Милоа – спасители Эбери. Книга 3. Милоа-возлюбленная

Глава 1. Неожиданное предложение

(В дополнительных материалах доступны карты мира)

Стоял обыкновенный хмурый день. Приехал Гритик и доложил, что каганетт Амирош Бивир Кур пересек границу каганарта. Я удивилась — меня давно никто не беспокоил из имперской аристократии.

Но Гритику я поверила сразу. Он — Милоа и командир моей стражи. Правда, ему впору стать уже главнокомандующим, учитывая количество военных корпусов в каганарте. Хотя нет, главнокомандующий у войска один — Лунарт, и лучше на эту должность человека не найти.

— Вели седлать Шикути.

— Госпожа желает встретить каганетта верхом?

— Нет, всего лишь проследить за ним.

Привычное седло, фырканье коня, окольные тропы. Ветер дул мне в спину. Хорошо. Значит, путникам он дует в лицо, затрудняя путь. Пусть ощутят, что они здесь — нежеланные гости.

Для меня не было желанных гостей. Не считая воительниц да некоторых служителей Милоа. Да и мало кто наведывался в мой ветреный край.

Раз в три месяца из столицы приходил обоз с жалованьем. За такую пунктуальность я должна благодарить Гритика — это он навел страх на казначеев.

Гритик явился в Айзелан два года назад и предложил свои услуги телохранителя. Я наняла его, а позже сделала главой личной стражи. Он происходил из Западных гор и был наполовину златокожим. Сами златокожие не очень жаловали полукровок, и Гритик много скитался, что, впрочем, позволило ему завести немало полезных знакомств. Со мной он был учтив и исполнителен, а с порученными ему солдатами — суров и решителен. В столице, видимо, он навел свои порядки. Во всяком случае, выплаты мне больше никогда не задерживали.

Помимо обозов с золотом пару раз приезжала Адрэа. Но мы сильно отдалились друг от друга, и виной тому была я. Мне надоело слушать ее уговоры отправиться в столицу уже в роли настоящей каганетты. Я ненавидела Турмалон. И там, кажется, догадывались о моем отношении. Однажды ко мне прибыли посланники от Законодательного Совета. Явно хотели вынюхать что-то. Я прогнала их, вызвав новую волну негодования столичных чиновников. Но мне было плевать.

Кроме того, мы поддерживали переписку с бличеттом Кирином. Это единственный человек, которому я симпатизировала в столице. Как-то раз он даже нанес мне визит, но не узнал в величественной каганетте беседовавшую с ним когда-то Самуэлу Ли. И неудивительно: в самом каганарте многие не догадывались, что каганетта и ее помощница Самуэла — одно лицо.

А теперь ко мне пожаловал императорский прихвостень Амирош. Хотя мы состояли с ним в переписке, она всегда носила строго официальный характер. А виделись мы в последний раз, когда я, испуганная и униженная, бежала из усадьбы в Вингеше в дарованные мне императором земли. С тех пор минуло четыре года.

Что ему вдруг понадобилось?

Преодолев холм, поросший старым лесом, я оказалась на опушке. Отсюда открывался вид на восточную возвышенность, откуда начинался спуск к Айзелану. Отсюда я могла наблюдать за большим имперским трактом, оставаясь незамеченной.

Когда-то я сама впервые проехала по этому пути. Несколько лет назад мы с Лунартом и Аяком стояли на вершине и смотрели на маленькое поселение, ставшее ныне крупным городом. Теперь на этом месте установили каменную арку с двумя башнями. В будущем я планировала заложить стену, которая протянется с севера на юг, а далее, возможно, и на запад, отгораживая подъезд к Айзелану как от каганарта Бивир Куров, расположенного восточнее, так и от Турмалона. Хотя иногда этот проект казался мне излишеством: я явно страдала легкой формой паранойи, боясь пришествия непонятного врага.

С опушки я могла разглядеть не только арку с башнями, где посменно дежурил отряд из двенадцати человек, но и темные точки вдалеке — шесть или семь всадников быстрой рысью приближались к моим владениям. Я направила Шикути к арке.

— Задержите их тут на полчаса, — велела я страже, и Гритик, уже вернувшийся на свой пост, низко мне поклонился.

— После самолично приведешь их ко мне, а на посте при въезде в Айзелан заставишь сдать все оружие, — немного подумав, добавила я. И умчалась обратно на свою смотровую точку.

Я проследила, как к арке приблизилось семь всадников. Каганетт, два сопровождающих и четыре гвардейца-шуина. Один из спутников хотел было спешиться, но каганетт остановил его взмахом руки и соскочил на землю сам. Он обратился к Гритику, и тот, кажется, объяснил ему, что придется подождать, пока не доложат о прибытии гостей каганетте. Так уж заведено, господа.

Кажется, сопровождающие каганетта начали возмущаться. Я улыбнулась. Правда, Амирош отнесся к новости достаточно спокойно. Он жестом велел им замолчать и снова обратился к Гритику.

«Попросил напоить лошадей», — догадалась я, когда стражники принесли несколько наполненных ведер. Мне даже стало как-то неловко за то, что заставляю столь смиренного Амироша ждать. Но ничего, с особ его статуса сбить спесь никогда не бывает лишним.

Я направила Шикути обратно в Айзелан. У меня оставалось минут двадцать, чтобы переодеться и подготовиться к приему высокопоставленного гостя.

Я велела Оставу встретить гостей, а Куларе — проводить каганетта в оранжерею. Это, пожалуй, единственное, что я переняла из турмалонского дворца — задний двор моего поместья у реки был превращен в крытый павильон с буйством растительности.

Здесь я часто встречала гостей, которых мне хотелось немного сбить с толку. Более торжественные приемы, например, купцов из Западного, я предпочитала проводить в небольшом тронном зале. Для приближенных, таких как ловец Муабдип или градоправитель Курт, всегда была готова охотничья комната с камином. А самые близкие друзья зачастую отправлялись со мной в особняк на острове посреди озера. Но таких было совсем немного.

Я неспешно бродила по вымощенным маленькими кирпичиками дорожкам, любуясь на необычные растения и иногда обрывая сухие листья с их размашистых ветвей. Именно за таким занятием и застал меня каганетт Амирош.

— Ваше Превосходительство, — окликнул он меня, а когда я оглянулась, отвесил низкий поклон. Он пришел, как был, в дорожном плаще, высоких сапогах, коричневых ездовых штанах и темно-синем камзоле. Черные курчавые волосы отросли и спутались, на лице обосновалась трехдневная щетина. Может, поэтому он показался мне сильно возмужавшим, даже постаревшим.

— Чем обязана такой честью, каганетт? — спросила я без приветствий, глядя на его уставшее лицо. Должно быть, он провел в пути много дней.

— А вы стали еще прекраснее, каганетта. Но все также остаетесь дикой розой в наших краях, — улыбнулся Амирош.

Позволив себе легкую улыбку, я промолчала.

— Я действительно по делу, Ваше Превосходительство. Делу непростому, касающемуся нас всех. Можно сказать, я приехал посоветоваться.

Мои брови удивленно взметнулись вверх.

«Какой-то он слишком скромный и смирный. То ли понял, что заносчивости я не потерплю, то ли и вправду относится ко мне как-то по-особенному. Что же, он заслужил мое расположение. На сегодня».

— Раз дело настолько серьезное, предлагаю вам для начала смыть дорожную пыль и отдохнуть. Слуги приготовят все необходимое, — сказала я.

— Благодарю, — улыбнулся Амирош.

Он последовал вслед за мной обратно в дом. Я дала Оставу необходимые распоряжения и направилась к выходу.

— А вы куда, каганетта? — спросил каганетт мне вслед.

— Этот особняк — место моей работы, каганетт. Живу я в другом доме, — повернувшись, ответила я.

Кажется, Амирош удивился. Его спутники, до этого отдыхавшие в гостиной, и вовсе скривились. Им было явно не по себе находиться рядом со мной. Дикая роза, так сказал каганетт? Значит, будьте готовы напороться на шипы.

Как всегда, путь до особняка доставил мне особое удовольствие. Минут десять верхом до озера, затем, спешившись и оставив Шикути в конюшнях недалеко от берега, мы с Барклаем погрузились на небольшую плоскодонку, созданную специально для переправы на остров. Про себя я называла ее паромом, к тому же здесь была оборудована зона для пассажиров — несколько кресел под навесом, спасающим и от яркого солнца, и от дождя.

Барклай обожал пересекать озеро вместе со мной, а в особо жаркие деньки порой спрыгивал с парома прямо в воду и самостоятельно плыл к берегу. В этот раз пес предпочел отдохнуть, растянувшись на дне суденышка и заняв добрую его половину. Двое слуг навалились на весла, а я откинулась на спинку кресла, отправила в рот спелую ягоду из заранее приготовленной вазы и зажмурилась, наслаждаясь пением птиц и мерными всплесками воды.

Я не питала ложных надежд по поводу приезда каганетта. Рано или поздно он бы заявился, и вышло скорее поздно, чем рано. Приехал он явно неспроста, а с каким-то приказом от императора. Возможно, приказом, который меня возмутит или расстроит, иначе отчего Амирошу приезжать самолично и быть таким смиренным со мной? Я всегда довольно сухо отвечала на его письма. Полагаю, гораздо больше сведений каганетт и император получали от бличетта Кирина, чем от меня. На некоторое время показалось, что меня оставили в покое, что я больше не участвую в большой политике, а всего лишь управляю землями, переданными мне Атамурланом. Но, похоже, теперь за покой придется платить.

Плоскодонка мягко причалила к пирсу. Передо мной вырос густой лес острова. Удивительно красивое и укромное место, моя крепость. По периметру острова было выстроено шесть башен, острые крыши которых едва выглядывали над кронами деревьев. Я знала, что, стоило мне только приблизиться к берегу озера, на башнях поднимали флаги, и слуги готовились к моему прибытию. У пирса были выстроены домики для стражи, отдельные конюшни на случай, если я решу проехать к особняку верхом, и несколько хозяйственных построек, где хранились запасные лодки, инструменты и карета, в которой я перемещалась по острову в дождливую погоду.

Но чаще всего я ходила пешком. Пятнадцать минут прогулки, во время которой Барк носился по лесу и кустам вокруг дороги, а я могла насладиться лесной тишиной и подумать.

Что же, каганетта определенно стоит выслушать. И даже проявить дружелюбие. Что-то мне подсказывало, что за несколько лет спокойной жизни я должна благодарить именно его. Каганарт Курован, которым управлял род Бивир Куров, тянулся дугой с севера на юго-запад, фактически отгораживая Турмалон от остальной империи. И когда император заявил о намерении перенести столицу в центральный регион Эбериана, именно Курован принял первый удар возмущения турмалонской знати. Мой каганарт, расположенный севернее, хоть и был бельмом на глазу всей старой аристократии, но в этом конфликте явно ушел на второй план. А Амирош, судя по тому, что я узнавала от бличетта Кирина и других, вел тонкую и хитрую политику, склонив в итоге своего дядю, главу Законодательного Совета, на свою сторону, что помогло избежать открытого бунта и раскола империи.

Вот такой он, каганетт Амирош. Галантный, безупречно воспитанный, но с детства приученный читать между строк и плести паутину интриг получше иного паука.

Я невольно поежилась. Дружелюбие проявить, значит? Возможно, у меня и получится, но о доверии не может идти и речи.

Передо мной вырос особняк. Величественное трехэтажное здание, обнесенное высокой железной изгородью. Подошвы сапог привычно заскрипели по усыпанной гравием дорожке, а навстречу уже спешили слуги.

Вскоре я сидела у себя в кабинете, ужинала и разбирала письма, которые ежедневно приходили со всех уголков каганарта. На многих уже были сделаны пометки секретаря Цвинта: напоминания, комментарии и проекты решений. Только конверт с отчетами градоправителя Курта из Западного не был распечатан — его я всегда вскрывала сама.

В этот раз Курт немного задержался, я ждала письма со вчерашнего дня. И сейчас мое нетерпение было вызвано сразу несколькими причинами.

Ситуация в Западном летом сильно накалилась. Год назад я выкупила у семьи Олюров все рудники и кузни, а главу их семейства, молодого купца Хитора Олюра, сделала градоправителем Айзелана. Должность хоть и назначаемая, но почетная, учитывая, как быстро рос город, который все теперь называли не иначе как столицей каганарта. Таким образом мне удалось разом решить затяжной конфликт между семьей Олюров и сообществом купцов Западного. Конечно, кое-какие активы у Хитора остались, включая несколько новых рудников севернее Западного, но я дала ему достаточно привилегий, чтобы он не жалел об утерянном влиянии в горнодобывающем и литейном деле.

Став единственной владелицей целой системы рудников, кузниц и доменных печей, я вынужденно погрузилась в изучение эберианской горной промышленности и металлургии. Мне удалось собрать группу опытных мужей и создать некое подобие совета директоров, управляющих предприятием. Конечно, такие радикальные реформы не всем пришлись по вкусу, и на рудниках даже устроили забастовку. Пришлось предложить бастующим перейти работать к частному лицу — то есть, на северные рудники Олюра. Потом я узнала о плачевном состоянии многих шахт и решила в убыток себе закрыть их и серьезно модернизировать. Это тоже вызвало недовольство горожан, для которых работа на рудниках оставалась главной житницей и смыслом существования. Объяснить что-то простому неграмотному люду оказалось непросто, да я и не думала, что вызову своим вмешательством симпатию. Пришлось создать свою полицию, куда пошли работать офицерами гвардейцы, которых вышколил Лунарт, ставший, по сути, моим главнокомандующим, а рядовыми солдатами часто нанимались прежние молодые шахтеры, потерявшие работу.

Конечно, я старалась быть справедливой, никого не оставить без поддержки, но подчас приходилось выбирать между любовью народа и прогрессом во имя его же блага. Разумеется, о каганетте плохого говорить не смели, ее персоной по-прежнему восхищались, но тем, кому она дала или сохранила власть, порядком доставалось.

За прошедшие годы я поднаторела в вопросах управления почти средневековым обществом, что, несомненно, отразилось на моем характере и взглядах. Но главная цель оставалась неизменной — я продолжала работать дни напролет, чтобы укрепить, сделать независимыми и богатыми свои владения, а себя окружить верными людьми.

Я вскрыла пухлый пакет от градоправителя Западного. Курт прислал копии чертежей усовершенствованной системы добычи железной руды. Я бегло пролистала их, но, заметив кое-что, отложила в сторону. Под чертежами в пакете лежал еще один конверт. Метка на нем свидетельствовала, что письмо от баура Урына, но является секретным.

Это была вторая причина, почему я так ждала послания от управителя Западного. Вскрыв конверт, я жадно вчиталась в строки, написанные незамысловатым шифром, разработанным мной с бауром одним зимним вечером. Что же, бывший ростовщик действительно оправдал мои ожидания. А написанное в письме отчасти объяснило столь внезапное и уверенное появление каганетта на моих землях, хотя и не прояснило истинную причину этого визита.

Я перечитала письмо несколько раз и убрала в один из ящиков стола под замок. Присланные Урыном сведения пригодятся завтра. А пока стоит внимательнее рассмотреть чертежи, хоть мысли в голове бурлят, подобно водовороту. Я заставила себя успокоиться и вникнуть в расчеты. Пару лет назад я бы с трудом разобрала написанное, а теперь с интересом провела полчаса, всматриваясь в рисунки с подписанными на них цифрами. Это немного отвлекло меня от душевных волнений.

Служанка тихо зашла, чтобы зажечь масляные лампы и прикрыть окно. Только тогда я заметила, что уже совсем стемнело. Дни шли на спад, наступала осень.

Закончив с корреспонденцией, я решила лечь пораньше. В смежной с кабинетом комнате была устроена небольшая спальня, для высокородной дамы выглядевшая убогой каморкой. Но именно эта комната была для меня самой уютной во всем особняке. Я легла в мягкую кровать и уставилась в потолок. На душе было неспокойно. Столько всего надо еще сделать в каганарте, а тут этот Амирош, который может одним указом императора разрушить все мои планы. И зачем все же он приехал?

Кажется, завтра будет тяжелый день…

На следующее утро каганетт Амирош застал меня за ежедневным обходом. Надо признаться, он рано выбрался из постели — петухи пропели всего два часа назад, а он уже стоял передо мной на улице Айзелана, с одобрением глядя на фыркающего Шикути.

— Вы всегда так рано встаете, Ваше Превосходительство? — спросил он у меня.

— Как получится, — кратко ответила я. — А вы что же так рано встали, каганетт?

— Привычка, видимо, — пожал плечами Амирош.

— Ну раз так, давайте вместе позавтракаем.

В сопровождении советников и слуг мы вернулись к айзеланскому особняку. Кулара уже накрыла на стол.

— В этих краях даже ветер кажется свободнее, — задумчиво произнес Амирош за завтраком.

— Это плохо? — поинтересовалась я.

— Это многих пугает.

— Каганарту грозит опасность? Об этом вы приехали поговорить? — я пристально посмотрела на каганетта.

— Ваше Превосходительство… Эноретта, если позволите… Мне бы не хотелось начинать этот теплый осенний день с разговоров о политике и трудностях нашего положения. Некоторый рок сопутствует всем власть держащим, вы же знаете.

— Зовите меня просто Ли, — неожиданно произнесла я.

Амирош замер, не донеся до рта намазанного паштетом хлебца.

— Так вас звали на Земле, да? В далеком Угоре вы жили под именем Лики Ву.

— Слишком много имен я сменила за жизнь, видимо, — вздохнула я.

— Да, и ни одного настоящего, — улыбнулся вдруг Амирош.

— На Земле меня звали Лилия, — сама не зная, почему, сказала я.

— Прекрасное имя!

Я не стала отвечать на комплимент, решив перейти к более деловой теме.

— Как дела у императора?

— Не буду врать, сейчас непростое время. После того, как Изанат стал новой столицей, на нас навалилась куча проблем. Турмалон все еще гудит, как разгневанный улей, но некоторые уже пакуют вещи…

— Да, до меня, конечно, доходят все эти вести. Но ничего не поделаешь — такова воля императора. Кроме того, с Турмалона давно было пора сбить спесь.

Амирош усмехнулся.

— Не все так просто. Турмалонцы, конечно, привыкли считать себя избранными, но не стоит забывать, что город — крупный экономический и политический центр. Назначение новой столицы уменьшит приток средств, а это огорчит как купцов, так и местных чиновников. Да и простому люду придется несладко.

— Но авторитет Атамурлана непоколебим. Может, Турмалон он и унизил, зато разом завоевал симпатии провинций, а особенно изанатцев, — покачала головой я.

— Что верно, то верно, — вздохнул каганетт. — Отрадно видеть, что вы продолжаете так верно служить Их Великолепию.

— Это он сделал меня каганеттой. Кому же еще мне служить?

«И кого еще презирать?», — подумала я.

— Он не прогадал с выбором, — Амирош оценивающе взглянул на меня. — Более того, если бы Атамурлан проявлял больше интереса к происходящему здесь, он бы мог вами гордиться.

Я задумалась.

— Да, вероятно, вы правы. Я полностью посвятила себя укреплению этих земель. Так же, как он посвящает себя укреплению империи.

— Вы во многом с ним схожи. И к этому многому относятся свободолюбие, независимость и граничащая с безумием смелость, — произнес Амирош. — Поэтому вас, как и его, одновременно боятся и обожают, ненавидят и преклоняются перед вами. Очень непростой путь.

— Вы снова намекаете на сложность моего положения. Не ходите вокруг да около, я привыкла говорить прямо, — чуть раздраженно отметила я.

Встав из-за стола, я откинула назад ворох косичек. Их было тридцать четыре, и они делали меня похожей на дикарку. Но так волосы не мешали и требовали меньше ухода, а у меня порой не было времени даже на такие мелочи.

Скользнув взглядом по лицу каганетта, я направилась на второй этаж. Амирош молча последовал за мной, знаком велев своим слугам оставаться на месте.

Мне захотелось свежего воздуха, поэтому я расположилась в плетеном кресле на террасе с видом на реку. Мое окружение менялось так же быстро, как и настроение. Амирошу я жестом предложила занять соседнее кресло.

— Итак, слушаю, — распорядившись принести чай, я посмотрела каганетту прямо в глаза.

— Ваше Превосходительство, это слишком серьезный и деликатный разговор, — отведя взгляд, произнес Амирош.

— Меня не смущает ни то, ни другое.

Кажется, у Амироша кончилось терпение.

— Так и быть, буду говорить прямо. Ваше положение и впрямь под угрозой. Как вы понимаете, в начале правления Атамурлана считали самодуром, молодым самоуверенным мальчишкой. Законодательный Совет терпел его выходки и многое прощал. Тем более что в столице император почти не появлялся. Когда приехали вы и стали править каганартом, это был не первый, но показательный знак для старой знати. Постепенно они поняли, что Атамурлан меняет облик империи, вводит свои порядки, ни с кем не считаясь, и он давно уже не мальчишка, а зрелый и умный правитель.

Каганетт пристально посмотрел на меня. Я молчала, глядя на несущийся речной поток.

— Когда же Атамурлан перенес столицу, — продолжил Амирош, — это стало последней каплей. Представители древних аристократических родов, заседающие в Совете, осознали, что их практически лишили власти, и теперь они ни на что не влияют. Чаша весов резко накренилась, и не в их сторону.

— Боитесь, что они сорвут свой гнев на мне? — поинтересовалась я.

— Вы для них загадка, каганетта. Они не раз пытались подослать к вам разных людей: помощников, соглядатаев, слуг… и все без толку. Но вы приблизили к себе многих Милоа. И это определило их мнение о вас.

— Среди знати тоже есть приверженцы учения Милоа. Они склонны поддерживать меня… в некоторой степени, — неуверенно произнесла я.

Амирош немного погрустнел.

— Возможно, так и есть, но власть Совета куда больше. Вот-вот грянет война, Ваше Превосходительство. И первой целью станете вы.

Внутри меня все сжалось, но я не подала виду.

— Император вряд ли придет защищать меня, — грустно усмехнулась я, глядя в сторону.

— Император не может разорваться на всех. Но у него много верных слуг, — произнес Амирош.

Я снова повернулась к нему.

— Так он послал вас помочь мне защитить клочок земли, со всех сторон окруженный врагами?

— Не со всех. Не стоит забывать, что к юго-востоку от вашего каганарта расположены мои земли, каганарт Курован, — улыбнулся Амирош.

— Ваш дядя, наверное, в страшном гневе… — неожиданно ляпнула я.

Каганетт рассмеялся.

— У нас с ним не сразу наладились отношения, но дядя отнюдь не глуп. Ему невыгодно враждовать со мной сейчас.

— Но если вы объединитесь со мной…

— Мне он ничего не сделает, — покачал головой каганетт. — Курован много значит для нашей семьи, а еще больше значит честь Бивир Куров. Но он может двинуть войско на ваш каганарт, даже если его станут защищать мои же войска. Этим он пожертвует.

— Придется отбиваться, — вздохнула я, изо всех сил делая вид, что держу ситуацию под контролем.

Амирош откинулся на спинку кресла. Какое-то время мы молчали, глядя на открывающийся с террасы пейзаж.

— Перед отъездом мы долго беседовали с императором, — сказал наконец Амирош. — Я считал его затею малоосуществимой. Он же верил в меня, убеждал хотя бы попробовать. Признаться, я сильно смутился. Это политика, госпожа. Мы думали о том, как смягчить гнев Турмалона и уберечь ваш каганарт от возможных мятежников.

«Вы думали о моем каганарте, как это мило», — хмыкнула про себя я, но вслух ничего не сказала.

— Вывод, к которому мы пришли, очевиден для наших обстоятельств. Для нашего мира. Но Атамурлан сразу предупредил меня, что для вас он будет, скорее всего, неприемлем.

— Потому что я землянка? — усмехнулась я.

Амирош кивнул.

— Но именно это и дает надежду, что вы здраво оцениваете сложившуюся ситуацию и сможете разумно отнестись к моему предложению, — серьезно произнес каганетт.

— И что вы предлагаете? — спросила я.

— Есть лишь один способ избежать кровопролития, угомонить Совет и оградить вас от опасности. Объединить наши каганарты.

Мои брови слегка приподнялись.

— Хотите забрать мои земли — пожалуйста. Вам ничего не стоит присоединить их к своим владениям. Один указ императора, и…

— Нет. Такое топорное решение вызвало бы непонимание. И поставило бы под удар дядю, а уж лучше пусть во главе Совета стоит он, чем кто-то другой. Мы связаны родственными узами, каганетта, и это обязывает нас обоих быть очень осторожными. И император прекрасно это понимает и знает, как этим воспользоваться. К тому же, лишение вас титула вызвало бы возмущение среди Милоа. Я был уверен, что за несколько лет они приберут к рукам эти территории, но вам каким-то чудом удалось сохранить их лояльность и одновременно верность императору. Это хрупкое равновесие следует сохранить как можно дольше. Мы не можем так рисковать.

— Возможно, если хорошенько продумать все детали… — неуверенно начала я. Каганетт поднял руку.

— Есть более простой и честный способ. Политический ход все уладить разом, бескровно объединить наши земли, а заодно заткнуть особо крикливых членов Совета.

Я вопросительно взглянула на Амироша. В глазах мелькнуло понимание.

— Брачное соглашение, — вымолвил каганетт, невольно понизив голос.

Логично. До боли просто и логично. На мои земли зарятся так же, как и на меня саму. За последние годы ко мне не раз приезжали представители знатных семей — все как один обходительные и льстивые, похожие на павлинов. Я прекрасно понимала, чего они пытаются добиться. Некоторых я жалела и мягко отваживала, но парочка довела меня до белого каления. Уверена, именно они распространили слухи обо мне как о неуступчивой дикарке.

Да и у Атамурлана могли возникнуть сомнения в моей верности. Все же я все эти годы близко общалась с Милоа, а на его письма отвечала сдержанно. К тому же у него не было гарантий, что со временем я не влюблюсь и не выйду замуж за человека, для него невыгодного. Императору просто повезло, что мое сердце оказалось настолько закрытым. Иногда меня посещала горькая мысль, уж не специально ли он так обошелся со мной четыре года назад, чтобы я до сих пор смотрела на большинство мужчин как на врагов?

С позиции политических расстановок Амирош — идеальная для меня партия. Он имеет равный со мной статус, его земли прилегают к моим, и самое главное: он — верный друг и соратник императора, наследник древнего рода и племянник главы Совета. Странно, что Атамурлану не пришла такая идея раньше.

Только вот…

— Каганетта, я понимаю, что для вас это звучит, мягко сказать, неуместно. Мне и самому не слишком приятно делать подобное предложение. Это не корыстный шаг, поверьте. Хотя у вас нет причин мне верить. И все же я и сам понимаю, что так будет лучше. Для наших земель и вашей безопасности.

Амирош явно тщательно подбирал слова. Но что-то неожиданно меня обидело. Гнев и горечь наполнили сердце. Я встала.

— Я подумаю, — сквозь зубы произнесла я и покинула террасу.

Шикути уже распрягли и отправили пастись с табуном, и я взяла другую лошадь, резвую кобылу Нияру, чтобы доехать до озера.

Оставив лошадь в конюшнях у берега, я приказала паромщикам поскорее переправить меня на остров. Шесть остроконечных башен привычно подняли флаги — знак, что каганетта возвращается домой.

До особняка я снова пошла пешком. Тропа, расширенная колесами телег и карет, оставалась укрытой в густых лесных зарослях. Тонкие стволы деревьев вздымались вверх по обеим сторонам, закрывая кронами небо. Меня всегда успокаивала прогулка по этой укромной аллее.

Но в этот раз я даже не пыталась успокоиться. В голове царил хаос, сердце бешено стучало от эмоций, которые я пыталась скрыть, все ускоряя шаг.

Стоит все обдумать в более спокойной обстановке. Не сейчас, не на ходу. К тому же я не планировала отступать от намеченного вчера плана действий. Глубоко вздохнув, я замедлила шаг, выпрямилась и вышла из леса к особняку.

Первым меня встретил Барклай, еще с утра умчавшийся обследовать территорию острова, которую считал своими владениями. Я решила не искать пса и отправилась в Айзелан без него.

За Барклаем показался Идин, как всегда, поприветствовав меня искренней улыбкой и почтительным поклоном. Мальчик, которого когда-то я привезла с собой из восточного региона Эбериана, давно возмужал и стал привлекательным юношей. Я не раз замечала, какими томными взглядами провожают его молоденькие служанки. Но он, как и прежде, на первое место ставил службу и давно стал одним из самых доверенных моих лиц.

— Добро пожаловать домой, госпожа! — произнес Идин.

Я кивнула, и вместе мы подошли ко входу в особняк.

При свете дня здание показалось мне неожиданно массивным и даже грозным. Окинув взглядом фасад, я в очередной раз мысленно вознесла похвалу архитектору Гоставу за воплощение моей задумки в жизнь.

Обычно я собирала своих советников по вечерам в особняке Айзелана, но еще вчера, после прибытия Амироша, перенесла встречу на дневное время в особняк на озере. Как будто чувствовала, что каганетт привезет новости, которые необходимо будет сразу же обсудить. И желательно подальше от посторонних глаз и ушей.

Юва, главная ключница и распорядительница особняка, встретила меня в холле.

— Аяк и Бакип уже здесь? — спросила я.

— Да, недавно приехали, — кивнула Юва. Они с Аяком планировали пожениться следующей весной.

— Хорошо, зови их в мой кабинет.

Я быстро поднялась на второй этаж. Барклай проводил меня до лестницы и убежал во двор. Идин тоже задержался внизу.

Через семь минут оба советника, по совместительству мои телохранители и командиры стражи, вошли в просторный кабинет, устланный коврами.

— Ваше Превосходительство, — мужчины низко поклонились.

Я остановила взгляд на Бакипе. Что же, прежде, чем разбираться с предложением каганетта, необходимо прояснить то, что поведал мне баур Урын в своем письме.

— Как часто ты связывался с каганеттом Бивир Куром? — спросила у него я.

Бывший шуин, кажется, сильно стушевался.

— О чем вы? — растерянно спросил Аяк, переводя взгляд с меня на своего соратника.

— Он знает, о чем. Периодические поездки к какой-то родне в Изиниту — разве не там ты получал задания от каганетта? Он сегодня приехал сюда самолично, кстати.

— Ваше Превосходительство! — шуин неожиданно упал на колени. — Когда я впервые поехал навестить родню, в Изините меня встретили личные слуги каганетта. Они сказали, что я должен периодически докладывать Их Превосходительству о том, как обстоят дела на ваших землях и о вашем самочувствии. Я не раскрывал никаких ваших планов или тайн, и они не требовали большего.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила я.

— Ваше Превосходительство, если позволите, я хочу сказать, что каганетт Бивир Кур скорее пытался приглядывать за вами, а не следить. И я стал его орудием…

Я сжала челюсти.

— У орудия может быть только один хозяин, глупец! Уйди с глаз моих долой! Бивир Кур расположился в Айзелане — можешь поехать к нему и продолжить у него свою службу.

— Но… госпожа! Ваше Превосходительство! — взмолился Бакип.

— Моим прощальным подарком будет твоя жизнь, — сквозь зубы процедила я, жестом веля ему исчезнуть.

Бакип поднялся и, пятясь, вышел из комнаты. Лицо его побелело, как мел. И поделом.

Аяк остался в напряжении стоять посреди комнаты. Я молча смотрела на него. Через некоторое время он поднял на меня глаза. Его взгляд выражал смесь замешательства, страха и желания доказать свою преданность. Глупо было бы спрашивать, верен ли он мне.

— Проследи, чтобы к полудню остальные собрались в зале. И чтобы к тому времени ноги соглядатая не было на острове, — приказала я.

— Как прикажете, госпожа, — Аяк низко поклонился и быстрым шагом вышел из моих покоев. От меня не скрылось облегчение, которое он испытал, получив приказ.

Я вздохнула и задумалась.

«Прошло достаточно времени с тех пор как я стала каганеттой, и даже те, кто с самого начала стали служить мне, могли быть подкуплены и стать шпионами. Лиша, Цвинт, Муабдип, Гритик могут передавать сведения хранителям, а Лунарт или Аяк под видом императорского приказа без задней мысли станут соглядатаями турмалонской знати или того же каганетта. А кто-то умудрится играть и на обе стороны. Как я сама, например. Что же, по крайней мере, Урын помог обнаружить одного предателя. Хотя, конечно, Бакип считал, что делает это в интересах империи. Вот и открылось твое истинное лицо, каганетт Амирош! Хорошо, что я не питала ложных надежд по его поводу. Искренних людей в этом мире найти совсем не просто, да и они долго не живут. Как Люкотт, например…».

Воспоминание о погибшем бауре заставило мое сердце болезненно сжаться. Жертва придворных интриг, чья смерть так и осталась списанной на уличное нападение. Ничего удивительного, с одной стороны. Но с другой — каким же благородным, искренним, преданным он был! Горечь от его утраты никогда не пройдет. Может, поэтому я решила приблизить к себе его брата Хитора. К счастью, у того хватило ума не пытаться сыграть на моем чувстве вины. Он и так немало возвысился благодаря мне, а сейчас старается изо всех сил явно в надежде получить себе дворянский титул.

Я вздохнула и отправилась в зал для собраний. Было еще полчаса до совета, и я, чтобы отвлечься, начала писать ответ на письмо Курта о положении дел в Западном.

Мне бы еще сегодня трех человек из народа принять, а голова уже раскалывается.

Первой пришла Лиша. Как всегда, мягкая и спокойная, она была мне верной опорой и добрым другом. С собой девушка принесла букет душистых полевых цветов. Порой меня задевало, что у нее хватает времени предаваться простым и светлым занятиям. А порой это казалось детскими глупостями.

— С чем приехал каганетт Бивир Кур? — прочитав все по моему выражению лица, участливо спросила она.

— С интересным предложением, — буркнула я, откладывая пергамент с начатым письмом.

Лиша улыбнулась и открыла стоящий у стены шкаф в поисках вазы.

Через несколько минут вошел секретарь Цвинт, как всегда, одетый с иголочки и довольно манерный. Его помолвка с Сизой, последовательницей Милоа, расстроилась полтора года назад — и что-то подсказывало мне, что причиной стал его перевод в Айзелан. С тех пор Цвинт будто забыл о Западном и полностью погрузился в службу, рьяно защищая интересы столицы каганарта. Я же была уверена, что вначале Милоа хотели использовать Цвинта, возможно, даже специально свели его с Сизой, и их размолвка оказалась мне на руку. Я получила опытного и преданного секретаря, а Милоа остались без ценного информатора.

По обыкновению, Цвинт принес и водрузил мне на стол целую кипу бумаг.

— Как и обещал, отчеты из Эсхола от градоправителя Тивэйра, Ваше Превосходительство.

— Это все из Эсхола? — удивилась я.

— Видимо, так Тивйэр пытается отчитаться, что ни одного курша не положено в чужой карман, — примирительно заявила Лиша.

В этот момент вошел Лунарт, а следом за ним Аяк.

— Ваше Превосходительство, — поклонились они.

— Ладно, разберемся позже, — махнула я на стопку бумаг.

И велела всем сесть.

— Как вы знаете, вчера к нам прямиком из новой столицы прибыл каганетт Бивир Кур, —начала я. — И прежде чем я расскажу о цели его визита, объявлю вам о своем решении, принятом на основании информации, полученной мной от доверенных лиц. Как оказалось, все эти годы командир Бакип был соглядатаем каганетта, передавая ему сведения о состоянии моего каганарта во время своих поездок в Изиниту, где живут его родственники. Только потому, что у меня нет цели враждовать с Бивир Курами, я отослала предателя к каганетту, хотя стоило лишить его жизни. Вы все знаете, как я отношусь к вопросам верности и больше всего на свете не терплю, когда действуют у меня за спиной. Если бы Бакип сразу сознался, на что его склонили слуги каганетта, уверена, мы вместе с ним сыграли бы в эту игру. Однако он предпочел действовать скрытно, а это хуже всего.

За столом повисло тяжелое молчание. Я не надеялась, что кто-то что-то скажет или тем более сознается. Но, может, если кто-то из моих приближенных грешит передачей сведений обо мне на третью сторону, это заставит его хотя бы задуматься.

— Теперь вернемся к каганетту. Цель его визита носит государственный характер. Как нам известно, обстановка в Турмалоне накаляется, и под удар попадает мой каганарт. Дэкор Орлан Бивир Кур хочет сорвать злость на Айзелане. А его благородный племянник Амирош приехал по поручению императора меня спасать. Ведь его земли расположены по соседству и практически окружают Турмалон с восточной стороны. И прежде, чем я озвучу его предложение, я хочу узнать ваше мнение – каким образом мы можем использовать каганетта, чтобы справиться с турмалонской опасностью?

Цвинт напрягся, Лунарт задумался, Лиша грустно улыбнулась. Они хорошо меня знали и чувствовали, что я на взводе, тем более после разоблачения Бакипа.

— Дэкор Бивир Кур — наша главная угроза, но не единственная, — произнес, наконец, Лунарт. — Даже если удастся как-то смягчить Совет, останется много недовольных.

— Если бы заполучить его в союзники, все было бы проще… — задумчиво вздохнул Цвинт, но тут же сжался под моим взглядом.

— Мы можем связаться с бличеттом Кирином и через него получить поддержку знатных родов, придерживающихся пути Милоа, — сказала Лиша. — Они смогут сдержать гнев недовольных или направить его в другое русло.

— При идеальном раскладе, направить его на того же дэкора Бивир Кура, — кивнул Цвинт. — Правда, это может ударить по каганетту Амирошу, что, наверное, недопустимо, ведь он приближенный императора…

— Только император далеко, — сказала я.

— Да, к тому же, каганетт Амирош ведет такой же кочевой образ жизни, как и повелитель, — произнес Лунарт. — Долгое время каганетт не посещал свои земли, и власть над каганартом Курован фактически перешла к его дяде.

— Но теперь он вернулся и, как я поняла, намерен взять власть в свои руки, — добавила я.

— Вряд ли ему это так легко удастся, госпожа, — покачал головой шуин.

— Амирош считает, что дядя не пойдет против семьи. Он не тронет каганетта.

Лунарт тяжело вздохнул.

— Но вас это не спасет, — тихо произнес он.

— Поэтому я и хочу, чтобы вы нашли варианты наиболее мирного разрешения сложившейся ситуации.

Лиша задумалась.

— Эноретта, как бы то ни было, ты ведь прежде всего служишь императору, так же, как и каганетт Бивир Кур. Логичнее всего будет объединиться для противостояния Турмалону.

— Но где гарантия, что каганетт не перейдет на сторону своего дяди? — спросил Лунарт.

— Возможно, в случае союза, госпожа сможет уберечь его от предательства, если такая угроза возникнет, — тихо пробормотал Цвинт.

— Значит, мне надо сблизиться с каганеттом? Вы так считаете? — я наклонилась к своим советникам через стол.

— Ваши позиции тогда сильно бы укрепились. Но только если каганетт и вправду верен императору и сможет вернуть полноценную власть над своими землями, — заключил Лунарт.

— У меня нет сомнений, что каганетт верен императору и достаточно умен, чтобы вернуть свое влияние в Куроване, — сказала я.

— Но даже если вы заключите союз, в Турмалоне достаточно недовольных, которые пренебрегут тем, что Бивир Куры на вашей стороне, и могут спровоцировать беспорядки, а то и нападение на наш каганарт, — продолжил рассуждать Лунарт.

— Уверен, ваш союз с каганеттом дэкора Бивир Кура не остановит. Наоборот, он будет рад сначала завоевать Айзелан, а потом присоединить его к землям Курована и подать это все под соусом бунта Милоа, например, — как всегда, прямолинейно заявил Аяк.

— Этого тоже нельзя исключать. Такие люди, как дэкор, смогут использовать беспокойства Турмалона себе на пользу. Даже если он в итоге лишится поста главы Совета, что и так не за горами в связи с переносом столицы, — резонно заметила Лиша.

Повисло молчание. Ситуация оказывалась еще более сложной, чем описывал Амирош.

Мне хотелось рассказать им о предложении каганетта, но я решила повернуть все иначе.

— А если мне вступить с ним в брак? — сделав нарочито задумчивое лицо, промолвила я.

Советники переглянулись.

— Стратегически это был бы наилучший из вариантов, но… — начал было Лунарт.

— Надо очень тщательно составить брачный договор, — перебил его Цвинт, как всегда порывистый в словах.

Я улыбнулась. Политика — вот до чего она доводит. И я продолжаю играть в нее, несмотря на внутренний протест всего моего существа. Страсть к интригам, к кривлянию, к маскам — откуда взялись все эти пороки? Куда делась я настоящая? Брак по расчету — последний шаг на пути к полному отречению от своего сердца, к полному погружению в лицемерную игру. А ведь я могу уйти в любой момент — Милоа оставили мне выбор. Если я взмолюсь, они, вероятно, отправят меня обратно домой. Столько раз хотелось все бросить и убежать в горы… но почему- то я все еще здесь, играю в политику чужого мира.

— Вы свободны, — сказала я советникам, и они нерешительно встали со своих мест. Но я выжидательно молчала, и им ничего не оставалось, как выйти. Осталась только Лиша.

— Ты хотела, чтобы мы предложили тебе другой вариант? — спросила она.

Я встала, подошла к окну и уселась на подоконник.

— Я хотела выслушать ваши мнения. Но все сошлись на том же, на чем и я, и каганетт.

— Это будет непредсказуемый и выгодный ход, чтобы избежать войны и одновременно обезопасить каганарт от дэкора Бивир Кура — задумчиво произнесла Лиша. — Только вот есть риск, что этот Амирош не только вернет свое влияние в Куроване, но и приберет к рукам Айзелан.

— Все можно оформить так, что ничего не изменится. Хотя нет, все равно все изменится…

— Кроме того, — продолжила Лиша, — этот брак, если он будет заключен, не даст вам гарантии полной безопасности. Дэкор Бивир Кур, может, и отступит, но есть еще другие влиятельные семьи. Они увидят, что род Бивир Куров еще больше укрепился, и тем более поднимут бунт.

— Если я смогу убедить бличетта Кирина, что этот шаг — не сближение с Бивир Курами, а хитрый ход для сохранения суверенности каганарта, возможно, как ты и говорила, ему с другими последователями Милоа из знати удастся немного сдержать напор. Тем более сам Амирош тоже последователь учения и хранитель… — задумчиво произнесла я.

— Но какой ценой… — Лиша грустно вздохнула, выразительно посмотрев на меня.

— Цена велика. Знаю, самопожертвование — не лучший выход, но как еще мне уберечь народ и Милоа? Да и кому в будущем перейдет каганарт, когда я умру? Может, к тому времени ситуация стабилизируется, и даже если он станет частью Курована, это будет лучше, чем снова стать незащищенными землями недалеко от Турмалона.

— Но Эноретта! — воскликнула моя подруга. — Ты и сама станешь частью рода Бивир Куров. То есть, конечно, неудобно говорить об этом… но брак обязует вас дать жизнь тем, кто унаследует эти огромные земли…

Меня передернуло.

— Я не буду делать этого, — сквозь зубы прошептала я.

— Но брак предполагает…

— Нет! Это будет фиктивный брак! Наверняка у него есть женщина, которую он любит. Будь то любовница-аристократка, простолюдинка или наложница… все равно — пусть она и дает ему детей.

— А ты примешь бастардов за наследников? — Лиша даже усмехнулась. Я и сама понимала, как нелепо звучат мои слова. Но переспать с каганеттом… родить ему ребенка — нет, это не укладывалось в моей голове.

С другой стороны — кого еще мне выбирать в мужья? Все знатные мужи так или иначе ниже меня по положению. Большинство из них будут рады стать моими супругами, преследуя лишь корыстные цели. Взять в мужья простолюдина я и вовсе не могу — между нами всегда будет пропасть из-за моего статуса. А из равных остаются только каганетты, которых назначил Атамурлан. И он сам во главе с ними.

Стоило признать, что об Амироше как о человеке я знаю не так уж много. Разве что то, что он с самого начала поддерживал императора, а также знает о Земле и является одним из хранителей, то есть, принадлежит к тем Милоа, которые создали целое учение для прикрытия знания о Портале в другой мир. И это при том, что дядя Амироша Милоа ненавидит. Кажется, каганетт всю свою жизнь балансирует между враждующими политическими группировками Эбериана так же, как и я последние четыре года. Но значит ли это, что у нас с ним есть нечто общее?

От количества мыслей неожиданно разболелась голова. Меня будто затягивало в какую-то черную воронку и, как мне казалось, необратимо.

Я начала задыхаться. Лиша поспешила усадить меня в кресло, налила успокаивающего чая. Я дрожала, по коже волнами проходил жар. В голове шумело, сердце защемило.

— Эноретта! Эноретта, выпей, успокойся! — подруга гладила меня по голове, стянутой ворохом мелких косичек.

Я закрыла лицо руками и сидела так, согнувшись.

— Есть еще один вариант, — услышала я голос Лиши. И сразу поняла, что она предложит.

— Милоа?

— Да, — Лиша накинула на меня плед. — Обратимся к верховным хранителям. Я знаю, наши собратья считают каганарт своим домом и очень важной территорией. Последователи Милоа должны иметь хотя бы небольшой клочок земли, где они могли бы чувствовать себя в безопасности. Ты же ездила в горы, встречалась с Учителями. Если им важно уберечь Айзелан, они смогут помочь.

— Тогда вызывай Муабдипа, — произнесла я. — Нужно рассмотреть все варианты.

Глава 2. Воспоминания и откровения

Я встретилась с Амирошем только на следующий день. И то была недовольна собой: слишком бледная, с синевой под глазами. Нет, не так должна выглядеть каганетта.

«Ваше Превосходительство, я не могу так быстро принять решение по нашему делу. Мне понадобится время, чтобы все обдумать», — именно это я планировала сказать ему, входя в свой кабинет в айзеланском особняке.

Но потом я увидела его — в новом дорожном костюме, такого статного, уверенного в себе… Я украдкой взглянула на его руки, представила, как его пальцы ласкают мою кожу — и меня пробила дрожь. Сжав зубы, я унимала разбушевавшийся в душе холодящий ужас. Мне было невдомек, откуда накатила эта волна страха, но стоило сделать еще несколько шагов к нему, как с губ сами собой сорвались слова:

— Каганетт, я все обдумала. Спасибо за вашу поддержку, но я и вправду никак не могу принять ваше предложение. Причины вы и сами знаете.

В моих глазах читалось: «поскорее исчезни, покинь мои земли раз и навсегда».

Амирош отреагировал спокойно.

— Я этого ожидал, Ваше Превосходительство. Простите меня за дерзость. Вы прежде всего женщина, а потом уже каганетта. С моей стороны было крайне нетактично так резко вмешиваться в вашу личную жизнь.

Несмотря на сдержанность, в голосе Амироша проскользнула обида.

Оно и понятно, — подумала я, — любому тяжело пережить отказ, даже если он ожидаем.

И все же что-то чиркнуло в моей душе, подобно спичке. Неужто сожаление?

Амирош встал с кресла, став выше меня почти на голову.

— Каганетта, ближайшие несколько месяцев я буду наводить порядок в своих землях. Если вам что-нибудь понадобится, знайте, что я всегда к вашим услугам. И всегда буду готов встать на вашу защиту, возникни такая необходимость. В этом можете на меня положиться.

— Спасибо, — чувствуя себя все более виноватой, поблагодарила я. — Но не надо. Это мой каганарт и защищать его только мне. Вы и так много сделали, приехав сюда. Попытка не пытка…

От моих последних слов Амирош скривился. Повисла неловкая пауза. Он сделал шаг к дверям, поклонился.

— Раз решение принято, я незамедлительно отбуду к себе.

Каганетт уже развернулся, чтобы уйти, но в последний момент будто что-то вспомнил. Запустив руку под плащ, он вытащил небольшой предмет, завернутый в тряпицу.

— Ваше Превосходительство, я нашел это во время одного путешествия. Конечно, это и не могло бы стать свадебным подарком, но, думаю, оно скорее ваше, чем мое.

Амирош протянул мне сверток, а когда я взяла его, вышел. Я слышала тяжелые шаги его сапог — такие решительные и мужественные… Потом я услышала, как он приказал готовить коней.

Я развернула тряпицу. На моей ладони лежало обычное карманное зеркальце. Но оно не принадлежало этому миру. Идеальное стекло было вставлено в овальную пластмассовую рамку, разукрашенную дешевой краской. Я оторопело смотрела на свое отражение в столь обыденной для земной цивилизации безделушке. Смотрела, но не узнавала себя. Как будто и вправду человек с другой планеты соприкоснулся с инородной вещью.

Руки задрожали. Я медленно опустилась на ковер из звериных шкур, неотрывно глядя на свое отражение: глаза опухли и покраснели, губы вздрагивали. Первые слезы покатились по щекам, и я заплакала.

***

Муабдип приехал через неделю. Он чуть было не загнал лошадь и явился ко мне с ног до головы покрытый дорожной пылью. Мне польстила его исполнительность.

— Эх, ведь я должен быть всегда на связи с вами, госпожа! — запричитал он, рухнув на одно колено. — Но каждый раз, когда я нужен, меня где-то носит…

— Главное, что ты уже здесь, — кратко сказала я, развалившись на кресле в тронном зале. По иронии на мне самой был дорожный костюм — я только что вернулась из двухдневной поездки по окрестным деревням.

— Я к вашим услугам! Все, что пожелаете! — с жаром сказал Муабдип, еще ниже склонившись.

Я вздохнула.

— Муабдип, поднимись, пожалуйста, у меня серьезный разговор.

Идин, стоявший за моей спиной, вышел в центр зала и поставил перед Муабдипом стул. Тот неловко уселся, явно боясь испачкать шелковую ткань сиденья своим плащом.

«Один из самых ловких следопытов Милоа, но в обществе кажется таким нелепым», — с улыбкой подумала я.

— После того, как император назначил столицей Изанат, наше положение сильно осложнилось, — глядя на ловца, произнесла я. — Турмалонская аристократия неспокойна. Есть подозрения, что планируется восстание. И начать они могут с моего каганарта.

Муабдип серьезно кивнул, но в глазах его читалось беспокойство.

— Да, Ваше Превосходительство, в народе тоже ходят слухи. Несколько знатных семей, принадлежащих к последователям Милоа, подверглись публичным оскорблениям, а их слуги были избиты. Кажется, одного лакея закидали насмерть камнями. Кроме того, несколько скандалов разразилось в столице, то есть теперь не в столице, а в Турмалоне. Некоторые юные особы собирались уехать в Изанат, но далеко не всех отпустили семьи. Кто-то пошел против воли своей семьи и сбежал, кого-то заперли под замок. Среди них были и члены семей Совета. Вы же знаете, в Совете заседают в основном зрелые мужи, главы родов, заинтересованные в том, чтобы порядок вещей не нарушался. А тут такие перемены. Вестимо, это не к добру для нас…

Муабдип говорил сбивчиво, а тут, как назло, лучи осеннего солнца проникли через тюль и упали прямо на его лицо. Он морщился, заслонялся рукой, кряхтел.

— Кто знает, может, кое-кто из советников решит направить сюда турмалонские войска, — продолжила я рассуждения. — Захватить каганарт, чтобы расширить территорию турмалонского региона и отсечь императора от Западных гор и важных торговых путей. Или просто свергнуть меня и разорить эти земли.

— Этого нельзя допустить! — воскликнул Муабдип.

— Мои отряды остановят разбойников, даже если тех будет добрая сотня, но их недостаточно, чтобы остановить столичный полк, — покачала я головой.

Муабдип задумался, на его лице читалась растерянность.

— Мне нужна помощь Милоа, мой друг. Вы радовались, когда я стала властительницей этих земель, но, если не обеспечить мне должную защиту, на последователей учения может начаться травля. Проведи меня в центральный круг к хранителям или передай им мое послание.

Ловец энергично закивал головой.

— Да, пожалуй, следует самое меньшее поговорить с ними. Но стоит ли вам оставлять каганарт в столь тревожный час?

— Я могу отбыть тайно. Управление от моего имени на себя возьмут Лиша и Лунарт, а воинские отряды я прикажу привести в состояние повышенной готовности. Не думаю, что за пару недель сюда доберется армия из Турмалона. Но действовать надо быстро. Промедление может стать причиной нашей погибели…

Муабдип не стал тянуть с решением. Уже на следующий день мы гнали своих лошадей галопом на запад — к горам, в самом центре которых много столетий хранители оберегали Портал в другой мир.

Впервые бешеная скачка почти не доставляла мне удовольствия. Я чувствовала внутри пустоту, а по правде сказать и вовсе изможденность. Меня как будто не стало, я теряла связь со своей душой. На сцене осталась одна лишь каганетта, желающая во что бы ни стало защитить свои земли.

Мы заночевали в таверне под Западным. Негоже было загонять лошадей, тем более, я ехала на Шикути.

Спать легли рано и еще затемно продолжили путь.

Давно я не бывала в этих краях. Не прошло и трех часов, а кони уже шли по горной тропе. Светало, но даже при дневном свете я бы заблудилась в этой местности — без Муабдипа я была как без глаз и без рук.

Холодный ветер шептал о приближении осени. Мои пальцы закоченели, и я была рада оставить лошадей на дежурном милойском посту, чтобы продолжить путь пешком. Правда, в этот раз нас встретили незнакомые мужчины, а не девушка по имени Тин со своим братом Зенки.

Разминая затекшие мышцы, я поспешила вслед за ловцом. Еще три дня ушло на переход по горам. Мне пришлось нелегко: голова гудела, дыхание сбивалось, а еще приходилось мириться с холодным ветром, проникающим в узкие проходы ущелий, скалистой почвой, на которой мы спали, и критическими днями, наступившими, как всегда, не вовремя. К концу путешествия я не могла думать ни о чем, кроме мягкой постели и горячей ванны. И злилась на себя за то, что прибуду к Милоа в таком неважном состоянии. Хотя с другой стороны, может, оно и к лучшему — пусть поймут, насколько я измождена и как мне нужна их помощь.

Наконец, утром четвертого дня, Муабдип, молчаливый и собранный, провел меня через ущелье к долине. Через несколько минут над нашими головами уже сомкнулись кроны хвойных деревьев, наполнявшие воздух удивительным ароматом.

Милоа не ожидали гостей. Простые жители провожали нас удивленными взглядами, а вскоре на тропинке под деревьями появился жрец в белом балахоне.

— Ловец, мое почтение, — кивнул он Муабдипу. — Кажется, у вас что-то срочное.

— Каганетта желает переговорить с хранителями. Прошу обеспечить достойный прием, — со всей серьезностью произнес Муабдип, для убедительности положив руку на плечо жреца и пристально взглянув ему в глаза. Кажется, это возымело действие, и тот сразу поспешил передать новости остальным.

— Где мы остановимся? — спросила я Муабдипа.

— Внутри есть сносные комнаты. Гости тут, сами понимаете, редкое явление. Но на то они и хранители, чтобы всегда быть готовыми принять странников.

Я давно заметила, что Муабдип говорит про Милоа «они», а не «мы». Он следовал их заветам, но считал истинными Милоа (то есть, «спасителями») лишь учителей и хранителей. В то время как в народе Милоа обычно называли любого последователя учения.

Пока жрец сообщал о нашем прибытии, Муабдип отвел меня в утепленные комнаты, созданные, как и большая часть жилищ в поселении, прямо внутри гор. Там как раз прибиралась девушка, и ловец послал ее за едой.

— Я бы умылась для начала, — сказала я, извлекая из дорожной сумки сменную одежду и небольшое полотенце.

— Как вам будет угодно. Я провожу вас, — чуть склонился в поклоне Муабдип.

Снова узкие дорожки, гладкие ступени и каменные перила. Я ежилась от ветра: в горах было гораздо холоднее, чем в Айзелане. Мне захотелось поскорее вернуться домой.

Муабдип проводил меня до нижнего уровня, где Милоа устроили себе некое подобие бань на горячих источниках, поделив их на женскую и мужскую половины. Я спустилась вниз, желая поскорее окунуться в бассейн с горячей водой.

В пещере царило приятное тепло. Вдоль стен на столиках стояло несколько масляных светильников. Я подошла к источникам и тут же услышала смущенный вскрик — в одной из каменных чаш для купания женская фигура метнулась на глубину, скрывшись по самую шею.

— Извините за беспокойство, я просто хочу помыться с дороги, — сказала я, удивляясь, откуда взялась в моем голосе такая спокойная уверенность.

— Что? Каганетта, это вы? — женщина, кажется, узнала меня. Она привстала, оголившись из воды по пояс, и торопливо подошла к краю бассейна, чтобы взять полотенце. Приблизившись, я узнала Шию.

— Да. А вы Шия, насколько я помню, — сказала я, с отвращением скидывая пропитанную потом и грязью одежду.

— Гости у нас бывают редко, а такие, как вы, запоминаются надолго. Зачем вы приехали, что-то произошло?

Я улыбнулась, но в улыбке сквозила горечь.

— Очевидно, просто так я бы не отправилась в такой долгий путь, еще и осенью. Я пришла поговорить с хранителями. Призрачный Саолан, мудрый Зигай, всем недовольная Акина — я не забыла их.

— Вы говорите о них с иронией, хотя пришли к ним за помощью, — покачала головой Шия. Верховные хранители почитались другими служителями центрального милойского круга, и мой сарказм явно покоробил молодую жрицу.

— Я пришла, потому что у нас был уговор. И последние события могут повлиять на их планы. Как видите, я держу свое слово, — скрипнув зубами, сказала я. И тут же забыла о раздражении, вызванном словами Шии, потому что мои ноги опустились в горячую воду. Источник нес свои воды по искусственно созданному наклону. Я убрала створку, отгораживающую его от одного из бассейнов. В него тут же хлынула вода.

— Признаться, с нашей первой и единственной встречи я часто вспоминала о вас, — неожиданно сказала Шия. — И мне было интересно узнать, вы и у себя дома были такой?

— В Айзелане? — переспросила я.

— Нет, в мире, откуда вы родом.

Меня передернуло.

— Я мало что помню о Земле. Появляясь на Эбери, ты получаешь новую судьбу. Прошлое стирается, ибо оно уже не имеет значения. И, поскольку на Эбери я стала каганеттой и несу ответственность за земли и людей, на них живущих, я не могу позволить себе нерешительность.

— Да, помню, вы говорили, что ваши воспоминания о жизни на Земле постепенно блекнут. Прошло столько времени, — неопределенно заметила златокожая.

— Вы здесь, видимо, не замечаете течения лет… — чтобы поддержать разговор, промолвила я.

Шия вылезла из ванны и начала вытираться. Я обратила внимание на ее тело — юное и подтянутое. Многие жители поселения выглядели гораздо моложе своих лет.

— Это так, время тут течет иначе. Но и здесь люди рождаются и умирают. Так что же случилось?

Я погрузилась в теплую воду до подбородка.

— Произошли некоторые перемены. Хочу поинтересоваться, что думают о них хранители.

Шия кивнула, поняв, что подробностей я не расскажу.

— Я позабочусь, чтобы вам приготовили комнаты. И сообщу Саолану. Он сейчас в поселении и примет вас.

— Думаю, ему уже сообщили, а за комнаты буду признательна, — произнесла я, блаженно закрывая глаза. Нега окутала меня, а горячие пары накрыли с головой.

В этот раз меня не повели по длинному коридору в величественный зал с алтарем. Вместо этого один из служителей проводил меня в комнату совсем недалеко от гостевых покоев. Я удобно устроилась на стоящем вдоль стены диване, опустив ноги на устилающий пол толстый ковер. На противоположной стороне был установлен камин, а рядом с диваном стояли низкий столик и кресло.

Я как раз водила пальцами по крышке карманного зеркальца, подаренного мне Амирошем, когда в комнату вошел Саолан. Из-за высокого роста ему приходилось сильно пригибаться, чтобы пройти в дверной проем, да и одет он был в простой мешковатый балахон, перехваченный тонким поясом. Несмотря на это, выглядел хранитель все равно не от мира сего: та же бледная кожа, длинные белые волосы, тонкие пальцы.

— Каганетта, рад видеть вас в нашем пристанище спустя столько времени, — улыбнулся мне он.

— Да, время летит быстро, — задумчиво произнесла я.

Саолан опустился в кресло.

— Надеюсь, вам комфортно в выделенных комнатах? Осенью у нас довольно промозгло, приходится укрываться в глубине гор.

— Благодарю, Муабдип быстро все устроил, — кивнула я.

«Неужели мы сейчас ведем светскую беседу? Совсем не похоже на хранителей», — мысленно удивилась я.

— Знаю, в империи неспокойно. Вы проделали долгий путь, чтобы поговорить с нами. Расскажете, что произошло? — поинтересовался Саолан.

— За этим я здесь. Как видите, несмотря на наши разногласия во время первой встречи, я не принимаю решений по важным вопросам, не посоветовавшись с вами, — сказала я, чуть улыбнувшись.

— Ваш характер отражает жизненные принципы, которые были заложены еще до вашего прибытия на Эбери. Никто из нас не сомневался в вашей порядочности, каганетта. И мы рады, что вы восприняли наш прошлый разговор серьезно.

Саолан, кажется, был настроен примирительно.

— Я уже почти не могу вспомнить, что значит жить на Земле… — мне стало грустно от собственных слов. — Зато очень хорошо ощущаю ответственность за людей, живущих в моем каганарте. Это и привело меня сюда.

— Слушаю, — чуть склонился ко мне Саолан.

Я начала свой рассказ с переноса столицы империи в Изанат и о беспокойствах в Турмалоне, вызванных этим событием. Конечно, Милоа знали о действиях Атамурлана и настроениях в Эбериане, поэтому я быстро перешла к более деликатному вопросу.

— Ко мне приехал каганетт Бивир Кур. Знаю, он хранитель, как и вы, и при этом близок к императору. Кажется, он заинтересован в сохранении мира и старается свести на нет возможность бунта или раскола империи. Да и император понимает, что Турмалон необходимо как-то угомонить. Поэтому каганетт сделал мне недвусмысленное предложение: объединить наши каганарты, чтобы усилить власть и приструнить турмалонскую знать.

Саолан кивнул. Я сделала паузу, поэтому он произнес:

— Вы знаете, что мы во всем стремимся сохранить равновесие. И каганетт действует сообразно нашим стремлениям.

— Он предложил мне выйти за него замуж, — сказала я.

Саолан чуть улыбнулся.

— Да, для любой женщины это решение непростое. Деликатное. И что же вы решили?

— Вы хотели сказать — «для землянки», — поправила я, глядя на жреца в упор. — Я отказала ему. И пришла к вам.

— Узнать наше мнение? — спросил хранитель, спокойно отвечая на мой взгляд.

Я удивилась, но виду старалась не подавать.

— И это тоже.

Саолан выпрямился в кресле, поднес свои тонкие пальцы к губам и уставился в одну точку, глубоко о чем-то задумавшись. Я хорошо запомнила его серьезный, чуть меланхоличный взгляд.

— Амирош очень просвещенный человек. С детства он был тесно связан с нашим обществом. Он познал многие тайны Милоа и даже до какого-то времени следовал пути воина. Вы, возможно, не знали, но Атамурлан познакомился с Амирошем здесь, в этом селении. Вместе они отсюда и ушли…

— Значит, каганетт — как бы ваш агент?

— Что-то в этом роде. Уверен, вы и сами понимаете, что он сложная личность. Одновременно конь и ферзь на шахматной доске: в нем удивительно гармонично сочетаются обезоруживающая прямолинейность и тонкая хитрость.

— Вы поддерживаете с ним связь? — осторожно спросила я.

— Да, он информирует нас о том, что происходит. Если вы хотите знать, шпионит ли он за императором, то думаю, для Атамурлана это не секрет. Уверен, они вместе составляют каждое письмо, приходящее к нам, — усмехнулся Саолан. — Роль каганетта при императоре очень важна. Но не думайте, мы не какие-нибудь серые кардиналы, каганетта. Мы скорее наблюдатели, и наше влияние на ход истории Эбери крайне опосредованно. Тем не менее, мы убеждены, что от этого есть своя польза. Император знает, что за его действиями следят, и это не дает ему совершать слишком опрометчивые шаги.

Я слушала с интересом. На какой-то миг мне даже стало жаль, что я все эти годы избегала общения с верховными хранителями. Они прекрасный источник информации, и я могла бы быть в курсе многих событий. Но, увы, я не могла справиться с неприязнью к ним и поэтому предпочитала узнавать новости от Муабдипа, пусть даже в сильно урезанном виде.

— Раз так, то вы, вероятно, были в курсе планов Амироша. Вернее, Атамурлана, это же его идея, — немного рассеянно произнесла я.

— В последнем письме каганетт рассказал, что собирается какое-то время провести в Куроване и проследить, чтобы ситуация в Турмалоне не вышла из-под контроля. И привлечь вас к сотрудничеству, а если надо — то и защитить. О браке он не упоминал, но лично мне это кажется оригинальным политическим ходом.

— Я пришла к вам не политику обсуждать! — раздраженно воскликнула я. — Мне нужна помощь, чтобы обойти предложение каганетта. Если вы так ясно видите во мне землянку, почему же не понимаете столь элементарного? Я не соглашусь на брак по расчету с двуличным высокородным аристократом, облеченным огромной властью. Я не только каганетта и даже не только землянка. Я молодая женщина, по земным меркам и вовсе еще девушка. И если я до сих пор не завела семью и детей, то только потому, что каганарт отнимает все мое время и силы. Я отдала себя на служение народу.

Саолан примирительно поднял руки.

— Каганетта, я понимаю. Повторюсь, я не знал о том, что Амирош предложит вам заключить брачный договор. Но подумайте, чего стоят все ваши усилия и потраченные годы, если после вас не останется наследников? Нет, не возмущайтесь, я говорю не только о создании семьи с каганеттом. Брачный союз может быть и, как это говорится, фиктивным. Зато родственники Амироша, его младшие сестры, племянники, смогут претендовать на ваши земли. И вы определите, кому их передать. Возможно, это лучше, чем оставить каганарт вообще без присмотра. С другой стороны, судя по нашей информации о ситуации в Турмалоне, это кажется лучшим выходом. Глава Совета — дэкор Бивир Кур, дядя Амироша, у него не останется причины угрожать вам и вашим землям, если они формально станут принадлежать его роду. Совет просто не сможет ничего сделать с двумя каганеттами, объединившимися столь крепкими узами.

— Я же просила не говорить со мной о политике, — разочарованно бросила я. На меня навалилась волна усталости. Пришла искать помощи, а в итоге нарвалась на то, от чего бежала.

Саолан отстранился, кажется, немного смущенный моей реакцией.

— Каганетта, — наконец, произнес он. — На самом деле, если вам противен такой ход событий, есть и другие пути.

— Да ну… — буркнула я, недоверчиво взглянув на хранителя исподлобья.

— Наше предложение в силе. Вернее, пока что в силе, потому что сами видите — узел затягивается. Но сейчас вы еще можете уйти. Уйти домой. А мы уж поможем каганетту присоединить земли вашего каганарта к его. В крайнем случае пошлем туда своего человека.

«А еще говорят, что не серые кардиналы», — пронеслось у меня в голове.

— А что, если я не уйду, но и с Амирошем не стану заключать никакого брака? — тихо спросила я. — Подпишем с ним какие-нибудь пакты о союзе и взаимопомощи.

— Такой союз расценят как прямую угрозу Турмалону. Скажут, что взяли бывшую столицу в клещи, чтобы обезопасить императора, — уверенно заявил Саолан.

— А если мы вступим в брак, не скажут? — огрызнулась я.

— Такое уж общество в Эбериане. Политика политикой, но кровные связи, семья… народ отнесется к этому иначе. Надеюсь, вы чувствуете разницу, — глядя на меня, сказал Саолан.

— И ничего другого вы не предложите? — почти обреченно спросила я.

Хранитель вздохнул.

— Разве что вы переметнетесь на сторону Совета. Это, конечно, оскорбит Атамурлана, зато турмалонская знать будет довольна. Конечно, они выставят вам множество условий и, скорее всего, вы фактически лишитесь власти. Как минимум дядя Амироша прикажет искоренить Милоа и подберет вам хорошую партию по его меркам. Может, и сам решит выступить в роли жениха — он же вдовец, если вы не знали, — покачал головой Саолан.

Я понимала, что он специально сгущает краски, но все равно не смогла удержаться от кислой мины. Да и не так уж далек был хранитель от истины — турмалонская знать точно поспешит избавиться от меня, если дать слабину.

Тут я вспомнила о плане хранителей в случае непокорности Атамурлана устроить переворот и посадить меня на трон. Если я вступлю в брак с Бивир Куром, это будет им только на руку: династия Арланов в моем лице продолжится, но ни Совет в лице дэкора Бивир Кура, ни каганетт Амирош не будут против такого исхода, более того, их род еще больше возвысится.

«Зачем я вообще проделала весь этот путь? Очевидно, жрецы Милоа многократно выиграют от брака якобы кузины императора с древним, но куда более лояльным к ним родом Бивир Куров», — с горечью подумала я.

Мне захотелось как можно скорее покинуть это место. Во второй раз я приходила сюда в поисках понимания, и второй раз натыкалась на холодный расчет. Нет, не зря я избегала хранителей.

Муабдип уже паковал вещи, когда в комнату вошел Зигай. За прошедшие годы он несколько постарел. Я вопросительно взглянула на хранителя.

— Не могли бы мы поговорить снаружи? — почтительно обратился он ко мне.

На улице было морозно, но ясно. За горами светило солнце, лучи золотили вершины. Я куталась в меховую накидку, подаренную мне жителями центрального милойского круга. Несмотря на тягостный разговор с Саоланом, я заметила, что в целом жрецы Милоа куда более дружелюбны ко мне, чем в первый раз.

Мы с Зигаем стояли на площадке на четвертом этаже каменного комплекса. Я держалась за перила и смотрела вниз, на кроны хвойных деревьев.

— Саолан сказал, вчера вечером у вас состоялся непростой разговор, — произнес хранитель.

— Я ожидала, что он поможет мне найти выход из сложившийся ситуации. Вы поможете.

— Саолан привык говорить, будто он пророк. Он отгораживается от обычной жизни и смотрит на происходящее в империи скорее, как на игру…

— Ага, шахматную партию, — усмехнулась я.

— Думаю, мы ошиблись, когда согласились именно с его предложением поговорить с вами. Я не знал, что дело пойдет о вашем достоинстве, о ваших чувствах.

— А если бы знали, послали бы ко мне Акину? Или другую верховную хранительницу? Чтобы они поняли меня, как «женщина женщину»?

Зигай покачал головой.

— Честно сказать, я бы тогда пришел к вам сам. Хотя в любом случае собирался с вами поговорить. И теперь жалею, что не успел первым.

— Ничего страшного, я привыкла сортировать информацию, — пожала плечами я.

— Землянка-каганетта, землянин-император. Многие хранители ропщут, а мне кажется, не так уж плохи наши дела, — улыбнулся вдруг Зигай. — Тем не менее, вы с Атамурланом — жертвы превратностей судьбы. Признаться, я сочувствую вам обоим и, может быть, именно поэтому всегда встаю на вашу сторону. Но я отнюдь не всевластен, госпожа каганетта. За Атамурлана я в целом спокоен — он молодой крепкий парень, и рядом с ним есть несколько действительно преданных людей. Да, если угодно, «наших» людей, но они мои ставленники, и я доверяю им. А вот вам, и, прежде всего, как девушке, а не как каганетте, нужна защита. Крепкое плечо. Ирония в том, что сейчас этим плечом для вас действительно может стать Амирош. Он много знает о Земле — от нас и еще больше от Дмитрия. Он получил отменное образование и живет по собственным строгим принципам. Насколько я знаю, он ни разу не пошел против совести, что удивительно, учитывая его молодость и власть. Мне бы хотелось видеть вас друзьями. Тогда я был бы спокоен хотя бы за вашу безопасность. Без друзей жить очень тяжело, девочка.

Зигай, конечно, отчасти поучал меня. Отчасти наставлял. Но это выходило у него мягко и ненавязчиво. Я ощущала, что он говорит от чистого сердца, и это сердце полно переживаний за нас. Единственное, чего я не могла понять — почему он так заботится обо мне и императоре? Не его вина, что мы попали на Эбери.

Я закусила губу. Где-то глубоко в сердце таилась сокрытая тоска. Тоска по семье, по дружбе и по любимым людям рядом, которые все равно были нужны мне, как бы я ни доказывала себе обратное.

— Подружиться с Амирошем… звучит хорошо, не спорю. Но мы общаемся с ним, как политики, как знатные вельможи. А так друзьями не станешь…

Зигай дотронулся до моей ладони.

— Что же вам мешает начать общаться с ним как с другом? — спросил он меня.

Я удивилась.

— Это сделает меня уязвимой. Поймите, я ему не доверяю.

— Без доверия и дружбы нет. Любое неравенство всегда будет отравлять дружбу, но вы с Амирошем равны. Вы никогда не задумывались, что, возможно, он так же одинок, как и вы?

Слова Зигая глубоко меня задели. Разбередили душевную рану. Я промолчала.

— Родители Амироша очень сильно любили друг друга, — продолжил хранитель. — Но у них была трагическая судьба. Отец пал жертвой интриг, как это принято говорить. Он бежал со своей семьей сюда, в милойский круг. Амирош вырос здесь, здесь же родились его сестры. Когда Атамурлан прибыл сюда с вашей планеты, они быстро сдружились. Амирош старше нашего императора на пять лет, но это не помешало им стать братьями, соратниками и, что важнее всего, — борцами за свое дело. Отец Амироша пытался восстановить свое имя: вместе с братом, нынешним главой Совета, они пробивались в свет. И вскоре семья Бивир Куров смогла вернуться в столицу. К тому времени Атамурлан уже заявил о своих правах и пытался взаимодействовать со своим дядей, императором Сурбаном. Когда между ними начался разлад, и Сурбан не захотел делиться властью с молодым племянником, в Турмалоне вспыхнул мятеж. Отец Амироша оказался не в том месте и не в то время — его карета как раз выезжала из императорского дворца, когда сторонники Сурбана из мелких аристократов и простой люд, подстрекаемый ими, начали осаждать и громить все административные здания. Отец Амироша, благородный Зареон Дивор Бивир Кур, был убит. Надо отдать должное его младшему брату, дэкору Орлану — когда через полгода он пробился в Совет, все участники того мятежа были наказаны — законными и незаконными путями. Тем не менее, Орлан никогда не был сторонником Атамурлана. Когда наш Дмитрий сел на трон и сделал Амироша каганеттом, даровав ему огромные земли под самым Турмалоном, дэкор Бивир Кур приложил все усилия, чтобы подчинить племянника своей воле. Но в итоге все, чего он добился — это неформальная власть над каганартом. Амирош всегда оставался при императоре, всегда помогал ему. Теперь же он вернулся, чтобы взять каганарт под свой контроль. И заодно помочь удержать власть вам, Эноретта. И я прошу вас, — Зигай взглянул прямо мне в глаза, — если уж вас смутила пылкость Амироша, то найдите в себе силы хотя бы помочь ему как своему соратнику. Вместе всегда легче.

Взгляд Зигая как-то странно тревожил мне душу. Так было и при первой встрече, как будто я переживала какое-то дежавю. Поэтому я постаралась взять себя в руки и не выдать волнения.

— Спасибо за добрый совет, Зигай. Я подумаю над вашими словами, — промолвила я как можно более дружелюбно.

Хранитель по-доброму потрепал меня по руке.

— Вы мудры не по годам, каганетта, и я уверен, что у вас все будет хорошо. А я редко ошибаюсь, иначе бы не посвятил вас в некоторые наши тайны.

— Можете не переживать, ваши тайны надежно спрятаны, — понизив голос, произнесла я, с улыбкой глядя на Зигая. — Кстати, как продолжаются исследования Кристаллов? Удалось сделать их работу более стабильной? — этим вопросом я не раз задавалась, рассматривая испещренные формулами и чертежами страницы книги, которую отдал мне на хранение Зигай.

— Мы предприняли кое-какие меры безопасности, и это исключило жертвы, — ответил хранитель. — Кроме того, последние два года удается точно рассчитывать положение звезд и луны, при котором открывается Портал на Землю. Саолан не соврал вам, когда сказал, что мы можем вернуть вас обратно.

— Только вряд ли я смогу жить на Земле, как прежде, — покачала головой я. — Мое место теперь здесь, на Эбери. Но я рада, что вы можете поддерживать связь с агентами на той стороне.

— Есть еще кое-что, — негромко произнес Зигай, отведя меня к дальнему углу площадки. — Последние годы я начал проводить кое-какие эксперименты с Кристаллами, скажем так, менее рискованные, чем перемещение из мира в мир.

— Как это? — удивилась я.

— Я сам еще не во всем разобрался, но, кажется, эти Кристаллы не единственные на Эбери. Мне удалось настроить поток энергии между ними и определенными точками в Эбериане. Пока я экспериментировал только с предметами и на небольшие расстояния, но велика вероятность, что вскоре мы сможем переправлять людей прямо по материку.

— Что!? Вы хотите сказать, что открыли телепортацию по империи? — не могла поверить я своим ушам.

Зигай покачал головой.

— Не совсем. Это сложно и пока ненадежно. Я определил всего две более или менее стабильные точки и, если правильно менять интенсивность потока, можно рассчитать расстояние и «выбросить» перемещаемый объект в любом месте по линии потока энергии. И пока что это — большая тайна, о ней знают единицы.

— Зачем же вы посвящаете меня? Я вряд ли смогу помочь вам в исследованиях… — все еще ошарашенная услышанным, спросила я.

Хранитель засмеялся.

— По той же причине, по которой отдал вам самое ценное, что у меня было. Вы — одна из немногих, кто знает о Земле и при этом не принадлежит к этому поселению. И если что-нибудь случится, возможно, только вы сможете сохранить эту информацию и передать моим доверенным лицам.

— Ах да, тем самым, которые сами меня найдут, если что, — усмехнулась я. Все же Зигай был не меньшим хитрецом, чем Саолан и другие. Просто он вел свою игру и выбрал меня своим доверенным лицом. И я не могла не признать, что мне это льстило.

— Да, каганетта, вы верно подметили. Не переживайте, есть те, кто не хуже меня разбираются в работе Кристаллов. И даже случись что со мной или со всем этим милойским кругом, найдутся люди, которые помогут вам или другим вернуться домой. А теперь вам пора.

Зигай похлопал меня по плечу. Мы простились, и я поспешила в отведенные мне покои.

Через полчаса Муабдип объявил, что приготовления закончены. Помимо основных вещей, мы увозили с собой несколько подарков и кучу каких-то засушенных трав и любопытных вещиц — ловец собирался развезти их по другим милойским поселениям.

Впрочем, вес багажа оказался невелик — взвалив на спину сумку, Муабдип резво шагал к горной тропе. Я следовала за ним.

Мне было, о чем подумать. Мои мысли заняла информация, полученная от Зигая. Во-первых, Портал стабилен, хоть и в строго определенное время. Во-вторых, существует возможность переносить предметы, а может, и живых существ, прямо по территории материка. Значит ли это, что когда-нибудь хранители смогут послать военный отряд прямиком в Триниан? И нужно ли мне предупредить восточных Милоа о такой вероятности?

В течение последних лет мне удалось наладить зыбкий контакт с тринианской цивилизацией. Я долго обдумывала саму эту возможность и в итоге решила рискнуть.

Около двух лет назад я отправила Идина с отрядом в Угор, приказав ему найти в поселении Андрэ и передать ему запечатанный пакет с посланием. Это была секретная операция, о которой я не рассказала даже Лише и Лунарту, прикрывшись очередным тайным поручением императора. Также я просила Идина разузнать в Угоре об Инте и Зиеке и позаботиться о них в случае надобности, а если дела их совсем худы — то привезти в Айзелан.

Путешествие заняло у моего доверенного слуги порядка пяти месяцев. Он вернулся ближе к концу лета и поведал, что благополучно добрался до Угора и провел в городке три недели, выполняя мои поручения. Он долго не мог выйти на Андрэ, так как того долго не было (судя по всему, он в очередной раз передавал накопленные сведения тринианцам), зато быстро разыскал Инту.

Женщина по-прежнему жила в убогой каморке, зарабатывая на жизнь посудомойкой в одном из гостевых домов. После исчезновения Ирдига и Нуриды на почту приехал купец, владевший почтовым предприятием, и нанял на службу новых людей. Для Инты места не нашлось, но к тому времени Зиек стал полноценным помощником лавочника и весьма преуспел в своем деле, поэтому мог немного помогать матери. Правда, юноша был влюблен в какую-то девушку из небогатой семьи и откладывал каждую копейку на свадьбу, поэтому Инта, как всегда скромная, не позволяла сыну тратиться на нее.

Идин здраво оценил создавшуюся ситуацию: на переданные мной деньги он помог молодым людям организовать достойную свадьбу, а также купил небольшой домик с участком на окраине Угора, в который переселил Инту вместе с молодоженами. По словам слуги, когда он уезжал, женщина уже вовсю строила планы по поводу огорода и каждый день возносила за меня молитвы, а Зиек на прощание передал мне письмо, сказав, что благодаря моим урокам грамоте и счету смог преуспеть в лавке и теперь непременно будет стремиться открыть свое дело.

Читая скромное письмо юноши, полное благодарности от него и матери, я и сама прослезилась. Прошлой весной я снова отправила Идина в далекий Угор с ответным посланием Зиеку и достаточной суммой денег, чтобы он мог открыть свое дело. На этот раз Идин вернулся быстрее, рассказав, что его встречали, как дорогого гостя, потчевали в доме, который он купил на мои деньги в прошлый раз, а еще назвали недавно родившуюся дочку Зиека в мою честь — Ликой. Конечно, Идин не рассказал Инте и ее сыну, что я стала каганеттой, сказав лишь, что мне удалось разбогатеть и теперь я живу на другой окраине империи и пока не могу покинуть свои земли, чтобы повидаться с ними лично.

Что касается Андрэ, то в первый свой приезд Идин встретил тринианского шпиона в таверне уже на третью неделю своего пребывания в Угоре, и тот отнесся к нему с недоверием, что было объяснимо. Идин решил не говорить лишнего, да и я не велела — не хватало еще, чтобы Андрэ сказал что-то про Триниан и впутал Идина в историю, которую я продолжала хранить в тайне. Я и так все подробно описала в своем письме к Андрэ и правителям Триниана, будь то Айм или уже другие люди.

На протяжении многих месяцев я представляла, какой фурор могли вызвать мои письма в тринианской верхушке. Я жива, я стала приближенной к императору и правлю землями у самых Западных гор. Портал не такая уж неизведанная тайна, а вполне рабочая технология, которой пользуются местные жрецы-хранители. Рассказала я и о странном совпадении в названии общества Милоа и тем, как называют землян горцы. В конце я обещала через год прислать Идина или другого доверенного слугу с новым посланием и надеждой получить ответ. Кроме официальных посланий я приложила письма для Энабел, Визарда и Ирдига с Нуридой, а также отдельное письмо для Марго, в котором рассказывала о судьбе Мефа.

С последним мы вели переписку, получая друг от друга письма примерно раз в несколько месяцев. Все эти годы Мефодий прилежно учился лекарскому делу в далеком северном городе Сиригаре, а также был втянут в конфликт между двумя местными землевладельцами, устроившими настоящую войну за какие-то спорные территории. Постоянные нападения, грабежи, разбой и драки добавляли пациентов местным лекарям, а однажды Меф и сам угодил в плен и был вынужден лечить солдат вражеской стороны. Он чудом выпутался и бежал из плена в компании молодой лекарки, с которой полгода спустя они благополучно поженились. Так что планы отправиться в Триниан у парня постоянно откладывались так же, как и у меня.

Я с улыбкой вспоминала, как год назад инициировала в Сиригаре проверку, попросив Амироша разобраться с конфликтом, из-за которого постоянно страдали люди с обеих сторон. Каганетт выполнил мою просьбу и через полгода землевладельцев предали суду, а их земли объединили и даровали третьему лицу. Так что даже на большом расстоянии я продолжала влиять на судьбы людей, и это меня ободряло.

С нетерпением я ждала возвращения Идина после второго его визита в Угор. Мне было интересно, будет ли ответное послание от Триниана и как обстоят дела у Милоа на восточной стороне империи. К счастью, помимо вестей о счастливой жизни Зиека и Инты Идин привез мне тщательно упакованный сверток, который передал ему какой-то «то ли охотник, то ли горец», назвавшийся Хантом. Я с трудом сдержала удивленный возглас. Перед внутренним взором тут же возник улыбчивый, никогда не унывающий паренек, несущий самую опасную и непредсказуемую службу ради цивилизации Триниана.

Но значит ли это, что две шпионские сети объединились? Одна, которую возглавлял Сатанад и к которой принадлежал Хант, существовала давно. Вторая, к которой принадлежали Андрэ и я сама, была создана Лорентом позже и была тайной даже для первой. Сейчас же, судя по словам Идина, Хант заменял Андрэ и явно стремился не пропустить визит моего посланника.

Я внимательно выслушала рассказ Идина, вытянув из него максимум подробностей, хотя руки так и чесались развернуть сверток. Идин знал, что я родом с гор, и воспринимал переданные послания, скорее, как обмен письмами между мной и моими горскими сородичами. Он всегда считал честью тот факт, что я выбрала его своими доверенным лицом, и стремился выполнять все мои поручения, предугадывая, как бы я поступила в той или иной ситуации. Вне всяких сомнений, с таким слугой, как Идин, мне крупно повезло. А ведь он, как и Барклай, появился у меня благодаря каганетту Амирошу…

Но я отогнала от себя мысли о друге императора. О нем я подумаю позже, а пока надо решить, когда лучше направить весть в Триниан о новом изобретении хранителей. Знал бы Зигай, что, доверяя мне свои тайны, он невольно передает информацию шпиону враждебной империи цивилизации… Но именно эта роль шпиона долгое время помогала мне выживать в статусе каганетты. До того момента, когда я получила ответное письмо.

Я снова погрузилась в воспоминания. Отпустив Идина, я поспешила вскрыть сверток. Большая часть оказалась просто бумагой, а внутри лежало письмо. Всего одно письмо!

Аккуратно развернув листок, я прочла выведенные на горском языке слова: «Племя приветствует тебя. Мы рады, что ты жива и нашла место среди людей империи. Мы уверены, что когда-нибудь ты найдешь способ приехать и поделиться новостями. Будем рады получать послания и впредь. Благословляем на дальнейший путь».

Я разочарованно выдохнула. И ради этих общих строк столько переживаний? Даже используя горский язык, который кроме тринианцев и Милоа никто в империи не поймет, они стремятся себя обезопасить, скрыть малейший намек на существование тринианской цивилизации. Я резко встала из-за стола, чуть было не опрокинув чернильницу.

Несколько лет я держалась за миссию, возложенную на меня Лорентом. Я хваталась за нее, как за спасительную соломинку в те моменты, когда мне было особенно тяжело и плохо. Но ведь, по сути, кто они, и кто я? По положению я давно стала частью верховной власти империи, той, по приказу которой меняются города, вершатся судьбы людей. Да, мое положение неустойчиво, но император считает меня доверенным лицом, каганетт Бивир Кур готов оказывать поддержку и выполнять мои просьбы.

А тринианцы продолжают прятаться, как загнанный в угол зверь, до которого никому на самом деле нет дела. Знали бы они, как обстоят дела в империи, то не боялись бы ни Атамурлана, ни имперцев. Но они помешаны на конспирации, на идее во что бы то ни стало сохранить тайну! Причем тринианская верхушка явно стремится не только скрыть факт существования цивилизации Триниана от империи, но и скрыть от собственного народа, что империя не так уж ужасна!

Вот до чего довела созданная землянами совместно с горцами система. Горцы по природе прямолинейны и понимают все буквально, а Милоа, с одной стороны, боятся за свою жизнь, с другой — слишком привыкли к существующему порядку вещей.

Так нужна ли им вообще правда? Нужны ли знания о том, как вернуться на Землю? Или тот, кто прочел мое письмо, предпочел просто сжечь его, чтобы сохранить прежнее положение? Ведь самим горцам будет невыгодно, если Милоа вдруг соберут вещи и отправятся к Западным горам искать путь домой…

В тот момент я поняла, что и сама давно жила в иллюзии. Никакая я не шпионка и не разведчица Триниана. Я каганетта. Как правильно заметил Зигай: землянка-каганетта и землянин-император, вот мы кто. А все остальное: турмалонский Совет, хранители, тринианцы — лишь противоборствующие группировки, стремящиеся перетянуть нас на свою сторону.

Осознание пришло не сразу. Много недель и месяцев после получения письма я жила, ощущая, как меняется мое отношение к самой себе. Как исчезает разведчица Триниана, а на ее месте окончательно закрепляется знатная особа. И хотя обе роли были навязаны мне искусственно, в последнюю я слишком вжилась. По этой причине я не бросила все и не уехала в Триниан. И теперь, получив новые сведения от Зигая, я крепко раздумывала, стоит ли заранее пугать и так живущих в вечном страхе, будто мышь в норе, тринианцев?

А еще по пути из центрального милойского круга я с полной ясностью поняла, что заигралась. Во мне действительно стало слишком много каганетты и слишком мало — просто женщины. Поэтому после разговора с Зигаем у меня в душе возникло еще одно желание — не потерять в себе человека. Сначала я горько пожалела, что стала столь ненастоящей, делала все с позиции госпожи и совершенно забыла о себе-просто-девушке. Но потом поняла, что в моем положении полностью вернуть свою истинную натуру не удастся. Очевидно, я на всю жизнь обречена совмещать роль каганетты и той Лилии, которой родилась. Впрочем, то же происходило со мной, когда я служила разведчицей, а потом шпионкой.

Я обратилась к своей душе и ощутила глубокое одиночество. Я вспомнила, как страдала от него, когда судьба забросила меня в незнакомые города империи. Как отгородилась от людей, ибо была связана клятвой верности Милоа из Триниана. Боясь разоблачения, я всегда держала дистанцию, пока все мое существо билось в тоске. Даже с Люкоттом я не была полностью искренна. Наши отношения были далеки от совершенства, ибо оба мы постоянно то закрывались, то открывались друг перед другом, и крайне сложно было предугадать, в какой личине теперь находится другой. Слишком сильный отпечаток оставлял общественный статус.

Невольно на ум приходили слова Визарда Рика, сказанные мне давным-давно: «Ты идешь своим путем, и весьма смело. Иногда мне кажется, твой путь заведет тебя очень далеко. Дальше, чем я могу себе представить. И все же, я сказал тебе о семье вовсе не потому, что хотел предложить тебе отказаться от твоего дела или навязать эту идею. Скорее, ты сама должна задуматься о том, долго ли ты протянешь в столь “холодной” для себя обстановке?»

Теперь я ощутила потребность в друзьях и родных. Я поняла, что мне нужна семья, где не будет места политике, власти и интригам. И, кто знает, возможно, такую семью я смогу обрести благодаря каганетту Бивир Куру? Я понимала, что сближение будет непростым. Я стала слишком осторожной. Да и он человек необычный, играющий множество ролей. Но продолжать губить душу под личиной расчетливой каганетты я тоже больше не могла. Вспомнились еще одни слова тринианского жреца: «Поэтому, моя дорогая Сэм, позволь посоветовать тебе — продолжай жить своей жизнью и, прежде всего, обрети гармонию в душе, где бы и с кем бы тебе ни довелось оказаться».

Именно это я и решила сделать. Теперь главными задачами стало обезопасить свой каганарт и наладить контакт с Амирошем, чем я и планировала заняться по возвращению в Западный.

Через три дня мы с Муабдипом спустились к подножию гор. Обратный путь дался мне еще тяжелее. Муабдип часто делал привалы, но я все равно буквально валилась с ног. Когда мы добрались до дежурного поста Милоа, мне захотелось броситься Шикути на шею и расцеловать норовистого коня — так я радовалась, что больше не придется идти пешком.

Горячая ванна и мягкие перины в гостинице немного привели меня в чувство. А потом мы въехали в Западный, и вечером четвертого дня я уже ужинала в окружении семьи градоправителя Курта Умелого.

На следующее утро я послала за Урыном. Как и ожидалось, баур и по совместительству глава моей шпионской сети прибыл с неизменной пунктуальностью. За прошедшие годы он не раз доказывал свою преданность и особенно ловко умел решать деликатные вопросы. Я привыкла считать его тузом в своем рукаве — если никто не мог решить проблему, я обращалась к нему. Кроме того, Урын щедро осыпал меня весьма изысканными подарками — баур оказался тонким ценителем искусства и доставал редкие вещи со всех уголков империи.

Сейчас он стоял передо мной в богатом бархатном кафтане темно-синего цвета, опоясав свой внушительный живот широким кушаком с золотой вышивкой. На ногах Урына красовались вызывающе-красные ботинки из мягкой кожи.

— В этот раз я позвала тебя по действительно очень личному делу. От него, возможно, зависит судьба каганарта. Готов ли ты к такому риску, баур?

Привычная обстановка рабочего кабинета расслабляла. Я снова была в знакомой роли и чувствовала себя вполне уютно.

Урын низко поклонился мне.

— Сделаю все, что прикажете. Моя жизнь, как и жителей каганарта, в ваших руках, Ваше Превосходительство. Я отдам все силы, чтобы ваша власть крепла, а богатства этих земель приумножались.

Я чуть склонила голову в знак благосклонности.

— Тогда у меня будет к тебе два дела. Первое — как к бауру. Через пару дней отправишься в Айзелан и будешь работать с кое-какими документами. И не уедешь, пока я не удовлетворюсь результатом. Советую освежить свою память по составлению различного рода договоров — можешь взять с собой любые книги и свитки, которые могут понадобиться.

Урын слушал и размеренно кивал головой. В блеске его глаз я прочитала знакомый азарт. Этот человек воспринимал любые сложности как вызов и расправлялся с ними, не ведая страха. Это было одним из его несомненных достоинств.

— И второе, — продолжила я. — Как ты знаешь, ситуация в Турмалоне накаляется. Нам надо знать как можно больше о том, что происходит в семьях, чьи главы входят в Совет. Подключи все свои связи, Урын, мне нужна информация обо всем: итогах заседаний Совета, кулуарных разговорах, беседах на семейных ужинах. Подробные отчеты о действиях, словах, жестах, планах. И незамедлительно. А еще надо наладить быструю передачу сведений. Средства я выделю, ты же организуй заставы и пункты передачи от гонца к гонцу на всем пути от Турмалона до Айзелана. И чтобы никто ничего не заподозрил, понятно?

Урын снова глубоко поклонился.

— Я понял вас, Ваше Превосходительство. Не переживайте, новости из Совета будут приходить вам быстрее, чем их начнут обсуждать на рыночной площади.

— Славно. Рассчитываю на тебя, баур, — кивнула я и встала. У меня не было намерения задерживаться в Западном еще хоть на час.

Настало время решительных действий, и мой путь лежал в Айзелан.

Глава 3. Непростое решение

Осень постепенно охватывала каганарт. Уже позолотилась листва на деревьях, крестьяне закончили собирать урожай. Холодные ветра все чаще пронизывали до костей. Я куталась в меховую накидку, но топить печи пока не велела.

На столе лежал лист желтоватой бумаги. Еще два скомканных листа валялось рядом.

Хотелось написать одновременно четко и мягко, но без лишних сентиментальностей и извинений. Я скрипела зубами, кусала губы. Черт, как же подступиться к такому деликатному делу?

Уважаемый… слишком официально. Дорогой — фривольно. Ладно, обращусь просто по титулу:

Каганетт Бивир Кур!

С нашей последней встречи минуло уже несколько недель. Вы обещали обосноваться в Куроване и приложить усилия к защите наших земель. Айзеланский каганарт — суровое место в части климата. Здесь рано наступает осень, а зимой все дороги заметает снегом. В связи с этим предлагаю нам назначить встречу до наступления холодов. Несмотря на ряд разногласий, возникших между нами, нам стоит объединить усилия по защите каганартов. И мне не хотелось бы сваливать все обязательства исключительно на ваши плечи. Посему буду рада видеть вас в моем каганарте в качестве гостя или же явиться в назначенное вами место для переговоров.

Каганетта Эноретта Лика Сэм Ву Ито-Ланская.

Нет. Их Превосходительство каганетта Эноретта Лика Сэм Ву Ито-Ланская.

Или все-таки добавить «уважаемый»? И почему мне все время кажется, что я извиняюсь перед ним? Ладно, пусть считает, что я и вправду чувствую вину.

Правда была в том, что я действительно ее чувствовала. Из головы никак не уходили слова Зигая: «Ты никогда не задумывалась, что, возможно, он так же одинок, как и ты?». Я привыкла думать о приближенных к императору, как о бездушных кровожадных волках. Да, многие погрязли в интригах и политике, но каждый из них когда-то был невинным ребенком. И, кажется, Амирош сохранил свою человечность в полной мере. Поэтому, если кто-то и отгородился от прямого диалога, так это я. И теперь плачу за это, преодолевая в себе какой-то панический страх. Страх признать свою неправоту, страх пойти на сближение. Ох, да я находка для психотерапевта… но, увы, таких тут не водится.

Я переписала письмо на чистовик, добавив все-таки в обращение «уважаемый». Пока будем строго официальны.

Заклеила конверт, поставила печать. Отложила в сторону и задумалась, о чем мы будем говорить с Амирошем при встрече. И где она состоится.

Два дня назад из Айзелана в Западный отбыл баур Урын. Уехал, явно довольный проделанной работой. Ведь я доверила ему то, о чем не знали даже самые близкие мои слуги.

Оставалось отправить письмо и ждать ответа. А потом действовать по ситуации.

Я придвинула к себе лежащий на краю стола пакет документов. На титульном листе значилось: «Брачный договор». Понадобилось больше недели, чтобы составить его и выверить все детали.

Почему я не доверилась никому из советников? Они были бы слишком пристрастны. Лиша бы отговаривала меня от этого шага, Цвинт бы во всем искал выгоду, а Лунарт, хоть был хорош в цифрах, в юридических формулировках понимал слабо. Так что лучше сохранить все в тайне.

Пока Урын работал, я составила несколько вариантов посланий в Триниан. Конечно, отправить их я смогу только весной, когда сойдет снег, но продумать содержание можно было уже сейчас. К тому же, чем больше я думала, тем больше приходила к выводу, что пора начать действовать. Если сидеть и ждать, пока меня лишат власти через нежеланный брак или интриги, то можно стать безвольной игрушкой в руках более решительных людей. Нет, я не позволю этому произойти. Я отправлю послание с самым надежным гонцом, который сможет не только передать его Андрэ или Ханту, но и проследить, что оно попадет в нужные руки.

Этим гонцом буду я сама. А чтобы меня не захватили врасплох, возьму с собой сопровождение из воительниц: они служат Милоа и мне, поэтому не будут задавать лишних вопросов по поводу соответствия моих действий воле императора. А на той стороне империи даже его власть не будет представлять для меня угрозу.

Пока я раздумывала о путешествии в Триниан, письмо каганетту ехало с почтовой повозкой в Курован. Я постаралась временно выкинуть его из головы. Моя жизнь и без того походила на круговорот. Каждый день я разгребала ворох отчетов, порой доводивших меня до отчаяния, объезжала земли вокруг Айзелана, а иногда наведывалась в Западный, а то и в Эсхол. Ежедневно принимала у себя трех человек из простолюдинов и несколько более важных персон. Ко мне приезжали не только купцы и успешные ремесленники, но и мелкие аристократы из Эсхола, а также различные чиновники. Кроме того, я следила за всеми строительными проектами, которые курировал Гостав, а также за работой построенных предприятий, рыболовными хозяйствами, охотничьими лагерями и конюшнями.

В этом году у нас было первое крупное пополнение: родилось три чистокровных шикути и еще три полукровки. Шикути были жеребятами от моего верного коня, и я теперь часто называла его папашей.

Наконец, я тщательно следила за главной житницей своего каганарта — рудниками и кузницами. С наступлением холодов возмущения в Западном постепенно улеглись, производство оружия стабилизировалось, но порой мне казалось, что когда-нибудь оно будет использовано против меня самой. И в этом была еще одна причина встретиться с каганеттом — лучше было бы продавать оружие на восток через него.

Я так закрутилась в делах, что ответное письмо каганетта застало меня врасплох. И еще больше обескуражило его содержание: «Нахожусь на границе ваших земель, заеду через два дня». И подпись. Похоже даже на записку, а не на письмо.

— Не думала, что он решит приехать сюда, где получил от ворот поворот, — поделилась я с Лишей своими мыслями, пока она читала короткое послание.

— Он необычный человек, как и ты. Он наверняка понял, почему ты ему отказала, и решил дать тебе время. А теперь все выглядит так, будто проезжал мимо и решил заехать, — прокомментировала Лиша, еще больше меня расстроив. — И как ты хочешь встретить его? — поинтересовалась она.

— Так же необычно, как он ведет себя, — улыбнулась я. Это я тоже уже давно продумала.

Следующие двое суток прошли в нервотрепке. Я пыталась ничем не выказывать своего волнения, но ночами засыпала с трудом. Понятное дело — впервые за последние четыре года я открыто выходила на диалог с человеком, равным себе по положению, да еще и по весьма щепетильному вопросу. Судьба каганарта, впрочем, как и моя, может измениться в ближайшие несколько дней.

Но Амирош прибыл только на третьи сутки, и то после обеда.

Я отправилась в одну отдаленную деревеньку, жители которой занимались в основном скотоводством. Здесь содержалось одно из самых крупных стад рогатого скота, и я старалась регулярно навещать пастухов, с которыми у меня завязались добрые отношения. Конечно, они считали меня помощницей каганетты Самуэлой Ли, но я давно привыкла играть одновременно две роли.

Именно в поле, где убирали последние тюки сена, меня и застал гонец от Гритика. Я приказала пропустить каганетта в город и расположить со всеми удобствами в айзеланском особняке. Признаться, внутри у меня от этой новости что-то сжалось.

Я вернулась в столицу уже ближе к вечеру. Освеженная прогулкой и обедом под открытым небом (пастухи знали, что я люблю отведать похлебки из котелка на костре), я бодро направила Нияру к крыльцу.

— Как себя чувствует наш гость? — спросила я у Идина, вышедшего встретить меня.

— Мы предложили отдохнуть Его Превосходительству в гостиной на втором этаже. От обеда он отказался.

— Он приехал один?

— Нет, с двумя сопровождающими. Шуинов разместили внизу.

— Хорошо, — кивнула я.

— Госпожа… все готово, как вы и приказывали, — добавил Идин.

Я улыбнулась.

Амирош сидел на диване, слегка развалившись и поигрывая в руке каким-то странным предметом. При виде меня он поспешно встал и грациозно склонился.

Я постаралась посмотреть на него как на простого человека, отбросив его громкий титул и происхождение. И сильно смутилась.

— Что это у вас там? — без приветствия начала я, указав на предмет в ладони каганетта.

— Ах, это… недавнее изобретение, привезли из Турмалона. Для тренировки рук, — Амирош показал мне шар, по размеру не больше теннисного мяча. В шаре было отверстие, и я увидела, что внутри спрятан еще один шар.

— Крутишь запястьем, держа его в ладони, и шар внутри шара начинает вращаться. Создается бесконечное движение, но, чтобы его поддерживать, необходимо постоянно работать мышцами. Полезная штука, — похвалился каганетт, крутя интересное устройство.

Я же обратила внимание на его руки — мускулистые, немного огрубелые, и все же очень утонченные. Что-то очень личное, даже интимное было в том, как советник императора крутит в ладони странную игрушку. Я вздохнула поглубже.

— Да, и вправду интересное… интересная вещь, — произнесла я. — Чего только ни придумают… вы были в Турмалоне?

— Да, заезжал. Давно не видел такой суматохи в городе. Улей разъяренных пчел, — усмехнулся Амирош.

— С вашей стороны это был небезопасный шаг, — заметила я.

— А с каких пор вас стала заботить моя безопасность?

Попал в самую точку. Но я безразлично пожала плечами.

— Вы обещали мне помощь. Вернее, защиту и содействие. Но и я не хочу оставаться в долгу. Тем более, пока существует угроза для императора, думаю, нам лучше держаться поближе друг к другу и подальше от… главных недругов.

— В прошлый раз вы были настроены менее дипломатично, — произнес каганетт, откинувшись на спинку дивана.

Мне хотелось что-то возразить, но я лишь грустно улыбнулась.

— Пойдемте, для серьезных разговоров у меня есть место получше.

Я молча спустилась во двор и снова села в седло. Конь Амироша был также оседлан. Каганетт удивился, но молча последовал моему примеру.

Мы выехали из Айзелана по мосту, перекинутому через реку близ моего особняка.

— Поделитесь новостями, пожалуйста — как обстоят дела в вашем каганарте и в Турмалоне? Виделись ли вы с дядей? — для поддержания разговора спросила я.

— Хоть дядя и пытается контролировать мои земли, на самом деле каганартом управляет моя мать. Дурного она не замышляет, поэтому дэкор Орлан сосредоточился на Совете. Работы, как вы понимаете, у него достаточно. Да и годы уже не те — последние события явно подорвали его здоровье, хоть он и пытается это скрыть.

— Он, наверное, осуждает решение императора…

Амирош фыркнул.

— Решение императора никто не может осудить, по крайней мере, открыто. Он вынужден скрывать свое возмущение. Даже передо мной он сдерживался.

Каганетт замолчал, а я задумалась.

— Интересно, — снова нарушила молчание я. — Почему именно Изанат? Чем так хорош город, чтобы делать из него столицу?

— Тому много вполне объективных причин, — пожал плечами Амирош. — Во-первых, географическое расположение. Центр империи, стоит на реке, через него проходят важнейшие торговые пути, связывающие восток и запад. Во-вторых, это отличная крепость — ее построили в стародавние времена, когда Эбериан еще не был империей. Изанатскую крепость осаждали три года — она прославилась как самая неприступная и наиболее стратегически ценная. Наконец, там можно встретить людей со всех уголков страны — так уж получилось, что Изанат стал центром торговли, а еще — центром ювелирного дела и врачевания. Про этот город говорят — вас ослепит сияние драгоценных каменьев, но вам тут же вернут зрение местные знахари, — Амирош улыбнулся. Он явно был воодушевлен и симпатизировал новой столице.

— Ну и, конечно же, армия, — продолжил Бивир Кур. — Атамурлан часто останавливался там, и в итоге в городе осело много офицеров и простых солдат вместе с семьями. На близлежащих холмах выросли военные городки, стрельбища, стадионы… И климат, подходящий для укрепления духа — суровые зимы, жаркие лета. Все условия для тренировки солдат.

— Да, пожалуй, император не прогадал, — отметила я.

— Это решение было принято не сразу, — серьезно произнес Амирош.

Мы преодолели рощу, копыта лошадей мяли жухлую опавшую листву. Вечер стоял тихий, но было уже прохладно. Я уверенно вела Нияру через голые поля, с которых давно убрали урожай, в глухую чащу. Там, за оголенными стволами и колючими кустарниками нас ждала холодная водная гладь.

— Я слышал, вы построили особняк на острове посреди озера, — произнес каганетт за моей спиной.

— И от кого же вы это слышали? От Бакипа, должно быть? — с небольшой иронией спросила я.

— Кстати о Бакипе, каганетта. Он не доносил на вас, а лишь следил, чтобы вы были в безопасности.

— Он был принят мной как верный слуга. А у слуги должен быть только один господин. Уверена, на моем месте вы бы поступили с ним куда суровее.

— Вы считаете меня жестоким? — в голосе Амироша проскользнула нотка раздражения. — Если бы вы с самого начала были хоть немного подоверчивее, мне не пришлось бы идти на такие уловки.

— Подоверчивее? Уж не вы ли вытащили меня из хижины у подножия Триниана, связали и бросили в темницу? Не вы ли привели меня ко двору, где Атамурлан сделал меня каганеттой, втянув тем самым в самую гущу нешуточных интриг? О каком доверии может идти речь?

Всплеск неожиданной злости был настолько силен, что я сжала поводья, вонзив ногти себе в ладони. Но я злилась не столько на каганетта, сколько на себя — ведь моей целью было сблизиться с Амирошем, а не обвинять его во всех своих бедах. Все шло не так, как я планировала…

Но Амирош, к моему удивлению, неожиданно рассмеялся.

— Да уж, вот, что значит каганетта…

— Что вы имеете в виду? — удивленно спросила я.

— Я уже и забыл, когда в последний раз на меня так открыто ругалась женщина. Все только пытаются угодить…

— Ну, у вас хотя бы есть мать, сестры… да и с императором вы были всегда на короткой ноге. На вас есть кому накричать, — не без иронии отметила я. — А вот я уже много лет живу среди простого люда, который сперва даже не смел на меня глаз поднять. К этому привыкаешь со временем, но тем сложнее потом принимать равных тебе…

— Моя мать никогда не опускалась до крика. Она очень чуткая и в то же время твердая женщина, — с легкой грустью в голосе произнес Амирош. — Сестры во мне души не чают, и это вполне взаимно, мы же так редко видимся. А император… Знаете, каганетта, он вообще никогда не кричит. Самые зловещие приказы он отдает нарочито тихим голосом.

Я оглянулась на каганетта, невольно встретившись взглядом с его зелеными глазами. И увидела в нем много человеческого. Это меня успокоило и опечалило одновременно.

Мы протиснулись между тонких стволов, вплотную обступивших узкую тропинку. Та вела к берегу. Как и ожидалось, на маленькой пристани никого не было. Плоскодонка мерно покачивалась на воде.

— Вы хотите отвезти меня на остров? — спросил Амирош, и в его голосе я расслышала некоторое напряжение.

— Если доверяете мне больше, чем я вам, — оглянувшись на каганетта, сказала я. — Нам придется оставить лошадей здесь.

Я соскочила с седла и отвела Нияру в стоящую на берегу конюшню.

— О них позаботятся, я полагаю, — негромко произнес Бивир Кур, следуя моему примеру.

— Об этом можете не беспокоиться.

Безлюдность и сгущающиеся сумерки нагнетали невольную тоску. Но большую часть времени мне вполне импонировала царящая здесь атмосфера.

На озере я приказала построить три пристани. Одну основную, со стороны Айзелана. Другую, северо-западную — с другого края озера, и еще одну, лично для себя, к которой и привела каганетта.

Мы взобрались на плоскодонку, и я уверенно схватилась за шест — система была отлажена, но все равно требовалось немало сил, чтобы сдвинуть паром с места. Амирош тут же кинулся мне помогать: даже не удивился отсутствию слуг и моей самонадеянности.

Это было наше первое совместное дело — мы вывели плоскодонку на глубину и налегли на весла. За всю дорогу Амирош не промолвил ни слова: я только ощущала, как он напрягает мускулы, подстраиваясь под мой темп.

Вокруг стояла необычная тишина. Когда мы добрались до острова, уже стемнело. Голые ветви деревьев вырисовывались причудливыми зигзагами на фоне темно-синего неба. Кое-где бугрились облака, в ночи казавшиеся грязно-серыми.

Амирош намочил сапог, соскочив на берег, и подал мне руку. Конечно, меня частенько поддерживали во время вылазок то Лунарт, то Гритик, то Идин, а Лиша всегда охотно массировала плечи после напряженного дня. Но прикосновение Амироша произвело на меня какое-то особенное впечатление. Нет, меня не пронзило острой стрелой желания, и тело не повергло в трепет, как пишут обычно в любовных романах. Но я ощутила надежную силу, исходящую от него, от того, как он держал меня — уверенно и при этом бережно. Сердце сжалось, на глаза чуть не навернулись слезы. Но я сдержала себя и, закутавшись в плащ, вышла вперед.

— Добро пожаловать в мою святая святых, — нарочито бодрым голосом сказала я и направилась к дороге. — Надеюсь, вы не против небольшой пешей прогулки?

— Нисколько. Любопытное место, — оглядываясь, произнес каганетт. — Вы часто путешествуете без сопровождения?

— Никогда, — ответила я. — Даже сейчас у меня есть спутник.

Амирош усмехнулся моей маленькой шутке.

— Я тоже подумывал о строительстве замка где-нибудь на острове или окраине гор. Да руки никак не доходили. К тому же в моем каганарте, признаюсь, совсем нет гор, да и больших озер маловато.

— Ну, вы, в отличие от меня, не страдаете паранойей, — пожала я плечами.

— Паранойей? — переспросил каганетт.

— Манией преследования, — пояснила я.

— Не могу сказать, что вы страдаете манией, иначе везде понастроили бы сторожевых башен и никогда не ходили бы без сопровождения.

— На самом деле я чем-то подобным и занимаюсь, правда, не в таких ужасающих масштабах, — хмыкнула я.

Мы шли бок о бок по лесной дороге. Вокруг не было ни души: сверчки в это время уже не пели, впрочем, как и птицы. С нами был только легкий ветер, иногда пробегавший по вершинам крон.

— Зачем вы ведете меня в особняк, каганетта, еще и в полном одиночестве? Вы меня проверяете? Или демонстрируете свое доверие? — обратился ко мне Амирош. В его голосе не было страха, скорее, напряженное любопытство.

— Может, и то, и то, — уклончиво ответила я. — У нас все время выходят такие личные разговоры, каганетт. А для них лучше уйти в место поукромнее.

Бивир Кур усмехнулся, но ничего не сказал.

Минуты через три мы вышли к особняку. Он был подобен призраку, погруженному в вечную тьму: камень в окружении черного леса. Здесь тоже никого не было.

Ворота стояли приоткрытыми, будто сам дом приглашал нас внутрь. Я зашла, коснувшись пальцами холодной решетки.

— Кажется, теперь я уловил смысл выражения «как в фильме ужасов», — произнес за моей спиной каганетт. — Атамурлан частенько так говаривал и злился, что я не совсем его понимаю.

Я рассмеялась.

— И он разъяснил вам, что такое фильм?

— Постарался, по крайней мере. У нас в голове у каждого постоянно крутится какой-то фильм, не так ли?

— А вы чутко улавливаете значение непонятных слов.

Я прошла по главной дороге, создавая оглушительный для своих ушей скрип камешков под ногами. Поднялась по крыльцу, отворила дверь.

— Надеюсь, мы останемся тут на ночь? Не хотелось бы совершать путь обратно по такой темноте, — произнес за моей спиной каганетт, но, зайдя в холл, осекся.

Здесь повсюду горели факелы.

— Впечатляет. И вправду впечатляет, — прошептал он, осматриваясь, в то время как я уже поднималась по лестнице.

— Какие еще сюрпризы вы мне приготовили? — спросил Амирош, когда мы зашли в кабинет, где на столе дымился еще не остывший чай.

— Вы никогда не пробовали вышколить своих слуг до такой степени, что они становились невидимыми? — спросила я, опускаясь в кресло у журнального столика. — Прошу вас, располагайтесь. И да, мы заночуем здесь. Если бы вы приехали раньше, возможно, мы бы и успели вернуться в Айзелан. Но, увы…

— Почему же «увы»… — покачал головой Амирош, усаживаясь во второе кресло. — Я давно не попадал в столь загадочное и одновременно прекрасное место. Уверен, днем особняк выглядит совершенно иначе. Так что я даже рад, что попал сюда в такое позднее время.

В камине уютно потрескивал огонь. Мы сидели за столом и пили горячий чай.

— Может, хотите отужинать? — предложила я.

— Призраки могут приготовить даже мясо? — усмехнулся Амирош.

— Только призрачное. А мои слуги привыкли кормить до отвала всех гостей.

Я трижды позвонила в звонок.

— Через полчаса спустимся в столовую. А пока я хотела бы спросить, о чем вы думали, когда предлагали заключить нам брак? — я решила сразу резать правду-матку. В конце концов, ради чего еще я позвала сюда каганетта?

Амирош улыбнулся, взглянув на меня как-то по-особенному.

— Я знал, что это вас растревожит. Но, раз уж вы создали такую необычную атмосферу, располагающую к интимным разговорам, я буду предельно откровенен. Как вы знаете, идея пришла в голову Атамурлану. Но когда он поделился со мной, это уже звучало как приказ. И я сразу был против. Отчасти по той же причине, что и вы — мне тоже совершенно не понравилось, что кто-то так бесцеремонно распоряжается моей личной жизнью. И я бы продолжал настаивать, что ничего не выйдет, но потом подумал, что, возможно, все не так уж и плохо. В том смысле, что где нам еще найти равных себе? Да и, каганетта, вы же не совсем та, за кого себя выдаете. И, как мне кажется, я пойму вас лучше, чем кто-либо другой в этом мире. Ведь я хотя бы наслышан о месте, откуда вы родом.

— Вы заботитесь о моем комфорте? — спросила я.

Каганетт откинулся на спинку кресла.

— А вы разве не замечали, что я всегда заботился о вашем комфорте?

— Да, особенно когда велели привезти меня в Таруташ в закрытой повозке.

— Каганетта! Я ведь тогда понятия не имел, с кем имею дело. Я только предполагал, что вы можете оказаться землянкой. И моя задача была как можно незаметнее и в то же время безопаснее доставить вас в город. Все, что было потом — скорее, стечение обстоятельств, чем какой-то план. То, что вы столкнулись с императором во дворце и тем более то, что вы оказались с ним знакомы — просто невероятно.

— И вы пытались потом загладить свою вину?

— Я всегда искренне сочувствовал вам! — воскликнул Амирош. — Я видел, как тяжело пришлось Атамурлану, когда он попал на Эбери. И его ведь готовили, он еще на Земле знал обо всем. И тем не менее он не раз был на грани срыва. А вам пришлось выживать одной, сперва в обществе дикарей, потом — налаживать скромную жизнь в Угоре и в итоге попасть в центр внимания при дворе. Признаться, я поражался, как вы вообще сохраняете спокойствие. Я невольно сравнивал вас с императором и не мог понять, что же заставило вас держаться все это время.

«Тайная миссия сокрушить имперскую власть во имя цивилизации Триниана», — с внутренней усмешкой подумала я.

— Возможно, все дело в том, что меня не тяготило ярмо власти, которое было накинуто на Атамурлана.

— Может быть… говорят, сам переход из мира в мир — уже тяжелое испытание, прежде всего, для тела. Атамурлана мутило две недели, и от этого он был очень зол. Такое ощущение, что тогда ему давала силы разве что какая-то скрытая ненависть…

— Да уж, и он с успехом пронес ее с собой через годы… — скривилась я.

— Нет. Я бы сказал, что он проявил верх мужества и одновременно — удивительную для его возраста остроту ума. Иначе бы он не удержал власть в своих руках.

— Мужество? Ум? Нет ненависти, говорите? — меня саму потрясла волна гнева, заполонившая сознание после слов каганетта.

Вот он сидит — уверенный в себе, наделенный безграничной властью, с безупречным происхождением. Сидит и сочувствует мне, сопереживает императору. Мужчина, на шею которому вешаются горе-невесты, с которым считается и Атамурлан, и турмалонская знать. Что он может знать обо мне? Что ему известно о страхе, об одиночестве, об ужасе насилия? Высокородный самец, серый кардинал, дергающий за ниточки судеб тысяч ни о чем не подозревающих людей… Как я вообще могла думать о браке с подобным ему? Все они похожи друг на друга: самоуверенные, заносчивые, бессердечные уроды, озабоченные лишь своей властью и непомерными амбициями. Что такой, как он, может дать мне? Даже через показную любовь все равно будет проступать животная похоть и страсть до наживы…

Меня затрясло. Сжав челюсти, я выхватила кинжал и бросилась к каганетту. Он не успел даже шевельнуться, а острие уже упиралось ему в горло.

— Знаете, что он сделал? — прошипела я, давя гневом слезы. — Знаете? Если знаете, и все равно приехали с таким предложением — вы не достойны даже поднимать на меня глаз, а ваше тело я побрезгую отдать своим собакам. А если не знаете — то как бы ваше столь ранимое сердце не разорвалось от сочувствия ко мне, когда я расскажу.

Ваш прославленный император, мальчишка, которому вы помогали вставать на ноги в тайном городе Милоа, а потом взойти на трон —на деле жалкий, потерявший стыд и совесть подонок, не замечающий в блеске своего величия, каким дерьмом от него несет…

Знаете, что случилось тем вечером, когда Ваше Каганеттское Превосходительство изволило проводить меня в мои покои после праздника? Он испугался. Испугался, что я знаю его тайны, что я видела его таким, какой он есть на самом деле, что я считаю его ничем не лучше и не выше остальных. Он пришел ко мне пьяный вдрызг и изнасиловал, как одну из тех тупых сук, которые каждый вечер танцевали для вас, а потом раздвигали перед вами ноги. Он хотел тем самым доказать, что имеет власть надо мной, что мне лучше подчиниться ему. Не смог смириться с одним человеком во всей империи, который не ослеплен его императорским великолепием. Какая гордыня, какая постыдная, примитивная самоуверенность! И он знал, что я буду зависима от него в любом случае. Знал, что я буду ненавидеть его, но подчинюсь, потому что у меня нет другого выхода. Возможно, он думал, что ненависть рождает страх, которого он добивался. Или думал, что я предам его и переметнусь к Милоа, а он это как-то использует.

Вы не в курсе, каганетт? А, может, это тоже был ваш общий план? Да если бы он знал хоть толику того, что я думаю о нем, я бы давно была мертва. Я видела, как он это делает — посылает наемных убийц, проверяет на верность слуг, стравливает родственников. Меня тошнит от одной мысли, что он до сих пор сидит на своем троне и утирает всем нос.

Но еще больше, чем его, я ненавижу турмалонскую знать. Только это и спасает обожаемого вами Атамурлана. И хотя эта ненависть распространяется на весьма близких вам людей, вы вряд ли можете хотя бы представить ее причины. После того низкого поступка Атамурлана я любила только раз. И это помогло мне справиться с черной пропастью в моей душе. Это спасло вашего горе-императора от моей жажды мести. Только вот благодаря интригам вашего дядюшки меня лишили и этой любви. Вырвали из сердца, будто просто прихлопнули муху. Я даже не увидела тело любимого, да и не вынесла бы этого, наверное. Если бы в тот момент у меня была атомная бомба — я бы скинула ее на этот проклятый Турмалон. Полагаю, о земном оружии Дмитрий вам тоже поведал…

Я стояла сбоку от Амироша, все сильнее прижимая лезвие к его горлу.

— Я вас всех ненавижу. Как женщина, как каганетта, как землянка. Ненавижу за то, как вы разбрасываетесь жизнями людей, какого высокого о себе мнения, в то время как на деле остаетесь не более чем похотливыми, жалкими животными.

По моим щекам текли горячие слезы. Вся обида, боль и гнев, много лет копившиеся в душе, разом вырвались на волю, оставив после себя лишь зияющую пустоту. Я судорожно вдохнула, стремясь унять бьющую меня дрожь.

— Я не знал обо всем этом, каганетта, — тихо произнес Амирош, стараясь не шевелиться. — Понятия не имел. Пожалуйста, успокойтесь. У меня ведь тоже есть семья. Если бы кто-то такое сотворил с моими сестрами, я бы с него кожу заживо содрал…

Эти слова заставили меня осознать нелепость своих действий. Амирош вовсе не крайний, он не виноват, что в моей жизни произошли все эти события.

Я бросила кинжал и отступила. Налила себе воды, выпила, подошла к окну.

Амирош какое-то время сидел, потирая рукой горло. Он был бледен, но, надо признать, держался со всем мужеством.

Я тяжело дышала, шмыгая носом и царапая ногтями подоконник.

— Я не знал… — раздался за спиной его голос.

Он тоже налил себе воды.

— Простите меня, каганетта. Если бы я ведал, что у вас на сердце, что с вами произошло за все это время — я бы ни за что не стал врываться в вашу жизнь и делать какие-либо предложения.

— А что так? Испугались бы? — мой голос звучал глухо и хрипло, горло мучали спазмы.

— Я бы отправил Атамурлана обратно на Землю, если бы узнал обо всем сразу.

Меня поразили его слова, я даже обернулась.

— Да что вы!? Всесильного императора да на Землю? Сдали бы его Милоа? Из-за какой-то женщины? Не глупите!

Каганетт казался растерянным, стоя посреди моего кабинета со стаканом воды в руке.

— Вы думаете, я просто так был с ним рядом все это время? Да, я зову его императором, но еще смею звать его своим другом. Кроме того, он еще и юноша, просто человек. Иногда мне казалось, что он совсем не подходит для своей роли… Что ему бы жить, как все, гулять с равными себе, развлекаться, а потом — завести семью. Вы упрекнули меня в сочувствии ему, но я действительно искренне переживал за него. Мне было стыдно за свой мир, который нагромоздил на Атамурлана все эти обязательства.

— А теперь? Больше уже не стыдно? Уверена, он вполне соответствует миру Эбери по уровню своей нравственности… — хотя постепенно я успокаивалась, на меня стала накатывать новая волна злости.

— Его власть за последние годы сильно укрепилась. Знаете, ведь можно считать, что я в некоторой мере тоже сослан. Да я и нужнее тут. Атамурлан и меня обыграл в какой-то степени.

— Как благородно вы все воспринимаете! Минуту назад ваша жизнь висела на волоске, — зло выплюнула я, метнув взгляд на валяющийся кинжал.

Амирош тоже посмотрел на клинок. Поднял его, покрутил в руках.

— Не висела. Вы не хотели меня убивать.

Меня стало раздражать его хладнокровие. Из хозяйки положения я превратилась в истеричку. Глубоко вздохнув, я произнесла:

— Ваша смерть мало что изменила бы. Да я и не сторонница насилия. Так что можете отужинать и на утро уезжать восвояси, — я снова повернулась к окну, пытаясь отдышаться.

— И оставить каганарт во власти разъяренной фурии? — услышала я чуть ироничный голос каганетта. — Нет уж, этого я не позволю.

Он подошел ко мне сзади. Я помнила, что в его руке нож. Меня накрыла странная волна умиротворяющего оцепенения. Я чувствовала его дыхание на своем затылке, и как он вытянул руку где-то за моим плечом.

Нож с грохотом упал на подоконник рядом с моей рукой. Амирош придержал его ладонью.

— Поедемте ко мне, каганетта, — предложил Бивир Кур, чуть наклонившись ко мне. — Вы развеетесь и пообщаетесь с равными себе людьми. Будьте моей гостьей, прошу вас.

Я отстранилась от окна, и он поспешно отступил назад.

— Обещаю, что не буду кидаться на вас с кинжалом или делать что-либо подобное, — поспешно произнес он, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

Я ощутила, как после нервного напряжения накатывает усталость. Я взглянула на каганетта.

— Идите ужинать, Ваше Превосходительство. После слуга проводит вас в ваши комнаты. Я дам ответ завтра, — сказала я, чувствуя себя загнанной в угол ланью.

Амирош кивнул, чуть поклонился и вышел из кабинета. По его напряженной спине я поняла, что он не исключает еще одного нападения. Мне стало стыдно.

Глава 4. Курован

Было нелегко. Слишком долго я держала в себе эти чувства. И вот — освободилась. Но что пришло на их место? Пустота. Иногда человек живет благодаря своим горестям. Воспоминания гложут его, но он продолжается хвататься за жизнь вопреки им, храбриться и быть сильным, несмотря ни на что. Но когда обида на жизнь облекается в слова, когда весь гнев, отчаяние, страх высказаны и излиты слезами, душа оголяется. Кажется, что ты снова открыт и уязвим, что появилось свободное место, которое можно заполнить лишь новыми переживаниями.

Хотелось кричать и бежать, съежиться и спрятаться. Сжиться с новым состоянием оказалось очень сложно.

До утра я не сомкнула глаз. Бродила по комнате, подкидывая в камин дрова. Сидела на кресле, укутавшись в плед. Ворочалась в постели.

На рассвете заснула. Меня разбудил мокрый нос Барклая, бессовестно залезшего всей своей тушей на мое белое одеяло.

— Совсем не ценишь работу прачек! — недовольно фыркнула я, отталкивая пса. Тот дышал мне в лицо, пытаясь лизнуть.

Пришлось выбраться из-под грязного белья и поспешно накинуть халат. Дрова догорели, в комнате снова было прохладно.

Не прошло и пяти секунд, как я вспомнила о том, что произошло вчера вечером. Внутри все сжалось, накатила новая волна стыда и страха.

«Что он подумает обо мне? Он теперь знает мои тайны, все то, что я не доверила самым близким мне людям. И что я импульсивна и несдержанна, а еще люблю показные сцены. Иначе бы прирезала его в ту же минуту…»

Я снова заметалась, рассерженно сжимая кулаки.

В комнату зашла Юва.

— Госпожа, вам что-нибудь угодно? — спросила служанка.

— Да. Умыться горячей водой, одеться и позавтракать, — бросила я, почти не замечая напряженную девушку.

— Госпожа…

— Да?

— Их Превосходительство уже позавтракали. Идин повез каганетта обратно в Айзелан — он рассудил, что незачем тому бродить по острову без вашего ведома.

— Правильно сделал, — бросила я.

«Что же, по крайней мере, больше Амирош ничего здесь не выведает», — мне почему-то стало неуютно от самого его присутствия здесь, в моем особняке. Ведь этот остров действительно был для меня твердыней и самым безопасным местом.

И все же я нутром чувствовала — мне нужны перемены. Раз уж я освободилась от давящего изнутри груза, выговорившись малознакомому человеку — пора действовать. И, прежде всего — держать этого человека поближе к себе.

В полдень я бросила на стол перед каганеттом Бивир Куром внушительную стопку бумаг.

— Это, Ваше Превосходительство, наш брачный договор. Я согласна подписать его, если то, что я увижу, будучи вашей гостьей, оставит у меня хорошее впечатление. Правда, он составлялся до вчерашнего вечера, так что пункта о том, что ни одна из сторон не имеет права кидаться с кинжалом на другую, там нет. Но можно добавить.

Я старалась говорить как можно беспечнее и увереннее. При моих последних словах Амирош усмехнулся и мельком взглянул на меня. В его взгляде я уловила тень то ли понимания, то ли одобрения. Неужели он совсем не злится на меня за вчерашнюю выходку?

— Вы так кидаетесь бумагами, будто здесь стоит подпись на ваш смертный приговор, — сказал он, улыбнувшись. — Я не хочу, чтобы вы приносили такую жертву.

— Думаете поиздеваться надо мной или снова чрезмерно сочувствуете? — я опустилась в кресло по другую сторону стола. Дело происходило в гостиной моего особняка в Айзелане. Я накинула длинный меховой кафтан, в котором напоминала себе то ли ледяную королеву, то ли северную воительницу.

— Вы же сами сказали, что ненавидите меня и все, чем я живу — сословие, к которому я принадлежу, императора, которому служу, политику, которой занимаюсь.

— А я, по-вашему, должна любить все это? — зло поинтересовалась я.

Амирош пожал плечами.

— Пожалуй, нет. Но я не деспот и не хочу забирать у вас вашу свободу, если можно так сказать. Уверен, в этом договоре, — он небрежно махнул рукой на стопку бумаг, — все расписано так, чтобы вы сохранили максимальные права. И все же — брак есть брак, даже самый фиктивный. Кроме того, я тоже много думал над этой затеей. Видите ли, я вырос в дружной семье, где родные любят и уважают друг друга. И мне совесть не позволит назвать женой ту, которая никогда не станет мне спутницей такой же, какой была мать для моего отца. А завести женщину на стороне, будучи в браке… Вы невысокого мнения о знатных особах, но, видимо, я неудачная цель для вашего презрения — измена мне претит.

Сказать, что меня разозлили эти слова — значит не сказать ничего. Но внешне я оставалась совершенно спокойной. Более того, я как будто возвращалась к жизни — меня все больше занимал ход мыслей Амироша. Пересиливая эго, требующее немедленного сопротивления, я лаконично отметила:

— А как же защита наших каганартов? Как же турмалонцы, жаждущие отмщения за плевок императора в их сторону? Или после вчерашнего вам самому плевать, что сделают они с моими землями?

Амирош внимательно посмотрел на меня. Меня это смутило сильнее, чем его жесткие аргументы.

— Вечный выбор между благом для других и для себя, не так ли? — произнес он, наконец. — Хорошо. Давайте сделаем так. Мое предложение в силе, и мы вместе отправимся в Курован. А после поездки я провожу вас к границам Айзелана и тогда мы решим — заключаем договор или нет.

Я кивнула. Сложно узнать человека, постоянно встречаясь с ним в нестандартных ситуациях. Впервые у меня будет возможность посмотреть, действительно ли Амирош тот, кем хочет казаться.

***

Всю дорогу нам сопутствовала прекрасная погода. Было холодно, даже морозно, но солнце светило ярко, а ветер стих, что было несвойственно этим местам.

Я ехала на Шикути, Амирош — на своем вороном жеребце. Я отметила, что его конь крупнее моего и напоминает мне коня Ильи Муромца с картины «Три богатыря». Шикути же походил скорее на арабского скакуна.

Странно мы смотрелись вместе: два породистых ретивых коня и их не менее статные и упрямые хозяева.

Я куталась в полушубок из серого меха, каганетт иногда поправлял на плечах тяжелый шерстяной плащ.

Наша свита состояла из пяти слуг и восьми шуинов, включая двух гвардейцев каганетта. И, конечно же, я не могла оставить Барклая — неуемный пес обожал долгие путешествия, без устали бегая туда-сюда по дороге и постоянно подгоняя отставших лошадей, будто сбивал нас в единое стадо.

Я заметила, что Амирош с удовольствием наблюдает за собакой. И неудивительно, ведь это был его подарок. Также я невольно чувствовала, что Идин симпатизирует каганетту. Это также было объяснимо — ведь благодаря Бивир Куру мальчик попал ко мне в услужение.

Мою голову посещали разные мысли.

То мне вспоминалось, как мы также путешествовали с Люкоттом — осторожно сближаясь в пути, присматриваясь друг к другу. То начинала ревновать к нему моих слуг — от меня не скрылось, что Юва и две ее молодые помощницы весьма расположены к Амирошу. Да и Аяк с Лунартом, хоть и оставались предельно сдержаны, вели себя с ним куда почтительнее, чем с самыми высокородными столичными аристократами, приезжавшими свататься ко мне в каганарт.

Это вызывало во мне смешанные чувства. Я знала, что мои слуги изголодались, если так можно выразиться, по хозяину-мужчине, и ожидали благих перемен. Крепкая мужская рука и все такое. И дело не в том, что я прослыла безвольной правительницей (скорее, наоборот), но мне были известны сплетни за моей спиной. В том числе и о моем равнодушии по отношению к противоположному полу и необходимости поскорее выйти замуж, «пока совсем не усохли Их Превосходительство от дел государственных», — это самая мягкая формулировка, которую мне довелось случайно услышать.

Я также задумывалась о том, как меня встретит семья каганетта. Насколько я знала, его мать много лет управляла каганартом и одна растила двух дочерей. Женщина, пережившая смерть мужа и взвалившая на себя груз немалой власти должна была обладать железной волей и острым умом. Что слышала она обо мне и как отнесется к такой «гостье»?

Почему-то я была уверена, что Амирош рассказал матери о своих планах жениться на мне, чтобы усилить наши каганарты… Не будет ли она рассматривать меня исключительно как невесту? Проверять, скрывая легкую материнскую ревность? А сестры Амироша, которые так сильно его любят — что они знают обо мне? Старшей, кажется, было лет пятнадцать — возраст переходный и непростой для девочки.

Мысли крутились в голове, вызывая ворох давно позабытых тревожных чувств. Я сравнивала поездку с испытанием, с ловушкой, с пробуждением. Но все же мне хватило мужества довериться потоку, который нес меня в неизвестное будущее.

Раньше мне доводилось бывать в каганарте Бивир Куров лишь проездом, когда я ехала в Айзелан. Земли Курована тянулись изогнутым серпом к востоку от Турмалона, на юге упираясь в пустыню Яри. Территория располагалась в трех климатических зонах: на севере зимой выпадал снег, на юге же солнце летом сжигало все живое дотла.

Официально земли назывались каганарт Курован или «земли Куров». В отличие от Айзелана, на месте этого каганарта не было прославленных королевств, в честь которых он мог бы быть назван. Амирош рассказал мне, что доставшаяся ему в награду за верную службу земля большей частью представляла собой лесостепь, почти никем не заселенную.

Лишь три крупных города выросли в этих диких местах: Дидра вокруг крепости на самом юге, Лон-Вирташ («город, выросший из деревни») — крупнейший центр торговли с пересечением важных имперских дорог на широте Турмалона и, наконец, Кадигар — столица каганарта, расположенная на широте моего Эсхола.

Кадигар никогда ничем не выделялся на фоне других крупных селений, но именно он особенно полюбился матери Амироша. Я слышала, что там был построен великолепный, хоть и небольшой дворец, вокруг которого раскинулись прекрасные парки и сады. Кроме того, сам город был обнесен белокаменной стеной. Кадигар называли жемчужиной искусств, ибо туда стекались художники, скульпторы, музыканты и актеры — показать свое мастерство и заслужить покровительство матери каганетта. Но попасть на прием к тонкой ценительнице прекрасного было не так-то просто. Ведь на дэкоретте Бивир Кур лежала ответственность за огромную территорию, и она часто была вынуждена путешествовать по длинному, словно змея, Куровану, а порой наведывалась и в Турмалон.

Дэкоретта Бивир Кур… безупречная аристократка из семьи дэкоров, вышедшая замуж за дэкора Зареона Бивир Кура. Ее звали Марита Сарэс Джемэль — «алый цветок пустыни». Казалось бы, она стоит на вершине власти, ведь родов, носящих этот титул, в империи не так уж много. Однако ее сын пошел еще дальше и стал каганеттом — честь, оказанная всего нескольким людям в Эбериане.

А дочери ее, старшая Юирита и младшая Язджемэль — настоящие леди, завидные невесты. Интересно, думал ли когда-нибудь Амирош выдать Юириту замуж за императора? Партия достойная и крайне выигрышная для него. Как бы он ни любил своих сестер, о таком шаге задумался бы любой политик.

В таких мыслях я продолжала путь. Дорога могла бы занять дня два, двигайся мы хорошей рысью. Но каганетт явно хотел растянуть удовольствие от прогулки — и мы шли шагом, степенно, как и подобает представителям высшей знати.

Что самое забавное: мы почти не разговаривали. Ну, смысл так плестись, если постоянно хранишь молчание? Меня это порядком раздражало. Но ведь это я — его гостья, и ему меня развлекать. К тому же я девушка, его возможная невеста… мог бы быть и пообщительнее.

Иногда я украдкой поглядывала на него. Безупречно держится в седле, руки в ездовых перчатках расслабленно держат поводья. Спина прямая, голова высоко поднята, смотрит куда-то вдаль. Взгляд, кажется, задумчивый, даже отсутствующий — прямо я стеснялась посмотреть. Черные кудри растрепались на ветру, щетина придает брутальности. Нет, совсем не мой тип — слишком резкое сочетание мужественности и аристократичной слащавости. Мне всегда нравились коротко остриженные шатены, как Алекс или Кирилл…

Невольно мои мысли снова перенеслись на восток империи. Кто же все-таки написал мне то короткое письмо? Какой-нибудь горец, решивший сохранить полученные от меня данные в тайне? Им мог быть кто угодно: Лорент, генерал Гра или глава шпионской сети Сатанад. И дошли ли мои письма до Айма, если он все еще правит Тринианом? Жив ли он вообще, да и все другие, кого я знала? Как поживает Визард Рик? Нашел ли он что-нибудь интересное в подземельях? Вдруг его исследования подземных аномалий дали какие-то результаты, и именно благодаря ему по эту сторону материка Зигай смог наладить свои телепортационные линии? Как далеко продвинулась тринианская наука? Может, уже скоро с гор спустятся солдаты в бронежилетах и с нарезными стволами наперевес? Как тогда отреагирует Атамурлан? Ведь он действительно не подозревает о горской цивилизации… как и Амирош, и, по всей видимости, хранители-Милоа, живущие в Западных горах.

Я привыкла, что сложные вопросы постепенно решаются, нужно лишь терпение и умение не пропустить момент, когда будет дан ответ. И все же весь Эбери висел на волоске, а знала об этом только я.

Шикути недовольно фыркнул. Каганетт усмехнулся. Я вопросительно взглянула на него.

— Чем больше времени провожу с вами, тем большей загадкой вы кажетесь, каганетта. За три часа пути ни одного слова… Я уж молчу о просьбе передохнуть или хотя бы выпить воды…

— А, так вы следили за мной все это время? — чуть иронично спросила я. — Но я ведь каганетта, на мне большая ответственность. Вот и наработала в себе выдержку за эти годы.

— Да уж, — вздохнул Амирош, — может быть, даже слишком. Вы очень сосредоточенная, организованная. Я даже не решусь угадать, что за мысли бродят в вашей голове.

— Вы и не сможете угадать, — рассмеялась я. Солнце в очередной раз показалось из-за облаков, заставив меня зажмуриться. — Ладно, раз вы требуете беседы, я не против поддержать разговор. Только вот с темой сложно определиться…

— Тема должна приходить сама, если оба собеседника расположены друг к другу.

— Вы ко мне расположены?

— Вполне.

— Даже после того, как я чуть не перерезала вам горло?

— Не перерезали же, — каганетт простодушно улыбнулся. — Признаться, я тогда многое понял. Вы открыли мне глаза, пожалуй.

— И что же вы поняли? — поинтересовалась я.

— Что у вас на душе. Вашу боль и одиночество. Да, можете снова укорить меня в чрезмерной чувствительности. Хотя, заметьте, несмотря на нее, я не дрогнул, когда вы приставили лезвие к моей глотке.

— Власть обрекает на одиночество, а я к нему не привыкла. Ведь я не родилась каганеттой, — вздохнула я.

— Не соглашусь с вами, — покачал головой каганетт. — Я точно знаю, что вне зависимости от высоты своего положения и количества титулов два человека вполне могут создать дружную и крепкую семью.

— Как ваши родители?

— Да.

— Расскажите о них, — попросила я. — Я почти ничего не знаю о вашей семье. А ваш дядя, полагаю, не самый лучший пример. Убедите меня, что Бивир Куры действительно достойный род.

— Предпочту, чтобы вы сами в этом убедились, погостив у меня. Что касается семьи, — Амирош на минуту задумался, — насколько я знаю, родители познакомились на каком-то светском приеме. В саду, куда мать вышла подышать, а отец искал уединения. Он был достаточно нелюдимым и замкнутым. Кажется, многие тогда считали, что лучше бы наследником был его младший брат, мой дядя Орлан. Но им стал мой отец. Дэкор — высокий титул, как вы знаете, и таких людей не оставляют без внимания. А его-то мой отец как раз и не любил. Он не был мягок, отнюдь, но… в общем, вскоре его достала придворная суета, и он со мной и матерью уехал в Западные горы, к Милоа. В семье это вызвало настоящий скандал. Да и мать не слишком-то желала уезжать — ей не хотелось оставлять своих родителей, богатый дом, свиту. Не каждая решится поменять все это на скромную жизнь отшельников. Но она последовала за отцом. Научилась готовить и стирать, а кроме того изучила множество наук. Благодаря Милоа она стала одной из образованнейших женщин своего поколения. Я всегда поражался ее способности приспосабливаться: в каком бы положении она ни оказалась, легко находила язык с окружающими и что-то полезное для себя. Что касается отца, то в селении Милоа он полностью ушел в науку. Конечно, кроме хранителей никто не знал, что это такое, так что для внешнего мира он отдал себя служению, стал жрецом.

— Вас тоже обучали милойские жрецы-хранители?

— Конечно, — кивнул Амирош. — Я был ребенком, когда родители переехали в центральный милойский круг, и мое детство прошло вдалеке от придворной жизни. Лет до четырнадцати я вообще не осознавал, что принадлежу к высокородной семье. Играл с местными ребятами, бродил по горам, охотился, забирался в ущелья. Когда подрос, встал на путь жречества. И, быть может, мог бы стать верховным хранителем, если бы не появление Атамурлана.

— Ты помог ему освоиться? — я невольно перешла на «ты», но Амирош, кажется, не заметил.

— Так получилось, что все суетились вокруг него, а я подошел и сказал — пойдем, покажу тебе классную штуку. «Классная штука» — это ведь по-вашему, да? И мы пошли в горы, на охоту. Ночевали в пещере у горячих источников — у меня там было свое логово, скрытое от лишних глаз. После этого мы подружились. И даже жалели, что придется покинуть те места, чтобы встать на путь борьбы за престол. Но пришло время, и мы спустились с гор. Мы прибыли в Турмалон все вместе. Отец не стремился к публичности, и это полностью устраивало моего дядю. Они смогли договориться, и постепенно честное имя Бивир Куров было восстановлено. Тем временем Атамурлан начал борьбу за престол, я был рядом с ним. Сначала все складывалось благополучно, но потом император Сурбан не захотел делиться властью. Слава молодого Атамурлана стремительно росла, а вместе с ней и количество его сторонников. Сурбан организовал покушение, и Атамурлан едва остался жив. После этого он замкнулся, что-то в нем будто надломилось. Он быстро повзрослел, стал более жестким, властным. Но таким и должен быть правитель. К тому же, он всегда стремился к одной цели — укреплению империи. И я уважал его за это и пытался сдержать его порывы, если он заходил слишком далеко. Но, увы, чем дальше, тем меньше мне это удается…

Амирош понимающе посмотрел на меня, и я невольно сжала челюсти.

— А что касается родителей, — продолжил каганетт, — то, когда отца убили, уж поверьте, моих сил хватило, чтобы укрепить власть нового императора и навести свои порядки. С тех пор я, как и Атамурлан, особенно недолюбливаю столицу… уже бывшую столицу. Все новые правила управления государством, которые приписывают Атамурлану, мы разработали с ним вместе. Это было непростое время, но смерть отца меня ожесточила, и это даже помогло. Иногда мне кажется, что мать вела себя даже сдержаннее меня. Она не отчаялась, и я ни разу не видел, чтобы она убивалась, хотя я знал, как сильно они любили друг друга. И все же… в ней тоже что-то изменилось. Я ощутил… ладно, это уже слишком личное. В общем, я всегда могу на нее положиться. Жизнь рядом с Милоа сильно ее изменила.

— Милоа во всем подражают землянам, — негромко заметила я, косясь на слуг.

— Возможно. Возможно, поэтому вы напоминаете мне ее, — промолвил каганетт.

Я удивилась про себя.

— А ваши сестры? — решила я продолжить расспросы.

Амирош улыбнулся.

— Они весьма бойкие девочки. Да что говорить, сами увидите. Им было с кого брать пример.

— Если в вашей семье все женщины чем-то похожи на меня, то я уже опасаюсь знакомства с ними, — в шутку заметила я.

— А может, просто боитесь не понравиться? — решил поддеть меня каганетт.

— Боюсь не понравиться? Я ваша гостья, чего мне бояться? — стала защищаться я.

Бивир Кур лишь пожал плечами.

Обстановка заметно разрядилась, мы поехали чуть быстрее.

Ночь застала нас на большом имперском тракте. Мы прошли всего треть пути до Кадигара и остановились переночевать в одном богатом доме. Оказалось, каганетт, чтобы хоть как-то заселить свои земли, предлагал семьям разорившихся аристократов большие земельные наделы в своем каганарте. И это приносило свои плоды: постепенно земли обживались, а Амироша везде встречали как благодетеля.

Нас потчевали со всей торжественностью и выделили прекрасные комнаты. Я заснула, слушая сопение Барклая — пес устроился на ковре у моей кровати. И мне было спокойно — что бы ни произошло, меня есть кому защитить.

Я проснулась на рассвете. Раньше обычного. Непривычно было смотреть, как солнце поднимается над лесом — я давно не выезжала за пределы своих владений, и пейзаж взволновал меня, будто за ночь я переместилась в другую страну. Внезапно я ощутила страх — если что-нибудь случится, смогут ли мои шуины защитить меня? По спине пробежали мурашки. Кажется, я слишком сильно переживаю, да и безосновательно. Ведь каганетт назвал меня своей гостьей, а гостеприимство в столь уважаемой семье — дело святое.

Когда Амирош вышел во двор, я уже была в седле. Хозяева дома накрыли богатый завтрак, но я ограничилась перекусом на скорую руку.

Мы продолжили путь, щурясь от восходящего солнца. Но дорога постепенно уходила на юго-восток, а холмы, поросшие лесом, заслонили светило. Часть крон уже сбросила листву, а часть стояла в ярко-желтых и красных одеяниях. Но некоторые деревья все еще оставались зелеными, и по мере нашего продвижения их становилось все больше.

— Бивир Куры — очень известный род в Эбериане. Это потому что он такой древний или его слава — полностью ваша заслуга, каганетт? — спросила я Амироша.

Тот задумчиво взглянул на меня.

— Дэкоры Бивир Куры — род, начавшийся всего лишь с моего прадеда. Но и до этого род Куров принадлежал к высшему сословию. Более того, наши корни уходят в стародавние времена. Мы считаемся потомками могущественных жрецов, которые управляли племенами древних людей, еще когда Эбериана и в помине не было.

— Интересно… — пробормотала я, невольно пораженная древностью происхождения семьи Амироша. Он действительно был аристократом до мозга костей. Я на его фоне казалась жалкой самозванкой. Невольно это вызвало во мне трепет, но одновременно — и тень обиды. И все же умом я понимала, что быть наследником такого рода — тяжкое бремя и огромная ответственность. Ведь весь мир наблюдает за каждым твоим действием.

— Быть потомком жрецов все равно что быть дальним родственником колдуна — ты понятия не имеешь, что за силами обладали твои предки, но все смотрят на тебя, как на кого-то могущественного, обладающего особыми способностями, — произнес Бивир Кур, глядя перед собой.

— Наверное, непросто поддерживать доброе имя такого древнего рода? — озвучила я свои мысли.

Амирош удивленно посмотрел на меня. Даже чуть развернулся в седле.

— Вы первая, кто спрашивает меня об этом. Но, признаться, я вырос с этой мыслью. Всем вокруг кажется, что это вершина удачи — родиться в семье с такой древней родословной. И мало кто понимает, сколько обязательств стоит за этим…

— Я вас понимаю даже без всякого знатного рода… Хватает просто титула, — улыбнулась я.

Каганетт рассмеялся.

— Вы очень добросовестная каганетта. Я бы даже сказал, чересчур.

— Вам лучше знать, у вас же знатность в крови. К тому же, я не собираюсь соответствовать образу высокородной эберианской дамы, — отметила я чуть раздраженно.

— Вижу, вы думаете, что для большинства аристократов их положение означает лишь то, что у них много прав и никаких обязанностей? — поинтересовался Амирош.

— А вы так не считаете? — взглянув ему в глаза, спросила я.

Каганетт задумчиво наклонил голову.

— Я считаю, что принадлежность к высшему сословию — значит ответственность не только за себя и свою семью, но и за тех, над кем ты имеешь власть.

— Мы в ответе за тех, кого приручили… — процитировала я земного автора.

— Пожалуй… — согласился каганетт.

Я одобрительно кивнула.

Прошло еще два дня, и мы прибыли в Кадигар. В пути мы иногда беседовали на различные темы, но каждая фраза была тщательно взвешенной, будто мы прощупывали почву на очень зыбком болоте. Поэтому даже после совместного путешествия я не могла сказать, что мы с каганеттом сильно сблизились. Кроме того, я все еще приходила в состояние оцепенения при мысли о том, что Амирош может стать моим мужем.

Он тоже держал дистанцию. Иногда меня это задевало — я начала ловить себя на мысли, что, раз уж нам суждено связать себя брачными узами, стоит открыться друг другу. Невольно я стала искать в нем поддержки, дружеское плечо. И даже легкая его отстраненность больно ранила меня и заставляла вновь замыкаться. Где-то в уголке сознания я даже винила себя за выходку с кинжалом — тогда, возможно, он вел бы себя помягче. И все же каким-то чудом мне удавалось держать свои чувства под контролем.

В Кадигар мы прибыли солнечным осенним днем. Здесь было теплее, чем в Айзелане, но прохладный ветер уже намекал на наступление холодов. У белокаменных стен нас приветствовали стражники. Как я поняла, мы въехали в город через второстепенные ворота.

Городок оказался небольшим и уютным. Двух-трехэтажные домики теснились вдоль вымощенных брусчаткой улиц. Крыши все до единой были покрыты черепицей — красного, зеленого, темно-синего цветов. Дома стояли деревянные вперемешку с каменными. Многочисленные площади и скверы напомнили мне Эсхол: город был в изобилии украшен декоративной зеленью, ухоженными клумбами, фонтанами, вдоль тротуаров стояли фонари и скамейки. Улицы, по которым мы проезжали, были довольно узкие, между домами на вторых этажах часто натягивали веревки, на которых сушилось белье.

Задрав голову, я с удовольствием рассматривала уютные балкончики и открытые мансарды, заставленные горшками с цветами. Город показался мне очень чистым, ухоженным и оставлял впечатление по меньшей мере пряничного домика. В его обустройстве сразу чувствовалась заботливая женская рука.

Жители приветствовали Амироша, улыбаясь и низко кланяясь. Меня удивило, что особого шума наш приезд не наделал: горожане провожали нас взглядами, шептались, но продолжали заниматься повседневными делами, не сбиваясь в бурную толпу.

Дворец располагался на северо-востоке города, то есть совсем недалеко от ворот, через которые мы въехали. Такой же белокаменный, как и стены города, он отличался одновременно солидностью и изяществом. Однако стена, его окружавшая, немногим уступала по высоте городской.

Мне в голову пришла мысль, что, возможно, пока мать Амироша занималась интерьером, сам каганетт в свои редкие приезды отдавал приказы об укреплениях: здесь возведите стену, тут постройте башню, там — подъемный мост и тому подобное.

Мы проехали через арку с настоящей опускающейся вниз решеткой, как в средневековом замке. За аркой раскинулся парк: я отметила посыпанные щебнем дорожки, декоративные пруды и искусно выстриженные кустарники.

Закусив губу, я стала подсчитывать, каким по счету был этот дворец во время моей жизни на Эбери. Наверное, уже седьмым или восьмым… И каждый из них имел свой неповторимый облик.

На широком мраморном крыльце с узкими ступенями нас ждала целая толпа. Я сразу узнала мать Амироша: это была рослая женщина в длинном, до пят, темно-синем платье. Копна кудрявых черных волос (куда более кудрявых, чем у каганетта), была украшена изящной золотой диадемой. В ушах сверкали серьги-капельки — синие камни в золотой оправе. Платье казалось очень простым и напоминало длинную шелковую тунику. К тому же, оно не было ничем подпоясано вопреки распространенной в Эбериане моде. Дэкоретта Марита Сарэс Джемэль Бивир Кур была воплощением изящества, стати и благодушного гостеприимства.

Рядом с ней стояла одна из ее дочерей — младшая сестра каганетта. Я долго запоминала, как звучит ее имя — Язджемэль, «пустынная лоза». Ей было около одиннадцати лет, но выглядела она уже как взрослая леди. Длинное платье, почти такое же, как у матери, было подпоясано тонким золотым шнурком. Волосы — черные как вороново крыло, но абсолютно прямые, рассыпались по плечам до пояса, сверкая на солнце. Круглые щеки с ямочками выдавали в ней недавнюю девочку, но глаза — серо-зеленые, с длинными ресницами, смотрели уже по-взрослому, пристально и серьезно.

И все же, стоило Амирошу соскочить с седла, Язджемэль кинулась ему навстречу. Тот крепко обнял сестру и приподнял ее над землей — наверняка не раз делал так раньше, когда она была ребенком.

Я смотрела на трогательную сцену встречи со сдержанной улыбкой, пытаясь выглядеть одновременно собранной и доброжелательной.

— Ну-ну, хватит, — раздался глубокий сильный голос дэкоретты. Она спустилась с крыльца, направившись прямо ко мне — для нее законы гостеприимства были важнее встречи с сыном.

— Для нас большая радость видеть вас здесь, каганетта. Мы ждали вашего приезда. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома — вы здесь желанная гостья, — с улыбкой обратилась ко мне эта женщина. Невольно я восхитилась ей: ее статностью, походкой, спокойным достоинством и в то же время — простотой и искренностью.

Я поспешила спуститься с коня.

— Благодарю, дэкоретта, для меня также большая честь посетить ваш каганарт. Жаль, что дела не позволяли мне приехать раньше, и спасибо Их Превосходительству, что настоял на этой поездке.

Амирош, уже опустивший Язджемэль на землю, одобрительно кивнул.

Все вместе мы направились в дом. При приближении каганетта слуги негромко приветствовали его и кланялись. На лицах у многих играла улыбка.

Я обернулась к своим сопровождающим.

— Идин, присмотри за лошадьми и придержи Барка. Аяк — осмотрись, — и кивнула Юве с помощницами, чтобы шли за мной. Почему-то мне не хотелось, чтобы шуины входили в этот дворец — здесь все были такими дружелюбными, что присутствие стражи с оружием казалось неуместным.

Двери за нашими спинами закрылись, и я оказалась в удивительном зале — он состоял из двух ярусов. Первый выглядел, как холл — пол выложен искусной мозаикой, на стенах развешаны гобелены и картины. Здесь же начинались лестницы — их было целых четыре! Все вели на второй ярус, отделенный перилами. Мы сразу же поднялись наверх. Тут располагался зал, играющий роль парадной гостиной, но обстановка в нем напомнила мне музей. Огромный камин у задней стены смотрелся внушительно и был украшен изразцами тонкой работы. На стенах висело множество картин, перемежаясь с оружием, на полу было установлено несколько тумб, на которых стояли огромные вазы и другие диковинные предметы. По углам размещались декоративные деревья в больших горшках, а в центре — изящный стол, окруженный двумя диванами и креслами, обитыми темной атласной тканью.

— Так, а где же Юири? — спросил Амирош у матери, пока мы поднимались наверх. Я тоже успела задаться этим вопросом.

— Ты же знаешь ее непоседливый нрав. Умчалась на рассвете искать кочующие стада оленей на востоке. Они проходят по нашим землям в это время года, — повернув ко мне голову, добавила дэкоретта.

Я улыбнулась, отметив, что старшая сестра Амироша, по всей видимости, неординарная личность. Но ничего не сказала.

— Каганетта, вы, должно быть, хотите отдохнуть с дороги. Я покажу вам ваши покои, — гостеприимно распорядилась мать каганетта. Я заметила, как Язджемэль кинула в мою сторону смущенно-робкий взгляд.

— Пожалуй… Спасибо, — улыбнулась я.

— Я распорядилась об обеде, его подадут через час, — продолжила дэкоретта.

Амирош кивнул в ответ и удалился. Язджемэль увязалась за ним. Дэкоретта же проводила меня в отведенные комнаты.

Стоит отметить, они были достойны королевы. Мне отвели целое крыло с просторной гостиной, уютной спальней и даже своим выходом в сад и к конюшням. Я искренне поблагодарила хозяйку за проявленную заботу, но она отмахнулась, сказав, что каганетты заслуживают гораздо большего.

— Как прошел путь? — поинтересовалась мать Амироша, когда мы, осмотрев комнаты, задержались в гостиной.

Я чуть смущенно улыбнулась.

— Хорошо, спасибо. Я давно не выбиралась из своего каганарта.

— Земли Айзелана долго пустовали. Мы в Куроване привыкли быть единственными крупными землевладельцами в турмалонском регионе. Должно быть, у вас было полно дел, — отметила дэкоретта.

— Да, занятий хватало. Земля каганарта плодородна, а Западные горы полны полезных ископаемых. Даже странно, что никто раньше не позарился на них — на одной продаже оружия можно сколотить целое состояние!

— Да, всем известно, что айзеланская сталь мало чем уступает даже той, что поставляют златокожие. Предприятия, расположенные на землях вашего каганарта, очень важны для империи. Думаю, поэтому юный Атамурлан так долго и не решался определить их в чьи-то руки. Ему нужен был проверенный человек.

Я кивнула.

— Хорошо. Отдохните немного и спускайтесь к обеду. Служанки покажут дорогу, — дэкоретта указала на трех юных девушек, тут же присевших в реверансе.

Мать Амироша удалилась, прошелестев своим длинным изящным платьем, и оставила меня наедине с собой и целой толпой слуг. Но я уже привыкла к их постоянному присутствию и быстро заняла всех работой.

Первым делом я помылась и переоделась к обеду — мой выбор пал на легкую длинную тунику из плотного сукна. Оставшееся время я посвятила небольшой прогулке: спустилась к конюшням, осмотрела роскошные стойбища для лошадей, отдала несколько распоряжений шуинам и устроила в выделенном мне крыле Идина с Барклаем, велев хорошенько отмыть последнего.

Настроение было на удивление приподнятым. Мне нравилась атмосфера этого места, гостеприимство и простота отношения ко мне дэкоретты Мариты.

К обеду я спустилась в сопровождении Ювы и одной из местных служанок. Столовая располагалась в заднем крыле дома, на первом этаже. Удивительный просторный зал был отделан темным деревом, но в помещении было светло благодаря огромным окнам, выходящим на веранду. Посередине зала стоял большой стол, за которым чинно расположилась вся семья. Правда, старшая сестра каганетта Юирита все еще отсутствовала.

Амирош выглядел приободренным — к нему как будто возвращались истраченные в бесконечных переездах силы. Я подумала, что, должно быть, он куда больше рискует, показывая мне, загадочной и весьма непредсказуемой незнакомке, самую сокровенную часть своей жизни — дом и семью.

— Пожалуйста, каганетта, присоединяйтесь. Сейчас как раз подадут первые блюда, — пригласил меня Амирош, учтиво встав и пододвинув мне стул.

— Благодарю. У вас очень красивый дворец, — усаживаясь, обратилась я к дэкоретте. Мы вели себя строго согласно этикету, но впервые за все время общения с высшим сословием Эбериана это не вызвало во мне скрытого отторжения.

— Рада слышать, что вам понравился наш дом. Пока сын в разъездах по службе, я управляюсь с ним сама. Все говорят, что это очень женский дворец, — улыбнулась Марита.

— Это же прекрасно! К тому же, у вас очень тонкий вкус, и, уверена, об этом вам тоже не раз говорили, — заметила я. Амирош слегка улыбнулся.

Мы сидели с ним рука об руку, и это меня слегка смутило. Прямо как жених и невеста. Все же интересно, знает ли мать о планах Амироша относительно меня?

— Юири так и не явилась, хотя я ее предупреждала, — вздохнула дэкоретта.

— Это вполне в ее духе, — пожал плечами Амирош.

— Она резвая девушка, судя по всему? — поинтересовалась я.

— Да, у нее очень независимый и свободолюбивый нрав, — улыбнулась Марита.

— В этом у вас с ней много общего, — отметил каганетт.

Я улыбнулась на его маленькое замечание.

— Не знаю, какой бы я была, если бы родилась и выросла в именитой семье. Может, совсем не такой своенравной.

— Мне кажется, это большое благо, что правителями земель становятся не только представители древних родов. Многие из них воспринимают богатство и власть как должное, запуская хозяйство. От этого страдает как империя, так и простой люд, — поделилась мыслями дэкоретта. — Я считаю, надо давать больше власти тем, кто ее достоин и способен улучшать свои владения и жизнь людей на них.

— Это все отголоски жизни с Милоа, — сказал Амирош.

— Я бы с радостью побывала в том мире, откуда пришли столь просвещенные люди, как Атамурлан и каганетта, — заявила Марита.

Я удивилась, насколько открыто она говорит о Земле. Конечно, слуги были заняты подачей блюд, да и не их ума это дело, но я привыкла считать любое упоминание другого мира и Портала особо секретной информацией.

— В нашем мире тоже полно посредственностей, — решила поддержать разговор я. — И хотя во многих странах у нас нет четкого деления на сословия и людей часто назначают на должности именно по способностям, среди них немало тех, кто добивается высоких постов нечестными путями и обогащается за счет своего положения. Обирают население, взращивают коррупцию, не выполняя данных обещаний. Поверьте, люди остаются людьми вне зависимости от титулов и происхождения.

— Но у вас они хотя бы добиваются должностей, — заметил Амирош.

— Не всегда. Сын у нас тоже часто наследует теплое место отца. Это незаконно, но так происходит даже в так называемых развитых странах. Получаются какие-то двойные стандарты.

— И все же, у вас этого сына при желании можно устранить, снять с должности. В то время как лишить аристократа его высокого происхождения невозможно, — не согласился со мной каганетт.

Я задумалась.

— Думаю, если когда-нибудь в Эбериане сменится форма правления, вы все равно столкнетесь с теми же проблемами, что и наш мир. Хотелось бы верить, что этого не произойдет.

Подали первое. Мы отвлеклись на еду. Я не раз замечала на себе осторожные взгляды Язджемэль, хотя девочка явно старалась показать, что она сосредоточена на супе и придерживается хороших манер. Я явно была ей весьма любопытна.

Неспешный обед занял около часа. Я нахваливала все блюда, ведь они и вправду были хороши. Яств было много и десерт едва в меня влез — я давно отвыкла так много есть.

После обеда мать Амироша с дочерью удалилась немного отдохнуть. Я же выразила желание осмотреться.

— Хотите, я устрою вам небольшую экскурсию, — предложил Амирош.

— С удовольствием, — охотно согласилась я.

Нам запрягли прогулочных лошадей — легких и покладистых.

— Мы без стражи, надеюсь? — спросила я Амироша, запрыгивая в седло.

— За вашу безопасность ручаюсь, да мы и не поедем слишком далеко.

— Это радует. Признаться, за эти два дня мне хватило сопровождения. Прогулки я предпочитаю совершать в небольшой компании, обычно с Барком или Идином.

— Вижу, Идин стал вашим доверенным лицом, — отметил каганетт.

— Да, он — мои вторые глаза и уши.

Мы немного проехали по Кадигару, двигаясь в основном по второстепенным улочкам. Стук копыт по булыжнику убаюкивал. Главные ворота города находились на юго-западе, оттуда же начиналась прямая дорога в Турмалон, который находился всего в шести-семи часах езды.

Но помимо главных и второстепенных ворот в городских стенах было множество незаметных лазеек. Через такой укромный проход мы и выехали из города с восточной его стороны.

Отсюда открывался прекрасный вид с холма, на котором стоял Кадигар: широкая панорама полей, холмов и лесов, освещаемых осенним солнцем из-за наших спин. День медленно угасал, но до заката еще оставалось несколько часов.

— Дивные места, — сказала я, любуясь видом.

— Да, я часто начинаю путь по этой дороге, когда покидаю каганарт, и только потом выезжаю на большой имперский тракт, с которым она сливается, — рассказал Амирош. — Но я хочу показать вам одну из достопримечательностей. Это недалеко, — и каганетт направил лошадь по восточной дороге вниз с холма.

— Как вы себя чувствуете после дороги, каганетта? Вам достаточно уютно во дворце? — с видом рачительного хозяина поинтересовался он, когда мы проехали чуть дальше.

Я вдохнула свежий воздух, чуть поправив плащ на плечах. Хорошо, что тут теплее, чем в Айзелане. И совсем нет ветра.

— Благодарю за заботу, каганетт, дворец и вправду прекрасен. Я была искренна, когда хвалила его вашей матушке. Но я и не сомневалась в этом — до меня доходили слухи о красоте и изысканности Кадигара и вашего дворца. И вы не соврали, когда сказали, что у вас замечательная семья. Не скрою, меня печалит, что сама я лишена здесь столь близких людей. Когда-то на Земле у меня тоже была дружная семья, но все это давно кануло в небытие. Может, Атамурлан не слишком страдает по этому поводу, но вот мне до сих пор нелегко.

— Быть без семьи все равно что быть деревом без корней. Очень тяжело привиться потом в новом месте, — промолвил Амирош. — Поэтому я очень дорожу своими матерью и сестрами. Куда бы меня ни заносило, я всегда помню, что мне есть куда вернуться.

— За вас можно только порадоваться, — вздохнула я.

Каганетт, сидя в седле, повернулся в мою сторону.

— Каганетта, я хочу, чтобы вы знали, что я искренне пытаюсь наладить с вами отношения.

— А я разве не пытаюсь? — удивленно спросила я.

— Вы… вы ведете себя довольно непривычно. Признаться, порой я оказываюсь сбитым с толку. Вероятно, это потому, что вы землянка, а может — потому что женщина, равная мне во всех отношениях…

— Надо же! Сочту за комплимент, — улыбнулась я.

— Вам бы все шутить! — фыркнул Амирош. — Наверное, я просто отвык общаться с кем-то так открыто. Хотя матушка, кажется, не испытывает проблем в общении с вами.

— Она очаровательна. Конечно, я едва с ней знакома, но многие качества в ней восхищают, — призналась я.

— Да, и надеюсь, пообщавшись с ней, вы перестанете считать меня чудовищем.

— Ах вот, в чем дело! — не скрывая улыбки, воскликнула я. — Вы переживаете о том, что я о вас думаю? Но я не называла вас чудовищем и не считаю таковым, каганетт. Просто я… Отвыкла доверять людям. Особенно мужчинам. Мне нужно время, чтобы снова привыкнуть к этому.

Амирош пристально посмотрел на меня. Казалось, он пытается решить слишком сложный ребус, подобрать нужные слова, но никак не определится с выбором. Вот-вот пар из ушей пойдет.

Тут вдалеке послышался стук конских копыт.

Не прошло и двух минут, как из-за поворота показалась стройная фигурка всадницы на гнедом коне. За ней следовали два сопровождающих шуина.

— Братец, это ты?! Добро пожаловать домой! — звонкий голос разнесся, казалось, по всему лесу, окружающему дорогу. Спустя несколько секунд перед нами резко затормозила взмыленная лошадь ир-дэкоретты Юири.

Приставка «ир» использовалась для обозначения титулов, когда речь шла о детях главы знатного рода. Впоследствии девушки, выходя замуж, брали титул и фамилию мужа, а после смерти главы рода от приставки избавлялся и избранный наследник, как правило, старший сын. Что касается других сыновей или дочерей, не устроивших своей личной жизни, они могли оставаться с приставкой «ир» в обращении до самого конца жизни.

Я с интересом разглядывала сестру Амироша. Она выглядела чуть старше своих лет, несмотря на худую подтянутую фигуру. Черные пышные волосы были убраны в высокий хвост, глаза — зеленые, как у дикой кошки, заворожили на миг даже меня. На ир-дэкоретте был простой ездовой костюм, отороченный полоской рыжего меха. Конь под Юиритой фыркал и брыкался, грызя удила, явно не уступая хозяйке в норове.

— Юири, как охота на оленей, успешно? — ничуть не растерявшись, весело спросил Амирош.

— Огромное стадо прошло, но, увы, еще вчера — даже с Ястребиной я увидела лишь удаляющиеся точки. Но это все неважно. Каганетта, да? — Юири повернулась ко мне. — Рада приветствовать вас в наших землях! Надеюсь, вам здесь понравится! Я слышала, вы тоже много путешествуете по каганарту — если бы вы с братом подоспели чуть раньше, могли бы отправиться за стадом вместе!

— Уверена, в Куроване полно интересных мест, которые вам удастся мне показать, — нашлась я, что сказать. — И, кажется, каганетт меня вел в одно из таких?

Я взглянула на Амироша.

— Конечно, Зеркальные озера и Ведьмин водопад, — переводя взгляд с меня на сестру, сказал Бивир Кур.

— Да, это первое, что стоит посмотреть, — кивнула Юири. — Ну, тогда вперед!

Она развернула коня и быстрой рысью направилась туда, откуда только что прискакала. Мы тоже пришпорили лошадей.

— Она всегда такая, попрощайтесь с покоем, — засмеялся Амирош, чуть обгоняя меня.

— Ничего не имею против, — улыбнулась я, поддав лошадь пятками и оставив каганетта за спиной.

Зеркальные озера располагались примерно в трех километрах от города — скрытые в укромной долине между холмами, эти удивительные водоемы, окруженные густой растительностью, и вправду выглядели, как огромные зеркала — в них отражалось небо. Дорога, ведущая к озерам, извивалась подобно змее, уводя нас все глубже в чащу. Наконец мы очутились на небольшой лужайке, плотно окруженной со всех сторон кустарником. Лужайку огораживал небольшой забор, а посередине стояли сколоченные из бревен и досок стол и несколько скамеек. За местом явно ухаживали, иначе природа давно бы взяла свое.

Лужайка располагалась на небольшом обрыве, откуда открывался чарующий вид: казалось, он сошел с какой-нибудь открытки или календаря со сказочными пейзажами.

Мы спешились и подошли к краю. Юири положила руки на перила и чуть наклонилась вперед, пытаясь рассмотреть себя в зеркальной водной глади.

— И вправду завораживает, — произнесла я, полной грудью вдыхая чистейший воздух. До ушей доносился отдаленный рокот воды — видимо, до водопада тоже было недалеко.

— Поэтому матушка и облюбовала эти места, как только Амирошу даровали земли, — охотно поведала Юирита. — Здесь все будто сказочное, очень уютное и при этом скрытое от посторонних глаз.

— Главное, не зажиться в этой иллюзии, — чуть усмехнулся Амирош, глядя на сестру. В этот момент они показались мне удивительно похожими, несмотря на разницу в возрасте и поведении.

— Еще древние говорили, что наша жизнь суть иллюзия, — пожала плечами Юирита.

— Возможно, но некоторые живут так, будто им дарована вечность, а то и просто слишком беспечны и наивны, — произнес каганетт.

— Есть разница между жизнью в иллюзии достатка и жизнью как иллюзией в принципе, — хитро сощурив глаза, парировала Юири.

— А мне всегда казалось, что человек может сам управлять своей судьбой, — вставила я.

— Боюсь, не в этом мире, — вздохнула девушка. — Я знаю, на Земле многого можно добиться просто за счет личных качеств. А здесь ты кем родился, тем и стал. Эх, хотела бы я побывать в вашем мире…

— Не самое приятное место, вообще-то, — неожиданно сказала я.

— Да? Разве вы не хотели вернуться бы… ну, домой? — удивилась Юири.

— Сначала очень хотела, конечно, — не стала отрицать я. — Но потом мне даровали каганарт, и теперь я не могу бросить своих людей.

— Каганетта у нас очень ответственная, — улыбнулся Амирош. Его замечание могло бы выглядеть, как издевка, но он произнес его мягким, даже нежным тоном.

— И хорошо, что так. Хоть кто-то должен двигать этот мир вперед, — заявила Юирита. Эта юная особа удивительным образом сочетала в себе живость натуры, подростковый идеализм и философский склад ума.

Некоторое время мы еще разговаривали, стоя у обрыва и любуясь зеркальной поверхностью озерных вод.

Потом Амирош предложил пройти к водопаду. Мы отправились пешком — лошадей оставили на шуинов, сопровождавших Юири. Было здорово прогуляться в компании молодых и образованных людей, к тому же знающих о Земле — это делало нашу беседу более открытой и искренней.

— Ведьмин водопад, конечно, не обладает никакими чарами, — рассказывала по пути неугомонная Юири. — Но существует легенда, что в стародавние времена, когда Кадигар еще был небольшим поселением, жила в нем девушка удивительной красоты. Как-то раз проезжал мимо селения один знатный вельможа. Понятное дело, в девушку он тут же влюбился до смерти. Хотел забрать ее. Сельчане прекрасно знали, что ничего из этого не выйдет — простая крестьянка не ровня господину, и девушка была обречена на позор. Поэтому, когда знатный муж пришел за ней, она бежала. Он отправился за ней в погоню, да так разозлился на возлюбленную за дерзость, что спустил по ее следу собак. Только вот из той погони не вернулся ни он, ни его псы. Девушка тоже пропала, но местные собиратели и охотники, проходя мимо этого водопада, стали слышать в нем женский смех. А еще часто находили кости животных в этих местах. Поэтому постепенно сложилась история, будто девушка оказалась ведьмой и заманила жениха с собаками на водопад, с которого те сорвались и свернули себе шеи. А она обратилась в дух водопада, предпочтя жить в водной стихии, чем покрыть себя позором.

— Поэтому многие девицы, которых выдают замуж против воли, частенько являются в эти места и просят ведьму защитить их, — добавил от себя Амирош, многозначительно посмотрев на меня.

Я рассмеялась.

— Интересная история. На Земле тоже полно таких мест и легенд, что пересказывает людская молва.

— Мы ведь ничем не отличаемся друг от друга? — спросила вдруг Юири.

— В смысле? — не поняла я.

— Ну, во всех смыслах. Если вдруг люди с Земли и Эбери начнут как-то… общаться, жениться — у них ведь могут быть дети? Мы достаточно одинаковые?

— Думаю, что да, — рассмеялась я.

— С чего бы тебя это так заинтересовало? — обратился к сестре каганетт.

— Ну… просто у императора пока нет детей, как я слышала. Вообще нет, — сказала Юири, показав свою осведомленность в обычаях императорского двора. И правда — столько наложниц со всех уголков империи, и ни одного ребенка?

«На Атамурлане прервется династия Арланов», — вспомнились мне пророческие слова Учителей Милоа.

Амирош бросил на меня встревоженный взгляд. Я пожала плечами — мне и самой было интересно узнать его мнение.

— Атамурлан — необычный человек. Юирита, ты же помнишь его еще по центральному кругу Милоа и в те визиты, которыми он удостаивал Курован. Он довольно сдержан, — Амирош бросил на меня извиняющийся взгляд, понимая, что тут я могла бы с ним поспорить. — На самом деле, он понимает, что многочисленные наследники от наложниц доставят империи больше вреда, чем пользы. Конечно, для династии важно продолжение, но он убежден, что лучше завести детей от законной жены, — пояснил Амирош, явно тщательно взвешивая слова.

У меня невольно сжались кулаки. Снова вспыхнула в голове та сцена: Атамурлан небрежно натягивает одежду, оставляя меня сидеть на кровати, закутанную в простыни. Кажется, тогда он сказал, что наш ребенок может стать наследником империи… это, по его мнению, и есть «завести ребенка от законной жены?»

Вот уже много лет я страдала от неожиданных приступов желания располосовать его неприкосновенное тело ножом.

— А мне вот император вовсе не показался таким уж целомудренным, — не удержалась я от камня в императорский огород.

Амирош напрягся.

— Каганетта, я понимаю, многие обычаи этого мира могли показаться вам необычными и даже дикими. Гарем императора — дело обычное, так сложилось за много столетий правления династии Арланов. Как и то, что каждая женщина почтит за честь оказаться выбранной им. Даже если она замужем. Да, знаю, это кажется для вас неприемлемым. Я знаком с мировосприятием землян, да и сам отчасти разделяю его. Но здесь заведено именно так. И, насколько мне известно, в земной истории тоже было немало подобных вещей, а где-то остается и поныне.

Он явно пытался сделать свое объяснение одновременно достаточно пристойным для сестры и не обидным — для меня. Я только хмыкнула, не видя смысла спорить.

— Я бы вряд ли была в восторге, если бы меня захотел сделать своей наложницей император, — беззастенчиво сказала вдруг Юирита. — Даже если не наложницей, а женой… тогда придется нарожать ему кучу наследников, да еще вырастить их достойными людьми. Почитайте историю, династия Арланов полна братоубийств. А если я чем-то стану неугодна, то тогда он просто возьмет вторую жену… промолчу уж о гареме. Нет уж, спасибо!

Амирош засмеялся.

— Да, ответственность велика, согласен. Хвала небу, наши родители были \ влюблены друг в друга. Мы выросли совсем в других условиях.

А это явно было послание для меня: мы другие, не сравнивай нас с императором и традициями двора.

Я чуть было не закатила глаза: мне многое хотелось бы сказать по этому вопросу, но не при Юирите и точно не при первой с ней встрече.

Ведя столь деликатный разговор, мы подошли к Ведьминому водопаду. Он прятался в зарослях, как и озера, низвергаясь мощной струей с обрыва на уровне древесных крон. Белая пена с шумом билась о плоские скользкие камни, откуда поток продолжал свой путь по пологому дну, уходя широким ручьем в лесные заросли.

Мы с Юири подобрались к самому берегу, протянув руки и подставив их под ледяную воду. Она была прозрачной и переливалась на свету. Юири не стала пить, я тоже не решилась — мало ли, может, легенда о водопаде отчасти правдива?

Разговоры с Бивир Курами и история водопада снова вернули меня к основным мыслям.

Насколько сильно мне претила мысль о замужестве? Украдкой я взглянула на Амироша. Последние дни он вел себя очень обходительно. Я чувствовала, что он пытается показать мне лучшие свои стороны, доказать, что ему можно довериться. И все же многое во мне восставало против этой идеи. Я понимала, что проблема на самом деле заключается во мне. В моей недоверчивости, замкнутости, страхах, плачевном опыте, а также в вере в ту самую большую единственную любовь, которую все мы хотим встретить в своей жизни. Мог ли Амирош оказаться именно тем самым человеком? Я не могла ответить на этот вопрос.

Постояв несколько минут у водопада, мы направились обратно к озерам. А еще через час неспешной прогулки оказались в Кадигаре. Юирита, как и Амирош, неизменно называли город своим домом. От этого мне становилось немного грустно, и я начинала ощущать себя здесь лишней. Ведь мне тоже хотелось иметь такой дом, а они будто пытались привить мне любовь к этим местам, породнить с ними. Но могла ли я впускать в свою душу такие чувства? Ведь если с каганеттом ничего не сложится, будет очень сложно покинуть их, разорвать эту зарождающуюся связь с его семьей.

Мы очень быстро поладили с Юири: она оказалась близка мне по духу, но при этом менее отягощена той властью, что лежала на моих плечах. Девушка с интересом ловила каждое мое слово, но старалась не досаждать вопросами о Земле или моем прошлом на Эбери.

Не менее теплые отношения установились у нас и с дэкореттой Маритой. Мы могли бесконечно говорить об управлении землями, развитии предприятий, плодородности почвы и прочем.

Каждый день мы ходили на рыночную площадь, и Амирош сорил деньгами, покупая нам всем: сестрам, матери и мне, всякие изящные вещицы. Надо признать, рынок в Кадигаре немногим уступал по разнообразию и диковинности товаров турмалонской ярмарке. Конечно, размах был поменьше, но благодаря множеству проживающих в городе художников, ремесленников и прочих умельцев лавки ломились от удивительных вещей.

Иногда торговцы, узнавая, для кого покупается товар, отдавали его в подарок — особенно я оказалась у них в чести. Меня удивило гостеприимное отношение ко мне со стороны жителей города — оказалось, слава о моем управлении Айзеланом докатилась до этих мест. Меня хоть и считали странной, по местным меркам даже эксцентричной особой, но возносили мою щедрость и справедливость по отношению к простым людям.

Почти каждый день мы совершали конные прогулки. Иногда все вместе, иногда — вдвоем с Амирошем, но чаще всего нас было трое — Юири всегда скрашивала наше общество, делала беседы более живыми и непринужденными. Иногда мы брали в компанию и Язджемэль — она была довольно застенчива и чаще молчала, но звонкий смех над общими шутками выдавал в ней натуру не менее живую и чуткую, чем у Юири.

А еще в семье Бивир Куров было принято несколько часов в день посвящать творчеству. И я вместе с Юири пристрастилась к рисованию: на полотна стали густыми мазками красок ложиться все мои чувства, мое смятение, мои переживания. И мне становилось легче.

Язджемэль неплохо музицировала на струнных инструментах, а Юири прекрасно играла на флейте. Правда, занималась она этим редко, больше предпочитая изобразительное искусство. Мать Амироша чаще вышивала, но иногда присоединялась к младшей дочери, перебирая струны и напевая старинные песни. Эти моменты казались мне особенно восхитительными. Я не умела петь, а голос Мариты, передающий древние сказания и милойские притчи в напевах, пробирал до глубины души.

Амирош часто отлучался в соседние поселения и много времени посвящал делам в Кадигаре. Иногда я видела, как он тренируется на специальной арене, устроенной на территории дворца: фехтует или стреляет из арбалета.

У каганетта было несколько приятелей из знатных семей, переселившихся или давно живших на территории каганарта. Конечно, они держали с ним уважительную дистанцию, но это не мешало им весело проводить время. Пару раз он уезжал на охоту, а также участвовал в турнире, посвященном, между прочим, моему приезду.

Каждый седьмой день недели Бивир Куры устраивали званый ужин, иногда перерастающий в настоящий пир. Приглашались окрестная знать, богатые купцы и ремесленники, а также мастера разных искусств, певцы и танцоры. В Айзелане я никогда не развлекалась подобным образом, и меня приятно удивили выступления музыкантов, танцоров и акробатов. Конечно, в Западном, когда я приезжала, часто устраивались подобные представления, но лично ко мне никто ни разу не обратился с предложением завести собственную придворную труппу.

Наконец, в Кадигаре особо почитался театр. В основном потому, что он был еще одной страстью дэкоретты Мариты. Во дворце была сооружена отдельная сцена, постановки на которой ставил приятель Амироша, сравнительно молодой и очень талантливый парень из какого-то обнищавшего аристократического рода.

Мне посчастливилось увидеть сразу два спектакля уже в первую неделю пребывания в Кадигаре. И, надо признать, актеры показали настоящий талант — мне не в чем было упрекнуть ни их, ни постановщика. Я была так впечатлена пьесой, повествующей о любви двух простолюдинов, преодолевающих трудности на пути к счастью, что подарила юному режиссеру кольцо со своего пальца — как известно, самый ценный из возможных подарков от знатной особы. После этого молодой постановщик, которого звали Миек Толозский, проникся ко мне особой симпатией.

Так незаметно пролетели десять дней. Я получила письмо от Лиши. В каганарте, кажется, все было спокойно. Вместе с письмом гонец привез целый сундучок с разными отчетами, и я засела на полдня в покоях, знакомясь с документами и делая на них пометки.

От дел меня отвлекло оживление снаружи.

Я вышла в холл и обнаружила, что слуги засуетились.

— Что происходит? — спросила я одного из младших управляющих, спешно бегущего мимо.

— Ваше Превосходительство! — тут же поклонился он. — Приехал гонец из Изаната, Их Превосходительство вызывает император!

В этот момент я впервые ощутила что-то, что могла бы назвать уколом сожаления. Неожиданно я осознала, что успела привязаться к Амирошу и его семье. И сердце вдруг болезненно сжалось.

— Это правда? — спросила я, без стука войдя в покои каганетта.

Амирош стоял перед зеркалом в дорожном костюме. Его вид еще больше расстроил меня.

— Каганетта, увы, Атамурлан требует моего присутствия, — произнес Амирош, повернувшись ко мне и несколько официально поклонившись.

— Понятно. Но… а как же быть мне? — это, пожалуй, был самый глупый вопрос, который я только могла задать. Странно, что мне только он и пришел в голову…

— Вам? — немного растерялся Амирош. — Пожалуйста, оставайтесь. Мои сестры и мать будут очень рады, если вы еще погостите.

«Погостите», — это слово почему-то прозвучало особенно обидно.

Я глубоко вздохнула и тут поняла, что вот-вот расплачусь.

Ситуация была предельно ясна. Я могла ехать домой, могла еще немного «погостить» — выбор за мной. Амирошу сейчас явно не до меня и не до наших договоренностей. Но все же мне хотелось услышать его мнение, понять его отношение и внести ясность в то, что все время маячило между нами, как бы упорно мы это ни скрывали.

Я собрала мужество в кулак.

— Каганетт, вы знаете, какой у нас был изначальный план. Я так понимаю, он срывается. Вот, о чем я спрашиваю, — ровным голосом сказала я.

Амирош немного грустно вздохнул.

— Раз Атамурлан прислал гонца, значит, дело срочное. Возможно, он снова захочет, чтобы я был рядом с ним. Во всяком случае, я пришлю весть сразу же, как разберусь в ситуации. И еще, насчет обещания защищать вас и ваш каганарт. Я попрошу вас остаться здесь, в Кадигаре, пока не придет мое письмо. Думаю, так будет лучше и безопаснее. Я также дам указания своим военачальникам: если ситуация станет критической, они будут защищать ваши земли, как будто они — продолжение моих.

Амирош поклонился и вышел. Говорил он в спешке, и я понимала — задерживать его не стоит. Я снова осталась наедине с собой и своими мыслями: сбитая с толку и опустошенная. Я совершенно не ожидала, что внезапный отъезд каганетта настолько выбьет меня из колеи.

Проводить Амироша вышла вся его семья. Юири выглядела откровенно расстроенной, Марита крепко обняла сына на прощание, Язджемэль же вообще впилась в него своими ручонками и не хотела отпускать.

— Ты говорил, что теперь останешься с нами! — услышала я ее недовольный голос, обращенный к брату.

— Буду, моя прекрасная розочка, обязательно буду. Я скоро вернусь, вот увидишь! — попытался приободрить ее Амирош, пока Марита мягко отстраняла Язджемэль от него.

Каганетт вскочил в седло и умчался, за ним отправился ровный строй из шуинов. Язджемэль всхлипывала, и у меня тоже на глаза накатили слезы. Я пыталась скрыть их, но Юири сочувственно сжала мою руку — она понимала мои чувства лучше меня самой.

***

— Наверное, я тоже вскоре отбуду в свой каганарт, — произнесла я, нарушив молчание за обедом.

— Лучше оставайся! — тут же запротестовала Юири.

— Побудьте с нами еще, каганетта, — мягко обратилась ко мне Марита. — Знаю, Амирош обеспокоен вашей безопасностью из-за последних политических событий. Он хотел, чтобы вы остались здесь, пока беспокойства в Турмалоне не улягутся.

— Кстати, в письме значилось, что Изанат теперь переименован в Арлаон. Красивое название для новой столицы, правда? — попыталась сменить тему Юири.

— Вы очень гостеприимны, спасибо. Но я не хочу навязываться вам. Я и так уже здесь дольше, чем собиралась пробыть. А скоро зима, и мне следует решить кое-какие дела, — покачала я головой. Признаться, где-то в глубине души я хотела, чтобы меня переубедили. Мне с трудом представлялась жизнь без этих открытых, искренних людей, с которыми мне было так легко. И больше всего я боялась услышать: «ну, хорошо, поезжайте».

— Да ты совсем не навязываешься! — даже чересчур громко воскликнула Юири.

— Юири, следи за манерами, дорогая, — сделала ей замечание дэкоретта.

— Мама, но это же правда. Амирош сам велел присматривать за Энореттой, и чтобы она жила у нас, пока он не пришлет письмо!

Невольно я улыбнулась. Так вот как все выглядело на самом деле.

Марита немного смущенно взглянула на меня, пригрозив Юирите пальцем.

— Мы не вправе вас удерживать насильно, и все, о чем прошу вас, еще немного задержаться, — сказала она мне и теперь уже мне стало неудобно возражать.

«Амирошу понадобится порядка десяти дней быстрой езды с постоянной сменой лошадей, чтобы добраться до столицы. И еще около двух недель пройдет, прежде чем он оценит ситуацию и пришлет с гонцами свое письмо. Значит, мне придется задержаться здесь как минимум на месяц, — про себя подсчитала я. — Конечно, в случае необходимости до Айзелана я могу добраться за день-полтора. Это совсем немного по местным меркам. Так что даже если я уеду в начале зимы — ничего страшного не случится. В конце концов, урожай собран, многие работы завершены. В прошлом году в это время я вела дела разве что в Западном, и то больше дергала Курта, который бегал ко мне с отчетами. Пожалуй, я могу позволить себе отдых в более приятной компании».

— Хорошо. Пока дороги еще не перекрыты снегом, мои приближенные могут присылать мне отчеты или сообщить, если будет что-то срочное. И если уж так повелел каганетт, я останусь, — сказала я, испытав неожиданное облегчение.

Все сразу как-то расслабились и повеселели. Несмотря на то, что Амирош уехал, атмосфера снова стала непринужденной.

— Мы привыкли, что он приезжает редко и ненадолго, — со вздохом произнесла Марита. — Когда пошли слухи о том, что Атамурлан собирается перенести столицу, я сперва огорчилась — думала, что сын вообще не будет здесь появляться. Но боги милостивы — он, наоборот, решил приехать и укрепить каганарт, чтобы больше контролировать ситуацию в Турмалоне. Но кто знает, сколько еще времени пройдет, прежде чем все войдет в спокойное русло…

Я встретилась глазами с Язджемэль. Неожиданно девочка улыбнулась мне. Я ответила ей тем же. Мы продолжили трапезу.

После обеда мы с Юири выбрались прогуляться по саду. Погода стояла пасмурная, но дождь еще не начался.

— Я так рада, что ты осталась! — как всегда с обезоруживающей прямотой заявила сестра Амироша.

— Честно сказать, меня разрывали желание остаться и беспокойство за свои земли. Но я рада, что смогу еще побыть здесь, — сказала я, глядя на камешки у себя под ногами.

— Ты и вправду так радеешь за свой каганарт! — воскликнула Юири. — Боюсь, во мне этого нет. Я вообще не люблю что-то вот так планировать, постоянно читать отчеты, беспокоиться, есть ли от земель доход… Поэтому я очень рада, что мама с нами и взяла на себя все эти хлопоты. Хотя обычно вельможи все просто оставляют на управляющих и занимаются своими делами…

— Нет, я так не могу, — улыбнулась я.

— Ты меня восхищаешь! — неожиданно выпалила Юири. — Я поэтому так и радуюсь — ты тут единственный человек, с которым я могу свободно поговорить… обо всем! У меня раньше никогда не было такого друга!

Слова девушки глубоко тронули меня. Я вздохнула — столько переживаний за один день!

— Ты тоже восхищаешь меня, Юири, — призналась я. — Последние годы я общалась только со слугами, выслушивала просьбы да отдавала приказы. Даже самые близкие люди все равно относились ко мне как к госпоже. Я будто жила на необитаемом острове все это время, и только с тобой, с Язджемэль, с вашей матерью я могу говорить на равных. Я же выросла на Земле, где нет такой разницы в сословиях, поэтому, знаешь, я чуть с ума не сошла за это время…

— Вот видишь, как здорово! И здорово, что ты еще погостишь у нас! А там и я к тебе в гости приеду, обязательно! — живо заключила Юири.

И впервые за долгое время мое сердце наполнилось давно позабытым, немного вымученным счастьем.

Глава 5. Лед тронулся

Дни пролетали, подобно ветру. Я словно снова вернулась в беззаботное детство, в ту жизнь, которая так резко оборвалась, когда я попала на Эбери. Марита нас всех укрыла под своим крылом: я стала еще одной ее дочерью, на какое-то время полностью позабыв о роли каганетты, о своем предназначении и обязанностях.

Мы с Юири гуляли по городу до глубокого вечера, смеясь и болтая, будто две закадычные подружки. Я играла в прятки с Язджемэль в саду, радуясь не меньше нее. И грива Шикути развивалась по ветру, когда я гнала его галопом по осенним холмам за стенами Кадигара.

А взгляд мой все чаще устремлялся на восток — вдруг на горизонте появится знакомый силуэт или хотя бы гонец с посланием?

Амироша в каганарте любили. И та теплота, с которой говорили о нем сестры и мать, невольно передалась мне. Я и сама не заметила, как привязалась к нему. Мне сложно было осознать свои чувства: он просто стал частью моей жизни, как и его семья. Иногда это пугало меня, я казалась себе слишком уязвимой перед этими людьми. Но их доброта постепенно растопила мое сердце, и я хотела лишь окончательно уйти от одиночества и раствориться в ощущении тепла и любви.

Все, что мне стало дорого в Кадигаре, было как-то связано с Амирошем, с воспоминаниями о проведенном с ним времени. Я прекрасно отдавала себе отчет, что мало знаю о нем как о человеке: конечно, мы общались, пока каганетт был здесь, но мы оба все еще осторожничали, и пока у меня не было уверенности, что я хорошо его изучила.

Однако чем дольше я оставалась в Кадигаре, тем более невероятные ощущения наполняли мою душу. Я не чувствовала влюбленности, которую питала в свое время к Люкотту. Не видела я в Амироше и объект для обожания или восхищения. Но его образ, сам факт его существования будто заполнили ту огромную пустоту, что разверзлась в моей душе, и я больше не представляла себе жизни без него.

Меня даже радовало, что все эти чувства пришли ко мне в его отсутствие — у меня было время разобраться в себе.

Однажды мы с Юири сидели в так называемой избушке лесничего — это был небольшой деревянный сруб, поставленный в дикой части дворцового парка, которую часто называли не иначе как дворцовым лесом. На город опустился вечер, мы растопили камин и наслаждались напитком, похожим на глинтвейн. Щеки Юири разрумянились, а волосы немного растрепались. Пять минут назад она играла на флейте, которую часто носила за поясом или в седельной сумке, и я полностью погрузилась в прекрасные звуки музыки. Теперь же мы придвинулись вплотную к очагу и пили из больших деревянных кружек терпкий напиток.

— Эноретта, — обратилась ко мне Юири. — Можно спросить тебя кое о чем?

— Конечно, — кивнула я, наслаждаясь теплом, разливающимся по телу.

— Я слышала, что брат не просто так привез тебя сюда. Вернее, пригласил к нам, — неуверенно сказала Юирита.

— Да, он получил приказ императора защищать мой каганарт, а для этого нам надо держаться поближе друг к другу и продумать стратегию, — не желая вдаваться в подробности, я продолжала смотреть на огонь.

— Конечно, я знаю. Но дело не только в этом, правда? Я наблюдала за вами, вернее, за тем, как он себя ведет. Мы видели его нечасто последние годы, но все же… Мне кажется, он к тебе неравнодушен.

Мои брови слегка взметнулись вверх.

— И-и? — неопределенно протянула я.

— Не знаю, — пожала плечами Юири. — Может, я ошибаюсь, но некоторые считают, что вы с ним хотите объединить ваши земли.

— Объединить земли и «он к тебе неравнодушен» — разные вещи. Не путай политику и чувства, — почти поучительно сказала я.

— Но это имеет один и тот же корень! — воскликнула Юири. — Да и я что, не вижу — между вами происходит что-то очень важное для вас обоих.

— Правда, что ли? — попыталась отшутиться я.

— Да! Я уверена, что на самом деле вы влюблены друг в друга! Но ваше положение, вся эта важность, независимость, вся эта политика — вот она и не дает вам открыться друг другу.

Я выпрямилась, поставив кружку на пол рядом с подушкой, на которой сидела.

— Боюсь, Юири, я не влюблена. Я знаю, что такое влюбленность, как знаю и то, как горько прощаться с этим чувством. Увы, я не испытываю к твоему брату ничего подобного, — вздохнула я.

— Неужели кто-то посмел когда-то предать твою любовь? Ты же такая… это просто невозможно!

— Никто не отказывал мне во взаимности, — покачала я головой. — Но так сложились обстоятельства, что человек, который был мне очень дорог, трагически погиб. Из-за тех самых интриг и политики, с которыми ты просишь меня не считаться.

— Какой ужас! — поразилась Юири, зажав ладонью рот. — Так вот почему ты бываешь такая… замкнутая, что ли. Но, Эноретта, я достаточно хорошо знаю Амироша, чтобы понимать — он совершенно искренне добивается твоего расположения. К черту каганарты, вы так здорово смотритесь вместе! Да и, наверное, все были бы рады, если бы вы… мы стали одной семьей!

Я ничего не ответила, только отвела взгляд. Снова пронеслось перед глазами прошлое, всколыхнулись сомнения, страхи. Вспомнилась рука Амироша, помогающая мне выбраться с плота на берег. Насколько он мне приятен? Насколько я вообще способна доверять мужчине, сблизиться с ним?

Я сама себе не доверяла.

— Я действительно боюсь, — призналась я. — Потому что в этом мире мы слишком важные фигуры, и, если что-то случится, еще одной потери я не переживу.

— Эноретта, — Юири коснулась моей руки. — Я знаю, что это сложно. Но не собираешься же ты всю жизнь прожить в одиночестве? Чтобы стать сварливой старухой, жалеющей о потерянном счастье? И чтобы потом твое место занял кто-то другой, посторонний, который может разрушить все, что ты создавала всю свою жизнь?

Я понимала, что Юири права. Заданные ею вопросы давно не давали мне покоя. Так хотелось рассказать ей все! Она ведь знает о Земле, знает, кто я на самом деле. На всем Эбери не сыскать человека, понимающего меня лучше, чем она. И ведь на самом деле, если не считать тринианского прошлого, не существовало никаких преград, чтобы открыться ей!

В этот момент я поняла одну важную вещь, меня будто озарило. Столько лет я страдала от одиночества, от отсутствия родных и друзей, но истинная причина крылась во мне самой! Я сама отгораживалась от окружающих, и не только потому, что была обременена великой миссией или шпионской тайной. Я избегала серьезных отношений, потому что глубоко в душе надеялась, что когда-нибудь смогу уйти. Уйти обратно, на Землю. И не желала привязывать или привязываться к кому-то здесь. Эту идею почти бессознательно заложили в меня еще в Триниане. Цель всей цивилизации тринианцев — найти путь домой. А, значит, жизнь на Эбери стоит воспринимать как какое-то временное местопребывание, как сон, который однажды закончится.

Мне было неведомо, как справлялись и справлялись ли с этим вообще другие земляне, но я с неожиданной ясностью осознала, что все эти годы жила с мыслью — я всегда могу уйти. Тем более, этот шаг был для меня куда более реализуем, чем для всех тринианцев — я раскрыла тайну аномалии, и жрецы Милоа готовы были отправить меня домой.

Так почему же я не ушла? Если не сразу, то хотя бы после того, как передала все сведения в Триниан? Почему не воплотила в жизнь самую заветную мечту восточных Милоа?

Возможно, потому что на самом деле не хотела уходить? Несмотря на опасность положения, пережитые горести и обиды, тайны и интриги текущая жизнь стала для меня ценнее, чем возвращение домой?

Покачиваясь, я встала на ноги и отошла от очага. Открыла деревянную дверь, ощутив прикосновение холодного воздуха, тут же ворвавшегося внутрь.

«Так чего же хочу я сама, для себя лично? — я оглянулась на Юири, наблюдавшую за мной. — Хочу ли я, чтобы мы стали одной семьей? Чтобы мои земли процветали? Чтобы у нас с Амирошем все сложилось, и когда-нибудь нашими объединенными каганартами стали управлять наши дети? По крайней мере, я точно знаю, что уже не смогу отказаться от власти, от каганарта, от его людей. Прошли годы, и Эбери поглотил меня. Так же, как и Мефодия, и многих тринианцев. Когда я приду и расскажу им правду, когда провожу к Порталу, многие ли на самом деле захотят уйти?»

Ответ был для меня очевиден. Генерал Алесандер, глава тринианского правительства Айм, моя отважная подруга Энабел, столько пережившая на Земле — никто из них не поступится теми возможностями, которые несет им жизнь на Эбери. Как и я.

Меня ожидал еще один эмоциональный толчок, как будто сердце на миг сбилось с ритма. Сколько времени я провела, будто проживая чужую жизнь, упуская при этом отведенное мне время!

Хотя, конечно, ничего не упущено. За последние годы мои земли поднялись и расцвели, меня стали узнавать и восхвалять во всех, даже самых отдаленных селениях. Милоа чувствуют себя под моей защитой, хранители успокоились, считая меня своим козырем в случае разлада с императором. Я многое узнала и поняла. А теперь следует идти дальше.

— Нет, я не проживу свою жизнь в одиночестве, — улыбнувшись, сказала я Юири.

— Значит, мой брат может на что-то рассчитывать? — хитро сощурив глаза, спросила та.

— Только если окажется, что его решение основано больше на чувствах, чем на расчете, — твердо ответила я.

Когда прибыл гонец от Амироша, мы с Юири играли в настольную игру. На улице шел дождь, и посланник промок до нитки. Марита распорядилась устроить его в тепле и быстро просмотрела врученные ей свитки.

— Так, это тебе, Юири, это вам, каганетта, а это весточка тебе, Язджемэль, — раздала она долгожданные письма.

Может, со стороны это выглядело и глупо, но, когда в моих руках оказался небольшой свиток, скрепленный печатью Бивир Куров, весь остальной мир перестал существовать. Я поспешно сломала печать и развернула письмо, жадно впившись глазами в аккуратно выведенные немного резким почерком буквы:

Госпожа моя каганетта,

Вчера я прибыл в Арлаон, ставший полноправной столицей империи. Хотя здесь гораздо холоднее, чем было в Куроване, когда я оставил вас, атмосфера в городе весьма оживленная. Признаться, я успел привыкнуть к вашему обществу за те две недели, что вы пробыли у нас. Дела в новой столице требуют моего внимания, но я планирую закончить их к концу этой луны и сразу же отправиться в обратный путь. Надеюсь встретить вас в добром здравии там же, где и покинул.

С уважением, Амирош

Перечитывая письмо, я не могла скрыть улыбку. «Госпожа моя каганетта!» — от этого обращения все внутри меня буквально таяло. Видимо, на Амироша разлука подействовала примерно также, как и на меня: мы продолжали держать дистанцию в общении, но стоило нам расстаться, как все чувства прорвались наружу.

«Неужто он и вправду стал мне так дорог? Или это в его отсутствие я навыдумывала себе невесть что?» — задавалась я вопросами, ответы на которых могла получить, только дождавшись приезда каганетта.

— Он скоро приедет, мама! — радостно заявила Язджемэль, прочитав короткую записку от брата.

— Да, надеюсь, дела его не задержат, и он вскоре вернется, — с задумчивой улыбкой заметила дэкоретта.

— Вы что-то знаете о том, почему его так срочно вызвали в Арлаон? — обратилась я к Марите, невольно смакуя имя новой столицы.

— Амирош редко распространяется о государственных делах, если это не касается каганарта или нашей семьи, — ответила Марита. — Но, очевидно, что в новой столице от его решений многое зависит.

— А значит, он все равно будет уезжать от нас туда, — немного раздраженно заключила Юири.

— Возможно. Но он может оставить основную работу на заместителей, — пожала плечами дэкоретта.

Я же про себя стала считать, сколько времени остается до конца этой луны. Кажется, дней пять. Еще прибавим пару недель на обратный путь — а это значит, что каганетт может вернуться к началу зимы!

Барклай ткнулся мокрым носом в мою руку. Он продолжал быть моим спутником почти на всех прогулках и все также охранял меня ночью, лежа на коврике у кровати.

— Будем ждать, что же еще остается? — тихо сказала я ему, потрепав лохматое ухо.

Но праздному ожиданию неожиданно пришел конец. Через два дня после прибытия гонца от Амироша приехал еще один посланник — на этот раз уже от Лунарта из Айзелана. Мой главнокомандующий писал, что в каганарт прибыли какие-то «гости» из Турмалона. Их имена были мне незнакомы, но Марита поведала, что они принадлежат непосредственно к помощникам дэкора Орлана Бивир Кура, дяди Амироша.

Мне пришлось покинуть уютный Курован, так как я не могла оставить такой визит без внимания. Но в мои планы входило вернуться в Кадигар, как только разберусь с незваными гостями. Если разберусь.

Я волновалась, но Марита заверила меня, что я всегда могу рассчитывать на ее поддержку и послать за помощью. Почему-то я решила оставить Идина с Барклаем в Кадигаре, взяв с собой лишь шуинов во главе с Аяком и Юву. Марита же настояла, чтобы со мной отправилось сопровождение из личной гвардии Бивир Куров. Я не стала отказываться от такой поддержки, интуитивно ища защиты у новых друзей.

Дорога заняла порядка пятнадцати часов с несколькими остановками. Двигались мы на пределе, и я подумала о том, что неплохо было бы открыть заставу с лошадьми где-нибудь на полпути между столицами каганартов.

Прибыв в Айзелан к вечеру, я тут же вызвала к себе всех советников, находившихся в городе.

Лунарт вошел, подтянутый и решительный, как всегда. Его усы показались мне чуть более длинными, чем обычно — давно не подстригался, наверное. За ним сразу же следовала Лиша — одета в простое синее платье, волосы убраны в привычную косу, выражение лица серьезное. Мой спутник Аяк тоже расположился на кресле в углу кабинета — несмотря на выдержку, было видно, что он утомлен. Я не винила его — в конце концов, путь и вправду был нелегким.

Последним явился Цвинт, как всегда с ворохом каких-то бумаг и обеспокоенным, немного бегающим взглядом.

— Где Гритик, Гостав, Остав? — отрывисто спросила я.

— Гритик на острове, каганетта, — ответила Лиша. — Мы решили на всякий случай собрать отряд для твоей охраны. Гостав отбыл к родне под Западным — кто-то там заболел. А Оставу в последнее время нездоровится, и мы решили не тревожить его, с твоего позволения.

— Да, конечно, — кивнула я. Честно сказать, я была рада снова оказаться в привычной для себя обстановке. Все-таки за несколько лет управления каганартом у меня сложился свой образ жизни, и я была рада снова окунуться в обычные дела.

— Итак, кто же такие эти бличетт Мазурт и улуз Ит-Кор? Они говорили, зачем прибыли? — спросила я у своих советников.

Лунарт поднял на меня глаза.

— Эти двое — служащие при Совете, госпожа, иными словами, высокопоставленные чиновники. Кажется, имеют небольшие земельные наделы к юго-западу от Турмалона. Насколько удалось узнать, они с семьями давно живут в столице… простите, бывшей столице. А сюда прибыли по приказу дэкора. Хотят беседовать с вами, но на какую тему — предпочли не распространяться.

— Вероятно, это связано с Милоа, а также с утерей Турмалоном статуса, — предположила Лиша.

— Они похожи на верных псов своего хозяина, вот что я скажу! — возбужденно фыркнул Цвинт. — Мы поселили их в городской гостинице, но они выглядят так, будто хотят что-то вынюхать. Госпожа, вы всегда были очень осмотрительны! Думаю, это качество пригодится и сейчас. От посланников дэкора не стоит ждать ничего хорошего.

— Спасибо, Цвинт, я с этим как-нибудь разберусь, — прервала я секретаря. — В любом случае, сперва надо хорошенько отдохнуть. А завтра я уделю прибывшим господам свое внимание.

Все одобрительно кивнули. Мужчины вскоре покинули кабинет, осталась только Лиша. Мы уселись на диван у низкого столика. Подруга не стала скрывать своего любопытства.

— Как в гостях у Бивир Куров? Все благополучно? — поинтересовалась она.

Я не удержалась от улыбки.

— Мать и сестры Амироша — замечательные люди. Они практически сразу приняли меня в свою семью. К тому же, сам каганетт сейчас отбыл в столицу, его вызвал император. И я планирую вернуться в Кадигар, как только разберусь с нашими непрошеными гостями. Дэкоретта обещала мне защиту, пока ее сын отсутствует.

— Кажется, тебе удалось наладить хорошие отношения с его семьей. Я очень рада, — улыбнулась Лиша. — Хотя я надеялась, что ты останешься в Айзелане. Зима ведь скоро.

— Я решила еще немного погостить у них и постараюсь успеть до того, как дороги заметет. А до этого еще месяц времени, — пожала я плечами. — Но только в случае, если эти прислужники Совета не наворотят своим приездом дел.

— Надеюсь, это всего лишь очередная попытка дэкора Орлана удержать ситуацию под контролем, — вздохнула Лиша. — Ты писала, что Амирош виделся с ним в Турмалоне. Возможно, они обсуждали твое положение, и этот визит — совсем не угроза, а предложение к сотрудничеству?

Я покачала головой.

— Даже не хочу гадать. Каганетт мне ничего об этом не рассказывал. Лучше дождемся завтрашнего дня, и все узнаем.

Мы еще какое-то время обсуждали текущие дела каганарта, а потом разошлись по своим комнатам.

Проснулась я поздно, когда на дворе уже стоял ясный день. Было морозно. Я неспешно встала, вызвала слуг, умылась и оделась. Завтрак приказала подать наверх.

Вместе со служанками поприветствовать меня зашла и Кавда. Я справилась о здоровье Остава, моего незаменимого управляющего. К сожалению, возраст брал свое — он все чаще жаловался на боли в суставах, а тут и вовсе слег. Но Кавда, эта подвижная, несмотря на тучность, женщина с бесконечно добрым сердцем, верила в лучшее. Я велела послать за лекарем для Остава и доложить о результатах обследования.

Для приема турмалонских посланников я выбрала теплое, богато украшенное платье из шерсти и бархата: темно-синее с черной бахромой и золотой вышивкой. В нем я чувствовала себя уютно, а смотрелась весьма представительно.

Кулара со свойственным ей мастерством соорудила изящную прическу из моих длинных волос.

К полудню я спустилась в приемный зал, где уже собрались советники и слуги. С радостным удивлением я увидела рядом с Лишей Альту — одну из девушек-воительниц, с которой мы давно водили дружбу. Вместе с Альтой приехала Сиза, бывшая невеста Цвинта. Кажется, хранители были в курсе визита представителей Совета и подослали своих людей, чтобы проследить за встречей. Я давно заметила, что Милоа и воительницы появляются в Айзелане в двух случаях: когда в столице накаляется обстановка и когда им нужна срочная помощь.

Сами они едва ли осознавали свою роль соглядатаев: воительницы служили хранителям, потому что считали их верховными Учителями Милоа. Несмотря на это, я всегда была рада видеть девушек в своем доме — пусть наблюдают, тем спокойнее будет и хранителям, и мне самой.

Кроме гостей в особняк вернулся Гритик, встретив меня уважительным поклоном, а также Урын, последние недели проведший в Эсхоле по нашим с ним тайным делам.

Баур успел наладить систему передачи сообщений из Турмалона в любой город моего каганарта менее, чем за сутки. Кроме того, узнав, что я решила задержаться в Кадигаре, Урын подсуетился, сумев протянуть еще одну линию передачи сообщений от бывшей столицы империи напрямую в Кадигар. Тот был ближе к Турмалону, чем Айзелан, и послания я получала гораздо быстрее и чаще, чем если бы находилась в своем каганарте. Это была еще одна из причин, по которой я позволила себе погостить в Куроване подольше.

Оправив платье и выпрямившись, я вошла в зал через специальную дверь и уселась на кресло, стоящее посреди зала. Меня сопровождали Аяк, Юва и Ата, ставшие за спинкой трона и пополнившие свиту. В этот момент я снова ощутила себя госпожой, повелительницей этих земель, кровь от крови династии Арланов.

Сначала я для вида рассмотрела несколько вопросов, касающихся текущих дел в каганарте, а затем выслушала Сизу и Альту. Девушки рассказали, что в последнее время многие последователи Милоа из дворян страдали от волнений, начавшихся в Турмалоне: на кареты вельмож совершали нападения, а в их усадьбах даже устраивали поджоги. Судя по всему, дэкор Бивир Кур решил начать травлю на последователей учения.

Новости меня не удивили, но немного расстроили: значит, гневная рука дяди Амироша может дотянуться и до моего каганарта, традиционно ставшего убежищем для Милоа. В голове пронеслась мысль, что стоит поспешить с решением о браке с каганеттом. Страх за земли и людей пересилил внутреннее смущение. Но пока Амирош в отъезде, следует позаботиться о безопасности самостоятельно.

Я приказала Гритику подготовить дополнительные отряды и разработать план патрулирования границ каганарта. А когда снег заметет второстепенные дороги, организовать дежурства на основных торговых путях из Турмалона.

Примерно через полтора часа, отдав необходимые распоряжения, я соизволила пригласить посланников, которые все это время ждали у входа в зал под присмотром двух шуинов и Милта.

Бличетт и улуз держались степенно и напряженно — было заметно, что окружающая обстановка им непривычна.

Бличетт Мазурт оказался худым светловолосым мужчиной среднего роста лет тридцати пяти на вид. У улуза Ит-Кора было более плотное телосложение, темные волосы и пышные усы. Ему можно было дать лет под пятьдесят.

Вельможи низко поклонились и остались стоять в середине зала — примерно в четырех метрах от моего трона. Они строго соблюли весь церемониал.

«Значит, намерения серьезные, и приехали не требовать и угрожать, а договариваться», — в надежде подумала я.

— Поднимитесь, — велела я, надев маску светского безразличия с оттенком высокомерия.

Знатные мужи нерешительно выпрямились, все еще избегая смотреть на меня.

— А теперь рассказывайте, с чем пожаловали в мой каганарт.

Как и ожидалось, начал улуз Ит-Кор. Он снова низко поклонился, выпрямился, на мгновение поднял взгляд, и, вновь опустив его, четким голосом произнес:

— Ваше Превосходительство Эноретта Лика Сэм Ву Ито-Ланская, высокородная кузина нашего великого Императора, мудрая властительница земель Айзеланских, кровь от крови священной династии Арланов! Мы почтенно благодарим Вас за этот прием. Видеть вас в добром здравии — уже великая награда, да ослепит Ваша красота и величественность любого, кто посмеет приблизиться к Вам! Мы, ваши покорные рабы и верные слуги, прибыли из Турмалона, бывшего великой столицей империи и ее главной житницей на протяжении многих столетий. Свое почтение через нас посылает Вам глава Верховного Законодательного Совета Эбериана, дэкор Орлан Сирон Бивир Кур. Он был бы рад лично прибыть к Вам и склониться перед столь яркой звездой династии Арланов, но волнения в Турмалоне и преклонный возраст не позволяют ему совершать столь длительные путешествия. О, прекраснейшая роза Эбериана, позвольте говорить с Вами от его имени, как он велел нам! — и улуз опять низко поклонился.

Хоть я не раз выслушивала церемониальные речи на приемах, эти словоизлияния всегда вызывали во мне раздражение. Я даже немного пожалела, что не приняла господ в своем рабочем кабинете: пускай менее формальной, зато более деловой обстановке.

Но мое положение и придворный этикет обязывали меня восседать на троне и принимать хвалебные речи и низкие поклоны даже высокородных господ. И в создавшейся ситуации это несомненно было на руку мне, а не им.

— Говорите, уважаемые господа! Но помните — превыше всего я ценю краткость и ясность изложения, — ответила я.

Улуз склонился еще ниже, держа при этом спину неизменно прямой. Повисла короткая пауза. Тут бличетт, стоявший до этого немного позади улуза, сделал шаг вперед и произнес:

— Ваше высокородное Превосходительство! Позвольте мне изложить суть дела, приведшего нас, представителей дэкора Бивир Кура и Законодательного Совета Эбериана к Вашей сиятельной персоне.

Дела в империи повернулись таким образом, что наш повелитель, Их императорское Великолепие Атамурлан Арлан Димитор Ито-Лан Стремительный, да святится их имя вечно и даруют им боги долгую жизнь, недавно провозгласили новую столицу, город Арлаон. Совет склоняется перед мудростью и прозорливостью нашего императора, ведь Арлаон действительно богатый и укрепленный город, расположенный на пересечении многих торговых путей, что делает его важным экономическим и политическим центром нашей великой империи.

Мы наслышаны о ваших усилиях в укреплении Айзеланского каганарта. Весь Турмалон восторгается вашей решительностью и реформами, которые Вы провели на своих землях, за несколько лет превратив каганарт в значимый регион Эбериана. Города каганарта быстро растут, повсюду открываются промышленные и торговые предприятия, многие люди, даже жители Турмалона перебираются сюда, чтобы поселиться на ваших землях и приобщиться к вашему великому проекту.

Поэтому, склоняясь перед вашей проницательностью, острым умом и несомненной отвагой, мы прибыли к вам говорить о делах империи, ведь общей нашей целью является, прежде всего, укрепление Эбериана и помощь в управлении им Их Великолепию.

Не тайна то, что, лишив Турмалон статуса столицы, император не только пошатнул вековые традиции, но и подверг империю совсем другой опасности. Многие годы Совет, находясь в Турмалоне, контролировал те силы, которые угрожали императорской власти. Теперь же, без былого влияния и величия город может пасть жертвой врагов Эбериана, много веков подтачивающих власть династии изнутри.

Вы, великолепная и могущественная каганетта, из тех лучезарных светил, что поддерживают процветание империи, находитесь ближе всех к нашему городу, щиту Эбериана, в котором нынче образовалась опасная трещина. И посему мы пришли именно к Вам и готовы броситься в ноги, моля Вас о поддержке и защите.

Признаться, я была весьма удивлена речью бличетта. Он говорил открыто, почти страстно, будто и вправду верил своим словам. Возможно, действительно верил. Улуз, по-прежнему со склоненной головой, молча слушал коллегу. Похоже, они пришли с белым флагом. Но почему именно сейчас, и не кроется ли за этим коварный план дэкора?

— Что за опасность угрожает империи? — спросила я, решив выяснить все наверняка.

Бличетт Мазурт мимолетным взглядом обвел мою свиту, и негромко промолвил:

— Милоа, повелительница. Я ни в коем случае не имею в виду тех монахов-отшельников, что во множестве живут на ваших землях. Увы, под личиной Милоа скрывается куда более подлый и опасный враг, который лишь притворяется святым.

Я почувствовала, как невольно напряглись мои слуги. Конечно, большинство из них не были последователями учения. Но хранители через своих верных людей: учеников, ловцов и воителей давно довлели над умами жителей моего каганарта. Будто скрытые за кулисами кукловоды, они стояли за нашими спинами, пытаясь каждого сделать своей марионеткой. Несомненно, ослабление Турмалона было им выгодно. Но они не меньше Совета пострадали от переноса столицы и окончательного удаления императора от Западных гор. Постепенно все органы управления переместятся в Арлаон, а казну Атамурлан уже приказал переправить. Скорее всего, со временем там также будет созван новый Законодательный Совет, и это станет еще одним ударом как для хранителей, так и для турмалонских старожилов.

В то же время я оказывалась привязана к своим землям, а они, в свою очередь, были в опасной близости и от Турмалона, и от центрального круга Милоа. На самом деле именно наши с Амирошем каганарты были тем щитом, который оберегал императора от двух опостылевших ему группировок, и именно мне и каганетту предстояло иметь с ними дело.

Атамурлан, кажется, нас всех переиграл. Но таким и должен быть правитель, если желает сохранить власть.

Глупо было бы ссориться сейчас с любой из сторон, поэтому я решила притвориться, что слова посланников меня действительно заинтересовали.

— Угроза от Милоа? Несомненно, среди Милоа есть влиятельные особы, но разве могут они противостоять Законодательному Совету Эбериана? — спросила я.

Тут снова заговорил улуз Ит-Кор:

— Блистательная каганетта, справедливая и великодушная правительница Айзелана, с превеликим сожалением, среди Милоа есть те, кто использует учение со злым умыслом. Прикрываясь священными заветами, они затуманивают разум людей и вместо света несут тьму, делая руками других ужасные вещи. Всем известно, что вы — главная хранительница милойских последователей, поэтому мы и приехали к вам. Только такая мудрая госпожа, как вы, способна отличить правду ото лжи и помочь очистить общество Милоа от скверны, пустившей в него глубокие корни.

«Надо же, как повернули! — почти восхищенно подумала я. — А ведь по сути они недалеки от истины. Пока воительницы или ученики, подобные Лише, искренне следуют священным заветам, у хранителей рыльце давно в пушку».

У меня не было причин злиться или отказывать господам.

— И чем же я могу помочь Совету? Неужто вы хотите и меня втянуть в этот конфликт? — спросила я.

— Что вы, госпожа! — воскликнул улуз. — Никто не посмел бы предлагать вам подобное. Совет только нижайше просит Вас, о великолепная каганетта, рассмотреть наши условия о сотрудничестве. Одно лишь это уже может помочь сохранить величие Турмалона и избежать многих бед, — ответил улуз Ит-Кор, снова низко кланяясь.

Я невольно сжала челюсти. Значит, Орлан Бивир Кур хочет подкупить меня? Не получилось взять угрозами и подослать соглядатаев, так начал стелить мягко. Но как он мог надеяться, что я пойду на сближение с ним после того, что он сделал? С другой стороны, он же не знает, что именно я была той Самуэлой Ли, которую он допрашивал. И причиной смерти Люкотта до сих пор считается уличное нападение, так что в глазах дэкора у каганетты нет причин ненавидеть Совет.

Я взглянула на склонивших голову чиновников. Кажется, эти двое и вправду верят в то, что говорят. И разумнее всего продолжить играть в их игру.

— Мы услышали вас, — произнесла я, поняв, что мне требуется собраться с мыслями. — И мы готовы ознакомиться с условиями. Но позже. Ожидайте приглашения, посланники.

Я поднялась, невольно вздрогнув, когда бличетт и улуз упали на колени.

Выйдя из зала и оставив позади слуг, я направилась в кабинет. Мне нужна была передышка в месте, где мои мысли упорядочивались, и я могла настроиться на рабочий лад.

Закрыв за собой дверь и сев за стол, я глубоко задумалась. Визит посланников, рассказ Сизы и Альты, те вести, что я получала с гонцами от доверенных лиц Турмалона — все говорило о том, что обстановка накаляется, и мне нельзя оставаться в стороне.

Здесь нет места личным переживаниям, нет места моему гореванию по Люкотту или симпатии к Амирошу. О, Единый Ву! Кажется, я и вправду порядком расклеилась в гостях у Бивир Куров! Столь привычное состояние сосредоточенности, мысленного напряжения и отторжения всяких эмоций — как же давно я не впадала в него! Но слишком долгое отчуждение приводит к отмиранию чувств, черствости по отношению к себе, а порой и к другим. Как же сочетать в себе голос разума и зов сердца, роль хладнокровной каганетты и живого, чувствующего человека, не лишенного слабостей?

Нет, я думаю совсем не о том. Надо понять, как быть с этими посланниками и их предложением, какой ответ им дать.

Я обхватила руками голову. Надо рассуждать здраво. Все эти годы я умудрялась лавировать между тремя сторонами: Атамурланом, Милоа и турмалонским Советом.

Первый наделил меня властью, поэтому его я опасалась меньше всего.

Вторые считали Айзелан безопасной зоной, а меня — запасным вариантом благодаря достигнутым между нами договоренностям. И последние годы убедили меня, что хранители не являются агрессивной силой, они всегда действуют постепенно и исподтишка, отчего человек, будь он их инструментом или жертвой, совсем не чувствует угрозы.

Наконец, третья группировка, которую я про себя называла то приспешниками дэкора Орлана, то столичными интриганами. С ними отношения не заладились сразу, но, если быть беспристрастной, они ведь всего лишь стараются сохранить статус-кво. Уберечь свою власть, которая, по сути, уравновешивает власть Милоа.

Император, как король на шахматной доске, всегда был ключевой, но малоподвижной фигурой. И равновесие сохранялось, пока влияние имели как хранители, так и высокородные эберианцы, входящие в Совет. Но последние два императора нарушили устоявшиеся каноны: постоянные перемещения по территории империи вкупе с вводимыми реформами сделали Сурбана, а потом и Атамурлана почти неуязвимыми. И сейчас из-за нового порядка больше всего страдает именно Совет.

К тому же, даже если бы я обожала Атамурлана и слепо следовала всем его приказам, он находится далеко, а мои земли всегда будут располагаться рядом с Западными горами и Турмалоном. И раз судьба распорядилась именно так, стоит наладить связь с обоими соседями. Сумел же Амирош стать хранителем, сыскав доверие Милоа, одновременно оставаясь в хороших отношениях с дядей.

Я выпрямилась и вздохнула. Предложение главы Совета, несомненно, стоит рассмотреть. Надо дать шанс ослабленной стороне хоть немного укрепить позиции. Да и, вероятно, объединение моего каганарта с Курованом тоже снизит напряжение. А когда новый состав Совета закрепится в Арлаоне, Турмалон станет просто крупным экономическим и культурным центром, и нам с Амирошем останется присматривать разве что за Милоа.

Хотя, если я намерена вернуться в Триниан и предложить землянам переместиться к Порталу, ни о каком равновесии не будет и речи. Но это уже мой ход. Ход конем.

В любом случае, я не собиралась идти на поводу ни у одной из сторон. Приняв решение, я взяла лист бумаги. Разделив его на три колонки, я изложила все свои мысли, упорядочив достоинства и недостатки каждой из групп влияния, стараясь избегать пристрастных суждений.

Потом подумала, и добавила четвертую колонку — Триниан. Интересно, как изменится расстановка сил, если ввести восточных Милоа в игру?

Подумав еще немного, на отдельном листе я накидала список условий, на которые могла бы согласиться, если бы Совет решил мне их предложить. В основном они касались снижения торговых пошлин, возможности купцам и ремесленникам каганарта не платить налоги, работая в бывшей столице, а также более высоких цен на оружие, производимое в Западном, которое в основном сбывалось именно в Турмалоне.

Думая о выгодах для каганарта, я невольно перешла к решению насущных проблем: на столе скопилась приличная стопка документов. Обедать не хотелось, и я работала до вечера, пока от сидения за столом не начала болеть спина. Несколько раз ко мне заглядывали и пропадали за дверью советники: то Лиша, то Гритик, то Лунарт.

Видимо, ничего срочного, раз они решили меня не беспокоить.

Когда солнце начало клониться к закату, я приказала накрыть на стол у себя в покоях и вышла на террасу. Мне отчаянно не хватало Барка, и я задумалась о том, как живется ему с Идином в Кадигаре?

Мои мысли вернулись к Амирошу, и я поразилась душевному теплу, наполнившему сердце при воспоминании о нем. Окунувшись в прежнюю деловую атмосферу, я не сразу поняла, насколько ценным стало для меня одно лишь осознание факта, что в моей жизни появилось что-то еще кроме забот о каганарте. Семья и… близкий человек. Пожалуй, я могла бы назвать каганетта таковым. Но была ли я влюблена? Если да, то это совсем не те будоражащие сердце чувства, что были раньше…

Я думала задержать гостей до завтрашнего дня и выслушать их предложения с утра на свежую голову. Но, размышляя о ситуации за ужином, решила поступить иначе и не откладывать решение вопроса на следующий день.

Я приказала послать за бличеттом и улузом и встретила их в кабинете для гостей на первом этаже. Я сидела за массивным столом, одетая в подбитую мехом кожаную куртку, и, наверное, более чем когда-либо походила на дикарку.

Вельможи зашли в кабинет и замерли, не решаясь сесть в предложенные им кресла. Я махнула рукой — хотят стоять, пусть стоят.

— Мы обдумали предложение верховного советника и готовы выслушать условия, — сказала я, глядя на опущенные лики вельмож. — Однако не стоит усердствовать сейчас в своих речах, господа. Пусть высокочтимый дэкор Орлан Бивир Кур пришлет нам письмо с подробнейшим изложением условий сотрудничества, и тогда, дополнив и исправив его по своему усмотрению, мы, возможно, соизволим поддержать Турмалон.

И пусть поторопится — ближайшие несколько недель мы планируем пробыть в столице Курована, славном городе Кадигаре. Пусть гонец привезет документы туда.

Бличетт и улуз низко поклонились и поспешили выйти. Обстановка небольшого кабинета явно выбила их из колеи. Вот пусть и расскажут своему хозяину, какова из себя каганетта.

Инициатива снова была в моих руках, и я чувствовала, что ход сделан верный.

Не успела я выдохнуть после приема вельмож, как в кабинет заглянула Альта. Я предложила ей сесть, и сама удовлетворенно развалилась на рабочем кресле.

Энергичная и прямолинейная, как и всегда, воительница тут же начала передавать приветы от своих сестер: Вимы и Иллии, теперь уже в неформальной обстановке. Я ожидала, что она начнет выспрашивать мое мнение по поводу визита посланников или возмущаться их словам о Милоа, но у Альты на уме явно было что-то другое. Я сразу смекнула, что она приехала не просто так и весь день ждала, чтобы поделиться со мной наедине чем-то действительно важным.

После трагической смерти Кинтины воительницы в составе еще одного отряда выполняли поручения Милоа. По крайней мере, они так считали, хотя на деле часто приказы по-прежнему исходили от Атамурлана: он передавал их Амирошу или дэкору Куртиху, а те, будучи хранителями, давали задания тайному женскому Ордену. Воительницы не подозревали, что, следуя учению Милоа, продолжают служить императору, от которого отреклись.

Я не вмешивалась: если хранители позволяют Атамурлану прикрываться их именем, чтобы осуществлять какие-то тайные планы, лучше не забивать головы девушек сомнениями. Кто знает, может, и смерть Кинтины не была напрямую виной Атамурлана? С годами я хорошо изучила психологию окружающих меня людей. Даже самые умные из них зачастую верили в нелепые для меня вещи или делали выводы, основываясь на своих убеждениях, а не на фактах. Милоа это касалось вдвойне — многие последователи тайно гордились своей избранностью, а их преданность верховным Учителям или жрецам, как часто называли в народе хранителей, делала из них слепых фанатиков. Самым мудрым решением в создавшейся ситуации было не мешать им жить своей жизнью и мягко направлять в нужную сторону, если требовалось. Может, именно поэтому воительницы прониклись ко мне теплотой, чувствуя мою лояльность и сильную руку госпожи, принадлежащей священной династии.

Альта увлеченно рассказывала мне о последних месяцах их с сестрами службы. Она поведала, что помимо официально изложенного на приеме перед визитом вельмож, воительницы активно помогали последователям Милоа из дворян, живущих в Турмалоне, укрыться от агрессии подначиваемых Советом группировок, уверенных, что именно из-за происков Милоа город лишился статуса столицы. А недавно воительницы сопровождали несколько семей, чтущих учение, в Арлаон, так как Учителя хотят, чтобы в городе поселилось как можно больше последователей Милоа.

— Альта, кажется, ты что-то недоговариваешь! — найдя паузу в эмоциональной речи воительницы, вставила я. — На путь до Арлаона и обратно у вас бы ушло порядка пяти недель, а я знаю, что вы не покидали регион последние месяцы.

— О, именно об этом я и приехала рассказать! — с горящими глазами воскликнула Альта. — Вы же знаете, мы передовой отряд, посвященный в самые важные тайны Ордена. И недавно мы стали свидетелями настоящего чуда! Представляете, каганетта, верховным учителям удалось кое-что сделать, — Альта, снизив тон, наклонилась ко мне. — Они настроили Портал для переноса людей на расстоянии! Не из мира в мир, а прямо по Эбери! Правда, направление пока что только одно — с запада на восток. И выбрасывает бедолаг на сотню переходов восточнее Арлаона — но все же меньше, чем отсюда ехать до столицы. То есть, представляете — как удобно? Одна минута — и ты уже на другой стороне империи!

— Это большое достижение и наверняка большая тайна, — сказала я, скрыв свое удивление. Не прошло и нескольких месяцев, как Зигай рассказал мне о своих разработках, а теперь они уже телепортируют целые семьи? Уму непостижимо!

— Каганетта, верховные учителя сами попросили рассказать вам. Разумеется, по большому секрету, — все так же шепотом продолжила воительница.

— А это не опасно? — поинтересовалась я, все еще с недоверием относясь к столь поспешному «вводу технологии в эксплуатацию».

— О, нет, мы все тщательно проверили! — тут же ответила Альта. — Да, каганетта, нас привлекли к этим… опытам, еще когда все только начиналось. Сначала переносили предметы и тела убитых в горах зверей, потом — живых помеченных зверей. Часть моих сестер из Ордена находились к востоку от Арлаона. Они следили за всполохами в небе, которые обычно появляются над местом, куда перенесся предмет или животное. Им пришлось сначала нелегко. Порой узнавали у местного населения, что произошло нечто необычное, и направлялись в то место. Но постепенно работу Портала наладили, и теперь место переноса можно рассчитать буквально до радиуса в две-три мили. Ну и одна из сестер первая отважилась сама испытать на себе перенос. Все закончилось удачно, поэтому буквально месяц назад Учителя решили переправить целый отряд, а перед моим отъездом — успешно перенесли две семьи, которым надо было как можно скорее оказаться в Арлаоне. Жаль, я пока видела перенос только с этой стороны. Надо будет обязательно попросить перенести нас на базу, чтобы посмотреть оттуда…

— Куда?

— Ну, на базу — секретное место, где останавливается волна. Когда сумели обозначить участок, куда переносятся люди, его огородили, и сестры, которые были там с самого начала или перенеслись во время первых опытов, устроили небольшой лагерь, чтобы удобнее было нести службу. Оттуда даже успели проложить путь напрямую в Арлаон.

«Вот тебе и первые секретные военные базы», — подумала я.

А чего удивляться? Секретную лабораторию я уже видела, осталось только построить пару бомбоубежищ. И, как иронично бы это не звучало, но если хранители, якобы стремящиеся с осторожностью вводить новые технологии в этот мир, отважились на телепортацию целых семей, то и до оружия массового поражения может быть недалеко…

— И нет риска, что переносимые попадут, например, на крону дерева или на крышу дома? — решила прояснить я подробности.

Альта пожала плечами.

— Каганетта, я не знаю, как это работает. Для всех это настоящее чудо, благословение, ниспосланное Учителям за то добро, которое они приносят на нашу землю. Но теперь я спокойна за нас всех. Если император развяжет войну или начнет угнетать людей в каком-то регионе, Милоа разом перенесут туда нас или других людей, чтобы установить справедливость и мир!

«То есть Кристаллы станут еще одним способом контролировать действия Императора», — про себя заключила я. Это следовало обдумать. Наверняка Атамурлан уже знает об этой технологии, может, сам и попросил поскорее перенести те семьи из Турмалона — у него в бывшей столице были свои люди, которые теперь могут быть важнее в Арлаоне. Конечно, все это сделано руками Амироша или дэкора Куртиха.

— И пока есть только один маршрут переноса? — поинтересовалась я.

— Премудрый учитель Зигай Пур говорит, что можно создавать и другие маршруты. Но лучше остановиться на нескольких, так как это связано с большим риском и затратами. Это как тайные заставы для смены лошадей, только гораздо дороже — в каждом пункте назначения придется строить базу и огораживать довольно большую территорию. Ну, чтобы избежать непредвиденных ситуаций и простой люд не пугать, — охотно поведала Альта.

— А почему учителя Милоа так хотели, чтобы я знала об этом открытии? — обратилась я к ней.

Воительница пожала плечами.

— Вы же наш соратник и друг, каганетта. Это не моего ума дела, но Учителя ведь во многом на вас рассчитывают. Вы как щит между Милоа и императором, благодаря вам эти земли стали нашей безопасной гаванью.

Я покачала головой. Как просто все выходило в ее понимании.

— Интересно, знает ли об этом открытии император? — как бы невзначай спросила я.

Альта чуть заметно поморщилась.

— Увы, каганетта, у него тоже полно своих глаз и ушей. Если не знает, то очень скоро узнает, и наверняка еще и воспользуется. А Учителя из почтения к нему позволят…

Тут уже я едва не поморщилась. Иногда эта святая вера воительниц в Учителей Милоа и их непогрешимость доводила до белого каления. Хорошо хоть Лиша, будучи ученицей отшельников и меньше ведая о большой политике, не проявляла подобного фанатизма. Каждый день слушать восхваления людей, которые этого не заслуживают, я бы не выдержала.

И все же после услышанного мне отчаянно захотелось как можно скорее перенестись, в идеале телепортироваться в центральный милойский круг, чтобы узнать у Зигая Пура, что подвигло его не только рассказать о своих ранее тайных разработках, но еще и начать использовать их в таком масштабе?

Ну и денек… Не зря говорят: то густо, то пусто.

— А зачем с тобой приехала Сиза? — сменила тему я, чтобы хоть как-то отвлечься. — Они же с Цвинтом разошлись?

— Да, между ними бушуют бури, и все-таки, мне кажется, она скучает по нему. Иначе бы не напрашивалась так со мной, — усмехнувшись, сказала Альта. Я не знала, стоит ли полностью верить ее словам. Сиза много лет была на побегушках у хранителей, через Цвинта узнавая о многих решениях, принимаемых градоправителем Западного и главами купеческих семей. Но как только я поставила управлять городом своего человека и заключила с хранителями сделку, потребность вынюхивать информацию через Цвинта отпала, и обрученные разбежались. Может ли быть, что чувства между ними не остыли? Не все же поступки людей следует списывать на интриги…

День выдался настолько насыщенным, что, несмотря на бурю мыслей в голове, заснула я почти мгновенно. И снова пожалела, что рядом нет Барклая, моего большого пушистого пса, одним своим присутствием дарящего тепло и чувство безопасности.

Альта с Сизой уехали на рассвете, я же планировала задержаться в Айзелане еще на пару дней, а потом отбыть в Кадигар. Визит посланников из Турмалона и вести об успешных опытах Зигая и таком открытом применении новой технологии меня сильно встревожили.

«Надеюсь, дэкор Орлан пришлет мне в Кадигар разумные условия сделки. Которые я, к тому же, смогу обсудить с дэкореттой, а то и с Амирошем, если сочту нужным. Это действительно удачный ход с моей стороны. Куда сложнее дела обстоят с хранителями… Если Милоа и дальше продолжат работу с Кристаллами по переносу людей по Эбери, то они наверняка рано или поздно пошлют отряд прямо в сердце Триниана. Наверняка это сразу будет военно-разведывательная операция… А раз так, то цивилизация восточных Милоа находится в опасности. Мне необходимо связаться с ними. Возможно, даже стоит использовать хранителей в своих целях. Проявить достаточный интерес к экспериментам Зигая Пура и убедить его перенести меня на базу к востоку от Арлаона. Оттуда я доберусь до гор за пару-тройку недель. Может, стоило отправить Зигаю письмо с Альтой? Начинается зима, сообщение между многими городами на несколько месяцев остановится, да и до центрального круга Милоа будет не добраться. И почему хорошая мысль всегда «приходит опосля»?

Эти мысли не оставляли меня в течение всего времени, пока я, наконец, не решила уехать. Амирош уже должен быть на пути в Кадигар, а уж он-то наверняка больше знает об опытах и планах хранителей, чем восторженная Альта. Так что, если уж и начать собирать информацию, то именно с него. А весной напроситься испытать новую технологию на себе, якобы чтобы нанести визит императору и посмотреть Арлаон, но на деле предупредить Триниан.

Я бродила по комнате, рассеянно перебирая вещи, которые потом велела упаковать в дорогу. Когда Амирош пригласил меня в свой каганарт, я отправилась налегке. Теперь же у меня была возможность не только взять все необходимое, но и выбрать подарки для дэкоретты и ее дочерей, так тепло принявших меня.

Солнце было уже в зените, когда я выехала из Айзелана. Несмотря на неожиданный визит посланников из Турмалона и обескураживающие новости от Альты, настроение оставалось приподнятым, а душу не покидало приятное волнение. Я предвкушала возвращение в Курован, а, быть может, и встречу с Амирошем.

Несмотря на желание поскорее добраться до Кадигара, в этот раз на дорогу ушло куда больше времени. В Курован я прибыла только на рассвете следующего дня, и до вечера ехала к столице каганарта. Погода ухудшалась — листья почти облетели, холодный ветер заставлял невольно замедлять лошадь и зарываться глубже в меховой воротник. Я приехала уставшая, замерзшая и со странным беспокойством в душе.

Меня встречала вся женская часть семьи Бивир Куров. Марита, Юири и даже стеснительная Язджемэль по очереди обняли меня и устроили настоящий праздничный ужин в честь моего возвращения. Я снова окунулась в поток семейного уюта и ласки, и мое сердце болезненно сжалось. Прошло всего около недели, как я покинула их, а уже успела так соскучиться!

Мы весело болтали весь вечер, я рассказала о предложении посланников и делах в каганарте, пока что умолчав о достижениях милойских жрецов. На эту тему если и стоило говорить, то наедине с дэкореттой и после хорошего отдыха.

Не удержавшись, в тот же вечер я вручила привезенные подарки: богатые меховые накидки, зеркало для Мариты в тяжелой оправе ручной работы златокожих, новую сбрую для лошади и набор кистей и красок для Юири, а Язджемэль — нотную книгу и бисер для вышивания.

— Какая красота! Мне никто никогда не дарил таких замечательных подарков! — восклицала Юири. — Хотя нет, дарили, только не так… Совсем не так, когда получаешь их от тебя!

Все так искренне восхищались и еще по несколько раз заключали меня в свои объятия, что мне показалось, будто упала еще одна стена, невольно выстроенная мною вокруг собственного сердца.

А в своих мыслях я ждала прибытия Амироша…

Глава 6. Долгожданный

Амирош приехал спустя две недели. Так случилось, что я первая узнала о его прибытии. После возвращения из Айзелана у меня появилось больше дел и еще больше пищи для размышлений. Хотя я по-прежнему много времени проводила с Юири и Маритой, у меня начало входить в привычку отлучаться на уединенные прогулки по окрестностям Кадигара в компании Барка и молчаливого Идина.

В моей душе будто все вставало на свои места. Я последовательно разбиралась в своих чувствах, в том числе страхе перед бременем власти. Я осознала, что все эти годы так много работала не только потому что выполняла долг перед императором, которому формально служила, или пытаясь улучшить жизнь людей, но и потому что боялась оказаться слабой и несостоятельной правительницей, подвергнуться критике или насмешкам тех же аристократов Турмалона, которых одновременно презирала всей душой. Я боялась неудачи, боялась проиграть. И настал момент разобраться с восприятием собственных роли и поведения.

Что бы я ни совершила, будучи каганеттой — все будет только во благо, и из двух зол я всегда выберу меньшее. И те неприятные ситуации, через которые приходится проходить каждому человеку, наделенному властью, я буду переносить с гордо поднятой головой. Никто не дождется от меня сомнений и слабости, но я больше не буду игнорировать свои тревоги и терзания. Наоборот, я постараюсь делиться ими: с Лишей, Юири или Маритой, а может и с Амирошем. И пусть они знают, чем отягощена моя душа, чувствуют мое доверие и свою востребованность.

Я позволяла себе быть слабой, совершать и принимать ошибки, не чувствуя, что я кого-то подвела или из-за моих решений кто-то пострадал. Мне необходимо было избавиться от чувства вины, которое давно жило в душе вместе с вечным напряжением и страхом попасть впросак, совершить какую-нибудь глупость и уронить себя в глазах окружающих.

Власть, оказывается, требует стольких формальностей! Но одновременно она дает тебе право поступиться многими правилами, вопрос лишь в том, отважишься ты на это или нет. И речь не про нарушение закона, а именно про внутреннюю свободу. Свободу, которой я себя лишила, выстроив высокие стены обязательств и ответственности за других. Еще немного, и из крепости они бы превратились в темницу, поэтому я была благодарна судьбе, что та свела меня с семьей Амироша. Эти люди спасли меня от самой себя.

Помимо размышлений об обретении душевного покоя, во время своих вылазок я активно строила планы на грядущую весну и думала о том, как с большим толком провести суровую зиму.

Неделю назад пошел первый снег, но растаял, едва коснувшись земли. Через несколько дней ветер окончательно стих, движение облаков значительно замедлилось, а с ним уменьшились и осадки. Мир будто застыл, готовый погрузиться в глубокий зимний сон.

В этих краях встречались вечнозеленые деревья, они покрывали несколько холмов близ Кадигара. Я любила совершать конные прогулки под их сенью, вдыхая напитанный хвоей воздух и прячась под пушистыми кронами от хмурого неба.

В один из дней, покинув тихую гавань хвойного леса, я подставила лицо морозному ветерку и направила Шикути на пологий холм, откуда обычно поворачивала к городу.

«В конце концов, — размышляла я, — даже если я, используя свои полномочия каганетты, сделаю что-то не так, даже если во имя благих побуждений причиню кому-то вред, даже если вновь буду терпеть потери и ужас одиночества — моя жизнь все так же будет находиться в руках высших сил. Не знаю уж, назвать ли их Богом, Вселенским Разумом, Единым Ву или даже магической энергией Кристаллов, но эта сила привела меня в Триниан, а оттуда — прямиком к императору, который провозгласил меня каганеттой и назначил управлять этими землями. И если мне и дано понять, какова конечная цель этой цепочки событий, то только следуя своим изначальным принципам, полагаясь на внутренние весы своей совести и слушая шестое чувство. Сейчас это чувство велит мне искать дружбу и исцелять душу, чтобы отбросить страх и посмотреть в лицо своей судьбе».

Я спустилась с холма и ослабила поводья, позволив Шикути самому идти по хорошо протоптанной дороге, которая уходила в низину и там виляла между оврагов и иссохших болот. Где-то очень далеко, сквозь голые ветки леса, слышался шум Ведьминого водопада.

Может, из-за него я расслышала стук копыт, лишь когда всадники выехали из-за поворота. Я тут же узнала Амироша, который ехал впереди отряда и, встретившись с ним взглядом, уже не смогла отвести глаз. Мне вдруг стало обидно, что мы оба сидим в седле и не можем кинуться друг к другу в объятия.

— Каганетта, приветствую! — воскликнул он. Пусть это прозвучало несколько официально, в его улыбке, в его глазах сквозило чувство искренней радости. — Вы здесь всего лишь в сопровождении одного слуги? И как моя мать отпустила вас практически одну! — пытаясь придать своему лицу выражение строгости, продолжил Амирош.

— И я вас приветствую, каганетт! — не в силах сдержать улыбку, ответила я. — Рада вашему приезду, вся семья очень ждала вашего прибытия… И не смейте выговаривать дэкоретте — это я настояла на прогулках в одиночестве. Мне так лучше думается.

— Хотя я всегда считал свои земли довольно безопасными, вам все же не следует так легкомысленно относиться к таким поездкам, — поравнявшись с Шикути, каганетт почти вплотную приблизился ко мне. Тепло, исходящее от его тела, неожиданно вызвало мурашки на коже. Я решила, что порядком замерзла после долгой прогулки.

— Безопасность… мой опыт показывает, что это весьма относительное понятие. И стоит ли так печься о физической безопасности, когда самые страшные раны всегда наносятся острым словом? — запахнув плащ, покачала я головой.

Каганетт удивленно посмотрел на меня.

— Конечно, слова могут ранить, госпожа. Но все же ваша физическая сохранность не менее важна. Поэтому с этих пор, пожалуйста, всегда гуляйте с более внушительным сопровождением.

— Разве что с вашим, — неожиданно сказала я, не удержавшись от игривого взгляда в сторону Амироша. И пришпорила Шикути, стремясь увеличить расстояние между нами.

Каганетт, конечно же, не остался в долгу. И вот мы уже мчались наперегонки, подзадоривая друг друга.

Когда из-за деревьев показались стены города, я придержала коня. Со стороны ситуация могла показаться довольно романтичной: мы скакали наперегонки после долгой разлуки… Но на деле я пыталась обозначить дистанцию, причем скорее для себя, чем для Амироша. В моей душе не было покоя, хотя сердце и колотилось от затаенной радости.

Амирош если и уступал мне в гонке, то разве что на полшага.

— Признаюсь, после многих дней в седле мне не терпится уже спуститься на землю, — сказал он, когда мы подъезжали к воротам Кадигара.

— Что же, благодаря нашей маленькой забаве последний отрезок пути вы преодолели очень быстро, — улыбнулась я.

— Честно говоря, я не рассчитывал на скачку, каганетта. На самом деле, я хотел поговорить с вами, — серьезно произнес Амирош.

— Вот так сразу? Вы даже не поприветствуете мать и сестер? — удивилась я.

— Некоторые произошедшие события требуют неотложного обсуждения. В пути сюда мне пришло письмо от матушки, она рассказывала, что вы ездили в Айзелан. Если бы вы и сейчас были в своем каганарте, я бы незамедлительно направился туда.

— Что-то произошло? — напряглась я.

— Ничего плохого не случилось, не переживайте. Но мне хотелось бы обсудить с вами некоторые дела.

Я кивнула.

— Хорошо, давайте поговорим — можем пройтись по парку, а лошадей пусть отведут в конюшни, — кивнула я в сторону догнавших нас шуинов.

— Пожалуй, соглашусь, — кратко кивнул Бивир Кур, тут же спрыгивая на землю.

«Да уж, дорога и вправду порядком его измотала», — подумала про себя я.

Через пару минут мы уже направлялись к лесной части дворцового парка, где я так часто гуляла с Юири.

— Итак, что же вы хотели обсудить со мной? — сразу перешла к делу я.

— Прежде всего, визит в ваш каганарт представителей Совета. Мне жаль, что я не посвятил вас в эти дела заранее, ведь не секрет, что я состою в переписке с дядей…

— Об этом можете не волноваться, — не без самодовольства сказала я. — Посланники были настроены более чем миролюбиво, поэтому я в целом одобрила идею сотрудничества, а бумаги с изложением условий, предлагаемых Советом, велела привезти в Кадигар.

— То есть вы даже не поинтересовались, что конкретно предлагает вам Орлан Бивир Кур? — удивился Амирош.

Я пожала плечами.

— Каганетт, если ваш дядя хочет сотрудничать со мной, то ему придется делать это на моих условиях. От Кадигара до Турмалона совсем недалеко, и я сочла, что будет лучше ознакомиться с письменным предложением и посоветоваться с вами и дэкореттой, чем давать ответ сразу после словоизлияний послов.

— Разумно, — отметил Амирош. — Признаться, я восхищен вашим здравомыслием, ведь вы ясно дали понять свою позицию.

— Мои чувства не изменились, каганетт, — уверенно заявила я. — Однако я прекрасно понимаю, что лишение Турмалона статуса столицы сильно ослабило положение Совета в целом и вашего дяди — в частности. А, значит, у хранителей позиции в чем-то укрепились. Не знаю, осознаете вы или нет, но от наших решений зависит удержание равновесия между правящими группировками этого мира. И мне совершенно не хочется, чтобы из-за моей обиды или ненависти в Эбериане разразилась гражданская война или что похуже.

— У вас удивительное чутье, каганетта, и это не еще один комплимент, поверьте. Однако, боюсь, все наши усилия по удержанию так называемого равновесия не стоят и выеденного яйца… — покачал головой каганетт.

— Потому что хранители стали при помощи Кристаллов телепортировать людей по территории Эбериана? — с усмешкой предположила я.

Амирош улыбнулся.

— Кажется, меня опередили. Но раз вы все знаете, я опущу длительное пояснение и перейду к сути. Сейчас имеется только одна точка, в которую возможен перенос людей из центрального милойского круга. Вокруг нее уже выросли охраняемые укрепления, которые хранители называют базой. И Атамурлан планирует взять ее под контроль.

Я задумчиво кивнула.

— Это ожидаемо. Только вот, судя по тому, что мне удалось узнать, точки переноса могут меняться. И таких мест наверняка скоро станет несколько.

— Возможно, но не без нашего ведома, — Амирош кинул на меня немного лукавый взгляд.

— Вы настолько доверяете хранителям, управляющим Порталом, что уверены в том, что они ничего от вас не скроют? — спросила я, не разделяя его уверенности.

— Не забывайте, каганетта, я и сам — хранитель. Атамурлан наверняка рассказывал вам еще в самом начале, что в этом обществе давно нет единодушия. И настал черед переломить ход событий.

— Что вы собираетесь сделать? Порталом, как я понимаю, заправляет Зигай Пур. Это он вам гарантировал, что не откроет новых точек перехода без вашего ведома?

У меня не было причин доверять Зигаю, как верил ему Амирош. Но я, в отличие от него, не выросла в центральном круге Милоа.

Каганетт остановился и повернулся ко мне. Он чуть нагнулся к моему уху, желая сообщить что-то важное, но в этот момент я ощутила жар, заставивший меня на минуту забыть о проблемах мирового равновесия.

— Каганетта, я доверяю хранителю Зигаю настолько же, насколько он доверился вам, отдав на сохранение одну очень ценную вещь, — прошептал Амирош, и от его дыхания кровь невольно прилила к моему лицу.

— Значит, вы один из тех, кто знает о книге, и о том, что она у меня? — стараясь сосредоточиться, переспросила я.

— О да, и не только это. Ситуация в центральном круге сильно накалилась. Зигай специально раскрыл другим хранителям технологию переноса, что существенно изменило порядок вещей. Теперь они зависимы от него, потому что лишь он один в полной мере знает, как управлять Кристаллами, чтобы, как вы сказали, телепортировать людей по империи. Но он не допустит открытия новых точек переноса, пока император не возьмет под контроль базу и будет готов к дальнейшим действиям.

— Но почему?

— Все по той же причине, о которой вы сами так печетесь. Равновесие. Хранители получили перевес, что компенсировало им потерю влияния от переноса столицы. Однако ощущение слишком большой власти может привести к пагубным последствиям. Поэтому Зигай хочет дать Атамурлану фору. И я ценю его мудрое отношение к ситуации. Но даже его усилия не повернут время вспять, каганетта. Уже сейчас формируется новая расстановка сил. Представители многих высокородных семей переезжают в Арлаон. Как я и писал вам, несмотря на наступление зимы, там очень оживленно. Уверен, не пройдет и пары лет, как там будет создано новое правительство, новый Законодательный Совет. Атамурлан устал бегать, моя госпожа. Он собирается взять власть над высшим светом, поглотить эту зону влияния, скажем так. А наши объединенные каганарты, все еще сильный и богатый Турмалон и те вельможи, которые останутся в нем, станут его броней. Хранителям придется считаться с ним, тем более, что некоторые, в том числе и уважаемый Зигай Пур, всегда были на нашей стороне.

— Значит, Атамурлан сделал свой ход, — задумчиво произнесла я. В голове бурлило множество мыслей, в то время как сердце бешено колотилось от близости Амироша. Стараясь унять внутреннюю дрожь, я закуталась в полы ездового плаща.

— Простите, вы, кажется, замерзли, а я тут все толкую о политике, — во взгляде Амироша мелькнула обеспокоенность. — Не желаете ли согреться?

И он повел меня в расположенный неподалеку домик лесничего. Его протапливали каждое утро, и, зайдя внутрь, я блаженно зажмурилась от остатков исходящего от камина тепла.

— Присаживайтесь, а я разведу огонь, — Амирош постелил на скамью шкуру и собственноручно занялся растопкой.

— Мы часто сидели здесь с вашей сестрой, — произнесла я, глядя, как ловко каганетт складывает деревянные поленья в камин.

— О, вероятно, тут было раскрыто много девичьих тайн, — засмеялся Амирош.

Я улыбнулась.

— Кажется, вы хотели рассказать о каких-то планах Атамурлана по поводу хранителей? — перевела я разговор на прежнюю тему.

Каганетт высек искру огнивом.

— Честно говоря, я бы хотел уберечь вас от всего этого, — произнес он.

— Думаете, в моем положении это возможно? — с грустью хмыкнула я.

— Как каганетты Ито-Ланской, вряд ли. Но вполне возможно для каганетты Бивир Кур, — раздув пламя, Амирош уселся рядом со мной на скамью. Он пристально посмотрел на меня своими зелеными глазами, и от его кошачьего взгляда во мне будто что-то перевернулось.

— Я понимаю, вы хотите защитить меня, позволить жить спокойной жизнью, — пытаясь сохранять ясность мысли, сказала я. — Но вне зависимости от того, какую фамилию я буду носить, мне бы не хотелось отстраняться от дел каганарта и уж тем более от службы императору. Знаю, вы сейчас спросите, как мне удается оставаться ему верной после всего, что произошло. Не думайте, я его не простила, и еще сведу с ним счеты, по-своему. Это наше с ним дело, каганетт, но это не умаляет того факта, что Атамурлан — ключевая фигура, от которой зависит мир и процветание в империи. Мне, моему каганарту и простым людям выгоднее, чтобы он крепко сидел на троне.

— Ваше положение куда уязвимее, чем положение Атамурлана, — негромко произнес каганетт, чуть наклонившись в мою сторону. — Его позиции укрепились, а вопрос с вами и вашим каганартом остается открытым.

— Мое положение никогда не станет полностью безопасным. Допустим, с вашим дядей мы разобрались. Он предложит сотрудничество, мы объединим каганарты… Но это лишь обозлит часть хранителей. Возможно, уже обозлило, и открытие Зигая Пура ненадолго их отвлечет.

— И это еще одна причина, почему мне бы хотелось заключить с вами договор, пускай даже он состоит из сотни страниц, — улыбнулся Амирош.

— То есть, вы пересмотрели свою позицию? Теперь вы хотите этого? — не удержалась я от колкости. — Но почему для вас это вдруг стало таким важным? Когда вы впервые приехали ко мне в каганарт, идея императора о нашем объединении казалась вам сомнительной. Что заставило изменить вас свое мнение? Действия хранителей?

Амирош вдруг рассмеялся.

— Ваше Превосходительство! Поверьте, ни действия, ни замыслы хранителей не имеют никакого отношения к моим желаниям.

Каганетт вдруг замолчал, все также пристально глядя на меня. В домике царил полумрак, и в его глазах поблескивало пламя, танцующее в камине. На миг я вспомнила давний сон, который увидела еще в бытность разведчицей Триниана, когда именно обладатель таких зеленых глаз спас меня от пожирающего весь мир огня, а еще прежде — как вокруг огромного костра мы с соратниками, притворяясь дикарями, устроили пляски, чтобы сбить с толку взятых в плен имперцев. Там мы впервые и встретились…

Амирош поднял руку и нежно провел пальцем по моей щеке.

— Правда состоит в том, что вы мне нравитесь, каганетта. И сейчас важно только это.

Его губы мягко коснулись моих, заставив меня буквально перестать дышать. Это был лишь легкий, ни к чему не обязывающий поцелуй, но мое тело бросило в жар так, что я позабыла о холоде.

— Амирош, — выдохнула я, заметив, как смягчился взгляд зеленых глаз, когда я назвала его по имени. — Мне тоже очень важно, чтобы это не было только лишь политикой. И по этой причине я очень сильно ждала вашего приезда…

Все мысли в голове спутались, и я замолчала. Амирош молча взял мою руку, успокаивающе поглаживая ее большим пальцем. Потрескивание дров убаюкивало, и мне стало вдруг очень спокойно.

Я бросила на каганетта быстрый, немного смущенный взгляд. Хоть он и настоял на этом небольшом свидании подальше от чьих-либо глаз, было заметно, что он порядком утомлен.

— У нас тут припасено кое-что… — тихо сказала я, мягко отстранившись и достав из закутка запасы глинтвейна, к которому мы с Юири порядком пристрастились в последнее время.

— Хоть я и понимаю, что вы землянка, но все равно не перестаю восхищаться, как прекрасно у вас выходит одновременно управлять землями и заниматься подобными мелочами, — произнес Амирош, наблюдая, как я наливаю бордовую жидкость со специями в небольшой ковш и подвешиваю его прямо над огнем.

— Пускай последние годы я являюсь каганеттой, все же всю свою прошлую жизнь я была обыкновенной девушкой, — пожала плечами я.

— Расскажите мне про вашу жизнь на Земле, — неожиданно попросил Амирош. Он скинул сапоги и разместился на скамье, прислонившись спиной к стене. Кажется, он никуда не спешил и явно рассчитывал на долгую историю.

Что-то дрогнуло в моей душе. Столько лет прошло с тех пор, когда кто-то интересовался моей прошлой жизнью… Даже в Триниане я не так уж много делилась своими воспоминаниями о Земле. Порой мы обсуждали какие-то события с Энабел, а здесь, в Кадигаре, я иногда что-то рассказывала Юири, но, чтобы поведать обо всем в целом, пожалуй, о таком меня еще никто здесь не просил.

И я рассказала ему. Про уклад жизни простой семьи со средним достатком, про взаимоотношения молодых людей в школе, про яркие воспоминания детства и даже про первые отношения с парнем. Я говорила и говорила, будто выплескивая свое прошлое наружу, и иногда воспоминания обжигали меня, как лава пробудившегося вулкана обжигает землю. Я рассказала о родителях, и впервые при воспоминании о них у меня на глазах выступили слезы. Я рассказала и о чувствах страха и одиночества, которые мучили меня, когда я попала в Триниан.

Только о службе разведчицей я умолчала. Жизнь в горах давно стала для меня табу. К тому же куда больше мне хотелось поделиться невысказанной ранее тоской по утраченному миру, в который мне уже не суждено вернуться.

— И все же, несмотря на душевные терзания и все пережитое, я бы не смогла нести бремя знания об этом мире, не смогла бы еще раз бросить все, что стало дорого, чтобы привыкать заново к жизни на Земле. Поэтому я отказала хранителям, когда они предлагали отправить меня обратно. Мой дом теперь здесь, на Эбери, — сказала я, наконец замолчав.

Амирош смотрел на меня, и в его взгляде читалось соучастие. Он молчал, и я невольно смутилась. Не слишком ли подробно и откровенно я рассказала обо всем? Возможно, в этом обществе не принято так открываться перед другим человеком, настолько распахивать душу?

Я молча ответила на его взгляд, невольно рассматривая его так, будто впервые увидела. Высокий и мускулистый, он едва помещался на скамье, на которой сидел. Черные вьющиеся волосы растрепались, на щеках отросла щетина. Но несмотря на долгий путь и тень усталости на лице, он был собран и живо воспринимал происходящее.

— Как редко говорим мы о чем-то действительно сокровенном, важном… все только о делах. А ведь именно откровенность помогает нам лучше понять друг друга, — наконец, произнес он.

Я вздохнула и отвела взгляд.

— Мы — каганетты, и на нас многое возложено…

— Нам следует больше внимания уделять личным интересам и… надеждам. Вы знаете, что раньше я никогда не общался с землянкой? И уж тем более с землянкой-каганеттой. Такой уникальный шанс нельзя упускать, даже если придется меньше времени уделять службе, — мягко улыбнулся каганетт.

— Честно говоря, я бы предпочла, чтобы мы общались просто, как человек с человеком. Как вы общаетесь со своей сестрой, например, — возразила я.

— Боюсь, нас с вами связывают отношения несколько иного рода, — чуть приподнял бровь каганетт, вызвав во мне невольную волну смущения. — Но я постараюсь следовать вашему совету, Лилия. Могу я называть вас так?

Мне никогда особо не нравилось мое земное имя. Даже в школе я настаивала, чтобы меня называли просто Ли. Но из уст Амироша мое первое и настоящее имя прозвучало так чарующе и по-особенному, что впервые в жизни я просто кивнула.

— Но только когда мы наедине, — сказала я. — Кроме того, мне также хотелось определиться насчет дальнейших планов. Я имею в виду как нас с вами, так и поручения императора. Вы ведь вернулись явно не с пустыми руками.

— С наступлением зимы мы все равно ничего не сможем сделать, — развел руками каганетт. — Путь в центральный милойский круг уже сейчас перекрыт, и хранителям некого посылать на базу. А вот Атамурлан, напротив, вполне сможет воспользоваться ситуацией, чтобы захватить укрепления и удержать их под контролем.

— И какова ваша роль? Вы говорили, что настало время переломить ход событий…

— Весной, когда снег сойдет, я отправлюсь в горы. Если обстоятельства не изменятся, я постараюсь взять под контроль центральный милойский круг, — поведал Амирош.

— Какими силами? — затаив дыхание, спросила я.

— Об этом можете не беспокоиться, каганетта. Нужные люди будут готовы в срок. Не забывайте, что рядом расположена бывшая столица, в которой по-прежнему имеется множество необходимых ресурсов. А если к тому времени наши земли станут единым целом, то хранители тем более не смогут ничего противопоставить…

— Значит, вы хотите заключить договор до весны? — внимательно глядя на каганетта, спросила я.

— Да, если вы не против, — кивнул Амирош. — Конечно, у нас все складывается довольно необычно. Ведь такие вопросы решают родители или главы семей… Но в нашем случае скорее подойдет ваша земная традиция. Мне это всегда казалось более справедливым и правильным — когда молодые люди сами обо всем договариваются.

Неожиданно каганетт замолчал, будто сбившись со слова. На его лице не осталось и тени от былой уверенности. Он резко выдохнул и выпрямился, посмотрев на меня серьезным и в то же время взволнованным взглядом.

— Я понимаю, что вы еще мало меня знаете и, возможно, все еще не доверяете мне, хотя, надеюсь, последние недели немного изменили ваше отношение… Мы оба понимаем, что причиной возникшей между нами связи стали политические мотивы, и нам обоим это неприятно. Но я верю, что в этой жизни ничто не происходит просто так, и мы сможем построить совместное будущее таким, каким захотим. Поэтому я предлагаю вам мой дом, мое имя и мое сердце. Я восхищаюсь вами, вашей смелостью, умом и неординарностью. Когда я отбыл по приказу императора, я понял, что не могу жить без вас, без ощущения того, что вы где-то рядом. Я хочу стать вашим другом, вашим супругом и оберегать вас от всех козней и напастей, которые вы столько лет стойко терпели в одиночку. Эноретта… Лилия, примете ли вы мое предложение?

Я запомнила каждое слово, сказанное мне Амирошем в тот вечер. Его речь впечаталась в мою память, как и взгляд его зеленых глаз. Сердце быстро отсчитывало удары, а я даже не сразу нашлась, что сказать.

Как это глупо и неблагородно со стороны создателя заставлять людей облекать свои чувства в слова!

Пытаясь унять охватившую меня дрожь, я глубоко вздохнула.

— Амирош, — одно его имя наполняло теплом мое сердце. — Во мне так много страха, так много боли… но те дни, что я провела с вами здесь, в Кадигаре, исцелили меня. Это только начало, я знаю. И я, как и всякая девушка, мечтаю о большом чувстве, красивых отношениях и прочем… Но все это лишь слова. Вы для меня стали воздухом, чем-то необходимым, без чего нельзя прожить и минуты. И если есть мне жизнь, то только рядом с вами. Я буду рада узнать вас лучше, понять вашу душу и идти подле вас, рука об руку. Я принимаю ваше предложение так же, как и те трудности, которые нам придется преодолеть, оставаясь как каганеттами, так и двумя обычными людьми со своими желаниями, страхами и надеждами.

Он крепко сжал мои руки и поцеловал их. В этот миг будто обрушилась стена между нами, и я, не задумываясь, заключила его в объятия, словно старого друга. Как давно я никого не обнимала! Мое сердце заныло от давно скрываемой боли, а на глаза навернулись слезы. Амирош бережно гладил меня по волосам, по спине, обжигая дыханием мою шею. Его терпкий мускусный запах буквально сводил меня с ума.

Мы вернулись во дворец ближе к полуночи, когда все уже спали. Расстались в большой зале, целомудренно разойдясь по своим покоям. Амирош даже не поцеловал меня на прощание, видимо, решив, что за один день мы и так достаточно сблизились. Я не возражала: мне действительно хватило впечатлений, и сильнее, чем уединиться и разобраться в себе хотелось только спать.

Сонная служанка помогла мне раздеться и умыться в тазу с остывшей водой, которую она предложила нагреть, но я отказалась: наоборот, мне надо было освежиться и привести мысли в порядок, даже если организм требует немедленно отправляться на покой.

Наконец, юркнув в теплую благодаря грелке с углями постель, я блаженно растянулась под толстым пуховым одеялом и, борясь со сном, подумала: выходит, я теперь невеста? Завтра Амирош непременно объявит о нашем решении семье, и дальше начнется вереница скорых приготовлений к свадьбе. Если он хочет заключить брачный договор до окончания зимы, времени совсем немного. Церемония, скорее всего, будет скромной: с моей стороны приглашать некого, а закатывать пир на весь мир не позволит напряженная политическая ситуация. Это меня слегка утешало, и я решила, что буду стоять на том, чтобы обряд совершился в узком кругу.

А дальше мне придется познакомиться с пока еще совершенно неизвестной частью жизни эберианского общества. Мало того, что это будет первый брак между равноправными каганеттами, так я еще имею крайне смутное представление о том, что принято или не принято в супружеской жизни в знатных родовитых семьях. Даже тот факт, что Амирош, Марита и девочки жили в центральном круге Милоа и знают, что я землянка, не спасет меня от множества неловких бытовых ситуаций. Надо бы заранее обсудить это с каганеттом и его матерью, насколько вообще возможно…

Наконец, отдельно стоило обдумать планы Атамурлана и ситуацию, сложившуюся у хранителей. В любой момент может произойти какое-то событие, которое полностью спутает планы одной из сторон, а то и изменит политическую карту Эбери. Но Амирош прав, обычно зимой жизнь в Эбериане затихает, и у нас есть пара месяцев, чтобы все хорошенько обдумать.

С этими довольно тревожными мыслями я провалилась в глубокий сон.

***

Утро встретило меня ощущением изрядной помятости.

Встав и выпив немного воды, я выглянула в окно, выходившее в сад, но пейзаж открывался довольно хмурый: листья с деревьев уже облетели, трава пожухла на черной холодной земле, и лишь аккуратные прудики и кусты каких-то вечнозеленых растений радовали глаз.

В голове всплыли вчерашние события и мои мысли перед сном. Кажется, день предстоял насыщенный, и хорошо, что я проснулась довольно рано. Единый Ву! В этом дворце сейчас находится Амирош Бивир Кур, который очень скоро станет моим мужем! Осознание этого факта окатило меня не хуже ушата холодной воды.

Я глубоко вздохнула. Не стоит так переживать. Мы вчера все обсудили, и Амирош был очень галантен и искренен. К тому же я знаю о нем гораздо больше, чем большинство девушек из знатных семей знают о своих женихах перед свадьбой. Хотя и явно недостаточно, чтобы заключить брак по земным представлениям.

Еще учась в школе в каком-то журнале или книге я прочитала, что основа отношений между мужчиной и женщиной заключается в их физической притягательности друг для друга. И первым знаком, что между супругами не все гладко, чаще всего является взаимное охлаждение в постели. Я понятия не имела, как устроена сексуальная жизнь в дворянских семьях Эбериана, но по крайней мере могла быть уверена, что Амирош не вызывает у меня отторжения, совсем даже наоборот. Я вспомнила ощущение, когда его губы слегка коснулись моих, вспомнила запах и тепло, исходящие от его тела. Мое сердце учащенно забилось, и я поймала себя на том, что улыбаюсь. Возможно, у нас есть шанс.

«Я словно сломанная игрушка», — проскочила в голове еще одна мысль. Все годы, которые я провела на Эбери, я только и делала, что избавлялась от всех качеств, символизирующих женское начало: душевной мягкости, романтичности, кротости и нежности. Даже сейчас, ощущая внутреннюю окрыленность, я воспринимала ситуацию с позиции рассудка и логики. Просчитывала, как ее развитие скажется на моем положении и Айзеланском каганарте, переживала, сколько формальных мелочей необходимо будет уладить, чтобы сохранить свое влияние как каганетты и правительницы земель в регионе, не задев при этом достоинства Амироша.

Но едва ли каганетт повинен в том, что ему досталась землянка со сложным характером и приличным багажом комплексов и переживаний. Если кто и воскресит меня духовно, то это будет он.

И впервые осознание того, что объект моих сокровенных надежд находится где-то очень близко, заставило меня испытать душевный подъем. Я снова ощутила счастье.

Глава 7. Как любовь расцветает

Наши отношения будто сразу перешли на другой уровень. Мы учились говорить друг с другом открыто, иногда переходя на «ты». Мы держались за руки и обнимались. Кидали друг на друга влюбленные взгляды, сидя за обеденным столом.

С внутренним замешательством я признала, что все мои прошлые взаимоотношения с мужчинами были ничем по сравнению с чувствами, которые проснулись у меня к Амирошу. В душе я восхищалась им, трепетала перед его уравновешенной мужской силой, открыто любовалась его внешним видом и при этом — осознавала всю ответственность, к которой обязывало его положение, и тайно жаждала стать ему опорой и поддержкой. При этом я не теряла головы, прекрасно понимая, что сложные политические решения могут как повлиять на наши отношения, так и изменить характеры. Что перед каждым из нас однажды может встать выбор между семьей и долгом, и, вполне возможно, мы выберем второе. И что наше высокое положение и привычка быть самим себе хозяевами наверняка в будущем приведут к столкновению характеров.

Своих мыслей я не скрывала: мы с Амирошем не раз обсуждали наши взгляды и предпочтения, а также решения, которые могут повлиять на отношения между нами. И это помогло нам сблизиться. Недоверие и политическая дистанция, которые всегда существовали между нами, были снесены потоком чувств и осознанием того, что мы смогли преодолеть свой страх и отважиться на откровенность. Мы были свободны, несмотря на титулы и статусы, были молоды и уверены в себе.

Ничего лучшего я и представить себе не могла.

Мы объявили о нашем решении на следующий день после объяснения в домике лесника, когда вся семья собралась за обедом. Хотя, бьюсь об заклад, и Марита, и Юири обо всем догадались куда раньше. Даже несмотря на то, что мы сели друг напротив друга, перемены в наших отношениях, несомненно, были замечены.

— О, слава богам! Поздравляю! — всплеснула руками дэкоретта, хотя от меня не укрылось некоторое напряжение в ее голосе. Я понимала ее: единственный сын сделал выбор, и теперь жизнь всего каганарта должна была измениться.

Чуть позже, сидя в кабинете, Амирош сказал мне, что подпишет брачный контракт, составленный для меня бауром Урыном:

— Ради вашего спокойствия я подпишу его и обязуюсь соблюдать все условия, в нем указанные. Впрочем, я расцениваю их как вполне справедливые.

— Спасибо… — «за одолжение» — хотела отшутиться я, но в итоге вышло просто «спасибо». И это было искренне.

— Надо признать, все это время ты так заботился обо мне… Я за это признательна. Мне следует обязательно тебя отблагодарить, — призналась я.

Амирош усмехнулся, но как-то по-доброму.

— Уверен, тебе представится много таких возможностей. Но я не ради этого так себя вел. Просто, раз уж нам суждено заключить брак, мне показалось уместным относиться к тебе так же, как к другим членам своей семьи.

— И это было верным решением, — только и нашлась, что ответить, я.

Стоило мне выйти из его кабинета, как на меня обрушилась Юири.

— Эноретта, я так рада! Безумно рада! Я так об этом мечтала, так надеялась! Дело в том, что вы оба — вы невероятно похожи! И уже столько лет я чувствовала, что Амирош мучается каким-то потаенным одиночеством, и при этом на него столько всего возложено… Он всегда был таким замкнутым, занятым, серьезным. А тут появляешься ты — точная его копия в женском обличье! Я сразу подумала, что он будет полным идиотом, если не попытается тебя завоевать — ведь вы созданы друг для друга!

Горячая речь Юири вызвала у меня улыбку. Как же хорошо, когда кто-то рядом с тобой, не скрываясь, говорит то, что думает!

— Спасибо, Юири, я тоже очень рада, — совершенно искренне ответила я.

Вечером я собрала своих слуг, включая шуинов, прибывших со мной в Кадигар. Я объявила им о помолвке с Амирошем и вручила одному из шуинов написанные ранее письма для Лиши и Лунарта, велев доставить их в Айзелан как можно скорее. Моей целью, прежде всего, было уведомить их, ведь неизвестно, какие решения придется принимать советникам в мое отсутствие. К счастью, вряд ли зимой произойдет что-то серьезное.

А вот с наступлением тепла… Мое сердце сжималось от мысли, что покою так скоро придет конец. Амирош отправится к хранителям, и, хотя он чувствовал себя вполне уверенно, я невольно опасалась за него. Вряд ли Милоа не знают, что каганетт всецело предан императору, и в этот раз они могут использовать его более решительно, чтобы заставить Атамурлана действовать так, как им надо. Да и дядя Амироша лишь подливает масла в огонь — устроил гонения на последователей учения, будто в Турмалоне и так проблем мало!

Отпустив слуг, я поднялась к себе в спальню. Быстро холодало, и даже во дворце приходилось надевать шерстяную накидку. Кутаясь в нее, я устроилась в удобном кресле у горящего камина. Барклай тут же уселся рядом, наслаждаясь теплом от огня и моими почесываниями. Уж он-то точно был в полной мере доволен жизнью.

«Вот бы тринианские друзья удивились, если бы узнали о том, что я согласилась выйти замуж за Князя! Представляю выражение лиц Ханта или Колки», — усмехнулась я своим мыслям. Я была уверена, что никто из них не знает о моем возвышении, как и о природе аномалии. Наверняка считают меня давно погибшей… И лишь узкому кругу людей известно, что я не просто жива, но еще и нахожусь совсем рядом с Порталом. Интересно, Лоренту об этом известно? Он был на подъеме в годы моей службы, в то время как Айм явно терял влияние. Возможно, расстановка сил давно изменилась и даже если я приеду, уже не найду и половины знакомых лиц среди правящей верхушки, а то и среди разведчиков.

Моя жизнь в Триниане все чаще представлялось каким-то нереальным сном. Я надеялась, что, когда Идин передаст Андрэ вести от меня, хоть что-то произойдет, мне напишут развернутое письмо или пошлют кого-то в Айзелан, чтобы убедиться в правдивости. Неужели Хант или какой-нибудь другой опытный шпион испугался бы перспективы пересечь всю империю, даже чтобы просто лучше изучить обстановку в Эбериане?

Наверное, в глубине души я обиделась на них. Столько лет я держалась за мысль, что усмиряю свой гнев на императора, столичных чиновников и высокомерных хранителей ради землян, попавших в западню на другом конце материка, а на деле мои достижения оказались никому не нужны или стали засекреченной информацией, с которой тринианцы сами не знали, что делать.

Я глубоко вздохнула и откинулась на спинку кресла. Барклай растянулся в ногах, лениво высунув язык.

Пожалуй, настала пора честно признаться себе, кем я стала и что для меня ценно. Не Триниан, не власть и не служба — всего ценнее для меня была обретенная семья и те чувства, которые появились спустя много лет к человеку, которого я решила назвать своим мужем. Я хотела жить ради близких мне людей, ради процветания нашей семьи и земель. И Амирош тоже стремился к этому, иначе не балансировал бы почти всю свою жизнь между точащими друг на друга зуб группировками.

— Госпожа? — услышала я голос Идина за спиной. — Их Превосходительство спрашивали, не могли бы вы подойти в библиотеку?

— Конечно, сейчас приду.

Библиотека казалась мне самым уютным местом во дворце. Тут всегда было тепло и тихо. Амирош сидел за столом, за которым часто работал вместо кабинета, лишь иногда пересаживаясь на диван почитать книгу. Читая, он надевал маленькие очки, которые удивительно шли ему, хотя и были мне крайне непривычны.

Я зашла, с облегчением расправив плечи, ведь больше не нужно было ежится от холода и сквозняков, гуляющих в коридорах.

— Я очень люблю этот дворец, каганетт, но в моем особняке на озере продумана система отопления не хуже, чем на Земле. Я уж и отвыкла от холодов зимой, — призналась я.

Амирош отложил в сторону бумаги и с улыбкой посмотрел на меня.

— Мне понравился ваш особняк, сразу видно, его проектировали незаурядные личности. И хотя меня там чуть не зарезали, не отказался бы снова посетить это место.

— Вы долго еще будете вспоминать мне тот случай, не правда ли? — покачала я головой. — Но, признаться, я бы и сама не отказалась провести зиму именно там. На острове полно удивительных мест и можно гулять хоть целый день без лишних взглядов.

— А идея не так уж плоха. Пока все еще не засыпало снегом, мы вполне можем перебраться туда, — предложил вдруг Амирош, немало удивив меня.

— А как же ваша матушка и сестры? Как же приготовления к церемонии? Да и дел у вас наверняка достаточно… — растерялась я.

Каганетт встал из-за стола, подошел ко мне и, взяв мои руки в свои, усадил на диван.

— Лилия, мой прекрасный инопланетный цветок, ты и сама понимаешь, что времени у нас не так уж много. Весной подует ветер больших перемен. Делами здесь давно ведает моя мать, включая приготовления к нашему бракосочетанию, и, хотя я всегда стремился побольше времени проводить с семьей, в этот раз мне важнее сблизиться с тобой.

Неожиданно для себя я почувствовала, как мои щеки горят. Я понимала, что в высшем эберианском обществе принято говорить о любви красиво и не бояться использовать выражения, не уступающие в чувственности земной поэзии, но все равно мне было непривычно слышать их в свой адрес еще и от такого серьезного, расчетливого в делах мужчины, как Амирош.

Я с радостью согласилась на его предложение, и мы решили через пару недель отбыть в Айзелан, чтобы вернуться в Кадигар с первой капелью.

***

Амирош оказался прав. Эта зима стала самым счастливым временем в нашей жизни. И не потому что потом что-то пошло не так, а потому, что именно в этот период между нами возникали самые сокровенные чувства. Это был расцвет нашей любви, эпоха узнавания, сближения и романтики. Пускай мы оба умели мыслить трезво и привыкли к холодному расчету, в те месяцы эти качества померкли перед взаимным притяжением. К тому же мы оба чувствовали себя в безопасности во дворце, который Амирош называл домом, и который стал домом для меня благодаря заботе и деликатному вниманию дэкоретты Бивир Кур.

Как-то раз мы сидели на веранде на качающейся скамейке, обитой бархатом, и кутались в общий плед. Меня будоражила близость его тела, да и он не оставался равнодушным. Но все, на что он осмелился — это согревать мои руки своими ладонями. И это очень трогало меня. Откуда в этом сильном, облеченном огромной властью человеке столько нежности и заботы? Этот контраст не давал мне покоя, и уже много дней я была словно натянутая тетива лука, из которого все никак не выпустят стрелу. Порой, особенно вечерами, это буквально сводило с ума.

— Странная все-таки штука жизнь… — тихо произнесла я. — Впервые ты увидел меня на ритуальных плясках в горском племени. Потом узнал меня в доме лесника, охотясь на предполагаемых убийц имперских солдат. Ты был первым, с кем я познакомилась из высшего света. И кто бы мог подумать, что все так обернется?

Амирош слегка покачал головой.

— Я верю в судьбу, Лилия. Я уверен, что все произошло не случайно, и обе наши встречи свидетельствуют о том, что нам суждено быть вместе. Все происходит так, как должно. Да и, признаться, ты всегда отличалась от других. В племени, при дворе, на троне — ты всегда была другой, ни на кого не похожей. Может, кого-то это отпугивало, но меня всегда привлекало.

— Конечно, для вас все, что с Земли — экзотика, — немного пренебрежительно сказала я. — Можно сказать, вам вдвойне повезло, каганетт — император, а теперь я…

Амирош улыбнулся.

— Я сам вырос где-то между мирами. И, следуя примеру родителей, я всегда искал женщину, близкую мне по духу. По понятным причинам это было нелегко. Но я нашел тебя. И да, меня интересует все, что связано с Землей. Может, отчасти я поэтому так и сблизился с Атамурланом.

— А ты бы хотел побывать на другой планете? — поинтересовалась я.

— Возможно. Не могу сказать, что не думал об этом, но, признаться, меня всегда пугала мысль застрять по ту сторону. Переход ведь довольно нестабилен, особенно в последнее время. Но если бы обратный путь был гарантирован, я бы не сомневался. А ты?

Я задумалась.

— Сложно сказать. Я столько лет провела здесь, что на Земле меня все считают погибшей или пропавшей без вести. Однако если бы я могла, наверное, сообщила бы родителям, что жива. Последние годы жизни на Земле мы не были с ними сильно близки, я отдалилась и жаждала чего-то нового, а они вели довольно заурядную жизнь, казавшуюся мне нестерпимо скучной. Но все же я их единственный ребенок, и было бы эгоистично держать их в неведении, имея такую возможность.

— И все же когда хранители предлагали тебе вернуться, ты отказалась, — напомнил Амирош.

— По той же причине, по которой ты не решился на такое путешествие. Я боялась, что не смогу вернуться обратно.

— Зигай Пур точно бы вернул тебя, если бы ты попросила.

— Откуда такое доверие к нему? Понимаю, он кажется человеком слова и действительно симпатизирует мне и императору, но есть ведь и другие хранители, настроенные не так лояльно. Они могли бы повлиять на него, да и Кристаллы нестабильны, ты сам только что сказал.

— Зигай Пур был моим учителем, Лилия. И многие нынешние хранители тоже были его учениками. Поверь, он старше, чем кажется, и больше других радеет за мир и процветание Эбери.

— А другие? Саолан и Акина Тор?

— О, ты и с ними знакома? Хотя не удивлен, что именно их и выбрали для переговоров с каганеттой. Саолан умеет производить впечатление, с его-то внешним видом... Но не могу сказать, что он имеет значимое влияние среди хранителей.

— То есть его специально показали мне, чтобы удивить и сбить с толку? — от такой наглости у меня чуть не отвисла челюсть.

Амирош засмеялся.

— Да, именно так. Хранители тщательно оберегают свои тайны, а ты забралась в самое сердце их главного поселения, к тому же они до последнего не знали точно, землянка ты или какая-нибудь обученная жрица родом из Триниана? Кстати, поэтому третьей была именно Акина. Превыше всего она ставит именно инкогнито Милоа и соблюдение равновесия. Она бы никогда не пропустила встречи с тобой, понимая, какое влияние новоявленная каганетта может оказать на положение империи.

— О, в этом я не сомневаюсь, — фыркнула я. — Но получается, из встретившей меня троицы только Зигай был действительно важной птицей… Кто же эти другие загадочные серые кардиналы?

— И-итар, Мачида Оэлур, златокожие родственники Синаи — Кара и Бенорин Ону-Чин — и это только начало списка, — пожал плечами Амирош.

— Никогда не слышала этих имен…

— У них много имен. Как и у тебя. Уверен, кто-то из них был среди жрецов, наблюдавших за твоей встречей с избранной троицей. Иногда они приезжают в Турмалон, представляясь господами из высшего света. Некоторые проповедуют — бродят по окрестностям Западных гор и восславляют учение Милоа. Уверен, они не раз бывали в твоем каганарте и, судя по всему, остались довольны увиденным, раз все эти годы позволяли тебе спокойно управлять землями.

Меня передернуло. Конечно, я подозревала о подобном и точно знала, что за мной наблюдают, но и представить не могла, что самые влиятельные из хранителей порой могли оказаться совсем близко ко мне.

— И ты вырос под их присмотром?

— Не совсем, — Амирош неожиданно откинул плед и встал. Скамейка качнулась. — Я вырос среди учеников Зигая Пура и других Милоа-ученых, подобных ему. Они дали нам отменное образование, куда более разностороннее, чем можно получить где-либо в Эбериане. Мы часто отправлялись в небольшие путешествия то в земли златокожих, то тайно проникали в столицу и другие края Эбериана. Учителя Зигай, И-итар, Окулур хотели, чтобы мы имели представление о мире, в котором живем, и о людях в нем. Я получил весьма многогранный опыт и совсем уж необычный для юноши из высокородной семьи. Хотя порой я сталкивался и с влиянием хранителей, больше занимавшихся политикой, чем наукой.

— Они не упустили бы возможность переманить на свою сторону юношу из столь именитой семьи, — кивнула я.

— Их внимание к моей персоне было ничем по сравнению с рвением управлять императором. Возможно, я вовремя увел его из милойского круга в свои «охотничьи угодья», как мы их называли. Иначе бы Атамурлан попытался бы сбежать или наломал бы дров.

Предавшись воспоминаниям, Амирош оперся на перила, устремив взгляд на застывший в сумерках парк. Я подошла к нему и тоже невольно задумалась, представив, каково пришлось пятнадцатилетнему Диме-Атамурлану и Амирошу, который был всего на пять лет старше него. Конечно, Зигай Пур оберегал их, это понятно по его отношению даже спустя много лет. И было множество других хранителей и учеников, повлиявших на жизнь двух молодых людей, которым суждено было взвалить на свои плечи управление огромной империей. Я поежилась, представив, какую ношу они несут до сих пор и сколько властолюбивых глупцов пытаются разделить, а то и забрать их власть, думая лишь о собственном обогащении.

Амирош, подумав, что я замерзла, принес со скамейки плед и набросил мне на плечи, стараясь тщательно укутать. Прикосновение его рук, впрочем, как любое его прикосновение в последние дни, заставило меня мгновенно выкинуть из головы мысли о бремени власти и политике. Я бессознательно качнулась в его сторону, стремясь к теплу и силе его тела, и каганетт заключил меня в объятия. Ошеломленная его близостью, я повернулась, чтобы взглянуть на него, и в тот же миг зеленые глаза вновь пленили меня, лишив возможности ясно мыслить.

Прежде, чем я очнулась, чувственные губы Амироша накрыли мои. Ураган острых ощущений буквально перехватил дыхание. Было что-то особенно упоительное в этом поцелуе — возможно, потому что я все еще видела в Амироше каганетта, представителя могущественного рода, а еще считала его почти незнакомцем. Все это сводило с ума, и, дрожа всем телом от переполнявшего меня желания, я отдалась поцелую со всей страстью, на которую была способна.

Амирош, остававшийся все это время крайне деликатным и почти трепетно нежным по отношению ко мне, вдруг прижал меня к перилам, зарывшись одной рукой в мои волосы, а второй притянув к себе с такой силой, что я почувствовала его возбуждение даже через плед и разделяющую нас одежду. Его язык уверенно исследовал меня, и эта властность и безапелляционность создавала такой неожиданный контраст с его предыдущим поведением, что казалось, еще немного, и кровь в моих жилах вскипит.

Ничего не жаждала я в тот момент так сильно, как отдаться ему полностью и без остатка. Но вскоре каганетт мягко отстранился, по-прежнему придерживая меня одной рукой, будто чувствовал, что я рискую не устоять на ногах. Его глаза потемнели от желания, и от этого взгляда у меня едва не подкосились колени. Сердце бешено колотилось в груди, а он лишь бережно поправил свободной рукой прядь волос, выбившихся из моей прически, и я благодарно улыбнулась этому простому жесту, исключившему неловкость паузы и немного приведшему меня в чувство.

Однако с этого момента я нисколько не сомневалась, что Амирош так же страстно желает меня, как и я его. Оставалось только понять, будет ли он целомудренно ждать первой брачной ночи или ему достаточно известны свободные нравы общества, откуда я родом, и вскоре последние условности между нами исчезнут навсегда.

***

Через день после описанных событий прибыли гонцы от дэкора Бивир Кура из Турмалона. Мы встретили их вместе с Амирошем в тронном зале дворца, и я чувствовала себя блаженно защищенной. Впервые я позволила себе роль стороннего наблюдателя, и не столько потому, что решила в одночасье передать первенство в делах каганетту, вовсе нет — мне хотелось своими глазами увидеть, как решает вопросы мой жених и насколько он готов разделять интересы моего каганарта, который вскоре станет частью наших общих территорий.

Не без восхищения и оттенка зависти я смотрела, как просто и естественно принял Амирош посланцев из бывшей столицы, соблюдая весь необходимый церемониал и кратко отвечая на приветственные речи.

Слуга принял из рук послов плотно запечатанный пакет документов. Амирош жестом отпустил высокородных вельмож, не удостоив их более и взглядом. Между нашими креслами, похожими на два трона, стоял высокий изящный столик. Слуга положил сверток на него и аккуратно распаковал, разложив извлеченные свитки.

— Итак, посмотрим, что же предлагает Их Превосходительству каганетте мой многоуважаемый дядя. Позвольте мне прочесть или вы? — Амирош взял свиток, скрепленный печатью Совета, и протянул мне.

— Читайте, — махнула рукой я. — Уверена, написанное в нем во многом вам известно.

Амирош пожал плечами.

— Я рекомендовал Орлану Бивир Куру установить взаимовыгодные условия сотрудничества с вашим каганартом вне зависимости от того, произойдет ли объединение наших земель или нет. Но мне неизвестно, какое решение он в итоге принял.

Сломав печать и развернув пергамент, Амирош начал читать вслух:

— Великолепная каганетта… Опустим приветствия, они, естественно, строго по регламенту. Ваш край стал настоящей житницей, да процветает он много веков… Да, как я и ожидал — начинает с ряда торговых сделок, и весьма выгодных для вас, каганетта. Вы наверняка знаете, что у Турмалона есть эксклюзивные соглашения со златокожими и крупными городами юга. Они поставляют сахар, драгоценные камни, дары моря и знаменитое артандовое стекло в Турмалон по сниженным ценам. И хотя часть торговых потоков переориентируется на новую столицу, у Атамурлана нет намерения полностью перекрывать поставки товаров по отлаженной схеме.

— Я слышала, в последние годы многие крупные торговцы получили особые привилегии от империи и особенно лояльны к нашему императору.

Амирош кивнул.

— Торговые пути важны для империи не менее, чем хорошо оснащенная армия. Но товары до сих пор распределяются неравномерно, ведь многое зависит от сложившихся традиций и договоренностей. И сейчас ваш каганарт имеет уникальную возможность получать самые дорогостоящие товары по закупочной цене, минуя налоги и пошлины, которые устанавливаются в столице, будь то Арлаон или Турмалон.

— Это и вправду выгодно. Но ведь вскоре мой каганарт станет нашим, значит, выгодно и вам тоже, — улыбнулась каганетту я.

— Согласно договору, дотошно составленному вашим бауром, Айзеланский каганарт фактически не теряет свою суверенность, хотя формально границы между нашими землями стираются. Но, как вы и сами уже поняли, Курован, в отличие от Айзелана, никогда не был столь экономически независим в связи с его малочисленным населением. Мы даже не берем дополнительный налог за прохождение по этой территории торговых путей, идущих в Турмалон из центральных регионов империи. Поэтому, возвращаясь к вашему вопросу, решение о ценах на товар, который получит в случае вашего согласия Айзеланский каганарт, будете устанавливать вы сами, в том числе и при поставках в Курован.

— Да вас послушать, коварнее меня не найдешь, — не без иронии сказала я. — Но, если земли станут общими, не сомневайтесь, я не стану перепродавать товары с юга в Кадигар и другие города вашего каганарта по завышенным ценам.

— Благодарю вас, госпожа, за столь щедрый жест, — иронией на иронию ответил каганетт.

Я покачала головой.

— Давайте продолжим. Что я буду должна в обмен на столь выгодное предложение от бывшей столицы?

— В обмен они просят обычный набор: оружие либо сталь для его производства, а также пушнину и дичь из северных лесов.

— Но мы и так поставляем этот товар в Турмалон, — удивилась я.

— Да, но ведь есть и излишки — и весьма крупные, насколько я знаю. И большую часть из них перекупают златокожие, я прав? — внимательно посмотрел на меня каганетт.

Я едва не отвела взгляд. Торговля со златокожими велась купцами Западного уже много лет и не всегда на полностью легальных основаниях. За годы правления и при поддержке семейства Олюров мне удалось взять эти торговые каналы под контроль, но менять устоявшиеся схемы я не стала. С одной стороны, потому что не решилась, ведь мои действия и так многим связали руки, а в Западном стало неспокойно. Но, признаться, с другой стороны я рассчитывала на подстраховку в случае ограничений в доходе со стороны императора.

— Да, как и все в этих краях, — уклончиво ответила я на замечание каганетта.

— Так вот, Бивир Кур предлагает сократить эти поставки и перенаправить товар в Турмалон. Таким образом он пытается закрыть брешь, образовавшуюся в экономике города после оттока части купцов, а с ними и товаропотоков. Со своей стороны он предлагает поставлять в каганарт товары златокожих, ведь уже много десятков лет город получает их на куда более выгодных условиях, чем вы, торгуя с ними напрямую. Надо признать, дядя порядочно раскошелился, учитывая, как сильно пошатнулась экономика города после лишения его статуса столицы.

— Турмалон все равно пока что лидирует по многим позициям, — пожала плечами я.— Пройдет не один год, прежде чем новая столица хотя бы начнет приближаться к нему по уровню…

— Что верно, то верно, — согласился Амирош, пробегая глазами витиеватые письмена на свитке.

— Что там еще? — поинтересовалась я.

— О, дальше все только интереснее. Он предлагает вам открыть в Айзелане представительство Турмалонского Университета — пока что в виде школы, куда будут приглашаться турмалонские учителя. Такое новшество переведет Айзелан совсем на новый уровень с учетом того, что до сих пор столица каганарта была меньше по численности и территории, чем тот же Западный или Эсхол. Кажется, Орлан пытается влезть в вашу шкуру и понять, что именно вас заинтересует, — не отрывая взгляда от текста, пояснил Амирош.

— В прошлом году я открыла училище, но оно скорее для детей ремесленников. А Университет привлечет в Айзелан юношей из богатых семей Эсхола и Западного, — рассудила я. В уме же невольно всплыл образ Люкотта. Сердце болезненно сжалось. — Вот только среди приглашенных учителей наверняка будет множество доносчиков… — поделилась я новыми опасениями.

— Я бы не переживал за это, — уверенно заявил Амирош. — Откуда школьные учителя узнают о решениях, которые вы примете, но не будете обнародовать? К тому же призываю вас оставить чрезмерную подозрительность. Если мы объединим территории каганартов, а вы подпишете соглашение с Турмалоном, приток людей неизбежен. Будут ли среди них соглядатаи Совета, хранителей или еще кого — не так важно. Важно, чтобы край стабильно развивался, а вас окружали верные люди.

Я вынуждена была согласиться с каганеттом. Моя легкая форма паранойи была уместна, пока я пыталась отгородиться от внешнего мира, боясь собственной тени. Теперь же основная ответственность ляжет на плечи Амироша. Я прекрасно осознавала, что ему даже при желании не потребуется лишать меня власти или как-то ущемлять права — сам факт того, что он станет моим мужем, а также авторитет его семьи уже положат вожжи правления в его руки. И то, что он будет следовать составленному Урыном договору и якобы играть по моим правилам — лишь знак его доброй воли. И все же мне будет проще договориться с ним и продолжать управлять землями, имея могущественный род за плечами, чем противостоять всем сразу в одиночку.

— О, и еще в знак благодарности за подписание договора дядя пришлет целый табун чистокровных шикути… — вывел меня из задумчивости Амирош.

— Да он просто покупает меня! — всплеснула руками я.

Амирош засмеялся.

— Он понял, что привлечь каганетту можно только гуманными средствами. Он идет на уступки, и очень щедрые.

— Конечно, стоило ветру подуть в другую сторону, он запел как соловей, — фыркнула я. — Ох, простите, каганетт, не стоило мне так говорить о вашем дяде.

— Я не питаю иллюзий на его счет, — спокойно произнес Амирош. — Если с отцом его еще связывали какие-то братские чувства, то мы с ним пытаемся ладить лишь потому, что у нас общий род, не более. И сейчас он больше зависит от меня, чем я от него.

— Что не мешает ему пускать вразнос семьи, следующие пути Милоа, что только больше злит хранителей, — вздохнула я.

— Для главы Совета Милоа — не просто последователи учения, Лилия. Для него это коалиция, много лет подтачивающая авторитет Турмалона. Именно их он винит в ослаблении своей власти и в том, что император перенес столицу. И, надо признать, вполне обоснованно. Если подумать — не дави так сильно хранители на Атамурлана, он, быть может, и не стал бы избегать жизни в императорском дворце.

— Я понимаю опасения и досаду вашего дяди, каганетт. Но под раздачу попали и мои Милоа. Обычные люди, искренне верящие в заветы и никому не угрожающие. И то, что за их спинами строят козни хранители — не их вина. И не моя.

— Никто вас не обвиняет, каганетта. Наоборот, именно по этой причине мы с вами и объединяемся — чтобы защитить ни в чем не повинных людей и успокоить моего дядю, — Амирош примирительно протянул мне свиток. — И вы уже пожинаете плоды этого решения.

Я почувствовала себя раскапризничавшимся ребенком, которого пытается успокоить более мудрый и терпеливый взрослый. Мне стало стыдно.

— Очевидно, я не откажусь от благ, которые предлагает мне дэкор Орлан Бивир Кур от имени Совета Турмалона. Только изучу все документы, — я положила свиток на столик и подняла глаза на Амироша. — Когда император даровал мне земли и велел взять под контроль ситуацию с Милоа, я не имела никакого понятия ни об управлении каганартом, ни о реальной власти хранителей, дворянства или местного купечества. Мне все приходилось делать наугад, и куда больше мне помог опыт охотницы Триниана, чем учебники или советы окружающих. Чем дольше я жила в роли каганетты и разбиралась в ситуации, тем больше недоверия и презрения у меня вызывали все: турмалонский Совет, хранители и даже император. И я признательна вам за то, что находите время и терпение столь деликатно решать наши дела. Но и вы поймите меня, каганетт — мне понадобится немало времени, чтобы научиться доверять и им, и вам.

Амирош с пониманием кивнул.

— На вашу долю выпало много испытаний, к которым жизнь вас не готовила. И вы с честью выдержали все, оставшись способной как на принятие здравых решений, так и на душевность и сострадание. В вас много мудрости, которой многие не достигают и в преклонных летах, и я не устаю восхищаться вами. И всегда восхищался, с самого начала.

Я смущенно опустила голову.

— Каганетт, все равно мне далеко до вашего опыта в политических делах. Но раз уж моя жизнь посвящена этой стезе, я от нее не отступлю. Жаль только, что наши земли так близко одновременно и к хранителям, и к Турмалону.

— А вы не рассматривайте их как угрозу, каганетта. И там, и там есть люди, желающие жить в мирной и процветающей империи. Важно вовремя поддержать таких людей, и остальные будут вынуждены замолкнуть.

— Да, только у хранителей есть Портал в другой мир и способность переносить людей по империи. Это, вообще-то, вполне серьезная угроза, — не согласилась с Амирошем я.

— И их главная слабость, — с улыбкой добавил каганетт. — Хранители сидят в милойском круге, чтобы быть ближе к Кристаллам. Это их главное оружие, а в случае провала — и возможный путь к отступлению. Но это делает их менее мобильными и гибкими, а неуправляемость Кристаллов и вовсе лишила основного преимущества.

— Говорят, раненый зверь — самый опасный, — сказала я.

— Именно поэтому мы здесь, Лилия. Окончательно усмирить их. И это, — каганетт указал на свитки, — уже первый добрый знак, что один из зверей подчинился. А с хранителями я разберусь весной, об этом можете не беспокоиться.

— И все же я думаю, они не так просты. Много веков хранители контролировали власть императора, а тут речь идет о правящем несколько лет юноше, которого они сами фактически возвели на престол. А он вместо того, чтобы договориться, как это делаете вы или сейчас мы, — я тоже указала на свитки, — просто переносит столицу, будто, простите, плюет им в лицо.

— Он император, в отличие от нас с вами, — невозмутимо произнес каганетт. — И ему пристало поступать именно так, иначе его власть ничего не стоит. К тому же, неужели вы думаете, что решение о переносе столицы было принято по импульсивному желанию Атамурлана? Мы воспользовались тем, что хранители до сих пор считают его малоопытным и самоуверенным юнцом. Поверьте, я тоже активно поддерживал этот образ в их глазах. Хранители давно оплели Турмалон своими щупальцами. Город пропитан ими, и они давно бы прибрали к рукам его и всю империю, если бы не наша осторожность. Нам пришлось предельно удалить от себя турмалонскую знать и разыграть много обманных маневров, чтобы хранители не смогли заподозрить, что главный козырь вскоре окажется в наших руках. И нам это удалось. Даже затея Зигая с переносом нам на руку, как я уже говорил — мы удачно пустили пыль им в глаза.

— Я одного не понимаю, каганетт, — не спешила соглашаться с ним я. — Вы обманывали хранителей много лет, а весной готовы ехать к ним совершенно спокойно, будто они не смогут взять вас в заложники или как-то угрожать через вас императору? Еще и хотите взять под контроль их поселение! Даже Зигай Пур действует тайно, пытаясь играть на вашей стороне. Не слишком ли это рискованно? — этот вопрос давно интересовал меня, но я никак не решалась его задать.

— Для меня большого риска нет, каганетта. Устранив меня, они потеряют последний прямой канал связи с императором, а также окончательно настроят его против себя. И я не собираюсь вступать с ними в переговоры, это дело надо будет решить быстро.

— Вам, конечно, лучше знать, — все еще неуверенно сказала я. Слова каганетта совершенно меня не успокоили, но, судя по всему, у него было, что противопоставить хранителям. Такой опытный политик не стал бы опрометчиво засовывать голову в пасть врага… Мой задумчивый взгляд упал на один из листков бумаги, лежащих в числе других документов на столе. Он был скреплен печатью Ордена Ито-Лан.

— Интересно, что это? Тоже какое-то предложение? — спросила я, беря в руки небольшой свиток и взламывая печать.

— Кажется, в конце письма глава Совета что-то упоминал об этом, — с интересом взглянув на бумагу, вспомнил Амирош.

— Вот это да! Они хотят послать ко мне на попечение детей некоторых аристократов, — с удивлением прочитала я. — Если в Айзелане откроется школа как представительство Турмалонского университета, они выражают надежду создать при ней что-то типа закрытого пансиона для девочек… Явно не обошлось без влияния Адрэа!

— Здесь нечему удивляться, каганетта, ведь вы носите имя тетки императора, в честь которой назван этот Орден. Неудивительно, что они нашли символичным такое решение.

Я покачала головой.

— Не знаю, как я переживу все эти нововведения с моей-то подозрительностью ко всему и вся…

— Рассматривайте их как новый виток развития для вашего каганарта, — предложил Амирош.

— Каганетт, вас вообще что-то может вывести из себя? — не выдержала я его невозмутимости.

Амирош усмехнулся. Потом нагнулся в мою сторону и произнес:

— На самом деле, довольно многое. Послушайте меня, каганетта. Я понимаю вашу ситуацию и считаю, что, раз вы до сих пор смогли удержать власть и действовать на благо каганарта, то и впредь не сделаете ничего неосмотрительного. Но ведь и мне понадобится время, чтобы полностью доверять вам. Поэтому, разумеется, я буду признателен, если вы станете заранее уведомлять меня о решениях, которые собираетесь принять. Не для того, чтобы я мог их изменить или как-то вас контролировать, но чтобы мог предупредить вас о последствиях или рисках, понимаете?

— Разумеется, — кивнула я, понимая, что сейчас очерчиваются важные правила игры по нашему совместному управлению землями в недалеком будущем. — Я всегда готова сесть за стол переговоров, если другая сторона ведет себя честно и не смотрит свысока. Но и вы предупреждайте меня о решениях, которые могут повлиять на положение моего каганарта. Тогда мы с вами поладим.

— Договорились, — кивнул Амирош, вставая. Я велела слуге отнести все документы в мой кабинет. Предстояло тщательно изучить их и, возможно, добавить кое-что от себя. Дэкору Бивир Куру придется подождать моего ответа, а Амирошу — продолжать проявлять деликатность, даже если в его глазах я веду себя как упрямая, жаждущая независимости женщина. Но раз он решил жениться на землянке, придется смириться.

***

На следующей неделе начался снегопад. Путь гонцов с ответом дэкору Орлану Бивир Куру в Турмалон будет не из легких. Я же стала всерьез задумываться о том, чтобы перебраться в Айзелан. Конечно, Юири ныла, упрашивая остаться, да и дэкоретта не слишком обрадовалась, узнав, что сын собирается провести зиму не с семьей, но я соскучилась по особняку, своим приближенным и устоявшемуся образу жизни. Впервые за несколько лет я так надолго покинула каганарт, и с каждым днем чувствовала нарастающее беспокойство.

— Мне и вправду понравился ваш дом на озере. Может, отправимся сразу туда? — как-то раз предложил Амирош.

— Да, позапрошлую зиму я провела там, лишь иногда выезжая в город. Озеро замерзло, и мы с Лишей часто катались на санях. И Барку было раздолье… — предалась воспоминаниям я.

— Отлично! Хотя бы одну зиму нормально отдохну! — усмехнулся Амирош.

Спустя день мы уже вовсю собирались в путь. Дэкоретта настояла запрячь карету, в которой можно было укрыться в случае непогоды. Вещей предстояло перевести множество — Марита без конца хлопотала, засыпая меня вопросами на тему «А пуховые одеяла в поместье есть? Может, возьмете наши сани, все равно мы не катаемся? Ты ведь хотела еще взять рассаду для своей оранжереи?»

В итоге было оснащено целых четыре обоза, что вместе с каретой и сопровождением составило массивный эскорт.

— И двигаться будем как черепахи, — недовольно пробурчала я.

— Мы можем оставить часть шуинов с обозами и добраться верхом за пару дней, — предложил Амирош. — Правда, в этом случае придется мириться с ветрами и снегопадами, если они настигнут нас в пути.

— Нам ведь не привыкать, — пожала плечами я. — Лучше поскорее добраться до Айзелана и подождать обоз там, чем тащиться пять дней вместе с ним в холодной карете.

На том и порешили.

Мы выехали рано утром, когда солнце еще не показалось из-за горизонта. Несколько дней назад Амирош послал группу слуг расчищать дорогу, если какие-то участки все же замело. Но, к моему облегчению, снега оказалось не так много, да и он быстро таял.

Возвращение домой доставило мне большое удовольствие. Я была рада вернуться в каганарт, как никогда ощущая правдивость поговорки «Мой дом — моя крепость». И, конечно же, присутствие Амироша усиливало радость вдвойне. Мы ехали быстрой рысью, окруженные шуинами и слугами, оставив обоз с сопровождением далеко позади. А перед нами, обогнав даже ретивых коней, весело бежал Барклай, вздымая клубы снежной пыли.

— Вот кого надо было отправить дороги расчищать, — пошутил Амирош, глядя на неуемного пса.

Я засмеялась.

На обед мы заехали в поместье, расположенное примерно в трети пути от Кадигара до Айзелана. Нас встретили со всей торжественностью, будто жизнь семьи только и была посвящена ожиданию высокородных гостей. И в ближайшие годы их покой явно будет нарушаться куда чаще, чем за все предыдущее время.

Мы не планировали задерживаться надолго. Откушав чаю и поблагодарив хозяев за гостеприимство, мы снова выдвинулись в путь. Снег падал крупными пушистыми хлопьями, дорога покрылась белым пушком. Лошади фыркали, когда холодные снежинки попадали им в ноздри. Небо заволокло тучами, вскоре стемнело.

Еще несколько часов в седле, и мы добрались до деревеньки, расположенной ближе к границе каганартов. Это была даже не деревня, а разросшееся хозяйство лесника — своеобразный хутор в лесу примерно с десятью постройками. Тут жили сыновья лесника, уже давно почившего, их семьи и несколько батраков. В этом доме я уже останавливалась, когда возвращалась в Кадигар после первой встречи с посланниками из Турмалона.

Нынешний глава семьи, старший из братьев, встретил нас со всей учтивостью и постоянно сетовал, что условия их жизни не достойны высоких господ. Но я заранее позаботилась о комфорте хозяев, привезя богатые дары и дорогие покрывала, на которых мы и уснули на кровати, которую уступил нам хозяин дома. Это была первая ночь, которую мы провели с Амирошем в одной постели, хотя условия, конечно, заставили нас вести себя более чем сдержанно.

Рано утром мы попрощались с большим семейством, восторженно провожавшим нас до главной дороги. Женщины кутались в подаренные платки и кланялись в пояс, хозяин улыбался двумя рядами крепких зубов, довольно поглаживая рукоять своего подарка — добротного кинжала. А я подумала, что неплохо было бы основать заставу недалеко от их дома, да и таверну заодно.

Прошло каких-нибудь пять или шесть часов, и мы въехали в Айзелан. Дороги были тщательно расчищены, а нас ждал торжественный прием — признаться, именно в тот день я впервые ощутила себя невестой на выданье. Слуги переглядывались и шептались, и даже самые старые и проверенные, такие как Кулара и Кавда, как-то по-особенному улыбались.

Я узнала, что Лунарт и Лиша неделю назад отбыли в Западный, чтобы решить некоторые дела, так что в Айзелане меня встретил градоправитель Хитор Олюр и капитан охраны Гритик.

Как и планировалось, в Айзелане мы дождались обоза, причем я разрывалась между желанием заняться делами и необходимостью проводить время с Амирошем, ведь кроме меня занять его было некому. Половина слуг откровенно побаивалась каганетта, вторая же относилась к нему с таким почтением, будто он был ожившим божеством. Я их понимала: ко мне все успели привыкнуть и уже давно никто из слуг или горожан не видел во мне сошедшего на землю небожителя. Другое дело представитель рода Бивир Куров, правая рука самого императора!

В итоге я постаралась как можно скорее организовать наш переезд в особняк на острове, подальше от любопытных глаз и подобострастных лиц, а заодно и от искушения заниматься делами, которых у меня накопилось довольно много.

Озеро уже начало замерзать, и добраться до острова оказалось не так уж просто — несколько слуг раскалывали хрупкий лед, гулко трещавший по мере продвижения нашего небольшого парома. За нами двигалось несколько плотов с вещами и две лодки со слугами: в одной устроились Ата с Ювой и Аяком, во второй — Идин с Барклаем и еще один слуга, сидящий на веслах.

За несколько дней особняк успели подготовить к нашему прибытию: когда мы высадились на берег, нас встречала карета, а дорога до особняка была расчищена не хуже, чем в Айзелане. Менее чем через десять минут мы подъехали к дому, и только здесь я окончательно расслабилась.

При планировке здания мы с архитектором Гоставом оставили несколько комнат под гостевые на спальном этаже. Конечно, они не могли сравниться по размерам и роскоши с крылом, отведенным мне во дворце Кадигара, но Амирош, казалось, не обратил на это внимания.

— Летом в озере можно купаться, — поведала я каганетту, когда мы спонтанно остановились у окна на втором этаже, залюбовавшись зимним лесом.

— Уютное место, только сторожевые башни делают его похожим на крепость, — отметил он.

— Когда я создавала проект, то думала о безопасности. Ведь остров — мое главное пристанище.

— Не думаю, что когда-нибудь это место ждет настоящая осада, уж я об этом позабочусь, — почти с вызовом сказал Амирош.

— Надеюсь, что нет. Но в этом особняке достаточно потайных ходов, чтобы я чувствовала себя довольно защищенной, — поделилась я.

— Дом вполне отражает вашу натуру, каганетта. Я это приметил еще в прошлый раз, — сказал вдруг Амирош.

Я удивилась.

— Вы так считаете? Но, пожалуй, в этом есть доля правды. Я создала место, которое является комфортным именно для меня и скрыто от лишних глаз.

— И вы пускаете в него только тех, кому действительно доверяете. Так же, как и в свое сердце, — добавил каганетт.

Я чуть повернула голову в его сторону.

— Да, вы правы. И если уж это произошло, не вижу смысла скрывать своих чувств.

— Рад это слышать. Но прежде, чем мы полностью растворимся в чувствах, давайте все же уделим немного времени делам, в том числе и объединению каганартов, — предложил каганетт.

Я согласно кивнула.

Мы начали обсуждение за ужином. Амирош заверил, что у него нет намерения отбирать у меня полномочия по управлению Айзеланом, так же, как у матери — Курованом. Тем более, что дела в столице потребуют его постоянного внимания.

— Но я бы предпочел организовать новые торговые пути и заставы, а также ознакомиться с текущими делами в вашем каганарте, если не возражаете.

— Ничего не имею против, — пожала плечами я. — Градоуправители Западного и Эсхола регулярно присылают мне отчеты. Что касается торговых путей, как я уже говорила, у меня нет намерения вводить какие-либо пошлины. Товары, попадающие к нам на рынок, смогут по тем же ценам сбываться и у вас. Кроме того, у меня есть идея проложить новую дорогу от Айзелана до Кадигара — широкий современный тракт с заставами и постоялыми дворами. Сейчас эти города соединяются большим имперским трактом, но, если посмотреть на карту, можно увидеть, что прямая дорога сократила бы путь между городами на несколько часов. Конечно, такой проект потребует немало времени и средств, но ведь в будущем эта дорога может стать одной из самых востребованных.

— Перспективная затея, — кивнул Амирош. — Предлагаю позже к ней вернуться и произвести более точные расчеты. Кстати, вы не думали, что нам может понадобиться установить формальную столицу и единое название для земель? — поинтересовался Амирош.

Я немного напряглась. Конечно, этот вопрос рано или поздно возник бы, но мне хотелось оставить свои владения в том статусе, в каком они были на данный момент.

— Мой каганарт зовется именем королевства, существовавшего здесь много веков. А ваш назван по родовому имени. Может, стоит придумать что-нибудь новое, — неопределенно сказала я. — Со столицей еще сложнее. Айзелан расположен удобнее Кадигара в плане сообщения с другими городами. Но если уж говорить о торговле и дорогах, то тут наилучшим вариантом будет Эсхол…

— Или Лон-Вирташ… Но это не значит, что именно им надо отдавать статус столицы.

— Смотрите, как бы не пришлось основывать новый город, — постаралась отшутиться я.

— Надеюсь, не придется. Впрочем, эти вопросы могут и подождать. В вашем договоре фигурирует формулировка «объединенные каганарты», какое-то время эти земли вполне могут существовать именно в таком качестве. И раз вы открыты для новых экономических связей, я спокоен. Теперь о защите, — перешел к новой теме Амирош, деловито расправив салфетку на столе. — Я знаю, что за последние годы вы собрали личную гвардию в несколько сотен человек, часть из которых исполняет обязанности стражников в ваших резиденциях. Это, конечно, похвально, как и патрули, которые охраняют границы, но в связи с непростой обстановкой в регионе очень скоро на территории Курована будет размещен постоянный военный лагерь. Мои солдаты будут заботится о сохранности границ объединенных каганартов.

— То есть, вы хотите разместить здесь что-то типа лагеря у гор Триниана? Дислокацию регулярной армии? — уточнила я.

— Не в таких масштабах, разумеется. Но защита абсолютно необходима. Боюсь, нам даже придется проверять всех, пересекающих границу, особенно если они идут со стороны Турмалона или Западных гор.

— Если вы так хотите контролировать хранителей или шпионов из бывшей столицы, то едва ли эти меры помогут — в Западный постоянно приходят Милоа по разным горным тропам, даже я не все знаю.

— Каганетта, вы должны понимать, что это представляет немалую опасность. Я слышал, в Западном в последнее время неспокойно. Не только из-за событий в империи, но и в связи с новыми расстановками в купеческом сословии, которые вы инициировали. Это эффективные шаги для укрепления экономики, не смотрите на меня так, — примирительно поднял руку Амирош, заметив мой взгляд. — Но хранители могут использовать общественные настроения в своих интересах. Если вы не хотите бунта, стоит заранее обеспокоиться охраной шахт и кузниц, которые до сих пор являлись вашим главным источником дохода.

Я поджала губы. В голове уже сложилась картинка: имперские солдаты постоянно патрулируют предгорье, а в Западный заезжают выпить и отдохнуть от службы. До боли похоже на Угор и ситуацию в уподножье Триниана. Только сейчас во главе всего этого буду стоять я сама! Расхлебывать все конфликты и волнения придется тоже мне, ведь Амирош, скорее всего, большую часть времени будет пропадать в Арлаоне. Ладно, пока еще рано паниковать, у нас есть время все спокойно обсудить.

— Амирош, — обратилась я к нему по имени, что делала не так уж часто. — Я понимаю необходимость этих мер, но они должны быть постепенными. Нам следует все продумать и обсудить. Перегнем палку — и бунт вспыхнет без всякого влияния хранителей, мы сами его на себя навлечем.

— Разумеется, я же сказал, что ни одно решение не будет принято без вашего согласия. Мы все обсудим, — смягчился каганетт, хоть я и почувствовала, что ему нелегко уступать. Когда дело касалось политических решений, мы из влюбленных в одночасье превращались в хозяев своих земель и прилагали немало усилий, чтобы договориться о желаемом, не задев чувства друг друга и не навредив нашим отношениям.

— Ладно, с укреплением каганартов понятно. Надеюсь, военный лагерь и патрули станут защитой, а не новой головной болью. Но правильно ли я понимаю, каганетт, что вы ввели бы войска в Курован, даже если бы мы не объединялись?

Амирош облокотился на стол.

— Несомненно, я бы позаботился о защите Курована. Но в этом случае Айзелан остался бы более уязвимым, и мы бы с вами вели переговоры не за ужином, а в куда более формальной обстановке.

— Нам нужно назначить дату, — вдруг сказала я.

— Дату?

— Дату подписания договора. И нашего бракосочетания. Дэкоретта Марита выбрала несколько дат, удачных по местным поверьям для такого важного шага.

— Да, матушка и со мной поделилась, — кивнул Амирош. — Но я оставлю выбор за вами, каганетта. Понимаете ли, у меня здесь дилемма, которую я не могу решить. С одной стороны, чем быстрее мы заключим договор, тем быстрее у меня будут развязаны руки, уж простите за такую прямолинейность. С другой стороны, мне не хотелось бы давить на вас, да и подготовка к ритуалу бракосочетания требует времени.

Амирош смерил меня оценивающим взглядом. Будто хотел понять, что для меня важнее: моя условная политическая независимость или желание соблюсти все формальности.

Я усмехнулась.

— Не вижу смысла оттягивать неизбежное. Хотите — подпишем договор в ближайшее благоприятное, по мнению вашей матушки, время, а церемонию проведем позже, когда вернемся в Кадигар.

— Славно, — кивнул каганетт.

Мы принялись за десерт и о делах тем вечером более не заговаривали.

После ужина разошлись по своим спальням. В привычной обстановке мне надо было многое обдумать и сделать. Распорядившись о том, куда какие вещи положить, я привычно расположилась в кабинете и работала допоздна. Глупо было предполагать, что на острове я перестану заниматься делами. Большинство документов переехало вместе со мной, и в любом случае я планировала созвать совет, как только Лунарт и Лиша вернутся из Западного. Им уже было направлено письмо, в том числе с поручением привезти с собой баура Урына, который намеревался зимовать в родном городе. Я хотела, чтобы Урын объяснил моим приближенным основные условия договора, а также поведать им о нововведениях, которые ждут каганарт после его подписания.

Закончив с делами, я потушила свечи и хотела идти спать, но невольно задержалась у окна, глядя на белеющий в ночи снежный лес. От окошка тянуло струйкой холода, и мне нравилось ловить ее прикосновение на коже.

Пока что все складывалось благоприятно. Мы с каганеттом ладили и как будущие супруги, и как деловые партнеры. Но у меня не было гарантий, что он останется столь же дипломатичным после формального закрепления нашего брака. Поэтому мне и хотелось сначала подписать договор, а потом провести церемонию, чтобы оба события были разделены неким переходным периодом, и в случае непредвиденных изменений я могла бы дать задний ход. Да и о будущем стоило подумать. Как сложится наша семейная жизнь, если я останусь управлять Айзеланом, Марита по-прежнему будет вести основные дела в Куроване, а Амирош разрываться между нами и императором, будь тот в Арлаоне или путешествуя по просторам империи? А если у нас появятся дети? Какой будет их жизнь? Расскажем ли мы им о Земле и что их мать — пришелица из иного мира? И не решит ли каганетт, что, раз я окончательно привязана к его семье и этому миру, можно вести себя со мной, как с обычной эберианской женщиной?

В раздумьях я опустилась на кушетку, стоящую у окна, и, потеряв нить своих мыслей, уснула. Ведь на мои вопросы все равно не было прямых ответов. Все зависит только от времени и от натуры каганетта Амироша Бивир Кура.

Через какое-то время я проснулась, чувствуя, что замерзла. Оправившись и глотнув воды, я вышла из кабинета, решив заночевать в основной спальне. Жизнь во дворце Кадигара невольно приучила меня к просторным комнатам и соблюдению определенных правил.

— Вы еще не спите? — раздался за моей спиной голос каганетта.

Он стоял посреди коридора в мерцающем свете зажженных вдоль стен светильников. На нем была свободная рубаха, которую он даже не удосужился заправить в штаны, и домашние ботинки. Волосы немного растрепались, но в глазах не было и намека на сонливость. И откуда этот человек берет столько энергии в любое время суток?

— Я задремала у себя в кабинете и замерзла, — призналась я, потирая пальцы.

Амирош подошел и уже привычным жестом взял мои руки в свои, полностью накрыв их ладонями. Мой взгляд невольно уперся в его полуобнаженную грудь, поросшую темными волосками, и от такой близости меня мгновенно бросило в жар.

— Однажды я уже оставил тебя у дверей в покои, и это обернулось трагедией. Я не хочу, чтобы подобное когда-либо повторилось, — прошептал каганетт, нагнувшись к моему уху.

Дрожь пробежала по моему телу, и я не поняла, от чего больше: от захлестнувшего желания или от оберегающего, но решительного тона, которым были произнесены эти слова.

— Тогда не оставляй меня больше, — прошептала я с каким-то внутренним надрывом.

И прежде, чем Амирош успел впиться в меня губами, я увлекла его в свою спальню, где мы отдались всецело давно созревшему, мучительно сладкому желанию. Впервые мне было плевать, слышали ли слуги стоны и крики, и будут ли шептаться потом за моей спиной. Я была их госпожа, а Амирош — их господин. Мы любили друг друга, и нам не было дела до остального мира.

Глава 8. Пространство и время

Снежинки кружились за окном, играя в своем неизбежном падении. Мне было жарко, но щеки горели от холода — мороз крепчал день ото дня, и так же день ото дня крепли узы, связывающие меня и Амироша. Сегодня мы втроем с Барклаем славно повеселились в лесу. Пока пес весело скакал между деревьев, я скрывалась за стволами, пытаясь спастись от атак снежками.

Варежки насквозь промокли, снег набился в сапоги, а я веселилась так, как не веселилась даже в детстве. И начала уж думать, что наступила самая счастливая пора моей жизни.

Я любила Айзелан за его крепкие зимы. Лед на озере замерз, теперь провизию и вещи доставляли санями, что выходило проще и быстрее. С острова открывался прекрасный обзор на замерзшее озеро, а в этом году сторожевые вышки оснастили конструкциями, которые могли выполнять функцию камнеметов. Явись к моему порогу враги, я запросто отправила бы их под лед зимой или под воду — летом.

Но в последнее время мои мысли были далеки от размышлений о собственной безопасности — Амирош стал моей крепостью, моим щитом от всех напастей этого мира.

А потом прибыл гонец из Кадигара.

Мы только вернулись с прогулки, замерзшие и веселые, как слуги доложили, что в особняк приехал нежданный посланник.

Я невольно вздрогнула, увидев молодого шуина в форме личной императорской гвардии. Неужели прямиком из Арлаона?

— Ваши превосходительства, — низко поклонился гонец. — Приношу извинения за вторжение, но у меня срочное послание от Их Великолепия.

Шуин протянул свиток Амирошу.

— Из столицы? — кратко спросил каганетт, вскрывая печать.

— Да, — кивнул шуин. — Я загнал трех лошадей, добираясь к вам. А потом обнаружил, что Ваше Превосходительство в Айзелане, и немедля направился сюда.

Амирош уже пробегал глазами по посланию, а я пыталась отвести его локоть, чтобы увидеть, что написано в свитке.

— Что-то странное происходит на том краю империи, — тихо произнес Амирош, мимолетно взглянув на гонца. — Атамурлан требует немедленно прибыть в столицу для участия в экспедиции к горам Триниана.

Триниана… название гор прозвучало подобно раскату грома. Я знала, что рано или поздно что-то произойдет… Знала, что нельзя сидеть сложа руки, что нужно было что-то предпринять…

— А что именно, он не написал? — стараясь скрыть эмоции, прошептала я.

— Написано лишь, что начались какие-то волнения. Но в лагере или в самих горах, не указано. Я должен немедленно отправиться в Арлаон, а оттуда, возможно, придется ехать на восток, — свернув свиток, произнес Амирош и тут же обратился к гонцу:

— Утром уезжаем, слуги разместят вас в особняке госпожи в Айзелане.

Шуин поклонился и вышел.

Мое сердце бешено застучало.

— Я еду с тобой. Я прожила в Триниане несколько лет и точно смогу помочь разобраться в ситуации! — выпалила я.

Но каганетт, ожидая моего порыва, отрицательно покачал головой.

— Лилия, ты знаешь, почему тебе стоит остаться… Кроме того, я отправлюсь через Западные горы — немного раньше, чем мы планировали, но, видимо, настала пора испробовать технологию Зигая Пура по переносу людей. Оно и к лучшему, заранее посмотрю, как все сейчас устроено в центральном круге. Благодаря переносу я буду в столице уже дней через пять, если успешно доберусь до поселения Милоа. А там посмотрим, возможно, мне и не понадобится никуда ехать. Вернусь в Курован обычным путем, к весне уже буду дома, и мы продолжим все наши дела. А пока ты должна оберегать эту сторону. Ситуация в Турмалоне и с хранителями… сама понимаешь, это сейчас важно, как никогда. Важнее, чем какие-то волнения в Триниане.

Я чуть было не фыркнула. Дорогой каганетт, знал бы ты, что как раз волнения в Триниане и могут поставить все с ног на уши…

— Как же мне оберегать наши земли, если мы формально даже не женаты? Твое отсутствие может затянуться, а, если не успеешь вернуться до весны, турмалонская знать может предпринять какие-то нежелательные шаги, — я все еще отчаянно пыталась убедить Амироша, чтобы он взял меня с собой. Осознание того, что он уедет, причиняло невообразимую боль. Я едва сдерживала себя, чтобы не начать умолять его.

Каганетт велел мне сесть на один из диванов, стоящих в гостиной.

— Значит, нам надо подписать договор в ближайшее время. Это обезопасит твой каганарт. Копию договора вышлем в Турмалон, как и положено, Совет обо всем узнает и немного успокоится. Мысли большинства займет предстоящее противостояние с Арлаоном, а не наши земли, — примирительно произнес он.

Я кусала губы. Уехать сейчас — значит фактически оставить каганарт на растерзание. Хранители, если переправят нас обоих, обязательно воспользуются ситуацией, даже несмотря на зиму. Но если в Триниане что-то происходит, я должна быть там! Должна стать посредником между двумя цивилизациями, чтобы избежать возможного кровопролития.

И почему я не поехала в Триниан раньше? Почему все эти годы сидела, как привязанная, под Западными горами? Если бы я смогла поговорить с Андрэ в Угоре или добраться сразу до Вегарда и связаться с тем же Визардом Риком? Уверена, ситуацию можно было бы разрешить вполне мирно…

Я разрывалась, невольно чувствуя ответственность за происходящее по ту сторону материка и за наши каганарты на западе. Может, стоит все-таки рассказать Амирошу правду о Триниане? Если его направят туда наводить порядок, это точно не будет лишним. Но имела ли я право вот так, впопыхах, раскрыть тайну, которую хранила столько лет? Да и Амирош, без сомнений, воспользуется полученными сведениями исключительно в своих интересах, и его можно понять.

Что же мне делать? Подписать договор и остаться на месте, оберегая своих людей и семью Амироша от любых напастей? Это казалось мудрым и правильным, и к этому меня призывал каганетт. В конце концов, что бы ни произошло по ту сторону, он — мой будущий муж. И наша задача — защищать земли. Хватит уже этих метаний, пора остепениться. Он вернется, мы будем жить вместе, у нас будут дети, и наши каганарты будут процветать…

А если нет? Если тринианцы решили выйти из тени? Изобрели оружие, которое уничтожит имперскую армию, если Атамурлан решит начать массированную атаку на горы? Или, как в прошлый раз, пленят Амироша, но уже не отпустят его? Немало захваченных в плен имперцев сгнило в катакомбах военного города, так и не поняв, к кому они угодили.

— Договор надо подписать, — сказала, наконец, я. Собственный голос показался мне странным, каким-то мертвым. — И заявиться к хранителям вдвоем, оставив наши каганарты без присмотра, было бы опрометчиво. Только вот…

— Вот и славно, — перебил меня Амирош. — Закончим с документами вечером, а с утра я отправлюсь в путь. Не переживай, скорее всего, ничего страшного не произошло, и к моему приезду ситуация уже разрешится. Я вернусь, и весной проведем церемонию.

Каганетт успокаивающе коснулся моей щеки. Он вел себя так уверенно и спокойно, что на миг меня кольнула обида. Когда я успела так к нему привязаться, что разлука вызывает невыносимую тоску в душе? Неужели любовь к мужчине вытеснила во мне чувство собственного достоинства и стремление к независимости? Прежде всего мы оба — каганетты, а наш брак — сделка во имя укрепления империи. И нечего заламывать руки.

Я попыталась успокоиться.

Для Амироша это привычный образ жизни, в любой момент он может заскочить в седло и умчаться верхом, поминай как звали. Раз он относится к этому столь по-житейски, почему я должна страдать? У меня есть обязанности, в конце концов, множество дел, которые давно ждут, чтобы ими занялись. Он уедет, а я погружусь в привычную деловую атмосферу. Может, съезжу в Западный…

Сжав челюсти, я поднялась с дивана.

— Пожалуй, вы правы, каганетт. Вам пора начать паковать вещи, если хотите выехать завтра пораньше.

«А мне взять себя в руки и все хорошенько обдумать», — продолжила про себя я.

Следующие два дня прошли как в тумане. Мы в спешке подписали бумаги, каганетт лично запечатал письмо с копией договора для Совета Турмалона, а на заре отбыл в сторону Западных гор. Меня попросил лишь послать весточку в Кадигар. Старая привычка — сообщать матери, куда собирается. И я осталась одна. Когда конный отряд с каганеттом во главе скрылся за холмами к западу от Айзелана, я едва сдерживала рыдания. Зарывшись лицом в капюшон, я пришпорила Шикути, и он увез меня в заснеженный лес, где я могла немного побыть наедине с собой.

«Боже, как тяжело отпускать! Как невыносимо больно! Еще вчера мы веселились, не думая ни о чем, кроме друг друга! А теперь… опять Атамурлан отобрал его у меня! Снова этому самоуверенному юнцу что-то нужно! О, ненавижу его, ненавижу!»

Рыдания разрывали меня, но я выстояла. Я должна следить за обстановкой здесь, хотя зимой сообщение гораздо медленнее и мало что можно сделать… Ох, чем же мне теперь занять себя?

Я обратилась к работе, но все валилось из рук. Я вела дневник, но и он не приносил прежнего облегчения. Вернувшись в особняк, я на следующее же утро покинула его — нестерпимы были воспоминания о беспечных днях, проведенных здесь с возлюбленным! Все напоминало о нем, даже Барклай…

Голова разрывалась от мыслей. Путь до центрального круга Милоа по горам зимой — само по себе довольно опасное путешествие. Да, в Западном будут ждать проводники, да и Амирош неплохо знает дорогу, но все же… Кроме того, хотя каганетт был убежден, что в центральном круге его тепло встретят и переправят на базу недалеко от столицы, я не была так уверена в расположении хранителей к ближайшему соратнику императора. Они ведут свою игру и вполне могут подстроить засаду или выдвинуть ему какие-то условия. Даже Зигай Пур, как бы хорошо ни относился к Атамурлану и его окружению, может стать заложником ситуации.

Ну а дальше еще хуже. Я сомневалась, что император стал бы вызывать Амироша посреди зимы, зная, где и для чего он находится, по какой-то незначительной причине. Значит, в Триниане действительно творится нечто, что требует вмешательства правой руки повелителя. Либо тринианцы воплощают какой-то свой план, либо, наоборот, случилось нечто непредвиденное, их раскрыли или что-то еще, вынудившее руководство восточного лагеря рапортовать в столицу. И неизвестно, с чем столкнется Амирош, прибыв в уподножье.

Может, мне все же стоило поехать с ним?

Не находя себе места, я перебралась в Айзелан, стала много ездить по окрестным селам и заставила слуг расчищать все дороги вокруг города, как будто мне важно было знать, что я могу в любой момент взять и уехать или что Амирошу будет легче вернуться. Несколько раз я подумывала перебраться в Западный — поближе к горам, но меня останавливал мороз, который все крепчал. Галопом по такой погоде не поскачешь — лицо замерзнет в одночасье, а тащиться в карете у меня не было терпения.

Я металась, впервые чувствуя себя запертой в собственном каганарте, как в клетке.

Прошло восемь мучительных дней. У меня было время немного успокоиться и взвесить все «за» и «против», но в итоге я лишь больше запуталась.

В основном я утешала себя мыслью, что, скорее всего, дело в Триниане касается каких-то бродяг-дикарей или тринианцы просто развернули небольшую операцию, и вскоре все должно утихнуть само собой. Сколько раз разведчики делали вылазки куда дальше уподножья, сколько раз проводили военные операции, захватывая целые отряды имперцев… я сама не раз слышала, а то и фактически была свидетелем этих событий.

Но чем больше я успокаивала себя, тем больше червь сомнения подтачивал меня. А что, если их терпение истекло? Если земляне смогли создать оружие и начали планомерное вторжение? В таком случае они, вероятно, будут действовать скрытно и продолжат партизанскую войну. Только вот последствия для неподготовленных имперцев будут гораздо хуже.

С другой стороны, не так-то просто уничтожить имперскую армию. Даже если удастся разогнать лагерь в уподножье, император вскоре пришлет новые войска. Возможно, за этим он и позвал Амироша. И даже если в итоге Триниан будет раскрыт, это вряд ли отразится на мне как на каганетте.

К концу недели я все чаще ловила себя на мысли, что совершила ошибку. Мне нужно было поехать с Амирошем или еще как-то добраться до Триниана. Ведь я единственный человек, который так хорошо знает обе стороны. Возможно, это и есть моя главная миссия, именно поэтому высшие силы раскрыли мне столько тайн этого мира, позволили обрести влияние и власть. Даже тот факт, что Атамурлан оказался моим знакомым с Земли — разве может такое оказаться случайностью? И то, что я отсиживаюсь тут, просто непростительно…

В конце концов, я не выдержала. Постепенно в голове сложился план. Для начала надо было все-таки добраться до хранителей. Путь до Арлаона и тем более до Триниана зимой через материк занял бы много недель, а у меня не было столько времени. Значит, действовать придется через центральный круг. Но действовать очень осторожно. Нельзя раскрывать своих намерений, возможно, стоит даже тайно попросить Зигая переправить меня на «базу». Неплохо бы заручиться поддержкой Альты и других воительниц. У меня возникла идея притвориться одной из них, но вряд ли удастся объяснить самим воительницам, почему я предпочту скрыть свою личность от большинства хранителей. Что же, придется действовать по ситуации.

Я объявила, что собираюсь в Западный. Там я планировала связаться с Муабдипом и попросить его провести меня к тайному городу западных Милоа. Ловец считал себя моим главным связным с хранителями, поэтому обычно довольно быстро выходил на связь.

Но когда уже почти все вещи были упакованы в сундуки, и я послала группу работников вперед на расчистку дороги, меня отыскал Гритик, сообщив, что к Айзелану подъезжает отряд из Кадигара. Я удивилась, подумав сначала, не передал ли Амирош матери весть, но потом поняла, что физически это невозможно. В лучшем случае сейчас каганетт должен только прибыть в столицу. Скорее всего, сама Марита или неуемная Юири решили навестить меня, чтобы расспросить о внезапном отъезде каганетта.

Не спешиваясь, я направила коня навстречу отряду.

Мы встретились на полпути от каменной арки к городу, и я сразу узнала среди всадников Юири, подгонявшую своего скакуна. Вскоре мы уже спрыгнули с седел и заключили друг друга в крепкие объятия.

— О, я так рада тебя видеть! — невольно выпалила я, почувствовав неожиданное облегчение. Приедь с Юири Марита, пришлось бы соблюдать больше церемоний и объяснять дэкоретте причину отъезда сына, тщательно подбирая слова. С Юири же я чувствовала себя куда более свободно.

— Эноретта, а я как рада! Как только прибыл гонец от тебя, я подумала — брат уехал, и каково тебе остаться одной, еще и зимой, когда никуда толком не выехать? И сразу решила, что непременно приеду! Однако матушка все никак не хотела меня отпускать. Я с трудом убедила!

Как приятно было снова слышать ее бойкий, живой голос! Прошло немногим более месяца, как я покинула Кадигар, но, казалось, я не видела ее целый год!

— Да, последние дни меня ничего не радует… с тех пор, как он уехал…

— Ох, дорогая… А мы вот так уже лет десять живем — приедет, говорит, что на месяц, а сам через две недели уезжает, и все в спешке такой…

Я вздохнула.

— Ну, ничего, — подбодрила меня Юири. — Мы вместе скоротаем эту зиму. У вас тут теплее, чем у нас — я в последнее время и на улицу не выходила! А здесь на санках покатаемся, покажешь мне все, а там и братец вернется!

И на душе у меня стало тепло.

Поездку пришлось отложить, но Юири, узнав, что я собиралась в Западный, объявила, что мы обязательно туда съездим. На меня же нахлынули сомнения — ведь если Амирош будет возвращаться своим ходом, то приедет сперва в Кадигар, а потом уже в Айзелан. Значит, и ждать его надо где-то в этих местах. С другой стороны, если придется срочно телепортироваться на восток, позиция в Западном будет более выгодной.

В итоге я решила взять небольшую передышку — и так на мою долю выпало слишком много переживаний за последние месяцы.

— Просто император боится принимать некоторые решения в одиночку, — успокаивала меня Юири. — Так уж повелось, что Амирош вроде и не претендует на высшую власть в империи, но давно сделался императору кем-то вроде старшего брата. Я помню, как завязывалась их дружба. Мы жили тогда еще в круге Милоа в горах, очень скромно, и они стали неразлучны почти сразу. Я порывалась иногда поиграть с ними, но у нас только появилась Язджемэль и нужно было помогать маме…

— Да, Амирош рассказывал мне о том времени. Ему тогда было лет девятнадцать… — откликнулась я, желая поддержать беседу. Воспоминания Юири служили мне слабым, но все же утешением — так я могла узнавать хоть что-то новое о человеке, которого любила.

— Столько времени прошло с тех пор, — вздохнула Юири.

Она сползла с кресла на пол и чесала загривок Барка, к превеликому удовольствию последнего.

— Ты ведь тогда была совсем девочкой? — спросила я.

— Ну да, но я много запомнила. Наверное, потому что потом все стало совсем иначе — мы перебрались в поместье отца, потом в Турмалоне жили, и только лет пять или шесть назад переехали в Кадигар — когда Амирошу даровали эти земли…

— А Амирош похож на отца? — вдруг поинтересовалась я.

Юири задорно взглянула на меня.

— Нет, он весь в мать. Отец был… ну, не знаю, мечтателем, что ли. Хотя нет, он многое делал и командовать умел — мать всегда его слушалась, но все равно он не любил светской жизни. Часто по горам бродил, много общался со жрецами. Думаю, ему нравилось все, что связано с наукой, а политика его не интересовала. И он был очень добр ко всем — мог с простым дровосеком полчаса проговорить. Матушка говорит, что это я, скорее, в него уродилась — у меня тоже вечно мысли не о том и лезу, куда не просят, — засмеялась девушка.

Мне было весело и грустно одновременно. Весело, потому что с Юири было легко, и грустно, что я никогда не смогу познакомиться с их отцом.

— Мне жаль, что он погиб… я бы с радостью с ним познакомилась, — озвучила я свои мысли.

— Да, мне тоже жаль… мама очень стойко перенесла утрату. Хотя я всегда знала, что она его очень любит! — воскликнула Юири. — И еще… — девушка вдруг покраснела, — мама потом не вступила в брак, хотя ей предлагали, и не раз…

— Она очень хорошо выглядит для своих лет. Учитывая, что растила детей одна и еще управляет каганартом — это просто поразительно!

— Я бы тоже хотела познакомиться с твоими родителями, — глядя мне в глаза, сказала Юири. — Они ведь на Земле, да?

— Да, но они для меня потеряны, как и я для них… — признала я горькую правду. — Знаю, это может показаться жестоким, ведь я была их единственным ребенком… Но я понимаю, что если вернусь, то должна буду рассказать им, где провела последние годы своей жизни. Но смогут ли они принять эту информацию? Как будут жить с таким знанием дальше?

— Так ты предложи им перебраться сюда! Ведь ты богата, и они будут счастливы и обеспечены! — Юири говорила так, будто это было сущим пустяком.

Я грустно улыбнулась.

— Боюсь, они просто не смогут привыкнуть к жизни здесь. Я и то долго привыкала, но я молода и, наверное, в душе всегда ощущала, что мне суждено пережить что-то такое. А они… у нас там все комфортно, все удобства, сложно объяснить. А сюда им все равно что в средневековье попасть. Да и столько лет прошло, я даже не знаю, живы ли они…

Я никогда не уточняла, сколько времени провела на Эбери. Для моего окружения, неважно, знали они о Земле или нет, этот срок равнялся примерно пяти годам. Но это была ложь — на самом деле прошло уже семь лет с тех пор, как я, семнадцатилетняя девушка, была найдена в уподножье разведчиками Триниана. Иногда мне казалось, что все это происходило в прошлой жизни.

— Ну а ты на их месте что бы выбрала? Пойти за своим ребенком в новый мир, чтобы поддержать его и помочь вырастить внуков, или остаться в комфортном, как ты говоришь, но пустом мире, где в будущем — только старость и смерть? — не унималась Юири.

Я никогда не думала о таком раскладе, поэтому ответила молчанием.

— Ты несправедлива к ним!

— Юири, не тебе судить. Они давно считают меня погибшей или пропавшей без вести. Привыкли уже, наверное, и, может, оно и к лучшему. Я не хочу смешивать эти два мира…

— А то что? Нарушится вселенская гармония? — Юири фыркнула с таким презрением, что мне даже стало не по себе. — Я бы на твоем месте, не думая, уже ехала в горы к хранителям и просила бы их перенести родных на Эбери.

Теперь настало время для моей усмешки.

— Может, тебе и плевать на равновесие, но вот сами хранители очень о нем пекутся. Так что, боюсь, они отклонят мою просьбу. Да и связь с Кристаллами очень нестабильна, чтобы им лишний раз рисковать.

— Но ведь они твои родители! — всплеснула руками ир-дэкоретта. — Думаю, это надо сделать еще до свадьбы. Как только снег сойдет с гор, мы отправимся туда и спросим жрецов, что можно сделать.

Категоричность ее тона меня порядком удивила. Нет, все-таки Юири во многом походила на мать — и хозяйка из нее выйдет прекрасная.

Мы пробыли в Айзелане около трех недель — переживать разлуку с Амирошем стало куда легче. Я показывала Юири все окрестности и злачные места, а еще — всякие интересные вещи и книги, хранящиеся у меня в особняке. Затем вспомнила про запущенные дела и постепенно стала созывать советников. В перерывах мы катались с горок и играли в снежки почти так же, как и с Амирошем…

Мороз спал, и теперь уже можно было совершать небольшие конные прогулки по расчищенным дорогам. Знатоки из народа предвещали, что весна будет ранней. И тогда мы решили все же поехать в Западный. Юири хотела посмотреть город, да и мне порядком опостылело сидеть на одном месте.

Утро отъезда мне особенно запомнилось. Светило яркое солнце, и на душе тоже было на удивление светло и тепло. Мы надели лучшие шубы, так как я планировала торжественно въехать в город и уже послала вперед гонцов предупредить Курта. Кроме того, я знала, что Амирош тоже проезжал через Западный, когда спешил в горы к Порталу, и мне невольно хотелось расспросить градоправителя об этом коротком визите — вдруг он увидел или узнал что-то новое?

Барк, с утра набегавшись, изменил привычке и забрался в карету. Идин стал гневно выговаривать псу за неподобающее поведение, но я лишь махнула рукой — не хватало еще к Барклаю придираться.

Идин по-прежнему оставался моим самым доверенным слугой, а с окружающими держал себя сдержанно и мог показаться замкнутым. Своей главной миссией он явно видел служение каганетте, но я все чаще задумывалась о том, чтобы устроить его личную жизнь. Дабы немного задобрить раздосадованного на Барка парня, я велела ему ехать на Шикути, раз уж мы с Юири все равно прячемся от мороза в карете.

Выехали ближе к полудню. Мы никуда не спешили, а погода нам благоволила. Я знала, что примерно на треть дорога до Западного хорошо расчищена, а сам город уже несколько лет следит за состоянием основного тракта, связывающего его со столицей каганарта. Так что можно было надеяться, что нам не придется останавливаться из-за заносов.

Я прикрыла окно занавеской, защищаясь от слепящего солнца. Пахло морозом и собачьей шерстью — Барклай распластался на полу, заняв почти всю карету.

— Хорошо, что выбрались. Я давно хотела побывать рядом с горами. Когда-то я считала их своим домом, — произнесла Юири. Укутанная в бурую шубку, которая была очень ей к лицу, ир-дэкоретта как никогда походила на молодую барыню из русской сказки.

— Да, и мне все кажется, что я будто ближе к Амирошу… — поделилась я.

— Разумеется, ведь если что — жрецы и тебя перенесут на восток. А оттуда ведь и до Триниана можно добраться. Может, стоило брату тебя взять с собой? Все же, если дело касается конфликта с горцами, ты могла бы помочь больше, чем кто-либо, — рассудила Юири.

— Раньше ты успокаивала меня тем, что, скорее всего, дело в военном лагере, а не в горцах, — улыбнулась я. — Но стоит признать, я бы многое отдала, чтобы вновь оказаться в Триниане.

— Эти горы такие загадочные. Почти как острова в Вечном море или пустыня Яри, — я прочла в глазах Юири желание узнать побольше о заветных для меня горах.

— Да, мне очень повезло, что я попала туда, — поделилась я. — Ты смеешься? Но это правда. Если бы меня сразу кинули в этот круговорот при дворе, я бы, наверное, сошла с ума. А там природа, тишина… Горцы живут по своим заветам и сумели сохранить связь с землей. Поверь моим словам, даже хранителям не удалось обрести такой душевной гармонии. Для меня Триниан стал домом, а в чем-то и настоящим храмом, в котором постигают духовную мудрость. Я научилась выживать на лоне дикой природы, ездить на лошади, охотиться, распутывать следы… Я стала уверенной в себе и закаленной. Мое сердце билось в унисон с этими горами — я чувствовала это с самого начала. Воспоминания о них мне так же дороги, как для тебя — о Западных горах.

— Я слышала, горцы ненавидят наших солдат и стараются всячески им навредить, не подпустить близко к Триниану. Наверное, ты тоже считала их врагами живя с… местными? Ведь у подножия гор расположена наша восточная армия…

— Признаться, я считала империю воплощением зла, — засмеялась я. — Знаешь, чем-то одновременно великим и пугающим, что в любое время может поглотить тебя, но пока почему-то оставило в покое. А имперские воины казались какими-то иноземными монстрами, о которых на Земле я разве что в книжках читала. Да, я жила и мыслила, как и мои соплеменники…

Я говорила правду. Является ли ложью сокрытие части этой правды? Спорный вопрос, который я решила оставить без ответа.

Солнце продолжало светить нам до самого заката. Один раз мы выбрались из кареты и проехались верхом, но через полчаса порядком закоченели. Замерзла и Юва, сопровождавшая меня на смирной кобыле — мы взяли служанку к себе в карету. Через несколько часов лошадей перепрягли, дав передохнуть тягловым. Дорога была покрыта небольшим слоем снега, и пока одни слуги перепрягали, другие разведали путь через ближний лес. К счастью, дальше начинались поселения близ Западного, где обычно все дороги содержались в рабочем состоянии.

Хотя до города оставалось всего несколько часов пути, я решила заночевать на постоялом дворе, который очень любила. Хозяин, будучи дальним родственником одного из купцов, с которым я часто имела дела в Западном, гордился гостиницей и ее богатым убранством. Кажется, он считал свои владения особым домом отдыха для каганетты, и ко всем другим постояльцам относился немного свысока, будто то, что я не раз ночевала здесь, делало это место священным.

Мы с Юири расположились со всем комфортом, отужинали в специально отведенной для меня столовой и сели у очага, углубившись в чтение. Я штудировала увесистый том философских рассуждений одного ученого дворянина.

Записи были собраны, подобно дневнику, и мне нравилось следить за развитием мысли мужчины по мере его возмужания и взросления. Он, как и многие люди, достаточно образованные и духовно зрелые, чтобы думать не только о собственном обогащении, искал смысл существования и рассуждал о силах добра и зла, проявление которых замечал повсюду вокруг себя. Многие его мысли были вполне мне понятны, более того, я и сама когда-то думала схоже. Другие явно не совпадали с моим мировоззрением, и это невольно раздражало. Будто я уже давно прошла его путь и теперь всей душой желала, чтобы и он прошел его и сделал те же выводы, что и я, освободившись от своих страхов и сомнений. Но писатель, будучи уже в зрелом возрасте, продолжал ходить по замкнутому кругу доводов разума, не в силах включить в свои размышления те интуитивные прозрения, которые то и дело случались с ним и наполняли его жизнь смыслом куда больше, чем сухие рассуждения. Мне было искренне жаль его, даже обидно, и я невольно начинала опасаться, что мир Эбери катится к неизбежным оковам научного материализма, где все недоказанное и непроверенное наукой — суть второстепенные глупости.

Я продолжала читать, поскольку впереди оставалась еще добрая четверть книги, и мне хотелось узнать, пришел ли к каким-нибудь заключительным выводам автор под конец своей жизни (я знала, что в книге изложены его мысли вплоть до начала болезни, которая свела его в могилу). Юири, увлеченная чтением более легкой литературы, тоже казалась совершенно отрешенной от мира.

«Как бренна наша действительность, — вдруг подумала я. — Вот мы находимся здесь, в одном мире. А где-то есть другой мир, и там люди ежедневно занимаются самыми разными делами, а кто-то из них сидит по вечерам, углубившись в чтение. А еще есть книги, в которые мы углубляемся так же, как в сны, теряя связь с реальностью. И каждый мир имеет право на существование. Что, если и моя нынешняя реальность — лишь тонкая полоса тумана, которая может в любой момент рассеяться, и мое сознание перенесется в другую плоскость бытия, и я проснусь в своей кровати на Земле или вдруг окажусь в Триниане или перенесусь еще куда-нибудь — вне времени и пространства, например, в будущее, где меня разбудит нежное прикосновение Амироша или детский крик, доносящийся из колыбели… Мое сознание способно творить миры, способно даже сотворять реальность, в которой я живу сейчас, но оно ограничено самим собою, а также привитым с детства неверием в себя, в возможность бесконечного изменения окружающего нас мира через свой взгляд и намерение…»

— Каганетта! — я открыла глаза, не заметив, что задремала. Мой мозг с трудом вернулся из состояния блаженного полузабытья. И я тут же поняла, что окликнула меня не Юири.

Передо мной стояла воительница Альта. Ир-дэкоретта уже была на ногах.

— Что случилось? Откуда ты? — спросила я, стремительно поднимаясь.

— Каганетта, не хотела вас пугать. Да что же вы, присядьте! — деятельная Альта силком усадила нас с Юири обратно в кресла и сама опустилась на придвинутый стул.

— Я рада, что не пришлось ехать в Айзелан. Это сэкономило время и силы. Вообще-то, я сама решила поехать к вам, никто мне этого не велел, и я, признаться, не знаю, насколько правильно поступаю…

— Да говорите уже, в чем дело! — нетерпеливо воскликнула Юири.

— Ох, да тут сразу и не расскажешь всего… — всплеснула руками Альта. Она явно нервничала.

— Давай спокойно и по порядку, — твердо произнесла я и позвонила в колокольчик. — Чаю нам!

— Что ж… — оглянувшись на закрывающуюся за слугой дверь, немного собралась с мыслями Альта. — Вы знаете, что император призвал Их Превосходительство каганетта Бивир Кура к себе.

— Да, каганетт должен был прибыть в столицу через центральный круг… через Кристаллы, — кивнула я.

— Верно… Муабдип передал нам весть, и мы встретили каганетта на горной тропе и проводили до круга… Конечно, подробностей не знали, не нашего ума дело, а каганетт всегда с уважением относился к Учителям, поэтому и причин для волнения не было. Удивились только, что Их Превосходительство посреди зимы едет, но потом узнали, что ему надо поскорее в столицу попасть, а через Портал это сподручнее. В общем, проводили, как и положено. В дороге он поведал, что на востоке какие-то волнения, и, возможно, ему придется ехать к горам этим, что на другом краю империи. Сколько лет там огромный лагерь стоит, а все у них что-то случается, неспокойное такое место…

— А что потом? — перебила воительницу Юири.

— Потом приехали в поселение, каганетт пошел к Учителям, велел, чтобы его переправили на восток. Те как-то смутились. Я каганетта лично сопровождала, удивилась, чего они так мнутся, совсем на них не похоже. Конечно, у жречества Милоа много своих тайных дел, но к каганетту они всегда относились благосклонно, ведь он вырос в горах, да и последний остался из окружения императора, кто может как-то повлиять на решения повелителя, — Альта вскользь взглянула на Юири. — В общем, они ему сказали, что переправкой занимается Зигай Пур, а он куда-то ушел и надо ждать его возвращения. Их Превосходительство был весьма недоволен, но не потому, что спешит, а Учителя Зигая нет на месте, а потому, что никто не мог объяснить, куда тот пошел и где его искать. И вообще жрецы вели себя странно и явно что-то недоговаривали. Нас разместили на отдых, и мы с Вимой хотели уж по другому делу отправляться, как появился Зигай Пур. И от меня не скрылось, что он тоже какой-то взволнованный, что ли… Хотя пытается этого не показывать. Он сразу повел каганетта к Кристаллам, обрадовал еще, что сможет перенести его вместе с конем. Это правда, я и сама, когда пробовала перемещение, сразу с двумя лошадьми на базу отправилась — ощущение жутковатое, но привыкнуть можно. В общем, две мои сестры вызвались его сопровождать. Мы с Вимой решили остаться, надо было доделать кое-какие дела. Они все удалились к Порталу, через час вернулся Зигай и сказал, что все прошло успешно. Пошутил еще, что вот бы придумать обратный перемещатель. Но другие Учителя как-то недобро глянули на него. Я поняла, что между ними есть какие-то разногласия. Но не мне в их делах лезть, Ваши Превосходительства, вы же понимаете…

— Ну а после… — снова поторопила воительницу Юири.

Я сделала жест, чтобы та была терпеливее, хотя сама, конечно, уже сама начала переживать. Глаза Альты лихорадочно горели, и это было для меня главным знаком, что надо сосредоточиться — что бы ни поведала нам воительница, решение придется принимать мне, и оно должно быть взвешенным.

Принесли чай, и мы неловко замолчали. Когда слуга ушел, Альта продолжила:

— После я поехала по делам к златокожим. Там у них живет один мудрец, и вот он мне сказал, да почти предупредил, получается, не знаю даже, как объяснить… В общем, что жрецы, то бишь Учителя, не удержали равновесие, и все у них теперь пойдет прахом или что-то подобное. Он как будто подтвердил мои домыслы, когда я ощутила напряжение между верховными Учителями. И я решила на всякий случай на обратном пути заехать в центральный круг и попытаться хоть что-то узнать. И вот я снова приехала в поселение Милоа и тут же Зигай отвел меня в сторону и сказал: «Если со мной что-то случится, сообщи каганетте». Тут я совсем растерялась. Вы меня простите, Ваше Превосходительство, но все же Учителя, тем более, верховные, много веков живут в круге и оберегают наш мир и покой в нем. А тут будто раскол какой-то произошел, и, получается, вы с этим связаны, — нервно кусая губы, пробормотала Альта.

— Ты на что намекаешь!? — возмущенно воскликнула вдруг Юири. — Совсем позабыла, кто перед тобой?

— Юири, пожалуйста, — обратилась я к ир-дэкоретте, не скрывая напряжения, — пусть воительница выскажет все, что думает, а там уже решим, что делать.

Альта сжалась под гневным взглядом Юири, будто неожиданно осознав разницу в нашем положении. Это была моя вина — за годы дружбы я приучила воительниц общаться со мной на равных, но для Юириты Бивир Кур такое было совершенно непозволительно.

— Простите, Ваше Превосходительство, — тихо сказала она. — Я просто подумала, что плохо, когда святые люди оказываются втянуты в политические дела, а тут явно что-то такое произошло. И, ясное дело, раз Учитель Зигай мне велел вам это передать, значит, ему грозит опасность. Наверное, все из-за этих перемещений. Он один знает, как пользоваться Порталом, наверное, другим жрецам это не нравится. Но тогда обстановка вроде была терпимой, хотя моему покою пришел конец. Я все думала, вдруг теперь я невольно на одной стороне, но даже не знаю, кто на другой. Вдруг ночью решат от меня избавиться просто потому, что я могу передать вам весть, а я даже не знаю, кто и зачем это сделал? И вот не прошло и нескольких дней, как-то ночью я не могла уснуть и затачивала деревянные наконечники стрел для своих учениц — будущих воительниц, и ко мне забежал Витик, послушник Учителя Акины — а у нее с Зигаем в последнее время явно были напряженные отношения, я пару раз слышала, как они спорили. Поэтому подумала сначала, что он по мою душу пришел…

Альта закашлялась и отпила из кружки.

— А он извинился за вторжение и говорит: пришли вести, правда, не сказал, от кого, но Зигай Пур велел передать… В общем, что император с каганеттом в сопровождении крупного отряда поехали на разведку в восточные горы и в условленный час не вернулись. И Зигай просит вас собрать воительниц и приехать. Только вот другие Учителя, кажется, не одобряют этот план, а то и вообще о нем не знают…

— Погоди… хочешь сказать, что император и брат… каганетт, они пропали? — не веря своим ушам, переспросила Юири.

— Да, весь отряд, — голос Альты задрожал. — И я не понимаю, известно ли это Учителям или Зигай сам получил эту информацию из каких-то своих источников. Только Зигай и Акина точно были в курсе. И ладно бы это, но если император и вправду пропал… Каганетта, у него же нет ни наследников, ни близких родственников… Вы, пожалуй, ближайшая к нему по крови, да племянницы, дочери покойного Сурбан-хана. Но такого не было, чтобы женщины становились во главе империи… Конечно, вы знаете мое мнение, из-за императора погибла Кинтина, последние годы мы выполняли только поручения хранителей, но все же, что же будет, если он не вернется?

Альта задрожала и залпом допила чай. Мы с Юири сидели, как оглушенные, не в силах вымолвить ни слова. Я уже хотела что-то сказать, но воительница продолжила:

— Хуже всего то, что сейчас Учитель Зигай практически изолирован, за ним следят. И уж не знаю, что за отношения у них с досточтимой Акиной, но она встала на его сторону, во всяком случае, пытается ему помочь. Поэтому и послала Витика предупредить меня, а я уж ускользнула, чтобы до вас добраться и все рассказать! Едва успела незаметно скрыться под общую шумиху!

Альта громко поставила кружку на стол.

— Что же нам делать? — с отчаянием в голосе спросила Юири.

— Я знаю, что делать, — произнесла я. Слова мои прозвучали неожиданно спокойно, хотя внутри все клокотало. Если исчезновение Амироша было моей личной трагедией, то возможная гибель императора — трагедией для всего Эбериана. Как бы ни относились к Атамурлану хранители, дворянское сословия или разные народы, населяющие империю, без него как представителя династии Арланов на материке начнется хаос. Увы, кажется, из западных Милоа масштаб бедствия осознают только Зигай Пур и Акина Тор, хоть последняя и вызывала у меня неприязнь. Остальные, видимо, либо совсем отупели в своем центральном круге, либо просто жаждут наживы в общей заварухе, не думая ни о каком общем благе.

Я решительно поднялась с кресла.

— Неважно, как обстоят дела в круге. Зигай правильно сделал, что послал за мной. И мы немедленно едем в Западный. Там я соберу все необходимое, и мы с тобой, Альта, отправимся в горы. Сперва соберем сестер, а потом нагрянем в поселение. Я знаю Триниан лучше вас всех вместе взятых, и я смогу выручить императора и Амироша, если они еще живы. Но мне понадобится помощь тех, кто готов быть выше личных обид и политики, — я красноречиво взглянула на Альту.

— Я еду с вами, — решительности Юири можно было позавидовать. Я понимала порыв девушки.

— Юири, когда Амирош уезжал, мне отчаянно хотелось отправиться с ним, — обратилась я к ней. — Но эти земли должны находиться под нашим присмотром, поэтому я осталась. Это большая ответственность, и было бы лучше, чтобы ты заменила меня здесь. Наши каганарты тогда будут в безопасности.

— Смысл в наших каганартах, если император и мой брат пропали? Нет, я еду с вами, это решено. Я долго уже сидела и наблюдала со стороны. Матушка позаботится о наших землях, я напишу ей письмо.

— Стоит ли тревожить дэкоретту? — спросила я.

— Думаю, надо сказать ей все как есть. Она будет переживать, конечно, зато потом не упрекнет нас, что мы скрыли от нее правду. Особенно, если мы не вернемся… — рассудила Юири.

— Зато упрекнет меня, что я подвергла опасности ее дочь в тот момент, когда ее сын и так был в большой беде, — покачала головой я.

Теперь уже Юири, копируя мой жест, подняла руку.

— Я не останусь. Каждый день брат подвергал себя опасности ради нашего спокойствия, и пришло мое время что-то сделать для него.

— Простите мою дерзость, Ваше Превосходительство, — чуть поклонилась ир-дэкоретте Альта. — Но смею отметить, что путь зимой через горы будет нелегок. Придется спать на земле, есть самую грубую пищу, а еще быть все время начеку — нас могут подстерегать оползни и дикие звери, а уж на той стороне и куда более грозная опасность, — воительница взглянула на меня, явно ища поддержки.

— Ир-дэкоретта, Альта права. В этом походе опасность может исходить как от природы, так и от людей, причем, боюсь, даже от жрецов Милоа. Не исключаю, что нам придется вступить с ними в открытое противостояние, чтобы вызволить Зигая и переправиться в Триниан. Прольется кровь, а нам придется не только биться за свои жизни, но и защищать вас.

Губы Юири сжались в одну белую линию. Она сложила руки на груди и гордо вздернула подбородок.

— Хочешь сказать, Энорэт, что я буду обузой? Ну уж нет! Я переоденусь воительницей, чтобы никто не смог отличить меня от служительниц женского Ордена. А езжу на лошади и стреляю я не хуже вас. Так что не надо меня защищать. Я не настолько глупа, чтобы соваться в пекло, и вполне могу о себе позаботиться. Не надо думать, что если я ир-дэкоретта, то мне нужна куча служанок! — с вызовом взглянув на Альту, сказала она.

Та снова неуверенно перевела взгляд на меня. Я пожала плечами.

— Хорошо, твоя взяла, Юири. Я верю, что ты стойко преодолеешь все трудности, но ты должна понимать, что, если мы и вернемся из этого похода, ни этот мир, ни мы сами уже не будем прежними. И сразу хочу предупредить вас обеих, — я перевела взгляд с ир-дэкоретты на воительницу. — Как бы мы ни относились к императору или хранителям, но последние и вправду потеряли всякий страх. Учитель Зигай долгие годы пытался сдерживать некоторых из верховного жречества, но теперь ясно, что они готовы больше сделать ради своих амбиций, чем ради блага империи. А посему центральный круг должен быть под контролем императора. Каганетт Бивир Кур был готов взять его под контроль, если понадобится, силой. И у меня нет никаких сомнений, что если нам удастся спасти Атамурлана и каганетта, они именно так и поступят. И я, само собой, встану на их сторону. Но готовы ли будут меня поддержать воительницы? — обратилась я к Альте, дав Юири минутку немного выдохнуть.

Воительница напряглась всем телом.

— Значит, вы пойдете против Учителей? — прошептала она.

— Только против тех, кто ставит личное благо превыше блага империи. Судя по сказанному тобой, таких в круге немало, и противостоят им лишь Зигай и Акина. Если мы защищаем династию, то должны выполнить свой долг до конца, как бы ни относились к императору. Думаешь, только вам Атамурлан доставил много бед и хлопот? И у меня с ним есть серьезные разногласия. Но я вижу в нем не только правителя или своего кузена, я вижу в нем средоточие власти, благодаря которой миллионы людей в империи могут спокойно жить и растить своих детей. И стоит этому центру исчезнуть, как повсюду начнут вспыхивать бунты и беспорядки. Войны унесут жизни ни в чем не повинных людей. И если ради их жизней придется пожертвовать своей собственной или даже милойским кругом — я сделаю это, не задумываясь.

Я говорила искренне, хотя сама от себя не ожидала таких слов. Зачем мне, землянке, так печься о сохранности империи, в которой и так назревает кризис? И не оттягиваю ли я тем самым неизбежное?

Но мне в любом случае нужно было действовать. Чтобы спасти Амироша, чтобы снова оказаться в Триниане и рассказать землянам, что есть способ вернуться домой! И выполнить свой долг, который, подобно грузу, давил на меня все эти годы.

— Эноретта, как ты думаешь, что могло случиться с Атамурланом и Амирошем? Они… они могут быть еще живы? — спросила, тем временем, Юири.

Несколько секунд я подбирала слова.

— Если их взяли в плен, то они наверняка живы. В Триниане Амироша знают, и вряд ли решат убить такую важную персону. Горцы прекрасно понимают, что тогда весь Эбериан пойдет на них войной. А империю они очень боятся. И уж тем более, если они поняли, что в их руки попал сам император, они точно предпочтут переговоры. Главное, чтобы все не свелось к глупой смерти во время стычки где-нибудь в горах… — озвучила я собственные опасения.

Юири сжала мою руку.

Через полчаса мы уже гнали лошадей в сторону Западного. В пути у меня в голове медленно складывались детали плана: что сказать градоправителю Курту, что взять с собой, сколько времени понадобится, чтобы добраться до лагеря воительниц в горах, а затем до милойского круга, а, главное, как долго от базы добираться до Триниана… Ну а дальше, ясное дело, я направлюсь напрямую в Вегард, пока не столкнусь с первыми антами или постом дозорных. И главной задачей будет убедить их, что я — та самая Самуэла Ли, сто двадцать первая Милоа.

Глава 9. Спасательный отряд

Мы старались действовать тихо. Наш приезд в Западный едва ли заметили. Сонный градоправитель Курт, по-прежнему живущий в моем дворце, поспешил оказать нам все зависящие от него услуги. Он уже привык к моим неожиданным выходкам, но по напряжению, исходящему от нас, быстро сообразил, что дело не терпит отлагательств.

— Может, вы все же заночуете у нас, госпожа? — поинтересовалась старшая дочь Курта, активно помогавшая нам в сборах.

Признаться, я чувствовала себя утомленной. Но все равно понимала, что не усну.

— Сколько времени нам ехать до лагеря воительниц? — спросила я Альту, отведя ее в сторону.

— Если не будем останавливаться и погода благоприятствует, сможем успеть до заката.

Я с тревогой взглянула на уставшее лицо Юири.

— Нам понадобятся физические и моральные силы, чтобы предстать перед твоими сестрами, и уж тем более для вылазки в милойский круг. Как думаешь, лучше заночевать здесь или все же потерпеть до лагеря? — решила я посоветоваться с воительницей.

Девушка пожала плечами.

— В лагере, пока мы все обсудим с сестрами и соберем отряд, будет время отдохнуть. Но если госпожа ир-дэкоретта…

— Юири. Зови меня Юири, — увидев, что наши взгляды обращены на нее, девушка быстро приблизилась. — И не волнуйтесь за меня, я готова выехать хоть сейчас.

От меня не ускользнула резкость тона сестры Амироша. Я понимала ее чувства, но поведение Юири лишь свидетельствовало о ее усталости. И все же у нас не было времени на отдых…

— Мы выедем через полчаса. Юири, пойдем подберем нам более подходящую одежду. Понадобятся теплые ездовые костюмы. Самое главное в поездке — уберечь тело от холода, а лошадь — от скользкой дороги, — рассуждала я, скорее для того, чтобы самой ничего не забыть.

— В горах будет холоднее, но лишь поначалу. Лагерь находится в долине после перевала. Туда есть относительно безопасный путь, и там немного теплее, — рассказала Альта. — Но все же переход предстоит не самый легкий.

Это она сказала скорее для Юири. Но девушка была готова идти до конца во что бы то ни стало.

Пока мы с Юири собирались, и я объясняла ей основные правила поведения в горах и меры предосторожности, воительница успела съездить в город и разыскать Сизу, последовательницу Милоа и бывшую невесту моего секретаря Цвинта. Альта не стала раскрывать ей все обстоятельства дела, сказав лишь, что госпожам срочно требуется добраться до центрального милойского круга. Молодая женщина, недолго думая, решила присоединиться к отряду и пришла спросить моего дозволения.

— Я хорошо знаю местность. Мое детство прошло в Западных горах, а моя мать еще до замужества какое-то время жила в одном из милойских кругов. Я и сама несколько лет провела там отшельницей.

— Что же, раз так, мы будем рады дополнительному сопровождению, — кивнула я. — Однако времени очень мало, мы уже почти собрали все необходимое.

— Я готова выехать, когда прикажете, — сказала Сиза.

— В лагере должны будут находиться Иллия и Баска, с которыми вы знакомы. Надеюсь, они тоже присоединяться к нашему отряду, — обратилась ко мне Альта.

Я кивнула. Иллия была одной из первых воительниц, с кем свела меня судьба. Это она научила меня пользоваться итагой, и она же открыла глаза на жестокость некоторых слуг Атамурлана.

Баска была главой одного из отрядов, уважаемой всеми сестрой. Ей уже минуло тридцать, и она все чаще занималась обучением молодых воительниц, чем выполнением заданий хранителей или правящей династии. Мы виделись с ней в Западном, и один раз она приезжала в Айзелан во главе своего отряда. Я бы не отказалась видеть ее у себя на службе, но Баска была всецело предана Ордену.

Вскоре наша четверка покинула Западный. Первые календарные дни весны не сулили быстрого наступления света или тепла — нас мгновенно окутал мрак, и я лишь радовалась, что нет снегопада, а от ветра нас вскоре укроют древние скалы.

Сколько раз я страстно желала бросить все и стать одной из воительниц — иметь близких по духу и равных себе сестер, служить какой-то одной высокой цели. В минуты, когда управление каганартом выматывало меня, сердце звало на запад — к свободным и воинственным амазонкам Эбериана. И теперь, подгоняя Шикути, я ощутила, что моя мечта частично сбылась. Но при каких обстоятельствах! Не зря говорят: бойтесь своих желаний.

Внутри все сжималось от страха неизвестности и самого факта авантюры, в которую мы позволили втянуть себя судьбе. Одновременно меня волновало множество вопросов: что случилось с отрядом Атамурлана? Жив ли Амирош? Увижу ли я его и императора в добром здравии? Как поведут себя правители Триниана? Не случится ли что-нибудь с Юири? Все ли в порядке будет с каганартом? А еще меня не отпускала мысль, какие чувства я испытаю, впервые за столько лет вернувшись в места, откуда начался мой путь на Эбери? Не придется ли мне выбирать между благом для землян-тринианцев и верностью Атамурлану и империи? А ведь в душе еще жили отголоски обиды на бывшего одноклассника, оказавшегося жестоким тираном. Я не могла дать однозначного ответа по поводу своих чувств к нему. А еще прекрасно понимала, что могу и не вернуться из этой экспедиции.

И все же внутри своего существа я ощутила что-то сродни неожиданному освобождению. Я была как птица, вырвавшаяся из клетки, я снова стала отважной разведчицей, забывшей о доме, крове и усталости. Чем дальше мы забирались в горы, тем решительнее я откидывала мысли о себе как о каганетте. Я перевоплощалась в Лику Ву и Самуэлу Ли, оставляя прежнюю роль, как змея сбрасывает старую кожу.

Шикути будто передалось мое воодушевление. А может, он просто не привык отставать. Конь шел вперед бодрой рысью, постоянно опережая на половину корпуса прыткую лошадку Альты.

Через два с половиной часа Западные горы укрыли нас от порывов ветра. Мы стали взбираться по горной тропе, следуя строго друг за другом. Пока еще тропа оставалась довольно широкой, без покатых склонов и опасных поворотов над пропастью, да и путь мне был хорошо знаком. Но прошло минут сорок, и Альта повела нас совсем другой дорогой — сильно уходящей на юг. Я вся обратилась в глаза и уши, пытаясь предугадать рельеф и правильно направить коня.

Мы замедлились, пальцы стали коченеть даже в толстых меховых перчатках. Несколько раз я обеспокоенно оглядывалась на Юири, чья лошадь шла прямо за Шикути. Девушка держалась прямо, в ее позе все говорило даже не о непоколебимости, а скорее — об упрямом желании преодолеть любые трудности и не стать для остальных обузой. Лицо было почти полностью скрыто под мехом воротника и капюшона: только глаза пристально следили за крупом Шикути — девушка почти след в след направляла свою лошадь вслед моей.

Цепочку замыкала Сиза.

Еще через полчаса мы спешились на небольшом каменистом плато — размять ноги и перекусить. Над окружившими нас скалами небо едва начало светлеть.

— День обещает быть ясным, но, если мы хотим успеть до темноты, надо поторопиться, — «обнадежила» нас Альта.

— Ничего, зато в лагере можно будет немного отдохнуть, — решила смягчить приговор воительницы Сиза.

— Как давно я тут не была, — тихо произнесла Юири, оглядываясь по сторонам.

— Не слишком утомилась? — не удержалась я от вопроса.

Девушка недовольно мотнула головой.

— У нас впереди еще долгая дорога, — лишь промолвила она.

Вскоре мы продолжили путь. Первый подъем дался тяжело: мы пробирались по узкой кромке скальной гряды, уходящей вверх, голые ветки кустарника неприятно цеплялись за ноги, мороз крепчал, воздух резал легкие при каждом вдохе. Потом начался спуск, и вскоре мы оказались в глубоком ущелье. Скалы обступали нас, уходя высоко в небо, так что от него осталась ничтожная узкая полоска над самой головой. Нас обступил сумрак, даже захотелось зажечь факел. Вместе с тем заметно потеплело. Я стянула перчатки, разминая пальцы и выгоняя из ткани скопившийся холод.

Мы шли шагом, стук копыт гулко отражался от каменных стен.

— Не знала, что в горах есть такие места, — удивленно прошептала Юири, оглядываясь.

— Ущелье тянется на несколько переходов, но всегда есть риск, что при оползне его засыплет… — произнесла Альта.

Постепенно толща сводов начала почти физически давить на нас. Дорога стала забирать вверх. Кони недовольно фыркали, их бока блестели от пота. В висках застучало, что крайне удивило меня — за последние годы я ни разу не мучилась от головной боли или чего-то подобного. Но, видимо, резкая смена климата и перепад давления дали о себе знать. Ущелье сузилось так, что пару раз мы цеплялись коленями за края скал. Кажется, Юири даже ушиблась. В то же время впереди образовалось что-то, похожее на просвет — и я невольно потянулась к нему, заставив Шикути немного ускорить шаг.

Когда горы расступились, выпуская нас из своих объятий, я не выдержала и соскочила с седла. В глазах слепило от снега — все вокруг было засыпано им, и мокрые хлопья падали прямо на голову. Мои ноги оказались по колено в сугробе — мы явно вышли в совсем дикую, нехоженую зону.

Юири спешилась вслед за мной, потирая то глаза, то затекшие ноги. Альта с Сизой остались седлах, щурясь и оглядывая окрестности.

— Ну, а отсюда далеко? — спросила их ир-дэкоретта, в качестве разминки расшвыривая ногами снег.

— Сейчас начнется самое трудное. Видите, снегопад прошел. Скорее всего, когда выйдем из долины, придется вести лошадей под уздцы, а это нас задержит, — сказала Альта, морща лицо от падающих на него снежинок.

— Ну, быстрее отправимся — быстрее прибудем, — намеренно беспечным тоном заявила Юири, снова запрыгивая в седло.

Я молча последовала ее примеру.

Следующие пять часов дались не легче. Один раз воительницы решили, что снег на нашем пути слишком глубок, и было принято решение возвращаться по опасному перевалу, чтобы пойти другой дорогой. Лошадь Юири споткнулась, и девушка боялась, как бы та не начала хромать. Я чувствовала, что Шикути тоже утомился и все чаще опускает морду, будто в надежде чем-то подкрепиться. Но его копыта продолжали проваливаться в снег.

Солнце слепило, и я не всегда понимала, откуда на нас валит вся эта белая пурга. На третий час я перестала чувствовать пальцы на руках и ногах, еще через час, седьмой раз спрыгивая с седла, упала на одно колено и сбила дыхание. Усталость подкралась незаметно, хотелось просто лечь и уснуть. Я проклинала себя за слабость, вспоминая времена, когда могла несколько дней идти пешком по лесу в полном одиночестве или совершать марш-броски в лютый мороз на тренировках… Жизнь знатной дамы расслабила меня, и приходить в форму было крайне нелегко. Я уже устала думать, каково приходится Юири: девушка, похоже, держалась из последних сил. И, как назло, по пути нам не попалось ни одной пещеры, ни одного грота, где можно было бы передохнуть — только опасные склоны, узкие тропы вдоль обрыва и ущелья, засыпанные снегом.

Постепенно я осознала, что мы движемся вниз. В этом месте, по словам Альты, Западные горы переходили в лощину, которая, в свою очередь, соединялась с долиной с более крутыми склонами, а если перейти ее и преодолеть последний перевал, то можно добраться и до края златокожих.

Но наш путь из лощины лежал на север, по укромным тропам через гряду не таких крутых скал, за которыми и располагался тайный лагерь воительниц.

«Возможно, вскоре мне придется рассказать им всем о Триниане», — совершенно неожиданно возникла в голове мысль. И я ощутила, что нет никакого смысла скрывать что-либо. Хватит с меня секретов, пора освободиться от этого груза.

Шикути нервно заржал, когда земля ушла у него из-под ног. Он чудом не упал, заскользив по пологому склону. Мое колено окунулось в снег, пока руками я судорожно вцепилась в поводья, пытаясь удержаться в седле. Но конь сумел устоять и даже сам вернулся на тропу, недовольно фыркая и лягаясь, будто хотел наказать злых духов, сбивших его с пути.

— Все нормально? — обратилась ко мне Альта.

— Да, пожалуй, — только и смогла вымолвить я.

— Конь вроде цел. Потерпите, осталось немного. Мы уже спустились, — указала на раскинувшуюся перед нами долину воительница. Хоть выглядела Альта бодрее нас, по ее положению в седле и кратким жестам можно было судить об усталости. И немудрено, ведь воительница не отдыхала с тех пор, как отправилась на наши поиски в Айзелан!

— Кстати, а жрецы Милоа знают, где находится ваш лагерь? — чтобы хоть немного отвлечься от усталости, спросила я.

— Только ловцы. Если вы беспокоитесь, что кто-то мог что-то заподозрить или увидит нас, когда мы приедем, то будьте спокойны — в это время года к нам уже никто не наведывается, а в центральном круге Милоа, когда я его покидала, было полно своих проблем, которым они явно не желали давать огласку, — объяснила Альта.

Мы спустились в долину. Горы расступились, снег прекратился, сугробы уменьшились. Температура здесь действительно была выше, чем в каганарте. Солнце перевалило за точку зенита, но стояло еще высоко. Несмотря на усталость, мы перевели коней на быстрый шаг. Делать привал смысла не было — до лагеря оставалось недалеко, а успеть хотелось до наступления темноты, которая в это время года приходила рано.

Еще пара часов в седле, и наша измученная четверка въехала в укрепленное городище: спрятанный в укромной долине острог, где жили и тренировались представители тайного женского Ордена воительниц.

На деле это был целый древний город, включая главную крепость, переходящую в грот и обнесенную частоколом. Я удивилась, почему не выстроили каменных стен, но спросить не было сил. Нас заметили еще до того, как мы приблизились, и ворота стояли открытыми. Насколько я знала, сейчас в лагере должно было находится около тридцати сестер — большая половина которых еще только училась.

К своей радости я узнала Иллию, поспешившую нам навстречу.

— Сестры! Каганетта! Добро пожаловать! — чистый голос девушки даже немного придал мне сил, но при этом она вопросительно взглянула на Альту.

— Я все объясню, — кратко ответила та. — Все тропы на перевале занесло, путь был не из легких.

Иллия понимающе кивнула.

— Госпожа, мы уже готовим вам покои. После такого пути вам явно понадобится отдых. Наша старшая сестра Тиу и Баска сейчас должны возвращаться с охоты, вы можете позже встретиться с ними в главном шатре, — чуть поклонилась передо мной Иллия и сразу поспешила к Юири, помогая ей сойти на землю.

— Иллия, это ир-дэкоретта Юирита Бивир Кур, — представила я Юири.

Иллия сразу же отступила на шаг и отвесила еще один уважительный поклон.

— Большая честь приветствовать сестру Их Превосходительства каганетта в нашем скромном лагере. Видимо, произошло что-то важное, раз вы приехали сюда.

— Это для меня честь, что мне оказано доверие побывать в вашем поселении, — не осталась в долгу Юири, хотя язык у нее явно заплетался.

— Вима, полагаю, еще не вернулась? — обратилась к Иллии Альта, и та опечаленно покачала головой.

— Я надеялась, что она присоединиться к нам и поддержит на совете. Что же, придется обойтись самим, — вздохнула воительница.

Мне тоже было жаль, что сильная, как богатырь, и добрая в душе Вима отсутствует. Она имела некоторый авторитет среди сестер и могла бы повлиять на ход переговоров с предводительницей лагеря Тиу и уважаемой воительницей Баской. Но на тот момент, признаться, мои мысли были больше заняты желанием отдохнуть.

Нас поспешили провести по расчищенным дорожкам к одному из округлых шатров, покрытых шкурами. Внутри него был сложен небольшой очаг, дым от которого выводился через отверстие в крыше. Я знала, что Орден существовал уже достаточно давно, и этому лагерю, возможно, был не один десяток лет. Почему-то я была уверена, что порядки здесь фактически не менялись с момента основания.

Я переоделась в запасной костюм, предварительно прогрев его у очага. Юири последовала моему примеру. Мы так устали, что даже не разговаривали. Сестры принесли чай. Не успели мы допить первые кружки, ощущая, как возвращается тепло в закоченевшие конечности, как зашла Сиза, тоже успевшая переодеться и довольно бодрая по сравнению с нами. Она сказала, что старшие воительницы вернулись с охоты и будут рады принять нас в главном шатре.

Юири со вздохом поднялась, выражая готовность идти. Выглядела она неважно.

— Останься здесь и отдохни. Ты уже достаточно геройствовала, — велела ей я.

— Нет, Эноретта. Неизвестно, что нас ждет дальше. Если я не выдержу сейчас, что уж говорить о том, что может случиться в Триниане. И вдруг воительницы начнут предлагать какой-то свой план или вовсе нам откажут? Я должна быть там, чтобы переубедить их.

Собственные слова придали девушке сил. Юири набросила шерстяную накидку и резко вышла из протопленного шатра на свежий воздух, наверное, чтобы сбить сонливость.

— Здесь найдется настойка опирей-травы? — выйдя наружу, спросила я у Сизы, которая с сомнением смотрела на изможденное лицо Юири.

— Да, сейчас заварю, — мельком взглянув на меня, ответила женщина.

— А Альта где? — запоздало спросила я.

— Докладывает Тиу и остальным, госпожа, — ответила Сиза.

Воительница Тиу была неформальной главой лагеря. Самая старшая из сестер, она заведовала хозяйством и почти не покидала этих мест. Когда-то и она выполняла приказы хранителей, но последние годы посвятила воспитанию молодых воительниц и поддержанию порядка в лагере. От Альты и Баски я знала, что у Тиу есть несколько помощниц, постоянно живущих в поселении. Баска же считалась самой опытной из действующих женщин-воинов и часто тренировала молодых сестер.

Юири бродила рядом с шатром, пытаясь развеяться. Я ей не мешала. Мне и самой надо было привести мысли в порядок. Много лет женщины, отрекшиеся от традиционной роли хранительниц очага, служили правящим силам Эбериана, часто становясь инструментами для достижений целей, о которых сами имели весьма смутное понимание. Многих из них вела слепая вера в то, что служение Ордену и Милоа делает их избранными и дает право не жалеть об утраченной возможности завести семью и воспитывать детей. Хотя строгих порядков в стане амазонок не было: я знала, что некоторые девушки выходили замуж и рожали детей, правда, мужьями часто становились последователи Милоа, среди которых тоже было немало воинов, разведчиков или ловцов.

Мне же предстояло убедить их пойти против святая святых, центрального круга Милоа. И единственным способом это сделать было представить все так, что среди хранителей-жрецов завелись подлые предатели, и истинные Учителя Милоа оказались в беде, а теперь еще вынуждены спасать императора, пропавшего в горах на востоке.

Но, к сожалению, у меня не было доказательств. Разве что авторитет каганетты, пять лет защищавшей местных последователей Милоа, а также убежденность Альты, одной из опытных и доверенных сестер Ордена. Которая, кстати, уже делится с ними информацией. Похоже, придется действовать по ситуации, впрочем, как часто и бывает на переговорах.

Через несколько минут Сиза прибежала с деревянным кувшином и кружкой. Я почти насильно заставила Юири выпить энергетик и сама осушила кружку, после чего мы втроем поспешили в центральный шатер.

Как мне поведала Альта еще в пути, зимой все воительницы перебирались из крепости в шатры, поскольку ее было слишком тяжело протапливать. Зато летом камень и свод грота, к которому было пристроено это сооружение, прекрасно спасали от жары, весьма ощутимой в этих краях. Кроме того, такие перемещения были хорошей тренировкой для молодых сестер, ведь большую часть жизни воительницы проводили в пути, где им часто приходилось ночевать на земле или сооружать подобные шатры в полевых условиях.

Центральный шатер был немногим больше остальных, и в нем нас ожидали одиннадцать воительниц. Я сразу поняла, кто из них Тиу — женщина лет под пятьдесят с тронутыми сединой волосами расположилась почти в центре группы, ее несколько смещала Баска — коренастая, крепко сложенная женщина с широкоскулым лицом и короткими, но пышными и черными, как смоль, волосами. Рядом с ней Тиу выглядела довольно изящно — в чертах ее лица угадывалась увядшая красота, а фигура до сих пор поражала подтянутостью. Самой же отличительной чертой главной хозяйки лагеря была ее кожа — ибо Тиу, вне всякого сомнения, была чистокровной златокожей.

— Ваше Превосходительство каганетта, Ваше Сиятельство ир-дэкоретта, для нас великая честь приветствовать вас в нашем скромном селении! — поднявшись на ноги одним легким движением, произнесла Тиу. — Пожалуйста, располагайтесь поудобнее. Сестра Альта уже вкратце описала случившееся. Ваш путь был труден, и я не хочу сильно утомлять вас.

— Благодарю, — кратко кивнула я, усаживаясь под настороженными взглядами остальных воительниц. Среди них были и Альта с Иллией. — Как вы понимаете, мы прибыли сюда по исключительному делу.

Я сразу решила взять инициативу в свои руки. Отчасти сработала привитая годами правления привычка.

— Да, ситуация весьма непростая, учитывая сложившиеся обстоятельства, — подала голос Баска.

Я кивнула ей, одновременно приветствуя.

— Думаю, Альта рассказала нам то же, что и вам. В данной ситуации я считаю необходимым собрать отряд самых опытных воительниц. Мы приедем в центральный круг Милоа и попросим жрецов переправить нас в Триниан, где я смогу разобраться, куда пропал наш император и его приближенные.

— Но, как мы поняли, не все Учителя ведают об исчезновении императора. При всем уважении, каганетта, я бы сначала постаралась разобраться, почему досточтимый Зигай Пур пытается скрыть эту важную новость. Возможно, у него есть веская причина, а, возможно, он что-то скрывает, исходя из личных интересов, — спокойно поделилась мыслями Тиу, своим тоном давая понять, что не собирается вступать в словесные баталии, а лишь стремится понять мою позицию.

Альта кинула на нее напряженный взгляд.

— Преподобный Зигай Пур всегда преследовал интересы укрепления империи, — твердо ответила я. — Уверена, никому из нас неизвестны все тонкости внутренних отношений в круге верховных Милоа, однако для меня очевидны две вещи. Первая, что Зигай Пур и Акина Тор — несомненно мудрейшие из Учителей, которые искренне заботятся о равновесии этого мира. Вторая — этот мир рухнет, если император Атамурлан, не имея потомков, пропадет без вести в горах Триниана. И наш долг во имя Эбериана и во имя мира и процветания простых людей, которые первыми пострадают от беспорядков, если династия Арланов прервется, приложить все усилия, чтобы разыскать и спасти императора. К тому же не стоит забывать, что с ним исчез и верный последователь Милоа, ученик Зигая каганетт Амирош Бивир Кур. Он годами верно служил империи, как никто другой радел за Эбериан, и такая утрата для империи будет не менее тяжелой, чем лишение правящей семьи. И поскольку я несколько лет прожила в Триниане и знаю его не хуже, чем вы — Западные горы, я отправлюсь туда, чтобы вызволить императора и каганетта, чего бы мне это ни стоило. Идти со мной или нет — принимать решение вам. В любом случае, я благодарна за теплый прием и любую помощь, которую вы решите оказать.

Я замолчала, глядя в основном на Тиу. Хоть я в равной степени уважала все народы, проживающие в моем каганарте, златокожие всегда заставляли меня насторожиться. Возможно, такое отношение сформировалось после общения с Синаей, одной из Стремительной Семерки, холодной и независимой, как дикая кошка. А, возможно, виной тому были торговые махинации и умение жителей западного побережья империи не упустить свою выгоду, с чем я не раз сталкивалась, налаживая производство в Западном и разбираясь в купеческих делах Эсхола.

Поэтому, признаться, мне сложно было проникнуться к Тиу симпатией. Она же, выслушав мою речь, мягко улыбнулась.

— Ваше Превосходительство, мы понимаем, что стоит на кону. И напряженность в кругу жрецов не скрылась от наших глаз, к превеликому сожалению. Но есть основания полагать, что как раз действия Зигая Пура и его сторонников могут повлечь за собой немалые беды. Ваше Превосходительство, вы мудрая женщина и опытная правительница обширных земель, поэтому я буду говорить с вами предельно откровенно. Что, если как раз Зигаю Пуру выгодно вовлечь вас в эту историю? За последние годы все жрецы, умевшие управляться с Кристаллами, погибли при странных обстоятельствах. А затем он внезапно открыл возможность перемещения по землям нашей империи. И почти тут же начались волнения в восточном лагере, а вскоре там, если верить Зигаю, сгинул и сам император. Вы сказали, что, если он погибнет, то династия Арланов прервется. Но это не так. Есть же еще вы. Последняя нить, на которой держится мир в империи. И если вы отправитесь вслед за ним и не вернетесь, Эбериан обречен на хаос.

Я выпрямилась.

— Я понимаю ваши опасения, сестра Тиу. Однако меня никогда не прельщала мысль занять место моего кузена. Более того, в Эбериане еще не было случая, чтобы престол доставался женщине, тем более при таких странных обстоятельствах. А это значит, что волнения в империи неизбежны при этом раскладе. Да и совесть мне не позволит бездействовать. Триниан мой второй дом, и Зигай Пур, будь он хоть волшебником, все равно не смог бы зачаровать горцев. Этот народ храбр и независим, и вместе с ним я разыщу императора, и, если понадобится — буду сражаться с предателями до последней капли крови. Ибо для меня бездействие в данной ситуации — и есть предательство, — в моем голосе зазвучали резкие нотки. Я не могла позволить себе дать слабину. Не могла позволить увидеть воительницам и тень сомнения или страха на моем лице.

— А есть ли у вас догадки, что могло там произойти? — решив, видимо, переключиться на другую тему, негромко спросила Тиу.

— Если в этом замешаны жрецы, я не могу ничего сказать наверняка, пока не побываю в Триниане лично, — уклончиво ответила я.

— А если жрецы здесь ни при чем? Если отряд императора угодил в руки к горцам Триниана? — поинтересовалась Баска.

Я вздохнула.

— Возможно, их отряд просто наткнулся на разбойников или попал под оползень. В горах полно опасностей, вам ли не знать. Если же у них произошло столкновение с горцами, то могу сказать одно — мои тринианские собратья знают, как выглядит Амирош Бивир Кур, и, скорее всего, взяли его в плен, понимая, что они могут многое получить в обмен на верного слугу императора. Ну а если они поняли, что в их руки угодил сам Атамурлан… Здесь мне сложно предположить наверняка. Но я обязательно это выясню. С вами или без вас.

Я поднялась на ноги, стараясь не зашататься.

— Каганетта, простите нас за наши сомнения. Но вы просите нас выступить против одних Учителей, встав на сторону других, хотя мы понятия не имеем, кто какие цели из них преследует. Наш Орден всегда верно служил Милоа, полагая, что в равной степени мы служим и императорской семье, и всей империи. Сейчас же между ними нет согласия, а у нас нет понимания, кто из них следует истинному пути. Для многих наших сестер сама мысль, что кто-то из верховных Учителей может преследовать низшие цели, является кощунственной. А вы просите нас сразу встать на одну из сторон… — сказала Баска. Я видела, что воительница пытается разобраться в ситуации и мечется между навязанными ей правилами и голосом собственной совести.

— Вы правы. Никому из нас, включая меня и каганетту, неизвестно, кто из Верховных Учителей действительно следует истине, а кто отступил от священного пути. Вы сами говорили, что между ними случился разлад, и сестра Альта это подтвердила, — подала вдруг голос Юири, вслед за мной поднимаясь на ноги. — Но, насколько я помню, первый завет последователя Милоа гласит, что помощь ближнему стоит превыше головы нашей. Мы с каганеттой приехали сюда не только как сестры пропавших без вести братьев — мы приехали, как люди, старающиеся жить по заветам Милоа, даже если ради этого придется пожертвовать своей головой. «В море жизни порой наступает отлив, и в это время обнажается истина души каждого человека», — процитировала она еще одну фразу из заветов и первая направилась к выходу.

Я окинула взглядом воительниц — к моему удивлению, многие из них были скорее пристыжены и подавлены, чем испытывали негодование.

Мы встретились глазами с Баской. Она смотрела на меня с твердостью человека, который только что принял решение и не намерен от него отступать.

Мы молча кивнули друг другу, и я вышла из шатра.

Сон накатился тяжелой волной. Давно я так не уставала. Потеряв счет времени, я провалилась в беспамятство. Разбудил меня громко заурчавший желудок. Я очнулась, не понимая, где нахожусь.

— Уже день? — спросила я у Юири, с аппетитом поедавшей обильный завтрак.

— Скоро полдень. Присоединяйся, — улыбнулась ир-дэкоретта, протягивая мне миску с чем-то дымящимся и аппетитно пахнущим.

Я начала поспешно выбираться из-под одеяла.

— Они определили семь воительниц. Альта, Иллия и Баска идут с нами. И Сиза тоже, — поделилась Юири.

— Отличные новости. Выезжаем сегодня.

Я быстро умылась и приступила к завтраку. Аппетит был волчий. Моя дорожная одежда просохла, и я снова натянула на себя охотничий костюм, удобный и теплый. Волосы за вчерашний день свалялись, превратившись в сплошной грязный колтун. Я вымыла их при помощи кадки с водой и ковша, и постаралась тщательно расчесать, но они стали слишком пушистыми и постоянно лезли в лицо.

— Может, тебе заплести косички, как те, что были у тебя по приезду в Кадигар? Некоторые воительницы тоже так делают, — поинтересовалась Юири, глядя на мои попытки заплести хотя бы одну косу.

— У нас нет на это времени, дорогая, — покачала головой я.

— На самом деле, есть. Баска с утра отправилась в какой-то охотничий домик, где ночевала одна из воительниц, которую решили включить в отряд. А Альта и Иллия, кажется, уже собрались и маются без дела, — развела руками ир-дэкоретта, как бы показывая, что выбора у меня нет. Спонтанность и своенравие были вполне в ее стиле. Поэтому я лишь пожала плечами.

Как ни странно, воительницы с радостью согласились занять свои руки моей прической. От них я узнала, что собравшиеся в шатре сестры еще несколько часов после нашего ухода обсуждали положение дел, а когда решили все же дать мне сопровождение, то продумывали детали операции. Баска, кажется, полностью встала на мою сторону. Мне всегда импонировали ее прямота и при этом почти рыцарское благородство. Ее активно поддерживали Альта и Иллия, будучи моими подругами и не желавшие отпускать меня одну. Тиу сначала пыталась их переубедить, но еще пара воительниц помоложе вызвались присоединиться к отряду, преследуя высокие цели согласно заветам Милоа. А еще мне казалось, все они просто рады новому опасному приключению после длинной унылой зимы в горах.

Но одно дело выполнять тайные поручения хранителей или императора, и совсем другое — спасать самого императора, возможно, переходя дорогу большинству хранителей.

В итоге было решено, что нам с Юири и Сизой дадут сопровождение, но при одном условии: пока не поговорим с Зигаем, мы с ир-дэкореттой, насколько возможно, постараемся остаться инкогнито. Поэтому идея заплести косички пришлась как никогда кстати — хранители точно не видели меня с такой прической.

Больше дискуссий вызвал Шикути, ведь конь был одним из лучших представителей своей породы. Однако в стойле эберианских амазонок стояло немало его собратьев, так как земли златокожих находились совсем рядом, и то, что даже для многих дворян было роскошью, у Ордена водилось в изобилии. Поэтому в итоге решили, что на коня наденут обычную сбрую, а после вчерашнего перехода он немного подрастерял холеный блеск и сможет слиться с остальными. К тому же, хранители его раньше ни разу не видели, так как я всегда оставляла Шикути где-то на перевалочных пунктах Милоа, и это стало последним аргументом, чтобы мне не расставаться с верным скакуном.

Пока подруги орудовали над моей прической, в лагере царила настоящая суета.

«Никто, даже я, не может предположить, с чем мы столкнемся в Триниане. Возможно, там все кардинально изменилось за эти годы, и меня воспримут скорее как врага, чем как друга. Может даже статься, что во главе горцев стоят мои бывшие друзья, но их взгляды сильно изменились, и они увидят во мне лишь предателя», — раздумывала я.

Но потом вспоминала Энабел, Альва, Алесандера, Максона и других моих соратников-антов. Вспоминала их лица до мельчайших деталей, тембр голосов, одежду, которую они чаще всего носили, жесты, врезавшиеся в память. И искренне надеялась, что найду хоть что-то из того, что помню, и вместе с тем смогу воззвать к нашей прежней симпатии и вернуть былое доверие.

Через полтора часа мы отправились в путь. Десять женщин, многие из которых были, скорее, юными девушками. Впереди ехала Баска, за ней Альта и опытная воительница Ухату, с которой Баска вернулась из охотничьего домика. За ними следовали мы с Юири, а за нами, скрипя копытами по снегу, шли лошадки еще пяти отважных воительниц, в числе которых были Иллия и Сиза. Я еще раз пожалела, что с нами в отряде не было Вимы — ее физическая сила и опыт пришлись бы как никогда кстати.

Иногда я рефлекторно ощупывала рукоять меча и чехол с итагой, висящие у меня на поясе. За спиной торчала еще и острая сабля — оружие, чем-то меня пленившее в лагере воительниц. Я чувствовала себя буквально увешанной железом.

День стоял ясный и морозный, солнце выглянуло из-за гор на востоке и нещадно слепило глаза. После вчерашнего перехода немного ломило тело, но физические ощущения были ничем по сравнению с волнением, которое нарастало в душе.

Я не знала, как встретят нас хранители и сможет ли Зигай Пур переправить нас всех в Триниан, учитывая ситуацию в центральном круге. Добрая сотня вариантов развития событий крутилась в голове, и иногда мне казалось, что воспользоваться телепортом нам и вовсе не удастся.

Мы шли по незнакомым тропам, и местность невольно напомнила мне Триниан — когда-то я тоже плутала в его извилистых скалистых лабиринтах, ориентируясь лишь по солнцу и нескольким высоким скалам. Нет, все же Триниан гораздо мощнее Западных гор — они не сравнятся с ним ни по высоте, ни по массивности, ни по внутренней силе, которой обладает всякое место. Я предвкушала близость этой силы и с особой остротой чувствовала ужасное нетерпение.

Я соскучилась. Как моряк, много лет проведший в дальних странах, заядлый путешественник, всегда готовый увидеть новые края и неожиданно снова оказавшийся у порога дома — я ощущала, как сладостное предвкушение наполняет мое существо. В меня втекала какая-то невиданная, освобождающая сила, ощущение уверенности и всемогущества. Я даже немного осоловела от нахлынувших чувств — мне казалось, нет, я была убеждена, что весь этот мир принадлежит мне, что судьба его лишь в моих руках и что все будут делать то, что я хочу, будь они хоть трижды хранителями Милоа.

Возможно, такой эмоциональный всплеск был защитной реакцией на бушующее в душе беспокойство и страхи, однако со временем чувства вседозволенности и абсолютного контроля над ситуацией лишь усилились. Я ехала на благородном Шикути, гордо выпрямив спину, и даже солнце, казалось, стало меньше слепить глаза.

До центрального круга от лагеря было всего несколько часов пути. Ничтожное время по сравнению со вчерашним мучительным переходом.

Мы въехали в хвойную долину после обеда, когда солнце еще обильно освещало землю. Знакомый аромат приятно дурманил и освежил меня. Юири, сидя в седле, то и дело оглядывалась и негромко рассказывала свои воспоминания об этих местах. Я понимала, что ее переполняют эмоции, и слушала с интересом.

Жители поселения кидали на нас редкие взгляды, не выражавшие большого беспокойства. Воительницы были частыми гостьями в этих краях, и прибытие крупного отряда никого не удивило. Мы же с Юири не особенно выделялись в своих дорожных костюмах, к тому же обвешанные оружием. Я опасалась, что чье-то внимание все же привлечет Шикути, но, видимо, он удачно затерялся между разномастными сородичами.

Приблизившись к гроту, откуда начинались ступени на верхние уровни, мы спешились. К нам навстречу уже спешил молодой мужчина в длинном балахоне. Альта шепнула, что это и есть Витик, прислужник Акины Тор.

— Приветствую в круге Милоа, храбрейшие! — певучим голосом обратился к нам юный жрец, кланяясь.

А потом, понизив голос, добавил:

— Хорошо, что я узнал о вашем приезде первым. Я отведу вас к Учителю Акине.

— И мы приветствуем тебя, жрец Витик, — ответила Баска, являвшаяся старшей в отряде. — Однако скажи, можем ли мы сразу увидеться с досточтимым Зигаем Пуром?

Витик немного смутился.

— Прямо сейчас он не может предстать перед вами, но я обязательно передам ему о вашем визите… — решил уклониться от ответа жрец.

Я поняла, что Баска не будет настаивать. Но нам важен был эффект неожиданности, пока другие хранители не узнали о нашем прибытии и не отдали приказы своим прислужникам.

— Ты немедленно отведешь нас к нему, — выступив вперед, приказала я, решив пожертвовать своей анонимностью.

— Ка… каганетта… вы привели сюда Их Превосходительство? — охнул Витик, переводя взгляд с меня на Баску.

Воительница кивнула и хотела что-то сказать, но я перебила ее:

— Я знаю, что вы верно служите Акине Тор и разделяете ее здравый взгляд на происходящее, поэтому я доверилась вам. Но если вы хоть какими-то действиями или словами выдадите меня, поверьте, жреческий балахон вас не спасет. А теперь ведите нас к Зигаю.

Витик вконец растерялся, бросил мучительный взгляд на Баску, поправил свое бесформенное одеяние и с видом обреченного повел нас по каменной площадке вглубь горной глыбы.

Мы отвели лошадей в специальные конюшни, построенные для воительниц, постоянно приезжающих в круг по различным поручениям. Пока мы заводили коней в стойла, Витик нервно мялся с ноги на ногу. Я заметила, что на вид парню не больше двадцати лет, и он явно впервые столкнулся с таким напором. Юные жрецы, особенно те, кто вырос в поселении, были фактически оторваны от реалий внешнего мира, и грязные политические игры были им чужды. Но рано или поздно всем приходится прямо взглянуть на несправедливость и зло, царящее в мире.

Как только мы разобрались с конями, Витик провел нас на широкую веранду на пятом этаже пещерного города, с которой можно было пройти в разветвленную систему внутренних помещений, соединенных коридорами. Пожалуй, центральный круг Милоа по праву мог считаться самым загадочным, недоступным и при этом могущественным местом во всей империи. Ранее мне не доводилось бывать на этом уровне города, но я бесстрашно последовала за жрецом.

Мы шли по просторным коридорам, освещенным лампами из кристаллов, таких же, какими пользовались жители Триниана. Но с виду они настолько походили на электрические, что мне начало казаться, будто в этом месте грань между мирами стирается, и я оказывалась где-то между Эбери и Землей. Однако я не ощущала ностальгии и не жалела об утраченном доме, наоборот, в тот момент оба мира были одинаково близки мне. А вот воительницы, должно быть, чувствовали себя, как на инопланетном космическом корабле.

За каждым поворотом я ожидала увидеть хранителей или их вооруженных приспешников, но мы так никого и не встретили. А где-то после третьего поворота нам навстречу вышел Зигай Пур.

Он был одет в подпоясанный светло-серый балахон и выглядел немного осунувшимся. Однако взгляд его ясных глаз выражал неизменное мудрое спокойствие, а на губах играла легкая приветственная улыбка.

— Каганетта, вы здесь! Вот уж не ждал! — сказал он, сразу заметив меня среди других воительниц. — Сестры, — обратился он к ним, — благодарю вас, что привели Их Превосходительство!

— Я должен сообщить Учителю Акине, — немного холодно отозвался Витик, чуть склонившись перед Зигаем.

Хранитель молча кивнул.

— Пойдемте в лабораторию, времени у нас мало… — сказал он и быстро зашагал прочь.

Мы поспешили следом, а Витик, наоборот, направился в обратную сторону. Я вырвалась вперед, стремясь нагнать Зигая.

— Как вы узнали о нашем приближении? — спросила я, поравнявшись с ним.

— Уловитель шагов, — на ходу объяснил хранитель. — Я всегда знаю, где и сколько человек приближается ко мне. Это мера предосторожности, особенно сейчас.

— И как вы поняли, что это не враги?

— О, они бы не поступили так. У жрецов Милоа другие методы.

— Полагаю, вам надо многое объяснить мне… — сердце начало учащенно биться.

— Да, — кивнул Зигай. — И мне жаль, что все приходится делать в спешке. Но не тут, сперва укроемся…

Мы в очередной раз свернули и прошли в какую-то неприметную дверь. Ведущий от нее коридор был совсем не похож на прежние. Если они были грубо высечены внутри горы, то этот оказался с выровненными стенами и идеально прямым. В конце располагалась еще одна дверь, очень необычная дверь. Мне показалось, что она сделана из металла и достаточной толщины, чтобы уберечь от пуль. Не исключено, что в таком месте это было не простой предосторожностью.

Зигай с усилием потянул дверь на себя, будто открывал задраенный люк подводной лодки. Она медленно и бесшумно открылась, и мы с воительницами почти скопом вывалились в большой зал округлой формы. Зигай, пропустив нас вперед, потянул дверь обратно и закрыл ее на несколько замков.

Я отвлеклась, наблюдая за его действиями, и лишь потом обратила внимание на удивленное лицо Юири. Ее взгляд заставил меня осмотреть комнату. И то, что я увидела, поразило воображение. Это была настоящая земная лаборатория! Со столами, уставленными аппаратурой с мигающими лампочками, телескопами под ярким светом ламп и стеллажами вдоль стен, забитыми различными предметами: от привычных книг и стеклянных пробирок до проводов и деталей, в которых я ничего не понимала.

Воительницы застыли как вкопанные, видимо, и вправду поверив, что очутились в иной реальности. Я сделала шаг к ближайшему столу, и моя челюсть чуть не отвисла — судя по надкусанному яблоку и кружке с каким-то напитком, Зигай только что сидел здесь и работал… за ноутбуком! И каким же тонким и легким был этот гаджет, никак не вязавшийся у меня в сознании с довольно средневековым миром Эбери! Тут уже и я порядком опешила — неожиданно ко мне пришло осознание, что прогресс на Земле тоже не стоит на месте. Когда я каким-то чудом очутилась на Эбери более семи лет назад, ноутбуки уже были в ходу, но гораздо более громоздкие. А сейчас я будто заглянула в будущее родного мира, пропустив несколько лет его настоящего.

Я наклонилась и увидела, что Зигай что-то печатал на незнакомом мне, а, значит, земном языке! Затем взгляд обратился к торчащему из ноутбука проводу, и только тогда я заметила, что он присоединен к сетевому удлинителю, а тот, в свою очередь — к электрогенератору, издававшему мерный гул, который я не сразу услышала.

— Кристаллы являются прекрасным источником энергии, в основном, световой. Я смог настроить генератор на зарядку от них. Пишу сейчас сообщение нашим земным контактерам, — подойдя сзади, склонился вслед за мной к ноутбуку Зигай.

— И как вы передаете сообщения? Через Интернет? — тихо спросила я, все еще пытаясь уложить увиденное в голове.

— Когда работа Кристаллов стала нестабильна, мы с нашей базой на той стороне начали искать способ, как можно было бы поддерживать связь. И быстро поняли, что, в отличие от физических тел, включая людей, Портал работает гораздо стабильнее при передаче волн, в том числе и позволяющих установить беспроводное Интернет-соединение. С тех пор мы не рискуем жизнями друг друга, а в нужное время выходим на связь и обмениваемся информацией. Не перестаю восхищаться технологическим прогрессом Земли! — с улыбкой глядя на выражение моего лица, объяснил Зигай.

Я глубоко вдохнула и выдохнула.

— Ясно. Зигай, полагаю, вы знаете, зачем мы с сестрами тут, — решила переключиться я на более важную и при этом знакомую мне тему. — Вы передали, что Атамурлан с каганеттом пропали. Если это так, то нам необходимо как можно быстрее перенестись в Триниан, чтобы выручить их. Поскольку я сама хорошо знаю горы, то прошу вас приложить все усилия, чтобы перенести меня и как можно больше сопровождающих на восток. Во имя мира и равновесия в империи.

Зигай бросил задумчивый взгляд на недописанное на ноутбуке сообщение, вздохнул и снова посмотрел на меня.

— А что именно ты знаешь о Триниане? — неожиданно серьезно спросил он.

Я чуть поджала губы. Мне было не до игр.

— Все, что следует, чтобы выручить императора. И если вы обладаете информацией, кто мог пленить его и где он сейчас, буду признательна за подсказку.

— Если ты знаешь все, что следует, то знаешь, и чьих это рук дело, — не поведя и бровью на мою тираду, ответил Зигай.

— Это дело рук Милоа, — почти с вызовом сказала я.

Хранитель снова пристально посмотрел на меня. Так пристально, что я поняла — именно сейчас должно открыться что-то, что все расставит на свои места. Юири и воительницы слушали нас в напряженном молчании.

— Ты права, — медленно кивнул Зигай. — Он у них в заточении. Как и Амирош. И ты должна выручить их. Только ты сможешь это сделать. Я знал, что этот час наступит, что все раскроется. Знал и боялся. Но ты — ты стала для меня лучом надежды. Тем мостом, что само провидение перекинуло между двумя чуждыми друг другу мирами.

— А, может, вам будет выгодно, если и я, и император пропадем без вести в Триниане? — глядя жрецу в глаза, спросила я. Мне нужно было убедиться, что он на моей стороне, что он не лжет, и на моем пути не будет ловушки.

Зигай покачал головой.

— Нет. Не мне. Это выгодно тем хранителям, которые превыше всего ставят свое влияние на Эбери. Одни были бы рады использовать вас, Ваше Превосходительство, против императора. Другие с радостью устранят и его, и вас, чтобы единолично править империей. А те немногие, кто сохранил здравый смысл, разумеется, выступают против. И видите, к чему это привело? Все собачатся между собой, в то время как я вынужден скрываться здесь, понимая, что в любой момент кто-то может решить, что лучше будет избавиться от меня. И эта борьба длится уже очень давно, каганетта. С младых лет я наблюдал, как крепнет вера некоторых хранителей в свою исключительность, как амбиции и иллюзии кружат голову, уводя все дальше от реальности и здравого смысла. Меня это всегда возмущало, но я боялся идти против. Боялся, пока не встретил одну удивительную женщину. Она изменила все, и ты теперь носишь ее имя.

— Что? — не сразу поняла я. — Вы об Эноретте Ито-Ланской? Вы ее знали?

— Да, и очень хорошо… — с грустью в голосе произнес Зигай, а потом посмотрел куда-то за мою спину.

Я обернулась. К нам приближалась Акина — с гордой осанкой и холодным взглядом, как и всегда. Видимо, она вошла через какую-то тайную дверь, так как основная оставалась закрытой. Воительницы с уважением отступили на шаг, пропуская верховную хранительницу.

— Зигай, не думала, что ты приведешь их всех сюда. Это не слишком-то осмотрительно. Но даже здесь нельзя медлить. Я знаю, что ты хочешь сделать, и поддерживаю. Иначе бы вы просто не встретились, — сказала она, глядя на хранителя мимо меня.

Каганетта внутри моего сознания презрительно скривила губы. Эта женщина, даже будучи союзником, умудрялась вывести меня из себя! В конце концов, есть же элементарные правила приличия! Я выпрямилась и повернулась прямо к Акине, сделав шаг и загородив собой Зигая, который был выше меня всего на несколько сантиметров.

— И вам здравствовать, преподобная Акина. Кажется, у вас тут возникли проблемы с мировым равновесием. И восстанавливать его, видимо, придется мне. А вы, помнится, так опасались, что это я наделаю глупостей. Что же, приходится прилагать усилия, чтобы вы начали мне доверять.

— Ох уж этот острый язык, землянка, — фыркнула Акина, но я, к своему удивлению, почти не услышала злобы в ее словах. Потом она снова обратилась к Зигаю, который вышел из-за моей спины. — Переправь их. Пусть приложат все усилия, чтобы отыскать Их Великолепие, иначе в империи воцарится хаос. А мы к этому не готовы. Наши друзья пока ничего не знают, но счет идет буквально на секунды.

— А ты веришь, что император еще жив? — спросил вдруг Зигай.

«Она не знает про Милоа в Триниане. А Зигай явно знает. И именно он работал с Кристаллами все эти годы, может, даже всю свою жизнь. Неужели появление землян на востоке Эбери его рук дело? Неужели это его план — взрастить в далеком Триниане цивилизацию, которая сможет противостоять возгордившимся хранителям и империи, которая часто оказывалась под их властью? К тому же, он знал Эноретту Ито-Ланскую, которая сгинула в Триниане… По крайней мере, по официальной версии…».

Эти мысли пронеслись у меня в голове за доли секунды, но я почему-то была уверена, что именно так и обстоят дела. Я даже боялась посмотреть на Зигая, ведь грандиозность моего открытия у меня самой не укладывалась в голове…

— Я верю, потому что ты веришь. Так подсказывает мне чутье, а оно никогда меня не подводит, — услышала я слова Акины, а потом ощутила на себе ее взгляд.

— Отправляйтесь на восток, каганетта, и спасите императора, чего бы вам это ни стоило. Это превыше всего, от этого зависит судьба множества людей. Эбери пока не готов потерять Атамурлана.

— Обещаю, что найду его, — только и смогла вымолвить я.

Зигай кивнул. Я оглянулась на воительниц, заметив, что Юири стоит чуть поодаль и вертит в руках какую-то вещицу явно неэберианского происхождения. Сиза с интересом поглядывала на ир-дэкоретту, да и остальные девушки немного рассредоточились по комнате.

— Не медлите, — сказала Акина Зигаю и, не попрощавшись, ушла куда-то вглубь помещения, скрывшись за стеллажами.

— Каганетта, наверняка о вашем визите уже известно. Акина задержит других хранителей, но ненадолго. Пойдемте, — обратился ко мне Зигай.

— Они и вправду могут остановить вас? — удивилась я.

— Все очень непросто, — грустно улыбнулся Зигай. — Те хранители, которые сейчас находятся в круге, заинтересованы посадить вас на престол. Если они поймут, что император действительно исчез, то ни за что не допустят, чтобы вы отправились его спасать.

— А как же те, кто хотел бы уничтожить всех представителей династии? Они разве не здесь? — поинтересовалась я.

Зигай покачал головой.

— Не буду смягчать положение дел, Ваше Превосходительство. Эти люди давно в Турмалоне и действуют куда менее гуманными методами. Наверняка они вскоре пошлют наемников по вашу душу, если уже не послали. Поэтому я был так рад увидеть вас живой и невредимой.

Меня передернуло от его слов. Я и подумать не могла, что опасность столь велика. Да по сравнению с некоторыми хранителями дэкор Орлан Бивир Кур с Советом просто цветочки! Хотя и он прибегал к грязным уловкам, чтобы добиться своих целей или устранить противников…

Пока эти тревожные мысли проносились в моей голове, Зигай взял сумку на ремне, лежащую на одном из столов, кинул туда несколько предметов и велел нам следовать за ним.

Мы прошли через лабораторию, на другом конце которой хранитель отворил неприметную тяжелую дверь из такого же металла, как и та, через которую мы вошли. Впереди было темно, и я уже приготовилась идти на ощупь, когда Зигай сунул мне в руки самый настоящий металлический фонарик! Я автоматически нажала на кнопку, и коридор озарился лучом мягкого света.

— Это похоже на сказку… не могу поверить… — услышала я шепот Альты у себя за спиной.

— Мы идем к Кристаллам? А как же лошади? — спросила Юири, догнавшая нас.

— Акина обо всем позаботится. Их доставят в долину Кристаллов по другому пути, — пояснил Зигай.

Альта кивнула, и я поняла, что воительниц тоже раньше приводили к Кристаллам по «другому» пути, наверняка более привычному для них.

Зигай же повел нас по узкому коридору, похожему на огромную неровную трубу. Я слышала приглушенный шепот воительниц — они сравнивали коридор с нутром огромной змеи, по которой мы пробираемся к выходу. Выход и вправду скоро обозначился — еще одной дверью, вернее, люком. Зигай отодвинул засов и напряг мускулы, поднимая крышку. Я хотела помочь ему, но места не хватало. Затем он придвинул стоящую в углу небольшую табуретку, встал на нее и ловко забрался наверх, через секунду протянув мне свою жилистую крепкую руку.

Я поспешила воспользоваться его помощью, и Зигай одним быстрым рывком поднял меня наверх, так что я даже не успела зажмуриться от яркого света, хлынувшего на меня со всех сторон. И тут же грудь обожгло пронизывающим жаром — я выдернула из-под ворота раскаленную ладошку Ву — талисман, который носила все эти долгие годы.

— А-а, тринианский амулет из Принимающего Камня, — понимающе хохотнул Зигай, одновременно помогая выбраться наверх Юири и воительницам.

Я отчаянно моргала, пытаясь привыкнуть к свету. Мы стояли лицом к темной скале, но по сторонам и за спиной все сияло от огромных Кристаллов, заполняющих ущелье. Требовалось время, чтобы привыкнуть к нему.

— Что еще… что еще за Принимающий Камень? — боясь обернуться, спросила я.

— Особый камень, благодаря которому вы сможете вернуться из Триниана сразу в Западные горы, если понадобится. Он связан с Кристаллами особыми узами, и даже маленькая частичка его остро реагирует, когда ты приближаешься к зоне аномалии.

— Разве телепортация возможна не только с помощью Кристаллов и не только на базу к востоку от Арлаона? — удивилась я.

— Это альтернативный путь, и он изведан мною давно, каганетта. Но сейчас у нас нет времени добираться до него по эту сторону. Тем более, что я смог настроить Кристаллы так, что вы окажетесь сразу в Триниане, что сэкономит нам время.

Произнося последние слова, Зигай помог вылезти на поверхность Иллии, замыкавшей наш отряд, и захлопнул люк. До ушей донеслось ржание — кажется, лошадей уже привели. Задержав дыхание, я осмелилась обернуться.

Мы стояли на небольшой каменной площадке, а со всех сторон прямо из горной породы росли удивительные кристаллы — небольшие и огромные, некоторые в два человеческих роста, они располагались гнездами по всему ущелью, как грибок, захватывающий кору дерева. И каждый из них излучал призрачное свечение, отчего пребывание в этом месте становилось по-настоящему жутким.

У меня в голове вертелась сотня вопросов, но я застыла, очарованная открывшимся мне зрелищем.

— Значит, вы перенесете нас сразу в Триниан? Это возможно? — обратилась тем временем к Зигаю Баска.

— Да, это было возможно всегда, потому что именно там находится конечная точка — еще одно ущелье с Кристаллами, — поведал Зигай, доставая из сумки перчатки из толстой кожи. — Однако ранее не было смысла переносить кого-либо из эберианцев туда, и я рассчитал остановку примерно на полпути линии переноса, то есть недалеко от Арлаона. Но теперь ситуация изменилась — поедете, как говорится, до конечной.

Потом Зигай велел воительницам выйти вперед, а сам снова вернулся к брошенной на землю сумке, взяв из нее какой-то предмет.

— Лили, — произнес Зигай, подойдя ко мне, — возьми это с собой. Во-первых, этим ты докажешь Милоа, что нашла путь на Землю. Во-вторых, тебе он понадобится, когда будете возвращаться назад, — и хранитель передал мне что-то странное, завернутое в ткань.

Я чуть повела глазами в стороны, убедившись, что воительницы как раз занялись лошадьми, и развернула тряпицу — в руках у меня оказался тяжелый пистолет. Я поежилась…

— Он заряжен сигнальными ракетами. Ничего смертельного, но отпугнет кого угодно. Только надо снять с предохранителя, когда будешь стрелять — вот тут.

Странное это ощущение — держать в руке огнестрельное оружие. Оружие из другого мира… Я прекрасно владела мечом, неплохо орудовала итагой и стреляла из лука. Я убивала людей… А теперь…

— Все, пора! — крикнул у меня над ухом Зигай, решительно заворачивая пистолет в тряпицу прямо у меня в руках и направляясь вперед. Мы все прошли к центру ущелья, ведя под уздцы лошадей, необыкновенно тихих, с прижатыми ушами. Целый табун сильных животных в столь смирном состоянии только усугублял гнетущее впечатление от этого места. За лошадьми приглядывало несколько послушников в светлых рясах, среди которых я заметила и Витика. Все они совершенно спокойно относились к призрачному свечению, зато на нас смотрели с явной тревогой.

«Для них Кристаллы более привычны, чем отряд вооруженных воительниц», — подумала я.

— А как мы найдем тот проход, который перенесет нас сразу в Западные горы? Или назад нам все же нужно будет возвращаться через всю империю? — услышала я вопрос Юири, заданный, очевидно, Зигаю.

— Не исключено, хотя, если вам удастся выручить императора, быстрее до Арлаона вы доберетесь своим ходом. Но если возникнет острая необходимость, вам помогут перенестись сразу в Западные горы. Встаньте вот сюда, — торопливо произнес Зигай.

Мы собрались на небольшой площадке. Сияние Кристаллов окутало нас, подобно странной дымке. Мне казалось, что волосы на затылке зашевелились. Или, может, это подул ветерок? В таком месте восприятие могло сильно искажаться. Я рефлекторно сжала поводья Шикути.

Зигай Пур, заставив нас встать в определенном порядке, почти бегом отдалился и стал вращать один из Кристаллов, который прежде смотрелся намертво вросшим в землю.

Все происходящее стало казаться мне каким-то сюрреализмом, одновременно нелепым и восхитительным.

— То есть, в Триниане нас встретят? И покажут путь? — прокричала Альта, будто боясь, что исходящий со всех сторон свет заглушит ее голос.

— Да, но не сразу… Сядьте по коням! — прокричал Зигай, не прекращая вращать Кристаллы.

— Но кто этот человек? Зигай, с кем нам связаться и как? — вслед за Альтой закричала я, одновременно пытаясь устроиться в седле.

— Сейчас, еще немного. Надо расширить спектр… еще десять секунд… — доносился из-за стены мерцающего света голос Зигая.

Я увидела, как послушники обступают его, желая помочь, но явно боясь вмешаться.

— Все, теперь готовьтесь! Ничего не бойтесь! Как прибудете, укройтесь в безопасном месте, а если попадете в переделку — подай сигнал, Лили! Семь секунд… — кажется, на руке у Зигая были часы, и он отмерял ими время.

— Так кто поможет нам? — крикнула Альта, находящаяся на грани настоящей паники.

— Шесть… мой сын поможет… пять… он знает те места куда лучше меня…

— Как он выглядит? Как его зовут? — уже не надеясь получить ответ, закричала я в пелену света.

— Три… ты его знаешь, Лили! Его зовут Наани, Наани Пур!

И в этот миг мне почудилась, что неведомая сила выдергивает меня из седла.

Глава 10. Старый знакомый

Наани Пур…

Загадочный путешественник, лучший друг верховного жреца Триниана, неожиданно исчезающий и появляющийся в самый нужный момент, покоривший меня своей внутренней чистотой и доброй улыбкой. Кажется, Энабел как-то сказала мне, что я всегда отзываюсь о нем с восхищением… Энабел. Я уже близко к тебе, моя милая подруга…

Я будто очнулась от невероятно глубокого сна. Видимо, так душа влетает в наше тело после ночных странствий — резкий толчок, и я едва удержалась в седле. Перед глазами все плыло и плясали зайчики, в то время как я пыталась сориентироваться в пространстве.

— Все в порядке? — вопрос, судя по голосу, задала Баска.

— Вроде бы… — прошептала я, ощущая странный привкус во рту.

— Да, каждый раз как в первый раз, — прохрипела над ухом одна из воительниц.

— Ах… — послышался прерывистый вздох Юири.

А потом мозаика стала собираться в моей голове.

— Черт бы побрал эту семейку Пуров! — рявкнула я, резко поддав Шикути по бокам. Конь заржал и неровной походкой направился в сторону. В тот же миг я будто выехала из светового поля и оказалась в кромешной тьме.

«Я совсем забыла про часовые пояса! Здесь, должно быть, ночь!»

— Разница во времени вперед… — будто прочитав мои мысли, произнесла выехавшая вслед за мной Иллия.

— Да, судя по всему, рассвет наступит только через несколько часов. И здесь довольно тепло, — сказала Баска где-то за моей спиной.

— Надо найти место для ночлега, — отозвалась на ее слова Альта.

Я решительно спешилась. Прошло почти пять лет, и я с трудом понимала, где именно мы находимся. Одно я знала точно — это Триниан.

Я припала к земле, вслушиваясь в ночную тишину. Где-то недалеко шумел лес. Ухали ночные птицы. Ветерок, совсем теплый, приятно обдувал тело.

— Тут и вправду гораздо теплее, чем на западе, — прошептала я, вторя словам Баски.

— Да, даже странно. Или климат меняется так же, как и время? — спросила Юири.

— Нет. Просто здесь холода кончаются раньше. Смотри, под ногами трава — значит, тут уже весна, — произнесла Альта.

— На востоке небольшая роща, кажется. Думаю, лучше укрыться там, — оценив обстановку, сказала я.

Воительницы спешились, и мы повели все еще притихших лошадей в сторону зарослей.

Один раз я споткнулась о какой-то сук, торчащий из земли. Видимо, ориентация в пространстве еще не вернулась, но все равно было досадно — в такой ли форме я хотела появиться здесь?

Вскоре роща укрыла нас от ночного неба.

— Мы на юге Триниана, переходов двадцать от уподножья, — заключила я, растирая в пальцах лист нависшего над нами дерева. Этот запах я ни с чем не могла перепутать.

— Здесь уже водятся дикари? Они опасны? — спросила одна из воительниц.

Я грустно улыбнулась в темноте.

— Насколько я поняла, тут живут не только дикари, не так ли? — обратилась ко мне Альта. В ее голосе чувствовалось напряжение.

— Ты права, — просто ответила я, расстилая на земле плащ.

— И этот сын Зигая, Наани Пур — я никогда не слышала о нем. Он, наверное, был тайным подельником собственного отца… — негромко произнесла Иллия.

— Располагайтесь, мой рассказ будет долгим, но поможет нам скоротать эту ночь. Только я бы сперва сходила на разведку, — вглядываясь в темноту, тихо сказала я.

— Я осмотрюсь, — вызвалась Баска. — Я уже бывала здесь, много лет назад. И если это южная сторона гор, то тут несложно освоиться.

Никто не смел противоречить старшей воительнице. Баска исчезла в кустах, поручив заботу о своей лошади одной из сестер.

— Значит, работая с Кристаллами, Зигай Пур открыл переход до Триниана. И, наверное, сделал это с помощью сына… — подала голос Юири. Девушка устроилась под стволом одного из деревьев и явно все это время обдумывала каждое произнесенное мной и Зигаем слово. Уж от ее острого ума точно не ускользнула ни одна из деталей.

Я вздохнула. Надо было рассказать. Рассказать все.

И слова полились из меня потоком. Я говорила так, будто меня слушала только Юири, которой я абсолютно доверяла, а не отряд хладнокровных, самоотверженных воительниц, большинство из которых я узнала только вчера.

Я рассказала им все: как семнадцатилетней девчонкой попала в Триниан прямо с Земли, как меня встретили разведчики и привели к здешним Милоа, по иронии судьбы носящим имя последователей учения, за которым скрывались хранители. Я поведала им о цивилизации Триниана, где земляне с горцами и беглыми цитланцами пытались по отрывкам своих знаний восстановить земные технологии, где имперцами запугивали, как серыми волками, с самого детства, и Эбериан представал в сознании тринианцев не иначе, как самая настоящая обитель зла. Как единственной целью многих Милоа-землян, попавших на Эбери, был поиск пути домой, и только благодаря этой цели они не сломались и не сошли с ума в чужом мире. Рассказала я и о политической верхушке Триниана: хитроумном рыжем Айме, похожем на медведя отважном Баджере, о вторых глазах и ушах Айма Камикзе, о верховном жреце Визарде Рике и его таинственном друге Наани Пуре, с которым мы совершили необычное путешествие в недра Триниана во время лютого месяца.

Посреди рассказа вернулась Баска, успокоив нас, что в радиусе мили и не пахнет разумным существом, а я продолжила свою историю.

Перед моими глазами плясали картинки воспоминаний: вот я впервые подхожу к Школе Разведчиков, выдерживая на себе взгляды незнакомых тогда еще учеников, вот страдаю от одиночества, замыкаясь в себе, а потом спасаюсь бегством от хищного зверя, посланного по мою душу будто самими богами, и встречаю Алекса, с которым была знакома на Земле. У нас закручивается роман, за который я цепляюсь, как за спасительную нить. А потом нас бросают на передовую, мы ссоримся с Алексом, я участвую в странной операции по обману отряда имперцев и там впервые встречаю Амироша.

При воспоминании о моменте, когда я, переодетая в дикарку, скакала как сумасшедшая вокруг костра, а он сидел, привязанный к столбу, такой спокойный, собранный, все подмечающий, у меня защемило сердце. Уверена, Юири тоже ощутила что-то схожее, но еще больше она была поражена подробностями нашей первой встречи. Ведь мы тогда были лютыми врагами, которые ровным счетом ничего не знали друг о друге.

Затем мой рассказ свернул на странные интриги в политической верхушке Триниана, и я высказала предположение, что, возможно, Айм уже давно не правитель, что его сместили, и нам придется ориентироваться по ситуации. Я вспомнила свои попытки разобраться, что же происходит в умах политических деятелей нашей тайной цивилизации, и в итоге перешла к тому моменту, когда нас с Энабел и Альвом буквально сослали на юго-восток, где чуть позже к нам присоединился Мальф.

Я не забыла упомянуть и о моей вылазке к крепости имперцев, где я следила за деревней и офицером, встречающим свою семью после долгой разлуки.

Наконец, я поведала сестрам о том, как стала шпионкой Триниана и вошла в общество угорцев. Мне было невероятно тяжело вспоминать об Ирдиге с Нуридой, ведь, возможно, я была повинна в их смерти, и уж точно сломала им жизнь. Я не вдавалась в подробности своей встречи с Мефом и Марго, а поскорее перешла к моменту, когда Амирош со своими солдатами выследил меня в избушке лесника, где я ночевала со своими друзьями и двумя новоприбывшими землянами.

Тогда моя жизнь сделала новый крутой вираж, столкнув нос к носу с Атамурланом, который по иронии судьбы оказался ни кем иным, как моим знакомым с Земли. Я решила пропустить историю наших отношений на Земле и уж тем более умолчала о том, что произошло между мной и Атамурланом в злополучную ночь, после которой холод навсегда поселился в моем сердце. Тем не менее, все эти годы я поддерживала его, так же, как и сдерживала напор аристократии Турмалона, желающей разделаться с последователями Милоа.

— Теперь нам предстоит проникнуть к тринианцам и встретиться с нынешними правителями этого края. Я расскажу им, что нашла обратный путь на Землю, и все желающие могут им воспользоваться. И поведаю им о том, что в моих силах раз и навсегда прекратить их затяжную войну с имперцами. А вместе с тем постараюсь вызнать, где находятся Амирош с Атамурланом. Нам повезет, если император сумел остаться неузнанным. Если так, я постараюсь выкупить пленных имперцев и предложу своим тринианским друзьям, если только те отважатся довериться мне спустя столько лет, отправиться со мной на запад и увидеть империю такой, какая она есть на самом деле.

Юири с сомнением взглянула на меня.

— Судя по тому, что ты рассказала, эти твои сородичи скорее всего сочтут тебя перебежчицей и ни за что не согласятся отдать пленных. Если Атамурлан и Амирош вообще у них.

— Я попробую убедить их. И у нас все равно нет другого варианта, — пожала плечами я.

— Каганетта права. Если бы мы пришли сюда, ничего не зная о местном народе, наши шансы на удачу были бы близки к нулю, — встала на мою защиту Баска. — К тому же, даже если местные правители сочтут госпожу предательницей, она, возможно, успеет выведать необходимую информацию и предупредить нас. Простите, что рассуждаю так прямо, но с позиции выгоды для положительного исхода дела это лучше, чем ничего.

Юири покачала головой.

— Можно поступить иначе. Я знаю о Земле достаточно, чтобы прийти к ним и объяснить, что сюда движется огромная армия, вооруженная гораздо более разрушительным оружием, чем они могут себе представить. И лучше бы им вступить в переговоры и отдать каганетта, а, если им известно об императоре, то и императора, за определенную сумму денег, и не искушать судьбу.

— Но это будет блефом, — возразила я ир-дэкоретте. — И тринианцы вполне могут взять тебя в плен и решить дождаться новостей от разведчиков, которые следят за уподножьем. И будет только хуже, когда спустя недели последние так и не встретят никакой огромной армии…

— Ладно, тогда попробовать договориться без угроз. Но, по крайней мере, ты бы осталась с воительницами и смогла бы контролировать ситуацию. Я почти полностью уверена, что если ты явишься к ним, то обратно тебя уже не отпустят.

— Ты не знаешь этих людей, Юири. А я знаю. И знаю, что и как им предложить, чтобы они приняли верное решение, — настаивала на своем я. Амирош не простил бы мне, если бы я послала на переговоры Юири, а сама осталась сидеть в кустах. Я сама бы себе такого не простила…

— А обязательно сразу идти к ним? Не легче ли послать местного гонца, чтобы тот рассказал о нас и привел представителя тринианцев на переговоры в указанное нами место? — спросила Альта.

— Да, совсем необязательно идти в сам город. Достаточно встретить одного из горских разведчиков или добраться до дозорного поста, о котором рассказывала каганетта, и отправить кого-то из них с посланием, — согласилась с ней Иллия.

— А вот меня больше интересует, как мы вернемся домой, если удастся выручить пленников. Как нам найти в этих огромных горах сына досточтимого Зигая Пура? — поделилась своими опасениями Сиза.

Я достала из-за пояса обернутый тряпицей пистолет.

— Зигай дал мне вот это — специальное огнестрельное оружие. Наверное, Наани Пур где-то поблизости, и есть вероятность, что он увидит световой залп…

— Оружие из иного мира… — неприязненно глядя на пистолет, сказала Баска.

— Оно не может убить, а лишь отпугнуть врага на время и подать сигнал, — пояснила я. — Но ты права, мне тоже неуютно от того, что придется использовать здесь земные технологии. Однако для нашей миссии все средства хороши. Мы должны спасти Атамурлана — чего бы нам это ни стоило.

— Предлагаю отдохнуть до рассвета и еще раз обдумать все на свежую голову, — внесла свое предложение воительница Ухату, и все дружно с ней согласились.

Мы легли спать, предварительно выставив дозорных. Лежа на плаще и вдыхая аромат весенней листвы, я раздумывала, как изменилось ко мне отношение воительниц после того, как я открыла им правду. Возможно, они привыкли к неожиданностям на службе и не придали моему откровению большого значения. Да и кто они такие, чтобы судить каганетту, которая рискует жизнью, спасая императора? Вот Юири наверняка затаила обиду, что я скрыла от нее столь большую часть моей биографии. Ир-дэкоретта впервые оказалась в непредсказуемой обстановке так далеко от дома, а единственный человек, которого она хорошо знала в отряде, оказался совсем не тот, за кого себя выдавал. Неудивительно, что девушка чувствует себя преданной и не скрывает своей неприязни.

Мне было нелегко — впервые за много лет я рассказала кому-то всю правду о себе. Впервые за много лет нарушила обет молчания о цивилизации землян в Триниане. Впервые за много лет оказалась здесь, чтобы встретиться со своим прошлым и не только с ним. Возможно, мне предстоит лицом к лицу столкнуться с Атамурланом, которого я подсознательно избегала все эти годы. А еще объясниться с Амирошем, от которого я скрывала важную часть своей жизни. Надо было быть готовой к тому, что и каганетт, и император, и тринианские друзья отвернутся от меня.

Пытаясь спасти всех, я могла стать предательницей в глазах каждой из сторон. Вот к чему стоило себя готовить. Я пыталась успокоить колотящееся сердце и убедить себя, что, если в этом мире меня вдруг все возненавидят, я все еще буду иметь призрачную возможность уйти — попросить Наани Пура переправить меня в Западные горы, а оттуда — на Землю.

И я хваталась за эту мысль, как за спасительную соломинку, при этом прекрасно осознавая, что на самом деле никогда не позволю себе покинуть Эбери, убежав от ответственности.

Утро встретило нас тревожным криком пролетевшей над рощей птицы. Я очнулась от тяжелого сна, не сразу осознав, где нахожусь. Мгновенный перенос через материк вкупе с изменением климата и часового пояса вывели мой организм из строя. Я села на плаще, пытаясь справиться с тошнотой. Вместе с ней меня захлестывал страх — неожиданный страх неизвестности, заставший меня врасплох. Вся ответственность момента навалились на меня, подобно неподъемной ноше. Я сжала зубы и спрятала голову в коленях. А вдруг Амирош уже мертв? Вдруг мы никогда больше не увидимся? Вдруг императора убили и империю поглотит хаос? Или мы просто все здесь умрем?

Дурные мысли, которые я до этого момента не пускала в свое сознание, навалились с необычайной силой.

«Только не сейчас, не в такой момент», — почти всхлипывала я, сжимая кулаки до боли в костяшках.

Надо было успокоиться и взять себя в руки. Руки… ладошка Ву незаметно оказалась зажатой в моей ладони. Как часто я сжимала ее вот так, будучи разведчицей и стремясь найти поддержку хоть в чем-нибудь… И как редко я обращала внимание на амулет в последние годы.

Вероятность того, что Амирош и Атамурлан живы и что их отпустят из плена, довольно мала. Но лучше бороться за этот небольшой шанс, чем бездействовать. Тем более, мы уже здесь — в Триниане, и даже если все наши усилия напрасны, если в конце нас ждет неудача или смерть, это лучше, чем всю жизнь мучиться от чувства вины, не попытавшись что-нибудь предпринять!

Встав на ноги, я заправила амулет за пазуху и огляделась — мы расположились в маленькой рощице в горной долине. Таких мест на южной оконечности Триниана полно, они и составляют его основной ландшафт.

Глубоко вздохнув, я обернулась и увидела, что остальные уже встали и расселись чуть поодаль, завтракая или перебирая вещи. Видимо, не хотели мне мешать. Юири, заметив, что я проснулась, первая поднялась и подошла ко мне.

— Доброе утро! Мы обсуждали, как действовать дальше. Ты можешь определить, куда нам идти? — спросила меня ир-дэкоретта, намеренно перейдя сразу к делу. Видимо, все еще была на меня обижена. Что же, обида — всегда ноша того человека, кто ее испытывает, а у меня было не то состояние, чтобы говорить по душам.

Поэтому я лишь молча осмотрелась, оценивая обстановку.

— Для начала исследую рощу при дневном свете, тут могут быть метки разведчиков. После смогу сказать точнее, куда нам идти, — задумчиво сказала я.

Выпив воды, я немного размялась и отошла к краю рощи. Долина тянулась вперед, постепенно сужаясь и переходя в каменистый склон, покрытый колючим кустарником. Лошадям нелегко будет идти по такой местности. Но нам необходимо выбраться на какую-нибудь смотровую точку, чтобы наверняка понять, куда двигаться. Осмотрев деревья и поверхность нескольких валунов, я окончательно убедилась, что мы находимся в стороне от троп тринианских разведчиков.

С одной стороны, это хорошо — меньше вероятности, что наше яркое появление могли заметить. С другой стороны, я не была уверена, что сразу смогу вывести отряд в нужном направлении. Придется ориентироваться по ходу дела.

К счастью, солнце и несколько виднеющихся горных вершин облегчали задачу. Если это именно те скалы, о которых я думаю.

Я поделилась своими соображениями с воительницами. Через полчаса мы выдвинулись, взяв курс на запад. За утро наши лошади успели обобрать почти всю траву на лужайке. Не хватало разве что воды, но через полчаса мы обнаружили узкую струйку родника, выходящего прямо из скалы. Наполнили фляги, напоили лошадей и снова отправились в путь. Погода стояла солнечная, вскоре стало непривычно жарко. Мы сняли верхнюю одежду, некоторые воительницы и вовсе остались в полотняных рубахах, накинув сверху перевязи с саблей или кинжалами.

Этим утром дух Триниана не захватывал меня, как вчерашней ночью, наоборот, окружающий мир казался чужим и опасным. Я не могла избавиться от внутреннего напряжения и чувства нарастающей тревоги.

В полдень одна из сестер напала на след какого-то копытного животного. Мы решили устроить небольшую охоту, и через пару часов тушка горной косули висела на крупе кобылы Баски.

Постепенно уводя воительниц вверх, я петляла между скалами, руководствуясь в основном чутьем. Растительности становилось меньше, а воздух – холоднее. Наконец, я поняла, где мы — забравшись на пологий склон и окинув взглядом окрестности, к западу я различила знакомые очертания скал.

— Наверху, за тем круглым валуном раньше был дозорный пост, — сообщила я сестрам, показывая рукой в обозначенном направлении. — Надеюсь, они нас не засекли. Если обойти гору, то выйдем на одну из хорошо известных мне троп.

— Может, стоит сразу добраться до этого поста? — спросила Альта. — Заодно отправим одного из дозорных сообщить о нас.

— Отсюда он кажется близким, но путь займет несколько часов по опасным склонам. А уже закат, — покачала я головой. — Нет, лучше заночевать здесь.

И мы отклонились на восток, стараясь не выходить на открытую местность. Мне удалось отыскать небольшую пещеру, где можно было разбить лагерь, но лошадей пришлось оставить на небольшой каменистой площадке неподалеку. Травы на нем не росло, пришлось потратить овес из седельных мешков.

— Лучше бы нам завтра добраться до более плодородных земель, — обеспокоенно произнесла Иллия.

— Если преодолеем перевал и выйдем на плато, там начнутся поля и леса не хуже, чем на равнинах, — сказала я, ощущая, как в животе сжимается не покидающее меня беспокойство.

«Надеюсь, мы не опоздаем. Надеюсь, Амирош и Атамурлан живы и находятся в сносных условиях… иначе как мы можем спокойно ночевать здесь?»

Ветер дул на юго-восток. Мы разожгли костер, дым от которого растворялся в толще скал. Вскоре аппетитно запахло жареным мясом.

— Эти горы и вправду великолепны, — прошептала одна из молодых сестер, следящая за готовностью дичи. — Никогда не пожалею, что побывала здесь.

— Если мы выберемся, — пессимистично отметила Иллия.

— Я верю, что боги помогают тем, кто выполняет свой долг. Наш Орден всегда честно нес свою службу, а в этот раз наша миссия по-настоящему священна, — приободрила сестер Баска.

— К тому же, мы будем иметь дело не с дикарями, а с развитой цивилизацией, которая во многом зависит от империи. Если они не глупцы, нам удастся договориться, — поделилась мнением Юири.

— Это злая насмешка, а не цивилизация, — покачала головой я, кутаясь в плед. Вечером в горах быстро холодало.

— Переносить сюда людей из другого мира — действительно странное решение. Но мы не знаем всех подробностей, поэтому рано о чем-то судить наверняка, — сказала ир-дэкоретта. Несколько воительниц согласно кивнули.

Я поморщилась.

— В нашем мире люди привыкли управлять своей судьбой, иметь выбор и не примиряться с обстоятельствами. Конечно, этими возможностями пользуется меньшинство, многие продолжают плыть по течению. Однако сама возможность выбора, наличие альтернативы делает человека более свободным и независимым. Если бы наше прибытие на Эбери было каким-то божьим провидением, некоторые еще смогли бы смириться с этим. Но если за этим решением стоял смертный человек со своими мотивами, думаю, попавшие сюда земляне будут возмущены. И я тоже возмущена, хоть Эбери давно стал моим домом.

— Нам сложно понять это, ведь большую часть жизни мы выполняем приказы, не вникая в дела тех, кто их отдает. Но если все люди из другого мира сродни вам, каганетта, или похожи на верховных учителей, ваш гнев можно понять, — сочувственно обратилась ко мне Альта.

— На деле это неважно, хоть у меня и осталось много вопросов к семье Пуров. Главное, теперь нам известно, каким образом земляне попадали сюда и, что еще важнее, как им можно вернуться. Это наши главные козыри в переговорах с тринианскими Милоа. Но не с горцами — их куда больше заинтересует мир с империей.

— Может, все же мне попробовать вступить в переговоры? — не унималась Юири. — Расклад предельно ясен, но твое присутствие может немного, как бы сказать, испортить восприятие того, что мы пытаемся до них донести.

Я задумалась. Возможно, Юири просто не доверяла мне после недавнего разоблачения и боялась, что я предам ее брата и императора, предпочтя вернуться к своим. И хотя это было не так, в ее словах было зерно истины. И у меня, и у другой стороны слишком много общего, а ненужные эмоциональные связи могут помешать в официальных переговорах. И все же я не могла позволить юной ир-дэкоретте в одиночку встретить делегацию тринианцев. Да и опыта в подобных делах у нее было явно маловато.

— Поговорим об этом завтра. Обстоятельства могут меняться быстро, и нам придется действовать по ситуации, поэтому нет смысла решать сейчас, — не стала давать прямого ответа я.

Сон едва не сморил меня до ужина. Да и после него я быстро уснула. На дежурство меня не разбудили, хотя я бы не стала возражать. Воительницы стояли на страже по двое, и я чувствовала себя в полной безопасности, зная, что они не пропустят и мухи. Еще две сестры устроились ночевать рядом с лошадьми.

Ночью мне приснился странный сон. Яркий и навязчивый, он почти сразу забылся после пробуждения. Я помнила лишь вспышки огня, привязанного к столбу Амироша, а рядом с ним — огромный светящийся Портал, будто бы ведущий на Землю. Я знала это, и все же ужасно боялась в него войти.

С утра я проснулась от приглушенных голосов воительниц. Они готовили завтрак. Солнце уже поднялось, но еще не успело уйти далеко от линии горизонта.

— Сегодня надо добраться до поста дозорных, а если там никого не окажется, то выйти на тропу, ведущую к городу, — сказала Баска.

— Я постараюсь провести вас так, чтобы мы остались незамеченными, — произнесла я. — Мы должны иметь преимущество хотя бы в виде эффекта неожиданности. Мне совершенно не хочется, чтобы отряд оффаров или разведчиков застал нас врасплох.

— Жаль, нам нельзя оставить где-нибудь лошадей, тут они станут скорее обузой, — вздохнула Сиза, сидевшая рядом со мной.

— Время важнее, поэтому лошади нам пригодятся. А в остальном положимся на удачу, — заявила Баска.

Спорить со старшей воительницей никто не стал.

Свежий воздух бодрил, вода во флягах нагрелась на солнце, и умываться было приятно. Однако каждый час, проведенный в Триниане, ощущался мной, как тяжелый удар молота по наковальне. Вот уже второй рассвет в этих горах, которые кажутся одновременно родными и чужими, близкими и далекими. Так бывает, когда встречаешь друга детства, с которым не виделся много лет — вроде и узнаешь знакомые черты, но все новое в нем невольно настораживает, вызывает недоверие. Время, проведенное врозь, не вернуть, а теперь еще от благосклонности этих древних гор зависела наша удача.

Мы двигались быстро и при этом как можно более бесшумно. Выбрались из ущелья, оседлали лошадей, но большую часть пути проделали пешком — слишком узкие и опасные тропы вели к дозорному посту. Я даже боялась, что мы не доберемся — где-то насыпь из камней была слишком скользкой, где-то скалы дали трещины и, казалось, могут обрушиться от одного шага. Но горная порода выдержала даже тяжелую поступь лошадей, и мы благополучно выехали к огромному круглому валуну, вернее, странной формы скале. Я знала, что внутри него должен быть пост дозорных, и быстро определила, где расположен вход.

Нам удалось подобраться достаточно близко, оставаясь вне зоны видимости поста. Рядом со скалой в укромной впадине росло несколько деревьев, в тени которых разведчики обычно оставляли лошадей, когда добирались до поста.

Осмотрев ветви кустарника и небольших деревьев, я убедилась, что в этом месте давно никого не было. Я велела Юири, Сизе и Ухату остаться приглядеть за лошадьми, пока мы с остальными обследуем сам пост. Про себя я лишь надеялась, что за прошедшие годы Милоа не изобрели какого-нибудь изощренного оружия, и мы не попадем в опасную ловушку.

Это был волнующий момент. Я без особого труда нашла узкий проход, расположенный с западной части, где гора как бы врастала в монолит скальной породы. Никаких следов недавнего пребывания не обнаружилось, но ведь это пограничный пост — здесь все всегда сделано так, что определить присутствие людей почти невозможно…

Мы вошли внутрь, и я быстро пошла вперед по узкому проходу, хотя прекрасно понимала, что, будь здесь хоть кто-нибудь, нас бы давно заметили. Округлая комнатка с неровными стенами оказалась пуста. Дымоход черной дырой зиял в потолке, а на полу был сложен круглый очаг с давно остывшим пеплом. Пока воительницы осматривались, я приоткрыла замаскированные ветвями с пожухлой листвой окна.

— Тут явно давно никого не было, — прошептала Альта.

— Да, пожалуй, так и есть. Тогда нет смысла задерживаться, — с легким разочарованием сказала я.

Мы выбрались наружу и поспешили вернуться к лошадям.

Мы сразу почувствовали неладное, услышав встревоженные голоса девушек.

Под кустом, на нагретых солнцем камнях лежала Ухату. Ее лицо выражало хмурое недовольство, пока Сиза перевязывала ей плечо — по камням стекала обильная струйка крови. Рядом валялся связанный человек, а над ним возвышалась Юири с видом пантеры, настигшей долгожданную жертву.

— Эноретта! Мы тут поймали одного… анта, кажется. Но он был не один, его соратнику удалось скрыться.

Я перевернула пленника лицом вверх. Он был мне незнаком — юноша лет семнадцати-восемнадцати, в поношенной форме и разукрашенным серой и зеленой красками лицом.

Ант был в сознании и смотрел куда-то мимо меня, явно готовый встретить свою смерть, а начни мы допрос — выдать какую-нибудь историю про полукровку-цитланца из племени дикарей.

Я присела перед ним на корточки, при этом бросив взгляд в сторону Ухату.

— Кинжалом задел, пустяки, — фыркнула та.

Воительницы окружили пленника. На их лицах не было и тени волнения — уж им-то не впервой было драться, получать ранения и брать в плен врагов.

Я вынула свою итагу, часто заменявшую мне нож. Двумя движениями перерезала путы, потом подала юноше флягу с водой.

— Умойся.

Я заметила, как трясутся его руки.

«Юный еще, может, совсем недавно закончил Школу разведчиков», — сочувственно подумала я.

Краска легко сошла с лица, и я увидела скорее земные, чем тринианские черты.

Юноша протянул флягу и впервые взглянул на меня, напряженно и дерзко одновременно.

— Как тебя зовут?

— Дивэр.

Имя мне ни о чем не говорило, даже о происхождении.

— Это хорошо, что ты попался нам на пути, Дивэр. Мы едем в Вегард.

Глаза юноши чуть расширились, но он сдержался.

— Дело в том, что я — ант и шпион Триниана, сто двадцать первая Милоа Самуэла Ли, а эти женщины — мои верные соратницы, и мы направляемся в столицу, чтобы передать остальным очень важные новости.

Глаза Дивэра забегали по невозмутимым лицам воительниц.

— Ант? Самуэла Ли? — шепотом переспросил он.

— Не думаю, что ты обо мне слышал…

— Не слышал, но вы так… так не похожи на Милоа. Я не раз провожал наших шпионов в Цитлан, они, конечно, одевались в имперские одежды, но вы…

— Я была очень далеко от Триниана и выполняла крайне опасную миссию. Но теперь я снова здесь, и мне нужна уверенность, что собранная информация попадет в надежные руки. Ты Милоа?

Разведчик, кажется, все еще сомневался.

— Только наполовину, — опустив взгляд, произнес он.

— Ты закончил Школу разведчиков? — продолжила я незамысловатый допрос.

— Да.

— Ею еще заведует Баджер?

— Да…

«Хорошо. Значит, хоть один человек из старой гвардии остался».

— А кто занимает пост главы Триниана?

Дивэр вконец смутился.

— Последние три года всем управляет Совет…

«Вот это уже интереснее…»

— И кто же в него входит? — вынуждая смотреть мне в глаза, спросила я юного анта.

— Вы очень давно не были у нас, не так ли? — вдруг спросил он, с вызовом взглянув на меня.

Я улыбнулась, но отвечать не стала.

— В Совет входят предводители Гра, Георг, Лорент, Дзот… — почти шепотом перечислил Дивэр.

«Военные и ученый-естествоиспытатель… вот так новости. И Лорент хитер, пробился-таки в высший эшелон…», — мне сразу представилось, как все могло произойти. Еще когда Лорент только отправлял меня в Угор, он уже создавал свою шпионскую сеть. Вероятно, благодаря ей и получаемым сведениям он и вошел в Совет… И если с тех пор прошло уже три года, надо думать, Триниан сейчас похож на огромный военный лагерь, а все цитланские селения — не более чем пункты снабжения для армии, которую создают генералы Гра и Дзот, а оснащает ее профессор Георг, сведущий во всех земных технологиях.

— А возглавляет его Энабел Авейр, — добавил вдруг пленный.

— Что? — не поверила я своим ушам. — Энабел — глава Совета?

— Она его и создала. Вернее, ее попросили стать во главе. Вы знакомы? — Дивэр, кажется, немного оправился и начал задавать встречные вопросы.

— Мы были подругами, — кратко ответила я. — Что же, значит, дела наши лучше, чем я могла предполагать.

Я выпрямилась и окинула взглядом воительниц.

— А кто был твоим напарником? — услышала я голос Юири. Она все еще возвышалась над юношей, одним своим видом подавляя его попытки подняться.

Судя по тому, что Дивэр понял вопрос, заданный на эберианском языке еще и с западным диалектом, в юноше и вправду текла кровь землян, позволяющая без особого труда понимать все языки. Надо бы предупредить воительниц, чтобы следили за речью. Хотя они наверняка и так все понимают не хуже меня.

— Еще один ант… Его зовут Шальной, он уж вам точно не попадется… — настороженно глядя на Юири, вымолвил юноша.

Я засмеялась последнему замечанию Дивэра. Шальной, кто бы мог подумать…

— Это мы еще посмотрим, — сказала я пленнику.

Взяв Шикути за поводья, я запрыгнула в седло.

— Выдвигайтесь в сторону Вегарда, как будете готовы. Дивэр, будешь показывать дорогу. Я вас скоро догоню.

Пришпорив коня, я направилась в сторону, откуда за нами следили разведчики. Мне не требовалось даже спешиваться, чтобы понять, где решил укрыться Шальной: я знала эти места, а из памяти еще не стерлись повадки мальчишки, когда-то нашедшего меня в уподножье.

Подведя Шикути к небольшой группе валунов, окружавших восходящую гору, я подняла руки в примирительном жесте и громко произнесла:

— Эй, Шальной! Это я, Самуэла Ли, сто двадцать первая Милоа! Помнишь меня? Семь лет назад ты нашел испуганную меня в тридцати переходах к югу отсюда и привел в Вегард. Потом я стала разведчицей и отправилась с тайным поручением в Угор! И вот я вернулась и хочу поговорить!

Я подъехала к пологим горным скалам, где, казалось, не могла укрыться и мышь. Чуть подумав, спешилась, не желая демонстративно быть выше пешего анта. Затем повернулась к скалам спиной и села, придерживая Шикути за поводья. Конь стал лениво ковырять копытом каменистую почву, разыскивая сухие пучки жесткой травы.

— Если ты та, за которую себя выдаешь, то знаешь, что сейчас в тебя нацелена стрела, — услышала я голос, лишь едва заметной интонацией напомнивший мне старого знакомого.

— Знаю, конечно. И у меня, как видишь, нет лука, а огнестрельного оружия имперцы, к счастью, пока не придумали, — ответила я, неспешным плавным движением поднимаясь на ноги. Медленно повернулась, держа ладони открытыми.

Шальной стоял за одним из валунов, направив лук прямо на меня. Он уже давно не был мальчишкой и язык не повернулся бы назвать его юнцом — на меня смотрел молодой мужчина с едва знакомыми чертами.

Я улыбнулась. Он медленно опустил лук.

— Единый Ву, это и вправду ты! — медленно выходя из-за валуна, воскликнул он.

— А когда-то ты доставал меня вопросами о Земле и восхвалял всемогущих Милоа! — напомнила я ему, развеивая последние сомнения парня.

— Да, о горные духи… что за задание такое у тебя было!? Ты выглядишь, как… как будто снова пришла из другого мира!

Я засмеялась.

— Ну, в чем-то ты прав, ведь мне пришлось пересечь всю империю и жить среди местных. Зато я выполнила задание и смогла вернуться, несмотря на годы и тысячи переходов. Я снова здесь, в Триниане…

— Постой-ка, — Шальной приблизился ко мне вплотную, и меня неожиданно обдало этим самым духом — духом разведчика, который пленил меня много лет назад, заставив ступить на эту опасную, совершенно, казалось, неподходящую мне тропу…

— Ты же работала у Лорента, да? Он отправил тебя в Угор, и ты потом исчезла… Он объявил тебя пропавшей без вести…

— Этого стоило ожидать… Но не все мы пропадаем без вести, оказавшись среди имперцев, Шальной. А Лорент сейчас большая шишка, да?

Я снова села, решив дать анту время на передышку.

— Да, неужто Дивэр рассказал? У нас теперь все иначе…

— Догадываюсь. Что с Аймом?

— Перебрался в Серентум. Когда понял, что многие против него настроены… Говорят, у них с предводительницей состоялся разговор, после которого он уехал. Давно уже ничего не слышал о нем. Но на деле, мне кажется, у него просто не было другого выхода…

— Предводительницей? Ты имеешь в виду Энабел?

Шальной наморщил лоб.

— Точно, вы же с ней знакомы! И даже начинали вместе работать с Лорентом, я слышал об этом… Да, Авейр возглавила Совет, когда там наверху все стали ссориться. Мне немногое известно, знаешь ли — большую часть времени я провожу здесь, на службе.

— Ты стал настоящим антом, — с легкой ностальгией промолвила я.

Шальной пожал плечами.

— Я никогда не помышлял о другом пути. Послушай, мы были уверены, что вы очередной имперский отряд, посланный на поиски про… на разведку. Тут последнее время их много ходит, работы у нас поприбавилось. Правда, мы с Дивэром удивились, что в отряде одни женщины. Думали, схватить и допросить одну. Добыть информацию, как положено, понимаешь? Тебе ли не знать! А в итоге так глупо попались…

— Тебе не о чем волноваться, Шальной. Дивэр не пострадал, а мы двигаемся в сторону Вегарда. У меня много важных новостей для Совета. И я хочу, чтобы вы с напарником проводили нас и доложили предводителям.

Шальной все еще с недоверием посмотрел на меня.

— Что же, мне нет смысла тебе препятствовать, Самуэла Ли. Но лучше бы вам не идти сразу в Вегард, а устроиться где-нибудь на подходе к городу и там ждать представителей Совета. Времена нынче непростые…

Я кивнула.

— Разумеется. Я и не ожидала, что мне бросятся в объятия. Скажи, а как поживают Визард Рик и Наани Пур?

— Визард Рик по-прежнему верховный жрец, да даст ему Единый Ву долгих лет. А Наани Пур, кажется, его друг-отшельник? О нем я ничего не знаю.

— Как насчет Альва и Колки? — вспоминая о тех, кто первыми нашел меня с Шальным в этих местах, спросила я.

Шальной улыбнулся одним уголком губ.

— Альв давно перестал быть антом. Стал жрецом, так что я его почти и не видел последние годы. А Колка поднялась, стала женой Дзота, у них уже двое детей. Так что ей теперь не до службы, понятное дело. А вот Максон стал главой разведчиков.

— А Баджер как же? — удивилась я.

— Его оставили только Школой управлять. Последние годы он сильно сдал, возраст… Но и там его уже давно подменяет один из опытных антов, его зовут Кинто.

Я кивала, выслушивая новости, которые обрушивались на меня, словно ушаты то холодной, то горячей воды. Энабел — глава Совета и предводительница тринианцев, Альв — жрец, Колка — мать и жена одного из генералов, Баджер — немощный старик. Жизнь тут бежала вперед не менее насыщенно, чем моя собственная, и надо было быть готовой к тому, что все изменилось.

К счастью, пока расклад оставался более чем в нашу пользу. С Энабел и Лорентом мне будет легче все обсудить, чем с незнакомыми людьми. Да и Визард явно остался при делах.

Я решила не выспрашивать подробности — вскоре и так все выяснится. И скоро все изменится для всех…

— Шальной, я должна как можно скорее увидеться с Энабел и Лорентом. Новости, которые мне необходимо сообщить, возможно, навсегда изменят положение вещей. И в лучшую сторону, как я надеюсь.

— Неужели… неужели ты нашла, как Милоа могут вернуться в свой… в ваш мир? — в глазах Шального я прочитала почти благоговение.

— Не только. Я нашла, как можно закончить войну с империей, — многозначительно произнесла я, запрыгивая в седло. И подала разведчику руку.

Шальной посмотрел мне в глаза, его губы растянулись в улыбке, которую я так хорошо помнила. Он сжал мою ладонь и запрыгнул в седло позади меня.

Мы направились по тропе вслед за отрядом воительниц, чтобы вместе продолжить путь в Вегард.

Глава 11. Путь в Вегард

— Самуэла! Поверить не могу, что ты жива, да еще и нашла проход в ваш мир! Теперь все точно изменится! Все совершенно изменится! — Шальной, казалось, терял самообладание.

— Да, все так, но, чтобы Милоа смогли добраться туда, необходимо для начала заключить мир с Эберианом. А ты знаешь, наверное, что в последнее время немало имперцев пропало в этих горах. Тебе случайно неизвестно, много ли из них стало нашими пленными? — будто между делом поинтересовалась я.

Ант слегка передернул плечами.

— Ну да, в последнее время предводители решили немного расшевелить лагерь. Не знаю, зачем, но приказы стали поступать такие, что аж дух захватывало. Генерал Гра лично прибыл на одну из наших военных баз и множество отрядов отправил даже не в уподножье, а чуть ли не в Цитлан, будто хотел начать завоевание Эбериана! Конечно, скоро имперцы пошли в нашу сторону. И тут-то началась облава, месяца полтора мы как на сезонной охоте промышляли! А потом вдруг все стихло… И мы теперь как раз следим, пытаемся понять, отчего вдруг перестали к нам имперские солдаты идти… Даже странно как-то, я думал, предводитель Гра хочет так весь лагерь по частям выманить и перебить. В плен тоже кого-то брали, но что сталось с теми имперцами, не знаю.

— Главное, чтобы их всех не поубивали, — стараясь говорить, как ни в чем не бывало, продолжила мысль я. — Сам понимаешь, как жест примирения пленных лучше будет отпустить, тогда и империя успокоится, и Милоа смогут спокойно пройти через Эбериан.

— Чтобы империя и успокоилась? — с усмешкой воскликнул Шальной. — Сэм, я, конечно, понимаю, что ты много лет среди них жила, но лагерь тут стоял еще до моего рождения. Может, ты еще с кем-то договоришься, чтобы Милоа пропустили к этому проходу в другой мир, но после того, что мы устроили в последние месяцы, имперцы точно от нас не отстанут.

Я чувствовала, как хмурятся лица молчаливо едущих рядом воительниц. Даже не до конца понимая языка, на котором говорил Шальной, они улавливали его тон. И я невольно радовалась, что не все сказанное понятно сестрам — фривольность, с которой он обращался ко мне, и так была в их понимании совершенно недопустима.

— Это дипломатия, юноша, — подыгрывая беспечному тону Шального, важно сказала я. — Если пленные пострадают, все только усложнится. Я готова выступить посредником в переговорах, поэтому вынуждена заранее продумывать, какие преимущества есть у каждой из сторон и как все уладить миром.

— Уладить миром? Скажешь еще! — фыркнул Шальной. — Ладно, допустим, предводители тебя выслушают, а что дальше? Явишься к этому Атамурлану и так вот просто скажешь — в Триниане есть цивилизация во главе с гениальными Милоа, вот почему куча твоих солдат пропадает здесь без вести! Но некоторых они готовы тебе вернуть, если согласишься пропустить их на запад, чтобы они ушли домой, а, и еще — уведи свою армию с уподножья! И так он тебя послушает, когда столько лет еще его предки на наш край зубы точили?!

Я едва удержалась, чтобы не поморщиться. Конечно, Шальной, сидя позади меня, этого бы не заметил, зато увидели бы воительницы и Юири. А мне не хотелось создавать лишнего напряжения. Да и по сути Шальной — рядовой ант, больше понимающий в звериных тропах, чем в политике, и убеждать его мне ни к чему.

Зато теперь ясно, что это Совет приказал «расшевелить имперский улей». Как итог — множество эберианских отрядов, включая и тот, который возглавил Атамурлан, были либо перебиты, либо попали к тринианцам в плен. Вопрос только, зачем Совету понадобилось так поступать?

Я поймала многозначительный взгляд Юири. Она тоже не до конца понимала незнакомую, к тому же быструю речь Шального, но, видимо, по моему лицу догадалась, как непросто дается мне общение с прежними соратниками.

«Что же, по крайней мере, удалось выяснить, как все выглядело глазами простого анта. И, судя по всему, пленение императора либо держат в тайне, либо Атамурлан действительно умудрился остаться неузнанным…», — решила я вынести хоть что-то хорошее из разговора с Шальным и ответила Юири легким ободряющим кивком.

К вечеру мы добрались до еще одного пункта дозорных, расположенного у основного пути в Вегард. Там нас встретила женщина, непосредственно дежурившая на посту, и двое мужчин-разведчиков, остановившихся на ночлег. Они внимательно выслушали Шального, бросая на нас недоверчивые взгляды.

Когда ант закончил объяснения, я выступила вперед, не давая местным шанса начать задавать неудобные вопросы.

— Сказанное Шальным правда, храбрые защитники Триниана. Я — сто двадцать первая Милоа Самуэла Ли, пять лет назад служившая под началом Лорента, который тогда был одним из военачальников тринианской армии. Около года я жила в Угоре, передавая информацию о лагере имперцев через Андрэ и других наших связных в уподножье. Позже мне представилась возможность добраться до Западных гор на другой стороне Эбериана, и я решила не упускать ее и выяснить побольше об империи и о том, почему в Триниан попадаем мы, Милоа. Теперь мне необходимо встретиться с Лорентом и другими предводителями, чтобы передать важные новости. И я прошу мне в этом посодействовать.

Разведчики еще больше стушевались. Их можно было понять — я не только свалилась на них с отрядом воительниц, словно снег на голову, я еще и привыкла говорить, как каганетта, уверенно и безапелляционно, к чему местные совершенно не привыкли.

— Разумеется, мы сообщим командиру, а он доложит Совету, — произнес один из разведчиков, не без опаски глядя на столпившихся за моей спиной вооруженных женщин.

— Вот и славно, — улыбнулась я. — Давайте поужинаем и с утра продолжим путь. Если кто-то из антов готов выполнить роль гонца, я напишу послание Максону и Энабел.

Тринианцы согласно кивнули и предложили нам расположиться у поста. Однако позже я заметила, как Шальной что-то нашептывает одному из разведчиков. Возможно, просит подкрепления или чтобы он сообщил о нас в город быстрее, чем мы доберемся до горного плато, где предварительно хотели устроить встречу с представителями Совета.

По этой причине мы с сестрами все же решили не отменять ночного дежурства. К счастью, дозорный пост оказался хорошо снабжен провизией — недавно проходившие разведчики оставили несколько тушек лесных зверей, а пришедшие следом анты, с которыми мы встретились, принесли подстреленную косулю, такую же, какую мы выследили днем ранее. Вскоре в котле над костром уже булькала аппетитная похлебка, а на второе поставили жариться мясо. Королевский ужин для путешественников.

Ночью, несмотря на выставленный дозор и убаюкивающее потрескивание костра, мне никак не удавалось уснуть. В итоге я сменила одну из воительниц, укутавшись в плащ и устроившись на краю скалы. Это был прекрасный наблюдательный пункт, откуда открывался вид вдаль, до самого уподножья на горизонте.

— Высоко мы забрались, — прошептала Альта, составившая мне компанию. — Скажите, госпожа, а эти горцы не могут позвать подмогу и попросту схватить нас? — задала она явно не первый час терзающий ее вопрос.

— Разведчики и дозорные чаще всего несут службу парами. А чтобы пленить десять вооруженных людей, понадобится собрать довольно большой отряд. Им и за три дня нужного количества по округе не наскрести. Разве что мимо будет проходить отряд оффаров-лазутчиков, которые нападают на эберианских солдат и совершают диверсии. Да мы бы и услышали, если бы кто-то из разведчиков покинул пост — пока все четверо на месте, а женщина-дозорная не может покинуть его без сменщика или распоряжения руководства.

Альта покачала головой.

— Вы уж извините меня, каганетта, я понимаю, что ваши сородичи, пришедшие из другого мира, живут в тайных городах Триниана, а не здесь, но пока мне эти тринианцы совершенно не нравятся. Они ничем не отличаются от диких горцев, о которых я слышала.

Я усмехнулась.

— В этом и вся суть. Много лет они притворяются дикарями, чтобы никто из эберианцев ни за что не догадался, что за ними стоит нечто большее.

— Я одного не пойму, госпожа. Если ваши Милоа — как и вы, выходцы из другого мира, почему они предпочли столько лет прятаться, вместо того чтобы выйти и переговорить с нами, с империей? Вы говорили, что все из-за лагеря у подножия гор, что тринианцы боятся нас за нашу военную мощь, и все же… Император и каганетт вступили бы с ними в переговоры, они же знают о другом мире! Надо было просто передать им послание через имперских офицеров. Тем более, если в Угоре живут их соглядатаи, сделать это совсем несложно.

— Когда я сижу здесь, рядом с тобой, Альта, мне и самой это кажется очевидным выходом из ситуации. Но тринианцы все видят иначе. Только представь: когда первые Милоа попали сюда много лет назад, горцы жили разрозненными племенами и воевали друг с другом луками и копьями, в то время как у имперцев уже были мечи, арбалеты, итаги… Для местных Эбериан был чем-то ужасным и неодолимым, и эти знания горцы передали первым землянам. А дальше все стало нарастать, как снежный ком: горцы поняли, что каждый Милоа может улучшить их быт и спасти от империи, а Милоа были вынуждены приспосабливаться к условиям незнакомого мира. И легче было просто поверить на слово и встроиться в местное общество, чем преодолевать сотню переходов вниз по горам, выходить к армии незнакомых вооруженных людей и пытаться им что-то объяснить. К тому же местные Милоа понятия не имеют, что император и некоторые его доверенные лица знают о Земле. Поэтому для них нет никаких гарантий, что повелитель огромной империи вообще их поймет, а не сочтет сумасшедшими и казнит, — постаралась объяснить я.

Альта задумчиво кивнула.

— Пожалуй, вы правы, госпожа. Их можно понять. Но тем сложнее будет вам убедить их в обратном. Тем более, после минувших недель, когда здесь постоянно происходили столкновения между нашими солдатами и тринианскими… оффарами?

— Может, это и к лучшему, — сказала вдруг я. — Ведь значит, тринианцы последнее время чаще имели дело с имперцами. Да, пускай в бою, но, по крайней мере, видели их вблизи, как говорится, во плоти и крови, и не будут считать их какими-то полумифическими воинами.

— Хотелось бы мне верить в это, — тяжело вздохнула воительница.

Мы замолчали, внимательно разглядывая открывшуюся панораму. Конечно, под светом луны и звезд увидишь немногое, но помимо глаз у нас был острый слух…

Внезапно мое внимание привлекла вспышка на востоке. Потом послышались приглушенные крики и, кажется, даже ржание лошадей.

— Что там такое? — встрепенулась дозорная, дежурившая в специально устроенном убежище неподалеку.

— Понятия не имею, но явно что-то недоброе, — произнесла я, вставая. — Лучше будите всех.

Через минуту воительницы и разведчики уже стояли на ногах.

— До тех мест часа два пути, если быстрой рысью, — оценил Шальной, встав на край скалы и вслушиваясь в приглушенные звуки.

— Там могут быть наши люди? — спросила я.

— Если только оффарский отряд прочесывал местность. В последнее время имперцы постоянно рыскали по уподножью, и наши генералы тоже не ослабляли бдительность.

Я тихо чертыхнулась с досады.

— Мы отправляемся туда немедленно. Нельзя допускать кровопролития в такой момент. Шальной и Дивэр поедут с нами. А вы отправляйтесь поутру в Вегард и сообщите Максону о произошедшем, — скомандовала я двум оставшимся разведчикам.

Через минуту наш отряд выдвинулся в путь. Шальной снова сидел в седле позади меня и показывал дорогу. Мы быстро спустились на пологую тропу и проделали несколько переходов легким галопом. Я чувствовала, как напрягаются мышцы Шикути, когда он пытается сохранить равновесие на крутых склонах.

Звезды мерцали в небе, а мое сердце билось в груди, словно огромный маятник. У меня не было времени толком обдумать, как мне вести себя при встрече с имперским отрядом или тринианскими оффарами, если те доберутся до чужаков первыми. У меня почему-то не было сомнений, что увиденная мной вспышка — телепортационный перенос с Западных гор, и на месте прибытия мы можем встретить как подмогу от Ордена воительниц, так и хранителей или вооруженных воинов, посланных остановить нас. Не исключала я и возможности встретить Зигая Пура, решившего в последний момент спастись от расправы, если другие жрецы все же прижали его к стенке.

Увы, лучшее, что я могла сделать здесь и сейчас — это следить, чтобы Шикути не переломал ноги, неся нас с Шальным на предельной скорости по опасным горным тропам, к тому же почти в полной темноте.

Прошло около полутора часов, прежде чем мы въехали в узкую лесополосу. И почти сразу услышали крики, которые определенно свидетельствовали об ожесточенном бое, а не о мирных переговорах.

По моему жесту отряд остановился.

— Приготовьте оружие, но помните, наша цель — не встать на одну из сторон, а прекратить их бой, — тихо произнесла я, надевая на руку ремешок с итагой.

Мы практически бесшумно выехали на звериную тропу, ведущую к небольшому лугу у горного водоема.

Неожиданно под ноги Шикути чуть не бросился человек в солдатской форме имперца.

— Именем императора Атамурлана, что здесь происходит? — рявкнула я, на всякий случай сжав в руке итагу.

Солдат ошарашенно посмотрел на меня, потом на моего коня, пытаясь понять, как в такой глуши оказалась высокородная дама на чистокровном шикути да при этом одетая в мужской костюм?

— На нас напали дикари! — только и успел воскликнуть он, когда меткая стрела пронзила его горло насквозь. Кровь мощной струей брызнула на обочину, а следом туда же упало тело солдата.

— Кто вы? — услышала я холодный мужской голос, донесшийся откуда-то из лесного мрака.

— Немедленно прекратите кровопролитие! — не отвечая на вопрос, крикнула в ответ я. — Мы едем в Вегард с особой миссией, и до той поры прошу прекратить эти бессмысленные стычки!

Пока я говорила, со всех сторон из леса показались темные силуэты. Да, это были тринианцы — разодетые, как дикари, но вооруженные прекрасными мечами, щитами и луками.

Один из них отделился от группы и приблизился ко мне — в перепачканном грязью и кровью лице я без особых усилий узнала Алекса. Все-таки Триниан — маленькая страна!

— Алесандер, вот так встреча! — воскликнула я.

Но генерал тринианской армии, видимо, не узнал меня.

— Кто вы такие, повторяю вопрос в последний раз! — зазвенел в темноте его голос.

Я спрыгнула на землю, подняла руки ладонями вверх и подошла к нему. Кто-то из разведчиков натянул лук, но я решила не обращать на это внимания. Приблизившись почти вплотную, я заглянула Алексу в глаза. Какое-то время он напряженно смотрел на меня, потом во взгляде промелькнула догадка. Он невольно сделал шаг назад.

— Лилия?

— Да.

— Что ты тут дел… откуда ты?

— Алекс, я приехала издалека. Ты представить себе не можешь, насколько издалека. И вот мой путь скоро окончится. А вы тут убиваете друг друга и мешаете крайне важному делу.

— Насколько я помню, ты была шпионкой в стане имперцев. Затем пропала без вести. А теперь пришла в сопровождении вооруженного отряда и просишь прекратить убивать? Ты что, рассказала им о Триниане? — Алекс сощурился, бросив быстрый взгляд на воительниц.

Я вздохнула, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями.

— Алекс, да они знали про Землю все это время! В Западных горах есть Портал, и они путешествуют туда-сюда, сколько душе угодно! А то, что нас закинуло именно в Триниан — скорее ирония судьбы…

— Постой! Ты нашла путь… домой?

В отряде тринианцев началось шевеление. Хорошо хоть воительницам хватало ума сидеть, не шевелясь.

— Вы ее знаете, командир? Она наш шпион? — спросил один из оффаров, приблизившись.

— Я — сто двадцать первая Милоа, — повернувшись к мужчине и все еще держа руки открытыми, сказала я.

Тем временем к нам подошел Шальной, спрыгнувший с коня вскоре вслед за мной.

— Я Шальной, разведчик первого ранга. Я подтверждаю, что это действительно Самуэла Ли, разведчица Триниана, выпускница Школы разведчиков, служившая в качестве шпиона под началом Лорента. Я провожал ее отряд на место встречи с представителями Совета, когда мы увидели вспышку света и решили разведать обстановку, — отрапортовал он Алексу.

Тот перевел взгляд с него на меня, потом повернулся к застывшему в напряжении оффару.

— Я тоже узнал эту женщину, она действительно была нашим антом, — будто с неохотой произнес он.

— Что это был за отряд? Судя по всему, вы всех перебили? — спросила я у Алекса, указывая на труп солдата под ногами.

— Разумеется. Потому что они появились здесь из ниоткуда. И что-то мне подсказывает, что твое появление с этим как-то связано… — смерив меня тяжелым взглядом, произнес Алекс.

— Значит, их сюда перенесли… — задумчиво произнесла я. — Можем мы осмотреть трупы?

Алесандер удивленно вскинул брови.

— Зачем?

— Империя не так однородна, как вам кажется, генерал, — с грустной усмешкой сказала я. — Попытаюсь выразиться кратко, но понятно: о Триниане в ней почти никто не знает, этот край мало кому интересен, а восточный лагерь давно живет своей жизнью. Зато внутри Эбериана идет своя напряженная политическая борьба. И те, кого вы перебили, скорее всего, были и нашими врагами тоже. Но я хочу убедиться.

— А если не были? — жестко улыбнулся Алесандер.

— Уверена, что это не наши друзья, — кинув взгляд на тело поверженного солдата, сказала я. — Потому что мы сами с трудом сюда пробились. Ты сказал, что они взялись будто из ниоткуда — это правда. Недавно Портал, который раньше переносил людей только с Земли на Эбери и обратно, смогли переоборудовать, скажем так, в телепорт. И если сюда попали враги, значит, контроль над ним взяли те, которым я сама желаю смерти.

Алекс подумал секунду, потом качнул головой в знак согласия.

— У меня к тебе много вопросов, Самуэла Ли. Однако очевидно, что задавать их следует не здесь. Вы можете осмотреть тела, а потом мы доставим вас в Вегард. И не думайте сопротивляться.

Я кивнула. Алесандер был воином и выполнял свою работу. Конечно, с его стороны будет логичнее сделать нас пленниками, и прямо сейчас с ним не было смысла спорить.

Я обернулась к воительницам.

— Оружие из ножен не доставать, спешиваемся и осматриваем тела. Судя по вспышке, их переправили сюда тем же путем, что и нас, а значит, Кристаллы либо под контролем недругов преподобного Зигая Пура, либо они вынудили его так поступить.

Алесандер, понимавший меня вне зависимости от языка, на котором я обращалась к окружающим, с интересом выслушал мой приказ.

— Значит, ты командуешь целым отрядом женщин-воинов? — не смог скрыть полу-насмешки он.

Я серьезно посмотрела на своего бывшего друга.

— Нет, это сестры женского Ордена, которые согласились присоединиться ко мне в этом путешествии. Я узнала, что в последнее время здесь неспокойно, и пошла на крайние меры — убедила нужного человека телепортировать нас в Триниан, чтобы покончить с этой бессмысленной войной раз и навсегда.

— Но как же ты нашла Портал? И почему мы, земляне, попадаем именно в Триниан, если аномалия находится на другом краю империи? — пытливо глядя на меня, спросил Алекс, пока сестры спешивались.

— Это долгая история, и не совсем обычная. Но я обязательно ее расскажу, — постаралась проявить добродушие я.

Но Ал быстрым движением схватил меня за плечо.

— Откуда мне знать, что ты не врешь? Прошло много лет, ты могла переметнуться на другую сторону!

Я не стала сопротивляться его хватке, хоть это и далось мне с трудом.

— Алекс, если бы я выдала нашу цивилизацию, то наверняка с вами давно бы уже вышли на контакт. Как видишь, этого не произошло. И, повторю, для ряда высокопоставленных имперцев наличие прохода на Землю и пришельцев оттуда совсем не секрет. Заметь, это вы начали усиленные диверсии пару месяцев назад, разбередив лагерь, командующие которого, конечно, понятия не имеют не только о вас, но и о другом мире вообще. Они не ведают, что творят, поэтому я и хочу все объяснить и избежать лишних жертв, — Алекс хотел что-то сказать, но я упреждающе подняла руку. — А если тебе нужны доказательства, что я нашла путь на Землю, то вот, взгляни.

И я достала пистолет, заткнутый за пояс. Он, конечно, не был травматическим оружием, но современный вид и материал не оставлял сомнений — его сделали на Земле и в наше время.

Алекс уставился на оружие одновременно с недоумением и опаской.

— Ты была на Земле? — Алекс медленно убрал руку с моего плеча.

— Нет. Портал в Западных горах находится в ведении жрецов-хранителей, если очень условно, можно назвать их особым тайным обществом. Они столетиями стерегут проход в другой мир и имеют своих связных на Земле. И у них имеется целая лаборатория с земными вещами — я видела такие новинки техники, о которых мы и думать не думали, даже живя на Земле! Алекс, мой добрый друг, на нашей родной планете время тоже не стоит на месте…

Я протянула пистолет Алексу. Тот взял его, будто все еще не веря своим глазам.

— Он сигнальный, не травмат. Ну что, разрешишь теперь осмотреть трупы?

Я довольно решительно забрала пистолет обратно. Алекс медленно кивнул.

— Да.

— Спасибо, — я махнула рукой воительницам, и те пошли вперед, окруженные тринианцами.

Я же легко коснулась локтя Алекса, призывая еще немного задержаться.

— Мы все оказались в непростой ситуации, Ал. И все же, давай не будем создавать лишнего напряжения. Я приехала не как лазутчик или враг, а скорее как гонец с важными новостями. Поэтому я прошу проводить нас не на вашу военную базу, а к одному из охотничьих домиков на плато к востоку от Вегарда. Там мы будем ждать представителей Совета, чтобы поговорить обо всем в спокойной обстановке — тринианские разведчики уже отправились докладывать о нашем появлении Максону и Совету. А вы можете глаз с нас не спускать, это ваше право, но не надо делать из нас пленников.

Алекс нахмурился.

— К сожалению, Лиля, у меня нет ни одной причины доверять тебе и уж тем более, твоим спутникам. Вернее, спутницам. Дай мне хоть какую-то гарантию, что вы не перережете моих людей на одной из ночевок?

— Мы сдадим оружие, — пожала плечами я. — Хотя у меня тоже нет гарантий, что вы не решите расправиться с нами где-нибудь по пути. Но я готова пойти навстречу, так пойди и ты навстречу мне.

Алесандер внимательно посмотрел вслед воительницам, которые уже скрылись за стволами деревьев.

— Ладно, — тихо сказал он. — Мы доставим вас к месту, о котором ты говоришь, и там подождем предводителей. Но оружие вы сдадите. Шальной, — обратился он ко все еще стоящему рядом анту. — Отправляйся вперед и предупреди Совет, что мы будем ожидать их в охотничьем домике у прудов Цит, сорок седьмой квадрант центральной базы. И расскажи им о случившемся здесь и о вторжении чужаков.

— Приказ принят, генерал, — не без облегчения ответил Шальной. — Разрешите разведчику Дивэру присоединиться. Он был моим напарником, когда мы встретили отряд Самуэлы, а теперь осматривает поле боя вместе с остальными.

Алекс кивнул.

— Не возражаю. Найди его и немедленно выезжайте. Лошадей вам дадут.

Шальной охотно растворился в темноте ночного леса. Все же он был рядовым антом и куда уютнее себя чувствовал, выполняя четкие приказы командира.

Мы же с Алексом отправились на небольшую поляну у ручья, где имперский отряд расположился на ночевку, когда их настигли оффары Алекса. Такая участь могла бы ждать и нас, появись мы немного западнее и в неудачное время…

— Это воины Милоа, служившие хранителям в центральном круге, — приблизившись ко мне, сказала Баска. — Видимо, их отправили остановить нас.

— Только бы Зигай не пострадал, — сжав от досады кулаки, сказала я.

— И что теперь? — воительницы постепенно сгрудились вокруг меня. Юири намеренно держали в центре, почти инстинктивно оберегая ир-дэкоретту. Рядом с ней стояла напряженная Сиза.

— Сестры, позвольте официально представить вам генерала тринианской армии Алесандера. Он землянин, поэтому понимает вас также, как и я. Несмотря на некоторую сложность ситуации, он согласился проводить нас на место предполагаемой встречи с представителями Совета. Шальной с Дивэром поедут вперед и вслед за первыми разведчиками сообщат о том, что здесь произошло и где мы будем ждать предводителей. Но для начала нам следует показать, что мы пришли сюда не со злыми намерениями, как поверженный только что отряд или солдаты из лагеря. Помните о нашей миссии. Я предлагаю сдать оружие, чтобы наши проводники чувствовали себя увереннее.

Воительницы напряженно переглянулись. Расстаться с оружием было для них сродни раздеться догола.

— Храбрые горцы боятся женского отряда в собственных горах? — не удержалась от колкости Альта.

Я почти физически ощутила, как напрягся стоящий позади меня Алекс. Он уже хотел что-то сказать, но я опередила его.

— Это жест миролюбия. А еще — мой приказ.

Сестры недовольно поморщились, но стали стягивать с себя ножны с саблями и мечами. Я не сомневалась, что большинство из них сохранит по парочке незаметных кинжалов в сапогах и уж тем более итаги. Возможно, поэтому они и решили больше не спорить.

— А ты говоришь, что не командуешь ими, — тихо усмехнулся Алекс, обдав мой затылок горячим дыханием.

Я решительно повернулась к нему и стащила со спины ремень с саблей в ножнах.

— А ты думаешь, что они бы пошли за мной, если бы я была просто какой-то проходимкой? — хмыкнула в ответ я, отдавая ему оружие.

— Именно это меня и настораживает, — не сводя с меня все такого же недоверчивого взгляда, ответил Алекс.

Следующие два дня прошли в изматывающем переходе. Хотя нам оставили лошадей, мы в полной мере ощущали себя пленницами. Со всех сторон нас окружали вооруженные тринианские воины — часть ехала сзади и спереди на лошадях, остальные рассредоточились вокруг и шли пешком. Алекс ехал рядом со мной, намеренно не давая возможности переговорить с сестрами или Юири. К тому же, мы шли допоздна, совсем мало спали и выдвигались еще до рассвета. К концу второго дня я стала ощущать гнетущую усталость. Воительницы держались, но на Юири лица не было. И все это мне порядком не нравилось.

Конечно, когда мы только начали путь, Алекс не удержался от некоторых расспросов. Мне стоило немалых трудов оставаться дружелюбной, хотя, признаться, не было никакого желания рассказывать ему о своих приключениях. Но я приехала в Триниан не для того, чтобы врать, да и если даже начну что-то утаивать, и так недоверчивый Алесандер сразу это почувствует. Поэтому я пересилила себя и постаралась отвечать кратко, но честно. К тому же, у меня тоже было немало вопросов, и я рассчитывала постепенно перехватить инициативу в разговоре.

Бегло пробежавшись по периоду своей службы в Угоре, я рассказала, как во время одной из вылазок в уподножье обнаружила двух землян и, защищая их, была взята в плен имперскими солдатами.

— Кстати, ты не знаешь, около пяти лет назад в Триниан не приходили некие угорцы Ирдиг и Нурида и землянка Марго? Я потом не раз пыталась разыскать их, но в империи о них никто ничего не слышал. Я надеялась, что они смогли добраться до Триниана.

Алекс на минуту задумался.

— Беглые цитлане и недавно попавшая на Эбери землянка вряд ли смогли бы самостоятельно добраться до нашей скрытой цивилизации, ты же понимаешь. Разве что кто-то из антов на них наткнулся и оказал помощь. Но я таких не припомню… После твоего исчезновения мы нашли около двадцати Милоа, но, разумеется, я не знаю подробностей о каждом. Мое дело устраивать засады и внушать страх имперцам, а не разыскивать землян. Вы же с Энабел Авейр были хорошо знакомы, вот у нее и уточнишь.

— Я была так удивлена, когда узнала, что она стала главой Совета… — поделилась я.

— Лучше расскажи, как тебе удалось освободиться из плена и добраться до другого края империи, — пропустив мою реплику мимо ушей, велел Алекс.

«Потерпи, Ли, надо просто дождаться встречи с Энабел, вызволить своего жениха и императора и снова стать госпожой в каганарте… Всего-то!», — я пыталась себя успокоить, но выходило только хуже.

— По случайности, — ответила я. — Меня привезли в офицерский лагерь в Таруташе. Вскоре туда прибыл император со свитой. Он меня заметил и узнал. А я узнала его.

— Что ты хочешь этим сказать? — не понял Алесандер.

— Что мы были знакомы на Земле, Ал. Мы с Атамурланом некоторое время учились вместе.

Алекс фыркнул.

— Ты меня разыгрываешь? Что за чушь!

— Вовсе нет, — покачала я головой. — Не зря Визард Рик говорил что-то о большом потенциале моего будущего. Так все и случилось — конечно, мы скрыли, что знакомы, но он возвысил меня. Возможно рассудив так же, как тринианцы – раз я выходец из другого, более развитого мира, как он сам, то смогу быть ему полезна.

— Подожди, Лилия. Объясни мне, как Атамурлан вообще оказался на Земле? Он учился в средней школе? Ты серьезно?

— А ты не слышал историю о его восшествии на престол? Он появился как из ниоткуда, когда ему было около шестнадцати, и за полгода сместил своего дядю с престола. Об этом даже мы в Триниане знали в общих чертах. Разница лишь в том, что прежний император понятия не имел о Земле, а вот отца Атамурлана хранители посвятили в тайну другого мира и помогли ему там укрыться. Поэтому да, нынешний правитель Эбериана вырос на Земле. Отсюда и его прогрессивные повадки, и благоговение подчиненных.

Я замолчала, давая Алу время переварить услышанное. Он смотрел куда-то в сторону, явно не желая, чтобы я прочитала какие-то эмоции на его лице.

— Тогда все ясно, — произнес, наконец, он. — Если вы с императором оказались знакомы, для тебя не было никаких преград в перемещении. Ты стала большой шишкой среди имперцев. Не зря я все же принял меры предосторожности…

Я вздохнула.

— Алекс, а как, по-твоему, кто-то из нас еще мог бы добраться до запада и разгадать природу аномалии, из-за которой земляне больше полувека попадают в этот мир? Притворившись простым крестьянином, которого бы тысячу раз попытались ограбить или остановить патрули на дороге? Или разбойниками, которых бы поймали на первой же речной переправе по пути на запад? Зато теперь у меня есть не только возможность предложить всем желающим Милоа вернуться на Землю, у меня есть влияние, чтобы прекратить эту дурацкую войну! Разве ты не хочешь, чтобы Триниан перестал прятаться, как мышь в норе? Чтобы вместо военного лагеря в уподножье процветала ярмарка, на которой шла бы свободная торговля тринианцев и цитланцев? Чтобы к нам приезжали учиться сыновья эберианских аристократов, а дети горцев могли, не прячась, поступать в имперские школы?

Алекс поднял руку.

— Хватит! Ты выдаешь желаемое за действительное. Имперцы десятилетиями, если не веками, ненавидели горцев и охотились на них, словно на дичь. Не зря самый крупный лагерь стоит именно под нашими горами. Даже если твой император действительно вырос на Земле, уверен, есть немало политических сил, которым выгодно, чтобы ситуация оставалась прежней.

— Я куда больше тебя понимаю в политических силах империи, Алесандер. Если бы ты знал хоть малую часть того, через что мне пришлось пройти, чтобы остаться в живых и при этом втереться в доверие нужным людям, чтобы выведать тайну Портала, ты бы был сдержаннее в словах. И все эти годы я жила в страхе получить кинжал в спину только ради того, чтобы осуществить мечту всех Милоа Триниана — узнать, как мы оказались на Эбери и сможем ли вернуться домой. А теперь вместо торжественной встречи меня провожают, будто пленницу, просто потому, что я ношу имперскую одежду!

— Мое дело — проводить тебя на место встречи и передать на попечение Совета. Если тебя после этого объявят героиней и поставят в честь тебя памятник, буду только рад, — сказал Алекс, не скрывая иронии в голосе.

Невольно я улыбнулась.

Солдат в душе и по долгу службы, он не хотел принимать решений вне своей компетенции, и не от узости мышления, а еще и потому что не мог смириться с мыслью, что вскоре вся его жизнь и жизнь общества, в котором он так много лет занимал почетный пост защитника страны от вселенского зла, может измениться.

Я его понимала, но все равно испытывала горечь. Мне очень хотелось задать множество вопросов о Триниане, Совете и наших общих знакомых, но видела, что Алекс не станет на них отвечать. Впрочем, он и сам с той минуты перестал меня о чем-либо спрашивать, и все последующие дни мы ехали практически молча.

Наконец, наш отряд достиг развилки, где одна тропа, узкая и неприметная, вела к подземному ходу, откуда можно было попасть в Вегард, а вторая — уходила вверх на горное плато, расположенное над долиной, в которой был выстроен город.

Когда-то очень давно я уже стояла здесь, совершенно не понимая, где нахожусь, и понятия не имея, какая судьба меня ждет в этом мире.

— Шальной с Дивэром уже должны были добраться до Совета и передать им о нашем прибытии, — обратилась я к Алексу.

— Действуя по уставу, они направились в военный город, где должен находиться Максон, а он уже доложит Совету, — объяснил Алекс. — И так как место встречи уже обозначено, мы проследуем прямиком туда.

Затем он отдал приказ нескольким оффарам отправиться в Вегард и доложить обстановку напрямую предводителям. А мы продолжили свой путь вверх по тропе.

Нас ждал еще один длинный и опасный переход. Лошадь одной из воительниц повредила ногу и начала прихрамывать. Юири все силы бросала на то, чтобы просто удержаться в седле. Ухату, раненная Дивэром, хоть и храбрилась, но тоже чувствовала себя неважно. А я изо всех сил пыталась делать вид, что ситуация под контролем. И не думать об Амироше и о том, жив ли он, иначе бы мое сердце тотчас разорвалось.

На горное плато мы выбрались совсем измотанными. Разряженный воздух только добавлял неудобств, заставляя судорожно втягивать воздух.

Еще несколько переходов, и мы вышли на широкую каменистую дорогу, проложенную, несомненно, людьми. Алекс уверенно направил коня вперед. После нескольких дней пути по бездорожью ощущение было такое, будто нас подхватила река — лошади взбодрились, отряд заметно ускорился. Я подсчитала, что против нас десятерых у Алекса осталось человек пятнадцать, и только половина из них конные. Хотя бегство или нападение не входили в мои планы, я немного успокоилась — перевес сил был не так уж велик.

Прошло минут сорок, и мы свернули с дороги на хорошо протоптанную тропу, ведущую к укрытому в зарослях на берегу небольшого горного озера домику. Несколько таких озер были разбросаны неподалеку друг от друга по всему плато и носили название прудов Цит. Домик же использовался, чтобы передохнуть охотникам или воинам, возвращавшимся с разведки, или укрыться от непогоды.

У дома были оборудованы стойла и небольшой ангар, куда можно было загнать скот или поставить телегу.

Алекс приказал спешиться и распрячь лошадей. Юири едва не упала, слезая с седла, Сиза вовремя подхватила ее под локоть. Раненая воительница злобно чертыхнулась, задев поврежденной рукой седло, и проворчала что-то стоявшей рядом Альте.

Вскоре нас всех отвели в дом.

— Располагайтесь в комнате на первом этаже — там есть несколько лежанок, остальным придется ночевать на полу, — распорядился Алекс. — Мы принесем воду и приготовим ужин.

— Чуть позже я схожу вымыться на пруды. День был солнечный, и вода должна была неплохо прогреться, — сказала я и поспешно добавила, увидев, как напрягается лицо Алекса, — можешь не переживать, никуда мы от вас не денемся.

Он нахмурился, но спорить не стал.

Мы буквально свалились на пол после изнуряющего перехода. Юири сразу расположили на самой комфортной лежанке, а вторую предлагали мне, но я отмахнулась и велела лечь туда раненой Ухату. Сама же с блаженством растянулась на одной из шкур, которую своевременно принесли нам тринианские воины. Привычным жестом устроив дорожную сумку под головой и накрывшись плащом, я провалилась в глубокий, но тревожный сон.

***

Рассвет встретил меня ярким лучом, скользнувшим в щель ставен. Я торопливо встала, боясь, что проспала что-то важное. Но все было спокойно — три воительницы посапывали, остальные, судя по голосам, расположились в соседнем помещении — на кухне.

Я заставила себя успокоиться и неспешно потянулась, втягивая носом умиротворяющий запах древесины. Выглянув в окно, я увидела, как несколько оффаров ухаживают за лошадьми, а Алекс стоит неподалеку и переговаривается со своим заместителем.

Решив осуществить вчерашний план и заодно разведать обстановку, я вытащила из сумки сменную одежду и небольшой кусок ткани, служивший полотенцем, и направилась к выходу.

Краем глаза я увидела, как Юири с Сизой, Альтой и еще одной девушкой поглощают похлебку. Баску и Иллию я застала во дворе — они сидели на грубо сколоченной скамье и чистили сапоги. Часть одежды уже сушилась на веревке, натянутой от дерева к сточной трубе дома.

— Все спокойно? — спросила я у воительниц, выйдя на крыльцо.

— Этот твой генерал глаз с нас не спускает, но и не вмешивается, — с недоброй усмешкой сказала Баска. — Послушайте, госпожа, не нравится мне все это. Понимаю, мы и не ждали теплого приема, но, глядя на этих мужчин, я почти не сомневаюсь, что нас скорее перережут, чем будут слушать.

Я села на край скамьи рядом со старшей воительницей.

— Это оффары, Баска. Их цель — устраивать диверсии, пленить и убивать врагов, а имперцы для них по определению враги. Эти люди не могут за один день поменять свой образ мыслей, и мое присутствие их только сбивает с толку. Поэтому они ждут представителей Совета и пытаются играть более понятную им роль охранников.

— Как будто мы сможем куда-то удрать отсюда! — неодобрительно покачала головой Баска. — Знаете, каганетта, они ведь тоже — наши враги, раз столько лет убивали солдат империи, честно несущих службу на востоке.

— Тем не менее, они расправились с нашими преследователями. Пускай случайно, но нас это выручило, — попыталась я смягчить мнение воительницы. — Да и цель у нас — переговорить с Советом, и мы успешно к ней приближаемся.

— А есть гарантии, что Совет отнесется к нам иначе, чем они? — кивнув на Алекса, спросил Иллия. — Я тоже ощущаю себя не иначе как пленницей в стане врага. Вас они, может, допросят и помилуют, но мы для них точно ничего не стоим.

— Прекратите драматизировать! Никто и не говорил, что будет легко. Но в создавшихся условиях едва ли мы смогли бы выручить императора как-то иначе. Если он жив, то его держат под замком в подземном городе, и ни один имперец не сможет туда добраться и остаться незамеченным. К тому же на той стороне явно творится что-то неладное, и обратного пути у нас попросту нет. Так что переговоры — наш единственный шанс, — чуть раздраженно сказала я.

Мне порядком надоело быть миротворцем между двух сторон, которые почти ничего не знали друг о друге, враждуя просто, потому что так принято. К счастью, титул каганетты и полученная вместе с ним власть приучили меня принимать решения и нести за них ответственность независимо от мнения окружающих. А еще игнорировать чувство одиночества, на которое обречен любой человек, оказавшийся между молотом и наковальней.

Я решительно встала и направилась к прудам. Алекс проследил за мной взглядом, но догонять не стал. Интересно, пошлет ли он кого-то из солдат присмотреть за мной или по старой памяти решит прийти сам?

Я представила, как, раздеваясь, прошу его отвернуться, а он отвечает в своей манере: «да что я там не видел?».

Стесняться мне не было смысла, ведь когда тебя стерегут полтора десятка вооруженных мужчин, в некоторых моментах приходится полагаться на удачу.

К счастью, никто не помешал мне вымыться, хотя вода была холодной, и я долго заходила на глубину, постепенно смывая дорожную грязь и пыль. Переодевшись в чистое, я кое-как постирала дорожный костюм и вернулась к дому.

Вместо воительниц на скамье сидел уже Алекс, ковыряясь инструментами в креплении щита, который всю дорогу болтался на крупе его лошади.

— Из Вегарда никто не приезжал? — спросила я, проходя мимо и закидывая влажную одежду на веревку.

— Нет пока, раньше вечера и не ждем, — кратко ответил генерал.

Он всегда был сдержан, но в этот раз я почувствовала в его голосе какую-то обиду.

— Послушай, а что сделал бы ты, окажись в плену у имперцев и узнав в императоре своего знакомого с Земли? — спросила я, подойдя к Алексу.

Тот взглянул на меня исподлобья.

— Никогда об этом не думал. Но я бы сначала нашел способ доложить руководству, что я жив, а император – человек с Земли, и потом бы уже отправился выяснять, где находится Портал.

Я усмехнулась.

— Интересно, как бы ты сделал это из города, кишащего имперскими солдатами, от которого до Триниана несколько дней пути? И как бы объяснил своему новоиспеченному другу-императору необходимость во что бы то ни стало вернуться к дикарям и передать им, что с тобой все в порядке?

Алекс махнул рукой.

— Лиля, ты хочешь доказать мне, что ты осталась верна нашему делу и не представляешь угрозы? Что все эти годы, пока тебя считали мертвой, ты пыталась добраться до запада и разгадать имперские тайны? Столько лет прошло, но ты не нашла никакого способа приехать в Угор и передать что-то нашим связным! И это несмотря на твою власть и, как ты говоришь, влияние.

— Я пыталась связаться! — от обиды я почувствовала, как слезы выступают на глазах. — Я отправила послание, причем дважды — мой доверенный слуга много месяцев потратил, чтобы добраться сюда и передать мои письма. Неужели ты об этом ничего не слышал? Я думала, генералы должны узнавать о подобных вещах!

Алекс уставился на меня.

— Я ничего не знаю об этом. Когда ты их передавала?

— Года два назад, в разгар лета. И после первого раза мне пришел очень странный и короткий ответ, я столько раз его перечитывала, что запомнила наизусть: «Племя приветствует тебя. Мы рады, что ты жива и нашла место среди людей империи. Мы уверены, что когда-нибудь ты найдешь способ приехать и поделиться новостями. Передавай послания и впредь. Благословляем на дальнейший путь». Я решила, что так тринианцы написали, продолжая разыгрывать из себя горцев, но все же странно, что никто после не попытался со мной связаться.

Алекс отставил в сторону свой щит.

— Представляешь, как я была разочарована? У меня было чувство, будто Триниан меня предал! Конечно, умом я поняла, что скорее всего письмо попало к какому-нибудь горцу или генералу, подобному тебе, который никому не доверяет и не хочет ничего менять. Но моя миссия сама по себе заключалась в том, чтобы вывести наш народ из этой скверной ситуации.

— Твоя миссия была в том, чтобы следить за имперским лагерем и передавать сведения Лоренту, — сказал Алекс, но по взгляду я поняла, что он думает о чем-то своем. Возможно, пытается понять, как мое послание дважды не доходило до него, а, быть может, и до Совета.

— Ты просто забыл, кто мы на самом деле, Алекс. Мы не эберианцы. Даже не эберийцы, если говорить о планетарном масштабе. Мы — земляне. Нашей целью всегда было найти путь домой и понять, почему мы оказались здесь. Только вот горцам это невыгодно. Благодаря нам они смогли в разы улучшить свою жизнь, но при этом остались верны своей единственной цели — враждовать с имперцами. И навязали эту цель нам. Ты спрашиваешь, почему столько лет я не связывалась с Тринианом? А почему сотня Милоа и их потомков за десятки лет не удосужились добраться до императора? Предложить какое-нибудь выгодное сотрудничество? Что, за столько времени не появилось никаких идей? Как насчет вербовать цитлан? Устроить революцию? Земная история дает огромный простор для фантазии в этом мире! Но все, на что мы сподобились — это играть в прятки по обычаю местных жителей.

Я замолчала. Молчал и Алекс. Я даже не была уверена, что он слышал мою последнюю тираду. Потом он поднялся.

— Лиля, я тебя ни в чем не обвиняю. И понимаю, что тебе через многое пришлось пройти. И как землянке, и как тринианскому шпиону. И я не против того, чтобы закончить эту войну. Я уже не мальчик, и сполна познал горечь утраты и ценность жизни. Но решение будет принимать Совет, а моя задача сейчас — проследить, чтобы среди твоих спутниц не было лазутчиков. Потому что в последнее время было слишком много стычек, и я был готов к тому, что враг пойдет на любую хитрость, чтобы нам отомстить. Мне очень бы хотелось, чтобы все твои слова оказались правдой. Но ведь порой и нас могут обмануть, и мы сами можем обмануться. Не принимай на свой счет, это просто меры предосторожности.

Он взял щит и ушел, оставив меня обдумывать его слова. Но куда больше мне хотелось, чтобы все это поскорее закончилось. Я хотела пойти и поддержать Юири, но оказалось, мне самой нужна была поддержка. Я обессиленно села обратно на скамью и вытерла катящиеся по щекам слезы. Может, ноша, которую я на себя взяла, решив выполнить эту миссию, оказалась слишком тяжела? Смогу ли я довести начатое до конца? Я уже не была в этом так уверена.

Мне не хотелось больше ни с кем разговаривать, и я нашла убежище в конюшне, расстелив попону на стоге сена и постепенно провалившись в сон. Меня разбудило чувство голода, и я с удивлением обнаружила, что на дворе уже вечер. Умывшись из бочки, в которой хранилась вода для лошадей, я вернулась в дом.

Судя по голосам, все воительницы собрались в большой комнате. Я решила, что присоединюсь к ним, когда поем. На кухне в котле как раз оставалась похлебка, приготовленная на ужин. Налив себе полную плошку, я вышла во двор и устроилась на привычной скамейке, стремясь побыть одной и проветрить голову после долгого сна.

Но через несколько минут на крыльцо вышла Юири.

— Алекс сказал, ты заснула в конюшнях рядом с Шикути, мы решили тебя не тревожить, — сказала она, спустившись со ступеней и сев рядом.

— Ты говорила с Алексом? — встревожилась я.

— Не беспокойся, я всего лишь спросила, где ты, и постаралась быть дружелюбной. Он, кажется, даже немного смутился, — хихикнула она.

Я устало улыбнулась.

— Ты молодец. Прости, что не могла быть рядом в последние дни. Все эти переговоры и страх, что одна из сторон натворит глупостей, сильно изматывают. А еще переживания за каганетта и за… нашу миссию. Мы же даже не знаем до сих пор, живы ли они…

Ир-дэкоретта взяла меня за руку.

— Я тоже переживаю. Но верю в то, что все получится. Хоть воительницы и видят в тринианцах дикарей, я наблюдала за ними в течение всего пути, и понимаю, что они не такие. Помню, в детстве, когда к нам приезжали гости, их сопровождали шуины, и я их сильно боялась, потому что они казались все на одно лицо и готовые в любой момент обнажить оружие. Я тогда любила играть на чердаке конюшни, представляла себя птицей, которая свила гнездо у человеческого крова, и невольно стала прислушиваться к разговорам шуинов, которых разместили в соседнем здании. И я поняла, что они обычные люди со своими чаяниями, переживающие из-за сношенных сапог и скучающие по своим семьям. А однажды я спускалась с чердака, и один молодой гвардеец мне помог не упасть, это было так мило… Но с тех пор я точно знаю, что, если обратиться к человеку, выделив его из толпы, чаще всего ты найдешь отклик в его сердце. Поэтому я не боюсь этих оффаров и понимаю их смятение. А если твои друзья в Совете — самые достойные из тринианского общества, и среди них есть выходцы из иного мира, не думаю, что нам стоит сильно беспокоиться.

Меня тронула искренность и простая логика в словах Юири. Да, в жизни все может быть несколько сложнее, чем в ее примерах, но уверенность ир-дэкоретты и мне придала сил.

— Ты права, Юири. Однако меня угнетает, что мы потеряли инициативу, — вздохнула я. — Алекс решил заставить нас играть по своим правилам, а ему легче, чтобы мы были пленными.

— Думаешь, он применит силу, если мы решим сделать что-то по-своему? — поинтересовалась ир-дэкоретта.

— Не знаю. Я старалась убедить его, что мы не представляем опасности и пришли не как враги. Надеюсь, одна из моих речей на него подействовала. Но все же сам факт того, что мы сидим здесь и ждем, когда быть может нашу судьбу уже решают, меня тревожит…

— Тогда давай вернем инициативу! — воскликнула вдруг девушка.

— Как? — не поняла я.

— Очень просто. Седлаем лошадей и едем навстречу этой самой… делегации! Я гуляла во дворе, когда увидела, что приехал гонец. Он не прошел дальше конюшен, только передал, что отряд от Совета направляется сюда. Генерал отослал его, но потом, видимо, что-то вспомнил, так как направил двух людей вслед за гонцом.

— И я все проспала!? — схватилась за голову я.

— Ну и что? Мы же все равно ждем представителей Совета здесь. Но можем и немного ускорить события и произвести эффект неожиданности, — лукаво улыбнулась Юири.

— Алекс нас остановит. Да и смысла особого в этом нет… — покачала головой я.

Но Юири со мной не согласилась:

— Все наше оружие сложено в конюшне, там сейчас всего лишь один сторож. Двое отправились на охоту, как я поняла, еще парочка пошла купаться. И мы же не собираемся на них нападать, просто седлаем лошадей и едем вперед, а они пусть следуют за нами, если хотят. Что касается смысла, Эноретта… смысл в том, чтобы ты чувствовала себя на коне! В прямом и переносном смысле!

Глаза Юири буквально сияли от предвкушения. И откуда столько энергии после изматывающего перехода? Девушка явно обожала нарушать правила, и эта ситуация была не исключение…

Но я подумала, что небольшая шалость, совершенная без лишнего шума, нам не повредит. Я и так слишком осторожничала, а еще проявляла верх деликатности с Алесандером. Теперь наш ход.

Я быстро сняла свои подсохшие вещи с веревки и зашла с Юири в дом, где мы кратко передали наш план воительницам. Те молча собрали свои пожитки и без лишней суеты последовали за нами к конюшне.

— Что вы делаете? — обратился ко мне оффар, оставленный на дежурство. Это был молодой парень, до этого дремавший на пне, поставленном у стены.

— Мы едем на встречу с Советом, — спокойно ответила я, перекидывая через плечо перевязь с саблей. — Не о чем беспокоиться. Помоги-ка лучше оседлать моего коня.

Я бросила парню уздечку, вконец введя его в ступор. Пока он размышлял, подчиниться ли моему приказу или бежать докладывать руководству, воительницы разобрали оружие и принялись седлать своих лошадей. Организованности и слаженности их действий мог бы позавидовать любой солдат регулярной армии!

— Я должен доложить командиру! От него приказа не поступало! — выпалил, наконец, оффар, пока я закидывала на Шикути седло.

— Разумеется, — пожала плечами я. — Только для начала все же помоги с седловкой.

Парень нерешительно сделал шаг к Шикути, протянув мне часть упряжи. Я как раз затянула подпругу и заправляла стремена. Конь деловито косил на оффара глазом, а парень переводил взгляд с лошадиной морды на мои последовательные действия. Когда я изволила принять из его рук уздечку, он будто очнулся, пробормотал о том, что надо все же доложить генералу и постарался выбежать из конюшен, но был задержан Альтой, которая уже выводила своего коня из стойла и перегородила ему путь.

Альта посетовала, что он путается под ногами, потом якобы заметила недостаточно хорошо затянутый ремень на сбруе и повернулась к парню спиной, окончательно отрезав путь к отступлению. Пока тот решал, дождаться ли, пока она закончит, или нырнуть под брюхо коню, рискуя получить копытом, остальные успешно оседлали лошадей.

Мы уже выехали на дорогу, когда парень добрался, наконец, до охотничьего домика, и доложил Алексу о наших вопиющих действиях.

— Вы куда? — рявкнул Алекс, вылетев из дверей с полной готовностью обнажить меч.

— Ал, не переживай ты так, мы едем навстречу делегации. Слышала, она уже где-то на пути сюда, — спокойно ответила я, пока наш отряд продолжал неспешно отдаляться от конюшни.

— Ты обманула меня! Вы забрали оружие и не предупредили об отъезде! Я приказываю вам вернуться! — кажется, наша выходка действительно вывела генерала из равновесия.

Я чуть повернулась, глядя на Алесандера сверху вниз.

— Никто не смеет мне приказывать, Алекс. Я согласилась выполнить твои условия из уважения к службе, которую ты несешь. Но теперь предводители рядом, и мы спешим встретиться с ними. Ты свое задание выполнил.

Я поддала Шикути пятками, и синхронно мы перешли на рысь, обдав подбежавших оффаров клубами пыли. И поделом — слишком долго каганетта Ито-Ланская терпела пренебрежительное отношение к себе. Настала пора вспомнить, кто я, и приступить к главной миссии, ради которой мы сюда прибыли.

Глава 12. Переговоры

Воительницы посмеивались и одобрительно хмыкали — после изнуряющего ожидания совершенная выходка их явно приободрила. Я тоже воспряла духом и была благодарна Юири за идею.

Мы шли быстрой рысью, держась основной дороги. Небо было ясное, и луна щедро освещала путь. Наверное, под ее светом силуэты десяти всадниц выглядели завораживающе.

Я все ждала, когда до слуха донесется стук копыт подгоняемых оффарами лошадей. Но то ли мы ехали предельно быстро, то ли тринианских воинов что-то задержало, позади нас раздавался только стрекот недавно вышедших из спячки ночных цикад.

Мы проделали уже с добрый десяток переходов, когда заметили впереди череду факелов и неспешно движущуюся колонну. Нам повезло — мы остановились на спуске небольшого холма, поросшего деревцами, оставшись незаметными.

Поэтому, когда мы выехали стройным клином, во главе которого гордо вышагивал Шикути, колонна резко затормозила и немного смешалась. Наш отряд встал шагах в тридцати от нее. Свет от огня отбрасывал тени на необычную то ли карету, то ли шатер, который везли две лошади. Его окружало около двадцати всадников и порядка тридцати пеших воинов, несших факелы. Неудивительно, что процессия двигалась так медленно.

Я выехала вперед, неспешно приблизившись к колонне. Никто не доставал оружия, все будто застыли в напряженном ожидании. Наконец, откуда-то из центра появилась темная фигура. Факельщики расступились, пропустив ее, и я узнала Лорента — он приближался ко мне все той же легкой походкой, которую я помнила, даже несмотря на то, что на его плечи был накинут тяжелый плащ из шкур.

Он остановился в двух шагах за пределами линии света, отбрасываемого факелами. Некоторое время мы смотрели друг на друга — белки его глаз выделялись на темной коже и светились в темноте, а волосы были сплетены примерно в такой же ворох косичек, как и у меня.

Наконец, я медленно слезла с коня и подошла к нему. Сердце гулко билось в груди, но я не позволила дрогнуть ни одной мышце на своем лице.

— Ашра миах! — произнесла я приветствие на горском языке, который понимали далеко не все тринианцы.

— Ашра хам! Добро пожаловать! — своим обычным низким голосом ответил мне Лорент.

— Я выполнила свою миссию и прошу освободить меня от обязательства служить в рядах антов, — обратилась я к своему военачальнику. Хотя прошло много лет, но я знала психологию горцев — у них время и пространство ощущались иначе, и долг оставался долгом всегда.

Лорент чуть склонил голову.

— Ты заканчиваешь свой путь Милоа. В тебе осталась лишь капля, и после нашей встречи она исчезнет. Твоя нить с Тринианом оборвется. Тогда ты освободишься от всего. Не мне освобождать тебя, — он по-прежнему говорил немного отрывисто, с говором, присущим коренным горцам, хотя, признаться, гораздо более связно, чем несколько лет назад.

А еще он постарел — я разглядела седые пряди в его волосах и старческие морщины, начавшие бороздить лоб.

Его слова сильно взволновали меня, но я сдержала чувства в себе.

— Да будет так, — сказала я. Да и что еще мне было сказать?

Лорент снова кивнул, неотрывно глядя на меня.

— Проследуй в шатер, нас ждут.

Я впервые позволила себе оглянуться. Взгляд остановился на Юири, ехавшей слева от меня. Девушка без слов соскочила с седла и поспешила за мной. За ней шла Баска — мы заранее условились, что в случае переговоров предстанем перед Советом втроем.

Вслед за Лорентом мы забрались в шатер на колесах. Бревенчатый пол был застелен коврами, а по периметру лежали небольшие подушки, заменявшие стулья.

На противоположной от входа стороне расположились генералы Гра и Дзот — я узнала их сразу. Впрочем, присутствие двух главнокомандующих не стало для меня сюрпризом. Вот кто действительно удивил меня, так это третий из посланников. Хотя я очень надеялась, что на встречу со мной приедет Энабел, но обрадовалась не меньше, увидев вместо нее Визарда Рика, главного жреца и моего духовного наставника!

Взглянув на него, я не смогла сдержать улыбки. Он тоже улыбнулся в ответ в своей неизменно искренней, по-мальчишески озорной манере.

— Самуэла Ли, я всегда говорил, что ты вернешься и принесешь добрые вести! — воскликнул он, вскочив и неожиданно схватив мои руки.

— Я так рада видеть тебя после столь долгой разлуки, — едва сдерживая эмоции, сказала я, сжимая теплые пальцы Визарда.

Тем временем следом за мной в шатер забрались Юири и Баска.

— Прошу, садитесь, — тут же обратился к нам верховный жрец. — Мы, должно быть, заставили себя ждать, но навалилось сразу несколько срочных дел, да и эта кавалькада быстро не двигается, как вы сами могли убедиться.

— А где же Энабел? — спросила я, впервые встретившись взглядом с Гра и Дзотом. Первый, как я и помнила, был сухощавым, темнокожим мужчиной в летах с пронзительным взглядом, свойственным коренным горцам. Второй, высокий и более светлокожий, по-прежнему носил небольшую бороду и держался со спокойным достоинством. Надо признать, я ни разу не общалась с ними лично, хотя в штабе о них часто говорили.

— Некоторые обстоятельства заставили главу Совета отложить поездку. Но она с нетерпением будет ждать тебя и твоих сопровождающих в Вегарде, — охотно ответил Визард, пока я рассматривала членов правящего Тринианом Совета.

Я кивнула и хотела было задать следующий вопрос, но голос подал Дзот.

— Приветствуем вас, — спокойно произнес он. — Наши разведчики доложили, что вы прибыли, чтобы рассказать нам о своих открытиях в стане имперцев. Якобы вам удалось добраться до Западных гор и найти аномалию, из-за которой Милоа появляются в Триниане. Это правда?

Все четверо, включая Лорента, выжидающе посмотрели на меня. А я осознала, что все они — прежде всего, горцы, и вряд ли будут счастливы узнать, что у Милоа появилась надежда, пусть и призрачная, уйти домой. Но Дзот, насколько я помнила, был по происхождению цитланцем, а Визард Рик и вовсе не вписывался ни в какую категорию. Да и разве Совет не должен учитывать интересы всех проживающих в Триниане народов?

Я набрала в грудь побольше воздуха и сказала:

— Этим я обязана стечению удивительных обстоятельств. Да, я добралась до запада Эбериана, встретив на своем пути множество разных народов, о которых в Триниане и слыхом не слыхивали. Побывала я и в Турмалоне, тогда еще столице империи, и этот город поразил даже мое воображение Милоа.

А потом я узнала, что в Западных горах обитает закрытое общество жрецов-хранителей, которые проповедуют некое учение, по сути прикрывая им истинную цель своего существования. Мне понадобилось время, чтобы сблизиться с ними, но они и сами разоблачили меня. Ведь, как оказалось, часть из них не раз бывала на Земле, и уж Милоа они узнают сразу. Я выяснила, что они умеют контролировать некие древние Кристаллы, благодаря которым открывается Портал с Земли на Эбери и обратно. На Земле у них есть особые связные, и уже много веков с переменным успехом они пользуются необычной способностью аномалии, скрытой в Западных горах. А недавно смогли настроить Кристаллы и для переноса людей по территории Эбериана.

Несмотря на переплетение интриг, в которые я вынужденно вступила, чтобы раскрыть эту тайну, я несколько раз пыталась передать вам весть о своих открытиях. Однако мои послания остались без ответа. Вернее, один ответ все же пришел, но довольно странный. Поэтому мне очень хотелось бы понять, кто его отправил и получили ли вы мое письмо?

Я пристально взглянула на собравшихся. Те обменялись взглядами, и Дзот, кажется, хотел уже заговорить, но его опередил Визард.

— Мы не так давно узнали о твоем послании, храбрая Самуэла Ли. Хотелось бы мне получить весть о том, что ты пытаешься связаться с нами, немного раньше… К сожалению, внутренние сложности серьезно задержали твое письмо, и оно чудом попало в нужные руки. Возможно, ты помнишь бывшего главу шпионской сети Сатанада?

Я кивнула.

— В тот период, когда ты пыталась передать свои послания, отношения с ним и некоторыми другими высокопоставленными чинами обострились…

— Но я думала, Андрэ, который был связным, когда я служила в Угоре, работал на отдельную шпионскую сеть, созданную Лорентом? — удивилась я.

— Да, но Сатанад, увы, узнал об этом и перехватил инициативу. А когда был создан Совет, Лорент передал вторую сеть под управление Сатанада. Таким было одно из условий, чтобы смягчить удар для некоторых авторитетных мужей, которых мы не хотели допускать до высшей власти. Это был вынужденный шаг, тем более он тогда не предвещал ничего плохого. Сатанад — опытный политик и воин, но, несмотря на все уступки, он не смог смириться, что предводительницей народа стала Энабел Авейр, — пояснил Визард.

— Как вообще получилось, что она стала главой Триниана? — задала я давно мучающий меня вопрос.

— Это длинная история, Самуэла Ли, — ответил Дзот. — Думаю, будет лучше, чтобы она сама рассказала ее тебе. Скажу лишь, что мы поддержали ее, потому что после отставки Айма в народе начались волнения. Но она своим умом и сильным духом завоевала авторитет как среди ученых Милоа, так и среди простых людей. Без нее Совет бы долго не продержался.

— Но это решение, несомненно, не всем пришлось по вкусу, — договорила за Дзота я. — Особенно консервативным горцам, для которых молодая женщина во главе тайного народа тринианцев — фактически нонсенс.

Гра с Дзотом переглянулись. Возможно, они просто не поняли значения слова «нонсенс». Визард же, как обычно, не привязывался к словам, улавливая саму суть.

— Ты права, это был напряженный момент. И, возвращаясь к нашему старому знакомому Сатанаду, тот тоже не одобрил такое решение. Энабел пришлось нелегко, но она справилась. А недавно, после отстранения Сатанада, к ней попало одно из твоих посланий. Отчасти это чистая случайность, но Энабел в принципе удачлива.

— Значит, она узнала, что я жива, и захотела как-то связаться со мной? — продолжила я расспрос, захватывая инициативу в разговоре.

Визард, кажется, был совершенно не против отвечать на мои вопросы.

— Да, но не знала, как. Поэтому и начала привлекать внимание к Триниану имперцев. Только в итоге мы оказались втянуты в очень непростую ситуацию...

— Смотря с какой стороны взглянуть, — протянул в своей манере Лорент. — Зато Самуэла Ли теперь здесь.

Он указал на меня.

— Да, если Энабел хотела привлечь мое внимание, это сработало, — признала я. — Правда, за такой исход множество храбрых воинов заплатили жизнью.

Я не стала уточнять, что имею в виду в том числе и имперских солдат.

— Что же, я пришла сюда не только для того, чтобы показать Милоа путь домой. Поймите правильно, хранители, оберегающие Портал, ничего не знают о Триниане, и нам только предстоит договориться об использовании прохода, если кто-то из землян решит вернуться домой. А мне почему-то не кажется, что многие примут такое решение. Для большинства Эбери и Триниан давно стали домом, как и для меня.

Поэтому своей главной миссией здесь я считаю завершение войны между Эберианом и Тринианом. И я приложу все усилия, чтобы покончить с этой бесполезной резней и страхом, в котором тринианцы живут десятилетиями.

В этот раз взглядами обменялись все четверо, даже невозмутимый Лорент и ко всему готовый Визард Рик.

— Нужны большие власть и ресурсы, чтобы договориться с правителями империи о равноправном мире, — заметил Дзот.

— А они у нее явно есть! — послышался вдруг голос, и в шатер забрался Алесандер.

Все-таки оффары нас догнали!

— Уважаемые предводители, мой отряд повстречал разведчицу Самуэлу Ли в сопровождении вооруженных имперских… женщин во время обхода юго-восточного квадрата, — обратился к сидящим в шатре мужчинам Алекс, встав чуть сбоку от нас. — Сейчас я опущу подробности о последних днях, в течение которых мы сопровождали отряд Самуэлы на эту встречу, а также о тех невероятных вещах, которые она поведала — вы больше моего сведущи в дипломатии и сможете определить, что из сказанного истина и какое решение лучше принять во благо нашей цивилизации. Меня волнует другое. Еще до того, как мы встретились с Самуэлой, нам пришлось вступить в бой с отрядом вооруженных имперцев, которые были перенесены в Триниан при помощи неких таинственных сил. Появление данного отряда сопровождалось столбом света, таким же, какой был замечен несколько дней назад, когда, по всей видимости, сюда прибыла группа во главе с Самуэлой. Как утверждает последняя, второй отряд, успешно нами поверженный, был отправлен, чтобы остановить ее миротворческую миссию. Из чего я делаю вывод, что люди, контролирующие силы, с помощью которых возможно перемещение людей с Земли на Эбери или по территории Эбери настроены враждебно и вряд ли станут помогать Милоа вернуться домой, и уж тем более не готовы прекратить агрессию по отношению к нам.

Я покачала головой.

— Как я только что упомянула, люди, контролирующие Портал, ничего не знают о цивилизации Триниана. Они считают, что эти горы населяют дикари. И договариваться с ними я не собираюсь. У меня действительно есть определенное влияние, которое я употреблю на то, чтобы взять Портал под свой контроль. И, уверяю вас, меня многие в Эбериане поддержат, включая императора.

— А почему эти люди тебя преследовали? — спросил Визард.

— Им не понравилось, что я использовала перенос без их разрешения, — пожала плечами я. — И что ушла из-под их контроля так же, как и император. Это внутренние дела Эбериана, но не вижу смысла скрывать их от вас. Атамурлан действительно не ладит с хранителями, потому что те пытались манипулировать им так же, как прежде манипулировали многими императорами…

— Меня куда больше интересует, как нам быть, если теперь целые отряды имперцев будут возникать в Триниане, как из ниоткуда, — перебил меня Алекс.

— Портал, позволяющий переносить людей как из мира в мир, так и по территории Эбери, спрятан глубоко в горах. Его оберегают хранители или жрецы, как их называет народ, и еще пара сотен местных поселенцев. Отряд, который пришел вслед за нами, состоял из солдат, служивших в том тайном поселении. Больше воинов у них не осталось, а, чтобы получить новых, им придется связаться со своими людьми в Турмалоне и как-то доставить вооруженных мужчин в Западные горы, которые зимой почти непроходимы, — объяснила я. — Поэтому за регулярное появление врагов в Триниане можете не опасаться. А вскоре это и вовсе станет неактуальным.

— Хорошо, что ты уверена в своих словах, Самуэла Ли, — произнес Лорент. — Однако один человек может не ведать всего. Нам необходимо быть готовыми к вторжению. Генерал Алесандер, вы сражались в бою и успели познакомиться с врагом вблизи — возьмите на себя обязанность оповестить все оффарские подразделения, наших антов и дозорных о возможной опасности. Пусть продолжают действовать по основному указу.

Что за «основной указ» я, конечно, не знала, но Алесандер явно понял, о чем идет речь.

— Приказ принят, — кратко кивнул он и вышел из шатра так стремительно, будто его тут и не было. Вот кто был солдатом до мозга костей и превыше всего ставил защиту своего народа!

— Славно, а теперь вернемся к истории Самуэлы Ли про возможность прекратить эту войну, а также о вражде императора с этими хранителями Портала. В свете сказанного генералом Алесандером это обретает особую актуальность, — внимательно глядя на меня, произнес Дзот.

Я постаралась не стушеваться, хотя внутри начинала терять самообладание.

— Если бы генерал Алесандер задержался еще немного, он бы наверняка рассказал вам то, что я уже успела поведать ему в течение последних дней, — пытаясь сохранять уверенность, сказала я. — Как вы поняли, часть эберианцев знает о проходе в другой мир. И в империи гораздо больше Милоа, чем мы можем себе представить. Как так получилось, что часть из нас оказывалась именно в Триниане, в итоге основав тут цивилизацию, о которой до сих пор никто в империи не знает, долгое время оставалось для меня тайной. Однако, кажется, и на этот вопрос у меня теперь есть ответ. Но об этом позже.

А пока, досточтимые посланники Совета Триниана, я поведаю вам следующее. Во-первых, император-хан Атамурлан вырос на Земле. Именно оттуда он пришел на Эбери, чтобы занять место своего дяди согласно семейной договоренности. Во-вторых, когда мы с Атамурланом случайно пересеклись на просторах империи, то узнали друг друга. Да, на Земле мы были знакомы, представьте себе наше удивление! В-третьих, благодаря этой встрече, естественно, я обрела в империи довольно высокий статус, что и позволило мне не только добраться до Западных гор, но и разобраться в отношениях между местными группами влияния и разгадать тайну аномалии. Наконец, в-четвертых, хотя я до сих пор не рассказала императору о цивилизации в Триниане, у меня нет никаких сомнений, что он как прогрессивный человек, воспитанный на Земле, будет заинтересован в сотрудничестве с местным уникальным народом. Но, конечно, как всякий правитель, он обеспокоен тем, что в последнее время его солдаты стали исчезать в горах. Вся эта ситуация серьезно осложнит переговоры, если мы не прекратим кровопролитие. Поэтому я поспешила сюда, как только узнала о необычной активности горских дикарей — и, если цель Энабел была таким образом привлечь мое внимание, ей это вполне удалось.

Повисла напряженная тишина. Я медленно выдохнула, ожидая реакции сидящих передо мной уважаемых мужей. Юири и Баска, сидя чуть за моей спиной, тоже вытянулись в струнку — даже не понимая всех слов, они улавливали эмоциональный накал разговора.

— Алесандер в своем послании нам упоминал, что Атамурлан якобы воспитывался на Земле, где его спрятал собственный отец. Значит, это правда? — спросил Дзот.

— Да, это одна из тайн династии, если можно так выразиться, — кивнула я. — Видите, я вполне откровенна с вами и расскажу все подробности, если потребуется. А в будущем, возможно, вы сможете задать вопросы и ему лично.

— Почему ты так долго ждала? — вдруг задал вопрос Визард Рик. Его тон мне не понравился. — Столько лет прошло, а ты появилась, только когда Энабел начала действовать. Не так уж сложно для тебя, знакомой с императором, отправиться на другой край империи.

Я улыбнулась.

— На самом деле, это очень сложно, Виз. Когда от тебя зависят судьбы тысяч людей, хранители плетут интриги против императора, а тебе надо сохранить баланс между всеми силами, даже месяц отсутствия может привести к катастрофе. А мне не нужна катастрофа. Мне нужен мир и процветание на Эбери.

Но жрец покачал головой.

— Я не говорю, что у тебя не было причин задержаться там. Но я уверен, что у тебя не было достаточно желания. Ты исчезла на много лет и появилась только когда имперцы вдруг начали пропадать. Так на чьей же ты стороне? — Визард пристально посмотрел мне в глаза.

Но за прошедшие годы я достаточно поднаторела в политике и научилась владеть собой.

— Спроси у своего друга Наани Пура, — гордо вздернув подбородок, произнесла я.

— Причем здесь странник Наани Пур? — спросил Дзот, внимательно ловивший каждое слово нашего разговора.

— А притом, что он и есть один из хранителей Портала, — словно козырь на стол, швырнула я слова.

— Но вы же сказали, эти жрецы-хранители не знают о нашей цивилизации. Выходит, это не так, — вкрадчиво произнес Гра.

— А кто сказал, что среди хранителей царит единство? И здесь мы переходим ко второй части моего рассказа. Перед самым моим переносом сюда я узнала, что среди хранителей есть человек, вероятно, и задумавший планомерно переносить в Триниан людей с Земли. Этот человек — один из верховных хранителей Зигай Пур, отец твоего ненаглядного друга, — почти с вызовом ответила я Визарду.

Лицо того стремительно утрачивало мальчишеское добродушие. Но я знала, что в этот вечер все точки над «и» должны быть расставлены.

— Вы хотите сказать, что много лет один человек намеренно переносил людей с Земли в Триниан? Но зачем? — спросил, как всегда, по делу, Дзот.

— У меня не меньше вопросов, чем у вас, господа, — я снова перешла в фазу «сближения». — Я знаю только, что Зигай и Наани – отец и сын, и Наани много лет приглядывает за тринианской цивилизацией. Зачем это им? Могу предположить, что именно так Зигай пытается создать противовес как другим, более корыстолюбивым хранителям, так и империи в целом. Важнее всего для них удержать равновесие на Эбери, но способы его удержания у всех жрецов разные. В итоге у меня сложилось впечатление, что они тянут в разные стороны нити из одного клубка, и очень скоро либо разорвут его, либо запутаются в узле настолько, что легче будет его разрубить. Не очень просто понять, не так ли? А мне пришлось разбираться в этом с нуля, потому что даже император не знает всего. И пять лет – еще не самый большой срок.

— Не пойму, он что, самолично отбирал каждого Милоа? — пробормотал Дзот, судорожно обдумывая сказанное мною.

— Он возомнил себя богом, распоряжаясь судьбами других людей! — рыкнул вдруг Гра, долгое время сохранявший молчание.

Голоса военачальников нарастали, перебивая друг друга. Только Визард продолжал внимательно смотреть на меня, будто ждал, что же еще удивительного я поведаю.

Я подняла руку, чувствуя, что удачно перевела накал страстей со своей персоны на Наани. Но моя цель заключалась не в том, чтобы очернять семью Пуров.

— Господа предводители, выслушайте, прежде чем судить. В основе своей общество хранителей состоит из высокомерных и заносчивых людей. Сами подумайте — они живут, обладая несметными богатствами Земли, и народ Эбери им кажется первобытными людьми. Если в стане жрецов появятся несколько особо возгордившихся выскочек — они за несколько дней поработят весь материк. Зигай Пур, который решил создать нашу цивилизацию — единственный из всех оказался достаточно смелым и предусмотрительным. Для него важнее, чтобы Эбери не захлебнулся в собственной крови, чтобы простые люди не стали стадом рабов, которыми жрецы будут управлять, как им заблагорассудится. Он единственный не поддался всеобщей гордыне. Да, он рисковал жизнями незнакомых людей, он калечил судьбы. И все же он сделал все, чтобы цивилизация Триниана поднялась и окрепла. Вы знаете историю: хоть один из Милоа погиб, прибыв в Триниан? Хоть один серьезно пострадал? Насколько я помню, всех нас находили вовремя, и все мы становились частью одной системы, и это нам помогало адаптироваться и выжить.

— Хочешь сказать, Наани вовремя направлял антов, чтобы те находили Милоа? — неожиданно спросил Визард.

— Этого я точно не знаю, — разведя руками, вздохнула я.

— Я знаю, — вдруг подал голос Лорент. — Я верю Милоа Самуэле. Годами я слушал Триниан, его дыхание. Я наблюдал за каждым, чувствовал помыслы любого живущего в горах существа, и лишь странник Наани ускользал от меня, словно тень. Он пользовался вратами, переносился на другую сторону света и скрывал это от всех.

Мы замолчали, некоторое время обдумывая сказанное.

— В любом случае, нам нужно встретиться с Наани Пуром, чтобы узнать наверняка, — произнес, наконец, Дзот. — Уверен, Визард Рик нам в этом поможет. А пока меня куда больше интересует, как Самуэла Ли собирается вести переговоры между нами и императором.

Я заметила, как Гра и Лорент обменялись мимолетными взглядами.

— Давно ли вы видели императора? — обратился ко мне Гра.

— Если честно, я не видела его очень давно, несколько лет. Все это время мы состояли в переписке, — осторожно ответила я.

Юири чуть заметно ткнула меня в бок. Кажется, она неплохо улавливала суть разговора.

«Они знают или подозревают, что Атамурлан здесь», — ее взгляд явно говорил о том, о чем я сама только что подумала.

— И это он приказал вам перенестись сюда? — еще более вкрадчиво поинтересовался Дзот. Мне показалось, что они словно загоняют меня в угол.

— Нет, вовсе не так, — выдержав нажим, как ни в чем не бывало улыбнулась я. — Видите ли, я давно собиралась сделать то же, что, вероятно, планировал сделать верховный хранитель Зигай Пур. Я хотела раскрыть существование Триниана и сделать нас союзниками императора в противостоянии тем хранителям, которые перешли границы разумного. Я вынашивала этот план, но, разумеется, начать хотела именно отсюда. Цивилизация Триниана всегда была у меня на первом месте, что бы вы обо мне ни думали. Поэтому, когда я узнала, что на востоке началась необычная активность горцев и многие имперские солдаты, отправленные на разведку, стали исчезать, я поняла, что пора вмешаться и начать реализовывать свой план. План по прекращению войны, налаживанию дружеских отношений и совместному противостоянию силе, которая грозит погубить весь мир Эбери. Я укорила себя за промедление и постаралась как можно быстрее добраться до Триниана, то есть, воспользовалась Порталом. Ведь путешествие через всю империю заняло бы у меня несколько недель, а за этот срок ситуация могла бы значительно ухудшиться. Поэтому у меня не было времени предупредить Атамурлана о своих действиях, однако он сейчас явно не в том положении, чтобы привередничать, — произнеся последнюю фразу, я внимательно проследила за реакцией собеседников, но те остались невозмутимыми.

Наконец, Визард Рик подал голос:

— Самуэла Ли. Ты стала политиком. Возможно, не по своей воле, но ты вынуждена была много лет жить, разбираясь, как ты сама выразилась, в интригах правящих сил империи. Они затронули тебя и твое нутро, это чувствуем все мы. Поэтому не обижайся на наше недоверие. Возможно, все так, как ты говоришь, но пришла ты явно не только для того, чтобы заключить мир между нами и империей.

— Вы пришли сюда, потому что мы взяли в плен некоторых важных персон, — произнес Дзот, чуть нагнувшись вперед.

Я удивленно взметнула брови. Что же, надо было идти до конца…

— Господа, послушайте. Большая часть дорог между новой столицей и городком у Западных гор, в котором я жила, зимой непроходимы. Поэтому мне ничего неизвестно ни о каких пленниках, — солгала я. — Хотя я могу предположить, что за это время сюда могли быть направлены военачальники, которые для вас представляют ценность, как заложники. Что же, для вас это дополнительный козырь в переговорах с Атамурланом.

Я замолчала, ожидая их реакции. Поверили ли они в мою ложь? Чутье горцев явно говорило им, что я что-то скрываю, но, учитывая хитросплетение всех обстоятельств, у меня был шанс запудрить им мозги.

Предводители явно о чем-то раздумывали. Наверняка им хотелось посовещаться, но я решила не давать им такой возможности.

— Может, наоборот, это я чего-то не знаю? — пошла в наступление я. — Вы взяли в плен кого-то очень важного и теперь не знаете, как правильно поступить? А тут неожиданно появляюсь я с пространными рассуждениями о перемирии? Это вас смущает?

Кажется, теперь я стала тем, кто загоняет в угол. Как бы хотелось мне не прибегать ко всем этим хитростям! Возможно, будь здесь Энабел, я позволила бы себе большую откровенность. А, быть может, и хорошо, что ее здесь не оказалось — обоюдная осторожность отравила бы наши отношения.

— Скажите, Самуэла, а почему вы решили, что мы согласимся пойти на переговоры с императором и выступить против сообщества, которое оберегает тот самый проход или Портал, как вы его называете? Разве не проще нам, наоборот, заключить союз с этими… хранителями? — решил перевести разговор на другую тему Дзот.

— Между Тринианом и Западными горами лежит империя. Как вы собираетесь связаться с хранителями в таком случае? Напомню, Наани Пур вместе с отцом поддерживают в данном случае императора. Вероятность, что они помогут вам перенестись на запад, зная, что вы захотите вступить в союз с хранителями, довольно мала, — просто объяснила я.

— Мы еще не разговаривали с Наани и можем полагаться только на ваше мнение, — сказал Гра. — Поэтому мы предлагаем не спешить и узнать, на что способна каждая из сторон. И сделать обдуманный выбор.

— Боюсь, на это у вас нет времени, — перебила я генерала. — Если вам попалась крупная птица, имперцы не остановят вторжения. А новые жертвы лишь усугубят ситуацию. Пока вы будете разыскивать Наани и размышлять, император, в глазах которого Триниан остается местом обитания дикарей, бросит значительную часть войск если не ради освобождения высокопоставленной персоны, которую вы схватили, так хотя бы ради мести, которой будут требовать от него долг и родственники пропавшего без вести. И вот тогда, даже если факт существования цивилизации Триниана откроется, Атамурлан тем более решит, что вы представляете для него угрозу и сравняет эти горы с землей. Ведь он вырос на Земле, и знает, каким разрушительным может быть некоторое оружие. Это плохой сценарий, который может произойти, если вы решите ждать и ничего не делать.

— А хороший, разумеется, это встать на путь переговоров, в которых вы выступите посредником, — чуть усмехнулся Дзот.

Я развела руками.

— Решать вам, предводители. Но если в вас осталась хоть капля доверия ко мне, прошу рассказать, как действительно обстоят дела, чтобы я, по крайней мере, смогла бы дать вам совет. С императором я сейчас связаться никак не могу в любом случае, за это опасаться нечего. Зато я могу помочь вам.

— Самуэла Ли, — обратился ко мне Лорент. В этот момент мне показалось, что на самом деле он является главным авторитетом среди собравшихся. И его слова будут для остальных решающими. — Много лет наш народ хранил тайну о силе, полученной нами благодаря Милоа. Те воины империи, что попали к нам в плен, узнали о ней. Долгое время мы находились в затруднении, ибо не могли позволить им покинуть Триниан, но и оставить их значило бы навлечь на себя ярость имперских сил, что сейчас мы и видим. Ты предлагаешь решение, которого еще час назад у нас не было. Но это непростое решение, оно изменит судьбу всех нас. Вот почему мы пребываем в смятении. Однако, если мир с Эберианом приведет к вражде с новыми силами, из-за которых Милоа не смогут вернуться домой, это может вызвать большие сложности, к которым Триниан пока не готов.

— Мне понятна ваша осторожность. Но пройдут месяцы, прежде чем хранители узнают о вас, — устало вздохнула я. — В любом случае, исход этого дела будет зависеть от множества взаимосвязанных обстоятельств. Возможно, поняв, что его поддерживает больше сотни землян и приближенных к ним людей, Атамурлан без промедления расправится с хранителями и установит контроль над Порталом. Начнется новая эра мира Эбери, в которой мы сможем перемещаться по всему материку при помощи аномалии, сможем выгодно торговать и обмениваться технологиями, а те Милоа, кто пожелает, смогут вернуться на Землю. Однако для этого необходимо сделать первый шаг. И первым шагом в любом случае будет разоблачение нашей цивилизации. Я все еще говорю «нашей», потому что я отношу себя к ней. Если вам кажется, что моего влияния на императора недостаточно, позвольте переговорить с пленными — высокопоставленные мужи империи обычно образованны, они поймут, какие блага несет для них дружба с Тринианом и помогут мне убедить императора.

— А если нет? Если пленники обманут вас? Имперцы мстительны, — поморщился Гра.

Я скрипнула зубами.

— Имперцы — очень общее слово для сотен народов, проживающих на огромной территории. Среди них множество самых разных людей, как и среди нас. Если я пойму, что главный из ваших пленных не поддерживает идею о мире, вы просто его не отпустите, и я отправлюсь к императору сама.

— Ты с ним знакома, — как всегда неожиданно произнес Лорент. — И я уверен, ты знала, что он был послан сюда. Мы зовем его Князь, в империи его, кажется, величают по титулу: каганетт.

Слава Единому Ву! Амирош жив!

Я с трудом сохранила самообладание. Значит, все эти переговоры не напрасны. Осталось понять, насколько сильны подозрения Совета в том, что не только Амирош, но и император угодил им в руки?

— Ты хорошо его знаешь, не так ли? — спросил меня Визард. — Ведь это он захватил тебя в плен и увез из Угора. И это благодаря ему, полагаю, ты встретилась с императором.

Я кивнула. Нельзя было показывать смущение или медлить с ответом.

— Это так. Что же, я не удивлена, что император послал разбираться с ситуацией на востоке именно каганетта, — я сделала вид, что полученная информация для меня совершенно новая, и я раздумываю над ситуацией. — В таком случае мы и вправду в непростом положении. Каганетт — правая рука Атамурлана, ради его спасения он не пожалеет сил и средств. Но вы правы, мы хорошо знакомы с этим вельможей. Я смогу убедить его, чтобы он встал на нашу сторону. Возможно, Князь станет нашим главным козырем.

— Сэм, — Визард вдруг снова посмотрел на меня глазами старого доброго друга. — Ты ведь ради него приехала?

— Быть может, он что-то рассказал вам обо мне, что позволило вам так думать? — вопросом на вопрос ответила я.

Дзот нахмурился. Снова повисло тяжелое молчание.

— Мы услышали достаточно, — решил подвести черту в разговоре Лорент. — Утекшую воду в русло не вернешь. Нам надо думать о будущем. Триниана уже коснулись великие перемены. Милоа искали путь домой, а мы искали путь освободиться от вражды с империей. Обе цели осуществимы, и ключи к ним — в ней, — Лорент указал на меня.

— Что же, как бы то ни было, я считаю, что более подробные обсуждения стоит продолжить полным составом Совета в Вегарде. И если мы сочтем, что предложение Самуэлы Ли является лучшим выходом, то позволим ей встретиться с пленниками и вступить в переговоры с империей. А до той поры предлагаю приостановить боевые действия, — произнес Дзот, взглянув главным образом на Гра.

— Генерал Алесандер уже отбыл с другим приказом, — недовольно проворчал тот.

— Оффары в любом случае должны быть начеку. Но постепенно нам следует очистить уподножье, чтобы имперцы не смогли и следа нашего найти, а пути к Вегарду и военным базам тщательно охранять, — рассудил Дзот. — А вы, Самуэла, вместе с вашими сопровождающими последуете за нами в столицу, — обратился он ко мне.

Я облегченно вздохнула. Кажется, первый раунд переговоров я выиграла: предводители не отвергли моего предложения, я узнала, что, как минимум, Амирош жив и здоров, и вскоре у меня будет возможность переговорить с Энабел.

Отчего же я чувствую себя не просто измотанной, но будто отвергнутой? Может, где-то в глубине души я надеялась, что меня здесь примут с распростертыми объятиями, как вернувшегося домой члена семьи, которого все считали погибшим? И утрата этой надежды разочаровала больше, чем радость от того, что мой жених жив!

— Я рада, что вы готовы обдумать мое предложение, и без промедления последую за вами вместе с моими спутницами, — сказала я, поднимаясь вслед за остальными.

Мы вышли из шатра, и я с удовольствием вдохнула свежий ночной воздух. Прошло всего около часа, а мне казалось, что целая бессонная ночь. Ночь, в течение которой меня выжимали как лимон. Как бы хотелось, чтобы все оказалось не зря!

Ко мне уже спешила Альта, все это время с сестрами терпеливо ждавшая конца переговоров в седле. Я улыбнулась ей, готовая сообщить, что в целом процесс движется неплохо, но воительница указала пальцем куда-то в сторону.

— Госпожа, беда!

Я оглянулась и увидела, как на севере в небе распространяется странное серебристое свечение, постепенно формируясь в направленный световой поток.

— Он гораздо больше, чем в прошлый раз, — прошептала Альта.

Я обернулась к остальным. Лица предводителей, Баски и Юири были устремлены в ту же сторону.

— Кто-то еще прибыл? — спросила ир-дэкоретта, переведя взгляд на меня.

— Откуда? Из Западных гор? — обратился ко мне Визард Рик.

— Скорее всего. Может, это просто Наани Пур?

— Нет, никогда раньше мы такого не видели. Наани пользовался иным путем… — Визард с беспокойством смотрел на расплывчатый столб света, колышущийся между скал.

— Значит, вы ошиблись в своих догадках насчет жрецов, — произнес Дзот. — Эти хранители Портала смогли послать еще людей вслед за вами.

— Что же делать? — растерянно спросила Юири.

Ситуация мгновенно накалялась. Я повернулась к ир-дэкоретте.

— Отправляйтесь с Сизой в Вегард. Там будут Милоа, язык которых ты поймешь. Моей подруге Энабел расскажи все, всю мою историю, как есть. Добейся того, чтобы тебе позволили переговорить с Амирошем и убедите тринианцев, что империя готова заключить мир. Что военный лагерь в уподножье расформируют, и что император рад будет союзу. Передай Энабел это, — я сняла с шеи ладошку Ву. — Скажи, что все эти годы я продолжала считать ее своей подругой и очень обрадовалась, узнав, что она стала правительницей Триниана. Я надеюсь на тебя, Юири. Ты удивительная девушка, гордость всего рода Бивир Куров, и я верю, что ты справишься.

Я обняла ир-дэкоретту. С одной стороны нас окружили тринианцы, с другой — выстроились на лошадях воительницы.

— Нам надо проверить, кто пожаловал в Триниан, и, если это враги — разобраться с ними! — обратилась я к последним, подходя к Шикути и запрыгивая в седло.

— Предводители, я оставляю с вами ир-дэкоретту Юириту Бивир Кур из знатного рода, — глядя на посланников Совета сверху вниз, сказала я. — Она — моя правая рука и мой единомышленник. Прошу отвезти ее в Вегард и продолжить переговоры. С ней отправится помощница по имени Сиза, — я махнула рукой девушке.

Мне совсем не хотелось отправлять Юири с Сизой одних, но лучше уж им оказаться под защитой укрепленного города, в котором живут земляне, чем нестись навстречу смерти среди диких скал. Ведь, судя по масштабам сияния, в этот раз хранители переправили сюда гораздо большие силы. Только вот где они нашли людей за столь короткий срок?

— Да пребудет с тобой Единый Ву! — услышала я голос Визарда. Он стоял в паре метров от Шикути, едва доставая ему до крупа, с поднятой в благословении рукой.

Я подняла открытую ладонь в ответ и кивнула. Затем развернула коня и направилась на север — вслед за мной ровным клином выстроились лошади семерых воительниц.

Глава 13. Герои и жертвы

На мысли не оставалось времени и сил. Я молилась, чтобы с Юири ничего не случилось. Чтобы предводители не приняли опрометчивых решений. Чтобы император был жив и здоров, как и Амирош. Чтобы их отпустили. И это почти все, о чем я могла думать.

Мы проделали галопом порядочное расстояние. Плато извивалось небольшими холмами, которые намертво поросли кустарником. К счастью, мы вскоре выехали на довольно широкую тропу, и больше ничто не могло нас задержать.

Баска подъехала ко мне и взглядом попросила притормозить. Я и сама была не против придержать Шикути.

До рассвета оставалось еще около часа.

— Госпожа, нам стоит быть осторожнее. Если сюда прибыли враги, они могли устроить засаду или разбить лагерь неподалеку.

Я молча кивнула.

— У тебя есть догадки, кого могли послать?

— Уже прошло несколько дней, как мы здесь. Не знаю, могли ли жрецы за это время привести к Порталу отряд воинов… К тому же, мы не знаем, зависит ли сила свечения от количества прибывших. Может, это всего лишь сам Зигай Пур пришел, загнанный в тупик другими жрецами?

Баска еще не договорила, когда мы почти одновременно натянули поводья, дав знак другим остановиться. Впереди показались темные силуэты. Всадники быстро приближались. Я не чувствовала исходящей от них опасности, однако на всякий случай все равно достала итагу, положив палец на спусковую кнопку.

— Снова вы! Предводители разве не должны были проводить вас в Вегард? — я узнала голос Алекса, а потом и его коня, как только тот возник в поле моего зрения.

— Мы как раз закончили переговоры, когда увидели свечение. Я оставила с предводителями своих помощниц, а сама поспешила сюда, — объяснила я.

Вслед за Алексом из тьмы появились уже знакомые фигуры оффаров.

— Вы выяснили, кто прибыл? — спросила я генерала.

Тот пожал плечами.

— Для нас любой, кто прибудет в Триниан с оружием — враг. И в этот раз, похоже, мы имеем дело с хорошо вооруженным отрядом. Уж не знаю, кто эти имперцы для тебя, но я не намерен терпеть их внезапное вторжение. Я…

— Алекс, — перебила я его. — Я с тобой согласна. Должны были прийти только мы. Если в том отряде нет воительниц или Зигая Пура, который перенес нас сюда, пойдя против воли других хранителей, то это и наши враги тоже. И мы поможем их уничтожить, если потребуется.

Мне очень хотелось хотя бы немного пробить броню недоверия Алесандера. Стать хоть чуть-чуть ближе, несмотря на все преграды, выстроенные между нами обстоятельствами. Переговоры дались мне непросто, и спорить с еще одним тринианцем не было уже никаких сил.

В этот момент из темноты появился заместитель Ала, уже примелькавшийся мне оффар.

— Докладывай, — велел ему генерал, бросив на меня быстрый взгляд. Я решила, что это можно расценивать как жест какого никакого, но доверия.

— Прибывший отряд разбил лагерь у источника за рощей на северо-востоке. Они собираются дождаться утра и выдвинутся на поиски, но кого именно они ищут, мне не удалось разобрать, — сказал оффар. — Однако я слышал, как они говорили что-то о дикарях, населяющих эти горы, из чего можно сделать вывод, что о нас они действительно ничего не знают, — взглянув в мою сторону, добавил он.

Алекс кивнул и повернулся ко мне.

— Идаэр — мой заместитель и наполовину Милоа. Он хорошо разбирает языки империи, поэтому часто совершает вылазки к лагерю врага и подслушивает их разговоры, — пояснил он, а потом, чуть подумав, сказал:

— Ну, раз о Триниане им ничего неизвестно, а пришли они явно по вашу душу, полагаю, мы можем устроить совместную засаду.

— А сколько человек в отряде? — немного воспрянув духом, спросила я.

— Чуть больше двадцати, все в военной форме, и половина конные, — ответил оффар Идаэр.

— Никогда еще Портал не переносил такие большие отряды! — услышала я восклицание Баски. Кажется, та все лучше начинала понимать горское наречие — то ли эберийцам восприятие языков в принципе давалось легко, то ли играло роль то, что воительницы жили рядом с местонахождением Кристаллов…

«Интересно было бы изучить этот эффект, если выберемся из переделки», — промелькнула в голове мысль. И я обрадовалась, поняв, что, если Баска стала разбирать местный язык, возможно, это удастся и Юири, что облегчит ее пребывание в Вегарде.

— Значит, воительницы все же понимают горское наречие? — тоже заметил Алекс, обращаясь главным образом ко мне. — Что же, это упростит задачу, если мы решим объединить свои силы. Хотя не могу сказать, что готов полностью на вас положиться… Слишком много недосказанностей.

Я видела, что Алесандер разрывается между недоверием к нам и желанием уничтожить врага, которого в одиночку ему явно не одолеть.

— Для жителей мира Эбери первичная телепатия — не такое уж редкое явление. Возможно, старшая воительница Баска просто слишком часто слышала местную речь в последнее время, — предположила я. Баска пожала плечами, но явно не прочь была вовлечься в дальнейшую беседу, подведя лошадь вплотную к нам. Я продолжила:

— Что же касается совместной операции, одних мы вас не оставим. Враг явно пришел за нами, к тому же, появился близко к Вегарду. Мне самой это совершенно не нравится. Но позволь на всякий случай отправить с твоими оффарами одну из воительниц, чтобы она убедилась, что это действительно враги.

Видимо, возможность разбирать местные наречия, на которых все земляне говорили, не задумываясь, появилась не только у Баски. Услышав мои последние слова, Альта решительно подала коня вперед, поравнявшись с нами.

— Позвольте мне отправиться на разведку, госпожа! Если сюда перенеслись солдаты, служащие в регионе Турмалона, либо златокожие, я сразу их узнаю! А больше хранители никого не смогли бы переправить. Разве что у них оказалась еще одна точка переноса, о которой нам ничего неизвестно…

— Нельзя исключать ни одну из возможностей, — согласилась я. — Генерал, так вы позволите моей воительнице совершить вылазку? Это поможет нам лучше узнать врага и выработать стратегию нападения.

Алекс на удивление быстро кивнул.

— Пусть отправляется с Идаэром и Келлой. Они ее проведут. Но помни, воительница, — обратился он к Альте. — Одно неверное движение, и мои оффары оборвут твою жизнь. Защита Триниана для нас на первом месте, и жалеть мы никого не будем.

Альта бросила на него недовольный взгляд, но ничего не сказала. Было видно, что ей непросто смириться с таким отношением, ведь, в отличие от меня, Алесандер не был для нее господином или дворянином, а статус Милоа для воительниц не имел значения.

— На севере есть широкий овраг, поросший редким лесом, — сказал Алекс, обращаясь к своему помощнику. — Мы спрячем там лошадей и будем ждать вас.

— Принято, генерал. Там и встретимся, — кивнул Идаэр.

Вскоре Альта в сопровождении двух оффаров растворилась в темноте, а мы направили лошадей в указанном Алексом направлении.

Меня ужасно клонило в сон. Все тело болело, изможденное нервным напряжением. А теперь еще в паре переходов отсюда разбил лагерь неизвестный враг, и мы планируем атаковать его, возможно, спящего, совместно с тринианскими воинами…

Ко мне приблизилась Баска. Алекс уехал чуть вперед, переговариваясь с еще одним конным оффаром, но воительница все равно говорила как можно тише.

— Госпожа, вы и вправду готовы напасть на имперских солдат? Как-никак, они просто выполняют свой долг.

— Баска, судя по предыдущему отряду, посланному за нами, эти солдаты пришли сюда с той же целью — очевидно, что хранители захватили управление Порталом и хотят любой ценой помешать нам. Помешать выполнить нашу миссию… — я выразительно посмотрела на женщину. Согласится ли она драться с теми, кто недавно мог быть ее соратниками, если в этот раз они стремятся не дать нам спасти императора?

— Нам точно неизвестно, что произошло, — еще тише сказала она. — И я, несомненно, буду следовать за вами, потому что благодаря вам мы уже узнали, что надежда есть, что кое-кто из важных пленных жив, — прошептала она, почти вплотную нагнувшись к моему уху. — Я просто опасаюсь, как бы не оказалось обратное. Вдруг это Зигай Пур нашел, кого отправить нам на помощь?

Но я сразу мотнула головой.

— Если те люди говорили о дикарях, значит, они ничего не знают о цивилизации Триниана. А Зигай Пур точно бы передал тем, кого отправляет сюда, что тут живут не только дикари. Ох, Баска, мне самой не хочется кровопролития, но в этот раз, судя по всему, мы действительно защищаем императора, выступая заодно с тринианцами.

Я сама не до конца верила в то, что говорила. Ведь и оффар Идаэр мог что-то напутать, тем более, для него все имперцы на одно лицо. А вдруг Зигай и вправду нашел какой-то способ поддержать нас? Хотя нет, вряд ли, ему просто неоткуда было взять солдат в военной форме, даже если бы он смог найти еще одну точку переноса… Правда, остается неясным, как это удалось другим хранителям… И что вообще произошло после нашего перемещения из Западных гор. И все же чутье подсказывало, что кто-то намеренно посылает сюда отряды, чтобы остановить нас, а, значит, и исключить даже малейший шанс спасти императора.

Как бы то ни было, мои слова убедили воительницу. Баска медленно сдала назад и стала переговариваться с другими воительницами. Я же, чтобы хоть как-то заглушить нарастающее напряжение, стала оценивать наши силы.

Вместе с воительницами нас осталось восемь конных, из них одна была незначительно ранена. К счастью, отдых в охотничьем домике явно пошел ей на пользу.

У Алекса было всего четыре всадника, включая его самого, остальные оффары передвигались пешком, и посчитать их было сложно, но вряд ли их было больше десяти. Таким образом, наши силы с имперцами практически равны.

Но если имперские солдаты каким-то образом были переправлены хранителями из Турмалона или края златокожих, то их вооружение может быть несколько более эффективным, чем наше. Тринианцы пользовались луками, у имперцев же были арбалеты и итаги. Горцы предпочитали короткие мечи, с которыми удобно пробираться по горам, но на открытой местности, где мы сейчас находились, имперцы с длинными мечами, похожими на земные каролинги, будут иметь преимущество. К тому же, кто знает, не решили ли хранители пойти на крайний шаг и вооружить отряд каким-то земным, более смертоносным оружием?

Оставалось надеяться, что нет. К тому же, воительницы хорошо знали имперскую тактику, а наши сабли и итаги не уступали вражеским, поэтому можно было надеяться на успех. А на крайний случай у меня припасен пистолет, пусть не травматический, но способный напугать врага. Только вот какой из меня воин? Смогу ли я вступить в бой с врагом, преодолев страх смерти? У меня не было времени об этом подумать. Пожалуй, я могла бы атаковать итагой из-за дерева, но итага, каким бы уникальным ни было это оружие, едва ли пробьет имперскую броню. А если я промажу, времени собрать звенья или убежать практически не останется…

«Возможно, смерть в моем положении не худший выход», — подумала вдруг я, понимая, что переживания о предстоящем бое скорее доконают меня, чем помогут собраться с мыслями. Уж лучше обреченное равнодушие…

минут через пятнадцать мы спустились в рощу, растущую вокруг широкого оврага, по которому, должно быть, когда-то протекала небольшая река. Сейчас же дно его было покрыто слоем сухой листвы и мелким кустарником. Тринианцы отвели нас в укромную его часть с плавным подъемом с одной стороны и довольно крутым с другой. Здесь мы спешились и привязали лошадей к корням деревьев, торчащим с отвесной стороны.

— Чуть дальше на север расположено озеро, один из крайних прудов Цита, можно отвести туда лошадей на водопой. Мои люди покажут, — сказал Алекс, и я велела трем воительницам взять наших коней и напоить их.

Мы расположились на пологом склоне, расстелив плащи на слое сухой листвы, которая служила прекрасной изоляцией от еще прохладной земли.

— Вылазка наших людей займет около часа, так что пока можно поесть и отдохнуть, — сказал Ал, располагаясь рядом. Почему-то я этому обрадовалась.

Он по-свойски поделился со мной запасами вяленого мяса, и другие его люди поступили так же с воительницами. Когда мы удирали из-под надзора Алесандера, то не прихватили особых припасов, полагая, что решим проблему питания охотой или же нас накормят в Вегарде. Но все обернулось иначе, и скромный ужин, вернее, ранний завтрак оказался очень кстати.

Поев, я поняла, что, несмотря на ответственность момента, меня ужасно клонит в сон. Организм просто не мог вынести столь напряженной бессонной ночи… К своему стыду, я укуталась в плащ и почти мгновенно уснула, оставив вопросы дежурства и командования на Алесандера и Баску.

А потом…

Меня разбудили крики. Я вскочила, лишь через пару секунд почувствовав дурноту от резкого пробуждения. Головокружение заставило меня опуститься на колени, и вовремя — между стволов засвистели стрелы.

Мои меч и сабля валялись рядом с плащом. Не вставая, я подобрала последнюю и повесила на пояс, а второй рукой вытащила из чехла итагу. Рассвет только занимался, и вокруг ничего не было видно, кроме мечущихся теней.

Осторожно привстав, я перебралась за ближайший ствол, стараясь одновременно оглядеться.

Мне было неведомо, как нашли нас имперские солдаты и что случилось с посланными на разведку. Но враг был здесь — я видела имперские доспехи, мелькавшие среди деревьев и кустов, короткий арбалетный болт, врезавшийся в ствол дерева, и длинные лезвия мечей, которые, быть может, были выкованы в моих собственных кузнях в Западном…

Пути Господни неисповедимы.

Итага выстрелила с глухим щелчком, нанеся скользящий удар по голове имперца, пытающегося зарубить одного из оффаров. Тот ошарашено дернулся, и это дало тринианцу шанс пронзить его клинком.

Сложно сказать, что мною двигало, но я забыла про свою безопасность или страх смерти. Гораздо страшнее для меня было увидеть гибель друзей и союзников. Я кралась, как кошка, перебегая от ствола к стволу, пытаясь выбрать цель на расстоянии удара итаги и, если мне это удавалось, не задумываясь выбрасывала смертоносное жало вперед.

В этот момент я поняла, почему итагу считали действительно опасным оружием — прежде мне не доводилось пронзать ею человеческую плоть, но, надо признать, с этой задачей она справлялась превосходно, не оставляя и шанса на спасение.

Острие и ближайшие к ней звенья обагрились кровью, а я лишь молилась, чтобы не промазать.

Стрела просвистела совсем близко, но я поняла, что это стреляют наши лучники. Я услышала ржание Шикути и на миг испугалась за коня — вдруг его ранят? Обернувшись, я увидела, как один из имперских солдат подобрался совсем близко к лошадям. Он воровато оглянулся, и наши взгляды встретились.

Вдруг Шикути взбрыкнул, сорвав поводья с торчащего корня дерева, к которому они были примотаны. Имперец замахнулся на него мечом, я вскрикнула и кинулась вперед, но конь резко дал в сторону, скрывшись в кустах. А я уже выбросила руку с итагой, и жалящий наконечник пронзил врага прямо в грудь, к моему удивлению, пробив насквозь доспех из плотной кожи. Впервые я убила человека, глядя ему в глаза и наблюдая, как жизнь медленно покидает тело.

Рефлекторно я рванула рукоятку на себя, и звенья выстроились в привычную цепь, которая должна была вернуть острие на место. Но оно застряло в груди поверженного воина, и мне пришлось бросить рукоять и подойти к телу, чтобы достать застрявшее лезвие рукой.

Все же итага не была предназначена для поля боя, и не зря ее предпочитали использовать для поражения дичи или защиты в случае нападения одного врага.

Откуда-то сбоку донесся шум, и через мгновение из кустов выпал юноша в сером балахоне. С удивлением я поняла, что это — послушник хранителей, едва ли умеющий держать оружие. Парень хотел было встать, но увидел меня, склонившуюся по локоть в крови над телом имперца, и его глаза округлились от ужаса. А в следующую минуту его проткнул короткий клинок подоспевшего сзади оффара. Не без сожаления я смотрела, как обрывается жизнь совсем еще молодого человека.

Но вид юноши лишь свидетельствовал, что отряд действительно послали хранители и, судя по всему, из центрального круга. Откуда только они взяли столько хорошо вооруженных солдат?

Руки стали неприятно липкими от крови. Я заставила себя вырвать из теплой еще плоти острие итаги и поспешила собрать оружие в исходное положение.

С момента, когда я проснулась и вступила в бой, не прошло и десятка минут, а мне казалось, что этот кошмар длится уже несколько часов.

Собравшись с духом, я снова выбралась из оврага и начала осторожно красться от одного ствола к другому, приближаясь к основному полю боя. Стрелы свистели гораздо реже — у арбалетчиков не было времени взвести тетиву, а наши лучники, видимо, после нескольких залпов предпочли вступить в рукопашный бой.

Я увидела могучего имперца, сбившего с ног тринианского оффара и замахнувшегося на него мечом. Рванув к нему, я выбросила вперед руку с итагой, надеясь, что вместе с ней успею дотянуться до врага, но то ли из-за мусора, оставшегося на цепи, то ли из-за липкости крови, пропитавшей как мои руки, так и сам механизм, я промазала. Меч пронзил тринианца насквозь, а острие итаги прошло под склонившимся над поверженной жертвой солдатом.

Имперец посмотрел на меня и, легко вытащив меч из тела оффара, направился в мою сторону. Между нами было меньше трех метров, и убежать уже не было никакой возможности. Я успела лишь отбросить итагу и выхватить саблю, хотя понимала, что против силы и опыта этого мужчины противопоставить мне нечего.

Мне удалось выставить блок на первый удар, но на ногах я не устояла. Завалившись на землю, я поморщилась от неприятного удара, хотя это ощущение вполне могло стать последним в моей жизни.

Имперец навис надо мной также, как десять секунд назад нависал над тринианцем, которого я так хотела спасти. Он занес меч с хладнокровием, с которым орудуют работники скотобойных ферм, ежедневно перерезая глотки десяткам коров или свиней.

Я откатилась в последний момент, чудом избежав удара клинка. У меня была доля секунды, чтобы что-то предпринять, и я со всей силы ударила ногой по голени врага, заставив его сделать невольный шаг назад. Конечно, подобная атака была сущей мелочью для бывалого вояки, и все же, сражаясь до последнего за свою жизнь, я выбросила вперед руку, зажав в ладони то, что смогла ухватить с земли — ворох листьев и прочего растительного мусора. Воин как раз снова попытался атаковать меня, но листья, от которых он рефлекторно отшатнулся, сбили траекторию его меча. В этот момент я смогла нанести слабый, но все же удар саблей по его бедру, задев незащищенную поножами заднюю часть.

Лицо имперца, на которое до этого у меня не было времени взглянуть, исказилось от боли. Да, это была всего лишь царапина, но для моего скудного опыта сражений и она казалась настоящей победой.

Однако это не изменило намерений имперского солдата прикончить меня как можно скорее. Я успела лишь немного отползти да нащупать за поясом пистолет, отданный мне Зигаем, когда он совершил очередной взмах мечом, несмотря на брызнувшую из его ноги кровь.

Время словно замедлилось, и я успела хорошо разглядеть его грубое, искаженное ненавистью и болью лицо, его добротные доспехи, покрытые металлическими щитками, и даже грязный край рубахи, выбившийся из-под них. Воин будто застыл надо мной, а его меч, уже напоенный кровью, приближался ко мне в отточенном годами движении. Но почему-то все происходило очень медленно, а я вроде как оставалась в полном сознании и еще могла успеть что-то сделать.

Очнувшись от странного оцепенения, я выхватила пистолет, отрепетированным за последние дни движением взвела курок и выстрелила в упор. Раздался оглушающий хлопок, и на секунду все заволокло ярким светом. Я прикрыла глаза рукой и попробовала откатиться, но в этот момент имперец рухнул на землю, придавив мою правую ногу.

Боясь ослепнуть, я приоткрыла глаза и увидела над собой знакомое лицо, полное волнения. Это был Наани Пур — по-прежнему худой, с белыми, как снег, волосами, и исходящей от него мощной духовной силой.

Он с неожиданной для его хрупкой фигуры легкостью столкнул с меня тело имперца в сторону и помог подняться. Только тогда я поняла, что это Наани убил врага — поэтому воин резко застыл, а мне показалось, что я обрела способность замедлять время. И хотя мой выстрел и пробил броню имперца, едва ли стал причиной его смерти.

— Ты в порядке? — спросил Наани, глядя на меня зеркально чистыми зелеными глазами, которые были так невероятно похожи на глаза его отца!

Я смогла лишь молча кивнуть, не в силах связать в голове все мысли и чувства, пережитые за последние несколько мгновений. А потом мир завертелся перед глазами, и через миг я оказалась на руках у Наани — неожиданно сильных, дарящих ощущение надежности и защиты. Как же мне этого не хватало!

— Все хорошо, держись! Скоро все закончится! — приободрил меня хранитель-странник, аккуратно отводя в сторону от трупа и опуская на землю под ствол дерева.

Он присел рядом со мной на корточки и дал мне выпить какого-то зелья из пузырька. И откуда он у него взялся в такой момент? Я заметила, что руки Наани, как и его одежда, перепачканы грязью и кровью.

Влитая в меня жидкость оказалась довольно пряной, и я чуть было не закашлялась.

— Госпожа, вы целы? — услышала я голос Баски. Воительница с окровавленной саблей быстро подошла ко мне и опустилась на колени.

— С ней все будет нормально. Оставляю госпожу на ваше попечение и помогу другим раненым, — обратился к ней Наани и ушел.

Я выдохнула и попыталась прийти в себя. Баска проводила хранителя взглядом, потом повернулась ко мне.

— Да, ты правильно поняла, это он, — прошептала я, стараясь из последних сил держать лицо. — Это Наани Пур, он пришел к нам на помощь.

— Госпожа, вы не ранены? — повторила свой вопрос Баска, оглядывая меня. Я лишь отмахнулась и покачала головой.

— Я очень устала и ужасно хочу спать. Наверное, это из-за лекарства, которое дал мне Наани. Баска… Баска, я рада, что с тобой все в порядке. Помоги раненым, пожалуйста, — попросила я, чувствуя, как проваливаюсь в беспамятство. Кажется, я пыталась сказать что-то еще, но мой мозг будто отключили. И я уснула.

Первое, что почувствовала, очнувшись — что я ужасно грязная. Пот, кровь и земля намертво въелись в одежду и кожу.

Я медленно поднялась на ноги. Голова больше не кружилась. В пяти шагах стоял Шикути, фыркая и переминаясь с ноги на ногу. Его явно намеренно привели ко мне, намотав поводья на сук дерева, под которым я лежала.

Подойдя к коню, я погладила его шею и некоторое время простояла, вдыхая знакомый терпкий запах и приходя в себя. Потом отвязала поводья и повела коня за собой.

Не глядя по сторонам, я спустилась в овраг, а по нему пошла на север, туда, где по словам Алекса находился водоем. Вскоре я ощутила запах свежести, а через минуту вышла к небольшому озеру, поверхность которого отражала небо, словно зеркало. Стоял ясный весенний день. Я спустилась по откосому берегу, оставила Шикути пастись и, достав из седельной сумки мыло и кусок ткани, поспешила приступить к водным процедурам.

— Госпожа! Госпожа!

«Ну что опять? Дадут мне помыться нормально?»

На берег вслед за мной выскочила Иллия. Она была не менее грязной и изможденной, чем я после боя. Но у меня, к счастью, хотя бы было время немного поспать…

— Баска сказала, Наани напоил вас каким-то лекарством, поэтому вы совсем не своя! И велела мне присмотреть… — воительница спустилась к самой кромке воды.

— А что такое? Надо же кровь смыть с рук… — удивилась я, заходя на глубину и окунаясь с головой.

— Да, надо… Госпожа, я рада, что вы целы! Но… я должна вам сказать. Альту убили… и еще двух сестер…а этот генерал Алекс тяжело ранен. Если бы не Наани Пур, был бы уже при смерти… его отряд тоже потерял троих!

И Иллия вошла вслед за мной в воду, даже не раздеваясь. Я замерла, не сразу поняв смысл ее слов.

— Альту?

— Да… — воительница подошла ко мне вплотную.

Повисла тишина, во время которой мы просто смотрели друг на друга. Потом мы обнялись и стояли так какое-то время. Все границы, все статусы в этот момент потеряли значение. Мое сознание пыталось осмыслить произошедшее, но не могло. Альты больше нет… и еще многих, с кем мы разделили этот тяжелый путь, этот ужасный бой. Но этого уже не вернуть — никого не вернуть. И Иллия горюет, и я оплакиваю очередную храбрую женщину, чья жизнь оборвалась почти у меня на глазах.

Иллия — такая добросердечная по характеру и хрупкая с виду, совсем неподходящий типаж для воительницы… И как ее занесло в Орден?

Ну, а я?

Я все так же оставалась каганеттой. В этот момент я ощутила это острее, чем когда-либо. И в этот момент, пожалуй, разведчица Самуэла сдалась. Лорент был прав — моя связь с Тринианом разорвана. Мой дом на западе. Мои земли на западе. И туда я вернусь, как только вызволю Амироша и Атамурлана.

— Надо идти, — произнесла я тихо. Иллия чуть заметно кивнула и отстранилась. — В память об Альте, о наших дорогих сестрах — нам надо закончить эту миссию. Надо спасти императора и вернуться назад.

Мы вышли из воды, я вытерлась, а потом помогла выжать одежду и вытереться Иллии. Девушка выглядела совсем потерянной.

Я достала свой ездовой костюм, который накануне кое-как постирала в холодной воде озера у охотничьего домика — в связи с нашим неожиданным отъездом пришлось упаковать его не до конца просохшим, и теперь он пах сыростью. Но это лучше, чем снова натягивать пропитанную потом и кровью одежду.

Одевшись, я порылась в сумке и извлекла последнюю сменную рубаху, которую брала с собой в путь. Я отдала ее Иллии, как и свою побывавшую в бою куртку, и оставила девушку достирывать нашу одежду и присматривать за Шикути, дорвавшегося до свежей травы.

Решительными шагами я вернулась к полю боя. Мои мысли были настолько ясными, что я даже помнила, где в овраге должен лежать мой плащ — и действительно, он по-прежнему валялся на склоне вперемешку с прошлогодними листьями. Я отряхнула его и накинула на плечи, подобрала меч, а потом вытерла от крови саблю и повесила на пояс.

Наконец, я заставила себя осмотреться, будто очнувшись от какого-то полусна. Запах смерти и крови въелся в ноздри, а между кустов и деревьев медленно передвигались фигуры, занимаясь какими-то своими делами. Я медленно вышла на небольшую поляну, послужившую основным местом боя. На ее краю свалили в кучу тела имперцев, а с другого края лежали в ряд наши погибшие — три женских фигуры и три мужских. Большинство были накрыты плащами…

Надо было отдать должное воительницам и отряду Алекса — поверженных врагов было вдвое больше, чем в наших рядах. И пленных мы не оставили.

Оглядевшись, под сенью густо растущих деревьев я заметила Наани, склонившегося над телом раненого. Это был Алекс.

— Как он? — спросила я, приблизившись.

— Плох. Пришлось ампутировать ногу. Кровь я остановил, но тут еще переломы двух ребер — я сделал все, что мог…

— Досточтимый Наани, не перетруждайтесь, вы и так много для нас сделали… — произнесла Баска, возникнув за моей спиной. Рука у нее была перевязана, а ссадина на лбу покрыта какой-то мазью.

— Что же тут произошло? — прошептала я, не ожидая, что кто-то даст мне ответ.

— Сэм, — Наани поднялся, посмотрел вокруг себя, будто кого-то искал. — Все произошло так быстро. Я получил послание от отца, он велел мне присоединиться к вам. Но другие хранители посадили его под замок, когда он перенес вас. Они догадались, что отец скрывает в Триниане нечто важное, и испугались, что император отправился в горы за каким-то новым оружием или поддержкой. Невесть что навыдумывали и велели ему переправить сюда группу воинов последователей, которые жили в круге. Он отказался, но хранители заставили его помощников это сделать. Потом выяснилось, что среди воительниц была и ты, каганетта, и они еще сильнее встревожились.

Естественно, хранителям было невдомек, на что способны Кристаллы, если действительно сильно попросить их о помощи…

В общем, я смог освободить отца, и мы бежали к пещере с перемещающим камнем, чтобы перенестись в Триниан и помочь вам в вызволении императора и налаживании связей с местными. Но за нами устроили погоню, и проход к пещере оказался перекрыт.

Нам с отцом оставалось только вернуться в главное ущелье к Кристаллам и попытаться перенестись с их помощью. К сожалению, часть хранителей дежурили там и схватили нас.

Они решили выслать в Триниан еще один отряд. За пару дней до этого отправили гонцов за подмогой в край златокожих. Понимая, что в Триниане происходит нечто важное, они собирались использовать моего отца, как заложника, а меня, как проводника, чтобы я помог разыскать ваш отряд в Триниане. Хранители приказали солдатам вернуть тебя или, если будешь сопротивляться, убить. Последнее распространялось и на императора, хотя они искренне надеялись, что тот уже и так мертв…

Тут Наани запнулся, растерянно почесав грязной рукой нос, и продолжил:

— Перед самым отправлением отец принес себя в жертву. Он погиб у меня на глазах, специально, чтобы я это увидел и не держался за надежду его спасти. Как только перенос завершился, я сбежал, пока эти тупоголовые увальни разбирались, что к чему. Про нашу цивилизацию в Триниане они так ничего и не узнали. Я планировал завести их в западню, но ваши разведчики смешали мне планы. Эберианские солдаты их схватили и убили, а потом прошли по их следу до тропы, откуда вы на конях направились сюда. Поняв, что вы разбили лагерь и не ожидаете нападения, они атаковали, а у меня даже не было ножа, чтобы помочь вам…

— Погоди, Наани… Зигай Пур… твой отец мертв? — несмотря на ясность мыслей, новости я воспринимала с трудом. Особенно такие.

Наани замолчал и отвернулся.

— Мне очень жаль, — почти машинально прошептала я.

— Сегодня много кто умер, Сэм. И, надеюсь, они последние…

***

Я сидела прямо на земле, кутаясь в плащ. Воительницы наварили какой-то похлебки, но есть не хотелось. Я смотрела на подавленные лица тринианцев и угрюмые лица сестер…

Пока я спала под действием зелья, всем заправляли Наани и Баска, но первый уже был изможден, отдав все силы на лечение раненых, а Баска не могла командовать отрядом Алекса — она была чужой для них и не вызывала доверия. Надо было брать дело в свои руки.

В моей голове давно сложился простой план, который я постепенно начала воплощать в жизнь. Два оффара были отправлены за помощью в ближайшее селение. Один должен был доставить на место боя телеги, лекарства и, если повезет, лекаря. Второй — доехать до Вегарда и сообщить о произошедшем Совету. Мы же, отправив раненых и похоронив погибших, по возможности выдвинемся в столицу.

А в лесу пели птицы, и Триниан дышал теплой весной. Какая умиротворяющая атмосфера может быть на недавнем поле битвы…

Ко мне подошла Баска. Сдержанная, собранная, с бледным осунувшимся лицом.

— Приляг отдохни, — велела ей я.

Она слабо улыбнулась.

— Признаться, я не могу спать, госпожа. Вы удивитесь, но я уже забыла, что значит настоящий бой. И как тяжело бывает после него…

— Этого не должно было случиться, — тихо сказала я.

Она кивнула и уселась рядом. Какое-то время мы говорили. Как и в случае с Иллией, пережитое потрясение стерло между нами все границы. Мы без стеснения облекали чувства в слова, хотя они не были способны передать всю глубину переживаний.

Потом Баска закрыла глаза и уснула, а я накрыла ее плащом.

Я встала и заставила себя поесть, чтобы дать телу хоть какую-то энергию. Горячий суп подействовал благотворно. Я привела в порядок итагу с пистолетом и осмотрела раненых, которых успели устроить на плащах и лошадиных попонах. Так получилось, что тяжело пострадали шестеро тринианцев, включая Алекса, в то время как оставшиеся в живых воительницы почти не получили ранений. Но от этого, конечно, не становилось легче.

Алекс лежал без сознания, его левая нога была усечена до колена и перевязана отрезом ткани, пропитавшимся кровью. Каким-то чудом Наани удалось остановить кровотечение, но со стороны Алесандер был похож на труп. У меня были большие сомнения насчет того, выживет ли он, и от этой мысли в душе разверзлась бездна, в которую я изо всех сил пыталась не упасть.

Сколько нелепых, никому не нужных жертв! Я приехала сюда с отрядом молодых женщин, полных жизни и сил, чтобы встретиться с друзьями и провести переговоры. Между нами могли быть разногласия, но все можно было уладить, договориться о взаимовыгодных условиях. Как так произошло, что вместо этого мы стали причиной кровавой бойни, в которой погибли и были ранены близкие мне люди!?

Я заметила, что Наани сидит с закрытыми глазами чуть поодаль, опершись спиной на ствол дерева. Тайный хранитель Триниана, потерявший отца и спасший мне жизнь, потратил все силы на лечение пострадавших в бою.

Не в силах больше выносить царящую атмосферу и стоны раненых, я вышла на дорогу, по которой мы добрались до оврага, и побрела по ней на юг, надеясь встретить возвращающегося с подмогой гонца. А еще мне просто хотелось развеяться.

И действительно, я не прошла и мили, как увидела две спускающиеся с холма повозки, запряженные лошадьми. Помимо извозчиков и оффара на них ехало еще пять человек — жрец, его помощник, местный аптекарь и знахарка с дочерью.

— Нам хватит двух повозок? У нас шестеро раненых! — обратилась я к оффару, сидящему на одной и телег.

— Больше не было, но, думаю, уместим, — ответил воин. — Зато я нашел лекарей!

— Поспешите, генерал Алесандер совсем плох! — поторопила я их.

Я заскочила в первую повозку, и извозчик подстегнул лошадь.

С того момента я окончательно взяла управление в свои руки.

Раненых погрузили на повозки, Наани вызвался поехать с ними, а тела погибших стали готовить к прощальному ритуалу. К счастью, у воительниц и тринианцев умерших было принято предавать огню, поэтому больших разногласий не возникло.

— Пускай они отправятся в последний путь рядом с теми, с кем сражались бок о бок, — решила Баска, и другие сестры не стали с ней спорить.

День клонился к концу, и в первых сумерках мы наблюдали, как пламя костра охватило наспех сложенные из сухих веток последние постели для шестерых воинов.

Воительницы тихо затянули прощальную песню, а я не могла отвести взгляд от полыхающей могилы Альты. Мне все не верилось, что я больше никогда не увижу эту храбрую женщину, не услышу ее уверенный голос, полный вызова и внутренней силы. Я никак не могла поверить, что ее жизнь оборвалась так рано и так неожиданно, на другом краю света от ее родины, в чужих для нее горах во время обычной вылазки с двумя союзниками из незнакомого ей народа.

Не меньше горечи я испытывала и от гибели двух других сестер, чьи имена я даже не успела толком запомнить, а также от смерти Идаэра и еще двух храбрых тринианцев, ставших жертвами внезапной и жестокой битвы, которой можно было бы избежать, будь мы хоть немного более предусмотрительны…

После завершения ритуала все собравшиеся: воительницы Баска, Иллия, Ухату и молодая Якири, а также несколько тринианских оффаров невольно сгрудились вокруг меня, не решаясь предпринять какие-то действия.

Я оглянулась, встретившись со многими из них взглядами.

— Храбрые воины! — обратилась к ним я. — Мы пережили тяжелый день и проводили в последний путь наших братьев и сестер по оружию. Завтра нам предстоит дорога в Вегард, а сейчас предлагаю устроиться на ночлег. Выдвигаемся с рассветом.

Никто не стал возражать — изможденным людям нужны были четкие указания, и они без возражений приняли мое командование.

Мы вернулись под сень деревьев и улеглись вокруг костра, на котором днем готовили обед. Несмотря на то, что я отоспалась днем, сон быстро сморил меня. Возможно, зелье, которое мне дал Наани, все еще продолжало действовать.

Меня разбудила Иллия. Я открыла глаза, думая, что уже наступил рассвет, и нам пора выдвигаться. Небо действительно светилось, но люди вокруг меня еще спали, не считая Иллии и Баски, которые понуро сидели у дотлевающего костра.

— Госпожа! — обратилась ко мне Иллия, указывая на запад.

— Что такое? Уже рассвет? — не поняла я.

— Нет, госпожа, это не рассвет… — прошептала Иллия, неотрывно глядя на полоску света.

Я протерла глаза и встала, стремясь лучше разглядеть свечение.

— Думаете, это снова перенос? — еще не до конца разобравшись в ситуации, спросила я.

— Не знаю, госпожа… Наани рассказал, что, когда его с отрядом переносили, жрецы вконец сместили все Кристаллы, и больше переносов быть не может, — произнесла Баска, вставая от костра и подходя ко мне.

— Но этот свет точно не от солнца, — прошептала Иллия.

Я вздохнула. Надо было что-то решать.

— Будите всех и седлайте коней. Что бы это ни было, мы должны поскорее добраться до места появления света.

Я отхлебнула воды из фляги и окинула взглядом пока еще спящих людей. У нас было двенадцать лошадей, к счастью, благополучно переживших вчерашний бой. Если посадить нескольких оффаров по двое, хватит на всех. Времени на пешие передвижения у нас не было.

«Единый Ву, когда это закончится!?», — устало подумала я. Эти хранители что, решили переправить в Триниан всю эберианскую армию? И откуда они их берут посреди Западных гор?

Но эти вопросы по-прежнему оставались без ответа. А если очередной отряд все же прибыл сюда, мы должны добраться до него скорее, чем он наткнется на тринианское поселение или еще один отряд оффаров.

Через пятнадцать минут мы уже гнали коней в направлении светящегося марева.

Глава 14. Разоблачение

Чувство приближения чего-то ужасного настигло меня, когда мы пересекали полосу густого леса и впереди, на уровне древесных крон, я разглядела нечто странное, похожее на огромный колышущийся шар света. Рассвет только занимался за нашими спинами, и призрачная сфера впереди казалась совершенно неестественной, будто кто-то взорвал огромную световую бомбу или на землю опустился инопланетный корабль.

— Что это?! — воскликнула молодая воительница Якири.

— Понятия не имею. Похоже, это явление вызвано переносом очередного отряда через Кристаллы, — предположила я.

Через мгновение нас окутало необычным жаром.

Битва кипела на открытой местности всего в нескольких переходах от Вегарда. Ее масштабы поражали — десятки человеческих фигур сошлись в отчаянной схватке, а некоторые уже лежали на земле.

У нас было одно преимущество: неожиданность. Наш небольшой отряд как раз выехал из леса с востока, тогда как тринианские воины явно выступили из столицы с запада. И мы оказались за спиной врага.

Я учла ошибки прошлой битвы, помимо сабли, меча и итаги вооружившись в этот раз луком. С арбалетом было слишком много возни, тем более верхом на коне он стал бы скорее обузой. Другое дело легкий лук одного из погибших тринианских собратьев: несколько лет я регулярно упражнялась в стрельбе, живя в Триниане, и частенько развлекалась, стреляя по мишеням, будучи каганеттой.

Конечно, в настоящем бою с движущимися целями, да еще верхом на коне, я вряд ли могла похвастаться идеальной точностью, но это лучше, чем снова умываться кровью с итагой, которая может застрять в чьей-то броне или ребрах, и тем более лучше, чем кидаться на врага с холодным оружием, пока есть шанс бить его на расстоянии.

Занимавшийся рассвет только нагнетал обстановку. Солнце кидало первые лучи на сошедшихся в смертельном бою людей, на свежую траву, орошенную кровью, на раскиданные по полю тела убитых и раненых. Повсюду раздавался лязг железа, крики и стоны, а воздух звенел от странного гула, будто над нами навис ультразвуковой самолет. Нечто и вправду зависло в небе — метрах в пятидесяти над землей огромный шар то ли света, то ли сгустка энергии колыхался, издавая мерное гудение, и я не имела ни малейшего понятия, откуда он взялся и развеется ли он или взорвется в следующую секунду. Мне показалось, что края его испаряются, и я очень надеялась, что постепенно он весь растворится, как и столб света, возникающий при переносе небольших групп людей при помощи Кристаллов.

А битва продолжала кипеть. Оставшиеся в моем отряде тринианцы храбро рванули в самую гущу боя, поражая в спины не ожидающих нападения противников. Воительницы хладнокровно били стрелами, рассеявшись по периметру. Среди них была и я, мало чем отличаясь от сестер в потертой кожаной куртке и грязном плаще.

Над головой просвистела стрела, я резко нагнулась, Шикути же дал в сторону и споткнулся, отчего я не удержалась в седле, к счастью, скатившись на землю уже не с самой большой высоты. Мне удалось перекатиться на бок и встать на ноги, а в следующее мгновение я увидела в паре метрах от себя удивленное лицо Синаи Ону-Чин, златокожей советницы из Стремительной семерки императора.

— Что ты здесь делаешь? — крикнула я ей, все еще надеясь, что она пришла в поисках меня или Атамурлана, и весь этот бой может быть банальным недоразумением.

— Каганетта Ито-Ланская! — воскликнула она, выпрямляясь. Две сабли были зажаты в ее руках, а глаза светились каким-то недобрым, лихорадочным светом. — Как славно, что я нашла тебя! Закончим этот бой с дикарями и поспешим на запад, хранители тебя ждут!

— Так это они послали тебя? Но дикари, как ты их назвала — мои собратья, поэтому прикажи своим людям остановить кровопролитие, и мы обо всем поговорим! — я попыталась призвать Синаю к здравому смыслу.

— Слишком поздно, каганетта, да и не стоит это вашего внимания. Нам надо выбираться отсюда как можно скорее, пока эта штука над нашими головами чего доброго не взорвалась. Пойдем! — Синая приблизилась ко мне, опустив сабли и явно намереваясь схватить за руку. Но я решительно отступила, сжав в ладони рукоять итаги.

— Атамурлан может быть где-то здесь, и я найду его. Так что, боюсь, нам не по пути, — произнесла я, вглядываясь в лицо златокожей и пытаясь уловить ее реакцию на мои слова.

Синая Ону-Чин недовольно нахмурилась.

— Атамурлан скорее всего мертв. В этих горах легко сгинуть, посмотри на варваров, которые их населяют, — кивнула она на сражающихся тринианцев. — Да и если ему удалось выжить, то это ненадолго, поверь. Он — угроза всему Эбериану, поэтому мы позаботимся о том, чтобы он никогда не вернулся в свою новоявленную столицу. А вас я попрошу отправиться с нами. Вы последняя надежда этой прогнившей династии, не стоит так рисковать своей жизнью!

Я невольно поморщилась — и от слов советницы, и от боли, ушибы от падения давали о себе знать.

— Я верю, что Атамурлан жив, — твердо сказала я. — И я не позволю использовать себя как пешку в грязной игре хранителей, которые решили избавиться от него руками моих соплеменников. Отсюда я или вернусь с ним, или не вернусь вовсе.

Синая на миг замерла, а затем ее лицо исказилось гримасой то ли презрения, то ли гнева.

— Что же, каганетта, ты свой выбор сделала. Хранители никогда не позволят Атамурлану вновь занять престол, а если ты настолько глупа, чтобы отказываться от власти и идти против истинных Милоа и моего народа, то лучше избавиться от тебя сейчас.

И она бросилась на меня, словно разъяренная кошка. Может, она недооценила мои навыки или была слишком уверена в своих, только вот моя итага всегда выстреливала прямо, а при попадании обычно пронзала свою цель. Златокожая даже не успела дотянуться до меня своими саблями — а я с ужасом смотрела, как цепной трос, вслед за острием, пронзил ее грудь насквозь.

Она будто бы с удивлением опустила глаза вниз, и в этот момент итага стала притягиваться обратно. Звук складывающихся металлических звеньев, должно быть, был последним, что услышала златокожая советница Атамурлана в своей жизни. А потом острие вышло обратно из ее спины, стремясь преодолеть препятствие на пути к основанию в моей руке.

Синая взглянула на меня полными растерянности глазами и, как ни странно, в этот момент она показалась мне прекрасной.

Через секунду ее тело свалилось на землю, словно тряпичная кукла.

Я с неприязнью взглянула на оружие в своей руке, из-за которого я снова оказалась перепачканной кровью.

Значит, мои предположения оказались верны. Хранители воспользовались ситуацией и хотели убедиться, что Атамурлан не вернется из Триниана, а вместо него возвести на престол меня и использовать, как марионетку, в политических играх. А так как среди верховных учителей было несколько златокожих, они привлекли силы этого народа к осуществлению своего заговора. Синая Ону-Чин, естественно, встала на их сторону, возможно, за ней последовали и другие представители ближней свиты императора.

Если предположить, что заговор назревал уже давно, а от центрального круга хранителей до земель златокожих рукой подать, то какие-то воинские части, возможно, уже были стянуты на западе и вызваны в поселение Милоа, как только последние поняли, что Атамурлан то ли пропал, то ли что-то замышляет на другом конце империи.

Только вот переправить большую группу людей им явно удалось не сразу, да и этот шар, все еще висящий в небе, свидетельствует о том, что Кристаллы явно работали на износ или дали сбой… Интересно, после таких нагрузок они вообще смогут поддерживать связь с Землей?

Эти мысли пронеслись у меня в голове за доли секунды. Я вытерла о штанину руку, запачканную кровью, и огляделась, решая, что мне делать дальше. Лук я бросила, когда падала с коня, а стрелы из колчана рассыпались при падении. Использовать итагу повторно мне тоже казалось опрометчивым, а чистить ее времени не было.

Одной рукой я достала меч, висящий на поясе, а второй взяла пистолет, взведя курок. Посмотрев по сторонам и не обнаружив рядом Шикути, я сжала зубы и бросилась в гущу боя.

Моей целью было не столько перебить имперцев, сколько найти их командира. Синая явно не была здесь главной, иначе ее смерть привлекла бы внимание. Я старалась избегать прямого контакта с воинами, пробираясь мимо дерущихся и высматривая кого-то, кто мог бы привлечь мое внимание.

— Эноретта! — донесся до меня громкий девичий крик.

— Юири? — за фигурами тринианских и имперских воинов я постаралась разглядеть ир-дэкоретту. Только не хватало, чтобы она оказалась в центре битвы!

Я бросилась в ту сторону, откуда, как мне показалось, услышала голос Юири. Вдруг сбоку на меня набросился имперский воин. Он был куда крупнее и сильнее меня — и я испугалась. Мой меч скрестился с его мечом, и все мои силы ушли на удержание оружия. Я хотела навести на него пистолет и выстрелить, но напор оказался слишком велик. Я резко отпрыгнула в сторону, постаравшись отвести удар. Плечо обожгла жгучая боль — лезвие длинного меча легко распороло кожаную куртку. Мне повезло, что удар шел не по прямой, и клинок буквально соскользнул с меня. Я выронила пистолет и рефлекторно зажала рану рукой, чувствуя, как изнутри все намокает от крови. Имперец же даже не пошатнулся — лишь отступил на полшага и сразу перешел в атаку. Я была вынуждена пятиться, едва успевая блокировать его удары.

В этот момент световой шар будто закрыло огромное черное облако, и враги вокруг меня стали падать под дождем летящих с неба стрел. И одна из первых вонзилась в спину атакующего меня имперца, позволив избежать неминуемой смерти.

Все еще зажимая рану рукой, я подняла голову: световой шар и вправду уменьшился в размерах, а под ним, загородив исходящий от него навязчивый свет, прямо в воздухе висел огромный воздушный корабль, чем-то напоминающий дирижабль. И с него тринианцы обстреливали врага не только из луков, но и из нескольких установок, похожих на гарпунные пушки.

Значит, ученые Триниана все же сумели создать оружие, способное устрашить их главного врага!

Пока я рассматривала огромное деревянное днище нависшего надо мной корабля и суетящихся на палубе людей, ко мне подбежала Юири.

— Эноретта, ты ранена!? — воскликнула девушка и тут же с завидной смекалкой оторвала откуда-то кусок ткани и накрепко перемотала мне плечо.

— Надо поднять тебя наверх! — крикнула она, схватив меня за здоровую руку. Только тогда я заметила веревочную лестницу, сброшенную с дирижабля и колышущуюся на ветру. И, кажется, по ней как раз кто-то начал спускаться…

— Кто не прекратит сопротивление — будет казнен! — разнесся вдруг над полем боя чей-то голос.

Я обернулась.

Увиденное вызвало в моей душе столько смешанных чувств, что, чтобы разобраться с ними, понадобилось бы немало часов. Здесь были и восторг, и явное облегчение, и страх, и праведный гнев, и даже детская обида.

На небольшом холме шагах в двухстах от меня над полем боя возвышался Атамурлан. Возвышался, сидя верхом на моем Шикути! Вид у него, конечно, был совсем не императорский, но его это, казалось, нисколько не смущало.

— Я, император Атамурлан, повелитель Эбериана, приказываю вам остановить кровопролитие!

Его голос звучал с какой-то нечеловеческой силой, но я готова была поспорить, что никакие громкоговорители или возможные изобретения землян здесь были ни при чем.

Он был императором. Сосредоточением верховной власти, символом правосудия, закона и справедливости этого мира, защитником и палачом, богом и дьяволом в одном лице. Обладатель священной крови Арланов, он решал, кому жить, а кому умереть. И это оказывало почти магическое действие на окружающих.

Воины вокруг, как в замедленной съемке, останавливались, опускали оружие, неуверенно отходя друг от друга и поворачиваясь в сторону всадника.

— Имперские воины! Вы стали орудием в руках предателей, жертвами подлого обмана! Вы воюете не с теми врагами! Вы все — участники заговора против императора и священной династии! И каждый, кто не опустит сейчас оружие, будет казнен как предатель!

Да, самообладания Атамурлану было не занимать. Я заметила, что не только имперские воины, но и многие тринианские оффары опускают оружие на землю, будто загипнотизированные его словами.

В этот момент я ощутила, как волна возмущения буквально захлестывает меня. Никогда я не испытывала столь острых и при этом всепоглощающих эмоций!

Сколько раз за последние дни я рисковала жизнью, теряла близких, вела сложные переговоры между двумя народами!? Сколько человек я убила, сколько громких слов произнесла, скольких убеждала в том, что эту войну необходимо прекратить как можно скорее!?

А он просто взял самого породистого коня на поле боя и произнес пару громких фраз, одним махом прекратив целую битву!?

Игнорируя слова Юири, я отстранилась от нее и отыскала глазами упавший пистолет. Подняв оружие и не обращая внимание на кровотечение, я быстрым шагом пошла навстречу Атамурлану.

— Отдай моего коня! — рявкнула я, когда нас разделяло каких-нибудь тридцать шагов.

Атамурлан медленно, будто живая статуя, повернул голову в мою сторону.

— Отдай моего коня! — повторила я, подходя к нему почти вплотную.

— Лиля… то есть, каганетта! Вы ранены, каганетта… — оценив ситуацию, попытался сгладить мою выходку Атамурлан.

— Слезь с моего Шикути, — сквозь зубы прошипела я, глядя на него снизу вверх.

— Ли, ты ранена! Позовите лекаря! — Атамурлан все еще сидел, гордо расправив плечи, но в его взгляде я заметила растерянность, вмиг превратившую повелителя Эбериана в моего бывшего одноклассника.

Я резко вскинула зажатый в здоровой руке пистолет над головой и выстрелила. Шикути шарахнулся в сторону, как и стоящие рядом воины, и через несколько секунд над полем боя воцарилась почти звенящая тишина, не считая стонов раненых и умирающих солдат.

— Слезай с Шикути!

Гнев, боль и обида, копившиеся во мне все эти годы на этого молодого, легкомысленного и при этом наделенного огромной властью человека, захлестнули меня горячей волной, и, видимо, что-то в моем взгляде вкупе с выстрелом заставило Атамурлана дрогнуть.

Он молча спрыгнул с коня, пристально, со скрытым беспокойством глядя на меня.

А я ненавидела его. Ненавидела его лицо, его глаза, его тело и душу… И при этом вдруг ясно осознала, что, несмотря на все это, готова служить ему. Я ощущала исходящую от него силу и уверенность, унаследованную от предков, и готова была подчиняться ей и защищать ее, несмотря на все грехи и самонадеянность конкретно этого представителя династии Арланов!

Удивительно, как могут уживаться столь противоположные чувства в душе одного человека?

Я почти с насмешкой сунула ему в руки пистолет, на который он посмотрел с еще большей растерянностью. Заскочив в седло, я скривилась от боли. Горячая кровь обожгла кожу, и я ощутила, как она стекает с рукава и капает на поводья и седло.

Неожиданно я увидела вокруг себя множество людей — мы с Атамурланом стояли будто на сцене, а все имперские и тринианские воины смотрели на нас. Световой шар почти рассеялся, слившись с выходящим из-за горизонта солнцем, а под ним застыл, гудя невесть на чем работающими двигателями, огромный корабль, люди на котором также напряженно стояли, глядя на нас.

И все будто ждали чего-то.

Годы, прожитые мной с титулом каганетты, не прошли даром. Много раз я выступала перед людьми на площадях в городах, деревнях, на собраниях купцов или перед теми же хранителями.

Поэтому, привычным взглядом обведя толпу, я заговорила:

— Слушайте! Я скажу лишь раз! Я, Самуэла Ли, попавшая в Триниан семь лет назад и закончившая Школу Разведчиков! Я, Лика Ву, посланная служить шпионом в Угор! Я, каганетта Эноретта Лика Сэм Ву Ито-Ланская, повелительница Айзелана, защитница Милоа, внезапно обретенная кузина императора! Я, пришедшая с Земли и ставшая частью мира Эбери, глаза и уши Триниана и правая рука династии Арланов, пользуюсь своим правом — правом прекратить эту бесполезную, никчемную войну и раскрыть все необоснованные тайны!

Слушайте! Ловите каждое мое слово! На западе Эбериана, в центре Западных гор существует Портал. Портал, который переносит людей с Земли на Эбери и обратно, а также может переносить людей по территории Эбериана. Испокон веков Порталом управляют жрецы, которых мы зовем хранителями. Многие императоры Эбериана становились их марионетками, и в конце концов им почти удалось поработить династию Арланов. Но Атамурлан нарушил их планы. Он вырос на Земле и пришел править Эберианом, когда настало его время, не считаясь с интересами хранителей. Много лет он преодолевал их интриги и козни, стремясь укрепить рубежи империи, и даже перенес столицу подальше от Западных гор. В ответ хранители составили против него заговор. Когда он отправился в Триниан, они решили перенести сюда солдат и убить его, обвинив во всем местные племена горцев, а в Эбериане устроить политический переворот.

Но им это не удалось! Потому что в их рядах были мудрые люди, защищавшие интересы императора и готовые отдать жизнь за процветание империи. Такими были верховный хранитель Зигай Пур и его сын Наани Пур. Триниан знает Наани как друга Визарда Рика, а империя будет знать его как сына величайшего хранителя Портала, ученого и учителя Зигая Пура! Много лет вместе с отцом они создавали цивилизацию Триниана, чтобы, когда хранители решат расправиться с Атамурланом, ему было, к кому обратиться за помощью.

И вот этот час пришел! Цивилизация Триниана — детище Зигая, призванное противостоять хранителям! Тринианцы, слышите меня? Не император ваш враг, и не империя Эбериан! Ваш враг — хранители! Император Атамурлан — землянин, он Милоа! Он поможет нам прийти на запад и захватить Портал. Никакие имперские воины больше не придут в Триниан и не будут представлять для нас угрозы. А все земляне, кто захочет, смогут вернуться домой! Верьте мне, ибо я потратила много лет, чтобы добраться до правды! И я нашла ее! Нашла…

Кажется, я говорила что-то еще… Что-то из своей речи я продумала давно, готовясь к разговору с предводителями Триниана, а что-то было чистой импровизацией, моим душевным порывом после многих лет молчания.

Кровь пропитала куртку и стала капать на землю, а я все говорила, изо всех сил пытаясь донести до собравшихся свою правду, пока мир перед глазами не начал темнеть. Ощущение липкой вязкой жидкости, текущей по моему телу — последнее, что я помню.

***

Несколько раз я готова была проснуться, но вспоминала эпизоды последних дней и снова проваливалась в сон. Я не хотела возвращаться в мир, где пролилось столько крови, где я убивала и меня пытались убить, где я потеряла Альту, где тринианские друзья смотрели на меня с недоверием, а от политических хитросплетений голова шла кругом.

— Она точно оправится? Такая бледная!

— Я будто впервые ее вижу… Это такая ирония — хранить столько государственных тайн, и в итоге самому оказаться обведенным вокруг пальца…

— Я даже не знаю, как к ней обращаться, когда она очнется. Наверное, правильнее будет называть ее госпожой. Как ты считаешь, дорогой?

— Боже, поверить не могу, что снова вижу тебя… Милая Сэм, прошу, вернись к нам…

Голоса сменяли друг друга, и я едва ли понимала, в реальности это происходило или в моих грезах.

Когда я открыла глаза, из окон лился яркий свет, а весенний ветерок шевелил легкий тюль через открытую форточку. Я медленно обвела взглядом комнату, проморгалась и еще раз осмотрелась, внимательно изучая каждый предмет.

Сомнений быть не могло — этот столик, картина на стене, побеленные стены, стоящий на серванте старый шлем. Я лежала в одной из спален в доме Алекса!

Изучив обстановку, я закрыла глаза, а потом чуть заметно повела плечом. Оно отозвалось резкой ноющей болью. Кажется, рана еще долго будет доставлять неудобства. Но рука была на месте, и я могла шевелить пальцами, значит, все не так уж плохо.

— Лика? То есть каганетта… Вы проснулись? — пока я пыталась разобраться в своем состоянии, кто-то тихонько открыл дверь и проскользнул в комнату.

Я открыла глаза и ощутила такое облегчение, будто огромный валун скатился с моих плеч.

— Нурида? — прошептала я одними губами, неожиданно поняв, как сильно пересох рот.

Молодая женщина поспешила поднести к моим губам кружку с водой.

— Слава богам, вы очнулись! Вот все обрадуются! — светясь все той же искренней улыбкой, которую я так хорошо помнила, воскликнула моя угорская подруга.

— Нурида… а Ирдиг? — мысли путались в голове, но я не могла больше терпеть. Мне нужно было узнать, что с ними случилось и как они оказались здесь!

— Не переживайте, госпожа. Ирдиг со мной, и Марго тоже. Правда, мы с ней давно не виделись…

— Расскажи мне…

Наверное, в моих глазах отразилось все мое нетерпение, а, быть может, Нурида просто не посмела отказать каганетте, но она оставила мысль немедленно рассказать всем о моем пробуждении, присела на край кровати и, держа меня за руку, поведала свою давнюю историю.

Оказывается, в тот злополучный день, когда меня и Мефодия увезли имперские солдаты во главе с Амирошем, Ирдиг вовсе не умер, а отделался сотрясением мозга и парочкой ушибов. Но даже это не помешало бравому начальнику почты смекнуть, что возвращаться в Угор им может быть опасно. Да и бросать Марго, пришелицу из другого мира, благородный угорец не стал. Будучи неплохим следопытом и охотником, он повел женщин в места, о которых я упоминала, как ближайший путь к горским племенам. Как и предполагал Алекс, через несколько дней им посчастливилось встретить тринианских разведчиков. К тому времени путники успели прийти в себя, обсудить ситуацию и даже придумать себе новые имена и легенду.

Так беглые цитлане Рэмор и Ленара Винс в сопровождении найденной ими в уподножье незнакомки стали новыми гражданами Триниана, а Марго, к тому же — сто двадцать шестой Милоа, поскольку после меня, Энабел и Мальфа в Триниан попало еще несколько человек с Земли.

В новой жизни Ирдиг смог реализовать амбиции, которые в Эбериане были ограничены его общественным положением. Он быстро обжился в Вегарде, сблизился с Энабел и вскоре раскрыл ей тайну о своем истинном происхождении и знакомстве со мной.

Когда моя подруга, успешно делавшая карьеру в академии, поняла, что несколько месяцев назад меня похитили и, возможно, давно убили, она пошла к Лоренту за объяснениями. Тот в своей горской манере констатировал, что я действительно исчезла, несмотря на все попытки его людей выяснить, что же произошло.

После того как Ирдиг рассказал свою часть истории, у тринианцев появились новые зацепки. Лорент велел Андрэ отправиться в военный лагерь и попробовать что-то обо мне разузнать, но я как сквозь землю провалилась.

В конце концов он вышел на служанку, которая приводила меня в порядок после ночи в тюрьме, и та поведала, что меня увезли по приказу каганетта Амироша Бивир Кура, скорее всего, в Таруташ. Конечно, в крупный военный город имперцев путь для тринианца был заказан, и после таких вестей Лорент решил поставить точку, объявив меня пропавшей без вести.

Однако именно эти события вновь свели Энабел с нашим молчаливым горским военачальником. Пока она разбирала мои отчеты и выуживала из Ирдига подробности, пытаясь найти хоть какую-то дополнительную информацию, в политической верхушке Триниана назревал кризис. И постепенно Энабел стала сначала участницей политического движения, а потом и возглавила одну из сильных партий, утвердивших в итоге новый Совет, главой которого она стала.

Что касается Ирдига, то он в полной мере пожинал плоды своего прежнего знакомства со мной и близости к местной власти. В итоге он стал кем-то вроде советника по имперской культуре, но затем сменил профиль и возглавил личную охрану Энабел, которая опасалась недоброжелателей со стороны горцев.

Про себя я предположила, что Ирдиг, с детства мечтавший о военной карьере, не решился податься в тринианские оффары или разведчики, чтобы не впутываться в реальное противостояние с империей, зато нашел себя в качестве командира новой элитной гвардии, которая, позже стала и первой официальной полицией Вегарда.

Нурида, как всегда, во всем поддерживала мужа, но не забывала и о своих увлечениях. Она научилась отменно ездить верхом, а также увлеклась садоводством, в результате чего они пару лет назад продали дом в Вегарде и перебрались в Цитлановку. Кроме того, в деревне оказалось гораздо удобнее воспитывать двух очаровательных дочерей.

Тяжелее всех в этой ситуации пришлось Марго. Девушка, потерявшая единственного знакомого человека на Эбери, тяжело привыкала к жизни в Вегарде и даже на какой-то период пристрастилась к местным увеселительным напиткам. Ее образ жизни предполагал частое времяпровождение в местах для отдыха и увеселения столицы — некоем подобии одновременно бара, ресторана, театра и лектория в зависимости от сезона и времени суток. Тем не менее, спустя какое-то время у нее появились новые друзья, а чуть позже она вспомнила о пении, которым увлекалась на Земле. С того момента началась ее довольно успешная карьера певицы, так что, можно сказать, сто двадцать шестая Милоа тоже нашла свое призвание в этом мире.

Слушая рассказ Нуриды, я здоровой рукой держала кружку, маленькими глотками поглощая воду и желая задать еще сотню вопросов.

— Сколько времени я спала? — спросила я, как только Нурида закончила рассказ.

— Прошло порядка пяти суток, госпожа, — ответила она.

— Прошу, не называй меня госпожой! — поморщилась я.

— Понимаю, в Триниане это не принято. Но в империи вы все же каганетта, и Их Великолепие иначе, чем так, вас не называет. И мне не положено, — объяснила Нурида.

— Император? Точно! Что же с ним произошло? — переключилась я на новую тему, но женщина мягко покачала головой.

— Думаю, будет лучше, чтобы он или предводительница Энабел рассказали вам. Или каганетт Бивир Кур.

Амирош! При воспоминании о нем мое сердце болезненно сжалось. Сколько времени прошло с нашей последней встречи? Все эти дни я упорно гнала прочь мысли о своих чувствах к нему, стремясь лишь только спасти его и Атамурлана и не позволить хранителям реализовать свой подлый план. Но теперь… захочет ли он вообще говорить со мной? Я ведь столько скрывала от него, ото всех.

— Хорошо. Но лучше, чтобы Энабел или ир-дэкоретта Юири пришли… Скажи только, больше не было нападений на Триниан? — кусая губы, поинтересовалась я.

— Слава богам и Единому Ву, нет, тот бой, о котором до сих пор все говорят, был последним. И вы, я слышала, сыграли в нем решающую роль…

Мне хотелось застонать от досады — столько всего нужно было узнать! Хорошо, хоть не было новых вторжений, а, значит, и жертв…

— Я позову ир-дэкоретту, она должна быть тут, — произнесла Нурида.

Мне и самой хотелось встать и поскорее расспросить обо всем. Я кивнула и постаралась немного приподняться на подушке, но сразу ощутила головокружение. Слабость сковала меня, и я к своему ужасу поняла, что снова проваливаюсь в глубокий сон.

— Ты преувеличиваешь. Она всегда была такой, и мы знаем главное — она каганетта, до последней капли крови каганетта. И хватит страдать по надуманным поводам.

Знакомый голос проник в сознание еще раньше, чем ушел последний сон. Юири! Интересно, сколько я проспала в этот раз? Надеюсь, не несколько дней…

Я с трудом разлепила веки, пытаясь сфокусировать взгляд. У кровати стояли Юири и Амирош, тихо переговариваясь и глядя прямо на меня. Увидев, что я проснулась, Амирош замер, будто желая превратиться в статую, а Юири бросилась ко мне.

— Эноретта! Ты проснулась? Мы тебя разбудили? Прости! Как ты себя чувствуешь?

Я посмотрела на нее и улыбнулась. Кажется, Юири была воодушевлена и забыла все свои обиды по отношению ко мне. А вот Амирош сильно похудел и выглядел бледным. Сколько он провел в плену у тринианцев, прежде чем мы пришли? Надеюсь, его не пытали и не морили голодом, иначе сейчас он вряд ли дружелюбно расположен по отношению к горной цивилизации.

— Ужасная слабость, наверное, из-за кровопотери. Но я выкарабкаюсь, не беспокойся, — прошептала я на вопрос Юири, в то время как взгляд мой был прикован к Амирошу. Я просто не могла отвести от него глаз…

Юири, как и Нурида, поспешила напоить меня, но в этот раз в дело пошли и какие-то травяные отвары. К счастью, не снотворные, потому что второй отключки я бы просто не пережила.

— Спасибо за заботу, Юири, — поблагодарила я отважную девушку. — А теперь придвиньте сюда стулья и расскажите мне всю историю с самого начала, — велела я, снова взглянув на Амироша.

Тот наконец перестал притворяться изваянием и предпочел подчиниться, покорно придвинув два кресла к моей постели.

— Нам многое стоит обсудить, — будто преодолевая ступор, сказал он. И хотя это были не совсем те слова, которые мне хотелось услышать, от звучания его голоса на сердце сразу стало легче.

— Но для начала мы расскажем всю историю с самого начала, ведь ты более чем кто-либо имеешь право знать, — добавил он и улыбнулся.

Я поняла, что, несмотря на все произошедшее, он не таит на меня обиды. И меня захлестнуло чувство необычайного счастья. Ведь все, через что я прошла, на самом деле было ради него одного. Просто я сама это плохо осознавала.

Не пряча более улыбку, я приготовилась слушать.

***

Когда Амирош прибыл на базу переноса к востоку от Арлаона, Атамурлан уже ждал его там. Последний месяц с восточного лагеря приходили тревожные вести: обычно скрытные и мирные горцы начали вдруг агрессию против имперских военных, заманивая отряды в горы, где солдаты десятками погибали или пропадали без вести. Приходили и невнятные слухи о странной тактике и довольно необычном поведении горцев, что натолкнуло Атамурлана на мысль о возможных землянах, оказавшихся в Триниане и как-то повлиявших на ход событий.

Атамурлан и Амирош в сопровождении крупного отряда шуинов спешно выдвинулись на восток. В Таруташе они узнали еще более интересные новости: некий предводитель горцев передал с отпущенным из плена имперским офицером письмо, в котором предлагал встретиться с главнокомандующим восточного лагеря для переговоров.

Вместо главнокомандующего решил поехать Амирош, а Атамурлан притворился его адъютантом, несмотря на то, что все, включая каганетта, отговаривали его от рискованной затеи. Не прошло и пары дней, как спешно сформированный отряд с наполовину посольской, наполовину военной миссией выдвинулся из Таруташа напрямик в Триниан.

Как и следовало ожидать, с обеих сторон первые переговоры между Эберианом и Тринианом держались в строжайшей тайне. Однако, когда Энабел, тоже прибывшая в установленное место инкогнито, поняла, что на встречу приехал каганетт Амирош, который мог знать что-то о моей судьбе, предводительница поменяла свое решение. По ее приказу и не без личного удовольствия генерал Гра окружил отряд имперцев, разоружил их и проводил на одну из секретных военных баз. Простых солдат быстро определили работать на рудники, где уже трудились ранее плененные имперцы, а офицеров посадили в подземную тюрьму, расположенную в пещерном лабиринте как раз между военной базой и Вегардом.

Конечно же, Амирош недолго пробыл в заточении. Вскоре его привели прямиком к Энабел, где они довольно быстро поняли, что оба знают о Земле, аномалии и межпланетных переносах. Конечно, доверия между недавними врагами не было, поэтому, пока Амирош применял все известные ему способы выведать, как в Триниане появилась целая цивилизация под управлением землян, Энабел не менее изощренно вытягивала из него информацию о моей судьбе, а попутно о Портале и делах в империи.

Атамурлан же все это время томился в подземной камере, так как, разумеется, никто не посмел его выдать, а молодой офицер не привлекал особого внимания. Энабел, понимая, что от жизни и самочувствия пленных могут зависеть как отношения с империей, так косвенно и моя жизнь, обеспечила им вполне сносное существование.

Разумеется, исчезновение императора вскоре вызвало переполох в военном лагере. Имперцы уже не отдельными отрядами, а практически организованным войском стали прочесывать уподножье, забираясь все глубже в горы. Это сильно напугало горцев, и в Триниане едва не случился новый переворот, но, к счастью, Энабел хватило ума открыться Амирошу и предложить ему наладить добрососедские отношения, если он поможет остановить вторжение и избежать лишних жертв с обеих сторон.

Каганетт, понимая, что по большому счету земляне не виноваты, что каким-то непостижимым образом десятилетиями попадали в Триниан, и их желание заключить мир с империей и добраться до Портала вполне объяснимы, решил, что обрести сильного союзника для императора будет полезнее, чем создавать опасного врага на востоке, когда по другую сторону империи на него точат зуб хранители. Особенно учитывая, что именно союз ускорит освобождение пленных имперцев, среди которых был и сам император.

Каганетт согласился помочь тринианцам и рассказал Энабел, что я не только осталась жива, но и стала каганеттой, то есть приближенной к императору персоной. Далее между Энабел и Амирошем произошла довольно откровенная беседа, в результате которой они окончательно поняли, что оба хорошо знакомы со мной и при этом являются дорогими мне людьми. Энабел рассказала, кто я на самом деле и как попала в Триниан, а Амирош сознался, что я ни много ни мало являюсь его невестой. При этом он сохранил в тайне, что император сам много лет провел на Земле, а Энабел по-прежнему не распространялась насчет истинной военной мощи Триниана и точного количества землян, живущих в горах. Политики, как и надлежит, защищали интересы каждый своей стороны. Поэтому они решили послать мне весть и попросить как можно скорее прибыть в Триниан, чтобы я поставила все точки над «и» в возникшей ситуации.

В те дни, когда мы с воительницами и Юири перенеслись на восточную окраину империи и встретили там отряд Алекса, Энабел с Амирошем как раз отправилась на юг, чтобы успокоить имперских военачальников и остановить наступление. Поэтому она и некоторые другие предводители не смогли явиться на переговоры со мной, а разведчики в уподножье были так напряжены и явно что-то не договаривали.

Амирош же должен был переговорить с главнокомандующим восточной армией так, чтобы Энабел не поняла, что среди пленных находится император, так как это явно качнуло бы весы переговоров не в его сторону.

Разумеется, каганетт не раз пытался склонить предводительницу к мысли, что, если она отпустит некоторых офицеров (среди которых был и Атамурлан), то это послужит положительным фактором для ведения дальнейших переговоров, но та упрямо заявила, что предпринимать решительные действия станет, только когда в Триниан прибуду я.

В результате Амирошу удалось передать главнокомандующему послание для меня, а также приказ якобы от императора остановить вторжение, но оставаться в режиме повышенной готовности и ожидать дальнейших распоряжений. Войска имперцев отступили в уподножье.

Последующие события развивались очень быстро.

Энабел с Амирошем как раз возвращались в Вегард, когда им доложили о появлении нового отряда агрессивно настроенных имперцев прямо в сердце Триниана. Причем в этот раз воины возникали из ниоткуда, что навело предводителей на мысль об использовании какой-то новой секретной технологии.

Энабел заподозрила Амироша в недобросовестности и велела снова посадить его под замок. Но не прошло и дня, как в Вегард прибыли Юири с Сизой и потребовали личной аудиенции с предводительницей. Ир-дэкоретта не стала размениваться на политес и за два с половиной часа во всех подробностях изложила Энабел ситуацию, начав с моего появления при дворе и закончив кознями хранителей и последними днями нашего пребывания в Триниане. После чего протянула предводительнице мой амулет и потребовала освободить императора, поскольку только он может остановить имперских солдат, которым наверняка запудрили мозги хранители. И Энабел, поверив Юири и испугавшись за мою жизнь, согласилась.

Можно представить себе удивление Амироша и Атамурлана, когда в их подземной темнице появилась ир-дэкоретта, по-свойски приказав страже отпереть дверь. Их спешно проводили на военную базу, где Энабел с Георгом, Гра и другими предводителями вовсю настраивали летающий корабль — тайное оружие, которое Совет собирался использовать как козырь, если имперцы заберутся слишком глубоко в горы.

Произошедшее далее сложилось у меня в голове еще до того, как Юири закончила свой рассказ.

Последняя вспышка действительно перенесла в Триниан небывалое количество воинов — более сотни вооруженных человек, которых вели в бой несколько златокожих, среди которых была и советница императора Синая Ону-Чин. К счастью, в этот раз все воины были исключительно пешими. Зато после переноса световой столб не рассеялся, а образовал странную сферу, застывшую в небе, что сильно взволновало как тринианцев, так и прибывших имперцев.

Несколько небольших тринианских отрядов оффаров, оказавшихся неподалеку, были вынуждены вступить с ними в бой и потерпели поражение. Лорент успел собрать более крупные силы — около сотни разведчиков и оффаров, с которыми и выдвинулся из военной базы, расположенной чуть южнее Вегарда. Он также отправил гонцов в основной штаб, находящийся на востоке, в надежде, что помощь оттуда подоспеет вовремя и ударит врагам в спины.

Вместо этого в спины врагам ударили мы. Наш отряд, состоящий из чуть более десятка человек, воодушевил воинов и подмял ряды противника. Многие тринианцы подумали, что мы и есть поддержка из военного города, и воспряли духом. А буквально через несколько минут из-за гор с юго-запада показался и управляемый Георгом чудо-корабль.

На его борту находились Энабел, Юири, Сиза, Амирош, Атамурлан и несколько предводителей. Заметив меня, Юири первая спустилась вниз по веревочной лестнице, так что даже Амирош не успел ее удержать. Вслед за ней бросился Атамурлан. А когда имперец чуть было не вонзил в меня меч, Амирош самолично навел на него пускающую стрелы установку, пронзив того насквозь.

Пока каганетт спасал мою жизнь, Атамурлан, оказавшись на земле, заметил мечущегося в стороне от битвы Шикути, оседлал его и, забравшись на небольшое возвышение, велел прекратить сражение.

Амирош уже спускался вниз, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, когда я «окончательно сошла с ума», заставив императора отдать мне коня и произнеся длинную громкую речь, постепенно перешедшую в хрип, после чего потеряла сознание.

— Где сейчас Атамурлан? — спросила я, когда Юири с Амирошем закончили рассказ.

— Общается с Советом Триниана в Вегарде, мы сами только недавно оттуда, — охотно поведала Юири. — Предводители были удивлены, когда узнали, что император вырос на Земле, а потом еще больше удивились, узнав, что он находится прямо здесь. Но, надо сказать, главу Совета Энабел непросто выбить из колеи. Она сразу просчитала возможную выгоду от сотрудничества с нами, и все эти дни то развлекает Атамурлана, показывая окрестности, то предлагает все новые совместные проекты.

— Я бы хотела переговорить… с ними обоими, — сказала я, при этом почувствовав, как волнами накатывается усталость. Кажется, это не укрылось от проницательного Амироша.

— Для начала, каганетта, я приглашу лекаря и прослежу, чтобы вам назначили лечение. И только потом мы вернемся к разговорам о политике, — отрезал он, вставая.

Юири поднялась с кресла вслед за братом. Я обреченно вздохнула — если каганетт что-то решил, перечить ему не было смысла. Да и сил у меня тоже не было. Я закрыла глаза и мгновенно задремала, проснувшись, лишь когда пришел лекарь.

Как оказалось, за эти годы медицина в Триниане не стояла на месте — помимо обычных трав и припарок недавно в массовое производство пошли первые антибиотики, которые, в числе прочих антисептических и антибактериальных препаратов, способствовали моему успешному выздоровлению. Единый Ву ведает, выжила бы я, попади в мою кровь инфекция, против которой еще не изобрели серьезных препаратов.

К счастью, рана оказалась ровной и неглубокой, и обещала оставить после себя шрам поперек трицепса, которым я наверняка еще гордиться буду. А вот кровопотеря вкупе с истощением в течение нескольких дней до этого нанесли куда более серьезный вред здоровью, и прошла не одна неделя, прежде чем я полностью восстановилась. Зато на тумбочке у моей кровати я обнаружила свой амулет – ладошку Единого Ву. Как оказалось, Энабел действительно навещала меня в первые дни после битвы и решила вернуть талисман, надеясь, что он поможет мне поскорее исцелиться. Я сразу же надела шнурок на шею и действительно почувствовала себя спокойнее.

От принесшей горячий суп служанки я узнала, что в доме после битвы восстанавливаюсь не только я. У себя в спальне все еще без сознания лежал Алекс, и за его состояние тринианские лекари опасались куда больше, чем за мое.

Остальных раненых тринианцев определили в военный госпиталь. Наани, как оказалось, несколько раз навещал меня и Алекса, снабжал врачей какими-то лекарствами и даже проводил над нами особые манипуляции, которые доктора, получившие образование в милойской академии наук, считали жреческими бреднями. Я же быстро смекнула, что сын Зигая вполне мог применять методы лечения землян или хранителей, а то и использовать силу Кристаллов для нашего исцеления. Во всяком случае, я была уверена, что Алекс остался жив только благодаря ему.

Мне казалось, что после пробуждения меня тут же начнут донимать визитами знакомые и друзья, но не тут-то было. Амирош, так и не поговорив со мной, отбыл в Вегард для продолжения переговоров. Атамурлан, Энабел и члены Совета также явно не считали нужным отвлекаться от них даже на несколько часов. Воительницы, к счастью, не пострадавшие в заключительной битве, не отходили от императора ни на шаг, считая своим долгом находиться рядом, пока он не окажется как минимум в имперском военном лагере. Ирдиг, конечно же, не упустил возможности засветиться там, где присутствовал сам император! А многие из моих былых сослуживцев и друзей либо не знали о моем появлении в Триниане, либо были слишком заняты своими делами.

В итоге со мной оставалась только Юири, да и она могла с утра уехать верхом в Вегард и прибыть обратно поздно вечером. Зато почти каждый день заходила Нурида, и мы с ней мило болтали и делились воспоминаниями последних лет жизни. Она даже перестала называть меня госпожой, снова перейдя на Лику.

Спустя несколько дней мне стало казаться, что о моем существовании попросту забыли, а мое выздоровление мало кого интересует, не считая вышеперечисленных персон. Я уже начала вставать и самостоятельно передвигаться по дому Алекса, пока еще пошатываясь и опираясь на стены, и от этого состояние изоляции казалось еще более гнетущим.

Юири, способной делать в день по двадцать переходов в Вегард и обратно, я завидовала черной завистью. Она всегда привозила новости о переговорах, рассказывая во всех подробностях о поведении каждой из сторон, об Энабел, которая ее восхищала, как женщина-правитель, об Атамурлане, который… тоже ее восхищал, но как-то по-особенному, о своем брате, о таких интересных горцах, о ставших ей почти подругами воительницах, даже о Сизе, с которой они действительно подружились…

Я рвалась окунуться в гущу этих интереснейших событий, но несколько лекарей, следящих за моим состоянием, были единодушны: мне пока рано совершать длительные поездки верхом. Я и сама понимала, что рано, и к концу недели с видом обреченности захаживала в конюшню, обнимая Шикути и жалуясь ему на несправедливость этого мира.

Именно там меня однажды и застал Наани Пур, впервые после моего пробуждения появившись в Цитлановке, явно чтобы в очередной раз проведать нас с Алексом.

— Самуэла, хорошо выглядишь! Кажется, о твоем состоянии можно больше не беспокоиться, — с улыбкой произнес он, и я впервые заметила тонкие морщинки, залегшие по краям его глаз. То ли странник долго не спал, то ли потратил много жизненных сил на помощь раненым, но в этот момент я осознала, что он вовсе не юноша, как мне всегда казалось до этого. По моим подсчетам ему должно было быть около сорока, возможно, немного меньше. И мне ужасно хотелось узнать побольше о его биографии, ведь именно она была способна пролить свет на множество белых пятен как в истории Эбериана, так и цивилизации Триниана.

«В этот раз я тебя не отпущу, пока не узнаю все, от начала до конца!» — подумала я, с приветливой улыбкой поворачиваясь к хранителю.

— Наани Пур! Я очень рада тебя видеть! Мне уже гораздо лучше, и, полагаю, ты приложил к этому руку.

— Честно признаться, я только проверял, чтобы твое состояние не ухудшалось, — разочаровал меня милойский жрец. — Почти все силы уходили на поддержание жизни в генерале Алесандере. Но сейчас его жизнь уже вне опасности, хотя восстановление будет долгим и, увы, мы уже не в силах вернуть ему ногу…

— Я больше беспокоюсь за его психологическое состояние, когда он очнется, — переключившись на здоровье друга, вздохнула я. — Он до мозга костей вояка, отдавал всего себя службе, а теперь на всю жизнь останется инвалидом… Надо бы поговорить с Энабел, чтобы дала ему почетную, но не требующую активных передвижений работу в штабе…

— Уверен, занятие ему найдут, хотя какое-то время генералу придется непросто…

— Кстати, а почему ты не принимаешь участия в переговорах? Вегард сейчас словно растревоженный улей, — решила перейти к основной теме я.

Мы ушли со двора в сад и уселись на скамейку в довольно живописном месте. Стоял погожий денек, вокруг цвели кусты и фруктовые деревья, повсюду разносилось жужжание пчел и птичьи трели.

Наани улыбнулся.

— Ты же знаешь, как я не люблю толпу и все эти официальные мероприятия. Визард Рик, конечно, уговаривал меня, но я сначала прикрывался заботой о вас и других раненых, а потом под шумок скрылся.

— Но ты ведь понимаешь, что без внимания тебя не оставят. Ты единственный человек в Эбериане, умеющий управлять Кристаллами, а еще знающий прямой путь в Западные горы! — воскликнула я.

Хранитель вздохнул, а потом неожиданно в просящем жесте сжал мои руки.

— Дорогая Самуэла, думаешь, я этого не понимаю? Конечно, понимаю, и не намерен ничего скрывать! Просто… как бы тебе объяснить… Я вырос в окружении Кристаллов. Они для меня лучшая компания и лучшие друзья, уж поверь. Не смотри на меня так! У них есть сознание, и их гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Укромные долины, подземелья, даже дно некоторых водоемов усеяны ими! И все они связаны между собой. Можно сказать, они образуют сеть, которая незримо окутывает большую часть Эбери. И я могу перемещаться сознанием по этой сети, наблюдать за происходящим в областях, расположенных под ее влиянием, получать информацию и важные сведения… Все мое детство прошло в таких странствиях, и я не мыслю своей жизни без них. Но как донести это до других? Как рассказать политикам так, чтобы не стать заложником собственных слов, и чтобы не ставить под удар уникальную, но очень уязвимую форму жизни на этой планете? То, что сделали хранители на западе — настоящее варварство. То же самое, если бы ты узнала, что город в твоем каганарте разграбили. Я до сих пор скорблю, хотя самим Кристаллам подобные чувства не свойственны. Они просто уснули, притаились, чтобы снова набраться сил, заново вырастить и зарядить энергией свои тела.

— Погоди-ка, хочешь сказать, что Портал больше не работает? Хранители, перенеся слишком большое количество людей в Триниан, вывели из строя Кристаллы в Западных горах? — решила уточнить я.

— Не совсем так, — покачал головой Наани. — Путь на Землю есть, и не один, если ты об этом. Ведь ущелье в Западных горах, хоть и является крупнейшим поселением Кристаллов, отнюдь не единственное. Но это не умаляет вины хранителей за содеянное.

— Ни в коем случае, — со всей серьезностью кивнула я. — Хранители перешли границы во многих отношениях, уверена, Атамурлан сейчас как раз договаривается, как с новыми союзниками из Триниана ликвидировать их тайное общество. И ты мог бы очень многим поделиться, что было бы полезно для обеих сторон.

Наани хотел возразить, но я подняла руку.

— Послушай, не обязательно рассказывать им все. Тем более о системе Кристаллов в целом и о том, как ими управлять. Ты настолько ключевая фигура, что и земляне Триниана, и Атамурлан пойдут на любые твои условия, если ты просто дашь им возможность перенестись в Западные горы и взять контроль над центральным милойским кругом.

Я замолчала, надеясь, что Наани услышит мои аргументы и согласится. Какое-то время хранитель молчал. Потом повернулся ко мне.

— Знаю, Самуэла Ли. Знаю, что могу диктовать условия. Особенность нашей крови такова. Даже Кристаллы это учитывают.

Мне хотелось уточнить, что он имеет в виду, но тут уже Наани сжал мои руки, дав знак дослушать его до конца.

— Поступим так. Я расскажу тебе все. Все, что ты хочешь узнать и что важно для императора, Триниана и текущей ситуации. Ты передашь им, что сочтешь нужным. И если они хотят узнать все подробности, то пусть приезжают сюда. Как я уже сказал Визарду, в Вегард я не поеду, а тебе явно рано совершать такие перемещения. Это мои условия.

Я улыбнулась, а глаза мои, видимо, наполнились предвкушающим блеском, так как Наани засмеялся.

— Ты думала, я не понимаю, каково тебе сидеть здесь вдали от основных событий? Каждый из нас выполняет в этом мире определенное предназначение, и ты свое еще не закончила. А раз пока я не хочу, а ты не можешь отправиться в Вегард, сделаем так, чтобы все нужные люди приехали сюда.

Мне захотелось обнять Наани и захлопать в ладоши! Как он ловко все придумал! Он и вправду такой проницательный или просто это умение легко и играючи относиться к жизни, которое он вынес из общения с Кристаллами? Как бы то ни было, я снова чувствовала себя на коне. Пусть и не буквально — но пока Шикути продолжит жевать овес в конюшне, я раздобуду лучшее платье в Цитлановке и буду с Наани ждать здесь всех тех, кто столько дней игнорировал мое существование: Атамурлана, Энабел, Визарда, Лорента, Ирдига и, конечно же, Амироша.

Глава 15. Замысел Эноретты

— Нам надо поговорить, — подъем по лестнице дался мне нелегко, и я запыхалась.

Амирош усадил меня на кровать.

— Вам лучше отдохнуть, поговорим позже.

— Я это уже слышала. Нет смысла больше откладывать, — я отказалась лечь, только слегка опершись на высокую подушку. — Понимаю, в последние дни вы были рядом с императором, участвуя в крайне важном для Эбериана деле, однако мне все равно показалось, что вы меня избегаете. Давайте же разберемся с этим раз и навсегда.

Я посмотрела ему прямо в глаза, и меня пронзила до обидного острая душевная боль. Амирош присел на стоящий у кровати стул. Он явно не спешил начинать разговор.

Наконец, видя, что я не отступлю, произнес:

— Если вы хотите сообщить мне о каких-то изменениях, то я готов выслушать вас. Мне же нечего сказать, потому что, собственно, для меня ничего не изменилось.

Я чуть удивленно приподняла брови.

— То есть для вас не имеет значения, что я принадлежу к цивилизации, о которой до недавнего времени вам не было известно, и что скрывала этот факт на протяжении многих лет?

Амирош пожал плечами.

— Я знал, что вы землянка, и что отношения с вами никогда не будут похожими на те, что приняты в эберианском обществе. Не скрою, мне неприятно сознавать, что вы скрывали от меня правду, но я понимаю ваши мотивы. Более того, я был уверен, что это для вас все переменится. Вы же вернулись домой, с блеском выполнив долгосрочную миссию, и здесь вас окружают друзья.

Я покачала головой.

— Так вы избегали меня, потому что боялись услышать, что я объявлю о нашем разрыве и предпочту остаться в Триниане? Вероятно, вы решили, что раз я так много лет скрывала правду, значит, мои чувства к вам, мои старания по укреплению каганарта и прочее могли быть обычным притворством. Но правда состоит в том, что из меня никудышная актриса, — усмехнулась я. — Даже хранение одной тайны требовало от меня немалых душевных сил, заставило замкнуться в себе и отстраниться…

— Значит, вы не намерены покидать каганарт и вместе с предводительницей Энабел править Тринианом? — спросил Амирош.

Честно сказать, его вопрос поставил меня в тупик.

— С чего вы вообще это взяли?

— Она упоминала о такой возможности и, я подумал, это было бы вполне логично.

— Логично бросить тысячи людей и свои земли? Бросить… вас? — мне даже стало обидно, что каганетт мог допустить такую мысль.

Тот лишь растерянно развел руками.

— А что еще я мог думать? Другие люди рассказывали о вас вещи, о которых я понятия не имел. С их уст не сходило имя храброй разведчицы Самуэлы Ли, которая прошла тысячи переходов, преодолела горы и реки, чтобы отыскать дорогу домой для землян, а по пути выяснить, что император на самом деле не такой уж злодей, как все себе представляли, и даже готов на переговоры.

Настала моя очередь замолчать, не в силах подобрать подходящие слова.

— Так что же? — после паузы продолжил Амирош. — Это не так? Поймите правильно, каганетта, я вовсе не хочу ограничивать вас в выборе. Грядут непростые времена, и вам, возможно, захочется помочь друзьям.

— А кто поможет вам? Кто поможет императору? Юири? Воительницам? Всем тем, кого жернова истории вот-вот перемелют под натиском новых событий? — я закусила губу в тщетной попытке успокоиться. — Триниан — маленькая страна, в которой на пару десятков тысяч людей приходится несколько сотен Милоа и их потомков. У Эбериана нет и десяти. Стремительная Семерка распалась, хранители наверняка уже объявили Атамурлана погибшим, вся империя находится на грани гражданской войны. И вы считаете, что я решу остаться в стороне и примкнуть к ведущим вполне благополучную жизнь горцам?

— Я бы понял, если бы вы так поступили. Но, вижу, это в ваши планы не входит, — отметил Амирош.

— А что входит в ваши планы? И вхожу ли в них я? — мне надоело ходить вокруг да около, но спросить прямо не хватало смелости. Неужели я стала такой трусихой, когда речь заходит о чувствах?

— Как я уже сказал, с моей стороны ничего не изменилось. Конечно, мне еще предстоит привыкнуть к пониманию, кем вы, среди прочего, являетесь. Но при этом я рад, что никакие тайны не создают более границ между нами.

Он все еще говорил, как политик или слишком хорошо воспитанный джентльмен. Я понимала его реакцию и не ожидала, что он тут же откроет душу нараспашку. Но это было тяжело, слишком тяжело после всего пережитого…

— Атамурлану очень повезло… — тихо сказала я, глядя куда-то в сторону.

— Что вы имеете в виду?

— Я совсем не такая отчаянная, как могло показаться. И я совсем не герой, совершающий подвиги во имя Триниана, землян или еще кого-либо. Все эти годы я просто бежала от собственного страха. Страха, что не справлюсь, что со мной расправятся или я сама стану причиной бед и гибели людей. И тот случай с императором наложил особенно тяжелый отпечаток на мою жизнь в статусе каганетты. К сожалению, я не могу забыть произошедшего, а, значит, и никогда не смогу полностью его простить, — я собралась с духом и снова посмотрела прямо в зеленые глаза Амироша. — Я отправилась сюда, чтобы выручить вас, каганетт. Разумеется, я выполняла свой долг, спасая императора, к тому же, давно пора было раскрыть всю эту историю с Тринианом. Однако только желание спасти вас заставило меня действовать быстро и решительно, что во многом и способствовало удачному исходу дела.

Он взял меня за руку.

— Каганетта, когда я понял, где очутился, и что Энабел — хорошо знакомая вам землянка, мне показалось, что мир наполнился чем-то новым. А когда спустя совсем недолгое время к нам в темницу спустилась моя сестра, происходящее и вовсе начало казаться каким-то невероятным чудом. Но ни одно чувство не оказалось так велико, как страх потерять вас, когда я увидел того воина, нависшего над вами на поле боя. Если бы под рукой не оказалось того гарпуна, я бы, наверное, просто прыгнул за борт и задавил бы его собой.

Произнося эти слова, Амирош пристально смотрел на меня.

А я поняла, что влюблена в него. Эти глаза, это лицо — как же я боялась никогда больше их не увидеть!

— Послушайте, госпожа, — обратился ко мне Амирош. — Хоть вы все решили, я все равно должен задать один вопрос. Я задавался им и раньше, но теперь понимаю, почему вы так поступили. Я имею в виду, почему вы не вернулись на Землю, когда предлагали хранители. Вы должны были сообщить в Триниан. Но теперь, когда ваша миссия окончена… Неужели вы совсем не хотите вернуться?

Улыбнувшись, я уверенно покачала головой.

— Даже Юири настаивала, чтобы я вернулась и хотя бы забрала с собой родителей. Ведь я их единственный ребенок и, вероятно, мое исчезновение до сих пор мучит их. Если они живы… Но… мой дом здесь. Мой дом в Айзелане… и в Кадигаре. И пока я не готова рисковать, уходя на Землю без гарантии, что обратный путь всегда открыт.

Амирош улыбнулся, и в тот момент его улыбка была красноречивее любых слов.

Острее, чем когда-либо, я ощутила, что мой дом только там, где он. Только с ним — всегда и везде. О чем я раньше думала?! Да пусть император пошлет его хоть на край света — я буду следовать за ним, куда бы он ни отправился. Чтобы никогда больше не потерять…

— Удивительное место этот Триниан. Будто рай, в котором сбываются самые сокровенные мечты, — сжимая мою руку, произнес Амирош.

Мы смотрели друг на друга, и я была уверена — только эти глаза заставляли меня жить и бороться, поддерживали и защищали меня, даже когда я сама не подозревала об этом. Самая сильная любовь — любовь после разочарований. Она бесстрашна, и ее ничто уже не способно сломить.

Я проспала несколько часов.

А когда проснулась отдохнувшей и полной сил, обнаружила, что на дворе уже поздний вечер, а рядом со мной на кровати спит Амирош. Решив его не будить, я тихо выбралась из-под пледа, встала и вышла в коридор.

У служанок на втором этаже была оборудована хозяйственная комната, где имелись санузел и умывальник. Наспех приведя себя в порядок, я подошла к перилам, прислушиваясь. Откуда-то доносились приглушенные голоса, но в целом, кажется, дом отошел ко сну. Да и не принято было шуметь, учитывая, что его хозяин все еще лежал без сознания.

Вспомнив об Алексе, я заглянула в его спальню. В комнате пахло какими-то травами, а на тумбочке у кровати я увидела мерцающий Кристалл. Своим мерным светом он почему-то напомнил мне некий высокотехнологический аппарат, подобно тем, к которым подключают тяжело больных в реанимации. Возможно, здесь Кристалл играл примерно такую же роль, поддерживая жизненные силы больного?

У кровати над неподвижным телом генерала согнулась маленькая фигура. Я сразу узнала Визарда.

— Это ты принес? — прошептала я, и, когда Виз обернулся, взглядом указала на Кристалл.

— Наани отправился в подземелья, где находится семейство местных Кристаллов, и смог достать один из них так, что он остался в работающем состоянии. Это должно помочь генералу Алесандеру быстрее восстановиться, — ответил жрец, отходя от кровати.

— Помнится, когда-то я тоже участвовала в экспедиции под землю, — тихо сказала я. — Вы тогда ведь не только исследовали подземелья на предмет утерянных знаний древних жрецов, не так ли?

Мы с Визардом вышли из комнаты, аккуратно притворив дверь.

— Подземелье с Кристаллами, о котором знает Наани, находится в другой стороне, — опроверг мои догадки Визард. — Нас больше интересовало, знали ли древние жрецы о необычном камне, с помощью которого вот уже несколько десятилетий Наани перемещается из Триниана в Западные горы и обратно.

Я невольно схватилась за ладошку Ву, шнурок с которой снова повесила себе на шею.

— Да, — кивнул Визард. — Этот камень и вправду удивителен. Наани он интересует даже больше, чем Кристаллы, с которыми наш друг, если можно так выразиться, поддерживает связь с детства. А этот камень — он безмолвен и находится только в двух пещерах, непонятным образом связанных между собой несмотря на разделяющее их расстояние. Однако у некоторых жрецов мы встречаем небольшие амулеты или инструменты из этого камня, такие же, как твоя ладонь Ву. Это наводит на мысль, что месторождение камня может быть где-то еще, либо жрецы знали, как использовать этот камень из известной нам пещеры. А поскольку древнее жречество было почти полностью уничтожено во время становления искателей, знания приходится восстанавливать по крупицам.

— Но ведь именно ты и был одним из видных искателей, боровшихся с жрецами? — напомнила я.

Визард грустно вздохнул.

— В те времена мы не думали о последствиях, Самуэла Ли. Это была другая эпоха, словно прошлая жизнь, в которой мы искренне считали, что Ингемар и другие Милоа — единственная надежда Триниана, а жрецы, не желавшие этого понять и принять, должны уйти со сцены. Не зря нас прозвали искателями — по сравнению со жречеством мы были, выражаясь современным языком, очень прогрессивными, знали многое и о жизни разных горских племен, и об империи, ведь многие из первых искателей жили в Цитлане и даже получили какие-то знания в местных школах. Поэтому мы считали себя избранными. Мы проводили опыты, писали книги и занимались археологическими раскопками, собирали и изучали артефакты. Конечно, некоторые не брезговали отнять попавшийся на глаза интересный предмет и у местных жрецов. Уверен, для них мы выглядели молодыми мародерами, не считающимися с традициями и не соблюдающими древние ритуалы. Но понимание этого пришло только через много лет.

— Иногда для осознания вроде очевидных сейчас вещей требуются многие годы, так что я тебя не виню. Как и не держу на Наани обиды за то, что он распоряжался нашими судьбами, — сказала я. — Мне всего лишь хочется, чтобы Алекс выжил, а контроль над Кристаллами и Порталом перешел в чьи-то мудрые руки.

— Алекс выживет, — заверил меня Визард. — Наани лично следит и всегда следил, чтобы ни один Милоа не погиб. Да, это тоже попахивает распоряжением чужими жизнями в угоду каким-то своим устремлениям, но я с уверенностью могу сказать, что Наани с тех самых пор, как стал самостоятельно перемещать людей с Земли на Эбери, для каждого стремился стать ангелом-хранителем. И хотя я сам долгие годы считал, что это невозможно, однако все Милоа, перенесенные им за почти что сорок лет, действительно до сих пор живы, либо умерли от старости в своих постелях. Поэтому я так уверен, что Алекс поправится — Наани остро ощущает ответственность за каждого человека, попавшего в этот мир по его воле.

Мы с Визардом медленно спустились на первый этаж и вошли в гостиную, где днем я принимала гостей.

— И все же я до сих пор не до конца могу понять, как человечность и щепетильность Наани сочетается с таким безжалостным по своей идее планом, как перенос ни о чем не подозревающих носителей крови Арланов в другой мир ради иллюзорной возможности противостояния хранителям, — покачала головой я.

— Это все связь с Кристаллами, — повел плечами Визард. — Наани мыслит не совсем как обычный человек и живет будто одновременно в двух мирах.

— А, Ли, ты проснулась! — нам навстречу из другой комнаты вышла Энабел.

— Я думала, ты уехала в Вегард, — удивленно произнесла я.

— Мы долго беседовали с Атамурланом и Амирошем, а когда они отправились спать, поняла, что поздновато уже возвращаться, — объяснила предводительница. — Старшая служанка Алекса предложила мне оставшуюся гостевую комнату, да я и не слишком прихотлива.

— Пожалуй, я оставлю вас одних, — улыбнулся Визард, направляясь к выходу.

— Виз, подожди! — окликнула его я. — Ты ведь сейчас пойдешь к пещере, у которой живет жрец Архи Да?

— Видимо, я становлюсь предсказуемым, — рассмеялся Визард. — Но я действительно туда направлялся. Там есть более короткий путь в подземелья, который мы открыли пару лет назад. Наани сейчас где-то в тех местах, и я постараюсь его разыскать.

— Тогда передай ему, что все идет по плану. И пусть готовится к встрече, — серьезно сказала я.

Визард кивнул и ушел.

— Можно узнать, что за план? — спросила у меня Энабел.

— Никакого секрета в этом нет, — повернулась я к подруге. — Ир-дэкоретта Юири держала меня в курсе ваших переговоров. Я знаю, что речь шла о том, чтобы увести основные имперские войска от Триниана и направить их на Турмалон, по пути собрав прочие силы. И тринианцы готовы стать частью этого большого похода. Однако мы с Наани заинтересованы в том, чтобы захватить контроль над Кристаллами, и считаем именно это первостепенной задачей. Поэтому в скором времени Наани встретится с тобой и императором, чтобы обсудить эту часть плана.

— И, если все получится, ты останешься там. В своем… каганарте?

Энабел явно хотела услышать, что я вернусь в Триниан и помогу ей в дальнейшем правлении. Ведь мы неплохо сработались за год жизни на юго-востоке уподножья, да и с моим опытом я лучше всего подхожу на кандидатуру советника и посла. Я все это понимала, но не хотела зарождать в подруге напрасные надежды.

— Когда мы встретились с Лорентом, я попросила его освободить меня от службы, — поделилась я. — И он сказал, что моя связь с Тринианом вот-вот разорвется. Конечно, горцы любят метафоры и воспринимают мир немного не так, как мы. Но в этом он прав — я давно уже не принадлежу Триниану, хоть по-прежнему дорожу им и всеми живущими здесь людьми. Но большую часть своей жизни на Эбери я прожила в качестве каганетты. У меня есть земли, на которых живут тысячи людей, и я привыкла нести за них ответственность. Почти пять лет я оберегала их от интриг хранителей, от давления со стороны Турмалона, от суровых зим и неурожайных лет… Я вкладывалась в развитие производства, в строительство дорог, школ и больниц. Я собрала вокруг себя опытных людей: управленцев, купцов, правотворцев и военных. А в последний год я поняла, что смогу дать этим землям и людям еще больше, объединившись с каганеттом, который не меньше моего печется о благополучии окружающих. Уверена, ты понимаешь мои чувства, ведь ты в некотором роде занимаешься тем же самым.

Не сговариваясь, мы уселись на небольшой угловой диван в стороне от стола. Энабел тяжело вздохнула.

— Я никогда не хотела этой власти, Ли. И мне до сих пор она дается нелегко. Просто так сложились обстоятельства, и я не могла допустить, чтобы в Триниане разразилась гражданская война между вояками родом из горцев, учеными из академии и политиками. Но да, цели у нас общие, ты права. Я просто надеялась, что ты поможешь мне наладить отношения с империей.

— Я помогу, — заверила подругу я, положив руку ей на плечо. — Помогу и своим политическим влиянием в империи, и тем, что к моим территориям присоединятся области Западных гор, где имеется как пещера, ведущая в Триниан, так и ущелье с Кристаллами. Я действительно хочу захватить их и сделать нашей секретной базой, где общение между имперцами и тринианцами будет куда интенсивнее, чем даже в уподножье. Милоа запада и востока пора стать одним целым.

И я рассказала Энабел о том, как удивилась совпадению в названии пришельцев с Земли в Триниане и полурелигиозного общества в Западных горах, когда Атамурлан впервые рассказал мне о хранителях. А заодно и еще много занимательных вещей из последних лет моей жизни.

Мы проговорили почти всю ночь. Это была та доверительная беседа между двумя старыми подругами, которой мне так не хватало. Энабел рассказала о своем непростом пути к власти, о желании во что бы то ни стало найти и спасти меня, пропавшую где-то на просторах опасной империи, о том, как с ворохом бумаг, изъятых у главы шпионской сети Сатанада, она обнаружила мое послание с подробным описанием положения дел. И о том, как пропустило удар ее сердце, когда перед ней предстала Юири и протянула ей мой амулет — словно весть из прошлой жизни.

— Ну, а Атамурлан? Мне показалось, в ваших отношениях сохраняется некоторая натянутость. Если это следствие каких-то политических разногласий, можешь не рассказывать, — сразу оговорилась Энабел, заметив, видимо, отблеск не самых добрых эмоций в моем взгляде.

— Дело не в политических разногласиях, — опровергла я опасения подруги. — Напротив, как раз в политических взглядах мы смотрим в одном направлении. Возможно, именно это и помогло мне сохранить ему верность и все эти годы быть его полноправным представителем в западном регионе. Но…, — я замолчала.

— Это что-то личное, так ведь? — осторожно поинтересовалась Энабел. — Когда люди в одном мире знали друг друга, как одноклассники, вероятно, им нелегко будет принять друг друга здесь, где он облечен такой властью…

— Точнее и не скажешь, — ухмыльнулась я, про себя раздумывая, стоит ли Энабел знать всю правду. Сейчас кроме Амироша никто не знал, что я пережила в ту ночь. К тому же, подобная информация может сильно изменить отношение Энабел к императору и усложнить переговоры. Нужно ли ей рассказывать, учитывая возможные последствия? Однако я долго держала это в себе, кроме того, предводительнице следует понимать, на что способен этот человек.

— Как и следовало ожидать, мы с императором сильно сблизились после того, как узнали друг о друге, и он сделал меня каганеттой, — произнесла, наконец, я. — Однако, ты права, я, приняв все правила игры, все же видела в нем прежде всего своего одноклассника и надеялась на какой-то индивидуальный подход, если можно так выразиться. Возможно, он тоже испытывал какие-то смешанные чувства. От желания получить от меня поддержку, пользуясь нашим прежним знакомством, до страха, что я, зная его тайны и его того, из другого мира, могу предать или причинить боль. Кажется, я сейчас пытаюсь его оправдать, хотя это так глупо…

Я рассмеялась, поняв, что действительно стремлюсь защитить Атамурлана, хоть как-то объяснить себе и другим мотив его поступка. Но зло остается злом, как его ни оправдывай.

— Он изнасиловал меня, — не отводя взгляда от лица подруги, сказала я. — Если такое понятие вообще применимо к этому миру, где всем правит сила. Но это так. Поэтому я так быстро уехала на запад к своим землям. Поэтому практически не общалась с ним все эти годы, не считая нескольких формальных писем. В основном отдельные новости и поручения приходили мне от Амироша. Его я тоже презирала до последнего года, пока он своим терпением и деликатностью не растопил мое сердце. А я ведь даже кинжал приставила к его глотке в самом начале, — горько улыбнулась я своим воспоминаниям.

Энабел в ужасе поднесла руку ко рту.

— И ты… ты вот так спокойно можешь находиться с ним в одной комнате после того, что он сделал? И отправилась его спасать, несмотря на… все?

— Я спасала не его, а Амироша. И каганетт об этом знает, — ответила я на вопрос подруги. — А что касается Атамурлана… А что я могу сделать? Он ведь император. Человек, которого многие считают ожившим богом. И он дал мне власть и богатство, а с ними и обязательства за жизни людей, которыми я не могу поступиться. Я оказалась загнана в угол. И находила утешение лишь в том, что могу сделать лучше жизнь людей, оказавшихся под моим крылом.

— Признаться, я даже не знаю, что сказать… — прошептала Энабел, качая головой. — Я понимала, что Атамурлан, конечно, должен уметь быть жестким и даже безжалостным, чтобы удержать такую власть. Но зачем ему так поступать с единственной близкой душой во всей империи? Я слышала, у него есть целый гарем, да и любая эберианская женщина готова… ох, прости меня, — прикусив губу, она сдавленно замолчала.

— Не стоит, я сама это прекрасно понимаю. Возможно, он поступил так именно потому, что, в отличие от всех эберианских женщин, я никогда бы на такое не пошла просто из-за его статуса, — махнула рукой я. — К тому же, это случилось довольно давно. Не сказать, что я простила его, но в некотором роде я это преодолела. Сейчас у меня есть любимый человек, цель в жизни, и меня больше не тяготит тайна о Триниане, которую я честно хранила все эти годы. Все разрешилось не худшим образом. И в большей степени потому, что именно ты стала предводительницей этой страны. Поэтому, пожалуйста, не дай этой информации испортить ваши переговоры с Атамурланом. Не хочу и дальше его оправдывать, но, смею надеяться, прошлые годы и для него не прошли даром. Я все равно уверена, что он один из лучших правителей, который мог бы быть у такой огромной империи, как Эбериан.

Звуки шагов заставили нас повернуться к дверному проему. Легок на помине, в гостиную вошел Атамурлан.

— Генерал Алесандер проснулся, — почти торжественно объявил он, и в этот момент я снова увидела в нем не императора, а своего одноклассника. Обычного парня, который, узнав, что лежащий в доме раненный — его друг детства, искренне обеспокоился его состоянием и, возможно, даже сидел у его постели этой ночью.

Мы с Энабел тут же встали и, не сговариваясь, последовали на второй этаж в спальню Алекса. Но от меня не ускользнул напряженный взгляд, брошенный предводительницей в сторону императора. Оставалось только надеяться, что она услышала мои слова и не станет относиться к Атамурлану слишком холодно или презрительно, что явно никому не сыграет на руку.

Алекс все также лежал на кровати в призрачном свете Кристалла, и у меня не было никаких сомнений, что именно его магия сумела привести его в чувство. Настолько, что у него хватило сил сжать пальцами одеяло, а глаза смотрели с такой болью, что мое сердце на секунду замерло.

— Предводительница… Лилия… — он узнал нас, а потом отвел глаза, будто чего-то устыдившись.

— Алекс, слава Единому Ву, ты очнулся! Мы очень переживали, Наани Пур и лекари буквально вытащили тебя с того света! — я решила, что хуже всего сейчас будет сдавленно молчать, и высказала то, что было на сердце.

Ал резко повернул голову в мою сторону.

— Лучше бы не вытаскивали. Я бы умер, как воин, а теперь закончу свою жизнь калекой! — выплюнул он, и от переживаний ему явно стало хуже.

Энабел подошла вплотную к постели.

— Отставить, генерал Алесандер! Мы почти три недели молились о вашем исцелении не для того, чтобы вы в первую же минуту раскисли от жалости к себе. У меня для вас полно работы в штабе, и с вашим опытом едва ли кто-то справится с ней лучше. Или для вас быть воином — значит только махать мечом?

Генерал не посмел поднять на Энабел глаз и тяжело вздохнул. Кажется, моя подруга и впрямь имела авторитет для тринианцев, если даже гордый Алесандер так вел себя с ней! Я прониклась к ней еще большим уважением.

— Разумеется, предводительница, вы все продумали, — все еще глядя в сторону, тихо сказал Алесандер. — И я благодарен вам за участие в моей судьбе. Однако вам не понять, каково остаться без ноги, прожив четверть века и понимая, что многие годы проведешь инвалидом, хоть и со всеми почестями.

— Я понимаю, во всяком случае, пытаюсь понять, — смягчилась Энабел, присаживаясь на край кровати. — Но каждый Милоа в Триниане на счету, и вы это знаете. Возможно, ваши главные достижения еще впереди. А сейчас вам необходимо как можно скорее поправиться. Как говорят в нашем родном мире, нас ждут великие дела, генерал…

— Видимо, я многое пропустил, — немного приободрившись, произнес Алекс. — И откуда в моем доме неожиданно возник Дима? — он взглядом указал на Атамурлана, застывшего в дверях.

— Ты не сказал ему? — тихо спросила я, повернувшись.

— Я пришел к нему как к давно потерянному другу, — пожал плечами Атамурлан, сложив руки на груди и опершись на дверной косяк.

— Я бы в жизни его не узнал, если бы он не напомнил, — сказал Алекс. — Однако, я уже понял, что Дмитрий не является последним Милоа. Полагаю, выяснилось, что среди имперцев действительно есть земляне, как и рассказывала Лиля? Я прав?

Мы обменялись тяжелыми взглядами.

— Вам и вправду нужно многое узнать, — промолвила, наконец, Энабел. — Но постепенно. Потому что ваши силы сейчас поддерживает этот Кристалл, и мы не знаем, насколько его может хватить. Ли, мы можем попросить Наани прийти и проверить состояние Алесандера? Мне не хочется никаких неприятных сюрпризов из-за этой штуки.

— С Наани и я бы повидался, — заметил Атамурлан, все еще стоя в дверном проеме.

— Вы увидитесь с ним утром, — сказала я. — А потом он проведает Алекса. Уверена, до тех пор ничего непоправимого не произойдет. Сейчас же я предлагаю всем, а особенно генералу, немного поспать.

— Вряд ли я усну, пока не узнаю историю Дмитрия, — глядя на императора, произнес Алесандер.

Я лишь устало махнула рукой.

— Дело ваше, а я пойду посплю пару часов.

Мне хотелось быть отдохнувшей перед началом следующего дня. Ведь он тоже должен был быть непростым.

— Я все расскажу, — услышала я голос Атамурлана уже за своей спиной. Он взял стул и уселся рядом с кроватью Алекса.

— Пожалуй, я тоже останусь, — кинув на меня взгляд, сказала Энабел. Я кивнула. Оставлять только что очнувшегося генерала тринианской армии наедине с правителем до недавних дней враждующего государства — не самая лучшая идея. Энабел же многое могла объяснить и дополнить по ходу дела.

Зайдя в свою комнату, я обнаружила Амироша все так же крепко спящим на моей кровати. Видимо, каганетт сильно утомился за последние дни, раз проспал мой разговор с Энабел и пробуждение Алесандера.

Я взяла одеяло и аккуратно укрыла его, сама же легла рядом, закутавшись в плед. Амирош сонно пробормотал что-то, повернувшись и обхватив меня рукой — и даже во сне умудрился сделать это так бережно, что не потревожил мою еще чувствительную руку.

Я блаженно прижалась к нему и почти мгновенно уснула.

***

Утро встретило нас резким звуком упавшего предмета, будто на каменную плиту уронили медный таз. Я почти сразу поднялась и выглянула из комнаты, но увидела в коридоре лишь служанку, с досадой что-то подбирающую с пола.

— Давно я так долго не спал, — потягиваясь, сказал Амирош, когда я вернулась в комнату, надеясь немного прийти в себя.

— Да, вам точно необходим был хороший отдых. Я рада, что вы выспались, каганетт, — улыбнулась я.

— Вы так говорите, будто к вам это не относится, — подметил Амирош.

— Боюсь, вы правы, — покачала головой я и бегло рассказала ему о событиях последней ночи.

Амирош, услышав о пробуждении Алекса и о планируемой встрече с Наани Пуром, сразу вскочил на ноги.

— Да я многое проспал! — с досадой воскликнул он.

— Но спешить нам некуда, — успокоила его я. — Наверняка Атамурлан и Энабел пока еще спят, ведь они легли значительно позже меня.

И все же мы с Амирошем быстро привели себя в порядок и вышли из комнаты, решительно готовые к событиям нового дня.

Сначала я заглянула в спальню Алекса, к счастью, обнаружив его спящим под мерное свечение целительного Кристалла. Каганетт тем временем проверил комнату, выделенную императору, и вышел оттуда чернее тучи.

— Что такое? — забеспокоилась я. — Атамурлан на месте?

— На месте, — сквозь зубы процедил каганетт. — И не только он. Юири… возомнила себя невесть кем и…!

— Они что… вместе? Император что ли… — вся краска тут же отхлынула от моего лица. Не хватало еще скандала в такой важный момент! Атамурлан совсем ума лишился?!

— Нет. Уверен, это все происки моей хитрой сестры. Она последние дни за императором хвостом ходит. Наверняка она уснула в выделенной ему комнате задолго до того, как он туда пришел. И Атамурлан теперь спит на диване, представляете? Хорошо, что в комнате вообще был диван…

Мои брови удивленно поползли вверх.

— Надо же, какая галантность с его стороны! — не удержалась от сарказма я. — Конечно, ведь Юирита ваша сестра, надо совсем выжить из ума, чтобы в такой момент повести себя опрометчиво… — честно признаться, меня захлестнула обида и горечь. Что мешало ему вести себя также сдержанно со мной пять лет назад? Наше земное прошлое и свободные нравы земного общества? Какое лицемерие!

— Эноретта, — Амирош подошел ко мне, аккуратно положив руки на плечи. — Вам, должно быть, это особенно неприятно. Прошу, не расстраивайтесь. Я поговорю с сестрой, потому что это она, похоже, совсем выжила из ума.

— О, нет, — выдавила я улыбку. — Ваша сестра очень умна. Ясно же, что ей нравится император, но Атамурлан и пальцем ее не тронет без вашего согласия. И она сделает все, чтобы вскружить ему голову до того, как обстоятельства вынудят его уехать. Юирита выросла, каганетт, и почувствовала вкус свободы вне родительского надзора. Мы будем глупцами, если станем думать, что она вернется в Кадигар к матери и сестре и будет жить там, как прежде.

Руки каганетта невольно сжались, и он поспешно убрал их, боясь потревожить мое плечо.

— Слишком рано. Она совсем не знает жизни, не знает двора. И даже если Атамурлан окружит ее заботой, у него не хватит времени постоянно оберегать ее. И у меня не хватит, ведь я как раз планирую заняться нашими каганартами. И вами.

Неожиданно Амирош привлек меня к себе и крепко обнял. Я с удовольствием прижалась к его груди, и все тревоги на миг просто вылетели из моей головы.

— Мне совсем не хочется оставлять ее наедине со всем этим. Так что сейчас пусть флиртует на здоровье, но не переступает границы. А потом придется ей пожить еще с матерью, хотя бы год, — зарывшись в мою макушку, произнес каганетт.

Я не стала оспаривать решение главы семейства Бивир Куров. Юирите и вправду нужно было поднабраться жизненного опыта, и я бы с радостью загрузила ее работой, чтобы она хотя бы на несколько месяцев ощутила себя в шкуре правительницы, уж коли в ее милой головке возник план захомутать Их Великолепие и претендовать на статус императрицы.

Решив пока оставить Юири и Атамурлана в покое, мы спустились вниз и прошли на кухню. Служанки, кажется, тоже не спали всю ночь, чтобы обеспечить такую ораву гостей всем необходимым. Уже сейчас на плите булькали какие-то кастрюли, а все поверхности были заняты посудой и продуктами.

На кухне служанкам помогала Нурида, а когда мы зашли, со двора как раз показался Ирдиг, неся два ведра с колодезной водой.

Несмотря на то, что рядом с Амирошем мой титул каганетты становился первичен по сравнению со всеми остальными ролями, которые выпали мне за годы жизни на Эбери, я душевно приветствовала стародавнего друга, похлопав его по плечу, пока он так и застыл с полными ведрами воды в руках, не зная, как поступить.

— Мы с Нуридой за эти две недели уже все кости тебе перемыли, а ты только сейчас предстал передо мной, и то случайно! — с улыбкой отчитала я начальника полиции Вегарда.

Тот потупился, искоса взглянув на каганетта, который молча наблюдал за сценой, усевшись у небольшого кухонного стола.

— Госпожа, жена рассказывала мне о вашем состоянии, и я, признаться, не хотел лишний раз тревожить ваш покой, — Ирдиг произнес оправдание так искренне, что я не удержалась от смеха.

— Как же я скучала по этой твоей находчивости! С такой изворотливостью тебе и до тринианского совета недалеко!

— Вы мне льстите, — скромно ответил мужчина.

Я лишь махнула рукой, усаживаясь напротив Амироша.

— Оставь эти манеры, у нас много дел и мало времени. Я рада, что вам удалось выбраться тогда из передряги и построить новую жизнь в Триниане. Горный воздух явно пошел Нуриде на пользу, а самочувствие подруги у меня на первом месте. Запомни это хорошенько, — погрозила я пальцем Ирдигу, в то время как служанки поставили перед нами первые блюда.

Мы решили позавтракать прямо тут, так как я хотела поскорее добраться до пещеры Архи Да и найти Визарда с Наани. По этой причине я была одета в один из своих охотничьих костюмов, который служанки Алекса привели в порядок, пока я лежала без сознания.

Но когда мы уже заканчивали трапезу, на кухню зашел Атамурлан. Вид у него был довольно утомленный.

Ирдиг уже успел откланяться и поспешил в Вегард, а слуги и Нурида при виде императора уважительно поклонились. Эх, знали бы они, что любой простолюдин в империи ползал бы на коленях, окажись он вдвое дальше от повелителя!

Однако Атамурлана совершенно не смущало такое обращение. Он взял стоящий при входе стул, поставил его с торца стола и уселся, объявив, что позавтракает с нами.

Амирош, видимо, вспомнив, что его сестра все еще в покоях императора, невольно потемнел лицом. Я тоже не была в восторге от близости Их Великолепия, испытывая к императору сложные, но далекие от радужных, чувства.

Однако Атамурлана и это не смутило.

— Судя по тому, что я узнал ночью, сегодня нам с Энабел предстоит встретиться с хранителем Наани Пуром. Каганетт, попрошу вас отправиться в Вегард и представлять меня на дальнейших переговорах с Советом. Я бы хотел поскорее завершить с торговыми соглашениями, и тот вопрос с южной границей необходимо все же урегулировать.

Я стиснула зубы. Как легко и естественно он раздавал приказы ближайшим к себе людям! Амирош явно не горел желанием ехать в Вегард, когда самое интересное должно было происходить здесь. Но, по правде говоря, император был прав — кто-то должен был продолжить переговоры и представлять императора в столице Триниана. Не Баске же их доверять?

— Не думаю, что встреча с Наани займет много времени. В обед уже сможете отправиться в Вегард и продолжить переговоры, — решила немного смягчить ситуацию я.

— А мне вот кажется, нам предстоит многое обсудить. В том числе и возможность перемещения из Триниана в Западные горы, минуя Кристаллы, — ответил Атамурлан, быстро расправляясь с завтраком.

— Не сомневаюсь, хранитель расскажет об этом. Но вам все равно необходимо будет возглавить армию и показать всем в Эбериане, что вы живы и настроены решительно, — продолжала я гнуть свою линию.

Император откинулся на спинку стула.

— Энабел рассказала, что вы с Наани хотите напасть на хранителей, пока основные силы будут продвигаться на восток. Как вы знаете, мы с каганеттом думали об этом еще давно. Только вот, пока армия достигнет области Турмалона, пройдет, с учетом зимовки, не меньше года. За это время хранители могут значительно укрепить свои силы и, к сожалению, преподобный Зигай Пур нам больше не поможет. Так что, если и атаковать их, то как можно раньше, пока они ничего не поняли.

— Значит, в целом вы одобряете наш с Наани план? — поинтересовалась я.

— Нам предстоит все тщательно обдумать, — серьезно произнес Атамурлан. — И мой новоявленный кузен не сможет отсидеться в стороне или постоянно действовать через вас, каганетта, как бы ему этого ни хотелось…

Я вздохнула. Этого следовало ожидать, и я предупреждала Наани. Надеюсь, мы застанем хранителя в пещере Архи Да, а то в его стиле внезапно исчезать, не считаясь ни с чьим мнением.

Вскоре мы встали из-за стола и начали сборы: Амирош — в Вегард, а мы с Атамурланом — на встречу с хранителем. К этому времени проснулась Энабел. Выглядела она еще более помятой и утомленной, чем Атамурлан, но позавтракала и собралась гораздо быстрее его.

— Как прошло объяснение с Алексом? — тихо спросила я у предводительницы, когда мы уже готовы были выходить.

— В целом неплохо. Он, конечно, был сильно удивлен, но Атамурлан так спокойно и ловко все разложил по полочкам… Вышло так, что это вроде как его заставили стать императором, а на деле он и не стремился возглавить Эбериан. Вот уж кто умеет производить правильное впечатление, Ли… Я уже носом готова была клевать, а Атамурлан все рассказывал Алексу, как ему пришлось нелегко, пока он боролся за власть, и как сейчас он стремится изменить положение дел в империи к лучшему… Под конец мне показалось, что, если бы не ранение, генерал Алесандер, пожалуй, уже завтра был бы готов идти с имперской армией на Турмалон, как ни в чем не бывало…

Я усмехнулась.

— Что же еще так важно уметь главе государства, как не красиво говорить?

— Если бы еще слова отражали его нутро, — хмуро произнесла Энабел.

Я покачала головой.

— Это же политика. Здесь каждый добивается выгоды для себя.

Мы вышли во двор, где Амирош в сопровождении двух солдат отправился в Вегард, а я, Энабел и Атамурлан пошли к пещере. Я до последнего надеялась, что к нам присоединится Юири: во-первых, мне хотелось посмотреть со стороны на ее поведение при императоре, во-вторых, она бы наверняка разрядила обстановку, и мне не пришлось бы оставаться с Атамурланом практически нос к носу.

Но Их Великолепие не без заботы в голосе заявил, что ир-дэкоретте следует выспаться, и, хотя в отличие от нас сестра Амироша беззаботно проспала всю ночь, никто не посмел ему перечить.

Вся охрана, сопровождающая Энабел, уехала накануне в Вегард с Гра и Анри, а дежурившие солдаты отбыли с Амирошем, поэтому мы остались совсем одни, и видеть рядом с собой столь высокопоставленных персон без свиты было как-то необычно.

Утро встретило нас свежим ветерком и пением птиц. Люди как ни в чем не бывало занимались своими делами: работали на полях и в огородах, спешили на рынок, приводили в порядок хозяйство у дома. С наступлением весны работы было полно у всех.

На нас почти не обращали внимания, ведь в Цитлановке жили многие высокопоставленные персоны, и к ним давно все привыкли. Атамурлана же в простой одежде могли принять скорее за гостя из какого-нибудь Серентума, чем за эберианца.

Обойдя рыночную площадь, мы вышли на хорошо протоптанную тропу, ведущую через небольшую рощу к тянущейся с юга на север скале, у которой стоял домик жреца-лекаря и находилась заветная пещера.

Последний раз я бывала здесь больше пяти лет назад, когда мы только познакомились с Энабел и жили в общежитии при Школе разведчиков, иногда выбираясь в Цитлановку на прогулку или закупиться на рынке. Но я хорошо помнила эти места, да и они, к счастью, мало изменились за прошедшие годы.

У входа в пещеру я приметила высокий силуэт в длинном балахоне. Архи Да по-прежнему жил здесь и являлся главным жрецом и лекарем как Цитлановки, так и всей округи. Когда мы впервые встретились, он уже был в летах, но за прошедшие годы несильно изменился — разве что морщины стали глубже.

— Ашра миах! — подойдя, приветствовала его я на горском языке.

Он чуть склонился, не сгибая спины, и улыбнулся.

— Ашра хам, Милоа из империи! Приветствую, правители!

Энабел уважительно поклонилась в ответ, и даже Атамурлан склонил голову.

— Нам предстоит небольшое путешествие. Пожалуйста, следуйте за мной, — произнес Архи Да и, с неизменной степенностью, повернулся и вошел в пещеру.

— Чем-то напоминает хранителей, — негромко сказал Атамурлан, пока мы с ним углублялись в каменную толщу вслед за жрецом и Энабел. — Надеюсь, нас не ожидают никакие сюрпризы?

Я чуть заметно фыркнула. Неужели Атамурлан испугался и даже не соизволил скрыть это? И что же он не подумал о такой возможности, когда отправился с двумя землянками на встречу с горскими жрецами, еще и без охраны?

— Здесь начинается их территория. Святая святых Триниана, где все подчиняются правилам жрецов. Так что лучше думай не о заговоре, а о том, пройдешь ли ты своеобразную инициацию, от которой будут зависеть отношения с жителями этих гор и, возможно, судьба всей империи, — не скрывая некоторой снисходительности, сказала я.

Наконец-то император оказался в месте, где маски будут сорваны! И бежать ему некуда!

Архи Да вывел нас в знакомый коридор, ведущий в подземный мир Триниана. На стенах я заметила кое-что новое: встроенные длинные полосы, мерцающие так же, как Кристаллы. Интересно, кто и когда смог их так искусно вмонтировать?

Я думала, мы пройдем длинный коридор до конца, постепенно спускаясь под землю, пока не достигнем прохода в настоящие подземные катакомбы. Но буквально через несколько минут Архи Да остановился и открыл небольшую дверь в стене, за которой находилась лестница, ведущая вниз.

— Визард Рик упоминал о недавно открытом проходе в подземелья. Так это он и есть? — спросила я у жреца.

Тот кивнул.

— Дальше вы пойдете сами. Предводительница Энабел знает путь, — произнес он.

— Значит, Визард Рик хочет, чтобы мы встретились у долины, — смекнула предводительница. — Что же, это недалеко, пойдемте.

Энабел поблагодарила Архи Да и, жестом велев следовать за ней, стала спускаться вниз по ступеням.

Мы с Атамурланом переглянулись, и он пошел вперед — то ли не хотел, чтобы я усомнилась в его храбрости, то ли просто повел себя сообразно приличиям, по которым мужчина всегда спускается по лестнице впереди женщины.

Узкий проход с неровными, выдолбленными прямо в камне, ступенями привел нас в настоящее подземелье: здесь было сыро и душно, а на стенах все так же мерцали встроенные кристаллы, благодаря чему удалось рассмотреть покрытые влажным налетом стены и сталактиты.

— Судя по темнице, в которой я сидел, и тому, что слышал от окружающих, Триниан пронизан такими подземными ходами больше, чем все Западные горы! — осматриваясь, поделился Атамурлан.

— Эти подземелья веками служили убежищем горцам, а последние десятилетия и землянам, — пояснила Энабел. — На самом деле исследована лишь небольшая их часть. Этот сектор открыла экспедиция во главе с Визардом Риком года два назад. Но теперь я уверена, что верховный жрец давно знал о его существовании, так же, как и о местонахождении Кристаллов, из-за которых мы все оказались здесь.

Я молча кивнула в ответ на слова подруги. Наани с Визом наверняка исследовали огромное количество ходов за прошедшие десятилетия, и просто постепенно показывали их другим тринианцам. Возможно, Наани со временем хотел открыть Милоа и местонахождение Кристаллов, когда те, по его мнению, будут готовы.

Коридор чуть уклонялся в сторону и продолжал спускаться вниз, пока вдруг не потянуло сильным сквозняком. Мы резко повернули направо и уперлись в тупик. Однако к каменной глыбе, преградившей нам дорогу, была приставлена лестница, а наверху виднелось небольшое отверстие.

— Мы полезем туда? — напряженно спросил Атамурлан.

Впервые с начала утра я разделяла его опасения.

— Считайте, мы уже на месте, — ответила Энабел, решительно взбираясь вверх по лестнице.

Мы с императором одновременно ухватились за нее снизу, чтобы обеспечить предводительнице более надежный подъем, но она уже достигла верхней ступеньки, уперлась руками в камень и выбралась наружу.

Нам ничего не оставалось, как последовать за ней. В этот раз Атамурлан пропустил меня вперед, сказав, что придержит лестницу. Я в который раз удивилась, как сочетаются в нем хорошие манеры, жесткая рука правителя и порой граничащая с капризностью несдержанность.

Лестница оказалась вполне надежной. Я немного неуклюже оттолкнулась от края прохода, ударившись макушкой о потолок, после чего мое тело плюхнулось на холодный камень. Как же я отвыкла от подобных упражнений!

Кое-как я поджала под себя ноги и на четвереньках проползла вперед метра два, пока не увидела свет, струящийся сверху. Мои руки коснулись комков земли, которые, видимо, упали вниз, когда Энабел вылезала на поверхность. Я приподнялась, и тут же мне сверху подали руку.

Словно из кроличьей норы, я выбралась на открытое пространство и заморгала, привыкая к дневному свету. Через минуту рядом со мной уже отряхивался и протирал глаза Атамурлан.

Перед нами стояли Визард Рик и Наани Пур, а вокруг раскинулась живописная долина, усыпанная цветами: ярко-алыми, желтыми, фиолетовыми и нежно-голубыми! Такой палитры красок я давно не встречала и ошарашенно застыла, пожирая глазами представшую передо мной красоту.

— Вот это да! Вы всегда умели произвести впечатление! — засмеялась я.

— Как похоже на хранителей! И стоило ради этого нам ползти по подземельям? — подал позади меня голос Атамурлан. Однако, несмотря на кажущуюся язвительность, эти слова он произнес с каким-то удивительным добродушием.

— Долина в это время года и вправду очень красива, но мы попросили вас прийти сюда не из-за нее, — спокойно произнес Наани.

В этот момент, увидев его и Атамурлана рядом, я неожиданно уловила нечто похожее в их… даже не знаю, в чем. Ощущении ответственности за судьбу целого мира? Внутренней зрелости, сочетающейся с мальчишеством? Умении правильно подать себя и подобрать нужные слова?

Мне сложно было понять, но что-то едва ощутимое, будто вкус схожих сортов вина, который способен отличить лишь опытный сомелье, подтверждало их несомненную родственную связь.

Наани поманил нас рукой, и Атамурлан, явно начинающий раздражаться, первый последовал за ним. Мы не стали спускаться в долину, а, наоборот, прошли по ее кромке и в конце концов углубились в дремучий с виду лес по другую ее сторону.

— Ты раньше была здесь? — спросила я у Энабел, которая шла сразу за мной.

— Конкретно в этом лесу — нет, но тут пару часов пути до штаба.

— Значит, мы восточнее Вегарда? Но как такое возможно, Цитлановка же находится к западу от него? — удивилась я.

— Не совсем, мы скорее к северу от Вегарда, а военный город — прямиком на юго-восток отсюда, — пояснила предводительница.

Мы уже забрели в довольно глубокую чащу. Наани шел очень быстро, а сзади не давал нам растянуться Визард. Наконец, порядком запыхавшись, мы вышли к необычному входу в пещеру, поросшему сверху деревьями и покрытому мхом. Повсюду вокруг я замечала едва заметные следы человеческого пребывания — вбитые в ствол доски-ступеньки, натянутая веревка, остатки какого-то строения в переплетенных ветвях старых деревьев.

— Да это же пещера с перемещающим камнем! — догадалась я, почесывая место под ключицей, которое вдруг начало свербеть, будто туда укусило насекомое.

Внезапно поняв, что происходит, я выдернула из-под рубашки шнурок с амулетом. Оказывается, после долгой ходьбы ладошка Ву сместилась под одеждой и прилипла к вспотевшей коже.

Визард подошел и отвернул ворот моей рубахи.

— Что там? — обеспокоенно спросила я, опуская взгляд. И увидела странный воспаленный след, повторяющий очертания амулета!

— Самуэла Ли права, это пещера, из которой можно переместиться прямиком в Западные горы. Не переживайте, император, я позаботился, чтобы никто не проник сюда с той стороны. Да и у хранителей сейчас полно своих дел, а это место их всегда отпугивало благодаря нашим с отцом стараниям, — пояснил Наани.

— Кажется, у тебя останется шрам. Я уже видел такие разных форм в основном у древних жрецов и всегда удивлялся, откуда они. Видимо, амулет чутко реагирует на приближение к месту, где его создали, — отметил, тем временем, Визард, разглядывая след с ладошкой Ву на моей коже.

Я поспешно сняла шнурок с шеи.

— Рядом с Кристаллами он раскаляется, рядом с пещерой — оставляет непонятные следы на коже. Что это за камень такой?! — возмутилась я, прикрывая странный «шрам» воротом рубашки.

— Могу лишь предположить, что этот камень, как и Кристаллы — нездешнего происхождения. Но если Кристаллы имеют свою форму сознания и размножаются, то этот камень безмолвен, и, кроме этой пещеры, соединяющей два конца материка, я нигде его не встречал, — сказал Наани.

— Значит, мы имеем одну надежную пещеру, способную бесперебойно переносить людей и предметы из Триниана в Западные горы и обратно, а также множество месторождений Кристаллов, которые способны переносить людей не только по Эбери, но и между этим миром и Землей, но только в определенные фазы эберианской и земной лун, — подытожил Атамурлан.

— Все верно, — кивнул Наани и прежде, чем император задал следующий вопрос, вошел в пещеру.

Нам ничего не оставалось, как последовать за ним.

Глава 16. Последние точки расставлены

— Нам надо поговорить, — подъем по лестнице дался мне нелегко, и я запыхалась.

Амирош усадил меня на кровать.

— Тебе лучше отдохнуть, поговорим позже.

— Я это уже слышала. Нет смысла больше откладывать, — я отказалась лечь, только слегка опершись на высокую подушку. — Понимаю, в последние дни вы были рядом с императором, участвуя в крайне важном для Эбериана деле, однако мне все равно показалось, что вы меня избегаете. Давайте же разберемся с этим раз и навсегда.

Я посмотрела ему прямо в глаза, и меня пронзила до обидного острая душевная боль. Амирош присел на стоящий у кровати стул. Он явно не спешил начинать разговор.

Наконец, видя, что я не отступлю, он произнес:

— Если вы хотите сообщить мне о каких-то изменениях, то я готов выслушать вас. Мне же нечего сказать, потому что, собственно, для меня ничего не изменилось.

Я чуть удивленно приподняла брови.

— То есть для вас не имеет значения, что я принадлежу к цивилизации, о которой до недавнего времени вам не было известно, и что скрывала этот факт на протяжении многих лет?

Амирош пожал плечами.

— Я знал, что вы землянка, и что отношения с вами никогда не будут похожими на те, что приняты в эберианском обществе. Не скрою, мне неприятно сознавать, что вы скрывали от меня правду, но я понимаю ваши мотивы. Более того, я был уверен, что это для вас все переменится. Вы же вернулись домой, с блеском выполнив свою долгосрочную миссию, и здесь вас окружают друзья.

Я покачала головой.

— Так вы избегали меня, потому что боялись услышать, что я объявлю о нашем разрыве и предпочту остаться в Триниане? Вероятно, вы решили, что раз я так много лет скрывала правду, значит, мои чувства к вам, мои старания по укреплению каганарта и прочее могли быть обычным притворством. Но правда состоит в том, что из меня никудышная актриса. Я ненавижу играть, — усмехнулась я. — Даже хранение одной тайны требовало от меня немалых душевных сил, заставило замкнуться в себе и отстраниться…

— Значит, вы не намерены покидать каганарт и вместе с предводительницей править Тринианом? — спросил Амирош.

Честно сказать, его вопрос поставил меня в тупик.

— С чего вы вообще это взяли?

— Она упоминала о такой возможности и, я подумал, это было бы вполне логично.

— Логично бросить тысячи людей и свои земли? Бросить… вас? — мне даже стало обидно, что каганетт мог допустить такую мысль.

Тот лишь растерянно развел руками.

— А что еще я мог думать? Другие люди рассказывали о вас вещи, о которых я понятия не имел. С их уст не сходило имя храброй разведчицы Самуэлы Ли, которая прошла тысячи переходов, преодолела горы и реки, чтобы отыскать дорогу домой для землян, а по пути выяснить, что император на самом деле не такой уж злодей, как все себе представляли, и даже готов на переговоры.

Настала моя очередь замолчать, не в силах подобрать подходящие слова.

— Так что же? — после паузы продолжил Амирош. — Это не так? Поймите правильно, каганетта, я вовсе не хочу ограничивать вас в выборе. Грядут непростые времена, и вам, возможно, захочется помочь друзьям.

— А кто поможет вам? Кто поможет императору? Юири? Воительницам? Всем тем, кого жернова истории вот-вот перемелют под натиском новых событий? — я закусила губу в тщетной попытке успокоиться. — Триниан — маленькая страна, в которой на пару десятков тысяч людей приходится несколько сотен Милоа и их потомков. У Эбериана нет и десяти. Стремительная Семерка распалась, хранители наверняка уже объявили Атамурлана погибшим, вся империя находится на грани гражданской войны. И вы считаете, что я решу остаться в стороне и примкнуть к ведущим вполне благополучную жизнь горцам?

— Я бы понял, если бы вы так поступили. Но, вижу, это в ваши планы не входит, — отметил Амирош.

— А что входит в ваши планы? И вхожу ли в них я? — мне надоело ходить вокруг да около, но спросить прямо не хватало смелости. Неужели я стала такой трусихой, когда речь заходит о чувствах?

— Как я уже сказал, с моей стороны ничего не изменилось. Конечно, мне еще предстоит привыкнуть к пониманию, кем вы, среди прочего, являетесь. Но при этом я рад, что никакие тайны не создают более границ между нами.

Он все еще говорил, как политик или слишком хорошо воспитанный джентльмен. Я понимала его реакцию и не ожидала, что он тут же откроет душу нараспашку. Но это было тяжело, слишком тяжело после всего пережитого…

— Атамурлану очень повезло… — тихо сказала я, глядя куда-то в сторону.

— Что вы имеете в виду?

— Я совсем не такая отчаянная, как могло показаться. И я совсем не герой, совершающий подвиги во имя Триниана, землян или еще кого-либо. Все эти годы я просто бежала от собственного страха. Страха, что не справлюсь, что со мной расправятся или я сама стану причиной бед и гибели людей. И тот случай с императором наложил особенно тяжелый отпечаток на мою жизнь в статусе каганетты. К сожалению, я не могу забыть произошедшего, а, значит, и никогда не смогу полностью его простить, — я собралась с духом и снова посмотрела прямо в зеленые глаза Амироша. — Я отправилась сюда, чтобы выручить вас, каганетт. Разумеется, я выполняла свой долг, спасая императора, к тому же, давно пора было раскрыть всю эту историю с Тринианом. Однако только желание спасти вас заставило меня действовать быстро и решительно, что во многом способствовало удачному исходу дела.

Он взял меня за руку.

— Каганетта, когда я понял, где очутился, и что Энабел — хорошо знакомая вам землянка, мне показалось, что мир наполнился чем-то новым. А когда спустя совсем недолгое время к нам в темницу спустилась моя сестра, происходящее и вовсе начало казаться каким-то невероятным чудом. Но ни одно чувство не оказалось так велико, как страх потерять вас, когда я увидел того воина, нависшего над вами на поле боя. Если бы под рукой не оказалось того гарпуна, я бы, наверное, просто прыгнул за борт и задавил бы его собой.

Произнося эти слова, Амирош пристально смотрел на меня.

А я поняла, что влюблена в него. Эти глаза, это лицо — как же я боялась никогда больше их не увидеть!

— Послушайте, госпожа, — обратился ко мне Амирош. — Хоть вы все решили, я все равно должен задать один вопрос. Я задавался им и раньше, но теперь понимаю, почему вы так поступили. Я имею в виду, почему вы не вернулись на Землю, когда предлагали хранители. Вы должны были сообщить в Триниан. Но теперь, когда ваша миссия окончена… Неужели вы совсем не хотите вернуться?

Улыбнувшись, я уверенно покачала головой.

— Даже Юири настаивала, чтобы я вернулась и хотя бы забрала с собой родителей. Ведь я их единственный ребенок и, вероятно, мое исчезновение до сих пор мучит их. Если они живы… Но… мой дом здесь. Мой дом в Айзелане… и в Кадигаре. И пока я не готова рисковать, уходя на Землю без гарантии, что обратный путь всегда открыт.

Амирош улыбнулся, и в тот момент его улыбка была красноречивее любых слов.

Острее, чем когда-либо, я ощутила, что мой дом только там, где он. Только с ним — всегда и везде. О чем я раньше думала?! Да пусть император пошлет его хоть на край света — я буду следовать за ним, куда бы он ни отправился. Чтобы никогда больше не потерять…

— Удивительное место этот Триниан. Будто рай, в котором сбываются самые сокровенные мечты, — сжимая мою руку, произнес Амирош.

Мы смотрели друг на друга, и я была уверена — только эти глаза заставляли меня жить и бороться, поддерживали и защищали меня, даже когда я сама не подозревала об этом. Самая сильная любовь — любовь после разочарований. Она бесстрашна, и ее ничто уже не способно сломить.

Я уснула и проспала несколько часов.

А когда проснулась отдохнувшей и полной сил, обнаружила, что на дворе уже поздний вечер, а рядом со мной на кровати спит Амирош. Решив не будить каганетта, я тихо выбралась из-под пледа, встала и вышла в коридор.

У служанок на втором этаже была оборудована хозяйственная комната, где имелись санузел и умывальник. Наспех приведя себя в порядок, я подошла к перилам, прислушиваясь к происходящему в доме. Откуда-то доносились приглушенные голоса, но в целом, кажется, дом отошел ко сну. Да и не принято было шуметь, учитывая, что его хозяин все еще лежал без сознания.

Вспомнив об Алексе, я заглянула в его спальню. В комнате сильно пахло какими-то травами, а на тумбочке у кровати я увидела мерцающий Кристалл. Своим мерным светом он почему-то напомнил мне некий высокотехнологический аппарат, подобно тем, к которым подключают тяжело больных в реанимации. Возможно, здесь Кристалл играл примерно такую же роль, поддерживая жизненные силы больного?

У кровати над неподвижным телом генерала согнулась маленькая фигура. Я сразу узнала Визарда.

— Это ты принес? — прошептала я, и, когда Виз обернулся, взглядом указала на Кристалл.

— Наани отправился в подземелья, где находится семейство местных Кристаллов, и смог достать один из них так, что он остался в работающем состоянии. Это должно помочь генералу Алесандеру быстрее восстановиться, — ответил жрец, отходя от кровати.

— Помнится, когда-то я тоже участвовала в экспедиции под землю, — глядя на Кристалл, тихо сказала я. — Вы тогда ведь не только исследовали подземелья на предмет утерянных знаний древних жрецов, не так ли?

Мы с Визардом вышли из комнаты, аккуратно притворив дверь.

— Подземелье с Кристаллами, о котором знает Наани, находится в другой стороне, — опроверг мои догадки Визард. — Нас больше интересовало, знали ли древние жрецы о том чудо-камне, с помощью которого вот уже несколько десятилетий Наани перемещается из Триниана в Западные горы и обратно.

Я невольно схватилась за ладошку Ву, шнурок с которой снова повесила себе на шею.

— Да, — кивнул Визард. — Этот камень и вправду удивителен. Наани он интересует даже больше, чем Кристаллы, с которыми наш друг, если можно так выразиться, поддерживает связь с детства. А этот камень — он безмолвен и находится только в двух пещерах, непонятным образом связанных между собой несмотря на разделяющее их расстояние. Однако у некоторых жрецов мы встречаем небольшие амулеты или инструменты из этого камня, такие же, как твоя ладошка Ву. Это наводит на мысль, что месторождение камня может быть где-то еще, либо жрецы знали, как использовать этот камень из известной нам пещеры. А поскольку древнее жречество было почти полностью уничтожено во время становления искателей, знания приходится восстанавливать по крупицам.

— Но ведь именно ты и был одним из видных искателей, боровшихся с жрецами? — напомнила я.

Визард грустно вздохнул.

— В те времена мы не думали о последствиях, Самуэла Ли. Это была другая эпоха, словно прошлая жизнь, в которой мы искренне считали, что Ингемар и другие Милоа — единственная надежда Триниана, а жрецы, не желавшие этого понять и принять, должны уйти со сцены. Не зря нас прозвали искателями — по сравнению со жречеством мы были, выражаясь современным языком, очень прогрессивными, знали многое и о жизни разных горских племен, к которым сами принадлежали, и об империи, ведь многие из первых искателей жили в Цитлане и даже получили какие-то знания в местных школах. Поэтому мы считали себя избранными. Мы проводили опыты, писали книги и даже занимались археологическими раскопками, собирали и изучали артефакты. Конечно, некоторые не брезговали отнять попавшийся на глаза интересный предмет и у местных жрецов. Уверен, для них мы выглядели молодыми мародерами, не считающимися с традициями и не соблюдающими древние ритуалы. Но понимание этого пришло ко мне уже через много лет.

— Иногда для осознания сейчас уже очевидных вещей требуются многие годы, так что я тебя не виню. Как и не держу на Наани обиды за то, как он распоряжался нашими судьбами, — сказала я. — Мне всего лишь хочется, чтобы Алекс выжил, а контроль над Кристаллами и Порталом перешел в чьи-то мудрые руки.

— Алекс выживет, — заверил меня Визард. — Наани лично следит и всегда следил, чтобы ни один Милоа не погиб. Да, это тоже попахивает распоряжением чужими жизнями в угоду каким-то своим устремлениям, но я с уверенностью могу сказать, что Наани с тех самых пор, как стал перемещать людей с Земли на Эбери, для каждого из этих людей стремился стать ангелом-хранителем. И хотя я сам долгие годы считал, что это невозможно, однако все Милоа, перенесенные им лично за почти что сорок лет, действительно до сих пор живы, либо умерли от старости в своих постелях. Поэтому я так уверен, что Алекс поправится — Наани остро ощущает ответственность за каждого человека, попавшего в этот мир по его выбору.

Мы с Визардом медленно спустились на первый этаж и вошли в гостиную, где днем я принимала гостей.

— И все же я до сих пор не до конца могу понять, как человечность и щепетильность Наани сочетается с таким безжалостным по своей идее планом, как перенос ни о чем не подозревающих носителей крови Арланов в другой мир ради иллюзорной возможности противостояния хранителям, — покачала головой я.

— Это все связь с Кристаллами, — повел плечами Визард. — Наани мыслит не совсем как обычный человек и живет будто одновременно в двух мирах.

— А, Ли, ты проснулась! — нам навстречу из другой комнаты вышла Энабел.

— Я думала, ты уехала в Вегард, — удивленно произнесла я.

— Мы долго беседовали с Атамурланом и Амирошем, а когда они отправились спать, поняла, что поздновато уже возвращаться, — объяснила предводительница. — Старшая служанка Алекса предложила мне оставшуюся гостевую комнату, да я и не слишком прихотлива.

— Пожалуй, я оставлю вас одних, — улыбнулся Визард, направляясь к выходу.

— Виз, подожди! — окликнула его я. — Ты ведь сейчас пойдешь к пещере, у которой живет жрец Архи Да?

— Видимо, я становлюсь предсказуемым, — рассмеялся Визард. — Но я действительно туда направлялся. Там есть более короткий путь в подземелья, который мы открыли пару лет назад. Наани сейчас где-то в тех местах, и я постараюсь его разыскать.

— Тогда передай ему, что все идет по плану. И пусть готовится к встрече, — серьезно сказала я.

Визард кивнул и ушел.

— Можно узнать, что за план? — спросила у меня Энабел.

— Никакого секрета в этом нет, — повернулась я к подруге. — Ир-дэкоретта Юири держала меня в курсе ваших переговоров. Я знаю, что речь шла о том, чтобы увести основные войска от Триниана и направить их на Турмалон, по пути собрав прочие силы. И тринианцы готовы стать частью этого большого похода. Однако мы с Наани заинтересованы в том, чтобы захватить контроль над Кристаллами, и считаем именно это первостепенной задачей. Поэтому в скором времени Наани встретится с тобой и императором, чтобы обсудить эту часть плана.

— И, если все получится, ты останешься там. В своем… каганарте?

Энабел явно хотела услышать, что я вернусь в Триниан и помогу ей в дальнейшем правлении. Ведь мы с ней неплохо сработались за год совместной жизни в восточном лесу, да и с моим опытом и знанием Эбериана я лучше всего подхожу на кандидатуру посла. Я все это понимала, но не хотела зарождать в подруге напрасные надежды.

— Когда мы встретились с Лорентом, я попросила его освободить меня от службы, — поделилась я. — И он сказал, что моя связь с Тринианом вот-вот разорвется. Конечно, горцы любят метафоры и мыслят немного не так, как мы. Но в этом он прав — я давно уже не принадлежу Триниану, хоть по-прежнему дорожу им и всеми живущими здесь людьми. Но большую часть своей жизни на Эбери я прожила в качестве каганетты. У меня есть земли, на которых живут тысячи людей, и я привыкла нести за них ответственность. Почти пять лет я оберегала их от интриг хранителей, от давления со стороны Турмалона, от суровых зим и неурожайных лет… Я вкладывалась в развитие производства, в строительство дорог, школ и больниц. Я собрала вокруг себя опытных людей: управленцев, купцов, правотворцев и военных. А в последний год я поняла, что смогу дать этим землям и людям еще больше, объединившись с каганеттом, который не меньше моего печется о благополучии окружающих. Уверена, ты понимаешь мои чувства, ведь ты в некотором роде занимаешься тем же самым.

Не сговариваясь, мы уселись на небольшой угловой диван в стороне от стола. Энабел тяжело вздохнула.

— Я никогда не хотела этой власти, Ли. И мне до сих пор она дается нелегко. Просто так сложились обстоятельства, и я не могла допустить, чтобы в Триниане разразилась гражданская война между вояками родом из горцев, учеными из академии и политиками. Но да, цели у нас общие, ты права. Я просто надеялась, что ты поможешь мне наладить отношения с империей.

— Я помогу, — заверила подругу я, положив руку ей на плечо. — Помогу и своим политическим влиянием в империи, и тем, что к моим территориям присоединятся области Западных гор, где имеется и пещера, ведущая в Триниан, и ущелье с Кристаллами. Я действительно хочу захватить их и сделать нашей секретной базой, где общение между имперцами и тринианцами будет куда интенсивнее, чем даже в уподножье. Милоа запада и востока пора стать одним целым.

И я рассказала Энабел об удивительном совпадении в названии пришельцев с Земли в Триниане и полурелигиозного общества в Западных горах. А заодно и еще много занимательных вещей из последних лет моей жизни.

Мы проговорили почти всю ночь. Это была та доверительная беседа между двумя старыми подругами, которой мне так не хватало. Энабел рассказала о своем непростом пути к власти, о желании во что бы то ни стало найти и спасти меня, пропавшую где-то на просторах опасной империи, о том, как с ворохом бумаг, изъятых у главы шпионской сети Сатанада, она обнаружила мое послание с подробным описанием положения дел. И о том, как пропустило удар ее сердце, когда перед ней предстала Юири и протянула ей мой амулет — словно весть из прошлой жизни.

— Ну, а Атамурлан? Мне показалось, в ваших отношениях сохраняется некоторая натянутость. Если это следствие каких-то политических разногласий, можешь не рассказывать, — сразу оговорилась Энабел, заметив, видимо, отблеск не самых добрых эмоций в моем взгляде.

— Дело не в политических разногласиях, — опровергла я опасения подруги. — Напротив, как раз в политических взглядах мы смотрим в одном направлении. Возможно, именно это и помогло мне сохранить ему верность и все эти годы быть его полноправным представителем в западном регионе. Но…, — я замолчала.

— Это что-то личное, так ведь? — осторожно поинтересовалась Энабел. — Когда люди в одном мире знали друг друга, как одноклассники, вероятно, им нелегко будет принять друг друга здесь, где он облечен такой властью…

— Точнее и не скажешь, — ухмыльнулась я, про себя раздумывая, стоит ли Энабел знать всю правду. Сейчас кроме Амироша никто не знал, что я пережила в ту ночь. К тому же, подобная информация может сильно изменить отношение Энабел к императору и усложнить переговоры. Нужно ли ей рассказывать, учитывая возможные последствия? Однако я долго держала это в себе, кроме того, предводительнице следует понимать, на что способен этот человек.

— Как и следовало ожидать, мы с императором сильно сблизились после того, как узнали друг о друге, и он сделал меня каганеттой, — произнесла, наконец, я. — Однако, ты права, я, приняв все правила игры, все же видела в нем прежде всего своего одноклассника и надеялась на какой-то индивидуальный подход, если можно так выразиться. Возможно, он тоже испытывал какие-то смешанные чувства. От желания получить от меня поддержку, пользуясь нашим прежним знакомством, до страха, что я, зная его тайны и его того, из другого мира, могу предать или причинить боль. Кажется, я сейчас пытаюсь его оправдать, хотя это так глупо…

Я рассмеялась, поняв, что действительно стремлюсь защитить Атамурлана, хоть как-то объяснить себе и другим мотив его поступка. Но зло остается злом, как его ни оправдывай.

— Он изнасиловал меня, — не отводя взгляда от лица подруги, сказала я. — Если такое понятие вообще применимо к этому миру, где всем правит сила. Но это так. Поэтому я так быстро уехала на запад к своим землям. Поэтому практически не общалась с ним все эти годы, не считая нескольких формальных писем. В основном отдельные новости и поручения приходили мне от Амироша. Его я тоже презирала до последнего года, пока он своим терпением и внимательностью не растопил мое сердце. А я ведь даже кинжал приставила к его глотке в самом начале, — горько улыбнулась я своим воспоминаниям.

Энабел в ужасе поднесла руку ко рту.

— И ты… ты вот так спокойно можешь находиться с ним в одной комнате после того, что он сделал? И отправилась его спасать, несмотря на… все?

— Я спасала не его, а Амироша. И каганетт об этом знает, — ответила я на вопрос подруги. — А что касается Атамурлана… А что я могу сделать? Он ведь император. Человек, которого многие считают полубогом. И он дал мне власть и богатство, а с ними и обязательства за жизни людей, которыми я не могу поступиться. Я оказалась загнана в угол. И находила утешение лишь в том, что могу сделать лучше жизнь людей, оказавшихся под моим крылом.

— Признаться, я даже не знаю, что сказать… — прошептала Энабел, качая головой. — Я понимала, что Атамурлан, конечно, должен уметь быть жестким и даже безжалостным, чтобы удержать такую власть. Но зачем ему так поступать с единственной близкой душой во всей империи? Я слышала, у него есть целый гарем, да и любая эберианская женщина готова… ох, прости меня, — прикусив губу, она сдавленно замолчала.

— Не стоит, я сама это прекрасно понимаю. Возможно, он поступил так именно потому, что, в отличие от всех эберианских женщин, я никогда бы на такое не пошла просто из-за его статуса, — махнула рукой я. — К тому же, это случилось довольно давно. Не сказать, что я простила его, но в некотором роде я это преодолела. Сейчас у меня есть любимый человек, цель в жизни, и меня больше не тяготит тайна о Триниане, которую я честно хранила все эти годы. Все разрешилось не худшим образом. И в большей степени потому, что именно ты стала предводительницей этой страны. Поэтому, пожалуйста, не дай этой информации испортить ваши переговоры с Атамурланом. Не хочу и дальше его оправдывать, но, смею надеяться, прошлые годы и для него не прошли даром. И, я уверена, он один из лучших правителей, который мог бы быть у такой огромной империи, как Эбериан.

Звуки шагов заставили нас повернуться к дверному проему. Легок на помине, в гостиную вошел Атамурлан.

— Генерал Алесандер проснулся, — почти торжественно объявил он, и в этот момент я снова увидела в нем не императора, а своего одноклассника. Обычного парня, который, узнав, что лежащий в доме раненный — его друг детства, искренне обеспокоился его состоянием и, возможно, даже сидел у его постели этой ночью.

Мы с Энабел тут же встали и, не сговариваясь, последовали на второй этаж в спальню Алекса. Но от меня не ускользнул напряженный взгляд, брошенный предводительницей в сторону императора. Оставалось только надеяться, что она услышала мои слова и не станет относиться к Атамурлану слишком холодно или презрительно, что явно никому не сыграет на руку.

Алекс все также лежал на кровати в призрачном свете Кристалла, и у меня не было никаких сомнений, что именно магия намерения Наани сумела привести его в чувство. Настолько, что у него хватило сил сжать пальцами одеяло, а глаза его смотрели с такой болью, что мое сердце на секунду замерло.

— Предводительница… Лилия… — он узнал нас, а потом отвел глаза, будто чего-то устыдившись.

— Алекс, слава Единому Ву, ты очнулся! Мы очень переживали, Наани Пур и лекари буквально вытащили тебя с того света! — я решила, что хуже всего сейчас будет сдавленно молчать, и высказала то, что было на сердце.

Ал резко повернул голову в мою сторону.

— Лучше бы не вытаскивали. Я бы умер, как воин, а теперь закончу свою жизнь калекой! — выплюнул он, и от переживаний ему явно стало хуже.

Энабел подошла вплотную к постели.

— Отставить, генерал Алесандер! Мы почти три недели молились о вашем исцелении не для того, чтобы вы в первую же минуту раскисли от жалости к себе. У меня для вас полно работы в штабе, и с вашим опытом едва ли кто-то справится с ней лучше. Или для вас быть воином — значит только махать мечом?

Генерал не посмел поднять на Энабел глаз и тяжело вздохнул. Кажется, моя подруга и впрямь имела авторитет для тринианцев, если даже гордый Алесандер так вел себя с ней! Я прониклась к ней еще большим уважением.

— Разумеется, предводительница, вы все продумали, — все еще глядя в сторону, тихо сказал Алесандер. — И я благодарен вам за участие в моей судьбе. Однако вам не понять, каково остаться без ноги, прожив четверть века и понимая, что на многие годы останешься инвалидом, хоть и со всеми почестями.

— Я понимаю, во всяком случае, пытаюсь понять, — смягчилась Энабел, присаживаясь на край кровати. — Но каждый Милоа в Триниане на счету, и вы это знаете. Возможно, ваши главные достижения еще впереди. А сейчас вам необходимо как можно скорее поправиться. Как говорят в нашем родном мире, нас ждут великие дела, генерал…

— Видимо, я многое пропустил, — немного приободрившись, произнес Алекс. — И откуда в моем доме неожиданно возник Дима? — он взглядом указал на Атамурлана, застывшего в дверях.

— Ты не сказал ему? — тихо спросила я, повернувшись.

— Я пришел к нему как к давно потерянному другу, — пожал плечами Атамурлан, сложив руки на груди и опершись на дверной косяк.

— Я бы в жизни его не узнал, если бы он не напомнил, — сказал Алекс. — Однако, я уже понял, что Дмитрий не является последним Милоа. Полагаю, выяснилось, что среди имперцев действительно есть земляне, как и рассказывала Лиля? Я прав?

Мы обменялись тяжелыми взглядами.

— Вам и вправду нужно многое узнать, — промолвила, наконец, Энабел. — Но постепенно. Потому что ваши силы сейчас поддерживает этот Кристалл, и мы не знаем, насколько его может хватить. Ли, мы можем попросить Наани прийти и проверить состояние Алесандера? Мне не хочется никаких неприятных сюрпризов из-за этой штуки.

— С Наани и я бы повидался, — заметил Атамурлан, все еще стоя в дверном проеме.

— Вы увидитесь с ним утром, — сказала я. — А потом он проведает Алекса. Уверена, до тех пор ничего непоправимого не произойдет. Сейчас же я предлагаю всем, а особенно генералу, немного поспать.

— Вряд ли я усну, пока не узнаю историю Дмитрия, — глядя на императора, произнес Алесандер.

Я лишь устало махнула рукой.

— Дело ваше, а я пойду посплю пару часов.

Мне хотелось быть отдохнувшей перед началом следующего дня. Ведь он тоже должен был быть непростым.

— Я все расскажу, — услышала я голос Атамурлана уже за своей спиной. Он взял стул и уселся рядом с кроватью Алекса.

— Пожалуй, я тоже останусь, — кинув на меня взгляд, сказала Энабел. Я кивнула. Оставлять только что очнувшегося генерала тринианской армии наедине с правителем до недавних дней враждующего государства — не самая лучшая идея. Энабел же многое могла объяснить и дополнить по ходу дела.

Зайдя в свою комнату, я обнаружила Амироша все так же крепко спящим на моей кровати. Видимо, каганетт сильно утомился за последние дни, раз проспал мой разговор с Энабел и пробуждение Алесандера.

Я взяла одеяло и аккуратно укрыла его, сама же тихонько легла рядом, закутавшись в плед. Амирош сонно пробормотал что-то, повернувшись и обхватив меня рукой — и даже во сне умудрившись сделать это так бережно, что не потревожил мою еще чувствительную руку.

Я блаженно прижалась к нему и почти мгновенно уснула.

***

Утро встретило нас резким звуком упавшего предмета, будто на каменную плиту уронили медный таз. Я почти сразу поднялась и выглянула из комнаты, но увидела в коридоре лишь служанку, с досадой что-то подбирающую с пола.

— Давно я так долго не спал, — потягиваясь, сказал Амирош, когда я вернулась в комнату, надеясь немного прийти в себя.

— Да, вам точно необходим был хороший отдых. Я рада, что вы выспались, каганетт, — улыбнулась я.

— Вы так говорите, будто к вам это не относится, — подметил Амирош.

— Боюсь, вы правы, — покачала головой я и бегло рассказала ему о событиях последней ночи.

Амирош, услышав о пробуждении Алекса и о планируемой встрече с Наани Пуром, сразу вскочил на ноги.

— Да я многое проспал! — с досадой воскликнул он.

— Но спешить нам некуда, — успокоила его я. — Наверняка Атамурлан и Энабел пока еще спят, ведь они легли значительно позже меня.

И все же мы с Амирошем быстро привели себя в порядок и вышли из комнаты, решительно готовые к событиям нового дня.

Сначала я заглянула в спальню Алекса, к счастью, обнаружив его спящим под мерное свечение целительного Кристалла. Каганетт тем временем проверил комнату, выделенную императору, и вышел оттуда чернее тучи.

— Что такое? — забеспокоилась я. — Атамурлан на месте?

— На месте, — сквозь зубы произнес каганетт. — И не только он. Юири… возомнила себя невесть кем и…!

— Они что… вместе? Император что ли… — вся краска тут же отхлынула от моего лица. Не хватало еще скандала в такой важный момент! Атамурлан совсем ума лишился?!

— Нет. Уверен, это все происки моей хитрой сестры. Она последние дни за императором хвостом ходит. Наверняка она уснула в выделенной ему комнате задолго до того, как он туда пришел. И Атамурлан теперь спит на диване, представляете? Хорошо, что в гостевой комнате вообще был диван…

Мои брови удивленно поползли вверх.

— Надо же, какая галантность с его стороны! — не удержалась от сарказма я. — Конечно, ведь Юирита ваша сестра, надо совсем выжить из ума, чтобы в такой момент повести себя опрометчиво… — честно признаться, меня захлестнула обида и горечь. Что мешало ему вести себя также сдержанно со мной пять лет назад? Наше земное прошлое и свободные нравы европейского общества? Какое лицемерие!

— Энорэт, — Амирош подошел ко мне, аккуратно положив руки на плечи. — Вам, должно быть, это особенно неприятно. Прошу, не расстраивайтесь. Я поговорю с сестрой, потому что это она, похоже, совсем выжила из ума.

— О, нет, — выдавила я улыбку. — Ваша сестра очень умна. Ясно же, что ей нравится император, но Атамурлан и пальцем ее не тронет без вашего согласия. И она сделает все, чтобы вскружить ему голову до того, как обстоятельства вынудят его уехать. Юирита выросла, каганетт, и почувствовала вкус свободы вне родительского надзора. Мы будем глупы, если станем думать, что она вернется в Кадигар к матери и сестре и будет жить там, как прежде.

Руки каганетта невольно сжались, и он поспешно убрал их, боясь потревожить мое плечо.

— Слишком рано. Она совсем не знает жизни, не знает двора. И даже если Атамурлан окружит ее заботой, у него не хватит времени постоянно оберегать ее. И у меня не хватит, ведь я как раз планирую заняться нашими каганартами. И вами.

Неожиданно Амирош привлек меня к себе и крепко обнял. Я с удовольствием прижалась к его груди, и все тревоги на миг просто вылетели из моей головы.

— Мне совсем не хочется оставлять ее наедине со всем этим. Так что сейчас пусть флиртует на здоровье, но не переступает границы. А потом придется ей пожить еще с матерью, хотя бы год, — зарывшись в мою макушку, произнес каганетт.

Я не стала оспаривать решение главы семейства Бивир Куров. Юирите и вправду нужно было поднабраться жизненного опыта, и я бы с радостью загрузила ее работой, чтобы она хотя бы на несколько месяцев ощутила себя в шкуре правительницы, уж коли в ее милой головке возник план захомутать Их Великолепие и претендовать на статус императрицы.

Решив пока оставить Юири и Атамурлана в покое, мы спустились вниз и прошли на кухню. Служанки, кажется, тоже не спали всю ночь, чтобы обеспечить такую ораву гостей всем необходимым. Уже сейчас на плите булькали какие-то кастрюли, а все разделочные поверхности были заняты посудой и продуктами.

На кухне служанкам помогала Нурида, а когда мы прошли в помещение, со двора как раз зашел Ирдиг, неся два ведра с колодезной водой.

Несмотря на то, что рядом с Амирошем мой титул каганетты становился первичен по сравнению со всеми остальными ролями, которые выпали мне за годы жизни на Эбери, я душевно приветствовала стародавнего друга, похлопав его по плечу, пока он так и застыл с полными ведрами воды в руках, не зная, как поступить.

— Мы с Нуридой за эти две недели уже все кости тебе перемыли, а ты только сейчас предстал передо мной, и то случайно! — с улыбкой отчитала я нынешнего начальника полиции Вегарда.

Тот потупился, искоса взглянув на каганетта, который молча наблюдал за сценой, усевшись за небольшой кухонный стол.

— Госпожа, жена рассказывала мне о вашем состоянии, и я, признаться, не хотел лишний раз тревожить ваш покой, — Ирдиг произнес оправдание так искренне, что я не удержалась от смеха.

— Как же я скучала по этой твоей находчивости! С такой изворотливостью тебе и до тринианского совета недалеко!

— Вы мне льстите, — скромно ответил мужчина.

Я лишь махнула рукой, усаживаясь напротив Амироша.

— Оставь эти манеры, у нас много дел, и мало времени. Я рада, что вам удалось выбраться тогда из передряги и построить новую жизнь в Триниане. Горный воздух явно пошел Нуриде на пользу, а самочувствие подруги у меня на первом месте. Запомни это хорошенько, — погрозила я пальцем Ирдигу, в то время как служанки поставили перед нами первые блюда.

Мы решили позавтракать прямо здесь и наспех, так как потом я хотела поскорее добраться до пещеры Архи Да и найти Визарда с Наани. По этой причине сегодня я была одета в один из своих охотничьих костюмов, который служанки Алекса привели в порядок, пока я лежала без сознания.

Но когда мы уже заканчивали трапезу, на кухню зашел Атамурлан. Вид у него был довольно утомленный.

Ирдиг уже успел откланяться и поспешил в Вегард, а слуги и Нурида при виде императора уважительно поклонились. Эх, знали бы они, что любой простолюдин в империи ползал бы на коленях, окажись он вдвое дальше от повелителя!

Однако Атамурлана совершенно не смущало такое обращение. Он взял стоящий при входе стул, поставил его с торца стола и уселся, объявив, что позавтракает с нами.

Амирош, видимо, вспомнив, что его сестра все еще в покоях императора, невольно потемнел лицом. Я тоже не была в восторге от близости Их Великолепия, испытывая к императору довольно сложные чувства, далекие от радужных.

Но Атамурлана и это не смутило.

— Судя по тому, что я узнал ночью, сегодня нам с Энабел предстоит встретиться с хранителем Наани Пуром. Каганетт, попрошу вас отправиться в Вегард и представлять меня на дальнейших переговорах с Советом. Я бы хотел поскорее завершить с торговыми соглашениями, и тот вопрос с южной границей необходимо все же урегулировать.

Я стиснула зубы. Как легко и естественно он раздавал приказы ближайшим к себе людям! Амирош явно не горел желанием ехать в Вегард, когда самое интересное должно было происходить здесь. Но, по правде говоря, император был прав — кто-то должен был продолжить переговоры и представлять императора в столице Триниана. Не Баске же их доверять? А кроме нее и нескольких освобожденных имперских офицеров представителей Эбериана с нужным статусом в Вегарде и не было.

— Не думаю, что встреча с Наани займет много времени. В обед уже сможете отправиться в город и продолжить переговоры сами, — решила немного смягчить ситуацию я.

— А мне вот кажется, нам предстоит многое обсудить. В том числе и возможность перемещения из Триниана сразу в Западные горы, — ответил Атамурлан, быстро расправляясь с завтраком.

— Не сомневаюсь, хранитель расскажет и об этом. Но вам все равно необходимо будет возглавить армию и показать всем в Эбериане, что вы живы и настроены решительно, — продолжала я гнуть свою линию.

Император откинулся на спинку стула.

— Энабел рассказала, что вы с Наани хотите напасть на хранителей, пока основные силы будут продвигаться на восток. Как вы знаете, мы с каганеттом думали об этом еще давно. Только вот, пока армия достигнет области Турмалона, пройдет, с учетом зимовки, не меньше года. За это время хранители могут значительно укрепить свои силы и, к сожалению, преподобный Зигай Пур нам больше не поможет. Так что, если и атаковать их, то как можно раньше, пока они ничего не поняли.

— Значит, в целом вы одобряете наш с Наани план? — поинтересовалась я.

— Нам предстоит все тщательно обдумать, — серьезно произнес Атамурлан. — И мой новоявленный кузен не сможет отсидеться в стороне или постоянно действовать через вас, каганетта, как бы ему этого ни хотелось…

Я вздохнула. Этого следовало ожидать, и я предупреждала Наани. Надеюсь, мы застанем хранителя в пещере Архи Да, а то в его стиле внезапно исчезать, не считаясь ни с чьим мнением.

Вскоре мы встали из-за стола и начали сборы: Амирош — в Вегард, а мы с Атамурланом — на встречу с хранителем. К этому времени проснулась Энабел. Выглядела она еще более помятой и утомленной, чем Атамурлан, но позавтракала и собралась гораздо быстрее его.

— Как прошло объяснение с Алексом? — тихо спросила я у предводительницы, когда мы уже готовы были выходить.

— В целом неплохо. Он, конечно, был сильно удивлен, но Атамурлан так спокойно и ловко все разложил по полочкам… Вышло так, что это вроде как его заставили стать императором, а на деле он и не стремился возглавить Эбериан. Вот уж кто умеет производить правильное впечатление, Ли… Я уже носом готова была клевать, а Атамурлан все рассказывал Алексу, как ему пришлось нелегко, пока он боролся за власть, и как сейчас он стремится изменить положение дел в империи к лучшему… Под конец мне показалось, что, если бы не раны, генерал Алесандер, пожалуй, уже завтра был бы готов идти с имперской армией на Турмалон, как ни в чем не бывало…

Я усмехнулась.

— Что же еще так важно уметь делать главе государства, как не красиво говорить?

— Если бы еще слова отражали его нутро, — хмуро произнесла Энабел.

Я покачала головой.

— Это же политика. Здесь каждый добивается выгоды для себя.

Мы вышли во двор, где Амирош в сопровождении двух солдат отправился в Вегард, а я, Энабел и Атамурлан пошли к пещере. Я до последнего надеялась, что к нам присоединится Юири: во-первых, мне хотелось посмотреть со стороны на ее поведение при императоре, во-вторых, она бы наверняка разрядила обстановку, и мне не пришлось бы оставаться с Атамурланом практически нос к носу.

Но Их Великолепие не без заботы в голосе заявил, что ир-дэкоретте следует выспаться, и, хотя в отличие от нас сестра Амироша беззаботно проспала всю ночь, никто не посмел ему перечить.

Странно было идти по Цитлановке в сопровождении императора Эбериана и предводительницы Триниана. Вся охрана, сопровождающая Энабел, уехала накануне в Вегард с Гра и Анри, а дежурившие солдаты отбыли с Амирошем, поэтому мы остались совсем одни, и видеть рядом с собой столь высокопоставленных персон без свиты было как-то необычно.

Утро встретило нас свежим ветерком и пением птиц. Люди как ни в чем не бывало занимались своими делами: работали на полях и в огородах, спешили на рынок, приводили в порядок хозяйство у дома. С наступлением весны работы было полно у всех.

На нас почти не обращали внимания, ведь в Цитлановке жили многие высокопоставленные персоны, и к ним давно все привыкли. Атамурлана же в простой одежде могли принять скорее за гостя из какого-нибудь Серентума, чем за эберианца, и тем более правителя империи.

Обойдя рыночную площадь, мы вышли на хорошо протоптанную тропу, ведущую через небольшую рощу к тянущейся с юга на север скале, у которой стоял домик жреца-лекаря и где находилась заветная пещера.

Последний раз я бывала в этих местах больше пяти лет назад, когда мы только познакомились с Энабел и жили в общежитии при школе разведчиков, иногда выбираясь в Цитлановку на прогулку или закупиться на рынке. Но я хорошо помнила эти места, да и они, к счастью, мало изменились за прошедшие годы.

У входа в пещеру издалека я приметила высокий силуэт в длинном балахоне. Архи Да по-прежнему жил здесь и являлся главным жрецом и лекарем Цитлановки и всей округи. Когда мы впервые встретились, он уже был в летах, но за прошедшие годы жрец несильно изменился — разве что морщины стали глубже.

— Ашра миах! — подойдя, приветствовала его я на горском диалекте.

Он чуть склонился, не сгибая спины, улыбнулся.

— Ашра хам, Милоа из империи! Приветствую, правители!

Энабел уважительно поклонилась в ответ, и даже Атамурлан склонил голову.

— Нам предстоит небольшое путешествие. Пожалуйста, следуйте за мной, — произнес Архи Да и, с неизменной степенностью, повернулся и вошел в пещеру.

— Чем-то напоминает хранителей, — негромко сказал Атамурлан, пока мы с ним углублялись в каменную толщу вслед за жрецом и Энабел. — Надеюсь, нас не ожидают никакие сюрпризы?

Я чуть заметно фыркнула. Неужели Атамурлан испугался и даже не соизволил скрыть это? И что же он не подумал о такой возможности, когда отправился с двумя землянками на встречу с горскими жрецами, еще и без охраны?

— Здесь начинается их территория. Святая святых Триниана, где все подчиняются правилам жрецов. Так что лучше думай не о заговоре, а о том, пройдешь ли ты своеобразную инициацию, от которой будут зависеть отношения с жителями этих гор и, возможно, судьба всей империи, — не скрывая некоторой снисходительности, сказала я.

Наконец-то император оказался в месте, где все маски будут сорваны! И бежать ему некуда!

Архи Да вывел нас в знакомый коридор, ведущий в подземный мир Триниана. На стенах я заметила кое-что новое: встроенные мерцающие кристаллы, дающие достаточно света, чтобы не зажигать факел. Интересно, эти необычные светящиеся камни как-то связаны с Кристаллами? Или это просто одна из необычных разновидностей камней Триниана?

Я думала, мы пройдем длинный коридор до конца, постепенно спускаясь под землю, пока не достигнем прохода в настоящие подземные катакомбы. Но буквально через несколько минут Архи Да остановился и открыл небольшую дверь в стене, за которой находилась лестница, ведущая вниз.

— Визард Рик упоминал о недавно открытом проходе в подземелья. Так это он и есть? — спросила я у жреца.

Тот кивнул.

— Дальше вы пойдете сами. Предводительница Энабел знает путь, — произнес он.

— Значит, Визард Рик хочет, чтобы мы встретились у долины, — смекнула предводительница. — Что же, это недалеко, пойдемте.

Энабел поблагодарила Архи Да и, жестом велев нам следовать за ней, стала спускаться вниз по ступеням.

Мы с Атамурланом переглянулись, и он пошел вперед — то ли не хотел, чтобы я усомнилась в его храбрости, то ли просто повел себя сообразно приличиям, по которым мужчина всегда спускается по лестнице впереди женщины.

Узкий проход с неровными, выдолбленными прямо в камне, ступенями привел нас в настоящее подземелье: здесь было сыро и душно, а на стенах все так же мерцали встроенные кристаллы, благодаря чему удалось рассмотреть покрытые влажным налетом стены и сталактиты.

— Судя по темнице, в которой я сидел, и тому, что слышал от окружающих, Триниан пронизан такими подземными ходами больше, чем все Западные горы! — осматриваясь, поделился Атамурлан.

— Эти подземелья веками служили убежищем горцам, а последние десятилетия и землянам, — пояснила Энабел. — Но на самом деле исследована лишь небольшая их часть. Этот сектор открыла экспедиция во главе с Визардом Риком года два назад. Но теперь у меня есть догадка, что верховный жрец давно знал о его существовании, так же, как и о местонахождении мистических Кристаллов, из-за которых мы все оказались здесь.

Я молча кивнула в ответ на слова подруги. Наани с Визом наверняка исследовали огромное количество ходов за прошедшие десятилетия, и скорее показывали, чем обнаруживали их, другим тринианцам. Возможно, Наани хотел со временем открыть и помещение с Кристаллами, когда Милоа, по его мнению, будут готовы к такой информации.

Мы продолжили путь под призрачным светом встроенных кристаллов. Коридор чуть уклонялся в сторону и продолжал спускаться вниз, пока вдруг не потянуло сильным сквозняком. Неужели где-то был еще один выход на поверхность?

Мы резко повернули направо и уперлись в тупик. Однако к каменной глыбе, преградившей нам дорогу, была приставлена лестница, а наверху виднелось небольшое отверстие.

— Мы полезем туда? — напряженно спросил Атамурлан.

Впервые с начала утра я разделяла его опасения.

— Считайте, мы уже на месте, — ответила Энабел, решительно взбираясь вверх по лестнице.

Мы с императором одновременно ухватились за нее снизу, чтобы обеспечить предводительнице более надежный подъем, но она уже достигла верхней ступеньки, уперлась руками в камень и втянула себя в проход, откуда исходил поток свежего воздуха.

Нам ничего не оставалось, как последовать за ней. В этот раз Атамурлан пропустил меня вперед, сказав, что придержит лестницу. Я в который раз удивилась, как сочетаются в нем хорошие манеры, жесткая рука правителя и порой граничащая с капризностью несдержанность.

Лестница оказалась вполне надежной. Я немного неуклюже оттолкнулась от края прохода, ударившись макушкой о потолок, после чего мое тело плюхнулось на холодный камень. Как же я отвыкла от подобных упражнений!

Кое-как я поджала под себя ноги и на четвереньках проползла вперед метра два, пока не увидела свет, струящийся сверху. Мои руки коснулись комков земли, которые, видимо, упали вниз, когда Энабел выбиралась на поверхность, а затем я поднялась на колени, и тут же мне сверху подали руку.

Словно из кроличьей норы, я выпрыгнула на открытое пространство и заморгала, привыкая к дневному свету. Через минуту рядом со мной уже отряхивался и протирал глаза Атамурлан.

Перед нами стояли Визард Рик и Наани Пур, а вокруг раскинулась живописная долина, усыпанная цветами: ярко-алыми, желтыми, фиолетовыми и нежно-голубыми! Такой палитры красок я давно не встречала и ошарашенно застыла, пожирая глазами представшую передо мной красоту.

— Вот это да! Вы всегда умели произвести впечатление! — засмеялась я.

— Как похоже на хранителей! И стоило ради этого нам ползти по подземельям? — подал позади меня голос Атамурлан. Однако, несмотря на кажущуюся язвительность, эти слова он произнес с каким-то удивительным добродушием.

— Долина в это время года и вправду очень красива, но мы попросили вас прийти сюда не из-за нее, — спокойно произнес Наани.

В этот момент, увидев его и Атамурлана рядом, я неожиданно уловила нечто похожее в их… даже не знаю, в чем. Ощущении ответственности за судьбу целого мира? Внутренней зрелости, сочетающейся с мальчишеством? Умении правильно подать себя и подобрать нужные слова?

Мне сложно было понять, но что-то едва ощутимое, будто вкус схожих сортов вина, который способен отличить лишь опытный сомелье, подтверждало их несомненную родственную связь.

Наани поманил нас рукой, и Атамурлан, явно начинающий раздражаться, первый последовал за ним. Мы не стали спускаться в долину, а, наоборот, прошли по ее кромке и в конце концов углубились в дремучий с виду лес по другую ее сторону.

— Ты раньше была здесь? — спросила я у Энабел, которая шла сразу за мной.

— Конкретно в этом лесу — нет, но тут пару часов пути до военного города.

— Значит, мы восточнее Вегарда? Но как такое возможно, Цитлановка же находится к западу от него? — удивилась я.

— Не совсем, мы скорее к северу от Вегарда, а военный город — прямиком на юго-восток отсюда, — пояснила предводительница.

Мы уже забрели в довольно глубокую чащу. Наани шел очень быстро, а сзади не давал нам растянуться Визард. Наконец, порядком запыхавшись, мы вышли к необычному входу в пещеру, поросшему сверху деревьями и покрытому мхом. Повсюду вокруг я замечала едва заметные следы человеческого пребывания — вбитые в ствол доски-ступеньки, натянутая веревка, остатки какого-то строения в переплетенных ветвях старых деревьев.

— Да это же пещера с перемещающим камнем! — догадалась я, почесывая место под ключицей, которое вдруг начало свербеть, будто туда укусило насекомое.

Внезапно поняв, что происходит, я выдернула из-под рубашки шнурок с амулетом. Оказывается, после долгой ходьбы ладошка Ву сместилась под одеждой и прилипла к вспотевшей коже.

Визард подошел и отвернул ворот моей рубахи.

— Что там? — обеспокоенно спросила я, опуская взгляд. И увидела странный воспаленный след, повторяющий очертания моего амулета!

— Самуэла Ли права, это пещера, из которой можно переместиться прямиком в Западные горы. Не переживайте, император, я позаботился, чтобы никто не проник сюда с той стороны. Да и у хранителей сейчас полно своих дел, а это место их всегда отпугивало благодаря нашим с отцом стараниям, — пояснил Наани.

— Кажется, у тебя останется шрам. Я уже видел такие разных форм в основном у древних жрецов и всегда удивлялся, откуда они. Видимо, амулет чутко реагирует на приближение к месту, где его создали, — отметил, тем временем, Визард, разглядывая след с ладошкой Ву на моей коже.

Я поспешно сняла шнурок с шеи.

— Рядом с Кристаллами он раскаляется, рядом с пещерой — оставляет непонятные следы на коже. Что это за камень такой?! — возмутилась я, прикрывая странный «шрам» воротом рубашки.

— Могу лишь предположить, что этот камень, как и Кристаллы — нездешнего происхождения. Но если Кристаллы имеют свою форму сознания и размножаются, то этот камень безмолвен, и, кроме этой пещеры, соединяющей два конца материка, я нигде его не встречал, — сказал Наани.

— Значит, мы имеем одну надежную пещеру, способную бесперебойно переносить людей и предметы из Триниана в Западные горы и обратно, а также множество месторождений Кристаллов, которые способны переносить людей не только по Эбери, но и между этим миром и Землей, но только в определенные фазы эберианской и земной лун, — подытожил Атамурлан.

— Все верно, — кивнул Наани и прежде, чем император задал следующий вопрос, вошел в пещеру.

Нам ничего не оставалось, как последовать за ним.

Глава 17. Союзники

В пещере у Наани было оборудовано целое жилище, а коридор, ведущий в Западные горы, был прикрыт довольно массивной дверью.

Мы с Энабел с интересом оглядывались, изучая обстановку, а вот Атамурлан явно не собирался попусту терять время.

— Ну что ж, надеюсь, теперь мы находимся в достаточно удобном месте, чтобы поговорить, хранитель Наани Пур? — обратился он к страннику, усаживаясь в одно из плетеных кресел.

— Я благодарю вас за терпение, Ваше Великолепие. Разумеется, вы можете задать мне любые вопросы, — вежливо ответил Наани, присаживаясь на деревянный стул.

Мы с Энабел, не сговариваясь, уселись на скамейку, придвинутую к стене.

В пещере было очень уютно, и на миг мне показалось, что здесь витает какой-то женский дух, оберегающий место. Может, это Эноретта Ито-Ланская до сих пор приглядывает за сыном?

— Что вам известно о заговоре против нашей династии? — задал тем временем Атамурлан свой первый вопрос. Признаться, я не ожидала, что он начнет именно с этого.

— Существовало несколько идей, как погубить Ваше Великолепие, а с вами и династию Арланов, — как ни в чем не бывало начал Наани. — Хранители хотели установить власть над Эберианом и пытались действовать через Турмалон, но город уже при правлении вашего дяди начал утрачивать свои позиции. Однако главной движущей силой заговора стали златокожие. Вы знаете, что за последние десятилетия они заняли много высоких государственных постов, а также захватили немалую долю в торговле ценными товарами. Милоа Бенорин Ону-Чин, будучи верховным хранителем, много лет сотрудничал с правителями края златокожих, а также с высокопоставленными мужами Турмалона.

От отца я слышал о разных вариантах заговора, обсуждаемого хранителями, златокожими и некоторыми доверенными лицами из имперской аристократии. В итоге этой группировке удалось прижать к стене даже главу Законодательного совета Орлана Бивир Кура, здоровье которого сильно ухудшилось в последние годы. И когда столицей по вашему приказу стал Арлаон, они почти в открытую начали стягивать силы на западе.

— Все это мне было известно в той или иной степени, — хмуро произнес Атамурлан. — Хотя я склонялся к мысли, что ведущую роль все же играют хранители, а не златокожие. Ваш отец, почтенный Зигай Пур, умудрялся передавать мне сведения, фактически став шпионом в стане врага. Мне жаль, что он погиб, и я не оставлю просто так эту жертву.

— Когда тысячи нитей сплетаются, прикосновение к одной из них в итоге отражается на всех, — философски заметил Наани. — Заговорщики хотели ударить вам в спину, мой отец пытался расстроить их планы, а я был готов открыть тринианцам правду об Арланах и империи, чтобы вы смогли обрести союзников. Никто не мог предположить, что вы решите направиться в Триниан на разведку инкогнито, и, тем более — что ваш отряд попадет в плен.

— И ты не имел к этому отношения? — подала я голос со своей «скамейки запасных».

Наани покачал головой.

— Как я уже говорил, когда плетешь сложный узор, одно неверное движение может привести к катастрофе. Я редко вмешиваюсь в текущие дела любой из сторон.

— Я тоже не раз думала об этом, — сказала Энабел. — Но послание Сэм действительно попало ко мне случайно, и я просто не могла остаться в стороне. Если бы Лорент и остальные меня не поддержали, возможно, я бы просто покинула Триниан, стремясь разыскать подругу или связаться с ней через наших шпионов. Но генералы предложили свою стратегию, и мы решили попробовать привлечь внимание к Триниану таким образом. Сейчас я понимаю, что это был довольно топорный метод.

— Мы уже это обсуждали, — поднял руку Атамурлан. — Разумеется, я не в восторге, что десятки моих солдат полегли в горах, но списал все это на обстоятельства и незнание с обеих сторон. Теперь все иначе. И куда важнее понять, что происходит на западе империи, и кто еще причастен к заговору против династии.

— К сожалению, связь с той стороной потеряна, — вздохнул Наани. — Но, я уверен, ваше исчезновение сильно спутало карты хранителям. Они ведь не знают о цивилизации Триниана, как и о вашей дальнейшей судьбе. Ни один из отрядов, который они сюда отправили, не вернулся. А мой отец был последним, умевшим управлять Кристаллами достаточно бережно, чтобы они исправно работали. Полагаю, у хранителей сейчас довольно сложное положение.

Император фыркнул.

— Они наверняка уже воспользовались тем, что обо мне нет никаких вестей. Именно поэтому я намереваюсь возглавить восточную армию и пройти с ней через всю империю — чтобы все поняли, что династию Арланов не сломят никакие жалкие заговорщики. Этот поход станет символом моего правления и величия моего рода. К тому же, во время такого масштабного мероприятия будет удобно продемонстрировать наш союз с Тринианом, а также избавиться от ряда неблагонадежных личностей.

— Бличетта Куртиха и ему подобных? — задумчиво спросила я, вспоминая рассказы Юири о течении переговоров в Вегарде, пока я находилась в Цитлановке.

Как удалось узнать от плененных в последней битве солдат, советник Курт наравне с Синаей Ону-Чин поддерживал заговорщиков, но продолжал делать вид, что преданно служит императору. Определенно, он продолжит свое притворство и когда узнает, что Атамурлан жив. А император явно намеревался воспользоваться этим.

— Предателей может быть гораздо больше, но многие люди по натуре лицемерны, — с усмешкой произнес Атамурлан. — Стоит им понять, что одна из сторон проигрывает, они тут же переметнутся к другой и будут служить, словно верные псы.

— Уверен, что так и будет, — кивнул Наани. — Однако прежде, чем вы с армией доберетесь до запада, хранители успеют узнать об этом и хорошо подготовиться.

— Разумеется. Поэтому я и пришел сюда, Наани Пур. Каганетта поведала, что вы готовы организовать операцию, перенеся людей сразу в Западные горы и захватив центральный круг Милоа, — Атамурлан наклонился вперед. — И это будет нам очень на руку.

Наани также медленно наклонился в сторону императора.

— Поймите меня правильно, повелитель. Я не стремлюсь захватить ущелье с Кристаллами или отомстить за отца, ведь его все равно уже не вернешь. Моя единственная и главная цель — обезопасить сами Кристаллы. Самуэла Ли уже поведала вам, что они значат для меня. И я всегда буду стоять на страже их покоя и безопасности, даже ценой своей жизни. Если позволите, прежде, чем мы продолжим разговор, я сразу подчеркну, что моим единственным условием перед тем, как я вмешаюсь в грядущие события, будет возможность сохранить месторождения Кристаллов и позволить им выполнять ту роль, которую они уже много тысячелетий играют для мира Эбери.

Наани произнес эти слова спокойно и без всякого пафоса, более того, глядя императору прямо в глаза.

Атамурлан нахмурился.

— Я готов поверить, что у вас с Кристаллами необычная связь и превыше всего вы действительно ставите их сохранение, кузен. Однако меня смущает тот факт, что вы много десятилетий вслед за отцом переносили людей с Земли на Эбери, создав, по сути, новый народ, укрытый в горах и состоящий из воинственных горцев, беглых цитлан, среди которых было немало преступников, и высокоразвитых землян. Сделанное вами не выдерживает критики и ставит под сомнение вашу благонадежность.

Император тоже не сводил глаз с хранителя. Это была проверка, и я про себя признала, что, даже несмотря на необычную обстановку и отсутствие рядом охраны и свиты, Атамурлан не боялся говорить прямо и ставить собеседника на место.

Но Наани Пур нисколько не смутился нелестного комментария повелителя.

— Я вырос, свято веря в то, что делаю. Мой жизненный путь был пронизан общением с Кристаллами и заботой о тех, кто по моей воле оказался в этом мире.

— И сейчас веришь? — спросила я.

Наани улыбнулся.

— Сейчас моя вера полностью оправдалась. Я знаю, что теперь все так, как и должно быть. Как было суждено. Вы называете план моего отца безумством, но гениальность часто с ним граничит. И он может покоиться с миром и чистой совестью, ибо благодаря ему на Эбери наступает новая эпоха.

Повисла недолгая пауза. С Наани можно было о многом поспорить, но в целом сложно было с ним не согласиться.

— А Кристаллы могут нам помочь в нашем… деле? Раз уж вы сумели с их помощью переносить людей из мира в мир, то, вероятно, можете убедить их и защитить нас? — поинтересовался Атамурлан.

— Не сомневаюсь, они окажут нам поддержку, когда мы будем очищать центральный круг, — ответил Наани таким тоном, будто планировал пикник, а не военную операцию. — Хранители нарушили баланс, более того, многие Кристаллы из-за них пострадали и сейчас погружены в состояние, схожее с человеческой комой. Мне больно, когда я переношусь сознанием в те места. Энергия там сильно загрязнена, если можно так выразиться. Слишком много страстей, интриг и низменных желаний, и все это на фоне интенсивного излучения, исходящего от Кристаллов. Это словно бурлящий котел, из-за которого многие из них перегрелись и вышли из строя. Но те, с кем еще есть связь, при правильной концентрации и силе намерения, уверен, сделают все, чтобы помочь нам очистить эту местность. Однако потом, — в голосе Наани появилась твердость, — нам следует оставить это место, возможно, закрыть ущелье на многие годы, чтобы дать возможность Кристаллам восстановиться.

— А как же возвращение на Землю? — напряглась Энабел.

— А разве кто-то из землян хочет вернуться? — искренне удивился Наани.

Нет, он точно жил и мыслил в какой-то иной, отличной от обычной человеческой логике!

— Мы должны дать всем такую возможность. Не зря же Сэм столько лет потратила, разбираясь во всех этих культах и группировках, и тайне аномалии… — подал голос Визард Рик.

— Ну, спросите всех для начала. Если такие обнаружатся, я что-нибудь придумаю, — буквально отмахнулся от нас Наани.

Энабел открыла было рот, но я мягко дотронулась до ее руки и покачала головой. Спорить с хранителем было бесполезно, да и, положа руку на сердце, я тоже считала, что никто из Милоа не захочет вернуться. Эбери для каждого из нас стал настоящим домом, даже если первое время было очень тяжело и одиноко.

— А у хранителей может быть припасено земное оружие? — проигнорировав столь душещипательную для нас тему, продолжил расспросы Атамурлан.

Наани повел плечами.

— В лаборатории отца могут храниться некоторые образцы, но пользоваться ими умели единицы. Да и даже самые самонадеянные хранители не настолько глупы, чтобы приносить в другой мир оружие, основанное на совсем других технологиях, чуждых сознанию большинства местных жителей.

— А сколько по твоим оценкам понадобится людей, чтобы захватить город хранителей? — спросила Энабел.

— Зависит от того, сколько сил они бросят на противостояние армии императора, — задумчиво произнес Наани. — Чтобы это узнать, понадобится предварительная разведка.

— А разве ты не можешь увидеть это через Кристаллы? Те, которые остались работать в центральном круге? — высказала идею я.

— Я могу попытаться… Примерно оценить количество людей, населяющих круг. Но сколько среди них хранителей или воинов, мне вряд ли удастся понять.

— Тогда решено, — ударил ладонью по колену Атамурлан. — Для начала я с армией двинусь в сторону Арлаона. Если повезет, зима застанет нас именно там. Весной я отправлю вам послание. Наани Пур проверит состояние центрального круга, и в зависимости от этого вы сформируете отряд, чтобы проникнуть в Западные горы и захватить поселение хранителей. Воительницы останутся с вами, так как они лучше, чем кто-либо, знают те места. Имперские солдаты вам там вряд ли помогут, поэтому с воительницами пусть отправятся тринианские воины.

— А Амирош? — невольно вырвалось у меня. Я представила, что нам снова предстоит долгое расставание, и на душе тут же стало тоскливо.

Атамурлан повернулся в кресле, посмотрев на меня, и улыбнулся.

— Каганетта, а ведь и вправду… Мне совершенно не хочется становиться причиной очередной вашей разлуки. К тому же, каганетт прекрасно ориентируется в той части Западных гор. Вот пусть он и возглавит операцию. Не на вас же мне взваливать эту ношу.

Мои брови удивленно поползли наверх. Он собирался сделать меня командиром операции по захвату центрального милойского круга? И даже, видимо, не подумал, что я могу отказаться… Нет, я никогда не привыкну к его самонадеянности, хоть для императора она и выглядит вполне оправданной.

— Ну, значит, и ир-дэкоретта Юирита останется тут, — решила уточнить я, внимательно глядя на Атамурлана.

Их Великолепие потер подбородок.

— Об этом нам еще стоит поговорить с каганеттом. Возможно, будет лучше, чтобы ир-дэкоретта поехала со мной в Арлаон, где обстановка более соответствует ее титулу и происхождению.

Я улыбнулась, чуть заметно покачав головой. Неужели император и впрямь заинтересовался сестрой лучшего друга? В этот раз, пожалуй, он действительно ходит по тонкому льду.

Размышления на эту тему невольно заставили меня вспомнить, каким может быть Атамурлан, если окружающие не исполняют его желания. В груди сразу что-то болезненно сжалось.

Я встала и вышла на воздух. В конце концов, детали операции собравшиеся могут обсудить и без меня. Тем более, если император что-то решил, его уже не переубедить, и я особо ни на что не повлияю. Хватит с меня его компании.

Вокруг пещеры была вытоптана небольшая поляна, которую плотно обступали деревья. Я огляделась, думая, куда бы направиться, чтобы немного поразмыслить над ситуацией. К одному из стволов были приколочены деревянные дощечки, явно служащие ступенями. Я заинтересовалась и решила узнать, ведут ли они на какую-то площадку, спрятанную в кронах. Убедившись, что переговоры продолжаются и никто за мной не следит, я уцепилась за верхнюю для своего роста перекладину и аккуратно поднялась наверх.

Как я и ожидала, в ветвях на высоте нескольких метров кто-то и вправду соорудил добротную площадку. Должно быть когда-то отсюда открывался хороший вид на окрестности, но сейчас все вокруг заросло, образуя уютную крышу из зеленых крон над головой.

Я прошла по деревянным доскам, убедившись в их прочности, и прислонилась к перилам, пытаясь разглядеть, что происходит внизу. Однако нижние ветви почти полностью закрывали обзор.

По крайней мере, здесь мне дышалось легче, и мысли постепенно приходили в порядок. Значит, отряд из воительниц и тринианцев нападет на центральный милойский круг, пока внимание хранителей будет отвлечено на огромную армию, двигающуюся в сторону Турмалона… Воинов в круге почти не осталось, вход в перемещающую пещеру, по словам Наани, надежно сокрыт, и хранители не должны ожидать опасности. Что же, будем надеяться, эта операция обойдется без значительных жертв. И у нас есть время — больше полугода, чтобы тщательно все обдумать…

Мои мысли прервал донесшийся снизу скрип, и вскоре на площадку взобрался Атамурлан.

Вот уж не ожидала, что он оставит переговоры с Наани и последует за мной!

— Зачем вы пришли? Разве вам не следует обсудить детали общего плана с Наани? — я повернулась лицом к императору, облокотившись на перила за своей спиной.

— У нас перерыв. Предводительница Энабел заявила, что пора подкрепиться, а меня, как почетного гостя, отправила к вам, чтобы не мешался под ногами, — попробовал пошутить Атамурлан.

Но я оставалась напряжена, как натянутая струна.

— Каганетта… — император сделал шаг ко мне, но я тотчас же подобралась, буквально вжавшись спиной в деревянные перила.

— Лиля, — остановившись, Атамурлан обратился ко мне по земному имени. — Я вижу, как ты ко мне относишься. Вижу огонь в твоих глазах, который давно должен был испепелить меня, если бы мог. И при этом все эти годы ты была самым верным подданным, самой надежной опорой на западе Эбериана. Знай, что я в неоплатном долгу перед тобой. Если вдруг ты хочешь остаться здесь, в Триниане, или захочешь вернуться на Землю, я не буду возражать. Если требуется, я могу поговорить с Амирошем…

— Каганетт и сам был бы рад многое сказать вам, — перебила я императора. — Но, как и я, он будет молчать, с уважением относясь к той ноше власти и ответственности, которая лежит на вас. И если бы я хотела уйти на Землю или остаться в Триниане, вы бы все равно меня не остановили, не питайте таких иллюзий.

Единственное, что меня волнует сейчас, зная о вас то, что я знаю, так это не разобьете ли вы сердце сестре вашего лучшего друга и самого верного соратника? Сумеете ли выйти достойно из этой ситуации и не задеть девичью честь ир-дэкоретты?

Атамурлан опустил глаза, некоторое время разглядывая доски у себя под ногами.

— Я бы соврал, каганетта, если бы сказал, что равнодушен к ир-дэкоретте. Я знал ее еще ребенком, видел, как она взрослела, а сейчас попросту сражен тем, какой храброй и сильной духом она стала. Слушать ее, смотреть на нее все равно что получать глоток свежего воздуха. Понимаю, вы считаете меня импульсивным, но я не продержался бы так долго у власти, если бы не делал выводов из совершенных ошибок. И, поверьте, честь Юириты Бивир Кур для меня так же важна, как и для ее брата.

— Что ж, раз ваши намерения серьезны, это не может не радовать. Однако на правах подруги и будущей невестки ир-дэкоретты знайте, я глаз с вас не спущу и не буду столь деликатна, как каганетт.

— Можете не беспокоиться об этом, каганетта, — чуть склонился передо мной Атамурлан. — Со своей стороны добавлю, мне отрадно слышать, что вы решили составить партию Амирошу.

— Это, кажется, была ваша идея, — с усмешкой сказала я, немного расслабившись.

— Я хорошо знаю своего друга и всего лишь подтолкнул его в направлении, куда уже и так были устремлены его помыслы. И понадеялся, что он со свойственной ему обходительностью сможет завоевать ваше сердце, — пожал плечами император.

— Разумеется, ведь чтобы продержаться так долго у власти, необходимо быть еще и проницательным, — не смогла удержаться от шпильки я.

— Я вижу, обида и гнев все также бушуют в вас, — покачал головой Атамурлан. — Я не жду, что вы будете благодарить меня, каганетта, но все же — я дал вам довольно много для одной человеческой жизни в империи. Смею поинтересоваться, могу ли я еще как-то загладить свою вину?

Я даже не стала скрывать своего удивления. Кажется, путешествие по пещерам и разговор с Наани размягчил императорскую спесь. Но какими же формулировками он подобрался к этому щепетильному вопросу!

— Император! Атамурлан! Дмитрий! — глядя ему в лицо, я намеренно уничижала его до статуса моего одноклассника. — Давай я сейчас не буду останавливаться на том, что власть и богатство ты даровал мне до того, как ворвался пьяным в мою спальню, а тот факт, что Амирош смог завоевать мое сердце, делает честь только ему самому. К тому же, как правильно было замечено, несмотря на все обстоятельства, я ни разу не попрала твой авторитет в народе и не перешла на сторону хранителей. Но я оставалась верной не тебе, а власти твоего рода и самой идее единой самодержавной империи, которая, надеюсь, продолжится в твоих потомках, да будут они достойными людьми! Поэтому, даже если чувство вины за содеянное хоть мимоходом просыпалось в глубинах твоего сознания, едва ли какой-то твой поступок я могу рассматривать в качестве ее искупления. Так что же можешь ты сделать спустя столько лет, учитывая, что в моей памяти навсегда останется картина случившегося? Не знаю, император Атамурлан. Возможно, искреннее раскаяние докажет мне, что в тебе осталась хоть капля совести.

Я стояла, скрестив на груди руки с полным ощущением своей правоты. Здесь, в уединенном месте, в чужой стране, этот человек ничего не мог мне сделать. Он был зависим от меня, а его статус практически не имел значения. Так как же ты поступишь, Атамурлан?

Император некоторое время стоял безмолвно, то ли борясь с собой, то ли собираясь с духом.

— Ты права, — тихо произнес он, наконец. — Я ничего не буду стоить как император, если не останусь человеком. И в той ситуации я поступил ужасно, недостойно как своего высокого сана, так и просто понятия общечеловеческой морали.

Атамурлан поднял на меня глаза и в тот же миг опустился на колени. В этом жесте не было ни пафоса, ни наигранной торжественности. Он склонил голову, будто был моим провинившимся слугой.

— Я искренне сожалею о случившемся и раскаиваюсь в своем поступке. Пусть услышат меня боги Эбери и мои предки — я виноват перед этой женщиной и смиренно приму любое наказание, которое ниспошлет мне она или само божественное провидение.

Совершенно не ожидая такого поворота событий, я отступила на шаг назад, не в силах вымолвить и слова. Шутки ли — передо мной впервые в своей жизни не просто человек, а повелитель мира, стоял на коленях. Почему-то я была уверена, что мало кто из его рода ранее отваживался на такой поступок не то что перед какой-то подданной, а и перед собственной женой или матерью!

— Вставай, — произнесла я тихо, будто боясь, что Атамурлан вдруг решит устыдиться своей склоненной головы и озлобится на меня за свое же самоуничижение. — Я тебе верю. Верю, что сожалеешь. Ну а какое наказание пошлют тебе небеса, если такова будет воля всевышнего — не мне решать.

Атамурлан медленно поднял на меня глаза и встал на ноги. А мне на минуту даже стало обидно, что уже привычные ненависть и презрение к нему теперь померкнут, ведь память тут же охотно подкинет картину императора, преклонившего передо мной колени.

Я была уверена, что пронесу эти чувства через всю жизнь, ведь едва ли стоило надеяться на такой поступок со стороны властелина империи. И теперь я ощущала растерянность, будто внутри меня разверзлась пустота, которую нечем было заполнить.

«Заполняй ее любовью к Амирошу и своей новой семье, Триниану и своим друзьям, каганарту и своим людям», — прозвучали в голове слова, сказанные внутренним голосом.

И я успокоилась.

***

Не прошло и двух недель, как император Атамурлан в сопровождении тринианского посольства и освобожденных эберианских солдат покинул Вегард и торжественно вернулся в восточный военный лагерь. Именно там были подписаны достигнутые с Советом соглашения, а также объявлено, что горы Триниана от верхней границы уподножья до северных ледяных скал признаются независимой территорией, дружественной Эбериану.

Разумеется, понадобилось приложить усилия, чтобы убедить императора в благонадежности тринианцев и безопасности этого горского края для империи. Полагаю, он пошел на такие уступки отчасти из понимания своего шаткого положения в связи с последними событиями, отчасти из желания иметь сильных союзников-землян или их потомков, которые ни за что бы не согласились признать Триниан частью империи, зато были открыты к взаимовыгодному сотрудничеству, в том числе к борьбе против хранителей.

Неожиданное появление Атамурлана во главе большого отряда произвело неизгладимое впечатление на служивших в лагере солдат и жителей близлежащих поселений. А когда генералам объявили о готовящемся походе до самого края златокожих, весь регион Цитлана, казалось, забурлил, как кипящий котел.

И в этом растревоженном улье у меня было немало самых разных дел, за которые я постаралась приняться, не откладывая. Тем более что Атамурлан не собирался надолго задерживаться в лагере, рассчитывая к зиме успеть в Арлаон. Каганетт Бивир Кур же, напротив, остался в Триниане — было решено не распространяться о его местонахождении, чтобы у хранителей, до которых рано или поздно дойдут слухи о перемещениях императора, не возникло вопросов, почему Амирош сначала был рядом, а потом куда-то исчез.

Вместе с каганеттом в горах остались и воительницы, включая Сизу, а также Визард с Наани. А вот Юири ничто не могло удержать, и она выпросила у брата разрешение отправиться в составе посольства, якобы чтобы посмотреть Цитлан и стать свидетельницей исторических событий. Но ни я, ни Амирош не сомневались, что первой причиной для ир-дэкоретты была персона императора. Последний, надо признать, оставался неизменно учтив с девушкой, по крайней мере, при нас. Я же, не желая надолго расставаться с Амирошем, по приезде сразу объявила, что сначала сделаю свои дела, а потом уже присоединюсь к дальнейшим переговорам.

И пока Атамурлан с Энабел и несколькими представителями Совета в торжественной обстановке подписывали все новые соглашения в военном лагере, мы с ир-дэкореттой Юиритой, вошедшим в посольство разведчиком Мальфом, главой полиции Вегарда Ирдигом и его женой Нуридой наведались в Угор.

Последние, само собой, не упустили случая навестить родные края, тем более что здесь оставались родители Нуриды, связь с которыми все эти годы была потеряна. Также, как и я, женщина могла лишь надеяться, что ее и так небогатые мать и отец еще живы. К счастью, старики держались, и немало им в этом помогала надежда на возвращение дочери, которую считали пропавшей без вести.

Оставив воссоединившуюся семью обмениваться новостями, я в сопровождении Юири и Мальфа отправилась навестить семью Зиека. Мне не терпелось посмотреть, что за дом купил им мой слуга Идин во время своей миссии в Угор, и узнать, как теперь идут дела у юноши, чья мать когда-то работала со мной на почте.

Я легко нашла нужный дом, ведь Идин очень подробно описал мне его местонахождение, да и Угор все еще оставался не самым большим поселением Цитлана. По пути я с упоением рассказывала Юири и Мальфу о времени, проведенном здесь под именем Лики Ву. За последние несколько лет Угор почти не изменился, но я надеялась, что роль ближайшего к Триниану приграничного поселения очень скоро преобразит его и привлечет множество торговцев.

За время, проведенное в Триниане, я успела все уши прожужжать обеим сторонам о большой ярмарке на месте военного лагеря, где могла бы идти бойкая торговля между тринианцами и купцами, приезжающими со всей империи. Кажется, моя идея в конце концов прижилась в умах императора и представителей тринианского Совета, и было составлено целое отдельное соглашение по этому поводу. Я также убеждала их сделать управляющим ярмарки Ирдига, который хорошо знал законы и нравы имперцев и тринианцев. Но сам глава полиции Вегарда пока увиливал от окончательного ответа, явно не желая расставаться с уже заработанным авторитетом и теплым местом в столице.

За веселыми разговорами мы быстро достигли нужного дома, в котором я обнаружила молодую жену Зиека на довольно большом сроке беременности, их старшую дочь, бегавшую за бабочками по саду, и Инту, которую годы превратили в ссохшуюся старушку.

Она не сразу меня узнала, а когда узнала, тут же провела в дом и велела невестке сбегать за мужем, несмотря на ее положение. Как и в случае с Идином, нас не отпускали до самого вечера, угощая всяческими блюдами и называя меня не иначе как главной благодетельницей.

Я, конечно, смущалась и все сводила разговор к делам и успехам Зиека. Тот возмужал, отпустил бороду и выглядел куда старше своих лет, как и положено лавочнику, стремящемуся произвести впечатление среди своего сословия. Оказалось, все эти годы он по навету Инты приглядывал за родителями пропавшей Нуриды, а также пытался найти Андрэ, так как от Идина знал, что именно ему я передавала послания горцам. Однако после первого визита Идина Андрэ почти перестал появляться в Угоре, а потом и вовсе пропал.

Как я потом узнала, Сатанад, получив от Лорента в управление вторую шпионскую сеть, отстранил Андрэ от его обычных задач и перевел на должность в штабе. Поэтому во второй раз Идина встретил уже Хант, и к последнему у меня оставалось довольно много вопросов. Именно это и было вторым моим большим делом — найти и расспросить ушлого шпиона.

Но пока я растягивала удовольствие, общаясь со старыми друзьями. Юири я представила семье Зиека своей золовкой, что практически соответствовало действительности, а Мальфа — горским воином. В подробности нашего с ир-дэкореттой положения мы не вдавались, рассказав лишь, что живем на западе Эбериана, а пару месяцев назад прибыли в Триниан к моим горским родичам, с которыми император решил заключить союз.

Уже вечером покинув гостеприимный дом Зиека, мы направились на поиски Ханта. За прошедший месяц Энабел оповестила многие отряды антов и оффаров о новых обстоятельствах, однако со шпионами была особенно осторожна, не желая преждевременной утечки информации. Поэтому они узнали полную правду одними из последних, и, как и следовало ожидать, в первые же часы стянулись в военный лагерь, не желая пропустить события исторической важности. Так что искать Ханта надо было именно там.

Стоило нам пересечь ворота лагеря, как Мальфа позвали по каким-то делам, и мы с Юири продолжили шататься между рядами казарм и хозяйственных построек, стараясь выискать нужного человека.

— Лика Ву! То есть, каганетта, полагаю, будет корректнее, — окликнул меня женский голос.

Я оглянулась и не сразу узнала в ухоженной, немного бледной женщине одну из Милоа Триниана — певицу Марго.

— Так ты тоже приехала с посольством? Я не видела твоего имени в списках, так что для меня это сюрприз! — воскликнула я, а потом по-дружески обняла землянку. Хоть мы почти не были знакомы, обстоятельства нашей встречи и внезапного расставания связали нас невидимыми узами.

— Я возвращалась из Их-Тунома, там такой суровый климат, что выступать я туда езжу только с наступлением тепла! И тут узнала, что за заварушка случилась в Вегарде и что собирают посольство аж в саму империю! Вот и решила поехать посмотреть на места, в которые забросила меня эта аномалия… — объяснила Марго.

— Славно, я хотела встретиться с тобой до того, как мы уедем, но узнала, что ты на гастролях. Я ведь потом все равно вернусь в Триниан, поэтому решила, что еще успеется, — сказала я.

— Да, вы ведь оставили там каганетта, он твой жених, кажется? — игриво подмигнула мне тринианская дива. — Он-то меня и внес в списки, дав разрешение нагнать эту огромную делегацию. Ну и рассказал о Мефодии заодно.

— Жаль, я не успела первой рассказать. Хоть мы и не виделись практически так же долго, как и вы, но я поддерживала с ним переписку все это время, — чуть грустно вздохнула я.

— Ох, раскидала нас жизнь! — немного наигранно всплеснула руками Марго. — Но я твердо решила, что напрошусь с другими нашими людьми в сопровождение императору... Их Великолепию — так ведь к нему обращаются? Так вот, он поведет армию в свою столицу, а я как раз сверну в Сиригар, где живет Мефодий. Знаю-знаю, у него там уже семья и врачебная практика, но я просто хочу его повидать. Их Великолепие сможет же дать мне достойное сопровождение?

Мы с Юири переглянулись, не в силах скрыть улыбки. Марго сразу производила впечатление, и карьера артистки очень соответствовала ее нраву.

Я пообещала, что император не только выделит ей сопровождение, но и, возможно, позволит дать несколько концертов. Певица еще больше воодушевилась и поспешила к своим друзьям, прибывшим с ней из Вегарда. Их она называла «моя фан-группа».

— Уверена, она покорит весь эберианский высший свет, — глядя вслед Марго, сказала Юири.

— Насчет нее не знаю, а вот ты явно всех затмишь, — серьезно отметила я.

Юирита внимательно посмотрела на меня.

— Думаете, я не знаю, как вы с братом ко мне относитесь? Считаете, наверное, что я с ума сошла от всех этих событий? — хмуро спросила она.

— Не утрируй, пожалуйста. Если бы ты и вправду с ума сошла, Амирош никуда бы тебя не отпустил. Да и я дала ему слово, что присмотрю за тобой. И не надо на меня так смотреть! Или ты бы предпочла сидеть в Вегарде, пока Атамурлан вершит здесь историю?

Хоть место было и не самым подходящим, я решила, что пора поговорить с ир-дэкореттой начистоту. Каганетт действительно отпустил ее с условием, что я буду рядом, да и сам согласился остаться лишь потому, что Наани обрушил на него огромное количество информации о работе Кристаллов, и они вместе отрисовывали по памяти карту центрального милойского круга и окрестностей. Именно увлеченность брата и позволила Юири ускользнуть.

— Император все равно сейчас слишком занят, чтобы уделять кому-либо много внимания, — ответила ир-дэкоретта. — И я не жалуюсь, Эноретта, наоборот, с тобой я чувствую себя куда увереннее.

Тут Юири посмотрела куда-то мне за плечо.

— Кажется, там какие-то горцы, которых я не помню в нашей делегации, — сказала она, в то время как я поспешно оглянулась.

В нескольких десятках шагах у одного из шатров действительно собралась группа тринианских воинов, одетых, правда, в охотничьи костюмы на имперский манер.

Решительным шагом я приблизилась к ним.

— Приветствую! Я разыскиваю Ханта, не видели его? — сразу перешла к делу я, не дав тринианцам опомниться.

Мужчины удивленно повернулись ко мне.

— Времена настали необычные, все встало с ног на голову! Можно ли узнать, с кем мы хотя бы говорим? — обратился ко мне рослый горец-шпион.

— Имен у меня много, хоть и не по моей воле, — улыбнулась я. — В Триниане меня знают, как сто двадцать первую Милоа Самуэлу Ли, в Угоре — под именем Лики Ву, а в империи я стала известна как каганетта Ито-Ланская.

— О, так вы та самая знаменитая Милоа! Которая обнаружила, что император тоже с Земли и что можно Милоа вернуться в родной мир? — воскликнул второй из них, чуть пониже.

Я кивнула.

— Если вы ищете Ханта, то он сейчас как раз пошел к предводительнице с докладом, — произнес тем временем третий, самый старший на вид.

— Что же, благодарю, тогда и мы пойдем в главный штаб, — кивнула тринианцам я, и мы с Юири поспешно зашагали в сторону двухэтажного здания, выстроенного под нужды главнокомандующего лагерем и его заместителей.

Энабел с посольством разместили в восточном крыле, но большую часть дня они с императором проводили в центральном зале, где на стоящем в центре большом столе лежала потрепанная, но довольно подробная карта Эбериана, нарисованная на толстой обработанной коже.

К счастью, время основных переговоров уже прошло, и предводительница готовилась к ужину у себя в покоях, одновременно принимая советников, командующих отрядами и шпионов по самым разным вопросам.

— Эноретта, раз на сегодня они закончили, можно я проведаю Атамурлана? — не скрывая своих предпочтений, обратилась ко мне Юири.

— Ладно, иди. В такое напряженное время ему полезно будет отвлечься, — кивнула я, чувствуя, как невольно сама толкаю ир-дэкоретту на очень непростой путь.

Но, кто знает, может, это и есть ее судьба?

В этот момент я заметила в конце коридора знакомую невысокую фигуру в неизменной куртке с множеством карманов. Интересно, это все та же или он пошил себе новую? Из добротной кожи одежду тут часто носили десятилетиями.

— Хант! — окликнула я шпиона, и тот при виде меня расплылся в широкой улыбке, подняв руки в сдающемся жесте.

— Кого я вижу! Храбрая Самуэла Ли! А что я слышал, ушам не поверил! Ты же теперь каганетта Бивир Кур? — по иронии Хант был первым, обратившимся ко мне по роду будущего мужа.

Я улыбнулась.

— Пока еще каганетта Ито-Ланская, что даже несколько почетнее. Я вижу, ты все так же полон энергии и в курсе всех новостей? Может, хочешь, чтобы я представила тебя каганетту Бивир Куру теперь уже в твоем настоящем обличье? — памятуя роль, которую сыграл Хант в пленении каганетта во время нашей секретной операции, спросила я.

— Как мысли мои читаешь, непревзойденная каганетта Ито-Ланская! Я и сам планировал отправиться в Вегард для встречи с каганеттом. Предводительница поведала, что готовится еще одно вторжение в стан врага, — Хант приблизился ко мне, понизив голос. — И я напросился поучаствовать, так как хорошо знаю имперцев и уже общался с Бивир Куром. Конечно, если ты не против?

— С чего я должна быть против? Ты опытный воин и шпион, много лет живущий в Эбериане, — пожала плечами я. — Удивительно, как ты продержался все это время, учитывая смену власти в самом Триниане.

— Я всегда держался в стороне от личностей, но служил самому Триниану, во имя нашего народа и нашей свободы. Такой вот простой принцип, — поведал Хант.

— Да, и ты передал моему посланнику Идину письмо от правителей Триниана. Кстати, меня до сих пор мучает вопрос, знал ли ты, что и кому передаешь? — перешла к делу я.

Хант на миг задумался.

— Действительно, я передавал пакет по распоряжению Сатанада, он тогда был главой шпионов. Правда, на тот момент я не знал, что ты почти год была шпионкой в сети Лорента, а потом пропала и стала в итоге каганеттой.

— И как же Сатанад узнал о моем послании, если передавала я его Андрэ? — поинтересовалась я.

Хант развел руками.

— В том деле я был всего лишь курьером, так что знаю немного. Но, насколько я слышал, Сатанад перехватил гонцов от Андрэ. Подумал, что они предатели, а тут еще твое письмо… Собственно, получив твое послание, Сатанад и понял, что за его спиной выросла неизвестная ему структура, и после этого фактически объявил войну Айму.

— Хочешь сказать, из-за моего письма, попавшего в руки Сатанада, началась та череда событий, приведшая к смещению Айма и созданию Совета? — удивленно спросила я.

Хант усмехнулся.

— Никогда не думал об этом, но выходит, что так. Сатанад, правда, ничего с этого не выиграл. Айма он сместил, но с новой властью тоже не поладил, и даже когда Лорент согласился передать всех шпионов под его контроль, как было прежде, он этим не удовлетворился и в итоге его… устранили. Ну, да ты это и так слышала.

Хант говорил о событиях минувших дней с благодушным спокойствием, а в моей голове невольно складывалась удручающая мозаика: не направь я Идина с письмом в Триниан, Сатанад не узнал бы о скрываемой от него шпионской сети Лорента, и тогда бы Айм, возможно, не потерял бы власть, а Энабел не стала бы предводительницей, не сместила Сатанада и не обнаружила моего послания, благодаря которому начались все эти диверсии горцев, привлекшие внимание императора…

И все это из-за нескольких исписанных листков, отправленных мной в Триниан пару лет назад!

Стоит признать, «эффект бабочки» развернулся тут в полной мере.

— Раз так, то почему же Андрэ никому ничего не рассказал? Я ведь направила ему отдельное письмо, и он его прочитал прямо при моем слуге, — все еще осознавая ситуацию, пробормотала я.

Хант сочувственно вздохнул.

— Ты же знаешь, как это происходит. Мы здесь обо всем узнаем последними. Андрэ отправил послание и стал ждать, а через какое-то время ему объявили, что новым его командиром теперь является Сатанад. Тот его вызвал, присвоил этому делу высшую степень секретности и отправил Андрэ работать в штаб, заставив его держать язык за зубами.

— Но почему Сатанад не решился никому рассказать? — все еще недоумевала я.

— Поскольку я до недавнего времени сам ничего не знал, то могу только предположить, что он намеренно скрыл твое послание, зная о том, что ты служила у Лорента и дружна с Энабел, а они ему были словно кость в горле, — задумчиво произнес Хант, потом поднял на меня свои карие глаза и продолжил:

— Помнится, еще жрецы предрекали тебе важную роль в этом мире, Самуэла Ли! И я нисколько не удивился, когда узнал о твоих приключениях. Ты и вправду сумела изменить историю!

В ответ я лишь покачала головой.

— Храбрый шпион и верный служитель Триниана Хант, уверяю тебя, все произошедшее было и есть не иначе как провидение высших сил. Я просто пыталась идти своим путем и оставаться верной принципам, помогать людям, которые от меня зависят.

— Ты все сделала правильно, сто двадцать первая Милоа, — кивнул Хант, взяв мою руку в свои и слегка пожав ее.

Еще какое-то время мы простояли в холле, обсуждая минувшие дни и будущую операцию. Условились, что через десять дней, когда Атамурлан направится на запад в сопровождении первых частей восточной армии, мы небольшим отрядом вернемся в Вегард, чтобы присоединиться к каганетту и жрецам в планировании нашей секретной вылазки.

И меня очень обрадовало, что Хант решил войти в состав нашей группы: его живой ум и неугасаемая энергия точно помогут преодолеть все трудности.

***

Атамурлан вызвал меня накануне своего отъезда. На улице стоял ясный день, начиналось лето.

Я и сама вовсю собиралась в путь. Вместе со мной в Триниан также уезжали Нурида с Ирдигом. Они убедили родителей Нуриды отправиться с ними и последние дни носились по Угору, улаживая дела. Пришлось даже купить повозку, чтобы погрузить все вещи и устроить самих стариков. Мы с Мальфом и Хантом активно им помогали. Мальф тоже возвращался в Вегард, чтобы принять участие в нашей операции.

А вот Анри, как представитель Совета, генерал Гаринч и еще ряд высокопоставленных мужей Триниана в составе посольства намеревались сопровождать Атамурлана до самого Арлаона, а то и дальше до западных окраин империи. Само собой, в посольстве состояло и несколько Милоа, включая Марго, легко нашедшую общий язык с имперскими офицерами и приближенными императора. В общем, страсти в лагере бурлили круглые сутки.

Поэтому я немного удивилась, когда слуга передал мне повеление Атамурлана явиться к нему: ведь с моей ролью в будущих событиях все было предельно ясно. Но, зайдя к императору в покои и застав его в довольно взволнованном состоянии, я быстро поняла, в чем дело.

— Ир-дэкоретта Юирита Бивир Кур отправится со мной, — выпалил он, словно боялся, что я опережу его. — Я понимаю, что каганетт будет в ярости, и поэтому прошу тебя, каганетта, Лили — умоляю тебя, смягчи хоть немного его гнев! Объясни, что я и пальцем не трону его сестру и уж тем более не дам никому в обиду! Я уже стоял перед тобой на коленях, поэтому могу себе позволить сделать это еще раз!

Атамурлан и вправду начал опускаться на пол, но я поспешно подошла и схватила его за плечи, не дав окончательно унизиться.

— Ваше Великолепие, встаньте! А то это, похоже, начинает входить в привычку, хотя совсем мне не по нраву! Думаете, я не вижу, что между вами происходит? Только вот мужчина, охваченный страстью, может очень быстро забыть о данных обещаниях, когда предмет его желаний находится рядом. А ир-дэкоретта еще юна и не понимает этого. И уж тем более не будет противостоять! — в моем голосе послышались железные нотки, возникшие не столько от болезненных воспоминаний, сколько от переживаний за Юириту.

Атамурлан поднялся, хотя взглядом будто продолжал искать что-то у себя под ногами.

— Вы, кажется, не поняли серьезности моих намерений, — сказал вдруг он, подняв на меня глаза. — Я, конечно, вырос на Земле, но здесь я являюсь императором и главным блюстителем порядка. Поэтому, согласно местным канонам, мне следует сначала переговорить с каганеттом. Однако, как вы сами знаете, сделать это в ближайшее время будет довольно затруднительно. К тому же, как вы сами заметили, ир-дэкоретта еще молода, и я не хотел бы спешить… Но мое намерение неизменно — как только мы с каганеттом вновь увидимся, я незамедлительно буду просить руки ир-дэкоретты. А сейчас прошу вас лишь объяснить Амирошу ситуацию и мои чувства. У него будете вы, так неужели я не заслуживаю поддержки такой же отважной и умной особы?

Атамурлан умолял, давил на жалость, и по глазам его было видно, что он сгорает от собственных чувств. И я верила ему. Несмотря на мое к нему отношение, несмотря на все пережитые события и на знание о том, каким он порой бывает импульсивным, я, как и многие другие, не могла устоять перед его харизмой, его сильной, зачаровывающей энергетикой.

Оставалось только смириться. Все равно к этому шло, и новые линии судьбы разворачивались у меня на глазах, сплетаясь между собой, как бы я к этому не относилась.

— Что же, раз сестра моего жениха претендует на то, чтобы стать императрицей Эбериана, я, пожалуй, постараюсь убедить Амироша не отправлять вас обратно на Землю при первой же встрече, — не преминула пошутить я. — Но за вами должок, Ваше Великолепие.

Атамурлан расплылся в улыбке, словно довольный кот.

— Каганетта, вы самый надежный и верный человек из всех, кого я знаю. Просите у меня что угодно!

Мне оставалось только покачать головой. Слово не воробей, как говорится. А уж случай пойти мне навстречу у императора еще возникнет, в этом я не сомневалась.

Расставание с Юири далось мне тяжелее, чем я сама ожидала. Она тоже едва держалась, чтобы не расплакаться, поэтому расстались мы немного скомкано, решив следовать поговорке «долгие проводы — лишние слезы». Тем более, что, стоило ей занять почетное место рядом с Атамурланом, девушка явно переключилась на куда более приятные мысли.

Мы с Энабел не без улыбки наблюдали, как внушительных размеров отряд выехал из лагеря, направившись в сторону Таруташа — города, в который меня когда-то увезли в закрытой повозке навстречу новой жизни.

Вскоре и мы покинули уподножье. С нами ехали генерал Гра, советник Георг, Хант, Мальф, Ирдиг с семьей и еще множество достойных людей, принявших участие в посольстве. Я уверенно направляла Шикути впереди колонны, ощущая невероятную свободу и легкость и наслаждаясь пейзажами раскинувшихся передо мной гор Триниана.

В этот день книга истории Эбери перелистнула еще одну страницу.

Император Атамурлан воскрес из мертвых, заново заявив о своих правах и единоличной власти над империей.

Триниан был признан отдельным государством, а Эбериан приобрел сильного союзника.

Восточный лагерь, несколько десятилетий оберегавший границы империи от диких горцев, был постепенно расформирован, а Милоа могли свободно перемещаться по всему миру, получив от императора отдельные знаки отличия.

Атамурлан, судя по всему, собирался создать семью и остепениться в Арлаоне, а Наани Пур — посвятить жизнь поиску новых месторождений Кристаллов и изучению перемещающего камня.

Но это все потом, в перспективе. А в ближайшие полгода нашему специально собранному отряду предстояло со всей тщательностью спланировать очень непростую операцию по внезапному захвату центрального круга хранителей и ликвидации всех, кто посмел организовать заговор против императора.

***

Прошлогодний листок сорвался с ветки, упав мне на плечо. Амирош стряхнул его легким движением руки. Солнце стояло высоко, но дуновение ветерка свидетельствовало о скором наступлении тепла.

В нашем отряде насчитывалось почти тридцать человек.

Возглавлял его Амирош — каганетт, правая рука императора Эбериана, отважный воин и талантливый правитель, заботливый брат и любящий сын. Время, которое мы с ним провели в Триниане, оказалось одним из самых светлых и беззаботных периодов в нашей жизни. У нас была цель, но мы жили в окружении друзей и соратников, путешествовали по прекрасным местам в горах и наслаждались общением друг с другом. Каганетт близко сошелся со многими тринианцами, немного поправился и похорошел — горный воздух и отдых от забот явно пошли ему на пользу.

Бок о бок с ним, конечно же, ехала на Шикути я. Нареченная Лилией на Земле, назвавшаяся Самуэлой Ли в Триниане, ставшая шпионкой под именем Лики Ву и провозглашенная каганеттой Ито-Ланской — повелительница Айзелана, посредник между Эберианом и Тринианом, невеста Амироша. Моя рана на плече полностью затянулась, а с нею, как ни странно, ушли и многие душевные раны. Только след от ладошки Ву стал чем-то вроде новоявленного родимого пятна. По этой причине в этот раз я еще перед отправлением достала амулет из-за пазухи.

Вслед за нами с Амирошем на смирной лошадке двигался Визард Рик — верховный жрец Триниана более ста лет отроду, мой учитель и духовный наставник, искатель, ученый и философ, поддерживающий меня с самой первой нашей встречи. Он хотел снять с себя полномочия главного жреца и присоединиться к Наани в его исследованиях Кристаллов и перемещающего камня, но хранитель с Энабел убедили его пока повременить с решением. Однако отговорить его принять участие в операции им, конечно же, не удалось.

Вслед за жрецом шел Хант — тринианский шпион, многие годы передававший горцам сведения о жизни восточного лагеря имперцев. Благодаря своему добродушию и живому уму за полгода, проведенные в подготовке к операции, он сумел заметно сблизиться с Амирошем, несмотря на то, что много лет назад сам же заманил его в ловушку, сделав пленником местных дикарей. И хотя все это было подстроенным спектаклем, будь каганетт немного более злопамятным, он мог бы и припомнить Ханту тогдашнюю выходку. К счастью, именно та давняя история стала началом нашего с Амирошем знакомства, запустившего цепочку удивительных событий, отразившихся в итоге на истории всего Эбериана. Да и Амирош всегда умел демонстрировать удивительную политическую гибкость и счел Ханта отличным пополнением нашего отряда.

Рядом с бывшим тринианским шпионом ехал Максон — глава тринианских антов, как всегда энергичный и уверенный в себе, иногда даже чересчур, а также неизменно харизматичный и обходительный в общении с женским полом — чаще всего чересчур.

Вызвался принять участие в операции и Нооб Сайбот — мой добрый товарищ и друг Энабел, ученый и разведчик, рожденный от землян на Триниане. Когда-то давно мы с ним вместе совершили увлекательное путешествие в подземный город Триниана, а последнее время он активно помогал нам готовиться к операции и не упустил возможности присоединиться к отряду.

За Сайбом в окружении тринианских разведчиков следовал Мальф, с которым мы стали добрыми друзьями за прошедшие месяцы, хотя наше общение явно вызывало у Амироша ревность, которую тот тщательно скрывал. Мальф, конечно, был достаточно хорош собой, чтобы привлекать женское внимание, что не мешало ему наслаждаться дружеским общением со мной, оставаясь таким же легким на подъем и целеустремленным. В наш отряд он лично подобрал с десяток выдающихся антов.

За ними ехали Сиза и четыре воительницы: старшая Баска, миниатюрная Иллия, решительная Ухату и молодая Якири. В этих горах они оставляли память о трех своих сестрах, среди которых была и моя милая храбрая Альта. Но пережитые потери и испытания не сломили дух храбрых женщин — они продолжали верно служить нам с каганеттом и во многом заменили слуг и свиту, которых мы были лишены в Триниане.

Настоял на участии в операции и один из предводителей Триниана, ученый Георг. Он считал делом своей жизни разгадать принцип работы аномалии, и поскольку с Наани их общение не заладилось, решил во что бы то ни стало разобраться во всем самостоятельно. Энабел пыталась отговорить его, ведь Георг никогда не участвовал в подобных операциях, а большую часть своей жизни в Триниане провел в Вегарде, если точнее — в Академии. Но шестидесятилетний создатель боевого дирижабля и множества других изобретений, значительно улучшивших жизнь тринианцев, упрямо стоял на своем. С ним отправилось несколько коллег-ученых и целый обоз разномастного оборудования.

При взгляде на них, мне казалось, что в случае успеха нашей операции не пройдет и месяца, как Георг станет достойной заменой верховных хранителей — и по своему упрямству, и по целеустремленности в научных изысканиях.

В итоге наш отряд представлял из себя весьма разношерстную компанию, но в таком необычном деле, как захват поселения хранителей и опечатывание ущелья с Кристаллами иначе и быть не могло.

Главный хранитель и инициатор операции Наани Пур встречал нас у входа в пещеру.

Разумеется, мы прибыли туда с солидным сопровождением: помимо почти всех представителей Совета и предводительницы Энабел, проводить нас пришли жрец Альв, семья Ирдига и Нуриды, старик Баджер и множество знакомых мне разведчиков: Шмидт со своей женой, бывшая соседка по комнате Юира, Шальной, Дивэр, Мэрт и еще несколько уже именитых антов, когда-то бывших моими сокурсниками.

С Алексом мы решили проститься дома, где провели первые месяцы после отъезда императора. Пока он постепенно шел на поправку, его особняк превратился в своеобразный штаб по планированию секретной операции. Иногда мы выезжали в Вегард для обсуждения насущных дел, а пару раз отправлялись в настоящие путешествия по горам, но возвращались неизменно в Цитлановку. Мне даже было жаль покидать ставшее таким родным место.

Алесандеру кипящая рядом деятельность явно помогла прийти в себя и активно включиться в общее дело. После нашего отъезда он должен был отбыть в штаб, где Энабел давно подготовила ему должность с кучей работы.

Разумеется, привыкание к новому образу жизни давалось Алу нелегко. Иногда у меня сжималось сердце, когда я замечала потаенную боль в его серьезном, сосредоточенном взгляде. Но ни разу я не видела, чтобы он опустил руки или сорвался на кого-то. Оставаясь военным до мозга костей, генерал Алесандер учился жить заново, восстанавливал здоровье и даже освоил езду верхом, используя сделанный специально для него протез.

Учитывая следовавшее за нами сопровождение, у нас заняло несколько часов, чтобы добраться от Цитлановки до леса, в котором располагалась пещера. У ее входа я вслед за Амирошем слезла с коня и передала поводья спешившейся Сизе, которая должна была провести Шикути через перемещающий коридор одной из последних. Было решено, что в пещеру мы войдем на своих двоих, чтобы при кратковременной потере сознания не свалиться с лошади и иметь свободу маневра в случае каких-то неожиданностей.

Несмотря на огромное количество деталей, которые необходимо было удержать в голове, в тот день я едва ли могла сосредоточиться даже на тех, кто постоянно мелькал перед глазами, подходил, улыбался, горячо жал руку и желал удачи.

Мои мысли уносили меня вперед. Я думала об Айзелане. О походе императора и о том, как живется при дворе Юири. О Лише, Лунарте, Муабдипе и других моих верноподданных. С тоской я вспоминала Барклая, надеясь, что за прошедший год пес не забыл меня, и Идина, моего самого преданного слугу.

Я вспоминала Люкотта, Турмалон и Адрэа, а также родственников Амироша — его властного дядю, замечательную мать и младшую сестру.

Я воскрешала в памяти пейзажи Айзелана и Кадигара, Ведьмин водопад, шахты Западного и исток реки Длинки.

Вихрем проносились в моей голове воспоминания: от самого первого дня в Триниане до размеренных будней в Угоре и нескольких лет правления каганартом.

Что я чувствовала?

Вспоминая пережитое одиночество, боль от потери друзей и близких, страх перед интригами и заговорами, давящее бремя ответственности за доверенных мне людей и тайные знания о целой цивилизации, я ощущала, как горечь пронзает мое сердце.

Но было и немало хорошего: веселые вечеринки в Школе Разведчиков, счастливая размеренная жизнь в домике на востоке, душевное общение с Энабел, а позже, в Угоре — с Нуридой. Появление в моей жизни Барклая и Шикути, забота о своих землях, тренировки с воительницами. Влюбленные глаза Люкотта, праздники урожая и чувства, связавшие нас с Амирошем, а через него — с Юири и другими членами его семьи. И от этих воспоминаний на душе становилось тепло и радостно.

Да, все это стоило пережить, и хорошее в конечном итоге неизменно перевешивало плохое. Что бы нас ни ждало впереди, даже если смерть — я ни о чем не пожалею. Мое существование, мое имя уже увековечено в истории этого мира.

Мира Эбери, куда когда-то пришли земляне, прозванные Милоа, что на древнем языке разных народов, населяющих огромный материк, означало одно: «спасители».

— Ты готова? — отвлек меня от размышлений Амирош.

Я посмотрела вглубь пещеры, а потом наружу, где у входа уже собрался весь наш большой отряд.

Стоящий рядом Наани улыбнулся мне, расчехляя фонарь из Кристалла и готовый первый войти в перемещающий коридор.

— Да. Я готова, — кивнула я.

Амирош протянул мне руку, помогая пройти по неровной поверхности скальной породы, с которой начинался проход. Позади на нас смотрело множество глаз, полных волнения и надежды. А впереди замаячил ослепительный свет от фонаря, который Наани поднял высоко над головой. Ладошка Ву, лежащая поверх рубахи, затрепетала, рука Амироша потянула вперед, и я шагнула в неизвестность.

Эпилог

Машины так быстро проносились по улицам, что, даже зайдя в подъезд, я едва ли смогла успокоиться. Здесь было прохладно и жутковато — пародия на обжитую пещеру, никакого вкуса. Нет, большие города определенно не для меня. Крутые ступеньки вели на пятый этаж — лифтом я остереглась пользоваться. Узкие лестничные площадки и одноцветные угрюмые двери еще раз убедили меня в том, что все-таки я счастливица…

Передо мной коричневая дверь, обитая дерматином. Пожелтевшая кнопка звонка. Коврик у двери незнакомый — но это и понятно, его могли уже не один раз сменить.

Легкое прикосновение к руке заставило меня очнуться — Амирош мягко подталкивал меня вперед.

Я неуверенно нажала пальцем на звонок. Вздохнула, хотя внутри все сжалось.

Прошло несколько секунд, и за дверью послышались шаги. Два коротких щелчка замка, и дверь отворилась.

Единый Ву, как же она постарела!

— Привет, мама… Я вернулась.

Примечания

Цивилизация эберианцев:

Карта Эбериана:

Эбериан — империя, занимающая территорию единственного известного материка планеты Эбери.

Турмалон — столица Эбериана до 8-го года правления императора Атамурлана Стремительного, город в юго-западной части империи.

Арлаон (бывш. Изанат) — новая столица империи, провозглашенная императором Атамурланом, крупный город в центральной части Эбериана, находится на пересечении основных торговых путей.

Триниан — крупный горный массив на восточной окраине Эбериана.

Цитлан — равнинная территория вокруг Триниана, регион империи.

Западные горы — вытянутая с севера на юг горная гряда на западе Эбериана.

Ущелье Кристаллов (также Портал, аномалия) — местонахождение скоплений необычных Кристаллов, скрытых в Западных горах и имеющих связь с аналогичными ущельями на Земле и Эбери, благодаря чему возможно настроить перенос объектов, включая людей, как между мирами, так и по территории Эбери.

Перемещающий камень — скальная порода неизвестного происхождения, образующая коридор, мгновенно переносящий находящийся там объект из Западных гор в Триниан или наоборот.

Угор — самое близкое к Триниану имперское поселение.

Таруташ — один из крупных городов вблизи Триниана.

Свитья — самая восточная река на территории Эбериана, берет начало в горах Триниана.

Сиригар — городок на севере Эбериана, знаменитый своей сильной лекарской школой.

Аникурт — город в восточной части Эбериана, входит в десятку самых крупных городов империи.

Вингеш — небольшой городок к северо-востоку от Аникурта, центр ткачества. В Вингеше находится крупная усадьба с фонтанным парком.

Каганарты империи:

Каганарт — территория, дарованная каганетту по личному указу императора.

Айзеланский каганарт — земли к северу от Турмалона, дарованные императором Атамурланом своей кузине каганетте Эноретте Лике Сэм Ву Ито-Ланской, прежде — земли бличарта под управлением бличетты Иранэш Бу Ланез, в прошлом — территория Айзеланского королевства.

Айзелан — столица Айзеланского каганарта, небольшой город на реке Длинке.

Эсхол — самый крупный город Айзеланского каганарта, расположен на юге, центр торговли, образует прямой торговый путь между каганартом и Турмалоном.

Западный — промышленный город на западе Айзеланского каганарта у подножия Западных гор, центр добычи железной руды и выплавки металла, также славится производством оружия.

Каганарт Курован — земли к востоку от Турмалона, дарованные императором Атамурланом каганетту Амирошу Бивир Куру. Огибают Турмалон дугой с севера на юго-запад.

Кадигар — столица каганарта Курован, центр торговли и искусств, находится к юго-востоку от Айзелана и к северо-востоку от Турмалона, стоит на Большом имперском тракте, соединяющем все крупные города империи.

Каганарт Юко — земли на Южном полуострове, дарованные императором Атамурланом главнокомандующему имперской армии Ранишу Юко.

Система титулов Эбериана:

Император-хан — правитель Эбериана.

Каганетт (каганетта) — дворянский титул, присваиваемый, начиная с правления императора Атамурлана Стремительного, наиболее приближенным к императору лицам вне зависимости от происхождения и принадлежности к династии.

Дэкор (дэкоретта) — дворянский титул, передаваемый по наследству, до введения титула каганетта являлся наиболее приближенным к императору в вассальной иерархии.

Улуз (улуза) — дворянский титул, передаваемый по наследству, обозначающий принадлежность семьи к высшему дворянскому сословию.

Бличетт (бличетта) — дворянский титул, передаваемый по наследству, исторически раздавался крупным землевладельцам, присягнувшим императору в период включения новых территорий в состав Эбериана.

Дополнительно:

Баур — должность помощника при знатном господине, может исполнять обязанности управляющего, заведующего хозяйством, личного финансиста или юриста в зависимости от ситуации. Баурами могут называть как советников и приближенных знатных господ, так и управляющих землями, принадлежащими дворянскому роду. На должность баура готовят выходцев из семей зажиточных купцов и ремесленников в ряде высших образовательных учреждений Эбериана.

Шуин — военный чин, присваиваемый солдату, служащему в личной охране знатных особ. Могли выполнять функции телохранителей, командиров отрядов, капитанов стражи.

Исторические персоналии:

Арланы — правящая династия Эбериана.

Хазрит Арлан Бели Ито-Лан по прозвищу Кровавый Ворон — император Эбериана, расширил территорию империи, включив в ее состав северо-восточные регионы, отличался решительностью и жестокостью, подавил восстание в Турмалоне, в результате которого было вырезано порядка десяти тысяч жителей.

Уторан Первый по прозвищу Милосердный — сын Хазрита, по слухам, отравивший отца и прекративший жестокости, правил четыре года, был убит одним из младших братьев.

Атамурлан Первый — один из младших сыновей Хазрита, взошедший на престол после убийства всех оставшихся в живых братьев, сменявших друг друга на престоле в течение нескольких лет.

Сухбан по прозвищу Старый — внук Атамурлана Первого, первый из императоров породнившийся с народом азьянцев, правил около тридцати лет.

Русташе — жена Сухбана, принадлежавшая к знатному азьянскому роду, первая женщина, оказавшая серьезное влияние на политику Эбериана.

Уторан по прозвищу Грозящий — дед правящего императора Атамурлана.

Миред — старший сын Уторана, предположительно отравлен братом Утораном-младшим после восшествия на престол.

Уторан (младший) — второй сын Уторана Грозящего, был обвинен в смерти старшего брата-императора и казнен по приказу своего младшего брата Ибрана.

Ибран — третий сын Уторана Грозящего и отец правящего императора Атамурлана, должен был взойти на престол после казни старшего брата Уторана, но загадочно исчез вместе с новорожденным сыном.

Сурбан — младший сын Уторана Грозящего и император Эбериана, правил шестнадцать лет, первый из императоров перестал управлять страной из Турмалона и начал постоянно перемещаться с конным отрядом и свитой по территории империи.

Эноретта — одна из дочерей Уторана Грозящего, отстаивавшая права женщин при турмалонском дворе. Не желая выходить замуж по приказу отца, сбежала в горы Триниан и пропала без вести. В ее честь представительницы знатных родов империи назвали Орден Ито-Лан, помогающий женщинам получать образование и проявлять более активную позицию при дворе.

Атамурлан Арлан Димитор Ито-Ланский по прозвищу Стремительный — правящий император Эбериана, занял престол в 16-летнем возрасте после смерти своего дяди императора Сурбана.

Род Бивир Куров:

Амирош Бивир Кур (Князь по прозвищу тринианских разведчиков) — каганетт, представитель древнего знатного рода дэкоров, ближний друг и соратник императора Атамурлана с момента его появления на политической арене. Правитель каганарта Курован — крупных территорий вблизи Турмалона, столица которого, город Кадигар, стала родовым гнездом Бивир Куров. Также принадлежит к обществу хранителей.

Марита Бивир Кур — дэкоретта, мать Амироша, управляющая Курованом в отсутствие сына.

Юирита Бивир Кур — ир-дэкоретта, сестра каганетта Амироша, близкая подруга каганетты.

Язджемэль Бивир Кур — ир-дэкоретта, младшая сестра Амироша.

Орлан Сирон Бивир Кур — дэкор, дядя Амироша и младший брат его отца, глава Законодательного Совета Эбериана в Турмалоне.

Приближенные императора:

Улуза Адрэа Ли Ланэз — молодая женщина из рода улузов, его единственная наследница, член Ордена Ито-Лан. Боготворит императора Атамурлана за его поддержку Ордена, борется за права женщин, самолично обучает девочек в организованной Орденом школе при турмалонском дворце.

Синая Ону-Чин — представительница знатного рода из златокожих, следует за императором, представляя интересы своего народа. Известно, что семья Синаи живет в Турмалоне.

Дэкор Куртих по прозвищу бличетт — советник императора Атамурлана, один из хранителей.

Дэкор Харун Ли Ит-Ранский — опытный офицер из рода дэкоров Ит-Ранских, советник императора Атамурлана по военным вопросам.

Братья-близнецы из рода дэкоров — наследники древнего рода дэкоров, военные.

Ближнее окружение каганетты:

Идин — личный слуга каганетты, главный псарь.

Лунарт — шуин из личной гвардии императора, советник каганетты, командующий ее гвардией, телохранитель.

Курт Умелый — советник каганетты по развитию каганарта, позже — градоправитель Западного.

Аяк — шуин из личной гвардии императора, телохранитель и советник каганетты.

Бакип — шуин из личной гвардии императора, телохранитель и главный конюший каганетты.

Ата — служанка каганетты из прислуги императора.

Юва — служанка каганетты из прислуги императора.

Кулара Рэли — старшая служанка в особняке Айзелана.

Остав Рэли — баур, управляющий особняком Айзелана.

Кавда Рэли — жена Остава, ключница особняка Айзелана.

Гэб Рэли — старший сын Остава, исполняющий обязанности градоправителя Айзелана.

Милт Рэли — средний сын Остава, муж Кулары, дворецкий.

Цвинт — секретарь градоправителя Западного, позже — секретарь каганетты.

Урын — ростовщик Западного, позже — баур каганетты.

Лиша — приближенная каганетты, ученица Милоа.

Гостав — главный архитектор Айзелана родом из Кадигара.

Онар — рыбак-изобретатель, владелец рыболовного хозяйства под Айзеланом.

Муабдип — ловец Милоа.

Люкотт — личный баур каганетты.

Гритик — капитан стражи каганетты.

Хранители Кристаллов и последователи Милоа:

Западные Милоа — тайное общество жрецов-хранителей, распространяющих среди жителей Эбериана учение, которым прикрывают свои исследования Кристаллов, включая перемещение с Земли на Эбери и обратно, а также активную политическую деятельность, вплоть до манипуляции императором.

Центральный круг — небольшое поселение в Западных горах, выросшее вокруг ущелья Кристаллов, которые находятся под контролем Милоа-хранителей.

Зигай Пур — один из верховных жрецов-хранителей Кристаллов, ученый, исследователь Кристаллов.

Акина Тор — верховная жрица-хранительница, поддерживающая позицию Зигая Пура.

Саолан, Мачида Оэлур, Кара и Бенорин Ону-Чин, И-итак, Окулур — другие упоминаемые хранители и учителя Милоа.

Шия — одна из рядовых жриц, проводница каганетты в центральном круге.

Витик — послушник верховной жрицы Акины Тор.

Сиза — последовательница Милоа, бывшая невеста Цвинта, периодически участвующая в миссиях воительниц.

Воительницы:

Кинтина, Вима, Альта, Ухату, Якири — члены тайного женского Ордена, служащего императору и хранителям.

Баска, Тиу — старшие воительницы, управляющие Орденом.

Цивилизация тринианцев:

Карта Триниана:

Вегард — тайный город на юго-западе Триниана, столица горцев.

Уподножье — пограничная зона между имперским регионом Цитлан и Тринианом.

Серентум — второй по значимости город Триниана в основном промышленного назначения.

Их-Туном — самый восточный город тринианской цивилизации.

Цитлановка — небольшое поселение в долине к северу от Вегарда. Между Вегардом и Цитлановкой расположена Школа разведчиков.

Основные наименования и персоналии:

Милоа — прозвище землян, попавших в Триниан. На горском наречии "милоа" значит "спаситель".

Горцы — объединившиеся под влиянием Милоа племена тринианцев.

Ингемар — первый землянин, оказавшийся в Триниане и сумевший объединить горские племена.

Друзья и знакомые Лилии (Самуэлы Ли) в Триниане:

Энабел Авейр — следующая Милоа после Самуэлы, ее лучшая подруга, позже предводительница Триниана.

Алесандер — генерал действующей армии, какое-то время состоял в отношениях с Самуэлой Ли.

Визард Рик — верховный жрец Триниана.

Наани Пур — загадочный жрец-странник, хранитель.

Кирилл (Мальф) — Милоа, появившийся на Эбери после Энабел, какое-то время состоял в отношениях с Самуэлой.

Лорент — военачальник разведывательных войск, в будущем один из предводителей Триниана, чистокровный горец.

Ирдиг, Нурида, Инта, Зиек — друзья Лики Ву в Угоре.

Мефодий (Меф) — Милоа, попавший в плен к имперцам и благодаря связи с Самуэлой Ли отправленный на обучение в лекарскую школу Серентума.

Марго — Милоа, перенесенная в Триниан вместе с Мефодием, добралась до Триниана и стала известной певицей.

Хант — шпион Триниана, живущий среди имперцев.

Андрэ — шпион Триниана, живущий среди имперцев.

Гра — главнокомандующий действующей тринианской армией (оффарами).

Анри — министр развития, близкий друг Айма, возглавляет крыло общественных наук академии.

Георг — ученый, возглавляет крыло естественных наук академии.

Дзот — главнокомандующий защитными войсками (дефкарами).

Нооб Сайбот — молодой ученый, приятель.

Альв (по прозвищу Шаман) — жрец, служащий разведчиком в уподножье.

Архи Да - главный жрец Цитлановки, целитель и хранитель прохода в подземелья.

Баджер — глава школы разведчиков и разведывательных войск.

Максон — главнокомандующий разведчиками Триниана, выпускник школы разведчиков.

Сатанад — глава шпионской сети.

Гаринч — генерал действующей армии.

Айм — избранный правитель Триниана в начале повествования.

Камикз — друг Айма, его правая рука, ученый и воин.

Бирук — глава дозорных подразделений.

Гурий — представитель крестьянского сообщества.