Милоа – спасители Эбери. Книга 1. Милоа-разведчица

Часть первая Глава 1. Новая Милоа

(В дополнительных материалах доступна карта мира)

– Милоа! Это новая Милоа! Посмотрите только! Иди сюда, Колка! Шаман? Господин Шаман, где вы?

– Тихо, Шальной, тихо. Не надо столько крика. Девушка и без того перепугана! Прежде всего, она такой же человек, как и…

– Она Милоа!

– Не перебивай!

– Здравствуй. Добро пожаловать на Эбери!

На меня смотрело сразу трое.

Шальной – мальчишка лет тринадцати с совсем еще детским, задорным и веснушчатым лицом.

Колка – молодая стройная женщина с немного бледной кожей. Ее пронзительно-синие глаза казались двумя океанами, но взгляд их резал острее бритвы. Каштановые волосы были зачесаны в хвост, несколько прядей выбились и щекотали впалые щеки хозяйки.

Куда больше заинтересовал и напугал меня Шаман. Он был наполненным – от него так и веяло умиротворением. Чуть-чуть ниже Колки, со смуглым, обветренным лицом, он производил впечатление варвара-мудреца, или странника, или воина. Но никак уж не шамана. И тем не менее… его глаза смотрели мягче, но проникали глубже. Они были темными и… сверкали, как у кота. Блестящие черные волосы, будто бы крашеные, были аккуратно сплетены в косицу. Его возраст было трудно определить, но мне показалась, что ему еще нет и сорока.

Дул умеренный ветер. Меня колотило.

– Выслушай нас, пожалуйста. Ты не первая из себе подобных, оказавшихся здесь. Этот мир совсем не такой, как ваш… здесь всего один материк. У нас нет летающих машин и кораблей без парусов, чтобы исследовать нашу планету. Твои сородичи утверждают, что она круглая, как и Земля. Одним словом, наш континент издревле назывался Эбери, поэтому и наш мир мы называем так же. А вообще-то у нас тут война…

Шальной смотрел на меня с таким неприкрытым любопытством, что меня это начало раздражать.

– И часто такие, как я, оказываются здесь? – спросила я, с удивлением уловив нотки презрения в собственном голосе. Не ожидала от себя такой резкости. Или это просто от стресса?

Но Колка и Шальной, кажется, не заметили в моем вопросе негативного оттенка. Шаман заметил. И понял.

– Прошу вас, – он подал мне руку, как истинный аристократ. Я наконец-то поднялась с земли и отряхнулась. – Приглашаю вас в наш шатер, Милоа.

Остальные последовали за нами. Шатер был натянут между деревьями – плотная светлая ткань, держащаяся на семи шестах, – четыре на каждый угол и три по центральной прямой. Чувствовались чистота и покой. А еще тепло.

Меня усадили на мягкое покрывало, сложенное в несколько раз, а Колка тут же налила какого-то травяного отвара в маленькую чашку. Чай оказался вкусным и освежающим.

Мальчишка в конце концов перестал меня обнюхивать. Шаман послал его за хворостом для костра.

– Как ваше имя?

– Хм… я могу назвать какое угодно имя? Ведь мое истинное ничего вам не скажет, не правда ли?

– Почему же? Скажет очень многое! Не зря меня зовут Шаман, мое призвание – читать по именам и душам. Впрочем, здесь вы можете начать жизнь с каким угодно именем. Как пожелаете. Многие ваши сородичи так и сделали.

– Ну уж нет! Меня зовут Лилия. Но на Земле меня обычно звали Лиля. И меня это всегда раздражало… называйте меня Ли, прошу вас!

Я изобразила улыбку. В моем голосе сквозила ирония, ведь только так я могла защититься от всей этой ситуации…

А вот от Шамана так и веяло искренней доброжелательностью!

– Ну, Ли так Ли. Я хочу рассказать тебе о необыкновенных вещах, Ли. Сначала они могут показаться тебе невероятными. Понимаешь, все твои сородичи сначала относились скептически и не верили ни во что до последнего…

– Не так уж и все! – вставила Колка. – Молодые куда легче воспринимали существование этого мира и становились на нашу сторону!

– На вашу сторону? Ах да, у вас же здесь война! – вспомнила я. – Прошу вас, рассказывайте, куда меня занесло. Мир Эбери, говорите? Очень интересно!

Я насмехалась. Иронизировала. Делала все, чтобы скрыть страх, беспокойство и дрожь, расползающуюся по всему телу. Чай уже не помогал.

– Я начну с истории, – Шаман уселся напротив меня на расстеленное покрывало. – Наша история начинается около пяти тысяч лет назад. В те времена наш мир мало чем отличался от вашего: племенной строй, переселения народов, суеверия, мифы, легенды… и, конечно же, войны. История строится на войнах, а по-настоящему великие люди, миротворцы и ученые, отходят на второй план перед полководцами и генералами. Впрочем, в моем рассказе это не имеет значения. Все началось, когда возникла династия Арланов. Арланы правили процветающей страной. Постепенно они, весьма воинственные по природе, начали расширять свои владения и, в конце концов, основали огромную империю, гордо названную Эберианом. Да-да, они решили, что покорили весь наш материк. Разрозненные племена на севере и туземцы на юге не шли в расчет. Последние триста лет империя Эбериан занимается тем, что пытается укрепиться, так как многие провинции, особенно вдалеке от столицы, все еще частенько поднимают бунты. Далеко не всем по нраву быть частью этой империи. Конечно, как и все великое, сначала Эбериан был могущественной и процветающей страной. Я бы даже сказал, красивой. Но все крупные державы подобны быстро портящимся продуктам – проходит век-другой, может, полтысячелетия, и великое творение огня и меча начинает прогнивать. Конечно же, рыба гниет с головы, и наш случай – не исключение. Сто двадцать лет назад Арланы провозгласили себя императорами-ханами. Это произошло из-за того, что в их столицу, очень древний город далеко отсюда, – Турмалон, – переселилось множество азьянцев. Эти азьянцы приучили Арланов ко вседозволенности и разврату. Первый император-хан Сухбан Старый породнился с азьянцами, взяв в жены красавицу-дочь одного аристократа. С тех пор империя начала медленно гнить. Благородные Арланы посмуглели, их глаза из зеленых стали карими, а воинственная азьянская кровь заставила их все проблемы решать насилием. Но не все так плохо, не думай. Во-первых, империя Эбериан очень могущественна, и многим провинциалам в ней живется достаточно хорошо, чтобы не думать о восстаниях. Во-вторых, размеры личной армии Арланов просто устрашают. И еще, не стоит скрывать, последний император-хан – Атамурлан, очень молодой, но необыкновенно талантливый правитель…

Я заметила, как Колка напряглась. Видимо, слишком лестно отозвался Шаман об империи… империи, против которой они воевали. Чтобы понять это, не стоило быть очень уж сообразительной.

Шаман благороден – он распишет врагов и друзей как можно более непредвзято, а потом предоставит мне выбор. Хотя какой тут может быть выбор? Я уже на их стороне – я уже против огромной лютой империи этого Атамурлана.

– Сорок шесть лет назад, – продолжал тем временем Шаман, – дед Атамурлана решил покорить горцев. Горы, где мы находимся, называются Триниан. Именно сюда он и направился. Представь себе, еще каких-нибудь полвека назад здесь жили дикие и грубые племена. Им понадобилось немало мужества, чтобы забыть междоусобицы и сплотиться для борьбы с имперцами. Война немного затянулась. Дед Атамурлана негодовал – его воины были не приспособлены к разведке в горах. Император-хан начал усиленную тренировку особых отрядов для покорения горцев. Но, как говорится, не тут-то было. Имперцы разбили огромный лагерь на территории провинции Цитлан – с виду весьма спокойной области Эбериана к югу от наших гор. Но когда имперские войска, как саранча, сожрали всю провизию и начали потихоньку грабить самих цитланцев, порой даже похищая привлекательных девушек, тогда-то терпение местных лопнуло! В правящих кругах цитланцев появились сильные люди, решившие дать отпор не только прожорливым войскам, но и всей империи. И снова занятная вещь – привыкшие к мелким бунтам, ожиревшие воины-имперцы недооценили «каких-то там землепашцев». Цитланцы же издревле жили у подножия гор и являлись, по сути, потомками тех же горцев. Именно к ним они обратились за помощью. Объединившись, цитланцы и горцы начали свою войну против имперцев. В вашем мире такая война называется, кажется, партизанской. Вылазки, поджоги, ночные набеги – армия имперцев трусливо отступила, но гнев генералов заставил ее вновь собраться с духом, и огромное имперское войско попросту смело Цитлан с земли. Большинство жителей, предвидя такой конец, давно бежало и переселилось в горы. Конечно же, цитланцы не могли смириться с таким обращением с их землей, а горцы были просто разгневаны, ведь уже много столетий никто не покушался на их владения. Так, собственно, и началась та война, которая продолжается до сих пор, вот уже более сорока лет…

– Но ты, конечно же, понимаешь, что, чтобы организовать грубых горцев и бывших землепашцев-цитланцев, потребовалась какая-то особая, необычная сила? – спросила меня Колка.

Я пожала плечами. Мне казалось, я угодила в западню, и единственное, что по-настоящему интересовало меня, – как сюда попадали другие земляне и не нашли ли они способа выбраться?

– Теперь я расскажу о твоих сородичах. Мы не знаем, живут ли они среди имперцев, по крайней мере, никаких сведений о том, что в войске или при дворе Атамурлана есть Милоа, мы не имеем. Первый землянин появился в горах Триниан примерно шестьдесят лет назад. Его звали Ингемар. Он был родом из ваших северных стран. Около года он обживался в горах – страшно представить, сколько испытаний выпало на его долю! Ведь сначала никто не поверил его рассказам о какой-то планете, другом мире… Тем не менее он оказался человеком с железной волей. Он отбросил предрассудки и решил доказать всем, что знания землян воистину велики. Вопреки устоявшимся традициям, вопреки старому сословию жрецов, объявившему его колдуном, даже вопреки собственной безопасности. Ингемар применил все свои знания и опыт, чтобы показать, насколько сильнее мы можем стать в нашей борьбе с имперцами. Ему было около сорока лет, и он принимал участие в самой страшной войне, которая, по его словам и свидетельствам других твоих сородичей, разразилась в вашем мире. Он попал в наш мир, когда самолет, на котором он летел, разбился. Но в тот момент это не имело значения. Отбросив личные страхи, он быстро вдолбил вождям недавно объединившихся племен, как следует правильно воевать. Некоторые, конечно же, возмутились таким самоуверенным всезнайством, но, к моей гордости, мое сословие искателей, занявшее потом место старых жрецов, поддержало его.

– То есть вы жрец, а не шаман? – уточнила я.

– Да, верно, Шаман – мое прозвище среди разведчиков. Так уж получилось, что, будучи жрецом, я также участвую в некоторых разведывательных операциях… Но я, с твоего позволения, продолжу. В общем, вскоре Ингемар стал героем. Он объявил, что, наверное, какие-то высшие силы послали его, опытного воина и историка по образованию, помочь нам в войне с имперцами. Когда через несколько лет в горах обнаружили второго Милоа, перепуганного и окоченевшего, ему предоставили самые лучшие условия и оберегали его как зеницу ока. С тех пор каждым Милоа дорожат, как драгоценным бриллиантом, кладезем знаний.

– У меня вопрос! – решилась я. – Ингемар, судя по всему, какое-то скандинавское имя. Он либо финн, либо норвежец, а может быть, датчанин? А я вот из другой страны! Как же мы все понимаем друг друга? Языки-то, по идее, должны быть разными!

– И в этом первый парадокс, – улыбнулась Колка. – Только много лет спустя ваши и наши ученые, решившие исследовать исключительно феномен переноса человека из мира в мир, пришли к выводу, что говорим мы каждый на своем языке, но при этом понимаем друг друга на… более глубоком уровне.

– Этот феномен был назван первичной телепатией, – сказал Шаман. – Позже, когда твой мозг приспособится к нашему языку, ты заговоришь на нем, а пока мы, по сути, общаемся мысленно. В этом ваше преимущество перед нами – у горцев был свой язык и множество диалектов, а во всей империи живут сотни народностей, хотя официальным языком, эберианским, считается только тот, на котором разговаривают император, аристократы и область вокруг столицы Эбериана – Турмалона. Его также преподают во всех школах в Эбериане. Цитланцы неплохо владели этим языком и смогли передать его наиболее образованным горцам, хотя таких было немного. Вы же, Милоа, можете с помощью вашей телепатии общаться даже с туземцем и понять его на… ментальном уровне.

– Значит, в вашем мире у нас открылись способности, о которых на Земле мы только мечтали, – пораженно произнесла я. Фантазия у меня всегда была отменная, но одно дело – придумать и поверить во что-то, совсем другое – осознать, что это факт. Твой мозг работает на новой волне. На что он еще способен? Спокойно, дышим глубже – предшественники-земляне, которых тут упорно зовут «Милоа», наверняка уже разобрались в этом… телепатия… мать родная!

– Да, хотя летать вы не стали, – ответил на мое замечание Шаман. – Кроме того, перейду к фактам – Милоа здесь уже больше сотни. Ну а еще больше полукровок. Породниться с Милоа – огромная честь для горцев и цитланцев, но вы оказались особенными еще и потому, что жен и мужей выбирали только по любви. Никаких принудительных браков. И при этом еще утверждаете, что в вашем мире царят хаос и разруха! Нам сложно в это поверить… конечно, еще сам Ингемар и три прибывших после него Милоа составили устав для самих себя и своих потомков, но потом он стал общепринятым для всех горцев – устав очень серьезный, даже строгий. Он дисциплинировал и еще больше сплотил племена, а землянам не дал распуститься в столь неожиданных для них условиях. Мы, жрецы, официально являемся хранителями устава. Наше общество имеет свои школы и, вообще-то, обладает весомым авторитетом, дарованным нам самим Ингемаром за поддержку и сотрудничество.

– Мы, потомки простых людей, сами поражены тем, как развивалась наша история последние полвека. И это второй парадокс, – улыбнулась Колка. – С прибытием каждого нового землянина жизнь в Триниане будто делает скачок вперед. Они показали нам, как добывать полезные ископаемые из горных недр, и цитланцы, привыкшие к физическому труду, стали строителями и шахтерами, которые, тем не менее, работали с сознанием того, что каждый добытый ими кусок камня и руды приближает их к вам, Милоа, по знаниям и развитию.

– Весьма наивное представление, но действенное, – усмехнулся Шаман.

– А потом ваши люди обнаружили черную воду. Мы сторонились ее много лет, считая отравленной, а Милоа провозгласили, что это нефть, «черное золото», и что в горах есть необыкновенно богатые источники этого топлива.

– Конечно, у них возникло множество проблем со способами добычи и переработки нового сырья, но именно тут стоит поразиться сообразительности и могучей силе мысли вашего народа!

– Одним словом, пока горцы продолжали воевать, а, вернее – совершать вылазки к имперским лагерям, цитланцы послужили рабочей силой для воплощения в реальность все новых изобретений Милоа, которые поставили себе цель помочь нам и развить цивилизацию Триниан, – подытожила Колка.

– Стоит отметить, Атамурлан весьма лениво ведет войну против нас, иначе бы он не позволил горцам настолько расслабиться. Территория Цитлана в его власти, а горы с юга и запада окружены военными лагерями, поэтому он не особо волнуется за состояние этих земель, – поведал Шаман.

– И он не думает, что, пока его воины просто стерегут границу, здесь может назреть весьма устрашающая сила? – искренне удивилась я. Хотя, чему удивляться? В этом мире, как в нашем земном прошлом, все совсем по-другому. И правители тут, вероятно, глупее и наивнее. Видимо, молодой Атамурлан развлекается в своем дворце, устраивает пиры, турниры да расширяет свой гарем, считая, что границы его владений хорошо охраняют.

– Атамурлан любит путешествия, – опроверг мои мысли Шаман. – Он разъезжает по всей империи, потихоньку объедая ту или иную ее часть, как олень – листья с куста, и редко задерживается в столице. От этого все провинции пребывают в некотором напряжении: император-хан может заявиться в любой момент и навести свой порядок, если ему что-то не понравится. Он любит красивых женщин и скачки, но весьма умерен в алкоголе и еде. Он, как поджарый волк, обследует свои владения, держит под контролем свою стаю и следит, чтобы никто не распускался. Раз в год, иногда реже, он появляется и в Цитлане. Главный лагерь тогда нахохливается, как важная птица, а вылазки к нам в горы становятся более масштабными. Впрочем, многие отряды не возвращаются, и после отъезда Атамурлана о них попросту забывают, а мы получаем ценных пленников. Бывает, конечно, и наши воины попадают в лапы имперцев. За все годы убежать удалось от силы трем. Но, судя по всему, никто из плененных нашу тайну о вас, Милоа, не выдал. Иначе Атамурлан наверняка заинтересовался бы нашей местностью и приступил к более решительным действиям.

– И какие у вас планы? – спросила я, сама уже весьма заинтересованная.

– Мы копим силы. Милоа настаивают на новых исследованиях, постройках и каком-то абсолютно фантастическом производстве.

– Землян на Земле множество – далеко не все разбираются в военной технике или добыче ископаемых. Как могло случиться, что к вам попали именно «нужные» Милоа? – это был один из тысячи вопросов, которые я собиралась задать.

– Ты ведь присоединишься к нам? – неожиданно спросил меня Шаман.

– Конечно, присоединюсь. В конце концов, куда мне еще идти? – ответила я сразу и предельно откровенно. Потом решила, что стоит кое-что добавить. – Если земляне обитают только в Триниане, я останусь здесь. И если они считают, что сражаются за правое дело, то, тем более я – в ваших рядах.

Шаман улыбнулся. Он словно читал мои мысли.

– Ты с нами, а значит, должна знать все. Я расскажу тебе, что выяснили твои сородичи о собственном перемещении в наш мир.

Колка спокойно поднялась и вышла из шатра. Снаружи слышалось потрескивание костра. Кажется, меня даже бесплатно накормят. А я за это внесу свою лепту в развитие военных сил Триниана. Хотя знаю об этом не больше, чем можно узнать из компьютерных игр про походы короля Артура или Александра Македонского. Что же, с этим мы разберемся позже. А пока мне нужна информация. Много, очень много информации!

– Из-за войны мы так толком и не выяснили наверняка, но где-то посреди горного хребта, находящегося далеко на западе, располагается необычный объект, как называют его Милоа – аномалия. Из разных источников мы выяснили, что это «нечто» – либо древний метеорит, либо какая-то невероятная машина иной цивилизации. И мы понятия не имеем, как она очутилась там, прилетела ли с неба или была создана на Эбери. Возраст ее также остается неизвестен. Молва людская утверждает, что странное действие «объекта» началось несколько сотен лет назад, другие говорят, что это «чудовище из недр земли» проснулось, чтобы отомстить за грехи наши, но немногие древние свитки, которые нам удалось раздобыть, утверждают, что «объект» пролежал в ущелье гор никак не менее тысячи лет.

Что бы это ни было – Милоа заявили, что аномалия западных хребтов существует уже очень долгое время, и ее влияние периодически усиливается, из-за чего и начинают твориться в нашем мире странные вещи. К чему я веду? Именно! Мы склонны полагать, что люди с вашей планеты перенеслись на Эбери благодаря аномалии. Но добраться до нее невозможно – это значило бы пересечь всю империю. Ну а в том, что Милоа стали появляться в Триниане, а не на западе, нет ничего очень уж удивительного. Вашим ученым удалось даже рассчитать высоту, на которой застрял «объект», так как перед приземлением здесь ваши тела, судя по всему, совершают своеобразное путешествие через Эбериан, от аномалии до какого-то участка в наших горах. Поэтому земляне главным образом попадают к нам, а в империи о вас, вероятно, никто не знает. К сожалению, мне неизвестны подробности, поэтому, если хочешь узнать побольше о своем перелете сюда, поговори со своими сородичами.

Мне вдруг стало очень холодно и тоскливо. Чужой мир как будто впервые развернулся передо мной во всей красе и удушил жестокой правдой. Как течет время между нашими мирами, и смогу ли я вернуться на Землю? Какая-то горстка Милоа, совершенно мне незнакомых, но которых мне навязывают как сородичей, – как они примут меня, чем я помогу? И найдется ли здесь хоть одна живая душа, которая постарается понять и поддержать меня? Ни друзей, ни семьи. И маму с папой я вряд ли когда-нибудь увижу… а ведь так стремилась к независимости от них! Вот тебе, подавись!

Одиночество накинуло петлю мне на шею. Слезы уже начали душить… Господи, в этом ли твой замысел? Чтобы я выжила здесь, в мире чужаков, в мире кровавых войн и безнравственного люда? Даже в земном прошлом оказаться было бы лучше! Тогда можно было хотя бы тешить себя надеждой, что где-то тут живут мои предки, или даже я прожила свою прошлую жизнь в этой эпохе… Но другой мир? Я не принимала его. И он, соответственно, не принимал меня. Так мне казалось.

Я и не заметила, как осталась одна. Шаман куда-то вышел, и я без замедления полила свои слезы, чувствуя, что здесь все по-другому, и это дает мне право вести себя как заблагорассудится. Это не мой мир, не моя земля – можно не сдерживать себя, можно кричать и реветь, сколько душе угодно!

Но… не привыкла. Слезами горю не поможешь – это раз. Надо быть сильной – два. Я гордая, я не позволю этому миру сломить меня – три.

Ручьи прекратились.

Шаман вошел через минут десять. Он принес мне поесть – миску вкуснейшего супа, запах которого напомнил мне почему-то обо всех походах и пикниках, в которых я поучаствовала за свою недолгую жизнь. Так, наверное, обедали рыцари во время крестовых походов или путники, прошагавшие сотни миль в поисках новой культуры и знаний. Эти ассоциации придавали еде особенный, упоительный вкус. Вдобавок мне перепал кусок жесткого, но добротно зажаренного на костре мяса и несколько запеченных в углях фруктов, подозрительно напоминающих яблоки. Правда, по форме они скорее походили на картофель.

Насытившись, я не знала, чем заняться, и Шаман посоветовал мне поспать.

– Завтра мы отправимся прямиком в Вегард, нашу столицу.

– Это далеко?

– Дней пять пути – мы находимся в так называемом уподножье, где леса соединяют горы с равнинами. Тут можно наткнуться и на врагов, правда, мы уже забрались достаточно высоко, поэтому не беспокойся об этом.

– А какой он, Вегард? Там живут и земляне, и ваши люди? – как говорилось ранее, мне необходима была информация.

– Вегард был создан Милоа, Ли. И ведут к нему секретные туннели в горах. Сам же город расположен в долине, со всех сторон окруженной скалами. Милоа открыли это место, когда взорвали один из проходов в поисках полезных ископаемых.

– К тому времени они уже сумели смастерить взрывчатку? – искренне удивилась я.

– Нет, взрывчатку изобрели мы. Вернее, имперцы, – улыбнулся мне Шаман. – А городу скоро уже тридцать лет…

– Я не верю, что за несколько десятков лет кучка очутившихся в новом мире землян смогла выстроить даже подобие города! – запротестовала я, считая слова Шамана нелогичными.

Но тот лишь снова улыбнулся.

– Сама увидишь, когда доберемся. Как я говорил, бывшие жители Цитлана – прекрасная рабочая сила…

Я обреченно вздохнула. Видя, что мой собеседник собирается уходить, я задала ему свой последний вопрос:

– Можно ли узнать твое настоящее имя, Шаман?

– Я уж думал, ты не спросишь, – как-то облегченно сказал он. – Зови меня Альв.

– Это не истинное твое имя! – сразу поняла я.

– Да, это вообще земное имя. Мы теперь часто берем земные имена. Считается, они неуязвимы в нашем мире для любых проклятий.

– Фанатики… вы начинаете фанатеть от нас, – немного иронично заметила я. – А что значит Альв?

– Эльф, – ответил Шаман и вдруг тихо рассмеялся. Каким красивым и теплым был его смех! – Знаешь, меня так назвал один из ваших, когда увидел… после того как я попал под дождь и вымок до нитки! Сказал, что я похож на эльфа, а мой учитель посоветовал перевести имя на какой-то из земных языков и носить до самой смерти как талисман.

Я лишь усмехнулась. И все же шутливый тон Альва и тот факт, что он с такой легкостью делится со мной довольно сокровенными переживаниями, внушили мне ощущение безопасности.

И я закуталась в теплое одеяло, не сопротивляясь накатившей волне блаженного сна.

* * *

Я всегда любила природу и активный отдых. И это меня спасло. Иначе дорога до Вегарда стала бы настоящей мукой.

По мере того как мы забирались все выше, чувствовался перепад давления, и мое тело реагировало на него не самым приятным образом. Голова кружилась, легкие пытались вобрать в себя побольше воздуха, но я продолжала идти, делая вид, что мне не впервой совершать подобные переходы.

Конечно же, я не запомнила ни пути, по которому мы шли, ни направления. Только под ногами все чаще скрипел камень, а лес редел, пока перед нами не выросли самые настоящие горы – могучие и древние.

Здесь путь стал еще сложнее, ведь карабканье по узким тропам разительно отличается от прогулки по лесу.

Мои спутники, привыкшие к подобным переходам, шли легко, но неспешно. Видимо, Альв приказал беречь мои силы. Всем на Эбери было ясно, что Милоа изнежены цивилизацией и не приспособлены к карабканью по горам. Землян надо ценить за их умы.

Мне казалось, я неплохо справляюсь, даже когда под вечер рухнула на расстеленное для меня одеяло и, не дождавшись ужина, уснула.

К счастью, еще через полдня пути мы пришли на первую «заставу». По крайней мере, именно такую функцию выполняло это укрытие. Со стороны невозможно было заметить ни глубокую нишу в горе, ни отличный наблюдательный пункт, откуда нас наверняка заметили еще за двадцать минут до прихода.

Нас встретил первый истинный горец, которого я увидела на Эбери. Правда, он не был высоким и плечистым воином с телом, испещренным шрамами. Нет, Кунату (так его звали) было не больше двадцати пяти лет, и он принадлежал уже к поколению «новых» горцев, выросших бок о бок с Милоа.

Странно, подумала я, что племена тринианцев так быстро отказались от былых традиций и за одно поколение стали совершенно иными людьми… Впрочем, если Милоа, что значит «спасители», стали для них кем-то вроде богов, то дикий народ и вправду мог многое поменять в своем быте по наставлению землян…

Кунат улыбнулся мне, и я разглядела нескрываемое уважение в его взгляде. Вроде бы никакого подобострастия и поклонения заметно не было, куда почтительнее он обращался с Шаманом, что стало для меня еще одной загадкой.

Мы остановились передохнуть, хотя Шальной, ужасно непоседливый мальчуган, тут же умчался «на разведку», а Колка лениво поднялась на наблюдательный пункт, чтобы позволить дозорному спокойно переговорить с Альвом.

Я разглядывала Куната, и невольно в голову приходила мысль, что в этих местах я смогу найти очень мужественных мужчин, один из которых, возможно, станет моим избранником.

Кунат был выше Шамана на полголовы, все его тело для маскировки было окрашено в сероватый цвет, который невероятным образом подчеркивал стальные мышцы и делал дозорного похожим на демона, вылезшего из горных недр.

«Настоящий горец, истинный дикарь! Воин, храбрый и сильный, как зверь – рядом с таким мужчиной все инстинкты обостряются. Но все это примитив, возмутительный примитив! А как насчет ума? Как насчет понимания, доброго сердца, любви? Вот и приходится выбирать между красивым телом и развитым интеллектом! И как ни прискорбно, я выберу второе. С другой стороны, никто мне не мешает сближаться и с мужчинами, подобными Кунату! Раз уж угодила в такое место. Да и кто знает, может, удастся найти золотую середину. Ох, о чем я вообще сейчас думаю?»

И отчего после долгого пути по совершенно незнакомому миру мне в голову полезли мысли об отношениях с местными мужчинами? Вероятно, такова была защитная реакция моего мозга, пытавшегося адаптироваться к новым условиям.

Я старалась не думать о прошлом или о том, стоит ли вообще доверять этим людям, или о том, вернусь ли я когда-нибудь домой. Да, эти вопросы волновали меня, но пока я не встретилась со своими «сородичами», пока они мне не объяснили саму суть – какой смысл терзать себя? Конечно, мне было неуютно. Я чувствовала себя чужачкой, и не только потому что этот мир был иным. Мое эго негодовало, поняв, что я ни черта не умею в этом мире, попросту не приспособлена к жизни здесь. И придется всему заново учиться, и, конечно же, я буду совершать ошибки… а я ненавидела ошибаться, вернее, какая-то часть меня ненавидела ошибаться и признавать свое неумение делать что-то. Увы, еще в детстве мой мозг усвоил, что нет ничего лучше, чем казаться всезнающей и всесильной. Казаться, ведь быть такой невозможно. И теперь эта привычка часто мучила меня, когда приходилось сталкиваться с чем-то незнакомым. И это притом, что я любила познавать новое!

Тем временем Альв и Кунат обсуждали какие-то свои вопросы. Я уже заметила, что, когда ко мне обращались напрямик, я понимала абсолютно все, но когда эберианцы разговаривали между собой, смысл их речи часто не доходил до меня. Сейчас же, под воздействием усталости, я не поняла ни слова – только тупо смотрела на разукрашенное тело дозорного и блестящие в сумраке глаза Альва.

Наконец Шаман повернулся ко мне.

– Мы пройдем еще несколько переходов (это около мили) вверх, а там, у главной заставы, нам дадут лошадей. От этого наш путь сократится на два дня. Сейчас можем передохнуть еще минут десять.

Я улыбнулась Кунату. Тот смутился, Шаман вопросительно поднял бровь.

– А какие Милоа попадали к вам до этого? – вдруг спросила я. – Ну, мужчины, женщины, дети?

– Сначала только мужчины. Первая женщина появилась лет сорок назад. На вашей планете она была актрисой и летела с континента на континент, чтобы показать свое мастерство другим народам, но самолет рухнул в морскую пучину. Она так и не узнала причин катастрофы, но ее красотой и талантом были восхищены все жители Триниана. С тех пор всеобщее восхищение Милоа возросло многократно.

– А моего возраста девушки попадались? – продолжала я свой опрос.

Шаман пожал плечами.

– По-моему, три года назад к нам попала девушка, ей было около двадцати. Лично с ней я не знаком, так, слышал.

– И дети попадали?

– Было дело.

Больше Альв ничего не сказал, а взял кружку все с тем же согревающим напитком и уселся прямо на пол ниши, скрестив ноги.

Я же подумала о том, что если даже дети, оторванные от родителей и перепуганные, смогли выжить в этом мире, то мне вообще грех жаловаться.

Порыв ветра шевельнул мои уже порядком грязные волосы, и Шаман объявил, что пора продолжать путь.

На новом отрезке дороги, немного отдохнувшая и почему-то взбодренная, я начала засыпать Шамана вопросами. Это было еще и дело принципа – отвлечь его от каких-то тайных дум, заявить о себе этому миру и попросту скрыть нарастающие боль и страх.

Не знаю, понимал ли меня Альв, но на вопросы отвечал охотно и подробно, как обычно. Шальной в наш «взрослый разговор» не вмешивался, продолжая следить за окружающим миром, хотя опасность в виде имперцев, кажется, давно миновала.

Колка шла рядом. Тонкая и гибкая, похожая на кошку и в то же время напоминающая хрупкую тростинку, она улыбалась, слушая нашу беседу, но, судя по взгляду, ее мысли иногда блуждали где-то далеко отсюда…

– Откуда на Эбери появились лошади? Я имею в виду, вы, как и земляне, использовали их издревле, как домашний скот? – спросила я у Альва.

– Примерно так. На самом деле, наши лошади немного отличаются от ваших. Названия созвучны в твоем уме, потому что эти животные выполняют у нас в точности те же функции, что в вашем мире лошади.

– Ну, в горах у нас для перевозки людей и вещей используют лам и ослов, в пустыне – верблюдов. Почему же я подумала именно о лошадях, когда ты сказал мне о них? – не унималась я.

– Это уже твое восприятие мира, – пожал плечами Шаман. – Если бы ты была родом из тех мест, где у вас используют ослов или верблюдов, может быть, и не вспомнила бы о лошадях.

– Так значит, ваши лошади – совсем не такие, как наши?

– Я знаю, как выглядят лошади Милоа, – ответил Альв. – Они точь-в-точь как боевые кони имперцев. Наши же лошадки меньше и, как бы это сказать, убористей. Они приспособлены к жизни в горах и обитают здесь так же долго, как в вашем мире, к примеру, горные бараны. Они у нас тоже есть, причем абсолютно идентичны вашим. Так вот, у наших лошадей копыта раздвоены и заострены, чтобы удобнее было передвигаться по каменистой местности, туловище короче, а ноги длиннее, а еще они имеют серый или бурый окрас.

– Вы слышали от землян об эволюции? – решила немного озадачить я Шамана.

– Да, слышал, – тут же ответил он. – Но у нас, горцев, все-таки остались древние поверья о сотворении мира, и ваши «научные» взгляды нам понять не так-то просто. Если ты хочешь сказать, что имперские кони много лет назад пришли в горы и постепенно изменились, приспособившись к окружающей среде, то я не дам тебе точного ответа. Может, так и было…

– Расскажи еще что-нибудь об этом мире!

– Чтобы понять этот мир, стоит месяц слушать рассказы и рыться в древних свитках. Я не смогу тебе поведать и малую долю того, что можно узнать…

– Кстати, о свитках – книги у вас есть? И как вы передаете информацию – пишете или, ну, не знаю, – узелки завязываете?

– Узелки?

– Я слышала, таким способом действовали древние народы индейцев на нашей планете.

– Интересно…

– Знаешь, что я скажу, – вдруг обратилась ко мне Колка. – Наши миры очень похожи. Оглянись вокруг, и все сама поймешь. У нас есть книги, как и у вас, и лошади, и письменность, и красивые одеяния… и оружие – мечи, луки со стрелами. Мы – братья и сестры, пусть вы и опередили нас в развитии на много лет.

– Колка права, – кивнул Альв. – Поэтому тебе можно не тревожиться – все бытовые мелочи можно усвоить и на практике, а окружающий мир…

– Да откуда вы знаете! – с раздражением воскликнула я. – Откуда вам знать, как выглядит наш мир?

– Но твои сородичи рассказывали нам! – воскликнула Колка.

– Какие они мне сородичи? У меня от силы три сотни знакомых по всему миру, может, полтысячи, и большинство из них живет на небольшом клочке земли, в то время как на планете населения шесть миллиардов! Или уже семь – я даже не знаю. Подумаешь, одним миллиардом больше или меньше! И все разделены культурой, традициями, религиями – а вы всех под одну гребенку зачесываете!

Шаман и Колка молча смотрели на меня. В его взгляде смешались сочувствие и напряжение, в ее – озадаченность.

– Но ведь вы же Милоа! – услышала я вдруг голос Шального.

– И что?

– Вы, Милоа, самые умные здесь! Вы нас спасете от имперцев, не дадите в обиду! Вы нас летать научите! Так ведь? Так?

Настала моя очередь сдавленно замолчать.

Тринианцы используют нас. Используют в своих целях. Нет, не так – у нас с ними общие цели. Нам надо заключить мир с империей, чтобы попасть на запад и изучить аномалию, перенесшую нас сюда, а тринианцы просто хотят мира и свободы в своих горах. И всему этому мешает армия противника, окружившая наши прекрасные горы! Как я сказала? Наши? Ну вот, я уже причисляю себя к ним – к тем, кто, возможно, будет сражаться еще тысячу лет и так и не победит. Или после этого Атамурлана появится особенно одаренный император и сотрет все тринианское племя в порошок. А, может, и Атамурлан преуспеет в этом. Кто знает. Кто знает…

И все же они надеются на нас. Тринианцы то зовут нас братьями, то трепещут перед нашими знаниями. Как будто боятся дерзнуть и признать, что в их силах стать подобными нам, но в то же время видят, что мы тоже нервничаем, боимся, злимся – одним словом, ведем себя как самые обыкновенные уроженцы матушки-Земли.

Меня разбирало любопытство лично переговорить хотя бы с одним моим «сородичем». Не верю, что никто не возгордился. Иначе получится утопия. И неужели никто не решил захватить власть над местными? Стать вторым Александром Македонским, или Наполеоном, или Цезарем? Странно все это… И ничего не узнаешь, пока не доберешься до этого… Вегарда.

В таких противоречивых мыслях я продолжала свой путь.

Следующей «заставой» оказался удивительный домик в ущелье – сколоченный из досок, обмазанных глиной, он был совершенно незаметен между скал и в то же время закрывал вход в небольшую долину.

Я была приятно удивлена увиденным: в долине, окруженной каменными стенами гор, раскинулось ухоженное поле с буйно растущей травой. Несколько деревянных строений лепилось прямо к каменным «стенам», а в одном месте в горе была выдолблена просторная ниша, поддерживаемая крепкими колоннами. В ней было сооружено нечто вроде денников, в которых стояли, мирно жуя сено, несколько лошадок. Они и вправду были невелики размером, как говорил Альв, – убористы. С коротким крепеньким тельцем, даже короче, чем у пони, но мощными длинными ногами, горные коняшки постукивали раздвоенными, как у козлов, копытцами, и размахивали длинными лохматыми хвостами, отгоняя редких в этой глубинке насекомых.

Я с интересом наблюдала за необычными животными, почти не заметив людей, с которыми разговаривал Альв. Это были разведчики-дозорные, подобно Кунату. Колка приветливо кивнула одному из них – крепкому высокому детине с квадратным подбородком. Видимо, они были знакомы.

Альв тем временем разговаривал со вторым дозорным, более низкорослым и хлипким на вид, с соломенными непослушными волосами и простым открытым лицом.

После беседы Альв подал знак Шальному, и мальчишка вместе с соломенно-волосым пошел готовить лошадей.

– Что слышно из центра? – впервые разобрала я речь тринианцев, не вслушиваясь в слова. Это Альв обратился к высокому мужчине.

– Последние разведчики приходили за неделю до вас. Очередная расчистка территории. Руководство приказало, – усмехнулся дозорный.

– Не верится, что Баджер уступил притязаниям Гра, – усмехнулся Альв. Мне показалось, Шаман не слишком высоко ставит начальство.

– Гра привык, что ему подчиняются. Он бывалый воин родом из вождей. Когда его выбрали главой наступательных сил, многие заметно напряглись. Баджер так и вовсе обозлился: он осторожен, а Гра настроен посылать разведчиков в самые горячие точки.

– Когда я уходил, они, помнится, вовсю спорили, стоит ли проводить массовую разведывательную операцию – ведь тем легче будет имперцам поймать наших разведчиков… – рассудил Шаман, наблюдая, как Шальной пытается усмирить вдруг разгорячившуюся лошадку. Да, нрав у этих животных тот еще!

– Баджера мы все знаем и любим, а вот Гра появился откуда ни возьмись, – вступила в беседу Колка. – Зря командующего наступлением назначили и командующим разведкой. В нашей ситуации это две совершенно разные силы.

– Руководство так не считает, – пожал плечами Альв. – После того, что было в период зачистки, когда разведчики не пожелали прийти на помощь командиру наступления просто потому, что он был вождем вражеского племени их собственного командира, первые Милоа решили связать наступление и разведку неразрывными узами, причем в экстренных ситуациях именно оффары имеют право командовать следопытами.

– Как вы сказали? – решила уточнить я, обозначив свое участие в их беседе.

– Оффары – атакующие войска, это слово пришло из Эбериана, точно так же, как дефкары – оборонительные войска, – пояснил Альф.

– А все наши отряды принадлежат к разведке и делятся на школы шпионов, разведчиков, следопытов-преследователей и дозорных, – охотно объяснил мне громила-коневод. – Разведчики – это как Колка и Шальной, проникают на линию фронта и следят за передвижением противника, при этом частенько устраивают засады. Их начальник уже лет пять как Баджер – опытный и знаменитый на весь Триниан разведчик. Дозорные – это я, Эдрик, ну и кого вы там еще встречали?

– Куната, – вставил Альв.

– Да, мы, как правило, занимаем определенные точки и следим за окружающей обстановкой. А также частенько содержим этакие заставы, – мужчина обвел рукой ущелье. – Снабжаем провизией, лошадьми, оружием… А вот следопыты-преследователи обучаются в школе с другими оффарами – они участвуют только в наступательных операциях и во время битвы отслеживают самых знатных вражеских воинов – из дворянского рода или выслужившихся в офицеры, чтобы в случае бегства оных нагнать и взять в плен, да и вообще поохотиться за подобной наживой. Ну а шпионы, сама понимаешь, находятся совсем не здесь, а в Эбериане, и через разведчиков передают информацию в Вегард, руководству.

– А главы ваши принадлежат к моему народу, или все же людей ведут тринианцы? – поинтересовалась я.

– Айм их ведет, – засмеялся детина.

– Айм – нынешний правитель Триниана. Он Милоа, но имя сменил… тут многие имена свои меняют, – как-то грустно взглянула на меня Колка.

– Айм – всеми любимый человек, достойный преемник правителей Триниана! – почти с восхищением воскликнул Эдрик, дозорный с волосами цвета соломы, которую он только что укладывал в стойла лошадям.

– Айм был выбран всего год назад, но уже завоевал всеобщее признание. Он отошел от принципов ведения постоянной войны и жажды победы, предпочтя укрепить внутреннюю структуру Триниана. Уж не знаю, почему он проголосовал за горячего Гра на выборах оффара…

– Понятное дело, почему, – тут же отозвался на вопросительный тон дозорного-громилы Альв. – Чтобы, пока Айм занимается вправлением мозгов руководству по внутреннему развитию, оффары, в том числе и разведчики, не расслаблялись под неуемной энергией Гра.

– Может, и так, но мог бы поставить своего друга Анри или Камикза – первый тоже землянин, второй Милоа наполовину, оба заслуженные воины Триниана, но не такие агрессивные, как Гра.

– Анри не слишком-то подходит для роли оффара. Он стратег, но в практике ему не хватает… решительности, что ли! – рассудил Шаман.

– А Камикз бабник! – вставила Колка, засмеявшись.

– Ну, я бы так не выражался, – чуть смущенно пробасил дозорный. – Он всегда очень обходителен с дамами, даже если, кхм, лицом те похожи на лошадь, а фигурой – на Пузатую гору. А вот оффар из него замечательный вышел бы!

– Тем не менее Айм решил поставить более независимого человека, – подвел черту Альв.

– Боже, и как бы мне не запутаться, кто из них кто и кем является? – сокрушенно пробормотала я.

– Да зачем разбираться – сама познакомишься! – усмехнулся детина. Мои брови удивленно взлетели вверх.

– Довард прав, Ли, – все Милоа образуют костяк нашего народа, ищут свое призвание в какой-то области и закрепляются там, но большинство из них все-таки занимается управлением другими – то есть нами, горцами и цитланцами. И в какой-то степени для тринианцев честь, что оффаром был выбран горец чистейших кровей. Значит, Милоа и вправду уважают и ценят наш народ, – сказал Альв, глядя на меня.

«Тринианцы прямо в добровольном порядке признали старшинство землян. Это как-то не сходится с их бунтарским духом», – в который раз подумала я.

– Все, пора нам ехать! – произнес тем временем Альв, забираясь в седло. – Ли, сядь за Колкой – не бойся, животные выносливы! Шальной, давай, залезай, пора!

– Что ж, удачно добраться до столицы, – махнул нам рукой дозорный Довард, и Эдрик вторил ему прощальным криком.

Обхватив тонкую талию Колки, я уселась поудобнее, по уверенным движениям поняв, что девушка – умелая наездница.

Меня обрадовал тот факт, что правители Триниана – в большинстве своем земляне, и наверняка очень хорошо понимают меня и мое состояние. Да и завести полезные связи на самом верху не помешало бы.

И вновь, немного успокоенная, я отдалась на волю коня, умелой наездницы и госпожи судьбы.

Глава 2. Столица Триниана

Вегард, конечно, впечатлял. Даже после всех природных красот, увиденных мною в горах.

Сначала мы вошли в какой-то темный туннель, где несколько сотен метров шли при тусклом свете. Потом нас встретила какая-то тень в капюшоне и провела в коридор, пол которого был вымощен холодными булыжниками, а на стенах горели лампы. Коридор вывел нас в первый зал, где дежурила охрана. Там Альв отчитался перед каким-то человеком – скорее всего, командиром. Тут из боковой дверцы вышел мужчина небольшого роста в странном халате – то ли врач, то ли работник канцелярии.

– Бертон, позволь представить тебе Ли – Милоа, мы встретили ее три дня назад в уподножье, – обратился к мужчине в халате Альв.

– Ли? Очень приятно познакомиться с вами, – улыбнулся Бертон, протягивая мне свою широкую ладонь.

– Мне тоже очень приятно, – улыбнулась я в ответ. – Мне придется иметь дело с вами, не так ли?

– О, вы очень догадливы! Я запишу вас в число жителей Вегарда. Это необходимо, вы понимаете. Ну, и медицинский осмотр тоже не повредит.

– Ага, не забудьте про душ и предоставление личного косметолога, – съязвила я.

Бертон удивленно вскинул брови. Альв усмехнулся.

* * *

– Вы уверены, что хотите взять такое имя?

– А что, оно как-то необычно звучит для тринианского уха?

– Нет, что вы. Наоборот, очень звучно и гордо. С таким именем только в ханши идти.

– Упаси Бог. Меня уже достаточно запугали империей, чтобы теперь я захотела стать ханшей.

Бертон улыбнулся.

– Ну-с, значит, Самуэла? Самуэла Лилиан?

– Именно.

Я тоже улыбнулась. Никогда бы не подумала, что смогу взять себе новое имя. «Лилия» мне всегда казалось чем-то слишком нежным и хрупким даже для Земли, а уж здесь так точно стоило выбрать что-нибудь яркое и сильное. И ник, который я часто использовала в Сети, пришелся как никогда кстати.

– Ваш возраст? – вывел меня из размышлений вопрос Бертона.

– Семнадцать.

– Дата рождения?

– А что, у нас совпадает летоисчисление?

– Нет, но у нас есть сравнительные таблицы.

– Четырнадцатое июля тысяча девятьсот девяносто второго года.

– Гм-гм, – Бертон пролистал какие-то бумаги с графиками. – Понятно.

– Можно узнать? – спросила я.

– Что? – не понял он.

– Мою дату рождения по вашему календарю.

– Хм, да все аналогично, у нас тоже 12 месяцев в году. Только год начинается с наступлением весны, то бишь первого марта, по-вашему.

– А названия месяцев?

– Те же. Милоа ввели свой календарь.

Я замолчала. Зачем тогда что-то с чем-то сравнивать? Бертон уловил растерянность на моем лице.

– Я сравнивал с имперским календарем. И, если вам так интересно, то вы родились седьмого числа второй декады месяца Мурлана, ибо один из императоров-ханов – Мурлан – родился именно в это время.

– Достаточно запутанно, мне кажется, – вздохнула я, а про себя подумала: «Месяцы названы в честь императоров-ханов… Они и вправду полновластные правители Эбериана, если даже календарь составили в честь себя любимых».

– Да, летоисчисление крайне запутанно, поэтому у нас им никто не пользуется. А теперь, вновь рожденная Самуэла Лилиан, прошу ответить на несколько вопросов о вашей жизни на Земле и последних событиях, произошедших в вашем мире. Все, что сможете вспомнить из любой сферы человеческой жизнедеятельности. События в обществе, последние новости, научные достижения, что угодно! Понимаете ли, сейчас вы являетесь нашим единственным информатором, и мы вынуждены получить максимальное количество информации.

– Конечно, я понимаю, – кивнула я. И вправду, ведь выходит, кроме меня никто не может им рассказать о том, что произошло на Земле с момента попадания сюда последнего Милоа. А если тот не был сведущ в каких-то областях, то меня еще попросят попытаться восполнить и эту брешь… Вот это да!

Следующие несколько часов мы с Бертоном провели в увлекательной беседе. После нее и медицинского осмотра меня ждал, наконец, отдых. И только на следующее утро меня допустили в Вегард.

Главный город Триниана был наполовину спрятан в горе: огромные своды выдолблены прямо в скальной породе, а остальная часть располагалась в долине. Выхода из Вегарда было два – через потайные туннели и «по воздуху». Тринианцы создали систему подъемных корзин – лифтов, довозивших людей до вершин отвесных скал, откуда были проторены тропы в самое сердце гор. Там, в других долинах и на широких плато располагались поселения цитланцев и их потомков. Но это все я узнала уже позже, а пока только удивленно наблюдала, как суетится народ в великом Вегарде. А людей тут было немало: кто-то спешил по улицам, вымощенным камнем, другие появлялись где-то на выходах из туннелей, перемещались вверх-вниз по скалам на корзинах-подъемниках.

«До Вегарда можно добраться, только пройдя по горам сверху или найдя еще один вход через туннели, что маловероятно. А имперцы, конечно же, летающих машин еще не изобрели. И это на руку горцам, ой, как на руку», – думала я, чувствуя себя муравьем-туристом в соседском муравейнике.

Меня провели по своеобразной веранде, с которой открывался вид на город с высоты примерно пятого этажа. Многие крыши домов оставались под моими ногами, но были и такие строения, которые уходили шпилями высоко вверх.

– Как можно было создать такое всего за тридцать лет? – спросила я удивленно.

– Питер тоже быстро построили, – прозвучал где-то рядом голос.

Обернувшись, я увидела молодого человека среднего роста, с каштановыми волосами и светло-карими глазами. На вид ему можно было дать лет двадцать-двадцать пять.

– Только Питер строили приглашенные из-за границы архитекторы и инженеры, а простые рабочие ложились штабелями в болотах от тяжелых трудов и болезней, – решила не остаться в долгу я.

– М-м, ну а тут просто обстоятельства сложились удачнее. Приятно познакомиться, кстати, я Миша.

Я неохотно протянула руку.

– Самуэла, – сказала я.

– Новое имя? А я не менял, – сказал Михаил с легкой усмешкой.

– Давно здесь? – спросила я, разглядывая своего соотечественника.

– Три с половиной года. Звучит, как ссылка, правда? На самом деле, тут самые разные люди – из той сотни землян, что оказалась на Эбери, подавляющее большинство с Евразии, особенно славян и европейцев. И я вот думаю, есть ли в этом какая-то закономерность? – парень взглянул на меня так, будто я могла ответить на его вопрос.

Честно говоря, он показался мне немного не в себе.

«Вдруг тут все Милоа после пережитого потрясения немного помешанные?» – пронеслось в голове.

– Но все говорят на одном языке, не так ли? – я попыталась перейти на другую тему.

– Ну, немного да, хотя это все телепатия. Я поверить не мог – особенно когда мы нашли племя туземцев на севере, совсем дикие люди, и мы поняли их! Мы, Милоа, я имею в виду…

Миша много болтал. Слова лились таким быстрым потоком, что, казалось, меня сейчас унесет. Но я продолжала спокойно идти, улыбаться и кивать в такт его речи.

«Похож на ребенка. Это же на какой стадии он застрял по Фрейду?» – подумала вдруг я, про себя хихикнув.

На самом деле, я недооценила своего нового знакомого. Он помог мне отвлечься от весьма нелегких мыслей и в то же время предоставил массу полезных сведений.

– А сейчас мы идем к Айму, – вставила я реплику в поток его слов. Дело в том, что шла я за молчаливым провожатым, а Михаил продолжал следовать за нами, как ни в чем не бывало. Но я зря надеялась, что парень вдруг вспомнит, что у него были какие-то другие дела.

– Да, он хоть и занятой человек, но отличный парень! Ты увидишь – он был рожден, чтобы стать правителем Триниана! Он тебе даст материалы, с помощью которых ты очень быстро освоишься и будешь в теме по всем делам! – затараторил он.

– А сам ты тут чем занимаешься? – спросила я, поняв, что просто так от второго провожатого мне не отделаться.

– О, вообще-то я уже два курса как отучился на архитектора и летел в Германию как ассистент одного нашего препода, но тут что-то не заладилось, и я очутился здесь. Даже не знаю, упал ли самолет, или исчез только я?

– Никогда не встречала таких болтливых архитекторов, – проворчала я, мысленно вспоминая, терпели ли крушение самолеты с маршрутом Россия – Германия за последние несколько лет. На ум ничего не приходило. Я вообще мало смотрела телевизор и тем более сводки о всяких катастрофах. Куда больше меня интересовали передачи о научных достижениях и исторические фильмы.

– Телевизоров тут не придумали еще? – задала я очередной вопрос, скорее просто для поддержания разговора.

– Изобретают, – хохотнул Миша, и я снова не поняла, насколько он всерьез.

Тем временем мы подошли к каменной лестнице, ведущей вниз, прямо на главную улицу города.

Войдя в город под небом, мы окунулись в суетливую атмосферу улиц.

– А ты проектировал какое-нибудь из зданий Вегарда? – спросила я у Миши, глядя по сторонам.

– Я помогаю ведущим архитекторам. Тут надо учесть множество факторов, совершенно отличных от «обычных» условий, в которых возводятся здания у нас, – начал объяснять мне Михаил.

Я мало мыслила в архитектуре, но окружающий город напомнил мне о сохранившихся средневековых городских центрах, в которых мне посчастливилось побывать. Улицы вымощены булыжником. Дома в основном одно или двухэтажные, тесно прижатые друг к другу. Кое-где есть и более высокие строения – до четырех этажей. Улочки петляют, уводя то под тень арки, то на небольшую площадь, где обязательно царит ужасная суматоха. На таких площадях возведены более высокие здания – их шпили напоминают о церквях, но, кажется, используются в каких-то других целях.

Одно из зданий можно было назвать богатым особняком, непонятно как втиснувшимся в вегардские улицы. Сложенное из непривычного бурого кирпича, оно стояло, гордо демонстрируя свои высокие окна с причудливой лепниной, на центральной площади Вегарда.

«Повесили бы флаг, сразу стало бы понятно, что это дворец или какой-нибудь парламент», – подумала я, в сопровождении Миши и провожатого подходя к широким ступеням здания. Они были выдолблены из камня, по цвету напоминавшего асфальт. Красотой все это строение, на мой вкус, не отличалось.

– Это первое здание в долине – просто-таки допотопное, – сказал Миша. – Но при этом его называют дворцом, и именно тут живут правители Триниана.

– Неудивительно, что у тринианцев такие, как бы сказать, самоотверженные правители, – произнесла я. – Ни один напыщенный аристократ не пожелал бы жить в таком «дворце», даже приобретая немалую власть.

Миша усмехнулся.

– Не говори так, здесь не Земля.

Внутри жилище правителей оказалось весьма уютным и скромно обставленным: теплого оттенка стены, пара ковров на полу, несколько коридоров и лестниц – наверняка отсюда вели тайные ходы в пещеры. Я заметила, что на первом этаже все окна занавешены, и свет поддерживает несколько люстр и настенных светильников.

«Если нет электричества, интересно, какое средство они используют для поддержания огня? Масло? Жир?» – подумала я, поднимаясь по широкой деревянной лестнице.

Миша, наконец, отстал, свернув в какой-то коридор и даже не попрощавшись. Вот уж странный тип!

Лестница вывела еще в один недлинный коридор, а оттуда – в просторный зал, где из широких окон открывался вид на небольшой сад, а прямо в зале стояли огромные горшки с растениями.

«Очень мило», – решила я, осмотревшись.

В это время из соседнего зала вышел мужчина. На вид ему было лет тридцать пять: рыжие волосы аккуратно подстрижены, как и усы. Глаза светло-голубые, что делало взгляд мягким, пожалуй, даже слишком. Помимо всего этого, он не отличался выдающимся телосложением. Но зачем ему нужны были мышцы, когда в глазах светился ярким светом острый ум?

Мужчина подошел ко мне, и я разглядела то, что сперва ускользнуло от моего внимания. Спокойная поступь и гордая стать – он чувствовал себя здесь благородным аристократом и, несомненно, хозяином.

– Приветствую в нашем скромном убежище! Я Айм, нынешний, кхм, правитель горцев. Добро пожаловать в Триниан!

– Эм, спасибо! Я Самуэла Ли! – новое имя для меня самой звучало непривычно.

– Наверное, вы уже много всего здесь услышали о Милоа, войне и имперцах… – с легкой улыбкой сказал Айм. – Но беспокоиться не о чем – вы пришли уже в сложившуюся цивилизацию, и вам будет проще сориентироваться, чем даже тем, кого перенесло на Эбери несколько лет назад.

Айм жестом пригласил меня в свой кабинет. Тот был обставлен скромно, но со вкусом: ближе к окну стоял большой рабочий стол, по углам наблюдалось все то же обилие растений – на полу в больших горшках, на столе и на полках – в маленьких. А еще я с удивлением отметила вращающееся деревянное кресло на колесиках, обтянутое кожей,

– Вы на Земле случайно не растениеводством занимались? – неожиданно для себя самой спросила я.

– Нет, – рассмеялся моему вопросу Айм. – Я вообще-то инженер. А растения здесь ставят еще со времен постройки самого здания – тогда просто нечем было украсить комнаты.

– Понятно, – кивнула я, усаживаясь на указанное Аймом кресло.

– Не против, если перейдем на «ты»? – предложил Айм и, когда я кивнула, продолжил:

– Как я вижу, ты девушка отважная, и это вовсе не лесть. Многие долго отходят от пережитого, не в силах осознать, что действительно угодили в параллельный мир.

– А вы… ты давно тут?

– Ох, да уж порядочно. Двенадцать лет. Не смотри, что выгляжу так молодо – просто земляне здесь гораздо медленнее стареют. Это из хороших новостей. У нас вообще поразительная устойчивость к большинству инфекций Эбери, но зато никудышная выживаемость в условиях дикой среды.

– Сколько нас здесь?

– С тобой будет сто двадцать один. И, предугадывая твой следующий вопрос, сразу скажу – никто не попадает сюда случайно. Веришь ли ты в судьбу или нет – неважно, но факт остается фактом – сюда приходят только нужные люди. Будь то военный, ребенок или художник – все в итоге становятся «избранными». Как будто… как будто мы должны были прийти сюда и именно в таком порядке. Первый землянин, попавший на Эбери, служил летчиком, но по первому образованию был историком и как раз занимался изучением древних народов Средней Азии. Следующие несколько землян – опять люди военные, причем не просто солдаты, а обученные офицеры. Они организовали множество вылазок и в итоге обезопасили горцев и цитланцев от постоянных набегов имперцев. Потом стали появляться инженеры, строители, промышленники. Первая женщина – певица, покорила тринианцев своим артистизмом, вторая же – домохозяйка с американской фермы, научила местных женщин множеству новых приемов ведения хозяйства. Первый ребенок – восьмилетний мальчик, шкодник и двоечник на Земле, стал выдающимся лидером среди тринианской ребятни, не уступая им ни в физических упражнениях, ни, тем более, в школьных науках. В итоге он возглавил целую молодежную группу, которая пополнила ряды управленческих кругов Триниана. Самый забавный случай произошел, когда шесть лет назад к нам попал семидесятидвухлетний старикан, полжизни подметавший улицы Минска. И что ты думаешь, этот гремящий костями дедок сумел поладить с дикими псами – одичавшими собаками цитланцев – и натаскал их так, что теперь эта порода считается незаменимой на охоте, в том числе и на имперских разведчиков… А старик до сих пор жив, горный воздух пошел ему на пользу, хотя иссох он за эти годы порядочно…

Я кивнула.

– С этим понятно. Я бы даже сказала, что некие силы предопределили наш приход сюда. Но стоит ли нам тогда искать выход обратно?

Айм улыбнулся.

– Ну, мы не раз задавались тем же вопросом. Но далеко не все верят в предопределение и судьбу. Среди нас есть настоящие скептики, которые, хоть и смирились со своим пребыванием на Эбери, все еще лелеют надежду выбраться отсюда.

– И никто не пытался уйти к имперцам? – удивилась я.

– Нет. И здесь снова вмешиваются высшие силы. Можешь мне не верить, но среди землян нет предателей. Даже некоторые из нас, такие как Георг, с которым я часто спорю на сложные темы мироздания, не думают о том, чтобы уйти и бросить остальных. Тем более даже добравшись до Западных гор, неизвестно, что мы там увидим и увидим ли что-то вообще. Дело в том, что в Бермудском треугольнике тоже пропадали целые самолеты, но никто пока не нашел там какого-то материального объекта, вызывающего аномалии.

– Кстати, а с Бермудов сюда попадали? – спросила я.

– Нет, хотя, казалось бы, этого следовало ожидать? – подмигнул мне Айм. – Пожалуй, я попрошу принести нам перекусить. Как правителю Триниана, мне выделили целый штат слуг. И ничего против этого не скажешь – у нас разный менталитет и культурные особенности, я имею в виду, у тринианцев и землян. Им свойственно, как бы это сказать, делать из нас идолов, в то время как мы уже способны искать Бога в самих себе.

Мысль Айма совпала с моим мироощущением. От этого на душе стало легче. Наверное, в Эбери попадают и вправду люди, в чем-то схожие. В своем благородстве и честности, например. И со схожими взглядами на жизнь. Если мои предположения верны, то это утешает.

Мы перекусили печеными хлебцами с густым вареньем и странным на вкус сыром, сделанным, по рассказу Айма, из молока горных коз. Чай мало чем отличался от земного, разве что показался более насыщенным.

Да, в этом плане мир Эбери хорош – никаких экологических проблем, выхлопных газов и электрических проводов. Можно было бы получать истинное удовольствие от пребывания здесь, если бы не привязанность к дому. Земля-Земля, что за сделку заключила ты с этой планетой, отдав нас на растерзание дикарям?

Беседа с Аймом затянулась на несколько часов. Он много расспрашивал меня о Земле и моей жизни, и я повторила многое, уже рассказанное Бертону.

Айм также поведал мне про основные планы и задачи, стоящие перед цивилизацией Милоа, а еще о том, что ситуация на самом деле ухудшается, потому что последние несколько землян (в том числе и я) по прибытии на Эбери очутились не в горах Триниана, а в уподножье – то есть там, где нас могли найти и имперцы. То ли аномалия поменяла свой угол телепортации, то ли «объект» съехал в какое-то ущелье, но теперь Милоа приходилось высылать куда больше разведчиков на прочесывание пограничной зоны, а это повышало риск поимки и, соответственно, разоблачения самих землян. Ведь неизвестно, как Атамурлан отнесется к факту существования таких, как мы, – испугается или решит узнать нас получше? А противопоставить что-либо его армии, мы, увы, пока что не могли. Горцев вместе с мирными жителями насчитывалось в десятки раз меньше, чем солдат в одной имперской армии, оружие было одинаковым – луки, мечи, недавно появившиеся арбалеты.

Да, среди первых Милоа были военные, прошедшие Вторую мировую войну и принесшие с собой в этот мир огнестрельное оружие. Но только недавно заработали первые кузницы для выплавки металла, и то больше по производству привычных местным мечей и щитов. Да и если бы удалось собрать сотню-другую пистолетов и ружей, сразу давать их в пользование вчерашним дикарям было бы неосмотрительно… Другими словами, проблем хватало, и не было времени предаваться безделью.

– Тебе дадут одежду и все предметы домашнего обихода, – сказал мне Айм. – Уж тринианцы каждого Милоа обхаживают, как сошедшее с небес божество. Будешь как сыр в масле кататься, и жилье выделим на выбор – тут комнат много! На личный особняк не рассчитывай, приходится всем на общежитский манер ютиться, но никто не в обиде. Здесь каждый быстро понимает, насколько важна дружеская поддержка, и мы стараемся ее оказывать друг другу. Ты можешь осваиваться, сколько хочешь, только одна просьба – составь подробный свод заметок о последних событиях на Земле, обо всем, что сможешь вспомнить. А потом выбери себе профессию по духу – хоть жрицей стань, хоть архитектором – все равно добьешься успеха, и все тринианцы будут твоего совета ждать.

По итогу беседы я поняла, что Айм относится к людям, которые верят в судьбу. И он ни минуты не сомневается в том, что я тоже здесь не просто так и сыграю свою роль в спектакле «Люди Икс Триниана». Конечно, он напомнил мне об ответственности за все мои действия и тому подобное, но морали не читал – сказал, что сюда попадают только люди волевые и самодостаточные, которым не требуется чтение лекций на тему «В этом мире не все так просто».

– А вдруг следующим на Эбери попадет какой-нибудь безнравственный ловкач? – спросила я.

– Я лично беседую со всеми – пока не попал, как видишь, – хмыкнул Айм. – Мы все здесь ходим по краю пропасти и, как ни крути, зависим от воли случая или высших сил – кому что ближе. Так что бояться за то, что будет, не имеет смысла – лучше сохранить энергию и потратить ее на улучшение своего положения в настоящем.

«Разумно, логично и… страшно, – подумала я. – Но я не одна тут задумывалась об этом. Вообще, какая бы мысль не пришла мне в голову по поводу моего места в этом мире, наверняка она будет плагиатом. Сто двадцать первым плагиатом…»

Итак, вопрос стоял – кем я стану в мире Эбери?

Глава 3. Школа разведчиков

Утро в Вегарде начиналось со звука горна. Красивый, протяжный, он вызывал во мне чувство воодушевления и радости. Я будто попала в сказку – еще бы было тут волшебство и всякие магические твари, я бы, может, и не скучала по дому. Но в этом мире существовали свои правила и проблемы, а быт и рутина поглощали людей не меньше, чем на Земле. И все же я с удивлением поймала себя на том, что встречаю утро с улыбкой.

Моим новым обиталищем стала комната в одном из «горных» общежитий. Называлось оно так потому, что коридор и ванные комнаты располагались прямо в скале, а окна выходили на тот самый сад за домом Айма, который я присмотрела еще во время своего первого посещения правителя Триниана.

Ела я в общей столовой и абсолютно бесплатно, хотя рацион был невелик и быстро надоедал. Тринианцы не имели понятия о кафе или ресторанах, но в центре Вегарда существовало еще несколько трапезных, где можно было «отвести душу», отведав каких-нибудь более изысканных блюд.

Деньгами тринианцам служили разного размера шарики из… стекла. В одной из долин Триниана, в поселении бывших цитланцев, несколько мастеров занимались тем, что изготавливали местные «деньги», присылая их потом в казначейство Вегарда. Кстати говоря, казначейство находилось в доме Айма.

«Деньги» производились трех размеров: совсем крошечные шарики, размером с крупную бусину, – их называли мелочью. Шарики средних размеров – с небольшую вишневую ягоду – леденцами (интересно, почему?), и самые большие и ценные «шарики», приближающиеся величиной к пинг-понговому мячику (но раз в десять тяжелее) – купчиками. Купчики простым жителям могли достаться только за особые заслуги, в основном они были в ходу у знати: то есть Милоа, военных командиров, глав поселений и жрецов. Причем недавно в моду вошло вырезать на купчиках особые знаки, которые также разграничивали их ценность.

К примеру, купчик, пожалованный отличившемуся в бою воину, мог быть помечен выгравированным на нем мечом или луком со стрелой, что делало его гораздо дороже простых купчиков.

Я про себя предположила, что в будущем мода на гравировку достигнет и тех жителей, которые пользовались в основном леденцами, и тогда правительству придется вводить новые разграничения на ценность шариков с разными рисунками.

Порой было забавно думать о возможной эволюции местного общества, имея в примере собственную, земную историю.

Мне, как и говорил Айм, выдали все необходимое: одежду – от нижнего белья до зимних сапог, а также средств для ухода за собой и основных предметов быта. Дали мне и немного денег – двадцать пять леденцов и пригоршню мелочи. Так что в течение месяца я могла осматриваться, но потом все равно должна была заняться каким-либо делом.

Айм одолжил мне целую кипу книг, карт и прочих «путеводителей» по Триниану и Эбери. Самое поразительное, что все они были написаны на языке имперцев и горцев, но я прекрасно понимала оба. Глядя на рукописные каракули, я удивленно моргала, когда смысл текста неожиданно проникал ко мне в голову, и я набиралась новых знаний.

Прежде всего я обратилась к географии мира Эбери. Моим глазам предстала карта огромного материка, где я без проблем нашла горы Триниан и Западные горы. Триниан можно было сравнить с Гималаями в миниатюре, а Западные горы представляли собой гряду разрозненных скал, окаймлявших западный берег материка, подобно Андам в Южной Америке. На юго-западе располагалась средних размеров пустыня, еще один горный хребет был обнаружен мною на юго-востоке, а всю северную часть Эбери покрывал ледник. Империя Эбериан тянулась в точности от Западных гор до нашего Триниана и от ледников до самого южного побережья, охватывая собою даже несколько мелких островов на юге. Кроме этого, карта обозначала еще несколько островов – как со стороны запада, так и прямо на востоке, за Тринианом.

«Интересно, горцы пытались проникнуть туда? Конечно, вряд ли, но вдруг там обнаружится плодородная земля или какие-нибудь полезные ископаемые?» – думала я, вчитываясь в названия на карте.

На единственном материке Эбери было обозначено всего одно море, носившее название Ги Акта (Большая вода), зато земли империи изобиловали реками, некоторые из которых выглядели куда масштабнее Амазонки и уж точно длиннее Нила.

Да, этот мир был велик. Велик и интересен, а, главное, не до конца изучен. Я заметила, что Эбери расположен в северном полушарии планеты. Хотя, кроме Милоа, то есть нас, никто из горцев и имперцев не подозревал, что живет на шаре. Для них существовал только Эбери – материк, окруженный Вечным морем, или Бескрайней водой, или еще как-то. Суть не в этом. Мне пришло в голову, что, возможно, существуют и другие, пусть даже менее крупные, материки Эбери. Например, вместо наших Антарктиды или Австралии. Просто до них надо доплыть, а имперцы пока не интересуются подобными идеями, уверенные в уникальности своей земли.

Покончив с географией, я принялась за историю. Впрочем, здесь мне и так уже многое было известно – народы Эбери были объединены под властью Арланов, которые потом породнились с азьянцами. Куда подробнее была описана история самих горцев – про воинственные племена, дикие и храбрые, про строгие порядки и следование традициям. Героем считался вождь племени Красных Псов Могучий Бык, объединивший под своей властью несколько родовых племен и создавший первое крупное поселение в горах, насчитывающее около трехсот человек. Рассказывалось и о цитланцах, потомках горцев, спустившихся на равнины и начавших вести оседлый образ жизни. Цитланцы, надо сказать, постоянно поддерживали связь с горцами – торговали с ними и даже отправляли мальчиков в горы на обучение воинскому делу. А за последнее столетие были случаи, что и горцы посылали своих детей к цитланцам в первые открывшиеся школы, изучать грамоту.

Сначала меня удивило подобное поведение, ведь зачем воинственным племенам изучать науки, если это попросту не востребовано? Но на мой вопрос ответила одна заметка, сделанная на полях кем-то из Милоа. В ней говорилось, что горцы нашли в своих пещерах какие-то странные письмена, и некоторые так заинтересовались ими, что предпочли послать своих детей изучать азбуку, надеясь, что знание прольет свет на тайные надписи. И тут в племени Красных Псов стали появляться те, кто назвал себя «искателями». Их группа быстро росла и приобретала вес в племени, что вызвало недовольство жрецов. Жрецы же, в свою очередь, тоже стали посылать новоизбранных на изучение письменности и правил счета.

Искатели занимались тем, что разгадывали тайные знаки, а также исследовали местность не как охотники, а как исследователи-археологи. Среди них было и немало настоящих ученых, принесших большую пользу своим соплеменникам. Например, открыли несколько новых видов корнеплодов, которые можно было выращивать в суровом горном климате, вывели первые сорта фруктовых деревьев, изобрели установку для обработки стекла, примитивный водопровод и прототип печки.

Популярность искателей росла из года в год. Им противостояли жрецы. Когда пришел первый Милоа, Ингемар, первыми его ценность поняли именно искатели. Он же пытался наладить отношения со жрецами, но тщетно – те прилюдно прокляли его, объявив колдуном и бесом (нечестивым). Но Ингемар отличался здоровым реализмом и не был склонен идти на поводу у жреческих пророчеств. Он был убежден, что судьба находится в руках самого человека, и не поступился своим принципом даже в полном предрассудков обществе горцев. Оберегаемый искателями, он быстро доказал вождям племен, что может дать им больше, чем они могут себе представить. Впоследствии многие представители старого жречества были изгнаны или сами ушли из племен, где их больше не жаловали. Их заменили искатели, причем теперь уже их стали называть жрецами. Так что, насколько я поняла, когда Альв говорил мне о том, что, к его гордости, жрецы поддержали Ингемара, он имел в виду именно бывших искателей. Что касается прежних жрецов, то в итоге часть из них перебили, а часть предусмотрительно перешла к искателям, на деле мало чем пожертвовав, кроме беспрекословного принятия авторитета Милоа. Но, судя по всему, этот маленький сословный переворот привел к утрате многих ценных знаний и таинств, которыми обладали исконные жрецы.

Через несколько лет после этих событий племя Красных Псов подчинило себе все остальные роды и племена горцев. Тогда в Триниане появился второй Милоа. В сопутствующей объединению войне погиб сын вождя Красных Псов, поэтому, умирая, потомок Могучего Быка передал власть Ингемару. Так началась новая эпоха.

Вчитываясь в летописи, я пыталась представить, насколько отличен был тот мир от нынешнего Триниана. Поразительно, как все изменилось всего за каких-то полвека…

Ознакомившись со множеством легенд горцев, освоив несколько поэм и разобравшись в их культуре и быте, я перешла к «современной истории». Здесь меня ждали куда более подробные и насыщенные материалы. Первоначальные планы Милоа, чертежи первых строений, добыча полезных ископаемых, первые разработки на местах железной руды и нефти, преобразование хозяйств горцев… Я бегло просматривала распухшие от времени тетради с надписями на самых разных языках – как эберианских, так и земных, которые, не уставая поражаться, тоже прекрасно понимала.

В общем, на освоение всех текстов у меня ушло около недели.

Следующим шагом мне предстояло выбрать профессию. В этот момент, сидя за столом у окна своей комнаты, я с усмешкой вспомнила компьютерные игры, где точно так же, осознав ситуацию виртуального мира, ты выбираешь себе героя и даешь ему ряд характеристик, которые будешь потом развивать в течение игры.

Но я решила не ограничиваться сухой теорией. Убеждая себя в том, что в этом новом мире все дозволительно делать, я взяла карту Вегарда и отправилась на прогулку.

Город встретил меня пока еще непривычным шумом. Здесь не было слышно визга шин и тарахтения заведенных двигателей или гудения аппаратуры и музыки из ларьков – Вегард потчевал своих жителей совершенно иной гаммой звуков.

Вместо автомобилей здесь цокали копытами лошадки и гремели колесами телеги – люди перекрикивались, звук шагов отдавался эхом в узких улочках. Необычный скрип издавали подъемные корзины – канаты натягивались, поднимая вдоль горных стен очередную партию пассажиров.

Кроме этой какофонии, не слишком меня тревожащей после гула земных городов, я разобрала еще один, совершенно новый для меня звук. На мгновение мне показалось, что я живу в жерле вулкана и слышу, как поднимается все ближе к поверхности раскаленная магма. Это изрядно испугало меня, и я рефлекторно тряхнула головой, будто пытаясь прийти в себя. Звук уменьшился, но не прекратился.

Часто ли вы занимаетесь тем, что просто слушаете? Слушаете, сидя в своей квартире или идя по оживленной улице? На самом деле, вслушиваясь в окружающие нас звуки, мы можем открыть внутри себя дверь в тонкие миры. Потому что, просто слушая, ты наблюдаешь реальность. И неожиданно понимаешь, что мир не совсем такой, каким ты привык его понимать в шуме собственных мыслей. Чем больше вокруг человека шума, тем больший раздражитель понадобится, чтобы привлечь его внимание.

Слушая Вегард, я впервые поняла, что значит связь с городом, с землей, на которой он стоит. Я ощутила прикосновение Долины, легкие вибрации гор Триниана – они дрожали вовсе не от земных толчков, скорее, исполняли свою песнь. У каждой сущности есть свой звук, своя музыка – будь то человек, животное или камень. Эта музыка вплетена в радугу энергий, которые мы все излучаем. И у нас есть особое тайное чувство, с помощью которого мы можем узнать мысли человека, еще не заговорив с ним, или понять, нравится нам это место или нет.

Так вот, впервые услышав горы Триниана, я была очарована. И не потому что влюбилась в эти места – я оставалась предельно сдержанной, – но потому что впервые смогла ощутить их так остро. Мне захотелось бежать из Вегарда в горы, в укромные пещеры, и в полной тишине наполняться странной музыкой.

В этот момент я перестала чувствовать себя одинокой в мире Эбери.

Облегчение и чувство причастности наполнили меня, как будто за раз я обрела в незнакомом городе все: работу, жилье, друзей и даже родных. Мне захотелось просто жить здесь и выполнить то, для чего я сюда пришла.

Интересно, всеми Милоа овладевали такие чувства?

Оскорбленное этим вопросом, мое самолюбие воскликнуло:

– И долго ты намерена сравнивать себя со всеми Милоа? Что было у них, как чувствовали они? Ты хоть и прибыла с одной с ними планеты, остаешься отдельной личностью и можешь выбрать какой угодно путь!

Остановившись под аркой в одной не очень оживленной улочке Вегарда, я задумалась о том, какой путь хотелось бы мне выбрать в этом полудиком мире.

На Земле я следовала вполне закономерным канонам своего общества: начальная, потом средняя школа, планы поступления в вуз. Область выбора профессии, конечно же, интеллектуального плана, условно разделялась на два направления – гуманитарное и техническое.

Что нужно земному обществу на современном этапе развития? Квалифицированные специалисты, чтобы способствовать прогрессу. Ну, и еще великие гуманисты и экологи: первые – чтобы призывали людей к человеколюбию и порядочности, вторые – чтобы восстанавливали экосистему планеты. Со свойственным подросткам максимализмом я готова была вступить на любой из этих путей, лишь бы хоть как-то поспособствовать улучшению ситуации на планете.

Тут мне в голову пришла еще одна мысль. Уж не потому ли я попала сюда, что так самозабвенно готова отдаться какому-то благородному делу? Спасению людей? Поддержке страждущих? Прекращению войны?

«А что нужно для спасения этого мира? – спросила я себя. – И кем мне стать, чтобы и вправду помочь Эбери?»

Я развернула карту Вегарда, окинула ее взглядом генерала, планирующего военную операцию, и, крепко зажмурившись, наугад ткнула пальцем.

Открыв глаза, я увидела, что мой аккуратно подстриженный ноготь указывает на белое поле за пределами Вегарда. Чуть левее от него располагался овал, обозначавший, похоже, стадион. Рядом было написано: «Тренировочное поле».

Порыскав глазами по округе, я нашла небольшой комплекс зданий, расположенных где-то в лесу.

«Школа разведчиков» – гласила надпись.

Перед внутренним взором тут же пробежал ряд ярких картинок: строгая дисциплина, ночные вылазки, сухой паек… И я, одетая в шкуры, падаю от усталости прямо в зарослях, через которые ползла. Но вместе с тем: дружеская поддержка соратников, отличная физическая форма, профессиональное ориентирование в горной местности, представление к наградам… Ух!

Милоа пришли из общества, неумолимо вступающего в информационную эпоху. Из общества, где у человека было множество возможностей, а, главное – постоянный доступ к информации.

Но на Эбери царили иные порядки, и, если я привыкла быть в курсе всех дел, если я хочу участвовать в преображении этого мира, мне надо быть на передовой. Что я знаю об империи? Только то, что рассказали мне Шаман и Айм. Что я знаю о Триниане? Только то, что увидела за эту неделю и прочитала в не слишком полных источниках. И теперь мне предстояло сделать выбор: удовлетвориться тем, что есть, и остаться в Вегарде или в каком-нибудь другом селении «рядовым работником» или вступить на полную сюрпризов тропу разведчика. Я девушка, но я Милоа. Мне семнадцать, но это значит лишь то, что я достаточно молода для обучения.

Гонимая этими противоречивыми мыслями, я шла прямиком на север Вегарда – и чем громче раздавался скрип поднимаемых корзин, тем быстрее становился мой шаг и крепла уверенность.

В этом мире появляется шанс найти себя снова, да в таком деле, о котором раньше ты и подумать не мог!

* * *

Подъем на корзине стоил всего три мелочи. Отсчитав шарики «лифтеру», я уселась на маленькое откидное сиденье, немного напряженно глядя на покачивающуюся корзину. Она прислонялась прямо к скале, насаженная на четыре каната. Когда работник крикнул что-то своему коллеге наверху, канаты натянулись, и корзина поехала вверх, мерно покачиваясь и издавая протяжный скрип.

– Быстро привыкаете к таким звукам? – спросила я у «лифтера».

– Привыкаешь, – откликнулся он. – Ничего особенного, все же лучше, чем голодным по горам шастать.

«А я вот именно этим и собираюсь заняться», – подумала я, оглядывая Вегард, крыши которого уменьшались у меня под ногами.

Карта быстро вывела меня на нужную тропу. Надо сказать, что дорога была не из близких, а я в своем порыве совершенно забыла взять какую-нибудь еду и теплую куртку. Пришлось быстро шагать по тропе, уводившей меня вниз по склону в дремучий лес. И хотя тропа уверенно вела вперед через заросли, мое рвение заметно поубавилось. Стало очень не по себе. Туда ли я иду? Что собой представляет Школа разведчиков? Вдруг я буду выглядеть глупо, вот так просто придя к ним? А если кто-то повстречается мне на пути, что сказать?

Вскоре ветки стали хлестать меня по лицу, так сузилась дорога.

А потом послышались голоса. Испуганно замерев, я уж начала думать, куда мне прятаться, но потом поняла, что смысла в этом никакого нет – голоса и не приближались, они раздавались откуда-то из-за деревьев.

Аккуратно сделав несколько шагов, я сошла с тропы и постаралась укрыться в зарослях. В конце концов, для разведчика это нормальное поведение.

Пробравшись вперед, я осторожно выглянула из-за кустов – передо мной раскинулась широкая поляна. За поляной стояла она – Школа разведчиков. Величественное деревянное здание, прекрасно сочетавшееся с окружавшим его лесом.

На поляне «резвились» молодые люди – их было четверо, но позади, ближе к школе, виднелась еще одна компания.

– Непробиваемый Баджер все равно мужик! – восклицал парень лет двадцати, брюнет с приятным, открытым лицом.

– Конечно, мужик, да еще какой! – почему-то немного обиженно произнесла девушка с огненно-красными волосами. – Но очень тактичный и вообще… нормальный!

– Ну, вот мы и говорим, нормальный мужик! – засмеялся другой парень, высокий и худой.

Эти слова окончательно смутили девушку. Несмотря на ее вызывающий цвет волос, у нее было небольшое бледное лицо с россыпью веснушек и необычно беззащитный, растерянный вид.

Мне было неловко показываться перед этими людьми, но если я хотела попасть к Баджеру, а не плестись обратно через темнеющий лес, надо было переступить через свою застенчивость.

Вернувшись на тропу и оправив одежду, я как можно более спокойно и непринужденно вышла на открытое поле.

Мое появление заметили сразу, даже быстрее, чем я ожидала.

– Добрый вечер! – поздоровалась я, не давая молодым людям время прийти в себя. – Могу я поговорить с… с Баджером.

Почему-то я запнулась, и мне еще более неудобно оттого, что они, быть может, поняли, что я подслушивала их разговор.

Но приятной наружности брюнет легко поднялся с травы, как будто сама земля подтолкнула его, и с улыбкой приблизился ко мне.

– А с кем мы имеем честь…? Простите нас, это всего лишь любопытство!

– Самуэла. Самуэла Лилиан, можно просто Сэмми. Новая Милоа, – я улыбнулась, протягивая руку. Меня ждало крепкое рукопожатие.

– Ох, я слышал о вас! Знаю, вас привели Шальной и Колка, Шальной часто у нас гостит, хотя даже не поступил еще в школу. Просто он с детства участвует в вылазках, – пока брюнет говорил, ко мне приблизились другие – огненноволосая девушка и двое парней.

– Я Элиза, ученица школы первого ранга, – представилась девушка.

– Я Свон из рода Землепашцев, но можешь звать меня Длинный, или просто Трос, – протянул руку высокий парень.

– А я Мэрт Большая голова, – произнес третий парень. Хоть голова у него была и небольшая, но круглая, и сам он был крепко сбитым и невысоким.

– Ну а я просто Шмидт и тоже Милоа, – очаровательно улыбнувшись, сказал брюнет.

Он сразу мне понравился.

– Рада познакомиться с вами, – совершенно искренне изрекла я. – Меня привело сюда не столько любопытство, сколько тайное желание или зов сердца – думайте как хотите, но если все сложится благополучно, я, наверное, здесь задержусь.

– Это здорово, еще одна Милоа! – воскликнул Шмидт. – Ты тут точно останешься, после встречи с Баджером и уходить не захочется! Я провожу тебя!

Вместе мы дошли до школы. Вблизи здание напоминало огромный терем и пахло одновременно древесиной и русским селом. Там Элиза и двое парней нас покинули, свернув к общежитию или, как здесь это называли, дому-дурдому.

– Почему так? – засмеялась я, глядя вслед друзьям.

– Поселишься – поймешь, – подмигнул Шмидт.

Пока мы шли по коридорам и лестницам, Шмидт успел рассказать мне о себе и своей жизни на Эбери.

Он попал в Триниан тринадцатилетним сопляком, но быстро, по его словам, наверстал упущенное. Его первые годы прошли в одном из селений цитланцев, где его под свое крыло взяла одна дородная крестьянка, чей сын уже завел свою семью и жил в другом доме в том же селении. Шмидт окреп на свежем молоке и натуральной пище, быстро научился управляться с лошадьми и колоть дрова, с отличием окончил сельскую школу и даже влюбился в свою соседку-цитланку, которая теперь была его невестой и ждала лишь окончания обучения Шмидта. Год назад, когда ему исполнилось восемнадцать, он решил податься в разведчики. Здесь не возникло проблем, и теперь он уже получил второй ранг.

Всего таких рангов в школе существовало три, и только после третьего юный разведчик отправлялся на свою первую серьезную операцию. Обучались не по классам, а все вместе, просто наиболее выдающимся давали следующий ранг. В обучение входили, как я и ожидала, ориентирование, законы выживания в дикой среде, физическая подготовка, включая бег на выносливость по пересеченной местности, изучение боевых искусств, фехтование, история Эбериана и наука об армии имперцев, где рассказывали все известные детали о враге.

Всю эту информацию я услышала за каких-нибудь полторы минуты, пока мы шли к месторасположению Баджера.

– И все это ты можешь постичь куда быстрее остальных, потому что ты – Милоа! – почти с ликованием заключил Шмидт, ведя меня к комнате, где я увидела нескольких мужчин. Они сидели в кругу прямо на полу и распивали какой-то напиток, ведя оживленный разговор.

Шмидт совершенно бессовестно всунулся в комнату и, обратив на себя внимание, тихонько махнул головой в мою сторону.

– Господин большой Б., к нам гостья.

Сначала меня поразила манера Шмидта общаться с начальством. Но потом я вспомнила, что он – Милоа, а значит, ему многое дозволено.

«Шмидт, как и все мы, – надежда Эбери. Весьма жизнерадостная надежда со своеобразным чувством юмора», – подумала я, чуть отступая, чтобы никто, кроме Баджера, не смог меня увидеть.

В проеме появился мужчина могучего телосложения. В кожаных бриджах, легкой бежевой тунике и такой безрукавке поверх нее, он напомнил мне одновременно огромного медведя и закоренелого байкера. Широкое лицо заросло темно-русой бородой, на голове красовалась буйная копна волос. При этом растительность наблюдалась явно по всему телу, определила я, взглянув на руки и видневшуюся из-за ворота туники грудь большого Б.

Единственное, что не пугало во внешности этого человека, были его небольшие, на удивление добрые глаза.

– А, Самуэла! Последняя из прибывших! Я видел ваше имя в новых списках! – воскликнул Баджер, протягивая мне свою лапищу.

Робко ответив на рукопожатие, я продолжала разглядывать командира разведчиков.

– Приятно познакомиться! Извините, что отвлекла от разговора, может, следовало бы заранее попросить вас о встрече, – извиняющимся тоном начала я.

– Ох, не надо формальностей! В нашей школе это все не в ходу! – заявил Баджер. – Знаете ли, разведчикам надо быть кратким и быстрым, только тогда ты можешь стать хорошим антом.

– Ант – это горское слово, то же самое, что разведчик или шпион, – объяснил Шмидт.

– Зайдете? – пригласил тем временем Баджер, указывая на комнату, где сидели другие мужчины.

– О, – мое сердце учащенно забилось. Я представила себя сидящей под строгими взорами своих будущих учителей, каждый из которых будет оценивать меня по своим меркам.

«Но кого я пытаюсь обмануть? Если пошла в разведчики, скромность и скованность мне точно не помогут. В душе я же лидер, кроме того, здесь я – Милоа, а значит, пользуюсь особым почетом».

– Не беспокойтесь, тут все свои, вы сможете задать какие угодно вопросы, – подбодрил Баджер.

И тут мое внутреннее воображение нарисовало иную картину: я, бесстрашная, уверенная в себе, достигаю новых и новых вершин в своем деле. Я раскрепощена, у меня много друзей и знакомых, все, за что бы я ни взялась, спорится в моих руках. Моя воля закаляется день ото дня, в то время как отношение к жизни становится все более легким.

«Всегда говори да», – вот слова, требующие практического применения.

– Хорошо, – кивнула я. – Еще раз извините, что прерываю беседу.

– Для нас куда важнее разговор с Милоа, – совершенно серьезно ответил Баджер.

– Пожалуй, я пойду, – махнул мне рукой Шмидт.

– Да, еще увидимся, – кивнула я, глубоко вздохнув и как можно спокойнее входя в зал.

На подушках вокруг низенького стола сидели пятеро.

Баджер, встав рядом со мной, немного торжественно произнес:

– Прошу познакомиться – последняя из прибывших Милоа, Самуэла!

И стал представлять всех по кругу:

– Мастер разведки и предводитель передовой группы антов Лорент!

Темнокожий мужчина с длинными черными волосами, истинный горец (при взгляде на него мурашки бежали по коже), молчаливо кивнул. Его суровый вид был явно не напускным, а накинутая на плечи накидка не скрывала страшных шрамов, рассекающих грудь.

– Начальник дозорных Бирук!

Коренастый загорелый мужчина лет пятидесяти. Лицо открытое, взгляд решительный. Он сдержанно улыбнулся и приветственно поднял руку.

– Генерал действующей армии Гра!

О Гра я уже слышала из разговора Шамана с дозорным. Это был поджарый мужчина невысокого роста, на верхней губе у него виднелись небольшие темные усики. В отличие от предыдущих двух мужчин, Гра оказался самым приветливым – он не только улыбнулся рядом белоснежных зубов, но и пожал мне руку.

– Староста цитланской деревни Гурий!

Этот был попроще. Высокий, могучий, с крупными чертами лица и умным взглядом, он смотрелся наиболее миролюбиво.

– Наш ученик третьего ранга, выдающийся разведчик Максон!

Максон явно был самым молодым в компании. Он посмотрел на меня с чисто мужским интересом, открытое лицо расплылось в улыбке.

– Прошу, займите место в нашем кругу, – произнес он, указывая на свободный коврик.

Я села, скрестив ноги. Все эти знакомства и ситуация в целом сильно смущали меня. Но я старалась сделать вид, что чувствую себя уверенно, и упорно возрождала в памяти образ бесстрашной и увлеченной новым делом девушки, которой мне так хотелось быть.

– Вы хотите стать разведчицей, Самуэла? – обратился ко мне Гра.

«Он – глава действующей армии. Разведчики формально прикреплены к нему как подразделение, хотя авторитетом у них является, несомненно, Баджер. Значит, если я хочу вступить в эти ряды, стоит оказать особое уважение этим двум господам, и особенно Гра.

– Хотя я уже имела честь познакомиться с одним разведчиком Милоа, – осторожно начала я, – но он давно живет в Триниане и воспитан больше в ваших традициях. Поэтому у меня остаются сомнения на тот счет, смогу ли я выдержать все испытания и пройти уроки…

Окружающие как-то смущенно заулыбались. Только Лорент сохранил невозмутимое спокойствие, а Бирук, кашлянув, сказал:

– Самуэла, всем известна черта Милоа сомневаться в своих способностях, особенно на первых порах. Но не было еще ни одного случая, чтобы в итоге пришелец из другого мира не добился успеха.

– Вам не кажется, что во всем, что касается Милоа, у вас выработался некий штамп. Я имею в виду, предрассудки, – сама не ведая зачем, начала я. – Как только я попала сюда, все местные жители (на ум пришло слово аборигены, но оно звучало как-то грубо) говорили мне примерно одно и то же обо всех Милоа: они очень скромны, лишены эгоизма, но на удивление мудры и изобретательны. Милоа – посланцы небес. Милоа сначала слабы физически, но быстро приспосабливаются, и в любом случае они очень умны.

«Зачем я им это все говорю, что я хочу донести?»

– Просто я хочу сказать, что не стоит нас всех зачесывать под одну гребенку. Каждый из нас в том мире принадлежал к разным народам и даже разным эпохам.

Я замолчала, чуть ли не с осуждением глядя на шестерых мужчин. На самом деле мне была интересна их реакция. Взорвется ли горец? Смутится ли Баджер? Захлопочет ли Гра?

Но вместо них мне ответил Максон.

– Дорогая Самуэла, твое возмущение вполне понятно, но скажи, как нам тогда относиться к вам? Если мы не будем придерживаться какого-то единого мнения, все перемешается – каждого Милоа будут с подозрением осматривать, задаваясь вопросом, не замышляет ли он что-то дурное? Как себя тогда будет чувствовать только что прибывший, и так перепуганный человек? Заметь, мы все, – он обвел рукой собравшихся, – воспринимаем тебя как отдельную личность. Но вот общей массе народа лучше видеть в Милоа полубогов. Это гарантирует вам безопасность, а людям – надежду.

Я кивнула. Слова Максона удивили меня (не ожидала я такого красноречия от бывалого разведчика), но мне было важно их услышать. Я решила перевести тему на более общие проблемы, благо, вопросов у меня было достаточно.

– А оправдана ли надежда? – спросила я. – Как я понимаю, ситуация у нас не самая обнадеживающая. Что делается для противостояния имперцам? Много ли наших шпионов в их рядах? Каковы замыслы врага?

Присутствующие в комнате удивленно переглянулись.

– Мы не думали, что тебя сразу заинтересует именно это, – признался Гра. – Но эти вопросы мы не разглашаем просто так даже среди Милоа. И вовсе не в ущерб вам. Того, кто избрал себе путь мирного жителя – строителя или землепашца, – просто не интересуют эти темы. Но ты заинтересована. А значит, ты уже в наших рядах.

– Я еще не уверена в своих силах относительно физической подготовки, – сказала я (перед глазами продолжала стоять картина: я валяюсь на грязной земле, не в силах сделать и шага), – но что касается новостей с передовой – мне важно это знать. Мне важно быть в курсе последних событий.

– Поразительно, – усмехнулся Бирук. – Она еще в себя не пришла, а уже готова бежать в уподножье. Тогда тебе прямой путь в разведчицы, красавица.

Его слова немного смутили, но в то же время сильно польстили мне.

– А чем ты занималась у себя в мире? – спросил Баджер.

Я заметила, что он, уже собираясь принять меня под свое командование, задает вопросы по существу.

– Я просто училась в школе. Собиралась поступать в высшее учебное заведение. Ничего общего с военной подготовкой. Я больше занималась танцами, и то недолго. Но я люблю природу, а здесь есть возможность проникнуть в ее тайны.

– Ну, по части тайн лучше тебе тогда обратиться к жрецам, – подал голос Гурий. – Визард Рик примет тебя с распростертыми объятиями.

– Нет уж! Эти жрецы только и делают, что совершают всякие мистические ритуалы, проку от которых ни на грош! – пробасил Баджер с таким животрепещущим возмущением, что мне показалось, будь его воля, он бы всех жрецов заставил землю копать.

– Баджер, жрецы важны для народа, – миролюбиво произнес Гра. – И не только. Визард дал бы фору многим разведчикам, а его ум, не в обиду вам, – обратился он ко мне, – не уступает Милоа. Он передает множество интересных сведений, полученных из своих не слишком достоверных источников, но большинство из них потом оказываются верными. Кроме того, он поддерживает народ, его просто обожают!

– Тогда, если вы тяготеете к мистике, вам прямой путь туда, – сказал Бирук, добродушно глядя на меня.

Я покачала головой.

– Это все звучит заманчиво. И да, я тяготею к мистике. А как же тут не тяготеть, если сам факт попадания меня в этот мир – сплошная мистика?! Но даже если жрецы из своих «тайных каналов» могут видеть втрое больше, чем вы, вряд ли они смогут дать отпор врагу. Поэтому я прошу вас принять в свои ряды.

Я не хотела, чтобы мои слова звучали как-то торжественно или напыщенно, или очень требовательно. Поэтому воцарившееся молчание порядком напугало меня.

– Нет, эти Милоа и вправду строго индивидуальны. И каждый преподносит свои сюрпризы, – услышала я бормотание Бирука.

– Для меня будет честь принять вас в свои ряды, – произнес Баджер так торжественно, будто короновал меня.

– Поздравляю, – подмигнул Максон.

Тогда вдруг заговорил Лорент.

– Вы отважны, юная дева, и это похвально. Сможете ли вы справиться с чувством опасности – покажет время. Ваши слова не восприняты как хвастовство, но, если верить в их искренность, вы слишком хороши. И это накладывает на вас ответственность, которую вы, я вижу по вашим глазам, готовы принять. Храбрая девушка, если кто и разрешит нашу проблему с имперцами, то такая, как вы.

Его странная манера говорить выдавала в Лоренте истинного горца. Но слова его прозвучали как пророчество. Не выдавая своих страхов, я попыталась перевести все в шутку:

– Уж не хотите ли вы сразу послать меня в пасть имперцев, раз я кажусь такой… смелой и сообразительной?

Лорент улыбнулся, напомнив мне древнего идола или языческого бога.

– Вы мыслите, как все, во временных рамках. Однако горцы по-другому видят время. И мы можем видеть иначе и события. Я лишь сказал о ваших возможностях.

– Спасибо, – только и нашлась ответить я, сильно смутившись.

– Вот и славно, – решил разрядить обстановку Баджер, дружески хлопнув меня по плечу.

Так я стала разведчицей.

* * *

Положение Триниана не было бедственным, но народ, как и говорили мне ранее, жил под постоянным страхом вторжения. Любой обнаруженный или пойманный разведчик мог вызвать у имперцев желание окончательно поработить жителей гор. Триниан напоминал мне маленького зверька, забившегося в узкое ущелье, в которое пролезала лапа огромного тигра по имени Эбериан. Достать его тигру не позволяла узость ущелья, но если очень постараться и расширить отверстие… Все зависело от того, насколько Эбериан голоден до новых территорий.

Что-то надо было делать, но что? Горы Триниана изучались – каждая новая тропа, каждая пещера могли послужить убежищем или замаскированной ловушкой.

Чтобы воссоздать огнестрельное оружие и научить воинов использовать его, понадобится не один год. При этом следовало особенно много внимания уделять демографическим процессам. А ведь долины в Триниане – это не поля Цитлана, и земля для вспашки ограничена. Жизнь в пещерах также вызывает множество сложностей. Нужны землепашцы, нужны действующие войска, но не меньше нужны и рабочие для рудников и кузниц. Сколько жителей в Триниане? Сложно сказать, но с цитланцами насчитывалось не больше двадцати тысяч. Смешная цифра по сравнению с армией имперцев, которая насчитывала более ста тысяч человек. И часть из них постоянно несла службу в лагерях у подножия Триниана.

На что можно было рассчитывать горцам?

На нестабильность в самом Эбериане. Всем было известно, насколько неустойчиво положение империи. Тут и там вспыхивали мятежи, которые подавлялись силой. Империя держалась на страхе подданных. А земная история убедила меня, что ни одна держава, правление которой основано на страхе, не будет существовать длительное время. Но тут все было иначе. Эбериан – единственная империя на пока что единственном известном материке Эбери. Такого прецедента у землян не было. У любой империи находились конкуренты – пускай сначала слабые, они набирали силы и меняли политическую карту планеты.

А Эбериан? Единственной силой, противостоящей ему, был Триниан, и то в глазах самих горцев. Едва ли имперцы считали нас опасной силой и принимали всерьез. И наша кажущаяся слабость и малочисленность спасала нас вот уже на протяжении полувека.

Я часто думала, что может противопоставить горстка Милоа силам Эбериана. Думала и о том, что лично я могу сделать, будучи пока еще неопытной разведчицей?

Я верила, что, раз мы продолжаем жить здесь, и наше существование не раскрыто, у нас есть предназначение. Но, как и опасался Айм, новые Милоа начали появляться все дальше от гор Триниана. Для него это был сигнал тревоги, для меня – сигнал к действиям.

– А что, если судьба, в которую мы по умолчанию верим, просто дает нам знак, что пора что-то предпринимать? – спросила я у владыки Триниана, посетив его перед своим отъездом в школу разведчиков.

Айм усмехнулся моему вопросу. Грустно усмехнулся.

– А что предпринимать? Если появятся идеи, поделись, будь так добра. Я готов идти на риск, но этот риск должен быть оправдан.

Я лишь кивнула. Собрав свои скромные пожитки и с тоской вспоминая о той куче вещей, которая летела со мной в самолете до моего исчезновения, я распрощалась со своей «пещерной комнатой» и с каким-то особым удовольствием покинула Вегард.

«Быть мне теперь муравьишкой», – с иронией думала я, удивляясь, как английское слово могло означать неуязвимого разведчика на языке горцев.

Глава 4. Друг с Земли

Встретили меня приветливо. Элиза провела в новую комнату, где мне предстояло жить еще с тремя ученицами.

«Чем не студенческая жизнь?» – подумала я, глядя на большое помещение с четырьмя весьма уютными на вид кроватями.

Но именно с этого дня у меня начался тяжелый кризис. После стресса и новых впечатлений я очутилась, наконец, в спокойной обстановке, жизнь вошла в размеренное русло. Более того, весь день был подчинен строгому расписанию. Тренировки и занятия очень нравились, но я не могла избавиться от щемящего чувства одиночества. Некому писать письма, некому хвастаться своими успехами.

Да и что с моими родителями? Как пережили они мое исчезновение? Я понимала, что каждый Милоа задается подобными вопросами, но легче от этого не становилось.

Настоящих друзей тоже не было, вернее, они просто не успели появиться. Кто из Милоа пытался понять и поддержать меня? Айм? Но это его обязанность как правителя Триниана. Шмидт? Но он вырос среди тринианцев и, казалось, совершенно не переживал – вечно веселый, парень был душой компании и без конца сыпал остроумными шутками.

Я же прошла все стадии душевных мучений, которые только могла испытать. Ожесточение на окружающих меня людей, раздражение на установленные в школе порядки, обида на несправедливость судьбы и отсутствие кого-либо, способного меня понять. И, конечно же, страх. Страх произвести плохое впечатление, выражавшийся в боязни показать себя на тренировках и в общении с другими учениками, страх перед учителями за то, что не оправдываю тех надежд и громких слов, которые произнесла в первую встречу перед руководством, страх перед будущим, казавшимся мне безрадостным.

Бывали, конечно, и моменты подъема, когда я воспаряла духом, а перед моим внутренним взором снова возникал образ отважной Самуэлы, лихой разведчицы и души компании.

Но была ли я такой в реальности?

Конечно, нет.

Я казалась себе запуганным кроликом, и, что еще обиднее, была уверена, что и другие видят во мне замкнутую недоверчивую тихоню. Я пыталась сделать вид, что я всего лишь наблюдатель, изучающий обстановку, но это был самообман. Когда же я набиралась храбрости сказать хоть слово, комок застревал у меня в горле, а ребята уже переходили на другую тему.

Они ничего не замечали.

Мои соседки по комнате были хорошими девушками, но поначалу отношения с ними оставались на уровне знакомства. Альберта была популярна у противоположного пола и все вечера просиживала в общей гостиной, приходя в комнату глубоко за полночь. Юира дни напролет проводила в библиотеке, причем к ней частенько присоединялась и третья, Омату. Именно с ней у меня начали складываться более близкие отношения.

Омату была из рода горцев. Ее отец был потомком вождей, мать – жрицей. Омату сама выбрала путь разведчицы, родители не возражали. Девушка с ранних лет была приучена к самостоятельности и казалась на удивление самодостаточной. Я тайно завидовала ее независимости и мечтала обрести такие же внутреннюю силу, чтобы преодолеть душевные метания.

Но освобождение от угнетенного состояния пришло немного иначе.

Тем вечером Юира готовилась к выступлению по теме правил поведения разведчиков при виде врага. Тема крайне обширная, доклад Юиры должен был занять не меньше часа.

Альберта, как всегда, пропадала в гостиной. Я же сидела на своей кровати и пыталась вырваться из лап накатившей хандры. Несмотря на сильную усталость, сон никак не шел.

В этот момент вошла Омату. В руках она несла какой-то сверток.

– Привет, – тихо поздоровалась девушка.

– Привет. Что это у тебя? – почти безучастно спросила я.

– О, это от матери. Надо передать одному жрецу, живущему в долине цитланцев. Только вот у меня совершенно нет времени – я же готовлюсь к получению второго ранга.

– А где живет этот жрец? – решила уточнить я. Странное предвкушение вдруг согрело меня изнутри.

– В Цитлановке, вернее, в пещерах за ней. Ах, ты можешь и не знать…

Многие студенты делали скидку на то, что я – Милоа, причем новенькая. Поэтому некоторые сторонились меня, а те, кто общался, делали это как-то осторожно и неуверенно, будто боялись, что я не пойму их или пойму неправильно.

– Я знаю, где Цитлановка. Это самое большое поселение цитланцев, и оно не так уж далеко отсюда. Хочешь, я отнесу сверток?

– Ты? – удивленно переспросила Омату.

Затем немного подумала и произнесла:

– Хотя, ты ведь только начала обучение и можешь себе позволить прогулять. Тем более, мне кажется, тебе надо развеяться.

Девушка улыбнулась. Она напоминала мне дикую газель: длинные сильные ноги, темные волосы, всегда зачесанные в высокий хвост, точеные черты лица и необычайно загорелая кожа. Если бы не решительный нрав, заставлявший молодых людей испуганно отскакивать с ее пути, Омату была бы настоящей королевой этой школы, и никакая Альберта не смогла бы с ней сравниться.

– Да, я с тобой согласна, – улыбнулась я в ответ.

Мне нужно было какое-то событие, какой-то особый знак или ритуал, с помощью которого я смогла бы вырваться из своего состояния.

Поэтому на следующий день я встала ни свет ни заря, когда девушки еще крепко спали. Натянув коричневые бриджи, меховую жилетку поверх бежевого джемпера и кожаные ботинки, я взяла сверток и выскользнула из общежития. Я планировала управиться за одни сутки, переночевав в одном из гостевых домов Цитлановки, и следующим утром вернуться в школу.

На Земле я редко попадала в передряги, ведя размеренную и лишенную серьезных неожиданностей жизнь. Но мир Эбери явно решил изменить мою судьбу.

От Школы разведчиков вглубь лесов вела такая же тропа, какая привела меня сюда из Вегарда. Углубившись в чащу, я без особого энтузиазма вспомнила прошедшие за последний месяц тренировки, благодаря которым эти места были исследованы как свои пять пальцев.

Я ускорила шаг.

«Надо вырваться. Дать свободу не только своему телу, но и духу. Сделать так, чтобы все эмоции освободились и забылись, оставив сухую, фактическую память».

И я начала разговор с собой.

«Так, Ли, ты попала на Эбери и уже почти два месяца как-то держишься. Твое существование здесь похоже на бегство раненого зверя – даже бежать достойно не можешь, а ползешь, прячась в кустах. И это в то время как внутри тебя обитает грациозное животное – пантера или волчица, олицетворение силы и опасной красоты. И выбор невелик. Либо я сейчас бреду до ущелий и падаю в одно из них, либо продолжаю существовать, как раньше, испытывая невыносимые муки совести, либо беру себя в руки и становлюсь хозяйкой своей жизни. Интересно, докладывают ли обо мне учителя Айму или кому-то из вышестоящих? К примеру, Айм, прохаживаясь по своему кабинету, спрашивает: «Ну, как там Самуэла Лилиан?», а какой-нибудь из наших тренеров-преподавателей отвечает: «Она переживает адаптационные ломки, дело временное». И Айм участливо кивает, тут же забывая обо мне. Неприятно, да и абсурдно… Хотя порой кажется, что такого мира и такого общества просто не может быть, и я либо брежу, либо нахожусь в коме».

– Но почему я должна думать, какого обо мне мнения другие? Я – это я, и я сама – творец своей жизни!

Подчиняясь неожиданному порыву, я побежала. Как будто мало мне было бега во время тренировок. Но тут было другое – я убегала от своего прошлого. И забежала далеко за пределы знакомых мне лесов, стремясь лишь к одному – вытрясти из себя все отчаяние, всю печаль и уныние.

Неожиданно по спине пробежал холодок. Я ускорила бег, мчась уже так, будто меня преследуют черти из преисподней. Заслышав странный шум, я обернулась и обнаружила, что меня и вправду преследуют! Серая тень выскочила на тропу.

«Неужели волк? Мне в жизни не удрать!» – думать ясно едва ли удавалось. Да и долго бежать, еще и боясь, что тебя могут схватить, тоже вряд ли получится.

Понимая, что на тропе меня быстро нагонят, я инстинктивно свернула в лес. Тело начали хлестать ветки, ноги – царапать кустарник.

Я не могла понять, гонятся ли за мной, и как определить, где находится преследователь. Силы были на исходе. Рюкзак, в который я положила сверток для жреца и свои пожитки, скакал на спине, словно я была ездовой лошадью, а он – наездником.

Развязка произошла, когда я сбавила шаг и практически вывалилась из кустарника на открытое пространство. В лицо пахнуло прохладой и одновременно что-то больно сжало мою ногу, обдав кожу горячим дыханием. Я резко дернулась вперед и упала, отчаянно пытаясь вырваться. Перед глазами промелькнули лес и земля, я покатилась по песку и со всего маха рухнула в воду. Холод сковал тело, я захлебнулась.

Одному Богу известно, как я выплыла. Протерев глаза, я увидела, что меня поглотило небольшое лесное озеро, чьи берега вплотную примыкали к густому лесу. Мой преследователь исчез, но я убедилась, что это был волк, по отпечатку лапы на мягком откосе и резкому запаху.

«Наверное, старый матерый хищник, и, наверное, больной, раз не смог поймать меня», – подумала я, еще не осознав, какой опасности избежала.

Я поплыла на другую сторону, где увидела более пологий берег. Нога саднила, и мне не терпелось посмотреть, что с ней.

«Главное, чтобы умный волк не придумал обежать озеро и закончить дело», – с безразличием, свойственным болевому шоку, подумала я.

Мокрая и порядком продрогшая, я выбралась на сырую плотную землю. От пережитого меня начало колотить. Причем не только потому, что на меня напал хищник. Отчаяние от того, что в этом мире даже нет человека, который смог бы утешить меня, вызвало истерику.

«Где же ты, волк? Приди и загрызи меня, кому я нужна в этом Триниане?»

Слезы обиды сдавили горло, и я зарыдала, и рыдала тем громче, чем больше понимала, что в такой глуши никто не услышит меня и не придет на помощь.

Нога оказалась прокушенной, что еще раз убедило меня, что преследовавший меня зверь был волком или одичалым псом.

Бинта с собой не было, но был платок. Перевязав им ногу, я разделась, кое-как выжав одежду. Переодеться мне было не во что, я взяла только пижаму, намереваясь остаться в Цитлановке на ночь.

С неприязнью натянув сырые бриджи и разобрав вещи в рюкзаке, я потрясла сверток, который сама же вызвалась передать жрецу.

«Если содержимое испортится, тем хуже для меня», – мрачно думала я.

Как всегда бывает со мной после припадков отчаяния, я обозлилась. На мир, который никак не помогал мне, только подсовывал трудности и неудачи, на себя, что не сумела завести друзей и стала такой недоверчивой трусихой.

В таком настроении я доковыляла до деревни.

Трактир располагался прямо при въезде в Цитлановку. Я зашла туда, не обращая внимания на сидящих за столами гостей, и направилась прямо к трактирщику, хмуро сверля его взглядом.

– Приветствую, – буркнула я. – Мне бы комнату, ванну и чего-нибудь горячего. И врача вызовите, будьте добры. Я Милоа, и в лесу на меня напал какой-то зверь.

Да, я сделала это. Воспользовалась статусом, чтобы потребовать себе самое лучшее.

Трактирщик при последних словах внимательно посмотрел на меня, на мой мокрый и усталый вид, на красные злые глаза и ссадину на лбу, и торопливо забегал, сначала клича служку, потом послав служанок приготовить лучшие комнаты и ванну, а сам тем временем налил мне бодрящего напитка.

– Вот, это поможет вам, пока все готовится! – сказал он, почти с трепетом протягивая мне кружку.

– Спасибо, – все так же грубовато ответила я, одним махом осушив добрую половину. Это был слабый алкогольный напиток. Не пиво и не сидр, но что-то вроде того. Послаще, как наливка, но бурого оттенка по цвету, почти как какао.

«Спаивают, ну и ладно», – подумала я, опрокидывая в себя оставшиеся полкружки.

И попросила налить еще.

Что было потом, память показывала обрывками. И вовсе не потому, что я была пьяна. У меня началась лихорадка. Помню, как сама прошла наверх, как отмахивалась от служанок, пытавшихся меня переодеть, как вошел врач, старик с обеспокоенным лицом, и долго осматривал рану. В конце концов, моя нога подверглась обработке и перевязке, но я слышала обрывки фраз о «возможности заражения» и «воспалении легких от переохлаждения».

Мне было наплевать.

Вскоре я забылась в бредовом сне. Впервые в своей жизни я потеряла сознание от болезни и слабости.

* * *

Очнулась я уже не в трактире. Глаза ужасно болели, как будто вчера я весь день провела перед монитором компьютера. Сквозь полуопущенные веки я рассматривала маленькую комнату, в которую меня поместили. Если бы не мебель и домотканый ковер на стене, я бы решила, что нахожусь в бане – стены из простых обтесанных бревен, в промежутках между которыми виднелся мох. Маленькое окошко, в которое я едва ли смогла бы пролезть, располагалось прямо над моей постелью. В углу, наискосок от меня, стоял небольшой темный комод, на котором были разложены салфеточки и расставлены вазочки. У изголовья кровати я обнаружила столик с миской, стаканом и тряпицами. Дверь была прикрыта.

«Наверняка у меня был жар и меня спасали. Это определенно больница. Вот бы на Земле были такие палаты!»

За окном светило солнце и даже слышалось щебетание птиц. Прекрасная погода прекрасного дня.

«Интересно, сколько я проспала?»

Я приподнялась на постели и только тогда поняла, насколько плохо себя чувствую. Голова болела, горло распухло так, что я явно не смогла бы проглотить даже крошку, а слабость в теле напоминала о перенесенной лихорадке. Дышалось тоже тяжело.

«Ага, все признаки ангины. Главное, чтобы и вправду не было воспаления легких или какого-нибудь бронхита».

Вспомнив о событиях в лесу, я в тревоге высунула из-под одеяла свою ногу. Она была аккуратно, я бы даже сказала, идеально перевязана.

«Где рюкзак?» – проскочила мысль.

Он обнаружился под столиком на полке. Все было на месте, правда, тщательно просушено.

«Честные люди на славу позаботились обо мне», – с благодарностью подумала я, откидываясь на подушки, так как на осмотр своего имущества потратила все свои силы.

Я проснулась от того, что кто-то заглянул в мою комнату. Осторожно открыв глаза, я, к своему удивлению, увидела молодого человека с невероятно знакомой мне внешностью. Неожиданное воспоминание из земного прошлого как ножом полоснуло сердце. Пораженная, я моргнула, ожидая, что видение рассеется или, наоборот, мой воспаленный мозг прояснится. Но, снова открыв глаза, я увидела перед собой того же юношу, внимательно и встревоженно глядевшего на меня.

Он был высок ростом и весьма плотного, мускулистого телосложения. Серо-голубые глаза смотрели с прямотой и уверенностью, но и с какой-то потаенной мягкостью. Коротко остриженные каштановые волосы торчали забавным чубом вперед так, что, отрасти он их немного подлиннее, могла бы получиться челка. Овальное лицо и небольшой рот дополняли картину. Я помнила, как взрослые говорили, что, не будь он таким подвижным в детстве, он мог бы сильно располнеть, впрочем, и сейчас он явно сдерживал свою фигуру физическими упражнениями, благодаря которым вместо теоретического толстяка я видела перед собой необыкновенно привлекательного и мужественного мужчину.

Боясь ошибиться в догадках, я решила сделать вид, что не узнала его.

– Кто вы такой? – прохрипела я, с ужасом обнаружив у себя полное отсутствие голоса.

– О, вы очнулись! Я Алесандер, и вы находитесь в моем доме. Я нашел вас в больнице и забрал к себе.

– Зачем? – с подозрением спросила я.

Алесандер явно смутился.

– Я возвращался домой и зашел в таверну, а там встретил моего знакомого – врача, который как раз вас осматривал. Он рассказал о вашем положении, и я решил забрать вас к себе. Мои служанки позаботятся о вас гораздо лучше, чем прислужники в таверне! Да что я болтаю? Ведь мы же с вами земляне, это все решает!

Он присел на стул, который я не заметила, так как тот стоял в конце кровати спинкой к стене.

«Значит, Алекс не узнал меня. Но интуиция его не подвела».

– Приятно познакомиться. Я Самуэла, – почему-то я остереглась говорить свое настоящее имя, как будто боялась, что он узнает меня.

– Приятно познакомиться, Самуэла, – со всей серьезностью произнес Алесандер. – Как вы себя чувствуете?

– Честно говоря, ужасно. Горло… ну, вы и сами слышите, – просипела я.

– Вам лучше поберечь его, – так же серьезно, но с какой-то мужской заботливостью произнес он.

«Отлично, не надо будет рассказывать о себе. Хотя почему я скрываюсь? Боюсь неоднозначного отношения? Или не хочу предстать перед ним в таком виде, в то время как он помнил подругу детства доброй и доверчивой девочкой?»

– Расскажите мне, как вы попали сюда и чем занимаетесь? – спросила я, надеясь на долгий рассказ.

– Ну, я, если честно, не считал, сколько живу на Эбери. Года три, наверное. Но за это время так много произошло. На Земле я был простым мальчишкой, здесь же стал генералом.

Я удивленно расширила глаза.

– Да… – в подтверждение моему выражению лица произнес Алесандер. – Не поверите, но тут мои успехи вознесли меня на невиданные высоты. Я провел множество атак на врага.

«Атаки на имперцев? Об этом я как-то не слышала… Вряд ли Алекс будет приукрашивать, хотя в детстве у него была буйная фантазия, но сейчас шутить на такие темы из тщеславия… нет, он не таков. Но стать в семнадцать лет генералом?! И еще, если атаки проводятся, значит, правящие круги Триниана что-то от меня утаили… А я тем временем впуталась в студенческую среду, навалив еще на себя камень отчаяния и депрессии!»

– А сейчас что, работы нет? – спросила я неуклюже, желая лишь побольше узнать о старом друге и ситуации на фронте.

– Как сказать, просто небольшой отпуск. У нас, оффаров, своя система. Хотел бы я узнать побольше и о вас, но не хочу мучить ваше горло. Надеюсь, мы еще успеем поговорить. Вы не хотите пить?

Я кивнула. Конечно, не страшная жажда, но смочить воспаленное горло не помешает.

Алекс все с тем же непоколебимым спокойствием налил мне стакан мягкого и немного кислого на вкус напитка. Судя по всему, меня им поили и в бессознательном состоянии. С первым глотком ко мне как будто вернулась память о прошедшей ночи. Как Алесандер уже приходил в эту комнату, как служанка помогала мне добраться до уборной. Значит, все не так запущено, как мне казалось.

– Я должна была передать этот сверток одному жрецу, живущему неподалеку, – сказала я, доставая сверток.

– Так вы служите жречеству? – спросил Алекс.

– Нет, – прошептала я, не сказав ни слова о Школе разведчиков. Пока меня начнут разыскивать, пройдет еще не менее суток, а за это время я успею отправить посыльного с объяснительной.

– Я могу передать сверток, – вызвался Алесандер, прочтя в записке имя жреца.

– Передайте ему, что это посылка от жрицы Каолы Ота Лу и извинитесь за меня, если содержимое испорчено, так как я умудрилась искупать его в озере вместе с собой.

– На вас ведь напал зверь? – спросил Алекс, явно вспомнив, что сказал ему врач.

Я кивнула.

– Да, я вырвалась, но упала в озеро.

– Ох, сочувствую. Но, может, это вас и спасло. Теперь уже все позади, не переживайте. А на отстрел того зверя я послал своих ребят.

Мои брови удивленно взметнулись вверх, но для Алекса, видимо, это было дело обыденное. Он поднялся.

– Я передам жрецу сверток, можете не волноваться. Отдыхайте и набирайтесь сил.

С этими словами Алекс, улыбнувшись, вышел из комнаты.

Александр. Вернее, как он себя тут решил называть – Алесандер, с ударение на последний слог. Правда, для меня он всегда был Алекс или даже просто Ал. Мы были лучшими друзьями в детстве, пока в возрасте десяти лет нас не развела сама судьба. Его семья перебралась за границу, а еще через два года мы потеряли связь. Так как наши семьи общались не слишком тесно, новые впечатления быстро отвлекли двух подростков от памяти друг о друге. Но все же я порой вспоминала своего энергичного и отважного друга с богатым воображением и проказливым характером. И эти воспоминания всегда согревали мое сердце, хотя я никогда не думала о встрече.

И вот прошло пять лет, за которые произошло множество событий. Ведь каждый год в юношеском возрасте наполнен огромным количеством впечатлений: взросление, первая любовь, поиск себя, дружба и предательство, школьные экзамены и веселые тусовки… Столько ярких впечатлений не переживешь уже никогда в жизни.

Поэтому воспоминания об Алексе, казалось, имели двадцатилетнюю давность. Да и не он это был совсем! Мальчик и почти взрослый мужчина – что схожего между ними?

Но почему же я не назвала себя, будто пыталась выиграть время и узнать побольше о нем? Рано или поздно он разоблачит меня и обидится, что не открылась сразу. Значит, долго тянуть нельзя. Значит, надо предстать перед ним в лучшем виде. Конечно, мне хотелось показать, какая я во всей красе! А для этого надо было быстро восстанавливать силы.

Я как раз запихивала в себя остатки принесенной служанкой еды, когда в дверь тихо постучали. В комнату вошел мужчина в длинном балахоне пурпурного оттенка с синими вертикальными полосками, расшитыми белой нитью. Черные волос были сплетены в тоненькую косицу, а усы и борода аккуратно подстрижены. При этом выделялись пронзительные, как вода в горных озерах, синие глаза, смотревшие на меня одновременно умиротворенно и доброжелательно.

За мужчиной появился Алесандер.

– Самуэла, это жрец Архи Да, которому предназначался твой сверток. Услышав о приключившемся с тобой, он изъявил желание проведать тебя лично.

– Приветствую тебя, Самуэла! – улыбнулся мне Архи Да. – Я целитель и хотел бы оказать тебе помощь независимо от того, сколько врачей уже пытались облегчить твою болезнь. Я очень благодарен тебе, что ты проделала такой нелегкий путь ради меня, так как посланное мне жрицей Каолой следовало передать без участия почтальонов.

– Рада была помочь, – прохрипела я, с растерянной улыбкой переводя взгляд со жреца на Алекса и обратно. Последний ободряюще кивнул мне и исчез за дверью.

– Позволь мне осмотреть рану, – почтительно обратился ко мне жрец, достав, откуда ни возьмись, небольшую сумку.

Я послушно достала из-под одеяла ногу, и жрец приступил к осмотру.

– Тебе повезло, что зверь с такой могучей пастью не успел перекусить мышцы и кость, – совершенно спокойно произнес Архи Да.

– Я вовремя упала в озеро, – полушутя откликнулась я.

– На всякий случай я нанесу специальную смесь. Она впитается в кожу и уничтожит зачатки болезней, которые могли проникнуть со слюной хищника. И принимай, пожалуйста, этот отвар, – жрец поставил на столик глиняную коробочку. – На одну ложку кувшин кипятка. Выпивай по кувшину в день. Это восстановит твои силы и отгонит всякую заразу. А горло полощи вот этим сиропом четыре раза в день. Пять капель на стакан теплой воды, – и Архи Да поставил на столик маленькую склянку.

– Спасибо, но за что мне такая честь? – спросила я, хотя прекрасно понимала, что действия жреца могли быть просто благодарностью, тем более что услугу ему оказала Милоа.

– Жрецы знают многое, чего не ведают простые люди. Тем более оказание помощи бедствующим – наша первая обязанность. С древних времен наше сословие было, прежде всего, собранием целителей, передающих свои знания из поколения в поколение, и только потом великий дух приоткрыл нам дверь в мир провидения.

– Так Милоа и вправду играют здесь особую роль? – спросила я. – У них есть предназначение?

– Конечно, и ты сама знаешь это. Поэтому мы так чтим вас. Несмотря на свои сомнения и метания, вы уверенно идете к тому, что вам предначертано.

– А что я могу сделать, чтобы помочь Эбери? – прошептала я, прежде всего прося совета.

– Священное дитя, твое сердце, как никто другой, подскажет тебе, в чем твое предназначение. И не ограничивай свою силу, ибо она куда больше, чем ты можешь себе представить!

Архи Да порылся в своем чемоданчике и достал подвешенный на шнурке кулончик. Это была ладонь, сделанная с большим мастерством: можно было рассмотреть ногти и каждую фалангу пальца, хотя они были сомкнуты, кроме торчащего в сторону большого. При этом сама ладошка была размером не больше крупной монеты. В ее запястье была дырочка, через которую продевался шнурок.

– Этот амулет я дарю тебе, чтобы ты носила его и верила в свои силы. Он сделан из жидкого металла, текущего в недрах гор Триниана, как кровь течет по нашим венам. Мы называем ее рукой Ву, единого Духа. На ладони ты увидишь линии, считающиеся идеальными линиями для человека. Не важно, веришь ты в символы или нет, но носи этот амулет, как подарок жрецов.

Я почувствовала странную тягу к маленькой руке. Погладив подушечкой большого пальца ладонь Ву, я ощутила покой и прибывающие силы.

– Спасибо, – с искренней благодарностью обратилась я к жрецу.

– Надень амулет и не забывай принимать лекарства, если хочешь быстро встать на ноги, – напомнил мне Архи Да, поднимаясь со стула. – Удачи тебе, Самуэла Ли.

Слова жреца вдохнули в меня новую веру в себя. Позвав служанок и попросив их заварить принесенные целителем травы, я всерьез занялась процессом выздоровления.

* * *

– Нет, я просто показала себя слабачкой! Жизнь устроила мне испытание, смогу ли я продержаться в незнакомой обстановке хотя бы месяц, а я заныла, как будто пришел мой конец! Я же не сидела в тюремной камере – меня окружали вполне дружелюбные, открытые люди! Могла бы сделаться душой компании и завести кучу друзей, войти в доверие к преподавателям…

После месячного молчания, даже несмотря на все еще саднящее горло, я говорила без умолку. Как много, оказывается, значит для меня близкий человек! Пускай даже старый знакомый, но зато он знал меня до этого, он дорожил нашими отношениями!

– По-моему, ты слишком самокритична. Многие земляне тут годами из депрессии не выходят, были случаи, когда люди сходили с ума, просто судьба их замалчивается. Так что ты просто похандрила, чтобы потом заново найти себя, – рассудительно произнес Алекс. Каким же уравновешенным и серьезным он стал! И куда подевалась проказливость мальчишки и детский задор?

– Тебе можно дать не семнадцать, а все тридцать лет. А по зрелости суждений так и пятьдесят, – сказала я, внимательно глядя на своего заново обретенного друга.

– На войне беспечности не место. Я сразу по прибытии сюда попал в переделку и видел смерть людей. И сам был вынужден убить. Мне было лет четырнадцать, если не меньше. Так что теперь я едва ли могу беззаботно смеяться.

– Ал, но ведь это ужасно! – воскликнула я. – У тебя же психологическая травма, которая мешает чувствовать всю прелесть жизни!

– Давай не будем о моих травмах. Я избрал путь воина, а тут мягкость характера неприемлема. Мне вверено командовать солдатами, а с ними надо обращаться строго и справедливо. Если бы я все время был весельчаком, никто бы меня не слушал.

– А ты пробовал? – ляпнула я.

– Нет. И не собираюсь.

«Вот уж подумать не могла, что он станет таким. Думала, что обрела понимающего друга, а получила черствого солдафона. Но делать нечего – жизнь не раздаривает людей просто так».

– Ладно. Через пару дней я вернусь в школу, а то и так уже сильно отстала. Будешь приезжать в гости или встретимся через пару лет на линии фронта?

Алекс хмыкнул.

– Мой отпуск еще не закончился. У вас ведь есть выходной? Тогда я приеду к тебе. Учись ездить верхом, так как пешком до Цитлановки ты больше не пойдешь!

Я улыбнулась в ответ.

– Спасибо за заботу, дружище!

Я, конечно, встала в позу. В позу той, кто будет намеренно вести себя с Алексом не так, как он привык в своем ненаглядном штабе. И ему останется либо рассориться со мной в пух и прах, либо принять мои правила игры. Я ему не солдат и не маленькая девочка, за которой требуется присмотр.

На следующее утро я разглядывала свое отражение в круглом зеркале на стене. Лицо бледное, но с него пропали все прыщи и угри. Под глазами небольшие круги, но сами глаза не усталые и блеклые. Наоборот, в их серо-зеленых глубинах вновь пылают огоньки. Волосы, конечно, следует постричь, тем более что крашеные концы смотрятся ужасно, а сверху уже вылез мой родной, светло-каштановый цвет.

«Мне подошел бы пепельный», – подумала я, вспомнив, что в Вегарде сейчас модно окрашивать волосы именно в этот цвет, да и краска натуральная. Может, рискнуть?

Я никогда не была в восторге от своей внешности. Ничего выдающегося: среднего роста, худенькая, с небольшими чертами лица. Разве что осиная талия и искорки в серо-зеленых глазах могли привлечь внимание… Но рядом с длинноногими красавицами и грудастыми блондинками мне не стоять. И все же я старалась обрести себя. Я представляла, что могу стать очень ловкой разведчицей – юркой и стремительной, как маленький зверек. И еще, если надеть длинное платье и сделать высокую прическу, я становилась похожа на маленькую леди – светлая кожа, правильный носик и длинные пальцы придавали мне весьма аристократичный вид.

Иными словами, я не слишком комплексовала. Но все же придется приложить немало усилий, чтобы из никого превратиться в кого-то – например, в выдающуюся разведчицу Самуэлу Ли.

С этого дня я во что бы то ни стало решила начать активную социальную жизнь. И пусть я случайно скажу глупость или буду казаться полной незнайкой, зато меня хотя бы заметят. Тем более Омату и Элиза всегда поддерживали меня, да и со Шмидтом неплохие отношения…

Обратно меня отвез Алекс, заодно показав, как правильно держаться в седле. Сам-то он сидел на коне как влитой. Моя же страсть к лошадям росла не то что по часам, а по минутам. И здесь мы нашли общую тему для разговора. Воистину, мужчины везде одинаковы – если нет машин, они будут говорить о лошадях, если нет спорта – обязательно развяжут кровавую войну. Может, открыть в Триниане Олимпийские игры? Нет, тогда имперцы точно захватят нас. Лучше ввести спортивные состязания в самом Эбериане! Тогда все бравые воины побросают мечи и щиты и побегут играть в футбол и бить рекорды по плаванью в бассейне, который вчера еще был милым парковым прудиком.

Только для этого придется проникнуть в империю и занять там не последнее положение.

Вот тогда я вспомнила о шпионах. Слухи о них передавались из уст в уста шепотом, а правительство Триниана хранило шпионскую деятельность в строжайшем секрете. Даже Милоа, кроме правящей верхушки, ничего не знали. А знает ли Алекс? Наверняка, ведь он генерал, подчиняющийся напрямую Гра и Айму. Неудивительно, что он стал таким серьезным – сколько тайн и ответственности на нем! Но для меня Алекс теперь еще и важный источник информации. Такой информации, которой могут не обладать даже высокопоставленные особы. Очень, очень полезное, а главное – милое сердцу знакомство. Что же, Ал, мы с тобой должны поладить.

Воодушевленная своими мыслями, я возвращалась в Школу разведчиков.

Глава 5. Визард Рик

Войдя в комнату, я обнаружила там Юиру и Омату. Девушки сидели каждая на своей кровати – Юира перебирала пергаменты, что-то записывая в свиток, Омату рассортировывала какие-то камешки из своей шкатулки.

– Добрый день! – поздоровалась я, все еще ощущая некоторую робость.

– Добрый, – улыбнулась мне Омату. Юира кивнула.

– Вы слышали о моей болезни? – осторожно спросила я.

– Да, посланец передал вести Баджеру. Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Омату. Ее тон можно было принять за сдержанно-безразличный, если бы я не изучила ее достаточно хорошо. У всех горцев и даже у их потомков весьма странная манера говорить и выражать свои чувства.

– Весьма неплохо. Я встретила в Цитлановке своего старого друга.

– Он тоже Милоа? – подала голос Юира, подняв на меня свои большие глаза.

– Да, мы были друзьями детства.

– Пожалуй, это первый случай, когда среди Милоа находятся два знакомых еще на Земле друг другу человека! – удивленно воскликнула девушка.

– Ну, пути Господа неисповедимы, – пожала плечами я и обратилась к Омату:

– Ты ведь уже знаешь, что посылка доставлена?

– Да, я была в этом уверена. Ты очень ответственная, – спокойно произнесла дочь жрицы.

– Я встречалась с самим жрецом. Кажется, им известно больше, чем всем нам. Почему ты не пошла в жрицы?

– Тайное знание отдаляет тебя от людей. Мне этого не хотелось, – ответила Омату, продолжая свое занятие.

– Но, кажется, ты все равно интересуешься этим. По крайней мере, разными символами и камнями, – я указала девушке на ее коллекцию.

Та впервые посмотрела на меня в упор. Подняв на ладони несколько камней, она сказала:

– Я всегда питала к ним слабость. Это – душа Триниана. Здесь все цвета, все формы. И каждый из них живой и неповторимый, как и человек. Камни могут стать удачей, могут стать поддержкой.

– А я вот не слишком доверяю артефактам, – Юира отложила свитки и подошла к кровати Омату. – Это все звучит красиво, но я всегда считала, что ничто не помогает человеку лучше его ясного ума и открытого сердца.

– Открытым сердцем ты слышишь песню Триниана. А эти камни помогают твоему сердцу стать еще более чутким, – произнесла Омату, показывая Юире россыпи камней.

– Я слышала эту песню. Когда только прибыла сюда, – сказала я. – Тогда я была в Вегарде, и мне захотелось бежать прочь, чтобы познать горы в более укромном месте.

– У тебя чуткое сердце, – взглянула на меня Омату. – Обычно Милоа не слышат пения гор, потому что заняты мыслями об улучшении этого мира. За это мы чтим их, но я бываю расстроена, когда думаю о том, какой дар они теряют. Я боюсь, что Милоа воссоздадут здесь мир таким же, каков есть он у вас, но не исправят ошибок, которые совершили там. Я много слышала о проблемах с природой и перенаселением в вашем мире.

– О да, этого там предостаточно, – пробормотала я, поглаживая камни Омату. – Поэтому мне и обидно, что меня «прислали» сюда, когда там царит такой беспорядок. Мне хотелось бы верить, что я могла бы решить какие-то проблемы на Земле. А теперь вынуждена подстраиваться под другой мир, чтобы решать его проблемы.

Девушки удивленно и одновременно задумчиво смотрели на меня.

– Что ты там говорила про своего Господа? – спросила вдруг Омату.

– Неисповедимы пути Его, – улыбнувшись, ответила я.

– Вот-вот. Может, Он сделал все, как надо. И здесь тебе будет лучше, и жизнь одарит тебя больше, чем в твоем мире.

– Хотелось бы надеяться, Омату.

* * *

Мы вставали около семи утра. В восемь начинались занятия. Но все было далеко не так, как я представляла сначала – никакой армейской обстановки. Первый час посвящалась личной разминке. Ты мог присоединиться к группе с преподавателем или сделать комплекс упражнений самостоятельно. Обязательной была только пробежка по пересеченной лесной местности.

После быстрого душа мы переходили на стадион, который среди своих гордо звался «стратегическим полем». Там сам Баджер посвящал нас в азы военной стратегии и тактики. Часто и нам самим приходилось участвовать в постановочных сражениях.

После этого следовало несколько часов занятий со свитками и книгами: мы изучали историю, географию, правила выживания и ведения разведки и прочее в этом духе.

Никто не контролировал, что и в каких количествах мы читаем. Когда ты был готов к сдаче экзамена, ты подавал заявку и в конце года демонстрировал свои умения, в основном в устном виде, перед руководством. Защитившись по ряду предметов, ты мог получить следующий ранг. Школа выпустила нескольких умельцев, умудрившихся достичь третьего ранга за два года, но таких были единицы. Обычно требовалось года четыре, максимально же ты мог пребывать в школе в течение семи лет, и то, последний год был введен как дополнительный («для чайников», как я это назвала). Расчет шел на то, что студент получает по одному рангу за два года, хотя многие справлялись быстрее: добрая половина учащихся оканчивала школу через три года после поступления.

Все зависело от самого человека. Заходя в библиотеку, ты понимал, что в течение трех часов можешь делать все, что тебе вздумается: либо дурачиться с друзьями, прячась от ворчливых библиотекарей, либо самому разметить себе план обучения. Наиболее старательные студенты набирали горы свитков и книг, с головой окунаясь в чтение. Однако материала было не так уж много, а некоторые источники передавались из рук в руки, как великая ценность, или читались коллективно.

После самостоятельной работы мы шли на обед и перерыв, после чего наступала пора изучения боевых искусств.

Нет, тринианцам был непонятен мой восторг от упражнений с мечом, хлыстом или луком. Им непонятно было мое восхищение при виде преподавателя по рукопашному бою, показывавшего очередной прием, и уж тем более никто так не смеялся от удовольствия, как я, когда мне удавалось освоить этот прием и повалить соперника на землю.

– Ах, Шмидт, ты слишком рано покинул Землю! – добродушно издевалась я над своим другом. – У нас почти вся молодежь одержима эпохой Средневековья и миром фэнтези – есть куча фанатов, спящих и видящих себя верхом на коне и с мечом в руках. А всякие сражения в виде реконструкций проводятся уже чуть ли не в каждом городе! Мир меча и магии сводит землян с ума!

Может, я что-то и приукрашивала, но делала это, только чтобы поддеть Шмидта, гордящегося тем, что он вырос в Триниане и так хорошо здесь освоился. Кроме того, мои рассказы привлекали многочисленных друзей Шмидта, всегда крутящихся вокруг него, как свита вокруг короля. О, я просто воровала его постоянных слушателей!

Прошло всего два месяца после того как закончилась моя хандра, а я уже видела существенные продвижения в своих тренировках. Замечали это и преподаватели.

Раз в две-три недели, вместо субботнего выходного, у нас проводился «Старт-марш» – соревнование в лесу, что-то вроде марш-броска с элементами ориентирования. Все желающие углублялись в лес, где организаторы распределяли препятствия и подсказки разной степени сложности. Надо было как можно быстрее и при этом правильнее пройти все испытания. Каждый раз устраивалось что-то новенькое: отыскать и собрать какие-то предметы, поймать «сбежавшего пленника», в роли которого выступали разведчики второго и третьего рангов, или, наоборот, спасти своих друзей, взятых в плен «врагами-имперцами». Соревнования проводились как в одиночном, так и в парном, и в командном виде. Два раза я участвовала в них в паре с Омату, на третий раз отважилась записаться в одиночный вид, а в четвертый попала в команду со Своном Длинным.

Мы прекрасно проводили время.

Вечерами или даже посреди бела дня, когда мне вдруг становилось грустно или одиноко, я уже привычным движением гладила кончиками пальцев свою ладонь Ву и просила Единый Дух помочь мне справиться с нахлынувшей тоской.

Как правило, это помогало.

Алекс приезжал ко мне еще дважды, а по окончании отпуска уехал в военный штаб. Отношения наши складывались в размеренном русле – обычно мы ездили верхом до Цитлановки, где угощались в самом дорогом трактире, а потом гуляли по поселению или сидели у Ала дома. Бывало, я оставалась у него ночевать, но тогда приходилось вставать ни свет ни заря, чтобы успеть к занятиям. О, как я ненавидела рано вставать!

Что касается нашего общения, то по прошествии семи лет мы оказались слишком разными и держались друг за друга только в дань общему прошлому. По крайней мере, так считала я, со своей стороны приписывая еще заинтересованность в Алексе как в источнике полезных данных. Он и вправду многое мне поведал, чего я не могла бы узнать в школе, но при этом не сказал ничего такого, что можно было бы выдать за государственную тайну.

Кроме Алекса и женщин, прислуживающих у него дома, я сошлась с доктором Патром, который оказал мне первую медицинскую помощь в трактире. Сначала я пришла к нему с подарком из благодарности, а потом еще не раз заглядывала на чашечку чая. Он был искренне рад нашему знакомству.

Однажды я встретила жреца Архи Да, когда тот пришел в Цитлановку на рынок. Я поздоровалась и показала ему ладонь Ву, висящую у меня на груди. Он ответил своей умиротворенной улыбкой.

Через два месяца произошло еще одно событие. Мы с Альбертой и Омату выбрались в Вегард. Алекс к тому времени уже отбыл в штаб, и мои выходные оказались совершенно свободны.

До Вегарда был час пешего пути, и мы провели его в незатейливом разговоре.

Встреча со столицей не вызвала во мне особых ощущений. На самом деле, я была рада, что покинула Вегард: воспоминания о времени, проведенном здесь, были не самые радужные.

Мы заказали себе новую одежду и накупили всяких безделушек. Деньги в школе нам были не нужны, но на выезд в город школьный казначей всегда отсыпал щедрую горстку мелочи и несколько леденцов, чего вполне хватало на покупки и развлечения.

Ни Айма, ни архитектора Мишу, ни доктора Бертона я не встретила, что, впрочем, меня нисколько не расстроило.

В хорошем расположении духа мы вернулись в школу.

– Что необходимо продемонстрировать, чтобы получить первый ранг? – спросила я у Шмидта во время утренней тренировки.

– О, хочешь подняться в уровне? Похвально! – заулыбался он. – Ну, с первым рангом все довольно просто, его без проблем дают всем, даже не придираясь особо. Тебе и подавно дадут!

– Так, а что входит в список экзаменов?

– Ну, из физических упражнений – основы ориентирования, бег на выносливость. Впрочем, если три мили пробежишь, зачтут сразу, можешь дальше не париться. Что же еще было… из устных экзаменов азы выживания в лесу, основной свод правил разведчика, история Эбери. А, самое главное – продемонстрировать свою программу. Можно либо показать комплекс приемов по бою, например, по фехтованию или рукопашному бою, или же что-либо теоретическое… Например, описать в подробностях снаряжение имперского воина и разведчика или же с кипой карт и свитков презентовать какую-нибудь знаменитую битву!

– А где-нибудь можно посмотреть примеры всего этого? Ну, список тем?

– Повторы не слишком приветствуются, поэтому мой совет – придумай что-нибудь сама. Но в школе есть открытый архив с презентациями всех сдававших экзамен – там уже больше сотни презентаций!

Начиналась зима. Мне посчастливилось попасть в Триниан летом, а теперь предстояло столкнуться с лютым тринианским морозом. Из Цитлановки прибыла повозка с зимней одеждой – мы отобрали себе по паре парадных и тренировочных сапог, теплых штанов и свитеров. Со склада были принесены теплые одеяла, шапки и шубы. Форма у всех была одинаковой, но многие ребята получали одежду из дома. Юире, урожденной цитланке, родители прислали шарф из шерсти степных коз, которых адаптировали к жизни в долинах, – очень качественный и весьма дорогой подарок.

Омату купила в Вегарде ниток и сама связала себе перчатки и теплый пояс. Я вязать не умела, а никого, кто прислал бы подарки, у меня не было, так что я довольствовалась купленным в Вегарде и выданным школой. К этому времени мой угол в комнате порядочно оброс всяким добром – многое мне отдал Алекс, заявив, что мне все это куда нужнее, а у него половина вещей только в шкафах пылится. Более того, когда мы с подругами (на этот раз Юирой и Элизой) как-то раз приехали в Цитлановку, где мы остановились, естественно, в пустующем доме Алекса, служанки надарили нам целую кучу вещей к зиме, так что пришлось одолжить из конюшни лошадь, чтобы довезти все до школы.

На его фоне я могла бы выглядеть бедной студенткой, но в Триниане разделение людей по благосостоянию оставалось относительно незаметным. Тем более, мы оба были Милоа и местные изначально относились к нам с пиететом. Вероятно, с этим был связан и тот факт, что Алексу выделили огромный дом и целых три служанки, несмотря на то, что большую часть времени он проводил в военном штабе.

С начала зимы я стала готовиться к экзаменам на первый ранг. Вспоминая свой разговор с Баджером и другими командирами, я избрала темой своей «презентации» влияние жречества на ход военной кампании в Триниане. Тема была совсем не для первого ранга, но зато интересная. Меня так и подмывало доказать Баджеру, с которым мы находились почти в приятельских отношениях (впрочем, он относился по-дружески ко всем ученикам, прекрасно понимая, что очень скоро, возможно, мы все будем сражаться бок о бок), что жрецы не такие уж «шарлатаны», как он считал.

Чтобы узнать больше об истории жречества и, возможно, даже заглянуть в его тайны, я наметила себе начало лютого месяца (как прозвали в Триниане январь), чтобы посетить Цитлановку и попросить о содействии Архи Да.

Что касается лютого месяца, то в это время Триниан сковывал холод, который мог бы конкурировать и с сибирскими морозами, поэтому уроки в школе ограничивались публичными чтениями в гостиной общежития, занятиями в библиотеке и единственном в школе спортивном зале. Многие на это время уезжали домой, к своим семьям. Омату отбыла первой, направившись в Вегард, где решили провести зиму ее родители. Юира поехала в свое селение в глубине гор, а Альберта как раз собиралась в Цитлановку. С ней-то я и решила скоротать путь. Тем более у меня была лошадь, которую следовало вернуть в конюшню Ала, а это значило, что не придется тащить все вещи на себе.

Снег скрипел у нас под ногами, холодный воздух наполнял легкие, а бледное солнце лишь иногда выглядывало из-за облаков.

– И как лошади не холодно? – спросила Альберта, ведя под уздцы коня Алекса.

– Я подстелила под седло толстый плед, так что не замерзнет, – откликнулась я, думая о том, когда в Триниане изобретут снегоуборочные машины.

– А у вас с Алексом что-то было? – перешла на любимую тему Альберта.

– Нет, мы просто друзья, – стараясь не выдавать никаких эмоций, произнесла я.

– Сэм, но ведь вы не виделись столько лет, а тут встретились! В другом мире! И ведь он генерал – у него и связи, и влияние… И сам он хорош собой!

– Но ведь это не значит, что я должна кидаться ему на шею и перерезать глотки всем девушкам, которые слишком откровенно на него посмотрели, – все с тем же безразличием сказала я. – Мы просто друзья.

– Неужели тебе безразличны мужчины? – почти возмущенно спросила Альберта.

– Нет, почему же, очень небезразличны. Просто, наверное, я не встретила еще того, кто бы мне понравился именно как мужчина, а не как друг.

– Но ведь у вас в мире девушки же встречаются с парнями! Мне Шмидт рассказывал! У тебя был парень? – продолжала допытываться она.

– Хм, да, был один, – односложно ответила я.

– И ты теперь не можешь его забыть?

– Нет, мы расстались до моего попадания на Эбери.

– Тогда почему бы тебе не сблизиться с кем-нибудь здесь? Вы же общаетесь со Шмидтом!

– Но у него же невеста! – почти осуждающе посмотрела я на Альберту.

– Ладно, тогда Свон. Он, кажется, неравнодушен к тебе. Вы оба такие светлокожие! – нисколько не обиделась на мой тон Альберта.

– Слушай, прекрати заниматься сводничеством! Следующим летом я стану загорелой, как шоколадка, и тогда с бедным Своном случится удар. И вообще, я сама разберусь со своей личной жизнью!

– А кто такая шоколадка?

О, самое лакомое кушанье планеты Земля! И почему в Триниане не растет какао? Не знаю, долго бы я протянула в этом беспощадном мире без шоколада, если бы не многочисленные медовые сладости, которые тут изготавливались в изобилии. Но оду шоколаду Альберте я все же прочла:

– Шоколад – это самое вкусное кушанье, которое только можно отведать в моем мире. Конечно, на вкус и цвет товарища нет, но ты себе не представляешь, каким унылым кажется Эбери без шоколада! Его делают из какао-бобов, растущих в южных странах. Может, у вас они тоже растут, просто их еще не обнаружили. Шоколад горек и сладок одновременно, он тает во рту, придает тебе энергии и бодрости, делает твою жизнь ярче и интереснее и при этом он не вреден, как табак или крепкая настойка! А цвет у него… ну, как раз как кожа у нашей Омату, темный и насыщенный. В той части мира, где я жила, загорелая кожа очень в моде!

– Ну и ну! А у нас наоборот, ценятся белокожие, поэтому многие даже волосы в белый цвет красят! – заявила Альберта.

– Я тоже покрасить хочу, но при этом не собираюсь оставаться бледной, как смерть, – сказала я.

– Кстати, Сэм, а почему ты в первый месяц такая зашуганная была? – спросила вдруг моя спутница.

– Как тебе объяснить… – протянула я. – Я же Милоа, могу себе позволить и похандрить.

– Говорят, люди, которые не боятся быть слабыми, и есть истинные мудрецы, – выдала неожиданно Альберта, которой не были свойственны философские рассуждения.

Так я снова осталась в выигрыше в глазах окружающих.

Архи Да встретил меня без удивления, но явно не ожидал моей просьбы помочь с историческим наследием жречества.

– Ты выбрала не просто сложную, а исключительную тему! – вполне одобрительным тоном произнес он. – Никто за такое доселе не брался. Но ты ведь прекрасно понимаешь, насколько яро мы, жрецы, охраняем наши тайны.

– Но неужели вся ваша история – сплошная тайна? Поверьте, я не хочу таким образом совать нос в вашу… внутрикастовую жизнь. Просто расскажите мне, какие пророчества, подвергшиеся огласке, потом сбылись. Можно начать и с междоусобных войн горцев – там уж точно не должно быть особых секретов, ведь тогда и жрецы считались скорее колдунами, чем священниками! – торопилась объясниться я.

Какое-то время Архи Да сидел молча, явно о чем-то раздумывая. Потом внимательно посмотрел на меня. Мне показалось, что ладошка Ву на моей груди нагрелась.

– Ты – Милоа, и могла бы стать даже верховной жрицей, хотя такого случая наша короткая история еще не знала. Но в тебе есть то, что очень интересует жрецов. Ты принесла в Эбери особую энергию. И, видимо, сам Единый Дух желает, чтобы жречество не оставалось в стороне от твоей жизни. Думаю, тебе надо познакомиться с Визард Риком. Он расскажет больше меня.

– Хорошо! Я буду рада с ним познакомиться. Но начинается лютый месяц, и если нам надо далеко добираться до его дома, то стоит поторопиться, – рассудила я.

На мои слова Архи Да едва сдержал улыбку.

– Я что-то не то сказала? – спросила я.

– Нет, просто Триниан хорош тем, что весь усеян подземными ходами, поэтому тебе не придется далеко идти, – ответил жрец.

– О, тогда когда?

– Приходи завтра.

– Я буду утром.

От жреца я вышла в прекрасном расположении духа.

Однако на следующее утро я почувствовала себя немного разбитой. Путь из школы в Цитлановку и встреча со жрецом утомили меня – физически и эмоционально. Мороз на улице крепчал.

Закутавшись в шубу и терзаемая невеселыми мыслями, я вышла из дома Алекса и направилась к дому Архи Да.

Жрец жил в небольшой избе рядом с пещерой, которая располагалась сразу за Цитлановкой. Эта пещера переходила в подземные ходы и освещалась изнутри особыми кристаллами. В избушке же жрец принимал посетителей из поселения, безошибочно угадывая их приход.

Когда я подходила к дому Архи Да, навстречу мне вышел молодой человек. Был он низкого роста, с темными волосами и светлой кожей. Что сразу поразило меня – это его глаза. Слишком необычные глаза для юноши: они как будто освещали все его лицо, всего его и даже все то, на что он смотрел. Этот свет нельзя было увидеть, но можно было ощутить, словно тебя коснулся легкий ветерок или ты окунул руки в поток зеркально чистой воды. Из-за этого сразу складывалось устойчивое впечатление, что глаза юноши огромны и, вне всякого сомнения, ярко-голубого цвета. Увиденное поражало и зачаровывало.

– Приветствую тебя этим прекрасным морозным днем, Самуэла Ли! – улыбнулся мне юноша самой открытой и загадочной улыбкой, которую я могла бы представить.

– И вам доброе утро! – откликнулась я, выжидая, пока собеседник представится.

– Визард Рик, – сказал тот, протягивая мне руку.

– Что? – сорвалось с моих губ, пока я автоматически отвечала на рукопожатие.

– Я был так обрадован вестью, что вы хотите увидеться со мной, что решил выйти вам навстречу. Я – не тот, кого вы ожидали увидеть, не так ли? Мало кто знает меня в лицо, представляя в роли верховного жреца совершенно иного человека!

– Честно говоря, да. Этот мир преподносит все новые сюрпризы. Вы и вправду так молоды, как выглядите? – спросила я.

Визард с улыбкой покачал головой.

– Сохранять юность тела – задача несложная. Каждый мог бы достигнуть этого и жить сотни лет, если бы хоть немного интересовался законами тонкого мира.

– Я слышала о такой вещи, как переселение души из тела в тело в одной и той же жизни. Вы не занимались ничем подобным?

– Нет. Все эти годы я берегу одно тело, дарованное мне Единым Духом.

Общаясь с Визардом, мне хотелось плакать и прыгать от счастья одновременно. Казалось, я нашла человека, действительно все понимавшего и знавшего все мои внутренние боли и переживания. Он знал, для чего мы здесь и почему события идут именно таким ходом, а не иначе. Он знал законы Вселенной. Он владел силой всеведения.

– Предлагаю пройти в пещеру Архи Да, а оттуда мы проделаем путь до одного очень приятного места, где сможем отдохнуть и поговорить.

И Визард Рик повел меня к пещере.

«Визард – почему мне так знакомо это слово? Уизард. Что-то из английского, по-моему. Надо будет спросить у какого-нибудь Милоа».

В укромном уголке пещеры Архи Да был тайный ход в недра гор. Туда-то мы и направились.

– Слышишь песню Триниана? – спросил вдруг Визард.

– Для этого мне надо остановиться и сосредоточиться, – ответила я.

– Сосредоточиться? Я думаю, лучше всего расслабиться. Давай попробуем.

И верховный жрец Триниана остановился и сел прямо посреди темного, холодного коридора.

Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру. На мгновенье меня сковал страх – этот главный жрец Триниана оказался непредсказуем, будто жил на другом уровне бытия. Можно ли ему доверять?

Мне пришлось опереться спиной на холодную стену подземного хода. Промозглость и сырость охватили тело, но я постаралась абстрагироваться от них. И поймала себя на мысли, что е позволю Визарду смутить меня.

«Может, мне и стоило стать жрицей», – подумала я, закрывая глаза.

Мое сердце учащенно забилось, когда из глубин гор стали приходить необычные, но мощные звуки. Как описать музыку, которую слышишь душой, а не ушами? В ней есть и ритм барабанов, и тонкая трель виртуозной флейты. В этой мелодии слышатся голоса всех жителей мира, смех, крики и плач. Ветер степей и шум волн, бряцанье оружия и шумное дыхание, которое могло быть моим или любого животного, или даже дыханием камня. Наконец, я услышала биение сердца. Огромного сердца планеты Эбери.

А вдруг и вместо ядра Земли бьется огромное сердце, такое же, как в груди каждого человека? Стоит только представить, и ощущение необыкновенного единства накрывает с головой…

Я очнулась, готовая расплакаться. И еще больше была поражена, когда увидела Визарда. Слезы катились по его щекам, в то время как ладони были плотно прижаты к полу. Огонь в светильниках колыхался, хотя я не чувствовала никакого ветра.

Затем он встал легко и плавно, как кот.

– Каждый раз, соединяясь с Эбери в едином дыхании, ощущаешь прилив прекраснейшей энергии. Это любовь. Многие считают, что любовь ограничивается влечением к противоположному полу или же матери к своему дитя. Но превыше всего – любовь к Единому Духу. У вас это называют любовью к Богу, а Бог при этом наделяется какими-то совершенно человеческими качествами, в то время как он выражается во всем, что нас окружает. Планеты не менее живые, чем люди, и мы должны обладать мудростью и пониманием того, что не все разумные существа похожи на нас, но могут иметь и другие, необычные и даже невидимые формы.

– Но почему горы позволяют нам с такой легкостью проникнуть в самое сердце планеты? – спросила я.

– Триниан расположен в потоке мощной энергии. Да и услышать планету вовсе не так легко. То, что тебе это удается, говорит лишь о твоей предрасположенности чувствовать то, что другим недоступно. Большинство же либо боится этих сил, либо вообще не подозревает об их существовании.

– То есть эти горы – своего рода портал?

– Они гораздо больше, чем портал, хотя бы потому, что сюда прибываете вы, посланники Земли.

– Почему именно мы?

– Спроси у себя.

Множество вопросов застряло в горле, не найдя выхода.

Визард Рик провел меня по подземным ходам, казалось, в самое сердце Триниана. В одном из коридоров мы подошли к выдолбленным прямо в скале ступенькам, ведущим наверх.

– Эта лестница ведет к месту, которое я хотел тебе показать, – сказал Визард, неспешно начиная подъем.

Я последовала за ним.

Визард Рик и здесь не обманул моих ожиданий. Вместо тайных святилищ или жреческих храмов мы оказались в удивительном месте, расположенном высоко в горах: подземный ход вывел нас на склон, откуда я могла увидеть невероятную панораму в виде гряд скал и ущелий. Они тянулись далеко на юг, а за ними даже можно было разглядеть равнины и леса. Я оглянулась на Визарда и обомлела еще больше – за его спиной открывался вид на не менее живописную долину. Мы словно стояли на гребне каменной волны, по обе стороны от которой раскинулся фантастический пейзаж.

– Необыкновенное место, – произнес Визард. – Если бы кто-нибудь из имперцев умел летать, они бы заметили нас сразу, стоило им подняться над первыми скалами Триниана. Но как только мы спустимся в долину за нашей спиной, нас будет уже не найти. Это место – не центр гор, но одна из тех особо чувствительных точек, которые есть на теле каждого человека.

С этими словами он буквально соскользнул вниз, в долину, при этом умудрившись остаться на ногах. Я еще несколько секунд полюбовалась необыкновенной картиной и тоже исчезла в долине, предпочтя, правда, осторожно спускаться по склону боком и не искушать судьбу переломать мне ноги.

Долина оказалась словно иллюстрацией к красочной сказке: из-под земли бил горячий источник, а от небольшого озера поднимался вверх согревающий пар. Деревья неизвестных мне пород будто заледенели на морозном воздухе, но не сбросили листву, напоминая истуканов, застывших во времени. Снега на земле не было, почва проваливалась под ногами, напитанная влагой.

– Здесь холод и жар постоянно смешиваются, – сказал Визард, подходя к берегу озера. Тут он уселся на ствол поваленного дерева, наверняка специально принесенный к кромке воды.

– Это удивительно, – произнесла я. – Я имею в виду, когда две противоположности сближаются, человек понимает, что не так уж они отличны друг от друга и вовсе не являются противоположными. Тогда у него появляется возможность выскользнуть из общепринятых рамок в другое измерение, начать иначе воспринимать мир.

– Ты – дитя своего времени, – улыбнулся Визард, глядя на воду. – Ваша планета великолепна. Она вступает в эпоху расцвета. Лишь немногие могут понять это, большинство продолжает считать, что все вы катитесь к гибели. Но это не так. Поэтому мы так восхищаемся Милоа. Не просто потому, что вы – люди из грядущей для нас эпохи, но и потому, что вы пришли с Земли. Наши древние поверья называют ее самой великой планетой Вселенной.

– А Эбери? Это тоже одна из планет Вселенной, она в том же измерении, что и Земля? – спросила я.

– Понять это вряд ли возможно, но можно почувствовать. Когда дело касается других измерений, ни одно из пяти наших чувств не поможет. Не помогут и разум или логика. В том мире действует что-то иное. То самое, что осознает человек, когда, как ты сама сказала, видит, что противоположности едины, что нет черного и белого.

– Но как наши поступки на Эбери отразятся на развитии Земли?

– О, отразятся и сыграют большую роль, чем ты можешь себе представить. Думаю, энергия, которую вы создаете здесь, на Эбери, поможет Земле и повлияет на нее не менее чем если бы вы жили прямо там. Задумка Духа куда масштабнее, чем мы можем понять.

– Но мы можем, ведь мы – часть творения и сами – творцы! – воодушевленно воскликнула я.

– Для этого понадобится многое пройти, ведь ради духовного просветления мудрецы готовы на самые тяжкие испытания.

– Наверное, мне надо было стать жрицей. Эта мысль не покидает меня, – сокрушенно сказала я, опустив голову.

– Почему же ты выбрала путь разведчицы? – спросил Визард, чуть наклоняясь в мою сторону.

– Потому что мой палец оказался на тренировочном стадионе разведчиков, когда я гадала, куда мне пойти, – усмехнулась я своим воспоминаниям.

– И ты решила, что это тебе подходит?

– Да.

– Но если бы твой палец уткнулся, к примеру, в школу поваров Вегарда, пошла бы ты туда? – продолжал допытываться Визард.

– Нет, – засмеялась я. – Я ненавижу готовить!

– Ага, значит, прежде чем пойти к разведчикам, ты сначала спросила себя, понравится ли тебе быть одной из них?

– Я представила себе, какой я могу стать ловкой и сильной, если выучусь на анта, – стала вспоминать я. – На самом деле, я и на Земле тяготела ко всему этому, только тот мир не давал мне подобной возможности.

– И при этом, заметь, ты к тому времени слышала уже достаточно много о жречестве и могла много раз вообразить себя жрицей. Но как только тебе пришла мысль о жизни разведчика, ты пошла в школу, не зная даже толком, где она находится и какие там порядки. Подумай хорошенько и потом скажи, готова ли ты оставить занятия в Школе разведчиков и уйти в служение? – теперь Визард испытующе смотрел на меня, так, что, казалось, он хочет переманить меня в свое жреческое сословие.

Но я покачала головой.

– Видимо, вы правы. Я и вправду выбрала самое подходящее для себя, хотя у меня есть и иные склонности.

– Несомненно, – кивнул Визард. – И сейчас ты именно тем и занимаешься, что исследуешь их.

– Тогда я хочу спросить, откуда такое внимание к моей персоне? – решилась задать я один из самых важных моих вопросов.

– Потому что ты несешь в себе потенциал перемен. Перемен, которые могут очень помочь Эбери.

– Хотите сказать, я как бы избранная? – это слово не вызывало во мне никакого воодушевления.

– Вы все здесь избранные, – засмеялся Визард. – Убери хотя бы одного Милоа – и Триниан обеднеет, будто потерял тысячу человек. Но каждый трудится в своей сфере, а ты избрала путь опасный, где ты можешь либо погибнуть, либо достичь особых вершин. Разве не мелькали перед тобой картины славы, в которых ты, выдающаяся разведчица, получала награды и почести?

– Мелькали и даже тешили самолюбие, – призналась я. – Но вовсе не из тщеславия. Мне просто хотелось… хотелось, чтобы меня все знали, и я могла помогать другим. Хотя я не считаю, что являюсь достойным примером.

– Но скромность – это тоже достойный пример, – улыбнулся Визард.

– Я не скромна, раз вижу в своих фантазиях такие картины, – я покачала головой.

– Не скромна, но боишься показаться слишком амбициозной. Тебя останавливает страх перед всеобщим осуждением и мысль, что ты недостойна быть «путеводной звездой» для народа.

– Вы предлагаете мне откинуть подобные мысли?

– Я предлагаю тебе не останавливаться перед целью, которую ты себе наметила, даже боясь самой себе признаться в этом, – Визард поднялся на ноги.

В беседе о человеческих качествах и нашем предназначении мы еще долго сидели у горячего источника.

Визард дал мне самое ценное, что только может дать один человек другому, – понимание. Нет ничего дороже осознания того факта, что в мире есть человек, который полностью тебя понимает. Не просто друг или любимый, а духовный наставник, у которого всегда можно спросить совета.

– У меня есть к тебе предложение, Ли, – сказал вдруг Визард. – Сейчас наступает лютый месяц, и занятия в школе будут сокращены. В это время все жители Триниана прячутся по домам, жизнь в горах замирает. Я предлагаю тебе отправиться в путешествие. Путешествие в подземный мир. Есть древние святилища, устроенные жрецами много лет назад и еще не изведанные нами. И мы, потомки хранителей, вместе с рядом разведчиков ежегодно отправляемся туда для проведения исследований. Мы ищем следы одного древнего артефакта, его называют Кристаллом Триниана. У наших ученых есть догадки, что Милоа попадают к нам не только потому, что в Западных горах размещена аномалия или портал, но и потому, что это нечто связано с каким-то порталом в Триниане. Теоретически, если мы обнаружим его, и это будет именно Кристалл, мы сможем поднять его и тем самым повысить уровень попадания к нам землян. Сама понимаешь, это даст нам огромное преимущество как по контролю перемещения Милоа в наши горы, так и обезопасит самих землян.

– Я не слышала о том, что портал, возможно, находится прямо у нас, – задумчиво произнесла я. – Но ведь если мы найдем его, многие Милоа-ученые забросят все свои исследования, только бы изучить Кристалл и, возможно, даже получить возможность вернуться домой. Ведь есть среди Милоа такие, которые не покончили с собой только потому, что верят в такую возможность. Это затормозит наше развитие!

– Ну, на самом деле, вероятность нахождения Кристалла крайне мала. Может, это будет несдвигаемый камень или просто концентрация энергии. Но изучать пещеры – дело полезное, можно найти что-то новое. А многие люди бездействуют в течение лютого месяца.

– А разве под землей не холодно? – спросила я.

– Не холоднее, чем здесь сейчас, а где проходят горячие источники – даже теплее. Но ты права – длительное пребывание под землей может быть сильным стрессом для организма, поэтому требуется подготовка.

– И кто отправляется в экспедицию?

– Жрецы, в том числе и я, несколько доверенных разведчиков и ученых-специалистов. А также шахтеры. Человек десять, не больше, – перечислил Визард.

– Я буду рада принять участие, хотя не уверена, что у меня достаточно подготовки... А когда вы отправляетесь?

– Для начала обратись к Баджеру, так как из вашей школы отправятся еще двое разведчиков. Обычно он проводит несколько подготовительных занятий, где вы обсудите все детали экспедиции. А о времени экспедиции мы оповестим дополнительно.

Визард как-то странно посмотрел на меня, будто мы с ним были старыми знакомыми.

«Может, он – тайный Милоа?» – в шутку подумала я.

К тому времени я настолько готова была к любым сюрпризам со стороны верховного жреца, что не удивилась бы, если бы он ответил на мой мысленный вопрос.

Но Визард лишь загадочно улыбался и молчал.

Глава 6. Экспедиция под землю

Баджер собрал нас на следующий же день. Меня вызвали, когда я не успела еще толком выспаться после возвращения в школу.

«Ох, чтоб этой экспедиции пусто было!» – в сердцах подумала я, выскребывая себя из постели.

Глава школы ждал нас в той же комнате, в которой я впервые с ним встретилась. К моему удивлению, тут же сидел и Максон. Полгода назад он окончил школу и теперь помогал остальным студентам на тренировках. Однако меня не оставляло ощущение, что Максон играет несколько большую роль, чем просто тренер и отличившийся ученик.

Кроме Максона, облокотившись на подушку, на полу практически возлежала Колка. Определенно, сегодня был день неожиданных встреч.

Я поздоровалась сразу со всеми. Баджер поднялся, чтобы приветствовать меня. По обыкновению, он вел себя немного простодушно.

– Удивительно! Самуэла, я поражен и не поражен одновременно! Верховный жрец прислал мне письмо, в котором утвердил тебя как члена экспедиции. Когда ты успела с ним познакомиться?

– Да я всего один раз виделась с ним, – честно ответила я.

– Надеюсь, Визард Рик знает, что делает. Чтобы пробыть под землей даже несколько дней, нужна определенная выдержка. Я прав, Максон?

– Зависит от человека. Если Самуэла не страдает страхом темноты и замкнутых пространств, то, уверен, она справится, – улыбнулся мне Максон.

«Он, кажется, опять со мной заигрывает», – подумала я.

– Что же, раз дело решенное, то объясните Самуэле, в чем суть экспедиции, – махнул рукой Баджер, передавая инициативу младшим разведчикам.

В это время принесли чай с медовыми пирожными.

– С радостью посвятим Самуэлу во все подробности, – откликнулась Колка, приподнимаясь с подушек и беря с подноса чашку. – Каждый год группа исследователей отправляется в экспедицию вглубь гор. Ведь Триниан испещрен подземными ходами и укрытиями, которые наши предки обустраивали для более комфортной жизни. Поэтому у горцев существует множество легенд о загадочных источниках, подземных городах и таинственных духах, обитающих в подземельях Триниана. Правда, пока мы не нашли ничего из ряда вон выходящего. Интерес Визарда Рика и других исследователей вызывают различные настенные надписи, заброшенные жреческие святилища и обломки, как это вы, Милоа, говорите, давно вымершей цивилизации…

– Ну, стоит добавить, что жрецы ищут еще какие-то свои магические источники, – вставил Максон. – Для этого они порой впадают в транс, ловят какие-то только им понятные «энергии»… Просто чтобы ты не удивлялась, если заметишь что-то такое! – он подмигнул мне, не заметив раздраженного взгляда Колки.

Она продолжила:

– В экспедицию в этом году отправится десять человек. Из разведчиков пойдем мы трое. Наша задача – исследовать подземные тоннели, на которые укажут жрецы, и смотреть в оба. Из жрецов в экспедиции всегда участвуют Визард Рик и Наани Пур – они давние друзья и любители подобных путешествий. Ведут себя порою как чудаки, но что с них возьмешь…

– Колка! – Баджер потряс указательным пальцем, призывая к более уважительному отношению. Я давно заметила, что разведчики относятся к жреческому сословию насмешливо-снисходительно, в то время как народ боготворит их не меньше, чем Милоа.

– Еще будет три шахтера, – продолжил Максон. – Обычно они отмечают местонахождение полезных руд и берут пробы. Также нас сопровождают ученые – в этот раз вызвались Камикз и Нооб Сайбот.

– Зачем такие странные псевдонимы, если это Милоа? – спросила я. В моем сознании учеными в этом мире могли являться только земляне.

– Не совсем. Камикз – Милоа только наполовину, по линии отца, а по матери – чистокровный горец. Он близкий друг Айма и заслуженный воин, хотя начинал именно как ученый. А Нооб Сайбот – один из немногих Милоа, родившихся в Триниане, оба его родителя – земляне. Приятнейший молодой человек, – с улыбкой закончила Колка.

– Ну а что следует брать с собой? – поинтересовалась я.

– Возьми зимний тренировочный костюм, флягу, нож… Можешь плед прихватить, хотя спальный мешок выдают, но пару лет назад и с ним было прохладно. С нами отправится небольшая повозка, так что продукты и большая часть инструментов поедет на ней. Источники чистой воды нам известны, а кое-где ее и греть не надо – можно варить каши и супы прямо над кипящим озером, – рассказал мне Максон.

– Бери только самое необходимое, – посоветовала Колка. – Лучше всего небольшой рюкзак, с которым будешь ходить во время исследований, и пояс, на который повесишь небольшую флягу, нож и инструменты. Чего не хватит, обращайся на склад школы. Из лекарств тоже ничего не бери, аптечка общая и будет поделена на месте между всеми. Обычно мы делим еду и лекарства на небольшие порции, которые носим с собой в течение рабочего дня. В лагере пополняем запасы.

– А чем вы освещаете себе путь? Лампами?

– Нет, кристаллами, – ответил Максон. – Знаю, в вашем мире таких нет или их просто не нашли. Тринианские кристаллы на солнце обычно блекнут, но под землей светят лучше любого факела. Еще древние использовали их для исследований подземных ходов и пещер. Кстати, последняя военная разработка тоже связана с ними – слышала про щиты, покрытые слоем ослепляющего кристалла? Его легко отскоблить, но в бою у врага не хватит на это времени, тем более когда он уже ослепнет.

Максон удовлетворенно потер руки. Я хотела спросить, что за бои так усердно проводятся на «линии фронта», когда мирные жители уверены, что армия ведет исключительно разведывательную деятельность, но не решилась.

– Значит, мне надо взять минимум личной клади, а остальное выдадут на месте, – решила я подвести итог.

– Да. Экспедиция начнется послезавтра, так что время собраться и отдохнуть у тебя есть. Но предупреждаю – духота и замкнутое пространство порой действуют на людей угнетающе. Так что если начнешь паниковать и задыхаться, мы выведем тебя наверх, – то ли предостерегая, то ли успокаивая, произнесла Колка.

– Испытание не для слабых, – ухмыльнулся, глядя на меня, Максон. – Надеюсь, Визард знал, что делал, выбрав тебя.

Его подмигивание и усмешки начинали меня раздражать. Но говорить с напускной уверенностью я не собиралась.

– Надеюсь, что знал, – произнесла я как можно более спокойно, откусывая медовое пирожное.

Никогда не любила кому-либо что-либо доказывать. И не потому, что боялась проиграть, а потому, что, даже выиграв, я своим торжеством как бы унижала другого человека, пусть и заслуженно.

Но здесь я молчаливо приняла вызов Максона. Я не собиралась впадать в панику и терять сознание от замкнутых пространств и спертого воздуха. И хотя организму предстояло выдержать серьезную нагрузку, я готова была рискнуть. Ведь и вправду, не зря же Визард пригласил меня, еще даже не получившую первый ранг разведчицу, в такое путешествие.

* * *

Мы встретились в назначенное время, одетые в шубы и обмотанные шарфами так, что были видны одни глаза. Посмеявшись над своим видом, мы забрались в повозку, на которой наемный извозчик за полчаса доставил нас в Цитлановку.

Экспедиция начиналась с пещеры, у которой жил Архи Да. Теперь я поняла, что жрец был хранителем одного из входов в подземный мир Триниана, и Визард Рик заранее намеревался взять меня в путешествие, когда повел меня вглубь гор к удивительной долине.

Максон галантно помог мне слезть с повозки и взял мой рюкзак, который я еще накануне старалась сделать как можно менее весомым.

В доме Архи Да нас уже ждали. Посреди единственной комнаты перед зажженным очагом сидело пять человек.

Трое мужчин держались отстраненно, их род занятий выдавали загрубелые руки и темные, не слишком приветливые лица.

«Шахтеры», – сразу поняла я.

Несмотря на то что эти шахтеры были избраны для тайного путешествия и в своей гильдии наверняка занимали не последние места, по сравнению с нами они выглядели как крестьяне рядом с аристократами. Это отличие невольно поразило меня, так как до этого я не замечала разницы в сословиях тринианского общества, да и себя к высшим кругам не относила.

«Да, я Милоа, но я всего лишь студентка. Да, я знакома с Аймом и другими важными для Триниана личностями, но я всего лишь юная девушка», – обычно рассуждала я, не желая признавать, что принадлежу к тринианской элите.

– Для вас слово «Милоа» звучит громко и заставляет трепетать. Но стоит нам попасться в руки к имперцам, как мы, наравне с коренными жителями, станем рабами или подвергнемся пыткам, – сказала однажды я, выступая перед другими учениками с докладом, в котором как раз должна была раскрыть тему пришествия первых «спасителей».

Вспоминая этот случай, я обводила глазами собравшихся, пока не столкнулась с внимательным, но веселым взглядом молодого человека.

– А вот и разведчики пожаловали! Милости просим, мы ждем еще господ жрецов! –приветствовал нас юноша. Он был чуть выше меня ростом, худой и с растрепанными рыжеватыми волосами. Несомненно, это был Нооб Сайбот, Милоа-тринианец.

– Где же Виз с Наани? – спросила Колка, грациозно проходя в комнату и усаживаясь на мягкие подушки.

– Уже в пещерах, беседуют в Архи Да, – широко улыбнулся Нооб. – Виз предупредил, что пригласил с нами Милоа Самуэлу.

– Да, знакомьтесь! – сказал Максон, проводя меня в комнату и усаживая на сооруженное из подушек и шкур подобие кресла. Правда, сидеть на нем можно было, лишь поджав ноги.

– Можно просто Сэм, – сказала я.

– А меня Сайб, – не замедлил откликнуться Нооб Сайбот. – А это Камикз, – указал он на своего напарника, сидевшего чуть в стороне.

Камикз оказался довольно угрюмым. Он был ростом с Сайбота, но более коренаст, с прямым взглядом немного впалых глаз и светлыми, жесткими волосами. На меня он даже не взглянул, только кивнул в ответ на приветствие.

И его называли прославленным воином и другом Айма? А еще, по словам Колки, порядочным бабником?

Явно непростой человек…

– Мы могли бы и сами начать сборы, но решили все повесить на Визарда. Он возглавляет экспедицию, вот пусть и занимается организацией, – легкомысленно сказал Сайб, откидываясь на подушки.

Я чувствовала себя немного скованно. Компания была мне малознакома, Сайб своим весельем невольно подавлял меня, а похожий на статую Камикз настораживал. Напряжение создавали и шахтеры, держащиеся особняком. Они как будто не смели заговорить с нами, а остальные их даже не замечали.

«Что же это, шахтеры всю экспедицию будут следовать за нами, как тени?» – подумала я.

Сайб продолжал непринужденно болтать, Максон активно поддерживал его, Колка лениво вставляла комментарии в их разговор.

Вдруг показалось, что мне здесь не место: ощущение нахлынуло внезапно, меня пугали высокопарные манеры Колки и поведение молодых людей, которые вполне могли прицепиться ко мне с какими-то навязчивыми вопросами.

Я тихонько встала и вышла в коридор, который мысленно назвала предбанником. Мой уход хоть и заметили, но никак на него не отреагировали.

Накинув шубу, я зашагала прямиком в пещеру к жрецам. Что же, раз я Милоа и меня пригласили принять участие в экспедиции, буду действовать решительно.

– Я взял ее именно потому, что в этот раз хочу пройти в поселение. Это куда интереснее, – услышала я голос Визарда.

Я зашла в пещеру, застав там всех трех жрецов.

– Обо мне говорите? – с улыбкой спросила я, хотя во взгляде читался практически вызов. – А я вот поздороваться пришла. Все уже собрались.

Моя улыбка предназначалась всем, но взгляд остановился на Наани Пуре, третьем жреце и друге Визарда. Он выглядел не таким юным, как верховный жрец. Его возраст вообще было трудно определить – от двадцати до тридцати лет. Очень хорош собой, статен, среднего роста.

Кажется, в Триниане жрецы – это либо целители, которые общаются с обычным людом и поэтому выглядят величаво и немного таинственно, либо «чудаки», как назвала Колка Визарда и Наани, которые не ориентируются на общественные нормы и являются своего рода мистиками, открывшими в себе глубинную связь с истоком.

– Мы рады видеть тебя! – широко улыбнувшись, сказал Визард. – Знакомься, это Наани Пур, мой лучший друг и самый непредсказуемый человек на Эбери!

Наани Пур засмеялся и поклонился мне в пояс, пробормотав что-то типа: «Не стоит преувеличивать».

– Очень рада знакомству! Надеюсь, я не помешала беседе, и, если тут обсуждалось что-то важное, я подожду на выходе, – мне нравилось говорить с ними так: немного играть, немного пробовать их на вкус, но при этом оставаться искренней.

– Я как раз говорил, что взял тебя, потому что эта экспедиция ожидается увлекательнее других, – охотно начал объяснять мне Визард. – В прошлый раз мы открыли своего рода подземное селение, но не успели его исследовать. Так что в этот раз нам предстоит интересная работа.

– Это точно! Но не будем задерживать друзей! – откликнулся Наани, сверкнув зелеными глазами и, к моему удивлению, предложил мне взять его под руку перед выходом из пещеры.

Я, любезно улыбнувшись, приняла его помощь. В этот момент на меня словно пахнуло свежим весенним ветром. Наани чуть лукаво улыбнулся.

– Изображаете из себя сказочного волшебника? – спросила я полушутя.

– Скорее, показываю, что возможности человека безграничны, – голос Наани напоминал мурчание кота, чему я нисколько не удивилась. Он не красовался, этот жрец, он был красив. Красив и в своей мужественности, и в своей естественности.

Мы зашли в хижину, прервав продолжающуюся болтовню Максона и Сайба.

– Нам снова предстоит погрузиться в наши родные горы! – вместо вступления провозгласил Визард, потирая руки. – Для всех в очередной раз перечисляю правила, за несоблюдение которых любого, даже меня самого, необходимо выслать наверх и заставить пешком добираться до дома!

Погрозив шутливо пальцем, Визард Рик встал у очага, чтобы все могли его видеть.

– Итак, правило первое – всегда держаться вместе. Никогда в одиночку не отходить от лагеря дальше трех шагов и тем более во время раскопок и исследований не исчезать из вида своего соседа! Даже, кхм, по малой нужде ходить парами и только в строго отведенном для этого месте. Правило второе – не геройствовать! Если что-то заболит, голова закружится или вас укусит подземная тварь, – немедленно сообщать остальным. У пещер нет ни чувства юмора, ни умения восхищаться вашим мужеством. Если нашли что-то необычное – сразу сообщить остальным. Если что-то потеряли – сразу сообщить остальным. Мы должны двигаться, как единый организм.

Теперь экипировка: на поясе обязательно моток веревки, два средних крюка, страховочный пояс, фляга с водой, аптечка. Желательно еще нож или молоток, другие инструменты будут у шахтеров.

В рюкзаке – теплая одежда, дневной сухой паек, запасная веревка.

Что касается правил поведения, тут разумным людям должно все быть ясно – зря громко не орать и не хихикать, мусор не разбрасывать и надписи на стенах не оставлять. Первое место ночевки у нас – конец основного тоннеля, до вечера должны успеть добраться.

– После него начинаются древние подземные ходы, ведущие в том числе к интересующему нас селению, – шепнул мне Наани. – Сейчас Виз раздаст нам карты подземелий, я покажу.

Кивнув, я краем глаза взглянула на Наани. Я хорошо знала себя и свои ощущения – если он еще несколько раз подобным образом «поможет» мне, я возведу его на свой мысленный пьедестал мужского идеала. И безвозвратно влюблюсь.

Теперь еще предстояло бороться и с самой собой. Мысленно прикрикнув на себя, я сосредоточилась на намерении получше узнать каждого из членов экспедиции. Быть может, у них уже выработался единый командный дух, и мне предстоит к нему приноровиться.

Как я поняла, все, кроме Сайба, уже принимали участие в подобном путешествии. Даже Айм два раза спускался в подземелья, когда еще не был правителем Триниана. Вероятно, этой чести удостоились многие ныне важные фигуры тринианского общества. И именно поэтому Колка, Сайб и Максон явно чувствовали себя немного избранными.

«Ладно, я просто постараюсь оказывать всем посильную помощь и приобрести бесценный опыт», – решила я, занимаясь упаковкой вещей.

Шахтеры, все такие же неразговорчивые, уже отправились вперед с повозкой провизии и инструментов. Вскоре и мы взвалили на плечи рюкзаки и отправились вслед за ними.

Коридоры встретили нас приглушенным светом: Визард раздал всем кристаллы, закрепленные на палках, и они действительно освещали пространство лучше любого факела.

Максон и Сайб продолжали болтать, иногда хихикая над своими простоватыми шутками. Колка шла, полностью сосредоточившись на своих мыслях. Камикз тенью скользил где-то сбоку. Жрецы возглавляли шествие. Мне казалось, они тоже переговариваются, но беззвучно, может, даже телепатически? Чего от них еще можно было ожидать?

Коридор постепенно уходил вниз. Уклон почти не чувствовался, хотя многие неосознанно ускорили шаг. Царящая вокруг тишина успокаивала, но вскоре мне показалось, что я чувствую легкое давление и нехватку воздуха – наверное, мы уже спустились достаточно глубоко под землю.

Теперь громкие голоса и смех неприятно резали уши. Это почувствовали и другие путники, потому что вскоре даже общительный Сайбот умолк. Правда, при этом он так лихо ускорил шаг, что обогнал жрецов.

Монотонная прогулка создавала ощущение бесконечности, как это бывает, когда стоишь в длинной очереди. Только здесь мы двигались, и это облегчало дело.

Через четверть часа мы обогнали повозку с шахтерами.

Я заметила, что Наани стал очень молчалив. Он не обращал внимания на окружающих, полностью погрузившись в себя. Камикз же, наоборот, как будто ожил. Он тщательно осматривал коридор, то приближаясь к Визарду, идущему впереди, то уходя в самый конец нашей группы.

«В таких условиях и впрямь можно многое узнать о своих спутниках, чего в повседневной жизни никогда бы не открылось», – подумала я.

Нам понадобилось полтора дня, чтобы добраться до обнаруженного в прошлый раз селения. За это время я привыкла и к немного спертому воздуху, и к давящей тишине. Я убеждала себя, что все идет как надо, что я могу погрузиться в саму суть гор, узнать Триниан изнутри. А тем временем Триниан, по-моему, узнавал меня. Из пещер я вернулась обогащенной.

К селению мы прибыли в конце очередного длинного перехода. Визард указал на расщелину, в которую мы и прошли, очутившись в огромном воздушном мешке. Здесь по стенам струилась вода, а свод терялся высоко во тьме. Наши источники света – кристаллы – осветили странного вида столбы и развалины. Если бы не усталость, я бы замерла от удивления, но вместо этого просто помогла остальным разбить лагерь и без ужина легла спать.

От усталости человек часто теряет контроль над собой, так случилось в тот раз и со мной. Несмотря на боль во всем теле, я долго не могла уснуть. И внутренний страх не замедлил предстать передо мной во всей красе. Я снова ощутила острое чувство одиночества – у меня не было ни семьи, ни понимающих меня друзей. Конечно, я общалась с ровесниками, но они могли лишь посочувствовать мне, если бы я рассказала о своих переживаниях. А я не любила жаловаться. Визард прекрасно понимал меня, но он был верховным жрецом и, кажется, не собирался мне слишком уж покровительствовать. Наани же почти перестал обращать на нас внимание, и это состояние лишь усугублялось. Мне казалось, он впал в какой-то транс, соединившись с энергией гор.

«Отчего же человек так зависит от окружающих, – думала я, ворочаясь в спальном мешке, – стоит забрать у него родных и друзей, и он совершенно теряется. А ведь еще хуже, наверное, оказаться на необитаемом острове. Тогда даже при всем желании нельзя все начать сначала – подружиться с кем-то или завести семью. И почему мы так зависим друг от друга? Почему я так страдаю, когда меня не понимают? Может, я просто привыкла быть любимой и понятой на своей родной планете?»

Задаваясь такими вопросами, я подумала о том, что и на Земле существует огромное количество людей, чувствующих себя никому не нужными. Это навело меня на мысль, что все мы когда-то были частью чего-то большего и поэтому наши души, попав разрозненными частицами в наши бренные миры и лишившись памяти прошлого, чувствуют себя, как котята, оторванные от матери.

«И вправду, а вдруг люди когда-то были вовсе не людьми, а духами, сгустками колоссальной, неописуемой красоты энергии. Мы были едины и любимы друг другом. Конечно, очутившись в материальном теле и забыв о прошлом состоянии, мы страдаем от разделенности. Душа будто вспоминает былое время, и сердце ноет от тоски по чему-то, что мы сами едва ли можем вспомнить! Но здесь у нас есть цель, не зря же мы согласились лишиться столь великого дара и ограничить себя в памяти и физическом теле! И этой цели стоит достичь, чтобы потом вернуться, став еще более великолепными и мудрыми…»

С этими мыслями мой ум наконец-то отдался во власть сну. По щекам медленно стекли две слезинки – дань пережитому одиночеству.

* * *

– Обо что ты споткнулся? – спросила Колка Сайба, который неожиданно с грохотом и ругательствами повалился на землю и исчез в темноте.

– Что-то круглое, не разглядел, – откликнулся он, поднимаясь. Заодно прихватил с собой и причину своего падения. Как только предмет оказался в поле видения, Сайб с новым криком выронил его на землю.

– Череп! – услышав это слово, все члены экспедиции, кроме сдержанных шахтеров и Наани, собрались вокруг незадачливого парня.

– Надо же, человеческие кости, – задумчиво произнес Визард, опускаясь на колени. Мы невольно расступились, но вскоре сами нагнулись, чтобы рассмотреть находку.

Под мерным сиянием кристаллов на сухой серой земле можно было рассмотреть несколько костей, принадлежавших, несомненно, человеку.

– Дайте-ка взглянуть получше, – оправившись от испуга, произнес Сайбот. Он деловито отодвинул нас и принялся осторожно очищать кости от земли.

– Так, Сэмми, подвинься, под тобой должны быть ноги. По идее… – сказал он, и я поспешно отпрыгнула с места, где только что стояла.

– Одна берцовая кость находится рядом с черепом, – заметил Визард.

– Хочешь сказать, он не умер от истощения или ранений, а его кто-то хорошенько погрыз? – спросил Максон.

– Макс, давай не будем делать таких предположений! – одернула его Колка, и я поняла, что она чувствует себя так же неуютно, как и я.

Сайб тем временем уже буквально обнюхивал скелет. Пока он работал, мы предпочли усесться рядом у стены. Наани также сидел с нами, но по-прежнему был погружен в себя. Камикз внимательно наблюдал за работой Визарда и Сайба, вертя в руке небольшой камешек.

– Его кто-то тянул за ногу, а потом ударил по голове, – вдруг сказал он.

– С чего ты взял? – спросил, приподнимаясь, Визард.

– А ты сам посмотри со стороны, – кивнул головой Камикз. – Одна нога вытянута, другая согнута в колене. И в черепе дырка, точь-в-точь как от удара чем-то острым. Камнем или тупым ножом. Как у горцев в древности.

– Но кости ноги лежат на уровне головы.

– Здесь стоял камень. Видишь выемку? Жертва наткнулась ногой на камень и застряла, а при разложении трупа кости сместились. Ну, или какие-нибудь дикие твари им помогли.

Мы поежились.

– И кто это был? – тихо спросил Максон.

– Мужчина. Лет двадцати, может, двадцати пяти. Молод, но скелет уже полностью сформирован, – откликнулся Сайб. – Про череп это Камикз верно подметил – такое отверстие можно проделать лишь целенаправленным ударом. Насчет камня не знаю.

– А сколько лет трупу? То есть, скелету, – спросила я.

– Много. Еще до пришествия Милоа тут оказался, – сказал Сайбот, поднимаясь.

Визард задумчиво обошел останки, освещая их кристаллом.

– До прихода Милоа и начавшихся с тех пор перемен об этих местах знали только жрецы, – произнес он. – Так что либо это незваный гость, либо сам жрец.

– Так вы знали о существовании этого селения? – удивилась я.

– Знали, что оно есть, но не где именно. Тем более оно невелико и, скорее, является одним из святилищ. Здесь жрецы могли совершать свои таинства или даже жертвоприношения. По преданию, каждый год избранные уходили под землю, где проводили по нескольку недель, чтобы потом вернуться обновленными.

– А нынешнее сословие жрецов разве не сохранила знания о таких таинствах? – не унималась я.

– Верховные жрецы были перебиты воинами и искателями, которые натравили на них горцев. С тех пор многие знания оказались утерянными, – пояснил Визард. – Это произошло более полувека назад, и только теперь мы постепенно начинаем разгадывать тайны, которые были известны поверженным.

– Несмотря на внешний вид, вам больше пятидесяти лет, – шепотом сказала я, глядя в лицо Визарда.

Тот тихо рассмеялся.

– А кто сказал, что я всегда был жрецом? Мало кому известна моя биография, но раньше я был целителем и отшельником и никогда не впутывался в дрязги племен. А когда подошел черед моей смерти, Дух даровал мне вторую молодость в обмен на служение народу Триниана. У меня не было причин отказываться.

– Ты соприкоснулся с особой силой, – неожиданно для всех подал голос Наани. – А теперь ищешь ее источник здесь.

– Да, кое-что я почувствовал, но это не описать словами. У меня нет доказательств существования какого-то артефакта или магического кристалла, но я свято верю, что он существует, и что до него можно добраться по этим подземельям. Хотя уверен, это произойдет далеко не в этом году, а может, и не в этом столетии. Но пытаться стоит. Он дарует большую силу и власть над самими горами, что поможет нам устоять против имперцев. Если доживем, – закончил Визард, опускаясь на землю рядом с нами.

Наани вскоре снова погрузился в себя, и мы продолжили путь. Кристаллы озаряли стены подземелья, на которых кое-где были начерчены необычные рисунки, узоры и надписи. Что-то из изображений Визард понимал сразу и делал лишь краткие заметки в своем свитке, перед другими же надолго останавливался, зарисовывая все до мельчайших подробностей.

Я шла, погруженная в мысли о жизни Визарда. Представила себе дряхлого старика в какой-нибудь хижине в горах – отрекшегося от мира, умиротворенного в своем одиночестве. И тут во сне или даже перед самой смертью к нему является дух – ангел или просто голос, предлагающий вторую жизнь и вечную молодость. Но при этом мудрец должен вернуться к людям и стать верховным жрецом, терпеть весь этот шум и суету. А я еще хотела быть с Визардом на «ты»! Такой человек, конечно же, мог прекрасно понять любое душевное состояние другого, но вряд ли кому-либо из живущих суждено полностью понять самого Визарда.

«Интересно, какая история жизни у Наани?» – подумала я.

В этот миг почва ушла у меня из-под ног и я, не успев и пикнуть, заскользила куда-то вниз.

В последний момент чьи-то крепкие теплые руки схватили меня и резко выдернули на поверхность.

– Что-то все сегодня так и норовят упасть, – услышала я приглушенный голос Камикза прямо у себя над ухом. – Будь осторожнее.

Я смущенно вздохнула и отступила от мужчины, к которому невольно прижалась всем телом.

– Что там такое? – спросил Максон, подойдя к нам.

– Кажется, здесь под землей были прогнившие доски, и под весом Сэм они проломились, – рассудил Камикз, склоняясь над обвалом.

– Но ведь отверстие уходит прямо под стену пещеры! – воскликнул Мак. – Визард, ты должен это увидеть!

Вскоре мужчины вовсю разгребали скрытый под слоем песка и земли потайной ход.

– Кто хочет спуститься туда посмотреть? – иронично спросила Колка, когда свет спущенного в узкую щель кристалла осветил темноту впереди.

– Я думаю, пока надо осмотреть этот зал, – произнес Визард. – Здесь располагалось святилище, теперь я не сомневаюсь. Я нанесу его план и расположение обломков на карту, а потом разгребем завалы в центре. Там должен быть алтарь и, возможно, остались какие-нибудь ритуальные предметы…

– А я спущусь, пожалуй! – заявил вдруг Наани и, не дожидаясь реакции Визарда, скользнул прямо в открытый мною проход. Все сразу обступили отверстие, напрягая зрение – хоть Наани спустился вниз с кристаллом, проход резко изгибался и почти ничего не было видно.

– Почему он не оставил веревку? Ему что, правила не писаны? – возмутилась Колка беспечности жреца.

Визард лишь тяжело вздохнул. Прошло минут десять или около того, прежде чем темнота внизу вновь осветилась призрачным светом, и Наани бросил нам веревку, выбравшись по ней на поверхность.

– Ну и что там? – поинтересовался Сайбот, пока Наани отряхивался от песка и пыли.

– Это похоже на тайный проход к центру святилища. Но, увы, в конце он завален. Кажется, мы действительно нашли место, в котором столетиями проводились ритуалы и посвящения адептов в жрецы.

– Неплохо! – прокомментировал Камикз. – Наконец-то добрались до чего-то стоящего.

– Тогда давайте эту экспедицию посвятим исследованию святилища, а раскопки потайного хода оставим на потом, – подытожил Визард.

* * *

В тот день (хотя может, это была и ночь) я впервые подумала, что было бы неплохо выбраться на свет божий и продолжить свои невинные тренировки в школе. Мне ведь еще к экзаменам готовиться!

Больше сюрпризов подземелье нам не принесло. Несколько дней мы работали над расчисткой древнего святилища, а Визард и Наани тщательно зарисовывали все, что представляло интерес. Шахтеры брали пробы скальных пород и помогали нам разгребать завалы.

Вскоре жрецы предположили, что именно в этом зале происходила инициация адептов-послушников в жречество. А подземный ход, который я нечаянно обнаружила, был скрыт от окружающих не просто так – во время ритуала кто-то из жрецов спускался в него, возможно, чтобы устроить какие-то «спецэффекты» у центрального алтаря. Судя по рисункам на стенах, он должен был полыхать необычным пламенем и, возможно, для этого требовалось дополнительное вмешательство. Визард также предположил, что пламя, изображенное на рисунке, на самом деле является светом все тех же кристаллов, которые мы использовали в качестве основного освещения. А посему расчистить завалы в потайном ходе и добраться до установки под алтарем представлялось особо интересной задачей. Но ее верховный жрец решительно оставил на следующий раз.

За прошедшее время я незаметно для себя привязалась ко всем участникам экспедиции. Вечера, то бишь время перед сном, а также время приема пищи проходили за веселыми беседами или же, наоборот, увлекательными дискуссиями. Постепенно я раскрепостилась, да и члены экспедиции вели себя открыто и дружелюбно. Общая миссия и необычные условия сплачивали лучше любого тимбилдинга.

Максон порой травил умопомрачительные байки про свои прошлые походы под землю, а Сайб, толкая друга в плечо, убеждал меня не верить ни одному его слову. Наани, когда выходил из состояния транса, был со мной неизменно мил и учтив. Но особую симпатию внезапно я ощутила к Камикзу. Он продолжал в большей степени молчать, но после того, как я чуть не провалилась в скрытый досками проход, между нами словно установилась незримая связь. Я частенько специально обращалась именно к нему с вопросом или за советом, и он всегда охотно мне отвечал. Более того, я неожиданно почувствовала, что меня к нему тянет и как к мужчине. Пытаясь уснуть в спальном мешке, я иногда вспыхивала при мысли, что совсем рядом лежит он. В итоге я пришла к выводу, что мне пора налаживать личную жизнь, иначе больные фантазии ворвутся в мою жизнь и начнут мучить меня даже ночью, во сне.

Я стала думать об Алексе. Именно с ним у меня пока что сложились самые близкие отношения, тем более он был человеком чести, как бы старомодно это не звучало. А еще имел немалый вес в тринианском обществе. Не то что бы я испытывала к нему горячую влюбленность или страстью. Но лучше уж начать отношения с ним, чем сближаться с малознакомым мужчиной.

Наконец, я здорово сдружилась с Колкой. Возможно, потому что она была единственной женщиной в этой экспедиции, к тому же весьма опытной разведчицей. Она охотно делилась со мной как чисто женскими секретами, так и советами по поводу нашей общей профессии. Я узнала, что ей всего лишь двадцать пять лет, ее отец умер, а мать живет в селе Пули, вторым по размеру селении Триниана после Цитлановки. Был у нее старший брат, который жил с семьей неподалеку от матери и работал мастером-оружейником.

Мы часто уединялись с Колкой во время наших археологических раскопок и негромко вели свои женские беседы.

– Расскажи мне про прошлое наших сотоварищей, – как-то попросила я Колку. – А то я почти ничего не знаю о них, кроме того, что Максон – талантливый разведчик и наш молодой преподаватель, а Визард вот уже несколько столетий топчет землю Триниана.

– Ну, вовсе не несколько столетий. По моим подсчетам, ему не больше ста, – шепотом проговорила Колка. – После того как убили верховных жрецов, он пришел в одно из племен наших предков и стал постепенно осваиваться там. Единый Дух не обманул его – он быстро завоевал уважение народа и стал во главе нового жреческого сословия, которое состояло из молодых жрецов-искателей и целителей. И Визард прав, когда говорит, что многие тайны жречества утеряны. Верховные жрецы всегда передавали свои секреты из уст в уста, поэтому с их смертью оборвалось и великое знание, которое, возможно, могло бы нам помочь.

– Ну а Наани? – едва слышно спросила я, придвигаясь к Колке.

– О, Наани позагадочнее Визарда. Он очень добродушный или кажется таким, но пришел в Триниан много лет назад. Никто не знает, откуда он родом и какого племени. Сейчас ходят слухи, что на самом деле именно он – первый Милоа. Он гораздо умнее, чем кажется, просто скрывает свои познания. Он примкнул к жречеству сразу после избрания Визарда верховным жрецом, но всегда много путешествовал. Его почти невозможно удержать на месте.

– Вот уж загадочная натура, – почти с восхищением прошептала я.

После этого у меня хватило смелости спросить о Камикзе, к которому я питала довольно неоднозначные чувства.

– Камикз родился от отца-Милоа и матери из рода горцев. Он с детства посвящал себя воинскому мастерству, но так увлекся, что отец, дабы вернуть парня из фантазий о кровавых битвах, заинтересовал его наукой. Камикз начал как инженер, но потом все равно стал воином. Они познакомились с Аймом, когда тот только попал в Триниан, и с тех пор они слывут закадычными друзьями. Камикз отчасти – глаза и уши Айма. Пока тот правит из Вегарда, Камикз, подобно Наани, никогда не сидит на месте. Он и воин, и разведчик, и дипломат.

– Все тут какие-то таинственные, – почти недовольно буркнула я.

– Да, и ты тоже, – улыбнулась Колка. – Все Милоа для нас – большая тайна. Необычные способности приписываются всякому, в ком течет хотя бы капля вашей крови.

– А ты сама кто по происхождению? – спросила я.

– О, я из сельчан, – просто ответила разведчица, продолжая работу.

В тот день мы сумели расчистить центр, где обнаружили разрушенный алтарь, вернее, его остатки. Судя по всему, тут и вправду совершались древние обряды. Также нами было обнаружено несколько ржавых подставок для кристаллов, что говорило, во-первых, о том, что в те времена весьма искусно обрабатывали металл, а, во-вторых, что жрецы использовали для освещения те же кристаллы, что имелись и у нас.

Наше пребывание у святилища длилось уже шесть дней, и Визард скомандовал сворачивать лагерь. Рацион сильно оскудел, так как все портящиеся продукты были съедены, а питаться сухарями долгое время никому не хотелось. Да и нехватка дневного света начала приводить в уныние. Сайб стал раздражителен, Максон – угрюм. Даже Колка к концу почти перестала разговаривать.

В итоге мы все, нагрузившись нелегким скарбом, отбыли в обратный путь. Через восемь часов мы прибыли к оставленной нами в более широком месте повозке, у которой сделали длительный привал.

В подземные коридоры, ведущие от пещер к жилищу Архи Да, мы выбрались еще через сутки. И хотя до выхода на поверхность оставался еще порядочный отрезок пути, от неожиданной свободы пространства и обилия воздуха, показавшегося мне до безобразия свежим, закружилась голова. Так что я сначала час проехала на повозке, куда меня усадил Максон, а после и вовсе заснула.

Меня разбудили уже у самого выхода из подземелья.

– Надо дать организму привыкнуть к открытому пространству, поэтому переночуем у жреца, – сказал Визард, и все без возражений согласились с ним.

Всю ночь мне казалось, что меня уносит в небеса бешеная карусель. Спать было тяжело, я чувствовала себя зависшей между небом и землей: возвращаться в пещеры не хотелось, а на свежем воздухе было непривычно.

Еще сутки мы погостили у Архи Да, привыкая к свежей пище и делясь впечатлениями от экспедиции.

На следующее утро я покинула пещеру жреца и перебралась в дом Алекса. С собой я увезла целую кипу свитков и даже книг по истории жречества, которые, как оказалось, еще до экспедиции приготовил для меня Визард, оставив в избушке Архи Да. Теперь, за оставшиеся полторы недели лютого месяца мне предстояло освоить солидный материал, чтобы представить его на экзамене.

Алекса по обыкновению дома не оказалось. Служанки рассказали, что он приезжал пару дней назад, но его неожиданно вызвали в штаб и с тех пор он не присылал никаких вестей.

– Ну, если бы с ним что-то случилось, об этом точно бы сообщили, – резонно заметила я.

В этом доме я стала чувствовать себя практически хозяйкой. Я весьма иронично думала о том, что, чтобы окончательно здесь обосноваться, мне остается только окончательно сблизиться с генералом Алесандером. Но с этим я решила не спешить. В конце концов, он и так оставил дом в мое распоряжение.

Только прожив несколько дней в Цитлановке, я поняла, что экспедиция действительно сильно на меня повлияла. В подземелья Триниана входила сомневающаяся, настороженная девушка, недоверчиво наблюдавшая за членами экспедиции. Вышла же уверенная в себе, ни о чем не беспокоящаяся разведчица Самуэла, обретшая новых друзей.

«Это все оттого, что все остальные исследователи, несмотря на свое разносортное положение в обществе, стали моими товарищами. Теперь я чувствую, что есть к кому обратиться в случае беды. И жрецы, и Колка, и даже Камикз – все они окажут мне помощь, я в этом не сомневаюсь. А Максон и вовсе всегда под рукой, в школе! А еще я окунулась в тринианские горы, познала их, насколько это было в моих силах. О, все мы любим тайны, и это так упоительно – участвовать в секретной экспедиции! Теперь у меня есть хоть какая-то зацепка в жизни, что-то, что помогает мне саму себя выделить среди всех, что наделяет меня новой индивидуальностью! Да, это захватывает дух!»

Меня больше не волновало мое положение в студенческих компаниях. Я больше не жаждала найти понимающих меня людей или семью. Вся сила была во мне самой. Я могла охмурить Алекса, могла очень крепко сдружиться с Максоном, могла с блеском показать себя на любой тренировке, а если что-то не получится – просто посмеяться над собой. Я чувствовала себя превосходно.

За окном на землю медленно опускались снежинки. Постепенно тучи рассеивались, и из-за них выглядывало солнце. В печке весело потрескивал огонь. Я сидела за изящным письменным столом и, не торопясь, разгребала свитки с описанием обрядов и историей жречества.

Я была счастлива.

Глава 7. Неожиданный поворот

Прошло полгода. Я с блеском сдала экзамены на первый ранг, так что преподаватели даже советовали мне через полгода приходить на следующую проверку.

Весной, когда тренировки еще не были в самом разгаре, я часто ездила в Цитлановку к Алексу. Наши отношения набирали обороты, и я уже не сомневалась, что по окончании школы мне будет где поселиться.

Максон стал моим закадычным другом. Мы с ним частенько вспоминали путешествие по подземельям Триниана. Через Максона я сблизилась и с Баджером.

Теплые отношения установились и с некоторыми учениками, особенно со Шмидтом, Омату и Своном. Хотя, надо признать, Свон явно был ко мне неравнодушен, и я часто увиливала от его намеков на ухаживания. Мои посиделки в общей гостиной также стали регулярнее. В общем, я нашла опору под ногами и, кажется, неплохо освоилась.

Бывая в Цитлановке, я навещала Архи Да и всегда справлялась о Визарде Рике и Наани Пуре. Однажды мне даже удалось встретиться с первым из них, и мы прогулялись по дикой долине недалеко от пещер.

Летом начались усиленные тренировки и летом же, в самый его разгар, я закатила нешуточную вечеринку в честь моего восемнадцатилетия. Вечеринка эта стала, пожалуй, главным событием сезона, тем более что проходила не в привычном «доме-дурдоме», а в особняке у Алекса. Он, к сожалению, не смог присутствовать, так как опять был вызван в штаб, в то время как я решила от души повеселиться. Впрочем, его отсутствие оказалось всем на руку: мне не пришлось лавировать между ним и томно вздыхающим Своном, а гости чувствовали себя более раскованно. Мы почти ничего не разгромили, да и то, что пострадало, быстро отремонтировали или убрали подальше от глаз.

Я подумывала о подготовке к экзаменам на второй ранг, в шутку подзадоривая Шмидта, что могу перегнать его. Но в этот момент наша жизнь сделала неожиданный поворот.

В тот солнечный день нас с самого утра позвали в большой холл школы. К своему удивлению, я, еще не совсем проснувшаяся, увидела, что по лестнице спускается Айм, а рядом с ним – Баджер, генерал Гаринч, который читал у нас несколько лекций, и незнакомый мужчина в представительных одеждах.

Они остановились на середине лестницы, возвышаясь над собравшимися учениками.

– Разведчики! – обратился к нам Баджер, жестом призывая всех к тишине. – Сегодня пришли вести от наших шпионов, и поэтому сам Айм, правитель Триниана, прибыл сюда поговорить с нами!

Вперед вышел Айм. Несмотря на свою довольно непримечательную внешность, если не считать рыжеватых усиков, держался мужчина соответственно своему положению. Я в очередной раз подумала, что Айм очень удачно самореализовался в Триниане.

– Разведчики! – своим негромким, но крепким голосом произнес Айм. – Глава следопытов-преследователей и шпионов, господин Сатанад, принес нам важные вести. Император Атамурлан направляется в Цитлан. А это значит, что, как и три года назад, стоящие в уподножье войска имперцев оживятся. Начнутся многочисленные вылазки в наши горы. При этом не исключено, что имперцы решат снарядить экспедицию и в самый центр Триниана, намереваясь разорить какое-нибудь дикое племя горцев и принести к стопам своего правителя головы и оружие горных жителей. Помните, что тринианцев продолжают считать дикарями, а разоблачение нашей цивилизации может вызвать катастрофические последствия! Поэтому я, уполномоченный правитель Триниана, объявляю об организации Большого Старт-Марша для всех учащихся второго и третьего рангов. Каждый прошедший будет вызван в штаб и снаряжен для участия в операциях по слежению за имперцами. Надеюсь, вы отнесетесь к происходящему со всей ответственностью. В Большом Старт-Марше будут участвовать только желающие, но я призываю вас отбросить сомнения, потому что нам пригодятся даже малоопытные разведчики! А теперь я передаю слово досточтимому Сатанаду, который расскажет подробнее о планах имперцев!

Айм отступил назад, позволяя статному мужчине, единственному незнакомому мне из четверки, выйти вперед. Его лицо уже испещрили морщины, а на голове почти не осталось волос. Тем не менее, голос Сатанада гремел, чуть ли не сотрясая стены школы и наши головы к тому же.

– Этот пронырливый пес Атамурлан учуял новую забаву, желая как следует повеселиться в наших горах! Ему надоело охотиться на лесных ланей и поражать медведей из арбалета, и теперь он решил попытать счастья на горцах! Он пошлет хорошо вооруженный отряд, который прочешет горы в поисках следов дикарей, которые, как считают имперцы, до сих пор бегают в одной повязке из шкур на бедрах и с копьем в руке. Найдя поселения горцев, эти псы вернутся к своему хозяину, чтобы проводить его к добыче и побаловать видом кровавой бойни. Затем, удовлетворенный зрелищем, великий хан, вероятно, покинет Триниан на ближайшие несколько лет!

– У него явно скрытая страсть к собакам, – прошептал мне на ухо Шмидт.

– Или к охоте, – согласилась с ним я.

– Лучше скажите мне, откуда у него такие точные сведения? – обратилась к нам Элиза, продолжая вытягивать шею, чтобы получше разглядеть Сатанада.

– Атамурлан планирует прибыть к нам в конце августа, – продолжал тем временем глава следопытов и шпионов. – То есть уже через неделю всполошенные гарнизоны имперцев начнут прочесывать уподножье и забираться в горы. Поэтому времени у нас в обрез!

С этими словами Сатанад, не прощаясь, спустился со ступеней и пошел через толпу растерянных учеников к выходу. За ним последовал Гаринч.

– Как видите, ситуация очень серьезная, – услышала я голос Айма. – Так как все вы – члены действующей армии, мы не скрываем от вас того факта, что наш народ попал в затруднительное положение. Но решать проблему позвольте правительству. От вас же требуется пройти испытание, которое состоится ровно через неделю, а победителям прибыть в военный штаб. Все детали сообщит ваш командир, – Айм уважительно кивнул Баджеру, а сам поспешил за военачальниками.

– Все свободны! Приступайте к ежедневным занятиям! Сегодня в шесть вечера жду вас здесь для подробного инструктажа! – немного рассеянно кинул нам Баджер, спеша вслед за Аймом. Видимо, ему еще было, о чем поговорить с правителем.

В толпе я сумела отыскать Максона.

– Макс, ты не знаешь, правительство Триниана уже проводило какую-то встречу по поводу этой проблемы? – сбивчиво спросила я, проталкиваясь сквозь людей.

– У них был срочный совет, насколько я знаю. А почему тебя это интересует? – мой друг показался мне каким-то задумчивым, даже вялым.

– Ну, просто… Я в хороших отношениях с Баджером, а еще знаю Визарда и Наани. Наконец, я знакома с самим Аймом, Камикзом и Гра. Ладно, с последними я виделась пару раз в жизни, но все же… Я подумала, что нас могут допустить на совет! Хотя бы как сопровождающих Баджа!

Максон явно удивился.

– Зачем тебе, разведчице первого ранга, вмешиваться в большую политику? Тебя все равно это не касается!

Немного грубый ответ Макса покоробил меня.

– Ты забыл, что я Милоа, дундук ты этакий? – полушутя возмутилась я. – Почему бы не узнать, к какому заключению придут правители? Так гораздо легче действовать в их же интересах!

– Не будь наивной, Сэм. Там все гораздо сложнее, чем просто «а давайте-ка подумаем, что мы будем делать с этими имперцами?» У них и так уже много планов разработано, и мы просто половину не поймем, к тому же, будем явно нежелательными гостями!

Я поняла, что Максон против любого вмешательства в дела «элиты». Так сказать, выше головы не прыгнешь. Но я собиралась. Тренировки в школе закалили мой характер. Все-таки не зря говорят: в здоровом теле – здоровый дух. От пребывания на свежем воздухе и физической активности я теперь всегда соображала ясно и забыла о головных болях и скачках давления, которые мучили меня на Земле, несмотря на юный возраст. Более того, я так быстро завоевала лидерские позиции в своих кругах, что не сомневалась в своем праве получать информацию из первых рук.

«Может, меня и вправду заносит на поворотах? – подумала я. – Началась звездная болезнь Милоа?»

Но я была полна уверенности, что мне НАДО присутствовать на заседании совета, на том, где все должно решиться.

Весь день я думала об этом. Потерпев неудачу с Максоном, я завела наводящий разговор со Шмидтом. Он хотя бы был Милоа, пусть даже и мало помнил о жизни на Земле.

– Знаешь, мне всегда было плевать, что там мутят эти умники в правительстве, – ответил он мне. – По-моему, дядям просто хочется поиграть в политику. Причем, заметь, как Милоа, так и коренные жители – все стремятся к власти. А ответственность на них очень большая, сама сегодня могла убедиться! Но я предпочту не вмешиваться – мое дело пройти Старт-Марш и попробовать себя на настоящем задании. Если я разведчик – я буду разведчиком.

Ответ Шмидта был исчерпывающим. И резонным. Поэтому я призадумалась: а надо ли все это мне? На Большой Старт-Марш меня не пустят, и в моей жизни, по сути, ничего не должно измениться. Но если я загорелась идеей, мне уже сложно было от нее отказаться.

Я подумала, к кому бы еще могла обратиться за информацией. Несмотря на доверительные отношения, Баджер отпадал сразу. Просто потому, что он – мой командир, и, приведя меня, он поставит себя в неловкое положение. Зачем привел? Почему ее? А Баджер не любил давать пространных объяснений. Он был, несомненно, воином, а не политиком – всегда резал правду-матку.

В этом я еще раз убедилась, прослушав его речь вечером, в холле школы. Бадж, как заботливый папаша, подготавливал нас, своих недорощенных детишек, к неожиданно привалившей «взрослой» жизни. Он буквально засыпал нас советами, причем так вдаваясь в детали по каждому поводу, что сказанное невозможно было удержать в голове и приходилось конспектировать.

Прослушав лекции на всевозможные темы, от коварства имперцев до анекдотов из жизни разведчиков, мы покинули здание школы только в девять вечера, чтобы немедленно разбрестись по своим комнатам. Правда, часть молодежи осталась в гостиной, но я предпочла уединиться и, уже лежа в постели, додумать свой хитрый план.

«Если Школа разведчиков отпадает, остаются мои знакомые из экспедиции. Колка тоже вряд ли вмешивается в политику, разведчики вообще не слишком социально активны, как я погляжу. Камикз, хоть я ему и доверяю, – скрытная личность. Остаются жрецы. Наани может отсутствовать, тем более что он, как мне кажется, не зависит не только от политики Триниана, но и вообще от ситуации на Эбери. Значит, надо искать встречи с Визардом. И этот вариант более приемлем, потому что, во-первых, Архи Да обычно в курсе, где находится верховный жрец, во-вторых, мы с Визардом всегда были откровенны друг с другом и, в-третьих, из всех знакомых он, пожалуй, единственный умудрился, пользуясь авторитетом в правительстве, оставаться, прежде всего, духовным учителем. Он поймет мой интерес».

Конечно, помимо Визарда, я присмотрела еще пару кандидатур, но только тогда осознала, что, считая своими друзьями с десяток человек, по-настоящему доверяю только жрецам. И это при том, что общалась с ними всего несколько раз!

Потом я задала себе еще один вопрос: зачем мне все-таки нужно попасть на совет Триниана? На это была масса мелких причин, складывавшихся в итоге в одну большую и очень существенную:

Мне небезразлична судьба Триниана.

Нет, не так.

Я хочу выиграть войну с имперцами и освободить тринианский народ!

Да, вот теперь звучит искренне, пусть и немного напыщенно. И понадобился всего лишь год, чтобы ясно осознать это!

Сочувствуя самой себе, я лишь покачала головой. Вскоре сон одолел меня.

На следующий же день я, встав ни свет ни заря и решив пропустить все занятия, взяла из конюшни своего любимого коня Аврелия (имя давала не я, так как лошадьми при школе занимался отдельный штат конюхов) и поспешила в Цитлановку. Никогда я еще так не подстегивала своего скакуна и никогда не добиралась до дома Алекса меньше чем за час. И при этом я не видела причин спешить. Ведь даже найди я Архи Да – не сразу можно выяснить, где сейчас находится Визард Рик! И уж тем более не факт, что удастся с ним встретиться!

Но в этот момент я испытала нечто странное, что люди после небольшого недоумения называют дежавю. Как будто я уже вот так искала Архи Да с целью встретиться с Визардом. Это лишь укрепило мою уверенность, что я иду по верному пути.

По привычке остановившись у Алекса, а, вернее, заведя лошадь к нему в конюшню, я быстрым шагом направилась к пещере жреца. Но также, как не было дома Ала (в связи с вышеуказанными событиями, он, естественно, находился в военном штабе), так не нашла я и Архи Да. Жреца не было и в доме, и в коридорах пещеры, а потом не оказалось его и на рынке.

Вконец запыхавшись, я зашла к врачу Патру, который когда-то лечил мою рану после нападения лесного зверя. Теперь это событие, как и переживаемое мною тогда состояние хандры, казалось очень далеким.

Как всегда, лекарь был рад встрече со мной. Он, к сожалению, не знал, где находится Архи Да, но, когда услышал, что мне нужен не столько жрец, сколько сам Визард Рик, вызвался помочь.

– Не один же Архи Да знает, где искать верховного жреца! Есть и другие… – немного загадочно произнес он.

Конечно, я не сомневалась, что в Цитлановке, достаточно крупном поселении, живет и служит множество жрецов.

Но тот, к кому привел меня врач, оказался выше всяких ожиданий. В гостинице, в одной из лучших комнат, я встретила Наани Пура!

– Вот так встреча! – воскликнула я, пораженно глядя на жизнерадостного жреца.

Наани улыбался мне своей незабываемой мальчишеской улыбкой. Но стало сразу понятно, почему о его пребывании здесь знает местный врач – нога Наани была бережно забинтована, и он даже не смог встать поздороваться со мной, продолжая держать ее вытянутой на маленькой табуретке.

– О, Самуэла Ли! Я так рад видеть тебя! Как же ты похорошела с нашей первой и единственной встречи! – совершенно искренне восклицал Наани. – А я вот, как видишь, не могу даже встать – из-за травмы пришлось вызывать врача! И это мне-то!

– А я думала, что ты вполне можешь исцелить себя одной силой мысли! – игриво хихикнула я, подходя к Наани и усаживаясь на стул рядом с ним, так, что нас разделял лишь небольшой столик.

– Увы, я хоть и многое умею, но не все. А виной всему моя же самонадеянность! Я решил, что рана заживет сама, пока я доберусь до ближайшего поселения, но туда попала какая-то зараза! Дело оказалось хуже, чем я думал, и теперь я уже решил не рисковать и прибегнуть к обычной медицине. Я нейтрализую боль, но рана от этого быстрее не заживает, так что приходится много работать над этим. Ведь ногу себе я точно заново отрастить не смогу! – печально вздохнул жрец, похлопывая себя по больной ноге.

– Никому не грешно совершать ошибки. Этот мир тоже полон опасностей! – произнесла я задумчиво. Правда, я немного хитрила – своей репликой я хотела, как бы невзначай, проверить Наани, живет ли он мысленно на две планеты, как большинство Милоа, или ассоциирует реальность только с Эбери?

На мои слова Наани рассмеялся.

– Увы, в этом мире действительно полно опасностей! Ходила ли ты в разведку, Сэмми?

– Пока нет, но, боюсь, скоро настанет мой черед, – притворно вздохнула я. – Может, ты слышал, что большая половина наших студентов будет отправлена на передовую? И все из-за приезда к нам «в гости» господина Атамурлана!

– Да, о происходящем в империи я знаю, – кивнул Наани. – А вот насчет распоряжений правительства и воинском перераспределении пока не слышал… И ты пришла по этой причине, не так ли? – спросил он после паузы.

Он даже не спросил, почему я пришла именно к нему. Будто знал, что я обращусь в первую очередь к нему или Визарду.

– Примерно, да, – не стала кривить душой я. – Вернее, через кого-нибудь я пыталась выйти на Визарда. А встретила тебя. Это, видимо, судьба!

Наани улыбнулся.

– А можно ли узнать, что именно ты хотела от Визарда? Если, конечно, это не касается только вас двоих? – жрец многозначительно пошевелил бровями.

– Я, вообще-то, еще не докатилась до того, чтобы воспринимать жрецов как объект для… своих симпатий, – чуть запнулась я. – И, если обращаюсь к вам, то именно за советом или с просьбой. В свое время Визард на многое открыл мне глаза и дал именно тот «волшебный пендель», которого мне недоставало. И теперь, раз уж он это сделал, я решила, что и кашу расхлебывать надо ему. Айм, в связи с ситуацией во внешнем мире, наверняка соберет совет или даже ряд советов, чтобы решить, как действовать в сложившихся обстоятельствах. Конечно, он мог уже расставить все точки над «i», но, думаю, любой план потребует детальной проработки. Я в местной политике круглый ноль, но мне было бы крайне интересно посмотреть, как принимают решения в верхах Триниана. Причем я не отступлюсь даже перед небольшим шпионажем.

Я не видела причин скрывать свои душевные порывы и дала Наани прямо понять, что рвусь в самое пекло. Тот отнесся к моей идее спокойно. Более того, даже никак не прокомментировал ее, а сразу перешел к делу:

– У Айма есть малый совет. В нем участвуют только главы воинских частей или местных сословий. То есть, ты правильно вычислила, Визард туда вхож. Правда, я вижу, что ты весьма настороженно относишься к Айму. И ты права – он прирожденный политик и хитер, как старый лис. Именно поэтому я стал чаще путешествовать – он сразу перетянул одеяло на себя, не успев даже полностью войти в полномочия правителя. Конечно, никаких революций и диктатур он не замышляет, кишка тонка, но в его характере сократить число своих советников до минимума. Поэтому все больше решений принимается в узком кругу. Его участников я могу назвать тебе прямо сейчас: военачальники Гра, Гаринч, Дзот, Баджер и Сатанад, наш Визард, тень Айма Камикз и еще один его друг, министр развития Анри. Заметь, туда не входят правители цитланских селений и, что еще подозрительнее, Бирук, глава дозорных. Дело в том, что таким образом создается некая дискриминация –от дозорных мало что зависит при активных действиях, так же, как и от цитланцев. Поэтому их не берут в расчет. Бирук, кажется, этим весьма недоволен…

– А правители цитланцев? – спросила я, внимательно слушая Наани.

– Они привыкли оставаться в стороне. Ты же видела шахтеров во время нашей экспедиции? Вот цитланский народ весь такой. Они сами считают себя недостойными.

– А тебя бы туда допустили, если бы ты попросился?

Наани снова улыбнулся.

– Я редко куда-то прошусь. И не из гордости, просто жизнь и так дает мне все, что требуется. Если же говорить об авторитете в политике – Визард смог бы провести меня, но всем это явно показалось бы странным, а Айм так и вовсе взбесился бы, хоть виду и не подал. Он очень непрост, этот Айм.

– Я бы хотела проникнуть на совет, – почти шепотом произнесла я. – И даже не обязательно на малый, а хотя бы на общий. Просто посмотреть, как ведут себя эти «великие мира сего».

– Здесь и вправду стоит поговорить с Визом.

– Спасибо, – искренне ответила я. – Я не собираюсь совать нос во все их тайны, а просто хочу побыть наблюдателем и сделать свои выводы об этих людях.

– Я знаю, чего ты хочешь, – спокойно произнес Наани.

У меня создалось впечатление, что он, как и Визард, все-таки знает о моей судьбе что-то такое, что пока неизвестно ни мне, ни кому-либо из живущих на этой планете.

«По крайней мере, это значит, что они в какой-то мере всегда будут готовы поддержать меня», – удовлетворенно подумала я.

Вечером я смогла увидеть Виза. Для этого пришлось ехать в Вегард, что было, по-моему, весьма рискованным шагом: я могла встретить знакомых и нарваться на ненужные расспросы. Но, к счастью, мне удалось проскользнуть совершенно незаметно не только мимо Школы разведчиков, но и не обратить на себя чьего-либо внимания.

Впервые я застала Визарда Рика в Храме, где и положено находиться верховному жрецу. У меня был пропуск от Наани и личное послание от него же. С помощью этих документов мне удалось без проблем проникнуть в приемную Виза.

Комнаты располагались внутри горы, как и сам храм. Стены были отполированы и прикрыты коврами, а служители неустанно следили за лампами, освещающими это немного угрюмое помещение.

– Теперь ты понимаешь, почему я не слишком люблю тут находиться, – сказал Визард, ведя меня к небольшому дивану, стоящему в середине его «приемного покоя».

– Да, пещеры, вообще-то, не самое приветливое место. Они больше гнетут, чем вдохновляют. Поражаюсь, как после пребывания в таких местах жрецы вообще остаются исполненными умиротворенности, – поделилась я своими мыслями.

– Ну, тебе просто повезло встретиться с лучшими представителями нашего сословия. На самом деле и среди жрецов хватает лицемеров и интриганов, – вздохнул Визард. Сейчас он как никогда напоминал маленького мальчика, облаченного в непомерно большие одежды. Так, наверное, выглядели малолетние принцы, неожиданно ставшие королями.

– А у этих стен нет ушей? – негромко спросила я, оглядываясь на настенные ковры.

– К счастью, эти стены глухи, – кратко ответил мне Виз.

– А как же тайные ходы? – удивилась я. – Никогда не поверю, что в приемной такой важной персоны, как ты, нет ни одного секретного прохода на случай срочного отступления.

Визард рассмеялся.

– А ты вся уже в интригах да грандиозных планах! Сэмми, у такой фигуры, как я, есть несколько куда более изощренных путей отступления, так что никакие ходы мне не требуются. Но врать тебе не буду – здесь есть кое-какой лаз, известный весьма узкому кругу лиц… Ладно, давай перейдем к делу. Ведь ты явилась ко мне по какой-то немаловажной для тебя причине, не так ли?

– Разве Наани ничего не написал в своем послании? – чуть удивилась я, кивая на листок в руках Виза.

– Он, как всегда, загадочен и туманен. Думаю, он хочет, чтобы ты поведала мне свои заботы без дополнительных представлений.

– Тогда слушай, верховный жрец Триниана, – я набрала в грудь побольше воздуха и мне почудилось, что реальность сделала какой-то небольшой скачок. Видимо, своими действиями я сейчас круто меняю свою судьбу. – Вчера утром к нам в школу явился Айм с Гаринчем и Сатанадом и поведал о планах имперцев. Ученики высших рангов могут пройти испытание, победители будут вызваны на службу. Но мне интересно, что именно решил или решит Айм на своем совете. Мне кажется, он слишком секретничает и постоянно сокращает количество допущенных на совет. Боится утечки информации? Или шпионов из Эбериана? Мне хотелось бы узнать, как он проводит свои правительственные собрания и что в итоге он придумает по поводу создавшейся ситуации с имперцами?

Я говорила полушепотом, несмотря на уверения Визарда в полной нашей уединенности.

Выслушав мою небольшую речь, Визард Рик неожиданно погрустнел и глубоко задумался. Такая реакция, совершенно отличная от реакции Наани на мои слова, порядком покоробила меня. Я испытующе смотрела на верховного жреца.

– Знаешь, – произнес он, наконец, – ты похожа на комету. Мчишься сквозь пространство и время втрое быстрее, чем окружающие тебя астероиды. Попасть на совет? Услышать о том, что на самом деле происходит? Ты уверена, что хочешь этого? Хотя, могу и не спрашивать…

Он снова замолчал.

– Ты меня пугаешь, – прошептала я, еще требовательнее глядя на Виза.

Тот вздохнул.

– А самое любопытное в том, что тебе встречались только те люди, которые наталкивали тебя на подобные мысли, – сказал он, взглянув на меня. – Генерал Алесандер, Архи Да, Гра, Лорент, даже Баджер… Конечно, окруженная таким обществом, ты волей-неволей узнавала что-то, не касающееся тебя напрямую и явно скрываемое от других.

– Так ты поможешь мне? – спросила я напрямик.

– Если ты так хочешь, помогу, – улыбнулся Виз. – Хотя и немного иным способом, чем ты ожидаешь.

Глава 8. Как делаются дела в Триниане

Мне не доводилось бывать в комнате, которая открылась моему взору. Это был очень маленький зал округлой формы, полностью завешенный коврами и шкурами. Вдоль стен стояли низкие диваны с подушками и нарядными матрацами. Окон в помещении не было, а свет исходил от длинных полос, вмонтированных по периметру помещения под потолком – да, это снова были кристаллы.

«Ну и пыли здесь собирается, должно быть», – проскочила в голове мысль.

На самом деле, под таким количеством мягких предметов можно было укрыть любого шпиона. Но комната была спрятана в толще горы и охранялась не только изнутри, но и снаружи.

Первым в комнату зашел Айм. Я увидела его со спины и тут же рядом с ним, чуть сбоку, возник Камикз – вид старого знакомого вызвал у меня странные ощущения. Я почувствовала обиду и негодование, как будто до этого считала воина своим лучшим другом, а тут вдруг обнаружилось, что он скрывает от меня свое участие в тайном совете!

«Ну, может я и привязалась к нему незаметно для себя, но думать о нем как о человеке, близком мне – большая глупость».

Я подумала еще и о том, что не зря Колка приписывала Камикзу умение очаровывать противоположный пол. Несмотря на угрюмую внешность, он удивительным образом привлекал к себе внимание женщин, и даже я, пожалуй, отчасти оказалась во власти его чар.

Но теперь я обратилась в глаза и уши, откинув прочь картины прошлого.

За Аймом шел человек, о котором я много слышала, но ни разу не встречалась. Это был Анри, министр развития. Милоа и близкий друг Айма, он, несомненно, поддерживал его во всех начинаниях. Я разглядела высокую худую фигуру в сером плаще и шевелюру черных, чуть вьющихся волос. Я слышала, что, несмотря на земное происхождение, он попал на Триниан совсем мальчиком, и поэтому многие считали его тринианцем.

За Анри шел Визард. Войдя в комнату, он спокойно устроился на одной из больших подушек. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда в освещенную комнату один за другим вошли Гра, Баджер, Гаринч, Сатанад и Дзот. Последний, глава защитных войск, оказался для меня приятным сюрпризом. В строгой и простой военной форме, этот мужчина был статен, высок и подтянут. Ему можно было дать не больше сорока лет, и он показался мне честным и серьезным человеком.

Члены совета расселись, тяжелые двери затворились и вдруг… заработали вентиляторы! Странные устройства на потолке хоть и выглядели необычно, но, несомненно, каким-то образом могли фильтровать воздух в этом замкнутом пространстве, принося свежие потоки с поверхности.

«Да, элита и вправду кое-что себе позволяет» – подумала я, услышав, помимо тихого шелеста аппаратуры, громкий стук своего сердца.

Визард кашлянул.

Айм метнул на него мимолетный взгляд и обратился к собравшимся:

– Друзья! Ситуация накаляется, и я созвал вас, чтобы решить ряд важных вопросов. Прежде всего, меня беспокоит Бирук. Он стал скрытен после своего возвращения. Хант настаивает на его причастности к делам шпионов. Ты понимаешь, что это значит, Сат? – обратился он к Сатанаду.

– Лишь то, что среди наших шпионов могли появиться или уже появились двойные агенты. И они слили информацию о… – невозмутимо начал глава шпионской сети.

– Не забегай так далеко! Тебе известно больше, чем кому-либо из нас, – перебил его Айм.

– Не больше, чем вам, – сухо ответил Сат. – Мы смогли протянуть только одну линию разведки. Чтобы создать вторую, необходимы крайне смелые и расчетливые действия. И неизвестно, кого вербовать, хотя нескольких человек я могу предоставить.

– А я считаю, не стоит пока торопиться с созданием второй ветви. Атамурлан придет – это неизбежно, а поэтому любые отношения с внешним миром сейчас особо опасны, – рассудил Анри. Теперь я смогла разглядеть его со стороны. Он выглядел молодо, но носил весьма густые бороду и усы, поэтому определить его возраст наверняка было весьма сложно.

– Но если шпионы подвели и среди них появился предатель, данные из внешнего мира могут быть недостоверными, – сказал Гра.

– И это в весьма ответственный момент, когда нам важно каждое сведение! – с досадой произнес Айм.

– Сат, у тебя есть люди, которым ты безусловно доверяешь во внешнем мире? – спросил Дзот.

Сатанад усмехнулся.

– Вы сами прекрасно знаете, как я готовил людей к выходу «в свет» и кто был туда отправлен. Избранные. Лучшие из лучших. Я им всем, безусловно, доверяю, иначе наша сеть была бы бесполезна. Но, бывает, самый близкий друг оказывается злейшим врагом. И если начать подозревать каждого, просто потому, что Бирук ведет себя подозрительно, тогда в моей работе и вовсе нет никакого смысла!

– Но Хант утверждает, что видел Бирука в Цитлане! – воскликнул Дзот.

– Даже такой опытный шпион, как Хант, может ошибиться! И если уж дело дошло до повальной подозрительности, то и он мог сделать это намеренно, преследуя свои цели. Если он предатель, разумеется, – почти с иронией произнес Сатанад.

– Это все значит лишь то, что теперь мы не можем полностью положиться на сведения наших шпионов. Но нам надо решать насущные проблемы. Нам надо обвести Атамурлана вокруг пальца. И ничего при этом не разгласить массам. Да и подопечным Сатанада придется закинуть утку, чтобы определить, все ли там чисто, – Айм со всей серьезностью посмотрел на Сата. Тот нахмурился, но промолчал.

Неожиданно что-то отвлекло мое внимание. В голове помутнело, и от этого я потеряла связь с реальностью. Я напряглась, пытаясь поймать уплывающие образы, но от этого совершенно лишилась контакта. Прошло немного времени, прежде чем мне удалось расслабиться, и тогда неведомая сила вновь втолкнула меня в маленькую комнатку. Визард чуть заметно покачал головой.

– …разыграть комедию едва ли удастся, – донесся до моего сознания голос Гра.

– Но это единственный наш шанс отделаться от внимания имперцев, не вызвав подозрений. Мы должны взять их под свой контроль! – Айм, похоже, торжествовал.

Из дальнейшей беседы я поняла, что совет решил нарядить наших воинов в дикарей и разыграть перед имперцами спектакль – будто племя уходит в горы Триниана, бросая свои лагеря и селения в ужасе от вторжения чужаков. При этом за имперцами будут наблюдать наши вооруженные разведчики, которые и будут теми невидимыми духами, направляющими движение врага.

– Суфлеры, – подал голос Виз.

– Правильно, это будут самые опытные и ловкие разведчики! – воодушевленно произнес Айм, глядя на Баджа. – Нам нужны лучшие из лучших. Они станут Суфлерами. И, возможно, в будущем станут новой ветвью шпионских сил Триниана.

«Любит Айм всякие тайные общества создавать», – подумала я.

Через полчаса совет был окончен. Виз вышел из зала последним. После этого он прервал контакт.

Я пошевелилась и очнулась от транса.

* * *

Из-за своих сумасбродных расследований я пропустила уже несколько учебных дней, но никто не обратил на это особого внимания. В школе царил легкий переполох – все готовились к Большому Старт-Маршу. Увы, я имела только первый ранг и не могла претендовать на участие в соревновании. Но я не слишком переживала по этому поводу. Ведь если меня пошлют на службу, я потеряю связь со жрецами, а, значит, и с политической верхушкой Триниана.

Я много думала о сказанном на совете. Планы правящей элиты казались весьма оригинальными, но сложно осуществимыми. Ведь спектакль будет отрепетирован только одной стороной. Как поведет себя другая, а именно имперцы, неизвестно. Да и что они сами знают о нас? Ожидают ли и вправду встречи с дикарями, или Атамурлан все-таки прознал что-то о нашей цивилизации? Эти разговоры о предательстве среди шпионов явно не к добру…

Хотя иногда мои собственные выходки до смерти меня пугали, я с головой погрузилась в круговорот грядущих событий.

Но и люди вокруг меня не бездействовали.

Однажды утром меня с тренировок вызвали в здание школы, где я, к своему удивлению, встретилась с Колкой.

– У меня к тебе предложение, – после приветствия сказала разведчица. – Не хочешь ли оставить школу и попробовать себя в деле?

– Что ты предлагаешь? – спросила я, улыбнувшись.

– Предлагаю отправиться со мной на одну любопытную вылазку, – спокойно произнесла Колка.

– Несмотря на мой первый ранг? – уточнила я.

Колка фыркнула.

– Сейчас не до рангов, а ты у нас и так одаренная. Так что не скромничай.

– Восприму твои слова как комплимент, – засмеялась я.

– Вот и славно. Так что, пойдешь? – Колка была настроена решительно.

– Расскажи хоть, в чем суть, – наигранно вздохнула я, опускаясь на диван, стоящий в одном из коридоров школы.

– Через неделю сбор в штабе. Компания знакомая – я, Максон, Камикз. Будет и еще один персонаж, мой старый знакомый и матерый разведчик Хант. Все мы находимся под командой Лорента, он горец, прирожденный ант. Вместе нам доверили одно любопытное дельце, и ты там пригодишься. Обещаю, в пекло тебя не пошлют. В основном ты будешь жить в штабе. Просто я подумала, какой тебе смысл сидеть в школе, когда и менее опытные разведчики пойдут прямиком на уподножье? Если тебя волнует программа школы – ты сможешь продолжить тренировки по единоборствам вместе с воинами прямо там. Так что выбор за тобой.

От услышанного у меня голова пошла кругом. Во-первых, меня снова втягивали в эпицентр событий. Во-вторых, я оказывалась в весьма интересной компании под командованием Лорента. Я видела его один раз на собрании с Баджером. Конечно, такой человек не принял бы под свое начало кого попало. Значит, он одобрил мою кандидатуру, когда ее предложила Колка. Или не она? Любопытно. Но еще любопытнее то, что моим «коллегой» станет Хант. Если память мне не изменяла, он был тем самым шпионом, о котором говорили на тайном совете. Но как тогда Хант оказался в наших рядах? К тому же, на совете вскользь упомянули, что и он может оказаться предателем. Значит, ухо надо держать востро… И что же за «дело» будет проворачивать отряд Лорента, в составе которого – одновременно опытный шпион и студентка Школы разведчиков?

Я терялась в догадках, но и половину из своих вопросов не могла задать Колке напрямую. А единственный шанс получить на них ответы заключался в том, чтобы поехать в штаб и самой во всем разобраться.

– Но что мне сказать моим друзьям и Баджеру? – немного растерянно спросила я.

– Скажи, как есть. Ну, или приври немного. Например, что хочешь помочь Алексу в штабе, а рабочих рук крайне мало. Что касается Баджа, я с ним сама поговорю, не волнуйся.

– Твоя взяла, – решилась я, и мы разошлись каждая по своим делам.

В глубокой задумчивости я зашла в школьную библиотеку. Шелест пергамента на фоне глубокой тишины располагал к размышлениям. Народу, правда, было куда меньше, чем обычно – многие ученики, готовясь к состязанию, забросили обычные занятия, а кто-то и вовсе уехал домой.

«А мне даже делать ничего не надо – и так уже в команде», – подумала я, сама не зная, радоваться мне или напрягаться.

На самом деле, моя способность влипать в странные истории начинала меня настораживать. После года пребывания в Триниане вся моя жизнь на Земле казалась мне жалким существованием.

«Утром выцарапываешь себя из постели, с помятой миной бредешь в ванну, там надеваешь на себя маску «косметика плюс добродушное выражение лица», проглатываешь завтрак, мысленно представляя очередной безрадостный школьный день. А в школе? Как сейчас помню: уставшие от жизни, вечно недовольные учителя, модные фифочки в коридорах, глядящие на тебя сверху вниз с вершин своих шпилек, хамоватые мальчишки, а за окном – дождь или снег, или то и другое вместе. Раз в неделю – встречи с друзьями, один и тот же треп. Иногда – чей-то день рождения, где все напиваются в хлам, и половина народа потом проводит остаток времени, обнимая унитазы. Иногда – поход в клуб, попытка проскользнуть мимо охраны, ведь мне еще нет восемнадцати! И это приобщение к местной «элите», обкуренной развязной элите, которая поселилась в клубе, убегая от реалий внешнего мира. А что так помогает забыться бойкому молодежному уму, как не громкая музыка с немалой дозой алкоголя или наркоты? И в этом мире я жила? И за него так упорно цеплялась, когда очутилась здесь? О, да я же вытащила счастливый билет, попав на Эбери!»

– И что от тебя хотели в школе? – вопрос Юиры вывел меня из задумчивости.

Сегодня мы с ней держались вместе на тренировке, и она видела, как меня вызвали в школу.

– Думаю, мне тоже придется идти на службу, – без увиливания ответила я.

Юира не слишком удивилась. Она сидела, по обыкновению, за кипой свитков, тем более что теперь можно было достать почти любой материал.

– А вот ты к чему готовишься? Ты же участвуешь в Старт-Марше? – поинтересовалась я.

– Участвую, – кивнула девушка. – Но я все равно не из тех, кто будет бросаться с ножом на врага, ты же понимаешь. Мне больше подходит кропотливая работа в штабе. Буду встречать разведчиков и собирать сведения, которые они принесли, – чуть усмехнулась она. – А тебя куда хотят отправить?

– Тоже в штаб. Пока что. А там посмотрят, на что я сгожусь… – чуть уклончиво ответила я. Моя соседка еще раз кивнула и молча вернулась к своим занятиям.

«Я бы на твоем месте не зарывалась так в кипу бумажек… кто знает, что нам придется делать, попав в штаб», – подумала я, глядя на старания Юиры.

За окном приветливо светило солнце. На небе – ни облачка. Вот бы завтра была такая погода! Разведчики тогда бы без проблем прошли свое испытание, и нас бы больше отправилось на фронт! Хотя, как мне казалось, весь этот Старт-Марш был придуман Аймом просто для поднятия самосознания студентов.

«Если власти нуждаются в кадрах, то бишь воинах, они будут брать всех мало-мальски подготовленных».

С этими мыслями я поблуждала между библиотечными полками и незаметно для окружающих вышла из Школы. Надо было собрать вещи, а ненужное запихать под кровать, подальше от чужих глаз и рук. Ведь неизвестно, когда я вернусь в наш «дом-дурдом» и вернусь ли вообще?

Но сердце не сжималось от предчувствия грядущей опасности. Я была уверена, что судьба продолжает вести меня по нужному пути. Поэтому волноваться нечего. Просто надо быть предельно осторожной.

* * *

Я кое-что слышала от Алекса о том, как выглядит штаб тринианских войск. Но одно дело слышать, и совсем другое – увидеть своими глазами.

На южной стороне гор, где велись основные разведывательные действия, звериные тропы могли привести опытного путника к нескольким точкам, не отмеченным ни на одной карте. Эти точки вели в тайные подземные ходы, которые тщательно охранялись и изобиловали ловушками. Эти ходы вели в основные Коридоры, а они, в свою очередь – в военный штаб.

В Коридорах постоянно царило оживление: воины, гонцы, разведчики, командиры, конюхи с лошадьми спешили по своим делам под светом кристаллов, как по вечерним улицам под светом фонарей. Даже ночью жизнь здесь не затихала: помимо служащих штаба тут ежечасно проходили не смыкающие глаз стражники. Другими словами, остаться незамеченным в Коридорах было крайне сложно.

Коридоры же выводили тринианца в ту часть нашей небольшой страны, о которой я совсем не подозревала еще несколько дней назад – подземный город.

Огромное пространство было плотно застроено: дома, в которых жили обитатели города, были выдолблены в горной породе на несколько этажей в высоту, в центре располагалась средних размеров площадь для тренировок и смотров, с запада и севера были расположены основные выходы в Коридоры, а на востоке размещены общественные бани на горячих источниках.

Вентиляционные шахты, проделанные в потолке, располагались высоко над головами, солнечного света жители штаба никогда не видели. Сверху, как я слышала, вентиляция охранялась отдельным отрядом дозорных.

Военный город, как и Коридоры, бурлил круглосуточно. Топот, крики, скрип колес и прочие звуки отражались эхом от стен и создавали настоящую какофонию. Кристаллы, служащие основным источником света, нельзя было выключить или затушить, поэтому круглые сутки блеклый свет освещал дома и улицы штаба. Понятное дело, рук для содержания такого муравейника требовалось немало. Помимо военных тут жило множество других людей: работники канцелярии, кухарки, врачи, бригады рабочих и многие другие…

В штаб меня привезли из Вегарда с очередной партией тринианских разведчиков. Были тут как зеленые юнцы, так и более опытные воины. Я никого не знала и ни с кем не знакомилась. Повозка доставила нас к одной из точек в подземный ход. Там не слишком разговорчивый проводник сопроводил нас до штаба, где на выходе из Коридора меня ждала Колка.

– Ну, как впечатление? – поинтересовалась она, видя мое пораженное выражение лица.

– Почему я никогда не слышала о штабе? Я имею в виду, что он ТАКОЙ? – изумленно спросила у нее я, крутя головой.

– В народе о нем знают немногие. Сюда пускают только людей военных или работников с пропусками. Ведь это, по сути – граница с внешним миром, – спокойно объяснила мне разведчица.

Моему восторгу не было предела. Во-первых, я снова не могла понять, как, помимо Вегарда и других крупных поселений с весьма внушительной архитектурой, тринианцы умудрились создать подобный город за полвека существования своей цивилизации. Во-вторых, меня искренне удивляло, как Милоа смогли не только обустроить внушительное пространство, но и предусмотреть все детали: вентиляцию, освещение, предотвращение обвалов, расположение зданий. В-третьих, глядя на людей вокруг, я поражалась выражению спокойствия и уверенности на их лицах. Они не только давно привыкли к жизни под землей, но и не обращали внимания, что, по сути, находятся внутри грандиозного сооружения.

С этими мыслями я спускалась по широкой лестнице в штаб, почти с жадностью разглядывая все, что попадалось на глаза.

– Вижу, тебя не стоит отвлекать, – усмехнулась Колка, глядя на мою реакцию.

– Да нет… просто, ты не понимаешь… ведь я даже не слышала, что на Земле есть что-то подобное. Нет, ну какие-то полигоны есть, но это при наших-то технологиях! А тут… неужели Милоа и вправду настолько гениальны?

На мои слова Колка весело рассмеялась. Нечасто услышишь ее смех – звонкий, как колокольчик.

– Милоа и есть гении по сравнению с нами! И они никак не хотят ни понять, ни принять это! Вот и ты сейчас… – и она продолжила смеяться, пока я в немом ступоре оглядывала город.

Нас поселили вместе. Это меня очень обрадовало, ведь Колку я знала достаточно хорошо и во многом ей доверяла. Да и она, по-моему, испытывала ко мне симпатию. По крайней мере, мне бы хотелось на это надеяться. Хотя иногда мне казалось, что она специально свела со мной дружбу, дабы быть ближе к Милоа.

Колка представляла собой сложную натуру. С одной стороны, она была достаточно замкнута, с другой – проявляла неизменное дружелюбие. Что творилось у нее в душе, для меня оставалось загадкой. Чувствовала ли она себя одинокой в этом мире? Мучила ли ее зависть по отношению к Милоа? Ведь она, простая сельчанка, с самого начала была вынуждена пробивать себе путь в довольно неженском деле, в то время как мне, Милоа, удача и слава сами плыли в руки.

Я прекрасно понимала, что для такой целеустремленной натуры, как Колка, в одной моей короткой биографии можно найти множество поводов для зависти. Но что я могла сделать с таким положением вещей? И Колке, и мне приходилось мириться со статусами, которые нам навязало здешнее общество.

Полная впечатлений от города, я даже забыла, что мне предстоит познакомиться с весьма любопытными людьми. А, именно, с Лорентом и Хантом. Мысли о последнем интриговали меня на протяжении всех этих дней.

Но Колка не спешила заняться «работой». Она дала мне время осмотреться и разложить вещи. Комната, куда нас поселили, напомнила мне о моем первом жилище в Триниане – общежитии Вегарда. Правда, эта была побольше размером. Стены и потолок смотрелись грубовато, представляя собой хорошо отшлифованный камень, на полу лежал потертый, но большой ковер. Две кровати, стол, шкаф, комод и умывальник – все выглядело просто и без прикрас, хотя и пожаловаться было не на что. Уборная находилась в конце коридора, а хорошенько помыться можно было на вышеупомянутых источниках.

«Лучше, чем могло бы быть», – сделала я ободряющий вывод.

Из небольшого окна комнаты открывался, если можно так выразиться, прекрасный вид на город. Мы жили на третьем этаже, что считалось средним уровнем, но отсюда можно было увидеть даже центральную площадь.

После отдыха Колка предложила пойти перекусить в столовую. Первым блюдом там подавали какую-то густую, но вкусную похлебку, на второе – вареные овощи и мучные изделия.

За едой я решила завести с Колкой разговор о нашей будущей деятельности.

– Ну, теперь, как ты видишь, я здесь, в полном вашем распоряжении, – начала я, с улыбкой глядя на разведчицу. – Может, поведаешь все-таки, чем нам предстоит заняться?

– Хм, я бы предпочла, чтобы в детали тебя посвятил Лорент, потому что и сама знаю немного. Судя по всему, правительство выпустило указ о создании ряда групп под предводительством опытных командиров для определенных целей. То есть нам будут давать задания повышенной важности. Сама понимаешь, группу, в которой состоят Камикз и Хант, не будут посылать просто на разведку. Но четкие приказы нам будет давать только Лорент. Что касается лично тебя, то в каждой группе должна быть дополнительная поддержка. Не обижайся, но я называю это «девочка на побегушках». Ну, или мальчик, не суть важно. Важно то, что ты можешь как отсидеться здесь, вообще валяя дурака, так и быть вовлеченной в такой водоворот событий, где от каждого твоего действия зависит жизнь других. Так что дерзай, разведчица.

И вот опять: сказала ли это Колка с добродушной иронией или скрытым вызовом? Истинные мотивы поведения моей новой соседки порой было сложно понять.

После обеда мы вернулись в комнату, где переоделись в более «официальный» вид, то есть в рабочую форму разведчиков, и Колка повела меня знакомиться с остальными членами отряда. Общее собрание было назначено на пять часов вечера, но мы решили прийти пораньше.

Колка привела меня в одно из центральных зданий в штабе – здесь на двух этажах располагалось множество небольших комнаток, в одной из которых мы и уединились. Вдоль стены стояло несколько массивных кресел, а в центре располагался грубо отесанный деревянный стол. К нему, в свою очередь, были вплотную придвинуты четыре стула. Надо сказать, что этот «кабинет» был весьма невелик, а стены его были завешены шкурами, что еще больше скрадывало пространство. Я уже давно подметила местную моду на занавешивание коврами и шкурами стен в официальных кабинетах.

Окинув взглядом помещение, я неспешно подошла к столу. На нем лежали чертежная доска и несколько бумаг.

– Устраивайся, Лорент скоро придет, – произнесла Колка у меня из-за спины.

– Тут все кабинеты такие? – поинтересовалась я, усаживаясь на тяжелый и при этом скрипучий стул.

– Я была не во многих. Это так называемый сборный зал – здесь обычно собирается отряд, чтобы обсудить задание или получить распоряжения от командира.

– Понятно, – кивнула я, разглядывая лежащие на столе бумаги.

Не прошло и минуты, как дверь отворилась, и вошел Лорент. Он был одет в костюм разведчика, скрывавший его исполосованную шрамами грудь – самое яркое впечатление, оставшееся у меня после знакомства с ним. Я взглянула на его лицо. Длинные черные волосы были убраны назад, а передние пряди сплетены в косицы. На темной щеке виднелась тонкая светлая полоса – шрам, которого в прошлый раз точно не было.

«Этот год он провел явно не в праздных разговорах», – подумала я, разглядывая командира.

– Приветствую в нашем отряде, разведчица, – произнес Лорент, не меняя выражения лица.

Я вспомнила о его странной манере речи в нашу первую с ним встречу. Он всегда говорил необычно, будто мысленно переводил слова на тринианский язык.

– И вам здравствовать, – кивнула я.

– Ханта сегодня не будет, Камикз вскоре придет, – спокойно произнес Лорент. – Поэтому пока я намерен сейчас рассказать тебе о миссии отряда, Самуэла. Но сперва спрошу, есть ли у тебя амулет, которому ты доверяешь и который всегда при тебе?

– Есть кое-что, – удивленно сказала я, машинально вытаскивая из-за пазухи ладонь Ву.

– Дар от жречества, – негромко произнесла Колка.

Лорент же молча кивнул.

– Я чувствую, что ты здесь на своем месте, Самуэла. И да будет оно твоей отправной точкой. Готова ты вступить на этот путь?

– Я уже на нем, – сказала я.

– Когда начинаются перемены, могут происходить неожиданности. А наши отряды возглавят череду событий, которым суждено изменить будущее Триниана. Атамурлан вскоре прибудет в наши горы и увидит здесь великую комедию, разыгранную нами. Его войска станут нашими марионетками, мы проведем их вглубь Триниана и решим их судьбу в сердце наших гор. В этот штаб будут приходить отчеты о действиях нашей группы, и ты, Самуэла, будешь соединять их в единое целое и посылать Айму вместе с книгой записей от других разведчиков. А если понадобится, тебе придется и самой отправиться на разведку и следить за передвижением врага.

– Примерно этого я и ожидала, командир, – негромко произнесла я.

Лорент внимательно посмотрел на меня своими карими глазами, как будто над чем-то раздумывая.

– Ты получила только первый ранг. Но, когда грядет война, и этого достаточно. Я советую тебе продолжить обучение. И хорошенько продолжить.

С этими словами он легко поднялся из-за стола и вышел из кабинета, оставив меня в легком недоумении.

Потом меня охватила волна сомнений. Вдруг моих познаний недостаточно для участия в кампании или я совершила какую-то ошибку, отвечая Лоренту? Эти мысли пронеслись в моей голове за одну секунду и вызвали волну затаенного стыда и смущения. Что я сделала не так? И не стану ли я обузой для отряда из-за неопытности?

Колка никак на слова Лорента не отреагировала, меланхолично перебирая какие-то свои бумаги, сшитые в подобие блокнота.

Вскоре состоялось основное собрание. Камикз, пришедший последним, тепло поздоровался со мной, но, как мне показалось, лишь отдал должное вежливости.

Лорент расстелил на столе карту и со свойственной ему лаконичностью рассказал о задачах нашего отряда. При этом он весьма обильно сыпал профессиональными терминами, которые я бы назвала даже местным сленгом. За время всей речи выражение его лица практически не изменялось.

Камикз, несмотря на внешнюю собранность, слушал весьма невнимательно. Он явно уже был посвящен во все детали и теперь раздумывал о чем-то своем, лишь иногда кивая словам Лорента.

Колка, наоборот, серьезно относилась к каждому сказанному командиром слову. Она тщательно разглядывала карту и делала какие-то в своем блокноте.

Я притихла. Свалившаяся на мою голову информация и осознание своей никчемности ввели меня в длительный ступор. В конце концов я и вовсе перестала улавливать смысл того, что говорит Лорент.

«Ну же, Самуэла, великая и ловкая разведчица, где же ты? Приди сюда, помоги мне! Я даже не участвовала еще ни в одной серьезной операции, а уже разбита вдребезги! Чего хотят от меня эти странные люди? Этот горец, похожий скорее на гуманоида с другой планеты, чем на человека, эта стальная леди Колка, волчица, которой чужды слабость и сомнения, этот Камикз, загадочный и самоуверенный тип, в душе которого вообще творится неизвестно что! И они затянули меня сюда, на самую линию фронта, почти под пики врага! Меня, восемнадцатилетнюю девчонку! Хотя нет, что это еще за жалобы? Я же сама хотела оказаться на передовой! Быть в курсе всех событий, творить и побеждать! И теперь передо мной стоит первоклассный разведчик, посвящающий меня в тайны своего ремесла! Так что сделаем глубокий вдох и соберемся с мыслями».

– …в случае, если комедия не удастся, нам дан приказ открыто выступить против врага. Правителям ясно, что шансы сохранить в тайне наше существование крайне малы. Я ант, и я воин, а не ваш наставник, поэтому я не буду напоминать вам об осторожности и ответственности. Если кто-то из нас подведет, за него не заступятся.

«Зачем же так строго? Меня это не вдохновляет, а больше даже пугает».

Я поежилась, глядя на непроницаемое лицо Лорента. Он продолжал:

– Через два дня в полдень будет собрание. Выступят Гра и Баджер. Приходите на центральную площадь. Встреча закончена.

Камикз, не торопясь, поднялся со своего стула. Кивнув Лоренту, он молча удалился, не попрощавшись ни со мной, ни с Колкой. У меня же после собрания вопросов стало только больше. Но приставать с ними к Лоренту или Колке я не отважилась, тем более что был человек, который охотно мне все разъяснит. Конечно же, я не забыла об Алесандере, который большую часть времени проводил здесь, в штабе.

– Я собираюсь пройтись по городу и заглянуть к знакомым, – негромко сказала я Колке. – Всего доброго, – бросила я Лоренту, уважительно склонив голову.

– Вечером жду тебя в комнате, – услышала я ответ разведчицы, произнесенный мне вслед.

Настроение было не слишком радужным. Вновь ко многому придется привыкать.

Глава 9. Из крайности в крайность

– Я запишу тебя в работницы канцелярии, и точка! Ты будешь в курсе всех происшествий, даже более того – будешь передавать вести от разведчиков самому Айму! Разве не этого ты хотела? Идеальный вариант!

– Ал, я и так работник канцелярии!

– Нет, ты действующий ант. Это значит, что, как только будут нужны дополнительные люди, тебя вызовут в поле! И, если ты думаешь, что главная опасность таится в имперцах, ты заблуждаешься. Куда больше проблем доставляют сырость, горные ветра и дикие звери. Большая часть разведчиков погибают от болезней и несчастных случаев, а не от вражеских стрел. Погибают мучительной смертью.

– Да, таковы недостатки моей профессии. Но я выбрала ее, пойми! И теперь – просто уйти и стать канцелярской крысой?! Спасибо, не надо мне этого!

– Я не позволю тебе подвергать себя опасности.

– Да по какому праву ты вообще решаешь за меня?

Вконец рассердившись, я выпрыгнула из постели. Укутавшись в меховую накидку, я сердито затопала к умывальнику.

– Ты моя девушка, черт возьми! Я имею право решать за тебя!

– Что за бред?! – от возмущения я аж фыркнула. – Ты перегрелся под лучами эберийского солнца? Я выросла в равноправном обществе! Никто, кроме меня, не имеет права решать, как мне распоряжаться своей судьбой! Могу хоть сейчас из окна выброситься! – и, дрожа от гнева, я угрожающе приблизилась к окну.

– Ты истеричка!

С этими словами Алекс вскочил, неуклюже кутаясь в одеяло и от этого с еще большей злостью глядя на меня. На миг я даже испугалась – он был подобен скале, и при всей своей ловкости я не смогла бы увернуться от него. Но это был страх лишь перед его физической силой.

– Знаешь, что, – резко выпрямившись и встав спиной к окну, сказала я. – Если бы я была твоей женой, ты бы еще мог участвовать в принятии решения, какой жизненный путь мне выбрать. Но ты всего лишь месяц как мой парень, и то негласно, так что оставь свое возмущение при себе. И дай мне пройти!

Я чувствовала себя рассерженной мегерой, и я была ею. Стремительно прошагав через всю комнату, я стала торопливо одеваться.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, Ли. Ты ни разу не была на настоящем задании. Может случиться так, что тебе неделю придется лежать на сырой земле, высматривая противника, или пересекать вброд ледяные горные реки без возможности разбить лагерь. Я вижу, как ты ведешь себя, на что ты настроена, говорю тебе, как опытный воин – ты не создана для такой жизни, для таких условий.

– Так позволь мне самой определить это!

– Когда ты поймешь, будет уже слишком поздно.

– Но, в конце концов, я все еще здесь, и никто даже не намекнул, что мне следует отправиться на разведку.

– А тебе и не намекнут, а прикажут. Разбудят посреди ночи и скажут идти невесть куда!

– Ну и пускай приказывают, мы же на войне!

– Ты не создана для этой войны!

– Это не тебе решать!

– Оставалась бы лучше в Цитлановке или хотя бы в Вегарде!

– Да, и с завистью бы выслушивала новости с линии фронта? Чем я хуже других женщин, состоящих в отрядах?

– Их очень немного здесь, и большинство работает в штабе.

– Но это пока.

Застегнув жилетку, я посмотрела прямо в глаза Алексу. Подумать только, всего месяц отношений, а он уже воспринимает меня как свою собственность! Пытается управлять, говорит, что надо делать! Опытный военачальник, вот еще!

– Может, ты знаешь что-то, что пока не следует знать нам, простым солдатам? – испытующе глядя на него, прошептала я. Хотя, признаюсь, шепот был больше похож на шипение.

«И зачем я решила лечь с ним в постель? От недостатка интимных отношений? Или от желания иметь защитника? Но, боюсь, здесь я немного переборщила, отхватила слишком большой кусок и немного обломала зубы. Ал сам взял надо мной начальство, а в службе он и вправду будет поопытнее меня…»

– Я знаю многое, что тебе по разным причинам недоступно, – прервал мои досадные размышления Алекс. – Ведь я командующий наступательными войсками. Но события разворачиваются быстро, имперцы уже ступили на нашу землю. Пока они только готовились, я надеялся, ты и сама передумаешь. Я убеждал тебя, говорил, почему я хочу этого, советовал, просил, почти умолял… Неужели так сложно поберечь себя ради меня, ради нас? Я же не прошу тебя уезжать в деревню и заниматься хозяйством! Но все-таки ты же женщина! Взгляни на себя – ты куда красивее была бы в роли интеллигентной дамы или в роли матери, в изысканных одеждах и богатых украшениях, а не в грубой форме разведчика, готового убивать людей. Мы оба с тобой из мира, где общей нормой признана ценность человеческой жизни. Поэтому я прошу тебя отказаться от излишнего героизма и не бравировать! Прошу не из личного эгоизма, а ради тебя самой!

– Я не собираюсь быть неженкой и оставлять перспективу убийства другим людям, когда наша страна находится на грани войны с могущественным врагом! И почему ты, сам убивавший людей, хочешь выгородить меня? Не надо меня оберегать! Не надо!

С досадой отмахнувшись, я вышла из комнаты. Внутри у меня все кипело от досады и злости.

«Последний год жизнь только и делала, что подставляла меня под удар. Сколько всего я вынесла, сколько препятствий преодолела! Целый год я упорно тренировалась, и не защищаться, а нападать! Вместо сна по ночам ползала по лесу, выполняя учебные задания. А в лютый месяц спала в мешке на полу подземелий! И сотни раз сдерживала слезы, потому что знала, что придет момент, когда меня могут ранить, искалечить, не дай Бог – изнасиловать, и я должна буду выстоять, достойно выстоять, глядя врагу в глаза! Наш Триниан гудит, как взбудораженный улей, а Алекс предлагает мне поехать в Цитлановку и ждать его в большом пустом доме, томно вздыхая и вглядываясь в тени за окном! По-моему, он просто нарисовал себе образ идеальной женщины и пытается подогнать меня под него… Это просто невыносимо!»

Как вихрь, пронеслась я к выходу из его генеральских покоев. Вернее, из генеральского корпуса, где обитали военачальники. Раньше я чувствовала себя здесь почетной гостьей, Милоа, которая пользовалась уважением и любовью у самого Железного Алесандера (именно так его частенько называли в воинских кругах). Но сегодня утром я неожиданно ощутила себя девушкой легкого поведения, ложащейся под высокопоставленных чиновников ради собственной выгоды. И эта мысль сильно унизила и устыдила меня.

Увы, ссора с Алексом имела далеко идущие последствия. Не внимая доводам разума, сжав кулаки, я направилась прямиком в сборный зал. До совещания оставалось целых три часа, и у меня было время все обдумать. А информация к размышлениям появилась еще вчера и заставила затрепетать всю мою суть. Из короткой беседы с Камикзом я узнала, что Лорент собирается предложить мне «выйти на дело», так как участие молодой девушки в готовящегося спектакля для имперцев пришлось бы очень кстати.

К сожалению, даже намек на мой отъезд вызвал у Алекса бурю протеста, вылившегося в ссору, так что мой возлюбленный так и не узнал, что очень скоро мне могут предложить перейти в актив. А его реакция лишь подстегнула меня к принятию этого предложения.

За время пребывания в зале я немного успокоилась, привычная обстановка действовала расслабляюще. И не только потому, что последние полтора месяца наш отряд то и дело собирался здесь для решения разных вопросов. Просто я выбрала это место для своего уединения, когда надо было проштудировать какую-нибудь рукопись или подумать. В наш маленький зал редко кто-то заглядывал, а окно выходило как раз на центральную площадь, где часто проводились смотры и тренировки. И я настолько зачастила уединяться в этом месте и следить за перемещением воинов по площади, что даже стала различать их по внешности и повадкам.

После обеда здание заметно оживилось – отряды собирались для совещаний, по коридорам забегали канцелярские работники, разнося отчеты и новые экземпляры карт.

Я неторопливо причесалась и подвела глаза, глядя в карманное зеркальце. Удовлетворенная своим внешним видом, я открыла дневник и перечитала последнюю запись – в ней я излила все свое негодование по поводу разговора с Алексом.

В этот момент шкура, отделяющая вход в кабинет от коридора, резко отдернулась.

– Здесь проходят совещания отряда Лорента? – раздался решительный, но мягкий по тембру голос, заставивший меня торопливо оторваться от тетради и вскинуть голову.

– Да, здесь, – автоматически ответила я, наблюдая, как ко мне приближается невысокий юноша с отпущенными до плеч черными как смоль волосами и немного узкими глазами. Худой и пластичный, он был одет в светло-коричневый костюм с умопомрачительным количеством карманов, из которых торчало множество странных предметов: трубочек, рукояток, колышков, бутылочек и еще невесть чего…

Переведя взгляд с этого изобилия на лицо вошедшего, я столкнулась с одной из самых дружелюбных и радушных улыбок, когда-либо увиденных мною у тринианцев. Выражение лица юноши моментально располагало к нему людей.

– А-а, я вот немного запоздал с участием в жизни нашего маленького отряда, – жизнерадостно произнес он, подойдя ко мне и протянув руку. – Это я – тот загадочный Хант, про которого вы столько слышали.

Я рассмеялась, отвечая на его рукопожатие.

– Ах, вот ты какой, коварный шпион Триниана! – шутливо ответила я, глядя ему в глаза.

– Угу, сие есть истина, – почти серьезно кивнул он мне, усаживаясь на соседний стул. При этом он открыл один из своих карманов, пришитых на правом боку, и достал небольшой листок бумаги, самым сосредоточенным образом начав изучать его.

– Кажется, если я ничего не перепутал, ты Самуэла, она же Сэмми, она же Сэм Ли, последняя Милоа и самая молодая в этом отряде.

– Совершенно верно, правда, я бы сказала, не столько молодая, сколько просто неопытная, – откликнулась я с долей самокритичности в голосе.

– Пф! Опыт – дело наживное, не думай из-за этого принижать себя! Мое ремесло и вовсе связано с постоянной импровизацией! И сплошными тайнами… – Хант даже вздохнул, то ли наигранно, то ли всерьез.

Тут портьера в очередной раз отодвинулась, и Хант еще больше оживился. Вошла Колка. Юноша-шпион вежливо представился, Колка ответила приветливой улыбкой.

– Что творится в активе? – спросила она, тут же переходя к делу.

«Вот какая разница между нами, – подумала я. – Колку интересует дело и только дело. Людей она использует как информаторов, если это возможно. Я же все время отвлекаюсь на детали, на самих людей, как будто служба и не является моим основным призванием».

– Имперцы, кажется, весьма напуганы и не спешат углубляться в горы, – произнес Хант, но я не заметила в его голосе особой радости или торжества. – Они в своем лагере порядком разжирели за прошедшие годы. Нельзя войскам так долго находиться без движения. А теперь Атамурлан серьезно взялся за них. Он очень умен, этот нынешний император, и давно приметил, что область Цитлан обрюзгла вместе с десятками тысяч солдат, которых дядя Атамурлана (и его предшественник) оставил на покорение горцев. И это может значить, что имперцы в этот раз не отделаются простой вылазкой, а начнут и вправду искать следы племен, а затем и сами племена горцев.

– Но даже если так, у нас же заготовлен для них сюрприз, – внимательно выслушав Ханта, произнесла Колка. Тот слегка покачал головой.

– Проблема тринианцев в том, что, не считая нескольких десятков шпионов, никто из нас, то бишь вас, не имеет отношений с внешним миром и не знает настоящего положения дел. Имперцы представляются вам сильными, но тупоголовыми вояками, закованными в доспехи. Этакая неповоротливая, но вооруженная до зубов гора железа. Но это не совсем так. Среди них есть умные, ловкие и внимательные люди. Я общался с такими, и не раз – если бы они и вправду знали о существовании тринианского народа, то сразу бы определили, что я шпион. Только благодаря нашему инкогнито мне вообще удается жить там.

– Извини, если перебью, но как ты смог уйти из лагеря имперцев и попасть в штаб? – встряла я, решив выяснить все детали.

– Я напросился в отряд, который был послан на разведку в наиболее дальнюю область гор. Там меня поставили на ночной пост, и я бесследно исчез, – слегка улыбнулся мне Хант.

– И ты собираешься вернуться или навсегда присоединился к нам? – поинтересовалась я.

– Я вернусь, но для этого придется разыграть первое действие нашего спектакля. Будто я попал в плен к коварному племени горцев. Меня найдут через неделю привязанным к дереву в брошенном лагере дикарей. Без сознания. И тут вашему отряду придется вступить в игру.

– Мы будем разыгрывать дикарей? – чуть улыбнулась я.

– Это я расскажу, когда все соберутся, – подмигнул Хант. Выглядел он очень довольным. Его явно забавляло предстоящее действо. Но не слишком ли оно будет наигранно?

Присутствующие погрузились в свои мысли. Мы сидели молча, пока не пришли Лорент и Камикз. Они вернулись с совета военачальников, на котором присутствовал сам Айм. Теперь я не сомневалась, что данное собрание будет важным и решающим. Мы даже оказались в полном составе!

– Комедия началась, – сказал Лорент, когда все уселись за столом. Своей тонкой темной рукой он взял свернутую карту и расстелил ее перед нами.

– Имперцы сейчас в последней зоне уподножья. Немного задержались, потому что боятся. Но это ненадолго. Атамурлан приказал им двигаться вперед и найти становища горцев. А лучше добраться до их деревень и хорошенько поворошить. Горы Атамурлану ни к чему, вряд ли он знает о дарах Триниана, которыми мы так привыкли пользоваться. Цель императора – расшевелить обленившихся солдат. Наша цель – остаться неузнанными. Для этого придется притвориться дикарями. Детали вам расскажет Хант.

Лорент сел, мгновенно погрузившись в себя. Я никогда не видела его в таком задумчивом состоянии.

– Я уже рассказал о начале спектакля, – поднимаясь, начал мой новый знакомый. Его звучный баритон с бархатными нотками резко контрастировал с низким, лишенным эмоций голосом Лорента. – Вам придется превратиться в первобытных горцев. В операции будут участвовать главным образом мужчины, но нам придется вывести на сцену женщин, чтобы имперцы увидели, что воображаемые ими племена ведут вполне мирную жизнь, охотясь на горных баранов и периодически воюя друг с другом. Я, очнувшись в брошенном лагере, разыграю план А. Он состоит в том, что я опишу своим соратникам племя дикарей, которые прекрасно ориентируются в горах, но абсолютно не понимают имперскую речь и живут в мире своих суеверий. Дикари связали меня, а потом бросили в лагере, спешно уйдя вглубь гор. Скорее всего, наш, то есть имперский, отряд, решит отправиться вслед за ними. Но, углубившись в горы, ничего не найдет, кроме следов исчезнувших дикарей. Возможно также, что по пути случится обвал, или на наш отряд нападет стая диких зверей, или дорогу преградит неожиданное препятствие… обрыв, например. Другими словами, это заставит нас повернуть назад. Существует и еще один сценарий, или план Б. Следуя ему, если имперцы заупрямятся или начнут что-то подозревать, одного из дозорных придется, как и меня, «взять в плен» и разыграть ту же комедию, которую опишу им я. Тогда-то нам понадобятся женщины, которые будут заниматься хозяйством, говорить на странном диалекте, а потом, может быть, и танцевать вокруг костра. В любом случае, комедия будет разыграна. Ну а дальше жизнь покажет, – улыбнулся Хант, усаживаясь на стул.

– Я бы добавил, – взглянув на шпиона, произнес Камикз, – что существует всего семь сценариев. Они очень похожи, и о них вы прочитаете в документе, который выдали сегодня Лоренту. Главное для нас – помнить, что при любых обстоятельствах мы должны изображать неразумных дикарей. И чем реалистичнее у нас получится, тем меньше подозрений вызовем у врага. Но в то же время необходимо доказать имперцам еще две вещи: во-первых, хоть мы и дикари, но в горах мы – дома. Они не переплюнут нас в л знании горных троп. Во-вторых, горы Триниана – опасное место. Здесь полно ущелий, скользких склонов и кровожадных зверей. Короче говоря, к нам лучше не соваться. Но при этом в наши обязанности входит не переборщить с сюрпризами для гостей.

– Ханта вернут завтра утром, когда уже порядком испуганные имперцы отправятся на его поиски и дойдут по небольшому ущелью к якобы покинутому дикарями лагерю. Тогда все мы будем следить за их перемещением. Колка и Сэмми, вы будете в это время жить в тайном домике недалеко от уподножья с другими женщинами. В случае надобности, днем или ночью вы должны быть готовы выдвинуться на задание. Отправитесь сегодня вечером, так что пакуйте вещи, но берите с собой только необходимое. Ведь комедия может неожиданно изменить свой сценарий, – подвел черту Лорент.

Мы дружно кивнули его словам.

«Подул ветер перемен», – подумала я, выходя из зала.

Глава 10. Суфлеры

Что-то изменилось в моем мироощущении за время жизни в военном городке. По крайней мере, выехав за его пределы и с облегчением увидев небо над головой, я неожиданно поняла, что смотрю на мир несколько иначе. Я свободно сидела в седле небольшой тринианской лошадки в кожаном костюме разведчицы и с набором кинжалов на поясе. Я обратила взгляд на руки, держащие поводья: на них красовались новенькие перчатки без пальцев – неожиданный подарок Ханта. Он ехал чуть впереди, на лихом жеребце темной масти, который вполне соответствовал нраву своего наездника.

«В штаб я приехала, хоть и воодушевленная, но с множеством опасений, а уехала настоящей разведчицей. Моя душа будто огрубела в каменном мешке, где было так мало Милоа и так много горцев – все это повлияло на меня, отдалило от цивилизации, за которую цепляются все земляне. И хоть я еще очень неопытна по сравнению с любым воином, но плоды моего преображения налицо. Еще немного, и я стану изощренной машиной по слежке и, возможно, даже убийству. Хорошо натасканная ищейка – вот какую судьбу я себе уготовила».

Я не считала, что то, что происходит со мной, хорошо. Тут я с горечью соглашалась со словами Алекса – выбранный мною путь калечил женское начало, заставлял делать упор на холодный расчет и физическую силу. Теперь я понимала, почему поведение Колки так долго оставалось для меня загадкой – в ней сумбурно смешались черты практичного анта и неугасающей женской натуры.

«Как же тут прийти к консенсусу? Как найти золотую середину между ролями, которые предполагает наше ремесло, и нашей истинной природой?»

Увы, пока я не могла найти ответа на этот вопрос. Понятно было только одно – я все больше удаляюсь от той чувствительной девушки, которой была вначале.

Вспомнив об удивившем меня подарке Ханта, я решила вступить с ним в разговор. Слегка тряхнув поводьями, я пришпорила лошадь и поравнялась с занимающим мои мысли тринианским шпионом.

– Скажи, а тебе не страшно разыгрывать всю эту комедию? – спросила я.

– Я привык жить с постоянным риском, это уже часть моей натуры, – как-то неопределенно передернул плечами Хант.

– Значит, ты любишь адреналин.

– Что?

– Острые ощущения.

– Да, можно и так сказать.

– Или постоянно играть, как актер… – неожиданно для себя произнесла я.

Брови Ханта чуть приподнялись от удивления.

– Да, пожалуй, и как актер.

Его односложные ответы немного смутили меня. Какое-то время я думала, что бы еще сказать, продолжая ехать рядом и разглядывая пейзаж. Правда, смотреть было особо не на что – повсюду высились серые скалы, и узкая тропа, по которой мы двигались, виляла между ними, причудливо изгибаясь.

– Сейчас выедем к обрыву, будьте осторожны! – услышала я голос Камикза и поспешила на свое место позади Ханта. За мной двигалась лошадь Колки и еще двух женщин-разведчиц, с которыми я, в отличие от нее, была не знакома. Всю дорогу они о чем-то переговаривались, но теперь тоже поспешили выстроиться друг за другом.

На очередном крутом повороте скалы вдруг расступились, и перед нами разверзлось черное ущелье. Тропа пролегала прямо вдоль него. Отведя взгляд от бездны, я заметила, как Хант быстрым движением прикрепил веревку к своему поясу и перекинул ее мне.

– Дальше не бросай, связки по трое, – кинул он через плечо, но затем, непонятно почему, обернулся и ободряюще улыбнулся мне.

Я ответила коротким кивком, почти не отреагировав на улыбку.

«То ли эти горцы и вправду такие загадочные, то ли я просто не понимаю их менталитета», – думала я, спеша закрепить веревку таким образом, чтобы в случае падения лошади с обрыва меня смогли вытащить. На обучение по вязанию узлов у нас, помнится, был отведен целый месяц интенсивных занятий.

Тропа начала уходить вниз. Лошади ступали осторожно, но уверенно, несмотря на все крепчающие порывы ветра. Мы все еще находились довольно высоко в горах.

После нескольких часов пути мы перешли одну из пропастей по мосту, о котором я никогда не слышала.

«И когда только успели его построить, да еще в таких, кажется, отдаленных от селений местах?» – удивлялась я про себя.

После перехода через пропасть наш отряд оказался в преддверии так называемого уподножья. Еще немного, и скалы стали превращаться в покатые склоны, поросшие мхом и кустарником. Мы спускались все ниже, ежась от холодного ветра, но он отступил, когда мы углубились в лес. Моей радости не было предела – мало того, что я больше месяца не видела неба, так теперь еще очутилась в буйной зелени тринианской чащи.

Увы, моей практики было недостаточно, и вскоре я уже с трудом определяла направление, по которому двигался наш отряд. В лесу мы сделали привал, но очень короткий – лишь наспех перекусили и размяли ноги.

Прошла еще пара часов, лошади шли то шагом, то легкой рысью. Наконец, продравшись через очередные заросли, мы выехали на открытое пространство. Впереди начинался холм, а у его подножия стояла небольшая хижина.

При нашем приближении низкая дверь отворилась, и навстречу вышел бородатый дозорный, одетый и разукрашенный, как самый настоящий горец.

– Ему и наряжаться не надо, – шепнула я, ни к кому, собственно, не обращаясь.

На мои слова Хант едва заметно усмехнулся.

– Досточтимый Урд, хранитель тайного убежища! – обратился к отряду Камикз, представляя всем сразу престарелого горца.

– Урд-Кор, если быть верным до конца, – шепнул мне Хант. – Старику уже за шестьдесят, что у горцев считается крайне преклонным возрастом. И воспитан он был еще при старых порядках. По таким, как он, можно с ясностью судить, чем был Триниан до вашего прихода.

– Как интересно… – также шепотом ответила я, слезая с лошади.

– Приветствую воинов Триниана! – низким голосом гаркнул Урд себе в бороду. Не будь этой бороды, подумала я, его бас сотрясал бы горы.

Конечно, сначала я отнеслась к старику настороженно. Горцы старой закалки порядком пугали меня, дитя цивилизованного мира, как и все непредсказуемое. Втайне я надеялась, что предстоящая комедия поможет мне преодолеть страх перед первобытными племенами, представителей которых, по всей видимости, часто можно было встретить в Триниане.

– Он здесь постоянно живет или его прислали специально, чтобы обучить нас повадкам диких тринианцев? – тихо спросила я у Колки, пока мы шли к хижине.

– Он один из хранителей. Это группа старых горцев, отрекшихся от жизни в городах. Первородное племя, так их еще называют.

«Ага, значит, помимо тринианской цивилизации остались здесь и исконные племена. Тогда имперцы будут не так уж далеки от истины, увидев наш спектакль», – подумала я, все еще с опаской поглядывая на бородатого Урда.

Лошадей, на которых ехала женская часть нашего отряда, отвели в стойло, пристроенное сбоку от избушки. Камикз, Лорент и Хант, держа своих коней под уздцы, повернулись к нам, женщинам.

– Здесь живите, помогайте хозяйке, будьте дружны и готовьтесь, – в своей горской манере произнес Лорент. – На каждой из вас – большая ответственность, ведь враг не должен заподозрить подмены. Станьте такими, как далекие предки тринианцев. Хранители научат вас.

Чуть вперед выступил Хант. Он явно горел желанием высказать нам свою порцию наставлений.

– Дорогие дамы! Я сам много прожил среди имперцев и повторяю вам – они не такие тупоумные вояки, как вы привыкли думать. Представьте, что вас самих захватили в плен и привязали к столбу, и вы теперь сидите и видите, как вокруг вас пляшут дикари. То, что переживете и заметите вы, переживут и заметят и наши возможные пленные. Будьте бдительны!

– Мы приедем через несколько дней и, может быть, постучимся к вам посреди ночи. Удачных перевоплощений! – пожелал напоследок Камикз, уже запрыгивая в седло.

Мужчины скрылись в лесу, мы же – пять женщин-антов – остались на попечении Урда-хранителя.

Помимо Колки, которую я знала достаточно хорошо, но отношения с которой все еще строились на некоторой дистанции, с нами прибыло две ее знакомых, весьма опытных разведчицы, и одна девочка, одиннадцати лет отроду, но такая боевая и уверенная в себе, что я по сравнению с ней снова почувствовала себя забившейся в угол мышкой.

Тотаннара, старшая разведчица, происходила из рода воинов. Ей уже минуло тридцать, и я с удивлением обнаружила, что это самая взрослая женщина, с которой я до сих пор была знакома в Триниане, не считая кухарок и служанок в нашей школе или в доме у Алекса. Несмотря на свое происхождение, Тотаннара вовсе не была накачанной атлетисткой со шрамами или татуировками по всему телу. Хотя, несомненно, она пребывала в отличной форме и выглядела моложе своих лет. В ее добрых светло-зеленых глазах читалась та женская зрелость и сила, которой так недоставало мне и до которой даже Колке было еще очень далеко.

Девочка, во время путешествия ехавшая почему-то впереди Камикза, оказалась дочерью Тотаннары, с совершенно земным именем Алиса. Меня просто поражало, насколько порой неуклюже, но с какой страстью перенимали коренные жители Триниана некоторые манеры и обычаи Милоа. Но в случае Алисы все объяснялось просто – ее отец был Милоа, одним из выдающихся деятелей и ученых Триниана.

Как я узнала чуть позже, Тотаннара родилась еще в то время, когда Милоа только начинали вводить свои порядки. Воспитывающаяся в традициях племени, Тота тянулась к Милоа, которые были так не похожи на соплеменников и несли в мир великие преобразования. Будучи молоденькой девушкой, она сбежала из своего племени и присоединилась к строителям Вегарда. Там она познакомилась с отцом своей будущей дочери и пять лет прожила в счастье взаимной любви. Но гены взяли свое, и когда ей, как дочери воинов, предложили возглавить отряд разведчиков, Тотаннара, не раздумывая, покинула Вегард. Впрочем, она всегда возвращалась в город, к любимому человеку, и родила Алису, которую на первых порах растил отец, пока мать продолжала пропадать в лесах. Отец Алисы был человеком науки и всему Триниану предпочел вегардскую «академию наук». Любовь к Тотаннаре в каком-то смысле спасла его, ведь в Триниан он попал мальчишкой и с трудом приспосабливался к чуждому миру.

Что касается Алисы, то, получив образование в Вегарде, она все же пошла по стопам матери. Хотя Тотаннара разделяла взгляды мужа насчет дальнейшего обучения дочери, но частенько забирала Алису в походы к уподножью, что невероятно радовало последнюю. На протяжении всего нашего знакомства девочка постоянно твердила о том, как скучно жить в Вегарде, где отец держит ее при себе в лаборатории и скрупулезно проверяет домашние задания, и как нравится ей участвовать в опасных вылазках вместе с матерью.

Глядя на девочку, я констатировала, что никто лучше нее не подходил на роль ребенка из дикого племени горцев, членами которого предстояло стать всем нам.

Что же касается третьей девушки из нашего «женского общества», то она, как и Колка, происходила из цитланской деревни и, около трех лет назад окончив Школу разведчиков, верно служила нашей тайной цивилизации. Рувимар была невысокого роста и крепкого телосложения, по натуре немногословна и сосредоточена. При этом вовсе не казалось, что она замкнута в себе, наоборот, она часто улыбалась и с интересом слушала наши беседы, заливаясь звонким смехом по любому маломальскому поводу. Видимо, ее манера двигаться и наблюдательность были привиты исключительно спецификой выбранной профессии.

Глядя на окружавших меня женщин, я начинала понимать, почему на роль дикарок были выбраны именно они, но снова сомневалась, подхожу ли им я.

«Такое ощущение, что меня всегда суют в самое пекло, будто кто-то сверху, типа Айма или даже Визарда, приказывает нижестоящему начальству: отправьте ее туда-то, научите ее тому-то, ей необходимо пережить то-то…»

Естественно, я понимала, что никто не ходатайствует за меня подобным образом, но ощущение того, что сама жизнь готовит меня к чему-то важному, оставалось неизменным.

– Проходите в дом, и да будет вам уютно в этом жилище! – прервал мои размышления досточтимый Урд, указывая на дверь.

Мы, как стайка молоденьких школьниц, поспешили взять свои скромные пожитки и протиснуться в хижину.

Из-за спин своих соратниц я увидела длинный коридор без окон, ведущий, вероятно, в комнату. Тотаннара уверенно пошла вперед, и вскоре все мы оказались в небольшой, скромно обставленной гостиной. Обстановка тут была не совсем обычная для цивилизованного человека. Ряд маленьких квадратных окон пропускал некоторое количество света, но в комнате было тускло.

«Книжку уж точно не почитаешь», – отметила про себя я.

Несколько подушек лежало вдоль стен, посередине же все пространство было закидано шкурами.

– Тут будете спать. Мы всегда спим на земле, и вам надо привыкнуть спать на земле, – произнес за нашими спинами Урд.

Я положила сумку рядом с подушкой и прошлась по комнате, осматриваясь. Здесь было на удивление тепло, а шкуры прямо-таки ласкали ноги (мы разулись при входе).

В этот момент наш обостренный слух уловил отдаленные шаркающие шаги. Мы все обернулись в сторону коридора и увидели пожилую женщину с темной морщинистой кожей, вышедшую к нам и вставшую подле Урда.

– А это Ашида Лоана Ду, хранительница Очага и моя нареченная. Она будет вам примером, – произнес Урд.

– Доброго существования под солнцем Единого Ву! – поприветствовала нас женщина, и мы ответили ей небольшим поклоном и чуть смущенными улыбками. При упоминании Ву я тут же вспомнила о своем амулете и неосознанно коснулась рукой маленькой ладошки у себя на груди. Как сказал старик – нареченная? Разве это не значит «невеста»? Может, у горцев так зовут и спутников жизни, мужа или жену?

– Урд-Кор будет ночевать в конюшне, а мы с вами здесь расположимся, – на старинный манер объяснила тем временем женщина. Урд пропал где-то в темноте коридора, а Ашида Лоана повела нас во двор.

– Здесь, за конюшней, у нас очаг, тут еду готовить будем. Надо вам выучиться, как пламя высекать и какие слова сказывать, когда готовите. В словах большая сила хранится, и все сказанное в пищу переходит да мужей и детей питает. Муж – древо, а женщина – земля, чем напоите древо, тем и расти будет. Плохо напоите – при первой буре сломается, а дадите силу – и против урагана выстоит. Женская сила – большая сила, утеряете ее – мир пропадет.

После этих слов она подошла к закутку между избой и стойлом и достала оттуда мешок из грубой ткани.

– Эта одежда по манере наших дедов и бабок сшита. Сейчас такую не носят, но вы наденьте и привыкайте к ней, не снимайте, чтобы кожей вашей стала. В ней будете и спать, и есть, и по лесу бегать. За три дня к истокам не вернетесь, но в облике своем горскими женщинами станете.

И Ашида Лоана Ду отдала мешок Тотаннаре, признав в ней старшую в нашем отряде.

Глядя на пожилую женщину, оставшуюся верной обычаям предков, я подумала вдруг о том, что за эти несколько дней, быть может, мы получим куда более ценные знания, чем за время нашего обучения в Школе или жизни в штабе.

«Хоть я и прочувствовала уже мощь тринианской земли, но по-своему, не так, как ощущали ее коренные племена. Мне же выпал редкий шанс приобщиться к культуре настоящих тринианцев и стать разведчицей не по профессии, а по призванию. Быть может, именно в эти дни я получу тот духовный опыт, который изгонит из моего сердца все мелочные страхи и сделает той целеустремленной и в то же время созидательной Самуэлой, образ которой не покидает меня вот уже целый год. Год моей жизни в Триниане».

Так думала я, рассматривая новую одежду. Надо признать, она, хоть и казалась несуразной, была весьма удобной: один кусок шкуры плотно обтягивал грудь, свисая неровными ошметками почти до бедер, вокруг которых, в свою очередь, был обмотан еще один кусок шкуры, бывший, однако, сшит не на манер юбки, а скорее напоминавший шорты. Поверх них надевался еще один слой шкур, затягивающийся завязками на талии. Вся одежда была темно-коричневых оттенков с черными пятнами. Также каждой из нас была выдана накидка с мехом горного быка: жесткая серо-белая шерсть не пропускала ни холод, ни сырость.

– В этом есть что-то дикое и одновременно прекрасное, – пробормотала я, глядя на своих соратниц.

– Все было бы удобно, если бы не эти завязки, – чуть недовольно надула губки Алиса, которой Тотаннара как раз затягивала пояс.

– А мне нравится, – произнесла Колка, – очень практично, по-моему.

– Наши предки обычно ходили босыми, – рассказывала нам Ашида Лоана Ду. – А еще женщины никогда не носили одни юбки, только во время дней перерождения. Таков был обычай, и ввели его жрицы, чтобы создать преграду между женским лоном и окружающим миром. Это значило, что ни один мужчина не может взять женщину, если она сама того не пожелает и не снимет свой пояс.

– Но племена все равно воевали между собой и уводили в плен женщин. Наверняка насилие присутствовало, – осмелилась высказать я догадку.

– Горские женщины для всех племен едины. Войны велись между вождями, но жречество было одно – жрецы всегда собирались вместе, и поэтому любая женщина, захваченная в плен, имела такую же связь с родом нового племени, как и прочие его члены, и находилась под защитой. Рабов не было и насилия не было, это пришло с другими людьми, с теми, что сейчас правят, – Ашида Лоана Ду указала головой наверх.

– С Милоа, то есть? – спросила я, решив выяснить отношение старой женщины к пришельцам окончательно.

– И они, и те, кто внизу. Кто отдалился от земли, от природы, тот начинает буйствовать, тому насилие под стать.

Я слегка покачала головой. Мне мало верилось, что в запале боя воины одного племени, убивая своих врагов из другого племени, жалели женщин или детей. Но спорить со старухой было бесполезно – даже если она неправа, для нее это ничего не значило. Она знала прежние времена по воспоминаниям из детства и рассказам родителей. В конце концов, может, в ее словах и есть доля истины, особенно если жречество было едино и диктовало племенам свою волю.

– Но сейчас, к сожалению, наши враги – имперцы, и они-то очень хорошо знакомы с насилием… и полоска ткани между ног нас не спасет, – сказала Колка со свойственным ей хладнокровием.

– Мы пока еще не на войне, – негромко произнесла Тотаннара. – И задача наша не в том, чтобы лезть на рожон. Надо, наоборот, расслабиться.

«И поменьше думать», – пронеслось у меня в голове. Ведь если я буду анализировать каждый обычай древних горцев с позиции цивилизованного человека, толку от моих перевоплощений точно не будет.

К вечеру все мы превратились в настоящих дикарок: мало того, что на запястьях и лодыжках появились причудливые украшения, Ашида Лоана Ду разрисовала наши тела прозрачной краской, которая, высыхая, обретала цвет темной хны. Шея, руки, кисти рук и голени окрасились в змеевидные замысловатые узоры. Когда дело дошло до лиц, уже смеркалось, но пламя костра позволило старой хранительнице продолжить работу.

– Они дали мало времени. Завтра днем вы научитесь вести хозяйство, а вечером разучите ритуальные танцы, – говорила она, проводя большим пальцем по моей щеке.

– Не убирайте волосы на ночь и утром, – произнесла она, когда далеко за полночь мы уходили в избушку. Алиса уже клевала носом, идя под руку с матерью. Мы же повалились на лежанки, как были – в шкурах и разукрашенные с ног до головы.

Не помню, присоединилась ли к нам ночью хранительница, но, когда с утра нас разбудил бас Урда, Ашиды Лоаны Ду в комнате уже не было.

– Надо вам больше волосы взбить. Вот так, вот так, – приговаривала она, грубым гребнем создавая нам настоящие дикарские прически, пока мы спешили проглотить свой завтрак – жирную похлебку с овощами. Я сверх того умяла еще и местный фрукт, а то без сладкого становилось совсем тоскливо.

Весь день хранители показывали нам, как ходили, говорили и хозяйничали древние горские женщины. Мы сшили несколько шкур, собрали хворост для костра и приготовили обед, передвигаясь осторожно и легко, часто нагибаясь и даже ползая на четвереньках.

– Стремитесь к земле, она даст вам знать о грядущем. И смотрите в небо, изучая воздух. Много нюхайте, но дышите тихо. Смотрите во все стороны, но не отвлекайтесь от дела. Дайте свободу своему телу, но будьте собраны. И делайте все, что повелит ваше природное нутро, – говорили Урд и Ашида.

Они и сами как будто превратились в полудиких зверей – их движения стали более четкими, но походка обрела неуловимую мягкость. Взор скользил по нашим лицам, одновременно будто заглядывая за спины. Они часто оборачивались, словно стараясь быть в курсе всего, что происходит вокруг них. Они были немногословны и переговаривались тихо. Лица их иногда озарялись яркими эмоциями, но чаще были спокойны и даже бесстрастны. Если Ашида садилась вязать или чистить овощи на похлебку, эти занятия, казалось, полностью увлекали ее. Урд же, наоборот, что бы ни делал, был всегда начеку и никогда не оставлял оружия – большого топора, висящего у его пояса.

К вечеру я настолько вжилась в роль, что, казалось, даже мысли теперь реже посещали мою беспокойную голову. Более того, я почувствовала в себе странные изменения, или, вернее, реакции: то мне хотелось вдруг лечь на землю, прижавшись к ней всем своим телом, то зарыться лицом в траву, то, ползая на четвереньках, выпрямиться вдруг в полный рост, встать на цыпочки и вдыхать аромат леса. Я готова была выть, как одичавшая собака, и под конец начала прыгать на своих подруг, играя с ними, как в далеком детстве. И, что самое странное, и Тотаннара, и Рувимар с удовольствием поддерживали меня, смеясь и катаясь по земле. Особенно же хорошо себя чувствовала Алиса. Ей не надо было вживаться в роль. Будучи ребенком и не потеряв еще свою связь с природой, она резвилась, кричала, хрюкала и смеялась, напоминая расшалившегося зверька.

Сложнее всех пришлось Колке. Для нее было явным испытанием сбросить с себя оковы всегда сосредоточенной и уверенной разведчицы.

– В тебе умирает женщина, задавленная камнями городов. Но мы еще можем спасти ее, – негромко произнесла Ашида Колке, заметив ее замешательство. Взяв мою подругу под руку, она торопливо повела ее куда-то в лес, так что никто, кроме меня, пожалуй, даже не заметил их исчезновения. Уже смеркалось, и все мы с приходом ночи стали еще раскованнее в своей первобытной дикости.

– Женщины, вы легки, как песок на ветру, и текучи, как вода. Когда песок и вода смешиваются, они дают жизнь травам и древам. Вы должны найти в себе и песок, и воду, – сказал нам Урд, высекая искры над собранным нами хворостом. – Сегодня мы устроим танец, какие были у наших предков, и будем танцевать всю ночь на поляне. А пока выройте каждая по небольшой ямке прямо здесь, вокруг костра, чтобы поместилась в нее чаша.

Охваченные ожиданием чего-то еще более поразительного и неистового, мы принялись прямо руками рыть землю – в тот момент уже не осталось забот о ногтях, понятие брезгливости напрочь исчезло из нашего сознания. Да и сами мы уже были выпачканы в земле с головы до ног, даже в волосах застряли веточки и песок, ведь целый день мы практически ползали и играли, кувыркаясь и не заботясь о внешности.

Когда пламя запылало, Урд вынес несколько чаш, наполненных какой-то густой золотистой жидкостью, и раздал нам, повелев поставить их в вырытые нами ямки.

– А теперь нагнитесь и пейте, пейте до конца и вылижите чашу, чтобы не осталось и капли! – почти приказал нам он, начав подкидывать в костер какие-то сушеные благовония.

«Они нас опоят, одурманят и заставят скакать вокруг костра – о, видел бы кто-нибудь с Земли, чем я занимаюсь!» – вот о чем я подумала, приникая к земле, распластываясь на ней и, вытянув губы, втягивая в себя сладкую дурманящую жидкость.

Я напоминала себе собаку, напоминала себе совершенно деградировавшего, дикого человека, нищего или Маугли, а может, и того, и другого. Одна часть моей сущности пыталась еще восстановить контроль над ситуацией, с отвращением напоминая мне о неподобающем поведении и безобразном образе, в котором я так укоренилась. Но ее уже выгоняла, выдавливала какая-то другая, куда более древняя и могущественная часть, вытащенная из глубин бессознательного. Она, все еще сладко потягиваясь, будто разворачивала свои огромные крылья, заполоняя ими мою душу. И вот вскоре издала боевой клич, загоготала счастливым смехом с нотками торжества и заставила меня пуститься в пляс от переполняющего душу восторга.

Я видела вокруг себя такие же лица, все одинаково грязные и при этом невероятно радостные, видела блики огня, слышала размеренные удары чего-то – то ли сердца, то ли барабана. А еще чувствовала землю под ногами: она часто исчезала, эта земля, как будто я парила в замедленной съемке немого кино, но, когда мои ступни касались почвы и примятой травы, казалось, маленькие молнии пронизывают все тело, и я снова пускалась в пляс, словно ходила по раскаленным углям.

Больше я ничего не чувствовала, не ощущала своего тела, не знала, что делают руки, о чем думает голова. Ничего не осталось, только размеренные удары, блики и лица.

Потеряться во времени и пространстве – опасное предприятие, но под определенным контролем со стороны оно может оказаться величайшим по ценности и красоте опытом, который только может пережить человек.

На место пустоты, которая образовалась после ухода повседневной контролирующей части меня, нагрянули ощущения одиночества, отчаяния и страха. Я забилась в конвульсиях от неожиданной боли, заорав на весь лес, завыв так, что, казалось, все бесы должны слететься на мой крик.

Но вот я снова танцую, кружусь, даже падаю, а земля мягко отталкивает меня, и я, как пружинка, взлетаю вверх, хриплю, икаю, смеюсь и снова кружусь, дразня и пугая собственные страхи. И они ежатся, сжимаются под напором моей неистовости и вдруг отлетают прочь, оставляя вновь лишь удары, блики и лица.

Тут я ощущаю, как снова сталкиваюсь с чем-то, но уже не с землей, а с каким-то другим телом, и мы хватаемся друг за друга и начинаем плясать, смеясь от искренней радости, что можем пережить эти прекрасные моменты вместе. Мы перелетаем через костер, и кто-то в восхищении кричит и тоже перелетает через костер, и вот мы сталкиваемся с этим кем-то и кружимся все вместе, не понимая, сколько нас и что будет дальше.

Но затем я мягко отстраняюсь от них, потому что новое, необычное ощущение охватывает меня, пугая и завораживая одновременно. Впервые за все это время я будто обретаю глаза, даже не глаза, а какое-то другое, более тонкое чувство и вместе с ним устремляюсь на поиски кого-то. Кого-то, кто такой же, как я, но иной, более грубый и сильный, и очень, очень нужный. Но его здесь нет, и я издаю недовольный крик, требовательный и зовущий. Мою пустоту вдруг начинает наполнять желание близости. Волнами оно захлестывает меня, распаляя животную, неограниченную страсть, и я инстинктивно приближаюсь к костру, такому же жаркому и трепещущему, как я, но он пышет мне в лицо искрами, заставляя отстраниться. Вожделение охватывает меня, и я горю в нем, создав свой собственный костер, и тут мои глаза как будто прозревают, и я вижу перед собой огромное темное небо, испещренное мириадами звезд.

– Мне нужен он! Один, единственный! Мужчина, с которым мы сгорим вместе, без остатка! Я призываю его в мою жизнь! Его одного! – слова с хрипом вырываются из гортани, кажется, я выдыхаю их, корчась на земле, разрывая пальцами траву и пронзая взглядом небеса.

Моих ушей достигает исступленный и торжествующий женский крик.

Глава 11. Первая встреча с имперцами

Руки Урда повелительно приподняли мою голову, и я ощутила на своих губах край глиняной чаши.

– Пей! Пей! – приговаривал старик, насильно вливая в меня прохладную жидкость.

– Вы славно потрудились, как я вижу! – расслышала я чей-то знакомый голос.

– Мы не все успели, – пробурчал Урд, отнимая у меня чашу.

Надо сказать, я не испытывала головной боли или какого-либо другого признака похмелья. Просто было очень рано, и меня разбудили, буквально вырвав из объятий крепкого сна. Я потянулась было протереть глаза, но тут почувствовала на пальцах целый слой грязи.

– Платок чистый есть у кого-нибудь? – спросила я в пустоту, так как не различала вокруг себя ничего, кроме расплывчатых силуэтов.

– Прошу, – произнес знакомый голос, и я, почувствовав в руках мягкую ткань, принялась упорно тереть лицо.

– Руки бы вымыть, – как бы про себя пробормотала я.

– А вот этого как раз не надо, – снова послышался голос. – Тебе предстоит сыграть роль безобразной дикарки, и ты прекрасно вжилась в образ.

– Спасибо, Макс, – буркнула я в ответ, поднимаясь.

Наконец-то зрение вернулось, и я увидела в свете только встающего солнца моего давнего друга, а рядом взмыленную лошадь, на которой он, вероятно, и прискакал. От костра в центре поляны еще поднимался легкий дымок. Чуть поодаль я заметила чье-то лежащее на земле тело, к которому уже спешил Урд со своим пробуждающим зельем.

– А он неплохо с вами поработал, я имею в виду, довел до такого состояния, – хохотнул Максон, следя за Урдом.

– А ты что, тоже будешь участвовать в спектакле? – спросила я.

– О нет, я, как это, работаю гонцом или курьером. Так уж случилось, что Бадж постоянно посылает меня то в штаб, то к отрядам. А теперь, когда имперцы зашли в наши горы, я и вовсе не слезаю с седла.

– Ничего не натер себе еще? – угрюмо пошутила я, желая хоть как-то восстановить свою гордость, если это вообще было возможно при моем внешнем виде.

– Знаешь, сначала болело, но после двух дней разъездов мне стало глубоко плевать на свой зад, потому что куда больше захотелось спать. Все бы отдал за два часа спокойного сна, – произнес Максон, и я услышала в его голосе почти отчаянные нотки. Мне стало искренне жаль своего друга.

– Вот времена начались… – только и нашлось у меня, что сказать.

Тем временем Урд откачал Колку. Она прошла мимо Максона, как-то стыдливо отведя взгляд. А из избы уже выходили Тотаннара и Рувимар.

– Новости от Лорента? – тут же обратилась к Максону Тота.

– От Баджера, – поправил Максон. – Ханта вернули в имперский отряд. Имперцы поверили его рассказу, однако среди них появился один сомневающийся. Этот тип, прозванный нами Князь, – приближенный Атамурлана, племянник главы турмалонского совета. И он приставлен к отряду местных имперцев как наблюдатель. Его подозрительность видны даже невооруженным взглядом. Хант его просто не переносит и не раз сигнализировал нам об этом, – хохотнул Максон, шутливым жестом поднося два пальца к открытому рту. – Ну и его-то нам точно надо обработать. Поэтому малым советом было решено захватить этого Князя в плен, как только он заступит на дежурство. По идее это должно было случиться через два дня, но Князь отчего-то решил изменить график. Он встанет на пост сегодня ночью вместо Ханта, которого отправил отдохнуть, «дабы тот восстановил душевное равновесие после пережитого». Соответственно, девоньки, у нас есть ровно день, чтобы доставить вас в лагерь дикарей и подготовить к предстоящей комедии.

– А поспать хоть удастся? – немного капризно протянула я.

– После спектакля, – глядя на меня усталыми глазами, отрезал Максон.

Через полчаса мы уже скакали по просторам уподножья. Вещей с собой не брали никаких, успели лишь наспех перекусить.

«Есть и преимущества в дикарском виде – можно не просто не заботиться о своей внешности, но, наоборот, радоваться любому случаю испортить ее еще больше», – думала я, трясясь в седле.

Зеркала в избушке хранителей не было, но по своим соратницам я могла судить, в каком плачевном состоянии мы находимся. Разукрашенные узорами и покрытые грязью, с лохматыми шкурами вместо одежд и кипой нечесаных, сбитых в огромный колтун волос, мы напоминали самых настоящих первобытных людей, только что вылезших из пещеры. И, надо признать, при свете дня это было не самое приятное зрелище.

«Ночное наваждение прошло, и вот мы снова стремимся к привычному облику и образу жизни», – думала я, пришпоривая лошадь. К счастью, в конюшне Урда нашлась одна запасная и для Макса, а то его жеребец полностью выдохся за день длительных переездов.

В седле нам пришлось оставаться целых четыре часа, и никакие напоенные влагой зеленые рощи и поросшие цветущими травами покатые холмы не смогли уже вызвать в нас хотя бы капельку восхищения.

– Смыть бы с себя все это и выспаться, – услышала я недовольный голосок Алисы. Поглядев на девочку, я с удивлением осознала, сколько мужества и стойкости требовалось этому отважному одиннадцатилетнему ребенку, чтобы после ночи танцев и веселья проделать наравне со взрослыми столь долгий путь.

«И не думай жалеть себя», – пронеслась в голове почти осуждающая мысль.

Но вот Максон направил свою лошадь в укромную чащу недалеко от скопления скал. Мы снова очутились близ самых гор Триниана.

Здесь он уверенно повел нас прямо через чащу, поворачивая и виляя иногда так, что круп его лошади скрывался из виду быстрее, чем едущая за ним Колка успевала направить своего коня следом.

Постепенно заросли уступили место чрезвычайно узкому ущелью, заваленному камнями.

– Оставьте лошадей здесь и карабкайтесь наверх, там вас встретят, – скомандовал Максон, хватая наших верных лошадок под уздцы.

Неуклюже выпрыгнув из седла, я поспешила к ведущей наверх тропе, испещренной острыми осколками скал.

– Отличное путешествие! – услышала я недовольный голос Колки у себя за спиной. Ей, предстоящее мероприятие было явно не по душе.

«Тоже попала не в свою тарелку», – подумала я, аккуратно взбираясь по камням.

– А, вы прибыли! Отлично! – воскликнул кто-то прямо у меня над головой, и чьи-то сильные и очень знакомые руки подхватили меня, с силой вытянув наверх.

– Здравствуй, Камикз! – резко выдохнула я то ли от неожиданности, то ли от смущения. Прикосновения Камикза всегда вызывали во мне бурю скрытых эмоций. А после проведенной ночи в плясках у костра я ощутила себя еще более взвинченной, чем тогда в пещере, когда этот загадочный воин вытащил меня из провала. И на фоне этого меня еще больше смутил мой внешний вид, с которым я предстала перед ним, что называется, «во всей красе».

Пока я справлялась со своими чувствами, Камикз помог подняться остальным. Мы оказались в совершенно незаметной со стороны нише, откуда в скалы вел тайный ход, обычно загороженный, как я заметила, заслонкой в цвет камня.

– Еще только полдень, но чем раньше мы будем готовы, тем лучше, – сказал нам Камикз, пролезая в проход и зажигая факел. – Колка, ты знаешь эти места. Возьми огонь и следуй до зала. Я закрою за вами и спущусь к Максону.

В узком проходе Камикз передал Колке факел и вылез наружу, уступив нам дорогу. Устало вздохнув, я нырнула в толщу скалы.

* * *

– Вы будете спать и есть в шалашах весь этот день, чтобы хоть немного привыкнуть к жизни в лагере. А когда приведут нашего гостя, продолжите вести тот образ жизни, который начнете прямо сейчас. Контролировать все будет Лорент, он будет шаманом и призовет вас на вечерний ритуал. А теперь ступайте, ступайте, мои хорошие, и да пребудет с вами мужество! – уже полчаса наставлял нас Баджер. Он был сильно взволнован, никак не мог усидеть на месте и смотрел на нас как будто через какой-то туман.

– По-моему, он даже не понял, кто из нас кто, – усмехнулась Колка, проходя дальше по длинному проходу.

Она и вправду хорошо знала это убежище и прекрасно ориентировалась в темных коридорах. В зале, откуда мы только что вышли, проводились заседания местных военачальников: Баджера, Лорента, Камикза, Гаринча и других незнакомых мне человек.

Когда мы выбрались наружу с другой стороны скалы, то увидели внизу небольшой холм, со всех сторон окруженный лесом. Прямо на этом холме был разбит лагерь, в котором уже вовсю суетились переодетые дикари-мужчины.

«Не хватает только тянущейся в небо струйки дыма от центрального костра», – подумала я и тут же заметила такую струйку, но не в лагере, а намного дальше, где-то за лесом.

– Как вы думаете, это лагерь имперцев? – спросила я, указывая в ту сторону.

– Скорее всего. Займет около часа дотащить пленного оттуда до лагеря, – рассудила Тотаннара, прикинув расстояние.

– Да, впечатлений этому Князю хватит на всю оставшуюся жизнь, – заметила я, услышав, как усмехнулась Рувимар.

Покатая тропа, едва различимая среди скал, вывела нас к небольшому кустарнику. Продравшись через него, мы достигли, наконец, цели нашего путешествия.

«Как интересно: мы разыграем здесь воистину дикарский спектакль, и наши враги не будут иметь ни малейшего понятия, что совсем рядом, вот в этой самой горе, проделана целая сеть коридоров с залами, светильниками, коврами, небольшим дымоходом и даже скрытым где-то внизу стойлом для лошадей! О, в каком же неведении пребывают эти могущественные и самоуверенные имперцы!»

Эта мысль и ободряла, и беспокоила меня.

– М-да, а место-то до безобразия открытое. В горах куда надежнее, – пробормотала Тотаннара, приближаясь к лагерю.

«Дикари» встретили нас восторженными криками.

– О, а вот и наша женская команда!

– А мы-то уж изголодались здесь!

– По женщинам или по еде? – фыркнула Колка в ответ на реплику.

– По всему! – загоготали переодетые разведчики.

– Кого я вижу, Шмидт! – воскликнула я, заметив среди толпы совершенно преобразившегося друга.

– Я знал, что тебя позвали в этом участвовать, но что тебя так разукрасят – не ожидал! – искренне поразился Шмидт.

– Ну, значит, я горазда на сюрпризы! – немного заигрывая, откликнулась я.

– Тогда посмотрим, на что ты сподобишься этой ночью! – подмигнул он мне.

Тут среди толпы собравшихся мужчин я увидела Лорента. Его волосы были убраны назад и переплетены нитями, на груди болталась рваная жилетка, а длинная юбка из шкур закрывала ноги по колено.

– Женщины, осмотритесь, вас ждет много работы, – произнес он, одним жестом призвав все «племя» вернуться к повседневным заботам.

– У женщин отдельный шалаш, увы, – шепнул мне Шмидт.

– На что ты намекаешь, женишок? – подзадорила я его.

– Я просто пытаюсь предотвратить возможность демографического кризиса в племени, – откликнулся он.

– С Земли словечки припомнил?

– Хм, – только и успел произнести Шмидт, замолчав под строгим взглядом Лорента.

На этом наша шутливая перебранка вынужденно завершилась.

Все оказалось немного не так, как я представляла. Предводитель и шаман племени, Лорент, и в самом деле нагрузил нас совершенно рутинной работой. Впрочем, я отнеслась к своим обязанностям весьма безответственно. Перебрав свою партию веток и трав, я заползла в одну из шалашеобразных хижин «женской» половины и мгновенно уснула, закутавшись в какие-то шкуры.

Когда странный шум снаружи заставил меня разлепить опухшие веки, был уже вечер. Выбравшись из хижины, я нашла небольшую бадью с водой и аккуратно промыла лицо, так, чтобы освежиться, но не смыть те слои рисунков и грязи, которые, казалось, уже стали со мной единым целым.

– Эй! – позвала я скользнувшую мимо тень. – Что тут происходит?

– Готовимся к ритуальным танцам, – ответил мне «соплеменник».

– А что слышно из лагеря врага?

– Князь встал на вахту.

– Ясно, спасибо, – прошептала я.

«Никогда бы не подумала, что моя первая серьезная операция будет носить такой оригинальный характер. И при этом на мне лежит немалая ответственность!»

Размышляя над неординарностью ситуации, я также подумала о том, что было бы неплохо перекусить. Передвигаясь то на четвереньках, то короткими перебежками, я добралась до места в лагере, где у нашего племени располагалась кухня.

Здесь хлопотала Тотаннара. Алиса активно помогала ей.

– Пока ты спала, сварили недурную похлебку. Правда, она уже остыла, – сообщила мне разведчица, вычищая песком миски.

– Я и вправду подкрепилась бы, – пробормотала я, беря одну из чистых пиал, похожую скорее на половинку расколотого и выскобленного кокосового ореха.

Котел с похлебкой стоял здесь же. Увы, мало кому приготовленное могло показаться аппетитным, тем более в остывшем виде. В мясном бульоне плавали кусочки овощей, к счастью, кто-то додумался добавить в кушанье соли.

Я заглотила миску похлебки с единственной целью – наполнить хоть чем-то урчащий желудок. Тотаннара предложила мне свежих фруктов, но после съеденного ни на какую другую еду смотреть уже просто не хотелось.

– Когда начнется действо? – спросила я у старшей разведчицы.

– Костер уже готовят, но танцы будут ближе к ночи, когда притащат пленного. Многие сейчас пошли спать, некоторые даже не будут выходить из палаток, а проследят за пленником из укрытия.

– А нас кто-нибудь будет охранять? Я имею в виду, все наше племя?

– Лес полнится разведчиками. Не беспокойся, дорогая, в случае чего нам не составит труда уничтожить всех имперцев так, что никаких следов не останется, – подмигнула мне Тотаннара, не отрываясь от работы.

Не зная, чем себя занять, я присоединилась к ней. Голова немного гудела, но свежий воздух быстро прояснил мысли. Колка и Рувимар решили отдохнуть и удалились в хижины, что же касается Шмидта, то едва ли я могла отличить его среди снующих мимо переодетых мужчин.

Тотаннара распалила маленький костер, на котором днем готовилась пища. При его свете, порядком напрягая глаза, мы продолжали перебирать ветки.

– И зачем мы это делаем? – устало спросила Алиса, протирая глаза.

– Потом плоды нашей работы отправятся в Вегард, к плетенщикам, – пояснила Тотаннара. – А они сплетут из этих веток красивые корзинки.

Вскоре Алиса уснула, положив голову на колени матери.

– Неужели и вправду то, чем мы тут занимаемся, имеет смысл? – шепотом спросила я.

– Да. Все рассчитано. Говорят, это Айм не позволил упустить остальным даже самых мелких деталей. Он умеет извлекать выгоду из любого дела.

Я только кивнула на замечание Тотаннары. На самом деле, большинство жителей Триниана относилось к Айму с симпатией и уважением. Он олицетворял для них верх учености, практичности и прогрессивности, то есть всего, что так ценили тринианцы в Милоа.

Меня же не оставляло смутное ощущение, что Айм, несмотря на все свои выдающиеся качества, вовсе не так прост, как кажется. Я про себя приписывала ему такие качества, как хитрость, честолюбие и некоторую манерность. Как будто он преследовал какие-то свои тайные цели и для этого тщательно исполнял роль «идеального правителя».

«Да какое мне дело до него, в конце концов? – спрашивала себя я. – Хотя, с другой стороны, это у нас на Земле власть держащие – словно небожители, недоступные для основной массы людей. В горах Триниана же все иначе. Каждый правитель – прямой выходец из народа. И его решения напрямую влияют на судьбу всех тринианцев, как коренных жителей, так и Милоа. Нас не так уж много, и все мы связаны между собой куда теснее, чем можно было бы предположить».

Такими размышлениями занимался мой ум, пока руки продолжали монотонную работу. Поэтому я была даже слегка удивлена, когда из-за кустов на западной стороне лагеря послышался шум, и в центр втащили волочащееся по земле тело.

«Поддайся страху», – шепнул мне инстинкт, и я вскочила, как настоящая дикарка, отпрыгнув от увиденного зрелища в тень шалаша.

Тотаннара, наоборот, не сдвинулась с места, но заботливо потрясла за плечо Алису, намереваясь, судя по всему, увести девочку в хижину.

Пленника, который все еще был без сознания, привязали к одному из столбов, вбитых в ряд недалеко от костра. Расчет был сделан на то, чтобы он мог наблюдать главное действо, но при этом видеть и ряд пустых столбов, к одному из которых он оказался привязан.

– Пусть думает, что для племени утаскивать людей и размещать их таким образом – обычное дело, – рассказывал нам Баджер.

Но пока одетого в военную форму имперца привязывали тугими веревками, в кустах на границе снова послышался шум, и двое «дикарей» приволокли в лагерь еще одного воина. Он явно был оглушен, но при свете главного костра неожиданно очнулся. Я видела его лицо, исполненное ужаса, и следы испарины на загорелом лбу. Эта картина впечаталась мне в память, прежде чем пленник опустил голову.

Его также подтащили к столбу и, грубо заломав руки, стали опутывать веревками.

«Вот не повезло парням», – подумала вдруг я, оценив, что обоим пленным было не больше тридцати лет от роду.

Оживление в лагере стало повсеместным. Мои знакомые будто и вправду превратились в дикарей. Отовсюду слышались торжественные крики, народ высыпал из хижин, оглядывая издалека пленников любопытными и, к моему удивлению, безумными глазами.

«Пора вливаться в игру», – подумала я.

Второй пленник, очнувшийся раньше своего соратника, теперь поднял голову и с едва сдерживаемым страхом наблюдал за происходящим. Его напарник был еще без сознания, только черные локоны свисали с его лба, закрывая лицо.

«Они и вправду вовсе не такие амбалы-убийцы, как нам внушали», – подумала я, осторожно приближаясь к ряду столбов. Когда до пленников оставалось не более трех метров, чья-то ладонь увесисто опустилась мне на плечо.

Оглянувшись, я увидела Шмидта. Он весь преобразился в своем наряде, дополненном отрывистыми полосами краски по всему телу. От моего давнишнего друга так и веяло грубой мужской силой. Поддавшись неожиданному чувству, я пригнулась к земле и поспешила отбежать подальше от «опасных пленников».

«Ох, сегодня ночью мы все сойдем с ума. Я превращусь в покорную женщину, зависимую от сильных, выносливых мужчин. Патриархат восторжествует, и мои недавние соратники станут бесноваться от ощущения всевластия над миром и над пленными. Даже от мысли такой становится страшно…»

Тем временем позади меня возникла Колка. Она пристально смотрела на пленников, вся напряженная и собранная, словно тигрица перед прыжком.

Послышались глухие удары барабана. На свет костра выскочил Лорент с обнаженной, располосованной шрамами грудью, развевающимися по воздуху иссиня-черными волосами, перемазанный какой-то охрово-красной краской, до боли напоминающей кровь. Он издал дикий крик, встав лицом к пленным и потрясая посохом в руке. Белки его глаз светились в отблесках огня.

От громкого крика очнулся пленник, притащенный первым. Он, хоть и напрягся всем телом, не выказал такого страха, как его напарник. Черные, чуть кудрявые пряди разметались по лбу, и он резким движением головы смахнул их, открыв свету пламени широкоскулое, благородного вида лицо. Его чуть тонкие губы были плотно сжаты, в то время как прямой взгляд смело, даже дерзко вперился прямо в шамана. Во взгляде читался несомненный вызов, вызов самой судьбе.

Этот имперец испугал меня больше, чем старый волк, преследовавший меня в лесу или мрак самых глубоких подземелий Триниана. Этот человек, несомненно, бесстрашен, но дело в другом. Его взгляд выдавал не только храбрость, но и острый ум, так, что мне показалось, он мигом разоблачит весь спектакль.

«Это наверняка Князь, приближенный Атамурлана и выходец одного из древнейших эберианских родов».

Но Лорент, кажется, ничуть не смутился взгляду молодого воина. Возможно, мне показалось, но губы шамана даже дрогнули в довольной ухмылке.

– Ашааа хара миа! Мило ту архану! – прокричал он, резко повернувшись и ударив посохом прямо по костру.

Я не поняла точного значения слов, но, кажется, это был призыв к началу ритуала. Искры взметнулись от потревоженного пламени, и мужчины стали медленно выходить на его свет. Удары барабанов участились, и вокруг костра начались ритуальные танцы, очень похожие на те, что мы с моими соратницами отплясывали прошлой ночью. Неожиданно какой-то сильный, но весьма гнусавый голос затянул песню на древнем языке. «Дикари» стали подпевать, а вернее, подвывать, кружась вокруг костра.

Я, пока еще весьма смущенная, сидела в тени одной из хижин и наблюдала за творящейся вакханалией. Сегодня мне никак не удавалось избавиться от навязчивых мыслей. То я смотрела на привязанных к столбам пленников, то на беснующихся вокруг костра мужчин.

«И почему меня угораздило потерять состояние необузданности в самый ответственный момент?» – почти с горечью подумала я.

Через несколько минут к танцующим присоединилась Рувимар. Ее крепкое, немного коренастое тело стремительно порхало вокруг костра. Иногда кто-то из «соплеменников» подхватывал ее на руки, и пара кружилась и подпрыгивала, а в общий гомон низких голосов вплелись срывающиеся нотки женского сопрано.

– Арха, арха, ора архо! – уже скорее рявкал, чем тянул певец. К нему присоединилась, совершенно для меня неожиданно, Колка. Я и не знала, что у нее такой сильный голос, вообще не знала, что она хорошо поет. Со стороны костра ее не было видно, и создавалось впечатление, будто песня разносилась по всему лагерю вместе с ветром.

Пленники, не отрываясь, смотрели на небывалое зрелище, но тут я заметила, что оба воина склонили головы друг к другу и о чем-то едва слышно переговариваются. Черноволосый, притащенный первым, стал осторожно осматриваться. Когда его голова начала поворачиваться в мою сторону, я поспешила раствориться в темноте. Тут я натолкнулась на одного из «дикарей-соплеменников», какого-то незнакомого мне разведчика, и он, совершенно не церемонясь, поволок меня к большому костру.

Не видя иного выхода, я послушно позволила втолкнуть себя в круг танцующих, и меня тут же закружили в бешеном танце.

«Выпить бы волшебного зелья, затуманивающего разум», – промелькнуло у меня в голове. Но я уже вошла в ритм, неистово скача вокруг костра, почти с удовольствием ощущая на своем теле прикосновение сильных мужских рук, которые подхватывали меня, отрывали от земли, подбрасывали, ловили (даже ни разу не уронив, шутила потом я), кружили в бешеной круговерти.

– Архи, архи, архи-ра! – слышались голоса.

Потом женский голос замолчал, на свет костра выпрыгнула Колка, но я почти сразу потеряла ее из виду, зато заметила Тотаннару.

В один миг меня резко крутанули в воздухе, и я, с чьей-то поддержкой опускаясь на землю, оказалась лицом к пленникам. Неожиданный толчок сзади заставил меня резко подпрыгнуть, и я очутилась буквально в метре от столба, к которому были привязаны имперцы. Мой взгляд встретился со взглядом черноволосого, и я с ужасом подумала, что, возможно, он не прочтет в моих глазах никакой дикости ритуального экстаза. Взгляд его холодных зеленых глаз пронзил меня сильнее, чем самая острая пика, и я отпрыгнула от него с таким всепоглощающим ужасом, что наткнулась на кого-то за своей спиной.

Едва ли кто-то, кроме нас, а может, и кроме меня, обратил внимание на мимолетный инцидент. Сильные руки снова подхватили меня, закружив в танце, но я, оказавшись на другой стороне от костра, поспешила скрыться в темноте и, не изжив еще первобытный страх, сковавший душу, будто ледяными цепями, бросилась прочь, за хижину, в сторону «кухни».

Только там, в углу между шалашом и обеденным котлом, я, чувствуя себя избежавшей смертельной опасности мышкой, смогла отдышаться. Пальцы инстинктивно схватили ладошку Ву, теребя амулет на шее.

«Господи, поскорее бы это закончилось!» – подумала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

Часть вторая Глава 12. А была ли любовь?

Часы показывали семь часов вечера. Я поднялась с кровати после очередной неудачной попытки уснуть. Пальцы сами сжимались в кулаки.

– В этом мире абсолютно ничего не отличается от Земли! Другая оболочка, но содержание то же, – сказала я, хмуро уставившись в одну точку.

– Почему ты так считаешь? – спросила Энабел, моя новая соседка.

– Потому что люди одинаковые. Смотри, что у нас дома, что здесь, на Эбери, мы всеми пытаемся получить одобрение других. Выбираем профессию, чтобы угодить родителям, прилежно учимся, чтобы получить признание учителей, да даже убивать, чтобы заслужить славу и награды! И в погоне за признанием мы почти всегда теряем свое истинное лицо. Это отвратительно, а еще отвратительнее то, что никто вокруг об этом не подозревает!

– Увы, большинство не подозревает. Но, может быть, кто-то поймет, если ты ему расскажешь, – улыбнулась Энабел.

– А им это надо? – раздраженно спросила я.

– Рано или поздно понадобится.

– Горько думать об этом.

– А как ты пришла к таким выводам?

На самом деле, к мыслям на эту тему привела меня сама Энабел. Она прибыла в Триниан месяц назад, в начале августа, и сместила меня с позиции «последней Милоа». Не знаю, почему так получилось, но ее отправили в Школу разведчиков, хоть она и не собиралась становиться антом. И уж совершенно непонятно, почему меня, вернувшуюся в Школу после удачного завершения первой операции, решили подселить именно к ней. Теперь мы ютились вдвоем в небольшой комнатушке, и, признаться, здесь я чувствовала себя гораздо уютнее, чем в штабном общежитии с Колкой или даже в комнате со своими бывшими соседками.

Энабел была необыкновенным человеком. Высокая, с короткой стрижкой, широкоскулым лицом и серыми глазами, она привносила в мой внутренний мир ощущение удивительной гармонии. Казалось, ей неведом страх, а умиротворение никогда не покидает ее. И в то же время – сколько раз я видела ее хохочущей во всю глотку, горько плачущей или швыряющей подушку в угол комнаты! Она никогда не стеснялась своих эмоций, и поэтому, я уверена – она была свободна. Свободна, прежде всего, изнутри.

То, что судьба свела нас вместе, обернулось для меня настоящим благословением. Я вообще поражалась, как жила без нее раньше в этом сводящем с ума мире.

Ее короткие фразы, всегда тщательно обдуманные и наполненные смыслом, заставляли меня задуматься о вещах, которые я упускала прежде.

– Да это ты заставила меня прийти к таким выводам! – воскликнула я, глядя на подругу. – Я постоянно мучилась, сама не зная, от чего. Пыталась делать все, что мне велят, и делать хорошо. Но потом я спросила себя – а зачем это надо? И поняла, что это как привычка – выполнять то, что тебе говорят. Видимо, это пошло из семьи, где еще родители постоянно говорили «делай это, не делай то». И ты просто привык подчиняться. Более того, когда жизнь выдергивает тебя из этой системы, ты сам стараешься поскорее найти другую такую же! И вот, я постоянно пыталась стать лучшей. Когда у меня не получалось, я жутко комплексовала и грустила. А когда начала добиваться успехов, начала конкурировать с другими, постоянно жаждала еще большего признания, большей любви от других. Но в то же время где-то на периферии сознания находится некая разумная часть меня, просто наблюдающая за этой игрой со стороны и посмеивающаяся надо мной. Или просто жалеющая меня… Ведь я даже тут, в другом мире, продолжаю быть марионеткой системы.

Я пребывала в смятении. Выйти из игры значило пойти против общества, пусть даже и небольшого… Ирония состояла в том, что сейчас я особо никому и не подчинялась.

После лета «практики» на меня смотрели уже как на состоявшуюся разведчицу. Ведь я имела дело с самими имперцами! Я могла бы месяц проедать школьные пайки, и вряд ли кто-то и ухом бы повел, что меня нет на занятиях.

Состав школы за это лето сильно изменился. Пришли новенькие, хоть и немного. Но больше ушло старых. Почти все разведчики второго и третьего ранга отправились на службу. Элиза, Свон, Мэрт, Шмидт – все теперь доучивались где-то между штабом и уподножьем. Мои бывшие соседки, Юира и Альберта, тоже работали в штабе, а Омату присоединилась к жречеству, став посредником между двумя сословиями.

Я была единственной, кто вернулся в Школу, и меня это сильно смущало. Сначала я думала, это потому, что у меня был только первый ранг, и было логично отправить меня доучиться. Но по приезду в Школу мне торжественно присвоили второй, как мне показалось, незаслуженно.

В итоге после операции «Суфлеры», разыгранной перед имперцами, я чувствовала себя потерянной и ненужной. Пленных, кстати, отпустили, как и предполагалось по плану, и они поспешили покинуть столь неприветливые места. По донесению Ханта, всю дорогу из Триниана Князь вел себя замкнуто и о чем-то сосредоточенно раздумывал.

Временами я боялась, не гадал ли он, являемся ли мы теми, за кого себя выдавали? И этот момент, когда наши взгляды встретились, особенно не давал мне покоя. Мог ли он что-то заподозрить?

Если бы не Энабел, я бы, наверное, сгрызла себя изнутри.

– Если нам суждено жить в таком мире, значит, нам дано все необходимое, чтобы жить в нем. А если тебе не нравится устройство вещей, поменяй что-то в себе, и тогда мир вокруг тебя изменится, – спокойно произнесла Энабел в ответ на мою горячую речь.

– Неужели тебя не раздражает такая ограниченность окружающих? – спросила я.

– О, иногда очень раздражает, – улыбнулась Энабел. – Но ведь не только у нас бывают такие озарения. А каково другим, поняв, что они – всего лишь жертвы системы, видеть в нас марионеток? Ведь мы же продолжаем ими быть. Да и грубое это слово – марионетки, тем более в Триниане. Здесь дела куда лучше, чем на Земле. Тут люди хотя бы живут ближе к природе, а многие жрецы – и вправду мудрые люди, а не лицемеры, кормящие свое эго священными санами.

– Ну, здесь тоже есть такие, – не согласилась я.

– Есть, но их гораздо меньше, – спокойно ответила моя подруга.

– Слушай, а что ты вообще думаешь по поводу этого мира? И зачем мы сюда попали? – решила я задать самые распространенные среди Милоа вопросы.

Энабел подошла к открытому окну и села на подоконник. На губах ее заиграла легкая улыбка.

– Я думаю, что этот мир – дивное место, где можно отдохнуть душой и телом, но пришельцы-Милоа, то есть мы, все портим. Портим его своей неистощимой интеллектуальной энергией. С другой стороны, наш интеллект необходим в данной точке времени и пространства для спасения последнего, быть может, в своем роде, народа, от угнетения. Но все это может быть совсем не так, я еще не разобралась.

– И что ты намерена здесь делать? Тем более, если не собираешься стать разведчицей!

– Знаешь, я пока тяну время. Для Милоа-новичков свойственно тянуть время, а я даже представить не могу, чем мне тут можно заняться, – и Энабел рассмеялась собственным словам.

Я улыбнулась. В последнее время это происходило со мной нечасто.

Вскочив с кровати, я стала натягивать одно из своих самых привлекательных платьев.

– Куда-то собираешься? – удивилась Энабел.

– Хочу съездить к Алексу. Несмотря на шумиху в штабе, он сейчас в Цитлановке, заехал на несколько дней. Думаю, пора нам с ним поговорить по душам.

– Отличное дело! – прокомментировала мои намерения Энабел.

Еще одной интересной особенностью моей подруги было то, что она никогда не боялась оставаться в одиночестве. Она часто гуляла, сидела в библиотеке или находилась в комнате одна, чувствуя себя вполне комфортно. Она не зависела от других и совершенно не мучилась отсутствием широкого круга знакомств, как я в свое время.

Так как мне предстояло ехать в седле, под платье я надела ездовые брюки. Лихо вскочив на лошадь, ставшую вполне привычным транспортным средством, я направилась в Цитлановку.

С Алексом я не виделась с той самой ссоры, после которой я ушла из его покоев и отправилась на задание к уподножью. После операции, как уже упоминалось, я сразу вернулась в Школу, а через несколько дней получила не очень длинное и весьма сдержанное письмо с извинениями и датами, в которые он планирует посетить Цитлановку.

Честно сказать, под влиянием своего весьма меланхоличного настроения и длительных бесед с Энабел я изменила свой взгляд на отношения с Алексом. Теперь мне казалось, что сблизиться с ним чисто из эгоистичных побуждений было глупым и низким поступком. Не то что бы я жалела о произошедшем, просто поняла, что эта связь не принесла нам ничего, кроме нескольких ночей услаждений и кучи проблем в отношениях.

При этом я чувствовала, что Алекс по-прежнему привлекает меня как мужчина, но всякое желание близости отбивалось напрочь, стоило мне вспомнить, насколько мы разные люди.

«Он, кажется, имел на меня серьезные виды, – не раз рассуждала я про себя. – А я просто играла с его чувствами. Он был готов чуть ли не замуж меня взять, а я практически посмеялась над его намерениями».

Лошадка быстро отмеряла мили, приближая меня к Цитлановке.

«Я так быстро меняюсь! Вспомнить только, какой я была, когда прибыла в Триниан! Что я вообще видела тогда в жизни? Ни прекрасных долин, ни опасных обрывов, ни таинственных подземелий! Взращенная в атмосфере семейного уюта и школьного надзора, я шла по проторенной миллионами людей тропинке. О, да больше всего на свете я благодарна небесам за то, что они закинули меня в этот незнакомый мир! Пусть было сложно, пусть душа разрывалась на части, но зато я впервые ощутила, что живу!»

Подобные мысли посещали меня все чаще по мере того как я анализировала свое прошлое. Конечно, я продолжала гадать, что же произошло на Земле, когда я исчезла. Была ли это авиакатастрофа? Как пережили мою псевдо смерть родители? Да и пережили ли?

Но этими тревожащими и подчас страшными вопросами задавался каждый Милоа. И ответов было крайне мало. Например, давно выяснили, что время в двух мирах идет равномерно, но не всегда было ясно, как именно пропадал человек на Земле. Иногда это была авиакатастрофа, были и природные катаклизмы, а порой, казалось, человек просто исчезал, пропадал на одной планете без вести, чтобы неожиданно появиться здесь, на просторах Триниана.

Мне такой порядок вещей казался дополнительным доказательством ценности нашей жизни на Эбери и того, что все следует какому-то замыслу свыше.

Однако тринианцев продолжа тревожить тот факт, что новые Милоа попадают на Эбери все ближе к Цитлану и расположенным в регионе имперским лагерям. Энабел также была найдена в уподножье, примерно на том же уровне, что и я. Если это закономерность, то риск очередных землян угодить в руки эберианских солдат становится все выше.

Мои размышления закончились, когда впереди замаячила вывеска трактира – первого здания Цитлановки.

Я не была в доме у Алекса со дня своего рождения, но даже несколько месяцев отсутствия показались долгими годами. Осень, начинавшаяся обычно в октябре, уже позолотила листья на деревьях. Поселение, казалось, медленно отходит ко сну вместе с природой. Конечно, такое впечатление создавалось еще и оттого, что наступал вечер.

«Надо бы навестить Архи Да, узнать у него про Наани и Виза», – подумала я, подъезжая к дому Алекса.

– О, Сэмми, как давно ты у нас не появлялась! – воскликнула одна из служанок, встретив меня на пороге.

– Ну… работа такая, как и у Алекса, – улыбнулась я, немного смутившись. – Он дома, кстати?

– Дома, дома, но еще не знает, что ты приехала. Так что давай, разувайся, мой руки, и вперед к нему!

Да, в доме у Ала по хозяйству все было строго. Зато никогда ничего не пылилось и не ломалось. Нанятые им женщины самоотверженно блюли чистоту и порядок.

Нарочно неслышно поднявшись по лестнице, я увидела, что дверь в кабинет Алесандера приоткрыта. Поэтому я смогла хорошо разглядеть его, прежде чем обнаружила свое присутствие. Сидя за столом, он что-то сосредоточенно писал, и, если бы не домашний костюм, его запросто можно было бы принять за утонченного, но практичного аристократа, собственноручно занимающегося делами своих земель. Чего стоила только эта осанка и внимательное, но спокойное выражение правильных черт лица. Волосы немного отросли, к тому же, он заметно похудел, так что едва ли напоминал штабного генерала.

Выйдя на порог комнаты, я негромко постучала по дверному косяку.

Алекс поднял голову и какое-то время смотрел на меня. Если он и удивился, то лишь в первый момент, а потом его лицо обрело ту же уверенность и сосредоточенность, что и в самом начале.

– Приехала все-таки, как я вижу. Садись, – произнес он, при этом встав и учтиво придвинув мне стул.

– Да, решила повидаться, – сказала я, усаживаясь. Брюки я стянула с себя еще в ванной, так что перед генералом предстала миловидная девушка в шерстяном светло-сиреневом платье, плотно облегающем талию и расходящимся игривой юбкой по колено. На ногах у меня красовались высокие, но легкие сапожки, удобные для верховой езды.

– Рад тебя видеть, хоть и некрасиво с твоей стороны так исчезать, – сказал Алекс, ставя размашистую подпись на дописанном документе и откладывая в сторону перьевую ручку.

– Да, и мне тоже стоит попросить прощения. Хотя я не сожалею о своем поступке.

– Я вижу.

– Я повела себя неверно, сблизившись с тобой… настолько. И не потому, что ты какой-то не такой, скорее, я не такая. У нас разные взгляды на жизнь, в том числе и семейную, – слова давались мне не слишком легко.

– Не надо делать из меня безвольного глупца. Я тоже вполне осознанно пошел на близость с тобой. Конечно, я рассчитывал, что наши отношения смягчат тебя, но, по-моему, они тебя только еще больше ожесточили, – невозмутимо произнес Ал.

– Нет, совсем нет. Просто я разведчик, какой-никакой, но я ант и останусь им, несмотря ни на что, – неуклюже опровергла я его мысли.

– И снова пойдешь на задание? Я думал, ты вернулась в Школу, потому что обстановка «в поле» слишком тебя утомила.

– Да, утомила, но вовсе не физически. Это было моральное перенапряжение. Пойми, я не собираюсь становиться черствой воякой, а пробую совместить свою женскую природу с профессией разведчика.

– Вряд ли у тебя получится, – покачал головой Ал. – Война – мужское ремесло, женственности тут не место. Две твоих натуры будут постоянно бороться между собой, и, в конце концов, одна из них сдастся. И вполне очевидно, какая.

– Может быть, но я сейчас не хочу начинать семейную жизнь или просто сидеть где-то и заниматься хозяйством. Это то же самое, что посадить дикую птицу в клетку – она сильно затоскует и умрет.

– Или привыкнет, – заметил Алекс.

– И ты готов обречь меня на такие страдания, чтобы получить столь желаемое, но на деле иллюзорное счастье семейной жизни? – с легким возмущением спросила я.

– Нет, ни в коем случае. Ты же этого не хочешь. А значит, между нами все кончено.

Эти слова, до боли банальные и обидные, поразили меня, словно громом. Сначала я даже не смогла найти, что ответить.

– Разве, разве не эгоистично с твоей стороны говорить так? Если девушка не желает менять свои взгляды, так нечего с ней и водиться?! Это же просто низко! – дрожащим голосом воскликнула я. В голове как будто застучали барабаны.

– Я не сказал, что не желаю с тобой водиться. Просто мы не подходим друг другу. А что касается эгоизма, то тут ты и сама хороша! – Алекс говорил спокойно, как будто продолжал отдавать распоряжения на тренировочном плацу. Он прекрасно знал, что эта его невозмутимость может вывести из себя кого угодно. Я тоже это знала и назло ему пыталась взять себя в руки.

Но голос и выражение лица уже выдали меня. Эмоции рвались наружу, не поддаваясь контролю. Как странно: полчаса назад я хотела сказать ему то же, что он только что сказал мне, а теперь возмущаюсь. И ведь не оттого, что не согласна с ними, а именно оттого, что их сказал он, а не я, и бросил мне их в лицо, как грязную перчатку. Унижение и вызов одновременно.

Поняв, что больше не в силах справиться с чувствами, я вскочила на ноги. Не заботясь больше о манерах, я резким голосом выпалила:

– Вот и показал ты свою натуру, самовлюбленный индюк! Сначала пытаешься навязать мне свои идеалы, заведомо зная, что я совершенно их не приемлю относительно себя, а когда видишь, что ничего не удастся, желая сохранить свое холеное мужское лицо, невозмутимо рвешь отношения, выставляя себя самым правым и справедливым и намеренно унижая меня. Ты груб и не отесан, как последний солдафон, и игра в войну вряд ли принесет тебе счастье! Ты всего лишь услаждаешь свой эгоизм, в столь юном возрасте командуя другими, но внутри так и остаешься запуганным несчастным мальчиком, у которого нет ни друзей, ни семьи! Сражайся во славу Триниана, о могучий генерал, не умеющий даже благородно обойтись с девушкой!

Клянусь Единым Духом, если бы мои глаза могли, они метнули бы молнии. Но уже через мгновение я желала, только чтобы Ал встал и обнял меня, прекратив разом наш бессмысленный спор. Увы, он оставался верен себе. И хоть лицо его, кажется, слегка исказилось от моих слов, он не шелохнулся.

– Слабак! – прошипела я, развернулась и, не оглядываясь, вышла из комнаты. В голове по-прежнему стучало, в глазах прыгали пятна, а к горлу подступали слезы. Да, женщина в гневе – совершенно неуправляемое существо. Но каково самой женщине! Чтобы вернуть спокойствие, приходится затратить массу усилий, а сил после подобной вспышки почти не остается.

Я быстро зашла в ванную, почти на ходу натянув свои ездовые брюки. Затем спустилась вниз, вышла во двор и забрала лошадь. Мне совершенно не хотелось возвращаться в Школу, но равно и не хотелось щеголять по Цитлановке в нарядном платье. Стремясь отвлечься, я повела лошадь в сторону рынка. Поводья дрожали в руках, я пыталась дышать глубже, чтобы восстановить хотя бы физическое спокойствие. Мысли путались в голове, поэтому я решила отвлечься на придуманные на ходу бытовые задачи. Мне нужно было приобрести какую-нибудь верхнюю одежду, чтобы чувствовать себя комфортно в седле.

Конечно, большинство лавок было уже закрыто, но я нашла один магазинчик, хозяин которого жил на втором этаже здания и поэтому работал практически круглосуточно.

– Есть у вас какая-нибудь верхняя ездовая одежда моего размера? – спросила я торговца.

– Обычно лучшее от ткачих по штабам везут, но мне тоже кой-чего перепадает. Сейчас-с поглядим, – окинув профессиональным взглядом мою фигуру, произнес торговец, мужчина лет пятидесяти на вид.

– Вот, померяйте, – негромко сказал он, протягивая мне ездовую куртку. – Только кожаные дорогие будут, за большую цену достал.

– Я беру, – сказала я, убедившись, что куртка подходит. К ней был даже пришит капюшон, подбитый изнутри мехом. Очень своевременно, а то даже в шерстяном платье вечером уже было прохладно.

Отдав торговцу почти все свои деньги, я тут же за ширмой переоделась, стянув с себя платье, и, сложив его в дорожную сумку, запрыгнула в седло.

– Ну что, Черноглазый, прогуляемся? – предложила я жеребцу, и тот послушно повез меня в сторону пещеры жреца.

По дороге я нашла в себе силы признать, что где-то внутри все же надеялась продолжить отношения с Алексом, как говорится, «просто, чтобы было». И то, что меня так холодно отвергли, что у него хватило мужества поставить все точки над «и» первым, и, что хуже всего, что он сделал это так беспристрастно – все это вызвало во мне бурю обиды и гнева.

«Вот снова удар по моему самолюбию. Но, что самое обидное, я теперь никогда не смогу спокойно посмотреть Алексу в глаза. А ведь если с ним что-то случится, я горько пожалею о своих словах, сказанных в гневе. Надо бы вернуться и извиниться… но нет, не сейчас, сейчас это просто невыносимо! И ведь чувствую еще себя виноватой! Ведь и вправду, поссорилась же с ним тогда, накричала сейчас…»

От горечи и обиды на глаза снова навернулись слезы.

– Какие же мы все эгоисты… – прошептала я, всхлипывая.

Темнота уже успела окутать поселение, и я добиралась до пещер в потемках. Вон впереди знакомая избушка, а дальше – пещера Архи Да. Хотя совсем неизвестно, будет ли он дома.

Подъехав к пещере, я сумела более или менее оправиться. Конечно, заплаканные глаза выдавали меня, но мне и в голову не приходило прятать свое душевное состояние от жреца. Человеческие эмоции – соль всего сущего, так говорили жрецы. И я была с ними согласна, пусть даже эмоции причиняли боль.

– Ваше святейшество! – слегка шутливым тоном позвала я. – Архи Да!

Оставив коня в стойле у избушки, я вошла в пещеру.

– Я здесь, – к моему облегчению, послышался голос из темноты. Архи Да появился, облаченный, как всегда, в свой красный балахон.

– Доброго вечера вам и извините за вторжение.

– Вторгнуться могут имперцы, ты же пришла с благими намерениями, – с улыбкой произнес жрец.

– Да я сама не знаю, зачем пришла. Хотя нет, просто проведать. Но, может, и за чем-то еще, – тихо сказала я, прижимаясь к стене пещеры.

– Прошу тебя, садись, – предложил Архи Да мне несколько подушек. – Сейчас я запалю костер, выпьешь горячего.

– Видимо, не помешает, – согласилась я, послушно усаживаясь близ очага. – Как поживают Наани и Визард?

– Визард захаживал недавно и был, кажется, весьма встревожен. Ну, насколько для него это вообще свойственно, – снова улыбнулся Архи Да. – Сейчас все встревожены из-за имперцев, но еще больше из-за переполоха в верхушке Триниана.

– А что там произошло? Мне почти ничего неизвестно о делах руководства.

– Понятное дело, они тщательно скрывают… Но Визард, кажется, не раз делился с тобой положением дел, так что и я не стану таить. Айм, по его мнению, стал подозрителен и недоверчив к некоторым представителям из малого совета. Из-за этого и весь сыр-бор. Визард пытается его вразумить, но тот, по-моему, сошел с верной дороги.

– Ох, что же нас ждет?! – воскликнула я, еще больше расстроившись.

– Ну-ну, тебе уж не о чем переживать. Их разногласия длятся уже не первый год, просто отношения обострились из-за вторжения имперцев. Но теперь ведь и это позади. Глубоко в горы больше никто не заходит.

– А Наани? – спросила я с какой-то надеждой в голосе.

– Наани, как всегда, когда пахнет жареным, уходит восвояси.

– То есть, опять отправился странствовать.

– Это его обычное занятие, – Архи Да разжег костер, и теперь ветки весело потрескивали, а пламя лизало воздух, посылая жар мне в лицо.

– Тебе нужно найти свое место, – произнес жрец, взглянув на меня.

– Сейчас я совершенно запуталась, – виновато улыбнулась я, глядя на костер.

– Это временно. Не пройдет и дня, как все встанет на свои места. Ты очень деятельная личность, Самуэла Ли, но в тебе много сомнений и страхов.

– Моя подруга сказала мне то же самое.

– У тебя мудрая подруга.

– Это точно. Но ее мудрость меня не спасает. Я не знаю, куда мне идти и что делать. В Школе стало пусто, будто вся энергия ушла оттуда куда-то в другое место. А отправляться в штаб тошно.

– Попроси сразу направить тебя на задание, – предложил Архи Да.

– Разве это возможно?

– А почему нет? Ты выбрала путь разведчика, так совершенствуйся в нем! Мы все – и Наани, и Визард, –согласны в том, что тебе это подходит.

– Вы говорили с ними обо мне? – удивилась я.

– Бывало, – пожал плечами жрец. – Ты и сама знаешь, что у жречества к тебе повышенное внимание.

– Да, только никак не возьму в толк, откуда такая честь?

– Разве тебе не говорили? В тебе есть потенциал перемен. Потенциал быть несогласной и идти против. Вот, выпей чаю на травах, – Архи Да протянул мне чашу.

– Хотите сказать, бунтарский дух? – спросила я его, принимая напиток.

– Бунтари обычно все разрушают, не умея построить что-то новое. А в тебе есть иная сила, сила тихих перемен. Ты и сама не замечаешь, как меняешь мир вокруг. И твоя подруга, вероятно, обладает тем же даром.

– Энабел? Да она вообще само совершенство! Таких Милоа я точно не встречала, а ведь она всего на два года меня старше. Да что говорить, даже на Земле я не видела таких, как она. Или не умела разглядеть… – я сделала большой глоток, желая избавиться от дрожи в голосе.

– Присматривайся к людям. Здесь таких много, но они крепко спят. Вы же проснулись и крайне удивлены тем, что происходит. Часто даже пытаетесь снова уснуть, но вряд ли сможете. А мы призываем вас к активным действиям.

– Ах, а что же с Алексом? – выдохнула вдруг я, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы.

– Генерал Алесандер из старой породы. Он пошел на поводу у обыкновенного порядка вещей и теперь сам активно поддерживает его. Но, так как он Милоа, он тоже может изменить свой взгляд на мир быстрее остальных. И все же я не советовал бы тебе близко с ним сходиться. У тебя много своих дел.

– Пока у меня их нет, – улыбнулась я сквозь слезы.

– Но, если захочешь, появятся. И очень много, – серьезно произнес Архи Да.

Архи Да предложил переночевать у него в избушке. Он прочел вечернюю молитву и ушел в пещеру, хотя я убеждала его, что и сама могу переночевать и у костра. Но он велел мне выспаться, и я не стала спорить.

Уже перед самым сном я решила, что после возвращения в Школу отправлюсь в штаб и потребую у Лорента или у Баджера, чтобы меня отправили на задание. И никакие Алексы мне теперь не помеха.

Глава 13. История Энабел

Энабел, свесив ноги прямо из окна, подставила лицо солнцу и безмятежно нежилась под его лучами.

– Значит, вы расстались. Это, несомненно, к лучшему, – заключила она, обдумав мой рассказ о горьком свидании с Алексом.

– Думаю, к лучшему, но между нами масса недоговоренностей, – вздохнула я, тоже подойдя к окну. Солнце сегодня и впрямь радовало глаз.

– А еще ты уезжаешь, – добавила она, не опуская головы.

– Да, жрец направил мои мысли в новое русло. А я, дура, как всегда, сама не додумалась! Без активной жизни я загниваю, разлагаюсь, как никчемное существо! Только вот стоит мне начать действовать, как я начинаю выжимать из себя максимум и в итоге быстро выдыхаюсь… Так что же мне выбрать?

– В этом мире либо действуют и выживают, либо попросту затухают и погибают, – серьезно сказала Энабел. – От бездействия ведь вполне можно умереть! А можно и убежать от проблем, как твой хваленый Наани.

– Не думаю, что он убегает от проблем. Он просто не желает связываться с системой. И выбрал путь отшельника. Знаешь, если это – единственный путь не быть зависимым от влияния окружающих, я, пожалуй, последую ему! – я даже кулак сжала, сдерживая негодование.

Но Энабел покачала головой.

– Мне кажется, – мягко сказала она, – что от влияния на тебя социума нельзя убежать. Потому что люди – существа социальные, и система контроля находится внутри нас самих. Поэтому, вместо того чтобы разрываться между желанием сбежать и доказать всем свои способности, можно выбрать просто жизнь среди людей, освободившись от их влияния изнутри.

– Ха! Дело, может, и хорошее, но как этого добиться? – спросила я.

Энабел задумчиво наморщила лоб.

– Не винить себя за то, что в прошлом боялась сущих пустяков и совершала какие-то, как кажется теперь, глупости. Не винить других за то, что создали и поддерживают именно такой строй общества, в котором мы живем. Полюбить себя за то, что ты такая, какая есть, и так много уже поняла в этой жизни. Полюбить других за то, что они, выстроив вокруг тебя такое общество, помогли понять тебе то, что ты поняла. А когда полюбишь и простишь себя и других – освободиться.

Я задумчиво смотрела на раскинувшийся за окном желтеющий лес.

– Знаешь, – произнесла вдруг Энабел. – Если ты поедешь в штаб, возьми меня с собой.

Я с удивлением посмотрела на подругу.

– Неужели ты хочешь поучаствовать во всем… этом?

– Ты хотела сказать, в военно-разведывательных действиях? Пожалуй, да, – засмеялась вдруг она. – Хотя бы понаблюдать, что там происходит, в этом штабе.

– Хорошо. Нет, просто здорово! – воскликнула я. – Ты просто молодец, что решила ехать! А я-то настроилась уже на полное одиночество!

– Ну, жизнь тем и хороша, что преподносит сюрпризы! –улыбаясь, произнесла подруга.

Мы решили отправиться после полудня и заночевать в трактире в Вегарде. Что хорошо в жизни в Триниане – не надо собирать много вещей, везде можно недорого нанять лошадь, а с ночлегом так и вовсе не возникнет проблем, ведь даже если гостиницы заполнены, тебя пустят в любой дом.

Оседлав двух школьных лошадей, мы отправились в Вегард, по дороге беззаботно болтая. У Энабел были при себе почти все выданные ей с самого начала деньги, а у меня оставалась еще приличная сумма от гонорара за участие в операции с имперцами.

– А как мы доберемся до штаба? – спросила Энабел.

– Надо сначала послать письмо Лоренту с просьбой определить нас в какой-нибудь отряд. Конечно, по идее, надо писать общему распорядителю, но раз уж у меня есть связи, грех ими не воспользоваться, – немного самодовольно улыбнулась я.

– М-м, странно, почему они согласились тебя отпустить так запросто после операции. Ведь теперь большая часть разведчиков находится на передовой, – задумчиво произнесла Энабел.

– Мне иногда кажется, что за меня будто кто-то ходатайствовал, – пожала плечами я. – Причем я ничего об этом не знаю. Просто до сих пор не могу понять, почему меня взяли в один из лучших отрядов и отправили на одно из самых ответственных заданий. А потом, когда всех других участников операции – Колку, Шмидта, Тотаннару, – взяли в крутой оборот, меня просто отпустили. Это все очень подозрительно… А еще обидно, ведь получается, что я им не нужна… или плохо справилась с заданием…

– Не думаю, что дело в этом, – покачала головой Энабел. – Может, у них просто переполох был из-за этого вторжения, и они упустили тебя из виду. А потом узнали, что ты вернулась в Школу, и решили тебя не тревожить, ведь ты имела только первый ранг.

– Ага, а по приезде в школу получила второй, – усмехнулась я. – Просто так, за красивые глазки. Или, вернее, за то, что видела живого имперца. Ах-ах, как страшно!

– Ну, может, для них это и вправду подвиг! – не согласилась со мной Энабел. – В любом случае почему ты так тревожишься из-за того, что о тебе думают другие? Ты и так им послужила, может, гораздо больше, чем сама думаешь. Писала же все эти отчеты о подготовке к операции в штабе, участвовала в собраниях… Да и пребывание в Школе пошло тебе на пользу! Отдохнула и подучилась к тому же!

– И во всем-то ты найдешь хорошие стороны! – воскликнула я, смеясь. – Я и вправду ужасная эгоистка, Энабел. Только и делаю, что думаю о себе и своей значимости.

– Все этим занимаются, – бросила моя подруга.

– Даже ты? – заинтересованно спросила я.

– Конечно, – усмехнулась Энабел.

Я задумалась на минуту.

– Наверное, ты как-то совершенно иначе стремишься к собственной значимости, чем я, потому что мне кажется, что тебе вообще нет дела до того, что думают о тебе другие!

– Ты совершенно права. Мне нет до них дела, тем более в этом мире, где я вижу полное повторение того, что наблюдала на Земле. Но мое эго никуда не делось. Просто оно, так сказать, направлено на что-то другое. Может быть, даже на то, чтобы намеренно доказать, что я могу прожить самодостаточно и независимо от других. Мне сложно это объяснить.

– М-да, в твоем случае, по-моему, все не менее запутанно, чем в моем, – уже и впрямь развеселившись, сказала я.

– О, гораздо запутаннее! – засмеялась Энабел.

– Как же ты докатилась до такого? – шутливо спросила я.

– Ну, я уже на Земле была такой. Пожалуй, на Земле я была этим твоим Наани Пуром.

– Никакой он не мой!

– Ты просто всегда говоришь о нем с таким восхищением, – заметила Энабел.

– Он бы тебе тоже понравился, узнай ты его… – заверила ее я.

– Может, и узнаю, – как-то отстраненно сказала девушка.

– А все-таки я тобой восхищаюсь! – вдруг воскликнула я. – Твоей этой… самодостаточностью, что ничего не боишься, ни за чем не гонишься. Кажется, тебе все равно, где и как жить – везде ты будешь одинаково спокойна и даже счастлива.

На мои слова Энабел грустно улыбнулась.

– На самом деле, Сэмми, я пока только изучаю этот мир. Но чем больше я его узнаю, тем больше мне он нравится. Здесь я гораздо счастливее, чем была на Земле.

– А что с тобой было на Земле? – спросила я. – Милоа тут, на Эбери, как-то неохотно делятся друг с другом своим земным прошлым. Может, для кого-то это слишком болезненно… Но я вот не вижу смысла скрывать свою прошлую жизнь. Впрочем, мне и скрывать-то нечего, это была очень заурядная жизнь…

Моя подруга вдруг посерьезнела. Впервые я увидела, как безмятежность сменилась в ее глазах потаенной грустью.

– На Земле я не раз многое бы отдала за заурядную жизнь, – произнесла она, мельком взглянув на меня. – За дружную семью, школу, компанию друзей, какую-нибудь дачу за городом или бабушку в деревне…

– Разве у тебя ничего этого не было? – с напряжением в голосе спросила я.

– Было, но не так, как у всех. Семьи не было, например.

– Как же так? – не поняла я. – Ты сирота?

– Нет, мои родители живы, но я их не знаю. Меня растили дядя с тетей, уже престарелые люди. Мы жили в деревне, и они не слишком-то обо мне заботились. До семи лет я росла, как дикий зверек, но, даже странно, когда пошла в школу, у меня не возникло проблем. Я хватала знания на лету, но куда больше мне нравилось возвращаться из школы домой, к родной речке, лесу, запущенному саду. А потом тетя умерла, дядя стал спиваться, и я однажды сама попросилась в школу-интернат. У нас была такая школа в городе, и одна знакомая девочка убедила меня попроситься туда. Но в интернате оказалось еще хуже, чем в доме с вечно пьяным дядькой. Там не было природы, столь дорогих мне лесов и полей. Я тогда училась классе в пятом, кажется. Тогда стала много читать. От этого в школе моя успеваемость полетела вниз, я стала закоренелой двоечницей. Но мне было плевать – я продолжала сутки напролет просиживать за книгами. Поэтому единственным человеком, кто меня ценил и знал о моих способностях, была школьная учительница литературы, – Энабел улыбнулась каким-то своим воспоминаниям, а потом продолжила: – Периодически я сбегала из интерната в родную деревню, но всегда возвращалась. Часто моего исчезновения даже никто не замечал. Почему-то мне никогда не хотелось разыскать своих родителей или узнать, почему они от меня отказались. Я прочитала много сложных книг, например, по психологии и философии. Помню, много размышляла, сидя в библиотеке с фонариком. Я даже оставалась там на ночь, пряталась от библиотекарши, а потом брала книги, которые нам не выдавали, – вспоминала с улыбкой моя подруга. – Тогда я прочитала много всякого не по возрасту – про секс, например, или про насилие.

Энабел неожиданно замолчала.

– Ну а потом, после окончания школы? – спросила я.

– В меня влюбился один паренек. В школе, куда я ходила с восьмого класса, учились не только интернатские. Я довольно рано раскрылась как девушка, и без всякой косметики и красивой одежды стала привлекать внимание парней. При этом сама жутко боялась, что произвожу такое положительное впечатление, – засмеялась своим воспоминаниям Энабел. – К тому же, в учебе все неожиданно наладилось. По точным наукам у меня были сплошные нули, зато все гуманитарные я сдавала на «отлично». Учителя поражались, мальчики восхищались, девчонки завидовали, а я боялась. Но меня снова выручили книги. Я стала подрабатывать и однажды заглянула в книжный магазин. Там было множество книг, которых я не встречала в библиотеке. Я стала потихоньку покупать их и открыла для себя новый мир. Мир других реальностей, параллельных миров и тонких энергий. Я увлеклась мистикой. Поэтому к десятому классу я стала самодостаточной, если можно так выразиться, превратилась в прекрасного лебедя. Тут привалила любовь, парнишке совершенно снесло голову, он забрал меня к себе домой, и мы прекрасно проводили время, только вот незадача… его родители меня невзлюбили. Понятное дело, ведь я совершенно не знала, что такое жить в семье. С этой «ячейкой общества» я познакомилась на семнадцатом году жизни. А родители того паренька, видя увлечение сына, решили взяться за меня всерьез. Обучить дикого зверька жизни в цивилизованном обществе, так сказать. Но я не побоялась им противоречить. Видя, как они ссорятся из-за мелочей, как жена скрывает от мужа, сколько тратит на косметику и тряпки, а муж от жены – как проводит время, говоря ей, что задержится на работе, я прониклась еще большей неприязнью к подобной форме «образцовой семьи», которой они пытались казаться. В школе или на работе хотя бы действуют правила сделки – ты учишься и получаешь отметки, работаешь и получаешь деньги, но в семье, где связь между людьми держится на чувствах, любой эгоизм, наигранность и недоверие смотрятся более чем уродливо. И все-таки я благодарна тем людям, ведь они помогли мне поступить в институт, куда я и направлялась выколачивать себе общежитие вместо жизни в этой «веселой семейке». Это был мой последний день на Земле.

– Так ты рассталась с тем парнем? – спросила я.

– Да, бросила его, весьма жестоко и, наверное, неблагодарно. Но он реально стал давить на меня, как его отец давил на его мать, и меня это выводило из себя.

– Ну и ну… ну и жизнь! – воскликнула я.

– Какая есть, – пожала плечами Энабел.

– Нет, просто это многое объясняет. Ну, почему ты такая… немного не такая, как все.

Моя подруга усмехнулась.

– Я думаю, что если бы все Милоа рассказывали бы о своей земной жизни, многое бы стало ясно.

– Да, нас сделало прошлое.

– Хорошо сказано, – заметила Энабел.

– У тебя нахваталась, – подмигнула я.

– М-да, смотри не перехватайся, а то устроишь здесь внеплановую революцию, – засмеялась девушка.

– С моей неприязнью к Айму – запросто, – вполне серьезно ответила я.

Солнце уже скрылось за горизонтом, а впереди замаячили знакомые огни. Еще несколько минут – и мы подошли к окраине долины, в которой жил своей жизнью самый шумный город Триниана.

Мы устроились на ночлег в одном постоялых дворов, а с утра отправились на почту. Там я снова потратилась, отправив срочное письмо в штаб Лоренту с просьбой взять меня и мою подругу-Милоа на службу.

– Как быстро доставят письмо? – спросила я у работника почты.

– Сегодня вечером повезу самолично, – прозвучал короткий ответ.

– Значит, если Лорент в штабе, ответа нам ждать недолго. Но если он где-нибудь в уподножье, то мы застрянем в Вегарде на неизвестный срок, дожидаясь его, – сказала я Энабел.

– А чем можно заняться в Вегарде? – поинтересовалась моя подруга.

– Ну-у, походить по магазинам, – улыбнулась я своей «девчачьей» задумке. – Можно еще посетить храм и встретиться с Визардом, если он сейчас у себя. Да и вообще, тут можно встретить много моих знакомых, если повезет.

– Отлично, этим и займемся, – воодушевилась Энабел.

* * *

Ответа Лорента мы ждали три дня и за это время успели обойти весь город, заглянуть в каждую лавку и накупить порядочное количество приятных мелочей. Я дважды заходила в храм, но Визарда Рика так и не застала. Зато мы встретили Нооба Сайбота, моего давнего товарища по экспедиции в тринианские подземелья. Он, в отличие от большинства моих знакомых, постоянно проживал в Вегарде и трудился в Академии среди передовых ученых Триниана.

При встрече я улучила момент расспросить его о последних разработках и достижениях ученых. Несмотря на явную заинтересованность Энабел, Сайб поведал, что они занимаются выплавкой стали нового качества, а также исследуют состав местной нефти. По словам юного ученого, Милоа уверены, что в ближайшие сроки смогут построить машины, работающие на угле и торфе, которые будут производить сплав, необходимый, в свою очередь, для производства пуль. Планировалось также создать целый цех по изготовлению запчастей и сборке оружия.

– Почему Милоа так зациклены на внедрении в мир Эбери огнестрельного оружия? Думают повторить опыт европейцев в Новом свете и начать массовое истребление имперцев при первом же удобном случае? – чуть возмущенно спросила я.

– Имперцев слишком много, но такое оружие, во всяком случае, отпугнет их. Необязательно же размахивать пистолетами у них перед носом – можно просто ранить парочку из-за куста, – поделилась мыслями Энабел.

– Ага, и навлечь на Триниан славу проклятого места, которого все будут бояться, но куда все равно отправят войска для уничтожения всех горцев до последнего, – продолжала негодовать я.

– В том-то и дело! – воскликнул Сайб. – Имперцы придут, но они совершенно не ориентируются в горах. Они привыкли к массовым походам по равнинной местности. А тут – за каждым поворотом обрыв, дикий зверь или тень с ужасным оружием! Да они обезумеют от страха! И начнут сторониться наших гор, дав нам время развить все наши технологии.

– Угу, только я считаю, что все, построенное на страхе, долго в этом мире не продержится. Это против законов мироздания, – заметила я.

Сайбот фыркнул.

– Боюсь, это слишком тонкая материя для Айма и его помощников, – примирительным тоном произнесла Энабел. – Как писал Макиавелли в своем «Государе», правителю следует прибегать к насилию, если это необходимо для удержания власти. Милоа бы расхлебать основные проблемы, им недосуг думать о морали и нравственности.

– Надеюсь, Айм не читал Макиавелли, – усмехнулась я.

– Почему? – удивился Сайб, не слишком понимавший, о чем мы говорим.

– Потому что тогда бы он перебил добрую половину здешнего народа для достижения своих целей, – криво улыбнувшись, сказала я.

– Айм – не самодержец, а Триниан – не монархия и даже не республика, – заметила Энабел. – Так что вряд ли он сможет осуществить что-то подобное.

Нооб Сайбот был явно слегка обескуражен набором незнакомых терминов. Поэтому, видимо, решил перехватить инициативу, резко сменив тему.

– Вы что-нибудь слышали о Серентуме? – спросил он, откидываясь на спинку стула и отпивая глоток медовухи.

– Это одно из наших поселений, что-то среднее между Цитлановкой и Вегардом, – тут же ответила я.

– Промышленный городок, кажется, – добавила Энабел, успевшая изучить немало материалов в библиотеке Школы.

Сайб самодовольно усмехнулся.

– Конечно, «городок», – фыркнул он. – Вот ты, Сэмми, больше года уже у нас живешь, а толком и не была-то в Триниане. Цитлановка, Вегард, штаб – это передовые, конечно, точки, но и самые окраинные. А была ли ты у Пузатой горы, или в Пули, или в том же Серентуме? А как насчет пещер Бабара? Я уж не говорю о новом городе Их-Туноме, пять лет назад основанном на востоке Триниана. Триниан – это ведь не только узкая полоска на юго-западе, подпертая лагерем имперцев. На востоке наши горы упираются в океан, вы знаете? А на севере лежат вечные ледники!

– Мы видели карту Триниана, Сайб, – не без иронии произнесла я, порядком раздраженная его насмешливым укором.

– Но крутитесь только вокруг столицы, совершенно не зная наших гор во всей их полноте.

– Мы бы рады посмотреть их, но все же заняты укреплением именно этой части, – пытаясь разрядить атмосферу, сказала Энабел. – Нам есть смысл оставаться здесь.

Сайбот покачал головой.

– Побывайте как-нибудь в Серентуме, дамы, и вы поймете, что сильно недооценивали Триниан.

– Да что ж ты так взъелся на нас с этим Серентумом? – раздраженно бросила я.

– Потому что об этом городе мало говорят, направляя ваши умы на юг и прославляя Вегард, в то время как именно там, там, а не в Вегарде, находится сердце Триниана, – наклонившись в нашу сторону, негромко произнес Сайб. Мне показалось, медовуха уже порядком ударила ему в голову.

– А сам ты случаем не оттуда? – спросила с легкой улыбкой Энабел.

– М-м, почти раскусила! – воскликнул Сайб. – Нет, я родился в маленьком селении, но вырос именно в Серентуме. А в Вегарде, знаете ли, следует держать рот на замке, особенно если хочешь попасть в Академию. Но знайте – Вегард и в подметки не годится Серентуму!

Я искоса взглянула на Энабел, слегка кашлянув.

– Знаешь, Сайб, мы как-нибудь обязательно побываем там, – произнесла я. – А сейчас прошу извинить, у нас дела.

– Понимаю, – улыбнулся Сайбот. – Пожалуй, я тоже пойду займусь делами. До встречи, Сэмми, пока и тебе, сто двадцать вторая Милоа!

И, махнув нам на прощание рукой, Сайбот покинул кафе и отправился восвояси.

– Он немного странный, – заметила я, глядя ему вслед.

– А, по-моему, вполне нормальный парень. Но именно парень, – подчеркнула Энабел. – Напомнил мне чем-то моего бывшего… молодой еще.

После встречи с Сайбом мы отправились на прогулку, закончившуюся очередным походом на почту. Там, к нашему удивлению, нас ждало письмо из штаба. На месте вскрыв конверт, мы получили короткую записку, написанную от имени Лорента, но явно почерком одной из штабных работниц. Нам разрешалось проехать в штаб и при этом требовалось явиться к самому Лоренту в течение следующей недели, так как позже он снова будет в отъезде. К письму прилагались два пропуска на въезд.

– Все так серьезно, – заметила Энабел, разглядывая маленькую карточку со своим именем.

– Да, штаб – это что-то вроде засекреченного объекта, хотя народу там толчется целая куча. Но проехать туда может далеко не каждый.

– А Серентум?

– О нем я почти ничего не слышала, – пожала я плечами. – Впрочем, о штабе я узнала тоже совсем недавно, даже в Школе о нем говорили как-то вскользь. Думаю, Серентум – то же самое для промышленников, что и штаб для военных. О нем больше знают именно ученые и те, кто связан с производством.

Энабел задумалась над моими словами и ничего не ответила. А через несколько часов мы уже разместились в повозке, доставляющей солдат и работников в штаб.

Вторая моя поездка в подземный город прошла куда веселее, чем первая. В основном благодаря Энабел: беззаботные и уверенные в своих силах, мы болтали и смеялись, крутя головами во все стороны и восхищаясь наступающей осенью. Становилось все холоднее, и в дорогу мы надели куртки и замотали шеи теплыми шарфами. Впрочем, в штабе шарфы нам точно не понадобятся – там достаточно тепло, чтобы круглый год ходить в рубашках.

Когда, наконец, извозчик остановил повозку у одной из «точек» – входа в подземелья, уже совсем смеркалось. Внутри нас встретил проводник с факелом, и через двадцать минут мы уже очутились в Коридорах.

– Впервые попала сюда всего несколько месяцев назад, а эти места все так же поражают воображение, – заметила я, ведя Энабел в штаб под высокими сводами Коридора.

– Да, кажется, что попал в какой-то фантастический фильм, – произнесла она, глядя по сторонам. – Сколько же требовалось времени и сил, чтобы создать такие катакомбы?

– Я читала об этом. Основные проходы уже были, их просто расширили и соединили. Горы Триниана пронизаны подземельями, и это более чем на руку Милоа и другим жителям…

– Сэмми, вот уж не ожидала встретить! – знакомый голос перебил меня на полуслове. Из-за наших спин, словно вынырнув из сумрака Коридора, показалась Колка.

– Колка, как здорово, что мы встретились! – воскликнула я, обнимая подругу. – А я-то уже боялась, что заблужусь здесь ненароком. Это моя подруга и последняя Милоа – Энабел.

– О, честь для меня. Я разведчица Колка, – улыбнулась Колка, протягивая Энабел руку.

– Много слышала о вас от Сэм, – ответила на рукопожатие та.

– Только не надо на «вы», мы все тут в одной лодке, – тут же запротестовала Колка.

– Как скажешь, – легко согласилась Энабел.

– Ну что, Колка, проведешь нас до штаба? – воззвала я к подруге с наигранно жалобной улыбкой.

– Это запросто, сама туда иду, – откликнулась Колка. Она явно пребывала в прекрасном настроении.

– Откуда же? – спросила я, желая разузнать побольше о положении дел в штабе и уподножье.

– С поля, то есть с задания. Последние недели провела там, – объяснила Колка, указывая на рюкзак за плечами. – А вы, как я вижу, собрались снова пополнить наши ряды?

– Да, надо заняться чем-то полезным для общего дела, – неопределенно сказала я. – Вот решили начать со штаба, может, у Лорента найдется для нас что-нибудь интересное.

– А ты, Энабел, тоже решила стать разведчицей? – обратилась к моей подруге Колка.

– Я, скорее, наблюдатель. Я всего месяц в Триниане, какая из меня разведчица?

– Ах, прости, не подумала. Хоть Милоа в Триниане уже больше сотни, а их потомков и того больше, все равно сложно осознать, что некоторые прибыли всего месяц или даже год назад, а до этого и знать не знали о нашем мире, – заметила Колка.

– Никогда об этом не думала, – призналась я. – Так, может, расскажешь, как обстоят дела в штабе и можно ли нам рассчитывать на хорошую работу?

Колка даже немного удивленно посмотрела на меня.

– Раньше ты так не рвалась на задание. Вообще, ты изменилась, – сказала она вдруг, на ходу взглянув на меня.

– Неужели? – теперь уже была моя очередь удивляться.

– Кажется, ты становишься истинной разведчицей. Не можешь жить без периодических вылазок в уподножье. Это хорошо, но главное – не забывать о риске, – со знанием дела произнесла Колка.

– В смысле? – спросила Энабел, пока я обдумывала слова старшей подруги.

– Не слишком пропадать в лесах, а то можно измотать себя и попасться в лапы врага. Такие случаи бывали.

– Разве имперцы ловили наших? – совершенно искренне поразилась я.

– Конечно, некоторые же практически живут на границе с имперским лагерем, – слегка пожала плечами Колка. – Имперцы знают, что в горах Триниана есть народ, который противостоит им. Но они склонны считать, что это беглые цитланцы. Те самые, что бежали, когда армия вторглась в бунтующий Цитлан и заняла его. А еще есть жители Цитлана, которые остались жить в уподножье. Причем они также не имеют понятия о существовании Милоа, хотя всегда прикрывают наших, попавшихся на шпионаже.

– Ну, про цитланцев я слышала, – сказала я. – Но вот о том, что наши бродят так близко от лагеря…

– И по самому лагерю, – поправила меня Колка. – Но там в основном шпионы. А вот оффары совершают набеги на лагеря имперцев или на их отряды. Что касается нас, мы больше следим за зоной уподножья, чтобы не допустить сюда ненужных людей, – добавила она скорее для Энабел.

– И какая ваша основная цель как разведчиков? – поинтересовалась та.

– Следить за перемещениями имперских отрядов и следопытов, которые регулярно посылаются на нашу территорию. И периодически ловить их и выколачивать нужную информацию.

– А что потом, в тюрьму их сажают, что ли? – продолжала расспрашивать Энабел.

– Кого-то грабят и отпускают, притворяясь простыми дикарями, а тех, кто может рассказать что-то интересное, обычно допрашивают и отправляют на каторгу… или убивают.

– Сурово, – отметила Энабел.

– Почему Алекс никогда не рассказывал мне подробно об оффарских набегах? – все недоумевала я. – Конечно, он упоминал об отрядах, которые нападают на имперцев, но я не думала, что это касается самого лагеря.

– Никто ни о чем не распространяется, – кратко ответила Колка. – Когда надо сохранить в тайне целую цивилизацию, лучше обладать обрывочными сведениями. И вообще поменьше любопытствовать, хотя длинные носы везде найдутся.

– Ага, я, например.

– Ну, как Милоа, к тому же разведчице, тебе это позволительно, – улыбнулась Колка.

– Знаешь, Сэм, просто тут нет средств массовой информации. Мы пришли с тобой из мира, где все обо всем знают или хотя бы что-то слышали, – рассудила Энабел. – Здесь же нет ни газет, ни телевидения, а местные жители и так впечатлены тем, что создают Милоа. Вот мы и оказываемся в информационной изоляции, несмотря на все наши усилия.

– Ага, даже в той сфере, где работаешь уже целый год, – покачала я головой.

– Всего лишь год, – резонно поправила Колка.

– Тогда что же думают о нас имперцы? На кого они охотятся – на беглых цитланцев или на горцев? – спросила я.

– И на тех и на других. В общем, имперцам до нас нет дела, но когда маленький отряд уходит на разведку к нам в горы – каждый воин боится. Боится, потому что Триниан – одно из самых опасных мест в Эбериане.

– А отряд, посланный Атамурланом, чем отличался от других? – поинтересовалась Энабел.

– Он зашел куда глубже в горы, чем остальные. При этом его фактически возглавил приближенный императора. К тому же, отряду было приказано не просто «разведать территорию», а найти горские племена. Если бы не наши шпионы в лагере имперцев, мы могли бы серьезно вляпаться, – сказала Колка.

– Но, вроде как, справились, – заметила я.

– Вроде как. Больше подобных отрядов не приходило, зато куда активнее стала разведка в уподножье. Прям покоя не дают, – устало вздохнула разведчица.

В этот момент мы подошли к штабу.

– Мы, наверное, сразу пойдем в сборный зал, постараемся разыскать Лорента, – обратилась я к Колке.

– Не торопитесь, вы ведь только сегодня получили от него письмо, – заметила она. – У вас есть время до завтра, тем более что через два дня большой совет с Аймом, и Лорент до того времени точно будет в штабе.

– Да, но без задания нам не дадут жилья.

– Поживем все вместе у меня, – не видя причин для беспокойства, сказала Колка. – Я оставила за собой нашу комнату, так что можем попросить еще одну кровать и жить втроем.

Я чуть задумчиво посмотрела на разведчицу.

– Хорошо, – сказала я наконец.

Но в мою голову, а лучше сказать – в мое сердце уже закрались сомнения определенного рода. Я почувствовала фальшь в голосе Колки, и мне немногих усилий стоило понять, откуда она взялась и для чего была использована. Я давно подозревала, что Колка завела со мной дружбу только потому, что я – Милоа.

«А теперь нас двое, и, кто знает, вдруг Энабел окажется ей даже полезнее».

К счастью для нас, ближе к вечеру Колка отлучилась по делам, оставив нас с Энабел одних в комнате. Я не замедлила поделиться своими опасениями с подругой. При этом я не отрицала того факта, что испытала некоторую ревность, видя, как Колка стремится сблизиться с Энабел, но это скорее была обида на разведчицу, которую я долгое время считала подругой.

– Да, я почувствовала эту фальшь. Она та еще лицемерка, – совершенно спокойно сказала Энабел на мои слова. Я даже опешила от столь жесткой характеристики.

– Она была первой разведчицей, которую я встретила в Триниане, – поведала я, чувствуя, что почему-то оправдываюсь. – Может, у нее сразу возникли какие-нибудь планы насчет меня? И именно она ходатайствовала за меня во всех случаях? Я имею в виду, когда в лютый месяц мы отправились в экспедицию по подземельям и когда я поехала сюда, в штаб, и когда меня взяли на задание… неужели все время это была она? – поразилась я собственным догадкам.

– Ну, тебе это, во всяком случае, только сыграло на руку, – пожала плечами Энабел. – Не думаю, что Колка – слишком влиятельная персона. Мне кажется, она, как и все люди, стремится к близким отношениям с кем-нибудь, к дружбе и любви… но не умеет создать таких отношений на основе искренности. А тут такая возможность – получить подругу, которая в будущем наверняка станет великим деятелем в какой-то области, ведь ты – Милоа! По-моему, грех упустить такой шанс…

– Ага, но теперь у нее есть еще и ты, – тяжело вздохнула я. – Еще поссорить нас попытается…

– Сэм, не будь такой категоричной! Не факт, что она додумается до такого. Да и Колку можно понять. Она, видимо, глубоко несчастна и одинока, раз использует такие методы.

– Да, не похоже, чтобы у нее было много друзей. Кажется, она вся отдалась разведке, – постаралась припомнить я наши разговоры.

– Профессия разведчицы – ее попытка стать значимой для общества. У нее большие амбиции, но ей тяжело далась слава опытной разведчицы. За нее она расплатилась личным счастьем и теперь пытается обрести его окольными путями. Но она боится быть искренней, – легко подытожила характеристику Колки Энабел.

– Точно! – воскликнула я. – Когда мы были на задании, там, у костра, нам надо было стать необузданными, отдаться своим инстинктам. Я тогда потеряла контроль над собой, была свободна и счастлива, как никогда! А Колку старая хранительница сразу отвела в сторону, потому что той стоило огромных усилий отпустить себя.

– Ну, потом же она, кажется, все-таки приняла участие в общем действе, – напомнила мне Энабел.

– Да. Но люди не меняются быстро. То есть, я имею в виду, для нее тот день стал настоящим испытанием, но совсем необязательно изменил что-то в ней самой.

Энабел молча кивнула. На самом деле, мне было немного стыдно за себя. Стыдно, что я так долго с полным доверием относилась к человеку, который просто пытался использовать меня в своих целях. Хотя Энабел тоже была права, ходатайство Колки, если оно было, мне пошло лишь на пользу. И это немного утешало мое самолюбие.

* * *

Я легла спать раньше, чем Колка вернулась в нашу комнату. А с утра мы с Энабел ушли, пока та еще не проснулась. Позавтракав в общей столовой, мы отправились на поиски Лорента.

Его мы встретили на тренировочном плацу, где как раз проходила подготовка к приезду Айма и смотру войск.

– Ты говорила, что наш правитель – не самодержец и не монарх. Но посмотри только, как все здесь переполошились, желая встретить его во всем блеске парада. Любому землянину эти смотры напомнят о торжественных маршах перед королями или императорами. Айм уж точно почувствует себя властелином мира, – обратилась я к Энабел, указывая на ряды воинов, отрабатывающих маршевой шаг.

– Ну, я бы так не утрировала, – возразила мне подруга. – Солдат подобные построения приучают к дисциплине, а Айм, раз уж избран правителем, должен держать планку. Сейчас, как я поняла, такое время, что Айм не осмелится слишком высовываться со своими диктаторскими замашками, в которых ты его подозреваешь, – добавила она, чуть подумав.

– Эй! Я никогда не говорила, что подозреваю Айма, – возмутилась я.

– Но не доверяешь ему точно, – улыбнулась моя подруга.

– Есть предчувствия, – кратко ответила я, быстро взглянув на Энабел.

Мы как раз приближались к Лоренту, и он уже заметил нас, остановившись чуть в стороне от плаца.

– Доброго дня! Благодарю, что дали нам возможность приехать в штаб! – сказала я. – И жду распоряжений.

– И вам здравствовать, – протянул в своей манере Лорент, окидывая меня и Энабел внимательным взглядом. У меня создалось впечатление, что он будто видит меня впервые.

– Представляю вам последнюю Милоа и мою подругу Энабел, – продолжила я, чуть отступив в сторону. Энабел была немного выше Лорента и смотрела на него не менее испытующе, чем он на нас.

– Я знаю способности Самуэлы Ли, но не знаком с вашими, – произнес Лорент, пристально оглядывая девушку.

– Я на Эбери недавно и приехала в штаб скорее, как наблюдатель, готовый оказывать посильную помощь общему делу, – спокойно сказала Энабел, также продолжая смотреть на Лорента.

Тот молча кивнул. Я молча стояла рядом, но внутри меня росло напряжение.

«Если он знает мои способности, то пусть по ним и определяет меня на задание. Если же он разочарован во мне после первой миссии и считает меня ни на что не годной, то пусть сейчас выкручивается как хочет, придумывая мне занятие,» – думала я, почти уверенная в том, что вся моя деятельность разведчицы осуществлялась в столь серьезных масштабах только благодаря Колке.

– Много людей в нашем деле не бывает, – негромко произнес тем временем Лорент. – Хорошо, что вы пришли, работа найдется каждому.

Мы с Энабел кивнули, продолжая ожидать более конкретных распоряжений.

Лорент еще раз окинул нас внимательным взглядом, а потом стал неспешно прогуливаться вдоль плаца.

– Вы хотите работать в связке? – спросил он, не глядя уже в нашу сторону.

– В смысле, вместе? – не поняла сперва я. – Это было бы славно, хотя…

– Я не училась на разведчика, – избавила меня от дальнейших объяснений Энабел.

– Хотя я тоже не слишком опытна в этом деле… пока что, – добавила я.

– Я предоставлю вам выбор, – сказал Лорент, наблюдая за маршем солдат. – Мне нужны исследователи на юго-востоке Триниана. Есть сведения, что Атамурлан хочет основать еще один лагерь в тех местах. Там расположена одна из старинных крепостей-фортов, которую удобно использовать для подобных целей. Задание опасное, потому что там дикие места. Но мне нужны люди, и желательно не связанные узами рода или дружбы с остальными. Такие, как вы.

– Но мы девушки. Если нас кто-нибудь обнаружит… – начала я.

– Разумеется, вы отправитесь не одни, – сказал Лорент и тут же продолжил: – Есть и еще один, более мирный вариант. Это восток. Присоединяйтесь к экспедиции в северо-восточные земли Триниана. Команда ученых отправляется в Их-Туном, где у меня есть кое-какие дела, которые я мог бы поручить вам.

– Я бы выбрала вылазку на юго-восток, но не уверена в своих силах, – произнесла я задумчиво.

– А не слишком ли рискованно отправлять двух девушек, практически без опыта выживания в диком мире, на такое задание? – спросила вдруг Энабел, в упор глядя на Лорента. У меня аж сердце екнуло от резкости ее слов.

Но горец-разведчик нисколько не смутился.

– Мое дело – предложить, – неожиданно улыбнулся он.

– В чем смысл такого вашего предложения? – спросила Энабел.

– Я отправлю с вами опытного разведчика. Вместе вы составите необходимую мне команду. Глаза, уши и голос тех земель, – немного загадочно произнес Лорент.

Энабел открыла было рот для очередного возражения, но я дернула подругу за рукав.

– Если вы считаете, что мы справимся с таким заданием, я согласна. Но, может, Энабел лучше пока осмотреться и подучиться?

Лорент медленно покачал головой.

– Когда пришло ваше письмо, ко мне пришла мысль. Вы, Энабел, – последняя из прибывших, не знаете еще, как горцы чувствуют свою землю. Я не только разведчик, я – воин, – Лорент остановился и повернулся к нам, снова пронзив Энабел взглядом. – У меня есть команда, и многие члены этой команды не знают друг друга. Я связываю их в одно целое и получаю сведения отовсюду. Такова моя личная воля, мой путь, чтобы знать все, что происходит в Триниане. Мои сведения бывают более ценны, чем вести от шпионов на передовой. Я предлагаю вам стать частью моей системы. Отправляйтесь на юго-восток, учитесь у моего подручного, и вы заполните широкую брешь. Самуэла, ты хорошо ощущаешь горы и побывала в уподножье. Это важно, потому что ты поймешь, что я скажу вам. Триниан содрогается, и что-то должно измениться. Может, придет армия Атамурлана, может, прибудут новые Милоа. Местность там открытая и лесистая, надо быть начеку. Вы готовы взяться за это?

– Чувствую себя школьницей в кабинете у директора, – как бы вслух озвучила свои мысли Энабел, глядя на Лорента. – Если вы предчувствуете, что именно там наше место, почту за честь отправиться туда.

– А я тем более, – с удовольствием произнесла я.

– Ваше согласие согрело мое сердце, – сказал Лорент, неожиданно ослабив хватку своего взгляда.

Мы условились прийти на следующий день в сборный зал, где нас будет ждать «наставник» – командир экспедиции и проводник. Энабел всю дорогу до дома удивлялась манерам Лорента.

– Я не встречала таких, как он. Это же инопланетянин! Дикарь, надевший на себя современный костюм. Он как будто обитает в нескольких реальностях сразу! Не удивлюсь, если он воздействовал на нас силой своего разума!

Теперь настала моя очередь успокаивать подругу.

– Энабел, он просто горец. Они все такие, похожи на древних колдунов или шаманов. Их предки испокон веков жили в Триниане, поэтому они чувствуют горы лучше, чем кто-либо. Я хоть и немного знаю о других командирах-разведчиках, но Лорент – очень весомая персона, может, даже лучший из всех. Меня больше интересует, кого он завтра определит нам в командиры.

– Надеюсь, это будет опытный и адекватный ант, а не юный птенец Школы разведчиков, – задумалась на мгновение Энабел.

– И лучше бы это был не Камикз. Потому что он – друг Айма, а к нему у меня доверия все меньше…

– Мне кажется, вся эта затея с юго-востоком – маленький эксперимент, который Лорент хочет провести втайне от других, – поделилась мыслями подруга. – Поэтому пошлют туда личностей малоизвестных и отвлеченных от общей системы, то бишь нас. Кстати, нам же выдадут снаряжение и провизию?

– Да, здесь все выдают, – ответила я, все еще поглощенная мыслями о предстоящей миссии. – Знаешь, Энабел, что хорошо? – произнесла я после недолгого молчания. – На востоке у подножия гор, насколько я знаю, очень красиво, и осень наступает позже на пару месяцев. Да и зима гораздо мягче. Правда, добираться туда нелегко. Ты помнишь карту? Самые опасные скалы преграждают путь именно на восток. Надо либо хорошо знать звериные тропы, либо отправляться в обход. Зато потом там совсем нет гор, а только холмы и прекрасные долины.

– Ага, только как спать и добывать себе пищу в этих долинах, непонятно. Не говорю уже о соблюдении гигиены на надлежащем уровне, – неприязненно отметила моя подруга.

– Да, с комфортом придется попрощаться. Поэтому я и предлагала тебе остаться в штабе или вернуться в Школу…

– Ну, кажется, Лорента нисколько не смутили мои претензии, – покачала головой Энабел. – А значит, я отправлюсь в это путешествие, отказавшись от всех благ цивилизации. Скорее всего, оно того стоит.

Так начался новый отрезок моей жизни в Триниане, в очередной раз изменивший всю мою дальнейшую судьбу.

Глава 14. Путешествие на юг

Я провела день, шатаясь по штабу. Энабел осталась в местной библиотеке готовиться к предстоящему походу. Я же, не желая встречаться с Колкой, решила посмотреть на тренировки воинов, а затем и сама приняла в них участие. За несколько часов физической активности я так измоталась и взмокла, что после отправилась прямиком на источники.

Купальня представляла собой комплекс, разделенный на мужскую и женскую половины и состоящий из нескольких небольших бассейнов. Я позволила себе потратить последние деньги (не считая маленькой заначки, оставленной в Школе), заказав себе массаж и купив баночку банного масла, которым тут же и воспользовалась, доверив массажистке добротно натереть свое тело. Ведь впереди предстоял долгий путь, и неизвестно, когда вообще удастся комфортно принять ванну.

Часы показывали около шести вечера, когда я вернулась в библиотеку за Энабел. Моя подруга даже не обедала, полностью углубившись в изучение свитков.

– Ты напоминаешь мне Юиру, мою бывшую соседку по общежитию, – вот уж кто круглые сутки мог разбирать свитки! – воскликнула я, усаживаясь рядом с Энабел. – Кстати, она тоже сейчас должна быть в штабе, даже удивительно, что мы не встретились.

– Тут тысяча интересных вещей написана, – ответила Энабел, не отрываясь от чтения. – Эх, были бы здесь флэшки и компьютеры! Я бы все записи занесла себе на ноутбук и читала бы всю дорогу!

– Забудь о чудесах земной техники, – с улыбкой сказала я. – Здесь едва ли что-то подобное станет доступным и через сто лет!

– Не сыпь соль на рану, – буркнула Энабел, продолжая читать.

Я посмотрела на подругу, и меня озарила идея. Оставив Энабел в читальном зале, я направилась в корпус, где трудились работники канцелярии. Там я без особых затруднений нашла свою бывшую соседку по комнате: Юира, как и следовало ожидать, даже в вечерние часы сидела, склонившись над бумагами. Но, услышав, что новой Милоа требуется помощь в библиотеке, девушка охотно согласилась оставить работу до завтра. Вместе мы вернулись к Энабел и остаток вечера провели под чутким руководством Юиры, с точностью виртуального поисковика находившей нам необходимые материалы.

В общежитие мы вернулись ближе к ночи и застали Колку спящей. Я облегченно вздохнула, глядя на умиротворенное лицо разведчицы.

«Наверное, я не готова еще к разговору с тобой, и поэтому жизнь не сводит нас в открытой беседе, – мысленно обратилась я к ней. – Но, думаю, настанет время, и мне хватит храбрости продолжать наши отношения, какими бы лицемерными они ни были с твоей стороны».

Я проспала всю ночь и утро, сладко закутавшись в шерстяное одеяло. Открыв глаза, я осмотрела комнату и увидела, что Энабел сидит на кровати и перебирает какие-то свитки, а Колкина постель пуста.

– С пробуждением! – воскликнула моя подруга, увидев, как я пытаюсь выбраться из-под одеяла.

– И тебя с добрым утром. А ты опять читаешь…

– Да, Колка подкинула еще материалов, – откликнулась подруга.

– Колка?! – удивилась я.

– Угу. Она ушла на тренировку, а мне оставила эти свитки. Здесь описана история экспедиций в подземелья, вроде той, в какой участвовала ты.

– Она и вправду пытается угодить тебе, – вздохнула я, вновь откидываясь на подушку.

– Ну, она очень дружелюбна и услужлива. Не вижу ничего плохого в том, чтобы этим воспользоваться, – улыбнувшись, сказала Энабел.

– А я почему-то перестала ее переваривать, как только осознала ее истинное отношение ко мне, – поделилась я.

– Знаешь, когда человек начинает играть, иногда он может быть искренним и в игре. Поэтому сложно сказать, когда он напрямую лицемерит, а когда и вправду рад помочь.

– Ага, но я-то относилась к Колке с полной искренностью, готова была разделить самые глубокие тайны…

– Ой, сомневаюсь! – не согласилась со мной Энабел. – У тебя достаточно хорошо развита интуиция, чтобы не открывать душу нараспашку таким людям.

Я не нашлась, что ответить.

А через час мы уже направлялись к сборному залу. У нас была назначена встреча с Лорентом и командиром нашей будущей экспедиции.

Я без затруднений нашла знакомый кабинет, в котором Лорент имел обыкновение собирать наш отряд. Войдя внутрь, я даже вспомнила, где обычно сидели Колка и Камикз. А, взглянув на крайний стул, подумала и о Ханте.

«Интересно, как складывается его жизнь в лагере имперцев? Со стороны не больно он похож на закоренелого эберианца, хотя, надо признать, в его внешности много азьянских черт, что, несомненно, должно играть неуловимому шпиону на руку».

– О, а вот и начальство, – тихо пробормотала Энабел, толкая меня локтем. Я обернулась.

Взгляд знакомых глаз неожиданно пронзил меня, подняв в душе бурю воспоминаний и позабытых ощущений.

– Шаман!

– Лили!

– Уже давно Сэмми, Альв, – поправила я, расплываясь в улыбке.

– Придется переучиться, – просто ответил Шаман, внимательно вглядываясь в меня. – Жизнь на Эбери пошла тебе на пользу.

– Год жизни сказывается на любом человеке. Тем более если это первый год в другом мире, – улыбнувшись, сказала я.

Шаман кивнул и сел на стул Ханта. Это почему-то обрадовало и успокоило меня.

– Хочу познакомить тебя с моей подругой Энабел. Она последняя…

– Да, Лорент рассказал мне. Приятно познакомиться, Энабел, меня зовут Альв, но чаще называют просто Шаман, – Альв учтиво протянул девушке руку через стол.

– Приятно познакомиться. Кстати, где сам Лорент? – спросила Энабел, отвечая на рукопожатие.

– Его задержали в коридоре. Думаю, надолго. Хочу сразу предупредить вас, юные разведчицы, что есть вещи, которые я поведаю вам, только когда мы отдалимся от Вегарда переходов на сорок, – загадочно произнес Шаман.

– Кажется, это будет очень познавательная экспедиция, – нарочно широко улыбнувшись, сказала я, про себя подумав, что меня втягивают в какое-то рискованное дело, выпутаться из которого будет не так-то просто.

«Или я слишком подозрительна?» – пронеслось в голове.

– И явно непростая, – задумчиво заметила Энабел.

Шаман чуть заметно пожал плечами.

– Лорент выбрал нас, потому что эта миссия, скажем так, не имеет под собой четких оснований. Военачальники не восприняли всерьез заявление жрецов о том, что на востоке что-то назревает. Поэтому решили собрать независимый отряд, и тут вы очень удачно подвернулись Лоренту под руку.

– А как Лорент связан с жречеством? – поинтересовалась Энабел.

– Да, и почему он доверяет, по сути, домыслам? – поддержала я подругу.

– Он – выходец из древнего горского рода и у него много связей, часть из которых лишь косвенно касается цивилизации, которую создают Милоа. Остальное, пожалуй, я поведаю вам в пути…

– Тайны, тайны, тайны, – как-то обреченно вздохнула Энабел. – Успокаивает лишь то, что мы, наверное, вскоре многое сможем выяснить.

Про себя я полностью согласилась с ее словами. Мне даже захотелось поскорее отправиться в путь, чтобы по дороге вытрясти из Шамана информацию не только по текущему делу, но и по некоторым накопившимся у меня время вопросам.

«Похоже, сама судьба свела нас вместе, – подумала я. – Как это сказал Альв – мы удачно подвернулись Лоренту под руку. Я – юная разведчица с базовым опытом, и Энабел – малоизвестная, но уверенная в своих силах новая Милоа. Конечно, если с Альвом что-то случится во время миссии, нам туго придется, но сразу мы тоже не сгинем. Да и привлекать больше людей, кажется, будет рискованным, если Лорент запланировал это дело втайне от других».

Мои мысли прервал вошедший в зал Лорент. Я еще пристальнее взглянула на смуглокожего военачальника: все те же тонкие косицы, завязанные сзади в хвост, лицо, будто выточенное из камня, пластичное, чуть поджарое тело, облаченное в идеально подогнанный костюм…

– Не буду скрывать, что вы – отдельная команда, приступающая к особому заданию, – начал Лорент без приветствий. – Неизвестно, что ждет вас на юго-востоке уподножья. Неизвестно также, где именно и какими способами вы будете добывать сведения. Вы должны быть собранными и бдительными, теми, кто поджидает некое действо, которое может произойти, а может и не произойти. В любом случае – это будет хорошая школа для вас, Милоа. Даже если вы не намерены стать разведчиком, – обратился он непосредственно к Энабел, и она согласно кивнула. – Шаман – мое доверенное лицо и одно из связующих звеньев между жречеством и военными силами Триниана. Увы, отношения между двумя сословиями становятся все более напряженными. Поэтому некоторые действия приходится совершать самостоятельно. Я выражаюсь вполне понятным языком, не так ли? – обратился он теперь уже ко мне.

– Вполне, можете не беспокоится, – кратко ответила я.

– Хорошо. Тогда отправляйтесь как можно скорее. Шаман покажет, как оставлять метки, по которым вас будут находить мои посланники. У каждого из них будет особый знак, о котором вы также узнаете позже. Вам предстоит многому научиться, и многое будет зависеть от вас, юные Милоа.

С этими словами он легко склонил голову, как бы обозначая конец своей речи. И вышел из зала.

По глазам Энабел стало понятно, что она думает о том же, что и я. Не объяснив ничего толком, Лорент умудрился загрузить нас по самую маковку.

– Сколько вам надо на сборы? – миролюбиво спросил Шаман.

– Меньше часа, я готова выступить хоть сегодня, – пожала плечами я.

– Я бы перекусила и помылась в последний раз, – грустно улыбнулась Энни.

– Тогда через два часа жду вас у склада, нам предстоит тщательно укомплектовать походные рюкзаки. Выступаем завтра утром, – сказал Альв, вставая.

На следующий день мы уже карабкались по скалистым тропам Триниана. Лошадей не брали, так как на нашем пути, по словам Альва, нас ожидали сложные участки, где проход для крупных животных затруднен, а пища скудна. Зато Шаман раздобыл где-то животное, отдаленно напоминающее барана. Копытное было нагружено основной поклажей, так что нам оставалось только нести за плечами рюкзаки.

По ночам в горах было холодно, но шерстяные одеяла, горячее питье и тепло костра кое-как спасали нас. К счастью, чем дальше мы уходили на юго-восток, тем теплее становилось. Было ощущение, что мы обгоняем время, не позволяя осени вступить в свои права.

Первые несколько дней Шаман не вдавался в объяснения по поводу значения нашей миссии, объяснив причину своего молчания тем, что мы должны, прежде всего, привыкнуть к долгим переходам, холодным ночам и полному отсутствию удобств. При этом он сразу начал посвящать нас в правила выживания в дикой природе. Часть из них я усвоила еще в Школе, а потом на короткой практике, но многое, о чем он рассказывал, оказалось для меня воистину бесценно.

К примеру, Альв научил нас делать острые кремни из обломков камней и высекать огонь, поведал многое о скальных породах Триниана, будто был шахтером, а не антом-жрецом. И даже показал, как некоторые породы можно употреблять в пищу. Под его руководством мы научились охотиться, ловить мелких тварей и змей, и готовить из них незамысловатый ужин. Есть их сырыми казалось ужасным, но Альв при нас лихо заглатывал даже живых букашек, показывая заодно, какие части тела наиболее пригодны в пищу, а какие лучше оторвать и выбросить. Мы на такие эксперименты не отваживались, но усердно запоминали. Ведь когда речь зайдет о выживании, любое знание может оказаться решающим.

В таком насыщенном русле постоянно приобретаемого опыта мы продолжали путь. Энабел мужественно переносила все тяготы походной жизни, хотя было видно, как нелегко ей дается отсутствие мягкой подушки и ежедневного душа.

– Думаю, я со временем просто втянусь в такую жизнь и забуду о комфорте, – обнадеживала она нас.

– Не переживайте, там, куда мы отправляемся, расположено несколько укромных мест, где мы сможем остановиться, – успокаивающе произнес Альв. – Кроме того, нам удастся избежать заморозков.

– Значит, до нас кто-то уже бывал на юго-востоке? – спросила Энабел.

Шаман кивнул.

– Конечно, разведчики бывали в тех краях и нанесли на карту местность, иначе бы я так уверенно не вел вас. Они же соорудили землянку и даже построили небольшую хижину для будущих экспедиций…

На следующем привале, пока не стемнело, Альв показал нам карту. Раньше я видела ее лишь мельком, Шаман явно остерегался лишних глаз.

Карта достаточно подробно отображала местность южных склонов Триниана, включая и полосу уподножья.

– Взгляните сюда, – указал Шаман на нижний склон гряды холмов. – Здесь в лесной чаще обустроена землянка, в которой мы сможем обосноваться. А еще южнее, вот тут, на холме, построена небольшая хижина. Правда, найти ее совсем непросто. Заметьте, – перевел он наше внимание на резкий подъем, уходящий по дуге на восток, – чтобы забраться на этот со стороны безобидный холмик, надо знать специальные тропы. Хижина была построена на самой вершине, спрятанная в густых зарослях – мы могли бы жить и там, наблюдая за округой, причем со всех сторон.

– Это здорово! – воскликнула Энабел. – Значит, нам не понадобится строить жилье самостоятельно и спать на сырой земле!

– Конечно, нет, – улыбнулся Альв. – Но я сразу хочу сказать вам, что эти два места – тайные объекты, о них не знают даже рядовые разведчики.

– В Школе нам рассказывали, что юго-восток уподножья слабо исследован, но там есть несколько укрытий, – отреагировала на слова Шамана я. – Только вот насколько оправдана такая скрытность? Допустим, разведчик спасался от погони или просто заблудился и был вынужден идти на восток. И в этих краях он мог бы восстановить силы или переждать непогоду в готовом жилье, а вместо этого ему суждено промерзать на холодной земле просто потому, что наше высокоуважаемое руководство скрыло от рядовых воинов месторасположение потайных жилищ. Справедливо ли это?

– Ты забываешь, что если ант, приведенный тобой в пример, смог выжить и уйти от погони на таком расстоянии от поселений Триниана, то он наверняка достаточно опытен, чтобы считать знаки, по которым веду сейчас вас я, и которые указывают путь к жилью. Разумеется, я намерен и вас научить этому языку, – заметил Шаман.

– Разве вы не проходили его в Школе? – поинтересовалась у меня Энабел.

– Проходили, но, видимо, не все, – покосилась на Шамана я. – Знаки на деревьях, расположение камней, переплеты веток… Но, оказывается, есть что-то еще!

– В этом и состоит одна из моих задач – завершить ваше образование вместе с практикой, – примирительно произнес Шаман.

– Только вот если с тобой что-то случится, нам с Энабел несладко придется, – покачала я головой.

– Не беспокойтесь зазря. Если что-то произойдет со мной в пределах гор, вас быстро найдут. А к тому времени, как мы выйдем в уподножье, я обучу вас системе знаков, по которым вы сможете вернуться в Триниан. И не стоит забывать, что работе разведчика всегда сопутствует риск, – серьезным тоном произнес Альв.

– А чем нам все-таки предстоит заняться? – поинтересовалась Энабел. – Мы что, просто будем жить хижине?

– И да, и нет, – ответил Альв. – Во-первых, необходимо разведать местность и отрисовать более подробную карту. Во-вторых, привести в порядок укрытия. Наконец, в-третьих, мы будем наблюдать. Как сказал Лорент, и я разделяю его мнение, есть некий потенциал в тех местах, но он нам пока непонятен.

Мы с Энабел напряженно переглянулись. Конечно, я уже привыкла, что в Триниане некоторые горские обычаи и образ мышления своеобразно вплетались в созданный Милоа общественный строй. И все же сказанное Альвом до боли напомнило фразу из народной сказки: «поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что…».

С другой стороны, если мы ничего не обнаружим, тем лучше для нас. Зато получим отличный опыт!

Ночью у костра было тепло, и мы придвигались ближе, чтобы согреться и отогнать редкую, к счастью, мошкару. Луна ярко освещала ясное небо, и я невольно подумала, что этот пейзаж ничем не отличался от какого-нибудь аналогичного вида на Земле.

Только вряд ли бы на родной планете я бы чувствовала себя настолько комфортно в схожих условиях. Привыкшая к ежедневным нагрузкам, я легко переносила длительные пешие переходы и отсутствие таких предметов гигиены, как зубная паста или шампунь. Зато я знала, какой травой можно счистить налет с зубов и сок каких растений мог смыть грязь с тела и волос, даже если в доступе оказывалась лишь ледяная вода горных источников. Что касается косметики, кремов и украшений, то об этих благах цивилизации я позабыла еще когда только начала учиться в Школе разведчиков.

Наверное, по земным меркам я, как и мои спутники, выглядела довольно неопрятно: грязь под ногтями, наскоро зачесанные в хвост волосы, простая удобная одежда… Не каждому подойдет такая жизнь. Но сообразно ей менялись и наши собственные взгляды: куда больше мы стали ценить умение заметить следы животного или определить изменение погоды по дуновению ветра, преуспеть в охоте или на ходу соорудить из подручных материалов какую-то необходимую в быту вещь.

Альв постоянно занимал нас делом, показывая, как вырезать из дерева простые инструменты и небольшую посуду, делать ловушки для зверья или плести веревки. При этом он посвящал нас в тайны самой природы и не менее сложный язык разведчиков. Вскоре помимо охоты прибавились уроки по ловле рыбы, а когда мы спустились в уподножье, то и ориентация в лесистой местности.

Прошло около двух недель, и мне стало казаться, что всю свою сознательную жизнь я провела на лоне дикой природы, постигая тайны выживания. Обучение в Школе казалось детской забавой, а жизнь на Земле чем-то бесконечно далеким.

Энабел сложнее привыкала к походной жизни, но быстро сошлась с Альвом. Они часто о чем-то болтали и весело шутили, и это, видимо, смягчало переживания неудобств.

Иногда мне казалось, что я больше никогда не вернусь в построенную землянами цивилизацию. Порой меня даже посещало нечто вроде тайного удовлетворения, что я в одночасье исчезла из Триниана и никакие Аймы, Алексы и Колки больше не могут на меня повлиять.

Наконец, мы добрались до расположенной глубоко в чаще леса землянки. Мой наметанный глаз заметил несколько необычных зарубин на деревьях и заросшую, но все еще различимую тропу, по сторонам от которой росли кустарники, ветки которых когда-то явно были обрублены человеческой рукой.

Освободив проход и расчистив площадку перед ним, мы наспех развели костер и, вооружившись лучиной, пробрались внутрь потайного жилища. К моему удивлению, в открывшейся нашим взорам комнатушке стоял сколоченный из просмоленных досок сундук с самым настоящим железным замком.

– Сундук сколотили из срубленных в округе деревьев, а смолу наши разведчики раздобыли в одной любопытной роще на северо-востоке от того склона, на котором была выстроена хижина, о которой я рассказывал. Ну а замок, замок есть и у меня в рюкзаке, – усмехнулся Альв. – Ведь мы тоже, уходя, можем оставить после себя сундук с пожитками.

Мы с Энабел улыбнулись его словам. Ведь мы уже знали, что, помимо нового замка, у него имелся и ключ от старого. А еще Альв поведал нам, что первым, кто исследовал юго-восточные склоны Триниана, был не кто иной, как наш командир Лорент. Он прекрасно знал, какой путь нам предстоит проделать и что нас ждет в конечной точке.

В сундуке мы обнаружили завернутые в отсыревшую ткань инструменты, посуду, а также некоторое оружие – целый набор кинжалов и маленький лук. Здесь же лежало огниво и праща.

– Надо же, за несколько лет все так неплохо сохранилось, – удивилась Энабел.

– А жить мы будем здесь или в хижине на холме? – поинтересовалась я.

– Обзор оттуда лучше, да и хижина комфортнее для жилья, чем эта землянка, по крайней мере, так мне рассказывал Лорент, – произнес Альв. – Но если вдруг здесь окажутся имперцы, то скорее они обнаружат стоящее на холме строение, чем землянку в чаще. Хотя, признаться, я сомневаюсь, что имперцы вообще доберутся сюда. Думаю, весной мы сможем предпринять путешествие на юг с целью исследовать, как далеко от нас находится имперская крепость.

– Что-то мне подсказывает, что нас не просто так сюда отправили, и, быть может, мы обнаружим тут что-то необычное, – задумчиво предположила Энабел.

– По крайней мере, теперь эта область хотя бы отчасти под контролем Триниана, то есть, под нашим контролем, – добавила я.

Мы немного отдохнули и отправились исследовать следующее место нашего обитания. Минутах в десяти от землянки на вершине поросшего лесом холма стояла добротно сколоченная избушка, пропахшая древесиной и мхом. Внутри мы обнаружили две лежанки, грубо отесанный стол и скамью, а в тайнике нашли свечи, нож и еще несколько предметов домашнего обихода. Два небольших окошка были прикрыты деревянными заслонками. Альв снял порядком прогнившие рамы и в течение следующих дней соорудил новые, натянув вместо стекол какую-то пленку, похожую на бычий пузырь. Я читала, что в старину примерно таким же материалом пользовались наши предки на Земле.

Первое время мы все ночевали в избушке, хотя Энабел почему-то полюбилась спрятанная под холмом землянка. Барана, которого мы за время пути нарекли Тумтумом, запирали в небольших сенях, опасаясь, чтобы ночью его не задрали лесные хищники.

Альв, убедившись, что мы справляемся, деликатно переселился туда, но наутро всегда приходил к нам помочь развести костер и приготовить завтрак. Порой он и приносил его, умудряясь поохотиться и собрать какой-нибудь лесной снеди еще до рассвета. К счастью, в этих диких местах было полно непуганого зверья, а еще грибов, орехов и ягод. Но впереди была зима и нам предстояло сделать запасы пропитания и дров.

За следующие дни мы собрали запас хвороста, сплели несколько корзин и сколотили бочку для воды. Через пару недель Альв соорудил нечто вроде небольшой телеги, в которую запряг Тумтума и отправился с ним на север, ближе к горам, где набрал камней для сооружения очага. В избе было проделано отверстие для дымохода, но соорудить печь разведчики-первопроходцы не успели.

Я постепенно расслабилась. Мое доверие к Энабел и Альву было абсолютным, наши отношения скреплялись общими тяготами и простыми радостями изолированной жизни. Альв по-прежнему руководил нашей маленькой командой, но делал это очень мягко, как будто исподтишка, так что даже Энабел не чувствовала себя неловкой или неопытной.

Я видела, что Шаман очарован ею, но держится предельно сдержанно и доброжелательно, впрочем, как и со мной. Но если я была уже «своей» тринианской разведчицей, то Энабел все еще воспринималась, как гостья из иного мира. Она была выше Альва на добрых полголовы, худая, как тростинка, и продолжала коротко стричь волосы. Ее большие глаза могли загипнотизировать кого угодно, и Альв, будучи не только разведчиком, но и восприимчивым ко всему мистическому представителем жречества, полностью попал под ее влияние.

Я не задумывалась, получат ли их чувства развитие и не окажусь ли я третьей лишней. Одиночество меня совсем не пугало. Наоборот, мне приятно было оставлять их наедине в землянке и уединяться в хижине, занимаясь резьбой, плетением или заготовкой материалов. В моей душе установился небывалый покой и тихое счастье единения с природой.

От друзей не ускользнуло мое душевное состояние, да и я не отстранялась от них. Наоборот, между мной и Энабел часто происходили доверительные беседы. Она как-то поделилась, что Альв вызывает в ней симпатию, но влюбленности она к нему не испытывает. И осторожно поинтересовалась, не переживаю ли я из-за их постепенного сближения, учитывая обстоятельства.

– Мне думается, я сейчас отхожу от пережитых неурядиц с Алексом, – пожала плечами я. – Мне и вправду все равно, станете ли вы с Альвом любовниками, образуете ли постоянную пару или останетесь близкими друзьями – я буду рада за вас в любом случае.

– Думаю, тебе нужно многое обдумать и хорошенько отдохнуть, – взглянула на меня Энабел. – Такое ощущение, что одиночество стало очередным этапом твоего духовного пути.

– Если этот путь вообще существует, – усмехнулась я.

– Не сомневайся, – улыбнулась мне Энабел.

С холма открывался сравнительно хороший обзор на южные просторы – здесь лес становился реже, а местность была более равнинной. Я уже несколько раз исследовала округу, но редко удалялась от нашего поста дальше, чем на десять миль. Мы, насколько позволяли ресурсы, подготовились к холодам, и все же я немного побаивалась наступления зимы. Альв утверждал, что в тот год, когда здесь жили разведчики-первопроходцы, снега выпало не больше чем по колено, а температура, по ощущениям, держалась немногим ниже нуля. И все же отсутствие растительности на деревьях пугало –будто я сама останусь голой перед любым забредшим в наши края гостем.

Тем более запасы наши были пока весьма невелики, и даже Альв опасался, что придется что-то предпринимать, если до зимы к нам не прибудет гонец от Лорента.

В этот день я заварила лиственный чай и согрела на огне вчерашнюю похлебку из крольчатины с кореньями и измельченными травами. Удостоверившись, что завтрак готов, я решила позвать друзей. В последнее время Альв с Энабел проводили все больше времени вместе, и подруга уже не всегда возвращалась в избушку на ночь. Я была не против, окончательно погрузившись в ощущение полного уединения.

До землянки я двигалась легкими перебежками, стараясь сохранять спокойное дыхание и лавировать среди разросшихся деревьев. Это была своего рода тренировка: мне хотелось стать неуловимой, перемещаться по лесу подобно дикому зверю – исчезать незаметно и возникать словно ниоткуда.

За прошедшие пару месяцев землянка стала уютным и обжитым домом не меньше, чем избушка на холме. Альв и тут соорудил очаг, укрепил крышу и стены. Мы поменяли доски на полу, а помимо сундука в комнате появилась постель из накиданных лапок ели, застеленных шкурами, небольшой стол, доска на стене, заменявшая полку, и сплетенный из мягких веток ковер. Признаться, домик на холме был лишен того уюта, который устроили в своем «гнездышке» Альв с Энабел.

В тот день я застала парочку у входа в землянку. Энабел заботливо, но решительно перетягивала жгутом израненную ногу Альва.

– Что произошло? – тут же спросила я.

– Я попал в старую ловушку в лесу. Ума не приложу, кто и когда ее там поставил и почему в ней очутился именно я, а не какой-нибудь зверь, – с какой-то усталой обреченностью произнес Шаман. – Лорент мне не рассказывал ни о чем подобном. Они провели в этих краях около года, но у них не было с собой капканов из металла!

– Если бы эта штука не заржавела за все это время, ты мог бы остаться без ноги, – безжалостно заметила Энни.

– Меня больше волнует, кто и когда ее поставил, – повторил Альв как-то растерянно.

– А где ты ее обнаружил? – поинтересовалась я, помогая Энабел выжать окровавленные тряпки, которыми она промывала глубокие порезы.

– Всего в двухстах шагах к северу отсюда. Я обходил окрестности, как и каждое утро, и думал потом подняться по восточной тропе к тебе, но вместо этого угодил в капкан, словно какой-то ученик первого ранга…

– И что ты думаешь?

– Думаю, здесь кто-то был. Я имею в виду, когда отряд Лорента уже покинул эти места. Возможно, даже нашел землянку и обитал тут некоторое время. Иначе мне непонятно…

– Но если он жил тут, то наверняка попытался бы открыть или сломать сундук, – предположила Энни.

– Это не мог быть кто-нибудь из наших? – спросила я.

Альв покачал головой.

– Вряд ли кто-то из них мог бы добраться сюда, да и зачем? Но у него, я имею в виду нашего гостя, не было острого оружия с собой, иначе бы он оставил отметины на замке. Когда мы только зашли в землянку, я увидел несколько размусоленных палочек, валявшихся рядом, но не обратил на них внимания. Если бы это был наш разведчик, он был бы обязан сообщить о находке своему командиру, это само собой разумеется. И Лорент знал бы об этом, я не сомневаюсь.

– Но если у него не было даже ножа, то откуда взяться целому капкану? – резонно спросила я.

– Да и сундук можно было попытаться просто сломать, – повторила свою догадку Энабел, прикладывая мох, пропитанный выжимкой из трав, к ране.

Шаман только пожал плечами.

– Этого мы, возможно, никогда не узнаем. Я лишь предположил…

Мы занялись обработкой его раны. К счастью, Альв отделался тремя порезами, которые при должной обработке должны были без накладывания швов. Но кролику в таких тисках точно грозила бы верная смерть.

– А как ты выбрался? – спросила я Шамана.

– Капкан был поставлен на славу, иначе бы я в жизни так глупо не попался… Но он явно стоял там не первый год и попросту развалился, когда я попытался разжать тиски.

Энабел начала накладывать повязку.

– У меня есть два предположения по поводу того, кто бы мог оказаться здесь, – продолжил Шаман. – Либо это заплутавший охотник с юга, либо беглый преступник. Или человек, которого нужда заставила бежать в неизвестность от погони или скрываться от кого-то… Но этот парень явно вляпался…

– Интересно, что с ним стало. Может, он потому и не убрал капкан, что был пойман? – рассудила я.

– Тогда об этом месте знает больше людей, чем требуется, – заметила Энабел, поднимаясь.

Альв чуть скривился от боли, вставая вслед за ней. Он сильно побледнел.

– Лучше бы тебе отдохнуть, – скорее приказным, чем заботливым тоном сказала Энабел.

Мы помогли Шаману добраться до постели в землянке.

– Пока не выпал снег и деревья еще не потеряли всю листву, я бы получше разведала округу, – обратилась я к друзьям, присев на пенек, заменявший стул. – Наши края кажутся совершенно необитаемыми, но нельзя узнать наверняка, пока не проверишь. А я бы могла порыскать по округе и постараться определить, насколько далеко находится Крепость и нет ли здесь еще каких-нибудь следов имперцев...

– Признаюсь честно, я бы не хотел отпускать тебя, – произнес Альв. – Дожди вскоре размоют все тропы, реки разольются. А местность нам не так хорошо знакома, чтобы легко было вернуться домой…

– Но я должна удостовериться, что в южных лесах не промышляют какие-нибудь охотники или солдаты, – заупрямилась я. – Обещаю, что управлюсь меньше чем за неделю. Даже если пойдут дожди, деревья еще не скинули всю листву, я смогу укрыться. А рельеф к югу более равнинный – после Триниана это все равно что развлекательная прогулка! Заодно посмотрю, что полезного для нас находится на юге. Вдруг обнаружу запасы глины или торфяник – все может сгодиться!

– Хорошо. Только оставляй четкие метки. И, если не вернешься через неделю, я сам отправлюсь искать тебя, несмотря на пробитую ногу, – пригрозил мне Альв.

Энабел обеспокоенно посмотрела на меня.

– Сэм, будь осторожнее, прошу тебя. Помнишь, еще Колка говорила, что молодым разведчикам опаснее всего переоценить свои силы?

– Не переживай, это всего на несколько дней. А пока давайте я принесу остывший завтрак, – улыбнулась я друзьям.

Через несколько часов я уже направлялась на юг, еще дальше от гор Триниана. Дул свежий ветер, обещавший скорый дождь. Тучи с востока затягивали небо. Я надеялась, что основной ливень меня не зацепит. Я понимала опасения Энабел, но именно в этот момент почувствовала себя настоящим антом: бесстрашным, опытным разведчиком, безупречно выполняющим свою работу.

Я подмечала различные виды растений, встречавшиеся на пути. Перелезала через поваленные стволы, обходила кустарники, следила за точностью направления. Листва на многих деревьях уже успела пожелтеть, но только начала опадать. На юге осень наступала медленно.

Порой я замечала диких зверей: миниатюрных косуль и толстолобых травоядных размером с небольшого кабана, но похожих, скорее, на лосей. Их силуэты скрывались в зарослях, стоило мне приблизиться. А вот мелкие грызуны разбегались почти из-под ног, шевеля высокую траву, напоминающую папоротник. По древесным стволам сновали зверьки, похожие скорее на тушканчиков, чем на белок. Лес жил своей, насыщенной дикой жизнью, но я давно не ощущала себя здесь чужой.

Я предпочла заночевать на дереве. С собой я взяла гамак, маленький молоток и металлические крючья, которые прочно закрепила в ветвях раскидистого гиганта. Поужинав холодным мясом и собранными по пути грибами-сыроежками, я устроилась в гамаке и плотно закуталась в дорожный плащ.

Утро встретило морозной свежестью. Я с удивлением увидела на земле иней. Кажется, погода решила ускорить приход зимы, даже деревья стояли как-то понуро. Решив, что больше мне уже не поспать, я продолжила путь на юг, по дороге решив поохотиться.

В эти места я никогда раньше не заходила, и лес показался чужим. Появились новые породы деревьев, о которых я раньше не слышала. Захотелось горячего.

Примерно через три часа мне удалось подстрелить молодую миниатюрную косулю, которые здесь водилось в изобилии. Признаться честно, я не любила свежевать добычу, да и вообще готовить мясо. Но выбора не было. Мне попалась небольшая лужайка, где я смогла развести костер. Было влажно и все еще пахло дождем, хотя по небу сновали белые пушистые облака.

Я зажарила мясо, а шкуру припрятала на одном из деревьев, надеясь, что до нее никто не доберется за несколько дней моего отсутствия, и я смогу принести друзьям небольшой подарок.

Знания, полученные в Школе разведчиков и от Альва, позволяли мне не только ориентироваться в самых густых зарослях, но и находить источники воды, звериные тропы, место для ночлега. И все же это было мое первое самостоятельное путешествие по дикой природе, благодаря которому я смогла понять, каких именно знаний мне не хватает и какие ошибки я совершаю.

Страха не было. Я ощущала лес как никогда чутко и даже не испугалась, когда крупная кошка подобралась ко мне во вторую ночь. Она замешкалась перед гамаком, а я достала кристалл, заливший ночную тьму ослепительным светом. Мне не хотелось убивать животное, но рука с кинжалом сама бросилась вперед, и мы с хищницей полетели вниз. На землю она упала уже с распоротым горлом. Я была поражена своим безрассудством. Казалось, что я прошла какой-то ритуал инициации. Я сидела над мохнатым телом и качалась из стороны в сторону, чувствуя себя одновременно первобытным дикарем и царем природы. Чувство упоения и жажда схватки привели меня в неведомый до этого экстаз. После некоторых раздумий я все же решила потратить время и освежевать добычу – жаль было бросать такой ценный мех.

«Наверное, Айм был прав – каждый из попавших в этот мир землян находит свое призвание и реализуется в нем на все сто процентов. Неужели я и вправду угадала со своим? Неужели выживание в лесах, охота, выслеживание добычи – мое истинное предназначение?»

Неожиданно во мне проснулась тоска по цивилизации. Я вспомнила об удобствах и новшествах техники, которые остались на Земле: чего стоило принять теплую ванну и нежиться, закутавшись в плед, с кружкой горячего чая? Чего стоило найти любую информацию, прочитать книжку на любую желаемую тему? А здесь – здесь даже в столице Эбериана не найдешь такой роскоши, такой доступности.

И все же я ощущала, что нахожусь на своем месте.

На рассвете я позволила себе поспать еще пару часов, а потом снова отправилась в путь. Было зябко, и я искренне надеялась, что простуда меня минует. Сырой перегной наполнял лес густым ароматом.

После полудня путь мне преградила весьма широкая река, которую я видела на карте Альва, но она даже не имела местного названия. Благодаря эберианской карте я знала, что имперцы назвали ее Свитья, что значит «неважный, недалекий». Несмотря на пренебрежительное название, река была быстра и несла свои воды с восточного края гор Триниана до южных морей. И найти брод казалось делом совсем нелегким.

Подмечая все детали, я двинулась на юго-запад, по течению реки. Мне удалось найти небольшую заводь, где я вымылась, пополнила запасы воды и скоротала третью ночь.

Кажется, непогода и вправду миновала: наутро солнце встретило меня яркими лучами, воздух, казалось, стал теплее. Я рассчитывала пройти еще один день вдоль реки, у которой, вероятно, и должна стоять крепость. Затем в мои планы входило возвращение домой. Я решила повернуть сразу на север, не возвращаясь обратно, чтобы разведать еще больше территории.

К полудню я увидела дорогу. Она выворачивала к реке с юга и затем шла вдоль ее русла. Еще минут через сорок я увидела мост. Первые человеческие строения невольно поразили меня, привыкшую к непроходимым чащобам. Казалось, я снова очутилась на другой планете. Тем более что это были первые увиденные мною строения, созданные имперцами.

Мост, перекинутый через реку, совсем обветшал. Видимо, раньше тут было что-то наподобие лесопилки, потому что по мою сторону реки заросшая тропа уходила в лес, где молодые деревца поднимались над срубленными пнями своих в былом величественных сородичей.

Я подошла к мосту, чувствуя себя настоящим неотесанным дикарем. Я приближалась осторожно и с удивлением почувствовала внутри себя нарастающее напряжение, будто ветхий мост мог вдруг ожить и подняться на дыбы.

Прикосновение к обработанному дереву пробудило во мне еще более необычные чувства. Неожиданно я ощутила, как нагревается на груди мой талисман, ладонь Единого Ву. Шершавая древесина странно ласкала руку.

Решив не переходить мост, я прошла еще около мили вперед, прежде чем увидела холм, подножье которого огибала и река Свитья. На холме возвышалась крепость – древняя и величественная, ничем не уступающая самым настоящим средневековым замкам на Земле.

Серые стены вздымались ввысь, несколько толстых башен, как казалось издалека, неуклюже торчали из общей каменной массы.

Я поспешила углубиться в лес. Если на крепости дежурят дозорные, они вполне могут меня заметить, а мне это вовсе ни к чему. Я была уверена, что рядом с крепостью построен еще один мост, поэтому продолжила свой путь по лесу, не теряя из виду русло реки.

Но моста не было.

Имперцы не исследовали этот край. Он был им неинтересен. На одном берегу процветала цивилизация, на другом властвовал дикий лес, и разделяющая их река была границей между двумя мирами. Моим и их мирами.

Меня разбирало любопытство. Хотелось перебраться на другой берег, осмотреть крепость со всех сторон, узнать, есть ли рядом с ней какая-то деревня или лагерь.

Но через мгновение я остро осознала, в насколько опасном положении нахожусь. Если меня увидят или тем более схватят, весь Триниан может оказаться в опасности. Мое появление может стать событием для всей армии имперцев. И, увы, любое мое объяснение насчет того, кто я и как сюда попала, покажется весьма сомнительным.

Дрожь, прошедшая по телу, стала главным предупредительным знаком – НЕЛЬЗЯ, чтобы меня заметили.

Желание исследовать крепость как рукой сняло. Я прошла еще немного вперед по подлеску, оставив холм за спиной. Отсюда открывался куда лучший вид: можно было разглядеть даже подъездную дорогу. Рва вокруг крепости не было, холм и так был слишком покат, чтобы кто-то мог подобраться к стенам незамеченным. Но я не разглядела никакого движения ни вокруг крепости, ни на ее стенах. Замок показался мне малонаселенным, если вообще не покинутым.

«Как жаль, что я не могу просто осмотреть его, как это было бы вполне само собой разумеющимся на Земле», – вздохнула про себя я.

Увы, мне ничего не оставалось, как снова углубиться в лес.

Через три с небольшим дня я добралась до нашего южного поста. Мой путь нельзя было назвать легким, потому что я шла навстречу холоду и последнюю ночь провела в гамаке, ежась от мороза. В Триниане уже наверняка лежал снег, но здесь до этого было далеко. Хотя неожиданные морозы, несомненно, ускорят дело.

Шаман с Энабел перебрались в избушку на холме. Видимо, хотели и мое скромное жилище подготовить к холодам. Или просто решили, что протапливать одно помещение будет экономнее.

Тут впервые я задалась вопросом, насколько уместным будет наше проживание втроем. В том смысле, что я, несомненно, окажусь лишней.

«Странно, но как будто, соприкоснувшись с цивилизацией, я одновременно пробудила в себе чувства, свойственные живущему в обществе человеку: стыдливость, робость, застенчивость».

Альв вышел мне навстречу, широко улыбаясь.

– Сэмми, добро пожаловать! Наконец-то ты вернулась, а то мы начали серьезно волноваться! –приветствовал он меня.

– Я отсутствовала ровно неделю, ну, с небольшим, как и обещала, – устало улыбнулась я. – Как твоя нога?

– Успешно заживает, в основном стараниями Энабел. Она теперь пошла к землянке, перетащить последние вещи. Мы решили зазимовать здесь, да и заодно обустроить домишко. Но тебе лучше поскорее присесть и отдохнуть, – внимательно глядя на меня, произнес он. – Я наполню лоханку водой, помоешься.

– Лоханку? – чуть удивленно спросила я.

Альв пропустил меня внутрь, и я действительно увидела деревянную емкость, плотно скрепленную веревочным ободком. Кроме этого, на дощатом полу лежал ковер, сплетенный из размоченных веток, – явная работа Энабел, причем весьма искусная.

– Да, вы славно постарались. Обуютили тут все, – заметила я.

– Обуютили? – смеясь, повторил Альв. – Немного обжили, всего-то. Я планирую зимой заняться вырезанием корыта – нашел в лесу добротный поваленный ствол. Будет удобно наливать туда воду для Тумтума, да и в целом использовать в хозяйстве. Только надо распилить дерево и притащить сюда, а здоровье все еще не позволяет, – вздохнул Шаман, мельком взглянув на свою ногу.

Одновременно он стащил с меня рюкзак, а я принялась скидывать сырую верхнюю одежду. В избе было хорошо натоплено, а от очага шел такой жар, что обстановка невольно напоминала о бане.

– Сэмми, ты здесь! – воскликнула возникшая на пороге Энабел.

От радости, испытанной при виде дорогой подруги, невольно защемило сердце. Я пыталась отогнать одолевшие меня чувства, но все же меня не покидало удивительное ощущение дома. Как будто я нашла, наконец, свое пристанище. Или, по крайней мере, приехала в гости к близким родственникам, которые готовы сделать все для моего уюта и комфорта.

Я вручила друзьям шкуры подстреленных мной в пути животных, и обещала рассказать о своем маленьком приключении, как только помоюсь и подкреплю силы. Альв деликатно удалился, а Энабел, наоборот, решила остаться и накрыть на стол, пока я отмокаю в лохани. Кто бы мог подумать, что моя мечта о горячей ванне сбудется так быстро?

– Гонец не приезжал? – задала я особо интересующий меня вопрос.

– Увы, – покачала головой Энабел. – Но мы с Альвом прикинули, что сможем пережить зиму и без посторонней помощи. Конечно, зимняя одежда и кое-какие запасы были бы кстати, но в Триниане уже наверняка выпал снег, и добраться до нас, чтобы потом проделать путь назад по морозам и метели – дело, граничащее с самоубийством. Я, конечно, еще не переживала ваш лютый месяц, но слышала о нем достаточно. А теперь расскажи, что видела ты? Добралась до крепости?

– Ах, какое блаженство, – выдохнула я на вопрос Энабел, так как в этот момент мои ноги погрузились в лохань с горячей водой. Конечно, на огне нагрелось всего одно ведро горячей воды, но и за это я готова была благодарить Единого Ву и всех других добрых духов Эбери.

Сполна насладившись ощущением, я вкратце рассказала Энабел про крепость, реку, мост и свои ощущения.

– Кажется, беспокоиться нам не о чем, – подытожила мой рассказ подруга.

– Кстати, как поживает Тумтум? Вы его куда-то переселили? – вспомнила я о нашем домашнем питомце.

– Альв как раз его «выгуливает», – улыбнулась Энабел. – Он начал обдирать кору с деревьев, перешел, так сказать, на зимний режим. Альв начал сооружать для Тумтума что-то типа стойла с задней части дома, я, конечно, помогаю, чем могу, а то с его ногой пока не разбежишься…

– А как у вас с Альвом? – многозначительно взглянула я на подругу.

Энабел окатила меня ковшом горячей воды из как раз нагревшегося на очаге ведра. И вздохнула.

– Кажется, он ко мне привязался. Сначала идеализировал, потом влюбился, а теперь готов хоть на край света идти, как верный пес. Меня это угнетает, потому что… я не люблю его. Вернее, люблю как друга, как брата, но не как мужчину, с которым бы хотелось всю жизнь прожить.

– А он что? – негромко спросила я.

Энабел пожала плечами.

– Я для него, прежде всего, Милоа. Конечно, внешне не заметно ни подобострастия, ни чего-либо такого… Но я чувствую его отношение. Сэм, он в душе такой добряк…

Я криво улыбнулась.

– Думаю, рано или поздно вам придется откровенно поговорить.

– Естественно, – опять вздохнула Энабел.

После омовений, за кружкой горячего травяного чая, я рассказала друзьям все подробности своего путешествия. Альв слушал внимательно, не перебивая, и только в конце заметил:

– Пока все спокойно, и это радует. И, признаться, твоя карта очень неплоха для разведчика второго ранга. Весной мы втроем можем предпринять большое путешествие, в том числе и на другой берег реки. Что же касается крепости, то источники говорят, что она была выстроена несколько сотен лет назад: сначала для защиты земель в войнах между местной цитланской знатью, а позже использовалась для сопротивления эберианцам. Но по мере того, как империя укрепляла свои позиции, Цитлан, как вы знаете, был покорен, а крепость оказалась невостребованной. Хорошо если сейчас там служит небольшой гарнизон, и вряд ли кто-то из его солдат вообще переходил на эту сторону реки.

Я кивнула. Что же, если и было что-то интересное в этой крепости, то разведать подробнее мы сможем только с наступлением весны.

Ночью мы с Энабел спали на одной лежанке, а Альв приютился на другой. Но впоследствии он и вовсе перебрался на пол, куда мы перетащили постель из землянки. Мне было хорошо и уютно, и мысли о будущем все реже посещали мою беспокойную голову.

Глава 15. Пришелец

Когда в Триниане наступил лютый месяц, на юго-востоке уподножья снежок только чуть застелил землю, а температура, по моим ощущениям, не опускалась ниже пяти-шести градусов по Цельсию.

Альв, умелец на все руки, смастерил три пары «валенок» из сваленной шерсти убитых животных и научил нас шить одежду из шкур и меха. Поэтому, выходя очередным солнечным морозным утром на разведку, я ощущала себя по меньшей мере выбравшейся из берлоги медведицей.

Возможно, именно поэтому, когда я в очередной раз обходила территорию по северную сторону холма и зашла уже дальше землянки, укрытой в чаще снежной шапкой, неожиданно выскочивший из-за деревьев всадник совершенно меня не заметил. Путник держался со всем мужеством, но даже с расстояния десятка метров я почувствовала, что силы его на исходе.

Сначала, признаться, я и сама замешкалась. Кто этот пришелец: наш заплутавший разведчик или имперец? Если разведчик, то почему не читает знаки, которыми, нашими стараниями, напичкан весь лес? А если имперец, то с какого перепугу он взялся в такой дали от крепости еще и с противоположной от нашего поста стороны?

И уж тем более меня поразила его невнимательность, ведь я стояла средь голых стволов почти напротив него!

Оценив ситуацию за долю секунды, я поняла, что, даже если этот путник – имперец, до дома ему слишком далеко, и мы можем сначала приютить его как гостя, а потом сделать нашим пленным и привезти в Вегард. В общем, риск был невелик.

– Эй, ты кто? – закричала я вслед уже удаляющемуся всаднику.

Пока тот неуклюже разворачивал лошадь, не менее напуганную и уставшую, чем всадник, я успела не только укрыться за более массивным стволом дерева, но и натянуть стрелу на своем охотничьем луке.

– Кто здесь? – хрипло, но громко голосом крикнул он. – Нет, не стреляйте!

Вторую фразу он выкрикнул, разглядев мой лук. Я была укутана в шкуры, так что он лишь по голосу мог догадаться, что с ним говорит женщина.

– Кто ты, откуда пришел и с какой целью? – мой голос резал, как нож, и про себя я отметила, что школьные лекции «Обращение при встрече с врагом» и «Захват военнопленных» прошли не зря.

– Я Кирилл, я новенький здесь, мой попутчик, он погиб, сказал, чтобы я ехал сюда.

– Милоа? – негромко спросила я, скорее, у себя самой.

– Его звали Заар, он сказал, что здесь должен быть местный пост! – голос молодого человека зазвучал увереннее.

«Хорошая выдержка», – отметила про себя я.

– Ты с Земли? – сорвался с моих губ вопрос.

– Да, оттуда, – почти радостно воскликнул парень.

– Слезай с лошади! Откуда с Земли? – спросила я.

– Новосибирск! – неуклюже сползая с лошади, выкрикнул Кирилл.

– Угораздило же… – только и сказала я, опустив лук и скидывая капюшон. Интуиция подсказывала, что парень не врет и крупно влип.

– Ох, – только и выдохнул он, взглянув на меня.

Кирилл оказался крепким высоким парнем лет двадцати трех, чем-то похожим на Алекса, но выше ростом и даже представительнее, несмотря на изможденный вид. Взгляд голубых глаз прожигал льдинками, темно-каштановые волосы прилипли ко лбу от пота и растаявшего снега. Тонкая линия губ выдавала в нем человека волевого и даже упрямого. Я подметила небольшой прямой нос, родинку над верхней губой и, что показалось особенно забавным в создавшихся обстоятельствах, – маленькую серьгу в ухе, что-то типа серебряного треугольника.

– Ты Милоа, это точно, – засмеялась я, задирая голову, чтобы взглянуть ему в глаза. – Я – Самуэла Ли, сто двадцать первая Милоа.

– Значит, я нашел самый восточный пост тринианцев, – измученно улыбнулся Кирилл. – Здесь ведь еще Альв служит, не так ли?

– Да, наш, кхм, командир, – уже совсем приветливо сказала я. – Но для начала посвяти меня, как ты оказался в такой глуши еще и в лютый месяц?

– Меня отправил сюда с Зааром ваш начальник, такой суровый темнокожий горец.

– Лорент, – подсказала я.

– Да, именно он. Сказал Заару, что я должен у вас укрыться, несмотря на то, что переход будет сложным. Нам и вправду паршиво пришлось – все дороги засыпало, мы несколько раз искали обход. Потом Заар чуть не сорвался в пропасть и сильно ушиб ногу. Он делал вид, что все в порядке, но лодыжка сильно опухла. А когда мы решили остановиться передохнуть на несколько дней, уже здесь, в лесах, на нас напало дикое животное. Огромное, как медведь, но похоже на льва.

– Горная смерть, – тихо произнесла я.

– Но мы-то были уже не в горах! – воскликнул Кирилл. Его голос дрогнул.

– Нет, я не об этом. Этот хищник живет и в Триниане, и в уподножье, его еще называют жнецом. Горцы ему даже поклонялись раньше. Не повезло вам…

– Мы его убили! Только Заара он здорово потрепал – ребра проломились, кровь так и хлестала… в самом страшном триллере такого не увидишь! Но он сказал, что обратно в горы я сам не доберусь, да это и мне было понятно… Пока мы шли, он все время меня учил, рассказывал о метках на деревьях и как ориентироваться… И сказал, что я должен вам отвезти запасы и послание от Лорента, обязательно. А я… даже не знал, как его похоронить. Он приказал грузить лошадь и держать путь на юго-восток, скакать что есть сил.

– И сколько суток ты был в пути? – удивленно спросила я.

– Трое… я был уверен, что пропал, и никаких меток уже не видел. Заар оставил мне карту, я лишь по ней и ориентировался…

Парень то мужался, то снова начинал трястись от пережитого.

– Все понятно, хотя многое и непонятно, – вздохнула я. Хотелось задать парню еще много вопросов, но я сжалилась, глядя на его изможденный вид. – Пошли, тут полчаса ходьбы до избы. Твои приключения позади, Кирилл, а вот наши, пожалуй, только начинаются…

– Можешь звать меня Калина, – сказал парень.

– Земное прозвище? – угадала я.

– Да, по фамилии.

– Лучше придумай себе новое имя. Тут почти все так поступают…

– Да, я слышал. И Лорент сказал, что внесет меня в списки тринианцев… под именем Мальф. Это тоже земное прозвище, но больше для виртуала.

– Подожди-ка, а сколько времени ты на Эбери? – спросила я, беря под уздцы его измотанную лошадь. Та, почувствовав уверенную руку, покорно побрела следом.

– Да пару недель всего. Или нет, три, – устало откликнулся Кирилл-Мальф.

– Странно, получается, Лорент тебя сразу отправил к нам, еще и в лютый месяц. Мы ждали гонца осенью, но решили, что он прибудет уже весной. Зимой посылать кого-то сюда – это явное безрассудство! У Лорента должны были сложиться исключительные обстоятельства, чтобы он так рискнул. Сознательно рискнул жизнью Милоа и своего доверенного разведчика…

– Кажется, там не все в порядке в политической верхушке. Я сразу понял, что я как Милоа – ценная находка, и стал жертвой каких-то интриг.

– Видимо, за время нашего отсутствия ситуация в Вегарде ой-ой как накалилась, – покачала головой я. На языке вертелась тысяча вопросов, но я предпочла оставить их на потом, когда в компании с Альвом и Энабел мы сможем вытрясти из бедолаги Мальфа все подробности и так слишком запутанной ситуации.

«Отправлять Милоа прочь из Триниана – неслыханно для горцев! Видимо, либо Айм вконец повздорил со стороной, которую тайно поддерживает Лорент, либо сам Лорент замышляет недоброе… а мы – лишь удобные марионетки, которых он пристроил на нужные ему места».

По пути к холму я выведала у Мальфа, что на Эбери он попал, провалившись под лед одного из замерзших водоемов, по которому гулял, по его собственному выражению, «играя со смертью».

– Я знал, на какой риск шел. Это озерцо неподалеку от села, куда мы часто приезжали. У меня тогда были проблемы в личной жизни. И, знаешь, бывает такое состояние исступления, что ли, когда ты кидаешься с головой в самое безрассудное дело, только чтобы разгрузиться. Твой разум отключается, тебе плевать на все… Короче говоря, я ломанулся на это озеро, уверенный, что ничего не случится. А потом неожиданно крепкий лед… у нас в это время такие морозы стоят, что можно на машине проехать, а тут – просто проломился подо мной, и я со всей дури ударился головой о край льдины. А очнулся уже тут…

– И как тебя обнаружили? – поинтересовалась я. Энабел рассказывала, что она натолкнулась на дозорных, когда выбрела на тропу в уподножье и шла по ней второй час. Никого из Милоа ранее так далеко от гор Триниана не находили…

– Ну, я очнулся с жуткой головной болью после удара. Естественно, не понял сначала, где я – тот же снег, тот же лес. Честно говоря, я пришел в ужас, когда не узнал место. Я вспомнил все фантастические фильмы, передачи о мистике, даже об НЛО… Почему-то сразу понял, что это не Земля. Пошел по лесу, но заплутал. А разведчики вышли на меня по моим же следам. И случилось это ночью, когда я уже падал от усталости. Спать-то на голой земле холодно, я был уверен, что мне конец. Даже не знал, как костер развести…

Я усмехнулась, вспоминая ясный летний день, когда я сама оказалась на Эбери. Сколько прошло с тех пор? Полтора года? Казалось, минуло лет десять. Но долго бы я продержалась, если бы меня не нашли Альв с Колкой? Смогла бы выжить в дикой природе, даже когда тепло, а вокруг полно сочных плодов и дичи? Да, Мальфу повезло куда меньше…

Он же тем временем продолжал:

– Мне было все равно, кто они и почему одеты, как первобытные люди… Когда я не разобрал языка, я лишь подумал, что точно оказался на другой планете или в земном прошлом…

– Да-да, такие же мысли были и у меня, – вставила я.

– Ну, они разбили лагерь, накормили меня, я отоспался… А наутро неожиданно стал понимать их речь. И они все объяснили… А потом привели в подземный город, тот, что военный лагерь.

– Штаб. А сколько дней вы шли туда?

– Дня четыре. За это время мне разведчики эти всю историю Эбери рассказали. Одним из них и был Заар… Черт, мне казалось, он вообще неубиваем! Он же… он же как дикий зверь был, как Робинзон Крузо или индеец американский… а умер так… – Мальф явно остро переживал потерю, возможно, единственного мало-мальски близкого ему человека в этом мире. Я сочувственно положила руку ему на плечо.

– Таков этот мир. Мы, Милоа, тут, как уязвимые мышата. Все равно что в каменном веке очутиться. Поэтому и была основана тринианская цивилизация. Горцам было хорошо и один на один с природой, но человеку с Земли нужна защита другого рода. Развитые технологии, сплоченный социум… Мы спрятались в Вегарде и близлежащих селениях, отгородившись от окружающего мира необузданной природы. Но все эти селения – не более чем иллюзия. Я отчасти потому и решила стать разведчиком, чтобы не прятаться от истинного мира Эбери. Конечно, мне больших трудов стоило отказаться от благ цивилизации, но вот уже несколько месяцев мы живем тут, посреди дикого леса, и успели привыкнуть. Я даже пару хищных кошек убила во время охоты, хотя раньше никогда бы не подумала, что способна на такое. На Земле была простой девочкой-школьницей: родители, учителя, косметика, дискотеки – все, как у всех.

Мальф улыбнулся, слушая мое маленькое откровение. Отчасти я специально отвлекала его болтовней, чтобы дать время немного успокоиться, а заодно показать, что я прекрасно понимаю его чувства.

При этом я отметила, что улыбка у него очень даже красивая. Я без особых усилий представила, каким он был на Земле – эдакий уверенный в себе красавчик, наверняка сводящий с ума местных девчонок. И тут… проблемы в личной жизни… видимо, его возлюбленная ушла первой, а, может, даже изменила. Конечно, это удар по самолюбию для такого, как он. И вот Кирилл демонстративно уходит куда-то в лес «разобраться в себе». И… не возвращается. Вот что самое страшное – все будут считать его пропавшим без вести и гадать, были ли причиной его исчезновения несчастный случай, убийство или самоубийство… Хотя, все, может быть, было и не так…

– На самом деле я безумно рад, что встретил тут человека такого же, как я, – так искренне заявил Кирилл, что у меня в сердце что-то екнуло от сострадания и понимания.

– Да, самая большая проблема Милоа в этом мире – именно одиночество, – вздохнула я. – Причем далеко не обязательно, что найдешь друзей среди других землян, мы ведь тоже разные, как и все люди, неважно, здесь или на Земле… Но скажи, что было потом, когда тебя привели в штаб?

Мы уже подходили к холму, а мне многое хотелось узнать.

– В штабе я тут же попал к Лоренту. Мы с ним поговорили по душам, если так можно выразиться, а потом он загрузил меня всякими листовками об этом мире и выделил комнату и внушительную, как я понял позже, сумму денег, то бишь шариков. И велел за несколько дней освоить все материалы. Меня отвели в баню, сделали массаж, показали столовую – в общем, обеспечили всем необходимым, а потом оставили одного. И хоть я вдоволь набродился по каменному городу, но листовки тоже успел изучить.

– А Лорент ничего не говорил об Айме и о том, что представит тебя ему?

– Кое-что упомянул, но я из этого-то и понял, что дело тут не так просто. Он сказал, что нынче Тринианом правит избранный правитель Айм, но он принадлежит к другой коалиции. Как-то скользко та тема обозначилась…

– Коалиции? Интересно, как давно горцы выучили это слово, – пробормотала я. – Айм явно плетет какие-то интриги. Наверняка он поссорился со жречеством, а Лорент, вероятно, поддерживает жречество.

– Не знаю, кто кого там поддерживает, но от простых солдат я узнал, что некого Бертона, который всегда встречал землян, нашли мертвым…

– Чего? – не поверила я своим ушам. – Это же врач-регистратор, он всех Милоа заносит в списки!

– Да, но я к нему уже не попал. Я потом подумал, что его могли убить даже из-за меня. Видимо, Лорент хотел, чтобы меня внесли в список тайно, а этот Бертон не подкупился.

– Постой-ка, а его точно убили? – все еще опешившим тоном спросила я.

– Ничего кровавого. Может, просто разрыв сердца. А может, отравили чем-то. Солдаты долго толковали, ведь в Триниане редко кто умирает в таких «хороших» условиях, в которых жил этот мужчина, да еще при странных обстоятельствах.

– Ох, мне, честно говоря, не верится, что Лорент способен на такое… Я как-то привыкла ему доверять. Да, все стало гораздо запутаннее…

– Тем не менее, меня внесли в списки, но сделал это уже человек Лорента, это точно. Но ведь списки открыты, насколько я понимаю, и все равно обо мне узнали. Да я и сам ни от кого не скрывался. Но с Аймом мне так и не довелось встретиться – я уже исходил весь штаб и перезнакомился с доброй половиной его жителей, когда Лорент меня вызвал и отправил с Зааром к вам. При этом прямо назвал вас «особыми разведчиками». Прозвучало это прям как «спецагенты».

Мальф споткнулся на подъеме и ухватился за тоненький ствол дерева. Лошадь дернулась и недовольно зафыркала.

«И чем мы конягу кормить будем?» – задалась я вопросом. О ситуации в Триниане думать не хотелось – единственный оплот цивилизации, в котором я чувствовала себя хоть немного в безопасности, стал еще более далеким и чуждым.

– Если в политических кругах Триниана произойдет разделение и ситуация обострится, никому не будет дела до имперцев. И возможность разоблачения увеличится многократно…

– Да чего-то мне не показалось, что существует такая опасность, – заметил Мальф. – Имперцы вообще ничего о вас не знают. А даже если узнают – не поймут и половины. Даже если сунутся в горы – им же хуже, ваши воины их перебьют, как мух.

Я ничего не ответила на замечание Мальфа. Я вообще уже ни в чем не была уверена.

Надо сказать, Альв обошелся с новым Милоа деликатнее, чем я. Он сначала обогрел гостя, дал ему умыться, переодеться и поесть, а потом, вместо того чтобы засыпать вопросами, отправил спать.

Мы же с Энабел занялись лошадью новоприбывшего и тем грузом, который она на себе принесла. Надо сказать, Лорент собрал нам внушительную посылку. Тут было то, что сложно сделать из подручных материалов: инструменты, ножи, металлические крючки, топорик, иголки, нитки, гвозди и котелок, который, правда, достался нам, скорее, от погибшего Заара. Также мы разжились семенами, которые можно посадить весной на поляне у избушки, и инструментами для вспашки земли – полотном лопаты и двух мотыг, к которым оставалось только приделать деревянные ручки. Из провизии нам достались засушенные ягоды, сухари, мешочек соли и даже сахара!

Конечно, на лошади были попона и седло, были тюки с одеждой и спальными мешками, было огниво и небольшая дорожная сумка с личными вещами Заара. Кое-что перепало и из медикаментов. Так что обогатились мы на славу. Только неприятная горечь жгла сердце – часть вещей принадлежала талантливому разведчику, павшему жертвой каких-то тайных интриг Лорента.

Когда Мальф уснул, мы втроем вышли из дома и уселись на поваленное вдоль стены бревно, заменявшее скамейку. Я пересказала друзьям то, что узнала от Мальфа.

– Шаман, ты у нас лучше всех знал положение дел Лорента и его окружения… – многозначительно взглянула я на нашего командира. – Может, есть какие-нибудь предположения?

Альв какое-то время смотрел в одну точку.

– Лорент создал свою сеть доверенных лиц. Что-то типа независимых разведчиков. И да, многие были из жрецов, как я, – произнес он. – Хотя Лорент никогда не был тесно связан с официальным жречеством. Если у него и была связь с Визардом Риком, то мне о ней ничего не известно. Зато я точно знаю, что Лорент всегда действует в интересах Триниана и ни за что не предаст родную землю и народ.

– А насколько хорошо он знаком с Аймом? – спросила Энабел.

– Когда Айм попал к нам, я был еще мальчишкой, а Лорент – молодым, но уже довольно опытным антом. И так как Айм большую часть жизни провел в Вегарде, сомневаюсь, что они пересекались до тех пор, пока оба не стали входить в правительственную верхушку. Лорент всегда был первоклассным разведчиком, мудрым военачальником, но раньше особо не вмешивался в политику Триниана.

– Он – наблюдатель, – поделилась я своими домыслами. – И, возможно, регулировщик. Тот, который дергает за невидимые ниточки, если видит, что ситуация вышла из-под контроля.

Альв пожал плечами.

– Я уверен в том, что Лорент предан Триниану всей душой. И если он начал действовать вразрез с порядками, установленными Аймом, значит, Айм отошел от основной цели – сохранения инкогнито Триниана и усиленного развития нашей цивилизации.

– Я слышала, что Айм опасается предательства, опасается, что один из его верных людей действует против его интересов. Но при этом мне неизвестны истинные интересы самого Айма, – поделилась я.

– А по мне так Айм просто постепенно узурпирует Триниан, – немного резко произнесла Энабел.

Шаман вопросительно вскинул брови.

– Айм хочет стать диктатором, – другими словами выразила я мысль подруги.

– Не желай – и не будешь страдать, – процитировал Шаман одну из горских мудростей. – По мне, Айм перестал прислушиваться к голосу сердца, а разум его все больше поглощается страхом. И он мечется, тайно жаждая чего-то, отчего ему за каждым углом мерещатся враги и предатели. Несмотря на свой кроткий вид, он многого желает. Слишком многого для правителя Триниана.

– Мне Айм никогда не нравился, – снова категорично заявила Энабел. – Он трус, прячется за своей ученостью, пытается быть отцом для своего народа, а по сути – реализует свои тайные замыслы, порожденные накопленными в прошлом комплексами.

– Что? – переспросил Альв немного растерянно. Несложно было догадаться, почему Энабел его восхищала. Речь моей подруги иногда так изобиловала научными терминами, что только землянин, освоивший базис по психологии, мог полностью понять ее. Сплошной кладезь непознанного для любознательного тринианца!

– Да ты вспомни, каков из себя Айм! – усмехнулась Энабел. – Худенький, хиленький очкарик, еще и рыжий! Его же в детстве наверняка сверстники затюкали! А в Триниане ему еще хуже пришлось – вокруг такие ловкие сильные горцы, а он по сравнению с ними – просто полудохлик! Вот и решил взять Триниан не силой, а хитростью и умом. Не зря его многие с лисом сравнивают.

На самом деле, с лисом сравнивала Айма я, вспоминая, как сначала он даже в некоторой степени очаровал меня, и я была весьма откровенна с ним в наших беседах. Поэтому теперь осознание истинной природы этого человека вызывало во мне обиду и злость одновременно.

– А Лорент точно отправил нас сюда просто проверить местность и привести в порядок дозорный пост? – вопросительно взглянула я на Шамана.

– Ты говоришь это с иронией, а зря, – сказал Альв, поднимаясь с бревна. – Вам, Милоа, все время кажется, что если что-то неизвестно наверняка, то это просто пустяки. Вы можете сказать, что Лорент п-е-р-е-с-т-р-а-х-о-в-а-л-с-я. Я ведь правильно слово применил? Только вот он не страхуется вообще. В нем вообще нет страха. Он представитель древнего рода, в котором были и жрецы старой эпохи, и искатели. Не думаю, что он получил от предков какие-то знания, но чутье получил, это точно. Он знает не то, что происходит в политике Триниана, он знает о том, что нужно самому Триниану. Он слуга гор, которые хранят нас. Триниан велел ему отправить нас сюда. И я знаю, что он поступил правильно. Как бы странно вам это ни казалось.

Альв выдохнул, и облако пара на миг затуманило его лицо.

– Да, нам следует привыкнуть, что тут администрация не является синонимом слова «рациональность», – снова заговорила на «своем» языке Энабел. – И что самые крутые дядьки тут могут принимать очень даже непредсказуемые решения. Главное, чтобы они приводили к положительным результатам.

– Да, не зря же Лорент спрашивал меня об амулете, – вспомнила вдруг я. – Энабел, ты можешь себе представить, чтобы какой-нибудь военачальник на Земле спрашивал солдата, носит ли он какой-то непонятный амулет, который ему подарил местный ведун? А здесь, в Триниане, это кажется очень даже уместным. Думаю, Лорент знал, что делал.

– Он называл вас самыми драгоценными камнями Триниана, – улыбнулся вдруг Шаман. – И я считал, что он назвал так всех Милоа, но теперь почти уверен, что это относилось именно к вам двоим… или троим, – и он многозначительно взглянул поверх наших голов, на избушку.

И я на мгновение представила Мальфа, спящего сейчас на лежанке под шкурами убитых нами зверей. И почувствовала к нему неимоверную любовь, как к брату. Брату по нашей общей тринианской судьбе.

Глава 16. Другой мир

Судьба связала нас крепкими узами: мы с Альвом и Энабел постоянно учились друг у друга, делили кров и еду, работали и охотились вместе. Мальф довольно быстро оправился от пережитых потрясений и влился в наш маленький коллектив. Возможно, причиной тому стал наш с Энабел пример. Мы тоже прибыли с Земли, при этом были девушками, еще и моложе его, однако не позволяем себе страдать по утраченным дому и родным. Мы подстроились под этот мир и живем дальше, мужественно перенося все новые испытания и просто не думая о своем земном прошлом.

Однако Мальф оставался Мальфом. Он не вытащил сережку из уха, частенько сыпал «земными» словечками, увлеченно растолковывая их значение Альву, и совершенно беспардонно заигрывал с нами, как и положено раскрепощенному парню в его возрасте.

Сначала его внешность и залихватское поведение насторожили и даже оттолкнули меня. Он привык, что в него влюбляются все подряд, а я не была железной. Но мне хотелось доказать себе, что я сильнее собственных порывов, и утереть нос самоуверенности появившегося в наших рядах мачо. Я продолжала общаться с ним, но внутри держала некую хоть гибкую, но все же дистанцию. Я шутила, спорила, смеялась, иногда кокетничала, но стоило мне оказаться в лесу, как меня переставали интересовать его «человеческие» уловки. Я превращалась в разведчицу. Это был мой мир, и никакая харизма Кирилла не могла заставить меня отвлечься.

К тому же в наших обстоятельствах практичность и хорошая закалка были важнее девичьей скромности и стыдливости. Я учила Мальфа выживанию в диких условиях и разным хитростям, которые совсем недавно сама постигала у Альва. А это зачастую подразумевало предельную откровенность, частые прикосновения и некоторую раскованность.

Энабел к Кириллу относилась «по-сестрински», к тому же Мальф быстро понял, что у нее с Шаманом близкие отношения, которые эти двое очень берегут и никогда не выносят напоказ.

Все эти обстоятельства постепенно сближали нас, и где-то глубоко в душе я предполагала, чем это может закончится.

Одним зимним днем, когда холод еще сковывал землю, но снегопады сошли на нет, Мальф в задумчивости сидел на бревне у избушки, вертя в руках маленькую шкатулку, которую часто носил в кармане. Я подозревала, что эта вещица – не что иное, как подарок его девушки.

– Она тебя бросила? – тихо спросила я, стоя в дверном проеме. Спросила заботливо, как верный друг или сестра.

Мальф грустно улыбнулся.

– Нет. Это я ее бросил.

Его слова смутили меня сильнее, чем я ожидала. Конечно, Кирилл – тот еще ловелас, и это вполне в его стиле. Наверное… но почему тогда он так дорожит этим предметом? Чувствует вину?

– В тот день, когда пошел на лед? – осторожно спросила я.

– Да. Почти. Она просто сильно ко мне привязалась. А сама была такой домашней, спокойной. Я всегда боялся тихонь – они пай-девочки, такие нежные и уязвимые. Разбивать сердце такой девушки – все равно что отрубать топором крыло бабочки… Но тогда я этого не понимал. Вернее, понимал, но интуитивно, что ли, и старался не связываться, – покачал головой Мальф, продолжая вертеть в руках шкатулку. – А тут угораздило. По пьянке, знаешь ли. Ее привела подруга, она сидела в углу, такая беззащитная. Наверное, мне хотелось себя показать. Рядом с такой девушкой парню легко выглядеть мужественным. И в ее объятиях было столько искренности. А рядом с нею – столько покоя. Да, я встретил ангела, саму невинность. Такими, как она, наверное, восхищались рыцари Средневековья. А в наше время таких презирают, считают мамиными дочками, недотрогами. Она и вправду была такой. С ней не потусишь в клубе, а напьешься – она расстроится. Нет бы поддержать своего парня…

Короче говоря, она в меня влюбилась, а я ее хотел, потому что с ней я чувствовал себя очень… умиротворенно, что ли. Но мне нужен был экшн, риск, и тут наши пути расходились. Я думал, из нее выйдет прекрасная жена, но мне-то не нужна была жена. И я долго думал о том, как нам расстаться. Мне опротивела ее нежность, ее вечная забота, ее… зависимость от меня, что ли! Тем более я попал в неловкую ситуацию… теперь мне легко об этом рассказывать, а тогда я просто разрывался на части. Я не решился лишить ее невинности, хотя хотел, но уже тогда понимал, что если пересплю и брошу – буду полной скотиной. Что-то меня останавливало. А секса-то хотелось… я сам для себя, по своим меркам, выглядел дураком. Да и перед друзьями было неудобно. В итоге я ей сказал обо всем, искренне сказал, чтобы скинуть груз с плеч, а там будь что будет. Однако легче мне не стало. Она на меня просто посмотрела, а мне показалось, что внутри нее – ледяная глыба. И что она не так проста, как мне казалось. Я даже пожалел о своих словах, но было поздно, и я просто ушел. Думал переговорить с ней позже, но тут забрел на это злополучное озеро. И очутился здесь. Представляешь?

Мальф взглянул на меня своими голубыми глазами. А я лишь покачала головой и села рядом с ним.

– Ты ведь тоже такая, Сэм, – неожиданно добавил он.

Я улыбнулась.

– Да, я была такой. На Земле. И меня однажды тоже бросил парень. Только, в отличие от благородного тебя, он лишил меня невинности. Но, в отличие от твоей девушки, я любила потусить. И, несмотря на то, что мне тогда пришлось туго, сейчас я понимаю, что мы прекрасно провели время. А его поступок, в конце концов, сделал меня только сильнее. Хотя сложно доверять огню, когда один раз уже обжегся.

Мне хотелось рассказать ему и про Алекса, но я смолчала. А то посчитает меня полной неудачницей. Тем более Алесандера я сама использовала, так что теперь мне было немного стыдно.

– А теперь? – спросил Мальф, взглянув на меня.

– Теперь я другая, сам же видишь. Могу свернуть шею любому, – хохотнула я. Мальф улыбнулся. – Хотя на самом деле внутри каждой девушки живет мечтательная девочка, которая просто хочет быть любимой и оберегаемой. Да и каждый парень хочет быть любимым. Это нормально. А когда тебя отвергают, то чаще всего ты становишься, как все – захлопываешь двери своего сердца и начинаешь уже использовать других ради своего удовольствия, выгоды и прочего. И да даст Единый Ву, чтобы ты в итоге полюбил того, кого может сначала даже намеревался использовать, а он полюбил тебя, и все закончилось хорошо.

– Ты сказала, Единый Ву? – немного удивился Мальф.

– Это вроде как высшее сознание, тринианские жрецы служат именно ему. А я уважаю местное жречество, – объяснила я.

– А если вдруг будет шанс вернуться на Землю? Ты вернешься?

Я раздумывала одно мгновенье.

– Нет. Я стала частью этого мира.

Мои собственные слова удивили меня больше, чем сидящего рядом Мальфа. Как будто их произнесла не я, а кто-то другой, занявший мое место. А как же родители? Как же подруги, перспективы, планы, относительно стабильная жизнь? Неужели я так запросто готова променять уют и тепло квартиры на дикий лес, полный хищных тварей и непроходимых чащ? Неужели мечты о семье, высшем образовании, карьере перестали что-либо значить для меня по сравнению с судьбой разведчика, чаще всего вечно одинокого, спящего на голой земле?

И тут я поняла, что, если вернусь на Землю, то просто сойду с ума. Даже уйдя в тайгу, я не обрету того покоя, который я чувствовала в лесах Триниана. Там не будет тайных троп, не будет секретных меток, «точек», откуда можно проникнуть в подземные коридоры… не будет фантастического штаба, не будет других разведчиков, моих собратьев… не будет Триниана. Триниана, который я так часто проклинала за его первобытность, за мое чувство одиночества, за оторванность от родных людей и полную непредсказуемость будущего. А теперь я без этого уже не могу. А ведь прошло всего полтора года.

И тогда я произнесла слова, которые услышала от Альва в один из своих первых дней на Эбери:

– Милоа созданы для этого мира. Каждый из нас находит в нем свое место, свою судьбу. И здесь ты становишься избранным, в то время как на Земле был одним из многих. Поэтому ты перестаешь хотеть уйти отсюда.

Мальф с минуту сидел молча.

– Мне пока этого не понять, видимо. Во мне все еще живет тоска по дому. И по ней тоже. Я уверен, что поступил неправильно, но теперь этого уже не исправишь. Наверное, это мое наказание.

Я фыркнула.

– Люди любят чувствовать себя жертвами обстоятельств! Понурить голову и сказать: «На меня обрушился гнев всевышнего» – что может быть проще? А ты не думал, что, поговорив со своим невинным ангелом, ты просто закончил все свои дела на Земле? Вы расстались, ты ее бросил, если угодно. Все, твои дела на планете закончены. Конечно, ты не попрощался с друзьями, не закончил университета и, наверное, не уволился с работы, чтобы уже с полностью спокойной душой прийти сюда. Но все это решится и без тебя, не беспокойся. Твое Высшее «Я» ведет тебя, и ведет куда мудрее, чем мог бы пройти ты сам. И чем быстрее ты примешь существующее положение вещей и начнешь действовать, тем лучше для тебя и окружающих.

– Действовать? А что мне делать тут, в этой заснеженной избушке на краю света? Охотиться? Учиться у вас быть разведчиком? – грустно усмехнулся Мальф.

– И это тоже, – уже спокойнее ответила я. – Поверь, мне потребовалось полтора года, чтобы понять, что тут Милоа и вправду выполняют какую-то миссию свыше. И если тебе отвели время подготовиться, еще и в окружении понимающих тебя людей – лучше быть благодарным. А то потом сам сваришься в пекле, которое может на тебя обрушиться.

– Значит, тут что-то все же готовится? – поинтересовался Мальф, впервые искоса взглянув на меня.

Я лишь тихо хмыкнула. И рассказала ему про нашу с Энабел теорию «иррациональности в Триниане», то есть о том, что здесь, в отличие от Земли, принято мыслить не только с позиции сухой логики, но и интуитивно, и прибегать в своих решениях к доводам из не самых очевидных для нас источников.

Мальф понял меня, хотя это показалось ему, как и любому землянину, весьма необычным.

В последующие дни мы много времени проводили вместе, ходили на охоту и разведку. И отходили достаточно далеко от нашего холма, так что однажды вернулись домой за полночь. Альв с Энабел снова обжили землянку, но ночевали там пока редко из-за не отступающих морозов. В избушке стало теснее, но мы как-то умещались. Я и Энабел спали на одной лежанке, а Шаман с Мальфом менялись каждую ночь, перекладываясь с лежанки на пол.

Но в этот вечер избушка оказалась пуста.

Я по привычке выгнала Мальфа за дверь, сказав, что девушкам надо уступать, в том числе и в приеме водных процедур. Я неспешно сняла с себя «шубу» из шкур, толстый свитер, подбитые мехом штаны с «валенками», а также нижнее белье, состоявшее из тонкой сорочки и шортиков. Жаль, у нас не было зеркала, и я давно уже забыла, как выгляжу со стороны, но, по собственным ощущениям, мое тело дышало здоровьем. Худенький, гибкий стан оброс крепкими эластичными мышцами. Мне нравилась сила моих рук и ног, нравилась ловкость и целенаправленность движений. Волосы сильно отросли, стали гуще, ногти больше не слоились, а кожа оставалась гладкой.

Меня поражали эти улучшения в собственном организме, и это при том, что мы не пользовались никакой косметикой, жили в первобытных условиях и питались иногда жирным мясом или сушеными припасами. В начале зимы у меня трескались губы, но теперь и это прошло. Природные условия Триниана буквально исцеляли наши засоренные жизнью в городах организмы. Единственное, от чего нельзя было избавиться, – это обилия синяков и царапин по всему телу, появляющихся от грубой физической работы.

– Может, мне все-таки помочь тебе? – услышала я голос у себя за спиной. Через приоткрытую дверь дохнуло холодом.

Я не смутилась.

– Раньше я и сама прекрасно справлялась. Так что закрой, пожалуйста, дверь, холодно, – сказала я, прямо глядя на просунувшего внутрь голову Мальфа. Я видела блеск в его глазах – и тайно наслаждалась. Мне нравилось, что он смотрит на меня. Нравилось, как он смотрит на меня. Нагота нисколько не смущала – в нашем существовании на отшибе мира это было нормальное явление.

– Конечно, я закрою дверь. Только можно мне оказаться по эту сторону от нее? Там и вправду очень холодно.

– Валяй, – сказала я и отвернулась, продолжая наливать воду в корыто.

Электрический ток, пробежавший между нами, можно было почувствовать в комнате, даже не встречаясь взглядами.

Он тоже стал раздеваться. Также деловито и спокойно, как я готовила воду для купания.

– Знаешь, мне всегда было интересно, сошлись бы мы, если бы жили среди других людей? Я имею в виду, в Триниане, – произнесла я, погружая ноги в бадью с горячей водой.

– Не знаю. Наверное, я был бы не в силах даже подружиться с тобой, – пожал плечами Мальф.

Я чуть удивленно вскинула брови.

– Почему это?

– Ну, ты же разведчица, профессионал. Лесная хищница, можно сказать. А ни одному парню не понравится быть добычей.

Мальф приблизился ко мне, позволив разглядеть его тело. Жизнь в Триниане ему пошла на пользу не меньше, чем мне. Хотя дело, наверное, было больше в физических нагрузках…

– Хочешь сказать, я тебе не по зубам? – мои губы чуть дрогнули в самодовольной улыбке.

Мальф сел на широкую скамью у очага, с наслаждением прислонившись спиной к прогретой стене и глядя на меня сзади.

– Кто знает...

Он поднял руку и пробежался пальцами по моей спине, так что я готова была замурлыкать от удовольствия. Но разведчик не может себе позволить, чтобы кто-то был у него за спиной.

– Так ты решил сблизиться со мной просто из-за отсутствия выбора? – я неспешно повернулась к нему, опершись руками на его колени и чуть иронично переводя взгляд с его лица на его возбужденный член и обратно. В моих глазах, наверное, в этот момент плясали бесовские искорки.

Что-то дрогнуло в лице Мальфа, но потом его губы также расплылись в улыбке.

– Сэм, ты же сама говорила, что стоит смириться со своей судьбой и действовать, ожидая лишь очередного знака свыше.

Я тихонько рассмеялась.

– Кирилл, может, я и кажусь вдумчивой тихоней, но действовать я не боюсь. И едва ли жду каких-либо знаков.

В этот момент я села на него, и он прижал меня к своей груди. Давно сдерживаемое желание, ранее едва ли осознаваемое нами, теперь вырвалось на свободу. Одинокая избушка в лесу, сковавший землю мороз и жар очага пробуждали страсть такой силы, какую я не ожидала найти в себе. И эта страсть еще больше разгоралась от мысли о том, что раз уж мы с Мальфом стали любовниками, то будем ими, по крайней мере, до тех пор, пока не покинем эти места. И будет еще много ночей, таких же неистовых, таких же упоительных и яростных.

Мы занимались любовью всю ночь: на скамье, на лежанке, на полу, и в редкие моменты передышки я невольно поражалась, насколько увереннее в себе и более раскрепощенной я стала за эти месяцы, которые провела вдалеке от Триниана, практически ни с кем не общаясь. Связь с Алексом показалась мне какой-то нелепицей, а его ласки – робкими и скучными.

И когда утром я проснулась в объятиях Мальфа, по моему телу невольно пробежала скрытая дрожь – я ликовала!

Так мы стали жить парами. Наша четверка сдружилась еще крепче, чем прежде. Я часто и откровенно говорила Мальфу, что сомневаюсь, смогли бы мы сойтись с ним в каких-либо других обстоятельствах и неизвестно, сохранится ли наш союз, когда мы через какое-то время вновь окажемся в Триниане.

Он лишь пожимал плечами, говоря, что предполагать что-либо считает глупым и ему слишком хорошо со мной, чтобы думать о том, «а что, если…». И, в общем, я была с ним согласна.

Зима отступала. Снег почти растаял, в воздухе витало ощущение возрождения и пробуждения. Альв с Энабел полностью перебрались в землянку, решив за лето расширить и обустроить ее.

Когда весна вступила в свои права, мы занялись земледелием. Тут, ко всеобщему удивлению, больше всех нам помогла Энабел. Выросшая в деревне, она прекрасно разбиралась даже в незнакомых растениях Триниана, знала многое о правильной обработке земли и поливе.

Работы по дому заметно прибавилось. После зимы мы точно знали, какие углы избы и землянки стоит утеплить, а также решили возвести небольшой забор вокруг нашего огорода, дабы уберечь его от набегов лесного зверья. Следовало также съездить в отмеченное на карте место за смолой и к реке за глиной.

Тумтум и Мальфова лошадь, прозванная нами Крольчихой за то, что половину зимы питалась корой деревьев, были в неплохой форме. Конечно, им стоило отъесться молодой травы, но они вполне могли бы послужить транспортом для перевозки важных для нас ресурсов. К тому же небольшая телега, сколоченная еще осенью Альвом, успешно пережила зиму.

Помимо всего прочего, мы планировали за лето пристроить к дому что-то наподобие хлева и хозяйственной постройки, так как места для нашей утвари в избе уже не хватало, да и животных хотелось разместить понадежнее.

– И отдельную баню было бы неплохо построить, – мечтательно протянула я, хитро взглянув на Мальфа. Он понимающе усмехнулся.

Где-то в конце марта Альв с Энабел отправились на восток за смолой. После этого нами было решено поехать к реке, но уже вчетвером, чтобы не только я, но и остальные получше изучили эту местность.

Зимой мы старались не уходить далеко от дома, тем более если со мной или Шаманом выходила «прогуляться» Энабел.

Звучало это очень смешно, ведь для нас разведка, часто совмещаемая с охотой, была серьезным и порой опасным мероприятием. Конечно, мы не слишком переживали, что кто-то забредет в эту глушь, но служба в разведке приучила нас с Шаманом быть бдительными. Поэтому чуть ленивые заявления Энабел «и мне с тобой/вами прогуляться, что ли?», звучали довольно забавно.

В то же время я подумывала совершить еще одну вылазку к имперской крепости. Вдруг весной и она оживет? И вдруг в этот раз мне удастся подобраться к ней поближе?

– Подожду конца апреля и отправлюсь на юг, – часто повторяла я.

– Одну не пущу, – не раз заявлял Мальф.

– Можешь со мной, но туда дня три ходу. И неизвестно, что ждет у самой крепости: кишащий люд или, как в прошлый раз, полное запустение?

– Я с удовольствием с тобой попутешествую. Надо же мне совершенствовать свое мастерство, раз судьба сделала меня разведчиком, – резонно говорил Мальф.

Вскоре мы отправились на восток за глиной. Свитья несла свои все еще холодные воды с северо-востока на юго-запад, то извиваясь узкой змейкой, то разливаясь полноводной рекой. В месте, к которому мы вышли, берег поднимался высоко над рекой, а покатый склон состоял из нескольких пород почвы и камня, перемежающихся с прослойками глины.

Два дня мы провели на карьере, и к концу все – и люди, и животные, – были перемазаны землей с головы до пят, но мыться в ледяной реке никто не рискнул. Крольчиха даже воду пила, возмущенно фыркая и клацая от холода своими крупными лошадиными зубами.

Дорога обратно прошла, несмотря на грязь и усталость, легко и весело: мы шутили, смеялись, пачкали друг друга глиной и мечтали поскорее добраться до дома.

А потом на холме вновь закипела работа. Мужчины рубили и обтесывали деревья, мы с Энабел занимались хозяйством и огородом. Альв присмотрел на северо-востоке достаточно крупное пастбище, куда можно было бы водить животных, особенно Крольчиху, которой после голодной зимы необходимо было отъестся. Но до пастбища было два часа ходу, то есть один из нас ради выпаса животных должен был уходить на целый день.

Поэтому мы решили устроить у поля что-то типа небольшого шалаша и дежурить парами сразу несколько дней, беря при этом с собой необходимые инструменты для работы, которую можно было сделать на месте. Когда стало совсем тепло, мы фактически начали жить врозь: двое на пастбище, двое на основном посту. Конечно, чаще всего уходили или я с Мальфом, или Энабел с Альвом, но несколько раз мужчины оставляли нас передохнуть в избе, проводя в поле по две недели подряд.

Зато после долгого отсутствия всегда было интересно вернуться домой и увидеть что-нибудь новое: выросшие в огороде овощи, новую поделку или очередной метр достроенного забора. И пока Шаман с Энабел отсутствовали, мне хотелось сделать побольше к их возвращению.

В таком режиме о вылазке к крепости пришлось временно забыть. Тем более мне самой хотелось обустроить получше наш дом.

Мысли о Триниане нас почти перестали занимать, а гонца от Лорента мы и вовсе не ждали.

Но он все же приехал. Это произошло в начале тринианского мая, когда у нас уже вовсю стояло лето. Я несколько раз видела этого разведчика в штабе – это был один из приближенных Лорента. Такой же поджарый, как наш командир, и тоже из рода горцев, но из северной части Триниана, о чем говорили его тонкие черты лица, более светлые волосы и чуть узкий разрез глаз.

Сахар призвал нас особыми криками, разъезжая вдоль западной оконечности холма на своей маленькой, но очень беспокойной лошади, нагруженной несколькими тюками.

– Саха'р, из рода Белой скалы. Северянин, – тихо произнес Альв, пока мы приближались к нежданному гостю.

– Приветствую тебя на нашем посту, – торжественно обратился Шаман к разведчику.

– Добро пожаловать. Сахарок, – почему-то чуть иронично и намеренно тихо произнеся последнее слово, выдала Энабел, ставя ударение на последний слог. Мы с Мальфом с трудом подавили улыбки.

Именно Энабел своей репликой задала какое-то несерьезное и в то же время настороженное отношение к гостю. До этого момента я не осознавала, насколько сплоченным стало наше маленькое племя, так что любой прибывший воспринимался скорее настороженно, чем доброжелательно.

– Сахар, гонец от Лорента, – кратко представился пришелец. Разумеется, они с Альвом были знакомы и тут же крепко пожали друг другу предплечья.

– Рад тебя видеть! Пойдем, отдохнешь и поведаешь, что творится в нашем родном краю, – сказал Шаман и повел Сахара в землянку.

Он кратко попросил Энабел присмотреть за лошадью. Я же была намерена не отходить от Сахара ни на минуту, стремясь узнать все новости. Поэтому помогать Энабел с конем пришлось Мальфу, к его молчаливому неудовольствию.

– Я ненадолго к вам. Совсем ненадолго, – произнес Сахар, усаживаясь на лежанку, скрестив ноги. Я поспешила заварить чай.

– Тюки с коня снимайте, они ваши, – бросил Сахар Мальфу с Энабел, суетящимся снаружи. «Конь», каким бы небольшим он ни казался, вел себя норовисто и никак не желал стоять на месте.

– Прыгучая лошадь, – стараясь хоть как-то наладить контакт с гостем, заметила я.

– Да, ужасный характер. Но мы с ним уже много лет. Ладим, – согласился Сахар.

Только тут я почувствовала его характерный для всех горцев говор. На меня так и нахлынули воспоминания о Лоренте. Как будто его призрак явился к нам.

– Какова ситуация в штабе? Да и в мире? – спросил тем временем Альв.

– Войско Атамурлана ушло на юг, по донесению наших шпионов – разделаться с восставшими племенами. У всех имперцев на устах одно слово – атулусы. Это племя морских охотников. Они заселили несколько южных островов и оттуда стали совершать кровавые набеги на южные посты имперцев.

– Значит, действующая армия находится к югу от нас? – уточнил Шаман.

– Западнее от вас. На юго-западе. О Триниане пока забыли, но вот вам приказано быть начеку – Лорент уверен, что имперцы могут забраться и ближе к вашим краям.

– А ситуация в самом Триниане? – спросила я Сахара, усаживаясь рядом с ним.

– Спокойно. Поговаривают, правда, что в верхушке дело неладно. Лорент говорит, Бирук ропщет на Айма, что тот отстранил его от дел. А чтобы не снимать Бирука с поста главы дозорных, Айм и всех дозорных сдвинул в тень. Они обозлены, ведь теперь в штабе только ленивый над ними не подшучивает, сам слышал...

– А жрецы? – поинтересовался Шаман.

– Визард Рик провел серьезную чистку среди жрецов. И открыто высказывается против Айма. Лорент опасается, что именно между ними, а не между Аймом и Бируком, начнется настоящий конфликт.

– Действия Лорента? – кратко спросил Альв.

– Лорент идет своим путем. Ты же знаешь, он на стороне жречества. И просил передать тебе кое-что. Как мы знаем, Айм – Милоа, Милоа-ученый. И другие Милоа и ученые стали уговаривать его перейти к активным действиям вне Триниана. Они хотят добраться до Западных гор. Они так долго сидели в Академии, что имперцы перестали казаться им угрозой. Теперь они хотят заключить договор с Атамурланом, хотят открыться.

– Безрассудство, – почти выплюнул Альв, и я заметила проскользнувшую в его взгляде панику.

– Военные не позволят. Мы не позволим, – покачал головой Сахар.

Я поднесла ему кружку чая.

– Назревает кризис, это точно, – вздохнула я. Мне стало грустно и неуютно. Мы здесь живем в полном неведении, и, если в Триниане начнется заваруха или с Лорентом что-то случится, никто не доставит нам информацию. В помощи мы не нуждались, но как бы не оказаться и вовсе не у дел в этой чащобе…

Впервые мне захотелось бросить все и вернуться в штаб, в Вегард, чтобы снова быть в центре событий. Но голос рассудка решительно отмел мои помыслы. Тем более я знала, что вряд ли конфликт назреет быстро, да и закончиться все может гладко – ученых приструнят, или, в крайнем случае, Айма сместят с поста и поставят кого-нибудь другого…

– Ученые никто без оффаров, без антов, – продолжил тем временем Сахар. – Да и боятся. На словах одно, а вылезут в уподножье поглядеть – мигом присмиреют.

– Главное, чтобы дров не наломали. И имперцы были заняты на юге, – искренне переживая, сказал Альв.

В землянку вошли Мальф с Энабел.

– А какие распоряжения будут для нас? – решила задать я один из основных вопросов.

– Лорент приказал обратиться к югу. Там, где течет река, смотрите за берегами. Если имперцы придут, то сначала туда. Там есть крепость, известная, как одна из лучших на южном побережье и самая восточная в Эбериане. Они могут остановиться там, а это не так уж далеко отсюда. И охотиться в этих лесах, – Сахар кивнул на чащу, видневшуюся через открытую дверь.

– Осенью приедет еще один гонец. Если все тут будет тихо, на зиму вас отошлют в штаб. Отчитаться.

– Вы знаете о смерти Заара? – спросил Мальф, которому Сахар при его появлении приветственно кивнул. Я поняла, что они были знакомы ранее.

– Мы знали, что он погиб. Мы чувствуем потерю брата. А даже если что иное – он бы вернулся весной, таков был приказ, – чуть грустно заметил Сахар. – Как ты добрался сюда?

– На нас напал жнец, хотя мы были уже в недельном переходе от Тринианских гор. Мы убили его, но Заар был серьезно ранен. Перед смертью он велел мне продолжить путь, и я каким-то чудом добрался сюда, – кратко рассказал Мальф.

– Его вывела лошадь, – тихо добавила я. Крольчиха и впрямь была одной из тех лошадей, которые порой оказываются мудрее своих наездников.

– Славная лошадь. Заарова. Не подвела, – только и заметил Сахар.

– Мы сохранили кое-что из его вещей, – произнес Альв. И достал из сундука небольшой сверток, где мы хранили кинжал и ремень погибшего.

– Я передам его семье, пусть почтут память о нем, – беря сверток, произнес ант.

Еще какое-то время мы беседовали на разные темы. Сахар расспрашивал о нашей жизни, о моей вылазке к крепости, местонахождении ресурсов и пастбище. Альв передал ему новую карту, где куда лучше была прорисована местность, которую мы обследовали за минувший год. К карте прилагались и подробные отчеты лично для Лорента.

Я все время пыталась вывести Сахара на разговор о Лоренте и узнать, зачем он послал Мальфа с Зааром посреди зимы к нам, но это гонцу было неизвестно. Он упомянул лишь, что Лорент продолжает развивать отдельную от основной линию разведки, перетягивая в свои ряды антов, которые раньше через Баджера подчинялись Айму. Причем Сахар сказал об этом совершенно невозмутимо, как о некоем само собой разумеющемся процессе. Когда же я с нажимом спросила, зачем вообще Лорент, урожденный горец из рода жрецов, творит такое за спиной Айма, Сахар, не моргнув глазом, заявил, что в создавшихся условиях и из-за волнений среди ученых это – лучший способ обезопасить Триниан, избежав открытого конфликта. Конечно, выразился он немного иначе, но я поняла смысл. А непоколебимую уверенность анта списала на горские манеры и особенности мышления. Тем более, как бы я ни относилась к происходящему, изменить что-либо все равно было не в моих силах. По крайней мере, пока.

Еще через час, совсем не отдохнув, Сахар отправился в обратный путь. Его буйный конь так резво припустил по лесу, будто только что был выведен из стойла после ночи крепкого сна. Мне показалось, что и всадник, и лошадь довольны отсутствием лишнего веса в виде переданных нам тюков.

– Сахар – один из лучших разведчиков. Близкий Лоренту ант, ловкий и неуемный, как и его конь, – сказал Альв, глядя вслед гонцу.

Мы еще какое-то время обсуждали полученные известия, но вскоре наша жизнь вошла в обычное русло.

Через пару недель после визита Сахара я начала активную подготовку к путешествию на юг. Эта подготовка состояла, прежде всего, в том, чтобы вдохновить остальных предпринять со мной эту недельную вылазку. Не то чтобы кто-либо отказывался. Просто все были настолько поглощены обустройством нашего жилища, что покинуть родные пенаты даже на неделю казалось им крайне труднодостижимым.

«А как же мой огород?» – недовольно вопрошала Энабел.

«Лошадям надо отъесться, пока в полях много травы», – резонно замечал Альв.

«Здесь до хрена работы, а одну я тебя не пущу», – заявлял Кирилл.

Но я продолжала упрямствовать.

В итоге было решено назначить долгожданную вылазку на сентябрь, когда животные отъедятся к зиме, а урожай с огорода будет собран. Конечно, я была немного возмущена этим решением и впервые на своей шкуре ощутила тяжесть несогласия с большинством в маленьком сообществе. Но в виде поблажки мне разрешалось отсутствовать три дня, за которые я могла прочесать лес по эту сторону реки.

Однако до сентября я не дотерпела: дождалась начала августа и отправилась в путешествие. И очень вовремя, так как мое «племя» успело мне порядком надоесть. Первая страсть в отношениях с Мальфом схлынула, а в общении с Альвом я постепенно выстроила некоторую дистанцию, потому что наши взгляды на многие вещи сильно отличались.

Только с Энабел я могла быть полностью откровенна. Подобно увлеченным исследователям, мы наблюдали за жизнью нашего маленького племени. Тем летом наши разговоры часто затрагивали противоположный пол, и мы пришли к выводу, что хотели бы видеть в своих партнерах, прежде всего, близких по духу людей. То бишь построить такие отношения, чтобы мужчина, прежде всего, мог полностью понять и поддержать тебя как человек человека, и только потом быть тебе любовником и отцом твоих детей.

Увы, ни Альв, ни Мальф не подходили под наши идеалы. Мы сосуществовали с ними вынужденно, хотя, следует признать, отлично уживались для нашей ситуации.

К началу августа мы обе поняли, что хотим вернуться в Триниан. Мы устали от одних и тех же лиц и практически молились, чтобы осенью обещанный Сахаром гонец приехал и забрал нас.

А пока над головами еще вовсю светило солнце, я, дабы отвлечься, решила совершить вылазку на юг. К тому времени я хорошо изучила местность и поднабралась опыта, поэтому путь до Свитьи занял у меня менее суток вместо почти трех дней в самом начале. Я сделала всего один привал, переночевала в лесу, а утром уже была у реки. Еще пара часов на запад – и вот передо мной выросла знакомая крепость.

Сначала местность показалась такой же покинутой, как и в мой первый приход сюда: лесопилка к востоку от крепости была все также заброшена, а на стенах не наблюдалось никаких признаков жизни.

И тогда я решила рискнуть.

Когда на землю опустилась ночь, я перешла реку по ветхому мосту и углубилась в казавшийся до безобразия редким лес на том берегу.

Необъяснимое ощущение трепета и одновременно тревоги охватило меня, как в прошлый раз, когда я дотронулась до перил моста. И хотя я была уверена, что здесь давно не ступала нога человека, когда-то люди ходили здесь. И эти люди были имперцами.

Тенью я скользнула по редкому лесу в сторону крепости и наткнулась на спрятанную ранее от моих глаз цивилизацию.

Это была маленькая деревенька, расположенная по другую сторону холма. Небольшие строения были хаотично раскиданы вокруг единственной улицы. Я разглядела несколько хозяйственных построек, загоны для скота и покосившуюся телегу между двумя домами.

Я не рискнула выбраться из подлеска на улицу деревеньки. Честно сказать, мне было ужасно страшно.

Но мой взор все еще притягивала крепость. Черная громада на холме заслоняла звездное небо. Ни в одном из окон не теплился свет. Но, может, несколько солдат все же поддерживают жизнь в каменном замке?

Я впервые рискнула выйти на открытую местность. Стелясь к земле, как крадущаяся кошка, я бесшумно стала взбираться на холм. Трава достигала колен и служила хоть каким-то укрытием. Больше опасений вызывали не люди, а собаки. Эти твари стали бичом для многих антов и оффаров Триниана, проводящих операции близ лагеря имперцев в уподножье.

Но я уже была под самыми стенами крепости, а ночную тишину прерывали лишь редкие крики птиц да стрекот насекомых. Холодный рыхлый камень говорил о том, что крепость построили очень давно – во многих местах он скрошился, где-то пошли косые трещины. Трава под стеной сильно отросла – тут явно никто не ходил.

«Наверное, мне нечего опасаться, – успокаивала себя я. – Селяне ведут рутинную жизнь, давно позабыв о бдительности и снабжая служащих в крепости солдат продовольствием. А последние спиваются от безделья, ожидая лишь ждут редких гонцов с письмами из дома. Уверена, тут нет ни сторожевых постов, ни караула».

Подобравшись к воротам, я поняла, что они наглухо закрыты. Рядом не было никакой калитки. Я продолжила красться вдоль стены и подошла к одной из башен, полукруглым боком выступающей из общей громады. Обойдя и ее, я взглянула вниз с холма – он был настолько крут в этом месте, что домики селян полностью скрылись за склоном. Но именно тут мой наметанный глаз уловил странную насыпь явно неприродного происхождения.

Почти без страха я спустилась вниз, желая осмотреть привлекший мой взгляд объект. К моему тайному ликованию, с другой стороны от земляной насыпи я нашла низкую, округлую дверь, от которой к подножию холма вели каменные ступени, а затем – хорошо протоптанная тропинка прямиком в деревню.

«Так вот как солдаты ходят в селение. Ворота замка никто не открывает, а пользуются черным ходом».

Я так воодушевилась, что даже дернула железное кольцо на маленькой дверце.

Но она была заперта.

«Хоть на это мозгов хватило», – подумала я.

У меня уже назрел план действий. Я не могла уйти, не посмотрев, кто обитает в столь любопытном месте. Да и увидеть хоть каких-нибудь людей хотелось. Посмотреть на тех же селян…

Я устроилась там, где почва на холме была наиболее неровной, хаотично вздымаясь буграми. Я выбрала место между двумя поросшими травой складками земли и потратила около часа, расширяя и маскируя свое убежище. Получился небольшой окоп, в который как раз умещалось мое худое тело. Отсюда мне была видна деревня, пусть и очень далеко, зато открывался замечательный обзор на интересующую меня дверцу.

Обтерев перепачканные в земле и траве руки, я перекусила запасами из рюкзака и, укутавшись в плащ, попыталась заснуть. Я стала практически невидимой со стороны благодаря своему укрытию и маскировке. И я понимала, что, возможно, мои старания не увенчаются успехом, и я так никого и не увижу, ведь солдаты могут торчать в крепости весь день, занятые своими делами или до смерти пьяные. Но все равно мое сердце никак не могло войти в спокойный ритм. Если бы не усталость после длинного дня, вряд ли я бы смогла уснуть той ночью. Но все-таки смогла. До рассвета.

Когда солнце показалось из-за леса на востоке, я поспешила освежиться и устроиться поудобнее в своем укрытии.

Насекомые щекотали тело, бились в лицо, шевелили траву вокруг. Было около пяти часов утра, и я увидела первого селянина, а вернее, селянку, ведущую какую-то скотину на выпас.

Селянка была тучной женщиной, высокой и крепкой, шла босиком, в остальном же ее фигура была скрыта одеждой. Длинная юбка касалась травы, рубаха с длинными рукавами плотно облегала стан, а волосы были прихвачены платком.

В следующий час ничего не происходило. Селянка скрылась за подлеском, где, видимо, и осталась, пасти или доить местную разновидность коров.

Где-то через час среди домов я уловила мелькание еще одной фигуры – но был то мужчина или женщина, разобрать не удалось.

Крепость продолжала спать.

Все утро я следила за селением, наблюдая, как выходят из изб и идут по своим делам крестьяне: я насчитала человек восемь, в том числе двоих детей.

Заветная дверца оставалась запертой.

От нечего делать я увлеклась наблюдением за жизнью селян. Пусть деревушка, за которой я наблюдала, была до смехотворного маленькой, в ней была жива вся суть сельской жизни: люди поднимались рано, пасли скот, занимались земледелием. Весь день проходил в физическом труде. Первая увиденная мной селянка вернулась с поля, принесла два больших ведра. Кликнула неразборчиво ребятишек, те выскочили из избы, помчались к ней. Вместе они разлили содержимое ведер в несколько небольших кувшинов, после чего дети разнесли молоко по всем избам – без стука заходили внутрь, а возвращались с пустыми руками. Потом устроились на бревне, заменяющем скамейку, и сами с явным удовольствием стали пить остатки прямо из ведра.

Старик в длинной белой рубахе, опираясь на палку, скрылся в лесу. Несколько селянок неопределенного возраста пошли в поле, весело переговариваясь о чем-то. Вскоре я могла различить лишь их силуэты вдалеке, где они делали что-то на пашне.

Атмосфера простоты, близости к природе, неторопливой размеренной жизни захватила меня. Умом я понимала, что не смогу и месяца прожить такой однообразной жизнью, но сердце неожиданно потянулось к этим людям, а вместе с этим и сжалось от тоски – ведь я даже появиться перед ними не могла.

Было около десяти утра, и мое тело порядком затекло от лежания в одной позе. Уже проскользнули мысли куда-нибудь переместиться, может, даже отправиться домой: ну ее, эту разведку.

Но тут из-за леса послышался едва различимый скрип колес. К деревеньке выехала небольшая, добротно сколоченная повозка. Извозчик почти не подгонял лениво ступающую лошадь, да и сам выглядел не лучше – даже издалека мне удалось рассмотреть его понурые от усталости плечи. Он явно проделал долгий путь, может быть, ехал всю ночь.

Сельчане оживились – вряд ли приезд постороннего человека был тут частым явлением. Хотя кучер здесь был не впервой, это угадывалось сразу. Он неспешно спустился на землю и, перекинувшись, судя по всему, словами приветствия с одной дородной крестьянкой, принял из ее рук небольшой кувшин. Отпив, утер губы рукавом и так же не спеша пошел в сторону крепости – в мою сторону.

Я напряглась, несмотря на всю свою выдержку.

Но еще прежде чем извозчик подошел к заветной дверце (а направился он прямо к ней), та резко отворилась, и из подземного хода крепости выбежал… мальчик лет семи. Гогоча и подпрыгивая на бегу, он в три прискока сравнялся с кучером и, крикнув ему что-то задорным голосом, так же вприпрыжку помчался вниз по холму. Кучер лишь устало покачал головой.

Я была неприятно удивлена тем фактом, что совершенно не разбираю слов, произнесенных совсем недалеко от меня. Вспомнился первый день на Эбери и наставление Альва: «Ты должна настроиться на нас, тогда и сможешь все понимать». Увы, здесь я снова превратилась в неопытную иностранку. Так что, если попаду к имперцам, первый день вообще вряд ли пойму что-либо из их речи…

Эта перспектива меня совершенно не прельщала, но мои размышления были прерваны появлением из еще двух людей: мужчины в форме и молодой женщины в простом, но опрятном платье.

Увиденная картина позволила мне сложить ситуацию в два счета: мужчина служил в крепости, а женщина, скорее всего, супруга, приехала навестить его с сыном. Погостив какое-то время, они отправлялись в обратный путь, явно неблизкий, судя по виду кучера.

Но едва ли факты оказались значимыми для меня в тот момент. Моя душа дрогнула и сжалась, когда я увидела, как мужчина обнял грустно улыбающуюся жену, а она вдруг тихо рассмеялась и стала вырываться из его объятий, в шутку замахиваясь на него белым носовым платком. Они, наконец, быстро и, как мне показалось, страстно обнялись, перекинулись несколькими словами. Потом мужчина подошел к кучеру, потрепал его по плечу, сказал пару слов и положил что-то в его ладонь. Кучер чуть улыбнулся, кивнул, пряча, по всей видимости, деньги в карман, и все вместе они стали спускаться с холма вниз, в деревню.

Мальчуган тем временем уже давно добежал до повозки и гладил по морде терпеливо ждущую лошадь, которую сельские ребятишки уже успели угостить сеном. Однако стоило подойти сыну военного, как те сразу отбежали за дом и уже оттуда с любопытством наблюдали за происходящим. Сельчан на улице не было, но я почему-то была уверена, что если бы они появились, то отвесили бы служащему и его жене глубокий поклон. Здесь ярко просматривалось расслоение эберианского общества и положение в нем военных и крестьян.

Но вот солдат (или даже офицер) еще раз попрощался с женой, сын весело прыгнул к нему на руки, а потом сам взобрался в повозку и тут же уселся на место кучера, схватив поводья. Извозчик вроде как не был против и послушно встал на козлы, а женщина, поправляя юбку, уселась в повозку. В руках у нее было что-то похожее на зонтик, а военный подал ей небольшой узелок, который до этого нес за плечом.

Повозка под управлением удалого мальчугана сдвинулась с места, лошадь тут же перешла на рысь, покорно подчиняясь новому хозяину. Военный взмахнул рукой, прокричал прощание, жена, сын и кучер дружно ответили что-то и через минуту скрылись в подлеске.

Мужчина не стал задерживаться в деревне и бравым шагом пошел обратно к крепости.

С бешеным стуком сердца я разглядывала во все глаза имперца – служащего армии Атамурлана, нашего вечного врага. Брюнет, темные волосы частично скрыты под небольшой шляпой, напоминающей двууголку. Роста среднего, прекрасно сложен, хотя немного худощав. Двигался быстро и уверенно, темные штаны в узких сапогах нисколько не сковывали движений. На воротнике немного потертой куртки было несколько золотых полосок-нашивок – то ли атрибут военной формы, то ли знаки, указывающие на повышенное звание, отчего мне и захотелось окрестить его офицером.

Прошло не больше минуты, а мужчина уже снова скрылся за потаенной дверцей.

Я глубоко вздохнула.

Увиденная картина оказала на меня необычное влияние: этот маленький эпизод из жизни военного и его семьи, проявление любви к жене и сыну со стороны офицера, верность и смирение с обстоятельствами его супруги заставили мое сердце еще больше заныть от тоски. Невольно мне захотелось, чтобы и у меня был такой муж: отважный военный, несущий службу «на краю света» и тем не менее любящий и ласковый.

Минуты тянулись и неохотно складывались в часы. Я не спеша пообедала у себя в укрытии, а потом, к своему удивлению, уснула, несмотря на порядком затекшее тело. Проснулась, когда сгустились сумерки, и решила возвращаться. Всего один день наблюдений за жизнью «иного мира» сильно поменял мой внутренний настрой. Я тихо спустилась с холма, обогнув его с запада, перешла по мосту реку и углубилась в ставший родным лес. На душе было тяжело, голова гудела после дневного сна. Мне не хотелось возвращаться. Не хотелось покидать общество людей, о которых я почти ничего не знала, но которые повлияли на меня, сами о том не подозревая.

«Как же мне надоело прятаться! Вся жизнь тринианцев проходит в скрытности, абсолютной скрытности от внешнего мира. Да, они с помощью нас, Милоа, создают уникальную цивилизацию, но продолжают прятаться, как мыши от кота. Все скованны единым страхом, который давно перешел в сухую догму – нельзя показываться имперцам! Нельзя, чтобы кто-то из имперцев вас увидел! Этим вы ставите под угрозу все наше мироустройство! Ах-ах!»

Гнев, обида и неимоверная тоска разрывали мне душу. Не знаю, откуда нахлынули все эти эмоции, может быть, от долгого пребывания в изоляции, но теперь мне совершенно не хотелось возвращаться не только в нашу хижину на холме, но и в сам Триниан. Меня трясло при мысли о долгом переходе до гор, где Айм реализует свои пресловутые планы, а большая часть людей – и горцев, и Милоа, – живет в благословенном неведении.

Ночь застала меня в нескольких километрах от нашего поста. Я устроилась в гамаке на дереве, даже не разводя костер, – настолько была расстроена. Утром я продолжила путь в самом скверном расположении духа. Но все, что смогла сделать, вернувшись на домой, – это запихнуть свои эмоции поглубже в сундук душевных страданий и наглухо захлопнуть его крышку.

Глава 17. Возвращение

Сахар приехал в начале сентября. Не обнаружив никого в землянке, он нашел по меткам тропу, ведущую на холм, и с помощью все той же буйной лошади добрался до нашего жилища.

Я хмуро посмотрела на гостя. Пока Альв приветствовал гонца и приглашал его в избу, моя душа сжималась под грузом отчужденности и пессимизма. За месяц я научилась принимать реальность такой, какая она есть, но для этого пришлось подавить в себе бушующие желания. Тем более я и сама хорошенько не знала, в чем эти желания заключаются.

Мне хотелось нормальной жизни. Может быть, мне хотелось открыться имперцам. Или, скорее всего, я просто очень давно не бывала на людях.

И именно последний аргумент наиболее веско использовала Энабел, чтобы уговорить меня поехать на зиму в Триниан. Я долго металась, думала и передумывала, но в итоге решила не расставаться с друзьями. Да и слишком много проблем бы возникло, если бы я начала настаивать на том, чтобы остаться. Кого оставить со мной? Или остаться всем вместе? Нет, на это ни у кого уже не было сил.

Даже Мальф в последнее время стал более замкнут и раздражителен. Конечно, случались солнечные дни, когда мы веселились и резвились на поляне или в лесу, а ночами нежно любили друг друга. Но все чаще мы предпочитали держаться врозь – и от этого всем становилось только тоскливее. Тем не менее, мы не ссорились. Терпению Энабел, за которой продолжал ухаживать Шаман, и выдержке Мальфа, проведшего более полугода в нашей компании, можно было только позавидовать.

Поэтому все мы были одновременно удивлены и рады, когда увидели у своего дома Сахара. И пусть меня снова поглотила легкая депрессия, я быстро и с удовольствием включилась во всеобщее упаковывание вещей.

На сборы у нас ушло целых три дня. Надо было припрятать все инструменты, решить, что берем с собой, а что оставляем в укромных местах, загнать в избу телеги, повесить на сундук железный замок и накрепко запереть и замаскировать наши жилища.

Наконец, нагрузив вещами Шико, Крольчиху и лошадь Сахара, мы отправились в обратный путь.

Он занял у нас порядка трех недель.

Удивительно, сколько добра можно нажить за год, даже сделав большую часть предметов собственными руками. Нам пришлось провести жесткий отбор вещей, чтобы не перегрузить животных. И то мы двигались медленно, делая привалы чаще, чем во время обычной разведки, и я воспринимала путь назад, скорее, как долгую прогулку.

Впрочем, Мальф и Энабел явно чувствовали себя неуютно. Несмотря на почти год физической работы и постоянные нагрузки, такая кочевая жизнь давалась им с трудом.

Меньше всех беспокоились, конечно же, Альв и Сахар. Первые дни они легко шли бок о бок, беседуя о делах в Триниане.

Сахар рассказал, что политическая ситуация в нашей стране «стабилизировалась». Ученых, жаждущих добраться до Западных гор, удалось вразумить, Айм вообще как-то сник, зато Визард развернул бурную деятельность, основательно встряхнув всех жрецов. Впрочем, никто не был отстранен от службы, также удалось избежать и громких протестов. Лорент продолжал развивать свою «сеть», и вроде бы в его команде появились даже шпионы. Более того, Айм, узнав о происходящем, пошел на уступки и одобрил деятельность Лорента, предложив ему втайне от общественности создать «вторую линию» шпионов, которые будут не только приносить вести из имперского лагеря, но и «присматривать» за старыми шпионами. Айм почему-то был совершенно уверен, что старые шпионы слишком сжились с имперцами и уже не заслуживают абсолютного доверия. Настолько, что смирился с тем, что новой линией будет управлять горец, фактически никому не подчинявшийся в Триниане.

Об этом Сахар сообщил по большому секрету, из чего я сделала вывод, что мы и вправду пользуемся у Лорента особым доверием. И явно он задействует нас и дальше в своей конфиденциальной сфере деятельности.

Много еще было рассказано, но в итоге наш нелегкий путь подошел к концу – горизонт снова закрыли горы Триниана.

И тут я поняла, почему так тосковала. Энергетика гор как будто вбирала нас в себя по мере нашего приближения, а ладошка Ву с непривычки нагрелась у меня на груди. Я как будто возвращалась домой. И возвращалась скорее обогащенная, чем опустошенная. Поэтому, когда земля под ногами сменилась камнями и скалами, я неожиданно почувствовала радость. Я снова была счастлива.

В последнюю ночь до прибытия в штаб мы устроились в укромном ущелье. Начинало холодать, и это казалось нам, «южанам», непривычным. Мы жались друг к другу под шкурами, которые, казалось, совершенно не спасают от холодных камней и пропитанного прохладой и свежестью воздуха.

Я долго не могла уснуть. Уже ночь опустилась на землю, Мальф задремал, а я все лежала и смотрела в ночную тьму, иногда потирая руки, чтобы согреться.

Звездное небо узкой полоской тянулось над головой. Небольшое облако проплывало мимо, создавая видимость Млечного Пути. Но с планеты Эбери не было видно Млечного Пути – это заметили Милоа задолго до моего прибытия.

«Где же ты находишься, загадочная планета? И далеко ли от тебя Земля?»

Мысленно я представила, как несусь сквозь космические пространства, вперед и вперед, взывая к дому, ища единственно родное пристанище. Душа сжалась от нахлынувшей тоски, на глаза навернулись слезы.

«Где же ты, мой дом? Где найдет успокоение моя истерзанная душа?»

Перед взором стояла тревожная картина: небо затянуто то ли тучами, то ли дымом. Вроде бы движутся грозовые облака, а вроде – горит вдалеке деревня. На меня смотрят чьи-то зеленые глаза. Я хочу спросить, кто это, но тут вижу вдалеке бегущих людей – поселенцев из деревни, а может, просто беженцев. За ними гонятся всадники, а за теми – надвигается тьма.

И тут я различаю в бегущих людях моих родителей. Я стремлюсь к ним, оставляя странного человека с зелеными глазами позади, но они как будто не замечают меня.

«Мама, мама, что случилось? Откуда вы бежите?» – кричу я, пытаясь догнать их.

Мать смотрит на меня как-то отстраненно, не узнавая.

«Горим. Мы все горим».

«Но вы же остались на Земле! Как вы можете быть здесь, среди имперцев?»

«Мы не на Земле. Земля сгорела, вся сгорела! Не возвращайся туда!»

Я вижу, как нагоняют их всадники – вылитые имперцы, могучие и страшные воины. Я думаю, что надо защитить беженцев, ведь я же разведчица, я ант – главный и невидимый враг! Но их так много, а у меня даже нет оружия…

Всадники приближаются, я поворачиваюсь к ним лицом, готовая броситься хоть в рукопашную. Но они пролетают мимо меня, я вспоминаю, что Земля в огне, оборачиваюсь и смотрю вслед бегущим.

«Мама! Мама!» – кричу я сквозь пространство.

«Нас больше нет!» – отвечает мне чей-то голос, то ли отца, то ли глас всего человечества.

Я чувствую, как холод расползается по моей спине, снова оборачиваюсь, ощущая дыхание тьмы, но тут чья-то рука хватает меня за запястье и выдергивает из дурного видения. До боли родное тепло и расплывчатый взгляд все тех же зеленых глаз проносятся передо мной.

Я резко открываю глаза.

Спина как будто слилась с камнем, скованная холодом и неимоверно затекшая. Я лежала в самой неудобной позе. По одну сторону от меня мертвым сном спал Мальф, по другую – беспокойно дышала Энабел. Кажется, ей тоже снились плохие сны.

Я выбралась из-под шкур, ежась от холода и неуклюже спотыкаясь. Энни проснулась, взглянула на меня сонно и вновь провалилась в небытие. Сидящий у входа в ущелье Сахар открыл и закрыл глаза. Вряд ли он вообще спал, но и мешать мне приходить в себя не намеревался.

Я выползла из каменной расщелины, как из железных тисков. Уже светало, землю покрыл иней.

«Все-таки рановато пришли морозы, даже для Триниана», – подумала я, пытаясь отогнать неприятные ощущения после кошмара.

Облегчившись в ближайших кустах, облюбованных всеми нами в качестве туалета еще с вечера, я хорошенько размялась, пытаясь восстановить кровообращение и прояснить сознание. Когда глаза снова стали четко схватывать окружающий мир, я вернулась в ущелье. Но спать больше не хотелось. Взяв пару сухарей и свою флягу с водой, я снова пробралась мимо неподвижно сидящего Сахара к выходу.

На пологом каменистом холме, который сливался с горной глыбой, лежало несколько массивных валунов – явные следы сошедшего ледника. На одном из них я и устроилась.

Умывшись и выпив пару глотков, я задумчиво засунула кусок сухаря в рот.

«Кошмар – он и в Африке кошмар. И вещим ему быть не обязательно. Вряд ли на Земле случился конец света, и все умерли. Я бы даже предположила, что это я умерла для них. И путь на родную планету мне закрыт».

Конечно, я скучала по дому. Иногда тоска по родным, по родителям буквально сгрызала меня. Но, что странно, я как-то держалась. Прошлое как будто отсеклось от меня, отпало, и требовались некоторые усилия, чтобы воскресить в памяти наполненные эмоциями картины. А я не относилась к разряду упорных мазохистов, которые специально вновь и вновь вспоминают душещипательные моменты своей жизни и льют по ним нескончаемые слезы.

В итоге я решила, что сон мне был послан как знак перестать думать о Земле и сосредоточить свое внимание на Эбери. И у великих были свои моменты тоски и печали, но это в итоге не помешало им совершать важные дела. Человеческие слабости не чужды никому, важно не то, часто ли тебя обуревают эмоции, важно, что ты извлекаешь полезного из них, для того чтобы идти дальше.

И я пошла дальше.

А начала с того, что, смеясь, разбудила своих друзей.

– Хватит мучить свои спины на камнях, лежебоки! К вечеру будем в штабе!

– И это единственное, что утешает, – недовольно пробурчала Энабел, пытаясь стереть сон с глаз.

* * *

– Когда придем в штаб или в Вегард, первым делом посещу баню. Потом отосплюсь, а потом… пошлю Альва куда подальше! – тихо и холодно произнесла Эна, идя рядом со мной по горной тропе.

– Зачем же так жестоко? – в недоумении спросила я.

– Мне хочется найти свое место, Сэмми! Теперь я поняла! Видишь ли, каждый Милоа в Триниане становится значимым! И, как ты могла заметить, шатание по горам – немного не мое. Мне хочется, нет, я просто жажду окунуться в цивилизацию! И, более того, жажду подправить дела внутри этого пресловутого Триниана! Если я Милоа, какая разница, каков мой возраст, или внешность, или пол – я Милоа, я способна на все! – и Энабел даже тряхнула рюкзаком за своей спиной.

– Но за что ты так Альва? – почти требовательно прошептала я.

– Ай, за год я просто от него устала. И от Мальфа, кстати, тоже! Если бы ты была мужиком, я бы и от тебя устала, но, слава богу, мы уютно чувствуем себя в обществе друг друга. И еще, именно из-за Альва я очень вряд ли пойду в жречество.

– Ну, тогда тебе с твоим пылом либо в Академию, либо в политику! – пошутила я.

– А что, неплохая идея – окончательно сбить с панталыку Айма? Ну и еще парочке интриганов надрать задницы!

– Ох, об этом я и сама мечтаю! – засмеялась я.

– Пора брать бардак в свои руки! – нарочно громко сказала Энни, и трое мужчин – двое впереди, один позади нас, – недоуменно переглянулись.

Штаб – подземный военный город тринианцев – встретил нас все той же привычной суетой. Сахар привел нас к распорядителям, и те выписали нам комнату – одну на двоих с Энабел, как в старые добрые времена. Мальф озадаченно взглянул на Альва.

– У меня есть постоянные апартаменты в так называемом жреческом коридоре. Думаю, нам лучше будет обосноваться там, – заметил Шаман.

– Правильно-правильно, – многозначно бросила через плечо Энабел, уверенно идя в сторону наших покоев.

С моей подругой явно произошло нечто необычное – ее злорадство и даже какая-то отчужденность к бывшим сожителям многократно возросли. Как будто бы ее тошнило теперь от их общества, и она старалась поскорее втянуться в общение с другими людьми.

Я же на удивление спокойно восприняла поглотивший нас цивилизованный мир. Конечно, мои взгляды за прошедший год сильно изменились. Контраст между городской суетой и жизнью в лесу позволил мне более трезво смотреть на окружающих людей и мое положение среди них.

Общество представлялось мне большим муравейником, в котором каждый выполнял отведенные ему роли и мог стать объектом для наблюдения. Интересно, все ли разведчики чувствуют то же самое?

Как и мечталось Энабел, мы посетили баню, затем хорошенько пообедали, а потом, так как на горы уже опустилась ночь, отправились на боковую. Ложась спать, Энабел отметила, что она – самая счастливая из всех смертных и бессмертных, я же подумала, что уж кто-кто, а она точно сыграет немалую роль в судьбе Триниана.

Когда на следующий день мы вчетвером собрались в до боли привычном зале, как я, так и Энабел четко знали, чем хотим заниматься в будущем. Если, конечно, нам предоставят выбор.

Лорент вошел, когда все уже сидели на своих местах за круглым столом. Горец показался мне немного постаревшим. Не сказать, что он осунулся или поседел, но как будто окончательно превратился в матерого волка. Он обвел нас быстрым взглядом своих проницательных глаз, и я неожиданно очень хорошо почувствовала его. Как будто теперь, после длительной инициации в далеких диких лесах, я стала ближе к его горской природе, оказалась с ним в одной лодке.

Альв принялся рассказывать. Нет смысла приводить его повествование на этих страницах, ибо он лаконично и точно изложил историю нашего прибытия, проживания и разведки в юго-восточных краях.

Мальф сидел весь напряженный – явно у него были свои вопросы. Но пока что он терпел, внимательно слушая друга и изредка поглядывая на Лорента.

Мы с Эной молчали.

Когда Шаман закончил, Лорент кивнул Мальфу, как бы позволяя ему заговорить. Это свидетельствовало о прекрасном понимании Лорентом накопившихся в нашем кругу эмоций.

– Почему вы так поспешно отправили меня на восток посреди зимы? Почему пожертвовали жизнью лучшего разведчика ради моего исчезновения из Триниана? – почти требовательно спросил Мальф.

Лорент ответил в своей горской манере:

– Я скорблю, что потерял друга. Были дни, я и он вместе перешли Триниан в лютый месяц. Но то было, и то прошло. Теперь Ву призвал его к себе. А новый Милоа отправился на восток по велению жрецов.

– То есть Мальфа приказали увести жрецы? Визард Рик? – удивленно переспросила я.

– Вы слушаетесь жрецов? – куда менее тактично, но одновременно со мной, что смягчило интонацию, задала вопрос Энабел.

Лорент прикрыл и открыл глаза – как будто медленно моргнул.

– Я из тех, кто слышит, а не слушает. Милоа не любят необъяснимого, но Триниан полон им. Вам сложно, но вы можете понять, если захотите. Визард Рик или иной умудренный служитель Ву – любой, кто знает истину, мог принести мне весть. В Триниане неспокойно, друзья. Душевные силы многих напряжены, чтобы сдержать вулкан человеческих чувств. Первая волна улеглась, но вскоре поднимется вторая – еще больше. И чем дальше, тем сильнее будут волны, и тем загадочнее для вас будут действовать те, кто слышит.

– Короче, жрецы во главе с этим самым Визардом решили, что мне полезнее будет годик помотаться по лесам, пережив незабываемый опыт одинокого скитания, бегства от хищников и смерти единственного друга и проводника. А то мало ли, я что-нибудь бы испортил, находясь все это время здесь, – с явной иронией высказался Мальф, раздраженный туманными рассуждениями Лорента.

К моему удивлению, горец слегка улыбнулся.

– Ты совершенно прав, Мальф Кирилл Калина. И это делает тебе честь.

По выражению лица моего «бойфренда» было непонятно, поражен ли он словами нашего командира или готов плюнуть ему в лицо.

«Не позавидуешь Мальфу, это уж точно. Толком и не знает еще Триниан, а уже такие вести на голову».

Но тут Лорент обратился к нам. И спросил именно о том, чего мы втайне желали: чем велят наши сердца заняться в будущем?

– Я хочу поступить в Академию, – сразу же выдала Энабел. Затем хитро прищурилась и чуть наклонилась в сторону Лорента. – Не знаю, будет ли верным то, что я скажу, но ведь в последнее время там тоже творится неладное. И вам приходится сдерживать ученых. Мне интересна наука и еще более интересно, чем именно они там занимаются. Но это вовсе не значит, что я забуду о своих друзьях здесь, в штабе.

– Почти шпион в стане врага, – прокомментировала я, в общем, не надеясь ни на какую оценку своих слов.

Лорент только молча кивнул. И взглянул на меня.

– Эм… а я бы хотела вернуться в школу, – чуть смутившись, произнесла я. – И получить третий ранг, раз уж второй мне дали уже после первой «практики». А там видно будет…

Мне самой не понравилось, как я произнесла эти слова. Вышло как-то неопределенно и… неуверенно. И я почти со страхом ожидала реакции Лорента.

– Третий ранг уже давно тебе дан, Самуэла Ли, – спокойно произнес он.

Мои брови медленно поползли наверх.

– Конечно, год прожить в лесу, почти без удобств – для Милоа это, как там говорится – высший пилотаж, – хохотнув, заверил меня Альв.

– Так что если тебя и примут в школу, то только в качестве учителя, – все так же серьезно продолжил Лорент.

Я обескуражено замотала головой.

– Да какой из меня учитель? В девятнадцать-то лет… Увольте уж… Но тогда я совершенно не знаю, что мне делать…

Тут я заметила что-то, почти незаметно скользнувшее во взгляде Лорента. Капля самодовольства или искорка удовлетворения, как будто именно этого он от меня и добивался.

– В пещеры больше не полезу. И в штабе оставаться не хочу, – сразу же добавила я, понимая, что он готов предложить мне что-то.

Но мое замечание горца не смутило.

– У меня есть для тебя одно задание. Именно как для разведчика. Поговорим об этом позже, – только и сказал Лорент.

Затем он передал Альву что-то типа расписки.

– На безбедное существование, – произнес негромко Шаман, и я поняла, что нас даже ожидает «зарплата».

– А что прикажете делать мне? – спросил Мальф, все еще раздраженно.

– А кем последний Милоа пожелает быть? – почти почтительно обратился к нему Лорент.

– Разведчиком, – гордо вскинул голову Мальф. – Раз уж меня занесло в эту степь, продолжу совершенствоваться. И поеду в школу.

Лорент кивнул.

– Хороший выбор. Очень хороший.

Он отпустил всех, но буквально через час вызвал меня снова. Я была удивлена и немного напугана, что со мной нет друзей, присутствие которых казалось уже само собой разумеющимся. И еще я спинным мозгом чувствовала, что снова «влипла».

Лорент встретил меня у здания соборных залов и рукой предложил прогуляться по периметру тренировочной площадки.

Я решила, что не буду начинать разговор. Мне нравилось копировать особенности собеседников, тем более если это были специальные уловки во взаимодействии с другими.

Но я прекрасно понимала, что Лорент не пользуется никакими уловками. Он и вправду говорит и мыслит не для того чтобы удивить или показать свое превосходство над людьми, а потому что он – горец, человек из иного племени и с иным взглядом на мир. Наша болтовня, которую ему приходилось выслушивать, поведение, с которым приходилось мириться – все это явно доставляло ему определенные трудности, но он никак это не показывал, будто молча принимая чуждую ему действительность.

«И неплохо в ней сориентировался», – отметила про себя я.

– Альв рассказал о твоих вылазках к форту. Тебя интересуют имперцы? – спросил Лорент каким-то неопределенным тоном.

– Да, – искренне призналась я. – Надо знать своего врага.

– Вряд ли они для тебя враги. И все же их следует опасаться. Как любых незнакомых людей на Эбери.

– Согласна, – чуть подумав, кивнула я. Мысль Лорента мне понравилась.

– В поисках твоего пути у тебя много тропинок. Но главной становится та, на которую ступает твоя нога. Выбор – вот главное, что нужно всем людям. Но особенно – Милоа. Люди Эбери подчинятся приказу, но Милоа выбор необходим. Такова ваша сущность. Поэтому все, что я могу – это предлагать. В этом сложность работы с вами, Милоа, – Лорент слегка усмехнулся, что было несвойственным для него проявлением эмоций.

– Предлагайте, – спокойно отозвалась я, вздохнув.

– Мои люди идут на юг, к лагерю, где промышляют наши шпионы. Это тайная операция, как и все, что творится в Триниане.

– Точное замечание, – хмыкнула я.

– Айм знает, ему нравится, что я создал свою ветвь шпионов, среди которых немало бывших антов. Теперь он сильно связан со мной. Это важно, потому что он слаб. Я надеюсь поддержать его силой, которую дают мне горы.

«По-человечески говоря, манипулировать им», – с внутренней насмешкой подумала я.

– Анты передают вести от шпионов в штаб. Гонцы на территории, которую Милоа назвали невидимой линией фронта. Работа опасная, работа для очень бдительных. Зима холодна.

– Да, следы не заметешь, – задумчиво произнесла я. – Вы хотите отправить меня туда? В зону, где стоит имперский лагерь? Отправить антом или шпионом?

– Посмотрим. Есть цитланское поселение в уподножье. В нем – цитланцы, не знающие о Милоа. Они знают только, что часть их соплеменников ушла к горцам много лет назад. В том поселении живут анты, появляются там и шпионы. Анты – мои доверенные лица, в штабе их почти не видно. Шпионы – как старой линии, так и новой – появляются периодически.

– Кстати, а в каких вы отношениях с Сатанадом? – неожиданно спросила я. И вправду, если всеми «старыми» шпионами заведует Сатанад, но Айм поддержал создание второй ветви, уже под начальством Лорента, то как это отразилось на положении дородного Сата?

– Он знает. В его интересах найти предателей, если они есть, – невозмутимо ответил Лорент.

– И знает, кто именно шпион из новеньких?

– Не совсем. Знает некоторых, – слегка улыбнулся Лорент. – И ты, Самуэла, будешь работать только с новыми. Если в деревне появится Хант, что вряд ли, но все-таки может случиться – у тебя будет алиби. А лучше лишний раз с ним не встречаться.

– Он под подозрением?

Лорент остановился и повернулся ко мне.

– Все, кто попадает на ту сторону, оказываются под подозрением. Если ты побываешь там – ты заклеймена для этого общества. Поэтому я только предлагаю тебе, – сказал Лорент, особенно выделив слово «предлагаю». Но прозвучало это, как приказ. Однако он правильно заметил – Милоа нельзя приказывать.

– Мне интересны имперцы. Я не была еще так далеко на юге. Я никогда не видела коренных цитланцев. И я – это я. Как видите, у меня нет причин отказываться, – чуть ли не выпятив грудь, заявила я. Понимала же, что поддаюсь, но все же сделала вид, что решение это вполне самостоятельное.

– Два анта всегда на ты, Самуэла, – сказал Лорент. Странно, но его маленькое поучение прозвучало как-то одобрительно. Как будто он уменьшил дистанцию между нами.

– Что мне можно рассказать друзьям? – проигнорировав замечание, спросила я.

– Что тебя посылают на ту сторону с секретным заданием, – даже немного легкомысленно заметил Лорент. – Во всей этой истории только одна тайна, которую ты могла бы хранить, – тайна о том, что ты сама включена во «вторую ветвь», существование которой пока скрыто.

У меня даже холодок пробежал по спине, так торжественно прозвучали его слова.

Помнится, на совете, куда я проникла с помощью транса, в который ввел меня Визард, связав наши сознания, Айм говорил что-то о создании дополнительной линии разведчиков и шпионов. Всех тех, кто участвовал в операции надувательства имперцев. Неужели эти планы осуществились и выразились в той команде, которую сколотил теперь Лорент? И неужели я, сама того не замечая, оказалась в ее рядах? А ведь чуть ли не фыркнула, когда впервые услышала об очередном «секретном сообществе». И ведь всегда считала, что тайны до добра не доводят…

– А мои будущие коллеги? Есть знакомые?

Лорент покачал головой.

– Ты будешь последней, кто отправится туда. Я сам тебя подготовлю – тебе многое надо узнать. Твой интерес к имперцам сыграл решающую роль. А интересы Милоа надо удовлетворять.

– Значит, команда «избранных» уже собрана и действует. А мне придется к ним присоединиться. Заманчиво… Но как объяснить коренным цитланцам появление в их деревне молодой девушки?

– Все будет рассказано тебе позже. Тебе не придется много врать, но лишь говорить то, во что верят сами жители империи. Многие цитланцы убеждены, что их предки в горах ведут активное противостояние имперцам. И ты – очередная из их числа. Найди меня завтра в полдень, нам многое надо обсудить.

На этом Лорент распрощался со мной.

Я возвращалась в комнату, про себя обдумывая ситуацию. И, как ни крути, все равно пришла к выводу, что судьба подбрасывает мне именно то, что нужно. Как будто кто-то (вернее, не кто-то, а жрецы – понятное дело!) дергает меня за ниточки, как марионетку. Причем дергают именно так, как мне самой хотелось бы. Только вот все равно неприятно, что им известно о моих желаниях еще до того, как те возникают. Может, взять и выдать какой-нибудь особенный фортель? Или они и это уже просчитали? Эх, мне бы проблемы других смертных…

Глава 18. Прощание

Пахло зимой. В этом году она и вправду пришла рано. Уже в октябре лежал снег. Конечно, он быстро таял, но потом снова ударял мороз, и на корку неровного льда, казавшегося бурым от замерзших в нем палых листьев, ложился новый слой белого снега.

Из-за ранних холодов я стремилась поскорее покинуть Триниан, чтобы быстрее добраться до цитланского селения. Путь через уподножье на лошади займет дня три. Вернее, три дня он займет у меня, ставшей за два года весьма опытным антом.

Около месяца я пробыла в штабе, лишь один раз выбравшись в Вегард. Именно тогда я в последний раз повидала многих дорогих сердцу друзей.

За мое отсутствие столица Триниана почти не изменилась. Как я знала по рассказам, сначала Вегард был центром науки и культуры, сосредоточением всех Милоа. Но со временем инфраструктура Триниана разрослась, интересы ученых обратились к цитланским деревням и горам, где крестьяне и ремесленники развивали сельское хозяйство и промышленность, а также к шахтам, где добывалось основное сырье для дальнейшего развития нашей маленькой цивилизации.

Я вспомнила, как в последний раз, побывав в Вегарде с Энабел, мы встретили Сайба. И как он рассказывал нам о Серентуме – промышленном городе, спрятанном в одной из центральных долин. Сейчас мне даже было как-то жалко, что я уеду на продолжительное задание, не побывав в этом чудо-городе.

Вегард же оставался торговым и культурным центром Триниана. Народу, казалось, стало еще больше. Хотя, наверное, я просто еще не привыкла к таким большим скоплениям людей. Везде пестрели вывески, кричали торгаши, по грубым булыжникам грохотали повозки. Я отметила, что теперь на улицах Вегарда куда чаще стали попадаться статные люди в длинных красивых рясах – жрецы. И это явление сильно заинтересовало меня. Я и так собиралась навестить Визарда, но теперь я уже жаждала увидеть его и вытрясти побольше новостей. Ведь кто, как не он, смог бы объяснить мне причины тех парадоксальных решений, которые принимал Лорент последние полгода?

Ни я, ни Мальф, ни Энабел так и не нашли убедительных оснований для нашей экспедиции на юго-восток, и уж тем более направления туда Мальфа посреди зимы. Если уж верховный жрец не сможет объяснить происходящее, то останется разве что принять безумие этого мира и постараться сохранить хотя бы свой здравый смысл.

Но сначала я направилась в Академию.

Энабел уехала через день после разговора с Лорентом. Она хотела, чтобы и я отправилась с ней, но меня уже «взяли в оборот» – горец и вправду проводил со мной ежедневный инструктаж. Я понимала, что он может отправить меня на юг в любой день, и побоялась отпроситься. Ведь поездка в Вегард займет как минимум пару дней. Да и сам Лорент мог неожиданно уехать, так и не посвятив меня до конца в дела шпионов и жизнь цитланских поселений в уподножье.

Расставание с Энабел далось мне нелегко. Она не слишком переживала, что отправится в Вегард одна, но тоже грустила. Проведя вместе больше года, мы сильно сроднились. Заменили друг другу и сестер, и подруг, и даже матерей. Я обещала навестить ее, как только смогу, и молилась, чтобы Лорент не послал меня сразу на дело.

Я рассчитала правильно. Вскоре Лорента и вправду вызвали по делам, предположительно на неделю, а я, не раздумывая, собрала вещи и поспешила в столицу.

Теперь я стояла перед самым грандиозным зданием Вегарда – Академией. Выстроенное из крупных блоков камня, здание было покрыто слоем светлого материала, похожего на глину. Издалека оно казалось очень гладким и отливало солнечной желтизной на нежно-белом фоне. Единственный шпиль был выкрашен в красный цвет, что всегда напоминало мне окровавленную иглу, стремящуюся проткнуть небо.

«Очень подходящая характеристика для здешних ученых», – подумала я, подходя к тяжелой деревянной двери, обитой железом. Ручкой двери служила длинная железная палка, прикрепленная посередине. Я схватилась за нее и, упершись ногами в землю, всем своим весом потянула дверь на себя. Та на удивление легко поддалась, видимо, благодаря хорошо смазанным петлям и едва заметному наклон, под которым она оказывалась при открытии.

«О, наука – ты творишь чудеса!» – захотелось воспеть мне чуть ироничный гимн.

Но где найти Энабел?

Я оказалась в длинном хорошо освещенном коридоре, по обе стороны которого тянулись плотно закрытые двери. Тот вывел меня в большой зал, заменявший, судя по запаху, столовую. По бокам стояли длинные столы со стульями, при этом стены были завешаны картинами, будто здесь проходила какая-то выставка. На полу лежал большой и круглый, но ужасно затоптанный ковер. Из зала две двери вели куда-то вбок, две – прямо, а одна какая-то сиротливая и явно скрипучая лестница уводила на второй этаж.

По залу сновали люди: все в бежевых халатах, вероятно, за неимением белых.

Стоило мне войти, как один невысокий, явно цитланского происхождения мужчина, стоящий у входа, учтиво обратился ко мне:

– Добро пожаловать в Академию! Что вам угодно?

– Я ищу мою подругу Энабел, посл… предпоследнюю из Милоа. Она недавно сюда приехала, – сказала я, окидывая взглядом зал.

Двое человек сидели за столами и быстро ели. Челюсти мужчин так и ходили ходуном. С лестницы быстро спустилась совсем молодая девушка, даже девочка – лет четырнадцати, но тоже в бежевом халате. Женщина лет тридцати пяти прошла из одной двери к другой, прижимая к груди кипу бумаг. Двое мужчин среднего возраста, не так спешно, но тоже весьма целеустремленно пересекли зал, занятые разговором.

– Конечно, мы знаем Энабел-каа, я проведу вас к ней.

– Почему Энабел-каа? – не поняла я.

– Но она же наша новая просветительница! – едва сдерживая возмущение, воскликнул привратник. Это мне ничего не объяснило.

«Видимо, у них тут свои обычаи, как и у разведчиков. Хитрая Энабел, умудрилась побывать и там, и здесь. А я вот пойду по одному пути до конца…»

Такие мысли пролетели в моей голове, пока я вслед за привратником поднималась на второй этаж. Лестница несколько раз уныло скрипнула под нами, но оказалась вполне надежной.

Лестничная площадка уводила сразу в два коридора, и мы свернули в левый. Здесь на табличке было аккуратно выведено «Исследования тринианского общества». Звучало как-то цинично, мне сразу представилось, что тут сидят некие «манипуляторы» общественным мнением, решающие судьбы народных масс.

«Именно отсюда вышел, каков он есть, Айм, и именно это – лучшее место для моей подруги».

Где-то у четвертой двери слуга остановился, почтительно постучал и тут же заглянул внутрь.

– Сэм! – восклицание за моей спиной заставило и меня, и привратника резко обернуться.

Передо мной стоял старый знакомый, Нооб Сайбот.

– Представь себе, это я, – улыбнулась я.

– Сэмми, это ты! – воскликнула Энабел, вылетая из комнаты. Привратник, растерявшись, отступил на шаг. Наверное, в этот момент он подумал, что имел дело с важной особой, раз меня так радостно приветствовали сразу два «просветителей». Он как-то смущенно попятился и поспешил ретироваться.

Но я едва ли заметила это, так как Энабел уже душила меня в объятиях.

– А я настроилась уже на долгую разлуку, думала, тебя сразу ушлют куда подальше, – жалостливым тоном сообщила мне подруга.

– Эм, рад был увидеть тебя, Сэм, только я спешу, – тоже немного жалобно произнес Сайб.

– Да вы все тут спешите, – хихикнула я. – Лорент отбыл на неделю, и я решила сразу навестить тебя, – обратилась я к Энабел.

– Работаешь у Лорента? Он поднялся в последнее время. Прямо горский вождь! – вставил Сайб, улыбаясь во весь рот.

– Да, с ним есть толк работать. Даже третий ранг дали, – в полу шутку сказала я.

– Конечно, после того как ты прозябала черт-те где целый год! – многозначительно произнес Сайб. – Ладно, мне и вправду пора!

– Счастливо! – махнула я на прощание рукой, видя, как Сайбот прошелся взглядом по моей подруге.

– Ничего не наклевывается? – негромко спросила я у Энабел, кося глазами в сторону молодого ученого.

– Не-е-е, этот перец не по мне, – засмеялась она, заталкивая меня в кабинет.

Посреди комнаты стоял стол. Самый обыкновенный квадратный стол с толстыми ножками. А вдоль стен тянулись длинные полки, по сути, прибитые к стенам доски, отчего казалось, что комната украшена объемным узором в кирпичик. На полках, на столе и даже в коробках под столом лежали бумаги: свитки, книги, стопки листов. В глиняном стакане торчало несколько карандашей.

– Представляешь, Ли, здесь у них столько сведений о Триниане, сколько нет ни в одной из библиотек! Мало того, что в библиотеках хранятся дубляжи, а все оригиналы – здесь, так тут полно информации, которую вообще нигде не достанешь! – чуть ли не захлебываясь, рассказывала Энабел.

– А как тебя приняли? – решила начать по порядку я.

– О, для них важно только то, что я – Милоа! Кем я была раньше, где меня носило – неважно. Главное, у них теперь еще один козырь в руках!

– Но мне показалось, что тут и вправду создано нечто вроде тайного сообщества… – заметила я.

– Ну, ученые есть ученые. Они не жрецы, поэтому у них плохо получается создавать масонские ложи, но свои особенности здесь, конечно, есть.

– Ага, например, называть тебя Энабел-каа, – улыбнулась я.

Подруга только рукой махнула.

– Так здесь называют всех женщин в бежевых халатах. А мужчинам говорят просто «ка». Так что Сайбот, например, звучит как Сайбот-ка. Но только в стенах этого здания.

– Звучит забавно.

– Ну, это пошло от поверья горцев. Откуда же еще? Каа, Ка – это типа духовное начало женщины и мужчины.

– Но почему это распространилось на ученых, а не на жрецов, например? – поинтересовалась я.

– Ученые – это жрецы Милоа. Поэтому к ним прилипли эти приставки. У жрецов коренных народов своих обычаев хватает, – объяснила Энабел.

– Ладно. Тогда рассказывай, как здесь обстоят дела и чем тебе предложили заниматься. Кстати, не имеют ли эти стены ушей? – мой взгляд прошелся по потолку и многочисленным полкам.

– Брось, ученые – не анты со шпионами, здесь, конечно, интересные дела творятся, но это вовсе не такой уж стан заговорщиков, как нам казалось после рассказов Сахара. Живу я в общежитии, типа того, где селят новоприбывших Милоа. Признаться, наш дом на юге был мне милее, но ничего не поделаешь… Зато есть горячие источники и готовая еда в столовой. Хотя столовая находится здесь, в Академии, то есть завтракать большинство приходит сюда…

– А сколько здесь работает людей? – поинтересовалась я.

– Точно не знаю, но несколько десятков человек. А вообще к Академии принадлежат двести или двести пятьдесят. Многие – это исследователи, которые путешествуют, посещают селения Триниана, живут в других местах. Все разделены на два крыла – естественное, развивающее технологии, и общественное, изучающее процессы в обществе и помогающее тринианцам принимать новшества, разработанные естественным крылом, – улыбнулась Энабел.

– Получается, гуманитарные науки на службе у естественных, – вздохнула я.

– Ничего подобного! – воскликнула Энабел. – Ты права, но только отчасти. Наше крыло включает в себя так называемых вестников, то есть журналистов. Они собирают новости, пишут статьи, которые, правда, разносятся только по библиотекам и для «особо важных персон», а «вестники» чаще служат гонцами и глашатаями. Увы, переписывать всю периодику приходится вручную, наше крыло буквально кипит от нетерпения, когда «естественники» смогут воссоздать аналог печатного пресса, а лучше сразу и печатной машинки. Анри часто ругается с Георгом по этому поводу.

– Какие знакомые имена…

– Да. Анри – лучший друг Айма. Его все знают как министра развития. Но сидит он здесь, в этом же, кстати, коридоре. Тебе Айм рассказывал в свое время о маленьком шалуне, попавшем в Триниан и ставшим лидером мальчишеской шайки?

– Да, когда я с ним беседовала, помнится, он приводил пример, – припомнила что-то я.

– Так вот, он говорил об Анри. Тому было лет семь, когда он угодил сюда. Непоседа, драчун, на Земле он слыл настоящим хулиганом! А здесь сколотил вокруг себя целую ветвь ученых! До него в Триниане вообще никто не изучал социум, не управлял информацией. А Анри все взял в свои руки!

– Вижу, ты им восхищена. А Георг?

– О, это настоящая лабораторная крыса. Ему лет под пятьдесят, и он закоренелый землянин. Прожженный скептик и правит своими «естественниками» твердой, как горы Триниана, рукой. И, кстати, совершенно не уделяет внимания политической стороне дела. Для него наука – все.

– Слышала о нем, именно как о недоверчивом человеке, как ты сказала, скептике. Айм, кажется, с ним тоже на короткой ноге.

– Да. И я узнала, что это именно Георг порывался снарядить экспедицию на территорию имперцев. Он недолюбливает всю эту идею скрытности и вообще считает всех вокруг идиотами.

– А Анри?

– Анри и утихомирил Георга. Все-таки они коллеги, хоть и очень разноплановые… И, несмотря ни на что, они дружат. И наши «крылья» тоже ладят между собой. Тут столько шуток ходит об этом…

– Удивительно, – задумчиво произнесла я. – Мы с тобой правильно думали – пока не попадешь в какую-то конкретную сферу тринианского общества, будешь жить и думать, что знаешь о нем все, а тут такое открывается…

– О, это точно! И я рада, что попала сюда, – улыбнулась Энабел.

Мне стало тепло от ее слов.

Мы еще долго болтали. Я рассказала Энабел, что буду работать не просто в уподножье, а прямо в поселении имперцев, точнее, цитланцев – Лорент предложил мне для начала обосноваться там и передавать сведения от шпионов из имперского лагеря разведчикам в уподножье. Мне придумали отдельную легенду, благодаря которой я смогу спокойно появляться в селении или даже жить там. Фактически, я сама становилась шпионкой. Конечно, это была тайна, в которую я посвятила Энабел только потому, что полностью ей доверяла. Выслушав мое признание и задав несколько вопросов про мою будущую службу, Энабел со свойственной ей уверенностью заявила, что эта миссия – именно то, что мне надо. И ее слова невольно успокоили и укрепили меня саму.

Энабел же поведала мне о своей новой жизни в Академии, о том, что часто остается ночевать прямо в кабинете, потому что в своей комнате ей одиноко, а здесь даже ночами кипит жизнь. Анри дал ей полную свободу на ближайшие пару месяцев, назначив среднее жалование и допустив ко всем архивным документам. Энабел же собиралась серьезно заняться делом. Я уже видела ее не то что правой рукой министра развития, но и членом тринианского Совета. Наверное, это и вправду ее путь, и я радовалась, что подруга обрела свое место.

Обстановка Академии так напомнила мне земную школу, что я даже усомнилась, по тому ли пути пошла. Привыкшая листать страницы учебников, я думала, что, может, именно тут и мое место? Что стоит мне уединиться в одном из таких кабинетов и стать одной из «невидимых дланей», управляющих Тринианом?

И все же я четко знала, что у меня иной путь. Чем больше я думала, тем больше понимала, что в два счета обойду всех ученых, если совершу всего лишь одно маленькое путешествие – на юг в стан имперцев.

Тем больше причин у меня было встретиться с Визардом, чтобы поговорить по душам.

Но в тот день я уже не успевала к жрецу. Было поздно, и мы с Энабел отправились в ее комнатушку, где заночевали на одной кровати, как в старые добрые времена.

На следующий день мы с Энабел распрощались. В этот раз нам не было так тоскливо, как при прощании в штабе. Мы радовались, что каждая из нас обрела новую цель и уверенно идет к ней.

Светало, а я уже направлялась к храму. Хотелось увидеть не только Визарда, но и Альва – как-никак он тоже стал мне дорог.

Шаман быстро уехал из штаба. За ним последовал и Мальф. Мы не поговорили с ним, даже не попрощались. Это меня как-то неприятно удивило, ведь я искала встречи. Но он отгородился от меня, стал общаться с местными солдатами, наводить справки. Видно было, что он хочет поскорее освоиться в Триниане, а наше общество ему порядком опостылело. Да и я тоже хороша – сразу окунулась с головой в новый проект, стала жить отдельно.

И все же это поведение меня сильно уязвило. Я чувствовала какую-то недосказанность, но специально ехать к нему в Школу разведчиков тоже не собиралась. Чуть подумав, я решила передать Мальфу послание через Альва. Письмо было коротким, но емким. Я просто написала, что в связи с возникшим положением дел предлагаю остаться хорошими друзьями. И пожелала ему успехов.

Меня не слишком беспокоили последствия, так как, я была уверена, пройдет немало времени, прежде чем я снова увижусь с Мальфом. И еще я поняла, что люблю его, люблю больше, чем любила Алекса, но не настолько сильно, чтобы не отпустить на все четыре стороны.

Занятая размышлениями о своих бывших, я оказалась, наконец, в коридорах так называемого жреческого сектора.

К счастью, найти Визарда не составило труда – он, как и рассказывал Сахар, всерьез занялся жречеством и редко покидал Вегард. Правда, мне пришлось подождать, прежде чем верховный жрец примет меня, так как у него были какие-то посетители.

Я уж подумала, не превратился ли мой друг и учитель в высокомерного вечно занятого начальника, но тут дверь его покоев распахнулась, и навстречу мне вышел невысокий, но излучающий удивительное умиротворение человек, похожий, как всегда, на мальчишку и древнего мудреца одновременно.

– Таким гостям я буду рад в любое время суток! Самуэла Ли, ну ты даешь! – это восклицание последовало, стоило жрецу присмотреться ко мне.

– Что я даю? Никому я ничего не… – смеясь, начала я.

– Стоп! Оставим намеки. Просто человек меняется, и всегда приятно увидеть в друге что-то новое. По крайней мере, мне. Заходи.

Привычная комната, завешанные коврами стены, мягкий диван. Помнится, именно на нем я лежала, пока мое сознание плыло вслед за Визом на собрание политической верхушки Триниана.

Недолго думая, я на него и плюхнулась.

– У тебя что, много ко мне вопросов? – чуть загадочно спросила я.

– Столько, сколько ты сама захочешь, чтобы я задал, – улыбнулся Виз. Он нисколько не изменился. Я по-прежнему чувствовала исходящую от него ясную энергию. При взгляде в его глаза казалось, что окунаешься в воистину животворящий источник.

– Наверное, ты прекрасно знаешь, что я хочу. Так же, как знаешь и то, какие вопросы я хочу задать тебе, – улыбнулась в ответ я.

– Например, почему Мальф был послан к вам посреди лютого месяца? – спросил Виз.

– Это один из самых волнующих нас вопросов! Хотя, что я удивляюсь, Альв же тебе все уже рассказал? – улыбнулась я.

Визард кивнул.

– Не уверен, что мой ответ тебя устроен, но скажу, как есть. С самого начала я был против, чтобы вы отправились в экспедицию втроем. Но так сложились обстоятельства, что из подходящих для такой миссии антов был только Альв. Но Альв – мужчина, хоть и жрец, и мы понимали, что рано или поздно с кем-то у него могут сложиться более близкие отношения. В первые месяцы я пытался найти, кого бы еще к вам отправить, заодно и передав необходимые вещи, но не находил никого подходящего. При этом ситуация в Триниане сложилась так, что появление Мальфа могло бы стать причиной большого конфликта. Прости, я не могу рассказать тебе всего, но я оказался одним из первых, кто встретил Мальфа в Вегарде и я сразу понял, что он – прирожденный ант. А еще понял, что он прекрасно дополнит ваш маленький отряд и заодно сможет многому у вас научиться, и гораздо быстрее, чем в Школе разведчиков. Конечно, мы с Лорентом понимали все риски, поэтому и отправили с ним Заара. Ответственность за его гибель на нашей совести, но порой приходится делать сложный выбор. Как у вас говорят – выбирать из двух зол меньшее…

– А чья все-таки была идея? Я имею в виду, ты посоветовал так поступить Лоренту или он сам? – не унималась я, желая узнать, кто все же принимает окончательные решения и влияет своим мнением на других.

– О, на самом деле, все незаурядные идеи исходят в Триниане от нашего с тобой старого знакомца – Наани Пура. Тут мне нечего скрывать, – улыбнулся Визард.

– Значит, он, не являясь верховным жрецом и вообще не живя толком в Триниане, лучше всех знает, какому Милоа куда податься? – не могла поверить я своим ушам.

– Не совсем. Просто, когда здесь появился новый Милоа, Наани как раз гостил у меня и сразу сказал, что так будет лучше. Может, сказанное мной подорвет твою веру в меня, но я полностью доверяю своему другу. Его советы всегда идут на пользу. Так случилось и в этот раз.

– Так вот кто дергает за все ниточки… – задумчиво произнесла я.

Визард покачал головой.

– Не стоит везде искать каких-то тайных кукловодов. Чаще всего сама жизнь ведет нас в правильном направлении. Надо просто уметь слышать, что говорит тебе Единый Ву.

Я вздохнула. Возможно, Визард был прав – никто не присматривал за мной из тринианской верхушки, просто так складывались обстоятельства, что я сначала побывала в подземельях, потом приняла участие в операции по обману имперцев, затем – отправилась на юго-восток разведывать границы уподножья, а теперь еду прямиком в Эбериан, шпионить за имперцами. Никакой мистики, просто последовательность событий, в результате которой я оказалась в своем нынешнем положении.

– Хорошо, допустим, с ситуацией Мальфа мы разобрались, приняв во внимание способность Наани к предвидению и твою склонность к… нестандартным решениям, – кивнула я. – И какой же следующий вопрос мне тебе задать?

– Почему ты боишься любить?

Я даже вздрогнула от неожиданности, хоть быстро взяла себя в руки. А потом пожала плечами и понурила голову.

– В Триниане все стремятся к одной цели: как можно дольше остаться незамеченными для имперцев и создать достаточно сильную цивилизацию для противостояния им. Я сразу приняла это на веру, и места для любви тут как-то… не нашлось.

От собственных слов мне вдруг стало неимоверно грустно. Кажется, Визард покачал головой. Он уселся на маленький кожаный пуфик прямо напротив меня.

– Отчасти ты права, Ли. Но лишь отчасти. Оглянувшись вокруг, ты, несомненно, увидишь, что подавляющая часть Милоа не создала семей. Они трудятся ради общей идеи и полностью поглощены процессом. Так поглощены, что у них не остается времени на самое важное. Однако дело тут не в бурлящей вокруг тебя деятельности. Дело в тебе. Глядя на других, ты забываешь о возможности по-настоящему близких отношений. Когда в последний раз ты мечтала о семье? Нормальной семье, где супруг не стремиться довлеть над тобой, как генерал Алесандер, или вынужденно принимает, как Кирилл? Когда ты в последний раз думала о возможности иметь детей и ощущать себя полноценной женщиной?

Я стиснула зубы, но слезы все равно покатились по моим щекам. Мне нечего было стесняться Виза – я открыто взглянула прямо ему в глаза. И столько сочувствия, столько понимания прочла в его взгляде, что мое сердце сжалось от ощущения почти физической боли.

– Но где и при каких обстоятельствах прикажете мне создавать семью? Да, я хочу этого, но не вижу никакой возможности. Сейчас я рада, что хотя бы работаю в команде, где считаются с моими профессиональными запросами. Ну и какой-никакой парень все-таки был…

– И ты бросила его, как ненужную вещь, когда вернулась в штаб?

– Не я! Это было с нашего немого и обоюдного согласия.

– А ты его спросила? Спросила, чего хочет он? – Визард не был требователен, он, скорее, мягко интересовался.

– Я знаю, что если скажу: «Мне казалось, что все и так понятно», ты ответишь, что мне много чего может казаться, но это не значит, что Мальф думал так же. Но что теперь исправишь? Я действительно хочу поехать в уподножье, а Мальф, как ты уже сказал, – прирожденный разведчик и должен стать им уже официально…

– Ах, Сэм. Дело не в тебе или в Мальфе, дело в том, что лежит у вас на сердце. Или, если уж речь идет о сто двадцать первой Милоа, что лежит у нее на сердце. Тебе никогда не приходило в голову, что одержимые идеей прогресса земляне совершенно одичали в наших горах? И что пора бы вернуть их в самое естественное для человека место – в семью. Или хотя бы в общину, где люди будут связаны не деловыми, а эмоциональными связями.

– Так займи этим кого-нибудь. Думаю, я не единственная Милоа, кому не хватает родных людей. А мне предоставь идти своим путем.

Не знаю, почему я произнесла именно эти слова и именно таким тоном. Я никогда раньше не чувствовала неприязни к Визу из-за того, что он видит мою жизнь, как на ладони. Но моя фраза казалась вызовом его всезнанию, прямой указкой на то, что у меня есть право выбора.

К счастью, он нисколько не обиделся на мои слова.

– Ты идешь своим путем, и весьма смело. Иногда мне кажется, этот путь заведет тебя очень далеко. Дальше, чем я могу себе представить. И все же, я сказал тебе о семье вовсе не потому, что хотел предложить тебе отказаться от твоего дела или навязать эту идею. Скорее, ты сама должна задуматься о том, долго ли ты протянешь идти по жизни в одиночестве.

– Мне кажется, я просто не нашла еще своего места. Свое призвание – может быть, но не свое место.

Визард Рик задумчиво покивал.

– О чем еще ты хотела спросить меня? – улыбнувшись, поинтересовался он, явно меняя тему.

– Расскажи мне, почему ты так взбаламутил жрецов? Чтобы они стали плотиной, когда поднимется вторая волна общественных возмущений?

– Общественные – слишком громко сказано, – покачал головой Виз. – Скорее, возмущение отдельных личностей. Они интуитивно чувствуют перемены и порываются сделать что-либо, но пока что это не приведет к сколь-нибудь положительным результатам. Поэтому их приходится сдерживать. А тут без надежных сторонников не обойтись, так что мне приходится тщательно проверять каждого.

– И долго придется сдерживать? То есть, когда же придут перемены?

– Думаю, ты сама это чувствуешь не хуже меня. Другое дело, что большое собирается из малого. По сути, перемены уже начались и все мы – часть их, но сами ничего не ощущаем, ожидая чего-то большего. Поэтому, моя дорогая Сэм, позволь дать совет: продолжай жить своей жизнью и, прежде всего, обрети гармонию в душе, где бы и с кем бы тебе ни довелось оказаться.

Я лишь задумчиво кивнула. По правде говоря, все, что сказал Визард, на каком-то интуитивном уровне знала и я сама. Но мне было чрезвычайно важно, чтобы кто-то сказал мне об этом со стороны, разделил со мной мои мысли.

Краснота после слез успела сойти с моих глаз, когда я уходила от верховного жреца. Наш разговор не был похож на исповедь, скорее, это была мягкая дискуссия двух философов – мудрого и не очень. Но чувствовала я себя очистившейся, полной сил и вдохновленной. Жизнь текла через меня, как горная река через долины Триниана.

Я не нашла Альва, что меня немного расстроило. Хотя, честно признаться, я не горела желанием встречаться с ним в таком состоянии. Он проницателен, а мне хватило на этот вечер откровений с Визом. Поэтому я решила отправить письмо Мальфу почтой. Я успела буквально за полчаса до отправления почтовых повозок. В любом случае, когда оно достигнет адресата, я буду уже далеко. Если не на пути в уподножье, то в штабе.

Я покинула столицу в тот же вечер.

Глава 19. Жизнь в Угоре

Поселение, а вернее, небольшой городок, ставший базой для многих тринианских шпионов, называлось Угор. Я даже улыбнулась, впервые услышав это название, ведь оно было более чем логично: «Поселок, расположенный у гор».

Селение изначально насчитывало около восьмисот постоянных жителей. И было бы сложно остаться незамеченным там, где все хорошо знали друг друга, если бы не обилие приезжих. Угор был хорош тем, что кишел чужаками, как земной туристический город в пиковый сезон. Каждый день сюда наведывались солдаты, стремящиеся отвлечься от жизни в лагере. С ними торговали многочисленные купцы, прибывавшие из самых разных краев империи. Здесь же останавливались и многие жены военных с детьми, приехавшие повидать своих мужей и отцов, а, может, и остаться навсегда. Наконец, редкие скитальцы из гор забредали сюда, якобы устав от одичалой жизни среди горцев.

Местные жители Триниана побаивались. И страх этот поддерживался в том числе нашими антами и шпионами – то есть теми, кого считали несчастными беженцами или их потомками. Одно слово «горцы» наводило ужас на мирных жителей уподножья. Более того, так же, как мы считали имперцев опасными и непобедимыми воинами, вооруженными до зубов, так и жители Угора приписывали горцам непревзойденную силу, ловкость, а подчас и магические способности.

Самым забавным и одновременно грустным было то, что настоящие цитланцы, бежавшие в Триниан много лет назад, сейчас вспахивали поля в плодородных долинах, ничего не зная о жизни бывших родичей. Циркуляция информации в Триниане и вправду была под тщательным контролем. Молва быстро разносила вести, но эти вести были всегда заранее профильтрованы тринианской верхушкой.

Так, крестьяне, например, были уверены, что год назад в Триниан пожаловал сам Атамурлан, и храбрые разведчики обвели вокруг пальца целую имперскую орду, вторгшуюся в наши горы.

Удивительно, насколько наивно люди доверяли сплетням. Однако такое простодушие сыграло на руку в том числе и мне. Если бы из Триниана в селение приходили только закаленные воины-мужчины, это могло бы вызвать подозрения: где же беглые женщины, где их несчастные дети, томившиеся среди холодных скал?

Поэтому среди антов и шпионов были и женщины, и совсем молодые юноши или девушки. Они могли казаться странными в глазах местных, но те с легкой руки объясняли все их происхождением. Так что разыгрывать из себя жертву исторической борьбы горцев и имперцев мне было не обязательно. Моя легенда гласила, что я родилась и выросла в горах – отсюда моя выносливость, необычные способности и «мужеподобность». Поэтому я еще не замужем и не окружена оравой детей. Какие-то разбойники убили моих родителей (были ли они цитланцами или горцами – загадка даже для меня), меня же подобрали и вырастили шаманы одного могучего племени, а потом я несколько лет скиталась и познакомилась со многими жителями гор, пока один мудрый шаман не посоветовал мне идти «к людям», то есть в уподножье.

Кто же встретит меня, отважную сиротку с гор, в первом цивилизованном селении этих краев? Конечно же, Андрэ.

Андрэ был землянином, то есть Милоа. Единственным Милоа-шпионом. Сначала он был антом и якшался с местными цитланцами, но затем на время покинул уподножье, выполняя другие задания в Триниане, пока, видимо, не попался на глаза Лоренту. И неспроста. Этот человек отличался железной волей, абсолютным спокойствием и пользовался славой ловкача и мудреца во всем Угоре и даже в лагере имперцев. Его называли Полукровкой с гор, так как считали, что в его венах течет одновременно горская и цитланская кровь. Он мог даже спокойно разгуливать по военному лагерю имперцев. Но главное его преимущество было в том, что старые шпионы его не знали. Как так получилось – сложно сказать, но именно поэтому Лорент и избрал Андрэ главным среди своей новой ветви. Более того, Андрэ сам разрабатывал эту ветвь и предложил несколько удачных кандидатур – антов, которые также не имели никаких связей со шпионами, но показали себя незаурядными личностями.

Следует отметить, что в Угор порой забредали и настоящие скитальцы. Это были цитланцы-беженцы, которые не углубились в горы после изгнания и не стали частью цивилизации Триниана. Они превратились в настоящих бродяг, жили в убогих селениях, разбросанных по уподножью, и терпели постоянные нападки имперцев, которые считали, что именно эти несчастные грабят склады и убивают имперских разведчиков, в то время как все это совершали тринианские воины.

Поэтому в Угоре было крайне сложно определить, кто чужой, а кто только скрывается под личиной чужака. Андрэ отлично маскировался – его черные как смоль волосы были схвачены в небольшой хвост, он носил эберианскую одежду и даже имперскую саблю. К такому удалому молодцу, даже если он и прозябал раньше в горах, лишний раз подходить никто бы не решился. К тому же, по словам Лорента, Андрэ с усами и бородой и без них – это два разных человека. Поэтому в Угоре он носил аккуратно подстриженную бороду, а по прибытии в Триниан сбривал ее, облачался в одежды рядового анта, а иногда, когда приезжал на долгое время, даже брился наголо, что делало его почти другим человеком. Как многие Милоа, в Триниане он взял другое имя – Кле-Кут, горского происхождения, за что коренные горцы его особенно уважали.

Что касается имени Андрэ, то в Угоре ему никто не удивлялся, потому что оно было весьма распространено. Непонятно, откуда земное имя взялось в эберианском обществе, но столь многие мальчишки и мужчины, в том числе и цитланские, звались Андрэ (Эндрэ, Андре и прочие вариации), что имя хитрого анта не вызывало ни у кого подозрения.

Я же собиралась разыграть одичавшую девчонку, которая, несмотря на охотное проживание в Угоре, не может и недели просидеть, не побывав в горах. И эта роль была вполне по мне.

Угор встретил меня промозглым ноябрьским ветром. Сырые листья кружили над полями, копыта моей лошадки неприятно чавкали по размытой дороге. И все же вид представшего передо мной селения приободрил меня. Сначала вдоль дороги тянулись хижины – скорее всего, хлева и хозяйственные постройки, так как рядом располагались обширные пастбища. Затем впереди я увидела скопление домов на холме. Из одного крупного дома, стоявшего прямо у дороги, в небо тянулась струйка дыма.

Это была таверна, где должен был ждать меня Андрэ. Я смело направила лошадь вперед, но в душе все затрепетало. Я впервые открыто вступала в империю Эбериан, нарушала табу скрываться от имперцев, и, как правильно выразился Лорент, на всю жизнь клеймила себя как «та, которая была на другой стороне». Кроме того, я сознательно шла на ложь. Пускай на ложь во спасение, пускай на ложь настолько масштабную и профессиональную, что нечего даже стыдиться, но все-таки я собиралась врать, и врать многим. А это значило, что среди местного населения я не смогу обрести близких людей, которым можно по-настоящему довериться. Я снова, и вполне сознательно, обрекала себя на ненавистное одиночество.

У таверны бродило несколько человек. Все они наградили меня любопытными взглядами. Мальчик-конюх, лет семи от роду, осторожно приблизился, не зная, стоит ли предлагать свои услуги незнакомой гостье с гор. Я тоже немного оробела. Спрыгнув с седла, я удивленно оглянулась, как будто не понимая, почему все так пялятся.

Один плешивый мужик, стоявший у входа в таверну, наклонился и что-то зашептал на ухо собеседнику. Это меня немного отрезвило – терпеть не могу, когда сплетничают обо мне, еще и в моем присутствии! Небрежно бросив поводья мальчишке, я направилась прямиком к двум сплетникам. Наверное, мои движения были слишком резки и уверенны для молодой девушки, потому что мужчины даже немного отшатнулись.

– Я ищу Андрэ, – без всяких приветствий сказала я. – Он ждет меня.

По легенде Андрэ недавно ездил в знакомое племя, и там местный шаман передал ему, что в Угор направляется его ученица. Кстати говоря, мне было дано новое имя, Лика Ву. Я знала, что приставку Ву получают только ученики жрецов или шаманов. Таким образом, все жители Угора, хоть что-то смыслящие в древних обычаях горцев, должны были заранее опасаться меня, как посвященную в сомнительные таинства жрицу. Конечно, это вызывало повышенное внимание к моей персоне, но, с другой стороны, прекрасно объясняло мои незаурядные для местных цитланцев способности.

– Я спрошусь у хозяина, – в моей голове скорее прозвучали мысли, чем слова плешивого. Местная речь воспринималась ужасно коверкано, будто я и вправду была иностранкой, прибывшей издалека. Но я надеялась, что быстро смогу адаптироваться и понимать все, что говорят местные жители.

Мужчина исчез за дверью, другой, помоложе, остался стоять, подозрительно глядя на меня. Казалось, он не смел шелохнуться.

Я вздохнула и повернулась к конюху, также вперившему взгляд мне в спину.

– Лошадь в стойло! Был долгий путь, надо накормить животное! Будет заплачено, – я слышала, как отражаются мои слова в сознании мальчика, и поражалась, почему так ясно выраженные мысли звучат для окружающих с таким жутким акцентом. Но он меня понял и поспешил увести лошадь, как будто я могла испепелить его взглядом.

Тем временем в дверях показался первый увиденный мною мужчина. Вперед он пропустил выходящую из таверны пару. Путники хоть и взглянули на меня, но, кажется, даже не насторожились, поспешив куда-то по своим делам.

Холодный порыв ветра больно обжег лицо.

– Это та самая Лика Ву, ученица моего друга. Проходи скорее в укрытие, не мерзни.

Эти слова произнес, естественно, Андрэ, появившись в дверях вслед за плешивым. Взглянув на него, я подумала, что если Баджера можно было сравнить с медведем, а Лорента с поджарым шакалом, то Андрэ представлял собой крупного матерого волка. И, что самое любопытное, несмотря на свое абсолютно земное происхождение, он был воплощением того образа горца, о котором имперцы, наверное, слагали легенды. Высокий, могучего телосложения, с немного растрепанными волосами, усами и бородой, широкоскулым лицом и крупным носом, он будто бы всем видом показывал, сколь опасный народ обитает в ненавистных имперцам горах.

«Вот это да!» – восхитилась я про себя, прошмыгивая в тепло и уют таверны. К счастью, те полтора десятка человек, которые сидели за столами, не обратили на меня особого внимания.

– Проходи к тому столу в углу. Слышал, ты родом из горной деревни, так что тебе не в новинку блага цивилизации, – усмехнулся одними глазами Андрэ. Он говорил так спокойно и так правдоподобно, что у меня даже не возникло подозрений, что он только играет чью-то роль.

Наверное, мне полагалось ответить что-нибудь, как-то обозначить линию поведения, но я, действуя интуитивно, ничего не сказала. Просто пожала плечами и молча направилась к столу.

Даже после всех городов Триниана эта таверна показалась мне роскошью. Роскошью большой цивилизации. Это удивляло и завораживало. Конечно, Угор считается хоть и людным, но весьма убогим местом, на краю империи, в глуши. И все же он принадлежит Эбериану. Он пропитан энергией огромной страны, и сам причисляет себя к ней. Здесь каждый может сказать: «Я – эберианец», в то время как в перспективе тринианского общества все будут делиться на горцев, цитланцев и Милоа и сразу же противопоставлять свое существование большой могучей империи.

У меня почти не было вещей, а ту небольшую сумку, которую мне позволили взять с собой, я легко скинула с плеч и бросила в угол рядом со стулом.

Мужчины, встретившие меня у таверны, куда-то исчезли. Андрэ же сел рядом, махнув рукой человеку за стойкой.

– Два горячительных!

И обратился ко мне:

– Не бойся, это не алкоголь, просто согревающий напиток.

– Очень кстати, – улыбнулась я.

– Как дорога?

– Привычно, но мокро. Куда мокрее, чем в горах. Хотя и теплее.

Андрэ кивнул.

– Тебе многое придется узнать, если решишь остаться подольше.

Принесли две больших кружки. Они были сделаны не из дерева или глины, как тринианские, а из какого-то металла.

– Что за материал? – спросила я, заинтересованно вертя кружку.

– Опыленная сталь или что-то вроде этого. В горах такого нет, не так ли? – улыбнулся Андрэ.

– Да уж, давно забытое прошлое, – тихо вздохнула я, поднося напиток ко рту.

Горячая и сладкая, чуть с горчинкой, жидкость наполнила меня согревающим теплом.

– Хорошая штука, помогает, – отметила я.

– Горячительное делают из цветков местных растений с добавлением меда. Удивительный вкус, а главное – это очень полезное снадобье. Простуду снимает в два счета. Ты голодна?

Я, чуть подумав, кивнула. Привычка подолгу обходиться без еды стала для меня нормой, но теперь, когда я снова очутилась в цивилизации, можно было позволить себе расслабиться.

– Ужин для гостьи! – бросил Андрэ в сторону стойки.

– Чем же мне заняться у вас? – спросила я, неожиданно зевнув.

– Здесь всегда есть чем заняться. Я тебя пристрою. Конечно, будет непривычно, но тебе уж точно нечего бояться, – и Андрэ подмигнул мне.

Это не могло не приободрить меня.

На ужин подали похлебку, мало чем отличавшуюся от казарменных харчей. На второе последовал жареный окорок домашней птицы с овощами. Я быстро расправилась с аппетитным кушаньем, после чего Андрэ посоветовал мне отправиться на боковую и хорошенько отдохнуть, чтобы были силы воспринять тот вал информации, который мне придется услышать позже.

Андрэ снял мне отдельную комнату на втором этаже – маленькую, но хорошо протопленную каморку, куда вмещались кровать, стул и небольшая переносная бадья с водой. Рядом с бадьей, мешая проходу, стояло ведро с теплой водой и плавающим на поверхности ковшом. Рядом лежал кусок темного мыла. Обстановка напомнила мне баню на одном хуторе, куда мы однажды ездили с родителями.

Пока я мылась, мои мысли медленно переплывали от прошлого к настоящему и дальше – в будущее. С одной стороны, я была рада, что оказалась здесь. Какое-то странное чувство воодушевления и уверенности приходило ко мне, когда я сознавала, что теперь нахожусь в Эбериане. С другой стороны, сердце сжималось при мысли о возможных опасностях, об ответственности и тех любопытных и подозрительных взглядах, которыми одарили меня жители Угора. Ведь где-то внутри я все еще оставалась испуганным ребенком, ищущим сильной руки и поддержки, любви и ласки. И вряд ли мне удастся получить их в ближайшее время. Но, опять-таки, я тут не бесцельно. У меня будет работа, причем в некотором смысле двойная – та, которую я буду выполнять в Угоре как уроженка гор, и та, которую возложил на меня Лорент. Двойная работа, двойная жизнь… разве это не увлекательно? Разве не о такой жизни мечтают многие сорвиголовы? Увы, в реальности все переживается куда тяжелее. В мечтах легко быть героем, но сколько сомнений, сколько страхов приходится пережить, столкнись ты с подобной ролью в настоящей жизни!

Я надела чистое белье и юркнула в постель. Как уютно оказалось на мягком матрасе под толстым пуховым одеялом! Пусть мои простыни были не первой стирки, но после тех резко пахнущих шкур и извалянных невесть в чем одеял, которыми мне приходилось накрываться, будучи антом, эта постель показалась поистине королевской!

Неожиданно в дверь постучали. Служанка, девушка примерно моих лет, но еще более худенькая и миниатюрная, робко спросила, можно ли забрать ведро с ковшом. Я разрешила, чуть смутившись вторжению, но девушка даже не взглянула на меня и быстро ушла.

«Интересно, чем я буду с утра мыться? И почему бы ей заодно не вытянуть бадью с грязной водой?» – чуть недовольно подумала я. Но усталость взяла свое.

«Обо всем подумаю завтра», – воспользовалась я уловкой Скарлетт О’Хара, одной из моих любимых литературных героинь земного мира, и провалилась в глубокий сон.

* * *

Все дороги Угора были размыты дождями. Лошади скользили копытами и нервно ржали, из-под колес повозок и карет вылетали целые комья грязи. Тем не менее, движение на улицах не прекращалось ни на минуту. Подвесные фонари раскачивались под порывами ветра, несмазанные петли ставен скрипели, и всю эту какофонию звуков перекрывал нескончаемый гомон человеческих голосов. Здесь и вправду можно было повстречать людей со всех окраин мира.

Вот две дамочки в необычных платьях, плотно облегающих стан, с высокими воротниками, длинными рукавами и пышными вздернутыми юбками, спешат куда-то, стараясь не запачкать подолы. Их волосы зачесаны наверх, под причудливые шляпки, а лица отличаются одновременно сильной бледностью и чрезвычайной оживленностью.

А вот компания имперских солдат в коричневой форме, с черными и золотыми лентами-поясами, в черных сапогах и приплюснутых шляпах, чернобровые и черноволосые, громко говорят и хохочут, не спеша направляясь к пивной лавке.

Их настороженно обходит женщина в строгом сером платье и с большим зонтом, ведя за руку ребенка лет четырех.

Тут дорогу перекрывает огромная арба с какими-то тюками, извозчик погоняет небольшого бычка, тянущего явно нелегкую ношу. На повозке сидит торговец, так же заинтересованно, как и я, наблюдающий за снующим вокруг народом.

Из подворотни выбегает собака, похожая на маленькую облезлую борзую, и начинает рычать на быка и арбу, не приближаясь менее чем на десяток шагов.

– Непривычно тебе все это, да? – спросил Ирдиг, подходя сзади.

Ирдиг – мой начальник, мужчина лет двадцати пяти и уроженец Угора. Хотя все время рассказывает, что у него в предках были цитланцы, убежавшие в горы, где сам он, правда, ни разу не был. Ирдиг – добрый малый, жизнелюбивый и упорный в достижении целей, неплохо сложен, ростом на полголовы выше меня. Его каштановые кудри вечно падают на лоб, а округлое бледное лицо могло бы показаться ангельским, если бы не хитрая искорка в глазах.

В этом парне много юмора, но при этом он – настоящий торгаш, ловкий и изворотливый везде, где дело касается денег. Тем удивительнее тот факт, что работает он на почте. Представьте себе, он уговорил хозяина, приезжего купца, открывшего здесь почтовое отделение, передать все дела ему. При этом честно отстегивает тому определенную сумму дохода, но «не больше положенного», как он сам выражается.

Почта с момента воцарения Ирдига превратилась в сочетание сувенирной лавки, экспозиции всяких диковинок и, собственно, места для пересылки корреспонденции. В угорских конюшнях Ирдиг арендовал трех лошадей и две крытые повозки. Каждую неделю одна из повозок отправлялась на запад, в крупный город Таруташ. Через неделю ее сменяла другая. На третьей же лошади почтальон раз в месяц развозил почту по мелким селам на юго-востоке, вплоть до крепости, за жизнью которой я наблюдала прошедшим летом.

После посещения императором Атамурлана Угора и близлежащего к нему военного лагеря, поселение получило новый толчок к развитию: сюда потянулось еще больше торговцев и семей военных, превратив захудалый городок в местный центр торговли и общественной жизни.

А на почте понадобился еще один помощник. Помимо Ирдига и нанятых им почтальонов-извозчиков, здесь трудилась еще Инта, женщина лет под сорок, убиравшая помещение и продававшая всякие интересные вещицы. Меня же поставили на сортировку писем и посылок, так как Ирдиг уже не справлялся со всей работой. Он был немало удивлен, узнав, что я, уроженка гор, прекрасно разбираю не только цитланский диалект, но и эберианскую письменность.

Я и сама не раз спрашивала Андрэ, не рискованно ли мне идти на работу, где сразу возникнут подозрения по поводу моей образованности. Но тот лишь улыбнулся, сказав, что угорцы хотя и удивляются способностям прибывших из гор, но считают, что одаренные шаманы могут без проблем разбирать все языки и наречия.

«Есть люди, читающие мысли и все понимающие. И великий хан Атамурлан такой», – говорят в народе.

– Может, Милоа живут не только в Триниане, но существуют и где-то на просторах Эбериана? – спросила я Андрэ как-то раз. – Иначе откуда такая уверенность всех жителей в способности к телепатии?

– Но телепатия в этом мире не редкость, – пожал плечами шпион-разведчик. – Не в смысле чтения мыслей, а в смысле понимания языков. Я видел путешественников, говорящих на таких разных языках и так свободно, что земному уму в это сложно поверить. И они уверяли меня, что никогда не учили языков. Просто у них есть некое чутье, и они все понимают.

– Удивительно, а я-то думала, только земляне здесь так отличились, – покачала я головой.

– Есть одна горькая правда, Лика Ву. Ее понимаешь, лишь пожив немного здесь, на окраине империи. И она состоит в том, что наши сопланетники-земляне, как бы умны и развиты они ни были по сравнению с местным населением, невероятно ограничены из-за необходимости скрываться в горах. Сюда бы наших ученых…

– Но так ли уж это опасно – прийти сюда и стать одним из местных, просто скрыв свое происхождение, как это сделали ты или я?

– Это возможно, однако, боюсь, исконных тринианцев тогда ждет крах. Да и вновь прибывшим с Земли придется очень туго, – ответил Андрэ.

Вскоре после этого разговора я стала работать на почте. Через мои руки ежедневно проходили десятки писем, посылок и срочных телеграмм из всех уголков Эбериана или же, наоборот, отправляемых во все уголки империи от местных жителей и солдат. Я выучила названия многих городов, селений, улиц, познакомилась с формами письма и вообще довольно быстро освоилась.

Огромное окно-витрина из толстого стекла отделяло меня от центральной и самой шумной улицы Угора. Я могла целый день наблюдать за самыми разнообразными персонажами, появляющимися в нашем городке. Тем более я работала через неделю, так как Ирдиг справлялся сам, когда повозки с письмами уезжали, и наступало затишье на несколько дней. Но, как мне кажется, ему просто не хотелось переплачивать.

– Я привыкаю. Я часто бывала в больших племенах и на бурных праздниках. Толпа мне не впервой, – ответила я на вопрос своего начальника.

– Ну, с толпой Угора ничто не сравнится. Посмотри только на эту пестроту!

– Люди, в какие бы одежды они не одевались, все равно остаются людьми, – заметила я. Мои философские изречения как нельзя кстати подчеркивали мое якобы-жреческое воспитание.

– Какая же ты!.. – только и махнул рукой Ирдиг, отходя вглубь помещения.

Я же вернулась к своим делам. У меня было много обязанностей: расфасовывать прибывшую почту по «секторам», регистрировать каждое полученное на отправку письмо, складывая его в стопку «на запад» или «на юг, юго-восток», записывать время прихода почтальонов, забирающих почту для разноса по адресатам. А если люди, ждущие письма или посылки, приходили сами, то записывать номер, имя получателя, время получения и адрес, указанный на письме. А порой и торговать разной мелочевкой (сувенирами, как я ее про себя называла), если Инта по каким-то причинам отсутствовала. И конечно же, брать деньги, считать их, выдавать сдачу и прятать в ячейки под прилавком.

Деньгами в империи служили кругляши из материала, похожего на медь, тонкие и легкие, с дырочками посередине. Они назывались куршами и носились, как связка баранок, нанизываясь на специальную проволоку или просто на веревку. На медяках были выгравированы звезды, означающие ценность каждой денежной единицы. Самой мелкой считалась монета без звезд, самой ценной – с пятью большими звездами. Подделать такие звезды было достаточно сложно, кроме того, монеты были очень прочными. Согнуть курш было почти невозможно.

Моя жизнь постепенно налаживалась. Жила я в доме для приезжих – что-то типа гостиницы с возможностью долгосрочной аренды. На трех этажах располагалось множество маленьких комнат, а в подвале была устроена кухня и бани.

Плата за такие покои стоила мне половины зарабатываемых денег с учетом ежедневных завтраков. На остальные деньги можно было в теории разве что прокормиться. К счастью, я, как обитательница гор, не нуждалась в особых удобствах. Более того, мои охотничьи способности только сыграли на руку: каждую свободную неделю я пропадала в лесах, принося иногда богатую добычу, которую или разделывала на заднем дворе гостиницы, подальше от взглядов впечатлительных дамочек, либо относила мяснику. За разделку я отдавала ему часть добытого мяса, обычно потроха и голову, с которыми сама возиться не любила, в то время как их охотно покупали на рынке для приготовления более изысканных блюд. Оставшееся мясо я доверяла поварам своего «приезжего дома». Конечно, если удавалось принести несколько подстреленных птиц или крупное животное, мясо готовилось на всех постояльцев. Зато мне бесплатно доставалось много других кушаний. Кажется, меня вообще полюбили на кухне, так как мои периодические подношения существенно сокращали расходы хозяев на закупку дичи в лавках. Так что голодной я никогда не оставалась.

В связи с этим заработанные деньги либо откладывались, либо тратились на всякие побрякушки, одежду и, конечно же, оружие. Сколько первоклассных кинжалов и заточенных наконечников для стрел продавалось в оружейной лавке! После самодельных луков и простеньких ножей, приобретенных в Триниане, местные товары казались роскошью! Однажды я потратила все оставшиеся после платы за жилье деньги, приобретя особо понравившийся кинжал. И потом всегда брала его с собой на охоту.

Сначала большинство местных жителей относилось ко мне настороженно. Меня прозвали дикаркой, девушкой из леса, даже дочерью шамана. Особенно испуганно поглядывали на меня женщины и девушки – как местные, так и приезжие. Но, я была уверена, в глубине души они мне завидовали. Ведь я вполне сносно вела себя в обществе, иногда даже носила платье и прекрасно справлялась со своей работой на почте, требующей внимательности и знания грамоты. При этом оставалась предельно независимой и могла, в случае необходимости, уйти обратно в горы.

Такое сочетание навыков раскололо жителей Угора на два лагеря: одни стали меня открыто сторониться, другие же симпатизировали, находя меня как минимум безвредной, как максимум – оригинальной.

Я же считала, что всем люб не будешь, и старалась ни на кого не обижаться.

Если я работала на почте, мой день начинался с восьми утра и завершался в семь вечера, когда я, возвращаясь домой, частенько заглядывала в магазины, а позже и в гости к появившимся знакомым.

Если же выпадала выходная неделя, то я проводила ее в уподножье, охотясь, а если быть более правдивой – встречаясь со шпионами и передавая сведения разведчикам Лорента. Содержание писем, которые я передавала, мне, как правило, было неизвестно, я же в донесениях лаконично писала о событиях своей жизни в Угоре, местных слухах и сплетнях, а также о положении дел в имперском лагере.

Иногда я с усмешкой представляла, как через пару лет мои записки станут одним из достояний библиотеки Академии.

Прошел месяц жизни в Угоре, и я чувствовала себя вполне освоившейся. А когда снег засыпал наше селение, и я отдала свои серьги, сделанные в Вегарде и считавшиеся в Угоре редкой находкой, чтобы на вырученные деньги купить себе не просто теплую, но и красивую шубу, меня уже принимали за свою.

На следующий день, щеголяя по угорским улицам в новой шубке, я неспешно шла на почту. Центральная улица еще не была заполнена людьми, редкие прохожие зевали, а торговцы лениво открывали лавки.

– Доброе утро! – поздоровалась я с торговцем шкурами и одеялами, толстым неповоротливым Дидо, чья лавка располагалась напротив почты.

– Ох, Лика, как вырядилась, как вырядилась! Неужто поклонник с диких гор привез? – причмокивая пухлыми губами, чуть ли не заорал на всю улицу дородный Дидо. Почему-то многие считали, что у меня в горах есть некий могучий и неукротимый поклонник-дикарь, который бог весть почему отпустил меня жить в селение.

– Что вы, это все Хоршуш меня наряжает, правда, за деньги! – засмеялась я, упомянув торговца шубами.

– Ха, Хоршуш хорош, очень хорош, дурного не продаст! – откликнулся Дидо, расправляя покрывало, на которое собирался выложить товар.

Я же, позвякивая ключами, отворила дверь почты. Внутри было темно и холодно – надо поскорее развести огонь в печи и протопить замерзшие за ночь стены. Мороз уже начал кусаться, но до лютого месяца Триниана угорской погоде было еще далеко.

Я с удовольствием вдохнула запах древесины и ворвавшегося с улицы холода. Пальцы плохо слушались, когда я закидывала дрова в печь и скручивала тканевую занавеску с витрины. Многие посетители приходили рано: сами спешили на работу или собирались уезжать, поэтому и письма приносили с самого утра. Так что расслабляться не приходилось. Ирдиг, уверившись в моих способностях и ответственности, появлялся только к обеду. Я была этому рада – мне нравилось работать одной, без надзора, да и он бывал раздражителен и угрюм, когда вторую неделю подряд просыпался чуть свет. Теперь же все мы могли попеременно отдыхать от своих нелегких трудов.

Через час подошла Инта. У нас с ней не было четко поделенных обязанностей, хотя первой на почту приходила всегда я, а убирала помещение всегда она. Что касается торговли и других мелочей, тут мы делили работу поровну.

Единственной причиной, почему Инта не работала с письмами, была ее неграмотность. Бедная женщина потеряла мужа лет десять назад – он пал жертвой произвола имперских солдат. Из троих ее детей один умер в младенчестве из-за какой-то болезни. Дочке теперь было уже пятнадцать, и за полгода до моего прибытия в Угор она вышла замуж за подмастерья оружейника. Сынишке Зиеку было двенадцать, и он уже работал помощником в лавке торговца специями.

Обычно замужние женщины в Угоре не работали, но овдовевшей Инте было бы не прокормиться на зарабатываемые сыном деньги. По ее словам, теперь им жить стало легче, так как дочь, переселившаяся в дом оружейника, по традиции содержавшего всех своих подмастерьев и их молодых жен, а в будущем и детей (которые часто сызмальства начинали следовать по стопам отцов и хозяев), немного помогала матери.

Надо отдать должное и Ирдигу, взявшему работать на почту неграмотную женщину. Но, кажется, наш «начальник» действовал по принципу, что все, попадающее под руку, может принести пользу. Главное – правильно это пристроить.

Действительно, Инта получала вдвое меньше, чем я, выполняла самую черную работу и при этом была благодарна. Иногда она рассказывала о временах, когда после смерти мужа осталась одна с тремя маленькими детьми на руках и практически без возможности найти работу. Ее взяли посудомойкой на кухню в один из приезжих домов, но денег едва хватало на самую простую еду. Потом ее младший ребенок умер, но и это не сломило стойкую женщину. На кухне ей часто отдавали остатки продуктов, и, хотя она пережила много горя и несправедливости, люди, по ее мнению, относились к ней сочувственно и много помогали. Мне же казалось, она просто умудрилась не разочароваться в жизни, несмотря на все трудности. Теперь они с сыном снимали убогую каморку и считали свое жилье за роскошь.

Я старалась помогать Инте, но не так, чтобы она чувствовала себя обязанной мне. Инта была первой, к кому я пошла в гости, захватив с собой ощипанную птицу, подстреленную на охоте.

Честно говоря, насколько ей было неудобно принимать мои небольшие подарки, настолько сложно мне было вообще приходить к ней домой. Такой женщине хотелось излить душу, но я не имела на это права. Я могла рассказывать о горах, но о многом приходилось умалчивать, а то и привирать. Это мне было противно, и я, скорее, предпочитала слушать.

А еще я стала учить Зиека грамоте. Это произошло спонтанно, когда мы с Интой заговорили о письмах. Она сказала, что была бы рада, если бы Зиек научился читать, так как видела, сколько пользы приносит грамотность людям: можно послать весточку родным за много миль, и те узнают обо всех твоих радостях и горестях, не видя и не слыша тебя напрямую. Для женщины письменность казалась настоящим достижением человечества.

Я с радостью принялась учить Зиека. Его хозяин-торговец отпускал мальчика в шесть, и он приходил к нам на почту, где час посвящал занятиям. Зиек был смышленым малым, хотя ранняя нужда уже оставила отпечаток на его лице. Мальчик был бледен и плохо развит для своих лет, никогда не играл с ровесниками и старался держаться поближе к матери. Он был молчалив и немного робок, но неизменно старателен. Я полюбила его всей душой и готова была передать ему все свои знания, лишь бы это помогло ему в дальнейшем устроить свою жизнь.

В те недели, когда я не работала, я давала Зиеку большое задание, а пару раз, когда торговец специями уезжал закупаться в Таруташ и закрывал лавку, даже брала мальчика на охоту, обучая чисто «мужскому» мастерству.

Инта пришла, как всегда, в девять, закутанная в старую потертую шаль.

– О, а ты уже растопила. Какая молодец! – похвалила она меня, улыбнувшись. Ее улыбка всегда была грустной, а глаза невольно напоминали мне глаза моей мамы. Может быть, именно поэтому мне в последнее время так часто стали сниться сны о моем земном прошлом?

– Холодает, скоро надо будет вставать с рассветом, чтобы протопить помещение до открытия, – заметила я.

– Когда я пришла сюда работать, так и делали, но потом Ирдиг спустил весь порядок. Теперь, боюсь, все на тебе держится, – подмигнула мне женщина, скидывая шаль с головы на плечи. Из-за моей грамотности, а может, просто из привычки держаться скромно, Инта сразу стала ставить меня выше себя.

– Пусть Ирдиг не расслабляется, кто знает, может, однажды меня задерет зверь в лесах, что он тогда будет делать?

– Не позволь Единый случиться такому! – сразу же воскликнула Инта, вскидывая одну руку к небу. Таким образом цитланцы взывали к Всевышнему. – Тебе бы вообще перестать ходить в леса, ну, хотя бы зимой, – добавила она.

Я покачала головой.

– Я не могу, Инта. Я выросла там, мне без гор и леса никуда. Здесь многое меня привлекает, но окажись я хоть в гареме Атамурлана, мне не будет житься без моих гор.

– Да ты в любом гареме зачахнешь, детка. Ты как дикая кошка: хочешь – живешь в городе, хочешь – бродишь среди скал. Тебя нельзя оставлять на одном месте, нет-нет!

В это время к нам на почту зашла женщина лет тридцати пяти. Это была учительница местной школы, госпожа Арида. Образованных женщин в Угоре было совсем немного, и в основном это были приезжие. Поэтому всех учительниц автоматически стали называть госпожами, как и высокочтимых дам. Арида приехала в Угор с матерью, ее отец служил офицером. Девушка решила работать в школе, так как в их семье после нее родилось еще шестеро детей, и одного жалованья отца не хватало. Потом семейство частично разъехалось, и в Угоре осталось только два брата – один старший, тоже ставший военным, и один младший, открывший в городе свое дело. Арида была замужем, но, к несчастью, Единый Бог не дал ей детей. Она воспитывала племянницу со стороны мужа и полностью отдавала себя преподаванию. Я слышала, что муж ее очень любит.

– Доброе утро, Лика, Инта, – поздоровалась госпожа Арида.

– И вам доброго утра, госпожа, – улыбнулась в ответ Инта.

Арида подошла к прилавку.

– Письма семье? – дружелюбно спросила я, угадывая по нескольким буквам на конверте, который учительница только успела достать.

– Да, Лика Ву. Вы очень внимательны. Всегда поражалась вашему светлому уму.

Я пожала плечами.

– Жить в горах – не значит не знать цивилизации. Она там тоже есть, в некотором смысле. А если еще учишься у шаманов, сама ткань бытия не вызывает больше сложностей в познании.

– Знаете, я подумала… Быть может, вы захотите посещать нашу школу? Не с ребятами, конечно, а отдельно. Просто, чтобы лучше понять местный уклад жизни, – предложила вдруг Арида.

– Да зачем ей, госпожа, она и так все знает! Она мудра не по годам! – воскликнула Инта.

Я смущенно улыбнулась.

– Это было бы здорово, благодарю. Но у меня очень мало времени. Одну неделю я полностью занята на почте, другую же провожу в лесах. Да и сыну Инты помогаю учиться.

– Это все похвально, но в свою свободную неделю, может быть… Мы будем рады вас видеть в школе. Я считаю вас способной на большее, чем просто работать на почте. В вас много талантов, – госпожа Арида и сама засмущалась, пытаясь меня убедить.

– Ну, я прошла много разных школ, почему бы не попробовать и вашу? – решила ободрить я женщину. – Только, боюсь, с дисциплиной у меня плоховато – ничто не заставит меня сидеть за партой, если глаза обратятся к лесу.

– И все же, приходите как-нибудь, если надумаете, – уже смелее сказала госпожа Арида, расплачиваясь за письма.

Я кивнула.

– Кем они тебя считают? – возмутилась Инта, когда дверь за учительницей закрылась. – Как будто дикарка какая-то из лесу!

Я рассмеялась.

– Но я и есть дикарка, дорогая Инта! Просто очень необычная для всех!

– Нет, Лика Ву, ты не дикарка! Ты росла в образованной семье! Может, это были беглые цитланцы, или даже кто посерьезнее, вынужденные скрываться от имперского правосудия, – но в тебе течет благородная кровь, этого не скроешь!

Выдав эту тираду, женщина принялась порывисто поправлять деревянные фигурки, расставленные на прилавке.

Я же призадумалась. Конечно, мое поведение и манеры не могли не вызвать определенных домыслов. И все же, пока простой люд судачит на свой лад, кто-то более сообразительный может и задаться вопросом, не скрывается ли за моим происхождением какая-то тайна?

«Надо бы посоветоваться с Андрэ», – подумала я, глядя на все еще возмущенную Инту.

Утро медленно переходило в день. Начал выпадать пушистый снежок. Я заварила чай. Пришел булочник, как всегда, порадовал нас свежими плюшками. Я купила сразу много, на всех, но отчасти потому, что не хотела, чтобы Инта поштучно отсчитывала, сколько она съела и сколько денег ей надо мне отдать.

К полудню пришел Ирдиг.

– Представляешь, госпожа Арида, учительница, предложила Лике посещать школу! Это с ее-то знаниями! – тут же не преминула пожаловаться Инта.

«Вот так и расходятся сплетни», – подумала про себя я, тихо хихикая из-за прилавка.

– Ну, госпожа Арида всегда отличалась своими благотворительными наклонностями. Она любого котенка на улице подберет. Обучать нашу шаманку, надо же! – Ирдиг залился своим громогласным смехом. Я только головой покачала.

– А что, я, может, и схожу к ним на следующей неделе. Кто знает, чему там учат местных детей. Было бы полезно, хотя бы для образования Зиека.

– Ой, Зиеку и так достаточно того, что ты ему даешь! – махнула рукой Инта. – Я всегда ему говорила, что грамотность – удел избранных, и кто знает буквы, тому все карты в руки! Так он теперь и рад стараться!

– И все же мои знания не всегда сходятся с тем, что изучается в здешних школах. Поэтому мне будет полезно побывать там, даже для себя.

– Если уж ты решила учиться пойти, то отведи один денек на следующей недельке для меня. Нурида приглашает тебя в гости, – сказал Ирдиг.

Нурида, молодая жена Ирдига, иногда заглядывала к нам на почту. Это была маленькая, беленькая, в высшей степени дружелюбная и гостеприимная девушка. Ее брак с Ирдигом все называли удачным. Именно удачным, поскольку Ирдиг славился своей ловкостью и умением доставать деньги хоть из-под земли. Нурида же была из бедной семьи, кроме того – единственным ребенком больной матери и отца-сапожника, дела у которого шли не слишком хорошо.

Несмотря на все трудности, Нурида выросла очень искренней и получила хорошее воспитание. Тетка-доброжелательница взялась оплачивать образование девушки. Правда, образование носило чисто женский характер – девушку учили официальному эберианскому языку (местные жители говорили на цитланском диалекте), этикету, игре на музыкальных инструментах и пению. Нурида умела и немного читать, хотя ей тяжело давалось восприятие букв. Куда лучше она управлялась с нотами. И это, признаться, требовало немалой сноровки. Я ничего не смыслила в нотах земных композиций, а в эберианских каракулях и подавно. Нурида же превосходно музицировала.

Дочке сапожника знание музыки было совершенно ни к чему, а вот жене молодого предпринимателя, каким и был Ирдиг, умение развлекать гостей пришлось очень кстати. Все находили Нуриду очаровательной, а она, несмотря на свой хрупкий вид, очень заинтересовалась моими охотничьими повадками. Признаться, я чувствовала себя рядом с ней грубой деревенщиной.

Несмотря на это, я любила бывать в доме Ирдига. Я знала, что он обожает жену, хотя тщательно это скрывает. Ирдиг, несмотря на сноровку торгаша и неприятие любых сентиментальностей, в душе испытывал большую нежность и был сильно привязан к супруге. Уверена, он не просто любил Нуриду, но и страстно желал ее. Я замечала прямо-таки волчьи искры в его глазах каждый раз, когда он смотрел на свою юную женушку.

– Без проблем. Я с удовольствием приду! – легко согласилась я.

– Не испорти мне жену! Она вчера, представь себе, попросила меня научить ее ездить верхом! Конечно, для женщины это позволительное занятие, но это совсем не в ее характере!

– Так запрети нам общаться, ты же ее муж и мой шеф! – усмехнулась я, почти зловеще глядя на Ирдига. – Тем более если уж твоя похоть не испортила такого ангела, вряд ли это сможет сделать какая-нибудь старая кляча!

Инта даже рот руками прикрыла в непритворном ужасе от моих слов. Ирдиг же разразился таким громким смехом, что, казалось, сейчас задрожит стекло витрины. Не знаю уж, что он себе такое представил, но смех его был не просто искренен, но и заразителен.

– Нет, это невозможно! Ты разрушишь мое семейное счастье, горская шаманка! – заливался он, пока слезы не брызнули из его глубоко посаженных глаз.

– Ну так что, приходить мне в гости на следующей неделе? – хмыкнув, спросила я.

– Приходи! А я буду зарабатывать на лошадь! – снова захохотал Ирдиг.

Инта развела руками и вернулась за прилавок, так как на почту уже заходили очередные посетители.

Я поразмыслила и решила, что в гости пойду во вторник, а в понедельник все-таки побываю в школе. Заодно будет что рассказать Нуриде.

Выходные за работой пролетели незаметно: мы отправляли повозку в Таруташ, я самолично запечатала три коробки расфасованных по адресам писем, которые Ирдиг с извозчиком загрузили на телегу вместе с посылками.

В понедельник я проснулась по привычке рано и решила, что приду в школу часам к девяти. Снег весело хрустел под ногами, за последние несколько дней существенно похолодало, а крыши домов укрылись белыми шапками.

«На Земле теперь был бы Новый год», – с тоской подумала я. А на Эбери это время воспринималось как самое напряженное и темное: многие лавки подолгу стояли пустыми, люди реже выходили на улицу, кто-то и вовсе уезжал в более теплые края или на неделю-другую отбывали проведать родных и друзей. Помнится, в Школе разведчиков нас тоже отпускали на каникулы, хотя полностью занятия не прекращались.

Праздники приходили вместе с весной. Настоящий Новый год отмечался где-то в районе земного марта, когда снег начинал таять и возвращались первые птицы. На Эбери птицы тоже улетали на юг – на Атулуские острова, а может, и на какой-нибудь далекий материк в южном полушарии, который имперцы пока не удосужились открыть.

В любом случае, занятия у школьников шли полным ходом. Школа, в которой работала госпожа Арида, считалась общеобразовательной. Здесь имелся отдельный женский сектор, где занимались девочки, но так как в Угоре жило много приезжих и у каждого было свое представление об образовании, некоторые девочки учились и вместе с мальчиками, посещая занятия по арифметике, чтению и естественным наукам, а были и такие, кто увлекался фехтованием и борьбой. На просторах Эбериана до сих пор не сформировалось общих норм: были земли, где женщины не только работали счетоводами и руководили крупными хозяйствами, но и служили в войсках, в то время как в других землях девушки не имели права прикасаться к оружию и часто вовсе не получали никакого образования.

Двухэтажное здание чем-то напомнило мне Школу разведчиков. Внутри у входа сидела женщина лет пятидесяти и увлеченно вязала, то и дело поглядывая то на двери, то на большой зал, по которому иногда пробегали ребятишки или торопливо проходили учителя.

– Где я могу найти госпожу Ариду? Или главу школы? – спросила я у женщины, кажется, даже забыв поздороваться.

Вахтерша окинула меня взглядом, явно оценив темный шарф из дорогой шерсти, элегантную меховую шубку и сапоги из мягкой кожи. В этом наряде меня можно было принять за приезжую из какого-нибудь крупного города.

– Здесь, в левом коридоре, – учительская, на перемене госпожа Арида точно будет там. А мэтр Остур сейчас в отъезде, будет после ледянника.

Ледянником угорцы называли время холодов, что совпадало с лютым месяцем в Триниане.

– А когда начнется перемена? – поинтересовалась я.

– Через десять минут. Можете подождать в зале.

Женщина указала на деревянные скамьи. Я кивнула и с удовольствием уселась, расстегивая шубу.

Школа мне понравилась. Пол был выстлан широкими досками, выкрашенными в темно-коричневый цвет, в коридорах поверх них лежали ковры. Стены покрашены светло-бежевой краской и украшены детскими картинами и поделками, висящими на растянутых шкурах. Зал отапливался тремя печами. Обстановка создавалась весьма уютная.

Десять минут пролетели быстро, но никаких звонков не было – просто двери некоторых комнат открылись, и в коридоры стали выходить ученики: в основном мальчики, от шести до двенадцати лет, хотя, может, здесь были ребята помладше или постарше. Дети почти не шумели и не бегали, а организованно шли по своим делам – кто в столовую, кто в комнату отдыха, где, как я поняла позже, и давали выход всей накопившейся энергии.

Арида появилась почти сразу. Она улыбнулась, увидев меня.

– Все-таки не зря я вас пригласила! – обрадованно сказала она.

– Мне просто стало интересно. Я люблю все новое, – заверила ее я.

Мы прошли в учительскую.

Арида вела себя очень тактично. Она предложила мне самой составить для себя программу по уровню моих знаний, без всяких проверок и тестов. Она рассказала, что к ним часто приходят взрослые, желающие либо обучиться письму, либо просто подтянуть имеющиеся навыки. И так как учителей на дополнительные группы не хватало, да и уровень знаний у взрослых был разный, им предлагалось учиться самостоятельно под кураторством одного из учителей.

Пробегая глазами школьную программу, я вдруг подумала, что, продолжая в таком духе, я могу и в этом обществе занять не последнее положение.

В Эбериане образование ценилось наравне с военной службой. Атамурлан приветствовал распространение образования и презирал безграмотность, но большинство простого люда не могли себе позволить учиться или отдавать в школы своих детей. Зачастую единственным способом для бедняков выбиться в люди было поступление в ряды военных.

Я давно поняла, что до стабильности империи далеко, а разные народы с трудом уживаются между собой, не желая отказываться от своих традиций и обычаев. Не было в Эбериане и общей религии или какой-либо общепринятой системы верований. Несмотря на длительное существование империи, все большее давление со стороны столичной власти вызывало рост напряжения в других землях. Поэтому нынешнему императору приходилось постоянно разъезжать из края в край и наводить порядок. Особенно его беспокоила цитланская область – местные жители славились склонностью к мятежам, а близость Триниана, в котором горские племена вообще не признавали власть императора, только усугубляла ситуацию.

Если бы империя знала, какой враг копит свои силы в Триниане, возможно, вся ее военная мощь была бы брошена на покорение этих гор.

А пока я, представитель этой самой угрозы, составляла расписание для обучения в местной школе. Моим куратором, как несложно догадаться, стала сама госпожа Арида. Я с удовольствием взялась за изучение эберианской истории, географии, математики и естествознания. Изучать языки мне надобности не было, а остальные предметы имели либо чисто женский профиль (танцы, музицирование, вышивание, пение), либо отпадали по ненадобности (ведение хозяйства у девочек, фехтование и борьба у мальчиков). Чуть позже я прибавила к своему списку изучение этикета.

В этот момент я почувствовала себя как Энабел, впервые оказавшаяся в Академии. Школьная библиотека заставила меня мысленно отречься от всех горских замашек. Вот оно, царство знаний, местная империя книг! Пожалуй, здесь Атамурлан и вправду преуспел – самые захудалые школы постоянно снабжались новыми учебниками, картами, справочниками. В империи уже изобрели печатный станок, и книги, как я с удивлением узнала еще от Андрэ, выпускались огромными тиражами. В связи с этим целлюлозная промышленность тоже процветала, обеспечивая работой чуть ли не всех жителей средней полосы Эбериана, где росли бесконечные массивы лесов.

Я набрала достаточно книг по выбранным предметам, чтобы сократить свою недельную «охоту» до нескольких дней и все остальное время посвящать чтению. Даже на почту я иногда приносила что-нибудь почитать. К счастью, мне позволили взять один учебник азбуки, который я передала в бережное пользование Зиеку. Так что мальчику теперь тоже стало легче учиться.

За кураторство госпожи Ариды и пользование школьной библиотекой я платила общий взнос, считавшийся пожертвованием школе и составлявший пять однозвездных куршей. Учитывая, что я получала восемьдесят таких куршей в месяц и из них отдавала тридцать пять за жилье и завтраки, такая сумма не очень била по карману. Тем более что за детей, обучавшихся в школе, родители платили вдвое больше.

На следующий день после посещения школы я, как и обещала, отправилась в гости к очаровательной Нуриде.

Они с Ирдигом жили в съемной квартире недалеко от центра города. От почты до них пешком было минут семь. Жилье молодоженам предоставил тот самый купец, который открыл почту и передал управление делами Ирдигу, уехав в Таруташ. Видимо, мой начальник был с ним на короткой ноге.

Квартира занимала второй этаж большого жилого дома. Это не были привычные землянам одна-две комнаты, связанные одним санузлом. Скорее, жилище Ирдига и Нуриды напоминало апартаменты: пять комнат, две из которых проходные, две укромные уборные и одна большая ванная, где расположился маленький бассейн. Кухня была на первом этаже, где для жильцов стряпали кухарки, или же более бедные жители дома приходили готовить сами. Конечно, к семье моих друзей это не относилось.

Было около полудня, когда я подошла по разъезженным улицам Угора к дому Ирдига.

Нурида с улыбкой отворила деревянную дверь, казавшуюся слишком грубой и тяжелой для такого нежного существа.

Большие светло-серые глаза светились искренней радостью.

– За что я тебя люблю, Лика Ву, тебя никогда не надо ждать до вечера! – весело воскликнула Нурида, впуская меня в квартиру и легко чмокая в щеку.

– Ты же знаешь, чопорный этикет не по мне, – улыбнулась я в ответ.

– О, ты не представляешь, как это здорово! Общение с тобой часто становится для меня глотком свежего воздуха. Особенно когда рядом нет Ирдига. Слава Единому, он сегодня весь день на работе! – и благовидная женушка залилась звонким смехом, в котором тем не менее слышались нотки шутливого злорадства.

– Для меня наша дружба тоже как бальзам на душу, – призналась я. – Как бы ни привыкла я к одиночеству, долгие скитания убедили меня в одном – у женщины должна быть подруга и должен быть мужчина. Без этих двух людей ни одна представительница прекрасного пола не сможет почувствовать себя самодостаточной. Так что радуйся, ибо у тебя, пожалуй, есть и то и другое.

Сама не знаю, почему я сказала последние слова, так резко повернув ход нашей беседы. Но Нурида нисколько не смутилась.

– Я знаю, – серьезно произнесла она. – И благодарю всех всевышнего, что у меня не только есть друзья и любимый муж, но еще и родители, которые, к счастью, еще держатся. Другое дело, что кое-кого не хватает тебе.

Мы прошли в гостиную – вторую проходную комнату, откуда две двери шли в спальню и кабинет. Здесь Нурида принимала близких друзей и гостей, с менее знакомыми лицами предпочитая общаться в уютно обставленной прихожей.

Надо признать, что зачастую мы с ней уединялись и в кабинете, где имел обыкновение работать Ирдиг. Правда, в уголке кабинета стоял мольберт и палитра с красками – маленькое царство Нуридиного творчества. Так что я могла с уверенностью сказать, что добилась полного доверия молодой женщины, раз та охотно впускала меня и в более «интимные» зоны их с мужем апартаментов. Но сегодня мы решили остаться в гостиной, в основном потому, что здесь было светлее, а на столике уже дымился горячий напиток с плюшками.

– Милая Нури, мне действительно бывает одиноко, но что поделаешь? Одиночество стало моим проводником по жизни, с тех пор, как я покинула свое племя…

– Мне кажется, дело именно в этом. Ты выросла без семьи, пережила много потерь и с тех пор не можешь найти своего места, – покачала головой Нурида. – Ты мне рассказывала о своих мужчинах, но, поверь, истинная любовь тебя только ждет. И, я думаю, пока ты ее не найдешь, ты действительно не сможешь чувствовать себя полностью счастливой.

– Но это нелегко, совсем нелегко. Ведь между мужчиной и женщиной должна быть не только страсть, на ней отношения долго не продержатся. Нужны общие интересы, общие устремления, – покачала головой я. – А у меня непростое мировоззрение, ты же знаешь – я соединяю в себе знания горских шаманов и жителей империи. Есть ли кто-нибудь среди мужчин, подобный мне? Есть ли горец, желающий познать ваш мир? И есть ли имперец, способный не морщиться при слове «дикарь»? Ирдиг говорил мне о твоем желании научиться ездить верхом. По-моему, его это удивило. Мужчины не любят, когда женщины хотят научиться какому-нибудь более «мужскому» делу. Так сможет ли мужчина-эберианец полюбить меня – охотницу и ученицу шамана?

– Ох, что касается Ирдига, то он привык считать меня чем-то вроде хрупкой вазы. Честно говоря, он плохо меня знает, ой как плохо! И я решила, что лучше уж наш брак будет под угрозой, чем я буду продолжать играть роль домашней неженки. Знаешь, какие мысли мне не дают покоя, Лика Ву? Я хочу отправиться в горы! В поход, как часто делаешь ты! Не бояться ни дождя, ни ветра, ни холода, спать на земле, разводить костер, жарить на нем пищу… Знаю-знаю, это все непросто и требует не только выносливости, но и подготовки. Но мне так хочется освободиться от этих пут!

– Боюсь, Ирдиг прогонит меня с работы, решив, что только я могла навеять тебе такие мысли, – с шутливым вздохом произнесла я.

– Лика, но ты же понимаешь, как важна для каждого человека свобода. Научи меня, как вести себя в горах! Ты же занимаешься с Зиеком… тем более, у нас тут не самое безопасное место – мало ли что может случиться? Смогу ли я постоять за себя?

Видя, что Нурида говорит серьезно, я лишь снова вздохнула.

– Ну вот, пока я стараюсь стать поближе к вашей цивилизации, вас как магнитом тянет на дикую природу. Подумать только! Я даже школу посещать решила, чтобы как-то устроиться здесь, а вы…

– Точно, Ирдиг говорил, что ты решила пойти в школу! И как, вправду будешь учиться?

Своими рассказами о первом дне в школе и своих впечатлениях я немного отвлекла Нуриду. Но вскоре она снова вернулась к своему замыслу. Де, все равно я на несколько дней ухожу на охоту, не могла бы я как-нибудь взять ее с собой, она мешать не будет, только посмотрит, как это…

Я прекрасно понимала девушку. Но в то же время понимала и то, какую реакцию это предложение вызовет у Ирдига. Кроме того, мне и вправду теперь придется просто охотиться, а понаблюдать за имперскими солдатами, встретиться с тринианскими шпионами и уж тем более пересечься с разведчиками уже не удастся.

В конце концов, я сдалась.

– Если убедишь Ирдига в безопасности своей затеи, и он официально тебя отпустит, тогда я с удовольствием тебя всему научу. С условием, что это будет не охота, а пикник. И не на сутки, а на один день. И, естественно, придется подождать до весны, так как зимой отправляться даже на несколько часов в лес – это все равно, что сразу объесться снега – неподготовленного точно ждет простуда, а то и болезнь похуже. А в остальном – дерзай.

Нурида обрадовалась, со свойственным ей воодушевлением заявив, что зимой поучится ездить на лошади в крытом манеже.

Мы еще поболтали часа два, после чего я отправилась домой и увлеченно взялась за учебники. Чтение «официальной» истории и географии Эбериана доставляло мне истинное удовольствие.

Глава 20. Пикник

Ту зиму я провела в Угоре, наслаждаясь общением с новыми знакомыми и размышляя о том, что ждет меня в будущем и неужели придется рано или поздно оставить и этот маленький рай и милых сердцу людей, ради своей непростой миссии?

Раз в пару недель я встречалась с Андрэ. Он был всегда очень занят – и как житель Угора, и как глава шпионской сети. Тем более мне особо нечего было ему сказать. Я вела рутинную жизнь, совмещая работу на почте, учебу в школе и ставшие еще более редкими вылазки в лес.

Что касается последних, то мои похождения все чаще становились именно охотой, а не слежкой, и уж тем более передачей данных разведчикам. А последние месяцы зимы я и вовсе стала передавать свои записки через Андрэ. Ведь имперские солдаты редко покидали лагерь, да и следить за ними среди голых деревьев было куда сложнее и опаснее. Да и что, собственно, могло произойти? Дороги замело, вестей почти никаких не приходило. Бывало, мне удавалось какое-то время двигаться за группой солдат, вышедших из лагеря на охоту, но едва ли мне удавалось услышать что-то кроме пары ничего не значащих фраз. Поэтому, стоило мне увидеть следы потенциальной дичи или что-то более интересное, я прекращала преследование своих ни о чем не догадывающихся жертв.

Лес стал моим живым собеседником. Я читала его знаки, словно открытую книгу: разбирала следы людей или животных, сколько их было, куда они направлялись и как давно. А по человеческим следам могла почти наверняка определить, были ли это солдаты, мирные жители или тринианские разведчики.

За несколько месяцев я отлично изучила флору и фауну этих мест, ландшафт и звериные тропы. Сильно поднаторела я и в охоте, но поскольку жизнь в Угоре была сытой, порой я даже не трогала выслеженных животных, понимая, что голодной все равно не останусь.

Месяц ледянник остался позади, наступила пора зимних вьюг. Но и они отступили, когда лучи первого весеннего солнца стали согревать землю. Снег таял. Люди праздновали Новый год.

На праздник угорцы развесили повсюду разноцветные флажки, украсили дома искусственными веточками и листочками из зеленой ткани, как бы призывая весну приходить скорее. Состоялось торжественное купание в проруби – весь Угор высыпал на берег близлежащего озерца, где у длинного деревянного пирса был пробит уже подтаявший лед. Несколько десятков удальцов – местных «моржей», раздевшись до исподнего, ныряли в ледяную воду. Народ смеялся и ликовал, подбадривая героев.

После Нового года открывалась первая ярмарка. Площадь для базара ожила – целую неделю там шла бойкая торговля, а вечером начинали работу всякие развлекательные площадки, где можно было посмотреть выступление акробатов или ученых зверей, а также певцов и танцовщиков, приехавших на гастроли. Мы с Нуридой и Ирдигом часто засиживались в таких клубах допоздна, вдоволь набираясь медовым горячительным напитком. У меня появился временный кавалер – секретарь одного имперского офицера, молодой и рыжий Адаман. Он был явно очень заинтересован во мне, отчасти из-за моего происхождения, отчасти – из-за моего умения владеть оружием.

С Адаманом меня познакомил Ирдиг, желая хоть как-то наладить мою личную жизнь. Я, конечно, не была против, но мне всегда претило сводничество. Тем более Адаман оказался весьма навязчивым. Иногда с ним можно было говорить спокойно, а иногда он делался чересчур резким и нетерпеливым. И он совершенно не привлекал меня физически.

Несмотря на свое неоднозначное положение, я все чаще стала раздумывать о поиске спутника, с которым могла бы прожить всю жизнь. Но после бесед с Энабел, а позже и с Нуридой, я твердо уверилась, что больше не готова связывать себя отношениями ради спасения от одиночества. Поэтому ухаживания Адамана были обречены.

В Угоре, как и во всей империи, девушки рано выходили замуж. Нуриде зимой минуло восемнадцать, мне же летом должно было стукнуть двадцать. И я, волей-неволей приобщаясь к традициям местного населения, подумывала о создании семьи.

Иногда же мои мысли обращались в иное русло.

«Ого! – восклицала я про себя, – а ведь я на Эбери уже почти три года!»

Время летело быстро и в то же время насыщенно. Иногда я пыталась подводить мысленные итоги и представить, какой бы была сейчас моя жизнь на Земле. Наверное, уже училась бы в каком-нибудь университете, может, встречалась с парнем. И была бы вполне довольна жизнью. Но была бы я по-настоящему счастлива?

На Эбери я обрела массу умений, навыков и знаний, совершенно недоступных, да и не нужных на Земле. Я говорила на всех языках, ориентировалась в лесу и горах не хуже, чем в стенах собственной квартиры, не боялась ни холода, ни голода, неплохо владела несколькими видами оружия и знала почти все способы выживания в дикой среде. Кроме того, я была шпионом во вражеском стане, что не мешало мне, при этом, вести мирную жизнь среди простых и добрых людей.

Да, я часто ощущала большое удовлетворение, но все же понимала, что отсутствие семьи и обязанность хранить тайну о целой цивилизации становились той самой ложкой дегтя и бочке моей иллюзорно безоблачной жизни.

Мы здорово повеселились в ту весну на ярмарке. Ирдиг выплатил мне щедрую премию, чтобы я могла вдоволь накупить всяких диковин.

Я же провернула еще одно маленькое дельце. Приобретя на ярмарке несколько красивых украшений, тканое полотенце, маленький охотничий кинжал, а также пару наиболее содержательных книг об Эбериане, я упаковала все вещи в одну посылку, прибавила туда мои рукописные тексты о жизни в Угоре и на неделю отправилась в горы. Причем отнюдь не на охоту – мой путь лежал прямиком к Триниану. Друзьям я сказала, что поеду проведать свое племя.

Жаль, что я не могла позволить себе добраться до Вегарда и погостить там хотя бы несколько дней. Шпионам было не положено самовольно возвращаться в горы. Андрэ строго контролировал ситуацию и позволил мне лишь доехать до поста, где дежурил его человек, который мог бы передать мою посылку строго по назначению. А посылка моя предназначалась Энабел – подруге, теплые чувства к которой лишь укрепились во мне с момента разлуки. Я также написала в письме Энабел, как она может передать мне ответ. Я твердо решила не терять связи с близкими мне людьми по ту сторону уподножья.

На третий день пути по заснеженным ущельям и скалам, где не было и намека на тропинку, я добралась до укромного дозорного поста, на который указывало лишь несколько тайных знаков антов. Весна только вступала в свои права, и в Триниане еще вовсю лежал снег.

На посту дежурили два дозорных, люди Лорента, уже предупрежденные Андрэ о моем прибытии. Я не знала их имен и сомневалась, что они знали мое, но передала им посылку с подробными указаниями, куда ее доставить. И искренне надеялась, что она прибудет по адресу и когда-нибудь, может быть, уже ближе к лету, я получу письмо от подруги.

Еще три дня обратного пути сильно измотали меня. На второй день поднялась буря. Не самая страшная, какая бывает в горах, но опасная даже для опытной разведчицы, какой себя считала я. Мысли об Энабел и воспоминания о моей жизни в Триниане разбередили во мне душевные раны. Казалось несправедливым, что такие способные, хорошие люди вынуждены существовать в совершенно разных мирах, и только потому. И что я оказалась где-то на пограничье, связанная эмоциональными путами с людьми по обе стороны, разрывающаяся между двумя цивилизациями и при этом все еще пытающаяся найти свое место.

С другой стороны, я ведь сама хотела попасть в Эбериан. Мне было тесно в горах, я не хотела все время прятаться. И вот, мое желание исполнено, но вместо ожидаемого удовлетворения я снова испытываю страдания. Что же, пожалуй, такова моя доля.

В Угор я приехала за полночь, на шестой день своего путешествия. Моя лошадь, взятая напрокат в городских конюшнях, еле держалась на ногах. Я передала ее конюшему приезжего дома, хорошо заплатив за то, чтобы в ближайшие дни животное смогло восстановить свои силы.

Сама же с трудом доползла до своей комнаты и упала на кровать, провалившись в беспамятство.

Как оказалось, у меня началась лихорадка. Я провела в бреду целые сутки. Моя соседка, дородная дама, живущая в комнате напротив, обеспокоилась моим состоянием и обратилась к главе дома для приезжих с просьбой вызвать врача. Тот вызвал не только доктора, но и моего работодателя – Ирдига. С ним, естественно, приехала и Нурида. Она и заботилась обо мне все последующие дни.

Позже, когда я уже окрепла достаточно, чтобы ходить, Нурида настояла на моем временном переезде к ним на квартиру. Ирдиг как раз уезжал на неделю в Таруташ и я могла не беспокоиться, что стесню их. Вместо нас на почте остались друг Ирдига и Инта.

Нуриде совсем не понравился приезжий дом, в котором я снимала комнату, и она решила во что бы то ни стало найти мне небольшую квартирку где-нибудь недалеко от их жилья. То, что даже самая жалкая коморка стоила больше сорока куршей, Нуриду не слишком смущало. В итоге пока я проводила время в их уютной протопленной квартире за чтением книг, Нурида упорно подыскивала мне жилье. И ее поиски увенчались успехом: в доме на соседней улице сдавалась двухкомнатная квартира с уборной и ванной за семьдесят пять куршей в месяц.

– Ирдиг поднимет тебе зарплату, и все дела. Я знаю его доходы и знаю, что ты давно стала его правой рукой на почте. Ему ничего не стоит платить тебе и сто пятьдесят куршей! – заявляла Нурида.

Когда я уже чувствовала себя вполне здоровой и только частенько покашливала, мы с добросердечной подругой пошли посмотреть на мое будущее жилье. Кухня в доме была общей и располагалась внизу, как и в доме Нуриды. Трехразовое питание стоило около двадцати монет в месяц. Сама квартирка была обставлена мебелью и смотрелась вполне уютно. Управляющий домом расписал все достоинства жилья, от окон, выходящих на двор с небольшим садом, до удобной планировки и недавнего ремонта.

Две маленькие комнаты выходили в общий коридор, в одном конце которого располагалась входная дверь, а в другом – дверь в ванную, состоявшую из довольно-таки старого корыта и ржавой душевой трубки, прикрепленной сверху. В коридоре лежал длинный жесткий ковер, а площадь комнат была не больше шести-семи квадратных метров. Я, чудь подумав, решила снять только одну комнату, оставив вторую для других людей. Нурида была против такого решения, опасаясь, что мне может не повезти с соседями.

«Подселят какую-нибудь занудную вдову или, наоборот, распутную девку!» – возмущалась она.

«Зато платить буду сорок куршей, а не семьдесят пять, и тебе не надо будет просить за меня Ирдига. Мне вообще эта ситуация очень неудобна», – спорила с ней я.

В итоге к концу первого марта, когда дороги Угора снова стали похожими на реки грязи, я перебралась в новое, куда более спокойное и уютное, хотя и дороговатое жилье. Ирдиг, видимо, под давлением Нуриды, действительно поднял мне зарплату до ста куршей. Теперь с учетом оплаты жилья, еды и учебы у меня оставалось тридцать пять монет на личные расходы, которые также быстро уходили по надобности.

Количество моих вещей, как оказалось, возросло до неприличных для разведчицы размеров, но мне нравилось обилие одежды, украшений, а еще оружия и различных охотничьих аксессуаров. Ко всему этому прибавилось и несколько книг, купленных на ярмарке. В итоге я даже одолжила почтовую лошадь, чтобы за раз перетащить весь багаж.

С наступлением тепла мне все чаще хотелось уйти в лес. Новостей для Лорента у меня пока не было, но я скучала по зеленым чащам и звериным тропам. Однако теперь я редко гуляла в одиночестве. Нурида все же выучилась держаться в седле, и Ирдиг поручил мне дальнейшее обучение супруги. Кажется, ему даже понравилось, что Нурида совершает конные прогулки, как благородная дама. Да и верхом на коне она смотрелась весьма привлекательно. Поэтому мои вылазки в лес превратились теперь в неспешные прогулки недалеко от Угора.

Мне нравилось рассказывать Нуриде о всяких охотничьих премудростях и показывать тайные тропинки. Она же восхищалась моими знаниями и даже заметила однажды, что до этой поры совсем не знала меня, ведь в лесу я преображаюсь настолько, что становлюсь почти другим человеком. Однажды я подстрелила при ней куропатку, и она даже не поморщилась, хотя явно старалась держаться от дичи подальше.

Нурида трезво смотрела на вещи: на прогулки одевалась просто и практично, не хныкала, когда ветки хлестали по лицу или нас заставала плохая погода. И, как мне кажется, эти маленькие трудности явно пошли на пользу моей подруге – она стала увереннее держаться в седле, ее тело заметно окрепло, на руках даже стали прощупываться мышцы, а щеки – чаще гореть здоровым румянцем.

Как-то раз Нурида пришла на почту, когда мы в полном составе паковали очередные стопки писем на отправку в Таруташ. Работа была почти закончена, а извозчик обещал приехать только через час, поэтому мы решили перекусить пирожными, мимоходом обслуживая заходящих клиентов.

– Ох, какая погодка нынче солнечная! – заметила Инта, глядя в окно.

– Да, я, когда шла сюда, просто-таки наслаждалась весной! – сказала Нурида.

Я улыбнулась.

– И знаете, я подумала… – продолжила моя подруга, вертя в руках чашку. – А почему бы нам не отправиться в небольшой поход? Дня на два, не больше!

– И где же ты собралась спать ночью? – ухмыльнулся Ирдиг, явно не воспринимая слова жены всерьез.

– Земля еще холодная, – отметила я, невольно поддерживая Ирдига.

– Ну, Лика, ты же знаешь массу способов избежать холода. Можно будет переночевать в гамаках или сделать насыпь из хвороста. Развести рядом костер… да и не помешает небольшой холод! В конце концов, мало кто спит ночью в походе! Можно до утра просидеть у огня!

– Много ты об этом знаешь… – снова хмыкнул Ирдиг.

– Достаточно. Что-то узнала из рассказов Лики. А что-то даже видела своими глазами!

Ирдиг мельком глянул на меня. Это не ускользнуло от внимания Нуриды.

– Я не маленький ребенок, с которым только дома сидеть! Если бы не наши прогулки, я бы совсем умерла со скуки! Давай, Ирдиг, соглашайся же! А то не возьмем тебя!

Последние слова Нурида произнесла с таким хитрым выражением лица, что мой работодатель прыснул от смеха.

– Хороши условия! Ну, я бы подождал еще хотя бы месяц, чтобы было совсем тепло, но погода и вправду радует. Я знаю один домик ближе к горам, там живет старик-лесничий. Я в детстве частенько убегал к нему, жил там даже неделями.

– Ты не рассказывал! – искренне удивилась я.

– Ну, это было давно, и когда мне стукнуло шестнадцать, я перестал навещать его и занялся делом тут, в Угоре. С тех пор мы виделись раза два, не больше, когда он приходил в город за покупками. Хороший старик, хоть и отшельник. Не знаю, может, он уже умер, но проведать те места было бы неплохо. Правда, туда часов десять пути. Так что пикником такой поход точно не назовешь…

– Мы с Ликой иногда и по шесть часов гуляли. Выдержу и десять! – заявила Нурида, гордо выпрямившись.

Честно говоря, я не ожидала, что Ирдиг вообще согласится. А он еще и предложил маршрут, причем не самый легкий. Конечно, мне такое путешествие на один зуб, тем более со всеми припасами и в хорошей компании.

– Может, и Зиека с собой взять, пусть развеется? – предложила я, обращаясь к Инте.

– Лика Ву, не по нраву мне все эти походы! Он, конечно, согласится с радостью, но, боюсь, лишь помешает вам. Да и работа у него.

По глазам женщины было видно, что она не хочет отпускать сына, и уклончива только из приличия. Поэтому я не стала настаивать.

– Может, тебе в компанию Адамана? – спросил у меня Ирдиг.

– Вот, пожалуйста, не надо! – тут же откликнулась я. – Я, конечно, не посылала его напрямую, но отделаться от него вежливо стоило огромных трудов! Спасибо Нуриде, не пускала его, пока я болела!

Ирдиг рассмеялся.

– Но было забавно, признайся. Ты здорово развлеклась!

– В печенках у меня такие развлечения! – в шутку бросила я, смеясь.

В итоге мы решили устроить поход к леснику на дни посева – местные праздники, когда крестьяне окрестных деревень засевали поля. Правда, в связи с теплой погодой, поля уже были недели две как вспаханы, так что народ мог просто отдохнуть. А мы отправились в путь.

* * *

Выехали на рассвете, взяв трех лошадей в городских конюшнях. Нурида была закутана в шерстяной плащ куда тщательнее, чем в обычное время наших конных прогулок. Она явно решила сделать все, чтобы Ирдиг поменьше за нее беспокоился.

Погода стояла замечательная – солнышко, только показавшись из-за горизонта, уже ласково грело землю. Воздух был пропитан свежестью и утренней росой. По небу лениво проплывало несколько пушистых облачков.

Не прошло и получаса, как Угор остался за нашими спинами. Дороги успели просохнуть и копыта наших лошадок ровно ступали по земле. Помнится, всего лишь полгода назад я въезжала по этому же пути в свой первый имперский город. Каким чуждым все казалось мне тогда и как быстро это чуждое стало почти родным! За время работы на почте я обрела много знакомых и прекрасно вжилась в роль ученицы шамана, пришедшей из диких гор.

И все же несколько неприятных моментов тревожило мою душу. Особенно воспоминания о моей последней поездке, когда я возвращалась ночью по этой же дороге, едва держась в седле. Тогда мне казалось, что цивилизация Угора попросту меня расслабила, но теперь я старалась не думать об этом.

В самом хорошем расположении духа, кажется, пребывал Ирдиг. Он беззаботно насвистывал, смешно погоняя лошадь, и был похож на мальчугана, который и вправду когда-то мог себе позволить сбежать в леса и жить неделями у лесника в хижине.

Вскоре лес сомкнулся над нашими головами. Пение птиц раздавалось все ближе, наполняя округу какофонией звуков. Вел нас Ирдиг, и я про себя отметила, что мы сильно отклоняемся на восток. Мне и самой было интересно, куда он нас приведет – уподножье было тщательно исследовано разведчиками Триниана, однако в основном анты прочесывали земли вокруг лагеря и поселений цитланцев. Поэтому некоторые части лесных массивов зачастую обходились стороной, тем более если там и вправду жили местные лесники или просто отшельники.

Обо всем этом я думала по пути, так как большую часть времени мы молчали, наслаждаясь хорошей погодой и перекидываясь редкими репликами. Часа через два Нурида, не слезая с седла, раздала завтрак – лепешки с овощами и мелкие вареные яйца, которые составляли часть рациона жителей Угора благодаря разведению птиц, скорее напоминающих крупных голубей, чем кур или уток.

– Успеем ли мы с такой скоростью прибыть на место до заката? – спросила я у Ирдига.

Тот пожал плечами.

– Я не был там много лет, часть троп наверняка заросла. Но общее направление помню и уверен, что узнаю места, куда мы должны прибыть часа через три. Не переживай, не заблудимся.

Невольно я отметила, что Ирдиг не берет в расчет мои «дикарские» навыки. Он не видел во мне опытного охотника или следопыта, так как никогда не оказывался со мной на лоне дикой природы.

«Похоже, он в своем мужском самолюбии не видит многого. Впрочем, мне до этого нет никакого дела. Даже приятно, что мужчина рядом держит все под контролем. Можно немного расслабиться или хотя бы сделать вид».

И все же я продолжала бдительно следить за окружающей нас чащей. Мы шли по охотничьим тропам, где могли повстречаться солдаты, что было бы крайне нежелательно. Оставалось надеяться, что в связи с праздником большинство предпочтет отправится в Угор за выпивкой и развлечениями, а не на охоту.

К полудню мы преодолели основной лесной массив. Лес стал более редким, а дорога – покатой.

– Твой лесник живет в горах? – удивленно спросила Нурида.

– Его дом стоит в предгорных лесах. Чтобы добраться туда, придется преодолеть несколько холмов.

«Это значит практически подойти вплотную к Триниану», – отметила про себя я.

Вскоре мы сделали привал. Размять ноги захотелось даже мне. Мы остановились у одного небольшого озерца, но вода в нем была еще слишком холодной для купания, иначе бы мы задержались здесь подольше.

Нурида восхищалась открывшимся видом гор. Она никогда не уезжала так далеко от Угора.

– И ты жила там, прямо среди этих скал, да? – спросила она у меня.

– Я жила в долинах, где есть вода и пища. Где останавливались племена, с которыми я кочевала, – произнесла я, задумчиво взирая на лежащий перед нами пейзаж.

Мне хотелось ощутить Триниан, как я чувствовала его раньше, но он был безмолвен. Казалось, ему теперь не до общения со мной. Грозные скалы со снежными шапками и черными прожилками скальных пород выглядели величественно. Неудивительно, что имперские солдаты не любили забираться далеко в горы – сам их вид отпугивал, как бы предупреждая, что те вторгаются на чужую территорию. И я теперь, пожив немного среди эберианцев, поняла этот суеверный страх перед Тринианом.

Какое-то время мы продолжали идти пешком, взяв лошадей под уздцы. Ирдиг разговорился и сыпал веселыми шутками. Он рассказывал о своей жизни у лесника, как проводил много времени в лесах, мечтал стать охотником и даже думал податься в солдаты, чтобы чаще выполнять задания здесь, на диких просторах. Но его опекуны – дядя с тетей, были категорически против, и он нашел себя на другом поприще.

Затем его мысли унеслись в сторону Таруташа, первого крупного города близ Триниана, и он стал вслух размышлять о том, что было бы неплохо перебраться туда – возможностей там гораздо больше и не чувствуется той деревенской убогости, которая присутствует в Угоре.

– Дороги там из булыжников – никакой дождь не размоет. Много людей приезжает с запада, даже из столицы. Таруташ еще и довольно древний город, его основали несколько веков назад, построив крепость, вокруг которой постепенно выросло поселение. Он долгое время считался главным центром Цитлана, и, поверьте мне, там есть на что посмотреть и тем более – чем заняться.

Нурида не была так воодушевлена перспективой переезда. Она обмолвилась было, что ей нравится и в Угоре, что здесь спокойнее и ближе к природе, но для Ирдига это были не аргументы. Единственное, почему он медлил, был указ его купца-начальника присматривать за почтой, да еще тот факт, что Нурида не хотела оставлять родителей.

Я молча слушала их разговор – нежный, но возмущенный голосок Нуриды с трудом тягался с решительным отрывистым басом Ирдига. Я невольно задумывалась о том, как вообще эти двое уживаются вместе. Было видно, что Нурида изо всех сил старается, чтобы ее принимали всерьез, а Ирдиг, в свою очередь, дорожит своим авторитетом и положением хозяина в семье.

«Она еще слишком мягкая, слишком неуверенная в себе. А он слишком вспыльчивый и заносчивый. Но если Нурида стремиться к саморазвитию и не боится меняться, то Ирдиг, кажется, вполне доволен собой и просто гнет свою линию», – размышляла я.

Через час мы снова ехали в седле. Я начинала гордиться Нуридой. В самом начале нашего знакомства я бы ни за что не подумала, что она удержится на лошади в течение нескольких часов. А теперь она спокойно ехала почти целый день, крепко держа поводья и споря при этом с супругом.

Солнце начало клониться к закату, но вечер стоял теплый. Мы преодолели очередной крутой холм, Ирдиг помог Нуриде, взяв у нее поводья, так как конь под девушкой начал недовольно фыркать.

– Смотрите! – воскликнул мой начальник, указывая пальцем куда-то вперед. – Вон тот лес, в котором должна быть избушка лесника! Это совсем недалеко!

Приободренные, мы двинули лошадей вперед.

«Перешли почти все уподножье, хотя и сильно уклонились на восток. Признаю, Ирдиг прекрасно ориентируется – из него получился бы хороший солдат местного разлива! Или даже ант… Одно меня радует – в этих местах не встретишь ни наших разведчиков, ни имперских воинов, так как все они промышляют гораздо западнее,» – проносились в моей голове мысли.

Еще через полчаса, спустившись с холма, мы снова углубились в лес. Это были уже совсем дикие места у самого подножия гор: здесь не было ни троп, ни беззаботно поющих птиц, а огромные деревья росли совсем близко друг к другу, вздымая к небесам свои раскидистые кроны.

Нурида, в восхищении закинув голову, созерцала все это буйство нетронутого человеком леса. Она даже съежилась в седле, будто боялась, что ветви лесных великанов могут схватить ее.

– Вот это настоящий лес, – тихо произнесла я. – Только попав в такие места, вы начнете понимать, почему горские племена так почитают природу.

– А хищники здесь водятся? – почти шепотом спросила Нурида, встревоженно оглядываясь.

– Конечно. Но не беспокойся, они вряд ли нападут на конных путников, да и я почувствую их присутствие. Не думала, что твой лесник живет именно здесь, – сказала я, обращаясь к Ирдигу. – Это уже какой-то отшельник получается, а не лесник.

– Он был лесником, и мы познакомились с ним, когда он бродил по угорским лесам. Но жил он всегда здесь, и именно сюда он и привел меня, когда мы сдружились. Ох, как же давно это было!

Кажется, Ирдига поглотили воспоминания. Мы с Нуридой тоже молчали. Она продолжала разглядывать лес, я сосредоточилась на своем чутье. И оно подсказывало мне, что в этих местах человеческая нога не ступала очень давно.

– Раньше тут была тропа, я точно помню! – произнес Ирдиг, и в его голосе чувствовалось беспокойство. – Возможно, лесник уже давно умер или ушел…

– Надеюсь, в избушке мы не найдем… тела, – вздрогнув, прошептала Нурида.

– Надеюсь, мы найдем хотя бы избушку, – более трезво заметила я. – Как ни крути, а на ночлег лучше устроиться под крышей.

Конечно, я заботилась не о себе, а о своих спутниках. Особенно о Нуриде. Но неожиданно мне в голову пришла мысль, что мне вовсе не хочется открываться перед Ирдигом, не хочется показывать ему уровень своих навыков.

«Он привык считать себя самым главным и сильным. Поняв, что это не так, он может сильно… раздосадоваться. Его мужское самолюбие будет уязвлено. А мне нет нужды портить с ним отношения».

Наконец, Ирдиг нетерпеливо лягнул лошадь, направив животное к месту, где когда-то вполне могла пролегать тропа.

– А вот и она, все еще стоит! – Ирдиг не смог скрыть радость в негромком вскрике. Он воодушевленно направился прямо к избушке.

Это была небольшая, из крупных бревен, изба, стоявшая на мостках.

– Хорошая работа! Такое строение ни один век простоит! – невольно пробормотала я, оглядывая дом. – Даже лучше, чем был у нас на востоке…

Изба оказалась не заперта. К счастью, внутри мы не нашли ни тела, ни каких-либо останков. Впрочем, живого лесника тоже не было.

Внутри изба имело два помещения: сени и жилую комнату. Предметы быта стояли на своих местах, правда, плесень и паутина давно оплели большинство из них.

– Что же, тут явно давно никого не было, – констатировал Ирдиг, хмуро оглядываясь. – Возможно, лесник кончил свои дни где-нибудь в чаще или смог добраться до города и умереть там. Он был в возрасте уже тогда, когда я только познакомился с ним.

– Кто вообще мог построить такую добротную избу в этой глуши? – поинтересовалась я.

– Это мне неизвестно, – пожал плечами Ирдиг. – Старик рассказывал, что набрел на нее случайно во время охоты. Хозяева, если они и были, так и не появились, а он выбрал это место для постоянного проживания. Он высоко ценил свое уединение и сторонился людей. Мы с ним поладили только потому, что я сам любил бродяжничать и охотиться в лесах. И он многому меня научил…

– Что же, уже темнеет, и, если мы хотим остаться ночевать здесь, следует прибраться, – вернула нас в настоящее Нурида, немного с опаской поглядывая на темные углы и свисающую с потолка паутину.

– Да, ты права. Сейчас мы быстро все исправим, – произнесла я, стараясь приободрить девушку.

– Ну, а я займусь костром, – прочитал мои мысли Ирдиг, все еще пребывая в задумчивости от нахлынувших воспоминаний.

Мы начали обустраиваться. Когда Ирдиг пришел из леса с охапкой веток, мы с Нуридой уже успели снять основную паутину и смахнуть пыль с мебели.

– Ну как, случаем не нашел в лесу какой-нибудь могилы? – пошутила я, к своему удовольствию, услышав за спиной тихий вскрик Нуриды.

– Увы, ни могилы, ни костей. Наверное, животные все растащили, – подыгрывая мне, развел руками Ирдиг.

Нурида фыркнула, поняв, что мы подтруниваем над ней.

– Посмотрела бы я на вас, если бы вы нашли что-либо подобное! – возмущенно воскликнула она, демонстративно уходя в избушку.

Я же спустилась по изъеденным червями ступеням и подошла к Ирдигу.

– Может, мне пойти поохотиться, пока совсем не стемнело? Здесь должно быть полно дичи! – предложила я.

Ирдиг нахмурился. Мы рассчитывали на жаркое и не брали лишней еды. Но вечер уже накрывал землю, и в лесу сгустились сумерки.

– Ты опытная охотница, насколько я слышал. Если это не займет много времени, иди! –произнес Ирдиг, в то время как глаза его напряженно обшаривали округу.

– Это не займет много времени! – бросила я, направляясь к чаще.

Я углубилась в лес и позволила охотничьему инстинкту захватить себя. Казалось, я перевоплощаюсь, а мой разум отступает, давая волю повадкам дикого животного.

«Если магия и существует, то именно так. Никаких вспышек, никаких фокусов. Просто ты поддаешься влиянию чего-то, что позволяет тебе принять иную ипостась. Иначе как я, городская девчонка, смогла стать ловкой охотницей и так проникнуться миром дикой природы?»

Луна уже освещала ночное небо, когда мы принялись за ужин. Зажаренный зверь, травоядное размером с енота, оказался неосторожным, выбираясь из своей норы, и теперь стал для нас достойным ужином.

Как водится, за трапезой у костра языки развязались, и мы беспечно смеялись глупым шуткам и выдумкам, приходящим в голову. Это был замечательный вечер, полный смеха и душевной теплоты. Мы вспоминали общих знакомых, смешные ситуации из городской жизни, воображали и додумывали то, что никогда бы не произошло в реальности.

Настала пора откровений. Я чувствовала, что это может произойти, но была крайне удивлена, когда Ирдиг спросил меня:

– Лика, неужели тебе не хочется… э-э-э… найти себе мужа? Или кто-то, живущий в горах, все-таки похитил твое сердце? Я, возможно, не отличаюсь большой тактичностью, но прошло больше полугода, как ты прибыла к нам, и тебе так никто и не приглянулся? Ведь по тебе видно, что ты-то знаешь толк в…

– Ирдиг, ну что за тон! – перебила его Нурида. – Думаешь, тут есть какая-то тайна? Или Лика Ву настолько безнравственна, что будет заводить беспорядочные связи? – подруга обратила на меня обеспокоенный взгляд.

– Не переживай, – слегка улыбнулась я. – Ирдигу сложно меня понять, потому что я не похожа ни на кого, кого он встречал до этого. Я скажу тебе, мой дорогой начальник, что в горах много интересных мужчин, истинных горцев, и даже мое сердце иногда вздрагивает при воспоминании о некоторых из них. И, боюсь, мне сложно будет с мужчиной, который не понимает моего горского прошлого. Ведь я – воспитанница шамана. Смог бы ты жить с женщиной, обладающей одновременно навыками воина и тайными знаниями? – и я пристально посмотрела Ирдигу в глаза.

Тот нахмурился.

– Эх, даже не посоветуешь ничего, – выдавил, наконец, он. – Ну, хотя бы какие они, эти твои горские ухажеры?

Настала моя очередь усмехнуться.

– Прославленные воины, кто же еще! Один сражался с вражеским племенем, другой – мог выследить врага, даже если тот проходил по охотничьим тропам неделю назад!

– Не поверю никогда! – с хохотом воскликнул Ирдиг.

– Дело твое! Но ты не представляешь, насколько этот дом напоминает мне избушку в лесу, где мы впервые встретились с ним… о да, мне есть что вспомнить! – я засмеялась, хитро сощурив глаза.

– Чертовка, ты и вправду горская охотница! Уж не послали тебя твои шаманы пошпионить за нами для своих нужд?

Мне стоило больших усилий не вздрогнуть при этих словах, но удалось воспринять их как шутку. Я нахмурилась в притворной серьезности.

– Кто знает, дорогой Ирдиг, зачем я пришла в Угор…

Нурида засмеялась. Это разрядило обстановку.

– А было бы неплохо убрать этот чертов имперский лагерь подальше от Цитлана, – чуть слышно произнес Ирдиг, и, хотя голос его был заглушен смехом Нуриды, какая-то внутренняя печаль не ускользнула от моего внимания.

– А я, когда была девчонкой, чуть было не влюбилась в одного мальчика. Он был сыном офицера и сам явно готовился стать военным. Такой мужественный! И загадочный… – поведала мечтательно Нурида.

– Ну-ну-ну, что это ты такое говоришь? – тут же зарычал Ирдиг.

Несмотря на то, что беседа продолжалась в полушутливом русле, я чувствовала, что Нурида невольно задела Ирдига своими воспоминаниями.

«Видимо, его мечта стать военным все еще живет в нем. И удивительно, насколько он, на самом деле, зависим от Нуриды. Ее мнение для него отнюдь не безразлично! В глубине души он, скорее всего, прислушивается к ней, хотя даже сам себе в этом никогда не признается. И от этого напускает на себя такую важность».

Мы просидели до полуночи, а потом отправились спать.

Нуриде было явно неуютно на новом месте, но она не сказала и слова. Я приготовила ей постель в жилой комнате и позже отправила к ней Ирдига.

– Я ночевала зимой на открытом воздухе, а Нуриде тяжело одной, пускай даже и под крышей. Я лягу в сенях. Не переживай за меня, лучше поддержи супругу!

Ирдиг скривился, скорее, от моего приказного тона, чем от предложения, но все же ушел к Нуриде. Я же расчистила себе место у нетопленой печки и зажгла припасенную свечу, поставив прямо перед собой на доски пола, где и улеглась на лошадиной попоне. Маленький огонек отбрасывал причудливые тени – казалось, кто-то мечется по балкам потолка, а рваная старая шкура, занавешивающая вход в другую комнату, вот-вот оживет и обратится в зверя. В этой комнате не было окон, только на стенах висели инструменты, а в углу стоял деревянный стол грубой работы. Входная дверь была закрыта, так что ночные звуки и ветер почти не проникали внутрь. Изнутри дверь закрывалась на засов, и мы воспользовались им, хотя на много миль вокруг не было ни души.

«Единый Ву, как же тут уютно! Какой покой и благодать после городского шума! Подумать только, когда-то я комфортно себя чувствовала в огромном мегаполисе, а теперь и разросшийся поселок кажется мне слишком людным! Лиля, что с тобой стало за эти три года? Всего три года! Осталось ли что-то от той земной городской девочки? И что за судьбу уготовила мне жизнь? Кем я должна стать, шатаясь в чужом мире между двумя народами? Визард намекал на какой-то особенный путь, на мою способность менять реальность. Но мне хочется просто покоя… Покоя и любви. Хочется встретить человека, которому я могла бы полностью довериться. Который стал бы истинным другом и от которого не пришлось бы ничего скрывать. Я пережила расставание с родителями, разрыв с Землей! Я приспособилась к новой действительности, научилась быть сильной и независимой, обрела свое призвание там, где у меня не было почти никакого опыта. Неужели этого мало для того, чтобы обрести всего одного человека? Неужели недостаточно моих страданий, чтобы послать мне единственного, кто поймет и примет меня? Боже, неужели я не заслужила?! Боже, почему столько испытаний!? За что?! За что?»

Я чуть было не расплакалась. Но жизнь приучила меня быть сильной. Я сжала челюсти, сжала кулаки, свернулась в клубок на дощатом полу, напрягая каждую мышцу своего тела.

«Не позволю! Не позволю себе хныкать! У меня достаточно умений и сил, чтобы противостоять судьбе! Я могу даже убить! Да, я способна убить, чтобы защитить то, что мне дорого! И никто не дождется моих слез, моих страданий. Потому что я выбираю жизнь, и буду жить с поднятой головой, как бы больно мне не было!»

Постепенно я расслабилась, ощутив, как тепло от прошлого напряжения разбегается по телу. Оно же принесло с собой и крепкий сон.

Глава 21. Пришельцы

Обратно мы возвращались помятые, но очень довольные. Выехать удалось только около полудня, но теперь дорога была нам хорошо известна, да и встретить ночь в угорских лесах казалось более радужной перспективой, чем застрять в незнакомых чащах уподножья.

Нурида, хоть и не выспалась, но держалась молодцом. И даже весело болтала о том о сем. Я тоже охотно поддерживала беседу, радуясь солнышку и теплой погоде.

Мы уже выехали из предгорных лесов и пересекли несколько холмов, поросших более редкой растительностью. Впереди нас ждало еще немало подъемов и спусков, а потом долгий путь по угорским лесам.

Но именно здесь чутье заставило меня насторожиться. Я почуяла присутствие кого-то иного. Нет, это был не охотник, не заблудившийся путник и даже не солдат. Возможно, их было несколько, и они шли всю ночь неподалеку отсюда. И далась им эта прогулка очень нелегко.

Сложно сказать, почему мне в голову пришли именно такие мысли. Я чувствовала пришельцев интуитивно. Я ощущала, даже за несколько миль, как бы отпечаток, энергетический слепок другого разумного существа. Это и называлось высшим чутьем разведчика. Возможно, в других обстоятельствах я бы и не обратила внимания на это ощущение, но местность, по которой мы двигались, была настолько безлюдна, что присутствие чужаков резко врезалось в сознание.

Я глубоко вздохнула.

– Вы как хотите, но я собираюсь принести домой побольше дичи. Хочется сделать приятное своим домовладельцам, да и с кухарками поделиться. Так что, пока есть время, я поохочусь. А вы не сбавляйте скорости, – беспечно сказала я друзьям, в то время как взгляд мой уже вовсю обшаривал окрестности.

– Ты уверена, что не отстанешь? – обеспокоенно спросил Ирдиг. – Мы не можем позволить себе задерживаться, даже если решим остановиться на ночь в пригородной таверне.

– Я же сказала, вы можете даже увеличить скорость. Все равно мы идем даже не рысью. Я догоню вас в два счета, – я старалась говорить как можно спокойнее, но мысли метались в голове, как молнии. Эх, опять приходится обманывать!

– Только возвращайся побыстрее! – с тревогой глядя на меня, произнесла Нурида.

– Хорошо, – улыбнулась я, направив лошадь на северо-запад.

Как только мои спутники скрылись за холмами, я пустила лошадь в галоп. Присутствие чужаков ощущалось все острее, и вскоре я наткнулась на слабые следы. Кажется, кто-то ломился вчера через лес. Значит, чтобы найти его или их, понадобится время.

Но следы говорили сами за себя. Место, где они пробирались, было настолько «разукрашено» их присутствием, что сразу становилось понятно – эти люди не знакомы с элементарными правилами выживания в лесу. Ветки кустарников были сломаны, многие камешки на земле – сдвинуты, а вскоре я наткнулась на четкие отпечатки ботинок.

«Земляне!» – с содроганием поняла я. Такие ботинки попадают в этот мир только из одного места – с Земли. И страх, и усталость, которыми пропитан воздух, – все это говорит о том, что к нам прибыли новые Милоа. И сразу двое!

Я сорвалась с места. Прошло уже немало часов, прежде чем они проходили тут, и даже если они в бессилии упали где-то за холмом – чем быстрее я найду их, тем лучше. Тем более двигались они вовсе не к Триниану, а ровным счетом в обратную сторону – на юг. И это меня совершенно не успокаивало.

Лошадь, беспокойно фыркая, мчалась по звериной тропе. Даже на такой скорости я замечала их следы. Конечно, у меня не было собачьего нюха, но я и так прекрасно представляла, куда они двигались. И еще я знала, что эти двое – парень и девушка. Я ощутила парфюм – женские цветочные духи, резко выделявшиеся на фоне запахов природы даже через много часов.

Прошел час, я преодолела несколько холмов. Лошадь тяжело дышала. Впереди раскинулись угорские леса.

«Неужели они успели дойти до них? Выносливые ребята! Хотя, что еще им оставалось?» – я направила своего скакуна вниз, намереваясь во что бы то ни стало найти пришельцев.

Когда угорские чащи сомкнули ветви над моей головой, стало понятно, что я уже близко к цели. Я перевела лошадь на легкую рысь, а потом и вовсе пошла шагом – надо было быть осторожной.

«Надеюсь, они додумались просто забраться в какой-нибудь кустарник и уснуть. И, надеюсь, никакие хищники не покусились на их жизнь».

Через минут десять моих ушей достигли голоса. И они заставили меня резко остановить лошадь. Голоса принадлежали явно не двум уставшим путникам. Неосторожные восклицания и громкие смешки выдавали людей, чувствующих себя уверенно, более того – чувствующих себя хозяевами.

Я привязала лошадь в укромном месте, где рос пушистый кустарник, а деревья образовывали плотную стену, отгораживая место от охотничьей тропы, по которой я ехала.

Скинув рюкзак и вооружившись луком и кинжалом, я бесшумно подкралась к небольшой поляне, где явно уже не раз останавливались опытные путники – охотники и… солдаты.

Слава Единому Ву, их было всего двое – рядовые имперские воины. Такие наслаждаются своей силой и часто совершают безрассудные поступки, но при этом далеко не всегда являются деревенскими простофилями.

Они не развели еще костер, но явно собирались это сделать. На траве лежало несколько убитых тушек, рядом валялся типичный солдатский рюкзак, использовавшийся для длительных переходов и операций в лесах.

– Каких только монстров не породит этот Триниан!

– Адская коптилка, судя по этим двоим!

Голоса заставили меня поменять месторасположение – я обошла лагерь по дуге и смогла бесшумно взобраться на раскидистое дерево, по удачной случайности растущее у меня на пути. Сверху я увидела, что к стволу дерева, со стороны которого я вначале пряталась, прижаты те, по чьему следу я шла все это время. Молодой мужчина, даже парень, с длинными светлыми волосами. Бледная кожа и небритая щетина – да, его без труда можно было принять за горца! Взять еще эту кожаную куртку, камуфляжные штаны и высокие бутсы – поверить только, типичный неформал прямехонько с Земли! Такой прикид, несмотря на видимое отсутствие цепей и шипов, даже мне казался одновременно нелепым и устрашающим.

К металлисту жалась девушка – тоже хороша! Иссиня-черные волосы собраны в высокий жиденький хвост. Одета во все черное, грязное после проделанной дороги. Лак на ногтях облупился, лицо бледное, как смерть, а в губе торчит сережка – серебряное колечко.

– С прибытием, господа нефоры! – пробормотала про себя я, недовольно поджимая губы. Да, этого даже местные Милоа не могли ожидать. И эти двое вполне походят на тех горцев, о которых ходят байки в лагере имперцев. Надо ж было так вляпаться! И что же мне теперь делать?

Увы, выбора у меня не было – солдат придется убить. Иначе тайна Триниана может быть раскрыта. Проделать это, может, и проще простого, но ведь их смерть вызовет подозрения. И куда деть трупы? Наконец, освободив несчастных землян, надо будет дать им отдых – ребята вымотаны до предела. Но это значит – потерять время. А если солдат хватятся и пустят по следу ищеек…

Кроме того, я не могла подвести Ирдига и Нуриду – если я неожиданно пропаду, они поставят на уши весь Угор. Этого мне тоже не хотелось…

В конце концов, я решила, что нужно подождать. Если солдаты решили остановиться на ночь, то пускай отдыхают здесь. Возможно, они даже накормят пленников. Единственное, что необходимо – так это предупредить землян, чтобы не говорили лишнего. Но как, если они под постоянным надзором?

Я снова перебралась за дерево, у которого сидели пленники. Солдаты знали свое дело – уставшие люди позволили связать себя по рукам и ногам и теперь сидели, явно пребывая в полузабытьи от усталости и шока.

Помимо их подавленного состояния, возникала еще одна проблема – на каком языке заговаривать с новоприбывшими? Вряд ли они уже усвоили первичную телепатию, но даже если я заговорю на своем земном языке – поймут ли они меня?

Я опустилась на землю по другую сторону ствола. Ситуация была крайне опасная – одно неверное движение, и меня могут заметить. Ствол был внушительной толщины, но это одновременно и осложняло задачу – услышат ли меня обессиленные люди?

Я решила рискнуть.

– Если слышите меня, пошевелитесь, – громко прошептала я. Никакой реакции не последовало.

– Я пришла помочь! Если слышите меня, пошевелитесь! – снова воззвала я к пленникам. Увы, они даже не насторожились.

Минут пять я сидела, облокотившись на ствол, и пыталась сообразить, как мне теперь действовать. Когда нервы, казалось, уже звенели от напряжения, где-то с левой стороны послышался громкий шорох.

– А, Завид!

– Ну как, выследил кроля?

Приветственные крики солдат заставили меня вздрогнуть. На поляну вышел третий. Я, рискуя, на мгновение высунула голову – солдаты были отвлечены разглядыванием добычи, принесенной их соратником. Я резко перевернулась, вытянула из-за ствола руку и сильно толкнула парня в плечо.

– Если слышишь меня, пошевелись! – шикнула я. Он очнулся, но смысл моих слов до него явно не дошел.

– Эй, я тоже с Земли и хочу вам помочь! Ты понимаешь меня? – решила не оставлять я попыток.

Парень резко повернул голову – скорее инстинктивно, чем намеренно. Поэтому я не могла сказать, понял ли он меня или просто отреагировал на голос.

– Если понимаешь меня, кивни! – вновь призвала я, всем телом прильнув к стволу.

Какое-то время он не двигался. Потом шевельнулся и, кажется, кивнул.

– Я хочу освободить вас, но это будет непросто! Ничего им не рассказывайте о Земле, слышите! Ничего! – мое горло засаднило от громкого шепота.

Пленники очнулись. И парень, кажется, стал шептать что-то девушке. Это не ускользнуло от внимания солдат.

– О, дикари пришли в себя! Интересно, из какого они племени? – спросил один, подходя к дереву.

– Из адского племени Триниана, конечно же! – засмеялся другой. – Откуда им еще быть?

Первый солдат приблизился вплотную, нависнув над пленниками. Я не успела подобрать под себя одну ногу. Если он глянет за ствол, я буду раскрыта. Сердце с грохотом билось в груди. Я старалась не дышать, раствориться, исчезнуть. И, что хуже всего – я не могла узнать, заметил ли меня солдат, так как совершенно его не видела.

В такие моменты во многом полагаешься на интуицию. А исход дела решают доли секунд.

Его выдал один шаг. Один неосторожный шаг в мою сторону. Я успела выхватить кинжал и развернулась. Сначала он отпрянул, но стало ясно, что он уже раньше заметил меня.

Лезвие воткнулось в горло скорее, чем он успел поднять руку. Прежде чем его соратники поняли, что происходит, я растворилась в лесу.

Я мчалась так, будто меня преследовали демоны. Теплая кровь неприятно грела руку, все еще сжимающую кинжал. У меня не было времени вытереть ее – у меня вообще ни на что не было времени. Я засунула кинжал за пояс и на бегу сняла с плеча лук. В мои намерения вовсе не входило удрать от солдат. Мне нужно было спрятаться от них так, чтобы потом можно было подстеречь их и настигнуть стрелой.

Но имперские воины оказались проворнее – я не успела оторваться от них достаточно, чтобы спрятаться. Пришлось на бегу выхватывать стрелу, купленную в угорской оружейной лавке.

«Как это несправедливо, имперцу быть убитым имперской стрелой», – пролетела мысль у меня в голове.

На бегу я развернулась, успев только выбрать очередной ствол дерева, чтобы спрятаться.

Секунды через три из чащи показался первый солдат, а сразу за ним – второй. Я выстрелила, почти не думая. И выхватила вторую стрелу. Но расстояние было слишком мало, а реакция солдат – слишком хороша. Первый из преследователей упал – я попала в цель. Но второй уже запускал в меня метательные ножи. Будь у него арбалет или хотя бы лук, вряд ли я успела бы спрятаться. Но кинжал пролетел где-то под рукой, и, прежде чем за ним последовал второй, я выстрелила.

Несмотря на скорость, солдат был очень близко – промазать было невозможно. Стрела угодила ему под правую ключицу и пронзила насквозь.

Увы, только теперь я полностью поняла всю опасность и ужас выбранной мною профессии. Здесь шла война, и мои поступки могли считаться героическими, но внутри меня вопила землянка – она не могла поверить, что я совершила такое.

Да я и сама не верила. Но у меня не было времени на размышления. Гонимая ужасом содеянного, я даже не позаботилась о трупах – мне хотелось просто освободить пленников и убежать.

Наверное, измученные Милоа подумали, что на поляну выскочил настоящий демон – растрепанная, перемазанная кровью, с бешеным взглядом, я почти не глядя перерезала веревки на их ногах и руках.

– Надо убираться отсюда. Рано или поздно их начнут искать – а потом начнется погоня. Мы здесь на войне и привыкли убивать – пощады никому не будет.

Наверное, про привычку убивать я сказала, чтобы ободрить саму себя. Я чувствовала, как дрожат руки, кровь на которых еще не успела остыть.

Зачем-то я взяла тушки убитых солдатами зверей. Земляне нерешительно поднялись.

– Где мы вообще? Что тут происходит? – спросил парень, покачиваясь.

«М-да, далеко нам не уйти – их силы и вправду на исходе. И все-таки нам надо поворачивать к горам. И я даже знаю, где мы сможем укрыться на первых порах».

– Вы на Эбери, мои дорогие. Эбери – это не Земля. Это другой мир. И… здесь много таких, как мы. Остальное объясню по пути.

– Что она говорит? – слабым голосом произнесла девушка. Скорее даже я прочитала ее мысли.

– Вы вскоре начнете хорошо понимать меня. Земляне, прибывшие в этот мир, быстро начинают понимать все местные языки и говорить на них.

Я уверенно двинулась в чащу, в сторону места, где оставила лошадь.

– А трупы мы так и оставим? – неожиданно спросил парень, указывая на заколотого мною солдата.

Я вздрогнула.

– Ты прав. Но у нас нет ни сил, ни времени закопать их. Можно только обобрать… соберите все имеющееся у него оружие, а я осмотрю тех, которые остались в лесу.

И все же мы сложили тела в одну кучу, перетянув их в кусты, подальше от человеческих глаз. Парень охотно помогал мне, и я поразилась, откуда в нем взялась отвага и сила.

Девушка-неформалка наблюдала за нами со стороны, держась рукой за ствол дерева. Она явно с трудом понимала, что происходит.

– Я хорошо тебя понимаю, но Марго француженка, она не…

– Француженка? Неважно, кто вы, хоть из племени тумба-юмба. Со временем мы все одинаково хорошо начнем друг друга понимать. А сейчас у нее просто шок…

– Куда мы бежим? – спросила вдруг девушка.

– Обратно в горы. Там есть место, где можно передохнуть. А дальше – дальше будет видно.

Лошадь, спрятанная в кустарнике, беспокойно била копытом.

– Забирайтесь! Придется лошадке потерпеть.

– Какое интересное животное, – пробормотал парень.

– Я никогда не ездила…

– Садитесь в седло! Марго, схватись за своего друга. Как тебя зовут, кстати? – отрывисто спросила я.

– Эм… ну у меня есть сценический псевдоним – Мефодий. Так что можешь звать Меф. А вообще я Игорь…

– Хорошо, будешь Мефом. Итак, просто держись за седло, а остальное предоставь мне.

Странно было командовать этими людьми – они были старше меня, да и выше ростом на голову. Парень так вообще казался громилой. Лошадь недовольно зафыркала, принимая на себя такую ношу. Увы, именно поэтому я и не взяла солдатский рюкзак – путь предстоит нелегкий, лишний вес нам точно ни к чему.

Я перешла на рысь вместе со своей лошадкой и старалась не думать обо всех предстоящих подъемах и спусках, канавах и корягах.

Прошло минут десять. Парень явно немного очухался. Девушка же, наоборот, прижалась к нему сзади, доверчиво обняв руками за талию и опустив голову ему на спину.

– А долго нам ехать? – спросил он осторожно, будто боясь потревожить меня.

– Если б были на машине, управились бы часа за полтора. Но так прибудем только поздно вечером, – ответила я. Потом вздохнула, выравнивая дыхание, и решила посвятить новоприбывших в ситуацию этого мира.

– Я расскажу вам все очень сжато, потому что у меня нет ни времени, ни сил. Как я уже сказала, вы находитесь на Эбери – другой планете или в параллельном мире, этого я и сама не знаю. Земляне появляются здесь уже лет пятьдесят – за это время прибыло сто двадцать три, с вами – сто двадцать пять человек. И все – в этих горах, которые называются Триниан. В Триниане мы и живем. Проблема в том, что эти горы – единственный незавоеванный клочок земли на огромном материке. А весь материк находится под властью империи Эбериан – и имперцы ничего не знают о нас, о землянах. Поэтому мы скрываемся. В Триниане мы и те, кто пришел до нас, основали маленькую цивилизацию. Сложно объяснить, но мы, земляне, внедрились в местные племена Триниана и смогли объединить их в единый народ. Теперь этот народ прячется от имперцев и ведет с ними партизанскую войну. Вот почему опасность была столь велика, когда имперские солдаты вас поймали – если бы вы со временем стали понимать их и заговорили бы на их языке, и стали бы им рассказывать о Земле, вас либо убили бы, либо вы бы попали к военному руководству. В итоге правители Эбериана заподозрили бы, что в Триниане могут скрываться и другие, подобные вам. Тогда бы они бросили все силы на эти горы и могли бы уничтожить нашу еще неокрепшую цивилизацию.

Все-таки мое дыхание сбилось, и теперь я старалась восстановить ритм, чтобы не выдохнуться на следующем же переходе. Мы уже выезжали из угорских лесов.

– Но как вы нас нашли? – спросила Марго, поднимая голову от спины Мефа.

– Ты стала говорить на местном языке? – удивленно спросил Мефодий-Игорь.

– Нет, просто это заработала первичная телепатия. Теперь все равно, на каком языке вы говорите – вы поймете друг друга, – произнесла я, жертвуя еще несколькими вдохами.

– Да, я стала понимать вас. Так неожиданно. Но все же…

– Я выследила вас, – отвечая на вопрос девушки, сказала я. – Но это – счастливая случайность. Милоа в последнее время появляются все дальше от гор. А значит – ближе к лагерю имперских солдат. Наши шпионы и так уже охватили все предгорные селения, и все же риск, что Милоа попадут в руки имперцев, велик…

– Милоа?

– Да, так тринианцы прозвали землян. Милоа значит «спасители». Потому что, если бы не земляне, горцы так и оставались бы разобщенными племенами дикарей и точно уж не смогли противостоять импер…цам.

Я перешла на шаг. И не только потому, что не хватило дыхания. Мы шли на восток и приближались к местам, где могли сейчас проходить Ирдиг с Нуридой. А мне совершенно не нужно было встречаться с ними.

Еще какое-то время я шла быстрым шагом, ведя на поводу лошадь. Потом начался подъем на первый крупный холм. И лошадь, и я тяжело дышали, взобравшись на вершину. Я собиралась пройти по северной его стороне, чтобы остаться незамеченной. И все-таки мне нужно было разведать окрестности.

– Передохните тут, я сейчас, – шепнула я усталым наездникам, стремительно перемещаясь в сторону южного склона. Но моих друзей нигде не было видно. Я не заметила ни следов, ни запахов. Интуиция тоже молчала.

Скорее встревоженная, чем успокоенная, я вернулась к лошади и продолжила путь.

Еще один холм был преодолен, а за ним еще один. Мое тело, кажется, вспомнило о том, как не раз испытывало высокие нагрузки при длительных переходах, и теперь я чувствовала себя вполне сносно. Мы как раз спустились с очередного холма и вышли на звериную тропу, по которой я несколькими часами ранее выслеживала сопланетников.

– Меф, видишь – это твои следы. Так что найти вас было не так уж сложно, – пытаясь приободрить вверенных мне судьбою людей, указала я на отпечатки тяжелых ботинок.

– Ну и ну, не знал, что нас выслеживали, как дичь. Хорошо, Марго, что ты не надела свои туфли на шпильках! – пытаясь не сдавать позиций усталости, произнес молодой человек.

– Нашел, чему радоваться! Мы застряли в какой-то другой реальности и вряд ли отсюда выберемся! Ведь никто же не выбрался, а? Все так и умирали тут? – обратилась она ко мне. В ее голосе слышались нотки отчаяния.

– Увы, я не склонна скрывать что-либо от вас просто из жалости. Все земляне, очутившиеся здесь, бились над вопросом, как отсюда выбраться. Но из-за угрозы попасть к имперцам и быть убитыми, как последние дикари, нам пришлось во многом пересмотреть позиции. И это одна из причин, почему мы продолжаем жить таким образом – лет через десять наши технологии смогут укротить имперскую угрозу, и тогда, возможно, мы либо завоюем Эбериан, либо расколем его внутренними восстаниями, либо заключим с ним соглашение. Только тогда удастся пробраться в Западные горы, где, судя по всему, и расположен источник нашего перемещения сюда…

Мои слова прервал звук конских копыт. Понимая, что нам не скрыться, я резко развернулась, приладив стрелу на тетиву лука.

Из-за холма, погоняя лошадь плетью, выехал Ирдиг. Чуть дальше за ним появилась Нурида.

– Лика Ву! Что произошло? Не стреляй! – выпалил угорец, останавливая взмыленного скакуна.

– Ирдиг, как вы нашли меня? – опуская лук, требовательно спросила я. Не знаю, почему, но во мне вскипел гнев.

«Держались бы подальше от меня и были бы спасены! Что мне теперь делать? Снова выдумывать небылицу? Убить лучших друзей? Или рассказать правду и подвергнуть опасности весь народ Триниана?»

– Я не дурак, Лика. Я оставил Нуриду на укромной поляне и поехал тебе наперерез. А потом напал на твой след и обнаружил кровавую бойню. И еще я успел порыскать по этим тропам и понять, что шла ты явно не по звериному следу. Я бы нагнал тебя гораздо раньше, но, поняв, куда ты держишь путь, решил вернуться за женой. Что все это значит?

– Лика, кто эти люди? – удивленно спросила Нурида, глядя на сжавшихся Мефа и Марго.

Я оглянулась на своих Милоа. Честно сказать, я не знала, что ответить. Поэтому молчала.

– Если ты и вправду шпионка какого-нибудь тринианского племени, это ничего. Ведь многие из вас ведут двойную жизнь. По воле или против нее, – участливо заметила Нурида.

Мне стало больно. Даже она, моя нежная, верная подруга, говорила так, словно мы оказались по разные стороны баррикад. Но, что самое неприятное, именно так оно и было. И все же она пыталась спасти положение.

«Я чувствовала, что этим все закончится. Что обманом никогда не добьешься ничего хорошего!»

Я вздохнула.

– Все гораздо сложнее. Если я открою вам всю тайну – меня убьют. Более того, я буду предательницей для своего народа. Хотя в этой тайне, на первый взгляд, нет ничего смертельного или угрожающего вам, но для нас ее открытие равносильно гибели. Именно поэтому мне пришлось убить имперских солдат.

– Убить! – Нурида в ужасе поднесла ладонь ко рту. Видимо, Ирдиг ничего не рассказал ей, а его слова о кровавой бойне могли означать и борьбу с каким-нибудь диким зверем.

– Да. Им не повезло встретить этих людей, – я указала на Мефа с Марго. – И чтобы не повторять этого поступка, я увожу их подальше отсюда.

И я уверенно взяла лошадь за поводья, намереваясь продолжить путь.

– Нет, ты уж постой! – закричал Ирдиг сердито.

– Вы что, хотите умереть? Я предлагаю вам вернуться домой и просто забыть обо всем. Лошадь я верну. И да, я приеду через несколько дней, закончу все дела.

– Неужели ты считаешь нас недостойными доверия? – воскликнула Нурида. В ее голосе растерянность схлестнулась с обидой. – Разве мы не можем хранить твою тайну так же, как хранишь ее ты? Мы простые люди, не связанные ни с лагерем, ни вообще с какими-либо важными персонами!

Голос ее прервался. Я понуро оглянулась. Ирдиг напряженно смотрел на меня, Нурида сидела в седле, закрыв ладонями лицо.

Я опять вздохнула.

Говорят, человек делает выбор уже в первые секунды после осознания ситуации и только потом начинает рассуждать, вовлекая ум в вихрь сомнений. Но нужно было подготовить почву. Нужно было предупредить их, что то, во что они ввязываются, будет преследовать их всю жизнь.

– Это может быть опасно для вас. Если кто-то из моих соплеменников узнает, жизнь всех нас будет под угрозой. Тем более история моя слишком невероятная, чтобы в нее поверить. И, возможно, платой за нее будут опасения и недоверие, которые поселятся в вашем сердце на всю оставшуюся жизнь. И вы будете винить во всем меня. Хотите ли вы этого? Еще не поздно сделать вид, что вы ничего не видели. Ради меня – выполните эту последнюю просьбу, – умоляющим голосом обратилась я к ним.

Ирдиг упрямо покачал головой.

– Выкладывай. Лучше ввязаться в это дело и знать о нем все, чем всю жизнь искать ответы на вопросы и мучиться в сомнениях. Тем более мы всегда можем уехать в Таруташ, а то и куда подальше от этих… проклятых гор.

Я медленно кивнула.

– Будь по-вашему. Но только тогда, когда мы доберемся до избушки лесника. Этим людям срочно необходим отдых. Ведь они… они прибыли сюда из другого мира.

Ирдиг взглянул на несчастных землян так, словно раньше совсем не замечал их. Нурида отняла руки от лица – глаза ее блестели от испуга и напряжения.

– Ну, у нас еще есть двое суток праздника, никто не хватится… – произнес Ирдиг, видимо, больше от привычки контролировать ситуацию.

– Тогда в путь, и побыстрее. Не буду скрывать, тех солдат, оставшихся лежать в лесу, тоже вскоре могут хватиться. И долго искать. А найдя их, начнут искать и нас… – произнесла я, потянув лошадь за поводья.

Нурида снова вздрогнула.

– Подожди, – сказал Ирдиг. – Давай ты сядешь на коня Нуриды. А она пересядет ко мне. Конечно, лошади замучаются, но все равно мы быстрее доберемся.

– Да, ты прав, – сказала я обреченно. Ведь своими словами Ирдиг подтвердил, что он не отступит. Они присоединились ко мне, а, значит, по сути стали соучастниками убийства.

Нурида пересела к Ирдигу, я же вскочила на ее лошадь. И тут же рысью направила ее вперед, на ходу подхватив поводья лошади, на которой неуверенно восседали земляне.

– Значит, тайна все-таки будет раскрыта, – философски заметил Меф.

– Они друзья, на них можно положиться, – качая головой, сказала я. – Но, похоже, мы теперь творцы истории. Ведь раньше таких прецедентов не было. Чувствуете ответственность, ребята? – последнее замечание было сказано с иронией. Меф криво усмехнулся, Марго тихо фыркнула.

– Задница уже болит от этого седла, – недовольно произнесла она.

– Ничего, три-четыре часа, и будем на месте, – беспечным тоном кинула я, намеренно зля землянку. Хотя это было очень жестоко с моей стороны. Я ведь прекрасно помнила, как сама защищалась показным сарказмом, когда только прибыла в Триниан. Увы, теперь рядом не было мудрого Альва. А меня жизнь приучила не обращать внимания на чувства.

Ударив пятками лошадь, я снова перешла на быструю рысь.

Глава 22. Возмездие

Мы провели в доме лесника следующие сутки. Милоа отоспались и выслушали мою историю о мире, куда они угодили. Выслушали ее и Ирдиг с Нуридой – едва веря, поражаясь, впадая в долгое раздумье, они постепенно принимали новую реальность своего собственного существования. Главной проблемой теперь было – сохранить тайну не только от имперцев, но и от тринианских шпионов.

– Лучше будет вам, – обратилась я к угорским друзьям, – вернуться домой и продолжить жить как прежде. А потом, через полгода или год, уехать в Таруташ. Я же провожу Мефа и Марго в Вегард.

– Ты вернешься? – спросила Нурида, глядя на меня почти умоляюще. После моего разоблачения она потянулась ко мне с двойной силой, что меня сильно удивило, но и тайно обрадовало. Будто моя миссия, моя необыкновенная история наделили меня каким-то особо привлекательным ореолом.

– Вернусь. Возможно, очень скоро. Меня могут и не пустить до Вегарда. Шпионы – тоже в какой-то степени изгнанники. Но если мне позволят лично устроить Марго и Мефа и повидать друзей, я могу задержаться и на более длительный срок.

– Я могу сказать, что ты наткнулась на след соплеменников, узнала их и отпросилась у меня с работы, – предложил Ирдиг.

Я задумалась.

– Нужно объяснение, которое и оправдывает мой поступок, и достаточно убедительно звучало бы для тебя.

– Я вполне мог бы поверить, что твое племя бродит где-то поблизости, и ты захотела повидаться с ними, – пожал плечами Ирдиг. – Мог даже сам предложить тебе пойти к ним.

– Пускай будет так, – кивнула я. – И еще… я верю всем вам, и все же, от наших дальнейших действий, от того, как мы распорядимся имеющимися у нас знаниями, зависят жизни тысяч людей. Поэтому предлагаю поклясться – поклясться в том, что никто не выдаст тайну цивилизации Триниана.

Несмотря на некоторую пафосность моих слов, Ирдиг с Нуридой отнеслись к ним очень серьезно. Меф с Марго тоже согласно кивнули.

Я протянула руку вперед.

– Для меня это очень важно. Не потому, что я опасаюсь за свою жизнь или свято соблюдаю заветы тринианцев, но потому, что этим живут люди, множество людей, которые попали сюда не по своей воле и всего лишь пытаются найти путь домой. И которые однажды смогут изменить этот мир. Это важно. Важно не подвести других. Важно не разрушить их веру.

Захваченная торжественностью момента, я взяла кинжал и слегка провела лезвием по ладони. Земляне были явно впечатлены этим действием. Ведь одно дело – читать об этом или видеть в фильмах, и совсем другое – участвовать в ритуале и быть причастными к чему-то большему, которое зависит от тебя, но от которого зависишь и ты.

Они положили свои руки на мою и тихо поклялись. Я смотрела на их лица – в их глаза. Эти люди были мне во многом незнакомы. Каждый из нас жил в своем мире, в своей реальности, ни одна из которых не была истинна. Но, несмотря на все сложности, мы нашли точку соприкосновения. Момент во времени и пространстве, когда наши души распахнулись навстречу друг другу. Я чувствовала ценность этого момента, ведь такое происходит редко.

Мы легли спать. Завтра нам предстоял долгий путь. Мы соорудили еще одну постель из хвойных веток и срезанного кустарника, укрытого попоной.

Земляне держались и спали вместе, но не было похоже, что между ними близкие отношения. Нурида продолжала мужественно переносить непривычные для нее условия. Ирдиг поддерживал не только ее, но и землян.

Я не чувствовала себя одинокой, но все-таки после моей истории, после того как я убила имперских солдат, друзья стали относиться ко мне с некоторым скрытым опасением. Нурида была дружелюбна и иногда, кажется, забывала о моем происхождении, обращаясь со мной, как в старые добрые времена. Но когда вспоминала, ей сложно было так же беззаботно улыбаться, она напрягалась, глядя на меня, и как будто искала в моем лице знакомую ей Лику. Я восхищала и отпугивала ее одновременно.

Ирдиг же не стал скрывать перемены в отношении ко мне. И в этом я ценила его жестокую мужскую честность. Он поглядывал на меня с недоверием, видя, наверное, потенциального врага. Ведь если бы он осуществил старую мечту и стал военным, он мог бы быть убит мною или обязан был бы убить меня. Этот внутренний конфликт явно не давал ему покоя, поэтому он ходил с хмурым видом и обращался ко мне очень сухо. К счастью, где дело касалось бытовых вопросов и решительных действий, Ирдиг по-прежнему отодвигал эмоции на второй план и рассуждал трезво.

Возможно, я могла бы пожалеть, что открылась им, или беспокоиться о том, не выдадут ли они мою тайну. Но все мы были связаны клятвой. А для эберианца клятва – нечто гораздо большее, чем для землянина.

Именно на это я и рассчитывала.

Я спала, как всегда, у печи в сенях. Мы запланировали встать рано, поэтому я заставила себя быстро уснуть. Не знаю уж, какие тренировки требуются, чтобы выработать столь полезную привычку, но только теперь я осознала, насколько сильно повлиял на меня Триниан. Когда я только поступила в Школу разведчиков, в моей душе полыхало пламя сомнений, проносились ураганы смятения, а ум был поглощен роем малоприятных мыслей. Но это все осталось в прошлом. Теперь, даже пребывая в гораздо более стрессовых ситуациях, я оставалась предельно собрана: глаза подмечали все детали, реакция многократно улучшилась, тело окрепло, бдительность возросла, а сон приходил быстро и по одному усилию воли.

Мне снилось прошлое, моя жизнь на Земле. Я помню, как душа моя содрогалась в рыданиях от того, что та реальность утеряна для меня. Перед внутренним взором пробегали знакомые образы: родители, бабушка, подруги, одноклассники. Даже возник пес, который в пору моего раннего детства жил у тети с дядей. Этот спаниель с золотистой шерстью смотрел на меня своими выпуклыми, как две пуговки, глазами, и вилял коротким хвостом. Длинный розовый язык свешивался чуть ли не до земли. Пес был явно возбужден и радовался моему приходу.

А потом я услышала собачий лай.

«Тихо, Чарли, тихо!» – послышался тетин голос откуда-то из глубины квартиры. Я строго взглянула на шаловливого спаниеля. Он все так же вилял хвостом, но глаза смотрели теперь с какой-то тревогой.

Лай повторился. Тетя уже не кричала, а Чарли стал растворяться, как часть неминуемо уходящего сна.

«Собаки!» – я вскочила прежде чем успела окончательно проснуться. Схватила лук и пояс с кинжалами. В углу стоял колчан стрел. Пока я прилаживала снаряжение, лай повторился еще раз. И был уже гораздо ближе.

Я влетела в комнату, где спали мои товарищи. Тут было окно – снаружи оно закрывалось ставнями, которые мы оставили открытыми в эту теплую ночь.

В лесной чаще пока ничего не было видно. Я не слишком аккуратно пнула Ирдига ногой.

– Вставайте! Кажется, я слышала собачий лай, – шепотом произнесла я.

И тут псы залаяли снова. И где-то еще ближе.

«Их там с десяток будет точно!» – с ужасом подумала я.

А потом мой слух уловил топот конских копыт. К нам явно ехал целый отряд.

– Ирдиг, спрячь куда-нибудь все оружие убитых солдат – они не должны найти доказательства! – так же громким шепотом обратилась я к уже вскочившему угорцу.

– Я знаю кое-что получше! – откликнулся он, расталкивая Нуриду и землян.

Те проснулись достаточно быстро. Но не успели они еще толком подняться, как Ирдиг сдвинул импровизированную постель, на которой только что спали Меф с Марго, и отодвинул выцветший коврик, лежавший в середине комнаты. Под ним оказалась едва заметная щель и практически вдавленное в пол металлическое кольцо. Ирдиг потянул его наверх, и половица с треском приподнялась. Меф, как всегда сообразительный, подоспел на помощь.

– Это всего лишь хранилище, которое лесник использовал для лишних вещей. Туда не поместится больше двух человек. Но девушки должны уместиться, поэтому залезайте – быстро!

– Я вижу огни! – воскликнула я, резко захлопывая ставни. К счастью, в них были сделаны прорези, так что я могла видеть часть того, что происходит снаружи.

– Дверь заперта? – спросил у меня Меф.

– Конечно, но можете придвинуть к ней стол. Засов не слишком-то надежен, – быстро сказала я.

Мужчины умчались в сени. Девушки торопливо складывали в хранилище улики. Марго оказалась весьма предприимчивой – быстро убрала вниз все оружие, наши угорские пожитки, а потом и попоны.

– Нам не выстоять, – тихо произнесла я, наблюдая за происходящим снаружи.

На поляну выбежала свора собак. Это были те самые огромные охотничьи псы, которых натаскивали для единственной цели – выслеживания беглецов.

За собаками очень скоро показался конный отряд. Их было восемь – все на лошадях и вооруженные до зубов. Настоящие имперские воины.

– Ирдиг, – шепотом позвала я. – Лучше девушкам спрятаться в этом хранилище, а вам – хотя бы под ветками от наших постелей. Мы не успеем их перебить, а кто потом покажет женщинам путь до Угора?

– Ты покажешь! – раздраженно откликнулся Ирдиг. – Ты – самая опытная, да и поместишься третьей, если потеснитесь. Так что залезай в хранилище!

Но вместо этого я выстрелила. Потому что понимала, что, кого бы ни нашли имперцы в этом доме, они убьют всех без пощады. Стрела угодила во всадника, ехавшего в центре, а вскоре за ней просвистела и вторая – но мимо. Третья смогла лишь ранить лошадь, потому что имперцы стали поспешно отступать.

Лук был только у меня, а стрел я брала немного и не могла позволить себе тратить их попусту.

– Они теперь явно обойдут избу кругом и попытаются вломиться через дверь, – прошептала я. – И рано или поздно им это удастся.

– А если нет, они просто подпалят нас, и все, – пожал плечами Ирдиг, успевший вооружиться несколькими кинжалами. – Они уверены, что мы – горцы, убившие их товарищей. Мы все обречены.

– Нет. Можно спасти Нуриду и Марго. А ради этого стоит произвести впечатление, что здесь есть только мы. И сражаться насмерть, – сказала я решительно.

– От меня мало толку, – заметил Меф, пожимая плечами. – Я учился на врача и играл на гитаре – неподходящие умения в сложившейся ситуации.

– Тогда тебе лучше спрятаться, чтобы потом вывести женщин. Втроем вы точно выживете и доберетесь до Угора. Наши и вражеские кони оставили неплохой след, – заметила я.

– Ха! Я, может, и спрячусь, но только когда пойму, что дело совсем безнадежно, – упрямо сказал Меф.

Тут послышались торопливые шаги где-то у самой двери.

– Оно и так совсем безнадежно, – прошептала я, беззвучно пробираясь в сени. Мой лук был наготове.

Дверь пару раз толкнули, но эффекта это не произвело. Потом шаги удалились. Я слышала, как двое спрыгнули с подмостков на землю, явно оглядывая дом со всех сторон.

– Замрите! – призвала я друзей. Нурида с Марго успели спрятаться в хранилище, но держали крышку хранилища приоткрытой, явно намереваясь захлопнуть ее, только когда враги прорвутся внутрь.

Я посмотрела сквозь ставни – на поляне никого не было, всадники и собаки скрылись в зарослях. Они утащили и тело воина, которого я подстрелила.

Минуты тянулись, голова гудела, но враги не спешили кончать с нами.

Через час стало понятно, что они явно решили дождаться утра. Мы оказались пленниками в собственном доме.

– Они расставили часовых и теперь подождут света дня, чтобы еще раз осмотреть место и решить, что делать, – хмуро произнес Ирдиг, опускаясь на скамью. – Возможно, если бы ты не стреляла, мы могли бы объясниться с ними.

– Что за бред! – возмутилась я даже чересчур вспыльчиво. – Для них эти леса – территория врага, и каждый, оказавшийся тут – враг. Ты не успеешь даже представиться, да и вряд ли объяснения, что ты угорец и к тому же начальник почты, сильно помогут. Они назовут тебя предателем и все равно убьют. Возможно, сначала для виду притащат в Угор и предадут справедливому суду. Напоказ всем. А меня с Мефом уж точно прикончат сразу, потому что мы слишком не похожи на эберианцев, а значит – мы дикари. Поэтому я постараюсь одолеть как можно больше солдат. Мне все равно.

Потом у меня возникла идея пробраться в лес. В предрассветное время внимание людей ослабевает, а сон одолевает с особенной силой. Можно было попытаться, ведь я знаю местность лучше…

Ирдиг с Мефом сразу запротестовали, напомнив мне про собак. Эти твари уж точно учуют меня сразу…

Время тянулось. От нечего делать я собрала все вещи, которые находились в доме, – часть оружия отобрала себе и поделила между остальными. Нурида и Марго вылезли из тайника и помогали мне по мере сил. Мы привели себя в порядок, насколько это было возможно, чтобы встретить новый день в полной готовности – ведь это, скорее всего, будет наш последний день.

На рассвете девушек стал морить сон. Мы отправили их обратно в тайник, где они забылись беспокойной дремой. Я прилегла на кровать из веток – все-таки короткий отдых не помешает. Но заснуть себе не позволила.

Неожиданно в дверь раздался отчетливый стук.

– Выходите! Выходите, или мы подожжем дом! – произнес громкий мужской голос.

– Чего и следовало ожидать, – хмуро сказал Меф.

Я мучительно просчитывала варианты. Их было совсем немного.

– У меня тут пленные из Угора! – крикнула я. – Если подожжете дом, убьете родственников офицеров!

– Что ты мелешь? – тут же возмутился Ирдиг. – Ты же не можешь одна…?

– А почему нет? Вы считали меня другом, и вы не видели, как я убивала имперцев. Значит, все это время я просто водила вас за нос. Я убила солдат, захватила их пленников, а вам сказала, что это – враги, которых я хочу преподнести в дар своему племени. Вы поверили мне и предложили помочь довезти их до этого дома. Почему нет?

– Потому что ты выдумываешь нелепицы и взваливаешь всю вину на себя! – сердито произнес Ирдиг. – Это, конечно, благородно, но…

– Никто не знает, кто там у вас! Выйдите и покажите пленников, или мы сожжем всех! – послышался из-за двери тот же голос.

– Ирдиг, сможешь открыть дверь и отскочить к стене? – спросила я, глазами показывая на свой лук.

– Будь осторожна, – только и произнес он, прервав свою предыдущую фразу. И поднял руку к небесам – как будто перекрестился. Этот жест странным образом поразил меня так, что защемило сердце.

– Хорошо! – крикнула я, решив ответив одновременно другу и врагу.

И спряталась за рваной шкурой, прикрывавшей вход в комнату.

Ирдиг скользнул к двери и отодвинул стол в центр комнаты – это затруднит перемещение врагам. Затем аккуратно снял засов, поставил его, прижался к стене и поднял кинжал.

– Заходите, если не трусите, а не то убьем пленников! – крикнула я самым нахальным голосом, на который только была способна. Приходилось импровизировать на ходу, какими бы тщетными ни казались попытки.

Дверь отворили ногой. И как только стоявший снаружи увидел, что прихожая пуста, он пустил стрелу – короткую арбалетную стрелу прямо в шкуру, за которой я пряталась.

Я отшатнулась, но он и так промазал – острая как бритва, стрела впилась в стену.

Воин сделал шаг вперед. Моя ответная стрела угодила ему в предплечье. Одновременно Ирдиг бросился на него с кинжалом.

Но за первым имперцем уже следовали другие – все в кожаных доспехах, с короткими мечами наизготовку.

Ирдига отбросили к стене, как тряпичную куклу, – он ударился головой и потерял сознание. Я выпустила еще одну стрелу, но в меня уже целилось несколько арбалетов. Я отскочила вглубь комнаты, заботясь только об одном, – чтобы крышка хранилища была захлопнута.

– Меф… – прошептала я, пятясь к нему.

– Я здесь, я не спрячусь, – дрожащим голосом произнес землянин, сжав мои плечи.

Тусклая комната озарилась слабым светом из прихожей. Могучий имперец, выламывая мою стрелу из доспеха, в котором та застряла, второй рукой навел на нас легкий арбалет. Большой палец небрежно лежал на спусковом крючке.

– Не стреляйте! Мы жители Угора! Он – врач, я привела его сюда собирать травы! – вскричала я.

– Не кричи! – гаркнул воин. – Кто стрелял?

– Я стреляла. Я охотница и владею луком, а он и кинжала-то держать не умеет!

Если бы Меф пострадал, я никогда бы себе не простила.

Нас выволокли из избы. Я заметила только, что Ирдиг так и не пришел в себя.

– Не трогайте никого! Вы ранили начальника почты, а я работница почты, а Меф – врач из Сиригара, с севера, специально приехал собирать травы! – выпалила я.

Не знаю, тряслась ли я так взаправду или меня всерьез колотило от шока. Мне казалось, что меня обязательно ударят, если я скажу еще хоть слово – но все-таки я должна была сказать.

– Кто же тогда убил наших сослуживцев? – пробасил один из воинов, нависнув надо мной.

– Мы проходили мимо того места, да! Мы нашли три трупа, и Меф осмотрел их – но все были уже мертвы! Это мы сложили их тела рядом друг с другом. Это все, что мы могли сделать! – продолжала лепетать я, надеясь, что мой жалкий вид как-то посодействует нам.

– Да ты что! – злобно усмехнулся один из имперцев.

– У нас нет доказательств, но это правда! Нам незачем было их убивать, тем более оружием владею только я и Ирдиг. И то, он не воин, иначе вы так легко его не оглушили бы!

– Зачем же вы тогда напали на нас? – неожиданно прозвучал бархатистый голос. Из-за спин своих товарищей вышел имперец. Он был также облачен в кожаный доспех и вооружен, но статность и дорогая портупея выдавали его благородное происхождение. Я невольно подняла на него глаза.

Дежавю!

Я столкнулась с холодным взглядом зеленых глаз.

«Боже! Ведь это… Князь!»

От потрясения я не могла даже пошевелиться. Вспомнились далекие времена, когда я танцевала вокруг костра, притворяясь дикаркой, а он смотрел на этот бешеный танец, привязанный к столбу. И он видел меня!

– Мы… испугались, – услышала я за спиной хриплый голос Мефа. Говорил он с ужасным акцентом.

– Ага, значит, предполагаемый доктор и правду понимает только исконный язык азьянцев, – таким же спокойным голосом произнес имперец, побывавший в нашем разыгранном плену.

Мы с Мефом непонимающе переглянулись.

– Я и вправду понимаю только его, – прошептал он мне.

– А девушка говорит на всех языках, – усмехнулся тонкими губами Князь.

Я не осмелилась снова взглянуть на него.

– Господа, предлагаю привезти их в лагерь и проверить, те ли они, за кого себя выдают, – предложил он. Но тон, которым он это сказал, не предвещал ничего хорошего.

– А как быть с тем, кто остался в доме? – пробасил имперец, первым вошедший в избу.

– Он поднял руку на имперского солдата – так пусть умрет! – хладнокровно произнес Князь.

Я беспокойно задергалась.

– Нет! Это была самооборона! Ведь я тоже стреляла в вас! Я даже больше достойна смерти, потому что я из горского рода, но не он! – из моих глаз неожиданно брызнули слезы. Мне и вправду было жутко страшно.

Князь посмотрел на меня с легким презрением.

– Жалкая полукровка! Он и так умрет – мой меч никогда не попадает мимо цели. Поехали! – приказал он. – Заберите всех лошадей, а их посадите на коня Брыза.

– А как же убийцы Лина, Завида и Ширада? – спросил кто-то из воинов.

– Разве не понятно, кто это? – рявкнул Князь. – Горцы! Истинные горцы, а не эти полукровки! – он махнул рукой в нашу сторону. – Они мастерски убили, обобрали наших товарищей и ушли, не оставив следов. Все, как всегда, только забрались в этот раз непозволительно близко.

Хижину обыскали – я видела, как оттуда вышел солдат. Он доложил, что никаких подозрительных предметов, в том числе и принадлежавших убитым, обнаружено не было. Другие два солдата тем временем связали нам с Мефом руки. Нас обоих посадили на боевую лошадь Брыза – солдата, которого, как оказалось, я ранила в самом начале. И ранила серьезно – для него пришлось смастерить носилки и отправить обратно в лагерь еще до рассвета, двое сопровождающих отбыли с ним, забрав одну нашу лошадь. Так что у имперцев тоже выдалась нелегкая ночь.

Но в тот момент мне было не до подобных размышлений. Мои мысли метались от ужаса – не было никаких доказательств того, что Меф прибыл в Угор из северного города Сиригара. Не зря я учила географию – этот город располагался так далеко на севере, что добраться до него было бы слишком трудной и долгой задачей. Да и народ там жил дикий – чем можно было объяснить необычный костюм Мефа. И все же его могли просто убить и объяснить все тем, что он оказался не в том месте не в то время. А про меня и говорить нечего – я со своим горским происхождением могла сразу отправляться на кладбище.

Воины грубо привязали нас к лошади. Боевой конь, было видно, относился к нам с таким же пренебрежением, как и имперцы. И в дальнейшем ничуть не поменял своего отношения, двигаясь так, что нас трясло и мотало во все стороны.

Имперцы сразу взяли с места в карьер, послав коней быстрой рысью. А, выехав из леса, и вовсе поскакали галопом. Я лишь неуклюже оглянулась, пытаясь в последний раз увидеть избу.

«Господи, хоть бы Ирдиг выжил! Хоть бы они все смогли добраться до Угора!» – молилась я, глотая слезы.

Лошади мчались во весь опор. Холодные, сосредоточенные всадники крепко сидели в седлах. А мы были пленниками. Новоявленный землянин и я, недоделанная разведчица, пролившая кровь трех человек и обманувшая всех. Я не просто готовилась к смерти. Я считала, что вполне заслужила ее.

Всадники взяли западнее, свернув с тропы, по которой мы ездили прежде. Прошло уже несколько часов. Я чувствовала себя отвратительно от бесконечной тряски. Голодный желудок скрутило, сердце стучало, ноги болели от попыток удержать равновесие, а руки затекли от веревок. Но я знала, что Мефу приходится еще хуже. Иногда мне казалось, что он теряет сознание, так как он безвольно наваливался на меня сзади, и я старалась удержать еще и его.

Вскоре я тоже стала впадать в странное состояние полузабытья.

«Если меня ждет смерть, я должна встретить ее достойно. Я должна быть сильной и показать этим грубым мужланам, что я, молодая и слабая с виду девушка, стойко переношу все невзгоды! Я должна с презрением и гордостью взирать в холодные глаза этого Князя, этого азьянского сынка-аристократа, привыкшего к власти и безнаказанности. Пусть ненависть придаст мне сил, пусть злоба воспылает во мне, изгнав страх и слабость!»

Мысли продолжали метаться в мутнеющем разуме. Кровь стучала в голове. Кроме того, мне элементарно хотелось по нужде, но здесь я уж точно не позволила бы себе опозориться. Поэтому я изо всех сил старалась преодолеть все неудобства своего положения.

Конь замедлил бег. Всадники настигли соратников, везущих раненого мною воина.

– Почему так медленно? – спросил Князь у сопровождающих.

– Он пришел себя, да и лишняя тряска…

Дальше я не расслышала, потому что разговоры солдат между собой заглушили диалог Князя с отчитывающимся воином.

Солнце светило высоко в небе. День стоял такой же теплый и радужный, как и всю неделю. Погоде нет дела до наших бед и настроений.

Мы не остановились на привал и даже не последовали в шаг с раненым и его сопровождающими. Вместо этого новый галоп затмил мою способность что-либо воспринимать.

Последующие часы я проделала в полубессознательном состоянии, не заботясь ни о гордости, ни о своем положении. Я очнулась, только когда мы въехали в лагерь – я впервые очутилась там. Помню высокий частокол, множество шатров и низких деревянных строений. И везде – мужчины в форме, кони и оружие.

Нас стащили с седла, завели в какое-то помещение и там разлучили. Меня кинули в камеру, скорее похожую на хлев, – везде пахло навозом и валялось грязное сено.

Не знаю, какие рефлексы помогли мне, но, стоная от боли, я продела ноги через руки и, шевеля едва послушными пальцами, смогла распустить тесьму своих охотничьих брюк и справить нужду в углу помещения. Затем так же долго и с трудом натягивала штаны, после чего упала на колени прямо в грязь, проползла в ту сторону, где сено, казалось, более плотно устилало землю, рухнув прямо на него и в тот же миг потеряв сознание.

Глава 23. В плену

«Все тяготы наши – от пребывания в физическом теле. Научись не замечать боль, научись контролировать свои мысли, научись превозмогать свои нужды – и станешь свободна».

Не помню, где и когда я слышала эти слова, и кто мне их сказал. Может быть, Сайб, когда мы в лютый месяц ползали по подземельям. Или Визард во время одной из наших бесед. Возможно, даже Наани… Нет, не Наани, он бы так не сказал. Хотя сам он как раз прекрасно превозмогал все физические недомогания.

Я очнулась, казалось, через пять минут. Но было темно, и даже тусклый свет не проникал из маленького окна под потолком напротив моей камеры. Стояла ночь.

Состояние мое можно было считать полностью разбитым. Особенно если учесть мысли о судьбе Мефа, с которым могли обойтись еще суровее. И об участи Ирдига и Нуриды с Марго. Если Ирдиг погиб, Нурида наверняка проклинает меня. И имеет полное на это право. Да и Марго тоже – ведь из-за меня их с Мефом разлучили, и ей неизвестна наша судьба так же, как мы ничего не ведаем о них.

Конечно, не приносили радости и мысли о будущем. Будь то публичная казнь или смерть прямо здесь, в вонючей сырой камере, – радости в обоих случаях мало. Я вполне осознавала, что меня перед этим могут еще и изнасиловать – тюремщики редко отличаются церемонностью в обращении, особенно если пленник и так обречен.

Но ни одна из этих мыслей не была хуже, чем мое физическое состояние. Болела голова и болел живот. Все мышцы ныли, а руки я почти не чувствовала от сдавливающих запястья веревок. Во рту пересохло, тело было покрыто потом и грязью. Волосы свалялись и смешались с сеном, а на едва ощутимых пальцах застыла жижа, которой, казалось, был вымазан весь пол.

Я кое-как перевернулась на колени. Голова закружилась, меня затошнило. Я глотала ртом воздух, но он был пропитан вонью, которая въедалась мне в горло, щекотала ноздри.

Меня вырвало, хотя желудок был пуст. Рот наполнила горечь желудочного сока. Я сплевывала густую слюну, пытаясь избавиться от привкуса, и старалась просто продолжать дышать.

«Ненавижу! Ненавижу этих недалеких людей, этот недоразвитый мир, эту глупую политику и интриги! Могла бы всю жизнь прожить в комфорте и спокойствии, видя подобные сцены лишь по телевизору! Захотелось приключений? Показалось, что жить скучно? Получай! Получай, дура, приключения! Вот тебе и увлекательная поездка, и коварные враги, и собственная блевотина на полу перед носом! Как тебе это? Нравится? Нравится?!»

Увы, ненависть не придавала сил. Рассудок снова стал покидать меня. Но какая-то часть меня, видимо, была выше всего этого. И когда я полностью потеряла контроль над собой, за дело взялась именно она. Что-то заставило меня отползти назад. Что-то заставило меня переместиться к стене и усесться на холодный пол в месте, где было чуть суше и чище. Что-то заставило прижать затекшие связанные руки к животу, съежиться в комок и дышать. Я дышала быстро и отрывисто, но постепенно стала растягивать вдох и выдох, пытаясь теперь не выплюнуть, а заглотить жалкие остатки жгучей слюны. А потом попыталась шевельнуть пальцами.

Впав в странное состояние полусна, я шевелила ими, как только приходила в себя. Как будто лишь это жалкое движение и держало меня в этом мире. Голова то падала на колени, то измученно откидывалась к стене. Потом, через какое-то время, я впилась в веревки зубами. И, перемежая реальность со сном, продолжала мусолить их, на ощупь пытаясь найти узел.

Я уснула, когда первый луч проник в окно под потолком.

И проснулась на холодном полу, продрогшая и слабая, когда чьи-то шаги заставили меня прийти в себя.

Прежде чем я успела открыть глаза, кто-то резко и явно брезгливо дернул меня наверх.

– Она не устоит на ногах. Что мне, нести ее? – с явным пренебрежением в голосе сказал человек, пытавшийся поставить меня на ноги.

– Ну, возьми тогда и тащи, – послышался второй голос.

– Интересно, от всех горских баб так несет?

– Не мели чушь! Она была бы очень аппетитной, не будь такой грязной! – загоготал второй голос.

Меня небрежно схватили под мышки и потянули к выходу. Все, что мне удалось сделать, – это зажмуриться от яркого света.

Свежий воздух хоть и мало чем помог, но все же был приятен. Я едва соображала, куда меня тащат. Но вскоре солнце скрылось, мои ноги больно стукнулись пятками о порог, и я с трудом разлепила веки, пытаясь понять, где очутилась.

– Эй! Эй ты, дикарка! – пробасил человек, который все это время шел впереди. – Тебе предстоит долгий путь, а такой грязной тебя ни в одну телегу не посадят. Так что помойся, даем тебе пятнадцать минут! Ашид, развяжи ей руки!

Мужчина, втащивший меня в какое-то темное помещение, грубо разрезал веревки на моих руках. Я вскрикнула от боли, не в силах даже пошевелить запястьями. Мне казалось, что мои кисти просто отвалятся, и я навсегда останусь инвалидом. Хотя нет, все равно же меня убьют. И все-таки обидно… ведь я такая молодая, кто-то считал меня даже милой. Когда-то…

Солдаты бросили меня в помещении и вышли, закрыв за собой дверь. Я беспомощно лежала на полу, каменном и холодном. Пахло сыростью. Когда глаза мои начали хоть что-то видеть, я поняла, что нахожусь в каком-то подобии бани или ванной комнаты. Здесь было окно с широким подоконником, вдоль стен стояли деревянные скамьи, а посреди комнаты, в небольшом углублении, располагался чан с водой. По углам валялась пара щеток и каких-то других предметов, возможно, мочалки или мыло.

Несмотря на удручающее состояние, желание помыться и предупреждение солдат о том, что у меня всего пятнадцать минут, заставили меня действовать.

Минут через пять я уже стояла на коленях. Достижение, которым в тот момент я могла гордиться. Руки продолжали жутко болеть, и я неуклюже шевелила пальцами, радуясь хотя бы тому, что веревки не до конца передавили нервы.

Я подползла к чану – тот был доверху наполнен водой. Перегнувшись через край, я опустила лицо в воду и стала судорожно пить. Вода была теплой. Это хуже утоляло жажду, как мне казалось, но для организма было куда полезнее. Я пила, жадно и исступленно, а мысленно пыталась представить, как вода распространяется по всему телу, даруя ему жизненные силы. Конечно, руки даже не думали меня слушаться. Боль в запястьях терзала так, что пальцы с трудом могли удержать что-либо.

Тем временем тяжелая дверь со скрипом отворилась.

– Так я и знал! – послышался сердитый голос заглянувшего в комнату тюремщика. – Иди и помоги ей!

Я оторвалась от воды и медленно повернула голову в сторону двери.

Посреди помещения растерянно стояла девушка. Одетая в неприметное серое платье, она нервно теребила его подол и смотрела на меня с таким суеверным испугом, будто ее оставили в одной камере с демоном. Как я поняла, тюремщики, подчиняясь приказу сверху, привели служанку, чтобы та помогла мне вымыться. Но девушка явно не ожидала, что ее заставят приводить в порядок преступницу, отловленную где-то в горах.

– Я… я должна помочь вам, – пролепетала она, хотя по ее лицу было видно, что она весьма сомневается в том, понимаю ли я ее.

Я кивнула.

– Мне надо… – горло сдавил спазм, я захрипела. Рефлексивно сжала пальцами край чана, за который держалась. Резкая боль пронзила всю руку, и я согнулась, разжав пальцы.

Девушка подбежала ко мне, обвив руками грудь и не давая окончательно распластаться на полу. Я показалась себе огромной и грубой по сравнению с этим нежным, почти эфемерным существом.

– Мне надо помыться, – прохрипела я. Но, стоило девушке снова усадить меня, как я опять окунулась лицом в чан, жадно глотая воду.

– Прошу вас, сядьте на скамью. Я помогу, – тихо произнесла служанка, дрожащими руками пытаясь одновременно и удержать меня, и перетащить к скамье.

Она торопливо сняла с меня мокрую жилетку, ставшую черной от грязи рубашку и пропитанные навозом и потом штаны. Она мыла меня быстро, но решительно, аккуратно обращаясь с моими измученными запястьями и многочисленными ссадинами.

Когда минут через двадцать в баню ввалился один из тюремщиков, она повернулась к нему с самым решительным видом.

– Ей нужна новая одежда! – сказала девушка так громко и требовательно, что меня невольно поразила перемена в ее поведении.

Солдат усмехнулся.

– А она ничего! Я ж говорил, будет аппетитной, если отмыть!

– Эй! Я сказала, нужна новая одежда! У меня нет времени стирать это тряпье! – еще более возмущенно сказала служанка.

– Где же я возьму тебе новую одежду? – фыркнул солдат.

– На складе полно тряпок. Эта женщина привыкла ходить в штанах. Так что притащи ей что-нибудь из вашей формы. Или предпочтешь, чтобы она вышла отсюда голой, а Ихнее Превосходительство тебя потом отчитали?

Грубый тон девушки, граничащий с нахальством, произвел на солдата должное впечатление. Он грязно выругался, сплюнув на пол, но вышел, закрыв за собой дверь.

Все эти события воспринимались мною, будто в тумане. Я могла только сидеть, полностью отдавшись во власть маленькой, но оказавшейся не робкого десятка служанки, и двух неотесанных солдат. Не будь ее здесь, они бы точно надо мной надругались, стоило мне только привести себя в более пристойный вид.

После ухода солдата девушка принялась за мои волосы. Но они сбились в такой ужасный колтун, что она лишь разочарованно вздохнула.

– Не знаю, дикарка, что ждет тебя дальше, но тебя явно собираются куда-то увезти. А там, если тебя продолжат держать в таких же условиях, лучше бы тебе быть похожей на мальчика. Я слышала, что у горских женщин волосы – их гордость. Впрочем, мы тоже гордимся своими волосами. Но в твоем случае ничего не поделаешь. Хорошо еще, что у меня с собой есть ножницы.

И она достала из кармана передника небольшие ножницы. Я смотрела на них с какой-то глухой обреченностью.

– Режь, – прохрипела я, скорее для виду, чем давая разрешение. Ведь выбора у меня не было.

Мои русые волосы никогда не дорастали даже до пояса. Но все-таки я гордилась ими и никогда не носила короткие стрижки. Теперь, похоже, все переменилось. С моими локонами, пусть и скомканными в единое грязное месиво, как будто отлетала и моя прошлая жизнь – тоже очень запутанная и по-своему грязная, ведь разведчикам не пристало быть чистоплюями.

Несмотря на спешку, девушка не обкромсала меня, а именно подстригла. Конечно, прической это назвать было нельзя – неровные пряди едва дотягивались до плеч. Но это было лучше, чем ходить с валенком на голове.

Оставшиеся волосы она помыла. Мне даже хотелось помочь ей, но я еще не полностью пришла в себя. Пальцы слушались уже охотнее, но едва ли я решалась пошевелить запястьями.

Когда вернулся солдат, служанка окатывала меня последним ковшом воды. Она молча забрала у имперца сверток и взглядом указала ему на дверь. Тот, презрительно взглянув на меня, удалился.

Она вытерла меня полотенцем, особо не церемонясь. Мне казалось, что в теле этой юной девушки живет старуха, вырастившая десятерых детей и теперь ухаживающая за еще большим количеством внуков.

Мое нижнее белье она все же простирала в ковше с мылом.

– Наденешь, как высохнет. Вы хоть и дикари, а вон, тоже исподнее носите. И не пристало женщине ходить в штанах на нагое тело. Так что на, засунь в карман, потом наденешь.

Она помогла мне натянуть одежду, принесенную имперцем. Это была свободная рубаха, явно малого размера, но все равно большая для меня. Брюки были не из кожи, какие носила я, а из хлопка или схожего материала. Конечно, они тоже оказались велики на размер, но служанка натянула мне их по самую грудь под рубахой, а поверх обмотала талию широким поясом, каким всегда подпоясывались имперские воины. Охотничьи сапоги из мягкой кожи, к счастью, достойно пережили все мои несчастья, хотя и были вываляны в грязи. Девушка небрежно почистила их и велела мне обуться. Имперский солдат притащил еще и плащ, в который и сложил все прочие детали моего нового гардероба. Плащ был старый, пыльный и тяжелый, но тесьма, с помощью которой он подвязывался через плечо, еще не оторвалась.

Правда, служанка ограничилась тем, что просто накинула его мне на плечи.

– Все, – смахивая пот со лба, выдохнула она. – В таком виде и на виселицу не стыдно.

У меня начался новый приступ головокружения.

– Что вы там копаетесь? Повозка уже полчаса как должна была отправиться! – этот голос прозвучал откуда-то с улицы и принадлежал явно не моим тюремщикам.

Те поспешили открыть дверь в комнату.

– Ну, все, Мэл, довозилась с этой дрянью! Давай быстрее ее! – тюремщик, принесший мне до этого одежду, теперь бесцеремонно схватил меня за плечо, буквально выволочив на улицу. Прямо перед порогом стояла черная крытая повозка. Извозчик, помахивая кнутом, орал на второго моего тюремщика, который часом раньше приволок меня в баню.

Я едва ли что-то соображала. Животный страх сковал мое тело. В тот момент я боялась, что на меня наорут или ударят, или бросят в очередную камеру. Но больше всего я боялась за руки – малейшее прикосновение к запястьям могло вызвать жуткую боль. Я, как могла, укуталась в плащ и охотно последовала внутрь экипажа, куда грубо толкнул меня солдат.

Я заметила озабоченное лицо служанки, так много сделавшей для меня за последний час, и хмурый взгляд извозчика, небрежно взглянувшего на меня, как на товар, который ему предстоит везти на рынок.

А потом тяжелая дверь экипажа захлопнулась, и я оказалась в полной темноте. Даже стены здесь были обиты каким-то темным материалом. Я плюхнулась на деревянную скамью, жесткую и узкую, а потом повозка резко дернулась, меня сильно тряхнуло, и две лошади, подгоняемые и так разозленным извозчиком, перешли на рысь.

От резкого толчка я упала на колени. И, пытаясь поймать равновесие, зацепила локтем что-то металлическое, стоявшее в углу. Это оказался бидон с водой! Правда, крышка была плотно закупорена, и я потратила немало времени, пытаясь через боль, во тьме разобраться слабыми пальцами в механизме. Но, в конце концов, я открутила какой-то винтик и смогла открыть бидон. Я выпила немного, просто пригубила, понимая, что путешествие может оказаться долгим и мне следует экономить запас. И все-таки я была благодарна тому, кто придумал снабдить меня таким бесценным даром – водой.

Окон в экипаже не было, и я едва ли могла представить, куда меня везут.

«…тебя явно собираются куда-то увезти…»

«Или предпочтешь, чтобы она вышла отсюда голой, а Ихнее Превосходительство тебя потом отчитали?»

«В таком виде и на виселицу не стыдно»

Обрывки фраз служанки и тюремщиков скакали в моем мозгу. Так что же меня ждет? Куда меня везут и зачем? И кому понадобилось сохранять мне жизнь, если можно было просто вздернуть на первом суку и забыть? Или хотят устроить надо мной показательный суд, возможно, в самом Турмалоне? Но ведь до него целые месяцы пути! Одного бидона с водой мне точно не хватит… Хотя нет, вряд ли. Наверное, меня повезут в Таруташ – это ближайший центр, куда частенько съезжаются офицеры и высокопоставленные лица. Они-то меня и засудят. При всех. А потом убьют. Смерти не миновать, понятное дело. Но, Боже, как же хочется есть…»

Желудок сжался в сильном спазме. Только теперь я вспомнила, что больше суток в моем рту не было ни крошки. Сильные переживания могут ненадолго заглушить голод, но рано или поздно нервы впадут в спячку, неспособные выносить столь высокое напряжение. И тогда сознание наполнится стонами желудка…

Я обшарила весь пол повозки, надеясь найти какой-нибудь сверток или хотя бы случайно оброненную кем-то корку. Но ничего не было. Только узкая скамья и металлический бидон. Я свернулась калачиком прямо на полу, подстелив под голову плащ. Несколько раз повозка круто повернула, так, что я врезалась спиной в стенку или ударялась головой. Но где-то через полчаса мы выехали на ровную дорогу.

«Кто знает, может быть, я сейчас проезжаю мимо знакомых мест. Мимо Угора, по проселочным дорогам, по которым так часто каталась верхом во время охоты и прогулок с Нуридой… Ирдиг, Нурида, Меф, Марго, Инта, Зиек, Арида, Андрэ – скольких людей оставила я там на произвол судьбы, в полной неизвестности и унынии. Они делали меня счастливой, а я принесла им лишь горе и несчастья. Я так сильно заблуждалась, думая, что попала в какой-то сказочный мир! Это вовсе не игра и не увлекательное кино! Здесь люди живут и страдают так же, как и на Земле, а может, и больше. Здесь повсюду нищета и произвол. Триниан, клочок скрытого в горах рая, теперь в опасности. Ведь неизвестно, сможет ли Меф утаить правду, когда на кон будет поставлена его жизнь. И неизвестно, смогут ли избежать гибели или плена Нурида и Марго! Но теперь я ничем не могу им помочь… Все, что я могу, – это не выдать тайну и доиграть свою роль до конца».

Ставшая не такой тяжелой тряска начала убаюкивать мой воспаленный переживаниями ум. Как ни кричал от голода желудок, усталость пересилила, и я провалилась в глубокий, беспокойный сон.

Глава 24. Их Великолепие

Я видела голубое небо, раскинувшиеся поля и гряду величественных гор. Видела каких-то волшебников в прозрачных одеяниях, развевающихся на ветру. Я была одной из них, с короткими светлыми волосами и в длинном шелковом балахоне – скорее ангел, чем человек. Но сон раздваивался, раскалывался на непонятные параллели, и перед внутренним взором мелькали конские копыта, какие-то бревна, слышался звон монет и металлический звук, похожий на лязг оружия.

Я проснулась оттого что повозку тряхнуло. Мои ладони были вплотную прижаты к полу странного экипажа, в котором я была заточена. Чувствовалась прохлада. Боль в животе унялась, мысли немного прояснились и даже страх перед неизвестностью отступил. То ощущение, что я вот-вот окажусь среди ангелов, вернуло моей душе благодатный покой.

В уме запечатлелась странная картина – карта мира Эбери. Я видела Триниан, видела Угор и Таруташ, отмеченные черными точками. Восток или запад? Мне почему-то казалось, что судьба в последний миг изменила свое решение. Какое-то странное ощущение резкой перемены…

Снова хотелось в туалет. Я аккуратно приподнялась и села на скамью. Меня начало мутить. Завернувшись в плащ, я забилась в угол и закрыла глаза – в такой темноте все равно не на что было смотреть.

Минут через десять я стала снова проваливаться в состояние полузабытья. Сползла на пол повозки, но здесь, как назло, из-за тряски сон никак не шел.

Помучавшись, я вновь заставила себя подняться. Запястья чувствовали себя гораздо лучше, и я стала ощупывать стенки кареты – вдруг тут есть хоть какое-то задвижное оконце? Мне попалась пара рельефных швов, в том числе я нашла и периметр двери, но открыть или расшатать ее не удалось.

Прошло еще какое-то время. Я смочила горло глотком воды и опять обшарила все уголки своей передвижной темницы. Бесполезно – ни одного отверстия. Оставалось только ждать или барабанить в стенку за спиной извозчика. В то же время я задалась вопросом: как внутрь поступает воздух? Душно не было, хотя ехали мы явно не первый час. Значит, где-то все-таки имелась вентиляция.

Мой взор обратился к крыше кареты. Но стоять в трясущемся экипаже с поднятыми руками было слишком большим испытанием для моего изможденного тела. И все же я постепенно принялась за дело, ведь заняться все равно было нечем. Мне удалось обнаружить, что прокладка из темной ткани, натянутая на потолок, прилегает неплотно. А из пространства, находящегося между крышей и тканью, шел поток свежего воздуха.

Удовлетворившись тем, что не задохнусь, я в очередной раз улеглась на пол кареты. Состояние покоя сменилось новым витком тревожных мыслей. Я вновь вспомнила об Ирдиге, Нуриде и Марго, оставшихся в лесу уподножья, о Мефе, которому могло достаться не меньше меня. Все они – невинные жертвы, втянутые в междоусобные интриги двух народов. И я несу ответственность за их судьбы, ибо я, и только я виновата в том, что случилось. Теперь мне думалось, что Ирдиг был прав – нечего было геройствовать и пускать стрелы в имперских солдат. Мы вполне могли бы объясниться. Самооборона… как глупо! А теперь из-за моих действий Ирдиг может быть мертв. Из меня никудышный воин и еще худший шпион. Ведь я раскрыла местным все свои карты… Горцы имели такое же право убить меня, как и имперцы. Я предала Триниан. Но теперь уже ничего не поделаешь… хотелось просто забыться и умереть.

С другой стороны, отчаянно хотелось жить. Ведь я по-прежнему ощущала себя молодой девушкой, я мечтала когда-нибудь создать семью, родить детей. Надеялась занять положение в обществе, чего-то достичь. И этот жизненный план, заложенный в меня самой природой, никак не состыковывался с мыслями о близкой смерти.

Кажется, придется полностью положиться на судьбу. Если меня убьют, то будет только легче. А если нет… тогда буду ориентироваться по ситуации и постараюсь узнать что-либо о своих друзьях.

Закутавшись в плащ, я постаралась забыться. Размышления о будущем в моем положении были не слишком уместны. Все, что я могла – это отдаться во власть высшим силам.

Я была на грани бреда, когда повозка резко затормозила, и через минуту мне в глаза ударил пронзительно-яркий свет. Извозчик, не церемонясь, выволок меня из кареты.

– Мне обещали три дня отгула, а в итоге заставили везти ее сюда, – услышала я его недовольный голос, обращенный к кому-то.

– Это был срочный приказ, – ответил другой мужской голос.

Меня поставили на землю, но мне с трудом удавалось удержаться на ногах – живот снова скрутило, а в глазах заплясали звезды.

– Она вряд ли сможет идти, – произнес все тот же мужской голос.

А потом чьи-то руки подхватили меня и понесли.

Следующие три дня прошли как в тумане. Помнится, меня принесли в какую-то комнату и уложили на непривычно мягкую постель. Кто-то приходил и уходил, а мне все мерещилась то служанка из лагеря, то Мефодий, каким-то образом оказавшийся рядом.

Пробуждение произошло внезапно. Я открыла глаза, в то время как моя рука нащупала на груди ладошку Ву. Почему-то меня успокоило ее присутствие.

Я лежала на кровати в небольшой комнате, стены которой были окрашены в пастельный оттенок синего. Большое окно состояло из множества небольших квадратиков. Свет проникал через легкий тюль косыми лучами.

Создавалось впечатление, что я попала в какой-то иной, третий мир. Эта мысль вызвала у меня внутреннее потрясение, и я дернулась, стремясь поскорее подняться и оглядеться.

– Тебе еще рано вставать, – немного резко произнес кто-то.

Я осторожно повернула голову, так как в глазах еще не совсем прояснилось. Это был Меф!

– Меф, слава небесам! Как ты попал сюда?

– Меня спасла случайность. Они поверили, что я – доктор из этого самого Сиригара, и сразу отправили сюда. Оказывается, в том городе на севере есть тайная гильдия целителей. Я потом почитал здесь в библиотеке – о них почти ничего неизвестно, так что я хорошо устроился. Когда приехал, мне сразу приказали обследовать пару местных солдат. Кажется, у них врач недавно помер, а тут я подвернулся, весьма кстати. Врачи везде ценятся. А к вечеру притащили тебя и велели заботиться.

– Хорошо, что с тобой все в порядке, – сухими губами прошептала я. – Но почему они оставили меня в живых? Я ведь, по их мнению, просто дикарка…

Меф пожал плечами.

– Спроси у этого главного, который всем распоряжался. Это все его приказы. Пить хочешь?

Парень поднес к моим губам чашу с водой. По его движениям я поняла, что, хоть он и заботился обо мне все это время, никакого доверия ко мне не испытывает. Понятное дело, ведь я втянула его в авантюру, не дав даже разобраться, в какой мир он угодил. У них с Марго все пошло наперекосяк с самого начала.

– Где мы находимся? – спросила я, промочив горло.

– Во дворце под Таруташем. Судя по всему, здесь обитает офицерский состав, в то время как простые солдаты стоят лагерем под этими вашими горами.

Я слышала, что в Таруташе тоже есть военные корпуса, а еще дворец неподалеку от города. Сам город мне представлялся скорее чем-то вроде административного центра Цитлана. Видимо, нас действительно привезли сюда, чтобы допросить в спокойной обстановке. А, может, заподозрили в чем-то… Например, Князь мог узнать меня, как дикарку из пленившего его племени, и теперь хочет вызнать все о жизни горцев, чтобы выследить их и отомстить за свое похищение.

– Меня приставили следить за тобой, пока ты не встанешь на ноги. Ты точно просто шпионка Триниана? Может, ты еще что-то скрываешь, и у тебя друзья из главных этих… имперских воинов? – Меф явно сам пытался разобраться в ситуации.

– Нет. Я понятия не имею, почему мне сохранили жизнь. И сама уже запуталась, – сказала я угнетенно.

Меф на это ничего не ответил. Меня огорчило его настороженное отношение ко мне. Ведь, хотя я уже несколько лет прожила на Эбери, моя ситуация в итоге оказалась ничуть не лучше его.

– Мефодий, с тобой говорил кто-нибудь из офицеров? По поводу меня или что тебя ждет, к примеру? – решила разобраться я.

– Мы же в стране с военным режимом, – усмехнулся Меф. – Тут никто никому ничего не объясняет. Когда я осмотрел тех солдат, они поверили, что я врач, снарядили аптечкой с не очень понятным содержимым и приказали заботиться о служащих, если хочу жить. А потом привезли тебя. Знаешь, мне хватило впечатлений, чтобы еще и нарываться…

– Хорошо, – остановила я Мефа. – Нам обоим досталось. Осталось понять, что нас ждет.

Я быстро пошла на поправку. В первый день у меня было достаточно времени, чтобы обдумать свое положение. И я поняла, что при любом раскладе чем быстрее я выздоровею – тем лучше.

Меф, хоть и отсутствовал часть дня, старался заглядывать почаще. И пускай его отношение оставалось достаточно отчужденным, было видно, что он предпочтет скорее остаться со мной, чем сидеть в своем лекарском домике или бродить по военной части.

Вскоре Меф выяснил, что мы находимся в том самом дворце, о котором я когда-то где-то слышала – эдакая резиденция, окруженная военными корпусами. Если кто-то из военачальников или знати приезжал в Таруташ, то останавливался именно здесь. А поездка в восточный лагерь считалась у местных чем-то вроде опасной экспедиции в глушь.

Меф быстро освоился. Он импровизировал на ходу, но успешно помогал местным воякам – к счастью, они пока обращались только с порезами, мелкими ранами и ушибами, обработать и перевязать которые не составляло труда. Зато самого Мефодия, как врача, быстро стали ценить и уважать. Он же, понимая, что в случае более серьезных заболеваний его знаний явно не хватит, старался наверстать упущенное в дворцовой библиотеке. За компанию и мне приносил немало интересных книг. Я заставляла себя читать как можно больше. Даже когда окрепла достаточно, чтобы ходить, большую часть дня проводила за столом или в постели, читая. Наружу старалась не высовываться – боялась.

Боялась, что кто-то из офицеров заметит меня и решит мою участь по-своему. Или же надеялась, что обо мне попросту забыли, и чем дольше я остаюсь незамеченной, тем лучше.

Постепенно я пришла к выводу, что в сложившемся положении я могу сделать две вещи: либо незаметно втереться в доверие к прислуге и стать членом обслуживающего персонала, либо сбежать.

Но бросить Мефа мне казалось кощунством, пускай мы и не были друзьями. К тому же я опасалась, что он расскажет имперцам о своем происхождении. Пожалуй, это единственное, о чем я напрямую попросила его, – держать рот на замке. Он, кажется, воспринял эту просьбу, как какую-то глупость.

«Они признали во мне врача с севера, смысл мне им рассказывать какую-то ахинею о другой планете, когда они свою-то толком не изучили?» – ответил он пренебрежительно.

Несмотря на это, я оставила мысль о побеге. Слишком велик риск быть пойманной и слишком свежи воспоминания о том, как обращаются имперцы с пленниками. Мне еще повезло, что волею судьбы я вдруг оказалась во дворце на правах то ли гостьи, то ли важной пленницы. Во всяком случае, служанки были со мной вежливы.

Моя комната располагалась в гостевом крыле, но не для знати, а скорее для торговцев и офицерских семей. Также в ней обнаружились не только все необходимые предметы ежедневного обихода, но и несколько добротных платьев, какие носили женщины Таруташа со средним достатком.

Немного оправившись, я стала исследовать доступную мне часть здания, стараясь выходить из комнаты в часы, когда в крыле находилось поменьше людей.

Еще ранее от Мефа мне удалось узнать, что в самом дворце постоянно проживали высокопоставленные военнослужащие, зачастую лично знакомые с императором. Это окончательно убедило меня, что приказ привезти меня сюда исходил от Князя: если он понял, что девочка-дикарка в горах и Лика Ву из Угора – одно лицо, то вполне мог решить, что от меня будет немало пользы, как от информанта. Либо решил меня попридержать, как диковинку – может, сделать своей наложницей или преподнести в дар императору, хотя в этом я сомневалась.

Обдумывая разные варианты, я бродила по коридорам гостевого крыла, иногда выбираясь погулять в небольшой сад, огороженный высокой стеной. Отсюда в центральную часть резиденции вело два выхода: по улице через главную дверь, охраняемую стражниками, и через черный ход для слуг. И пускай стражники несли караул скорее символически – сам вид людей в военной форме заставлял мое сердце замирать.

Каким-то днем мне стало особенно скучно, и я решила пробраться в основную часть дворца через черный ход. Надев одно из лежащих в сундуке платьев, я подошла к зеркалу, пытаясь оценить свой внешний вид. Нет, за служанку меня точно не примут. Скорее уж за уставшую жену офицера или даже за высокородную особу, побывавшую во вражеском плену. Бледность кожи и болезненный вид придавали мне определенный аристократизм. Небрежно обрезанные волосы едва дотягиваясь до плеч, так что я едва смогла собрать их в хвост и заколоть. Щеки впали, под глазами залегли тени.

Наверное, старые друзья, увидев меня в таком состоянии, искренне ужаснулись бы. Но на душе моей наряду со страхом жила и полная уверенность в том, что я буду жить. А если кто-то попытается отобрать у меня эту жизнь – сражаться за нее до самого конца.

Немного приведя себя в порядок, я отправилась на нижний этаж, где кипела основная жизнь слуг. Носящиеся туда-сюда служанки меня практически не замечали. Нерешительно потоптавшись на месте, я все же продолжила путь по коридору, пока не увидела заветную дверь, ведущую в центральную часть дворца. Отсюда наверх шла лестница, поднявшись по которой я оказалась в центральном холле резиденции.

Оставив сомнения, я смело двинулась вперед.

– Госпожа, вы кого-то ищете? – послышался голос за моей спиной. Только выдержка заставила меня не вздрогнуть. Ко мне обратился стражник, стоявший у парадной двери в гостевое крыло.

– Да, я разыскиваю лекаря, заботившегося обо мне во время болезни, – не задумываясь, соврала я.

– Он принимает в лекарском домике. Вам надо выйти на задний двор и пройти к зданию с высокой красной крышей, – охотно объяснил стражник.

Я облегченно вздохнула и сделала вид, что иду в указанном направлении. Впрочем, было неплохо иметь хоть какую-то цель, а не шататься бессмысленно по дворцу.

Выход на задний двор располагался тут же, на другом конце огромного холла. Высокие окна и двери были сделаны из мозаичного стекла, пропуская много света. На заднем дворе кипела своя жизнь – тут располагались хозяйственные постройки и начинались военные корпуса. Вот уж никогда не думала, что окажусь в самом сердце военного лагеря имперцев! Уверена, ни одному тринианскому шпиону не удалось забраться так далеко!

«Кажется, я даже Ханта переплюнула – ему Таруташ мог только сниться!» – подумала я, стремясь хоть как-то приободрить себя.

Я довольно быстро отыскала дом, в котором работал Мефодий: здесь он принимал пациентов, а в свободное время изучал медицинские книги.

Когда я подошла к лекарской, к молодому доктору выстроилась небольшая очередь – это были в основном офицеры, стражники или члены их семей. Пришлось подождать.

– Два дня назад объявили, что я теперь должен лечить всех жителей дворца и военных корпусов, – рассказал мне позже Мефодий. – Поэтому я перестал заходить к тебе.

– Возможно, я смогу помочь, следуя твоим указаниям, – неожиданно предложила я.

Меф усмехнулся.

– Скорее уж ты будешь давать мне указания. Они все считают меня первоклассным врачом, а я ни одного местного лекарства не знаю. Хорошо еще, пока что не было серьезных случаев – действую на ходу. Ночью сижу, листаю книги, чтобы хотя бы элементарные лекарства узнать. Попал по полной, спасибо.

Услышав в последних словах парня скрытый упрек, я почувствовала укол вины.

– Я знаю кое-что о тринианских травах, – произнесла я, просматривая справочник. – Но не более, чем нужно для выживания в диких условиях.

– Это не так уж и мало, – отметил Меф.

С того дня мы стали работать вместе.

Обо мне как будто бы забыли. Я ела в столовой для слуг или в лекарском доме, куда посыльный мальчишка приносил нам паек, носила найденные в сундуке вещи, а со временем даже стала получать оплату как помощник лекаря. Это были гроши, но их хватало, чтобы купить какие-то мелочи на рынке, расположенном сразу за офицерскими корпусами. Я была искренне удивлена, когда нас отпустили за пределы «военной зоны», ведь мы запросто могли затеряться в городе и сбежать. Неужели никто действительно за нами не приглядывал? И все же я не отважилась заговорить с Мефом о побеге.

Постепенно я привыкла к хмурому виду землянина – по всей видимости, он никогда не отличался жизнерадостностью, а пережитые потрясения сделали его еще больше замкнутым. На откровенности я с ним не шла – боялась, что он обвинит меня во всех своих бедах. Конечно, порой мы вспоминали наших оставленных в уподножье друзей и переживали за их дальнейшую судьбу. Хотя иногда мне казалось, что Меф не считает меня искренней.

Окружающие нас люди, будь то слуги, пациенты или высокопоставленные гости Таруташа, не задавали никаких вопросов. Вскоре после того, как я стала помогать Мефу, к нам пришел баур – местный управляющий. Он записал наши новые должности, назначил оплату, переписал имущество и отбыл, сказав лишь, что теперь я должна освободить дворцовые покои и жить в лекарской. Мне хотелось спросить, известно ли ему что-то о нас и нашей дальнейшей судьбе, но я не решилась.

Мефу, кажется, и вовсе было все равно. Он ни с кем не завязывал отношений, но, надо признать, выполнял свою работу очень старательно. Он много читал и быстро учился. Я быстро поняла, что у него дар к врачеванию. Я помогала, как могла, и тоже штудировала некоторую литературу, в основном ту, которую рекомендовал Мефодий.

Так прошел целый месяц.

Однажды, во время утреннего приема, в лекарскую вбежал посыльный мальчишка.

– Там привезли раненого офицера! Приказано срочно осмотреть! – выпалил он, едва переводя дыхание.

Мефодий неторопливо поставил аптечку на стол у меня перед носом.

– Все понятно, – буркнула я, поднимаясь.

На улице было прохладно – последнюю неделю зачастили дожди. Накинув плащ и взяв аптечку, я поспешила за посыльным.

– Его оставили в офицерском доме, только привезли, – объяснил мальчик.

Мы уже почти дошли до офицерских казарм, когда на мощеной булыжниками дороге послышался стук конских копыт.

Я едва успела отскочить и прижаться к стене амбара, как мимо меня промчался отряд облаченных в богатые доспехи всадников.

Никто из них не повернул голову в мою сторону. От отряда так и веяло ощущением не просто статной отчужденности, присущей многим высокородным особам, но ощущение абсолютной власти над этим миром. За всадниками, немного отстав, ехало четверо шуинов – телохранителей императорской гвардии.

Затаив дыхание, я наблюдала, как кавалькада исчезла за поворотом. Невольно у меня создалось впечатление, что это какие-то боги снизошли с небес и промчались перед моим носом.

Оглянувшись, я увидела мальчика, который вжался в стену амбара так, словно хотел слиться с ней и исчезнуть. На лице посыльного читался благоговейный трепет. Когда всадники скрылись и стук конских копыт стих, он неожиданно бросился на середину дороги и упал ниц, прижимая ладони к булыжникам.

– Сам… сам, о великий, – бормотал он, дрожа всем телом.

– Кто? – недоуменно спросила я, отходя от спасшей нас стены.

– Это он… сам… император проехал пред нами! – при этих словах мальчик треснулся лбом о камень.

«Сам император? Здесь, в Таруташе? Это явно многое изменит», – подумала я, невольно посмотрев в сторону дворца, где скрылись всадники.

Вернувшись после осмотра раненого в лекарскую, я рассказала о случившемся Мефу, но тот не выказал каких-либо особых эмоций по этому поводу.

– Если это как-то повлияет на нашу судьбу, то мы все равно с этим ничего не сможем сделать, – равнодушно произнес он, чем вызвал у меня неожиданное раздражение.

«Я так засиделась тут, что даже не заметила никакой суеты перед приездом властителя империи, – подумала я. – Хотя, судя по тому, что я слышала об императоре, он мог прибыть совершенно неожиданно».

Ночь я провела как на иголках. Впрочем, часа в два после полуночи тот же мальчик-посыльный снова примчался к нам в дом с просьбой пойти дать обезболивающую настойку гвардейцу, которого я осматривала накануне.

Раненым оказался шуин из личной охраны императора, пострадавший в схватке с диким зверем, напавшим на лагерь высокородных особ посреди ночи. Это подтвердило мои догадки, что двигаться со скоростью молнии и ночевать под открытым небом было для Атамурлана привычным образом жизни.

Так как мне все равно не спалось, я решила не будить Мефа и отправилась по срочному вызову сама. Облегчив немного муки доблестного шуина, я неспешно возвращалась обратно в лекарский домик, когда какой-то черт дернул меня свернуть с мощеной дороги в сторону парка под самыми стенами резиденции.

Сначала я просто гуляла по тропинкам, вдыхая свежий ночной воздух и пытаясь навести порядок в мыслях. Чутье разведчика подсказывало мне, что стоит держать ухо востро, но не конкретно сейчас, а в целом: ведь если с императором приехал тот самый Князь, он наверняка вспомнит обо мне и сможет решить мою судьбу по-своему. Но я все равно ничего не могла с этим поделать. К сожалению, в данной ситуации справедливо было бы согласиться с Мефом – от нас практически ничего не зависело.

Постепенно приблизившись ко дворцу, я услышала доносящиеся от нее звуки музыки и смеха. Заинтригованная, я поставила аптечку под тщательно подстриженный куст и, крадучись, приблизилась к светящимся окнам здания.

Я никогда не была в этом крыле, хотя знала, как туда пройти через цокольный этаж. Чувствуя себя пугливой мышью, привлеченной запахом сыра, я прокралась по узким мраморным ступеням на изящную веранду. Дверь, ведущая внутрь залы, была закрыта, но вся внешняя стена состояла из окон, задернутых тюлем. Сквозь него были видны смутные силуэты.

Внутри находилось около десяти человек преимущественно в темной одежде. Пять из них, насколько я поняла, играли в какую-то игру за низким круглым столом. Двое мужчин стояли в сторонке, о чем-то переговариваясь, еще один сидел, развалившись, на кресле, покуривая трубку, в то время как у него на коленях устроилась женщина, судя по цветастым одеждам, наложница. Еще несколько девушек танцевали на небольшой площадке в центре комнаты.

«Его Императорское Величество отдыхает после долгого пути», – подумала я с легким презрением.

Комната была заполнена дымом – это было видно даже через тюль. Кроме того, небольшая форточка под самым потолком была открыта, и оттуда легкой струйкой к небесам взлетал дурман сигар. Даже отсюда я почувствовала запах сладкого табака и алкоголя.

Глядя на этот маленький оплот увеселений, я испытала сразу несколько острых чувств, пронзивших меня с неожиданной силой. С одной стороны, это было раздражение и даже презрение. Император, правитель огромного Эбериана, на досуге предавался азартным играм, вину и женщинам, как последний пройдоха и развратник.

С другой стороны, и это было еще обиднее, – я испытала зависть. Самую настоящую зависть с примесью обиды. И не просто потому, что я не могу находиться в компании этих высокородных особ, а от самого факта, что я не чувствую себя ни глупее, ни слабее их, но играю роль какой-то служанки-лекарки из простонародья. И еще больнее было от того, что здесь у меня не было друзей или знакомых, которые могли бы хоть как-то компенсировать мою разлуку с родными людьми.

«Да и нет у меня здесь никаких родных людей, – с горечью подумала я. – В Триниане, кроме Энабел, мне и пойти-то не к кому, Кирилл давно забыл меня, другие заняты своей великой миссией по спасению нашего народа. Угорские друзья либо мертвы, либо считают меня предательницей. А я торчу под носом у властелина империи вместе с новоявленным Милоа, который замкнулся в себе и совершенно мне не доверяет».

От этих мыслей я чуть было не впала в уныние. Когда целью было выживание – я боролась до конца, но когда жизнь входила в спокойное русло, мое сердце разрывалось от одиночества и какой-то безысходности.

Бессонная ночь отозвалась в теле усталостью. Кажется, я теряю сноровку разведчика, если валюсь с ног, не поспав всего несколько часов. Вздохнув, я бесшумно покинула веранду и отправилась к лекарскому домику.

Несмотря на беспокойную ночь и общую подавленность, с утра я проснулась в хорошем расположении духа. Мне многое в себе не нравилось, но одну черту своего характера я очень ценила – жизнелюбие. Какие бы обстоятельства не пытались сломить мой дух – сильные потрясения или однообразная рутина, я все равно готова была жить и верить в лучшее.

В тот день, помнится, я оделась в голубое элегантное платье, которое купила на рынке со своей небольшой зарплаты. Возможно, мне хотелось принарядиться, чтобы не казаться замарашкой, если случайно встречу кого-то из придворных императора.

По иронии судьбы у нас закончились марлевые салфетки, и Меф попросил меня разыскать баура. Этот грузный человек строго следил за порядком во дворце, а расходные материалы для лекарской всегда выдавал только лично. И вовсе не из-за недоверия к нам – наоборот, он очень трепетно относился к процессу врачевания и был счастлив, что вместо почившего так быстро нашелся новый лекарь с прилежной помощницей в придачу.

Я спустилась на цокольный этаж дворца, где привычно суетились слуги. Мне повезло встретить старшую служанку, ключницу, которая сказала, что господин баур отправился в левое крыло распоряжаться украшением бального зала. Вечером готовился праздник в честь приезда императора.

– Вы знали, что Их Императорское Великолепие пожалует в эти дни? – не сдержавшись, спросила я у ключницы.

– Мы были готовы принять нашего повелителя в этом месяце, так как последнее время он посещал близкие к нам земли. Но он прибыл, как всегда, внезапно, – ответила женщина.

«Значит, еще до нашего с Мефом прибытия здесь все были на взводе… Интересно все же, нас поэтому отправили именно сюда?» – подумала я, выходя в центральный холл.

Охранники, стоящие у дверей, уже не пугали меня. В отличие от шуинов, сопровождающих императора, это были местные, немного ленивые и удобно устроившиеся солдаты.

Остановившись у изящных дверей в левое крыло, я немного оробела. Отвлекать баура из-за каких-то марлей, когда ему надо угодить самому императору, было как-то неловко. Да и сама перспектива приблизиться к местам, где обитает элита Эбериана, казалась как минимум пугающей. И все же мне хотелось рискнуть, ведь запретный плод всегда сладок.

Набрав в грудь побольше воздуха, я сделала безразличное лицо и спокойно вошла в обитель эберианской аристократии. Бальный зал должен был находиться на первом этаже, так что я прошла мимо лестниц, двигаясь скорее интуитивно, чем по каким-то конкретным указателям.

Широкие коридоры сменялись темными закутками, комнаты переходили одна в другую, образуя огромные пространства, не уступающие Лувру или Эрмитажу.

Иногда я замечала слуг, занятых повседневными делами, но в основном в помещениях было пусто, будто это место и вправду давно стало музеем, куда редко кто захаживает в будний день.

Приблизившись к одной из небольших зал, я услышала чьи-то голоса и остановилась. Сама не знаю почему, я подошла к стене у дверного проема и уселась на небольшое кресло, как будто ожидая кого-то, а на самом деле откровенно подслушивая.

– Думаешь, она просто откажется? – услышала я приглушенный женский голос.

– Определенно. Она не боец, – отвечал мужской, еще более приглушенный.

– Тогда нам надо найти замену.

– Вряд ли получится. Земли уже будут принадлежать САМОМУ, достойного кандидата нет.

– А если ты?

– Исключено. Я – один из них.

– А если он сам тебе пожалует земли, что тогда?

– Ха! Тогда я буду в слишком неоднозначном положении…

Собеседники, судя по всему, сидевшие за стенкой на диване или в таких же, как мое, креслах, встали, и я тоже инстинктивно вскочила. Мне совершенно не хотелось обнаружить себя, но путей к отступлению было немного: либо обратно сквозь открытый проход, где меня уж точно заметят, либо вверх по небольшой деревянной лесенке, незаметно пристроенной в углу. Правда, чтобы добраться до нее, все равно придется преодолеть комнату поперек, но это лучше, чем стоять на месте и уповать на судьбу.

Призвав всю свою сноровку разведчика, я, подобрав юбки, шмыгнула в сторону лестницы.

К счастью, ступени не заскрипели. Через секунду я уже была на втором этаже, в каком-то темном коридоре. Обернувшись, дабы удостовериться, что за мной никого нет, я в то же время поспешила вперед. Совершенно неожиданно из-за угла на меня наскочил чей-то темный силуэт. Охнув, я отпрыгнула назад, но крепкие руки уже сжали мои плечи, скорее пытаясь удержать на ногах, чем схватить.

Черные глаза смотрели прямо на меня, и от этого взгляда у меня на секунду остановилось сердце. В темном коридоре второго этажа императорской резиденции Эбериана я повстречала…

– Дима! – имя сорвалось с языка, прежде чем я смогла что-либо осознать.

– Лиля…вот это да! – приглушенно произнес знакомый голос.

Высокий брюнет с томным взглядом пришел к нам в школу классе в седьмом. И сразу же стал предметом обожания половины девчонок. Немногословный, с чуть насмешливой улыбкой, он, загадочный и уверенный в себе юноша, покорил разом с добрый десяток неокрепших девичьих сердец. Признаться, и я тогда не устояла перед его очарованием. В моем маленьком замкнутом мирке он стал подобен яркой звезде. Но едва ли такой харизматичный тип мог обратить внимание на меня – маленькую скромную хорошистку. И мне, как, впрочем, и многим другим, оставалось страдать от безответной любви в гордом одиночестве. Тем не менее я не была лишена чувства собственного достоинства – именно оно не позволяло мне открыто вздыхать по нему или клеиться, как делали некоторые другие девчонки. Прошло время, чувства схлынули, уступив место обиде и легкому презрению. Из мечты всей моей жизни Дима превратился в гламурного подонка, как я его называла про себя.

После девятого класса он исчез. По слухам, переехал в другой город. А я стала встречаться с другим парнем.

Тем неожиданнее было встретить его здесь, в другом мире. Он, кажется, тоже был удивлен. Ничего больше не сказав, он потащил меня куда-то вглубь темного коридора. Я не сопротивлялась.

Мы остановились в каком-то тупике, где совершенно не было окон. Скромная лампадка отбрасывала тусклые тени по полу. Дима прижал меня к стене и осторожно отпустил руки, будто осознав мою хрупкость.

– Какими судьбами ты здесь? – прошептал он, пристально глядя на меня.

– Сама не знаю… – растерянно произнесла я.

В тот момент в моей голове вихрем проносились мысли. Как он сам попал сюда? Был заброшен аномалией, но попал не в Триниан? Или он тоже Милоа и является нашим шпионом? Или… или он давно уже здесь и живет среди имперцев, как у себя дома…

Как бы то ни было, я должна была оставаться инкогнито. И решила сохранить свою легенду Лики Ву – дикарки, подавшейся в цивилизацию. Только вот придется еще больше погрязнуть во лжи – сказать ему, что…

– В смысле не знаешь? Как ты тут оказалась? – тон Димы стал неожиданно требовательным.

– Я тут уже около года! Я… понятия не имею, какие силы меня сюда зашвырнули… я чудом выжила и теперь каким-то чудом попала сюда…

Дима глубоко вздохнул, как будто успокаивая сам себя.

– Ладно, но при дворце-то ты кто? – уже спокойнее спросил он.

– Помощница лекаря. Нас схватили солдаты в Угоре.

Мне не понравился взгляд, которым посмотрел на меня мой переодетый в одежду богатого вельможи одноклассник.

– Пойдем, – уже спокойнее сказал он, легко касаясь моего локтя.

Оказывается, в тупике, куда он меня затащил, была потайная дверь. Через секунду я оказалась в уютной комнате – два окошка пропускали внутрь солнечный свет, а сама комната была застелена богатыми коврами, на которых валялись большие подушки. Вдоль стены стояли мягкие низкие диваны и кресла, чередуясь с изящными столиками. На один из диванов Дима меня и усадил.

– Расскажи все по порядку, – попросил он.

– А может, ты сперва расскажешь? – предложила я чуть возмущенно.

Дима удивленно приподнял брови. В этот момент мне почему-то захотелось извиниться за свои слова – будто я сказала что-то непристойное. Некая величественность всегда исходила от этого юноши… но впервые меня это испугало.

– Мне скрывать нечего, хватило уже! – сама не знаю почему, выпалила я, как будто и вправду одно движение со стороны Димы изменило мое решение молчать. Вкратце я выложила ему свою легенду: о том, как попала на Эбери якобы год назад и очутилась где-то около Триниана (я не хотела акцентировать внимание на горах), как меня подобрали дикари и я некоторое время жила в их кочующем племени, но потом узнала об имперцах и их цивилизации и пришла в Угор. Мой знакомый Ирдиг, с которым я встретилась во время охоты, дал мне работу и помог устроиться (я решила ничего не говорить об Андрэ). Я стала ходить в школу и пыталась разобраться, в какой из миров меня занесло. А потом произошел этот случай с Мефом (о Марго и Нуриде я умолчала), которого мы встретили во время охоты. Я поняла, что он тоже с Земли, и пыталась ввести его в курс дела, когда в охотничьем домике нас настигли солдаты и обвинили в убийстве своих соратников, трупы которых мы осмотрели по пути. Ирдига то ли оглушили, то ли убили, а нас с Мефом взяли в плен и в итоге привезли сюда, хотя по идее могли бы вздернуть на первой же ветке, как простолюдинов.

– Я пыталась защитить Мефа и сказала, что он врач из Сиригара. Он учился на медика на Земле… И теперь он лекарь здесь, при офицерском штабе, а я ему помогаю… – чуть виновато закончила я. Сама не знаю, что заставило меня оправдываться перед Димой. Или мне уже было стыдно, что наврала ему?

Бывший одноклассник тяжело вздохнул и положил руку мне на плечо. От этого простого, казалось бы, жеста меня как будто резануло кинжалом. Только теперь я поняла, что очень давно ко мне никто вот так по-дружески не прикасался. Странно, но мое сердце сжалось от обиды и боли.

– Я здесь уже давно, Лиля, но меньше всего ожидал встретить кого-нибудь из знакомых с Земли. Ты, несомненно, многое пережила за год на Эбери, но теперь, уверяю, все твои заботы позади, – успокаивающим тоном произнес Дима.

Я подняла на него глаза. На меня смотрел типичный имперец – темноволосый, с правильными чертами лица и карими глазами.

– Почему ты так уверен? Даже я за этот год поняла, что в этом мире царит сплошной произвол. Пускай ты занимаешь тут какое-то важное положение, оно ничего не значит. Стоит императору или его приближенным сказать одно слово, нет, даже просто пошевелить пальцем, и ты в один миг всего лишишься! Пожалуй, только сам Атамурлан может чувствовать себя хозяином этого мира… – перейдя под конец на шепот, пробормотала я.

На губах Димы промелькнула легкая усмешка – я сочла ее сочувствующей. Он снова взял меня обеими руками за плечи, повернув к себе лицом.

– Лиля, если я сказал, что твои проблемы закончились – просто поверь мне на слово. Ведь я и есть Атамурлан – император-хан Эбериана из династии Арланов.

Помнится, в моих глазах неожиданно потемнело. Глотая ртом воздух, я потеряла сознание, обмякнув прямо в объятия императора Эбериана.

Примечания

Цивилизация эберианцев:

Эбериан – империя, занимающая территорию единственного известного материка планеты Эбери.

Турмалон – столица Эбериана, город в юго-западной части империи.

Триниан – крупный горный массив на восточной окраине Эбериана.

Цитлан – равнинная территория вокруг Триниана, регион империи.

Западные горы – вытянутая с севера на юг горная гряда на западе Эбериана.

Портал (аномалия) – скрытый в Западных горах объект, по неизвестным причинам переносящий отдельных людей с Земли на планету Эбери.

Таруташ – один из крупных городов вблизи Триниана.

Угор – самое близкое к Триниану имперское поселение.

Свитья – самая восточная река на территории Эбериана, берет начало в горах Триниана.

Сиригар – городок на севере Эбериана, знаменитый своей сильной лекарской школой.

Основные персоналии:

Арланы – правящая династия Эбериана.

Сухбан Старый – император Эбериана, породнившийся с народом азьянцев.

Атамурлан – правящий император Эбериана, (иногда на старый лад называют император-хан), занял престол в 16-летнем возрасте после смерти своего дяди императора Ибрана.

Князь (прозвище, данное тринианскими разведчиками) – друг и приближенный Атамурлана, племянник главы турмалонского совета.

Цивилизация тринианцев:

Вегард – тайный город на юго-западе Триниана, столица горцев.

Уподножье – пограничная зона между имперским регионом Цитлан и Тринианом.

Серентум – второй по значимости город Триниана в основном промышленного назначения.

Их-Туном – самый восточный город тринианской цивилизации.

Цитлановка – небольшое поселение в долине к северу от Вегарда. Между Вегардом и Цитлановкой расположена школа разведчиков.

Основные наименования и персоналии:

Милоа – прозвище землян, попавших в Триниан. На горском наречии «милоа» – значит «спаситель».

Горцы – объединившиеся под влиянием Милоа племена тринианцев.

Ингемар – первый землянин, оказавшийся в Триниане и сумевший объединить горские племена.

Правители Триниана и известные лица:

Айм – избранный правитель Триниана.

Камикз – друг Айма, его правая рука, ученый и воин.

Анри – министр развития, близкий друг Айма, возглавляет крыло общественных наук академии.

Георг – ученый, возглавляет крыло естественных наук академии.

Баджер – глава школы разведчиков и разведывательных войск.

Лорент – военачальник разведывательных войск, чистокровный горец.

Максон – подающий надежды разведчик, выпускник школы разведчиков.

Гра – главнокомандующий действующей тринианской армией (оффарами).

Гаринч – генерал действующей армии.

Алесандер – генерал действующей армии, какое-то время состоял в отношениях с Самуэлой Ли.

Дзот – главнокомандующий защитными войсками (дефкарами).

Бирук – глава дозорных подразделений.

Сатанад – глава шпионской сети.

Гурий – представитель крестьянского сообщества.

Визард Рик – верховный жрец Триниана.

Наани Пур – загадочный жрец-странник.

Альв (по прозвищу Шаман) – жрец, служащий разведчиком в уподножье.

Хант – шпион Триниана, живущий среди имперцев.

Андрэ – глава второй шпионской сети, живущий среди имперцев.

Ближнее окружение Лилии (Самуэлы Ли, в империи – Лики Ву):

Колка – разведчица, обнаружившая Ли.

Альберта, Омату, Юира – соседки Самуэлы по комнате в общежитии школы разведчиков.

Шмидт, Свон, Элиза, Мэрт – сокурсники, в будущем сослуживцы Самуэлы.

Нооб Сайбот – молодой ученый, приятель.

Тотаннара, Алиса, Рувимар – вместе с Ли участницы операции "Суфлеры".

Энабел – следующая Милоа после Самуэлы, ее лучшая подруга.

Кирилл (Мальф) – Милоа, появившийся на Эбери после Энабел, какое-то время состоял в отношениях с Самуэлой.

Ирдиг, Нурида, Инта, Зиек – друзья Лики Ву в Угоре.

Мефодий (Меф), Марго – последние Милоа, угодившие в плен к имперцам.