-нибудь, — фыркнул убийца. — Слушай, девочка, не знаю уж кто ты такая и кто тебя сюда прислал, но на мой взгляд ты явно переигрываешь.

— Извини, — покаялась блондинка, не отрывая от Бледена Марка счастливых васильковых глаз. — Но знаешь, я до сих пор поверить не могу, что я — здесь и ты — тоже здесь, и Адъюдикатор — тоже! Что вы ходите, разговариваете…

— Иногда даже едим, — подсказал Марк. — И спим. И много чего еще делаем. Ты всему собираешься умиляться?

— Я еще не привыкла, — застенчиво пояснила Игрок. — Я сейчас кажусь тебе странной, понимаю, но представь, что ты попал в сказку, о которой мечтал с детства! И эта сказка — вокруг тебя. Живая. Настоящая.

— Веселое же у тебя было детство, если ты только и мечтала о том, чтобы очутиться в глухом углу, да еще и в разгар кровавого завоевания, — саркастично заметил Архонт Теней, внимательно разглядывая сияющую Игрока. Счастливую. Восторженную. Неподдельно… ненормально искреннюю.

— Детство у меня было очень хорошее, — радостно кивнула Игрок. — И образование — тоже. Именно поэтому я смогла выиграть конкурс и принять участие в конференции, выступив с докладом о пользе симуляторов виртуальной реальности. У них очень много противников, знаешь ли. Ох, вот бы их сюда!

От каменного пола и стен веяло холодом, девушка зябко ежилась и хлюпала носом, но даже не подумала разжечь камин которым, кстати, тоже успела восхититься.

— Развела бы ты огонь, — устало вздохнул Марк, уже не единожды в мыслях помянув приказ Тунона не самыми лестными словами.

— А как? — живо поинтересовалась Игрок и, заметив, что брови Клинка Кайрос устремились вверх, смущенно добавила: — Я не заметила зажигалки или спичек — их, наверное, не приносили… или еще не изобретали. А создавать файерболы я не умею.

— Файерболы?

— Огненные шары, которые маги обычно формируют в ладонях и которыми закидывают противника или разжигают костры.

— А после — неделями ходят с обожженными ладонями? У тебя странное представление о магах.

— Ой, точно, тут же используют сигилы и штрихи, да? А энергию направляют при помощи посоха! Точно! Прости, все в голове перемешалось. Так… как мне сделать огонь?

— Руками, — ехидно посоветовал убийца. — Это, знаешь ли, просто.

— Вот только я не умею, — огорчилась девушка. — Ладно… Сейчас попробую…Только ты не смейся, если не получится сразу, хорошо? Меня ведь дома ничему такому не учили. Сейчас…

Игрок подошла к камину, проигнорировав кремень, трут и огниво, лежащие на специальной подставочке, опустилась перед ним на корточки, зачем-то потрогала дрова и сделала несколько странных пассов.

— Пусть будет огонь, — попросила она. Несколько секунд ничего не происходило, а после… столб пламени ревущим потоком взметнулся вверх, заставив Игрока испуганно шарахнуться в сторону от камина и приземлиться на пятую точку, а Марка — изумленно присвистнуть.

— Действительно, так просто, — восхитилась девушка, наблюдая за огромным пламенем, факелом вытянувшимся вверх.

— Спасибо, Марк!

— Всегда пожалуйста, детка, — автоматически откликнулся убийца, переводя несколько озадаченный взгляд с бушующего огня на Игрока. Сейчас в золотистых глазах Архонта Теней сквозил куда больший интерес. — Тебе стоило разжечь камин в присутствии Тунона. Это было бы поубедительнее исчезнувших голубей.

— Тунон! Точно! Он ведь дал мне задание! Так… я должна отвязать от себя Мередит, чтобы она смогла странствовать по миру без меня. Ну и как же это сделать?

— Попробуй поводить над ней руками и воскликнуть «Отвяжись!» — с ухмылкой предложил Марк. — Если она не сгорит и не исчезнет, значит всё получилось.

— Идея хорошая, — серьёзно согласилась Игрок. — Надо найти Мередит и опробовать!

— Расскажешь мне о результате, — кивнул Бледен Марк и, прежде чем Игрок успела что-либо произнести, шагнул в колышущиеся тени, что на мгновение заполнили дверной проем. Конечно же, когда блондинка подбежала к дверям и выглянула в коридор, там ничего и никого не оказалось.

***

— И это всё?

Мередит недоверчиво взглянула на Игрока и поднялась со стула. Вот так просто? Никаких тебе вспышек света или грома небесного. Никаких необычных ощущений, за исключением разве что вернувшейся головной боли и свербежа в носу. Ничего, что могло бы действительно подтвердить, что она, Мередит, теперь в самом деле сама себе хозяйка?

— Наверное, — пожала плечами блондинка. — Я правда не знаю. Меня Марк пока что только огонь в камине разжигать научил, а с тобой, по его мнению, я сама должна справиться.

На несколько мгновений Вершительница Судеб призадумалась, пытаясь соотнести между собой получение абсолютной свободы действий и умение высечь искру ударом кремня об огниво, но так ни к чему и не придя, решила принять абсурдность бытия как факт и не удивляться.

— Ладно, допустим, твое колдовство подействовало, — безрадостно предположила она. — Как мне это проверить?

— Покинуть Город-Бастард и отправиться на очередное задание, конечно, — пожала плечами Игрок. Мередит медленно кивнула. Логично. Странно, что она сама не сообразила. Впрочем, ничего странного — виски, словно железным кольцом стиснуло. Неудивительно, что мозги отключаются.

— Слушай, а сигил, с помощью которого ты попыталась меня освободить, носит постоянный или временный характер? Сможешь показать мне его после проверки? — попросила Вершительница. — Не хотелось бы каждый день бегать к тебе на аудиенцию, — криво усмехнулась она.

— Я не использовала сигил, я не умею, — Игрок смущенно опустила глаза. — Я воспользовалась…

— Чем-чем? — переспросила Мередит, скривившись от яростной вспышки, пронзившей её многострадальную голову именно в тот момент, когда гостья Тунона произнесла какое-то слово.

— Консолью, — Игроку пришлось повторить несколько раз, прежде чем Вершительница сумела укротить боль силой воли и услышать… что?

— Что это такое?

— То, с помощью чего я могу воздействовать на эту реальность. Я представляю, что вызываю консоль, выделяю объект и ввожу определенную команду. В игре все выглядит куда проще, а здесь — приходится каждый раз воображать себе клавиатуру и монитор, и ещё я очень боюсь допустить какую-нибудь глупую ошибку, ведь в этой реальности не отображается вводимая команда, но только её последствия. Вообще-то в обычной игре такое не приветствуется, так как теряется весь интерес, но здесь — другое дело.

Мередит закусила губу, массируя виски.

— Тебе плохо? — встревожилась Игрок. — Ты так побледнела! Присядь, присядь, пожалуйста, я принесу воды!

— Не беспокойся. Это, наверное, последствия моего освобождения, — пробормотала Мередит. — Но ты права, мне лучше посидеть. Или вообще поспать… Оставь меня пока, хорошо? Оставь! — строже повторила она, видя, что Игрок открывает рот для возражений.

— Хорошо, — тихо кивнула блондинка и послушно вышла, прикрыв за собой дверь.

Вершительница осталась одна. Несколько минут она стояла неподвижно, прижав ладонь к пылающему лбу, а потом, подойдя к постели, рухнула на темное шерстяное покрывало и обессиленно закрыла глаза. Когда дверь скрипнула снова, Мередит даже не шевельнулась, надеясь, что посетитель, кем бы он, зверолюд его задери, ни был, сообразит убраться самостоятельно.

— Вершительница? Эй, ты в порядке?

— Фуга, — опознала Мередит Фурию по голосу. — Я в совершенном порядке, если не считать одной маленькой детали, я — чёртова марионетка, и нет, даже не Кайроса или Адъюдикатора.

Кровать скрипнула — верная соратница уселась рядом.

— Слушай, ну у тебя ведь вроде достаточно мозгов, чтобы соображать, что все мы чьи-то игрушки. Командиров, наставников, Архонтов, Кайрос.

— Не в этом дело, — Вершительница Судеб тяжело вздохнула, по-прежнему не открывая глаз. — Конечно, все мы по большому счету чьи-то пешки, но… даже Архонты, кроме, разве что, Сирин, не могут влезть тебе в мозги и заставить делать то, что им хочется, в то время как сама ты твердо будешь верить в то, что поступаешь по собственному почину. Это мерзко. Грязно. Подло, в конце концов. Теперь, когда я узнала, что мной управляли с момента службы в Суде, я не могу быть уверена в себе. Действительно ли я решила предупредить Книгочеев? Взять в отряд тебя или Барика? Пощадить Атли? Предать Аше? Пойти по пути, предложенным Марком?

Голос сорвался, Мередит глухо взвыла, комкая в пальцах край покрывала.

— Тише, тише, — необычно мягким голосом шепнула Фуга. — Скажи лучше вот что: ты помнишь каждый свой значимый выбор, так? Если бы появилась возможность что-то поменять, ты поступила бы иначе?

Слова Фурии заставили Вершительницу задуматься.

— Нет. Не думаю, что я что-нибудь изменила бы, — наконец неохотно произнесла она.

— Так какого… ты тогда валяешься тут и размазываешь сопли под носом? — деловито поинтересовалась Фуга, из голоса которой сразу испарился даже намек на мягкость. — В прошлом твои решения совпали с мыслями этой девчонки. И что с этого-то? Не валяй дурака, Вершительница, и не пытайся перекладывать ответственность за свои действия на других. Ты — это ты. А управляла тобой эта Игрок или нет — еще неизвестно.

— Адъюдикатор почувствовал бы ложь, — заметила Мередит, впервые за время беседы открывая глаза и приподнимаясь на локте.

— Намеренную — да, — согласилась Фурия. — А если мы с собой блаженную притащили? Несет бред и сама истово верит в то, что мелет. Кто скажет — ложь это или нет? Вот ответь-ка, если вдруг девка себя Кайросом во плоти наречет, ты что, тоже сразу поверишь и на колени перед ней бухнешься? Или лучше язык ей отрежешь, чтобы впредь неповадно было?

— Да по ней не скажешь, вроде, что юродивая, — пробормотала Вершительница, постепенно успокаиваясь. В грубоватых словах Фуги был резон.

— Но и нормальной эту Игрока не назовешь, — мудро подытожила Алая Фурия.

— Надо будет вечерком поболтать с ней, — решила Мередит, резко усаживаясь на постели. — Может, узнаю что-нибудь полезное.

— Вот-вот. Это уже больше похоже на Вершительницу Судеб, которую я знаю, — одобрительно кивнула хористка.

— Спасибо, — искренне улыбнулась Мередит.

— Да на здоровье, — хмыкнула Фуга, поднимаясь. У самых дверей она приостановилась и обернулась на повеселевшую Вершительницу. — Если тебе снова понадобится, чтобы кто-то пнул тебя под зад для вящей бодрости — только позови.

***

— Неправильно… неправильно… не подходит… опять не то… О! Может, попробовать написать?

Чистый пергаментный лист лег на полированную деревянную столешницу. Щелкнула тяжелая медная крышечка чернильницы, острие белоснежного пера опустилось в темные чернила…

— Клякса, — резюмировала Игрок, внимательно изучая результат. — Много набрала? А если вот так…на самый кончик…

Тёмная капля, сорвавшаяся с острия, украсила лист еще одной кляксой, а вот на письмо чернил уже не осталось — вместо буквы написанной вышла буква процарапанная, бледная, едва намеченная синим. Писать пером оказалось делом непростым и трудоемким — Игрок взмокла, прежде чем сумела кое-как накорябать очередную команду, оставшуюся впрочем, без видимого результата.

— Как же там было… Квадратные скобки? Точка в конце… или в начале?

Девушка задумчиво потерла подбородок, пачкая его в тёмно-синем, вздохнула, снова обмакнула перо в чернильницу и прищурилась, напрягая зрение. Близился вечер, и красивое витражное окно, при свете дня так восхитившее Игрока толстыми цветными стеклышками, отбрасывавшими зеленые, алые и синие пятна на пол и стены, уже почти не позволяло последним робким лучикам закатного солнца осветить комнату. Сейчас блондинке очень не хватало огромных прозрачных окон, к которым она так привыкла дома. Снаружи наверняка только начинало сереть, но здесь, в гостевых покоях, по углам уже сгустились сумрачные тени. Огонь в камине, все еще горевший с прежней силой, не мог осветить стол и пергамент так, как хотелось бы Игроку. Приходилось щуриться ещё сильнее, с тоской вспоминая яркие лампы дневного света.

— Нет, так мне не нравится, — пробормотала Игрок, почувствовав, как начинают болеть и слезиться глаза. — Может, сесть поближе к камину?

Стул удалось перетащить без труда, но вот массивный письменный стол усилиям девушки не поддался. Упрямо закусив губу, Игрок сначала попробовала устроить пергамент и чернильницу на коленях, потом — разложила письменные принадлежности на плоском деревянном сидении, а сама села рядом на корточки. С непривычки ноги скоро заболели и блондинка встала на колени перед стулом, продолжая выцарапывать команды, которые сумела вспомнить. Впрочем, на коленках Игрок тоже долго не выстояла — каменный пол оказался довольно холодным. Свернутое покрывало, постеленное на плиты, к сожалению, не особенно помогало — девушка снова принялась шмыгать носом и вскоре дрожала от холода в натопленной комнате.

— Как же неудобно тут все, — пробормотала она, двигаясь поближе к камину и протягивая иззябшие пальцы к самому огню. — Ну почему не сделать нормальное освещение? Хотя бы свечами. Свечи-то тут, надеюсь, изобрели? Хм. Вроде бы в Игре они упоминались…или нет? Ай, ладно, толку сидеть и страдать? Пойду найду кого-нибудь и спрошу! Заодно и насчет ужина узнаю.

Приоткрыв дверь, девушка выглянула в коридор и поморгала, привыкая к полутьме. С приходом вечера гостевое крыло, обычно пустовавшее, утопало в густых тенях, слегка разгоняемых лишь неярким светом небольших факелов, вставленных в специальные бронзовые крепления на стенах. Ближайший к девушке факел слегка шипел и потрескивал, освещая полукруг пола прямо под собой. До следующего было ни много ни мало — десять шагов сумрака.

— Так реалистично, — прошептала Игрок, осторожно прикрывая за собой дверь. С первых же мгновений она внезапно почувствовала себя очень маленькой и потерянной в огромном пустом пространстве. Гулкую тишину коридора нарушали только её шаги и пофыркивание очередного факела.

— Совсем как у меня в университете к концу рабочего дня, — прошептала блондинка, стараясь себя подбодрить. — Студенты разбежались, преподаватели — ушли, свет везде выключен. Точь в точь. Просто опустевший университет.

Неосознанно стараясь ступать как можно тише, девушка достигла конца коридора и осторожно выглянула из-за угла…

— Звонкий у тебя голосок, аж в ушах звенит. — Бледен Марк недовольно потряс головой, сощурился на Игрока, поспешно зажавшую себе рот обеими руками.

— Надеюсь, своим воплем ты хотела меня поприветствовать, а не оглушить?

— Я… я просто не ожидала тебя здесь увидеть, — смутилась девушка.

— Действительно. Встретить палача Суда в здании Суда — большая редкость и неожиданность, — почти серьёзно покивал Марк. — Я вот и сам никак не пойму, что это я тут делаю? Ах, да, — убийца прищёлкнул пальцами, словно его внезапно озарило понимание, — присматриваю за тобой, потому что Тунон этого пожелал! И куда же ты крадёшься, если не секрет?

— Свечей поискать и спросить, когда здесь принято ужинать, — послушно ответила блондинка.

— Боюсь, с ужином ты уже опоздала и все, что тебе остается — не пропустить завтрак. Если что — встают здесь с рассветом, так что советую не проспать, иначе и утром еды не достанется.

Игрок печально вздохнула, но кивнула с благодарностью.

— Спасибо, я постараюсь. А что насчет свечей?

— Сходи в Зал Суда. Там у кресла Тунона стоят канделябры — можешь взять себе любую свечку.

— Нет, я, наверное, обойдусь, — поспешно отказалась Игрок, для пущей убедительности помотав головой. Ещё не хватало, чтобы Адъюдикатор подумал, что она ворует свечи из его зала.

— Как знаешь, — равнодушно пожал плечами убийца, внимательно рассматривая девушку золотыми глазами. — Моё дело — предложить.

Под цепким изучающим взглядом Марка Игрок сначала поёжилась, но потом неожиданно для Клинка Кайрос — расцвела в улыбке. Убийца вопросительно вскинул бровь.

— Я всё-таки очень рада, что оказалась здесь, — пояснила блондинка. — Мой бурный восторг уже поулегся, так что я уже не буду часами расхваливать узор на плитке или факелы на стенах, но всё же…

— Но всё же ты всё ещё не понимаешь, во что влипла, — усмехнулся Марк. — Вижу. С одной стороны мне хочется дать тебе добрый совет, с другой — интересно посмотреть, что будет, если ты продолжишь вести свою линию. Поэтому, пожалуй, от советов пока воздержусь. Как там успехи с нашей Вершительницей?

— Понятия не имею. Правда. Я попробовала использовать одну команду… но не уверена, что она сработала так, как нужно. Поэтому потом я дописала ей слово «свобода». Надеюсь, что-нибудь да поможет.

— В чём заключалась первая команда? Кстати, чернила у тебя на подбородке — попытка боевого раскраса или результат небрежности?

— Ой! — Игрок стремительно покраснела и прикрыла подбородок рукой. — Это случайно вышло. Никогда не думала, что так нелегко писать пером. А что касается команды — ну я использовала копирование для создания невидимого и бесплотного клона меня. Он ни на что не будет влиять, но зато даст Мередит эффект моего присутствия — вроде как я путешествую вместе с ней и нам открыта вся карта Игры. В идеале, конечно. Вообще-то я была бы не против ещё немного побродить по Терратусу, но Мередит, кажется, от этой мысли совсем не в восторге.

Марк коротко хмыкнул, но ничего не сказал.

— В общем, как-то так, — неловко завершила свой монолог блондинка, чувствуя потребность что-то произнести, но не сумев придумать, что именно. — Ладно, я, наверное, пойду. Сегодня был удивительный день, но я очень устала. Такое количество впечатлений сразу — это эмоционально немного тяжело. Ты ведь завтра никуда не уйдешь, правда? Мы сможем поговорить? У меня столько вопросов…

— Посмотрим на твое поведение, — криво ухмыльнулся Клинок Кайрос. — Будь умницей и тогда, возможно, получишь кое-какие ответы, хотя я бы на твоем месте на многое не рассчитывал. Не забывай, Адъюдикатор велел мне присматривать за тобой, а не развлекать тебя, так что…

— Конечно-конечно! Я все понимаю! Спасибо! Все равно спасибо! — радостно закивала Игрок, одарив Архонта Теней светлой улыбкой. — Спокойной ночи, Марк!

— А вот это прозвучало как издевательство, детка. Впрочем, ты вряд ли представляешь, сколько у меня работы по ночам, так что ладно, на первый раз я тебя прощаю.

— Тогда… удачной ночи? — предположила Игрок.

— Хм. Уже получше. Тебе тоже… удачной ночи. И да, пока ты не ушла — насчет еды я пошутил. Тунон не станет морить голодом гостью, тем более такую необычную гостью. Полагаю, ужин уже стынет в твоих покоях, так что вот тебе еще один повод поспешить туда.

***

Стукнув в дверь пару раз, приличия ради, Мередит решительно потянула на себя витую бронзовую ручку. Игрок, сидящая за столом и что-то увлеченно жующая, вскинула голову на звук шагов и радостно улыбнулась.

— Вечер добрый! Тебе уже лучше?

— Да, гораздо. Ну, как ты тут устроилась?

— Довольно неплохо. Вот только свечка бы была — и отлично. Ну еще, может, пара книг не помешала. Спать мне что-то расхотелось, а так сидеть — очень скучно.

— Загляни к Лантри на досуге, — посоветовала Вершительница. — Он никогда не устает болтать и будет рад новому благодарному слушателю.

— Спасибо, — тепло откликнулась блондинка. Присев на кровать — ибо второго стула в комнате не нашлось — Вершительница окинула взглядом свою «копию». Невысокая, круглолицая, довольно пухленькая, с толстой длинной косой и ясным синим взглядом, Игрок была полной противоположностью рослой, крепкой Мередит, обладавшей резковатыми чертами лица и короткими — до плеч — волосами. Оттенок волос, цвет глаз и кожи, правда, у обеих девушек, совпадал — но и только.

— У тебя подбородок в чернилах, ты знаешь?

Игрок слегка покраснела и кивнула.

— Я случайно измазалась, а они не оттираются. Так в кожу въелись — ужас. Думала водой смыть, но пить хотелось больше, и ту воду, которую мне принесли в чашке, вместе с ужином, я выпила. Слушай, а вообще где тут помыться можно?

— В банях, конечно, — пожала плечами Мередит. — Только мыться ты как-то поздно надумала. Для тебя одной греть воду вряд ли станут.

— О, — раздражающая щенячья радость, все это время исходившая от блондинки, несколько поугасла, что в общем-то было неплохо, но Вершительница с удивлением отметила, что не чувствует даже тени злорадства. — Жалко. Ясно. Значит, помоюсь завтра.

Взгляд Мередит скользнул по столу, остановился на исчерканных пергаментных листах. М-да. Какое расточительное создание эта Игрок: две-три кляксы на лист плюс несколько значков — и всё? Похоже, жизнь её не научила экономить.

— Кстати, почему ты сама себе свечку не наколдовала? — поинтересовалась Вершительница, не отрывая сожалеющего взгляда от бездумно испорченного пергамента.

— Пыталась, но не получилось, — вздохнула блондинка. — Как раз на тех листиках, на которые ты смотришь, я составляла команду на копирование любой произвольной свечи, но видишь — не сработало. В воздухе ввести тоже не удалось. Вроде бы всё правильно сделала, а результата нет.

— Бывает, — почти сочувственно откликнулась Мередит, вспоминая свои первые уроки магического искусства. На несколько минут в комнате воцарилась тишина, нарушаемая треском дров в камине.

— Так что насчет игры? — снова заговорила Вершительница. — Что ты собираешься делать теперь?

— Оставаться здесь, пока мне это разрешают. Во-первых, я ещё не знаю как вернуться, а во-вторых — если я уйду, игра остановится. Или вообще закончится. А мне не хочется её заканчивать. С моим появлением тут многое изменилось и продолжает меняться. И это так захватывающе!

— Тебя не волнует тот факт, что ты в здании Суда и за тобой по указке Тунона присматривает Бледен Марк?

— Наоборот! — Игрок широко улыбнулась. — Это же так здорово!

— Ага. Очень здорово. Если только не учитывать, что их совместный интерес, обычно, бывает обращён на…

— Потенциальные проблемы, — перебила блондинка. — Знаю. Ну так я же проблем устраивать не собираюсь!

— Неужели ты не понимаешь, что само твое существование — проблема, — уже в открытую заявила Вершительница, прожигая свою недалекую «копию» сердитым взглядом.

— Но почему? Я буду очень послушной и никому не наврежу! Я постараюсь быть внимательной и доброй! Я обязательно буду помогать… по мере своих сил. Обещаю!

Мередит вздохнула. Разговор с Игроком напоминал детскую игру-состязание на меткость — бросание мелких камушков в мишень, нарисованную на стене. Камушки-предупреждения с легкостью отскакивали от стены наивного оптимизма, не причиняя последней ни малейшего ущерба.

— К тому же со мной вряд ли может случиться что-то серьёзное, ведь это только… — встретившись взглядом с Мередит, блондинка вздрогнула и осеклась, прикусила губу отводя взгляд.

— Игра, — безжизненно завершила Вершительница, поднимаясь с кровати. Проходя мимо камина, она пнула лежащее на полу свернутое покрывало. Не то чтобы нарочно — просто оно попалось на пути. — Да. Понятно.

— Подожди, — в голосе Игрока, сорвавшейся следом за Вершительницей,зазвенели слёзы. — Извини меня! Я ляпнула не подумав! Я хотела сказать, что…

— Что если я сдохну, ты не будешь рыдать, а просто создашь себе очередную куклу и начнешь сначала. Я так и подумала. Удачного развлечения тебе. Смотри, не заиграйся до смерти.

***

— Я так понимаю, вчера ты всё-таки решила осветить себе путь во тьме? Знаешь, по-моему проще было взять одну свечку, тем более её всё равно заменили бы слуги. А так из-за тебя сорвалось заседание, ты ведь в курсе? С другой стороны, ты обеспечила Суд как минимум годовым запасом свечей, а процесс, который готовился разбирать Тунон, все равно был не слишком-то интересным. Как думаешь, старик скажет тебе спасибо за краткие минуты… о, то есть часы отдыха?

Блондинка вздохнула и громко шмыгнула носом, стараясь не поднимать взгляда на стоящего неподалеку убийцу. Её разбудили на рассвете, едва дав привести себя в порядок, препроводили в Зал Суда, где Тунон выразительно указал посохом на балкончик и трон, почти полностью погребенные под двумя горами совершенно одинаковых восковых свечей. Игрок ахнула, вспыхнула как маков цвет, чистосердечно созналась и раскаялась, после чего была приговорена к исправительным работам, заключавшимся в заполнении свечками пустых ящиков, специально выделенных для этой цели. Помощников ей, конечно же, не полагалось. Марк наклонился, подобрал свечу, подкатившуюся к его сапогу, внимательно осмотрел её, поднял ещё одну… Обе свечки были совершенно идентичными, вплоть до застывших капелек воска, гроздью прилепившихся сбоку. Третья — ничем не отличалась от двух предыдущих. Небрежно бросив свечи в полупустой ящик, Марк подошел поближе к сидящей на корточках Игроку, склонился над ней, наблюдая за тем, как куча свечей-копий, заваливших балкон, постепенно тает. Очень постепенно…

— Отлично справляешься. Ещё немного - и покажется трон Тунона, — подбодрил девушку Клинок Суда, успокаивающе похлопав её по плечу. — Думаю, часиков за пять ты тут всё приберешь. Кстати, создавая такую уйму свечей, ты тоже использовала команду копирования?

— Использовала, — мрачно откликнулась блондинка. — Я на пергаменте несколько раз писала команду, произвольно меняя количество объектов. Но так как возле меня не появилось ни одной свечки, я решила, что не сработало, и пошла спать. Кстати, Марк, а ты случайно не знаешь, как камин выключается? В смысле, огонь-то я развела, за это спасибо, но он дрова не расходует и горит постоянно. Мне уже надоело. Можно его как-нибудь потушить?

— Для Скованных Горном ты будешь просто отличная находка, — заметил Архонт Теней, выпрямляясь. — Они, бедняги, вечно боятся, что пламя в горне погаснет, и вся работа пойдет насмарку. А тут — прямо Эдикт Огня в миниатюре… Интересно, какие у тебя ещё таланты, юное дарование?

— Понятия не имею, — Игрок, начинавшая работу бережно и аккуратно, к пятому ящику явно устала, поскольку принялась просто сваливать свечи грудами, как попало. — Так что насчет камина-то? Подскажешь?

— Я не специалист по магическим эффектам, но на твоем месте попробовал бы отменить команду. Или написать новую, с учетом длительности действия огня и какими-нибудь особыми условиями, при выполнении которых он бы гас. Сумеешь?

— Нужно попробовать. В любом случае, спасибо тебе огромное за совет и поддержку.

— Не стоит благодарности. Или стоит? Бескорыстные советы, обычно, людьми ценятся недостаточно, так что сейчас я дам тебе возможность со мной расплатиться рассказом о твоём мире.

Перевернув один из пустых ящиков, Марк уселся на него и выжидающе взглянул на блондинку.

— Тебе интересен мой мир? Правда? — Игрок удивленно взмахнула ресницами. — Но… на самом деле он довольно скучный.

— Мне интересно откуда берутся такие нежные создания вроде тебя, так что не тяни. Рассказывай. Учти, я ожидаю по меньшей мере баллады про пушистые облачка, цветочные лужайки и антилоп.

— Антилоп? А… а какой породы? Они же разные бывают.

— Антилопы вымерли, — Бледен Марк выразительно закатил глаза и глубоко вздохнул. — Это была метафора. Тебе известно значение слова «метафора»? Я жду от тебя описания чего-то необыкновенного, мифического, неземного, поражающего воображение…

— Марк! Я поняла насчет метафоры! Просто забыла, что тут антилопы исчезли давным-давно. У нас вот, к примеру, они ещё водятся.

— Неплохое начало. Продолжай. Я весь внимание. И да, кстати, за болтовнёй не забывай о работе. Свечки сами себя не уберут, а если ты не закончишь все приводить в порядок хотя бы до заката, Тунон будет очень недоволен. Не советую испытывать его терпение, малышка.

— А ты мне помочь не хочешь? Чисто случайно? — угрюмо вопросила Игрок, глядя на гору еще не убранных свечей.

— Девочка моя, я прошу тебя разгребать мои дела? Кажется, нет. Так о чем разговор? Впрочем, если хочешь, можем поменяться. Я уберу за тебя свечи, а ты — уберешь за меня парочку болтливых субъектов. Идёт?

— А может, ты просто так поможешь мне со свечами? По доброте душевной? — неуверенно предложила блондинка.

— По доброте душевной я тут сижу рядом с тобой, чтобы тебе не было тоскливо и одиноко в этом огромном пустом зале. На большее не рассчитывай, — усмехнулся Клинок Кайрос. — Итак, вернемся к нашей беседе. Ты собиралась мне что-то рассказать?..

— И-и-и, сорок седьмой! Последний! О-ох, моя спина…и руки…и ноги… присяду на минутку…

— Тебе очень везёт, что Тунон не видит, как ты восседаешь на его троне, а я… тоже отвернулся в другую сторону. Тем не менее, а ну-ка брысь оттуда! Живо!

Игрок со стоном сползла с такого удобного кресла — мягкое сидение, высокая спинка — потянулась всем телом, встав на цыпочки и вытянув вверх руки.

— Есть хочется, — грустно вздохнула она. — И на свежий воздух. Второго, наверное, даже больше.

— А ещё лучше — совместить, — понимающе кивнул Марк. — Что мешает?

— Адъюдикатор сказал не покидать…

— Вообще-то тут есть открытые балконы. Слушай, девочка, план будет таким: заходишь к Тунону, докладываешь о выполненной работе, идешь к себе, берешь еду, а на балкон я тебя провожу. Там и продолжим беседу. Вопросы?

— Никак нет, — бодро рявкнула Игрок, сбегая вниз по ступенькам, ведущим в Зал.

— Вот и отлично, — усмехнулся Клинок Суда. — Люблю, когда у людей нет ко мне вопро…

— Ма-арк!

Отчаянный девичий крик исторг из груди Архонта Теней очередной мученический вздох.

— Марк! Извини, я запуталась! К Тунону — это куда?

— Я закончила, Ваша честь. Все свечи — в ящиках.

Тунон поднял голову от свитков, которые просматривал, и одарил Игрока благосклонным взглядом… кажется, благосклонным… Девушка не могла сказать точно, но ощутила что-то похожее на волну легкого одобрения, исходящую от Архонта, и посчитала это за добрый знак.

— Очень хорошо. Голос Адъюдикатора тоже прозвучал вполне благодушно. Блондинка перевела дыхание и не без труда расцепила нервно сжатые в замок пальцы.

— Я постараюсь, чтобы подобное не повторилось, Ваша честь. Извините за испорченный день. Я могу?.. — в горле вдруг ужасно запершило, Игрок коротко кашлянула, не разжимая губ, и хрипловато продолжила: — мне можно идти?

— Пока ещё нет. Я хочу задать тебе несколько вопросов, Игрок, поэтому присядь.

Архонт жестом указал на небольшое изящное кресло рядом с собой. Блондинка послушно опустилась на краешек сидения, не отрывая напряжённого взгляда от железной маски, повернувшейся в её сторону.

— Не бойся, — Тунон отложил свиток и соединил кончики пальцев рук, затянутых в черные кожаные перчатки. — Речь будет идти о твоем проступке, но…

Игрок вздрогнула и виновато опустила голову, чувствуя, как начинают полыхать щёки.

— Но, — спокойно продолжил Архонт, словно бы не замечая реакции блондинки, — согласно закону об Оплошности Мага, я считаю отмеренное тебе наказание достаточным и снимаю с тебя вину за произошедшее.

— Спасибо, Ваша честь, — едва слышно пискнула девушка. Горло по прежнему скребло, но откашливаться при Архонте Игрок полагала невежливым, поэтому приходилось терпеть и ждать.

— Тем не менее, я хочу знать как ты это сотворила и зачем. Преследовала ли ты определенную цель, или же произошедшее было спонтанным всплеском твоих способностей, которые ты не смогла взять под контроль?

Девушка сиплым полушепотом повторила Адъюдикатору все то, что несколькими часами ранее говорила Марку в ответ на аналогичный вопрос, почти слово в слово. Архонт выслушал её с видимым интересом и медленно кивнул своим мыслям.

— Ты поняла почему свечи появились именно в Зале Суда?

— Кажется да, Ваша честь. — Игрок, которой было уже невтерпёж, полуотвернулась и деликатно кашлянула в ладошку, ненадолго облегчив свои мучения. — Когда я писала команду, то не указала местоположение копий. Поэтому они все и падали рядом с оригиналом.

— Ты способна копировать только неодушевленные предметы?

— Мне думается, да. В любом случае, ни с кем живым я экспериментировать не собираюсь. Обещаю!

— Хорошо. Я очень надеюсь на твое благоразумие в этом вопросе. Ты должна осмотрительно использовать свои способности и никогда не применять их против живых существ, если только в том не будет серьёзной необходимости. Впрочем, об этом мы ещё как-нибудь поговорим. Теперь ответь — выполнение моего поручения продвигается успешно?

— Д-да, наверное, — выдавила Игрок, прежде чем отвернуться и закашляться. Судорожно сглотнув ставшую вязкой слюну, она вновь повернулась к Архонту Правосудия. — Мне кажется, что-то получилось, но если честно — я не уверена. Мередит нужно будет покинуть Город-Бастард, чтобы точно узнать свободна ли она. Я раньше никогда такого не делала, поэтому все, что получается — или не получается — для меня в новинку. Я бы с удовольствием у кого-нибудь поучилась бы, если б было у кого. То есть… я не имела в виду, что здесь не у кого учиться, я просто хотела сказать, что…

— Я понял твою мысль, — прервал девушку Тунон. — Вне зависимости от результатов грядущей проверки твой талант не оставят без внимания и найдут тебе учителей. Теперь можешь идти.

— Спасибо. — Несмотря на вновь подступивший приступ кашля, Игрок, поднявшись с кресла, нашла в себе силы не броситься к дверям сразу же, как только прозвучало дозволение. — Ещё раз прошу прощения за то, что так глупо получилось с Залом. Мне правда очень-очень стыдно.

Архонт Правосудия несколько мгновений изучал раскрасневшуюся блондинку, даря девушке непередаваемое ощущение внутренней дрожи и подгибающихся ног.

— Извинения принимаются, — наконец произнес он голосом, который Мередит назвала бы довольно тёплым. Игрок же, ещё не научившаяся подмечать обертоны речи Адъюдикатора, виновато потупилась. — Я думаю, нам с тобой не стоит больше возвращаться к обсуждению этой темы.

— Да, Ваша честь, — поспешно согласилась девушка. — Тогда я пойду. До свидания.

Выскочив за дверь, она успела отбежать на несколько шагов от рабочего кабинета Архонта и наконец-то дала волю душившему её кашлю.

— Что-то ты долго, — укоризненно заметил Марк уже много позже, когда они с Игроком расположились на одном из открытых балконов. — Старик устроил допрос с пристрастием?

— Не совсем, — улыбнулась блондинка. — Я просто не сразу нашла дорогу: сначала в свою комнату, а из неё — в Зал Суда, где мы договорились встретиться. Здание довольно большое.

— Через несколько дней, когда будешь наизусть знать все закоулки и коридоры, увидишь, что не такое оно и большое, — пожал плечами Клинок Кайрос. — Так о чем вы беседовали с Туноном?

— Ну… Если вкратце, то я многократно извинилась за испорченный день, а он — сказал, что найдет мне учителя, чтобы такого больше не повторялось. Интересно, правда найдет?

— Сомневаешься?

— Не то чтобы. Просто наивно полагала, что моё появление и мой…контакт с Игрой… пусть и не совсем уникальны, но всё же…

Архонт Теней негромко рассмеялся. Забросив руки за голову, он откинулся на спинку широкой скамьи, глубоко, расслабленно дыша и глядя на золотистое небо. Игрок, сидящая рядом, нетерпеливо поерзала и не дождавшись ответа, выразительно кашлянула.

— Скорее всего, тебя будут учить не «контакту с Игрой», а общим принципам управления магией при помощи сигилов. А дальше — сама как-нибудь сообразишь как применить новые знания.

— Но я же не использую сигилы!

— Ты чертишь значки на пергаменте. Не одно ли и то же, по большому счету? Тебе дадут схему. Структуру, применимую хоть к магии, хоть к Игре. Уяснила?

— Да.

— Вот и отлично. А теперь продолжим прерванный разговор. Для начала я хочу побольше услышать о полетах к звёздам, которые ты упоминала.

Около получаса Игрок старательно рассказывала внимательному Клинку Кайрос всё, что знала о космосе, созвездиях, экспедициях к другим планетам и прочем, прежде чем спохватилась.

— Марк! По-остой-ка! Это ведь я собиралась задавать тебе вопросы!

— Это ведь я собиралась тебя расспрашивать, Марк, наконец-то сообразила Игрок к концу беседы. — широко ухмыльнулся Архонт, легко поднимаясь со скамьи и бесшумно растворяясь в тени опорной колонны.

— К концу бесе?.. Ох.

Блондинка мрачно вздохнула.

— Так нечестно! — с вызовом заявила она, стукнув кулачком по колену. — Ты же обещал!

Тени издевательски колыхнулись… Игрок протерла глаза. Показалось? Да, похоже. Так или иначе, праведное негодование осталось без ответа и на балкончике ей больше делать было нечего.

***

— И таким образом получается… получается… Ну кто еще там пожаловал? Да-да! Войдите!

Игрок осторожно приоткрыла дверь и проскользнула в комнату, которая, на первый взгляд, мало чем отличалась от её покоев. Тот же стол со стулом, кровать — правда поуже и без балдахина… и камина, вдобавок, нету… Н-да.

— Извините, я помешала? — робко спросила она. — Если да, то я… я зайду попозже.

— Одну минутку, я сейчас завершу предложение. Присядь пока куда-нибудь, — махнул рукой сидящий за столом человек. Игрок послушно обошла комнату, тщетно пытаясь обнаружить то самое «куда-нибудь» и, наконец, поступила как Мередит, осторожно опустившись на самый край застеленной постели.

— Всё! Готово! А теперь — последний штрих, так сказать.

Сидящий за столом отложил перо, снял с пояса маленький полотняный мешочек, распутал завязки и аккуратно присыпал исписанный пергаментный лист мелким светлым песком.

— Маленькая книгочейская хитрость. Так чернила высохнут гораздо быстрее, — весело пояснил он, подмигнув своей гостье. — А теперь позволь осведомиться — что тебя ко мне привело, Игрок?

— Особой цели не было, — пожала плечами блондинка. — Просто Мередит посоветовала к вам зайти. Она сказала, что вы по сути своей — учитель и любите делиться знаниями — в известных пределах, а я очень хочу лучше понимать этот мир и с удовольствием послушала бы то, что вы пожелаете мне рассказать. Если пожелаете, конечно.

— Не вижу препятствий для нашего общения. Полагаю, имя моё тебе известно — как-никак два дня шли с тобой бок о бок, пусть и возможности перекинуться словом у нас почти не было. Впрочем, если ты забыла, я с удовольствием представлюсь ещё раз: меня зовут Лантри, я — Книгочей Школы Чернил и Пера. О. Виноват. Бывший Книгочей бывшей Школы. В настоящий момент сопровождаю Вершительницу Судеб Мередит, но это тебе, конечно же, и так известно…

Лантри погладил бороду и испытующе взглянул на девушку. Игрок поспешно кивнула, всем своим видом выражая внимание. Книгочей сощурился, вглядываясь в лицо своей гостьи. Внезапно его глаза изумленно расширились. Блондинка, не понимая причины такого явного интереса, слегка поёжилась.

— Извините, что-то не так? — наконец не выдержала она.

— Не так? Как бы тебе сказать… Надеюсь, ты не пыталась пить их? Знаешь, далеко не каждая их разновидность может приносить специфические ощущения, но почти все — обеспечивают тошнотой и мигренью на долгое время. К тому же, пусть и ходит расхожее мнение, что многие Книгочеи перед тем, как что-то написать, пробуют их на язык, но поверь мне — на деле это редкость. Иначе в Хрониках было бы куда больше странных моментов, помимо тех, что уже имеются. Летающие по небу радужные зверолюды — это далеко не предел, м-да. Не думаю, что тебе и правда стоит начинать перенимать мою дурную привычку.

— Пить? Их? Кого? — окончательно растерялась Игрок.

— Чернила, конечно. Они у тебя на подбородке… чуть-чуть левее… вот здесь, да.

— Попытка боевого раскраса, — обреченно вздохнула девушка, припомнив реакцию Марка.

— Более чем оригинально, — вежливо восхитился Лантри. — Свежо. Необычно. Сама идея очень, э-э-э… бунтарская, я бы сказал. Наносить на кожу чернильные полосы, что само по себе является явной отсылкой к Веленевой Цитадели, находясь в Суде Тунона под бдительным оком Адъюдикатора и Архонта Теней…Ух! Исключительная смелость! Но все же, пожалуй, будет лучше, если ты не станешь столь открыто демонстрировать свою приязнь к покоренным, разбитым, сломленным и неугодным Кайросу лицам. Такой знак можно, например, носить на плече — под одеждой его не увидят и, следовательно, не смогут тебя обвинить в преступной симпатии.

— Большое спасибо за вашу заботу, — поблагодарила Игрок. — Я обязательно умоюсь, как только найду где.

— Здешние бани просто роскошны, — поделился впечатлениями пожилой Книгочей. — Советую посетить. Усталость, дорожная пыль и прочие неприятные вещи в горячей воде исчезают бесследно.

— Спасибо за рекомендацию, — тепло улыбнулась девушка, мысленно отметив, что с того самого дня, как она появилась в здании Суда, самыми частыми словами в её речи стали «спасибо» и «извините». — Я собиралась сходить сегодня, но так вышло, что до вечера провозилась с одной работой…

— Да-да, я об этом уже наслышан, — Лантри, снова взявший в руки перо, задумчиво прикусил губу. — У тебя достаточно своеобразный, но очень интересный талант. Игрок… Я, конечно, не вправе просить тебя раскрывать секреты мастерства, но если бы ты была столь любезна показать хоть что-нибудь. Что угодно!

— А…но…я…

Игрок отчаянно взмахнула рукой, лихорадочно пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить, что она на самом деле пока ещё слабо понимает работу консоли в здешних условиях и боится совершить что-нибудь непоправимое и странное, да еще, вдобавок, ужасно не хочет снова оправдываться перед Туноном, которого она уважает всей душой и очень не желает разочаровывать. Тем временем, заметив колебания девушки, но не зная их причины, Лантри удвоил усилия.

— Со стороны может показаться, что мною движет пустое любопытство, но уверяю тебя — это совсем не так! — воодушевленно воскликнул он. — Дело в том, что я продолжаю славное дело хронистов Цитадели и по этой причине попросил дозволения Вершительницы сопровождать её всегда и всюду — ведь одно дело записывать произошедшее с чьих-то слов, и совсем другое — наблюдать историю самолично! Лично я — всегда за объективность исторических данных! Твоё появление в Терратусе — это ведь тоже часть истории, и с моей стороны было бы преступным упущением не записать все в подробностях. Конечно, я ни в коем случае не собираюсь досконально расписывать все действия, которые ты сейчас будешь совершать, но…

— Буду совершать? — растерянно промямлила девушка, отчетливо осознавая, что Книгочей уже предвкушает зрелище, но совершенно не понимая, когда и чем она уже успела обнадежить старика и безмолвно согласиться на демонстрацию своих способностей. Лантри, между тем, ободряюще кивнул блондинке, пододвинул к себе чистый пергаментный лист, обмакнул перо в чернила…

— Л-ладно. Один момент.

Игрок огляделась в поисках чего-нибудь такого, что можно было бы зажечь, скопировать, или же… Взгляд девушки упал на стопку пергаментных листов, исписанных угловатым бисерным почерком Книгочея, и в тот же миг у неё возникла идея. Во всяком случае, если сейчас что-то пойдет не так, ничего очень страшного не случится.

— Можно? Мне хватит одного листочка.

— Конечно. Сейчас, погоди-ка, я сам тебе подам… бери вот этот. В случае чего, эти записи я восстановлю по заметкам на ладони.

Сосредоточившись, Игрок указала на листочек — < выделила объект > — пошевелила пальцами над ним — <ввела команду на изменение шрифта> — и ещё раз ткнула в листик пальцем — резко, повелительно — <подтвердила изменения>. Лантри чуть слышно ахнул, когда строчки, написанные им собственноручно, вздрогнули, растянулись, после — сжались и выстроились ровными рядами мелкого печатного текста — буковка к буковке, да так тесно, что добрая половина пергамента вдруг оказалась чистой.

— Ну и ну! Кайросовы… грхм. Я хотел сказать — удивительно! Невероятно! Этот лист я, конечно же, сохраню и добавлю в Хроники именно в таком виде, только вот припишу снизу пару слов о твоих действиях — ты же не против?

— Нет. Конечно нет, — вздохнула Игрок.

— Спасибо! Спасибо, дорогая девочка! Ты позволишь мне записать все сейчас, пока впечатления свежи? — Лантри извиняюще улыбнулся Игроку. — Моя память, видишь ли, уже не так хороша, как в дни юности.

— Конечно-конечно, — кивнула блондинка, поняв прозрачный намёк. — Не буду вам мешать.

— Еще раз спасибо тебе. Пожалуйста, зайди ко мне как-нибудь на досуге — буду рад поговорить.

— Обязательно. До встречи.

Выйдя в коридор, девушка устало прислонилась спиной к каменной колонне, а потом — и вовсе съехала по ней, усевшись на корточки и обняв себя руками. Блондинку не оставляло противное ощущение, словно бы мудрый, вежливый и дружелюбный Лантри просто-напросто изящно выпроводил её из своей комнаты, воспользовавшись удобным предлогом.

— И про мир ровным счетом ничего не рассказал, — шепотом вздохнула Игрок, обхватывая себя крепче, бессознательно пытаясь создать иллюзию неодиночества. — Впрочем, ладно. Не должен же он был мне с порога вешаться на шею, правильно? У него своих забот наверняка хватает, и уж точно есть дела поважнее, чем со мной болтать.

Попытка самоутешения сработала слабовато — на душе у Игрока все равно было довольно паршиво, да и кашель, казалось бы совсем исчезнувший на время беседы с Бледеном Марком и Лантри, снова дал себя знать. До своей комнаты блондинка доплелась совершенно разбитая, всхлипывающая, дрожащая, сотрясаемая приступами кашля. Вот когда она порадовалась, что не нашла времени опробовать совет Марка, касаемо неугасимого пламени — сейчас Игрок как никогда нуждалась в тепле, но разводить камин заново, будучи в таком состоянии, она точно не рискнула бы.

***

К утру посвежевший ветер пригнал к Городу-Бастарду тяжелые тучи оттенка ржавчины, и в воздухе сразу же отчетливо запахло грозой.

— Мы точно сегодня выступаем? Или, может, всё же завтра?

Барик, последние несколько минут то и дело бросавший обеспокоенные взгляды на небо, повернулся к Мередит, скрипя сочленениями лат.

— Ох. Ну чудесно. Теперь наша обожаемая куча хлама собралась ныть из-за дождичка, — фыркнула Фуга вроде как себе под нос, но достаточно громко, чтобы брат услышал. Конечно же, Барик в долгу не остался.

— Ну знаешь! Я могу и не ныть, если ты возьмешься собственноручно отскребать ржавчину с моего доспеха. Всю и везде!

— Тише-тише. В принципе, можно и отложить выход, — примирительно подняла руку Вершительница Мередит прежде, чем зло сощурившаяся Фурия успела огрызнуться. — У нас есть ещё три дня в запасе.

— Оно-то конечно так, да только не будет ли Тунон возражать? — опасливо уточнил Лантри, в волнении поглаживая белоснежную бороду. — Он дал Игроку пять дней на решение твоей проблемы, но насколько я понял, девушка справилась раньше? Верно?

— Или не справилась, — пожала плечами Вершительница. — В любом случае, вряд ли она сразу же помчалась отчитываться Адъюдикатору о таком невнятном результате, так что, полагаю, время у нас ещё есть. Да и как бы то ни было, с Архонтом Правосудия в любом случае буду говорить я, так что сегодня мы задержимся. Под мою ответственность. — завершила Мередит, ободряюще улыбнувшись своим спутникам. Сегодня она чувствовала себя как никогда превосходно — все проблемы казались мелкими и незначительными, в душе поселилось предчувствие скорой победы — то самое радостно-летящее ощущение, когда ты твердо знаешь, что все задуманное осуществится и не будет больше никакой головной боли — что в прямом, что в переносном смысле.

— Хорошо, если так, — вздохнул Барик. — Послушай, Вершительница…можно тебя на минуту?

— Разумеется, — благодушно кивнула Мередит и обернулась к Фуге и Лантри. — Так как мы остаемся, можете вернуться к себе. Торчать на ступеньках Суда — не самое интересное занятие.

— Да неужели? Ну ты мне прямо глаза открыла, — саркастично фыркнула Алая Фурия. Её живой деятельной натуре уже осточертело сидеть на одном месте и, честно сказать, Мередит соратницу понимала.

— Ладно, ладно. Пойду в свою келью пялиться на стены. Захочешь поболтать — буду там… если только не повешусь со скуки.

Лантри в свою очередь коротко кивнул и двинулся следом за воительницей. Мередит и Барик остались вдвоём. Несколько мгновений воин молчал, пристально глядя на Вершительницу сквозь прорезь забрала. Потом он вздохнул, неловко переступил с ноги на ногу, сопровождая эти движения лязгом и грохотом. Девушка терпеливо ждала.

— Я долго думал над всем тем, что случалось с нами до появления Игрока, — наконец произнес он. — Меня неотступно преследует одна мысль, один вопрос, который мучает и терзает. Ты ли решила предать Грэйвена Аше, или это было мыслью Игрока?

Заметив враз изменившееся выражение лица Вершительницы, воин заговорил быстрее и громче:

— Для меня это действительно важно, пойми же! Ведь если это на самом деле была не ты, тогда мы можем вернуться к Аше, вымолить его прощение! Я сам пойду к нему, я расскажу, что ты ни в чем не виновата, что тебя захватила и подчинила себе могущественная сила! Он поймёт, он простит тебя!

Мередит скрежетнула зубами.

— Ты хотел сказать, что он простит тебя. Ведь только это и имеет значение, верно? — зло бросила она. Вопреки её подспудному ожиданию, Барик не разозлился и даже, кажется, не обиделся.

— Отчасти ты права, — мягко признал он, не отводя просящего взгляда.— Только благодаря генералу я стал тем, кем являюсь сейчас. Только благодаря его милости и защите я до сих пор жив и могу служить Опальным… и тебе. Я предан Архонту Войны всей душой, он — лучший командир, который когда-либо рождался в Терратусе, и я готов повторять это снова и снова, но нужно ли? Ты и так все это знаешь. Мне казалось, Вершительница сумеет понять меня лучше, чем кто-либо иной, ведь ты сама ищешь одобрения Тунона, преданна ему, и не пошла бы против его воли, разве нет? Пожалуйста, прошу, давай наведаемся в Железный Очаг. Меня гнетут мысли о том, что Аше считает нас с тобой низкими предателями, хотя дела обстоят совершенно не так.

— Я напишу ему письмо, — неохотно кивнула Вершительница и, заметив, что воин собирается что-то произнести, поспешно добавила. — А сейчас мне нужно кое-что сделать, извини, Барик. Увидимся.

Говорят, верхние галереи здания Суда неизменно погружены в полумрак, который не может рассеять даже свет самого яркого факела. Говорят, сюда давно никто не поднимается, включая Вершителей Судеб и даже Адъюдикатора. И это все сущая правда. Зачем бы им, в самом деле, карабкаться на эту верхотуру, да еще и с факелами? Тени привычно плеснулись навстречу, предупреждающе-мягко скользнули к ногам. Мередит послушно остановилась, созерцая стоящего к ней спиной убийцу.

— Вовсе необязательно было так высоко забираться, чтобы со мной поговорить, — вполголоса заметил Марк, всё ещё не оборачиваясь.

— Ты же не любишь беседовать в Зале. Сам же говоришь — слишком много ушей, — усмехнулась Мередит.

— Здесь тоже свои уши найдутся. Ладно, девочка, — Клинок Кайрос полуобернулся, глядя на свою бывшую ученицу яркими янтарными глазами, — дай-ка угадаю. Хочешь обсудить Игрока?

— И её в том числе, — вздохнула Вершительница. — А также хотела внести ясность — влияет ли её появление на… на всё, что я должна сделать?

— Уверен, ты по-прежнему обязана выказывать объективность, беспристрастность и верность закону, как в присутствии Игрока, так и без неё, — пожал плечами убийца, чуть заметно сузив глаза. — Разве может быть иначе?

Мередит понятливо кивнула. Для бесед о тайном, видимо, было не место и не время.

— Что же касается твоей необычной находки… она заинтересовала не только меня, но и Тунона. Старик решил держать девчушку при себе, во всяком случае до тех пор, пока не выяснит предела её возможностей. Если Игрок и впрямь достаточно сильна и послушна, то в будущем она станет неплохим подспорьем. А если нет… — Марк развел руками и сокрушенно покачал головой. — что же, это будет означать только одно — на меня как всегда свалят очередную грязную работу и даже спасибо не скажут.

— То есть выпускать её отсюда Адъюдикатор не намерен? — с надеждой уточнила Вершительница, пряча улыбку.

— Нет, — вздохнул Марк. — Послушай, сделай-ка одолжение, девочка, не сияй от счастья так откровенно. Ты больно меня ранишь своей невыносимой радостью.

— Прости, что? — Мередит недоуменно вскинула бровь.

— Угадай, кого Тунон в своей великой мудрости официально назначил в смотрители Игроку - по истечении пятидневного срока? — Вопросом на вопрос откликнулся убийца.

— Это… более чем разумный шаг, — осторожно произнесла Вершительница. Палач Суда скривился, но Мередит все-таки решилась договорить. — Игрок ведь потенциальная угроза… Думаю, если весть о ней дойдет до Кайрос…

— Ты хотела сказать «когда весть о ней дойдет до Кайрос», — поправил Бледен Марк. — Шила в мешке не утаишь. Не исключено, что наше простодушное дитя очень скоро станет трупом, либо у Ярусов появится уникальный шанс обзавестись еще одним Архонтом. Честно сказать, я даже не знаю, что хуже.

***

Все три дня, оставшиеся до выхода Вершительницы в большой мир, Игрок провалялась у себя с жесточайшей простудой. По распоряжению Тунона к ней были приставлены лекарь и две служанки, основное занятие которых состояло в том, чтобы основательно прогреть больную в бане, по часам отпаивать её восстанавливающими зельями и менять холодные компрессы. Само собой, к Игроку никого не пускали, так что в путь Мередит отправилась с легким сердцем, радуясь, что не пришлось выдерживать прощания со своей «копией». Когда она вместе со своими спутниками отошла от стен Города-Бастарда на порядочное расстояние, то приостановилась и обернулась, сама не зная почему. После, увиденное ещё не раз снилось ей в ночных кошмарах, хотя Мередит ни за что не сумела бы толково объяснить, что именно в открывшейся картине внушило ей такой непреодолимый ужас. Город накрывал полупрозрачный дрожащий купол, из центра которого тянулась вверх тонкая светящаяся нить. Там, где она уходила в безмятежную синь, привычное с детства небо рассыпалось на мелкие квадратики, меж которыми проглядывала густая равнодушная чернота. Вершительница Судеб несколько раз моргала и тёрла глаза, но видение так и не исчезло. Впрочем, ничуть не меньше Мередит испугало то, что для Фуги, Барика и Лантри, мир выглядел как всегда. Куполов, нитей или свихнувшегося неба никто из них троих так и не увидел.

Слово своё Тунон, само собой, сдержал. Стоило только Игроку перестать изображать ходячее воплощение простуды, как её тут же навестила Калио, дабы в доверительной неформальной беседе оценить способности и познания блондинки. Впрочем, оценка прошла не слишком-то успешно — и первые, и вторые поставили Вершительницу Равновесия в тупик. Девушка, истосковавшаяся по дружескому теплу и искренне обрадовавшаяся вниманию, охотно и подробно отвечала на расспросы, но толку от её откровений было чуть. Познания Игрока простирались в неведомые дали, не имеющие ничего общего с реальностью. Она упоённо и весьма многословно рассказывала о чудесных металлических изделиях, летающих по воздуху, бегающих по земле с невообразимой скоростью и передающих сообщения на сумасшедшие расстояния лучше и быстрее любой почтовой птицы, но не могла ответить чем опасно пристрастие к болотным ягодам, как нужно разводить бездымный костер, почему Старые Стены считаются запрещенными для посещения, в чем заключается смысл Мира Кайрос, почему нельзя убивать быков… Калио задавала вопросы произвольно, быстро, не привязываясь к какой-либо единой теме и стараясь не давать Игроку времени для передышки и раздумий, но на абсолютное большинство из них блондинка только лишь пожимала плечами, вполне искренне смущаясь своего незнания. Старая, не единожды отработанная на учениках схема проверки, впервые дала сбой. Утомив собеседницу и изрядно утомившись сама — свою речь Игрок постоянно пересыпала странными словечками, смысл которых то и дело приходилось уточнять — Калио решила перейти к практическим занятиям. С ними дела обстояли не лучше. Ни один сигил, даже самый простенький, в исполнении Игрока не дал никаких результатов, что для Вершительницы Равновесия, уже имевшей краткую, но содержательную беседу с Марком по поводу Игрока и «контакта с Игрой», в общем-то не стало неожиданностью. Удивило её другое. При помощи своей таинственной консоли Игрок была в состоянии выполнить практически любую простую задачу из тех, что ставила перед ней Вершительница, но в то же время не могла с уверенностью сказать, что случится в следующий миг, после применения этой самой консоли. Каждое совершаемое девушкой действие сопровождалось её радостно-изумлённым возгласом: «Ой, надо же! Получилось!» Калио воочию убедилась, что блондинка обладает некой врожденной силой, но понятия не имеет, как следует оную силу применять. Несколько раз консоль срабатывала непредсказуемым образом — например, деревянный кубок, который девушка должна была переместить с пола на стол, просвистел у локтя Вершительницы Равновесия и намертво вплавился в стену — камень и дерево смешались друг с другом, застыв в неестественном причудливом сочетании. Игрок непонятно отметила, что кубок «застрял в текстурах» и выразила готовность попробовать извлечь посудину, не обещая, впрочем, что не извлечет вместе с нею и куска стены.

Дозволять такой эксперимент Калио не рискнула.

— Судя по всему, её способности пробудились внезапно, при… перемещении, — докладывала Вершительница Равновесия Адъюдикатору вскоре после того, как передоверила Игрока Нуновалу; Вершитель Войны с удовольствием принял эстафету, пообещав выдумать для блондинки задания и вопросы покаверзнее. — Были ли они у неё раньше, девушка однозначно ответить не способна, так как, по её словам, в родном мире она никогда не пробовала воздействовать на реальность подобным образом, но если допустить, что сила дремала в нашей гостье изначально, то картина выходит интересная. Мы с вами оба понимаем, кем в таком случае следует считать Игрока.

Тунон выслушал рассуждения Вершительницы как всегда бесстрастно, но наблюдательная Калио заметила, как пальцы Архонта дрогнули, чуть крепче обхватили рукоять посоха-молота, что вполне могло свидетельствовать о чрезвычайном напряжённом внимании. Тени — мягко, шёлково, струящиеся у ног Адъюдикатора — постепенно приобретали грозовой цвет, наливаясь тёмно-серым.

— Экзарх Игры, — медленно-медленно произнесла Калио, словно пробуя на вкус каждое слово. — Вот ведь не было печали…

Осознание

Бледен Марк явился в гостевые апартаменты вскоре после ухода Нуновала, застав девушку за приёмом пищи. Архонт Теней, не обременявший себя необходимостью проникать в комнату через дверной проём, как принято у простых смертных, вежливо кашлянул за спиной блондинки. Игрок подпрыгнула, и добрая половина содержимого чаши с едой оказалась на полу.

— Хорошо, что сегодня был не суп. — Вздохнула девушка, с явным сожалением изучая небольшое количество тушеных овощей, задержавшихся в плошке. — Привет, Марк. Я правда очень рада тебя видеть, но позволь уточнить: ты просто так лишил меня раннего ужина, или с какой-то загадочной целью?

Попытка Игрока сострить не осталась незамеченной.

— Малышка, если бы я лишал тебя пищи, то, даю слово, непременно выдумал бы какую-нибудь цель, — благодушно откликнулся Клинок Кайрос, щуря золотистые глаза. — Но ты сотворила это с собой совершенно самостоятельно, поэтому, веришь ли, самому интересно — чего ради?

Игрок досадливо цокнула языком и отвела взгляд, признавая поражение. Марк прошелся по комнате, уделив внимание впечатанному в стену кубку — даже слегка поскреб пальцем совершенно гладкую поверхность на стыке дерева и камня.

— Как я погляжу, первые уроки прошли плодотворно. — Отметил он, поворачиваясь к девушке. — Кстати, я к тебе с хорошей новостью. Или не слишком хорошей — это уж как посмотреть.

Девушка отставила в сторону полностью опустевшую плошку, всем своим видом выражая готовность внимать.

— Ты теперь у нас экзарх Игры. Вернее, вскоре станешь им, когда слегка поднаберешься опыта. — Бледен Марк сделал паузу, позволяя блондинке обдумать услышанное. — Сочувствую.

— Значит, все-таки до меня кто-то уже был Игроком? — Удивилась девушка, легкомысленно пропустив мимо ушей последнее слово. — И сейчас есть?

— Нет, детка, тебя и одной тут более чем достаточно, но титул Архонта, как водится, присваивает только Кайрос.

— А, ну да. Точно. Извини.

Блондинка смущенно улыбнулась.

— Передо мной-то за что извиняться? — Пожал плечами Марк. — Кстати, тебе наверное интересно будет узнать, что Мередит сотоварищи вполне благополучно вернулась в Шпиль. Трюк с двойником сработал неплохо.

Девушка прикусила губу и опустила ресницы — к своему стыду она напрочь позабыла о Вершительнице Судеб сначала из-за болезни, а потом — из-за долгих, выматывающих бесед с Вершителями.

— Понятно, — усмехнулся Клинок Кайрос. — Интерес бьёт через край. Ладно, при случае передам ей, что ты обрадовалась, так и быть.

На несколько долгих минут в комнате воцарилась неловкая тишина. Потом Бледен Марк, по всей видимости, уставший подпирать стену, отошел от вплавленного в мрамор кубка и бесцеремонно плюхнулся на кровать Игрока, так и не додумавшейся скопировать для гостя собственный стул.

— Ну и какие у тебя будут планы в связи с новоприобретенным титулом? — Поинтересовался он, в упор глядя на блондинку.

— Планы? — Недоуменно откликнулась Игрок. — В смысле?

— Рано или поздно тебе придется принять чью-то сторону, — терпеливо объяснил Марк. — Я хочу знать к кому ты намерена присоединиться. И да, не точтобы я пытался давить на тебя, но думаю, само моё присутствие должно подсказать верный ответ.

— Так я ведь уже выбрала тебя и Адъюдикатора. О чем тут ещё говорить? Ну да, по факту — Мередит выбирала, но меня-то просто тут еще не было, так что…

— Судя по поступкам Мередит, тебе вначале был симпатичен Грэйвен Аше. — Напомнил Клинок Кайрос, не отрывая от лица девушки изучающего взгляда.

— Ага. Я думала, что он похож на Тунона по характеру — мудрый, сдержанный, преданный идее, — беззаботно подтвердила Игрок. — А принципы равенства, братства, защиты и неизменной дружеской поддержки мне очень близки. Мне вообще нравится чувствовать себя частью чего-то целого, чего-то большего, помогать тем, кто рядом, делать общее дело, которое всем приносит пользу и радость. Поначалу я считала, что Опальные именно такие. Думала, что если Мередит будет на их стороне, то мы сможем сделать так, чтобы никто не погиб. Мне и людей, и зверолюдов очень жалко, правда. Я хочу всех спасти. Всех защитить.

Палач Суда усмехнулся, обнажив белые зубы.

— Много, конечно, от них пользы и радости, ничего не скажешь. Ладно, позволь кое-что уточнить. Я могу понять чем тебе нравится Тунон. По-твоему он — беспорочная справедливость во плоти. Не хочется тебя разочаровывать, поэтому пожалуйста, продолжай и дальше так считать. Нашего неподкупного судью это здорово подкупает. А вот что насчет меня? Почему ты повела Вершительницу именно этим путем?

— Ты… — на мгновение Игрок замялась.

— Ты очень харизматичен, — наконец сформулировала она. — И Тунон ведь говорит о тебе, как об уничтожителе несправедливости. Вот я и хочу помогать вам обоим. А что?

— Я — харизматичный борец за правду, значит, вот как? — Золотые глаза Марка на мгновение блеснули чуть ярче. — В таком случае ты — невероятно бестолковое дитя, отчаянно желающее служить какому-то абстрактному Добру в твоём понимании, и не менее абстрактной Справедливости. Признаться, я с трудом представляю себя в роли защитника угнетенных и удивляюсь твоей бурной фантазии. Но знаешь, что я тебе скажу? Попытка меня идеализировать — это еще полбеды. Куда хуже другое. Ты мечешься по миру, не зная, кому предложить свою верность и, наконец, выбираешь для этого не самые лучшие кандидатуры. Или напротив — лучшие? Знаешь, детка, именно такие как ты чаще всего становятся предателями в попытке услужить более сильному и справедливому… в данный момент. Справедливость диктует сила, верно? Иначе бы ты пошла к ярусникам — сражаться за их свободу.

— С тем же успехом я тогда могла бы, например, присоединиться к Кайрос, — отпарировала оскорблённая до глубины души Игрок. — Она… или он — вообще сильнее всех.

— Не могла бы, — почти нежно мурлыкнул убийца. — Как мы уже выяснили — Кайрос — сила статичная, и для тебя ничего не значит. Её здесь нет, следовательно и рассматривать её как союзника ты не можешь. Приходится выбирать из оставшихся. Ты выбрала Тунона и меня. Но даже будучи верной нам, ты — опасна. Твоя верность — на грани непостоянства. Такой вот забавный парадокс. Знаешь, Аше умеет быть безупречно вежливым и невероятно убедительным, а Голоса — чрезвычайно обаятельными. Я более чем уверен, что они оба изыщут предлог примчаться в Город-Бастард, чтобы лично повидаться с тобой, как только вести об экзархе Игры, способном менять реальность, достигнут их ушей. Сейчас ты представляешь собой определенную силу, и, судя по твоим словам, жаждешь принести её в дар кому-нибудь из нас. Естественно, каждый будет не прочь воспользоваться таким неожиданным подарочком судьбы. Вот мне и интересно — не сочтешь ли ты вдруг более достойным покровителем Архонта Войны или Тайн?

Конечно же Игрок, как и ожидал палач Суда, задохнулась от возмущения.

— Ты что, правда думаешь, что я вас предам?! Да никогда!

— Тише, детка. Не ори. Оглушительные вопли меня не убеждают, — поморщился Марк. — Я не говорю, что ты непременно помчишься к ним, выкрикивая на бегу клятвы верности, но считаю, что изменить точку зрения ты вполне способна, особенно, если тебя уверить в правильности и необходимости совершённых действий и поступков. Не перебивай! — вскинул руку убийца, заметив, как густо покрасневшая Игрок открывает рот для возражений. — Если б ты была умелее, напористее и… сообразительнее, я бы сам посоветовал тебе встретиться с ними. Посоветовал бы, также, не уговаривать, но подчинять, ибо слова, не подкрепленные весомыми угрозами, здесь мало кто воспринимает всерьёз, а связь с Игрой, по идее, неплохо развязывает тебе руки. Из этого мог бы выйти толк, если бы на твоем месте оказалась, к примеру, хоть та же Мередит. Но, к моему глубочайшему сожалению, ты на ведущую роль не годишься.

Выразив упомянутое сожаление кратким вздохом, Бледен Марк задумчиво потер подбородок, не отрывая взгляда от притихшей, сникшей блондинки.

— Что молчишь? Уже передумала возмущаться? Или потеряла дар речи, узнав о себе столько нового? — Улыбка, последовавшая за этими вопросами, коснулась только губ Марка. Взгляд Клинка Кайрос оставался серьёзным и цепким. Игрок, явно чувствовавшая себя неуютно под пронизывающим взором Архонта Теней, опустила голову.

— Неприятный разговор у нас с тобой получается, да, девочка? — почти сочувственно поинтересовался убийца. — Могу немного подсластить горькое зелье и дать один совет. Захочешь добиться цели — будешь следовать ему. Не захочешь — будешь поступать как в голову взбредет, но учти — в таком случае жертв будет только больше, и всё, что ты так хочешь предотвратить — произойдет.

— Буду рада услышать, — тихим бесцветным голосом откликнулась Игрок, не поднимая головы.

— Не старайся всех спасти и всем помочь. Это не только наивно и глупо, но вдобавок опасно — во всяком случае для тебя. Если единожды заклеймишь себя блаженной дурочкой в глазах других Архонтов — потом вовек не отмоешься, да и уважения заслужить уже не сумеешь.

Блондинка прижала ладони к полыхающим щекам, видимо стараясь унять внутренний жар. На Марка она всё ещё не смотрела. Клинок Кайрос терпеливо ждал. Наконец, Игрок пришла к каким-то выводам и вскинула на убийцу отчаянные синие глаза.

— Марк! Извини, но ты — неправ!

Палач Суда усмехнулся, подпер голову ладонью, выражая живейший интерес и ожидая продолжения.

— Я понимаю, что пока произвожу не лучшее впечатление, однако я не настолько глупа и бессовестна, чтобы мгновенно поверить чьим-то сладким речам и предать тех, кто ко мне добр. Вдобавок я искренне восхищаюсь вами обоими — тобой и Адъюдикатором. И не допущу, чтобы с вами что-либо случилось! Это во-первых! Во-вторых — ты сказал, что каждый из Архонтов захочет воспользоваться моей силой. Но это ведь не так! Вот ты же, например, не пытаешься…

— Именно, что пытаюсь. — Холодная, прозрачная улыбка скользнула по губам Клинка Кайрос и исчезла так быстро, что Игрок не могла бы с точностью утверждать, что улыбка эта ей не почудилась. — Иначе, как думаешь, я бы сидел тут и распинался перед тобой? Ты ведь ни зверолюда не смыслишь в основах этого мира, но, тем не менее, уверенно заявляешь, что хочешь защищать всех. Как прикажешь понимать твоё «всех»? Собираешься равно помогать и мне, и моему врагу?

Янтарные глаза Марка вспыхнули ярче, мглистые тени взвихрились у ног, скользнули вверх — по поясу, плечам, приподняли пряди длинных белоснежных волос. Игрок невольно вздрогнула, когда убийца резко поднялся, не отрывая от неё насмешливого взгляда. — Похоже, тебе стоит увидеть нашу справедливость в действии, детка, иначе толку от этой беседы будет немного. Сделаем так. Я кое-что покажу тебе, и если после этого твоя вера в Тунона и меня останется прежней — будем считать, что ты и правда определилась с выбором. Идёт?

Игрок медленно кивнула, в свою очередь поднимаясь на ноги. Марк улыбнулся, сделал шаг к девушке, и сгустившиеся тени скрыли их обоих.

***

Мередит сдвинула светлые брови и прикусила губу, как делала всегда в момент крайней задумчивости. В клетке, подвешенной неподалеку, мирно ворковали белые почтовые птицы, таинственная скульптура Горного Шпиля мерно, успокаивающе гудела, навевая дремоту. Жестокий ветер, свободно гуляющий по площадке древней постройки, практически не ощущался в самодельном шатре, умело сооруженном из нескольких толстых покрывал, растянутых на шестах. На маленьком столике перед Вершительницей Судеб лежал чистый пергаментный лист, стояла чернильница-непроливайка…

За спиной сидящей Мередит неподвижной и безмолвной грудой железа высился Барик, чьё присутствие немало раздражало Вершительницу. Во-первых — она ещё с ученических лет терпеть не могла, когда кто-либо заглядывал ей через плечо. Во-вторых — понятия не имела, как следует составить письмо, чтобы дать понять Аше, что она, в сущности, ничего против него не имеет, но и возвращаться в Железный Очаг не намерена. В общем-то, составление дипломатических писем было для Вершительницы делом привычным, но сейчас Каменный Щит, упорно не покидающий избранный им пост, мешал Мередит как следует сосредоточиться. Ученица Тунона выразительно вздохнула, крутанув в пальцах очиненное перо. Немного выждала и вздохнула еще раз, погромче. Видимого эффекта это не оказало — Барик предпочёл сделать вид, что не понимает намёка. Сейчас для Опального в целом мире не было вещи важнее этого, пока ещё не написанного, письма и он твёрдо вознамерился собственноручно привязать послание к лапке почтовой птицы. Его не трогали ни язвительные шутки Фуги, ни явное недовольство Мередит, ни изящные подколки острой на язык Сирин. Закованный в неснимаемую броню Каменный Щит видел лишь только цель и двигался к ней с непоколебимым упорством живого тарана. «Хоть бы разок шевельнулся и лязгнул доспехом,» — с неудовольствием подумала Вершительница, тщетно пытаясь собрать в уме разбегающиеся слова. О, если Барик хоть засопел над ухом — она немедленно приказала б ему спуститься вниз. Воин это прекрасно понимал и стоял совершенно недвижимо, словно изваяние, сверля затылок ученицы Тунона внимательным взглядом. Наконец, Мередит сдалась. Перо качнулось в пальцах, опустило острый клюв к самой поверхности пергамента…Портал Шпиля ярко вспыхнул. Из синеватого сияния на площадку шагнул коренастый мужик, с усилием волоча за собой немаленькую котомку. Судя по одеянию и спиральной татуировке, прибывший принадлежал к Алому Хору. Судя по великолепной невозмутимости, с которой он подтащил свою ношу поближе к шатру Вершительницы Судеб и, присев на корточки, принялся неспешно распутывать завязки своей сумы, самоубийцы в рядах Хора с недавних пор явно пребывали на привилегированном положении.

— Это что еще такое? — Опешила Мередит от невозможной наглости незнакомца. — Барик, друг мой верный, у нас там внизу нет охраны, или в Шпиле сегодня день открытых дверей, о котором меня забыли уведомить?

Ответить Опальный не успел. Вновь прибывший слегка повернул голову на голос и успокаивающе вскинул грязную ладонь.

— Тише, командирша. Вот только шума не надо, ладно? Тут все свои.

— Интерес-сное дело, — выдохнула Вершительница, откладывая перо и медленно поднимаясь из-за стола. — С какого же это бока ты мне свой?

— Да с какого ни глянь, — охотно откликнулся хорист. — Ты ж торговца нанимала, вроде. Ну вот он я. Кличка Трупоглаз. Запомнить несложно.

— Почему Трупоглаз? — Автоматически поинтересовалась Мередит, подходя поближе. Барик, грохоча латами, двинулся за ней, подозрительно присматриваясь к торговцу. Хорист обнажил в усмешке желтые щербатые зубы и выпрямился, позволяя девушке разглядеть его как следует. Оба глаза его оказались затянуты мутной молочно-белой пленкой. Вершительница негромко присвистнула.

— Ясно. Вопрос снимаю.

— Понятливая у меня командирша. — Порадовался Трупоглаз, снова склоняясь к своей котомке. — Так что, торговать будем, или как?

— Будем. — Ответила Мередит, немного поразмыслив. — Зверолюд с тобою, оставайся. Только доклады Нерату будешь писать под мою диктовку, понял?

— Как не понять, командирша, — легко кивнул хорист. — Правда насчет «писать» — это ты, конечно, хватила. Можно подумать, меня кто грамоте обучал, да ещё и гляделки запасные подарил. Но лестно, лестно, что тут обо мне такого высокого мнения, врать не стану.

— В таком случае, как ты связываешься с Голосами? — Поинтересовалась Вершительница.

— Командирша, ну пораскинь мозгой. Должен же я когда-то делать вылазки за новыми товарами? Или считаешь, что я тебе тут неистощимые запасы разной фигни на горбу приволок?

— Мередит, ты что, серьёзно позволишь этому оборванцу здесь торчать? — Возмутился Барик. — Наглость Голосов столь велика, что они не просто подсылают к нам шпионов, но даже не утруждают себя делать это тайно!

Вершительница вздохнула и успокаивающе опустила ладонь на руку воина.

— С одной стороны — наглость и впрямь невероятная, — согласилась она. — И я вовсе не в восторге, поверь. С другой — посуди сам, лучше уж держать одного конкретного шпиона Хора на виду и при себе, чем каждодневно отлавливать близ Шпиля очередного «просителя», «торговца», «учителя», «безутешную вдовушку», «несчастную сиротку» и прочих, и прочих. Если уж Голоса Нерата решили за нами наблюдать, от цели своей они не отступятся. Сколько разношерстного люда совершенно свободно шляется сейчас по Колодцу Вендриенов, и каждый первый может быть шпионом Архонта Тайн. В данный момент у нас слишком мало верных сторонников, которым можно было бы поручить охрану долины и проверку всех мало-мальски подозрительных личностей.

— Вот если бы ты снова вернулась к Опальным, мы бы задали такую трепку этим алым крысам! — Не преминул ввернуть Барик. — Да и боевые посты не оставались бы без присмотра.

— Как бы то ни было, — спокойно продолжила Мередит, пропуская мимо ушей намёк Каменного Щита, — позицию свою я пояснила. Пусть остаётся и передает Голосам то, что мы захотим сообщить.

— Вот и ладушки. Архонт тоже так сказал. — Подтвердил Трупоглаз, слышавший каждое слово. — Вершительница, мол, баба умная, сообразит что к чему и с верхушки Шпиля тебя не скинет. Ну, а если и скинет — не печалься,жизнь — штука короткая и непредсказуемая. Не сказать, что последнее меня здорово утешало, так что спасибочки, командирша, за то, что живой. Товары прям сейчас смотреть будешь или позже?

— Позже, — уронила Мередит, задумчиво глядя на торговца, чей полуобнаженный торс начал медленно, но верно приобретать синеватый оттенок. — Сейчас отправляю тебя шпионить на кухню — поешь и отогрейся как следует, а то зальешь мне соплями весь Шпиль. Целебных зелий на тебя никто тут тратить не станет, знаешь ли. И да, как видишь, погодка тут наверху — так себе. Спроси внизу Атли — она у нас ведает снабжением. Пусть выдаст тебе нормальную одежду вместо этих лохмотьев.

— Обижаешь, командирша, — приосанился Трупоглаз и ожесточённо почесал неопрятно подрезанную бороду. — Эти лохмотья, знаешь ли, столько боёв пережили, сколько тебе и не…

— Пережили, вот и славно. — Оборвала хориста Вершительница. — Печки они, надеюсь, не переживут. Помыться тебе тоже, кстати, не мешало бы. Нечего мне тут антисанитарию разводить и блох со вшами трясти по углам. Пришел в мой Шпиль — изволь принимать мои порядки, или же катись восвояси.

— Ладно, ладно! Спокойно!

Трупоглаз выставил перед собой ладони, словно бы защищаясь.

— Не расходись, командирша! Я ж не спорю, что ты тут самая грозная. Как скажешь, так и будет.

— Вот как? — Вскинула бровь Мередит. — Тогда почему ты ещё здесь?

— Понял-понял, — кивнул хорист, наклоняясь к своей котомке и заново увязывая то, что уже успел извлечь.

— Да оставь свое барахло, кому оно нужно, — фыркнул Барик, смирившийся, видимо, с необходимостью присутствия Трупоглаза. — Никто твою суму не тронет.

Торговец пропустил его слова мимо ушей, продолжая возиться со своим баулом.Наконец, он, крякнув, взвалил его на плечо и, покачиваясь от тяжести, исчез в портале.

— Ловко двигается, — вполголоса заметила Мередит после того, как силуэт хориста растаял в искристом сиянии. — Непохоже, что слепота для него помеха.

Барик задумчиво кивнул.

— Тело все в шрамах, ухватки — воинские, поступь — легкая. За ним нужен будет глаз да глаз. Пожалуй, попрошу-ка я Смерть-из-Тени ненавязчиво присматривать за нашим новым другом. — Добавила Вершительница. — А то как бы он в порыве чрезмерного служебного рвения не начал совать нос куда не следует.

Мередит повернулась было к шатру, глянула на письменный стол и щелкнула пальцами, словно бы радуясь новой идее.

— Барик. Знаешь что? Найди-ка Смерть-из-Тени прямо сейчас и передай ей мою просьбу. Чем раньше она начнет работу, тем лучше.

Опальный, не слишком-то восторженно относившийся к зверолюдам вообще и к опасной и хитрой самке в частности, издал тяжелый гулкий вздох, но перечить не стал. Бросив на Мередит явно укоризненный взгляд, он, тяжело ступая, шагнул в мерцающий круг. Когда мощная фигура сына Севера растворилась в синеватых сполохах, ученица Тунона довольно улыбнулась и поспешила к оставленному ею листу — первые строчки послания уже начали складываться в голове.

***

— Все эти люди там, внизу… Они… Как же так?..

Марк устало вздохнул и пожал плечами, всколыхнув льнущие к нему чёрные тени. Картина, бывшая для него чем-то самим собою разумеющимся, привела Игрока в состояние, близкое к нервному срыву, а краткий визит к одному из агентов — так и вовсе вверг блондинку в ступор, на добрых четверть часа превратив девушку в некое подобие статуи, глядящей в никуда пустыми глазами. Клинку Кайрос пришлось признать перед самим собой, что он несколько перестарался — столкновение с реальностью оказалось для будущего экзарха куда более жёстким, чем предполагалось: Игрок смогла прийти в себя и членораздельно произнести несколько слов только после пары-тройки пощечин да чарки подогретого вина.

— Начнем с того, что большинство из них достаточно упрямы и не слишком умны, — мягко заметил он, качнув в ладонях свой кубок, из которого пока что не совершил ни глотка. — Кое-кто из жителей Ярусов, видишь ли, не пожелал избавиться от скверной привычки плести никудышные заговоры. Возможно, упорство - это и впрямь добродетель, но, между нами говоря, Тунону всегда казалось, что целеустремленность хороша только тогда, когда не подрывает его авторитета и Законов Империи.

— Но неужели нельзя было иначе? Поговорить, переубедить! Помочь им увидеть их неправоту? Вы же оба — такие мудрые! Вы ведь наверняка сумели бы подобрать слова…

— Их неправота заключалась в попытке защитить дом от захватчиков, — парировал Марк, внимательно наблюдая за выражением лица девушки. — Не думаю, что они и впрямь склонны были прислушаться к речам завоевателей. Меня бы, к примеру, на их месте, не убедили никакие байки о законности и совершенстве нового порядка. Впрочем, помимо заговорщиков-неудачников, там, в ямах, хватает разносортного сброда. Его ты тоже жалеешь?

— Да. Потому что это неправильно, — упрямо пробормотала Игрок, наклоняя голову. Видения истощенных, измученных, похожих на призраков людей, неподвижно лежащих на каменных полах или приникших к железным прутьям решеток, неотступно преследовали её. — Так нельзя обращаться даже со злейшими врагами!

— О. Кажется, я понял, к чему ты ведешь. Итак, встав на место Архонта Правосудия, ты бы единым махом опустошила подземелья под залом Суда и наводнила Город-Бастард убийцами, маньяками, сумасшедшими, предателями и мятежниками. Чудесно. Не сомневаюсь, тебе бы все сказали спасибо, как минимум десятком самых изобретательных способов. Спорим, мой был бы лучшим?

Игрок вспыхнула, бросила на Марка быстрый взгляд исподлобья, но ничего не сказала.

— Пытаешься мысленно возражать мне из чистого упрямства, но никак не можешь отыскать убедительных, даже для себя, аргументов, — безошибочно определил Клинок Кайрос, опуская непочатый кубок на стол. — Ладно, девочка, сегодня у меня есть время и я, так и быть, подожду, пока ты закончишь сражаться сама с собой.

— Допустим… — Голос Игрока зазвенел тщательно сдерживаемыми слезами. — Допустим, там, внизу — одни негодяи. Хорошо. А как насчет того человека, которого ты мне показал? Жена его что тебе сделала?!

— Мне нужен был надежный осведомитель, детка. Ты могла бы предложить другой вариант, получше?

— Но… но ты же шепнул мне, что убил её! А ему сказал, что…

— Что он все еще может её спасти, если будет на меня работать. Да, ты знаешь, людям куда больше нравится такая вот сладкая ложь. Это их, м-м-м, мотивирует.

— Но почему так? Почему бы просто не…

— Поговорить? — понимающе поддержал Архонт Теней. — Хорошо. Я кое-что тебе объясню, но сперва скажи — сейчас ты считаешь меня безжалостным чудовищем?

Игрок судорожно дернула головой, что при наличии определенной доли фантазии можно было бы истолковать, как кивок.

— Чудесно. Рад, что у тебя наконец-то появилось мнение, приближенное к реальности. Этот пример — один из многих сотен. И, должен заметить, далеко не самый жестокий. Ты — завоевательница и несешь Мир Кайроса в Ярусы — туда, где каждый может тебя предать, убить, направить по ложному пути — не от паскудности характера, а просто потому, что приходящих с оружием мало кто любит. Теперь скажи, как бы ты поступала на моем месте?

— Я вообще не участвовала бы в этой войне, — фыркнула девушка, уже несколько справившаяся с наплывом чувств.

— Ты плохо меня слушала, малышка? Я что-то сказал про возможность отказаться от своей роли?

— Нет, но…

— Но? — поощрил Марк, когда пауза неприлично затянулась.

— Мне это не нравится. — Наконец выдохнула Игрок зло и резко. — Я не хочу никого убивать. Да, я — наивное создание, которое верит в тот самый мифический «мир во всем мире». По меркам вашей реальности — я бестолочь и совершенно нежизнеспособна. Но, все же, как ты заметил, у меня есть определенная сила. От меня зависит Игра.

Тени вокруг убийцы и девушки взметнулись вверх, почти полностью скрывая фигуру Архонта. Спустя миг, на Игрока из непроглядной тьмы очень пристально смотрели два светящихся глаза.

— Не забывайся, девочка, — прошелестела темнота.

— Не забываюсь, — тряхнула светлой головой Игрок. — Ты был со мной откровенен. Теперь — моя очередь. Используя связь с Игрой я, наверное, смогу изменять реальность гораздо глубже, подстраивая ход событий под себя, вот только пробовать — ни за что не стану! И да, Марк, мне даже думать не хочется о том, что ты творил… такое. Но это не значит, что я предам тебя и Тунона при первой же удобной возможности. Я не согласна с такими методами. Я буду протестовать. Я буду пытаться отстоять жизнь каждого человека в этой мясорубке, к какой бы стороне он ни принадлежал. Но я никогда не причиню зла тем, кого уважаю так, как тебя и Адъюдикатора. Мы будем спорить, ссориться, злиться друг на друга, но я верю, что в конечном итоге сумею показать вам обоим, что можно хотя бы попробовать действовать и жить иначе!

— О, пожалуйста, не лишай меня этой веры, Марк, и мы превосходно поладим, так? — иронично усмехнулся Архонт Теней, позволяя постепенно светлеющим теням медленно осесть к ногам. — Невероятно глупо, но, как ни странно, искренне. Ладно, носись по Терратусу, если тебе так уж хочется, и спасай каждую букашку. Мне-то что. Только не забывай о том, что у тебя есть определенные обязательства перед Туноном и передо мной. Если ты выбрала Суд, то должна осознавать, что с этой минуты наши распоряжения следует выполнять неукоснительно, да и важность они имеют первоочередную. И да, я понимаю, что принуждение претит твоей возвышенной и чуткой натуре, но все же советую держать в узде пусть если и не Аше с Голосами, то хотя бы себя, и не предлагать Архонтам с порога помощь и защиту. Если они почуют твою слабость — ты удивишься, куда только денутся безграничное обаяние художника и суровая вежливость полководца.

— Я поняла. — очень-очень серьёзно кивнула блондинка. — Спасибо, Марк. Я не подведу тебя. И Тунона. Обещаю.

Убийца хмыкнул, встречаясь взглядом с девушкой и, немного помедлив, удовлетворенно кивнул.

— Вот теперь я вижу, что ты действительно понимаешь, о чем говоришь. Очень хорошо, девочка. Пожалуй, я тебе даже верю. И да, кстати, последнее нравоучение на сегодня: не особенно увлекайся мыслью о своей неуязвимости в связи с Игрой. Если то, что ты говорила Тунону — правда, то для продолжения существования Игры вполне достаточно держать тебя живой, но вовсе не обязательно — невредимой. К примеру, отсутствие рук не убьет тебя, а вот пользоваться консолью — уже помешает. Теперь — давай, пожелай мне удачной ночи и не засиживайся допоздна — завтра с утра тебя продолжат проверять и обучать. Может быть, я тоже приму в этом какое-то участие. Посмотрим.

— Удачной ночи, — кротко улыбнулась Игрок. Бледен Марк растворился в покорных его воле тенях, а блондинка, послушно переодевшись и свернувшись клубочком под покрывалом, с четверть часа лежала с открытыми глазами, напряженно о чем-то размышляя. Наконец, она прикрыла глаза и вскоре уснула с умиротворенной улыбкой на губах. План, который помог девушке временно примириться с неприглядной действительностью, казался довольно простым и надежным, а осуществление его должно было принести всем пользу и радость, в точности, как она и хотела.

***

Вот уже не первый час Игрок прохаживалась взад-вперед перед дверью кабинета Адъюдикатора, прокручивая в уме заготовленную речь. Сегодняшние занятия с Вершителями завершились ещё до наступления сумерек, главным образом потому, что ученица немного схитрила, пожаловавшись на сильную усталость. Вначале Калио и Нуновал, на сей раз вдвоём сочинявшие задания для блондинки, не придали значения словам Игрока, но девушка стала вести себя очень рассеянно, слушала Вершителей невнимательно и во избежание возможных эксцессов, связанных с непредсказуемой консолью, будущего экзарха оставили в покое. Этого-то Игрок и добивалась. Для удачного исполнения вчерашнего замысла ей очень нужно было поговорить с Архонтом Правосудия, но, как блондинка осторожно выяснила у Калио, Адъюдикатор был занят практически круглые сутки — то в Зале Суда, терпеливо выслушивая страждущих, то в собственных покоях — погруженный в бумажную работу. Отвлекать Архонта от дел Города-Бастарда, несомненно очень важных и срочных, девушке казалось неправильным, поэтому единственно верным выходом было перехватить Тунона на пути из Зала Суда к его кабинету. Немного поплутав по коридорам, Игрок выбрела-таки к заветной двери, на всякий случай постучалась, осторожно потянула на себя бронзовую ручку и, убедившись, что кабинет ещё заперт, облегченно вздохнула. Успела. Спустя некоторое время облегчение сменилось скукой. Тунон не торопился к себе. Игрок — мучительно страдала. Совсем некстати вспомнились слова Калио о том, что некоторые судебные разбирательства порою длились несколько суток кряду… Устав мерить шагами мраморные плиты, блондинка привалилась спиной к стене, переплела косу, намурлыкала себе под нос пару песенок, прочувствованно произнесла свою просьбу вслух, адресуя её запертой двери. Репетиция удалась. Голос не дрожал, слова лились достаточно гладко, дверь внимала безмолвно и бесстрастно — словом, если закрыть глаза и включить воображение — присутствие Тунона дорисовывалось без труда… Увы. К немалому сожалению Игрока, Адъюдикатор не спешил предстать перед ней въяве. Оставалось только ждать.Тунон появился тогда, когда Игрок, сидящая на корточках у стены и потихоньку клевавшая носом, уже подумывала бросить свою, явно безнадежную, затею и отправиться, наконец, на боковую. Адъюдикатор величественно выплыл из-за поворота, в сопровождении неизменных теней, и озадаченно, как подумалось девушке, замер в нескольких шагах от двери, устремив на блондинку явно вопросительный взгляд. Игрок попыталась поспешно вскочить, но затекшие ноги никак не желали разгибаться. Пришлось подниматься «по стеночке» — медленно, неловко. Ощущение вопроса во взгляде Тунона стало отчетливее. Блондинка почувствовала, как щекам становится жарко.

— Ваша честь, мне надо с вами поговорить, — быстро произнесла она, не без труда подходя поближе. — Очень надо!

— Хорошо, Игрок. — спокойно кивнул Адъюдикатор и повернулся к двери. К искреннему изумлению блондинки, уже приготовившейся к тому, что дверь распахнется сама, повинуясь прикосновению Тунона или какому-нибудь отпирающему замки сигилу, в изящных пальцах Архонта блеснул небольшой бронзовый ключ.

— Ключ? А я думала, вы магию используете, — пробормотала девушка, не в силах сдержать удивление.

— Магия — это тонкий инструмент, который не следует бездумно применять на каждом шагу без особой на то причины. — менторским тоном заметил Архонт Правосудия, открывая дверь и пересекая порог. Блондинка собралась было последовать за ним, но не смогла и шагу ступить — ноги закололо иголочками так сильно, что Игрок едва не взвыла.

— Заходи, Игрок. — пригласил Адъюдикатор застывшую у порога гостью, видимо списав её странное поведение на чрезмерную стеснительность. — Не станем же мы беседовать в коридоре.

— Не могу, — простонала Игрок. — Сейчас… дайте минутку… У меня просто ноги сильно онемели, пока я у стенки сидела, и вот теперь… ох… Извините. Как же некстати всё получается…

Спустя минуту девушка смогла кое-как проковылять в кабинет Адъюдикатора, не забыв прикрыть за собой дверь.

— Садись.

Тунон занял свое место за столом и кивнул блондинке на уже знакомое ей по прошлому посещению кресло.

— Спасибо.

Игрок опустилась на мягкое сидение и глубоко вздохнула, набираясь решимости. Наконец, собравшись с духом, она выпалила свою просьбу, но так поспешно и невнятно, что Архонт Правосудия несколько секунд молчал, пытаясь связать всё услышанное воедино, а затем мягко попросил девушку повторить ещё раз. Блондинка покорно повторила — уже спокойнее, медленнее и четче.

— Значит, ты желаешь помогать людям? — уточнил Тунон.

— Да, Ваша честь. Я хочу приносить пользу, Ваша честь.

— Стремление, безусловно, похвальное, — неспешно произнес Адъюдикатор, внимательно глядя на Игрока. — Но одного лишь желания — недостаточно. Почему ты сегодня завершила свои занятия раньше положенного времени?

Столь резкая и неожиданная смена темы блондинке явно пришлась не по вкусу, но не ответить Архонту было нельзя.

— Потому что чувствовала себя обязанной поговорить с вами, но… ну не отрывать же вас от работы, — нехотя объяснила она.

— Ты свободно могла прийти ко мне после занятий, — заметил Тунон.

— Угу. Несомненно. — фыркнула Игрок, накручивая на палец кончик косы. — И как бы это с моей стороны выглядело? Ваша честь, отложите, пожалуйста, все важные и срочные дела, забудьте про Город-Бастард, я тут к вам поговорить пришла. Все равно бы ведь отвлекать стала. Ну, а сейчас, пока вы ещё не успели погрузиться в работу, самый подходящий момент для беседы, правильно?

— Неправильно. Больше не поступай так, — звучно и строго произнес Архонт. Игроку показалось, что железная маска немного нахмурилась, хотя, конечно же, виною всему были колеблющиеся тени и блики золотистых огоньков свечей, скользящих по гладкой блестящей поверхности Лика Правосудия. — Ты попыталась выбрать из двух зол меньшее — и ошиблась в своем выборе. Я был бы гораздо менее огорчен, если бы ты отвлекла меня от бумаг, но не действовала в ущерб занятиям, о которых просила сама же. Мне не нравится, когда люди пренебрегают своими обязанностями, считая их чем-то второстепенным и неважным. Также я не терплю хитрости, лени и лжи.

— Но, Ваша честь…

— Ты говоришь, что хочешь творить добро, — мерно продолжил Адъюдикатор, словно бы и не заметив робкого возгласа Игрока, — но, похоже, не задумываешься о том, что не овладев своими силами, ты можешь причинить больше вреда, нежели пользы…

«Достаточно вспомнить свечи в Зале и кубок в стене.»

Договаривать Архонт, конечно, не стал, но судя по ужасно сконфуженному виду Игрока, невысказанная фраза была додумана и воспринята верно.

— Я всё понимаю, Ваша честь, — тихо произнесла девушка, опуская ресницы. — И прошу прощения за самовольно сокращенный урок. Такого больше не повторится. Но, пожалуйста, скажите, если я никому не принесу вреда, то смогу помогать? Вы мне разрешаете?

Несколько мучительно долгих мгновений Адъюдикатор размышлял, а затем — величественно кивнул. Блондинка одарила его обожающим взглядом.

— Тебе будет позволено трудиться на благо других, но лишь при условии, что никому и ничему не будет нанесен ущерб, — добавил Тунон на всякий случай: тихая, какая-то даже запредельная радость, медленно разлившаяся по круглому личику Игрока, показалась ему подозрительной.

— Спасибо, Ваша честь! Я вас не подведу, — торжественно поблагодарила счастливая девушка, поднимаясь с кресла и явно намереваясь уходить. — Спасибо. Хорошего вам вечера.

— Игрок, я тебя пока не отпускал, — бесстрастно заметил Архонт Правосудия. — Сядь.

Блондинка смущенно ойкнула, залилась краской и упала обратно на сидение.

— Тебе известно как становятся Архонтами?

— Кайрос награждает титулом подходящего претендента, проявившего свой талант и принявшего политику Империи. — осторожно произнесла блондинка. — Так?

— Так.

Тунон переплел пальцы, устремив на девушку изучающий взор. Игрок терпеливо дожидалась продолжения.

— Талант каждого Архонта уникален, и его пробуждению, как правило, предшествует сильное потрясение — физическое либо душевное.

Пауза.

— Те люди, которые уже в достаточной мере проявили свои… особые дарования, но еще не удостоились высокой чести получить аудиенцию у Кайроса — носят титул экзарха.

Пауза. Доверчивый васильковый взгляд.

— Поэтому, как только ты завершишь своё обучение, Бледен Марк сопроводит тебя в столицу, где ты предстанешь перед Владыкой, решение которой и определит твою дальнейшую судьбу.

— Ого! Здорово как! — восторженно всплеснула руками Игрок. — Всегда мечтала увидеть другие земли Терратуса, кроме Ярусов! Это будет просто невероятное приключение! Спасибо, Ваша честь!

— Не стоит благодарности. — сухо ответил Тунон. Помедлил и добавил: — Экзарх Игры.

Вопреки его ожиданиям, титулу Игрок не удивилась и не обрадовалась — напротив, вся как-то сжалась. Взгляд её из наивно-счастливого сразу стал каким-то тусклым, больным. Адъюдикатор не мог знать, что его слова напомнили блондинке о сложной и не самой приятной беседе с Марком и жуткой прогулке в ямы к заключенным, а посему осведомился о причине такой странной реакции на его слова.

— Вспомнилось грустное, — уклончиво, но совершенно правдиво ответила Игрок, негромко шмыгнув носом. — Ваша честь, а… вы ведь меня так не будете называть, правда? Как-то очень уж звучит официально и неправильно.

— Пока что звания экзарха ты и впрямь не заслуживаешь, — сжалился над страдалицей Архонт. — Оно будет присвоено тебе тогда, когда ты продемонстрируешь мне хотя бы средний уровень владения консолью, состоящий в точном исполнении несложных заданий без…непредвиденных последствий.

Непривычное слово чужого мира слетело с языка легко и непринужденно. Вот на него, да и на фразу в целом Игрок среагировала вполне ожидаемо — благодарно улыбнулась и почтительно склонила голову.

— Спасибо, Ваша честь. Вы — лучший!

— Можешь идти, — разрешил Адъюдикатор. — И не забывай, Игрок, я жду от тебя ответственного поведения.

— Я постараюсь вас не разочаровать, — радостно пообещала блондинка. — Хорошего вечера и спасибо за терпение!

— Ну надо же. Какая неожиданная встреча, — поприветствовал Игрока Бледен Марк, стоило только девушке немного отойти от кабинета Тунона. Архонт Теней вышагнул навстречу блондинке прямо из сумрачной пустоты коридора и вполне дружелюбно кивнул ей. — Кое-кто у нас сегодня сбежал с уроков, как мне сообщили?

Игрок напряглась, посерьёзнела, встретившись взглядом с Клинком Кайрос.

— Ну и что ты сделала со своим лицом? — безмятежно поинтересовался Марк. — На маску Тунона все равно не похоже, как ни старайся.

Девушка, явно ожидавшая иного, недоуменно моргнула, а потом — облегченно улыбнулась.

— Ты шутишь!

— Да ну? Вот так откровение.

Бледен Марк бросил ироничный взгляд на разом повеселевшую Игрока.

— Я просто думала, ты теперь всегда будешь со мной отстранённо-холоден, — призналась блондинка, смущенно потупившись. — Как в нашу последнюю беседу… о помощи и предательстве.

Клинок Кайрос хмыкнул.

— Тема той последней беседы выдалась довольно серьёзная, детка. А с пониманием специфического местного юмора у тебя дело пока туго, так что начни я пересыпать речь прибаутками — ты, чего доброго, решила бы, что над тобой издеваются и либо впала в истерику, либо сбежала. И так ведь была близка к первому. Я не прав?

Подтверждать очевидное Игрок не стала, просто одарила Марка благодарным взглядом из-под пушистых ресниц.

— Ну, идем, дитя.

Архонт двинулся вперед по коридору, но не услышав шагов своей спутницы остановился и оглянулся на приотставшую блондинку.

— Куда идем? — осторожно поинтересовалась Игрок, не двигаясь с места.

— Ты — к себе. Я — провожу тебя немного, чтобы не заблудилась. Или ты намерена заночевать у Адъюдикатора под порогом?

Девушка помотала головой и послушно нагнала Клинка Кайрос. Некоторое время они оба шли молча.

— Знаешь, детка, я теряюсь в догадках, что же такого тебе потребовалось от Тунона посреди глухой ночи, — наконец произнес Марк. — Удовлетворишь моё любопытство?

— Ой, а разве уже ночь? — изумилась Игрок.

— Глубоко заполночь, если быть точным. Не уходи от ответа.

— Я попросила его разрешить мне помогать людям, — покорно откликнулась Игрок.

— О. Даже так? — Марк усмехнулся краешком губ, живо представив себе сияющую воодушевлением блондинку и удрученного ослепительной наивностью гостьи Адъюдикатора. — Ну и что он на это сказал?

— Разрешил, — довольно улыбнулась девушка, но почти сразу же поскучнела. — Правда, потом отругал меня за досрочно завершенное занятие, да ещё и повторил твои слова насчет экзарха Игры… Кстати, Марк, а знаешь, Адъюдикатор добавил, что когда я завершу свое обучение, ты повезешь меня в столицу, к Кайрос.

Бледен Марк коротко присвистнул сквозь зубы. Если уж Тунон открыто оповестил Игрока о предстоящем визите к Владыке, значит, так называемое «обучение» девушки явно не затянется. Следовательно, претворять в жизнь планы, связанные с иномирной гостьей, придется куда раньше, чем рассчитывал убийца.

— Молодец, что не забыла мне сообщить, — сдержанно похвалил он девушку. — А больше Архонт Правосудия тебе ничего не говорил?

Игрок сонно помотала головой. Усталость дала о себе знать внезапно и резко — вот ещё только минуту назад блондинка казалась оживленной и бодрой, а сейчас — буквально отключалась на ходу. Её сил едва хватило на то, чтобы невнятно пожелать Клинку Кайрос удачной ночи, доплестись до своей постели, не раздеваясь рухнуть плашмя на шерстяное покрывало, и… не уснуть.

— Да что ж за ночь такая! — в отчаянии возопила несчастная, проворочавшись с боку на бок энное количество минут и с ужасом осознавая, что сна нет ни в одном глазу. Жутчайшая зевота распяливала рот, никак не желая униматься, а вот сознание, будто бы назло, было кристально ясным, мысли — чёткими. Более того — в уме Игрока сама собою начала складываться примерная цепочка консольных команд, необходимых для воплощения её задумки. Первой и ключевой, конечно, должна была стать команда копирования с непременным указанием места размещения копии, второй — управление холодом, третьей — команда удаления, а лучше — очищения (и хорошо бы её, сперва, опробовать на во-он том пятне — кучку овощей слуги давно убрали, а вот след, оставленный бывшим ужином, почему-то так и остался жирно блестеть на каменной плите), ну, а четвёртой…

— Ясно, — пробормотала блондинка, медленно сползая с кровати и душераздирающе зевая в очередной раз. — Выспаться мне сегодня, определенно, не судьба.

***

— … не дал себе труда подумать — разумно ли это? Барик, неужели ты действительно считаешь, что поступил правильно?

Мелодичный голосок Сирин звенел от возмущения и гнева. Мередит приостановилась у неплотно прикрытой двери, ведущей в общую комнату, в которой иногда проходили обеды, но чаще — совещания, и навострила уши. Как негласная предводительница их маленького дружного отряда, она обязана была знать, чем дышат её подчиненные. Грех было упускать такой случай…

— Архонт, я просто исполнял свой долг перед полководцем, — с мрачной настойчивостью повторил Опальный. Почему-то у Вершительницы не возникло даже тени сомнений в том, что Барик в беседе с юной девушкой произносит эту фразу явно не первый раз.

— Долг!

Мередит ясно представила, как Сирин кривит в презрительной усмешке полные, красиво очерченные губы.

— Перед полководцем! Ну конечно! А как насчет долга перед Вершительницей Судеб? Ох, ты ведь так и не понял что натворил, не так ли? Напомнить тебе о том, как Архонты обретают свою силу? Ты вынудил Мередит написать письмо Аше и сообщить в послании про Игрока, подчинившую себе Голос суда Тунона! Если до этого письма про девушку, управляющую реальностью, знали только представители Суда и мы, как союзники Вершительницы, то теперь — узнал Архонт Войны! Полагаешь, он будет хранить эту информацию в строжайшем секрете?

Голос Сирин набирал мощь — в нем гудел низкий рёв разбуженной бури. Вершительница поморщилась, невольно посочувствовав несчастному Барику: стать объектом внимания раздражённой певчей пташки — удовольствие так себе.

— Его генералы узнают про Игрока! Армия узнает про Игрока! Голоса Нерата — узнают про Игрока, ведь его шпионы вездесущи! Об Игроке начнут говорить! Она станет предметом обсуждения для сотен тысяч людей! Ты своими руками даёшь силу той, которая играла судьбой Вершительницы, как мячиком — и до сих пор не чувствуешь за собой вины?!

Судя по прерывистому вздоху, сопровождаемому лязгом доспехов, Каменный Щит наконец-то проникся глубиной сотворённой им трагедии. Мередит хмыкнула и решительно взялась за ручку двери. Барика пора было спасать. Архонт Песни и Опальный одновременно повернулись к вошедшей Вершительнице. На щеках Сирин цвели пунцовые пятна гнева, изящные тонкие брови были мрачно нахмурены. В разноцветных глазах воителя застыл ужас осознания.

— Ну, скажем, для того, чтобы Игрок стала Архонтом, одних только слухов и обсуждений ещё недостаточно, — спокойно и невозмутимо произнесла Мередит, останавливаясь в шаге от растерянных и огорошенных её внезапным появлением союзников. — Да и письмо я сочинила весьма расплывчатое. Если Грэйвен Аше поймет, что в моем послании речь идет о могущественной девочке, значит ему впору менять имя на Архонт Невероятной Проницательности и Неимоверной Мудрости, ибо если бы я сама доподлинно не знала, кого именно подразумеваю под формулировками «воля непростых обстоятельств» и «причудливая прихоть судьбы» — то точно не догадалась бы об Игроке.

— Слухи и пересуды — это только первый шаг, — напевно возразила Сирин, постепенно успокаиваясь, заражаясь насмешливой уверенностью Вершительницы. — Чем больше говорят… нет, даже думают про Архонта, чем больше эмоций он вызывает: страха ли или любви — тем он сильнее, тем быстрее растет его мощь. Я понимаю, что присутствие Игрока вряд ли получится удерживать в тайне от всех хотя бы локоть-другой, но всё же…

— Но всё же мы доподлинно не знаем — Архонт она или просто маг средней руки со странными способностями. Может, о таких, как она, и были упоминания в древних летописях. Какая-то особая школа магии, к примеру, — деланно пожала плечами Мередит. — Так что паниковать рано. В любом случае, у нас сейчас есть множество насущных проблем помимо Игрока, за которой в данную минуту наблюдают Адъюдикатор Тунон и Бледен Марк. Я более чем уверена, что они-то уж наверняка сумеют правильно распорядиться судьбой и способностями девушки.

Сейчас Вершительнице было важнее всего погасить вспыхнувшую меж соратниками ссору, грозящую перерасти в серьёзную размолвку, поэтому она и отзывалась об Игроке с равнодушной небрежностью, вполне могущей казаться искренней, внутренне моля Кайрос, чтобы друзья поверили. Калио, читавшая будущим Вершителям курс лекций по дипломатическому искусству, вполне могла бы гордиться своей ученицей. Барик шумно вздохнул, опуская приподнятые, напряженные плечи, из его взгляда медленно уходил страх. Архонт Песни робко улыбнулась Вершительнице, глядя на неё с неподдельной теплотой.

— Так что, полагаю, говорить тут больше не о чем, — подытожила Мередит, позволяя себе краткую усмешку. — А спорить — тем более.

Дождавшись, пока немного успокоившиеся Сирин и Барик покинут комнату совещаний, Вершительница опустилась на стул, прерывисто вздохнула и спрятала лицо в ладонях. Каждое упоминание о «копии» причиняло Мередит почти физическую боль, вызывая не только усталое раздражение, но и отголоски мигрени. В который раз Вершительница Судеб одновременно и завидовала, и сочувствовала великому Тунону. Какая прекрасная вещь — маска. Изумительная, надо сказать, вещь. Скроет, спрячет, всё, что только пожелаешь — и гнев, и презрение, и обиду, и радость, и взволнованность, и прочие неудобные чувства. Один только есть у неё недостаток — скрыть-то она скроет, но лишь от других. От себя же — как ни старайся — за собственной маской не спрячешься. В словах Архонта Песни было много жестокой правды, о которой Мередит предпочитала до поры до времени не задумываться, в глубине души надеясь, что проблема разрешится сама собой. Малодушное поведение, недостойное Голоса Суда, если вдуматься. С другой стороны — что она сейчас-то может сделать? По возвращении в Шпиль Голос Тунона вовсе не собиралась откровенничать со всей командой, рассказывая всем и каждому о странной блондинке, которую их четверка подобрала по дороге в Город-Бастард, и полагала — нет! была твердо уверена! — что остальные тоже додумаются держать рот на замке. В этом-то и заключалась её ошибка. Об Игроке в первый же вечер поведала всем Фуга, не стесняясь в выражениях при оценке всех странностей «чокнутой белобрысой девки». Мередит невероятно злилась на Фурию около пяти минут, после чего справедливо признала, что хористка все-таки не Голоса Нерата, мысли читать не умеет и, следовательно, знать что у Вершительницы на уме — тоже не обязана.

— Да и в любом случае, рано или поздно… — пробормотала девушка, повторяя в уме слова Сирин. Конечно, певчая пташка со свойственной ей эмоциональностью, несколько преувеличила масштаб проблемы, но даже локоть неведения для Аше или Голосов ничего бы, в сущности, не изменил, если бы только Мередит, конечно, не сумела набрать за это время достаточно улик, обличающих Архонтов в их преступлениях против военной кампании… Вершительница задумчиво прикусила губу. Мысль, пришедшая ей в голову, была достаточно безумной, но зверолюд всех побери, почему, собственно, нет?!

— Ты что, командирша? Серьёзно?

Отмытый и переодетый Трупоглаз хотел было вскочить со стула, как только Мередит вкратце изложила ему свою идею, но бдительная Смерть-из-Тени, вынырнувшая из полутьмы обширной кухни, опустила тяжелую лапу на плечо хориста и выразительно засопела над его ухом.

— Совершенно серьёзно. Послушай, дружок, я с тобой не ссорилась и против тебя ничего не имею, поверь. Но видишь ли в чем штука — не только Нерату нужны агенты во вражеских рядах.

— Нет-нет-нет. И не проси.

Торговец скрестил руки на груди и изобразил на лице выражение оскорбленного достоинства. Мередит хмыкнула.

— Вот только не надо мне тут заливать про собачью преданность Голосам.

— И не собирался.

Хорист дернул плечом, пытаясь сбросить лапу зверолюдки. Напрасный труд. Добился он лишь того, что к сопению над ухом добавилось угрожающее ворчание.

— Архонт Тайн — единственный, кого я боюсь до усрачки, командирша. И именно по этой причине мне плевать на любое твое предложение. Никакие кольца не стоят жизни. Даже если ты захочешь скомандовать своей зверюге, чтобы она оторвала мне башку — я все равно не соглашусь на это безумие. Лучше уж так, чем подыхать на кольях или… — Трупоглаза передернуло от какого-то явно не самого приятного воспоминания, и он не стал договаривать.

— Я могла бы обеспечить тебе защиту суда Тунона, — негромко произнесла Мередит.

— Тунон просиживает трон в Городе-Бастарде, — махнул рукой хорист. — Уж не злись, командирша, но толку мне с его защиты? Он сюда не прибежит, если меня обидят, а Какофония-то у нас, считай, под боком. Да и вообще, думаешь, если я вернусь обратно в лагерь — невидимым сразу сделаюсь? Меня ж любая собака узнает, а узнав — заинтересуется — чего это я тут торчу? Ну и толку-то?

— Похоже, ты слушал меня невнимательно, — вздохнула Вершительница. — Я не говорю, что ты обязан лично шпионить для меня. Я хочу, чтобы во время своих вылазок ты вербовал тех, кто достаточно умен, чтобы правдоподобно притвориться безобидным исполнительным идиотом и достаточно не любит Голоса. Подумай хорошенько — наверняка у вас найдется хоть один такой.

— Одного и правда знаю, пожалуй…

Трупоглаз задумчиво поскреб подбородок.

— Он бывший мятежник. Не исключено, что не такой уж и бывший, если ты меня понимаешь. Уже успел сколотить ватагу, но держится, по большей части, особняком, а еще как-то раз крупно поцапался с Пятым Глазом. Я уж думал все — с утречка окажется на колу, ан нет. Правда, исполнительным идиотом его не назовешь, но, похоже, Голоса ему благоволят. Пока что.

— Вот с него и начни, — кивнула Мередит. — Только учти — имени Тунона звучать не должно. Никакого упоминания о Суде.

— Здорово, командирша, — оценил хорист. — Я б даже поаплодировал твоему со всех сторон гениальному плану, если бы не один вопрос: и как мне тогда отрекомендоваться? Слушай, парень, я тут к тебе от того, кто не хочет себя называть, но ты мне, типа, поверь — я же искренне бороться с Голосами предлагаю. Вот в шатер к Голосам он меня и пошлет.

— Атли, — Вершительница повернулась к Заклинательнице Приливов, что-то помешивающей в небольшом котелке, висящем над очагом. — Есть идеи?

— Синяя лента и зашифрованный на клочке пергамента пароль — верный опознавательный признак, — почти сразу откликнулась колдунья. — Если он и вправду из мятежников — это сработает.

— Сможешь написать ему послание? — уточнила Мередит.

— Система паролей-отзывов меняется каждый локоть, но думаю, я смогу представить нас независимой группой, желающей связаться с Таркис Арри. Мы станем называться каким-нибудь пафосным именем и не будем догадываться о её гибели.

— Разве это будет смотреться достоверно? — вскинула бровь ученица Тунона. — Независимая группа повстанцев, не имеющая понятия о такой крупной трагедии в Ярусах?

— Мы были организованы гораздо хуже, чем ты могла себе предположить, — хмыкнула Атли, продолжая помешивать варево. — Серьёзно, даже Матани и Арри не брались гадать сколько отдельных «мятежных отрядов», в основном состоящих из кучки забитых крестьян под началом какого-нибудь завалящего лордика, ползает по Ярусам. Так что да, с этим все будет в порядке. Особенно, если хорошенько продумать легенду. Допустим, ты у нас — мелкая разорившаяся аристократка — из тех, что каждодневно хлебает пустые щи, но непременно — серебряной ложкой. Однажды утром ты проснулась и обнаружила, что все слуги куда-то разбежались, а живот подвело от голода. Разбив о стену фамильного одноэтажного замка пару дорогих тарелок, ты, от большого ума, решила объявить войну Империи вообще и завоевателям в частности, собрала вокруг себя десяток достаточно преданных и безбашенных придурков и гордо воздела на древко свой ветхий стяг. И имя себе сочинила под стать — нечто, вроде «Непокоренная воительница», «Ночная Ярость» или «Роза Свободы».

— Ладно, только я хочу двухэтажный замок, — усмехнулась Мередит. — На меньшее — не согласна.

— Как скажете, госпожа «Смерть Империи», — вернула усмешку Атли.

— А я-то как стакнулся с повстанцами, скажите на милость? — резонно вопросил Трупоглаз. — Что, в плен меня взяли?

— В плен, — задумчиво кивнула Атли. — В плену тебе очень захотелось жить и ты дал слово чести, что доставишь послание по адресу. Аристократка сделала вид, что поверила и, в глубине души надеясь на чудо, передала ленту и просьбу о встрече.

— Просьбу письменную, или все же устную? — уточнила Мередит. — Полагается ли нам знать шифровки мятежников?

— Шифр, в общем-то везде используется один и тот же, — пожала плечами Атли. — Он довольно старый и сложный, так что без ключа разобраться неимоверно трудно. Возник он, кстати, как раз в аристократических кругах Малых Королевств, поэтому ты у нас и будешь благородной дамой. Синюю же ленту может передать кто угодно, так что нет — устному посланию от Трупоглаза никто не поверит. Привыкай думать, как повстанка, Вершительница. Если на твой след выйдет хорошо обученный отряд — тебе крышка.

— Хорошо. Значит, ты на досуге составишь письменное послание с упоминанием места встречи и моим новым именем. Торговца отправим в путь через пару-тройку дней — за новыми припасами.

— Ага, без проблем. — кивнула волшебница. — Ты у нас будешь очень отчаявшейся и отважной аристократкой. Какое имя желаешь?

— Да все равно. Сочини что-нибудь на свой вкус, чтобы звучало, — махнула рукой Мередит.

— Эй, командирша, а я-то что с этого получу? — заволновался Трупоглаз, снова пытаясь привстать. — Здорово, конечно, что ты решила не мою шею под фалькс подставить, но риск, риск-то всё равно остаётся.

— Я действительно куплю твоё барахло, чтобы был повод послать тебя из Шпиля за новыми товарами, — вздохнула Мередит. — На большее — не рассчитывай.

***

— Кайрос милостивый, какой же дурой я себя чувствую, — простонала Мередит, покорно переступая босыми ногами на стуле и поворачиваясь боком. Атли и Сирин, воодушевившиеся идеей предстоящего маскарада, подошли к своему заданию чрезмерно серьёзно и обстоятельно: раздобыли для будущей главы повстанцев белоснежную рубашку тонкого шелка, шелковые же штаны и камзол темно-зеленого бархата, подогнали их по фигуре Мередит и сейчас жарко спорили — нужно ли пускать по обшлагу рукава золотую вышивку или хватит пары-тройки жемчужин средних размеров. Вершительница явственно напоминала себе куклу, наряжаемую двумя радостными девчушками.

— Не только чувствуешь, но и выглядишь соответственно, я тебе скажу, — хохотнула стоящая в дверном проеме Фуга. — Для полноты образа тебе не хватает надменной морды и визгливого голоска.

— Спасибо за дружескую поддержку, — фыркнула Мередит. — Морду мне такую следует соорудить?

Алая Фурия ахнула, а спустя миг — восторженно захлопала в ладоши, словно маленькая девочка, ибо на шатком стуле, гордо подбоченясь и всем своим видом источая вельможное презрение, застыла полуодетая аристократка с высокомерным, кичливым до смешной глупости лицом.

— На колени, чернь, — сквозь зубы процедила аристократка, одарив Фурию ледяным взором. — Как ты разговариваешь с… с… о, Могила Терратуса, Атли, как там меня зовут-то?

— Негасимое Солнце Ярусов, — терпеливо напомнила Заклинательница Приливов, откусывая нитку. — Не вертись, как почтовая птица на шестке, милостивая госпожа, ты нам мешаешь.

— Слушайте, может хватит на неё побрякушки навешивать? Не на смотрины же отправляете, — не выдержала Фуга, наблюдая, как камзол Вершительницы медленно, но верно расцветает богатым шитьём, начиная напоминать витрину лавки ювелирных дел мастера. Архонт Песни, как раз начавшая нашивать на рукав одеяния Мередит жемчуг, фыркнула, не снизойдя до ответа хористке. Вместо неё в пояснения пустилась Атли, начав пространно доказывать, что если уж беспокойной вельможной головушке восхотелось единолично выступить против Владыки, подмявшего под себя весь материк, то и вести себя головушка сия должна соответственно. И в темном лесу непременно попробует поразить возможного союзника своим щёгольским видом, а также будет специально понижать голос и напялит закрытый шлем, чтобы никто не понял — мужчина Солнце Ярусов, или женщина, благо с фигурой Мередит, не отличающейся особой рельефностью в стратегически важных местах, сойти за парня легче легкого.

— А вообще-то мы сейчас когти неубитой погибели делим, — хмыкнула Фурия, в красках представляя себе описанную картинку. — Вдруг этот, якобы мятежник, не согласится на встречу?

— Обязательно согласится, — возразила Заклинательница Приливов. — Даже если он с потрохами продался Голосам, то все равно примчится посмотреть на новоявленную «союзницу», хотя бы для того, чтобы захватить её в плен и доставить Архонту Тайн.

— К слову, о доставке… — Фуга моментально посерьёзнела, подобралась. — Кто из нас пойдет с Вершительницей на эту сходку — решили?

— Никто из вас с Вершительницей не пойдет, — уверенно отозвалась со своего постамента Мередит и тут же вздрогнула, зашипела сквозь зубы — Сирин случайно уколола её иглой.

— Слушай, подруга, даже самая тупая и невероятно самоуверенная аристократка не попрется в лес в одиночку на встречу с «союзником», переметнувшимся к вражеской армии. Если ты так поступишь — он точно что-то заподозрит. Потому что, ну такие… не доживают до лет твоих.

— Может я тебя и удивлю, но поверь, Фуга, он точно что-то заподозрит, если я явлюсь в указанное место под ручку с Архонтом, Фурией или бывшей предводительницей мятежников, присягнувшей на верность слуге Тунона. Беда мне с вами, такими знаменитыми — не годитесь вы для тайной работы, — шутливо посетовала Мередит и сразу дернулась вновь, не без оснований подозревая, что на этот раз несильный укол иглы случайностью не был. — Остаются зверолюдка, Опальный и Лантри, который у нас теперь тоже личность достаточно известная — не так уж много в Ярусах осталось пожилых Книгочеев.

— У него что — крупными буквами на лице написано «Книгочей»? — вмешалась Сирин, завершая свой труд и сосредоточенно осматривая результат. — Приодеть его попроще, сунуть в руки ржавый фалькс — и готов преданный слуга своей госпожи, вынянчивший деточку с младых ногтей. Из-за отеческой привязанности к молодой сумасбродке он не пожелал вовремя удрать и поклялся сопровождать хозяйку в безнадежный бой, который наверняка войдет в легенды Ярусов, как случай беспримерный и забавный.

— Тогда Лантри и Смерть-из-Тени, — определилась Вершительница. — Она прикроет нас, если придется прорываться с боем.

***

Неширокая каменная лестница, спиралью уходящая вниз, была освещена достаточно хорошо, вплоть до последних ступенек, а вот за ними уже змеились тени, окутывая длинный коридор — расплескиваясь по его стенам, причудливо извиваясь по полу… Сегодня учителя не явились к гостье из другого мира, не пришел и Марк — так что блондинка оказалась предоставлена самой себе с самого раннего утра. Как пояснила Калио прошлым вечером, День Кайрос, венчающий каждый локоть, является днем всеобщего отдыха. Работать в это время не принято, хотя вроде как и не запрещено. В любом случае, блондинка решила свои действия считать не работой, а как раз этим вот самым отдыхом. Каждый ведь отдыхать привык по-своему, правда?

— Стандартное фентезийное подземелье, — вполголоса убеждала себя Игрок, дрожащими пальцами сжимая свечку все крепче и страдальчески морщась всякий раз, когда на руку попадали капельки горячего воска. — Даже лучше, чем стандартное — никаких тебе гигантских крыс или, скажем, гоблинов. И ловушек нету. Совершенно нечего боя… Ай!

Что-то невидимое проскочило рядом с девушкой, явственно задев её лодыжку шершавой шкурой, и помчалось дальше по своим делам.

— Нужно привыкать, — пробормотала девушка в попытке успокоить себя. — Мне ещё не раз придется сюда спускаться. Зато, если всё удастся — и людям помогу, и Адъюдикатор с Марком увидят, что от меня может быть польза.

Блондинка перевела дыхание, оглянулась на такую безопасную, такую манящую лестницу… и решительно стиснула зубы. Нет. Не сметь думать о возвращении!Только вперед — туда, где ждут помощи и защиты. Туда, где она нужна! Достигнув, наконец, своей цели, Игрок вздохнула — правда, неглубоко, ибо ароматы, витающие в воздухе, могли напрочь отбить охоту дышать — и принялась за дело. За спиной сосредоточенной девушки в густых тенях беззвучно выблеснули две золотые искорки… и погасли.

***

Локоть Огня — особенно первая его половина — по поверьям ярусников, была временем несчастливым, сулящим горести, беды и суровые испытания. ВеликийТунон относился к подобным суевериям так, как должно было относиться ко всяческим глупым россказням. Его велением шумный праздник, долженствующий задобрить злые силы, был отменён, стоило только Суду разместиться в бывшем королевском дворце. Город-Бастард покорно притих испуганный грозным повелением и, одновременно, терзаемый тревогой перед теми, кто, возможно, захочет поквитаться за нарушенный обычай — теми жуткими, когтистыми, клыкастыми, неведомыми, что готовы вынырнуть из темноты и принести с собой страх, неудачу, болезни. Вот уже четвертый год первая половина тридцатидневного цикла всегда была тихой: люди, объятые суеверным страхом перед незримой угрозой, тише говорили, реже смеялись, спешили в свои дома с наступлением сумерек. И вдруг, на шестую ночь Локтя Огня — такое происшествие!..

Адъюдикатор в общих чертах знал о случившемся ещё до того, как Бледен Марк шагнул в его покои из облака теней, но рассудил, что выслушать доклад Архонта не помешает. И оказался прав. Рассказ Клинка Кайрос действительно… заслуживал внимания.

— Пару часов назад, около полуночи, был совершен набег на Зал Суда Города-Бастарда с целью проникновения в Ямы. — сообщил Бледен Марк, присаживаясь на широкий подоконник. — Стражу просто смели. К Вершителям было проявлено побольше уважения, но они оказались не в силах справиться с наплывом посетителей. Мне пришлось вмешаться самолично. Впрочем, не скажу, что разогнать людей было трудно. Скорее, даже, наоборот.

— Они стремились освободить узников? — сурово вопросил Тунон. Череды жестоких показательных казней явно оказалось недостаточно для устрашения непокорных? Спустя всего три года после завоевания дерзкие снова начали поднимать головы?

— Нет, занять их камеры, — ехидно, как показалось Адъюдикатору, откликнулся Марк. Архонт Правосудия бросил грозный взгляд на зарвавшегося мальчишку, но… но Клинок Кайрос был убийственно серьёзен.

— Я не шучу, — заверил Тунона Архонт Теней, пряча усмешку в янтарных глазах. — Наша неутомимая благодетельница взяла на себя труд озаботиться судьбой заключенных, и теперь, стараниями Игрока, Ямы под Залом Суда — невероятно популярное место. Там чисто, тепло, а ещё — сытно кормят. Темновато, правда, по-прежнему, ну да заключенные оказались созданиями непривередливыми. Много ли нужно для счастья людям в наше неспокойное время? Как результат: к нам на постой просятся уже семьями. Не удивлюсь, если завтра тебе придется выслушать десятка три таких просителей, так как самые наглые перед уходом даже осведомились у Вершителей, за какие именно проступки ты сажаешь в ямы, а, допустим, не казнишь.

Тени, клубящиеся у ног сидящего Адъюдикатора, превратились в полуночную мглу.

— Игрока сюда, — негромко и веско произнес он. — Сейчас же.

Спустя минуту сонная босоногая блондинка стояла перед Туноном в одной ночной рубашке, вздрагивая от ночной прохлады и украдкой зевая в кулак. Марк встал за её спиной, пригладил пальцами растрепанные волосы уже-почти-экзарха Игры, отошел чуть в сторонку, критически разглядывая девушку.

— Вот так, — заключил он, полюбовавшись делом рук своих. — Будем считать, что это — новое слово дипломатического этикета — являться на аудиенцию к Архонту Правосудия в таком виде.

— Ты же мне даже одеться не дал, — проворчала Игрок, перемежая речь отчаянными зевками.

— Игрок, — тяжело произнес Адъюдикатор, не собиравшийся тратить время на выслушивание препирательств убийцы и экзарха. — Я хочу знать, что ты сотворила с Ямами, в которых содержатся заключенные.

— Я снова использовала консоль, — покорно произнесла девушка. — Там людям очень холодно было, плохо. Многие болели, и очень сильно. Вы, наверное, не знали, не спускались туда, но там правда ужасно, Ваша честь! Знаете, когда Марк мне показывал этих несчастных — у меня просто сердце кровью обливалось.

Тунон бросил на Клинка Кайрос взгляд, не сулящий ничего хорошего.

— Девочке захотелось посмотреть, как мы тут все живем, — пояснил Марк, разводя руками. — Не мог же я отказать без пяти минут экзарху Игры в таком невинном желании. Ну кто бы мог подумать?..

— Там был просто кошмар, — тем временем продолжила Игрок, зябко переступая ногами по каменному полу. — Как в могиле! Нет, даже хуже! И везде — люди — очень истощенные, очень грязные, едва живые! Я знаю, вы — милосердный и сострадательный, вы бы никогда такого не допустили, просто вы — весь в работе. У вас времени не может хватать на всё и вся! Ну не разорваться же вам, в конце концов. Вот я и решила помочь. Скажу честно — было довольно нелегко. Пока это я сообразила, как применить консоль так, чтобы снабдить каждую камеру самоочищающимся уголком для естественных нужд… Канализации я не нашла, а за ведра, которые там поставлены для таких целей, даже браться было противно. Еще выгнала всех насекомых — их там немало расплодилось — шагнешь, а под тобой всё шевелится. Бр-р-р. Как вспомню — так вздрогну. Крысы вот ещё тоже… В общем, в подробности вдаваться не стану, наверное, они — малоприятные. Потом я долго билась над подогревом полов. Конечно, экспериментировала я сначала с небольшим скопированным камушком, а потом — с пустой камерой, вы не подумайте! Никто не пострадал! Методом проб и ошибок мне удалось понять, как поддерживать камень теплым, чтобы температура не скакала, как бешеная, а была комфортной. Ну и чтобы всё это, конечно, не сказалось на общем архитектурном ансамбле. Нагретый камень имеет свойство немного расширяться, так что все Здание Суда могло пойти трещинами из-за внезапно ставшего неустойчивым фундамента. Я четыре дня с расчетами провозилась, но смогла! И ничего не испортила! В голосе Игрока звенела неподдельная гордость и невысказанный вопрос: «Ваша честь, я ведь молодец, правда?» И смотрела она на Адъюдикатора с доверчивым обожанием и радостным ожиданием похвалы от «милосердного и сострадательного».

— Зачем? — кратко поинтересовался Архонт Правосудия, с усилием подавив вскипающий гнев. — Кто тебе позволял что-то менять?

— Но Ваша честь! Вы ведь сами разрешили мне помогать другим, если только я ничего не испорчу и не сломаю, — пожала плечами Игрок. На это возразить Тунону было нечего. Действительно разрешил. Вот только даже предположить не мог, как будущий экзарх обойдется с его дозволением.

— Почему тобой были избраны преступники?

— Не «преступники», а «несчастные люди», — кротко поправила Игрок, смущенно потупившись. Несколько долгих мгновений Адъюдикатор молчал. Марк, прислонившись к стене, переводил взгляд золотых глаз с Тунона на блондинку и обратно. Наконец, он едва слышно вздохнул и произнес негромко, задумчиво, ни к кому, в сущности, не обращаясь.

— Сколько она прожила в нашем мире? Дней десять? Двенадцать? Стоит ли ожидать от десятидневного младенца подобающего поведения?

Адъюдикатор слегка повернул голову, глядя на палача в упор. Тени у ног судьи перекатывались беспокойными волнами, по выпуклому черепу на навершии посоха-молота скользнул острый блик. Бледен Марк не отвел взгляда. Наконец, Тунон пришел к какому-то решению и устремил взор на блондинку.

— Игрок.

Величественный, звучный голос Адъюдикатора, заставил несколько смущенную, но ничуть не испуганную девушку поднять голову.

— На сей раз я буду снисходителен к твоей невежественности, но более подобного допускать не намерен. С завтрашнего дня ты обязана приступить к изучению законов Кайрос. Здесь, в нашем мире, они имеют первоочередную важность, и твои поступки не должны им противоречить. Теперь же ступай…те. Оба.

— Знаешь, — задумчиво произнесла блондинка, когда они с Марком неспешно двигались по направлению к её комнате, — у меня появилось странное ощущение, как будто Адъюдикатор был мной очень недоволен… Правда не пойму — почему?

Бледен Марк вспомнил рябь, скользнувшую по железной маске, стиснутые на рукояти посоха-молота пальцы, налившиеся грозной чернотой тени… Действительно, недовольным Тунона было назвать сложно…

— Ну что ты. Тебе показалось, — добродушно заверил Игрока Клинок Кайрос. Блондинка, успокоенная его тоном, облегченно улыбнулась.

— С чего бы ему быть недовольным? — продолжил Бледен Марк, не меняя интонации, более того — вполне дружески опуская руку на плечо девушки. — Узники ведь теперь благоденствуют. Живут просто превосходно — такая жизнь и не снилась доброй половине населения Города-Бастарда. Поэтому, наверняка, в ближайшие дни по Городу прокатится волна мелких и не очень мелких краж, может, умрет пара-тройка десятков завалящих рабов, ну, которых не жалко… А что? Ради таких, поистине королевских условий, ещё и не то можно сотворить.

Ладонь Клинка Кайрос соскользнула с плеча Игрока — Марк по инерции сделал шаг вперед, а блондинка застыла, как вкопанная, переваривая информацию.

— Но в остальном — ты молодец. Справилась на отлично, — добил ошарашенную девушку убийца, оборачиваясь к ней и безмятежно улыбаясь. — Удивила нас обоих — так удивила. Это же ведь ещё додуматься надо было!

— Я же не этого хотела, — простонала Игрок, заметно бледнея. — Я… я тогда возьму и прямо сейчас пойду, и…

Скорее всего, девушка понятия не имела, куда она «прямо сейчас пойдет» и что будет делать. Впрочем, Клинок Кайрос времени на размышления ей давать не собирался.

— Ну, скажем, прямо сейчас ты пойдешь разве что к себе в постель, — промурлыкал Бледен Марк, прикрывая золотистые глаза. — По справедливости, надо было бы заставить тебя в одиночку расхлёбывать эту кашу… ну да я все-таки не Адъюдикатор, верно? И справедливым быть не обязан. Не торопись падать в обморок от осознания очередной ошибки, но лучше запомни раз и навсегда — любое твое действие имеет свои последствия: как добрые, так и дурные. И прежде чем безоглядно бросаться улучшать чью-то жизнь, неплохо было бы эти самые последствия просчитать.

Игрок кивнула, едва не плача. Клинок Кайрос вполне ясно представлял, что сейчас предстает перед внутренним взором девушки: грабежи, убийства, повальная резня, пылающий город и рушащийся мир — никак не меньше, ибо лицо у блондинки было совершенно опрокинутым, а губы — мелко дрожали.

— Марк… А как мне теперь исправить… последствия? — сдавленным голосом взмолилась о помощи экзарх. — Это же катастрофа! И все из-за меня! Что делать?!

— Тебе? Учиться думать головой. Довольно полезное занятие, знаешь ли. — заметил Марк, ухмыльнувшись и прокрутив в пальцах теневой клинок. — Мне — заниматься тем, что ты натворила. Радуйся, что у меня на это пока есть время.

***

Конечно же, Клинок Кайрос выполнил свое обещание. Горожанам хватило двух суток, чтобы осознать простую вещь: Ямы уже заполнены почти до отказа, и если вдруг число желающих превысит количество свободных мест, этим самым числом, вне зависимости от тяжести свершенных преступлений, займется лично палач Суда. Болтливые тюремщики, благодаря которым люди и узнали о внезапно улучшившейся жизни заключенных, на следующее же утро лишились языков — таким было наказание, определенное для них Архонтом Правосудия. Количество узников, впрочем, недолго оставалось прежним — Адъюдикатор счел нецелесообразным содержать врагов Империи (которые должны были до дна испить предназначенную им чашу страдания, страха и боли) в королевских условиях. Дело довершил шепот из теней: пара-тройка намеков, умело распущенные агентами Марка слухи о полных Ямах, убийство нескольких просителей — из числа самых неразумных и наглых…

Игрок, не имеющая ни малейшего понятия о деталях «исправления последствий», ощущала неимоверное облегчение, видя, что всё вроде как разрешилось само собою. Во всяком случае, Вершительница Калио, всегда готовая поболтать с ней на любые отвлечённые темы, ни разу не упомянула о толпах посетителей, жаждущих занять тюремные камеры к вящему неудовольствию мудрого Тунона.

Обучение

— Это безнадежно, — едва слышно выдохнула Мередит, прикладывая ладонь к лицу жестом, хорошо знакомым каждому ученику Тунона и у Тунона же позаимствованным. — Нас раскроют. Сразу. Его игра даже хуже, чем мой костюм.

— Я бы не сказала, — совершенно серьёзно заметила Фуга, задумчиво глядя то на подругу, то на предмет обсуждения. — Хотя…

Если Вершительнице Мередит роль глуповатой напыщенной аристократки далась без особого труда, то вот умудренному Лантри никак не удавалось правдоподобно изобразить простофилю-слугу. Даже после переодевания в лохмотья и вручения основательно проржавевшего фалькса, едва ли годного хотя бы для рубки дров, Книгочей упорно оставался Книгочеем. Нет, он честно пытался: горбился, постоянно устремлял глаза в землю, якобы не смея поднять взор на свою сиятельную госпожу, пересыпал речь простонародными «эт, значицца», но… но…

— Да не тревожься, сойдет. — легкомысленно махала рукой Атли. — Руки ему только придется какой-то дерюжкой обмотать, а то сразу выдают.

— Угу, — кивала Мередит. — и голову тоже. И вообще, целиком в дерюгу замотать, а повстанцу сказать, что слуга мой чем-то заразным болеет, чтобы никто и близко к нему не подошел.

— Точно! Болеет! Дурной болезнью. От веселых красоток в укромном домике Распутья Летианы подцепил, — от души веселилась Заклинательница Приливов, игнорируя мрачные взгляды, бросаемые на неё престарелым летописцем.

— Репетируем опять, — скрипела зубами Мередит, вновь занимая позицию рядом с Книгочеем. — Вот он подходит к нам… Фуга. Фуга!

— Да-да. Иду уже. Вот она я — предводитель повстанцев, работающий на Голоса. Кхм. Ну и за каким зверолюдом ты приперлась в чащу, о Солнце Ярусов? И что это за подозрительный тип рядом с тобой?

— Фуга!

— Ладно-ладно, не закипай. Я уже предельно серьёзна. Итак, вот мы и встретились с тобой, Солнце Ярусов…

— А кто, собственно сказал, что я не могу быть кем-то немного позначительней крестьянина? — подал голос молчавший до сей поры Лантри. — Скажем, управителем при поместье?

— Это что ещё за работа? — недоверчиво поинтересовалась Фуга. — Не знаю такой.

— Управитель присматривает за состоянием имущества — что живого, что неживого, ведет его учет, разрешает мелкие споры и в целом занимается вопросами, которые обычно считаются слишком незначительными для того, чтобы вельможи самолично обращали на них внимание, — терпеливо пояснил Книгочей, не обращая внимания на презрительно морщившуюся воительницу. — Тем не менее, история знает немало примеров, когда именно благодаря толковым управляющим очередной род, ведущий полунищенское существование, внезапно возносился на недосягаемые прежде вершины. Ведь именно благодаря разумному и рачительному ведению хозяйства…

— Ясно-ясно, — махнула рукой Алая Фурия. — Значит, ты грел свой зад в мягком креслице и подсчитывал количество её рабов. Рабы разбежались, считать нечего, делать ты больше ничего не умеешь, поэтому так и остался со своей дурковатой… ой, вернее сказать, невероятно отважной госпожой. Мередит, как тебе такая легенда? Мередит?!

— Все нормально, — с усилием откликнулась побледневшая Вершительница, проводя рукой по лбу. Внезапный приступ головной боли накрыл её в тот самый миг, когда она искренне удивилась — почему ей самой не пришло в голову такое очевидное решение? Ладно Фуга, не имеющая ни малейшего представления о жизни и быте аристократических семей, но Мередит? Но Атли?

— Хорошая идея, — с усилием выдохнула Голос Тунона, переводя дыхание. — Отлично, Лантри.

— На самом деле, эту мысль подала Атли, — несколько смущённо откликнулся Лантри, нервно вертя в пальцах извлеченное из-за уха писчее перо. — Она сейчас как раз спустилась в склад под Шпилем, чтобы подыскать мне более подходящее одеяние.

— Так какого зверолюда ты сразу не сказал?! — зло рыкнула Фуга и обеспокоенно покосилась на привалившуюся к стене Мередит. — Мы тут вдвоём выплясываем вокруг тебя, а ты…

— Я пытался сказать, — с достоинством ответствовал летописец. — Но разве вы, молодёжь, слушаете старших?

Фурия набрала в грудь воздуха, явно намереваясь поведать все свои мысли о «старших», причем в самых цветистых выражениях, но Мередит резко, повелительно вскинула руку.

— Фуга! Оставь его! Мы нашли решение — и хорошо. Иди, проверь, не нужно ли помочь Атли в поисках и не вздумай затевать с ней ссоры. Я устала от этих бесконечных склок.

Хористка обиженно дернула плечом и удалилась, бормоча себе под нос что-то не слишком ласковое. Вершительница не стала прислушиваться.

Стоя на парапете Горного Шпиля, почти у самого края, Мередит задумчиво смотрела на извилистую ленту реки Матани, серебристо поблёскивающую далеко внизу. Ледяной ветер обдувал её пылающий лоб, на время успокаивая боль и даря возможность мыслить более-менее ясно. А поразмыслить было о чём… Вершительница Судеб составляла речь, с которой решила обратиться к повстанцу: не слишком дружелюбная, чуточку высокомерная — она должна была убедить незнакомца в подлинности глупой истории «Негасимого Солнца Ярусов». Вот только… пожелает ли неведомый союзник вести дела с недалекой взбалмошной девицей? Если повстанец окажется достаточно сообразительным — и поведение, и саму речь придется менять на ходу…

Внезапно отчетливое ощущение чужого присутствия заставило Мередит резко развернуться, но увидев кто именно пожаловал на площадку Шпиля, Вершительница Судеб успокоилась, приветственно кивнула гостю. Тот подошел поближе, учтиво подал руку, предлагая девушке сойти с парапета. Голос Тунона вежливо приняла предложенную помощь и невольно содрогнулась — смуглая рука Архонта Теней была ледяной.

— Подумать только, — в янтарных глазах Клинка Кайрос плясали озорные искорки, но лицо оставалось предельно серьёзным. — Ещё пару локтей назад я жаловался на скуку, а теперь — едва успеваю бегать из дворца Города-Бастарда в Шпиль и обратно, чтобы не пропустить что-нибудь интересное. Одна — украшает стены посудой и превращает мрачные подземелья в шикарные апартаменты, вторая — вербует двойных агентов, превращая их в тройных, и затевает маскарад. Что дальше?

— Полагаю, хороводы повстанцев вокруг трона Голосов и Зал Суда, усыпанный цветами, — невесело хохотнула Вершительница. — На меньшее рассчитывать не стоит.

— Если мне выпадет случай лицезреть Тунона в венке из ромашек, буду считать, что я всё повидал в этой жизни, — согласился Марк, с явным наслаждением вдыхая холодный чистый воздух. — Впрочем, давай-ка перейдем к делу, девочка. Ты ведь собираешься чем-то заняться после вербовки ярусников?

Мередит открыла было рот, но убийца предупреждающе вскинул смуглую ладонь, и Голосу Тунона оставалось только негромко кашлянуть, делая вид, что ей всего-навсего захотелось прочистить горло. Клинок Кайрос усмехнулся.

— Так вот, какими бы ни были твои планы — они изменятся. Необходимо узнать наверняка, насколько тесна связь Игрока с нашим миром и твоя — с Игроком. Если существует возможность освободиться от ваших родственных уз — самое время это сделать, и поскорее. События начинают происходить несколько быстрее, чем я рассчитывал: старик во всеуслышание объявил о своем намерении отправить девчушку к Кайрос, так что времени у тебя не так уж много. Конечно, я попробую задержать Игрока на территории Ярусов, а ты, после моего ухода, поразмыслишь над письмом к Тунону на ту же тему, но все же советую пошевеливаться. Сомнительно, что фантом, созданный нашей мягкосердечной подругой, способен существовать после её смерти. Разумеется, я рассматриваю наихудший вариант, но ты должна быть готова к любому исходу.

Мередит медленно кивнула. Призрачная возможность спасения замаячила впереди: среди осколков каменных плит, полуразрушенных сводов, лавовых рек и обугленных свитков.

— Думаю, ты без подсказок догадаешься, где следует искать информацию, — многозначительно намекнул Архонт Теней, нарушив воцарившееся молчание.

— Горящая Библиотека, — озвучила свою догадку Вершительница. Бледен Марк одобрительно примкнул веки. — Если Безмолвный Архив и вправду является собранием знаний многих поколений Книгочеев, там может отыскаться какая-нибудь зацепка.

— К тому же не стоит забывать о роли артефактов в твоей жизни. Добудешь Архив — убьёшь разом двух зайцев, — подтвердил Клинок Кайрос. — Удачной охоты, девочка.

***

— В виде лора всё это было куда интереснее. — строптиво заметила Игрок… шепотом и себе под нос, чтобы не услышал Вершитель Рогалус. С ним у блондинки отношения не заладились с самого начала. Вершителя откровенно раздражало повеление Тунона, обязавшее его ежедневно выкраивать несколько часов из своего личного свободного времени, дабы вложить мудрость законов Кайрос в голову новой…ученицы? Если бы! Девки приблудной. Возможно, сильной. Возможно, одаренной. Возможно, даже будущего Архонта. Но… Неужели усилий Калио и Нуновала, точно так же тративших драгоценные часы своего отдыха на Игрока, оказалось недостаточно? А, Калио учит её управляться с консолью. А Нуновал скоро уезжает в Полуврата — необходимо срочно разрешить какую-то там проблему. Вот, значит, как? Хорошо. Хорошо.

Нет, от обязанностей своих Рогалус отлынивать и не собирался. Ни в коем случае. Адъюдикатор достаточно четко обрисовал поставленную задачу, и Вершитель вознамерился её выполнить так, как выполнял любой приказ Архонта Правосудия — тщательно, скрупулёзно. И к исполнению нового поручения приступил со всем рвением. Так приступил, что Игрок через полчаса волчицей готова была выть от водопада обрушившихся на неё фактов, сведений, законов, поправок к ним и прочей, несомненно важной, информации. Запомнить что-либо блондинка и не пыталась — тут хоть бы суть с горем пополам уловить. Так, значит, двести лет назад впервые был нарушен… Ах нет, это указ о Старых Стенах впервые вышел? Ах, тоже нет — всего лишь девятая поправка к этому самому указу, а сам он, кстати, был когда?.. А в чем-чем была суть «дела локтя Воина», ставшего названием нарицательным из-за того, что тридцатидневный процесс окончился гибелью не только обвиняемого, но и всего его рода, который глупый обвиняемый в запале приговорил самолично? Что же он такого наболтал там перед Туноном, этот бедняга? Ох…ну долго там ещё? Железный Вершитель, что ли, столько говорить без остановки?

Голова Игрока гудела, веки понемногу слипались, цветные отблески витражного стекла, мирно лежащие на полу, дрожали и расплывались, по комнате кружила крупная чёрная муха — её монотонное жужжание сливалось с голосом Вершителя… Дело двигалось к полудню, а Рогалус и не думал щадить девушку, время от времени отпуская колкие замечания о всяких там особах, которым лучше было бы браться за плошки и поварёшки, а не пытаться постигать основы юриспруденции, которые этим самым особам явно не по их короткому умишку. Игрок горько вздыхала, на мгновение приходя в себя от насмешек, и снова погружалась в полусонное оцепенение. До попадания в Игру она отчаянно искала источники информации, жадно вчитывалась в скупые строки интервью с её создателями, едва ли не наизусть затверживала те немногие факты о Терратусе, Архонтах, Кайросе и его законах, ибо, во-первых — их было довольно мало, во-вторых — ей этого хотелось. Как она не могла насытиться информацией, как мечтала о книгах, которые поведали бы ей всё-всё-всё! Теперь же фактов и сведений было сколько угодно, и подвергать их сомнению — не фанатские ли выдумки? — не приходилось. И что? Много ей это радости принесло?

Внезапный резкий и очень громкий хлопок заставил Игрока испуганно подскочить — Рогалус, заметив, что девушка буквально спит с открытыми глазами, что было сил хватил ладонью по полированной столешнице, заставив тяжелую чернильницу подпрыгнуть и жалобно звякнуть крышечкой.

— Первая лекция окончена, — сумрачно сообщил он.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Игрок слабым голосом, переводя дыхание.

— Думаю, до завтра ты сумеешь выучить все, что записала, — добавил Рогалус, бросив взгляд на совершенно чистый пергаментный лист, лежащий перед новоявленной ученицей. — А. Смотрю, ты не утруждала себя ведением конспекта? Что же, талант будущего экзарха, вероятно, настолько велик, что позволяет схватывать на лету любые знания. Могу только позавидовать. Увидимся завтра, Игрок.

— Увидимся, — невесело подтвердила блондинка, показав спине уходящего Рогалуса язык. Когда за Вершителем захлопнулась дверь, девушка потерла лоб и вздохнула.

— Кофе хочу, — простонала она. — Черный. Крепкий. Без сахара. Чтобы проснуться, наконец.

Пройдясь по комнате взад-вперед, блондинка уселась за стол, обмакнула перо в чернила и записала на лист те немногие сведения, которые ей удалось запомнить из рассказа Рогалуса. Перечитав получившиеся десять строчек, она приуныла — завтрашний опрос грозил очередными насмешками. Противную, но соблазнительную мыслишку пожаловаться Тунону на невзлюбившего её Вершителя, девушка отогнала, хотя и не без труда.

— Сама справлюсь, — упрямо пробормотала она. — Или, к примеру, спрошу у Калио — не первая же я ученица, верно? Может, кто-то из предыдущих студентов… ну, то есть Вершителей, одолжит свой конспект на один вечер?

Дверь скрипнула — в комнату, словно бы в ответ на мысли горе-ученицы, скользнула Калио.

— Привет, — радостно улыбнулась Игрок, поднимаясь навстречу Вершительнице Равновесия.

— Здравствуй-здравствуй, милая, — мягко улыбнулась женщина, обнимая блондинку. — Я к тебе заглянула попрощаться. Урока у нас с тобой сегодня не получается — мне срочно нужно кое-куда уехать. Дела Суда, как ты понимаешь, не терпят проволочек.

Только теперь, разомкнув объятия и отстранившись, Игрок заметила, что Вершительница Равновесия одета по-дорожному.

— Так что остаток дня можешь отдыхать, — заключила Калио. — Ну что ты сразу погрустнела? Ни за что не поверю, что после урока Рогалуса отдых тебе будет не в радость. Кстати, как у вас с ним прошло занятие?

— Чудовищно, — созналась Игрок. — Я ничего не запомнила, не записала, и вообще… А завтра он меня будет опрашивать по изложенному материалу. Калио, скажи пожалуйста, а можно где-нибудь почитать про указ о Старых Стенах?

— Загляни в библиотеку в Западном Крыле, — посоветовала Вершительница. — Или спроси у Адъюдикатора. И не вешай нос. Лучше отдохни, как следует. Когда я вернусь, мы с тобой обязательно наверстаем упущенное. Это означает, что заниматься придется подолгу, так что сейчас — пользуйся моментом.

— Не хочу, чтобы ты уезжала, — Игрок опустила глаза, грустно шмыгнула носом. — Правда. Я ведь нашего занятия, как солнечного лучика ждала… Особенно, после утренней лекции. А когда ты вернешься?

— Дней через восемь-десять, полагаю, — пожала плечами Калио. — Я недалеко и ненадолго.

— Десять дней! — охнула блондинка, всплеснув руками. — Ничего себе ненадолго! Я же тут с ума сойду за десять дней! Или меня Рогалус съест. Живьём. Ну почему вы все меня бросаете? Сначала — Нуновал! Теперь вот — ты!

— Ну-ну, маленькая, не бойся, — лукаво улыбнулась Вершительница Равновесия, успокаивающе погладив Игрока по плечу. — Я скажу ему, чтобы не слишком тебя мучил. В конце концов, ты же не собираешься становиться Вершительницей, верно? Тебе просто нужно заучить основные законы, чтобы не делать глупостей и не злить Тунона. Просто видишь ли, Рогалус очень… ответственный человек. И иногда он немного перегибает палку. К нему просто нужно попривыкнуть.

— Попривыкнуть, — угрюмо повторила Игрок. — Понятно.

— Ладно, малышка, мне пора. Будь умницей.

Калио ещё раз обняла блондинку, подмигнула ей напоследок и покинула комнату, оставив после себя лёгкий, капельку терпковатый аромат притираний, заменяющих в Терратусе привычные Игроку духи.

— Итак, будем считать, что в журнале заданий появился новый квест, — вздохнула девушка. — Вперед, на поиски библиотеки.

***

Тунон, Архонт Правосудия, неспешно взял в руки свиток, сломал печать с оттиском знака Суда и углубился в чтение. Послание Мередит, минуту назад доставленное в его кабинет, начиналось с краткого, но почтительного приветствия — единственного, что могло бы порадовать Адъюдикатора в её письме. Следом за приветствием шла информация совершенно секретная и совершенно неутешительная. Вершительница Судеб подробно и многословно поведала своему руководителю и наставнику о странном видении, которое явилось девушке в ту минуту, когда она вместе со своими спутниками покинула Город-Бастард. Прозрачный купол, накрывший собою столицу Ярусов, сияющая нить, по-видимому, связывающая Игрока с куполом, а также полупрозрачная стенка второго огромного купола, которую Мередит сумела рассмотреть только с высоты Горного Шпиля — были вещами совершенно вопиющими и невероятными, а предположение Вершительницы о том, что Игрок возможно будет неспособна пересечь установленные куполами границы, нуждалось в срочной и тщательной проверке.

Строго говоря, в письме Мередит слегка покривила душой. Наяву она узрела только купол над городом, второй же — явился ей во сне, вместе с Игроком, над головой которой вились зелёные светящиеся цифры и обрывки обгорелого пергамента, но немного поразмыслив, Вершительница решила добавить в послание описание сновидения, чтобы вышло убедительнее. Тунон о сне, само собою, знать не мог, поэтому абсолютно правдивую фразу: «никто из моих спутников так и не сумел разглядеть описанное мною, но я — видела всё своими глазами и полагаю, что эту способность дала мне мистическая связь с Игроком» — воспринял именно так, как ожидала Вершительница…

Бледен Марк откликнулся на беззвучный призыв Архонта Правосудия почти мгновенно — тень, отбрасываемая столом Адъюдикатора, колыхнулась, вытянулась вверх, обретая человеческие очертания. Тунон кратко сообщил Клинку Кайрос о письме Вершительницы Судеб, на что Марк только пожал плечами. Да, он помнит, что Мередит подобрала блондинку неподалеку от Города-Бастарда — возможно это значит, что Игрок способна пересекать хотя бы городскую черту… а возможно — и нет. Быть может, укрепившаяся связь с консолью, ныне ограничивает её перемещение. Нет, при нём девушка из другого мира не пыталась покинуть даже здание Суда, а вот что она делала в отсутствие Марка — ему неведомо. Если уж во всем Суде не нашлось никого, кто бы мог присмотреть за Игроком… Последние фразы, по мнению Тунона, прозвучали достаточно дерзко, и Адъюдикатор не преминул это отметить. Бледен Марк развел руками, склоняясь в преувеличенно низком поклоне.

— Прошу прощения, Адъюдикатор. Я совершил ужасную ошибку — осмелился действительно высказать своё мнение, когда ты оным поинтересовался.

— Прекращай паясничать. Ты должен был наблюдать за Игроком.

— Именно этим я и занимался ровно до того момента, как ты отправил меня на другой конец Терратуса, дабы упокоить навеки очередного неугодного Владыке Архонта.

Тени у ног Тунона пошли чернильными волнами и Марк примирительно вскинул руки.

— Я просто хочу сказать, что несколько затруднительно быть неусыпной нянькой для нашего очаровательного экзарха, особенно, если учитывать специфику моей работы. Ты ведь не оценишь, если я буду повсюду таскать её за собой, не так ли?

— Ты упускаешь из виду один нюанс, — ледяным голосом заметил Адъюдикатор. — Я прекрасно знаю предел твоих возможностей, палач. Если ты способен простирать чувства сквозь тени, чтобы держать в повиновении и страхе своих слуг, то и для девушки сумеешь сделать то же самое.

Во взгляде Марка промелькнуло странное выражение, почти мгновенно сменившееся привычной усмешкой.

— Обязуюсь следить за Игроком и днем, и ночью, — торжественно пообещал он, прижав ладонь к сердцу. — и даже водить её за собой на верёвочке, если будет на то твоя воля.

Несколько мгновений Архонт Правосудия молчал. От такого молчания по спине Мередит побежали бы мурашки и даже беспечная Игрок почувствовала бы себя как минимум неуютно. Клинок Кайрос же покачивался с пятки на носок, заложив руки за спину, и с видимым интересом ожидал продолжения.

— Ты проверишь, способна ли Игрок пересекать границу малого купола, который, по словам Вершительницы Мередит, накрывает Город-Бастард, — хмуро произнес Тунон. — Иди.

***

Пожилой библиотекарь со старой выцветшей татуировкой на тыльной стороне руки — знаком одной из Школ Книгочеев — отнесся к Игроку вполне любезно и даже помог отыскать необходимые свитки, мимоходом посетовав, что здесь, в стенах дворца покоренного города, содержится лишь малая толика сокровищ мысли. Всё остальное осталось в столице Северной Империи — во дворце самого Тунона — оплоте справедливости и просвещения. Игрок с удивлением узнала, что грамоте обучены далеко не все жители Империи, даже в крупных городах. Теоретически она подозревала нечто подобное, но было так странно слышать от высокого седого человека о том, что даже не все из Архонтов, служащих Кайрос, умели читать и писать.

Почему-то именно этот факт настолько поразил девушку, что она, устроившись за одним из столов библиотеки и развернув первый из трех свитков, в которых говорилось об указе, касающегося Старых Стен, никак не могла сосредоточиться. Сухие строчки, выведенные чьим-то чётким округлым почерком, плыли перед глазами и вчитаться-вдуматься в них — не получалось — мысли вертелись вокруг местных странностей. Спустя несколько часов перечитывания Указа, Игрок беспомощно вздохнула. Голова болела, хотелось есть, а ещё больше — спать. Встряхнувшись, блондинка заставила себя вернуться к свиткам. Единственное, что она твердо помнила из прочитанного — так это то, что посещение Старых Стен нещадно карается, а авторами закона были Адъюдикатор и Кайрос. Вспомнив о том, что в процессе Игры Мередит под её руководством уже забредала в запретную зону, Игрок чуть слышно присвистнула. Интересно, а Тунон знает? Марк — так уж точно — ведь именно с его подачи, собственно, аватаре Игрока и пришлось отправляться в Стены на поиски артефактов…

Спустя ещё полчаса, когда алый закат за окном несколько поблек, библиотекарь принес толстую витую свечу, торжественно водрузил её перед девушкой на специальную бронзовую подставку в форме удивительно нежной лилии (слово «подсвечник» показалось Игроку слишком грубым и безыскусным для такой красоты) и не говоря ни слова, удалился.

— Простите, а поджигать её чем? — запоздало осведомилась Игрок, на мгновение вынырнув из поправок к закону о Стенах и вернувшись в реальность. Ответом ей была тишина.

— Ладно. Пока что и так светло, — пробормотала девушка, бросив краткий взгляд в окно и решив отправиться на поиски библиотекаря, когда на улице начнет смеркаться. К тому же, на худой конец, всегда можно воспользоваться консолью. Во всяком случае, с камином ведь вышло довольно неплохо, правда? Вспомнить бы ещё набор команд, который она использовала для создания негасимого огня…

— Что читаешь? Интересно?

Бледен Марк, грациозно скользнув между двух стеллажей, приблизился к столу, встряхнул один из свитков, разворачивая его, пробежал глазами первые строчки.

— Как сказать, — уклончиво ответила Игрок, неопределенно поведя плечом и украдкой переводя дыхание — она все ещё не привыкла к внезапным появлениям Марка. — Было бы интересно, наверное, если бы не необходимость отвечать всё это Рогалусу.

Свиток вернулся на стол, а Клинок Кайрос, небрежно опершись на стол, несколько секунд молча глядел на блондинку. Под внимательным взглядом убийцы Игрок медленно залилась краской. Она была совершенно уверена, что знает, о чем думает Марк. Конечно же о её глупости, неумении сосредотачиваться и прочем, и прочем. О чем же ещё?

— Знаешь, малышка, а ведь я, пожалуй, могу помочь, — наконец произнес палач Суда. — Знания, полученные на практике, обычно усваиваются куда лучше, чем описания чужого опыта… пусть даже самые подробные описания. Согласна?

— Согласна, — неуверенно согласилась блондинка. Что-то в тоне Марка само подсказывало правильный ответ на заданный вопрос и ясно давало понять, что не стоит экспериментировать с различными вариантами, когда нужные слова сами просятся на язык.

— Ну что, тогда пошли? — подмигнул Игроку Марк.

— Куда?

— Пробежимся по Старым Стенам. Мне нужно оттуда одну вещицу забрать, и я подумал, что прогуляться в компании будет веселее. К тому же я всё ещё должен за тобой смотреть, а это куда удобнее делать, когда ты неподалёку.

— Это проверка? — уточнила Игрок, чувствуя себя ужасно умной и проницательной. — Я уже в курсе, что туда ходить запрещено. Тут написано, что Адъюдикатор строго наказывает тех, кто…

— А мы ему не скажем, — Клинок Суда одарил блондинку озорной улыбкой, обнажая белые ровные зубы. — Пойдем-пойдем, девочка, не будь такой правильной занудой.

Блондинка с сомнением покачала головой, бросив взгляд на стол. Три свитка безмолвно взывали к прочтению, напоминая о завтрашнем визите Рогалуса.

— Ох, да ладно тебе. Думаешь, я правда хочу выставить тебя в дурном свете перед Туноном? Вот больше делать мне нечего.

Бледен Марк протянул Игроку смуглую руку и выжидающе посмотрел на неё.

— Ладно, — сдалась блондинка, отворачиваясь от свитков и поднимаясь со стула. — Только, если ненадолго…

— Оглянуться не успеешь, — с усмешкой пообещал Архонт Теней.

Почему-то блондинке казалось, что Старые Стены обязательно должны быть полутёмными подземельями, в которых застоявшийся, тяжелый воздух пах бы затхлостью и тленом. Освещение Стен она считала чистой воды условностью, которую разработчики ввели для удобства играющих — ведь мало кому понравится шататься в непроглядной темноте, то и дело сворачивая не туда, и проходить одну и ту же локацию по десятому кругу.

— Ну что? Нравится? — поинтересовался Марк с таким видом, будто собственноручно возводил Старые Стены и самолично крепил к стенам светильники, за толстыми прозрачными стёклами которых ровно горело зеленоватое пламя.

— Очень! — честно ответила Игрок, поднимая голову к потолку. Мощные фигурные колонны, поддерживающие свод, светились такими же зелёными огнями.

— Какая резьба красивая, — прошептала девушка, подходя к одной из колонн и несмело проводя пальцами по ребристому узору. — Невероятно! И вообще — тут так чисто и воздух довольно свежий… И фонари удивительные! Так красиво светятся… Марк, а почему светятся? Что там внутри? Газ? Ой, а это что такое? Для чего тут эта штука на стене?

— Это ловушка для погибелей. — пояснил Клинок Кайрос, подходя поближе и осматривая шестиугольную неглубокую нишу. — Была.

— Точно, — смутилась Игрок. — Теперь я вспомнила.

— Ну что, насмотрелась на колонны? — поинтересовался палач Суда спустя несколько минут терпеливого ожидания. — Тогда пошли. Вещь, которую я хочу забрать, нужно ещё отыскать, так что давай не будем терять времени.

Блондинка с сожалением вздохнула и кивнула. Утихший было восторг по поводу ожившей Игры снова захлестнул девушку — при мысли о том, что в незапамятной седой древности чьи-то руки возводили стройные колонны, укладывали каменные плиты пола, насекали на камне искусный орнамент и зажигали чудесные фонари — по коже девушки пробежали мурашки. Её одновременно и пугала и завораживала мысль о том, что в Игре неизвестных мастеров попросту не существовало, все дело было лишь в ошеломительной графике, созданной программой, но тут — всё было по-настоящему. Вот здесь чуть дрогнула рука резчика — линия ромбовидного узора пошла наискось, немного, едва заметно меняя орнамент, выбиваясь из общего рисунка… и её даже попытались исправить — вторая ровная тонкая намётка легла чуть ниже — вот только так почему-то и не стали переделывать. Без сомнения, такое восхитительное несовершенство могли сотворить лишь живые, человеческие руки.

— Игрок!

Бледен Марк, уже стоявший у входа в широкий коридор, нетерпеливо прищёлкнул пальцами.

— Пошевеливайся, малышка! Иначе уйду без тебя.

— Ага, — послушно кивнула девушка, в последний раз бросая взгляд на очаровавший её орнамент и бегом бросаясь вслед за Архонтом Теней.

Миновав анфиладу небольших залов, Бледен Марк и Игрок оказались перед широкой, затейливо изукрашенной панелью. Клинок Кайрос провел ладонью над небольшим выступом, и тени, соскользнувшие с его руки, обволокли панель, впитавшись в неподатливый камень. Игрок невольно вздрогнула, бросив краткий взгляд на Марка — в зеленоватом свете фонарей его лицо приобрело странное отсутствующее выражение.

— Всё в порядке? — шёпотом поинтересовалась она. Клинок Кайрос резко недовольно кивнул, словно бы досадуя на девушку, и вновь напряжённо замер, как будто прислушиваясь к чему-то. Несколько мгновений тишину нарушало лишь дыхание обоих людей, замерших перед панелью. Наконец, что-то щёлкнуло, треснуло, панель разошлась, раскрылась каменными створками, открывая взору девушки ещё один коридор, освещённый такими же зелёными светильниками.

— Впереди меня не беги, — спокойно заметил Марк, подходя к Игроку, нерешительно замершей у порожка. — Несколько ближайших ловушек я смог разрядить, но остальные могут быть активны. Да и погибелей там, как выяснилось, хватает. К счастью, нужный нам предмет находится на верхней галерее, а обитатели Старых Стен, по большей части, не слишком любят высоту, так что мы с тобой сумеем проскользнуть незамеченными… если ты, конечно, не решишь вплотную заняться изучением очередного барельефа.

— А не подкалывать меня — никак нельзя? — обиженно шмыгнула носом блондинка. Марк тихо фыркнул и бесшумно двинулся вперед. Отвечать на риторический вопрос он, конечно же, не стал.

Россыпь беспрестанно мерцающих искр — зелёных, сиреневых, темно-оранжевых и ярко-синих, освещала старинные фрески — удивительно яркие и отлично сохранившиеся. На фресках прекрасные девы распускали длинные косы, отплывали в дальние края огромные корабли, рыцари в массивных темных доспехах схлестнулись в отчаянной схватке… Но смотреть на настенную роспись было и вполовину не так интересно, как наблюдать за теми, кто освещал эту роспись своим собственным сиянием.

— Самые красивые создания этого мира, — жаркий шепот убийцы опалил ухо Игрока, замершей у балюстрады. — И одни из самых опасных.

По телу блондинки волной прокатилась невольная дрожь. С того самого момента, как они с Марком осторожно прокрались мимо большого зала и поднялись на верхнюю галерею, все её чувства невероятно обострились. Она чувствовала тепло, исходящее от стоящего прямо за ней Клинка Кайрос, слышала негромкие потрескивания и щелчки, издаваемые кружившими внизу погибелями, вдыхала запах озона, которым был насыщен воздух над залом. От восхитительного ощущения реальности происходящего голова просто шла кругом. Игрок почувствовала настоятельную потребность опереться о балюстраду и случайно подняла взгляд к куполообразному потолку, на котором неизвестные мастера зачем-то нанесли темные линии, причем некоторые почему-то были толще других. Приглядевшись, девушка поняла, что старый камень попросту искрошился, исчертив потолок замысловатым узором из трещин. В самую крупную из них отчетливо было видно звёздное небо.

Марк крепко взял её за плечи и слегка придвинул к себе.

— А то ещё свалишься погибелям на головы, — прошептал он на ухо вздрогнувшей от неожиданности блондинке. Девушка понятливо кивнула и вновь обратила своё внимание на искрящихся существ, которые время от времени собирались в небольшие группы, словно беседуя друг с другом, а после снова разбредались по огромному залу.

— Как ты себя чувствуешь? — все так же тихо поинтересовался Клинок Кайрос спустя какое-то время. Игрок прерывисто вздохнула, постепенно возвращаясь с небес на землю, и благодарно улыбнулась — забота Марка была приятна.

— Отлично, — шепнула она в ответ. — Тут так красиво — просто мурашки по коже! И даже голова кружится от восторга. И дыхание перехватывает!

— Голова у тебя кружится не от восторга, а от запаха погибелей. — насмешливо фыркнул в ухо Марк. — И дыхание перехватывает от него же. Видишь ли, если дышать им слишком долго — начнется сильный кашель.

— Погибели пахнут озоном? — догадалась Игрок. — Слушай, да ведь они — живые генераторы электричества?! Ух ты! Интересно, а они приручаются?

— Не советую пробовать. — произнес Клинок Кайрос. — Веришь ли, даже я не сумею собрать тебя заново из множества мелких кусочков.

— Неужели они и правда бросаются на все, что движется? — с сожалением протянула Игрок, не отводя задумчивого взгляда от завораживающе плавных движений живых электрических сгустков. — А ведь сколько пользы могли бы принести…

— Например? — явно заинтересовался Марк.

— Электричеством можно освещать дома лучше и ярче, чем любой свечкой! — воодушевленно начала девушка. — С его помощью можно готовить пищу, почти как на огне. Многие технические устройства моего мира питаются от электричества. Электромобили, например, телефоны, компьютеры. Я вообще с трудом представляю жизнь без него! То есть теперь, живя у вас, представляю получше, конечно, но всё же… Если бы эти создания было дружелюбнее — столько всего полезного можно было бы сделать!

Судя по негромкому смешку, горячий энтузиазм блондинки Марка немало позабавил.

— Все это, конечно, звучит весьма многообещающе, но не вздумай и пытаться притащить погибель в Зал Суда с помощью консоли, — предупредил он.

— Ну, Марк! — обиделась Игрок, недовольно поджимая губы, хотя и знала, что убийца, стоящий за её спиной, не сумеет увидеть эту гримаску. — Я что, по-твоему, совсем глупая, да?

— Я бы заменил слово «глупая» на «плохо разбирающаяся в жизненных реалиях»,— зевнул Клинок Кайрос. Будущая экзарх обиженно засопела.

— Ладно, девочка, если ты не собираешься истаивать дымом, распадаться на части или пытаться приручить погибель, постой-ка тут ещё немного — я заберу то, за чем пришел.

Игрок недоуменно вскинула бровь, абсолютно не поняв первую часть фразы — с чего бы это ей истаивать или исчезать? — но опасаясь показаться совсем уж недалёкой, решила не уточнять. Тем временем Марк отпустил её плечи и куда-то исчез — в прямом смысле этого слова: воздух за спиной Игрока чуть колыхнулся, по ногам потянуло прохладой. Блондинка сразу же оглянулась, но Клинка Кайрос рядом с ней уже не было. Негромко вдохнув, девушка снова устремила взгляд на погибелей. Правда теперь, помимо неподдельного восхищения, в душе Игрока возникали и крепли чисто практические настроения. Конечно же, пробовать приручить опасных и свирепых существ она не станет, но вот если чисто теоретически предположить, что погибель можно изловить и запереть в клетке, а к клетке подвести провода из какого-нибудь материала, хорошо проводящего ток — благо чего-чего, а меди на Ярусах хватает, то можно столько всего совершить… Надо будет по возвращении поискать в библиотеке информацию о погибелях — ведь быть того не может, чтобы никто не додумался как-нибудь использовать столько дармовой энергии, не правда ли?

Марк вернулся довольно скоро — не успела замечтавшаяся Игрок мысленно возвести электростанцию, работающую благодаря послушным и совершенно ручным погибелям, как Клинок Кайрос деликатно похлопал её по плечу.

— Идём.

Направление движения сперва несколько смутило Игрока, обычно спокойно относившуюся к игровым условностям, ибо по всему выходило, что они с Марком идут прямо в стену. Впрочем, не доходя пары шагов до шершавой кладки, Клинок Кайрос обхватил свою спутницу за пояс и, не замедляя шага, увлёк за собой в облачко непроглядной тьмы, услужливо возникшее на его пути. Следующий шаг Игрок сделала уже по траве, за пределами Старых Стен.

— Хорошо, что у вас всегда полнолуние, — улыбнулась девушка, поднимая голову и разглядывая огромную луну, неподвижно застывшую над горизонтом. — Красиво.

— Красиво, — согласился Марк. — Ну что, пора тебе возвращаться, малышка, вернее, мне тебя возвращать. Через несколько часов начнет светать.

— Уже? — огорчилась Игрок. — Как быстро время пролетело, с ума сойти.

Свитки с Указом мелькнули перед внутренним взором девушки, но блондинка легко отмахнулась от неприятных мыслей. В конце концов — ну что Рогалус может спросить? Суть Указа? Не ходить в Стены. Почему нельзя ходить? Потому что опасно. Вот и весь ответ. Хотя насчет опасностей Игрок бы, пожалуй, поспорила. В конце концов, ничего плохого ни с ней, ни с Марком не случилось. Да и погибели, все-таки, довольно полезные звери. Ведь собаки, в конце концов, тоже кусаться умеют, однако человек сумел их одомашнить…

— Ах, да, чуть не забыл! — хлопнул себя по лбу Клинок Кайрос, отходя к росшему неподалеку дереву, похожему на иву, и отводя рукой длинные гибкие ветви. — Поди-ка сюда, дитя моё.

Сначала Игрок не поняла, что за черная бесформенная груда лежит на земле в обрамлении темных пятен и странных сгустков, а когда присмотрелась… и принюхалась — сдавленно охнула.

— Уж не знаю, кем он был, — спокойно произнес Бледен Марк, бесцеремонно пошевелив носком сапога чьи-то останки. Что-то сдвинулось, упало с мягким влажным шлепком, в ярком свете Могилы Терратуса жемчужно блеснули внутренности. — Быть может, контрабандистом, а может — ярусником, самонадеянно решившим, что за посещение Старых Стен карают только слуги Тунона.

— Марк, пойдем отсюда, ну пожалуйста, — жалобно попросила блондинка, стараясь не смотреть на несчастного. Густой запах крови, казалось, пропитал воздух вокруг, и даже сглатывая слюну, Игрок ощущала на языке металлический привкус, вскоре сменившийся желчью. Внезапно ослабевшие ноги начали подгибаться, к горлу подкатил тугой противный комок.

— Не знаю, кем он был, — равнодушно повторил Клинок Кайрос. — да это, в общем-то, и неважно. Важно то, чем он стал. Видишь? Погибели не едят мяса, но тем не менее очень жестоко расправляются с теми, кто осмеливается вторгнуться на их территорию.

— Марк, пожалуйста! Прошу! Меня сейчас стошнит!

— Надо полагать, погибель, колдовской силой вырванная из привычного окружения, придет в неменьшую ярость… — менторским тоном продолжил палач Суда, не обращая внимания на ошарашенную и испуганную блондинку.

— Марк, пожалуйста! Я все поняла! Честное слово, я и не думала… ох, ну да, хорошо, я подумывала, но на самом деле ни за что не стала бы экспериментировать! Клянусь!

— Ну что ж, девочка, пожалуй, ты меня убедила, — усмехнулся Архонт Теней, одарив Игрока пристальным янтарным взглядом.

Перемещение в тенях с территории Стен в комнату девушки заняло считанные секунды. Устало пожелав Марку удачной ночи, блондинка подошла к столу, на котором её дожидался остывший ужин: плошка с кусочками тушенного мяса в густой подливе, которое, судя по всему, нужно было есть руками, и чашка с водой. При виде мяса девушку замутило — живо вспомнилась жертва погибелей, оставшаяся под ивой. Стараясь не смотреть на плошку и не вдыхать сытный мясной дух, Игрок нащупала чашку и залпом выпила воду, стараясь избавиться от противного привкуса желчи во рту. Вернув опустевшую чашку на поднос, девушка задела рукой что-то шершавое и ойкнула от неожиданности. Шершавым чем-то оказался толстый свиток. Рядом со свитком лежала записка, на которой угловатым почерком Рогалуса было выведено следующее: «Не застал тебя в комнате. Оставляю задание на завтра. Переписать нормативные акты с первого по семнадцатый. Проверю после опроса.»

Игрок протяжно зевнула и потёрла слипающиеся глаза. Еще несколько минут назад она была уверена, что после ночной прогулки, а особенно, после откровенно страшного зрелища, уснуть она точно не сумеет, но теперь…

— Интересно, с первого по семнадцатый — это много? — пробормотала девушка себе под нос и начала разворачивать свиток. Убедившись, что только первый акт занимает более полусотни строчек, она приуныла. Зевота снова дала о себе знать, буквы заплясали перед глазами.

— Я просто чуть-чуть посплю, — успокоила себя девушка, обессиленно падая на кровать и закрывая глаза. — Чуть-чуть. А потом проснусь — и сразу напишу. За час. Или даже меньше. Я ведь успею, правда? А даже если нет — ну не съест же он меня…

Конечно же блондинка не успела. Рогалус ничего не сказал, просто бросил взгляд на лист, на котором появилась лишь первая половина первого акта, и вышел из комнаты Игрока, аккуратно прикрыв за собой дверь. Около часа блондинка сидела за столом, надеясь, что учитель вернется, но Вершитель к ней так и не пришел. А после полудня девушку призвали в Зал — к Адъюдикатору.

— Игрок.

Голос Тунона, парившего над балконом в клубах чернильного дыма, был по-особому звучен и по-особому гулко раздавался под сводами опустевшего Зала. Блондинка невольно вздрогнула, сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

— Ты не выполнила задание, которое было тебе дано Вершителем Рогалусом. Почему?

— Я не успела, Ваша Честь.

Невыносимо, просто невыносимо было кожей ощущать исходящую от Архонта волну острого разочарования и неодобрения. Невозможно, совершенно невозможно поднять взгляд на суровую железную маску.

— Что тебе помешало?

Звёздная ночь, золотые глаза, насмешливый жаркий шёпот, яркие фрески Старых Стен и искристые погибели — смертоносные и прекрасные одновременно. Но разве можно сказать о таком?

— Я… я очень устала, Ваша Честь. Простите. Я просто легла спать, — да, под утро, когда вернулась, — и думала, что успею всё сделать, как только проснусь. Но не успела.

— Очень плохо, Игрок. Ты будешь наказана за неприлежание и неумение правильно оценивать время, необходимое для выполнения определенного объёма работы. Ступай к себе.

— Да, Ваша Честь, — понуро пробормотала блондинка. Щеки жгло стыдом, в глазах закипали горячие слёзы. Усилием воли Игрок загнала их поглубже — ещё не хватало в самом деле позорно разреветься перед Туноном. Нет, перед ним никак нельзя! Ни в коем случае… А вот в своей комнате — на здоровье. Бросившись на постель и уткнувшись лицом в подушку, Игрок горько расплакалась. Её томили и страх перед неведомым наказанием, и осознание своей вины перед Адъюдикатором, и злость на себя — зачем легла спать после прогулки? Знала же, что много работы! Зачем малодушно понадеялась на то, что успеет всё сделать на скорую руку?

Спустя четверть часа девушка в последний раз хлюпнула носом, решительно вытерла покрасневшие от слёз глаза и уселась за стол. Да, выполнить урок к сроку она не сумела, но это вовсе не значит, что Рогалус или Тунон освободили её от задания, верно?

Несколько минут Марк наблюдал, как экзарх Игры увлеченно что-то царапает на прямоугольном пергаментном листе, а затем выступил из теней и, подтянув поближе второй стул, этим утром скопированный Игроком для Рогалуса, уселся рядом с блондинкой.

— Какая завидная целеустремлённость, — восхитился он. — Ты переписываешь этот лист уже в восьмой раз.

— В одиннадцатый, — кратко поправила Игрок, стараясь сосредоточиться на тексте. Рука, всё ещё непривычная к перу, уже болела и начинала дрожать. Если она в очередной раз посадит кляксу или допустит ошибку — придется переписывать вновь.

— Смотрю, ты сегодня не в настроении?

— Я… нет, всё в порядке.

Марк поморщился и облокотился на стол, разглядывая немного курносый профиль Игрока.

— Пытаться мне врать — пустая затея, девочка. К тому же, врать так неумело. Дай-ка угадаю — наш Архонт Правосудия был тобой недоволен?

Игрок молча кивнула. Насмешливый вопрос всколыхнул в душе противное ощущение вины, от которого она немногим ранее заливала слезами подушку. Глазам снова начало становиться жарко…

— Могла бы сослаться на меня. — заметил Архонт Теней, лениво почесав нос. — Думаю, тогда он был бы более снисходительным к твоим попыткам оправдаться.

— Мне кажется, Тунон не из тех людей, которые любят, чтобы перед ними оправдывались.

Игрок отложила перо, осознав, что уже трижды макала его в чернильницу и трижды собиралась написать одно и то же слово, но так и не написала.

— К тому же он всё равно был во всём прав. В конце концов, даже если бы я и сослалась на тебя, он вполне мог бы сказать что-то вроде: Игрок! А кто должен быть лучше осведомлен о количестве заданных тебе уроков — ты или Марк? Если помнила, что нужно много делать — зачем согласилась на прогулку? А если согласилась и дала себе послабление — значит потом должна была все наверстать. Ах, спать тебе захотелось? Устала, бедняжка? А пока развлекалась — усталости не было?

— Слова он бы подобрал, конечно, другие, но общая суть передана верно,— удовлетворенно кивнул Клинок Кайрос. — Похоже, ты начинаешь постепенно понимать что к чему.

— Да и к тому же мы ведь с тобой ходили в Старые Стены… А это запрещено, — тихо продолжила девушка. — Вдруг тебя бы… тебе бы досталось? Не хочу, чтобы вы с Адъюдикатором поссорились.

— Защищаешь меня, что ли? — с весёлым изумлением хмыкнул Марк. — Ну и дела. Ладно, малышка, не буду отвлекать. Занимайся своей писаниной.

— Марк, подожди, — попросила Игрок. Архонт Теней, уже намеревавшийся подняться со стула, задержался, вопросительно вскинул бровь. Блондинка прикусила язык. Ей просто не хотелось оставаться наедине со своими невесёлыми мыслями и бесконечным сводом законов, но ведь не скажешь об этом Марку. Или засмеётся, или взглянет с обидной жалостью — и неизвестно ещё, что хуже.

— Я просто хотела сказать спасибо, — смущенно пробормотала Игрок. — За вчера.

— Да на здоровье, — пожал тёмными плечами палач Суда. — Я через пару дней опять наведаюсь в Стены. Если к тому времени успеешь завершить свои уроки — можем снова вместе сходить. Только уж будь добра — выполни все задания как следует.

Игрок благодарно закивала.

— Учти — проверю сам и со всей строгостью, — ухмыльнулся Марк и, легко поднявшись, шагнул в привычные тени. Блондинка вздохнула, снова склонилась над листом, старательно выводя букву за буквой. Так просидела она до глубокой ночи, исписав два десятка листов начисто (почти столько же валялось под столом листов черновых — с обидными помарками-ошибками, в основном сделанными в последних фразах), и уже после, без сил повалившись на шерстяное покрывало, вяло удивилась тому, что наказывать её так никто и не пришел.

А поутру Игрок поняла, что в своём излишнем рвении прекрасным образом наказала себя сама. Утреннюю похлебку, принесенную темноглазой девушкой-служанкой, пришлось неуклюже черпать ложкой, неловко зажатой в левой руке. Игрок вообще-то была правшой, но правая рука сейчас для неё была что чужая — попытка что-нибудь ею взять… да что там, хоть пальцами пошевелить, сводила кисть такой жуткой болью, что аж погибели перед глазами плясали. На занятия к Рогалусу она явилась сонная, унылая, с тяжелой от недосыпа головой и горящей болью рукой. Толку от учения, конечно же, не было. Помучившись с горе-ученицей до полудня, Вершитель плюнул и объявил урок законченным. Игрок не возражала, но и радости особой не ощутила. Впервые, за все время, проведенное в обители Тунона, ей по-настоящему захотелось домой. Впервые она всей душой ощутила острую неприязнь Рогалуса, равнодушие Нуновала, боязливое любопытство учеников, нередко разглядывающих её издали, как диковинного зверя, но сразу же исчезающих в коридорах, стоило ей хотя бы попробовать приблизиться. Усталое раздражение Адъюдикатора и снисходительные подтрунивания Марка тоже не добавляли радости. С видимой теплотой и симпатией к ней, судя по всему, относилась лишь Калио, да и то — искренне ли? Игрок не знала и не была уверена, что хочет знать. Устроившись на одном из многочисленных балкончиков, ласточкиным гнездом прилепившимся к стене бывшего дворца, она рассеянно смотрела на яркое синее небо — как назло праздничное, светлое, высокое и совершенно не соответствующее настроению…

В таком вот состоянии мрачной меланхолии и обнаружил блондинку Клинок Кайрос. Окинул пристальным взглядом, хмыкнул коротко, ухватил за запястье правой руки… Девушка взвыла в голос, из глаз брызнули слёзы, но крепкие пальцы впившиеся в её кисть, даже не дрогнули, деловито продолжая разминать сведенные судорогой мышцы.

— Бо-ольно, — по-детски пожаловалась Игрок, когда вновь обрела дар речи.

— За малую ошибку расплачиваешься малой болью. Больших ошибок советую не делать. — усмехнулся Архонт Теней. — Большие ошибки, знаешь ли, не всегда можно пережить. Но вообще-то я к тебе не с нравоучениями шел, а с предложением. Не хочешь меня до городских ворот проводить? Развеешься, город посмотришь. Ты ведь его ещё толком не видела.

— Не видела, — согласилась Игрок, задумчиво сплетая пальцы рук. — но… Марк, а можно не сегодня? Адъюдикатор вчера сказал, что меня ждет наказание за оплошность, но так до сих пор и не объявил — какое. Если я вдруг уйду, он может рассердиться.

— Я на сегодня твоё наказание, — ухмыльнулся Архонт Теней. — равно, как и ты — моё. Так что шевелись, девочка.

— Ты же вроде предлагать шел, а не приказывать, — проворчала Игрок, внутренне очень даже обрадовавшись такому повороту дел. Прогулка с Клинком Кайрос вовсе не походила на наказание. Скорее, даже, наоборот.

— Конечно, предлагать, — ничуть не смутился Марк. — А ты, как вежливый и послушный ребёнок, должна была сразу же согласиться. Кто ж тебе виноват, что ты такая невежа?

Блондинка поперхнулась коротким смешком, закашлялась, перевела дыхание и поспешила следом за Архонтом, который уже покинул балкончик, на сей раз, видимо, разнообразия ради, как обычный человек — ступая по полу, а не исчезая в тенях.

— Знаешь, малышка, Калио полагает, что ты у нас храбрая.

Игрок вздрогнула и повернула голову к своему спутнику. Способность Марка легко менять тему разговора, переводя его в самое неожиданное русло, и восхищала, и пугала одновременно. Вот и сейчас, рассказав ей пару забавных побасенок, Бледен Марк внезапно бросил эту странную фразу и умолк, искоса поглядывая на девушку. Экзарх поняла, что должна как-то отреагировать.

— А ты тоже так думаешь? — спросила она. Бездумно, только чтобы поддержать беседу.

— Нет, — серьёзно откликнулся Архонт Теней. — Во всяком случае пока что. Ты просто непуганая. Тебя никто не учил бояться. Знаешь, после беседы с Вершительницей Равновесия мне стало интересно — сломаешься ты, если столкнуть тебя лицом к лицу со страхом, или выдержишь? Проверять не стану… пока. Но задумка одна есть. Будь осторожна, Игрок. И внимательна.

Блондинка невольно вздрогнула — от идущего рядом Марка вдруг потянуло мертвенным холодом, синее небо внезапно потемнело и словно бы стало ниже. Белоснежные волосы, рассыпавшиеся по плечам убийцы, едва заметно шевелились, перетекая в струящиеся тени. Внезапно до девушки дошло, что в Городе-Бастарде сегодня почему-то очень-очень тихо…

— Мне нужна точка опоры, малышка, — без улыбки пояснил Клинок Кайрос. — Я хочу быть в тебе уверен. Так что… ожидай испытания. Ты предупреждена.

— Ты скажешь, что за испытание? — без особой надежды осведомилась Игрок.

Марк блеснул белозубой улыбкой — и небо опять стало синим и высоким, с соседней улицы донесся шум голосов, где-то истошно заорала кошка, которой, наверное, отдавили хвост.

— Конечно, нет. Ни «что», ни «где», ни «когда». Придет время — сама обо всем догадаешься. И кстати, Тунону — ни слова. Это наши с тобой дела. Посторонних впутывать нечего. Поняла меня?

— Поняла, — невесело вздохнула Игрок.

— Умница, — похвалил её Марк. — Вот, держи. За понятливость.

На смуглой ладони Архонта Теней появилась спелая золотистая груша. Игрок сглотнула слюну, вспомнив, что дело в общем-то движется к вечеру, а она ничего не ела с утра, кроме жидкого супчика.

— Без подвоха? — на всякий случай уточнила экзарх. Бледен Марк негромко рассмеялся и вложил теплый фрукт в её ладонь.

— Ешь, давай. А то испытание начаться не успеет, а ты уже ноги протянешь. Ну и толку мне тогда от тебя?

Груша кончилась довольно быстро — во всяком случае, когда перед Архонтом Теней и будущим экзархом Игры распахнулись городские ворота — тяжелые, дубовые, окованные бронзовыми полосами, ярко горевшими в лучах заходящего солнца — в пальцах блондинки сиротливо покачивался один лишь сухой хвостик.

— Идем, — позвал Игрока Клинок Кайрос, выходя за пределы города и останавливаясь неподалеку от ворот. Девушка недоуменно пожала плечами и спокойно подошла к убийце.

— Молодец, — похвалил Марк. — Теперь можешь выбросить, наконец, этот несчастный хвостик, раз уж твоё воспитание не позволило тебе просто швырнуть его в канаву.

Блондинка, недоумевая еще больше, послушно разжала пальцы. Хвостик беззвучно исчез в траве.

— Превосходно, — кивнул палач Суда. — А теперь — пошли обратно. Будем считать, что прогулка состоялась.

— Ты вывел меня за ворота, чтобы я выбросила хвостик от груши? — подозрительно уточнила Игрок.

— А ты можешь назвать другую причину? — вопросом на вопрос откликнулся Марк.

— Я думала, ты куда-то уезжаешь и поэтому попросил тебя проводить.

— Понятно, — кивнул убийца, срывая пушистый колосок, росший у обочины дороги, и рассеянно вертя его в пальцах. — Понятно… Кстати, знаешь, мне по-настоящему интересно — если я уезжаю, то как именно ты собиралась в одиночку возвращаться во дворец? Ты запомнила дорогу?

— А-ам-м… Нет.

— Почему?

— Я была увлечена нашим разговором, это во-первых, а во-вторых — ты ведь знал, куда нужно идти, и я…

— Совершенно доверчиво и абсолютно бездумно следовала за мной. Приятно, лестно, но не в данном случае.

Гибкий стебелек в пальцах Марка свернулся в колечко, распушившийся рыжеватый колосок напомнил блондинке лисий хвост. Игрок наклонилась — и тоже сорвала себе такую же травинку с колоском, сама не зная зачем. Провела пальцем по пушистой рыжине — по шерсти, против шерсти, по шерсти, против… Ой! Со свистом втянув воздух сквозь зубы, блондинка прижала к губам пострадавший палец.

— Укололась, — констатировал убийца. — Молодец. Я давно понял, что ты сторонница самого действенного метода обучения — на собственных ошибках.

Игрок виновато опустила глаза, посасывая крохотную ранку. И почему в этом мире с ней вечно случаются глупые истории?

— Вечереет, — безмятежно заметил Марк, поднимая взгляд. Синее небо прорезали ало-золотистые прочерки, а облако, медленно и важно выплывающее из-за кромки леса, казалось рыжим, как приснопамятный колосок. Девушка задумчиво кивнула. Не успела она подобрать слова, чтобы должным образом восхититься красотой заката, как Клинок Кайрос продолжил: — Как думаешь, насколько хватит терпения ребятам у ворот? Да-да, ты верно поняла, они ждут именно нас. Вернее, того момента, когда мы с тобой надумаем вернуться обратно. Тут не принято держать городские ворота нараспашку, знаешь ли. Я б на их месте, конечно, давно плюнул на двух… оригиналов, любующихся закатом, но к любым странностям Архонтов и экзархов… почти экзархов простые люди должны относиться с уважением, правда?

С удовольствием понаблюдав за тем, как щёки Игрока заполыхали дивным алым цветом, Бледен Марк подхватил блондинку под руку и двинулся в обратный путь. Скрип городских ворот и дружный облегченный вздох, раздавшийся за их спинами, заставил девушку покраснеть ещё сильнее и виновато шмыгнуть носом. Марк искоса взглянул на свою спутницу, но ничего говорить не стал. И на том спасибо.

***

Доклад Клинка Кайрос, совершившего прогулку с Игроком, был недвусмысленным и кратким: пересекать незримую границу, отделяющую Город Бастард от остальной земли Ярусов, будущая экзарх Игры вполне способна, причем, похоже, без видимого вреда для себя, хотя, конечно, кто знает, как долго она может находиться вне Города-Бастарда.

Само собой, Тунон знал о результатах вечерней проверки ещё до официального визита Марка, так как имел возможность на время покинуть Зал Суда и, поднявшись на одну из дворцовых башен, самолично наблюдал за тем, как тяжелые ворота отворились, выпустив на дорогу две крохотные фигурки, демонстративно отдалившиеся от городской стены на десяток шагов, а после — закрылись вновь за спинами вернувшихся в город Архонта и экзарха. И всё же… всё же Адъюдикатора не покидало странное ощущение, словно бы он упустил что-то важное и значимое. Что-то, определенно связанное с Игроком… и, быть может, Клинком Кайрос. Или кем-то ещё?

Вздохнув, Архонт Правосудия обмакнул в чернильницу кончик пера, неспешно вывел на пергаментном листе первые строчки нового указа... В своем последнем письме Владыка ясно дала понять, что лояльность Игрока нуждается в тщательной проверке. Тунон был полностью и безоговорочно согласен с Кайросом. И знал, как следует поступить.

Представление

— Мы на месте, о Негасимое Солнце, — в меру подобострастно поклонился Лантри, останавливаясь на круглой, точно блюдце, полянке, поросшей сочной травой, меж темно-зеленых стеблей которой нет-нет да и проглядывали нежно-голубые шляпки небороста. Мередит величественно кивнула и гулко — в шлем — поблагодарила «верного слугу», хотя больше всего ей хотелось выругаться от души. Узкая щель забрала ограничивала обзор, от мягкого тёплого подшлемника взмокли волосы, щекотные струйки пота раздражающе ползли вниз по шее и спине, а шёлковые тряпки, предсказуемо не впитывавшие пот, ничуть не защищали влажное тело от прохладного вечернего ветерка. Вдобавок ко всему мысли девушки то и дело возвращались к своей блондинистой копии, обосновавшейся во дворце Города-Бастарда, что неизменно вызывало у Вершительницы легкие приступы мигрени. С момента отправки послания Адъюдикатору прошло уже четыре дня, а от Марка не было ни весточки. Вершительница Судеб терзалась неизвестностью. Сработала её уловка? Поверил Тунон? Задержалась ли глупая девчонка в Суде… или уже катится в повозке по утоптанному тракту, навстречу своей судьбе? Сколько у неё, Мередит, ещё в запасе времени?

Нет, само собой, все эти четыре дня, до встречи с мятежником, Вершительница не сидела сложа руки, да и союзникам лодырничать не давала — то есть, по мнению Алой Фурии, «носилась по Шпилю, как зверолюдом за задницу тяпнутая». Мередит вместе с Атли устроила ревизию в оружейной и кладовой, купила у бродячего торговца все свитки, где хотя бы раз упоминались Шпили и тщательно их изучила, провела несколько экспериментов над загадочным гудящим устройством, не принесших, вроде бы, никаких видимых результатов, но тем не менее заставивших Вершительницу несколько часов подряд что-то лихорадочно строчить в чистом свитке. Воительница Алого Хора вскоре была отряжена на разведку к руинам Веленевой цитадели, и по всему выходило, что вернуться она должна никак не позднее завтрашнего полдня. И всё же… всё же Мередит, охваченной лихорадочным возбуждением, казалось, что дела движутся чересчур медленно. Она почти физически ощущала, как утекает водой сквозь пальцы бесценное время — и ничего, ничего не могла поделать!

Впрочем, как бы ни углубилась в размышления Вершительница, но чужие тяжелые шаги она услышала-ощутила раньше, чем Лантри. Слегка прихрамывающий мятежник, вышедший на поляну, был настоящим великаном, смахивал на помесь зверолюда с человеком (если бы таковые, конечно, существовали) и произвел на Вершительницу достаточно своеобразное впечатление. Маленький покатый лоб, шапка густых волос на голове, неопрятно торчащая борода, рваное одеяние бойца Хора, почти не скрывающее могучие телеса… Гигант остановился, не доходя нескольких шагов до центра поляны, и устремил на Мередит тяжелый неподвижный взгляд. Лантри невольно сглотнул, придвинулся поближе к «госпоже». Вершительнице пришлось незаметно подтолкнуть «управителя» локтем — Книгочею не следовало забывать план, различные вариации которого они репетировали так долго.

— Негасимое Солнце Ярусов… — летописец откашлялся и повторил: — Солнце Ярусов желает говорить с твоим хозяином, и только с ним.

Огромный боец глухо проворчал что-то невнятное и сделал шаг в сторону. Тот, кто скрывался за его спиной, выступил вперед изящным лисьим шагом и отвесил церемонный поклон упакованной в расшитые драгоценностями тряпки Вершительнице. Памятуя наставления Атли, касающиеся этикета, принятого в кругах местной знати, Мередит ответила полупоклоном, ясно дающим понять, что Негасимое Солнце Ярусов считает себя знатнее собеседника, но тем не менее, выражает ему своё уважение.

— Прошу простить Хромого Быка, — мягко произнес мятежник, делая шаг навстречу Вершительнице. — Я так и не сумел растолковать ему значение слова «вежливость». Кстати, это, кажется, ваше?

Мередит приблизилась, приняла синюю ленту из рук ярусника и коротко кивнула, быстро окинув своего визави цепким взглядом. Сперва ей подумалось, что черноволосый светлоглазый незнакомец — её ровесник, но морщинки, пролегшие у рта и лучиками разбегающиеся от глаз, дали понять, что человек как минимум лет на пять старше неё, а выглядит молодо из-за сухопарости и гладких щёк, отливающих легкой синевой… после бритья? А еще от него… да и от его мощного спутника, если уж на то пошло, почти не разило тяжелым кислым потом, к запаху которого Мередит так и не смогла притерпеться в Колодце Вендриенов, когда заходила в лагерь Хора. Вот тебе и ярусник-хорист. Не из простых, ой не из простых орешек — об такой все зубы обломать можно, если действовать без должной осмотрительности. Похоже, капризность и недалёкость предполагаемого Солнца Ярусов придется поумерить вдвое — этот тип не станет вести дела с вельможной дурой.

Пока Вершительница изучала мятежника, тот, по-видимому, проделывал то же самое. Прошелся по её фигуре многоопытным взглядом (вот когда Мередит порадовалась и расшитым пышным одеяниям, и отсутствию фигуристости), и наконец негромко уверенно заявил:

— А вы ведь не из повстанцев, ваша светлость.

— Конечно, нет, — мгновенно откликнулась неожиданно возведенная на княжеский пьедестал Мередит — даже голос не дрогнул. — Повстанцем в наше время быть очень уж невесело, а я — только веселиться люблю. Я, видите ли, на досуге изволю стихи сочинять, а здесь места уж больно живописные. Вот и хожу сюда охотиться. За вдохновением.

Необычный хорист улыбнулся и вздохнул несколько спокойнее. Первую проверку Вершительница явно прошла.

— А мы с Быком сюда за грибами зачастили, — в тон откликнулся он. — Неборостами полянка богата.

— Удивительно, — поддакнула Мередит, наскоро вспоминая всё, что знала о флоре земли Ярусов. — Грибы ведь горные.

— А вот прижились среди чуждых трав, прямо как я, — в открытую произнес хорист, бросив выразительный взгляд на синюю ленту, которой Вершительница обернула пальцы, затянутые в темные перчатки. — Меня тоже Неборостом зовите, хотя нынешний господин Ядогрибом кличет.

— Неборост, значит. Хорошо, — Вершительница кивнула, про себя приметив своеобразную манеру собеседника начинать с «а» чуть ли не каждую фразу. — Я же, как тебе уже известно, Негасимое Солнце Ярусов.

— А могу ли называть вас просто Солнце, ваша светлость? — учтиво осведомился Неборост. — Длинноватое у вас прозвище, не в обиду будь сказано.

— Можешь, — дозволила Мередит после краткого раздумья. — Ну что, Неборост, о чем беседовать будем?

— А вы, ваша светлость, не знаете? — напрягся хорист.

— Мне своё письмо повторять резона нет, — резко ответила Вершительница, зло дёрнула плечом, ни дать ни взять — выведенная из терпения аристократка. — Вот если ты что-то сказать пожелаешь, тогда другое дело. А нет — разойдёмся в разные стороны. Тут еще много… живописных полянок бывает.

Несколько секунд Неборост колебался. Шифр, лента, одежда, манера речи (не зря Мередит под руководством Атли училась слегка растягивать гласные,подражая местному выговору) и привычка держать себя властно, уверенно, выдавали в Солнце отпрыска благородного рода Малых Королевств, привыкшего повелевать. Но что-то, по всей видимости, тревожило ярусника, не давало ему покоя. Что? Девушка быстро прокрутила перед мысленным взором начало их встречи, беседу… и вдруг поняла. А поняв, едва не рассмеялась: до чего же нелепая вышла бы ошибка!

— Дориан! — окликнула она замершего неподалеку Книгочея первым пришедшим в голову именем. Лантри покорно приблизился.

— Мой старый слуга, — небрежно махнула в его сторону Вершительница. — Надёжный человек — в меру слеп и глух. Да и хозяев нынешних крепко недолюбливает.

Неборост поманил своего спутника-великана.

— Хромой Бык, — несколько церемонно повторил он кличку бойца. — Нем, как рыба.

Мередит понимающе усмехнулась. Улыбку её ярусник, конечно, видеть не мог, но лёгкое недоверие, похоже, ощутил и сделал знак Быку. Тот нагнулся к самому шлему Вершительницы, распахнул рот. Язык гиганта был отрезан под корень.

— Хорошо, — откликнулась Солнце Ярусов, внимательно освидетельствовав предложенное доказательство надёжности. Бык захлопнул пасть и выпрямился. — Что ж, Неборост, раз с формальностями покончено, поговорим о деле?

— А как же не поговорить, ваша светлость, — согласился хорист. — Надо сказать, есть у меня в мыслях одна затея…

***

— Шамоубийша! — убежденно заключила Фуга, едва не выплюнув обратно в миску полную ложку горячей картошки с мясной подливой. — Шо Шпиля швержилашь и башкой трешнулашь!

— Ну почему сразу самоубийца? — вкрадчиво мурлыкнула Мередит. — Подумаешь, пара-тройка ватаг.

Судя по бешеному взгляду оголодавшей Фуги, споро работавшей челюстями, сведения о паре-тройке ватаг должны были лишь раздразнить слушателей. Самое главное Фурия явно приберегала под конец рассказа, но нарочитая беспечность Вершительницы Суда так поразила воительницу, что она уже сейчас готова была выложить всё и сразу.

— Шам же… Уф! — Фуга едва не поперхнулась, попытавшись одновременно проглотить обед и доказать Мередит её неправоту, судорожно схватилась за глиняную чашку с водой, сделала несколько долгих глотков. — Там же Цензор!

Заметив, что имя явно не произвело на Мередит никакого впечатления, Фуга добавила:

— Хитрая, опасная сука. И злопамятная, как сами Голоса. Даже я б предпочла на узкой дорожке с ней не встречаться.

— Слышала я, коридоры в Библиотеке широкие. Разминемся, — с улыбкой поддразнила воительницу Мередит. Вопреки её ожиданию, Фуга не улыбнулась в ответ, а озабоченно покачала головой.

— Как бы ни было мне неприятно признавать правоту этой… хористки, но… — Сирин, устроившаяся по правую руку от Вершительницы Судеб, в последний момент благоразумно заменила просящееся на язык слово более пристойным — сквернословия и грызни в Шпиле Мередит не терпела, — но поверь, Вершительница, она знает, что говорит. Эта самая Цензор числится среди тех, кого Голоса щедро одаривают своей непостоянной милостью, до поры до времени. Ты ведь знаешь, какие качества Архонт Тайн особенно ценит в своих последователях. Так что помножь слова Фуги на десять.

— А в бою эта Цензор как? — поинтересовалась Мередит.

— Хороша, — кратко и мрачно признала Алая Фурия. — А ватаг с нею до десятка будет. Плюс пара-тройка Певчих Крови. Плюс еще парочка зверолюдов. Наёмников у нас нет, чтобы эту кодлу отвлечь, а сами, даже в семь рыл, вряд ли всех перебьём.

— А всех-то нам зачем? — вскинула бровь Мередит. — Или у тебя уже там с каждым личные счёты? Кстати, ни за что не поверю, что весь десяток ватаг расселся у входа… единственного, кстати, входа? Фуга тяжело вздохнула.— Ну, не единственного, — неохотно пробормотала она, вяло размазывая остатки остывшей подливы по дну миски. — Короче, дай мне пергамента клочок и перо, я лучше нарисую. А то говорить долго.

Спустя пару минут все, кроме заскучавшей Смерти-из-Тени, склонились над куском пергамента, исчерченным жирными чернильными линиями.

— Вот тут, — палец Фурии уперся в корявый полукруг, призванный обозначать арку ворот, — главный вход. Он зачарован Книгочеями, вроде. Туда пока не подступиться. Над снятием чар Цензор как раз корпит, да не одна — лучших чароплётов с собой потащила. А вот здесь… — палец с обкусанным ногтем переместился к неровной вертикальной линии, — обрыв. Очень крутой. Только наверху есть площадка и туннель от этой площадки уходит в темноту. Почему ещё никто туда веревку с крюком не закинул — не знаю. Возможно, туннель завален. Или там всяких ловушек полно и Цензор об этом знает. А может, даже и погибели засели.

Последние слова Фурии заставили Смерть-из-Тени глухо заворчать, а людей — невесело переглянуться. Погибели — бич Старых Стен… да и любых заброшенных каменных построек, не оставили своим вниманием руины книгочейского оплота. Сильные, свирепые, не боящиеся боли, безжалостные создания, рвущие в кровавые ошметья тех любопытных, которые посмели сунуться на запретные земли, всегда передвигались небольшими стаями. Обычно на двух-трех погибелей ходили десятком. Да и то бывало такое, что находившиеся на последнем издыхании твари успевали серьёзно покалечить, а то и убить бойцов…

Мередит резко хлопнула в ладоши, разгоняя вязкую тревожную тишину.

— Может, засели, а может, и нет. Наверняка мы не знаем, и не узнаем, если не заглянем в этот твой туннель. Так. Ещё варианты есть?

Алая Фурия молча помотала головой.

— Значит, либо Цензор со своими прихвостнями, либо неизвестность, — усмехнулась Вершительница. — Ну, что скажете, господа союзники?

— А ты что решила? — вопросом на вопрос откликнулся Барик.

— Что я решила — после узнаете. Сначала вас хочу послушать. Ну!

— Моё мнение ты знаешь, — проворчала Фуга. — Уж лучше ловушки, чем Цензор. А от погибелей, говорят, и убежать можно. Бывали случаи.

— По мне — так лучше враги из плоти и крови, чем эти комки молний с когтями, — возразила Атли, задумчиво запуская пальцы в свою густую белоснежную шевелюру, что, как давно уже подметила Мередит, служило у Заклинательницы Приливов признаком крайнего душевного волнения. — С людьми справиться всё же полегче будет.

— Ого! — деланно изумилась Фурия. — У нас тут колдунья бессмертной заделалась, как я посмотрю. В чем секрет, Атли? Ты уже какой-нибудь Архонт Неуязвимости, а мы и не знаем? Может, тогда вообще одна против сотни выйдешь, а? А мы — в тенечке постоим, полюбуемся, как тебя на куски будут драть.

Атли сощурилась, готовая уже огрызнуться.

— Нишкните! — негромко, но веско произнесла Голос Суда, устремляя на обеих союзниц выразительный взгляд. — Я просила, чтобы вы высказались, а не собачились. Лантри. Ты-то что скажешь?

— Скажу, что ни один из предложенных вариантов меня не вдохновляет, — вздохнул Книгочей, оглаживая бороду. — Но если мы все-таки решим сунуться в пасть к погибелям, то помните — колдовать ни в коем случае нельзя. Полное название этих тварей звучит как «погибель магов», и поверьте, друзья мои, на любую волшбу у них нюх просто исключительный. А, да… — пожилой летописец слегка виновато покосился на лениво почесывающуюся Смерть-из-Тени. — на зверолюдов, кстати, тоже. То есть я хочу сказать, что у маленького отряда без нашей уважаемой Архонта Песни, уважаемой заклинательницы и не менее уважаемой охотницы, будет больше шансов проскочить незамеченными.

Мередит потерла подбородок. С составом группы теперь все было ясно. Она сама, Лантри да Барик с Фугой.

— Что насчет волшебных предметов? Допустим, оружия? — обратилась Вершительница к летописцу, признав его знатоком погибелей. Книгочей пожевал губами.

— М-м-м. Трудно сказать однозначно. Видишь ли, чары, наложенные на вещь, с одной стороны, бесспорно будут привлекать погибелей, пусть и не так сильно, как вершащееся колдовство, но с другой стороны — зачарованным мечом справиться с этими милыми созданиями будет проще и быстрее.

— Ладно, об этом подумаем после. Спасибо, Лантри. Кто-то ещё хочет что-то сказать?

— Я хочу, — мелодично откликнулась Сирин. — Вершительница, ты так и не рассказала о том, как прошла твоя встреча с повстанцем.

— Ну и ну, — хмыкнула Мередит. — А я-то была уверена, что все уже всё повыспросили у нашего отрядного летописца. Что же, если почтенный Лантри не поддался на ваши провокации и стоически умолчал о подробностях встречи, я вам кое-что расскажу. Тем более, то, что предложил ярусник, касается каждого из нас. Но сначала завершим обсуждение похода к Цитадели. Со мной отправляются Лантри, Барик и Фуга. Возражения есть?

— У Смерти-из-Тени есть!

Мощная зверолюдка одним скользящим движением оказалась возле стола, идеально вписавшись в пустоту между Сирин и Бариком, который, впрочем, сразу же поспешил отодвинуться подальше. На Мередит отчетливо повеяло мокрой псиной, но Вершительница и не поморщилась — только взглянула на охотницу с доброжелательным интересом.

— Какие?

— Смерть-из-Тени будет драться! — непреклонно заявила охотница, нависая над сидящей Вершительницей. — Смерть-из-Тени убила десятки погибелей, разрывала их в клочья красиво-быстро-безжалостно!

На краткое мгновение Вершительница прикрыла глаза, подавив вспыхнувшее в душе раздражение — Кайрос милостивый, ну неужели так трудно просто сделать то, что она говорит?!

— Смерть-из-Тени будет драться, — согласилась Мередит. — Будет драться с теми, кто в моё отсутствие решит прийти в Шпиль с оружием, если, конечно, найдутся такие глупцы.

Ожидаемое утробное ворчание вырвалось из пасти зверолюдки. Выпрямившись во весь свой немаленький рост, Смерть-из-Тени ощерилась, демонстрируя крепкие клыки. Несколько мгновений Вершительница и охотница смотрели в глаза друг другу. Наконец Смерть-из-Тени фыркнула и отвела взгляд, а её несогласный рык перешел в отрывистый лающий смех.

— Смерть-из-Тени сделает так, как альфа велит, — довольно произнесла она. Мередит прерывисто выдохнула, зло сощурилась. Это означало недовольство. Смерть-из-Тени широко осклабилась в ответ, шевельнула острыми, поросшими густой чёрной шерстью ушами. Это означало гордую улыбку. Альфа стаи Шпиля по-прежнему сильна духом. Достойна великой чести — вести за собой бывшую предводительницу Камнепытов. Как же Вершительнице осточертели эти вечные проверки, кто б только знал. Спокойно. Она — ученица великого Тунона! Она — выше всего этого. Она умеет контролировать свои эмоции. Вдох. Выдох. Абсолютное спокойствие. Ох, если б ещё не эта головная боль, будь она неладна…

Алая Фурия, считающая терпеливое ожидание пустой тратой времени, бесцеремонно потеребила Вершительницу Судеб за рукав.

— Эй, Мередит! Прекращай уже пялиться в пустоту и сопеть на нас. Давай, рассказывай! Не только же мне одной без передышки языком молоть.

Мередит выругалась (мысленно). Поблагодарила Фугу (взглядом). И кратко поведала соратникам обо всем, что произошло на поляне.

— Хромой Бык? — вдруг ни с того ни с сего развеселилась Фурия, стоило только Вершительнице умолкнуть. — Да ты что, серьёзно?

— Знаешь его? — уточнила Мередит.

— Ха! Да кто его не знает? С ним така-ая история вышла — обхохочетесь сейчас. Он после испытания испросил у Пятого Глаза дозволения самому себе кличку выбрать. Пятый Глаз был в настроении и выбор клички разрешил. Да еще и Голосам сказал, что наглое свежее мясо само себе имя придумывать будет. Я сама была в лагере, когда он вышел, стал прямо перед Голосами и Глазом и рявкнул во всю глотку: «Хромой Бык». Типа защиту и безопасность себе обеспечил. Ох и ржали же мы все…

— Почему это? — недоумённо поинтересовалась Атли.

— Закон Кайрос запрещает убивать быков, — кратко пояснила Вершительница, невольно задумавшись: откуда об этом нюансе мог узнать громила, при первой встрече показавшийся ей… а вот и никем не показавшийся. Она почти не удостоила Быка вниманием, скользнула взглядом по предполагаемому телохранителю, в ожидании главного мятежника отметила его физические качества — и только. Ох, глупо. Как же глупо… Если б Тунон узнал о таком вопиющем промахе — ёжиться бы Мередит под его тяжелым осуждающим взглядом и выслушивать обидные, горькие и справедливые слова о своей ненаблюдательности. — Правда, в законе не указано — можно ли убить человека, называющего или считающего себя быком. Видимо, этой лазейкой он и решил воспользоваться. Продолжай, Фуга.

— Ну тут Голоса встает со своего трона и говорит — мол, если ты бык, тебе полагается мычать, а разговаривать — незачем. Помахал своей палкой — и через миг Бык сплевывает на землю отсохший язык. А Нерат добавляет — тут, мол, все знают, что ты бык, и тебя, конечно, никто не тронет, а вот каждый новобранец, которого завербуют после этой минуты, получит распоряжение испытать на тебе свои силы. Если сумеешь без языка ему растолковать кто ты таков — можешь, конечно, не драться — закон никто нарушать не намерен. Ну, а не сумеешь — твоя забота.

— Очень смешно, — надменно фыркнула Сирин, очаровательно вскидывая подбородок. — Как раз в духе Архонта Тайн. Такой незатейливый кровавый юмор.

— Ну что ж, судя по тому, что Бык все ещё жив, огрызается он успешно, — заметил Лантри, привычно оглаживая бороду перепачканной в чернилах рукой. — Хотя на самом деле я думаю, что они с Ядогрибом-Неборостом заключили такое себе взаимовыгодное соглашение. Ведь Голоса не уточняли — может ли кто-нибудь другой называть новичкам кличку этого ярусника. Интересно, почему Голоса оставили такую очевидную лазейку? Решили, что никто не захочет терять их расположение из-за нового бойца?

— Похоже, дело в обычной скуке, — развела руками Фуга. — Здоровяк и без помощника неплохо справлялся с задиристыми салагами, так что, думаю, Архонту просто надоело каждые пару часов терять по нескольку человек из свежего мяса, тем более, что у Быка никакой фантазии, а тактика всегда одна — схватить за шею и припечатать башкой об землю.

Доверительно подавшись к Лантри, Фуга выдохнула ему в лицо:

— Знаешь, Книгочей, мозги на камне это так ме-ерзко. А ещё в жаркий денёк они тошнотворно воняют.

— Ох… Избавь меня от подробностей, — поморщился летописец, поспешно отстраняясь от воительницы. — Поверь, я насмотрелся всякого, пока был привязан к столбу в вашем лагере.

Довольная собою Алая Фурия ухмыльнулась и повернулась к Вершительнице Судеб.

— К слову, о мозгах и быках, подруга. Мне что-то стало очень интересно, где этот твой Неборост сумел раздобыть парик для приятеля?

— Парик? — уточнила Мередит медленно обмирая. Низкий лоб, шапка густых волос… О, Кайрос. Где, интересно знать, были её глаза? А она ещё с горечью представляла себе нотацию от любимого наставника. Ха! Да за такую некомпетентность её в порошок стереть мало! В Ямы сослать до конца жизни! А, их же Игрок благоустроила. Тогда — в Осуждённый Квартал!

— Ага, — кивнула Фуга, прервав мысленное самобичевание подруги, и задумчиво поскребла подсохшую болячку на локте. — Хромой Бык ведь лысый, как колено.

План, предложенный мятежником, понравился всем. Главным образом потому, что в нём рисковать своей шеей чаще всего приходилось бы Неборосту и его молчаливому приятелю.

— Он спрашивал, сколько нас? — между делом поинтересовалась Атли.

— Разумеется, — кивнула Мередит и с удовольствием процитировала саму себя: — Достаточно, чтобы удержать стяг и слишком мало, чтобы вступить в честный бой.

Вот так, дорогой ярусник. Как хочешь — так и понимай.

— Значит, отряда четыре, не больше, — задумчиво кивнула Заклинательница Приливов. — Встреч через пять-семь тебе придется показать ему парочку новых лиц. Он вряд ли поверит, что всю эту кашу заварили только вы с Лантри, и вскоре точно захочет познакомиться со всей верхушкой. Вопрос доверия, понимаешь?

Мередит понимала. И даже уже решила, что воспользуется хитростью, нечаянно подсказанной самими мятежниками. Помнится, Марк отзывался о её задумке как о маскараде? Прекрасно. Значит, маскарад и устроим.

— Покажем, Атли, — с усмешкой пообещала она. — Будут ему новые лица.

***

В Старые Стены Марк больше не ходил, а если и ходил — то Игрока с собою не приглашал. Рогалус тоже не встречался с навязанной Туноном ученицей, с недавних пор предпочитая оставлять задания в письменном виде. Молчаливые слуги доставляли блондинке записки от Вершителя и забирали выполненную работу. Игрок прилежно и бездумно переписывала своды законов с листа на лист, мечтая о возвращении доброй и понимающей Калио. Немногочисленные свободные часы она проводила в библиотеке, тщетно пытаясь отыскать…

— То, чего не было на самом деле?

Библиотекарь-книгочей посмотрел на Игрока так участливо, что девушка невольно покраснела.

— Да, знаете, хочется прочесть что-нибудь… для развлечения, — пролепетала она. — Фантастика, там… ой, ну то есть сказки, легенды, мифы. У любого народа есть какие-то предания, верно?

Лицо библиотекаря разом посуровело.

— Ничего подобного здесь нет и быть не может! — громко… даже, пожалуй, излишне громко произнес он. Игрок, стоявшая в паре шагов от хранителя знаний, невольно поморщилась — книгочей, похоже, решил, что его собеседница внезапно начала страдать тугоухостью. — Записывать сказки? Легенды? Что за ерунда?! Какой глупец станет тратить пергамент на бессмысленные выдумки?!

Выпалив эту гневную тираду, пожилой книгочей резко развернулся и исчез в полумраке меж стеллажей, оставив недоумевающую блондинку в одиночестве.

— И вовсе незачем так на меня кричать, — пробормотала девушка себе под нос. — Можно было просто сказать, что художественная литература тут не в ходу. Я бы поняла.

Немного подождав и убедившись, что смотритель фонда даже не думает возвращаться, Игрок горько вздохнула, а затем — понуро побрела к выходу из библиотеки. До сна оставалось ещё несколько совершенно свободных часов, и она решительно не представляла, чем могла бы себя занять. Несчастную настигла скука — самый страшный враг всех тех, кто не вынужден ежедневно бороться за хлеб насущный и место под солнцем. В родном мире девушке ни разу не приходилось серьёзно задумываться о том, куда девать свободное время. Скука растворялась в потоке информации, беспрерывно льющемся с плоских экранов. Одного движения пальчика Игрока было достаточно, чтобы к её услугам оказалась любая книга, любой фильм, любая виртуальная реальность, созданная исключительно для развлечения… Девушка резко, раздраженно выдохнула, угрюмо уставившись на витражное окно с таким видом, будто оно нанесло ей смертельную обиду. Фыркнула. Легонько постучала согнутым пальцем по одному из цветных стёклышек. Совсем недавно они её восхищали. Теперь же их и видеть не хотелось.

— Кажется, я понимаю, почему знатные дамы в средневековье только и делали, что сплетничали и вышивали, — проворчала Игрок себе под нос, усаживаясь за свой стол и подпирая голову рукой. Надо сказать, что её представления о дамах средневековья ограничивались несколькими просмотренными фильмами, в которых томные красавицы либо закручивали разного рода хитроумные интриги, либо вели крайне скучный образ жизни, вышивая себе гладью приданое, в ожидании возможной встречи с возлюбленным. Сейчас блондинка вполне ощущала духовное родство с последним типом прекрасных страдалиц, разве что предназначенного судьбою возлюбленного у неё не было и не предвиделось. В камине по-прежнему мерно гудело пламя, которое девушка так и не решалась погасить. Над крышкой стола, в луче нежно-золотистого солнечного света, проходящего через лимонное стёклышко, кружились пылинки, медленно опускаясь на полированное дерево, на крышечку медной чернильницы… Игрок пожалела, что не додумалась припрятать чистый пергаментный лист, который остался после выполнения очередного письменного задания. Можно было бы попробовать порисовать. Хоть какое-то занятие.

— Калио, возвращайся скорее, ну пожалуйста, — жалобно протянула Игрок, устремив рассеянный взгляд на цветной витраж. По приблизительным расчетам девушки, Вершительница Равновесия должна была бы уже быть на полдороге к Городу-Бастарду. А вдруг её что-то задержало? А вдруг что-то случилось?.. Игрок тряхнула головой, пытаясь прогнать малоприятные мысли о том, что работа Вершителей Судеб, вообще-то, часто сопряжена с немалым риском. В Игре с Калио, вроде бы, ничего страшного не происходило… но в Игре она никуда и не уезжала, верно? Ах, если б только была возможность хоть как-нибудь поддерживать с Вершительницей постоянную связь. Она могла бы тогда, к примеру, позвонить, спросить: как дела? как продвигается задание Тунона? скоро ли ожидать возвращения?..

Само собой, блондинка не могла не признать, что в недельном ожидании почтовой птицы или трехдневной поездке в место, до которого любое такси легко добросило бы за несколько часов, есть своеобразная романтика, но всё же предпочла бы куда более привычный и менее экзотический способ связи либо путешествия. Во всяком случае, тогда бы ей точно не пришлось так переживать за наставницу.

Скука ненадолго отступила — на её место явилась тревога. Сознание послушно принялось рисовать самые жуткие картины, подвластные воображению блондинки: вот Калио, истекающая кровью после тяжёлой схватки (с кем? ну, скажем, со зверолюдами) едва бредёт по дороге, пошатываясь и чуть не падая… вот она пронзительно вскрикивает за миг до того, как разъярённая толпа берёт её в кольцо, взлетают тяжёлые цепы, вилы втыкаются в мягкое тело, их зубья окрашиваются лаковым алым… вот у Вершительницы Равновесия случайно подворачивается нога на хлипком мостике, прогнившие перила проламываются, и бурная речка в мгновение ока уносит тело женщины, ударяя её о прибрежные камни, а после — выбрасывает на песчаную отмель, уже недвижимую. Игрока явственно передернуло — до того яркой вышла представившаяся картинка: песок, набившийся в роскошные каштановые кудри, синяки на ногах, рука, вывернутая под неестественным углом…

В дверь деликатно постучали. Блондинка вздрогнула от неожиданности, постепенно приходя в себя, перевела дыхание, тряхнула головой, силясь выбросить из памяти реалистичный кошмар, и пошла встречать гостей. Гостя. К чести Марка, надо сказать, что он почти не смеялся, когда обуреваемая тревогой Игрок выложила ему все свои опасения, в красках расписав ужасные видения — только спросил, не ела ли она за обедом чего-нибудь экзотического, и зачем-то проверил уровень чернил в массивной чернильнице, стоящей на столе. После проверки, результат которой, видимо, показался Архонту Теней удовлетворительным, Игроку был дан ценный совет: поменьше переживать о Вершительнице Равновесия, которая вполне способна позаботиться о себе сама, и побольше думать о предстоящем экзамене.

— Каком ещё экзамене? — насторожилась Игрок, сразу припомнив разговор о таинственной проверке.Марк выразительно вскинул бровь.

— Нет, я ничего не знаю, — подтвердила блондинка.

— Да ну? После полудня тебе должны были доставить записку… кстати, вот она.

— Никогда бы не стала искать записку на каминной полке, — вздохнула Игрок, мысленно недоумевая: как она могла не заметить аккуратно сложенный пополам пергаментный лист?

— Возможно, Рогалус предположил, что неизменно находить послания на столе — слишком однообразное занятие. А может быть, в этом внезапном новшестве виноваты нерадивые слуги. Или же тебе просто нравится всякий раз узнавать последние новости именно от меня. Если последнее предположение верно — радуйся. Вот свежее известие: завтра тебя ожидает краткий экзамен, после которого титул «экзарх» будет иметь самое непосредственное отношение к твоей персоне. Советую подготовиться как следует.

— К чему? — простонала Игрок. — Я ж понятия не имею что будет!

— Ну ты ведь что-то учила все эти дни? — пожал плечами Клинок Кайрос. — Вот это и расскажешь. Всего-то пара устных вопросов и испытание навыков работы с консолью.

— Тебе легко говорить, — сумрачно откликнулась блондинка. — А если я не сдам? Что тогда?

— Сдашь, — отчего-то вздохнул убийца. — Можешь даже не сомневаться. Просто поверь на слово.

Игрок растерянно кивнула. У неё сложилось отчётливое ощущение, что Архонт Теней не особенно рад удаче, которую пророчил, но приставать к Марку с расспросами она не рискнула.

— Кстати, скажи мне, девочка, чем тебе не угодил бедняга-библиотекарь? — осведомился Клинок Кайрос, усаживаясь напротив девушки и принимаясь едва слышно постукивать кончиками пальцев по гладкой столешнице.

— Не угодил? — недоуменно переспросила Игрок.

— В поисках тебя я заглянул в фонды и неожиданно для себя стал участником прелюбопытнейшего действа. Не то чтобы меня редко молили о пощаде, но такой экспрессии от разменявшего восьмой десяток книгочея я, признаться, не ожидал.

Блондинка непонимающе хлопнула ресницами.

— Марк, извини, но я что-то к вечеру туго соображаю, — покаялась она. — Можешь объяснить еще раз — что произошло с библиотекарем и причем тут я?

— С ним всё в порядке, — заверил девушку Клинок Кайрос, неуловимым движением извлекая из воздуха один из своих кинжалов и принимаясь неторопливо подрезать ногти на левой руке. — Во всяком случае, когда я уходил, он казался очень счастливым. А вот что было в голове у тебя, когда ты стала требовать от бедолаги запрещённые Владыкой легенды, я даже и гадать не берусь. В следующий раз, когда решишь устроить подобную проверку на верность Кайросу, выбирай кого-нибудь помоложе, с нервами покрепче, договорились? А то как бы не пришлось Тунону искать кого-то на вакантное место смотрителя хранилища письменной мудрости.

Игрок мученически застонала, уронив голову на сложенные руки. Теперь она вспомнила! В одном из законов, переписываемых ею для Рогалуса, как раз говорилось о чем-то подобном! Помнится, она даже ненадолго задумалась о том, как приходящие к власти перекраивают мир, отбирают у покорённых их историю, запрещая даже упоминать о том, что было до завоевания… Медленно выпрямившись, девушка почувствовала, как под внимательным взглядом Клинка Кайрос начинают пылать щёки. Ох, стыдно-то как! Теперь в библиотеку лучше какое-то время вовсе не заглядывать — едва ли она сможет смотреть в глаза старику, пережившему такой сильный испуг по её милости. Хотя, нет! Как раз следует зайти и извиниться! Палач Суда с интересом пронаблюдал за тем, как на лице блондинки последовательно отобразилась вся гаммма переживаемых эмоций: недоумение-осознание-стыд-раскаяние-решимость и усмехнулся, блеснув крепкими белыми зубами.

— Не вздумай возвращаться и расписываться перед ним в своей некомпетентности, — произнес Клинок Кайрос, завершив свой маникюр и внимательно осмотрев получившийся результат. — Просто запомни свой промах и больше подобного не повторяй.

Игрок медленно кивнула. Несколько минут они провели в молчании, затем заскучавший Марк встал, перегнувшись через стол потрепал Игрока по голове, и двинулся к двери.

— Подожди! А ты… ты не пожелаешь мне удачи на завтра? — робко пискнула блондинка. Архонт Теней на мгновение задержался у выхода.

— Бесполезно, — вздохнул он. И исчез в клубящейся за порогом тьме.

Когда Игрок, немного поплутав по дворцовым закоулкам, добралась до кухни, было ещё светло. Путем кратких переговоров с поварихой будущая экзарх добыла кусок фруктового пирога, уложила его на глиняную тарелку и отправилась извиняться. Она решила, что по совету Марка не станет признаваться в содеянной глупости, а просто оставит пирог на столе и тихонько уйдёт. А если вдруг встретит книгочея, то попросит прощения за… так, о своей забывчивости говорить нельзя, значит… за глупую шутку? Ничего себе шуточки, после которых (пусть и по дурацкому совпадению) приходит палач! Значит, за…

Придумать правдоподобную причину Игрок не успела — двери библиотеки уже оказались у неё перед носом. Шумно переведя дыхание, девушка осторожно переступила порог. Летние сумерки обволокли уставленный стеллажами зал. Одно окно — как раз то, возле которого так часто сидела Игрок — было открыто, и лёгкий ветерок едва-едва покачивал лиловые дамастовые занавеси, казавшиеся чёрными в подступающем сумраке. Девушка поймала себя на том, что старается ступать на цыпочках и дышать через раз — абсолютная тишина, нарушаемая разве что редким шорохом ткани, требовала почтения. Книгочей обнаружился в одном из кресел — призрачное сияние Могилы Терратуса* резко обрисовало силуэт старика, подчеркнуло птичий профиль, заострило нос, выбелило кожу. Библиотекарь полулежал, расслабленно откинувшись на высокую спинку, и, по всей видимости, спал. Во всяком случае, он даже не шелохнулся, когда Игрок приблизилась, сдвинула несколько свитков со стола, стоящего слева от кресла, и аккуратно опустила тарелку на освободившееся место.

— Я не хотела доставлять неудобства, и я так больше не буду, честное слово, — прошептала блондинка, не надеясь, что спящий услышит, но чувствуя необходимость добавить к подношению словесные извинения. — Простите. Так же тихо и осторожно, боясь потревожить сон старика, девушка покинула библиотеку, мягко прикрыв за собою двери, и, довольно улыбнувшись, направилась к себе. Совесть, мучившая её последние несколько часов, немножко подуспокоилась, а большего Игрок и не желала.

Конечно же, Марк оказался прав. Впрочем, как и всегда. Экзаменовать блондинку взялся Нуновал в присутствии Тунона. Сперва Игрок бледнела и запиналась, но вопросы были на удивление несложные, и ответы вроде «потому что это запрещено» или «так сказано в своде законов Кайрос» экзаменаторов, по-видимому, устраивали. К концу устного опроса ученица осмелела настолько, что с удовольствием вспомнила всё прочитанное о таинственных Старых Стенах и, к священному ужасу Вершителя Войны, добросовестно и многословно этой информацией поделилась. Увы, но демонстрация глубоких познаний вызвала вовсе не похвалу и одобрение высокой комиссии, а строгое замечание со стороны Тунона насчет нежелательности проявления повышенного интереса к Стенам. Игрок мрачно усмехнулась краешком губ — попытка произвести хорошее впечатление с треском провалилась. Глупо было ожидать чего-то иного, да?

— Очень хорошо, Игрок. Теперь, хм, перейдём к практической части.

Нуновал осторожно приблизился к девушке, остановился в паре шагов от неё, откашлялся, собираясь зачитать написанное на пергаментном листе… Внезапно у Игрока сложилось странное ощущение, что сейчас Вершитель Войны нервничает разве что чуточку меньше, чем она сама, когда готовилась отвечать на первый экзаменационный вопрос. Блондинка ободряюще улыбнулась Нуновалу и решила — была не была — второй раз за день проявить инициативу, но на сей раз до оглашения задания. Ну ладно, «до» уже не успела. Значит, «во время».

Вершитель Войны поперхнулся на полуслове. Экзарх Игры смущённо опустила ресницы. Адъюдикатор вроде бы благосклонно принял из рук Нуновала хрустальный гибкий листок, на котором обжигающе ярко горели тёмные чернила — настройки прозрачности для пергамента Игрок выкрутила почти на максимум.

Экзамен завершился.

Почему? Только это слово и стучало в висках, пока Игрок, пыхтя и отдуваясь, ползла вверх по жуткой винтовой лестнице, которая никак не думала заканчиваться. Тени стелились перед ней дымным флёром, ненавязчиво намекая, что двигаться можно было бы и поживее. Почему сейчас? Почему так? Почему мы вообще туда карабкаемся? Что-то такое она попыталась спросить, когда оказалась на крыше и обеими руками уцепилась за флагшток, пытаясь с горем пополам восстановить дыхание и не дать бешено колотящемуся сердцу выпрыгнуть из груди.

— Пчму?

Получилось до невозможного невнятно, но Марк понял.

— Мне вдруг захотелось отметить твою первую маленькую победу дружеской беседой, — пояснил он, с наслаждением раскидывая руки и покачиваясь на носках. Марка обнимало ослепительное лазурное небо, тени медленно растекались у его ног, постепенно захватывая крышу. Игрок судорожно сглотнула и поспешно отвернулась, уткнувшись в сгиб руки, до боли стиснула полированное дерево. Архонт Теней беспечно стоял на самом краю узкого, скользкого мраморного парапета, и слишком легко и страшно было представить, как Клинок Кайрос, теряя равновесие, соскальзывает вниз.

— Ты ведь вечно хотела поговорить со мной подольше, верно? Ну так вот получай заслуженную награду: на несколько грядущих часов я в твоём распоряжении. К слову, о наградах — немногим позже Тунон устроит для тебя пышное торжество. Через пару-тройку дней, полагаю. Нужно ведь ещё разослать официальные приглашения и пошить тебе наряд. Но я терпеть не могу всякого рода церемонии, поэтому… Игрок, поверни-ка голову в мою сторону и хотя бы сделай вид, что слушаешь. Я же и обидеться могу.

— А ты не стой там, — пробормотала блондинка, неохотно выполняя распоряжение. — Меня в дрожь бросает от твоих покачиваний на краю пропасти.

— Так лучше? — осведомился Марк. Блондинка бросила краткий взгляд на убийцу и застонала. Палач Суда больше не стоял на парапете — он на него уселся, свесив ноги в бездну. Ещё и приглашающе похлопал рукой по нагретому солнцем мрамору рядом с собой.

— Отцепись от деревяшки, девочка, и иди сюда.

— Мне и отсюда хорошо тебя слышно. Ох, ладно-ладно. Уже иду. И не нужно смотреть на меня с таким выражением лица.

— Вот чего точно не нужно делать — так это со мной пререкаться, — парировал Марк, перехватывая руку блондинки и поддерживая девушку, пока она осторожно опускалась на теплый камень. Свои ноги, не в пример Марку, Игрок предпочла оставить на крыше: ей казалось, что чувствовать под подошвами что-нибудь твёрдое всяко лучше, чем болтаться в пустоте.

— Сидим бок о бок, смотрим в противоположные стороны, — оценил палач Суда. — Символично.

— Я просто летать не умею, — несколько уязвлённо заметила Игрок. — Особенно с такой высоты.

— Ты у нас просто клубок противоречий, — усмехнулся Архонт. — Боишься упасть и сама же садишься в самое неустойчивое положение. Осталось только подтолкнуть.

Игрок кашлянула, неловко сползла с парапета так, чтобы прислониться поясницей к низкому бортику, и сразу почувствовала себя увереннее.

— Мои поздравления, — произнес Марк, дождавшись, пока она угнездится поудобнее. — Ты справилась с заданием и стала экзархом. Впрочем, ты в любом случае справилась бы, потому что это было необходимо.

Вершительница Судеб на месте Игрока сразу бы выпалила: «Кому необходимо?» Игрок же благодарно улыбнулась, принимая, как ей казалось, комплимент. Клинок Кайрос понял, что привычный стиль разговора придётся менять.

— Советую тебе задуматься о своём будущем, — прямо заявил он. — Ясное дело, говоря «будущее» я подразумеваю «полезность». Это означает, что тебе нужно придумать какую-нибудь работу (желательно что-то кроме копирования стульев и свечей) и попытаться убедить Тунона в её необходимости.

Вопреки ожиданиям убийцы, Игрок даже не отреагировала на очередную шпильку, но лишь скептически вздёрнула бровь таким знакомым движением. Всё-таки кое в чём они с Мередит и правда были похожи.

— Убедить? Тунона? Я?

— С убеждением, так и быть, помогу, — пообещал Марк. — Главное, найди себе занятие. Необычное. Которое сумело бы заинтересовать Адъюдикатора. И, конечно, приносило бы больше пользы, чем вреда.

Игрок медленно наклонила голову, соглашаясь. Всё правильно. Не ожидала же она, что её вечно будут кормить-поить за спасибо? Пожила немного, попривыкла, освоилась — так теперь давай, приноси пользу. На всех Ярусах, пожалуй, не найдешь ни одного бездельника — у каждого есть своя работа. Теперь и у неё будет! Вот только какая?

— Марк, а ты мне, случайно, ничего не посоветуешь?

— Девочка, пожалуйста, в беседах со мной используй голову по назначению, ладно? Как я тебе могу что-то посоветовать, когда понятия не имею на что ты способна?

Тени уже заволокли всю крышу, точно плотный чёрный бархат. Игрок осторожно опустила руку, неосознанно ожидая чего-то прохладного, напоминающего воду, но пальцы не встретили сопротивления, легко коснулись камня. Марк усмехнулся.

— Так ведь и я понятия не имею, — уныло сообщила блондинка, обнимая подтянутые к груди коленки. — Экспериментировать боюсь, чтобы ещё чего-нибудь не натворить. А как иначе узнать?

— Да-а, дилемма, — протянул Клинок Кайрос, и непонятно было: всерьёз он или опять насмехается. — Полагаю, экзарх Игры, ты хочешь, чтобы я полностью взял твою судьбу в свои руки? Да ещё и нёс за тебя ответственность в случае чего? Не чересчур ли?

— Ответственность я сама могу за себя нести, — насупилась Игрок, зябко передёргивая плечами. Несмотря на солнечный, тёплый день, ветерок по крыше всё же гулял. Не то чтобы сильный — большой шёлковый флаг с эмблемой Тунона не трепетал в бездонной сини, а лениво шлёпал о шест — но довольно пронизывающий.

— Это тебе так только кажется, — вздохнул Марк. — Я сейчас мог бы пуститься в глубокомысленные рассуждения на тему этой самой ответственности, но, пожалуй, оставлю это старику. Он любит читать нотации. Под настроение.

До блондинки не сразу дошло кого именно Клинок Кайрос имел в виду под «стариком». Архонт Теней подождал, пока она догадается. Игрока слегка передёрнуло — то ли от ветра, то ли от мыслей об осуждающем взгляде недовольного Тунона. Затем блондинка сдвинула брови, упрямо выпятила нижнюю губу, явно споря сама с собой. Марк не мешал. Он уже знал, что без подобных внутренних диалогов Игрок не могла обойтись ни в один их мало-мальски серьёзный разговор, а также знал, что в конечном итоге её с ним согласие — всего лишь вопрос времени. Ну что же, они пока никуда не спешат…

Глубокие тени, ничуть не боящиеся солнечных лучей, скользнули вверх по флагштоку, оплетая янтарное дерево причудливой подрагивающей вязью. Полотнище флага хлопнуло, на несколько мгновений развернувшись под неожиданно сильным порывом ветра, и девушка увидела горящий червонным золотом стилизованный молот, заливаемый непроглядной тьмой. На миг флаг превратился в кусочек беззвёздной ночи. Игрок посмотрела. Подумала. Сделала выводы. И задала вопрос, от которого Марку сразу стало очень весело.

— Слушай…а ты хотел бы править Ярусами?

— Ярусами? Слишком уж мелко для меня, девочка. Если и править, то Империей, не меньше, — с удовольствием откликнулся Клинок Кайрос, позволяя теням беззвучно стечь вниз и, между делом, любуясь выражением лица блондинки. — Ладно-ладно, малышка. Шучу. Можешь не стараться найти зловещий подтекст там, где его не было. Вот это мальчишество, которое ты только что наблюдала, всего лишь должно было продемонстрировать тебе мой блестящий талант, а не намекнуть на государственный переворот. Поверь, если я когда-нибудь затею что-то подобное и зачем-то решусь тебя в это посвятить, то сообщу о подготовке в укромном месте, в котором нас точно не подслушают, а не побегу на крышу перекрашивать флаги и, заодно, гадать — приспичило кому-нибудь, до мозга костей верному Кайрос, в этот самый миг выглянуть в окошко или нет.

— Логично, — задумчиво признала Игрок.

— Спасибо, — церемонно кивнул палач Суда, пряча усмешку. — Вернемся к теме нашей беседы?

— Да-да! — оживилась блондинка, быстро поворачиваясь к Клинку Кайрос. — Ответственность!

— Работа, — поправил убийца. — Твои идеи?

— Все, чего я хочу, это не быть обузой и приносить людям пользу, — пожала плечами девушка.

— Целительство? — предположил Клинок Кайрос.

— Я боюсь крови, — потупилась Игрок. — Знаешь, пока мы шли в Город-Бастард с Мередит, я, конечно, сумела с горем пополам перевязать ну… того, кто на нас напал и выжил, но едва в обморок не хлопнулась. Чтобы ещё хоть раз… Бррр.

— Лужайки и антилопы, — со вздохом резюмировал Марк. — И ещё облачка. Пушистые.

Блондинка слегка помрачнела, но говорить ничего не стала. А что тут скажешь?

— Ладно, — смирился Клинок Кайрос. — Для начала переживи бал. Потом уже решу как с тобой быть.

Мередит сразу бы уцепилась за такую явную тему для нового разговора: «Что значит, «переживи»?» Игрок сочла сказанное фигурой речи, не стоящей внимания.

— Может, я и придумаю что-нибудь удивительное и полезное, — задумчиво пообещала она. — Попытаюсь. Например, я могла бы в комнатах учеников теплые полы сделать, как делала в Ямах. Свет, наверное, тоже могла бы попробовать вытащить и улучшить.

— Вытащить? — уточнил Марк.

— Ну да. Понимаешь, мои возможности, по сути, ограничены набором игровых объектов, но вот сочетания этих самых объектов могут быть абсолютно разными. Взять хотя бы те же источники освещения.

— Факелы?

— Пусть факелы, — покладисто согласилась блондинка, сияя от пришедшей в голову идеи, словно новёхонькое медное колечко. — Смотри, они, по большому счету, только визуальный эффект!

Марк заинтересованно вскинул бровь.

— Да? Намекаешь на то, что если сунешь пальцы в пламя, то останешься цела?

— Ну… чисто с игровой точки зрения осталась бы, — слегка стушевалась Игрок. — Но я просто хотела сказать, что для каждого изображения горящего пламени, скорее всего, был использован так называемый «источник свечения». Ну это когда неструктурированным спрайтам с анимацией горения дается дополнительная точечная подсветка и… М-м-м?..

— Я очень ценю твоё намерение поделиться со мной этой информацией, но не имею ни малейшего желания переспрашивать каждое второе слово, — пояснил Клинок Кайрос, не отнимая ладони от губ блондинки. В его голосе отчётливо слышалось предупреждение, которое вкупе с пристальным взором янтарных глаз оказывало почти гипнотическое воздействие. Игрок почувствовала, что цепенеет, как мышка перед змеёй.

— Возможно, ты не пытаешься покрасоваться передо мной. Уверен, что ты не хочешь дать мне почувствовать себя не в своей тарелке. Полагаю, ты просто изредка забываешь, в каком из двух миров находишься, я прав? Тем не менее, прими к сведению мой очередной совет: либо подробно поясняй каждое название, либо подбирай другие слова, которые будут понятны нам обоим.

Игрок судорожно попыталась кивнуть.

— Видишь ли, детка, однажды ты можешь встретить кого-то более вспыльчивого и менее мудрого, чем я, — продолжил Бледен Марк, не отрывая взгляда от девушки. — Вдруг он решит, что, щеголяя странными словечками, ты насмехаешься над ним, или даже пытаешься заколдовать? Народ здесь не то чтобы очень терпеливый и склонный к подробному анализу чужих поступков. Ты меня поняла?

— М-м-м! — утвердительно откликнулась Игрок.

— Приятно слышать. Итак, сейчас я уберу руку, а ты — повторишь всё, что говорила, но обычными словами. Готова? Вперёд.

Старательно избегая выражений «обработка графической информации», «программный пакет» и «фотореалистичная визуализация», Игрок пространно описала свою мысль, вложив в пятнадцатиминутную тираду весь пыл своей юной души.

— Грубо говоря, ты возьмешь свет у огня и сделаешь его ещё ярче. Так? — подытожил Марк, терпеливо дослушав до конца.

— Ну… в общем да, — похлопала ресницами экзарх Игры.

— Тебе определенно не помешает взять несколько уроков риторики у Калио, — заметил Архонт Теней. — Передашь ей это моё пожелание, как только ваши занятия возобновятся.

— А они возобновятся? — приятно удивилась Игрок. — Я уже думала, что если мне присвоили звание, то и учить больше не станут.

Марк очень выразительно вскинул бровь, демонстрируя всю глубину наивности вопроса. Блондинка прониклась и покраснела.

— Рогалус тоже остается? — грустно уточнила она.

— На мой взгляд, с тебя и двоих Вершителей хватит, детка. Тунон, кстати, в этом вопросе со мной согласился.

Игрок снова засияла радостью.

— Спасибо! Марк, ты — лучший!

— Конечно. Глупо было бы полагать иначе, — удовлетворённо кивнул Архонт Теней. Игрок немного поёрзала, потеребила кончик перекинутой на грудь косы, собираясь с духом, и, наконец, решилась.

— Марк, пожалуйста, расскажи мне побольше про Архонтов, — застенчиво попросила она. — Хочу лучше узнать Тунона, тебя…

Одним неуловимо-текучим движением Клинок Кайрос встал, соступил с парапета, слегка наклонился, подавая Игроку руку. Блондинка радостно улыбнулась, решив было, что сейчас они с Марком куда-нибудь отправятся, но ей — увы — всего лишь помогли подняться на ноги.

— В другой раз, малышка. Сейчас время нашей беседы подошло к концу.

— Какая интересная закономерность, — проворчала Игрок, цепляясь за руку Архонта Теней. Ветер внезапно усилился, флаг наверху насмешливо зааплодировал её запоздалой догадливости. — Как только я собираюсь задать тебе какой-нибудь вопрос, касающийся тебя либо других Архонтов, разговоры сразу же заканчиваются.

Бледен Марк пожал тёмными плечами. Тени медленно и беззвучно покидали крышу, собираясь за его спиной, длинные пряди белоснежных волос, бьющиеся на ветру, постепенно становились пепельными, перетекали в дымную живую черноту.

— Чем чаще ты будешь радовать меня, детка, тем чаще я буду поощрять тебя своими визитами. Старайся, и будешь вознаграждена.

Игрок не смогла не хихикнуть. Получилось слегка нервно и неожиданно громко.

— Просто подумала, что для большей части местного населения твой визит — последнее, чего бы они желали в этой жизни, — пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Клинка Кайрос. — А мне его, выходит, ещё и заслужить надо!

— Вся суть в конечном итоге, — откликнулся Марк с улыбкой, показывая, что понял и принял шутку. — После наших встреч ты, в отличие от многих других моих собеседников, всё ещё способна двигаться, дышать и даже задавать вопросы. Неплохо, правда?

***

Неборост оказался ценным союзником. Мередит встречалась с ним ещё трижды — дважды в сопровождении Лантри, один раз — вроде бы в одиночку, а на самом деле вместе со Смертью-из-Тени, незримой, бесшумной и смертоносной. И всякий раз мятежник снабжал её сведениями о Голосах Нерата: подробная карта главной ставки, передвижения мобильных отрядов Хора, проникновение их в Старые Стены, лояльность Хора по отношению к нескольким избранным группам повстанцев…

С последнего «нежного свидания», как стали шутливо называть встречи Мередит с ярусником, Вершительница вернулась невеселая, задумчивая. Коротко кивнула спутникам и сразу же поднялась наверх, на обзорную площадку Шпиля.

— Лучше бы подыскала себе кого-нибудь в весёлом доме, — громко заметила Фуга, опуская на стол плошку с рагу. — Они там хотя бы живые и тёплые. И не пытайся убедить меня, что ты испытываешь экстаз от того, что с каменной фигнёй часами обнимаешься.

Мередит осторожно отняла ладони от гудящего устройства. Мир вокруг медленно возвращал привычные очертания и краски, голос Фуги больше не казался лиловым, а её слова не прыгали по плитам, звонко ударяясь о гладкий камень. Горный Шпиль отпускал девушку с большой неохотой. Казалось, ему хотелось ещё что-то рассказать ей, а может, и показать. Что-то помимо длинного зала, заполненного мерно гудящими устройствами, время от времени испускающими снопы чётко различимых зелёных цифр, помимо вогнутых зеркал,неясных фигур в длинных плащах, держащих в руках богато украшенные скипетры…

— Та-ак… Ну и видок у тебя, подруга. Словно болотных ягод обожра… обкушалась. Сядь-ка сюда. Эй! Ты меня-то хоть видишь? Понимаешь, что говорю? Сколько пальцев видишь?

— Нисколько, — вздохнула Мередит. — Ты мне кулак под нос суёшь. Я в порядке, Фуга.

— В порядке, как же! — саркастично фыркнула Фурия. — Видела бы ты себя… Кстати, что на встрече стряслось? Ты вернулась какая-то странная.

— Мятежник ожидает от нас активных действий, — пояснила Мередит, окончательно приходя в себя и принимаясь за поздний ужин. — То есть, ещё более активных. То, что вы со Смертью-из-Тени вдвоём вырезали три отряда хористов по его наводке, ярусника радует, но не до потери сознания.

— Ясное дело, — пожала плечами Фурия. — А ты думала, если мы необученное мясо перебьём, он от счастья до небес скакать будет? Какая следующая цель?

— Обоз с продовольствием и всякой мелкой всячиной, — поморщилась Мередит. — Это всё, конечно, очень хорошо, и я рада, что вы, девочки, развлеклись, но вообще-то главная задача — собрать улики, обличающие Голоса перед Туноном, а не щекотать Хор, которому от наших потуг ни холодно, ни жарко. Зверолюд меня побери, начинаю чувствовать себя настоящим ярусником. Занимаюсь какой-то ерундой.

— А вдруг, мы захватим обоз, а там — гора улик? — криво усмехнулась Фуга.

— Угу. У помощника интенданта за пазухой, — откликнулась Мередит в тон соратнице. — Сколько котелков прохудилось, мечей сломалось и сапог износилось. Просто бесценные сведения. Тунон будет счастлив.

— Слушай, а что если нам…

Что бы ни желала предложить Фуга, её словам суждено было остаться непроизнесёнными. Из вечернего сумрака выпорхнула почтовая птица и приземлилась на стол, смахнув несколько пергаментных листиков.

— Вершительница, разве тебе не следует одеться чуть понаряднее? — осторожно поинтересовался Барик, созерцая хмурую Мередит, уже облачившуюся в привычное судебное одеяние и сосредоточенно расправлявшую самомалейшие складочки перед огромным бронзовым зеркалом. — Всё-таки это праздник… Если я, конечно, верно всё понял…

— Тш-ш-ш. Не лезь к ней, — прошипела Фуга. — Не видишь, что ли, что с ней творится?

Увы, но вопросы Барика и забота Фурии пропали втуне — Вершительница Судеб, погруженная в невесёлые размышления, едва ли услышала своих соратников. В комнату легким шагом вошла Сирин и, бросив многозначительный взгляд на Опального и хористку, выразительно указала на дверь. Удивительно, но Фуга даже не огрызнулась — только тяжело вздохнула и зашагала к выходу. Немного помедлив, Барик последовал за ней. Дождавшись, пока грохот лат Каменного Щита, а также волна издаваемого им запаха, окончательно покинут общую комнату, Архонт Песни приблизилась к Вершительнице Тунона и робко коснулась её руки.

— Что? — коротко поинтересовалась Мередит, не отрывая сосредоточенного взгляда от своего отражения.

— Внизу, в складах, почему-то перемёрзли все овощи и на стенах выступил иней, — мелодично сообщила Сирин, бросая краткий взгляд в зеркало и поправляя своё изящное платье. — Реку Матани заволокло невесть откуда взявшимся туманом, в котором наши дозорные по ночам видят яркие вспышки. Торговец с зачарованным оружием, которое ты заказывала для битвы с погибелями, до сих пор не явился — надеюсь, он просто задержался в пути. Поутру близ Шпиля кружат черные птицы, которых никто доселе не видывал, и, вдобавок ко всему, ты со вчерашнего вечера источаешь угрюмость, как сосуд с курящимися благовониями источает дивные ароматы, и это — хуже всего, что я перечислила. Вершительница, послушай… То, что Игроку присвоено звание экзарха, очень печально, не спорю, но всё же…

— Печально не звание как таковое, а то, что на вечере, организованном Туноном в её честь, будут присутствовать все Архонты, включая Голоса Нерата. Не мне тебе рассказывать про способности Архонта Тайн. Что он из неё сумеет вытянуть?

Мередит говорила глухо, словно через силу, и Сирин, не раздумывая, взяла старшую подругу за руку, замурлыкала одну из своих успокаивающих мелодий.

— Я отправлюсь с тобой, если пожелаешь, — пела она, чудесным образом превращая простую речь в завораживающие хрустальные переливы. — Мне ли не знать, как алчен и отвратителен Архонт Тайн, как рад он будет встрече с этой девушкой, как будет стараться проникнуть в её мысли, очаровать её, отравить сладким ядом льстивых речей, подчинить себе и выведать всё, что она до сих пор хранила в строжайшем секрете? Я постараюсь отвлечь его, занять беседой, постараюсь не оставлять его наедине с Игроком. Он будет зол, непременно зол, но при Туноне не осмелится причинить нам вреда, не правда ли? К тому же на празднестве, вероятно, будет присутствовать Архонт Теней, а его нелюбовь к Голосам Нерата общеизвестна.

— Присутствовать-то он будет, но пожелает ли вмешаться — вот вопрос, — пробормотала Мередит, расслабляясь и подчиняясь звукам волшебного голоса Архонта Песни, чудесным образом вымывающего из души тревогу и усталость.

— Возможно, и пожелает, — предположил из темного угла некто, пожелавший остаться невидимым. — Там будет видно, девочка. А пока — собирай команду, отправляйся на бал и постарайся повеселиться.

Тени всколыхнулись и снова замерли, оставив в общей комнате эхо негромкого смешка. Вершительница Судеб и Архонт Песни переглянулись. Затем Мередит велела певчей птичке заткнуть ушки и выругалась, давая выход эмоциям. Получилось кратко, ёмко и с явным облегчением.

***

Надо сказать, Игрок, не имевшая ни малейшего представления о праздниках Терратуса, с удовольствием воображала себе сцены из просмотренных фильмов, мысленно изменяя их на собственный лад. Вот открываются двери, и в зал вплывает она, облачённая в роскошное бальное платье. Ой, нет! Сначала должны торжественно объявить о её приближении: «Игрок. Экзарх Игры», а уж потом — распахивать перед ней двери! Все взгляды присутствующих, конечно же, обращаются к новому экзарху, толпа приглашённых расступается, открывая дорогу к Адъюдикатору. Игрок плавно приближается к Архонту Правосудия, приседает перед ним в глубоком реверансе, Тунон приветствует её кивком головы, и… начинаются танцы? Ну да, скорее всего.

Или же, вот, другая, не менее соблазнительная, картина: Игрок входит в Зал в сопровождении Мередит. Никто не объявляет об их визите, да это и не требуется. Музыка смолкает сама собою, разговоры стихают, когда они обе, затянутые в черно-красную форму Вершителей Судеб с вышитым на груди стилизованным молотом, подходят к Тунону, по-военному чётко чеканя шаг.

— Задание выполнено, Ваша Честь, — рапортует Мередит.

— Экзарх Игры готова приступить к несению службы, Ваша Честь, — не отстаёт от старшей подруги Игрок. Тунон кратко кивает. Чувствуется, что он доволен дисциплинированностью девушек. Марк одобрительно усмехается из густых теней… Дальше фантазия отказывалась служить блондинке. Впрочем, пока что ей вполне хватало и этих двух картинок, любая из которых уже совсем скоро должна была воплотиться наяву.

Реальность подвела Игрока в первые же минуты. Во-первых — в зале, где решено было вести приём гостей, не было дверей, так что ничего перед Игроком не раскрывали и гостям о её появлении не докладывали. Во-вторых — почти никто из присутствующих не обратил внимания на девушку в светлом платье. Взгляды аристократов, одетых куда более роскошно и вычурно, нежели новый экзарх, скользили по Игроку, задерживаясь на её персоне не дольше, чем на каком-нибудь предмете меблировки. Куда больший интерес у собравшихся вызывал Тунон, величественно парящий у одного из огромных витражных окон, и троица Вершителей Судеб, расхаживающая по залу. Самые смелые дворяне уже начали осторожное продвижение в сторону Адъюдикатора, видимо надеясь на то, что в свободное от работы время правитель Северной Империи будет снисходительнее к их просьбам. Блодинка невольно почувствовала себя задетой за живое и обиженно поджала губы. В конце концов весь этот праздник был затеян только ради неё, разве нет?! Вздохнув, девушка повертела головой, пытаясь отыскать взглядом Марка, но тщетно.

— Ладно, пойду к Калио, — пробормотала девушка себе под нос и начала осторожно пробираться между гостями, уже успевшими разбиться на небольшие группки. — Или нет? Может, сначала нужно подойти к Адъюдикатору? Ну почему никто не рассказал мне, как следует вести себя на торжественных приёмах?

— Игрок!

Калио, заметившая невесёлую блондинку, махнула ей рукой и сама пошла навстречу, небрежно отодвинув плечом одного из просителей.

— Как настроение? — дружелюбно поинтересовалась она, подхватывая экзарха под руку и увлекая её к одному из низких диванчиков.

— Терпимо, — сумрачно откликнулась Игрок, опускаясь на обтянутое кожей сидение. Её переполняло желание поделиться своими обидами. — Я почему-то думала, что мой праздник будет… чуточку более моим.

Калио мелодично рассмеялась, тряхнув густой гривой каштановых волос.

— Ах, вот оно в чём дело! А я-то всё гадала, что это ты бродишь по залу как скорбный призрак. Ох, милая, право же, не стоит завидовать мне или другим Вершителям. Все эти мелкие дрязги и политическая грызня, которая здесь гордо зовется дворцовыми интригами — последнее, в чем я пожелала бы принимать участие. Тебе, напротив, очень везёт, что каждый встречный не считает своим долгом непременно осведомиться о том, как скоро будет рассмотрено его прошение и не сможет ли Адъюдикатор передумать и вынести какой-нибудь иной вердикт по интересующему вопросу. У меня уже язык устал объяснять очевидное. Причем знаешь, что самое забавное? Большая половина гостей прекрасно осведомлена о том, что Тунон не возвращается к единожды решённым делам, и все же настойчиво пытается чего-то добиться. Видимо, их прельщают свободные места в Ямах. Как по-твоему?

Калио подмигнула и улыбнулась, а Игрок, услышав про Ямы, слегка покраснела.

— Не то чтобы я хотела выслушивать их проблемы, — смущённо пробормотала она. — Просто думала, что на меня обратят немного больше внимания, только и всего.

Вершительница Равновесия понимающе кивнула, затем поморщилась, обведя взглядом зал.

— Каждый уцелевший представитель знати Малых Королевств полагает этот праздник прекрасной возможностью выпросить у Тунона какие-нибудь преференции и заодно рассказать много интересного про своих добрых соседей. Разумеется, соседи заняты тем же, так что, боюсь, после окончания бала у нас прибавится работы. Не обижайся, малышка. Им действительно не до тебя. Если бы к твоей новой должности прилагалась хоть капля реальной власти, поверь мне, ты уже была бы окружена назойливыми попрошайками.

— Спасибо, — угрюмо поблагодарила блондинка. — Очень дипломатичный вариант фразы: «ты — никто и звать тебя никак».

— Наслаждайся свободой, пока можешь, — посоветовала Вершительница, пряча улыбку. — И не грусти. Скоро в этом зале появятся те, кто будут проявлять интерес только к тебе одной, так что без внимания ты не останешься.

— Хорошо бы, — приободрилась Игрок. — Слушай, Калио, а ты не знаешь, Мередит приедет? Я давно её не видела и, по правде сказать, немного соскучилась. К тому же мы с ней расстались не слишком тепло, и мне хотелось бы как-то это исправить.

Вершительница Равновесия задумчиво потерла подбородок.

— Насколько я знаю, Мередит собиралась в Город-Бастард, но вот успеет ли она прибыть до окончания торжества — это вопрос. Сделаем так: если она явится и я замечу её первой — скажу, чтобы она отыскала тебя. Идёт?

— Спасибо большое, — с чувством поблагодарила экзарх. — Ты всегда так добра ко мне! Правда, спасибо! Ты — самый настоящий друг! Возможно, даже единственный мой друг здесь, если, конечно, не считать Марка…

— Не стоит благодарности, — лучезарно улыбнулась Калио, заботливо смахнув пылинку, приставшую к рукаву платья экзарха Игры. — Я ведь тоже должна присматривать за тобой, как и мои коллеги. Это моя работа.

В единый миг блондинку словно окатило холодной водой. Что? Работа? Вершительница Равновесия продолжала что-то говорить, но ошеломлённая Игрок почти ничего не слышала, с головой ухнув в тёмные глубины уязвлённого самолюбия. Одной простой фразой Калио изящно дала понять, что изъявления дружбы Игрока ей совершенно ни к чему. Но почему? Потому что новоявленный экзарх «не обладает реальной властью»? Или на то существуют другие причины? Если да, то какие? А может, она, сама того не желая, ухитрилась чем-то обидеть Вершительницу?.. Прикосновение прохладных пальцев Калио к запястью выпавшей из реальности блондинки заставило последнюю испуганно дернуться.

— Важные гости прибыли, — сообщила Вершительница Равновесия, дружелюбно улыбнувшись. — Перестань витать в облаках и приготовься — сейчас тебе начнут уделять внимание. Желаю удачи, Игрок.

С этими словами Калио поднялась с диванчика и скользнула в толпу гостей, в мгновение ока растворившись среди пёстро выряженных дворян.

— Большое спасибо, — повторила блондинка с не меньшим чувством, отличающимся, впрочем, от того, которое она испытывала всего несколько минут назад. — И тебе того же.

Архонта Войны встречали именно так, как мечталось Игроку. С объявлением о прибытии, с почетным караулом: двое Опальных, грохоча латами, ступали впереди, и придворные спешили убраться с их дороги, двое — замыкали шествие. Не доходя десятка шагов до Тунона, воины остановились, потом разошлись в стороны, чеканя шаг, открывая дорогу дородному кряжистому полководцу в темных доспехах, по поверхности которых время от времени пробегали яркие синие всполохи. Предводитель Опальных неспешно двинулся к Архонту Правосудия. При каждом его шаге набалдашник огромной булавы негромко постукивал по каменным плитам пола, но в установившейся тишине постукивание это казалось грохотом. Архонты коротко поприветствовали друг друга. Блондинке почему-то подумалось, что Аше поклонится, но он лишь на несколько мгновений склонил гладкую, точно бильярдный шар, голову. Судя по тому, что Тунон никоим образом не выразил своего неудовольствия, этикет был соблюдён. Тем временем осмелевший придворный люд тесно сомкнул ряды, желая как следует рассмотреть новоприбывших. Аристократы зашушукались, обсуждая и Архонта, и неподвижно замерших Опальных. Немного поразмыслив, Игрок присоединилась к наблюдателям. Правда, получилось несколько запоздало. Лучшие позиции уже оказались заняты другими любопытными. Со своего места девушка могла созерцать только часть спины и затылок прославленного полководца и сейчас с нетерпением ожидала, пока генерал обернётся — ей ужасно хотелось сравнить Аше, запомнившегося по Игре, и этого, настоящего.

— Во времена правления светлой королевы входить в бальный зал с оружием не дозволялось никому, — ядовито прошептал женский голос за спиной блондинки. Недовольство неизвестной явно относилось к гигантской двуручной булаве, на которую генерал опёрся, словно на посох. — Вот уж не думала, что наши новые хозяева станут так пренебрегать…

— Это не только оружие, но и признак статуса, — тихо прервал неизвестную кто-то другой. — Церемониальные клинки, если ты помнишь, не запрещались, а даже…

Неизвестная гостья, которую Игрок мысленно окрестила «кривлякой» за противный голос, насмешливо фыркнула почти ей в ухо.

— Только слепец назвал бы это чудовище церемониальным!

Блондинка постаралась сдвинуться вперёд и в сторону насколько могла, но смена позиции не принесла особой радости. Шёпот за спиной стал чуть тише, зато по правую руку от экзарха пёстро разодетая троица завела бурное обсуждение воинов-сопровождающих.

— …эти жуткие шлемы-черепа! А их горящие синим глаза! Ох, меня всю бросает в дрожь, стоит только подумать, что может скрываться за этими забралами! Да люди ли они?..

— Люди, люди. Самые обыкновенные, — проворчала себе под нос блондинка и заработала сразу три злобных взгляда — от двух усатых милордов и кокетливо-испуганной дамы, чья пышная грудь так бурно вздымалась от пережитого при взгляде на Опальных страха, что, казалось, ещё чуть — и выплеснется из корсажа. В ценном мнении Игрока тут не нуждались. Экзарх Игры вздохнула и поспешила ретироваться, пока на неё не ополчились все приглашённые. Проскользнув, ох, ну ладно, протиснувшись между несколькими рядами придворных и выслушав по пути несколько нелестных комментариев в свой адрес, блондинка приземлилась на один из диванчиков, морщась от не самых приятных ощущений и стараясь незаметно оттереть с туфельки отпечаток чьего-то сапога, поставленный, как ей небезосновательно казалось, нарочно. Н-да. Отношения со знатью Малых Королевств у экзарха решительно не складывались.

— Может, оно и к лучшему, — вполголоса утешила саму себя Игрок, окидывая взглядом зал. — Да и какое мне до них дело? А им до меня? Так что всё в порядке. Обоюдный нейтралитет.

Последующие несколько минут все были при деле: экзарху удалось-таки придать туфле первоначальный вид и цвет, Грэйвен Аше и Тунон завершили беседу и разошлись в разные стороны, дисциплинированные Опальные не без облегчения избавились от жутковатых шлемов и действительно — вот сюрприз для придворных! — оказались вполне себе людьми. Краем глаза Игрок заметила давешнюю перепуганную даму, отчаянно строящую глазки одному из воинов — высокому, темноволосому, с кривым носом. Воин скучающе смотрел на аристократку, не спеша завязывать знакомство, но дама не сдавалась. Пыла и упорства ей было не занимать. Отвергнутые усачи стояли в сторонке, прожигали Опального взглядами и наверняка строили планы мести.

— Как в кино, — глубокомысленно прокомментировала Игрок. — Или в театре. Представление для почтенной публики.

— Пожалуй, доля правды в твоих словах есть, — согласились с ней из-за спины. Девушка поспешно обернулась. На неё пристально смотрел Вершитель Рогалус собственной персоной. Игроку сразу же ужасно захотелось выдать что-нибудь язвительное, навроде «Чем обязана вашему вниманию?», но, во-первых, это выглядело бы слишком уж по-детски, а во-вторых — Рогалус наверняка нашёлся бы как ответить на подобный выпад. Трезво оценив свои шансы на победу в словесной пикировке с Вершителем, экзарх решила ограничиться кивком. Вроде как и ответила, и в беседу не вступила. Тем временем, Вершитель обошел диванчик и встал прямо перед ней, глядя сверху вниз на сидящую девушку.

— Ты уже беседовала с Грэйвеном Аше? — поинтересовался бывший наставник Игрока, и в его тоне ясно читалось: «Я не видел, чтобы ты к нему подходила. В чём дело?». Игрок отрицательно покачала головой.

— Почему? Ты должна была встретить его у дверей. Твоему гостю пришлось справляться у Адъюдикатора о твоём местонахождении. Он вообще не был уверен, что ты присутствуешь на торжестве. Считаешь это правильным ходом вещей?

Экзарх почувствовала, как щёки начинает заливать краска, а в горле возникает тугой комок. Да что же это за праздник такой, чёрт возьми?! Все только и делают, что грубят ей, наступают на ноги, дают понять, что она — никто, и вдобавок прилюдно читают нотации! Вон, уже несколько шушукающихся дворян повернулись в их сторону, навострили уши! А любезные учителя даже не объяснили, как следовало себя вести! Большое спасибо всем! Идеальный праздник! Просто море радости и веселья!

— Прошу прощения, — церемонно извинился Вершитель, когда экзарх Игры умолкла. Разумеется, в прохладном голосе Рогалуса не было ни намека на извинения. — В твоём мире, видимо, не принято встречать гостей у порога, не так ли? Или хотя бы просто встречать их.

— В моём мире я никогда не была на светских раутах столь высокого уровня, — отчеканила Игрок.

— На балах, — сухо поправил Рогалус. — Раут, да будет тебе известно, не предусматривает танцев. Здесь же они возможны. Впрочем, мы отошли от темы беседы, Игрок. Тебе следует проявить уважение к новоприбывшему и поприветствовать Архонта Войны. В конце концов, это же твой праздник. Можно даже, пожалуй, сказать, что ты — хозяйка бала.

— Пожалуй, — кисло повторила блодинка.

— Если бы ты действовала самостоятельно, то твоё поведение было бы исключительно твоей личной проблемой, — пояснил Вершитель, — но, к моему огромному сожалению, ты пока что находишься под покровительством Суда, и твоя неучтивость вкупе с вопиющим невежеством бросает тень на нас. Именно по твоей вине мы предстаём перед приглашёнными и Адъюдикатором в качестве посредственных воспитателей, не сумевших привить тебе основы элементарного этикета.

— Так прививали бы, — запальчиво огрызнулась раздосадованная девушка. — Мне никто даже пол-словечка не сказал о правилах поведения на балу! Может, для вас всё вот это — само собой разумеющиеся вещи, но я, например, считала невежливым со всех ног мчаться к двери и кричать в лицо каждому гостю что-то вроде: «Всем привет, я — Игрок! Да-да, это именно я, экзарх, к которой вы сегодня пришли, очень рада вас видеть! Да, вы не ошиблись, вы тут из-за меня, я — гвоздь программы!»

— Я уже сказал, как следует поступить, — сухо произнес Вершитель, отступая от диванчика. — Дальнейшую полемику считаю бессмысленной. Игрок ещё посидела на диване секунд двадцать. Из чистой вредности. Вообще-то она хотела продержаться минуту, но постоянно чувствовать на себе пронзительный взгляд Рогалуса, утвердившегося поблизости, оказалось просто невыносимо.

— Удивительно, — бормотала себе под нос экзарх, пробираясь между гостями, количество которых постоянно увеличивалось. — Как можно потерять в толпе почти двухметрового дядю в доспехах и с синим сияющим камнем на животе? И всё же я умудрилась это сделать…

— Кубок вина для нас!

Чья-то сильная рука, затянутая в тонкую перчатку, ухватила Игрока за плечо. Сжала.

— Живее!

Экзарх Игры собрала воедино остатки терпения и смирения. Накричать на гостя в ответ будет невежливо. С одной стороны, выставить кое-кого никудышным учителем было бы даже приятно, но с другой — она, скорее всего, подведет не только Вершителей, но и Тунона. Он ведь тоже за неё отвечает.

— Простите, вы меня с кем-то перепутали, — максимально спокойно произнесла девушка, оборачиваясь. — Я не служанка и не…

Бронзовый шлем-маска качнулся прямо перед носом блондинки, от клубов едкого зеленого дыма, взметнувшихся ей навстречу, запершило в горле.

— Мы ошиблись?! О, да, теперь мы видим и сожалеем, ужасно сожалеем. Какая чудовищная бестактность с нашей стороны — приказывать новому экзарху поднести нам вина! Но ведь мы можем… — в прорезях сверкающего шлема неожиданно ярко вспыхнуло изумрудное пламя, — …попросить? Хозяйка бала не откажет нам в такой невинной просьбе, не так ли? Это так приятно — получить кубок из рук столь юной и прелестной особы!

Игрок смешалась. Казалось бы, бестелесная рука Голосов Нерата, сжимала её плечо довольно ощутимо, дрожащие насмешливые огоньки в прорезях шлема словно смотрели в душу. Голос Архонта Тайн внезапно изменился, став глубоким, бархатистым, завораживающим, подчиняющим…

— Поднеси же нам кубок, — промурлыкали Голоса почти интимно, подаваясь навстречу Игроку. Блондинка попыталась отстраниться насколько могла, мимоходом подумав, что передать вино со столика, стоявшего в двух шагах от них, не так уж и трудно. К тому же, если она это сделает, Архонт Тайн от неё наверняка отстанет. В общем — со всех сторон плюсы. Все эти мысли промелькнули в голове Игрока в мгновение ока, но стоило ей только повернуть голову к изящному столику, как спины коснулся ледяной холод, а знакомый жаркий шёпот выдохнул ей прямо в ухо: «Не смей!»

— Простите, я плохо разбираюсь в местных винах, — честно произнесла девушка, отводя взгляд от стола и стараясь не смотреть в глаза Голосам Нерата. — Я скажу виночерпию — пусть он…

— О, мы всё понимаем, — шлем-маска чуть качнулся в кивке, цепкая хватка слегка ослабла. — Мы здесь не в чести. Ты опасаешься открыто проявлять к нам расположение, прелестная Игрок. Экзарх Милосердия.

Последняя фраза прозвучала в голове блондинки, легко миновав уши. Игроку чудом удалось не вздрогнуть и не переспросить: чего-чего экзарх? Впрочем, что-то такое, вероятно, отобразилось на её лице, потому что Голоса Нерата, многообещающе огладив её плечо, небрежно заметили прежним высоким, несколько визгливым тоном:

— Сейчас ты сбита с толку своим неожиданным возвышением, мы это видим, но поверь — ты скоро привыкнешь к своей силе. А привыкнув…

— Экзарх Милосердия!

Экзарх Игры радостно встрепенулась при звуках знакомого голоса и повернула голову к Вершительнице Судеб. Мередит приблизилась к своей нарядной «копии», не без удовольствия отметив, что рука Архонта Тайн мгновенно соскользнула с плеча пухлой блондиночки.

— А, Вершительница Мередит, — недовольно заметил он.

— Архонт, — коротко кивнула Мередит и перевела взгляд на Игрока. — Экзарх, я хотела бы поздравить тебя с получением титула и преподнести подарок. Пожалуйста, будь так любезна проследовать за мной.

— Ты уже покидаешь нас? — язычки зеленого огня облизнули глазницы бронзового шлема, когда Голоса с явным сожалением покосился на густые тени, подрагивающие за мраморной колонной. Игрок готова была поклясться, что ещё минуту назад там горели свечи…

— О, мы понимаем. Поздравления, подарки, обязанности. Но знай, ты интригуешь нас, дорогая экзарх. Очень интригуешь. Мы чувствуем в тебе нечто… Оно неопределённое, спящее, но оно дразнит нас новой тайной, и мы непременно узнаем, что в тебе скрывается. Приходи же к нам в гости, дорогая любительница игр, и ты увидишь, что мы всегда готовы поиграть. А теперь — ступай, наслаждайся праздником.

Блондинка с трудом сдержала желание потрясти головой — фразы, которые Архонт Тайн не говорил, создавали ощущение чего-то, царапающего череп изнутри.

— Приятно было побеседовать, — вежливо попрощалась Игрок, памятуя о «неучтивости вкупе с невежеством».

— Нам тоже, нам тоже, — мурлычуще откликнулись Голоса. — Мы очарованы, прелестная экзарх. Сейчас иди, но знай: мы будем ждать твоего возвращения. Мы будем очень ждать.

— Мередит, слушай, а почему Марк запретил передать Голосам вино? — поинтересовалась Игрок, пробираясь сквозь толпы придворных вслед за Вершительницей Судеб, прокладывающей путь с грацией и целеустремленностью осадного тарана.

— Если у тебя плохо со зрением, я объясню, — раздраженно рыкнула Вершительница. — Голоса Нерата — зелёный дым. Как думаешь, куда он денет твоё вино? За шиворот себе выльет?

— Тогда какой толк просить меня подать кубок?

— Дело не в кубке, — остановившись у одного из многочисленных настенных гобеленов, на котором были изображены мальчик и девочка, несущие охапку роз, Мередит повернулась к Игроку. — Ты разве не поняла, что тебя проверяли? Насколько ты послушная? Побежишь ли сразу исполнять чужой приказ, даже если он абсурден? А ты едва не побежала! У тебя вообще с мозгами как дело обстоит? Головой на днях не ударялась?

Игрок жалко заморгала и стремительно покраснела.

— Я… я думала…я…

Мередит обречённо вздохнула.

— Слушай, — уже мягче продолжила она, не без усилий подавив вспыхнувшее в душе раздражение, — весь этот вечер — одна огромная проверка для нас с тобой, но больше — для тебя. Каждое твое слово и действие будут разбирать на части, оценивать, делать выводы. Каждый из присутствующих здесь, кроме разве что Вершителей, Адъюдикатора и Клинка Кайрос, хочет выяснить — какое положение ты теперь занимаешь при Суде и как к тебе следует относиться. Может, к тебе следует униженно ползти на брюхе и петь тебе льстивые оды, а может — об тебя можно безнаказанно вытирать ноги. Понимаешь?

Игрок замороченно кивнула, почувствовав, как от волнения (и даже, пожалуй, лёгкого страха) у неё начинает противно ныть живот.

— Поэтому будь внимательна и не теряй бдительности, — завершила Вершительница Судеб.

— Кстати, Мередит, а почему я вдруг стала каким-то «экзархом Милосердия», а не экзархом Игры?

— Потому что, — пожала плечами Мередит, не собираясь тратить время на пространные пояснения, что мол, если бы Игрока сразу назвали экзархом Игры, то все, естественно, жутко бы заинтересовались первопричиной столь необычного титула и начали бы пытаться выяснить, что это ещё за Игра?

— Ладно, — покорно кивнула блондинка. — Надо — значит, надо. Я понимаю. Но тогда почему меня хотя бы не предупредили? Я чуть не уточнила у Голосов, чего именно я экзарх. Я ведь могла всё испортить…

— Видимо, Марк решил, что ты достаточно сообразительна, чтобы не напортачить в такой малости, — равнодушно бросила Мередит. — Это ведь он, словно бы невзначай, обронил твоё новое звание в беседе с Калио, когда Голоса проходили мимо, а теперь, как видишь, весь двор судачит об экзархе Милосердия.

— Проверка… — пробормотала Игрок себе под нос. — Проверка…

— Именно, — поспешила закрепить успех Вершительница. — Так что уж будь повнимательнее, ладно?

— Хорошо, — безрадостно кивнула Игрок. — Я всё поняла. Мередит, послушай, я хотела бы кое о чем поговорить с тобою. Если ты, конечно, не слишком занята.

Вершительница Судеб поискала глазами Сирин — та, как и обещала, занимала Архонта Тайн беседой. Возле одного из столов парил Тунон и внимательно смотрел в сторону обоих собеседников. За спиною Голосов Нерата плавно струились тени — Марк просто не мог быть ещё более невидимым и в то же время, более заметным. Настолько демонстративная незримость легко довела бы до белого каления кого-нибудь менее хитрого и более опрометчивого. Разумеется, Голоса Нерата мудро делали вид, что не замечают насмешливой темноты, но крайнее раздражение главы шпионской сети Кайрос ощущалось почти физически. Вершительница довольно улыбнулась.

— Мередит? — неуверенно воззвала Игрок.

— Да, я слушаю.

— Видишь ли, дело в том, что обстоятельства нашей последней встречи были не самыми лучшими, — заговорила блондинка, осторожно подбирая слова. — Я не хотела бы, чтобы ты думала, что мне плевать на тебя. Правда.

— Я тронута, — рассеянно заметила Мередит, отыскивая взглядом Фугу.

— Я очень долго думала о нашем кратком разговоре, — мужественно продолжила Игрок.

— Думать — очень полезное занятие, — согласилась Вершительница. Алая Фурия энергично помахала ей рукой, в которой было зажато нечто съедобное, щедро поливающее подливкой расфранчённых гостей, имевших несчастье оказаться поблизости. Заметив, как окроплённые лорды и леди поспешно шарахаются от воительницы, Мередит хмыкнула. Фуга явно намеревалась развлечься от души.

— Ты всё ещё злишься на меня? Да?

Сообразив, что Игрок так просто не отвяжется, Вершительница тщательно обдумала свой ответ.

— Скажем так, у меня в данную минуту есть проблемы посерьёзнее твоих душевных терзаний. Извини. Мне безусловно приятно, что ты выкроила время подумать над своим поведением, несмотря на чрезвычайно напряжённый график, но должного восторга я продемонстрировать не смогу. Нет ни сил, ни желания.

Игрок прерывисто вздохнула, и Мередит запоздало подумала, что ядовитое замечание про «напряжённый график» было, пожалуй, излишним. Судя по удручённому виду блондинки из другого мира, особой радости от присутствия на поистине роскошном торжестве она не испытывала, новым титулом не гордилась, да и вообще была уже по горло сыта великолепным праздником. Добивать её насмешкой было совершенно ни к чему.

— Я понимаю. Я и не жду никаких восторгов. Тебе очень тяжело, да?

— А как по-твоему? — вопросом на вопрос откликнулась Мередит. — Твоя задача — разобраться в законах нашего мира и не доставлять Тунону излишнего беспокойства. Моя — подчинить Ярусы воле Владыки, провести судебное расследование в отношении манкирующих своими обязанностями Архонтов, предоставить Адъюдикатору весомые доказательства вины любого из них. Как ты наверняка понимаешь, ни Аше, ни Голоса не стремятся облегчить мою работу.

Игрок поспешно закивала, всем своим видом показывая, что да, конечно же, она понимает.

— В мои обязанности также входит разрешение любых судебных споров на территории Ярусов, если спорщики решат обратиться ко мне, как к Голосу Тунона, — продолжила Мередит самым своим спокойным и размеренным тоном, приберегаемым ею для соратников, если последние внезапно решали заняться выяснением отношений в самый неподходящий момент. Тон прекрасно подействовал и на Игрока. Судя по смущённо-виноватому выражению лица блондинки, она уже явно жалела, что вообще о чём-то спросила свою игровую копию. — Вдобавок ко всему, я присутствую на этом празднике исключительно для того, чтобы при необходимости оградить тебя от возможного пагубного влияния Архонта Тайн, — завершила монолог Мередит.

— Так что и тут ты вынуждена работать вместо того, чтобы насладиться званым ужином, — подытожила экзарх. — Мередит, ты извини меня, ладно? Я не хочу доставлять столько хлопот. Ты отдохни. Отдохни, пожалуйста. Я сейчас просто пройдусь по залу… вон по той части зала, подальше от Нерата. Поищу Грэйвена Аше. Рогалус сказал, чтобы я его поприветствовала как подобает, так что вот этим, пожалуй, и займусь.

— Хорошо. Но будь настороже. Лишнего не болтай, о своём ми… своей родине помалкивай, если увидишь, что Голоса Нерата устремляются в твою сторону — сразу двигайся в противоположном направлении. Желательно, к Тунону, — проинструктировала Вершительница новоявленного экзарха. — Так… что ещё?.. С ярусниками особо не любезничай, жёстко пресекай любые попытки панибратства с их стороны и даже не вздумай начать флиртовать с кем-нибудь. Помни о проверке!

— Да я бы и не вздумала, — поспешно заверила Игрок.

— Моё дело — предупредить, — пожала плечами Мередит.

— Спасибо, — тихо поблагодарила экзарх Игры. Какая-то сила, которой после Вершительница Судеб как ни старалась, не сумела подобрать названия (хотя пташка Сирин позже утверждала, что это была жалость), заставила её совершить поступок импульсивный и странный. Игрок вздрогнула, неверяще распахнула глаза, замерла и, кажется, даже затаила дыхание. Наверняка, от неожиданности — решила Мередит. Ведь по голове обычно гладят только животных и совсем маленьких детей, не так ли? Несколько раз проведя ладонью по гладко зачесанным волосам блондинки, Вершительница опустила руку и улыбнулась повеселевшей копии краешками губ.

— Иди давай. И не забывай о том, что я тебе сказала.

Экзарх энергично кивнула, от чего завитые локоны за её спиной радостно подпрыгнули, и, тепло улыбнувшись Мередит, двинулась в сторону одного из столиков, стоявших у стены. Вершительница Судеб с лёгкой завистью проводила взглядом каскад золотых локонов Игрока, рассеянно пригладила свою короткую шевелюру. Длинные волосы — признак бездельничающей знати.

Изнеженной.

Избалованной.

Мередит давно свыклась, срослась с этой мыслью, но иногда всё же скучала по своим косам, которыми она в бытность младой девой так гордилась… и с которыми пришлось расстаться после первой же учебной тренировки — Вершительница Равновесия очень наглядно продемонстрировала, что может случиться с теми, кто по собственной глупости даёт преимущество вероятному противнику. Урок оказался довольно болезненным и в память врезался накрепко.

— Премилое местечко!

Лантри, протолкавшийся к Мередит сквозь толпу придворных, обессиленно прислонился спиной к стене и поправил перо за ухом. С кончика пера сорвалась темная капля, растеклась синей кляксой на каменном полу.

— Семнадцать доносов, три очень глупых попытки заговора и одно покушение. Неудачное, конечно же, м-да. Напомни мне взять побольше пергамента в следующий раз.

— На кого было покушение? — слегка обеспокоилась Мередит. Ей почему-то подумалось о Туноне, и сердце на краткий миг болезненно сжалось.

— На твоего покорного слугу, — в голосе Лантри слышалась изрядная толика гордости. — Одна из глупых попыток заговора произошла в непосредственной близости от меня. Видимо, заговорщики посчитали, что я услышал лишнее, хотя я, разумеется, старался уверить их в обратном.

Мередит усмехнулась.

— Что, не поверили? Подумать только.

— Да, почему-то моя искренность вызвала у них сомнения.

Книгочей одарил Вершительницу Судеб широкой улыбкой, но Мередит заметила, что губы у него слегка дрожат.

— Один из них извлек железный стилет из рукава. Очень любопытное верёвочное крепление, кстати. Когда мы вернемся в Шпиль, постараюсь в нём разобраться. Вдруг кому-то из нас однажды понадобится припрятать оружие.Стилет вместе со спутанными верёвочками был тут же продемонстрирован девушке.

— Игрушка — красивая. Клинок — дрянь, — вынесла вердикт Вершительница, внимательно осмотрев добычу.

— Доспеха, конечно, не пробьёт, не для того он предназначен, а вот обычная одежда преградой не станет, — возразил Лантри, бережно пряча трофей.

— Надо полагать, обезоружив заговорщика, ты передал его кому-то из Вершителей? — вежливо поинтересовалась Мередит. В ожидании ответа она обвела глазами зал. Показалось, или же?.. Да нет. Не показалось. Адъюдикатор, двигаясь величаво и неспешно, направлялся в их с Лантри сторону. За ним, словно шлейф, тянулся цвет аристократии Ярусов. Мередит невольно улыбнулась, поймав себя на отстранённой, холодной мысли: сколько из них доживут до рассвета? Из этих нарядных, красивых, почтительных, благовоспитанных… подобострастных, алчных, наполненных чёрной злобой и завистью, не прекращающих попыток вцепиться в глотку соседу, даже будучи на краю пропасти...

— Вершители бы не успели к нам протолкаться. Такая уйма гостей, — задумчиво произнес книгочей, придвигаясь поближе к ученице Тунона. — Знаешь… я впервые увидел, как работает Архонт Теней. Вспышка темноты… ох, звучит абсурдно, понимаю, но эта тьма действительно ослепляла!.. и всё! Оба заговорщика исчезли в мгновение ока. На полу осталось только маленькое красное пятнышко — единственное, свидетельствующее о том, что рядом со мной мгновение назад стояли два человека. Пятнышко… и пустое место, которое тут же заняла вальсирующая пара!

— Вся гнилая суть Ярусов, как она есть, — подтвердила Мередит. Летописец недовольно поморщился, прокашлялся, протестующе качнул головой. Лантри был уроженцем этих земель, и безапелляционное заявление Вершительницы не пришлось ему по душе.

— Я бы не был так категоричен, — осторожно заметил он.

— А я — была бы, — отпарировала Мередит. — Ты же знаешь, у Малых Королевств был крохотный шанс… не на спасение, но на отсрочку. Если б они сумели поумерить свои амбиции и прийти к соглашению, то, объединив свои силы в борьбе с нами, продержались бы подольше. Но, как тебе несомненно известно, сплочённость показалась им менее предпочтительной, нежели сладкая радость при виде гибели своих невезучих соседей. Каждое из королевств надеялось, что именно его Завоевание обойдет стороною. Разве не глупо?

— Не спорю, просчёт непростительный… эм-м-м, с точки зрения противников Кайрос, конечно же, но…

— Но даже здесь, на балу, ты видишь то же самое, — перебила книгочея Вершительница. — Равнодушие. Страх лишь за собственную шкуру. Свершилось убийство? Что за беда! Ведь музыка играет, танец должен продолжаться, и, конечно же, замечать кровь на полу — дурной тон. Уверена, вальсирующая парочка была напугана до полусмерти, но полагала, что Бледен Марк может явиться и за ними, если они хотя бы вздохом дадут понять, что стали свидетелями произошедшего. Я не права?

На мгновение в глазах Лантри вспыхнуло упрямство и Мередит показалось, что летописец вот-вот найдет в себе силы возразить ей. Она даже желала этого, ей по-настоящему захотелось, чтобы старик начал спор, чтобы попытался защитить свои Ярусы хотя бы в этой словесной пикировке, но… Искра во взгляде книгочея потухла, зато в тот же миг над его макушкой появилась бледная надпись «Страх увеличивается (мало): Лантри». Вершительница Судеб ошеломлённо потрясла головой. Надпись мигнула и исчезла.

— Возможно. Я не буду спорить, — уклончиво заметил летописец, отводя взгляд. — Если ты помнишь, в одну из наших бесед на платформе Шпиля я говорил, что всегда считал закон и порядок Кайроса лучшей альтернативой бесконечной грызне гильдий, торговых обществ, сиятельной знати и прочих желающих отхватить от общего пирога кусок побольше. Пожалуйста, не думай, что мои взгляды могли измениться. А сейчас, Вершительница Мередит, я ненадолго тебя покину.

Мередит вопросительно вскинула бровь.

— Не принимай на свой счёт, — торопливо пояснил Лантри. — Просто, похоже, Адъюдикатор намерен о чём-то с тобою побеседовать, а я не хочу мешать.

— Ваша честь.

Мередит почтительно поклонилась Архонту Правосудия. Адъюдикатор благосклонно кивнул в ответ. Аристократы, следующие за ним, выстроились полукругом на почтительном расстоянии — несмотря на всю свою назойливость, круглыми идиотами они всё же не были и подслушивать беседу Архонта с одной из его Вершительниц не рискнули.

— Прошу прощения за то, что я в последние несколько дней не отправляла детальных отчетов о ходе миссии. Боюсь, пока что я не слишком продвинулась в деле, которое вы мне поручили, — произнесла девушка, чувствуя необходимость что-то сказать.

— До меня дошли слухи о новом формировании мятежников, — глубоким голосом заметил Тунон, устремив на Мередит очень пристальный, практически ощутимый взор.

— Это формирование… беспокоит Суд, Ваша честь? — осторожно осведомилась Вершительница. Несколько мгновений Адъюдикатор молчал. Мередит бросила краткий взгляд вниз — на плавное течение светло-серых дымных волн, не обещающих близкой грозы, и снова подняла глаза на блестящую железную маску.

— Это формирование должно действовать аккуратнее в своих попытках узнать о Голосах Нерата то, что Голоса желают скрыть, — наконец изрёк Архонт Правосудия неожиданно мягким тоном.

Мередит прерывисто вздохнула, ощутив, как жар бросился ей в лицо.

— Интересно, я хоть кого-нибудь ввела в заблуждение этим своим «хитроумным планом»? — риторически поинтересовалась она. Получилось неожиданно ядовито и саркастично. Вершительница Судеб покраснела ещё сильнее.

— Было бы странно, если бы я не узнал один из тактических приёмов, который подробно освещал на одной из собственных лекций, — буднично произнес Адъюдикатор, великодушно пропустив мимо ушей неучтивый тон своей ученицы. — В целом ты действовала достаточно грамотно, и я не думаю, что кто-либо кроме меня и лиц, посвященных в твою задумку, догадываются о подлинном положении дел.

— Вы посоветуете мне что-нибудь, Ваша честь? — смущённо поинтересовалась Вершительница.

— Ты не искала моего совета, когда планировала эту авантюру, — укоризненно заметил Тунон. Мередит покаянно опустила голову, признавая свою вину.— Но, тем не менее, результат оказался достойным. Могу сказать только одно — продолжай выполнять свой замысел. Я доволен тобою, Вершительница Мередит, и выражаю надежду, что ты не разочаруешь меня и впредь.

Выдержки Мередит хватило, чтобы ровным голосом поблагодарить Адъюдикатора за похвалу и дождаться, пока Тунон обратит свой взор на нескольких расфуфыренных аристократов, отчаянно пытающихся завладеть его вниманием последние пять минут. Отойдя в сторону и убедившись, что Архонт Правосудия не видит её, аватар Игрока раздосадованно хватила кулаком по раскрытой ладони.

— Что, больно Тунон по носу щёлкнул? — сочувственно поинтересовались из-за спины.

— Не больно, но обидно, — проворчала Мередит… и тут же спохватилась. — Ты что? Подслушивала?

— Ага, — без тени смущения кивнула Фуга, облизывая пальцы и рассеянно глядя на накрытый стол. — А что? Я ж, типа, шпионка Голосов, помнишь? Вот мне и нужно за кем-нибудь пошпионить, хотя бы пока Голоса не свалят с этого бала. Ты — лучшая кандидатура.

— Ну спасибочки, — фыркнула Вершительница. — Хоть где-то я — лучшая.

— Кстати, знаешь, эти кусочки хлеба, мяса и сыра на острых палочках — дурацкая затея, — поделилась наболевшим Фурия, подхватывая серебряный подносик с канапе и начиная быстро расправляться с крохотными бутербродами. — Ни за что не поверю, что такой малостью можно набить брюхо.

— Придворные не «набивают брюхо», а «вкушают изысканные деликатесы», — сумрачно усмехнулась Мередит.

— Н-да? — невнятно усомнилась Фуга. — То-то я смотрю — у каждого второго живот что твой барабан. Где только навкушались? О-ого! Смотри-смотри!

Поморщившаяся от лёгкого тычка в бок серебряным подносиком Мередит, повернула голову, скользнула взглядом по фигуре… Книгочея, ведущего бодрый диалог с Адъюдикатором? Судя по кислым минам аристократов, сбившихся в кучку чуть поодаль, тема беседы была взаимно интересна обоим участникам и на скорое завершение разговора рассчитывать не стоило.

— Спятил? — жарким шёпотом поинтересовалась Фуга и, не дождавшись ответа, снова упёрлась подносом в рёбра Мередит. — Спятил, да?

— Не вздумай лезть к нему с расспросами, — поспешно приказала Вершительница Судеб, не отрывая взгляда от удивительной картины. — Я сама потом. В Шпиле.

— Не волнуйся, Вершительница, — усмехнулась Алая Фурия, отправляя в рот последний бутербродик и небрежно возвращая на стол опустевший поднос. — Я в делах, связанных с Архонтами, самолично копаться не стану — себе дороже. Но если вдруг чисто случайно выяснишь, с какого перепугу наш карманный летописец попёрся к Тунону, и шепнёшь мне на ушко — буду рада послушать.

***

После четверти часа блуждания в толпе мысль забраться на один из столиков и уже оттуда, с высоты, осмотреть зал и, отыскать, наконец, Аше уже казалась Игроку вовсе не глупой и даже не лишённой определённой привлекательности. Несколько раз на глаза ей попадались двое из четырёх прибывших на бал Опальных — давешний темноволосый воин и статная женщина с суровым лицом. Ни тот, ни другая внимания на девушку не обратили, со знатью держались достаточно холодно, если не сказать — высокомерно, и осведомляться у них о местонахождении Архонта Войны блондинка не рискнула. Интересно, насколько зол будет прославленный полководец, если Игрок произнесет положенное приветствие ещё через часик как минимум? Или это особой роли уже не сыграет, и первое впечатление всё равно окажется безнадёжно испорченным? М-да.

— Экзарх Милосердия, да?

От возникшего прямо перед ней человека пахло потом, железом и ещё чем-то непонятным, сладковатым. Голос у него оказался неожиданно высокий, ломкий, несколько визгливый, что вызвало неприятную ассоциацию с Голосами Нерата, а ещё гость, в отличие от Опальных, предпочёл не снимать шипастый бронзовый шлем, на котором виднелись подсохшие бурые пятна.

— Лорика сегментата, — пробормотала Игрок, не без труда вспомнив, как назывались доспехи римских легионеров, имевшие немалое сходство с теми, в которые был облачён незнакомец.

— Игрок? — уже немного менее уверенно уточнил неизвестный, пристально всматриваясь в лицо девушки.

— Да, — согласилась экзарх, не видя смысла отрицать очевидное. — Это я. А кто, собственно, вы? И почему вы в шлеме?

Незнакомец прижал ладонь к груди и церемонно склонил голову.

— Пятый Глаз к твоим услугам, экзарх.

«И не к услугам, и не к твоим» — прошелестел знакомый насмешливый голос. Сначала Игрок подумала, что только она услышала шёпот теней, но Пятый Глаз вздрогнул и огляделся, а несколько дворян, делящихся друг с другом впечатлениями об убранстве зала, стали обсуждать отделку бархатных портьер ещё активнее и громче, ясно давая понять, что уж они-то точно совершенно ни при чём. Игрок даже улыбнулась тому, насколько старательно аристократия Ярусов не слышала комментария Бледена Марка.

— Грхм, — Пятый Глаз прочистил горло и вновь обратил своё внимание на блондинку. — Так или иначе, я рад знакомству с тобою, экзарх.

— Взаимно, — осторожно откликнулась Игрок. В воздухе повисло неловкое молчание. Что бы ни собирался поведать блондинке Пятый Глаз, он явно хотел сделать это без свидетелей, но увы. Бледен Марк отчетливо дал понять, что ему тоже интересен будущий разговор. Бархатные, глубокие тени выплеснулись из-за колонны, и Игрок, опустившая взгляд на свои туфли, неожиданно подумала, что похожа, наверное, на какую-нибудь неряху-книгочейку, стоящую в большой чернильной луже. Воин в шлеме отступил на шаг — растекающиеся по полу тени уже подбирались к его сапогам.

— А! Игрок! Вот ты где!

Экзарх Игры вздрогнула от неожиданности, Пятый Глаз стремительно обернулся, а глубокая чернота исчезла в мгновение ока. Решительного вида брюнетка с выбритыми висками приблизилась вплотную к собеседникам и, встав плечом к плечу с блондинкой, дерзко уставилась на воина.

— Привет, Фуга, — вежливо поздоровалась Игрок. — Рада тебя видеть.

Алая Фурия нетерпеливо дернула головой с таким видом, словно бы экзарх своим приветствием отвлекала её от важного дела. Какое-то время они с Пятым Глазом буравили друг друга взглядом. Наконец, когда экзарх Милосердия уже начала сомневаться — нужно ли ей стоять рядом с Фугой или, возможно, правильнее будет тихо удалиться, Пятый Глаз шумно выдохнул и расхохотался.

— Мы с тобой ещё как-нибудь поболтаем, экзарх, — пообещал он. — Когда вокруг будет поменьше… тех, кто мнит себя твоими союзниками.

Девушки проводили взглядами удаляющегося воина и повернулись друг к другу.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила Игрок и, немного помолчав, задумчиво уточнила: — Это ведь была помощь?

— Типа того, — хмыкнула Фуга, придирчиво разглядывая наряд блондинки. — Учти, с тебя теперь причитается.

— Хорошо, — серьёзно кивнула Игрок. — Надеюсь, мне ещё представится случай вернуть долг.

— Да уж будь уверена. Можешь частично покрыть долг прямо сейчас, ответив мне на пару вопросов.

— Конечно. Я слушаю.

— Я вот никак не могу понять, чего конкретно ты добиваешься вот этой своей позицией дружелюбной со всеми пай-девочки? Может, поделишься секретом?

— Добиваюсь? Игрок недоуменно моргнула.— Я просто хочу попытаться сделать хоть что-нибудь хорошее, раз уж все равно здесь оказалась. Согласна, многое пока получается не так, как должно, но я разберусь в правилах этого мира и научусь помогать, не причиняя вреда.

— Ага, конечно, — кивнула Фуга, сощуривая разноцветные глаза. В её голосе звенела явная насмешка. — Слушай-ка, ты, Очень Важная Шишка, возвращалась бы в своё таинственное «Откуда-нибудь».

— Я не могу, — спокойно пояснила Игрок. — Во-первых, не знаю как. Во-вторых, если я уйду, то…

— То мы все застынем как памятники, солнце навсегда померкнет, ветер дуть перестанет, а Аше снова отрастит шевелюру… Да-да-да, я это уже сто раз слышала. Можешь не трудиться повторять. Вот только знаешь, тех идиотов, которые тебе поверили, по пальцам можно пересчитать. Вали отсюда по-хорошему, пока благодарность несчастных и обездоленных не проросла у тебя ножом между рёбер. Нам тут такие благодетели не нужны. Не любим мы пришлых, усекла?

— Да кого вы вообще любите? — Игрок раздраженно взмахнула рукой, едва не опрокинув изящный стеклянный графин.

— Уж точно не таких чистоплюек с благостными мордами, — усмехнулась Алая Фурия. — Что, удалось задеть тебя за живое? Ого! Я что, вижу слёзы в твоих коровьих глазах? Ай-я-яй, деточку обидели! Какой ужас. Ну давай, беги, жалуйся Тунону.

Игрок резко развернулась, едва не задев завитыми локонами лицо Фурии и быстрым шагом направилась к… На мгновение сердце Фуги дрогнуло — Адъюдикатор, беседовавший с Книгочеем, повернул бесстрастное лицо-маску к блондинке, но та лишь уважительно кивнула Архонту и, миновав его, проследовала к двери, ведущей на один из наружных балкончиков.

***

— Как интересно. Мне казалось, званый вечер принято проводить в компании подхалимов, а не коротать время на балконе. О, наверное, я чего-то не понимаю в светской жизни, да? Это последний писк аристократической моды — томно вздыхать, глядя на звёзды? Или тебе просто захотелось, наконец, промочить горло после всех этих словесных реверансов?

Марк, прислонившийся к стене, рассеянно поигрывал кинжалом, не сводя глаз с блондинки. Черные тени клубились за его спиной, растекаясь по ослепительно-белому даже в густых сумерках мрамору.

— Ой. Я не знала, что ты уже занял этот балкон, извини, — Игрок, уже настроившаяся погрустить (а может, и тайком поплакать) в желанном одиночестве, вздохнула и решительно добавила. — Пойду поищу себе другое место.

— А если мне тут наскучит и я успею в это «другое место» первым? Что тогда? Так и будешь всю ночь бегать туда-сюда, чтобы со мной не встретиться?

— Я… нет… В смысле…

Бледен Марк негромко рассмеялся, явно наслаждаясь замешательством девушки.

— Зажги-ка лучше свечи, малышка. Вон там два канделябра, видишь? Держи.

Жестом фокусника Архонт Теней извлек из воздуха горящую свечу и передал её блондинке. Когда на фитиле каждой из свечей в канделябрах заплясал желтоватый огонек, свеча в руке Игрока истаяла сама собой, просочившись сквозь пальцы серой дымкой. Балкончик сразу приобрел куда более уютный вид. Мерцающий теплый свет выхватил из темноты каменную скамью, небольшой круглый столик, на котором высилась бутылка темного стекла и два деревянных кубка, украшенных замысловатым орнаментом. Взяв бутылку за тонкое горлышко, убийца с силой хлопнул ладонью по донцу, вышибая пробку, наполнил кубки и, подняв один, отсалютовал им блондинке. Девушка чуть склонила голову, переводя взгляд на свечи.

— Перед моим обаянием, само собой, устоять невозможно, но что-то мне подсказывает, что не только я причина твоей внезапной любви к тёмным и тихим местам, — усмехнулся Марк, делая глоток и опуская кубок на стол. — Так что, собственно, произошло?

— Я просто пояснила кое-кому, что пытаюсь помочь, — кротко заметила Игрок. — А кое-кто считает, что получается у меня отвратительно. Это, наверное, так и есть, но…

— Хочешь об этом поговорить? — поинтересовался Клинок Суда.

— А? Нет-нет. Все в порядке.

Игрок вымученно улыбнулась, заправив за ухо выбившуюся из прически прядь.

— У тебя и так работа не сахар, не хочу вешаться тебе на шею со своими проблемами.

— Ну, пожалуй, иногда вешаться на шею бывает полезно и приятно, — многозначительно заметил Марк, подходя поближе. Экзарх только пожала плечами — двусмысленность явно прошла мимо неё.

— Ладно, — сдался убийца. — Выкладывай, что там у тебя.

— В том-то и дело, что почти ничего. Сложно сказать. Если честно, ничего конкретного кроме «меня никто не любит», на ум как-то не приходит.

— Так уж и никто? — Клинок Кайрос выразительно вскинул выкрашенную алым бровь.

— О, прости.

Впервые за весь вечер Игрок от души рассмеялась.

— Я хотела сказать, что никто, кроме тебя и Адъюдикатора, конечно. Только вы ко мне добры. То есть… — блондинка вздрогнула под внимательным взглядом убийцы и прикусила губу. — То есть другие, конечно, не причиняли мне зла, но понимаешь, я чувствую их отчуждение. Даже, пожалуй, неприязнь. Не понимаю, ну что я делаю не так? Я ведь действительно хочу помогать!

— И этим только отталкиваешь от себя Вершительницу и её компанию. Детка, я ведь предупреждал.

— Ты предупреждал о том, чтобы я была осторожна с Архонтами, — возразила девушка.

— Хорошо подмечено, — насмешливо одобрил Марк. — А думать на шаг вперёд ты не умеешь? Вернее, даже не на шаг вперёд, а лишь немного шире.

— Мередит — мой аватар, — Игрок оперлась о резные перила балкона, устремив задумчивый взгляд в темноту. — Я думала, что она поймёт меня, как никто другой. Она ведь ну… почти что я. Только постарше и из другого мира. Я думала, мы с ней будем как сёстры.

— Сёстры? Что же, девочка, похоже пришло время еще раз тебя удивить. Как считаешь, что о тебе думает сама Мередит? Предвосхищая твой возможный ответ о сёстрах и дружбе, скажу — она на грани ненависти к тебе. И я, честно говоря, её понимаю.

Игрок беспомощно повернулась к Клинку Кайрос, и в её глазах заплясали отраженные огоньки свечей.

— Если бы мне, к примеру, сказали, что я — всего лишь марионетка, обязанная своим появлением и всеми своими действиями какой-то девчонке… — Марк выдержал выразительную паузу, предоставляя девушке самой додуматься до возможных проявлений его реакции на эту новость. Блондинка, похоже, додумалась и заметно погрустнела.

— К тому же, одно дело — знать, — продолжил палач Суда, пристально наблюдая за выражением лица Игрока, — а другое — иметь возможность видеть перед собой ту, что управляет твоими поступками и мыслями. Чувствовать себя… на поводке. Управляемым. Зависимым.

Марк скользнул за спину неподвижно застывшей девушки и, приблизив губы к её уху, жарко выдохнул:

— Беспомощным.

Как он и ожидал, Игрок вздрогнула и сделала шаг вперёд… вернее, хотела сделать. Взметнувшиеся тени опередили девушку — Бледен Марк уже воздвигся перед ней, и блондинка едва не уткнулась носом ему в грудь.

— До твоего появления в Ярусах Мередит расспрашивала меня о Кайрос и о моем становлении Архонтом, — промурлыкал он, не давая Игроку опомниться. — Это означает, что ты тоже всё знаешь, верно?

— Поводок Кайрос? — пискнула блондинка, поспешно пятясь.

— Именно, — довольно улыбнулся Марк, медленно и неотвратимо наступая на Игрока. Экзарх нашарила пальцами дверную ручку и сейчас безуспешно пыталась повернуть её, чтобы открыть дверь. Наконец, девушке это удалось, но в эту же секунду тени захлестнули её ноги — сковывая, обездвиживая.

— Ну что же ты такая печальная, — добродушно пожурил Игрока Бледен Марк, подходя вплотную к ней и слегка приподнимая голову своей визави за подбородок так, чтобы их взгляды встретились. — Этот званый вечер, как-никак, в твою честь. Нехорошо так грустить на собственном празднике.

Тени, покорные воле палача суда Тунона, мягко отхлынули, освобождая девушку, но она не попыталась сбежать. В глазах блондинки по-прежнему дрожали отблески свечей, пальцы, помедлив, бессильно соскользнули с дверной ручки. Несколько мгновений Игрок смотрела на Архонта, а потом, совершенно неожиданно для убийцы, качнулась вперед, крепко обнимая его, и громко всхлипнула.

— Праздничный вечер определённо удался, — со вздохом подытожил Марк, успокаивающе погладив блондинку по спине. Увы. Нужного эффекта поглаживания не возымели — слёзы не останавливались. Игрок даже начала икать от рыданий. Вскоре роль утешителя Марку наскучила. Аккуратно отцепив от себя девушку, Архонт Теней усадил её на каменную скамью и сам присел рядом.

— Хорошо, что мои кинжалы не железные, — фыркнул он, протягивая блондинке высокий кубок. — А то еще немного — и заржавели бы от твоего водопада. Кстати, ты снова умудрилась меня удивить. Я-то думал, ты минуту назад была намерена бежать от меня так, чтобы только пятки сверкали.

— К кому? — девушка судорожно сделала большой глоток и закашлялась. — К Тунону? Ваша Честь, можно я тут вам в мантию поплачусь, пока вы судьбы мира решаете?

— Хотелось бы на это посмотреть, — усмехнулся убийца. — Ладно, допивай вино, вытирай уже слёзы и пошли. Вернёмся в зал, пока нас не начали искать.

***

Стоило Игроку отойти от Фуги, скрыться из виду, как внезапный приступ головной боли обрушился на Мередит, словно волна. Виски сжало раскалённым обручем, все звуки слились в единый невнятный гул, на глазах выступили непрошенные слёзы. Вершительница прижалась спиной к колонне, чувствуя противную предобморочную слабость. Мир сперва подёрнулся дымкой, а потом стал невозможно ярким. Игрок… Чудесно-то как. Ну спасибо тебе большое.

Вершительница поискала взглядом соратников. Фуга, которую Мередит пять минут назад спешно отправила блондинке на выручку, куда-то исчезла, Сирин, по идее, занимает Нерата, а Лантри и Тунона, наверное, заслонили придворные… Зал странно качнулся, а затем, начал медленно уплывать куда-то вбок. Мередит подумала о том, что подумает Адъюдикатор, если его воспитанница хлопнется в обморок, словно кисейная барышня, и резко прикусила губу. Внезапная боль и воображаемое неудовольствие Тунона несколько улучшили дело. Помогло и то, что спазм, сдавивший голову девушки, начал постепенно проходить. Вершительница слегка взбодрилась, выпрямилась, смахнула набежавшую слезу… как раз вовремя, чтобы узреть Архонта Тайн, стоящего прямо перед ней. Изумрудный огонёк в одной из прорезей бронзового шлема исчез на несколько мгновений, а потом — появился вновь. Голоса Нерата подмигнули Мередит.

— Отличная игра, маленькая Вершительница. Похоже, ты кое-чему научилась у нас за пару мимолётных встреч, и теперь сама пытаешься расставлять сети и плести интриги? Избрала своей целью нас? Мы польщены. Мы обожаем быть в центре внимания! — сияющий жезл описал дугу, когда Архонт перекинул его из руки в руку, продолжая сверлить Мередит взглядом. — Со стороны Адъюдикатора так любезно было не отводить от нас глаз, пока мы дружески болтали с Игроком и после — с нашей птичкой прислать нам официальное приглашение на праздник. Нам так приятно было думать, что он опасался каких-нибудь опрометчивых действий с нашей стороны… или желал их?.. не забыл про нас.

Мередит молча кивнула. Вступать в диалог с Архонтом Тайн ей не хотелось. Бросив краткий взгляд вбок, она заметила Сирин. Певчая пташка обессиленно прислонилась спиной к колонне, а внимательный Лантри услужливо обмахивал её пергаментными листами за неимением веера. Встретившись взглядом с Вершительницей, Сирин состроила виноватую гримаску, явно извиняясь за то, что не смогла дольше удерживать главу шпионской службы Кайрос. Девочка тяжело дышала, и на краткий миг Мередит ощутила укол совести — всё-таки бросать Архонта Песни в словесно-ментальный поединок с Голосами было не слишком-то хорошо с её стороны… пускай и необходимо.

— Как давно мы не говорили по душам, Вершительница Мередит, не так ли? — Голоса Нерата небрежно махнули скипетром. Зеленое сияние Архонта Тайн стало ярче. Оно приковывало внимание, и Мередит с ужасом обнаружила, что боле не способна отвести глаз от шлема-маски. Глава шпионской сети Кайрос явно решил отыграться за перенесённые по вине Голоса Тунона неудобства. — Сначала в палатке Аше мы просто не могли поговорить так, как следовало бы, а после — ты так и не отправила нам весточку, хотя, когда мы узнали о том, что ты предала этого напыщенного железного болвана, то готовы были раскрыть тебе наши любящие объятия, тем более, что благодаря твоему выбору большая часть нашей армии уцелела при штурме. Не то чтобы мы сильно беспокоились за сохранность свежего рекрутского мяса, но тем не менее… какая восхитительная ирония, ты не находишь?.. в какой-то мере ты оказала нам услугу не поддержав нас. А ты ведь знаешь, как мы ненавидим быть в должниках.

— Я прощаю этот долг, — с усилием выдавила Мередит, чувствуя, как по виску покатилась капелька пота. Ни в коем случае не отвлекаться! Сосредоточиться на какой-нибудь одной мысли!.. Не думать про Иг…

— Посылаешь смиренным нам своё высокое прощение? Вот как ты заговорила теперь, Вершительница? Мы не нуждаемся в твоём снисхождении!

Пламенный «воротник» под бронзовым шлемом вспыхнул, дохнув на Мередит жаром. Яростный хор голосов ворвался в сознание, подобно урагану. Все мысленные преграды, которые отчаянно пыталась поставить девушка, были играючи снесены безжалостной воющей лавиной, сонмом жадных бестелесных призраков, покорных воле Нерата. И тогда «я» Вершительницы, дрожащее от боли и ужаса, израненное и обессиленное, каким-то внутренним, звериным чутьём сообразившее, что ему не выстоять, не спасти всё, свернулось клубком вокруг трёх тайн невероятной важности, защищая их собой. Тайны появления (если, конечно, слова Игрока о создании персонажа были истиной), Тайны самой Игрока, которую вполне можно было бы назвать тайной долга и Тайны сердца Мередит — самой драгоценной, святой и чистой из всего, что у неё оставалось. Для того чтобы вырвать из её души эти три жемчужины, Голосам потребовалось бы поглотить и окончательно растворить в себе её сознание. Правда, если бы Архонт Тайн решился на такой поступок здесь и сейчас, в здании Суда, то был бы немедленно приговорён к казни, но внутренняя Мередит, которую сейчас рвали на части жестокие и любопытные сущности, считала это слабым утешением. В ту самую минуту, когда девушке с ужасом подумалось, что Голоса не остановятся и все её старания защитить секреты окажутся напрасными, Архонт Тайн резко взмахнул скипетром. Пару секунд Вершительнице казалось, что мозг раздувается внутри её головы и череп сейчас разлетится в клочья, но Голоса с довольным видом хлопнул в ладоши — и ощущение пропало.

— С твой стороны было очень некрасиво подсылать к нам нашу певчую пташку, — заметил Архонт Тайн с отеческой укоризной в голосе, покачивая шлемом. — Мы посоветовали бы относиться бережнее к Архонту, который подчиняется твоей воле с такой охотой. Ты так бледна и печальна, Вершительница Мередит. А ведь мы только слегка пощекотали тебя, так, чтобы бдительный Тунон не почуял нашей магии и Бледен Марк не вынырнул из теней.С птичкой Сирин мы поболтали подольше, чем с тобою, Вершительница. Теперь ты представляешь, что она испытала, не так ли?

Какой-то отдалённой частью сознания Мередит слышала слова Архонта Тайн,но едва ли понимала их суть. К горлу поднялся отвратительный комок, перед глазами, как широко она их ни раскрывала, плавали только размытые цветные пятна, грудь словно стиснул невидимый обруч — девушка задыхалась.

— Если ты когда-нибудь пожелаешь прислать к нам ещё кого-нибудь из своих вассалов, помни о том, что мы сегодня пощадили и тебя, и Сирин, — шёпот Голосов Нерата отдавался змеиным шипением в ушах Мередит. — Мы не склонны проявлять снисхождение дважды. И не печалься, Вершительница, мы уже придумали, как вернуть тебе наш нечаянный долг. Ожидай послания от нас. Ну, а пока что…

Ещё один мягкий хлопок ладоней — и чьи-то сильные, явно человеческие, не обжигающие, руки подхватили Мередит под локти. Полуослепшая, ничего не понимающая, девушка инстинктивно ухватилась за неизвестного, чувствуя под пальцами шершавую ткань и холодную гладкую бронзу, и продолжала держаться, даже когда её почти бережно усадили на что-то мягкое.

— В зале слишком душно, Вершительнице стало плохо, — услышала Мередит удаляющийся голос Архонта Тайн. — Кто-нибудь, позаботьтесь о ней. А нам уже пора! Пятый Глаз!

Человек решительно высвободился из хватки девушки и исчез. Мередит откинулась на диванные подушки, запрокинув голову и часто дыша. Кто-то услужливый принялся обтирать её лицо влажной тканью, кто-то попытался влить ей в рот воды. Девушка поперхнулась, закашлялась, попыталась оттолкнуть неизвестных благодетелей, но они внезапно куда-то исчезли совершенно самостоятельно. На виски Мередит легли ледяные пальцы, и боль тут же распустила тугие кольца. Девушка моргнула и невольно вздрогнула — из полумрака на неё надвинулась перевернутая жуткая маска — красный череп, окутанный сумрачными тенями, янтарный огонь в темных глазницах…

— Я не могу следить за двумя детьми одновременно, — раздражённо заметил Бледен Марк, как только Вершительница посмотрела на него более-менее осмысленным взглядом. — Ты давала Игроку совет держаться ближе к Тунону — что ж сама им не воспользовалась?

Мередит беззвучно пошевелила губами, безуспешно пытаясь что-то сказать.

— Я позабочусь о том, чтобы Тунон узнал о случившемся. Я уверен, он присовокупит этот случай к остальным уликам, обличающим Голоса Нерата, которые ты, конечно же, соберешь, — шепнул Клинок Кайрос на ухо Вершительнице, склонившись к ней так, что свесившаяся белоснежная прядь волос щекотнула Мередит шею. — Но больше не совершай таких глупых ошибок. Не разочаровывай меня.

— Спасибо, — едва слышно выдохнула Вершительница. Клинок Кайрос кивнул, убрал руки и выпрямился.

— Мы с тобой ещё поговорим о произошедшем, — вполголоса заметил он. — Но не сейчас. Пока — отдыхай. Голоса Нерата убрались восвояси, и теперь Игроку почти ничего не угрожает. Не тревожься, — добавил Марк и ухмыльнулся. — Я, так уж и быть, выполню сегодня твою работу и послежу, чтобы наша экзарх не сболтнула чего-нибудь лишнего. Ну что, доверишь Архонту Стариков это деликатное дело, девочка?

Случайно ли или намеренно (Игрок, почему-то, была уверена в последнем) Марк, прежде чем по обыкновению раствориться в тенях, вывел свою подопечную к Опальным, собравшимся компактной группкой в нескольких шагах от Архонта Войны. Вблизи Грэйвен Аше казался ещё более массивным и грозным. Хмуря кустистые белые брови, он что-то негромко говорил своим воинам, а те время от времени согласно кивали. Пару минут Игрок раздумывала — тактично ли будет прерывать беседу генерала с подчинёнными, но время шло, разговор не кончался, и девушка решилась.

— Здравствуйте, — негромко поздоровалась она, подходя поближе. — Я — Игрок. Экзарх Милосердия. Извините, что не поприветствовала, как подобает. Надеюсь, вы не очень на меня обижены?

Начало было неудачным. Блондинка поняла это по тому, как сдвинулись брови над яркими, удивительно чистыми, синими глазами полководца, как разом закаменели лица Опальных. Судя по всему, Игрок не просто в очередной раз вольно обошлась с этикетом, а постелила его у порога вместо половика. Мысленно «поблагодарив» Рогалуса (как самого нелюбимого из Вершителей), девушка заставила себя открыто встретить взгляд Архонта Войны. Вопреки её опасениям, Аше казался скорее усталым, чем злым. Усталость эта — чугунная, многолетняя, до боли привычная, выглянула из сияющих колдовским кобальтом глаз только на мгновение, но блондинка невольно поёжилась, а мигом позже так же невольно ощутила малодушную радость оттого, что страшное бремя, каким бы оно ни было, лежит не на ней.

— Я принимаю твои извинения, экзарх.

С первыми же словами полководца, обращенными непосредственно к ней, Игрок почувствовала себя внутри колокола. Казалось, густой голос Архонта прокатился по залу ощутимой волной и ещё долго звенел в ней самой, отдаваясь лёгкой дрожью во всём теле — от макушки до пят. Ощущение оказалось достаточно… интересным, но не самым приятным.

— Как мне уже известно, ты — уроженка дальних земель Империи, и на твоей родине в ходу другие обычаи, — продолжил генерал, изучающе глядя на блондинку. Сила его голоса несколько поутихла, и теперь слушать Грэйвена Аше было легче. Игрок кивнула, стараясь только, чтобы кивок вышел не слишком поспешным. «Уже известно»? Интересно, от кого? Кто решил сказать Архонту Войны эту полуправду, выгораживая новоявленного экзарха? Вершители? Марк? Может быть, Тунон?

Невысокий темноволосый ярусник-слуга остановился возле Архонта и экзарха. Игрок, немного подумав, взяла с подноса высокий кубок, Архонт Войны же резко взмахнул рукой, отсылая слугу прочь. Пить столько горячительного за вечер, да ещё и на голодный желудок, определённо было плохой идеей. Очень плохой. Эта мысль лениво скользнула в голове девушки и почти сразу же была унесена золотистым, удивительно сладким вином. Мудрость «чем вино слаще, тем оно коварнее», Игроку была ещё неведома.

— Поведай мне о себе, экзарх, — попросил?.. приказал?.. Архонт Войны. — Что конкретно ты умеешь делать?

Вопрос был задан голосом человека, привыкшего получать немедленные ответы в чёткой и лаконичной форме. Игрок с трудом подавила рефлекторное желание вытянуться в струнку.

— Я… ну, например, я могу сделать холодный камень тёплым, — осторожно ответила она. Грэйвен Аше недоуменно моргнул, так и не сумев мысленно соотнести титул «экзарх Милосердия» со способностью нагревать камни.

— Ещё могу делать всякие штуки с пергаментом, — поспешила добавить Игрок, закрепляя произведённый эффект. — Прозрачность там, шрифт изменить… Получается экономия чернил и много свободного места. Или, например, вытащить свет из факела.

— Факел при этом продолжает гореть? — задумчиво осведомился Архонт Войны, пытаясь поддержать хотя бы видимость вменяемой беседы.

— Вероятно, — пожала плечами блондинка в светлом платье. — Дело в том, что я знаю, как именно это делается, но ещё ни разу не пробовала.

Диалог медленно, но верно заходил в глухой тупик. Великий полководец понял, что если он хочет получить внятные ответы от странной девушки, то придётся задавать вопросы напрямик.

— Тебя нарекли экзархом Милосердия. Почему? И почему тебя зовут Игроком?

— Ну… всё дело в том, что я умею использовать…

Грэйвен Аше потряс головой и сдвинул густые брови — надрывный громкий кашель, совершенно несвоевременно одолевший Архонта Теней, внезапно оказавшегося поблизости, не позволил генералу расслышать окончание фразы.

— Что-что ты умеешь? — переспросил он.

— Умею пользоваться…

Новый приступ кашля Бледена Марка оказался настолько сильным, что он даже качнулся в сторону собеседников и был вынужден ухватиться за плечо Игрока.

— Как я погляжу, знаменитому убийце сегодня нездоровится? — холодно осведомился Архонт Войны.

— Не торопитесь беспокоиться… или же радоваться. Знаменитый убийца всего лишь поперхнулся вином, — пояснил Клинок Кайрос, шумно переводя дыхание и не отпуская блондинку. — Недурным вином, надо признать. Зря вы от него отказались. И зря мы с тобой вернулись в зал, правда, Игрок?

— Наверное, — растерянно пробормотала девушка, но Марк не слишком-то нуждался в подтверждении своих слов.

— Слишком светло, слишком людно, — продолжил Клинок Кайрос. — И вина мне уже на сегодня, пожалуй, хватит. Так что, Игрок, проводи-ка меня к Западному крылу.

Марк не просил, он — приказывал, и экзарх со вздохом кивнула, чувствуя неподдельную обиду на Клинка Кайрос. Выпитое вино оказалось ужасно коварным, быстро ударило в голову. Блондинка впала в состояние слезливого умиления. Всё вокруг казалось нереальным, невероятным, совершенно сказочным. Ей совсем не хотелось покидать огромный зал, освещённый трепещущими огоньками свечей. Запах благовоний, шелест платьев, мягкие шаги, негромкие разговоры, тихая музыка… всё это приобрело глубокий, непостижимый смысл и совершенно очаровало девушку. Игрок ещё соображала, что пререкаться с Марком при Грэйвене Аше — затея глупая и заведомо провальная, но уже с трудом могла удержаться от пьяных слёз при мысли о том, что должна покинуть волшебный бал хотя бы на минутку.

— Потом, конечно же, ты вернёшься, — с улыбкой ободрил её Архонт Теней, заметив невесёлое настроение блондинки. — Этот праздник ведь в твою честь, так что некрасиво было бы его покинуть.

Игрок с сожалением обвела взглядом зал и послушно двинулась к выходу.

— Где твоя голова, малышка? — очень сдержанно поинтересовался Марк, пока они вдвоём шли через анфиладу дворцовых комнат. — Мне казалось, ты должна была додуматься до того, чтобы не болтать про свою консоль направо и налево. Повезло тебе, что я был поблизости и вовремя изобразил жертву удушения.

— Но ведь консоль — почти не секрет, — вяло возразила Игрок. — Про неё практически все уже знают, вообще-то.

— Если привыкнешь трепать языком, однажды выдашь стоящий секрет и даже не заметишь. Учись помалкивать, особенно в присутствии Архонтов.

Вскоре убийца остановился. Блондинка, цеплявшаяся за его руку, тоже. Сама собою распахнулась деревянная дверь, негасимый огонь привычно загудел в камине…

— А почему мы пришли в мою комнату? — удивилась экзарх Игры (или, всё-таки, Милосердия?). Девушке помнилось, что они с Марком шли по бесконечно длинной тёмной галерее и… вот уже гостевое крыло?

— Понятия не имею. Наверное, ты свернула не туда, — без улыбки предположил Клинок Кайрос, заводя свою спутницу в комнату и прикрывая за собой дверь. — Но это даже к лучшему, знаешь ли.

— Смотрю, ты уже чувствуешь себя хорошо, — заметила Игрок. — Раз с тобой всё в порядке, я, пожалуй, пойду?

— Куда собралась? — благодушно поинтересовался Марк, привалившись спиной к закрытой двери.

— Обратно. В зал, — пожала плечами блондинка, внутренне недоумевая — как можно не понимать таких простых вещей? Она ведь обещала рассказать о чём-то Архонту Войны. Кстати, о чём? А, неважно. Напомнит.

— Меня же ждут… — немного раздражённо добавила Игрок, сообразив, что Бледен Марк и не думает освобождать путь.

— Ничего, полагаю без тебя никто не заскучает. Возвращаться обратно буду я, а ты покажешь, что умеешь быть послушной девочкой, и ляжешь спать. Хватит с тебя праздников.

— А почему? — по-детски распахнула глаза экзарх, ощущая недоумение пополам с горькой обидой. Марк же обещал! Обещал ей, что она вернётся!

— Ох, даже не знаю с чего начать. Возможно потому, что ты не умеешь пить и становишься чрезмерно болтлива? Или потому, что Аше наверняка попытается выведать у тебя, что ты там умеешь? Имей совесть, малышка! Не буду же я всю ночь захлёбываться вином.

Игрок насупилась, а потом внезапно повеселела. Её затуманенный алкоголем ум нашел чудесный, как ей думалось, выход: подыграть Клинку Кайрос, послушно подождать, пока Марк уйдёт, и незаметно прошмыгнуть на бал. Она ведь как-никак уже экзарх! Даже если палач Суда и увидит её в зале, не станет же выводить оттуда за руку, словно нашкодившую девчонку? А двери в гостевой комнате запираются на засов только изнутри, так что закрыть её в комнате он при всём желании не сможет. Так-то!

— Хорошо. Я останусь и лягу спать, — притворно зевнула блондинка.

— Чудесно, — блеснул белозубой улыбкой Марк. — Тогда раздевайся.

— Что?! — опешила экзарх Игры.

— Ах, да. Девичья стыдливость. Понимаю. Я отвернусь, не волнуйся. Давай-давай, девочка. Или ты собралась лезть под одеяло прямо в бальном платье?

Раздраженно сопя, Игрок принялась расстегивать крючочки и медленно распускать сложную шнуровку. Вот ведь досада! Зеркала-то в комнате нет! Как же проверить, всё ли хорошо сидит, не замнётся ли что-нибудь, когда она после ухода Марка будет снова одеваться? Наконец, платье легло на стул. Игрок осталась в полупрозрачной хламиде, прочно ассоциирующейся у неё с ночной рубашкой. Переодеваться в ночное девушка не стала, разумно рассудив, что меньше времени потратит на приведение себя в нужный вид. Юркнула под одеяло, громко кашлянула, давая понять Клинку Кайрос, терпеливо изучавшему древесные узоры, что можно поворачиваться. Марк повернулся, кивнул и, подхватив со стула бальное платье, перебросил его через руку, удовлетворенно отметив про себя, как сразу вытянулось лицо девушки.

— Сладких снов, — усмехнулся он, исчезая в тенях.

— Неудачной ночи, — зло крикнула вслед Игрок, не надеясь, впрочем, что будет услышана.

Примечание к части* Могила Терратуса — большая из двух лун Терратуса, владыка приливов этого мира. Название ей дали жители восточных земель, где она никогда садится загоризонт — зато каждый день за нее, словно опускаясь в могилу, прячется солнце. (Источник:Tyranny вики)