Милосердие мертвых. Том 1.
Данте
15 сентября 2005 года.
Бризендаль — небольшой промышленный городок на севере Венгрии. Вечная влага висела в воздухе липкой пеленой, а неон вывесок дробился и расплывался в лужах на мокром асфальте. Заводской дым смешивался с туманом, стирая горизонт, превращая даль в размытое пятно. Фары машин прорезали мглу редко, но каждая поднимала брызги обливающие прохожих.
В квартирных домах почти всюду была тьма. Лишь кое-где в отдалённых окнах горел тусклый свет. Он не замедлял шаг. На столбах висели выцветшие вырезки. Портреты пропавших без вести смотрели с пожелтевшей бумаги пустыми глазами.
Данте Андор. Ему было сто двадцать лет, но по вампирским меркам он оставался молодым.
Он был сыном клана "Савраксар".
Но Данте давно покинул клан ради простой семейной жизни.
Взглянув на свои серебряные наручные часы, он понял, что время близится к полуночи. В тёмном переулке его окликнул хриплый голос. Данте остановился. Он знал, кто это. Князь. Но самого говорящего не было видно, лишь тьма, сгустившаяся у стены.
— Как Мая? — спросил низкий, слегка глухой голос из тени.
— Ей всё хуже... — после короткой паузы ответил Данте.
— Мая хорошая девочка, не дай ей умереть так… Доделай своё дело до конца, получишь ещё больше.
Из темноты показалась рука. Ладонь была в полтора раза больше человеческой, бледная кожа, заострённые мозоли, тёмные пятна под ногтями. В центре лежали две маленькие бутылочки с красной жидкостью.
— Я ведь ещё не достал монеты. — Данте устало скользнул взглядом по лекарствам.
— Если она одичает, для тебя уже не будет смысла доставать монеты… Бери и поторопись.
Данте ещё несколько мгновений смотрел на бутылочки. Он ощущал себя зависимым, хотя лекарство было не для него. Но с каждым разом он чувствовал, как петля затягивается туже. Других вариантов не осталось. Это единственный способ достать лекарства...
Он взял бутылочки. Рука исчезла во мраке. Порыв ветра разметал его волосы, и стало ясно. Князя здесь больше не было. Данте долго не мог оторвать взгляда от стеклянных сосудов, но, проморгавшись, убрал их в карман и зашагал прочь.
Это был район для "неблагополучных", такое название было в обиходе у всего города. Потому что в этом районе было больше всего притонов, ночных клубов и разных преступных группировок, да и название говорит само за себя.
В переулке, у мокрой стены, на потрескавшемся асфальте сидел мальчик. Лет девять, не больше. Он ковырялся в щели между плитами. Одет он был в тонкую куртку, штаны с заплатками и старые кроссовки, давно потерявшие форму. Данте замер. Внутри всё сжалось. Клыки заныли, будто кто-то провёл по ним наждаком. Зверь жаждал крови, молодой и горячей. Но что-то внутри остановило его, возможно, остатки совести.
Он подошёл. Паренёк поднял голову, насторожился, но не побежал.
Данте присел на корточки рядом. Его взгляд стал мягким, почти добрым, как могло показаться.
— Как тебя зовут? — голос Данте был тихим.
— Золтан... — ответил мальчик осторожно, слегка отодвигаясь.
— Золтан… Хорошее имя. — Данте говорил максимально серьёзно. — А что ты тут делаешь? Ночью, под дождём. Холодно ведь.
— У меня нет дома. — просто сказал Золтан, продолжая смотреть в землю.
— Почему? — Данте наклонился ближе, вдыхая его запах. Сердце мальчика билось часто.
— Мамы нет. Уже несколько дней её нет, не хочу возвращаться домой один.
— Ты совсем один? — Данте слегка отвёл взгляд в сторону.
— Да. Но я не боюсь. — Золтан храбро поднял глаза. — Хотя вы немного пугаете.
Данте чуть наклонил голову. Клыки всё ещё ныли, а веки подрагивали.
— Я пугаю тебя? — он говорил всё тем же ровным, тихим голосом.
— Да... А вы... А вы вампир? — вдруг тихо спросил мальчик. И в голосе его была не паника, а смущённое предположение.
Данте вздрогнул.
— С чего ты взял?
— Ну... вы совсем бледный. И вы странный. А ещё у вас глаза красные.
Он вжался в стену, но не убегал.
Данте посмотрел в сторону. На миг дыхание стало резким, а потом пришёл холод.
— Да. — тихо сказал он. — Далеко не все взрослые такие догадливые...
— Вы хотите меня убить? — сглотнув, спросил Золтан. — Выпить мою кровь?
Данте посмотрел на него, но, встретившись с ним взглядом, сразу отвёл глаза.
— Наверное... нет. — его голос стал почти хрупким. — Ты не должен здесь быть. Ты должен пойти в полицию... Сейчас я уйду, но потом... Может прийти другой. А он не будет думать, как я.
— А вы добрый? — прошептал мальчик.
Данте отдёрнул голову в сторону, пытаясь не вдыхать запах.
— Глупый вопрос, Золтан. Нет хороших вампиров. — он схватил мальчика за воротник. Его запах так и бил по носу. В мышцах была мелкая дрожь, готовые схватить тело мальчика и не отпускать. Сглотнув ком, он оттолкнул Золтана от себя.
— Живо вставай и беги. Быстрее! Пока я не схватил тебя!
Мальчик вскочил на ноги и, не оборачиваясь, убежал в темноту. Данте остался на корточках, прижав ладони к мокрому асфальту. Несколько капель дождя скатились по его щеке. Его зрачки начали темнеть, кожа побледнела, пальцы задрожали. Он встал и, шатаясь, пошёл по переулку, пытаясь держаться теней. Он специально держал рот и нос закрытыми тыльной стороной ладони, чтобы случайно не вдохнуть запах.
Он почти прошёл мимо, когда заметил её. Девушка стояла у фонаря, нервно озираясь по сторонам, сжимая в руках потёртую сумку. Одета была легко, тонкое пальто, не по погоде, туфли на низком каблуке. Она явно была не из этих мест. Слишком чистая. Данте попытался пройти мимо, сжав зубы, борясь с голодом, который уже начал сворачивать внутренности узлом. Не сейчас. Только не сейчас. Он почти миновал её, когда она сама шагнула к нему.
— Извините! — голос её дрожал. — Простите, пожалуйста... Я не местная, меня таксист высадил здесь, сказал, что приехали, а сам... Я даже не знаю, где я... — взгляд её был нервным, даже слегка напуганным и сомневающимся. — Он деньги взял и уехал. Вы не подскажете, как пройти к ближайшему отелю?
Данте остановился. Каждое слово девушки отдавалось в висках пульсирующей болью. Он повернулся к ней, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Вам нужно... — он запнулся, горло перехватило спазмом. — Пройти два квартала прямо, потом свернуть налево... Там будет...
Голос его дрогнул. Зрачки начали расширяться, кожа побледнела ещё сильнее. Пальцы затряслись так, что он сжал их в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Девушка заметила. Она сделала шаг ближе, но тут же остановилась.
— С вами всё в порядке? — спросила она, но голос уже звучал испуганно. — Вы... Вы бледный. Вам плохо? Может, вызвать скорую?
— Нет, всё нормально...
Она потянулась к карману пальто, доставая телефон. Данте увидел этот жест. Увидел светящийся экран. Жажда взвыла, клыки заныли, рот наполнился слюной. Либо он сейчас убьёт её, либо позже, не контролируя себя, нападёт на дочь... Данте выбрал первое. Он рванул вперёд, перехватив её руку с телефоном, и сжал запястье с такой силой, что девушка вскрикнула. Телефон выпал из ослабевших пальцев и с глухим стуком ударился об асфальт.
— Нет... — прошептала она, но Данте уже прижал её к сырой стене, закрывая рукой рот. Её глаза, полные ужаса, смотрели на него в последний раз.
Клыки вонзились в шею. Кровь потекла прямо в рот. Она дёрнулась, забилась, пыталась вырваться, но он прижал её сильнее, запрокинув голову жертвы назад, вжимая её тело в шершавый кирпич. Её пальцы вцепились ему в куртку, слабея с каждой секундой. Глаза в страхе моргали чаще, бегали по сторонам в поисках помощи, но никого не было. Острая боль от горла, словно током, ударила по всей правой стороне, по плечу и лицу. Она вздрогнула, и слёзы потекли из зажмуренных глаз. Когда кровь из раны потекла медленнее, он впился глубже, вырвал кусок плоти и выплюнул.
Её глаза стали закатываться, а он всё глотал прямо из рассечённого горла, пока тело не обмякло. Насытившись, он отпустил её. Тело сползло по стене и осталось лежать на мокром асфальте в неестественной позе. Одна туфля слетела. Сумка валялась рядом. Телефон всё ещё светился на земле, на экране горел набор цифр, который она так и не успела набрать. 112....Её зрачки почти полностью скрылись за веками, а руки иногда вздрагивали. Губы всё ещё дрожали. Вскоре даже эти движения прекратились... Данте отошёл на шаг, вытирая рот тыльной стороной ладони. Он смотрел на то, что осталось, и молча отвернулся...
Лёгкие капли дождя превратились в ливень. Будто сам город хотел смыть его вину. Вода стекала по лицу, очищая от крови, но не от греха. Теперь он снова выглядел как обычный человек, в чёрной водолазке и коричневой дубленке с меховым воротником.
Взгляд упал, и он прижался к стене спиной. Рука была в крови, и он просто протёр ею по стене, оставив след. Но на самом деле он просто не хотел, чтобы на его руках была кровь. Где-то за углом уже пульсировал неон. Данте зашагал к нему, сытый, но несчастный. Теперь голод утих. Вот и дом. Двухэтажное здание с несколькими квартирами, одна из которых была его. В подъезде многие стены были разрисованы, в углах пылилась паутина, а под лестницей уже виднелась плесень.
Ключ вошёл в замок с лёгким щелчком. Первым делом он направился в комнату Маи. Мая спала. Свет неона с соседнего клуба просачивался сквозь жалюзи, ложился полосами на её лицо. Не лучшее место, но временное. Клуб "Violetta" каждую ночь сверкал огнями, а музыка гремела так громко, что Мая уже выучила некоторые из песен и засыпала, словно не слыша их вовсе. Ей было шесть. Маленькая, худенькая, со спутанными светлыми волосами. Данте положил руку ей на лоб, он был горячий. Он знал, что это лекарство ей поможет, но ненадолго. Однажды её организм перестанет реагировать, и тогда её уже ничто не спасёт.
Он оставил бутылочки на комоде и оглядел комнату. Вся она была завалена рисунками. На полу валялись карандаши, обрывки бумаги, мятые листы. Данте снова посмотрел на Маю и всё же решился закрыть жалюзи до конца. Он всегда говорил ей закрывать их перед сном, но она отвечала, что ей нравится свет, будто ночной светильник. По той же причине она отказалась меняться комнатами, чтобы видеть людей из клуба и слушать музыку.
Развернувшись, он тихо вышел, хотя пол всё равно скрипел под ногами. В его собственной комнате было просто. Комод с ненужным зеркалом, двуспальная кровать с бордовым покрывалом, тумбочки по бокам. Шторы, когда-то белые, теперь пожелтели от времени, тюль сбилась на одну сторону. Пахло чистым бельём. Он не рухнул на кровать. Вместо этого, движимый тоской, побрёл к окну. Шторы были отдёрнуты. За стеклом лежал город, утопавший в осенней мгле. Улицы пустовали. Фонари стояли в одиночестве, вдали друг от друга. Их свет не освещал, а лишь подчёркивал бездонную глубину темноты между ними. Где-то вдали, на окраине зрения, темнела лента реки, впадающей в озеро, но с его окна озера не было видно.
Пальцы нашли засов. Окно открылось с тихим, протяжным скрипом. В комнату влилась ночь, влажная, пахнущая гниющими листьями, мокрым камнем и чем-то неуловимо сладким, как увядающие цветы. Он вдохнул полной грудью. Воздух обжёг лёгкие ледяной чистотой. Мелкий, почти невесомый дождь моросил в темноте, и его капли, долетавшие до подоконника, были холодными. Нос защекотало, щёки заледенели, но он лишь глубже втянул голову в плечи, вжимаясь в прохладу. Луна вышла из-за темным туч, освещая его мертвое лицо. Каждый когда он подходил к окну, луна выходила к нему. Телефон завибрировал. Он поднял его, ведь это был его начальник, а именно Артур Кадар.
— Данте, ты где, мать твою? Ты мой телохранитель или кто? За что я тебе плачу? — голос из телефона был таким мясистым, что сразу ясно, говорящий был тяжёлым человеком.
— У меня были дела, Артур. Я скоро приду...
— Какие у тебя могут быть дела в рабочее время?.. Жду в особняке, давай быстрее. Я уезжаю на двое суток, ты остаёшься в особняке следить за всем.
— Скоро буду.
Он сбросил вызов и ещё мгновение смотрел на ночной город. Послышалось как на крыше соседнего дома началась драка котов, которые все ещё не спрятались от дождя. Из-за чего они дрались, ведь все же не весна, значит причина другая. Даже кошки не могут жить просто в мире, не пытаясь друг друга убить. Вскоре он услышал топот маленьких ног зашедших в его комнату.
— Папа... — Мая подошла ближе к окну, протирая глаза. Она шла босиком, в своей пижаме. Данте положил руку ей на волосы, аккуратно поглаживая.
— Где ты был? — ее голос был тихим, глаза уставшие, слегка сонные. Но она тоже посмотрела на луну.
— У меня были дела... — ответил Данте, смотря уже на свою дочь, которая прижалась к нему головой.
— Почему ты все время смотришь на луну? — она не отрывала взгляда от луны.
— Потому что там твоя мама... — ответил он, после короткой паузы.
— Мама на луне?
— Да... И сейчас она смотрит на тебя... — улыбнулся он ей.
— А почему она не спустится к нам?
— Те кто на луне, больше никогда к нам не придут...
— А ты скучаешь по маме?
— Конечно... Потому я и смотрю на луну так часто...
— А когда мы попадем на луну?
— Не торопись...
— Но я хочу увидеть маму...
Данте промолчал, но приобнял ее сильнее, и вскоре закрыл окно вместо со шторами. В комнате вновь стало темно, но нужно было работать. Впереди была ещё одна ночь. Ещё одна из тысяч...
Фабиан
Он всегда считал, что жизнь зависит только от поступков и решений, но никак не от судьбы, и ошибался. Он не уверовал в судьбу, но теперь понимал, что любой случай, не зависящий от тебя, может лишить твою жизнь смысла.
Сейчас, по его ощущениям, было около одиннадцати ночи, но точного времени он не знал. Чёрт... пора уже купить часы.
Он проезжал мимо подворотен, изредка встречая машины. По тротуарам бродили шлюхи, наркоманы и прочий сброд. В этом городе вечно дожди, вечно темно, и ему это надоело. На столбах, магазинах и разных заведениях неон пестрел ядерными красками.
Он всегда задавался вопросом, как такой дерьмовый город может одновременно вызывать ненависть и любовь. С одной стороны, он родился здесь, как и его покойная сестра. С другой, умирать здесь он не хотел.
Он хотел добавить света в свою жизнь.
Не хотел быть забытым человеком в забытом городе. Он взглянул на козырек, там была фотография Майами. Пляж с ярким солнцем и голубым океаном. Именно туда он и мечтал переехать однажды. Плавиться на солнце, носить гавайские рубашки, и не бояться что тебе перережут горло за неправильные слова... Но когда это случится, он сам даже не знал.
Его звали Фабиан Акоста.
Но все называли просто Акоста.
Для одних соратник и друг, для других псих и маньяк из кубы. Хотя он был на половину кубинец по отцовской линии, но родился он в Венгрии. Он подъехал к старому, маленькому собору, в тени которой пряталась половина городской площади, и стал ждать. Цветные витражные стекла в окне розе, контрастировали с мраком вокруг собора.
Вскоре в машину запрыгнула Мики.
Настоящее ли это имя, он не знал. Но все её так называли. Она была рыжей, с почти красным натуральным цветом волос, сейчас мокрых от дождя.
— Мы его упустили. — сказала она, вздохнув и вытирая мокрое лицо.
Они напали на след вампира из неизвестного клана. Никто не знал, на что он способен. Но раз не дал боя, значит, либо слаб, либо наоборот очень силён. Сейчас их становится ловить всё сложнее. Кланов было много, кто-то прославлял смерть, кто-то считал бессмертие проклятием, кто-то вообще об этом не думал. Но всех объединяло одно, они убивали людей, а люди всё равно в них не верили.
— Где Абрахам? — спросил Фабиан включая дворники.
— Уехал догонять, но не догнал... Позвонил и сказал, что поехал в пыточную, выбивать долги из Вили. Просил, чтобы ты подъехал. Ему одному скучно.
— Он что, вечеринку устраивает, что ему скучно?
— Наверно, хочет поднять авторитет перед Вили на твоём фоне. — Она приподняла рыжие брови.
— А у меня нет авторитета? — усмехнулся он.
— Абрахам рыбка покрупнее... Отвезёшь меня в бар?
— Иногда мне кажется, что я не член банды, а просто водила.
— Не бубни под нос, поехали. — Она улыбнулась, слегка показав клыки.
Он нажал на педаль газа, и машина помчалась вдаль по ночному, залитому дождём Бризендалю. Он подвез ее до бара "Последний Приют", и оставив свой "БМВ Е32" на парковке, пересел на свой любимый "Харлей" бордового цвета, с белой полосой на бензобаке.
Заходить в бар он не стал, а сразу двинул к месту.
* * * *
Открыв глаза, мужчина не понял, где он сейчас находится. Словно на чьей-то кухне, только он не знал, чья это кухня. Он чувствовал боль в голове, в глазах всё плыло, а в ушах звенело. Посмотрев по сторонам, он увидел знакомого парня, сидевшего на столе и смотрящего на него. Была ночь, света в доме не было, только лунный свет проходил сквозь окна.
Только спустя несколько секунд мужчина понял, что привязан к стулу, а Фабиан ушёл в другую комнату. Мужчина стал тяжело дышать, он ничего не понимал и не помнил, как тут оказался. На губе щипала открытая рана.
Через время пришёл Фабиан, а вместе с ним злой мужик в перчатках со следами крови. У него были слегка взъерошенные каштановые волосы, светлые глаза и густая короткая борода. На лице заметны веснушки, одет он в тёмный плащ и чёрную футболку. Мужчина сразу его узнал. Это был Абрахам, или, как все называли, "Горбатый". Абрахам подошёл максимально близко к мужчине и широко улыбнулся.
— Знаешь, я сейчас очень рад, Вили. Ты прямо передо мной, и теперь никуда не сбежишь, как ты любишь это делать, да? Ты должен много денег нам. — Под конец Абрахам стал немного рассерженным.
— Абрахам, у меня сейчас нет денег. — Вили попытался оправдаться. Один глаз распух так, что он им почти не видел.
— Это не моя проблема, но ты вернёшь деньги. — Абрахам шмыгнул носом и пожал плечами. — Либо я тебя убью, ты знаешь как я убиваю.
— Ты должен отпустить меня. И ты должен будешь заплатить мне за моральный и физический ущерб... Либо я подам в суд.
Фабиан в этот момент тихо засмеялся и закрыл лицо рукой. У него были тёмные, густые волосы. Одет в простую футболку и потёртую тёмную куртку с молниями.
Абрахам вздохнул, и почесал переносицу.
— Ты меня не понял! — он стал тыкать в грудь Вили пальцем. — Верни нам деньги и не говори мне, что я должен! Не ты меня рожал, не ты меня воспитывал, не ты меня кормил и растил, чтобы говорить, что я должен делать! — Брови его встали дыбом, затем он дал ему пощёчину.
Вили стал хныкать, но не заплакал.
— Ты готов убить человека только из-за денег? — еле выдавил он.
— Да! Готов! — Абрахам отошёл в сторону, подтягивая перчатки.
— Я считал тебя другом...
— Мы не были друзьями, Вили... Ничего личного, это только деньги! — обернулся Абрахам и словно виновато развёл руками.
— Это личное...
В этот раз у Абрахама раздулись ноздри, и он разозлился ещё сильнее.
— Акоста! Пробей ему печень.
— Почему я? — приподнял он бровь.
— Я не хочу марать перчатки об этого помойного червя...
Фабиан закатил глаза, но встал, чтобы ударить Вили. Хорошим поставленным ударом, он вмазал ему прямо в область печени, и тот завопил от боли. Этот звук заставил Абрахама улыбнуться.
— Мистер Вили... — прошептал Фабиан. — Вы знали, на что шли...
Вили стал терять сознание, но Абрахам похлопал его по щеке.
— Эй, Пухляш, не отключайся. Времени мало, тебе лучше всё нам отдать. — проговорил он.
— Фабиан... — прокашлял Вили. — Я же был другом твоего отца, как ты можешь... — Его голос был сдавленным. — Разве ты не видишь? В будущем он также может с тобой поступить, если ты задолжаешь ему денег. Я был его другом, а теперь он готов убить меня. — сквозь боль проговорил он.
— Я не беру деньги в долг. — ответил Фабиан, разминая кисть.
— Я пойду отолью. — проговорил Абрахам и ушёл в туалет.
Вили всё ещё кривился от боли. В этот момент лицо Фабианп стало серьёзным. Погодя минуту, он медленно подошёл близко к нему, и тихо заговорил.
— Хотите, я помогу вам сбежать? Вы уедете в другой город, подальше отсюда... Вы навсегда забудете, что было на этой кухне. — Проговорил он, глядя Вили в глаза.
От услышанного Вили ожил. Он понял, что сейчас его шанс, и нужно пользоваться. Иначе он умрёт прямо на этой кухне. И скорее всего его зарежут как скотину.
— Да... Да! Я согласен. Что ты хочешь? — понизил он голос. — Я дам всё, что попросишь. Правда, денег у меня нет... Хочешь, отдам ключи от машины?.. Ты правда поможешь? — с надеждой в глазах спросил Вили.
Послышался смыв толчка, Фабиан оглянулся.
На его лице появилась лёгкая улыбка.
— Я пошутил... — затем он с таким же выражением лица отошёл и сел на стол, как раньше.
Вили застыл, уставившись в одну точку, а по телу пробежали мурашки. Он почувствовал тяжесть внутри, а губы задрожали от паники. Тиски сжали грудь.
Через секунду подошёл Абрахам.
— Ну что, Вили, придумал, как будешь возвращать мне деньги?
— Я буду собирать деньги и верну тебе всё до копейки, с процентами, как ты сказал... Абрахам, ты же знаешь, как я уважаю тебя... Я клянусь всем, что у меня есть, я верну потом деньги... Но сейчас у меня нет...
Абрахам медленно подошёл к Вили. Его лицо было неподвижным, а взгляд холодным
— Слушай внимательно. — прошептал он, голос стал ниже, напряжённее. — Мы тебя отпустим, и ты вернёшь нам все деньги завтра же. Но если ты нас обманешь… — он медленно достал пистолет и, не мигая, приставил ствол к центру лба Вили.
— Пуля между глаз станет твоим последним воспоминанием. Я не шучу.
Вили молчал, его взгляд был прикован к пистолету. Абрахам отошёл назад, и косо взглянул на него.
— Мы договорились?
— Дай мне время. Хотя бы неделю, и я достану деньги... Я чем хочешь поклянусь. — губы дрожали.
Абрахам следил за глазами Вили, а затем тихо прошептал.
— Лжец... — он медленно сделал глубокий вздох, а затем произнёс:
— Брось его тело в реку. — обратился он к Акосте тихим голосом.
— Нет! Нет! Нет! — истерично закричал Вили.
— Может дадим ему время? — Фабиан все же достал пистолет чтобы выполнить приказ.
— Неделю максимум. Мёртвым он нам не заплатит.
— Акоста. — начал Абрахам, поставив руки на пояс. — Эвил ясно дала понять, что нужно выбить деньги сегодня, а если нет то убить... Если Роланд узнает, он всем задницу надерёт.
И кстати, его убьёшь ты.
— Это твое дело, так почему я? — спросил Фабиан недовольно взглянув в глаза другу.
— Да потому что ты здесь. Учись, мужик, делать грязную работу... Если он останется жив, у остальных будут вопросы, не трус ли ты, не крыса ли ты... Не давай повод подозревать тебя в чём-либо... Застрели его.
Фабиан не стал возражать, и тихо пошёл к Вили.
— Абрахам, ты сукин сын! — прокричал Вили, изо рта у него летели слюни.
— Вы сами виноваты. — проговорил Фабиан и без промедления выстрелил в голову. В один миг на темной кухне произошла яркая вспышка, и темные мозги разлетелись по кухне.
— А мозги у него всё же были... — с сарказмом заметил Абрахам, закуривая сигарету.
— Тебе сказать спасибо, или сразу пожать руку?... Ты ведь похвалы ждешь, иначе я не понимаю зачем ты за него вступился... — Наступила тишина. — У нас не хвалят за милосердие, дружок... Уясни уже это... А теперь вывези его тело... — продолжил он.
— На чём? — возмутился Фабиан, убирая пистолет за пояс.
— Решай, Акоста, ты ведь не маленький... Попроси Персика. — Абрахам накинул шляпу на голову.
— Персика?... — вздохнул он. — Он ворчун хуже тебя, сразу откажется.
Абрахам, поправляя шарф, ответил:
— Скажи ему, что это я попросил. Если откажется, передай, что я больше не буду приводить клиентов в бар.
— Я решил проблему за тебя... Что мне за это полагается? — спросил Фабиан, закрывая нос тыльной стороной ладони от запаха.
— Акоста, ты мне помог... Потом я тебе помогу. Господи, ты не понимаешь таких элементарных вещей.
— Теперь ждать, пока он ещё приедет... Но я не буду убирать его мозги со стен.
Абрахам поправил воротник плаща.
— Как ты относишься к собачьим боям? — резко сменил он тему.
— Не знаю, я не думал о них. — ответил Фабиан, заглядывая в глаза мертвецу.
— Это плохо. Это нужно прекратить законом, и карать очень жестоко.
— Давай не здесь и не об этом. — он достал кнопочный телефон и открыл список контактов.
— Чао, или как там у вас, латиносов...
— Иди уже...
Абрахам уже вышел из дома, а Акоста нажал кнопку вызова.
Бар "Последний приют".
На третьем этаже этого бара располагался штаб банды под названием "Злыдни".
На втором была гостиница, а на первом уже сам бар.
Барная стойка пустовала, если не считать Персика, сидевшего в одиночестве. Он был крупным темнокожим мужчиной под шестьдесят, с лысиной и аккуратной бородкой.
Он также носил очки для зрения в белой оправе. Маленькими глотками он потягивал коньяк из стеклянного стакана, затем затягивался сигаретой и задумчиво выпускал дым.
— Персик. — Голос Эвил раздался из другого края зала. Она сидела у телевизора, скрестив руки на груди, и смотрела новости. На экране мелькал Артур Кадар. Местный бизнесмен, нашедший древний клад за городом. Он отсудил находку и жил в роскошном особняке на берегу озера.
— Интересно... — протянула Эвил с лёгкой улыбкой.
Эвил была главарём "Злыдней". Прямые светлые волосы средней длины обрамляли её лицо, яркие голубые глаза смотрели цепко и холодно. На ушах покачивались серьги-гвоздики с мелкими подвесками, а на щеке темнела заметная родинка. Поверх рубашки она носила чёрный вельветовый пиджак.
— Хочешь ограбить его? — спросил Персик, протирая глаза.
— Есть такие мысли. У этого парня теперь миллионы, в отличие от нас. — она недовольно приподняла одну бровь.
— Мне подсказывает, что Роланд не одобрит.
— Роланд сам поставил меня главной. — Эвил вновь повернулась к телевизору.
— Пусть ворчит о другом.
В кармане Персика зазвонил телефон. Он неспешно ответил на вызов.
— Фабиан? Чего ты звонишь так поздно? — с пьяной усмешкой спросил Персик.
— Ты что, пьян? — голос Фабиана звучал раздражённо.
— Не прям чтобы пьяный...
— Понятно. Короче, Персик, нужна твоя помощь. Сади свой зад в фургон и езжай в пыточную.
— Я пьяный, сам слышишь... Что тебе там надо? — Персику уже не нравился этот разговор.
— Ты помнишь мистера Вили?
— Тот, что должен деньги? Что с ним?
— Ну... В общем, он мёртв.
— Денег нет? — голос Персика дрогнул от удивления.
— Иначе бы я его не убил.
Персик молчал, лишь тяжело дышал в трубку перегаром.
— Эй... Ну что там? Ты едешь или как? — уже спокойнее продолжил Фабиан. — Нужно вывезти его тело к реке.
— Жди. — Персик сбросил вызов.
— Что случилось? — Эвил вновь повернула голову от телевизора.
— Горбатый и Фабиан убили ублюдка. Бабок нет.
— Чёрт... — закинула она голову на спинку дивана. — Над этим Артуром теперь придётся серьёзно подумать.
— Думай, а я к ним.
Персик, слегка прихрамывая, двинулся к выходу.
Через пятнадцать минут он уже был в пыточной.
— Мать Тереза... — прошептал Персик, глядя на стену кухни. На ней тёмными пятнами застыли куски мозгов. — Ты не мог поаккуратнее?
— Горбатый давил, я выстрелил быстро. — ответил Фабиан, уперев руки в пояс.
— Ты своей башкой подумать не мог? Это же неделю отдирать придётся... Господи, обоям каюк. — Персик приблизился к стене. — Да... Придётся клеить новые.
— Хватит ныть, лучше помоги.
Фабиан достал из кладовки большой рулон полупрозрачной плёнки. Они вдвоём аккуратно расстелили её перед стулом, на котором до сих пор сидел Вили. Персик развязал верёвки, стягивающие руки, и толкнул тело вперёд. Оно рухнуло лицом на плёнку с глухим влажным шлепком. Из пробитой головы на плитку выплеснулись остатки крови и серого вещества.
— Твою мать... — простонал Персик, зажимая нос. — Ты не мог просто горло перерезать? Поставил бы тазик...
— Ну ты и садист. — недовольно отозвался Фабиан. — Делать мне больше нечего, мужику глотку резать, как скотине.
— Если надо было убить, какая разница каким способом? — Персик ткнул пальцем в плечо друга.
Фабиан медленно повернул голову и посмотрел на него в упор.
— Давай ты не будешь тут перегаром дышать, а поможешь закатать его в фургон.
— Ладно, ладно...
Они неаккуратно завернули тело и понесли к машине. По-быстрому всё провернули, сели в фургон и дали газу.
Вся дорога прошла в тишине. Когда в машине мертвый человек, Персик не любит разговаривать.
Фабиан
Лунный свет серебрил воду. Они вытащили тело на берег и положили у самой кромки. Фабиан наклонился и осторожно закрыл веки Вили, а над ними зияла пустая тёмная дыра.
Ветер качнул ветви, и с ближайших деревьев посыпались листья. В холодном свете луны они казались бледно-голубыми.
— Я не знаю, как правильно говорить, когда кидаешь мёртвого в воду... — Фабиан вопросительно глянул на Персика. — "Покойся на дне с миром"?
— Да, пойдёт. — кивнул Персик, желая лишь поскорее уехать, но всё же перекрестился.
С крутого склона тело скользнуло в воду. Сильное течение схватило его и понесло в сторону моря. Шарфы Персика и Фабиана раздул ветер.
— А может стоило привязать к нему что-то тяжёлое? — Персик скептически покосился на напарника. — Тело потом не всплывёт в центре озера?
Фабиан кинул камень в реку. Круги разошлись по тёмной глади.
— Это уже не наши проблемы...
— Он всплывёт...
Тот ничего не ответил. Они стояли на берегу, глядя вдаль, на удаляющийся темный комок в воде. Вскоре они развернулись и пошли к фургону. Возвращение в город заняло около двадцати минут, по не освещенной дороге, без разметки и указателей.
И вдруг знак поворота. Едва заметный, почти в последний момент. Ветер стал завывать где-то снаружи. Появились кочки. Они съехали с асфальта, этого они даже не заметили сразу. Скорость снизилась, сцепление с дорогой стало хуже. Персик чуть подался вперёд, вжавшись в руль, как будто пытался увидеть сквозь белую завесу хотя бы кусочек пути. Машину трясло. Фабиан же молча смотрел в окно, с едва не засыпающим выражением лица.
Прошло несколько минут, и под колёсами уже чувствовался бульвар. Туман начал рассеиваться, уступая дорогу ветру. По сторонам стояли деревья, дубы и березы, сосны и ели. Город встретил их молча. Кованые фонари освещали небольшие участки. Но все равно было темно вокруг.
Вскоре они вернулись к бару, но не спешили заходить. Фабиан сел на крыльцо, и свет лампы светил ему в спину. Персик сел рядом, и стал смотреть вдаль. Фабиан выглядел встревоженным, и достав сигареты, предложил их Персику, но тот отказался.
— Что за напряг у тебя? О чем переживаешь? — спросил Персик, продолжая смотреть вдаль.
Фабиан посмотрел на него, и выпустил кольцо дыма.
— Я занимаюсь не тем... Надо искать убийцу, а я сам давно стал убийцей... Я уже сам не помню скольких убил... И все больше отрезаю свое прошлое...
— А чем ты хотел заниматься? Кто ты про профессии?
— Литературовед... — Фабиан усмехнулся, но затем взгляд поник.
— Далеко тебя понесло. — Персик посмотрел по сторонам, и подумав ответил.
— Помни, чем больше покоя в душе, тем быстрее решаются все проблемы. Останавливай в себе всю ненужную суету.
Одним словом не парься, все будет чики-пуки.
Найдешь ты убийцу, и убьешь ублюдка...
— Проще сказать, чем сделать. — протер он сонные глаза.
— Не отрицаю, сынок, но надо будет это делать. Никто не скажет извините, всем посрать. Нужно драться за жизнь, и близких тебе людей. Хранить их память и мстить... Мстить, конечно, плохо, но безнаказанным оставлять нельзя.
— Ты как всегда несёшь хрень, но почему я тебя слушаю... — усмехнулся Фабиан.
— Сегодня я переночую у тебя. — проговорил он, встал, и забросил окурок в мусорку...
Персик остался сидеть на крыльце, а молодой прошел в бар.
Свет почти не горел, только над стойкой.
Эвил сидела во тьме, глядя в телевизор, но увидев его, пальцами подозвала к себе.
Он подошёл, и сел рядом на диван.
— Смотри. — сказала она, и включила звук громче.
Новости. В студии Алекс Тот.
— Добрый вечер, дорогие зрители. С вами я, Алекс Тот, и я должен сообщить о новых происшествиях. Передаю слово нашему репортеру Жужанне Кишш.
Картинка сменяется. Жужанна стоит возле фонаря, обильно забрызганного тёмно-красными пятнами. Ветер треплет её кудрявые волосы, она держит микрофон и смотрит в камеру с выражением тревоги.
Позади нее стоят патрули полиции, скорой и других зевак. Тело уже лежало на каталке.
— Добрый вечер, с вами Жужанна Кишш. Прямо сейчас я нахожусь на месте преступления. У нас снова погибла женщина. Тридцать лет. Всего тридцать. И это, заметьте, рушит всё, во что мы верили раньше, потому что до этого жертвами были молодые девушки, а мы строили теории про маньяка, который охотится исключительно на юность и невинность. А теперь тридцать лет. То есть он расширил критерии.
Она перевела дыхание.
— Это девятая жертва за последний месяц. Вы только вдумайтесь. Девять. Мы с вами уже не просто наблюдатели, мы с вами потенциальные жертвы. Лично я боюсь выходить на улицу. Но я выхожу ради вас. Чтобы вы знали правду. — Она указала на столб и поморщилась. — Взгляните сюда. Это кровь, и это факт.
И это подводит нас к главной мысли, которую я давно пытаюсь донести до общественности. В Бризендале появились вампиры. Не смейтесь. Если вы читали книги, а вы, зрители, конечно же, читали книги, вы знаете, что вампиры питаются кровью девственниц. А пропадают у нас как раз... ну... те, кто... Вы понимаете. Девственниц становится всё меньше, и это не может не тревожить.
Она понижает голос.
— Бомжи тоже пропадают, но за них мы не переживаем, они пропадают и появляются, это стабильность. А вот девушки... Это другое.
В этот момент к ней подходит офицер полиции. Он вежливо касается её плеча.
— Прошу прощения, мисс, это не кровь. Это краска. Стену красили, видите? Запах до сих пор стоит. Если бы это была кровь, она бы уже почернела и свернулась. Вам лучше отойти, иначе можете получить отравление.
Жужанна замирает. Медленно поворачивается к офицеру, вглядывается в его лицо, затем снова смотрит на столб, принюхивается.
— Что? Вы сказали если бы это была кровь, она бы уже почернела и свернулась?
— Да, это...
— Откуда вы это знаете? — тут же перебила Жужа.
— Я... это общеизвестный факт.
— Общеизвестный факт это то, что Земля круглая. А вы с ходу назвали мне точное время сворачивания крови. — Она прищуривается и подходит к нему ближе. — Вы судмедэксперт? Или, может быть, вы сами...
Офицер отшатывается.
— Что? Нет! Я просто...
— Вы слишком много знаете о крови для простого патрульного. — спокойно, но жёстко произносит Жужанна и поворачивается к камере. — Видите, зрители? Вот так и раскрываются преступления. Мы пришли снимать столб, а нашли человека, который разбирается в сворачивании крови лучше, чем в правилах дорожного движения.
— Вы меня неправильно поняли. Тело нашли по улице дальше, а столб тут вообще не причем.
— И при этом вы предупреждаете меня об отравлении. Очень предусмотрительно. Возникает вопрос. Что именно вы здесь охраняете? Меня? Или место преступления?
— Я просто выполняю свою работу.
— Как и я. — Жужанна отворачивается к камере. — Запомните этот момент. Сначала они всё отрицают, потом скрывают улики, а потом начинают заботиться о вашем здоровье так, будто вы им дороже всего на свете.
Офицер молча развернулся, и удалился к патрульной машине. Жужа провожала его взглядом, полным холодного превосходства, затем снова посмотрела в камеру.
— С вами была Жужанна Кишш. Правда где-то рядом, и обычно она прячется за людьми, которые слишком много знают о краске. Не доверяйте полиции. Особенно слишком вежливой. И знайте, вампиры среди нас. Спокойной ночи. Я ухожу, пока он не вызвал подкрепление.
В этот момент Эвил выключила телевизор, и взглянула на Фабиана.
— Возможно это тот, кто убил твою сестру. — тихо проговорила она.
— Абрахам с Мики охотились на вампира в том районе, и это скорее всего он... Ещё одна жертва из-за того что они его не поймали...
Это надо прекращать...
На лестнице послышались шаги, и оба обернулись. Это Мики поднималась наверх, вероятно слышавшая новости.
— Теперь она будет думать, что она виновата...
— прошептал Фабиан, и сел ровно.
— Виновата не она, а этот упырь. Если это он убил твою сестру, то это ты должен его убить... — нахмурила она брови.
— Отлично, теперь я виноват, что не поймал его? — отвёл он взгляд.
— Это здесь не причем. Ты должен найти его, и прикончить... Даже если это не он убил Аннабель, то это не сильно меняет дело.
— Хорошо... Я завтра этим займусь, я не спал больше суток, и мне нужно выспаться... Я буду спать на этом диване.
— Спокойной ночи... — заглянула она в его глаза, затем встала, и направилась к ступенькам, постукивая каблуками.
Фабиан кинул подушку поудобнее, и лег сам.
Глаза все ещё бегали, и увидели засохшие капли крови, на его руках. Он пытался стереть их пальцами, но кровь уже впиталась в кожу.
Он просто спрятал руки под подмышки, чтобы их не видеть, и закрыл глаза, стараясь думать о другом. О светлом, и не таком темном как эта ночь.
Но боль в груди и хриплый кашель напомнили ему, что нужно торопиться. Он сглотнул, началась одышка от лёгкого страха, пятка виляла из стороны в сторону, а взгляд напряжённо смотрел на отражение в черном экране телевизора. Долгое время он не мог заснуть, но сам не заметил как наконец закрыл глаза.
Данте
Это был особняк на берегу озера, с высоким каменным забором покрываемая мхом, но с решётчатыми воротами. Он подошёл ко входу, и к нему подошёл один из охранников.
— Это я, пропусти. — Данте говорил с руками в карманах.
— Почему так поздно? — спросил охранник, посветив на него фонариком, отчего глаза Данте заблестели как у кота.
— Не задавай глупые вопросы. Пропусти живо, пока я не сам вошёл. — Данте говорил спокойным голосом, но брови опустил.
— Ладно, заходи... — охранник открыл ворота и пропустил Данте, после чего снова закрыл на ключ.
Данте прошёл по красиво украшенному двору и поднялся на крыльцо особняка. Пол был вымыт очень чисто, так как в особняк каждый день приходили две уборщицы. Артур не любил беспорядок. В общем, он вошёл внутрь и не стал оглядываться на внутренний интерьер. Его интересовал только Артур, потому он быстро поднялся на второй этаж и забежал к тому в кабинет.
Тот сидел при свете лампы, читал какие-то бумаги и курил толстую сигару. Он даже не поднял взгляд на пришедшего, а продолжил листать страницы. Его глубокие залысины блестели при свете лампы.
Данте сел в кресло напротив него, но ничего не сказал, ведь понимал, что Артур пока занят.
В такой тишине они просидели ещё несколько минут, после чего Артур снял очки, протёр переносицу и вздохнул.
— Почему ты сразу не пришёл? — Артур даже не открывал глаза.
— Навещал свою дочь, мне не с кем её оставлять. — Данте рассматривал свои часы.
— Найми няню, чтобы она присматривала за дочерью.
— Ты мне столько не платишь. И да, насчёт денег, когда ты мне заплатишь? — Данте наклонился ближе к Артуру.
— Мне аренду надо скоро платить...
— Завтра заплачу.
— Ты так говоришь уже три дня.
— Я завтра заплачу, обещаю. Мне сейчас просто некогда... — Артур слегка повысил голос, но не ругался. Налив себе немного вина, он сделал пару глотков и затем взглянул на Данте. Глаза у Артура было два, но каждый смотрел в разные стороны. И только левый смотрел куда надо.
— Я уезжаю на пару дней. Ты здесь будешь за главного, со мной ехать не надо.
— Ты мне настолько доверяешь уже? — Данте приподнял бровь в ухмылке.
— Я не доверяю тебе настолько, как ты думаешь, просто ты ответственнее, чем остальные.
— Уволь их.
— Ну ты и разогнался.
— А что не так? Что те трое делают, кроме того что ходят вокруг особняка и вечно меня проверяют на входе? Этот Денис меня раздражает, будто не знает, что я работаю на тебя... Если между нами, те трое просто расходный материал. От них никакого толку. А вот я выполняю работу сразу за них троих. Меня не убить так просто, как их, я сильнее, выносливее, и не запугать меня.
— Данте, ты со мной не так часто, чтобы я другую охрану увольнял. Днём тебя вообще нет, потому не возмущайся.
— Ладно... — Данте откинулся обратно на кресло.
— Скоро за мной приедет машина, и я уеду по делам. Только смотри, если что-то случится с особняком, я спрошу с тебя.
— Как ты заплатишь мне завтра, если скоро уедешь? — приподнял Данте возмущённую бровь.
— Как приеду, заплачу... — Артур встал и направился в сторону двери.
Данте лишь вздохнул и отвёл взгляд в сторону.
Как такой богатый человек, как Артур, может так задерживать зарплату и зажимать копейки по его меркам. Если бы причина работы на Артура была только в деньгах, Данте давно бы уволился, но так как причина совсем не в деньгах, то приходится мириться...
Данте проследовал за Артуром до его комнаты, но тот закрыл дверь прямо перед его лицом, сказав что он будет переодеваться.
Данте молча прислонился к стене, и в темноте рассматривать вазу на подставке стоящую напротив него. Это была белая фарфоровая ваза, с голубыми цветами. В интерьере из темного дерева и темно зелёных стен, эта ваза выделялась сильнее всего. Но больше всего его привлекал портрет самого Артура. На том портрете Артур был худее, хотя и так понятно что художник приукрасил. Данте взглянул на свои часы. Почти половина второго. Почему именно в это время Артур собрался уезжать? Хотя Данте не особо волновал этот вопрос.
Вскоре из комнаты вышел Артур в темно сером костюме, и голубой сорочкой. Верхняя пуговица была расстегнута, а галстук висел не затянутым.
— Затяни галстук... — проговорил Данте отойдя от стены.
— Он шею передавливает, дышать не могу. — Артур стал поправлять запонки.
— Тогда вообще сними его.
— Нельзя, встреча деловая, галстук должен быть. Идём за мной. — Артур медленным темпом пошел по коридору в сторону лестницы вниз.
— Как ты знаешь я начал стройку на старой дамбе, но документы пока не оформил до конца. И скажем постройка не законная. Это будет моим складом тайным, где я поставлю свой сейф большой...
— Ну?
— Так вот, все мои драгоценности уже перенесли туда, чтобы ты знал на всякий случай. Никто о дамбе не знает, потому все ворюги будут перется сюда, а тут встречай их ты. Главное не убивай, а то мне неприятности будут.
— Как скажешь.
— Все, будь здесь, моя машина уже приехала наверно. — не попрощавшись, Артур вышел из дома, и направился к выходу.
Данте остался стоять на крыльце, провожая его взглядом. Он поднял взгляд на небо, оно было затянуто тучами. Луны не видно
Ночью будет сильный дождь...
Вскоре шум от машины стал отдаляться, и Артур уехал. Те охранники оглянулись на Данте, и показав явное недоверие, разошлись по двору. Сам Данте сел на кресло качалку, и ждал, пока на ограду не прилетела клушица.
Данте присмотрелся к ней, и увидел маленькую записку на ее ноге.
Он тутже схватил птицу, забрал записку и отпустил на свободу. Быстро пробежавшись глазами по тексту, он свернул текст, и встав с кресла пошел на задний двор, где кое-кто уже его ждал. Задний двор находился в тени, и от него на озеро выходил небольшой пирс. Он прошел по нему, остановился у края, и уставился на волнующееся озеро.
— Данте Андор. — послышался голос сзади, и Данте сразу обернулся. Там стояла девушка с бледной кожей, заострёнными ушами и густыми бровями. Волосы были до плеч, каштанового цвета, и растрёпанны в разные стороны, а глаза в отличии от Данте были сереневыми. Это была вампирша из клана Гексерей. Как и все Гексерей, она была одета в тёмно-бежевую водолазка с длинным рукавом, поверх которой был кожаный корсет. Штаны свободные, но не широкие, заправленные в сапоги. Поверх всего одеяния у шеи был плотный и широкий платок бордового цвета.
На предплечьях были кожаные наручи, а на поясе висели две сабли, и шипастый кнут.
— Ты кто? — спросил Данте, ведь видел ее впервые.
— Я Айше Гексерей. Эмир недоволен вашим проступком. Пусть вы и покинули Могильный взор, за свой проступок отвечать будете сполна. — что на вид, что на голос она была очень строга.
— Какой проступок? — удивился Данте.
— Вы нарушили закон могильного взора, убив ту девушку в неблагополучном районе. Вы привлекаете к нам нежелательное внимание людей.
Данте промолчал опустив взгляд, но вновь взглянул на Айше.
— Признаю, сегодня я не сдержался и убил одну девушку ради ее крови. Подобное не повторится.
— За этот месяц погибло или пропало девять человек, включая эту девушку. Это ваших рук дело? — ее рука все время лежала на рукояти меча.
— Нет, она была единственным человеком которого я убил за последние несколько лет. — Данте отвечал спокойно, стараясь не провоцировать ее.
— В таком случае, обойдёмся предупреждением. Если подобное повторится, Эмир Гексерей объявит на вас охоту. Вы ведь Савраксар, мозги должны быть на месте, неужели так сложно сдержаться?
— Только не говорите что вы никогда в такую ситуацию не попадали. — возмутился Данте.
— Не попадала... Я стойко переношу жажду крови, и не скрываюсь как животное. На будущее, пейте, но не убивайте. Вы понимаете?
— Понимаю.
— В таком случае больше не имею вопросов. — после этих слов, Айше бросилась в воду, и исчезла из виду, а в небо взлетела та клушица.
Данте вернулся к особняку, и он знал что могильный взор теперь следит за ним. Надо быть осторожнее, и не привлекать к себе внимания, иначе он может быть наказан.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
