Миллион миров

Дело #13 - Воин без племени

«У человека без племени нет прошлого и будущего, только настоящее. Да и оно ненастоящее»

Луурская пословица

Громаду «Мусорога» потряс взрыв.

А для будильника было слегка рановато.

Одиссея сорвало с силового гамака и швырнуло, словно из катапульты, лицом в ребристую стену. Он каким-то чудом успел собраться в невесомости и врезался в переборку рукой и плечом вместо лица – полосатые синяки обеспечены, зато нос цел.

По всей барже прокатился рокот. В зале номер три тряхнуло стеллажи «Королевства Фокса», и тысячи товаров содрогнулись, как лавина на краю пропасти – лишь магнитные контуры удержали их на полках. Но пирамидки из баночек, небоскрёбы коробочек и узорные фигуры из упаковок во мгновение ока рухнули и разлетелись, превратив стеллажи в слайд-шоу: внутренний мир сумасшедшего калейдоскопа.

Тележки схватились щупами за процессорные блоки и замерли в ужасе, испытав когнитивный шок с экспресс-перезагрузкой. А затем мигнули зелёными огоньками и начали как ни в чём ни бывало заново обустраивать полки.

Ану, безмятежно дремавшую в своей комнате, резко подбросило и едва не выкинуло из гнезда. Она бы покатилась, ударяясь о пол и отскакивая в невесомости, но слои ткани взметнулись и окутали девушку. Так и открылась вторая тайна серой колыбели: её соткали для жителей нестабильной планеты, для защиты во время сейсмических ударов. Ану мгновенное спеленало, как младенца, и множество мягких слоёв сберегли её от падения.

Другим обитателям «Мусорога» так не повезло. В ту же секунду в рубке, из паучиного тоннеля под потолком раздалось громкое болезненное:

– Ай!

Оттуда как из пушки вылетел пушистый коричневый луур – его несло прямо в ребристую стену. Однако бухгалтер сумел находчиво сгруппироваться, упруго шмякнуться и отскочить, как плюшевый мяч. Хотя всё равно было больно.

– Ой!

Фокс и Фазиль врезались друг в друга, и это столкновение миров грозило обернуться катастрофой. Одиссей бесцеремонно заехал стареющему лууру локтем в живот, а тот хлестнул кончиком хвоста по глазу сыщика – хорошо хоть, по древнему реликту, которому было не больно.

– Ёй-ёй!

Хаотично сталкиваясь со всеми поверхностями рубки и отскакивая в непредсказуемые стороны, оба закувыркались в воздухе, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Пожилой бухгалтер со свойственной луурам цепкостью, тремя парами хватательных конечностей и балансирующим хвостом – блестяще справился с этой задачей. Но Одиссей смёл его, как неуклюже летящий молодой медведь, и обоих понесло на острую выступающую переборку. Она не сулила беднягам ничего хорошего.

– Гамма!

– Эйла!

Оба вскрикнули первое, что вспыхнуло в голове: что-то надёжное и безотказное, родное, к чему обращаешься за помощью в самый трудный момент. Но ответ пришёл откуда не ждали: ведь взрыв пробудил спящую в недрах «Мусорога» опасную космическую тварь. В воздухе полыхнуло тьмой, Чернушка возникла точно между ними, схватила Одиссея когтистой лапой за спину, а Фазиля поймала в крыло, как кошку в гамак.

Птица крутанулась в воздухе, гася их инерцию и выравнивая свой полёт – она маневрировала в невесомости идеально, как вакуумное божество – и мягко приземлила Фокса и Фазилем на ребристый пол.

– Гамма, гравитацию! – крикнул разгневанный детектив, избитый собственной рубкой. Панель управления мигнула тройкой зелёных огоньков и повсюду легла уверенная, надёжная тяжесть.

– Чёртов… не знаю, кто! – прошипел Фокс.

Он потирал ушибы и поглядывал на Фазиля с завистью: ведь лууру природа дала больше конечностей, у него хватало рук на все главные синяки.

– Что это было? – пролепетал бухгалтер.

– Импульсная атака, – невозмутимо ответил Гамма. – Внимание: ещё одна. Держитесь!

«Мусорог» снова тряхнуло, рокот прошёлся от кормы до носа. Фазиль уцепился за панель управления, Чернушка зависла в воздухе (ей такие вещи были ни по чём), а вот Одиссея шатнуло назад и ударило спиной о панель управления.

– Да что происходит?! – завопил детектив уже с яростью.

В коридоре раздалось возмущённое девичье:

– Ай!

Ана ворвалась в рубку, как порыв летнего ветра в растрёпанных волосах.

– На нас напали?!

Её локоны, однако, вместо бледно-фиолетовой тревоги или грязно-сизого страха выдавали чистое рыжее предвкушение. Похоже, звёздная принцесса адаптировалась к царящей на «Мусороге» атмосфере нескончаемых приключений и была готова вдыхать этот особый воздух полной грудью.

Вслед за девушкой в небольшую комнату втиснулась ещё и Бекки.

– Ты в астероид врезался, пьянчуга? – тележка возмущённо предъявила Фоксу, потрясая хваталками. – У меня внутри все пружинки растрясло. И мармеланские тыквы помялись, а я их только успела красиво расставить! Что за дела?!

– Нас атакует группа иглеров без опознавательных знаков, – прокомментировал Гамма тоном скучающего экскурсовода.

– Простите, не могли бы вы пояснить, что такое иглеры? – совершенно не к месту уточнил Фазиль.

– Штурмовая разновидность малотоннажных боевых кораблей, приспособленных к поиску, преследованию и абордажным шту… – начал отвечать Гамма.

– Пираты! – рявкнул Одиссей. – Кочевники-мародёры! Только это не атаки. Они прощупывают нашу защиту и дают о себе знать.

– Удары носят предупредительный характер и могут быть устрашением и сигналом замедлить ход, – согласился Гамма. – Впрочем, нашей скорости и так недостаточно, чтобы уйти от преследования. Они скоро выйдут на дистанцию прямого огня.

Всех обдало волной безотчётного страха.

– А когда они выйдут на связь? – напряжённо спросила Ана. – Пираты же любят требовать денег? Или сразу начнут штурмовать?

– Сначала исследующие залпы, – сжал губы Одиссей. – Прощупывают разными способами, собирают данные о нашей конфигурации.

Раздался странный пульсирующий звук, и по «Мусорогу» снова прошлась ударная волна, но на сей раз это была мелкая вибрация, неприятная, как краткий зуд под кожей. Чернушка встряхнулась и издала резкий вибро-крик, добавив всем вокруг неприятных ощущений.

– А это что такое? – встрепенулась Ана.

– Эхо-удар, – узнал Фокс. – Проверяют тип брони. Сейчас зарядят резонансное облучение, чтобы прочитать внутреннюю структуру.

У каждого из живых на секунду заложило в ушах и возникло неприятное ощущение, что через тебя проходит длинная и неуловимо-тонкая нить, которую ты чувствуешь где-то под ложечкой.

– Ох… А мы послали сигнал тревоги в ближайшую обитаемую систему? – спросила Ана, как только неприятное ощущение прошло. – Какая-нибудь группа быстрого реагирования может успеть на помощь.

– Работу каналов быстрой связи нарушает большое число помех, – безмятежно отозвался Гамма.

– Они используют тональные демпферы, – выдохнул Фокс, изучая карту окружающего космоса. – Ближняя связь работает, а экспресс-волны нет. Можно послать сигнал по нуль-каналу: цена за секунду такая, что закачаешься, зато связь моментальная и заглушить гораздо сложнее. Уж точно не с иглеров, с их тоннажем и на таком расстоянии вроде бы и нечем.

– А ты отлично знаешь повадки космических пиратов, – удивилась Ана. – Откуда?

– Да он же типичный межпланетный бродяга и прохиндей, – пренебрежительно брякнула Бекки, которая филигранно умела разрядить обстановку. Вот и сейчас: очень вовремя, так что Фоксу можно было уже не отвечать.

– До ближайшей безопасной зоны двенадцать часов полёта, – сказал детектив. – Никто не успеет к нам на помощь.

– А куда мы вообще летели? – поразилась Ана. – У нас же не было нового дела. Зачем мы вышли из системы Сорил и двинулись в открытый космос?

– Потому что хотелось быть от неё подальше, – ровно ответил Фокс, вспоминая визит сэлл, после которого хотелось бросить всё и залечь на дно в болотистой системе Брюгхе. – Гамма, где там уже данные о пиратах?!

– Наши сканеры фиксируют пять атакующих единиц, – сообщил ИИ. – Вывожу карту.

Центральное окно панорамной рубки осветилось, превращаясь в экран. ИИ показал визуальную схему: пять мародёрских иглеров сходятся к неуклюжей громадине «Мусорога» с разных векторов. Они были совершенно разных форм и цветов, но все одинаково похожи на хищных голодных тварей и жадно ощетинились десятками пронзателей, которыми втыкаются в обшивку кораблей. От этих колючих шпилей иглеры и получили своё название.

– Надо же, – воскликнула Ана. – Никогда не встречалась с пиратами!

– Скоро встретишься, – нервно пообещал Фокс. – Сколько у нас времени?

– Примерно двенадцать минут.

Все застыли, соображая, как быть.

Чернушка потянулась и разинула пасть, словно зевая после сна – хотя зевать она принципиально не умела, для этого птице не хватало лёгких и дыхательной системы, в космосе не до атмосферы. Похоже, она испустила неслышный человеческому уху вибро-крик и таким образом прочистила себе чакры, в общем, это рефлекторное действие выполняло для Чернушки роль зевоты. Проснувшись, она бодро встряхнулась всем телом, вспрыгнула Фоксу прямо на голову и преспокойно вцепилась когтями в череп. Утро явно задалось.

– Н-ну, – крякнул детектив, снимая Чернушку и укладывая на панель управления. – Какая ты стала тяжёлая!

Телепортировав Одиссея от страшной гибели к спасению, птица надорвалась, после чего провела пару недель в стазисе, а потом неделю активно отъедалась и лениво перелетала с места на место, как жирная чайка. Так что сейчас Чернушка изрядно увеличилась в размерах. Кажется, она была очень эластично устроена, и перерабатывала излишки еды в энергетическую «жировую» прослойку, а затем тратила её, сжигая и получая энергию в нужный момент. Вот кто венец эволюции, а не какие-то двуногие гуманоиды, возомнившие о себе невесть что.

– Входящий сигнал, – сообщил Гамма.

– Наконец-то! Включай.

Один из сегментов панорамного окна рубки заполонила красочная визиограмма, и красочной она была не из-за ярких цветов, а из-за колоритной персоны.

– А-ха-ха, я первый! – грохотнул массивный жер. – Гони все деньги, барыга, вот на этот счёт. Или я сломаю твою скорлупу и буду ловить ваши тела в космосе, цеплять их на свои шпили и смотреть, как вы корчитесь, жалкие твари.

Накаченное и почти квадратное тело жера идеально вписалось в переговорный экран. Крепкий, как кулак великана, это был представитель одной из самых кровожадных рас галактики. Жеры упивались насилием и с удовольствием поедали останки поверженных врагов, а ещё любили сок с мякотью.

– И выкидывай все товары за борт, – он ощерился, показывая три ряда покатых, как жернова, зубов. – Если уложишься в десять тиков, оставлю тебе посудину и твою вшивую… секунду… а, человеческую жизнь!

– Какие товары? – опешил Фокс. – По-твоему, мы похожи на торговый корабль? Это мусорщик, умник.

– Врёшь, торгаш! – раскатисто засмеялся жер, и пласты его натуральной шипастой брони разошлись, на секунду приоткрыв бугрящиеся полосатые мышцы. Уфф, какой же он был брутальный. – Я трижды просканировал твою рухлядь, и каждый раз ценометр зашкалило.

Рядом с первым экраном вспыхнул второй.

– Угумс, на связи, – пробулькал внушительный мелкарианец с золотыми рыбками внутри желеобразного тела и парадным головным убором, напоминающим треуголку. – Не смей отрицать своего богатства, путник. Я давным-давненько не осязал таких сочных показателей. Мой локатор «Пеленг-13» запеленговал тебя на расстояния в целую световую минуту. А эхо-барахлот «Фэянин» оценивает общую стоимость товаров и материалов на твоей барже в шесть миллионов. Так что придётся тебе раскошелиться, богатей. Переводи средства вот на этот даркоин, иначе я проткну тебе бронешкуру самой тонкой иглой и залью внутрь твоего корабля кислотную слизь. Она размножится, поедая ваш воздух, и мучительно разъест вас снаружи – и изнутри.

– Эй, жидкий, – рявкнул жер. – Я первый их затэгал, они мои. Так что текай отсюда!

– Буль тебе на язык, – насмешливо плюкнул мелкарианец. – Я их первый запеленговал. А между нашими тэгами разница в шесть сотых секунды, успехов тебе оспаривать моё право добычи на Сходе. В общем, дорогой путешественник, деньги переводи мне, а не ему. Помни: смерть от моих рук куда мучительнее!

– Не слушай жидкого ублюдка, – разъярился жер. – Он только чушь в уши льёт!

– Ну да, в твою голову уже не помещается, она вся заполнена, твердолобый.

– Я из тебя суп сварю! И съем.

– Шысшш чпыжжж, мычужж, – прошипел хисс-палочник со вспыхнувшего третьего экрана. Похоже, он тоже предъявлял права на добычу и тыкал в экран символ-код своего счёта, выгравированный прямо на его клешне. – Спузшш!

Инсектоид психованно дёргал конечностями, и к каждой из них было приварено новое смертоубийственное орудие, одно неприятнее другого. Фокс много лет назад уже встречался с варрийским носодёром, и встреча была не из приятных.

– Вези мне деньги, мразь! – завизжала грубля с четвёртого экрана, выпуская шипы ярости по всему телу. – Всё имущество в обмен на жизнь, и только мне! Ублюдок, по-хорошему прошу! А то я тебе кишки обглодаю, пока ты ещё живой, ясно?!

Она и правда была довольно вежлива. Ведь грубли сверх-эмоциональные существа и в состоянии аффекта выбирают самые резкие выражения из возможных. Ради собственной безопасности и психического здоровья лучше никогда не выводить грублю из себя.

– Так кому отдавать всё имущество в обмен на жизнь? – взяв себя в руки, уточнил Фокс. – Вы сначала между собой разберитесь, а потом уже предъявляйте ультиматум.

В центре окна возник новый экран, который раздвинул и потеснил остальные. Там красовалось нагромождение техноблоков, образующее компактный трансформо-танк. Минутку, с гордым бронированным лифом? С инкрустацией военного ястреба из кровавых рубинов на могучей груди? С внимательным взглядом зелёных глаз, в которых плясали смешинки? Человеческое женское лицо, втиснутое между боевых техноблоков, выглядело неожиданно, но на удивление уместно.

– Чистого космоса, капитан! – радушно поздоровалась киборгиня, поигрывая синтетическими мускулами и ямочками на щеках. – Имущество отдавать мне.

Её голос звучал как синтезированный и многослойный, но приятный: в нём слились отголоски веселья, уверенности и силы. Кажется, бронированная богатырша была абсолютно довольна жизнью – несмотря на то, что в её массивном теле осталось куда больше нодов, чем живых частей. А может, именно поэтому.

– Пиратская пошлина: отдай всё, что у тебя есть – и за это купи свою жизнь. Сам понимаешь, выгодная сделка. Но в моём случае она ещё выгодней, братец.

Она сверкнула обзорными линзами по бокам, считай, подмигнула.

– Отдай всё мне, и получишь пожизненную защиту от Джо-Джо. В пределах нашего квадранта, но уж тут титановая сестрёнка гарантирует: никто не посмеет тебя тронуть. Поставлю свою метку и сможешь всегда летать спокойно.

Джо-Джо сердечно улыбнулась, и сразу захотелось согласиться; какие там деньги, когда такая надёжная сестрёнка будет тебя защищать? Одиссей вспомнил, как в детстве мечтал о старшей сестре, и слова громадной титановой женщины внезапно отозвалась в его сердце.

Статус у киборгини был, очевидно, немалый, потому что остальные тут же заткнулись; никто даже не вякнул, что Джо-Джо прилетела к мусорному пирогу позже всех.

– Ладно, ладно, – словно сдаваясь, поднял руки Фокс. – Дайте сообразить.

– У вас десять минут на принятие решения, капитан, – улыбнулась Джо-Джо. – Как раз столько нам нужно, чтобы синхронизировать траектории и выйти на линию прямого обстрела. После чего мы с благодарностью примем ваше пожертвование благородным корсарам пустоты. Либо каждый из нас выполнит то, что обещал, и вы умрёте сразу пятью способами – а всё ценное мы и так заберём. Так что никакого давления, решайте свободно.

Она весело помахала бронированной ладошкой.

– До скорой встречи.

– А чтобы тебе лучше думалось, барыга, лови аванс! – рявкнул жер и с наслаждением выжал гашетку импульсного орудия. – Щас, погоди, долетит… Минуточку!

Прошло несколько десятков томительных секунд, и новый удар пришёлся «Мусорогу» в корму; баржа нехотя дрогнула, хоть и без особой паники в бронированных недрах, но всё же с напряжением. Предупредительные залпы были для этой обшивки словно удары в грушу для битья: содрогается, но урон минимальный. Вопрос, что случится, если корсары перейдут на боевые и применят прочие средства из своего арсенала…

Все пять экранов одновременно погасли, в рубке стало тихо и темно.

– Они правда могут засечь ценности на таком расстоянии? – боязливо спросил Фазиль, смешно прижимая уши. Как будто это был самый важный вопрос, который требовал немедленного ответа.

– Могут. Вещество имеет разную структуру, техника отличается от специй и еды, золото от вольфрама, и так далее.

Фокс стремительно соображал, что делать. Вот уж не повезло, так не повезло!

Пустота между звёздами редко входит в чью-то юрисдикцию и протекторат. Границы почти любой империи или федерации проходят по границам её систем и редко распространяются за их пределы. Почти весь космос является ничейной территорией – а кому он сдался, чтобы тратить ресурсы на его контроль?

Поэтому за пределами звёздных систем или у границ их влияния всегда дрейфуют станции, колонии, кочевые корабли и прочие тёмные элементы, которые существуют на грани закона или вне. А в дальнем космосе можно встретить вообще кого угодно, и обычно там каждый сам за себя.

При этом шанс нарваться на пиратов крайне мал, миллионные доли процента! Вот только он растёт в геометрической прогрессии от ценностей на борту. Ведь основа пиратской охоты – дальнобойные сканеры ценностей и сокровищ. Именно ищейки являются самой продвинутой и высокотехнологичной техникой у корсаров, а отнюдь не орудия, щиты или движки.

Но неужели дальнобойные пиратские сканеры нащупали древний корабль сайн, замурованный в слоях брони, поразился Одиссей? Нет, это невозможно. Его даже Вечные не нашли, а ведь они искали целую вечность. Реликты сайн нельзя увидеть на расстоянии, да и вблизи удаётся не всем и не всегда.

Значит, мародёры сели на хвост «Мусорогу» из-за более тривиальных ценностей, но каких? Не мусор же всполошил их кладоискатели… Или в мусорной горе скрыто ещё что-нибудь такое-эдакое? От этой мысли вкупе с воспоминанием о прошлом инциденте детектива пробил озноб.

– Они в самом деле будут открывать огонь на поражение? – спросила Ана, пытаясь не поддаться страху. В её голосе слышалось сомнение, а в волосах появился лимонный отлив.

– Пока им нет смысла громить добычу, – согласился Фокс, вцепившись в панель управления. – Во-первых, у иглеров не хватит мощности пробить броню «Мусорога»: она слишком серьёзная, а они слишком маломощные. Если только у них есть источник дополнительной энергии или альтернативные способы преодоления: аннигилятор, ручная чёрная дыра, в общем, что-то экстраординарное. Но тогда бы они заранее не стреляли, а подобрались по-тихому и сразу врезали изо всех сил, проникли внутрь и взяли бы сразу всё. Зачем оставлять жизнь и корабль, когда можно взять всё? Раз они требуют заплатить «пиратскую пошлину», то может, реального способа к нам проломиться у них нет.

– Так они просто берут на испуг? Вот гады! – возмутилась Ана, потирая ушибленное плечо.

– Во-вторых, если их датчики не врут и внутри «Мусорога» ценные грузы, то реальный обстрел их как минимум повредит. Пираты потеряют ценности, сам корабль и пассажиров, которых тоже можно продать. В общем, либо они берут нас на понт и ждут, что мы испугаемся и заплатим. Либо у мародёров есть хитрый способ пробраться внутрь, но они бы предпочли этого не делать и потому предлагают нам откупиться. Либо они тянут время, но для чего?..

Фокс пытался сообразить, но данных ни для логических выводов, ни для мифотворчества пока не хватало.

– Что будем делать? – спросила Ана, убрав с лица возмущённую фиолетовую прядь. – Откажем пиратам и возьмём курс к ближайшей зоне контроля UFO?

– Сначала разберёмся, что за ценности они учуяли, – поджал губы Одиссей.

Ведь он наконец догадался, кто виновен в превращении «Мусорога» из старой рухляди в сверкающую ёлочную игрушку. Заметив взгляд детектива, бухгалтер выпрямился, волнуясь, будто предстал перед комиссией корпорации за растрату в особо крупных размерах.

– Кхе-кхе, – дрожащим голосом сказал он. – Вероятно, я могу объяснить причины этого казуса.

– Будьте так добры, Фазиль.

– Пираты засекли на борту «Мусорога» ценные товары, потому что… они есть. Я приобрёл товары на планетах IKEA, Гуро и Лосс для последующей перепродажи в других мирах, – чистосердечно признался луур.

– Но откуда у нас товаров на шесть миллионов энзов? – прищурился Фокс. – Три недели назад, когда я назначил вас управляющим, на моём счету было только два с половиной. Ну, плюс-минус.

Не обладая доступом к данным прямо из головы через нейр, Одиссей особо не вникал в собственные финансы. Слишком много возни.

– Т-так и есть, – заикаясь от волнения, подтвердил бухгалтер. – Но, видите ли, в-во-первых, мы активировали систему льготного кредитования от корпорации «Кристальная чистота».

Брови Фокса взлетели вверх.

– Не знаю, как вы заслужили статус привилегированного партнёра, но с вашим статусом условия кредита слишком выгодные, чтобы его не взять! – торопливо объяснил луур. – Во-вторых, мы уже совершили несколько удачных торговых операций. Сначала в IKEA, с крупной логистической скидкой за личный визит и дополнительной скидкой за оптовую загрузку, был приобретен список самых ходовых товаров для гуманоидных рас. Большую часть этих товаров мы реализовали оптом в системе Гуро по цене на двенадцать процентов ниже рыночной, но всё равно с шестнадцатипроцентной маржой. Меньшая часть пока на складах «Мусорога».

Говоря это, Фазиль открыл каскад визиокон, подкрепляя рассказ кадрами товаров, логами сделок и графиком изменения счёта. Голосок бухгалтера окреп, осанка выправилась, а глаза заблестели: говоря о финансах, рождённый в джунглях луур начинал чувствовать себя в своей кроне.

– На вырученные деньги плюс кредит мы закупили в системе Гуро кваркослойные нити и гранульные сплавы, в общем, высоколиквидное сырьё. Затем обменяли его в системе экспресс-сделок при прохождении врат Великой сети на партию товаров роскоши и искусства. Их удалось реализовать ценителям на планете Лосс, когда мы с тележками открыли на корабле орбитальную гала-выставку «Миллион миров» для сектора экономической и культурной элиты. Спасибо за идею названия.

– Что? – поразился Одиссей. – Пока мы раскрывали дело Ирелии Кан, «Мусорог» работал галереей современного искусства?

– Так вот почему у меня в каюте появились темпоральная статуя, картина мёбиуса и коврик-лабиринт! – воскликнула Ана. – Я из-за этого коврика еле выбралась из комнаты.

– Д-да, простите, – кивнул пожилой луур, испуганно прижимая уши в ожидании гнева генеральных акционеров. – Н-непроданные лоты пришлось временно п-приспособить в качестве декора. Я и себе взял парочку, и вам, к-капитан, повесил работу «Пойманный свет».

– А я думал, это просто красивая люстра, – слабо улыбнулся детектив. Он вспомнил, как сгустки звёздного света плавают в едва заметных силовых путах, подобно стайке энергетических рыбок.

– Н-нет, это шедевр световязи с планеты Сол, – пролепетал Фазиль. – Хотя красивый и вполне может работать люстрой, так что… Ещё, состоятельные посетители были очарованы, как они выразились, «бомжарской эстетикой обшарпанности и вневременного индастриала», которая царит на вашем корабле. Они высоко оценили обстановку «Мусорога» как графичную стилизацию окружения для предметов искусства.

Луур развёл четырьмя руками и состроил одновременно снисходительную и высокомерную рожицу, изображая тонких ценителей бомжарской эстетики.

– Особенно их впечатлила инсталляция «Мусорная гора», как символ тщетности потребления и квинтэссенция бесконечного цикла производства. Один магнат, пожелавший остаться неизвестным, предлагал купить гору, но мы не смогли договориться о логистике операции; так что было продано лишь несколько сувенирных кусочков. Зато, чтобы скрасить пребывание на выставке, посетители охотно покупали товары с полок «Королевства Фокса». Тележкам удалось реализовать около пяти процентов всех товаров.

– И дайте угадаю, – прищурился Фокс. – Цены стояли примерно в десять раз выше, чем их розничная себестоимость?

– В восемнадцать, – вздрогнул Фазиль, вцепившись четырьмя руками в отвороты жилетки, и даже зажмурился, словно ожидал резкого унизительного окрика. – Ведь все товары на полках относятся к низкой ценовой категории, и потому являются экзотической редкостью для граждан элитарной системы Сорил. Для них такие дешевые и некачественные товары – эксклюзив, за который не грех и переплатить.

Несмотря на всю угрожающую и тягостную атмосферу ситуации, Ана и Одиссей нервно рассмеялись. Фазиль приоткрыл один глаз, осознал, что акционеры довольны, и слегка приободрился.

– Наценка на продажах предметов искусства варьировалась в вилке от пятисот процентов до двух с половиной тысяч, – быстро сообщил бухгалтер, и смех детектива сменился округлой тишиной, характерной для отвисшей челюсти. – Чистая прибыль от всех торговых мероприятий составила около двухсот пятидесяти процентов после налоговых вычетов, и превратила два с половиной миллиона, вложенные в торговые операции, в шесть с четвертью.

Одиссей поразился, насколько же это приятно: считать прибыли. И насколько велики оказались прибыли за столь короткое время.

– В-третьих, за эти три недели вы получили двойные оплаты за дело Поэтичей и Прозаевых (каждый род оплатил ваши услуги отдельно); стократную оплату за дело Афины от представителей империи олимпиаров; высокий гонорар с премией от администрации правящего рода ру’ун; и двадцатикратную оплату от фонда памяти Ирелии Кан. Вообще, ваши гонорары оказались значительно выше, чем я предполагал, что даёт нам дополнительную проекцию роста прибылей в…

Следующие пару фраз Фокс пропустил мимо ушей, размышляя, какого джинна выпустил из корзины.

– Горизонт привлечения инвесторов… – торопливо бормотал бухгалтер, излагая бизнес-план, распланированный на годы вперёд, – Скалирование дохода… масштабирование операций… эмиссионные облигации, фьючерсы! Галактический траст. И, конечно, дельта-токены.

Этот маленький четырёхрукий бизнес-жонглёр оказался сильнее и потенциально опаснее, чем ожидал Одиссей. Он не успел привлечь инвесторов, как уже привлёк пиратов.

– И, наконец, в-четвёртых, – выдохнул Фазиль, утирая пот кончиком хвоста. – Пользуясь вашей рекомендацией, Роберт Шекл заключил контракт с «Кристальной чистотой» о разработке нового материала, триморфа, на планете Мегера. И, видимо из благодарности к вашим заслугам, Роберт зарегистрировал вас в качестве агента. Так что отныне и навеки один процент от всех оборотов триморфа будет перечисляться на ваш счёт. Правда, наладить добычу и поставки процесс небыстрый, требует исследований и разработок, поэтому в ближайший год перечислений по триморфу ждать не стоит. Однако, вам сразу же достался один процент от авансовой операции по проекту, и он составил ровно один миллион энзов.

– Святые пульсары, – звучно сказала Бекки. – Наш капитан-бродяжник на глазах превращается в завидного жениха!

«А совсем скоро превращусь в нищий труп», подумал Одиссей, разум которого лихорадочно искал выход из ситуации.

– Подводя итоги, – Фазиль выдохнул и аккуратно поправил жилетку, удовлетворённый ходом своей скромной презентации. – Мы погасили взятый кредит и уже оформляем новый, на дальнейшее развитие бизнеса. В данный момент ваши активы и пассивы номинируются в четыре миллиона семьсот тысяч энзов на счету, около трёх миллионов товарами на двух складах баржи, от ста тридцати тысяч предметами искусства и примерно четыреста тысяч поголовьем шикарисов, которых я устроил во временном загоне на складе номер два.

– Чего? – опешил Фокс. – Какие шикарисы? В какой загон? Что это вообще за звери и почему они стоят, как будто сделаны из золота?

– Всё это здорово, – не выдержала Ана, не дав им продолжить разговор. – Но все ваши накопления вылетят в тоннель нуль-захвата, если мы не дадим космическим жуликам сдачи! Предлагаю не поддаваться на запугивание и лететь своим маршрутом. Их обстрел «Мусорог» переживёт, а если они к нам проберутся, будем сражаться!

Она приняла боевой вид, явно надеясь, что с корсарами пустоты будет так же легко справиться врукопашную, как с бандитами из Рокча-тупика. Но она смертельно ошибалась. Одиссей понял, что должен показать Ане всю серьёзность положения.

– Гамма, сделай максимальное увеличение корабля жера.

На экране появился иглер крупным планом: смазанный, не лучшего качества, он всё-таки мчался далековато, хоть и стремительно приближался. Штурмовик жера походил на хищно выгнутый трезубец, от каждого острия отходили тонкие шпили поменьше, а на них были нанизаны изогнутые в агонии тела. Каждый из них когда-то летел в космосе по своим делам, но встреча с корсаром оказалась их последним делом.

На этих шпилях не было людей, но от этого сочувствие к несчастным не становилось слабее. И тем сильнее у жера будет мотивация пополнить свою отвратительную коллекцию фигурами ещё одной расы. Одиссей представил, как его долгий путь или едва успевшая начаться жизнь Аны заканчивается на одной из этих игл, кулаки непроизвольно сжались до боли.

– О, – только и выговорила девушка. Волосы цвета хаки свесились вниз, закрыв ей лицо, а затем стали траурно-чёрными по несчастным, которым не повезло попасться корсарам на пути. В прядях Аны переливался страх.

– Гамма, какие у нас тактические варианты?

– Бегство невозможно, – ответил интос. – Скорость и маневренность баржи уступает качествам преследования иглеров на два порядка.

– Да, это очевидно.

– Выдержать штурм, не сбиваясь с курса, без реального ущерба: вероятность высокая. Мощность и толщина брони «Мусорога» делает её преодоление сложным и долгим. В зависимости от оборудования, мародёры будут бурить тоннели для штурма минимум час, а не пару минут, как на обычных кораблях. Если же они попробуют пробить корпус направленными ударами импульс-орудий, это приведёт к сильному расходу энергии и резкому снижению боевого потенциала их отряда. Ведь запасы их энергии ограничены. Кроме того, в момент штурма я инициирую сбивающий вращательный маневр, который распределит…

– Давай без лишних подробностей. По существу: мы можем выдержать обстрел и попытку взлома.

Может, стоит отключить у Гаммы режим ИИ-очевидность, подумал Фокс.

– Наличие у пиратов особых способов проникновения: непрогнозируемо, – спарировал интос. – А вот прямое боевое столкновение внутри баржи: опасность смертельная, поражение гарантировано. Каждый кочевник-марордёр подготовлен к бою на порядок лучше экипажа «Мусорога».

Здесь Гамма был чертовски прав. Увешанный боевыми имплантами пират стоит пятерых бойцов регулярной армии среднестатистической планеты. В рядах пиратов повышенный естественный отбор и выживают сильнейшие.

– Что же делать? – Фазиль поджал хвост, готовый решиться на неслыханное, его голосок дрогнул. – Может, заплатить?.. Отдать им ВСЁ и надеяться, что отпустят?..

Он сказал это – и в ужасе закрыл четырьмя ладошками рот. Для инвест-бухгалтера, который всю жизнь преумножая богатства, пустить их под нож, срубить растущий бизнес на корню было поистине святотатством.

Фокс напряжённо думал, глядя на таймер обратного отсчёта. Десять минут пролетали слишком быстро. В глубине чёрного глаза мерцала красная звезда, он видел лёгкое алое сияние, которое переливалось на панели управления. Это значило, что его решение сильно повлияет на дальнейшую судьбу. Внезапно по телу Одиссея прошла дрожь предчувствия чего-то важного, огромного, что терялось в темноте будущего.

– Заплатить, – сказал он наконец. – Но не пиратам. Гамма, найди все предложения о продаже боевых дронов класса S с максимально быстрой доставкой.

– Выполняю, – мигнула панель.

У боевых систем очень разный уровень эффективности – и цены. Вспомогательные дроиды личной защиты продаются в большинстве миров и стоят недорого, но они помогут против случайной шпаны, а от опытных убийц и мародёров не спасут. Вот если бы у Аны осталось королевское поле олимпиаров, пираты не смогли бы сделать ей вообще ничего, хоть устреляйся всем звеном. Не тот уровень.

Но и Ана бы ничего им не сделала, потому что система принцессы была настроена на защиту; а сочетать и то и другое сложно, дорого, некуда на себя вешать и потому приходится выбирать. Каждый из бойцов технологического будущего – этакий конструктор модулей, и одна сборка побеждает другую, но проигрывает третьей, как в древней игре «Камень-ножницы-бумага», только с сотнями переменных. А идеальных решений нет – ну, если ты не технобог, взявший древнее имя Зевса или Ареса.

«Мусорогу» с его взрывным ростом финансовых перспектив срочно требовалось прокачать боевую часть. Собственно, это требовалось ещё вчера: глупо лететь с ценностями на борту, не позаботившись о защите. Одиссей, занятый расследованием, не вникал в дела своего нового управляющего и не знал про ценности, так что упустил ключевой момент. А Фазилю и Ане даже в голову не пришло превентивно спасаться от космических пиратов. Ведь оба всю сознательную жизнь провели под корпоративной или техно-имперской защитой и ещё не осознали, что в этом жестоком и равнодушном мире о наличии защиты надо отдельно позаботиться.

Но лучше поздно, чем никогда, верно? Так что Одиссей решил прикупить мобильную боевую систему, чтобы защититься от пиратов. А «класс S» означал уровень технического превосходства: им помечались максимально крутые из боевых систем, доступных обычным людям за деньги.

– Корпорация «DarkStar» представляет линейку боевых телохранителей «Архангел», – сказал Гамма, показав стройную чёрную фигуру с веерными крыльями, в дизайне которой было что-то неуловимо-пугающее и зловещее. – Стоимость от миллиона энзов. Младшая модель «Ангел», от пятисот тысяч.

– Неплохо. Мы можем позволить себе трёх архангелов.

– Три с лишним миллиона, не считая доставки?! – схватился за голову Фазиль.

– Даже если пираты оставят нам жизнь, то отдав им деньги, мы просто их потеряем. А на роботов потратим, зато они останутся. С Архангелами плюс ещё и в том, что их нуль-переброс обойдётся в десять раз дешевле, чем живых телохранителей, – Одиссей вспомнил массивного октопода-убийцу. – В общем, хороший вариант, но надо посмотреть и другие. Гамма?

– Корпорация «Вечная война» предлагает комплексную тактическую систему «Ярость». Это сфера-трансформер, которая может быть космическим кораблем, планетарным убежищем или всепроходным средством передвижения. При необходимости разделяется на несколько орудий, которые могут вести круговую оборону или обстрел. Либо на несколько десятков атакующих модулей для планетарного или космического боя. Стоимость системы от трёх миллионов.

– Внушает. Как только решим завоевать технически неразвитый мир, обязательно прикупим пару-тройку «Яростей».

– Гильдия наемников «Канаан» предлагает услуги защитников: опытных телохранителей высшего класса. Строго в рамках закона и звёздной чести. Вы покупаете абонемент на защиту в случае угрозы. Стоимость варьируется и начинается от ста тысяч в месяц…

– Очень экономически целесообразно! – поднял палец Фазиль, который делал расчёт экономической эффективности каждого варианта в режиме реального времени.

– …Плюс оплата нуль-портации в момент угрозы.

Бухгалтер тут же сник.

– Это всё лучшее? Маловато, – разочарованно уточнил детектив.

– Вариантов много. Оптимальными под наши требования представляются далеко не все, – спокойно ответил Гамма. – Последний из оптимальных: планета-тюрьма Персефона предлагает покупку репликанта, клона одного из своих заключённых.

Сердце Одиссея пропустило один такт.

– Персефона, – повторил он.

– Это что, одна из наших… из олимпиарских планет? – озадаченно сказала Ана. – Точно. А я о ней даже не слышала.

Что в целом не удивительно, когда твоя империя охватывает несколько тысяч обитаемых миров.

– Если там отбывают срок самые опасные преступники со всего двенадцатого сектора, – опасливо моргнул Фазиль, – То их лучшие экземпляры должны представлять собой нечто поистине особенное.

– Ничего себе идея! – воскликнула Ана, уже изучая тему. – Сделать клонов самых крутых и опасных преступников, но убрать все их желания и личные черты. Получатся лучшие бойцы, но без преступных склонностей?

Всем представлялся ряд безликих и равнодушных насильников, маньяков и убийц, послушных твоей воле. Довольно спорная концепция.

– Их преступные склонности в основном и делали из них крутых и опасных бойцов, –возразил Фокс, явно что-то замышляя. – Убрать их всё равно что стерилизовать.

– В рекламе утверждают, что это учли. Все мотивационные и эмоциональные контуры у клонов оставили, только завязали их на жизнь владельца.

– То есть, они с таким же маниакальным бешенством и остервенением служат любимому хозяину, и ради его процветания готовы на всё?

– Именно так, – подтвердил Гамма. – Репликанты полностью лишены собственного «я», желаний и амбиций, в них оставлено только одно чувство: желание безопасности и благоденствия владельца, с которым у репликанта устанавливается прямой нейролинк. По сути, репликант инстинктивно считает себя менее важной частью единого целого с хозяином, и готов всем пожертвовать, чтобы защитить и помочь.

– Как при падении мы инстинктивно подставляем руки, чтобы защитить голову, – кивнул Фокс, которого не покидали серьёзные сомнения в самой концепции репликантов.

– Из-за имиджа страшных преступников и общей предвзятости к клонам, спрос на них невысокий, – сказал Гамма. – И цены на бойцов категории S начинаются от ста пятидесяти тысяч. Выгодная покупка.

– Покажи САМОГО крутого и дорогого из всех репликантов, которых предлагает Персефона.

Одиссей уже догадывался, каков будет ответ. Но внутри него всё равно что-то дрогнуло, когда на экране появился портрет громадного ящерна в природной броне. Глаза, наполненные холодной сокрушающей злобой, смотрели в упор.

– Модель «Трайбер». Оригинал: прославленный боец и бывший глава мафиозного клана «Меценаты». Победитель последней планетарной королевской битвы среди заключённых Персефоны.

– Он убил остальных участников? – тихо спросил Фокс.

– Примечательно, что нет. В королевских битвах бойцам разрешены любые методы, и подавляющее большинство участников погибает. Трайбер выжил и остался последним, но при этом никого не убил. Побеждённые соперники признавали поражение и отказывались от участия в игре.

– Вот как, – выдохнул Одиссей, напряжённо размышляя.

Красная звездочка в его глазу мерцала, пронизывая темноту.

– Цена этого репликанта без экипировки, но с прошивками и апгрейдами, аналогичными оригиналу: миллион семьсот пятьдесят тысяч.

– Это точно выгодная покупка? – возмутился Фазиль. – Тёмный Архангел сильнее живого бойца, а стоит почти вдвое дешевле, и нуль-портация живого гораздо доро…

– Гамма, купи нам Трайбера с доставкой на дом, – приказал детектив. – Когда его смогут прислать?

– Товар подготовят примерно за час, – после паузы ответил ИИ, получив нужные ответы. – И к стоимости самого репликанта добавится цена нуль-портации, при его массе и размерах она составит ещё восемь миллионов.

– У нас нет таких средств! – всплеснул руками луур. – Даже если всё продать, не хватит!

– Возьмём кредит на развитие бизнеса, – зло улыбнулся Одиссей. – Гамма, оформи займ в «Кристальной чистоте» и закажи нам лучшего ящерна во вселенной. Обязательно укажи в заказе, что покупатель Одиссей Фокс. Обязательно.

– Но мы влезем в долги… – схватился за голову бухгалтер.

– Это лучше, чем лечь в гробы, – отбил детектив. – Ещё, в любой оружейной сети, например в «Гладиаторах Галактики» или «Вечной войне», закажи два фазовых меча под его размер и три индивидуальных защитных поля максимальной доступной категории.

– Оформляю привилегированный кредит… Готово. Делаю заказы… Подтверждены.

– Теперь вместе с Фазилем продавайте всё товары по самой выгодной для покупателей цене, чтобы всё разлеталось. Отправляйте гипер-посылками, чтобы как можно быстрее очистить склады. Действуйте!

– Ты хочешь остаться без гроша, – поняла Ана, и несмотря на напряжённость ситуации, её лицо осветила улыбка. – Чтобы, когда пираты сюда вломятся, корабль оказался пуст.

Несмотря на гигантские расстояния и проблемы логистики, межзвёздная торговля процветала, ведь нуль-переброс неживой материи через порталы обходился в десятки, а порой и в сотни раз дешевле, чем живой. Он всё равно стоил недешево, но частенько оказывалось выгоднее моментально перебросить товары порталом, чем снаряжать грузовой корабль, который десять лет летит из пункта А в пункт Б на досветовой скорости. Если он вообще долетит.

Для менее срочных грузов использовали гипер-посылки, которые выстреливались в закрытых контейнерах и летели в подпространстве на маяк конкретной сортировочной станции. Такие добирались до адресата за часы, дни или максимум недели пути. Сравнительно недорогой, быстрый и почти безопасный способ. Ну или стандартный пролёт через межзвёздные Врата, это вообще самый дешёвый способ, если время не важно и везёшь сразу много товаров. В общем, межзвёздная торговля приносила большие доходы. Но и непредсказуемые убытки – как сегодня.

– Сейчас займусь, – сокрушённо вздохнул Фазиль, в отчаянии разведя всеми четырьмя руками, и проворно взобрался в тоннель под потолком, откуда производил большинство своих финансовых операций.

Раздался глухой рокочущий удар, по корпусу «Мусорога» прошла вибрация, странный клацающий звук. Ещё один. И ещё. Чернушка тревожно завертела головой в разные стороны.

– Четыре штурмовых корабля произвели посадку на нашу обшивку и закрепились с помощью ударных шпилей, – сообщил Гамма.

– Инверсионные щиты на полную мощность! – отрывисто приказал Фокс.

– Уже поздно, они ведь уже сели? – нервничала Ана.

– Это защита от излучений, чтобы пираты не могли убить нас сквозь броню. В обшивке уже есть отражающие слои, но так будет надёжнее.

– Импульсы жесткого излучения по всей поверхности «Мусорога», – отчитался ИИ. – Мы лишились внешнего наблюдения, сенсоры выведены из строя.

– Используй мусорный эхо-сканер. Каждые три секунды делай импульс, он обрисует картину расположения объектов.

– Не могу. Наши инверсионные щиты сбивают импульс.

– Чёрт. Мы слепы.

Новые странные звуки донеслись сквозь толщу брони: далёкая визгливая песня отбойника, то ли лазерные буры, то ли захлёбывающаяся очередь импульсной пушки.

– Что они делают? В каком месте?

– Предположительно, направленные пробивные залпы в области мусорного шлюза.

– Хотят прорваться через погрузочный шлюз? – лихорадочно размышлял Одиссей. – Разумно, это слабейшая точка в нашей броне. Ты можешь понять, когда они это сделают?

– У нас не военный корабль, а мусорщик. Внешние сенсоры в броне уничтожены излучением, а систем осознания корабля не предусмотрено.

– Но управление всеми внутренними дверьми у тебя ещё сохранилось? Значит, можешь открыть-закрыть, пока они не пробились внутрь.

– Управление сохранится даже если сами двери будут уничтожены, – возразил Гамма. – У меня нет обратной связи. Однако я могу увидеть, когда мародёры проникнут внутрь: внутренние камеры в приёмном-сортировочном зале работают.

Все звуки стихли.

– Ну что там? – дёрнулась Ана. – Неужели они прорвались? Так быстро?!

Ей было трудно стоять на месте: взбудораженная происходящим, она рвалась действовать и сражаться.

– Не верю, – прошептал Фокс. – Не могли.

Он осознал, что на висках выступил холодный пот. Неизвестность и растущее чувство угрозы опустошали.

– Входящий сигнал с позывным «Титановая сестрёнка», – сообщил ИИ.

– Включай!

– Мы уже здесь, – радостно заявила Джо-Джо, и Одиссей ошеломлённо уставился на вид у неё за спиной. – А раз уж мы зашли в гости, то может откроете двери и впустите на чай?

Она стояла внутри приёмно-сортировочного ангара, рядом с развороченной дырой шлюзовых дверях, и сквозь эту дыру на «Мусорог» один за другим проскальзывали мародёры.

Ана схватила Фокса за руку, ища поддержки или пытаясь защитить. У Одиссея перед глазами зависло изогнутое и посиневшее в холоде космоса тело принцессы, нанизанное на шип; этот страшный образ перекрыл всё остальное.

Время будто замедлилось, разум пытался найти решение, придумать, как спасти всё, что ему дорого. И ответ нашёлся. Ведь мародёры допустили смертельную ошибку, оказавшись в зале мусорщика просто в скафандрах, вне своих кораблей.

– Экстренный выброс мусора из ангара сортировки! – крикнул Фокс.

Каждая доля секунды имела значение. Если любой из мародёров успеет закрепиться за ребристый пол или стены, то всё будет напрасно. А сейчас мощный поток экстренного выброса вынесет их в открытый космос на скорости в несколько километров в секунду – и пираты за мгновение окажутся вдали от корабля и своих иглеров, без всякой надежды догнать «Мусорог».

Ведь Фокс всё-таки нашёл способ всех спасти.

– Камеры… – сказал Гамма.

– Выполняй!

Три зелёных огонька мигнули на панели управления, сообщая, что ИИ принял и исполняет приказ.

– …показывают, что в ангаре никого нет, – параллельно с этим он договорил фразу.

В первую секунду Одиссей не понял, о чём речь. Затем волосы встали дыбом.

– Покажи…

Центральный экран показал ангар приёма-сортировки мусора. Огромные шлюзовые двери открылись одна за другой, выполняя приказ Фокса, и в ту же секунду сквозь них ударил боевой залп, который вывел из строя систему выдува. Ведь ударов о корпус баржи было четыре, а иглеров пять. Вслед за вспышкой огня иглер «Титановая сестрёнка» ворвался через распахнутые шлюзы, хотя Гамма, не дожидаясь нового приказа, уже начал их закрывать. Но Джо-Джо успела.

Одиссей почувствовал, будто ему врезали под дых и весь воздух улетучился; он схватился рукой за диафрагму и никак не мог вдохнуть. Потому что у этих мародёров изначально не было способа преодолеть защиту «Мусорога». Всё это время они блефовали, изображая угрозу и взлом обшивки – и он купился на блеф. Поддавшись панике и желая всех спасти, он только что собственными руками запустил пиратов внутрь.

– Спасибо, братишка! – довольно рассмеялась Джо-Джо.

Обманная визиограмма вокруг неё дёрнулась и погасла. Стало видно, что она по-прежнему сидит внутри своего иглера, и больше того, у неё за спиной сгрудились остальные корсары в полном боевом облачении. Вся их компания теперь была внутри «Мусорога».

– А вот и мы.

*

– Ругаешь себя. Места себе не находишь, – укоризненно сказала киборгиня, глядя на Фокса сверху-вниз. – А зря.

Её бронепластины сдвинулись вниз, раскрывая корпус; грудные и ручные пушки втянулись внутрь или сложились (ибо с кем здесь сражаться), а мощный торс выехал вверх. Внушительная, наполовину механическая голова Джо-Джо сидела на армированных плечах и венчалась ирокезом титановых волос. На каждом плече красовалось по эмблеме «Джо», но они были слегка разные, одна с боевым кораблём, а вторая с бластерами, как будто это были два имени двух разных людей.

В таком раскрытом виде кибер-дева гордо возвышалась на два с половиной метра и расходилась вширь примерно на полтора. Кулачищи у неё были литые, но при этом гибкие, как живые. Брунгильда бы удавилась от зависти, встретив эту гром-бабу.

– Дай мысли прочитаю, капитанчик. «Я так облажался, сам их впустил». «Как же я мог так лохануться». «С моим-то умищем», – усмехнулась Джо-Джо. – Нет, сестрёнка не из менталистов, просто вы все думаете одно и то же. У всех умище и все как один в шоке. Открою тебе тайну: почти каждый, кого мы не можем вскрыть, сам впускает нас внутрь. Каждый капитанчик хочет стать героем, который мощно вынес пиратов и спас свою команду и корабль. За время работы моей штурмовой схемы «Открывашка» почти никто вовремя не просёк ловушку и не остановился. Ну, понятно, с поправкой на расу: к разным планетчикам нужен разный подход.

Она приосанилась и продолжила голосом солидной киборг-профессуры:

– Расы-паникёры, такие, как люди, берутся на страх и неизвестность. Расам-прагматикам надо позволить решить, что они тебя переиграли. Расы-эмпаты впускают, когда посчитают, что мы сомневаемся в своём преступном пути и готовы перевоспитаться. Для нас с вами такое дико звучит, правда? Но оно работает. У нас восемнадцать проверенных схем для разных типов планетчиков. Поэтому мы сначала выходим на связь, чтобы понять, кто наша цель. Предъявляем условия выкупа, для проформы, а потом работаем по подходящей схеме. Знаешь, сколько из капитанов не поддаётся на развод?

– Семь процентов? – хрипло спросил Фокс, сплюнув кровь, которая сочилась из разбитой губы.

– Верно, – хмыкнула кибер-дева. – Шесть целых семьдесят шесть сотых процента. Но с ними работает что-нибудь другое: штурм, выборочное облучение, дипломатия или шантаж. Так что статистически, если кораблики не могут от нас упрыгать или скрыться, мы почти всегда берём своё. А математика великая наука, капитанчик, на математику можно полагаться. Казалось бы, у корсаров пустоты должна быть короткая и смертельно-опасная жизнь? А вовсе нет. Я с десяти лет работала на конвейере – и ушла в пираты, когда посчитала вероятности своего выживания и успеха. Ты не поверишь, насколько они оказались выше.

Детектив промолчал. Бока ломили от ударов, которые нанёс ему дёрганый, психованный палочник-хисс. Встрёпанная Ана с разбитой скулой и пятном крови на щеке висела рядом и прятала взгляд. Девушка размеренно дышала, словно пытаясь восстановить душевное равновесие, но Одиссей физически чувствовал непримиримый гнев звёздной принцессы и её несломленную гордость. С точки зрения юной и чистой идеалистки, происходящее было глубоко неправильным.

Фокс же, напротив, считал, что полностью заслужил такой результат. Только жаль, что из-за его самонадеянности в беду попали остальные.

Когда пираты вскрыли дверь в зал номер три, экипаж «Мусорога» не пытался сопротивляться – все понимали, что это бессмысленно. Но пираты всё равно врезали парню с девушкой для порядка. Впрочем, это были так, приветственные пиночки, основные развлечения ждали впереди. Одиссей знал пиратов, и понимал, что им с Аной предстоят изобретательные и изощрённые забавы, ведь для корсаров измываться над пленниками – отдельный и важный пласт культуры.

Ана и Фокс висели в паре метров над полом, руки вывернуты назад и оплетены плоской лентой, шеи стиснула та же удушающая полоска, которая прижала их к стене. Сегментная кибер-змея была метров двадцать в длину и сильнее анаконды, она выстрелила из руки Джо-Джо и молниеносно оплела пленников, связала по рукам и ногам и прилепилась к стене.

– Вот, нашёл спрятника, – пробулькал мелкарианец, вытекая из тоннеля.

Внутри желейного тела гигантской разумной амёбы болтался пузырь воздуха, в котором, как в прозрачном стеклянном шаре, скорчился мокрый и всклоченный Фазиль.

– Там целая система тоннелей, а этот укрываш забился в норку и сидел тише воды, темнее звезды. Но от моих рыбок не спрячешься, они найдут. Идите домой, красавицы.

Из тоннеля выплыла целая стайка пузырьков желе, и внутри каждого блестела маленькая рыбка. Они вереницей вплыли обратно в бродячую амёбу, а попав в родную среду обитания, принялись резвиться, красиво блестя пурпурными и оранжевыми боками.

– Получайте беглеца, – мелкарианец с хлюпаньем выдавил из себя пленника, Фазиль ошарашенно смотрел на пиратов, прижав мокрые уши.

– Луур? Давай его к остальным, – одобрила сестрёнка. – Пускай обтекает.

Длинный хвост кибер-змеи метнулся к бухгалтеру, захлестнул его в петлю, подтянул – и тот повис рядом с Аной, грустно поджав хвост.

– Крушила! Что там со странным существом, которое не просвечивается?

– Это какая-то птица, – рявкнул жер с другого конца огромного зала. – Она в руки не даётся, и в сети не даётся. И от глушилки уходит. Излучение ей ни по чём. Я её поймал в силовой капкан, а она вжух – и черванула! Как настоящий дырокол, только она не корабль, а птица. Реакция быстрее моей втрое, а у меня вообще-то ускоренная! И маневрирует как шифлер на кольцевых гонках. Удивительная тварина. Капитан, давай взорвём её вакуумной бомбой прямо в ангаре, и дело с концом!

Чернушка почуяла, что все комплименты вместе с предложением убить адресованы именно ей, и тут же телепортировалась жеру прямо на голову. Долбанула острым клювом по бронированной макушке, оставив там вмятину. Крушила уязвлённо взревел и выпустил очередь из импульсного бластера, входящего в оружейный комплект его левой руки. Но космическая птица филигранно крутанулась в воздухе, уходя от каждого из импульсов, и заехала жеру крылом по морде, после чего телепортировалась под купол склада номер три, на вершину Мусорной горы. И оттуда издала резкий, неприятный крик возмущения.

– Какая лапочка, – оценила Джо-Джо. – Вот кто здесь боец. Погоди её убивать, наверняка она дорогущая. Что это у вас за птица, капитан?

– Астероидный нырок, владеет телепортацией, – честно ответил Фокс.

– Ваш питомец?

– Независимая. Прибилась.

– Эй! Эй! – взвизгнула грубля, привлекая внимание. – А чё делать с грёбаными роботами? Они меня нервируют, столпились и молчат. А ну заткнитесь молчать, мрази! Чё делать, кэп?

– Принимать успокоительное? – на удивление вежливо предложила Бекки. Но тут же исправилась, – Хотя истеричкам не поможет.

– Молчать, гадина! – прошипела грубля, раздувшись и выпустив шипы. – Как ты смеешь хамить разумному, убогая железка?!

– А я и не говорю ничего, – невозмутимо ответила Бекки. – У меня даже рта нет, не видишь?

– Что это за скрип тогда, а?! Что за скрип?!

– Так это твоё чувство собственного ничтожества. Его не заглушишь.

– Ах ты тварь, – завизжала грубля, хватая тележку и бросая её на бок. – Я тебе спицы порву, чипы выдавлю!

– Пфф, да хоть на атомы распыли, мне-то что, – хмыкнула Бекки, удержавшись на гибких хваталках и спокойно вернувшись на колёса своя. – Я-то не живая. А вот твоя убогая жизнь лучше уже не станет.

Хисс что-то застрекотал и двинулся к тележке, поднимая руку с бластером. Дуло начало яростно раскаляться для залпа, но грубля внезапно оттолкнула пирата в сторону.

– Ах вот как, – пугающе тихо сказала она, сжимаясь и синея, втягивая все шипы, как глубинная бомба перед взрывом. – Решила бросить мне вызов? Да начнётся священная грубалия…

– Тихо, – чуть повысила голос Джо-Джо, и грубля осеклась. – Сейчас не до вызовов, это можно потом. А сначала деньги. Где деньги, капитанчик?

– Они всё потратили, – отозвался мелкарианец, который уже некоторое время обходил зал сразу с несколькими хак-и-скан устройствами, которые вобрал в своё тело.

– Вот как.

Сестрёнка понимающе кивнула и внезапно с глухим пневматическим звуком врезала Ане кулаком в живот. Девушка с хрипом содрогнулась, сжимаясь от боли и пытаясь продохнуть.

– Думаешь, соригинальничал, капитанчик? – бросила атаманша. – Да все делают то же самое. Как поняли, что попались, так сразу переводят деньги бабушкам, отдают в залог, бегут покупать недвижимость в защищённом мире. Думают, что таким образом спасли свои богатства. Что мы прилетим, увидим пустые кошельки и скажем: «А, ну ладно тогда». Нет. Не ладно.

Лицо сестрёнки стало бледным от презрения, бронепластины сильнее раздвинулись и стало видно, как ходят и дышат механические части её напичканного оружием нутра. Одиссей моргнул, увидев татуировку на живом клочке тела, где-то между ключицей и шеей – там синел знак «М», и Фокс уже встречал его раньше. Вездеходные гусеницы с клацаньем разогнулись, вознося киборгиню ещё выше, она нависла над пленниками и пообещала:

– Но потом все эти умники и хитрецы кричат, стонут, визжат и упрашивают взять их деньги, только прекратить наказывать. Все до единого. Но я им сначала отказываю. И соглашаюсь только когда желание отдать всё до последнего гроша становится самым искренним желанием в их никчёмной жизни.

Одиссей с трудом оторвал взгляд от Аны, тело которой, напряжённое до последнего мускула и обрисованное под намокшей блузкой, разом расслабилось. Он испытал два чувства, и каждое было всепожирающим: переживание за девушку, желание освободить её из плена – и ненависть к пиратам. К оборванным крысам, которые взобрались на пустующее место вершителей чужих судеб – и возомнили, что занимают его по праву.

До этого момента Одиссей относился к шайке бандитов, романтически именующих себя корсарами, как к неизбежному злу – в жизни бывают взлёты и падения, это одно из падений, пятисотлетнему страннику не привыкать. Действуй правильно, и ты переживёшь падение с минимальными потерями, а часто и превратишь его в новый взлёт. Со своим парадоксальным восприятием Одиссей умудрялся даже из неприятностей извлекать не меньше интересного, полезного и вдохновляющего, чем из успехов и побед.

Но сейчас это великодушное, философское отношение внутри него беззвучно поменялось: когда громадная капитанша, сверху-донизу жадно набитая апгрейдами и техно-блоками, ударила молчаливую и беззащитную принцессу. И дело было не в том, что Фокс успел влюбиться Ану, а в том, насколько неправильным оказалось такое положение вещей. Ведь по сравнению с этой смешливой и открытой девушкой суровая и продуманная киборгиня была треснутым отблеском из кривого зеркала, недостойным отражать оригинал. Просто она этого не осознавала. Она гордилась своей силой и считала ровно наоборот.

– Нужно было сразу отдать всё? – улыбнувшись, уточнил Фокс. – Тогда бы вы нас не так сильно пытали? Ну немножко бы позабавились, в меру, проявили пиратскую щедрость. А раз мы посмели потратить свои деньги, то вы теперь вне себя и будете истязать нас по полной, верно? Ведь все одинаково пытаются спастись, но никто не имеет права. Все обязаны вам сразу сдаваться. Так у тебя получается, капитан?

В голосе его звучала такая концентрированная издевательская насмешка, что огромная женщина на мгновение опешила. Её глаза, усиленные прозрачными бронированными фильтрами и потому слегка выпученные, смотрели внимательно и цепко, словно вглядываясь прямо в душу добычи. Пытаясь считать её порывы и выискать способ унизить и растоптать, окончательно и бесповоротно утвердить свою власть.

– Да, братишка, – с титаном в голосе ответила Джо-Джо, её здоровенная рука легла человеку на плечо и легонько сжала, оставляя чёрные синяки. – Всё, что у вас есть, на самом деле принадлежит нам. И вы сами, с потрохами. Своего у вас ничего нет, потому что вы овцы и рабы, а мы волки и хозяева. Ты сам так выбрал, быть овцой, так что блей. Блей!

Она ударила Фоксу в живот, и её нарочито несильный тычок был так силён, что детектив ощутил себя куском глины, внутри которого всё перемешалось от удара в один неразборчивый ком. Он на мгновение потерял сознание, всё вокруг замутилось, тело само по себе замычало, мучительно хватая ртом воздух.

– Вот, – удовлетворённо кивнула Джо-Джо. – Теперь ты заговорил на своём языке, капитанчик, как и положено скоту. Ладно, повиси тут немного. Передохни перед тем, как сдохнуть. Буль-Буль, муть твою воду! Ты наконец разобрался с их кошельками?!

Ходячая амёба подползла с отчётом:

– Денег на счетах нет. Зато большущий кредит, который эти ребята только что хапнули. В ангаре следы недавних микро-гиперов, это луур наспех отправлял товары покупателям. Все платежи уходили сразу на счёт кредита. Кое-какие товары остались, а ещё стадо шикарисов в ангаре. Кстати, ИИ на этой мусорке продвинутый, взлому не поддаётся. Зато нейр луура уже мой, а там все их финансовые операции. Много операций. Разбираюсь, капитан. Но поменять им курс я не могу!

– Эй, капитанчик, – угрожающе сощурилась титановая сестрёнка. – Прикажи своему продвинутому ИИ принять наши координаты и направить корабль туда. Или твоя красивая девочка будет просить об этом очень громко.

– Гамма, прими координаты и следуй по ним, – приказал Одиссей.

– Молодец, – похвалила Джо-Джо. – Начал понимать своё место. Буль, так на что они потратили деньги?

– Вот это самое интересное, – по телу мелкарианца прошла возбуждённая рябь. – Они заказали бойца, чтобы с нами сражаться!

– А неплохая идея, смелая, – озадаченно хмыкнула киборгиня. – До такого никто из прежних баранов не додумался. Уж если тратить все сбережения, то на оборону. И что за боец? Где он?

– Доставят через полчаса нуль-порталом! За восемь миллионов! На это и взяли кредит. Плохие новости в том, что кредит не закроешь, деньги уже не вернёшь, они ушли на счёт корпорации «Ноль». То есть, реально, способов получить с них основные фонды у нас нет, капитан.

Кулаки Джо-Джо непроизвольно дёрнулись.

– А хорошие новости? – тихо спросила она.

– Хорошие в том, что этот боец по прибытию на нас не нападёт.

– Это почему же?

– А им сначала надо привязать его к хозяину через нейролинк, – забулькал от смеха мелкарианец. – И только потом они смогут им управлять.

– Это био-солдат? Или киборг?

– Репликант с планеты-тюрьмы.

– Погоди-ка. Значит, они бахнули все сбережения на покупку элитного бойца… которого я смогу привязать к себе?

– Получается так, кэп!

Джо-Джо обернулась к Фоксу, её лицо скривила усмешка.

– Вот так подарок, капитанчик. Спасибо. Из вас не понадобилось даже выбивать деньги, вы уже завернули подарок и оплатили доставку. Осталось подождать немного, нескучно провести время, а это мы умеем.

Она повела могучими плечами и огляделась.

– Что тут у нас, магазинчик-кафе? Как мило. Рассаживайся, народ, я угощаю! Щирс, ты где там? Давай быстрее!

Одиссей понял, к чему всё идёт. Инсектоид убежал на обшивку «Мусорога» к своему иглеру, который там припаркован, и теперь тащит модуль для забав. Пыточные устройства, болевые усилители, коллекция интересных существ с разных планет. У каждой пиратской команды есть заветный сундук с игрушками. И если Фокс поведёт себя неправильно, игры начнут с Аны и Фазиля, потому что это причинит ему дополнительную боль. Одиссей был готов на что угодно, чтобы не дать им тронуть Ану.

– Я пойду, – тихо сказала девушка, впервые поднимая глаза. – У меня лучшие прошивки и выносливость, регенерация и гораздо ниже болевой порог.

– Нет.

– Сейчас не до геройства, пойми, ты не улучшенный! – отчаянно зашептала Ана, – И Фазиль не выдержит, а у меня высокая адаптивность, я смогу. Смогу.

Её напряжённо сжатые кулаки и выгнутые локти выдавали страх – принцесса никогда не сталкивалась с унижением и рабством. Но волосы пылали ярко-красным цветом уверенности и гнева: она была готова защищать их с Фазилем.

– Нет, – глухо сказал Одиссей. – Я знаю, что делаю. Не мешай.

– Буль-Буль, заценишь супчик по-крабитянски? – спросила Джо-Джо, хозяйничая на полках, ломящихся от ярких товаров. – С духариками.

– Конечно, когда я отказывался? – мелкарианец выпустил ложноножку, поймал летящую вакуумную банку, и по его желейному телу прошлась волна предвкушения.

– О, наш сок, с мякотью! – рявкнул жер, получив свою долю угощений. Пробил упаковку ножом и выхлюпал содержимое в два глотка. Оглушительно заревел боевой клич. – Смерть врагам!

– Кэп, ты чё, охамела? – предъявила грубля в звенящей тишине, наступившей после крика. – Им дала, а мне чего?!

– Кварковика в вакуумном соусе.

– Хм. Глянь, какой у неё срок годности?

– Шестьдесят лет.

– Ну давай. Э, так она просроченная! Отравить меня хочешь, падла?!

– Не. Без тебя скучно. Лови порошковую сыпь, как раз для твоего кожно-мембранного питания.

– Ну давай, стерва! Спасибо, мать твою!

Пираты хрустели пакетиками, звенели посудой, клацали банками и пшикали вакуумными упаковками долгосрочных продуктов. В «Королевстве Фокса» образовался импровизированный пир на весь мир.

– А тут неплохо, – рыгнул жер, проглотив четыре бисквита по-хашпурски (с огненным перцем). – Богатеи жрут всё, что хотят. Не то, что мы на сплошной перегонке.

– А теперь это всё нашенское! – радостно булькнул мелкарианец. – Всегда хотел заграбастать охапочку добра в магазине, но чтобы вынести сразу все товары, о таком даже не мечтал.

– За нашу стаю!

Кулак Джо-Джо металлически клацнул и сложился в титановый кружбан. Она разбила бутылку с игристым шахмирским вином прямо о его край, вылила и отхлебнула, не обращая внимания на осколки. Для синтетик-горла с техно-фильтрами стекляшки не проблема.

– За атаманшу! – хором отозвались пираты, поднимая каждый своё.

– А вот и Щирс.

Инсектоид ввалился на склад номер три, таща за собой целую вакуумную полётку, которая скользила на воздушной подушке. Он раскрыл контейнер и достал оттуда тёмно-синий стеклянный шар, похожий на старые гадательные игрушки с праматери-Земли.

– Я первая! – крикнула грубля. – А ну дай мне, гнида, а то пожалеешь!

Щирс подобострастно согнулся перед ней, протягивая игрушку, грубля ухватила шар сразу пятью шипами и энергично потрясла. Из клубящейся синей туманности выплыло яркое созвездие в виде двойного зубчатого ковша.

– Большая Кроведица, выкусите, уроды! – в восторге завопила грубля. – Я вытянула рарную пытку! Я грёбаный молодец! Давайте мне задохлика!

Одиссей понял, что должен привлечь внимание, прямо сейчас.

– Знаете, что за боец к нам прибудет? – громко спросил он.

– А какая разница, это ж клон, – булькнул мелкарианец. – Они все на одно лицо.

– Для тебя все твёрдые на одно лицо, жижик, – хохотнул жер.

– Конечно, вы же всегда одинаковые. Даже ряху не поменять, что за жизнь?!

Он выпучил желеобразное тело, изобразив морду соратника, только в несколько раз больше и с бантиком. Ну и в районе, где у гуманоидов задница. Жер напрягся, но затем хмыкнул:

– Ух, как надулся, аж пузыри пошли. Не кипятись, мокрый, горлышко пересохнет.

– Я тебе в ухо ложноножку вставлю и проверну, – сладко пообещал Буль-Буль. – Тогда посмотрим, как ты заскулишь.

– Трайбер, – резко прервал их Фокс.

В зале воцарилась гробовая тишина.

Сервоприводы титановой сестрёнки взвизгнули, когда она рывком поднялась и развернулась, свалив стол и посшибав все продукты, что там громоздились.

– Эй, это был наш грёбаный обед, – тихонько выругалась грубля, но совсем вполголоса.

– Что ты сказал? – жадно спросила титановая сестрёнка, выдвигаясь вперёд. Её руки инстинктивно раскрылись, обнажая бластеры в боевой готовности. – Трайбер? Бывший вождь Меценатов? Тот самый?

– Тот самый.

Большая женщина не привыкла скрывать свои чувства, и сейчас её охватили сразу шок, ненависть, страх и восторг.

– Ты говоришь, что через двадцать минут сюда прибудет репликант Трайбера? И после настройки он будет преданно служить мне?

– Да.

– Я получу Трайбера? Беспощадного зверя? – она не могла поверить.

– Есть только один вождь Меценатов, – ответил Фокс.

– Только самих Меценатов нет! – рыкнул жер. – Мы под ними ходили, вольготно жили, все нас боялись! Да верхушка взяла и перебила друг друга. Ну, Трайбер перебил всех остальных. Говорят, потому что Нюхач сдал их корпоратам, и те явились брать штурмом гнездо.

– А другие судачили о предательстве иного рода, – сладко протянул Буль-Буль. – Любовном.

– Какая к чёрту любовь, они передрались из-за реликта! – зло рявкнула Джо-Джо. – Вождь никого не любил. Он Беспощадный зверь, такие не любят.

– Кипятишься, – понимающе сказал Буль-Буль. – Мы в курсе, почему. Все знали, что у тебя слабость к Трайберу.

– Ещё бы, он единственный, кто больше сестрёнки, – фыркнул жер. – Ты его видел? Вон кто настоящий мужик, а не слизняк, как ты.

Жер, и сам немаленький, широко развёл ручищами, показывая, насколько крупнее и мощнее истинный вождь.

– Теперь ясно, откуда восемь миллионов за переброс, – булькнул мелкарианец. – С его-то габаритами…

– Да пошёл он! – взорвалась грубля, в ярости разбив свою тарелку о пол. – Пошли вы все, уроды, трусы, подлизы! Вы все стелились перед Трайбером, а я всегда ненавидела ублюдка! Какое счастье, что он сгинул. Да, приходится больше мыкаться, зато мы теперь делаем, что хотим!

– А представь, Цила, – негромко сказала Джо-Джо, – что сейчас он появится, прямо здесь…

– Аааааа! – завизжала грубля. – Не хочуууу!

– …И ты плюнешь ему в морду.

– О, хочу. Очень хочу.

– Пнуть его, рассмеяться ему в глаза, а он будет стоять и молчать, – возбуждённо забулькал мелкарианец. – Никакой кары.

– Хчпшш сррр!! – забился в экстазе хисс.

На лицах прожжённых грабителей и убийц появилось такое мечтательное выражение, будто детям с бедняцкой станции показали каталог рождественских подарков. «Пнуть Трайбера и остаться в живых» – каждый пиратский ребёнок мечтает об этом с малых лет.

– Да ну вас, – уязвлённо буркнул жер, который испытывал чувство сопричастности, ведь вождь тоже был крупным и агрессивным мужиком. – Легко отдуваться на клоне, он сдачи не даст.

– Вот и прекрасно! – воскликнула грубля, раздувшись от восторга.

– Пятнадцать минут, – мечтательно потянулась сестрёнка, неосознанно поглаживая рукой титановый бок, – И у меня появится послушный и смирный Беспощадный зверь. А чтобы ждать было веселее, займёмся девчонкой и обезьяной.

– Это я развалил Меценатов, – бросил Фокс.

Пираты уставились на него уязвлённые, как дети, у которых отняли игрушку. Грубля сжалась и вся покрылась складками и морщинами; жер набычился, хисс наконец перестал трястись; мелкарианец вытек из себя и перетёк влево. А Джо-Джо смотрела на пленника с ошеломлением в прищуренных глазах, не зная, верить ему или не верить.

– Ну расскажи нам, как ты умудрился это сделать, капитанчик, – криво усмехнулась киборгиня. – А мы послушаем.

Она поманила рукой, и сегментная змея оторвала Фокса от стены и понесла его вперёд. Сегменты раздвигались, змея растягивалась, а человек плыл над полом, всё ближе к пиратам, рассевшимся полукругом. Никто не возразил атаманше, даже грубля не кричала, что сейчас её очередь, а молча передала шар сестрёнке. Та небрежно тряхнула, не глядя, и из клубящейся глубины выплыл символ ещё одного орудия пытки: маленькое веретено с двумя разными концами, острым и витым.

– Ты чего там, улыбаешься? – напряжённо спросила Джо-Джо. – Знаешь, что это такое?

– Знаю, – сказал Одиссей.

Она выхватила из сундука футляр, из него истязатель, ухватила Фокса за непослушные вихры и запрокинула голову.

– Ну выбирай, ледяной или огненный?

– Ледяной…

Фокс не успел договорить, Джо-Джо вонзила тусклую литую иглу ему в грудь. Пронзительный удар пробил диафрагму и вошёл в лёгкое. Это была не сама игла, а ледяной пучок боли, исходящий из неё – но казалось, что чужеродные клыки пробили твоё тело и сжимаются внутри, сокрушая плоть, выжигая холодом всё, к чему прикасается. Казалось, тело леденеет и трескается, атаманша двинет рукой, и грудь Одиссея разлетится вдребезги. Он знал, что это не так, но даже зная, трудно убедить тело – оно верит тому, что чувствует.

– Так что там? – ласково уточнила сестрёнка. – Как ты развалил Меценатов?

– Попался им в плен… с маяком внутри, – выдохнул Фокс, сотрясаясь от напряжения, но не пытаясь подавить его или побороть, а стараясь пропустить через себя. – Дождался… пока прилетит армия корпоратов… и объединённый флот… ближайших планет.

– Что-то беспокоит? – заботливо спросила Джо-Джо, словно на приёме у доктора. – Я могу вам чем-то помочь?

Пациент выровнял дыхание, игнорируя беспощадную ледяную боль. Атаманша жадно заглядывала в его запрокинутое лицо, и Одиссей понял, чего она так ищет и ждёт: момента, когда он сломается. Губы Фокса дрогнули, будто в слабости.

– Немножко щиплет, – прошептал он. – Попробуйте понежнее, доктор.

– Конечно! Как скажете! – изменившимся голосом рявкнула громадная пиратка, и дважды остервенело воткнула истязатель в Фокса, в живот и в шею, заставив его содрогнуться и застонать.

– Так удобно? Так хорошо? – спросила Джо-Джо, придвинувшись вплотную к Одиссею.

– Да, – засмеялся он ей в лицо. – Но меня обманули… Ваш прославленный пиратский массаж… слабоват… Верните деньги.

Грубля засмеялась, заливисто и ясно, как сумасшедший колокольчик, жер одобрительно загрохотал, мелкарианец забулькал, давясь смехом, а хисс в своей обычной манере затрясся и зашипел. Только атаманше было совсем не смешно, её дыхание стало стиснутым от ярости.

– Врёшь. Зачем ты мог понадобиться Меценатам? Почему тебя доставили на базу?

– Я знал про Сердце истины.

– Откуда?!

– Меня наняли, чтобы его защитить.

– Тебя?! – гневно рявкнула Джо-Джо. – Мусорщика? Жалкий мешок с костями даже без апгрейдов?! Да кристаллы не подпустили бы тебя на парсек к артефакту, они же разумные существа!

– Я был в Сердце истины, – сказал Одиссей. – Говорил с ним.

Пираты прекратили смеяться.

– Ты говорил с артефактом, который знает всё? – зло скривилась сестрёнка. – И какие вселенские истины он тебе поведал, мусорщик?

– Что ты ушла в пираты не одна, Джоанна, а с братом Джоном. И он был старший и главный, но ты убила его и заняла его место. Взяла его эмблему и стала командовать за двоих.

– Что? – выдохнула Джо-Джо.

– Что Буль-Буль подобрал маленького Крушилу в обломках разбитого корабля, где его бросили умирать враги клана. Вырастил злобного малыша и научил его смеяться.

Желе мелкарианца пошло синими пятнами, а бронированные сегменты жера плотно сжались от шока, превращая его в гладкий валун.

– Что Щирс уже несколько лет добивается Цилу, а она делает вид, что не замечает. Но на самом деле счастлива.

– Вот сука, – тихонько сказала грубля в наступившей тишине. – Какой ты бестактный.

– Что ты хочешь стать заводилой всего гнезда, Джо-Джо, но не выходит, потому что за тобой не водится по-настоящему значимых заслуг. Ведь быть отрывашкой легко, но бесславно.

– Кто ты такой? – загремела атаманша, титановой ручищей сжав Фокса за горло так, что он не мог дышать. – Охотник? Планетар? Копал под нас, собирал данные? Или ты один из наших?

– Нет, – прохрипел детектив, пытаясь ответить, и Джо-Джо отпустила горло Фокса, потому что нестерпимо хотела услышать его ответ. – Я просто поговорил о вас с Сердцем истины. И оно открыло мне твою критическую слабость, капитан. Которая приведёт к твоей гибели.

– Какую, человечек? Какую слабость? – на лице киборгини играли желваки, а её синтетические мускулы едва заметно сжимались и разжимались, желая сокрушать.

– Воткни истязатель себе в руку.

– Что?

– Воткни и я объясню.

– Да вот, вот, видишь? – рявкнула она, со звяканьем тыкая снова и снова. – Могу воткнуть его хоть в глаз, и ничего не будет, ведь я избавилась от слабых частей! Я не чувствую боли.

– Ты не чувствуешь боли, – медленно повторил Одиссей. – Поэтому так легко причиняешь её другим. И поэтому не можешь избавиться от чувства, что не живёшь, а функционируешь, от страха, что однажды ты сломаешься, перестанешь функционировать, но будешь ещё жива. И окажешься одна-одинёшенька в своём титановом гробу.

Лицо киборгини исказилось, как в судороге, казалось, сейчас она ударит человека изо всех сил, сокрушит его в кровавые ошмётки, а их расстреляет из бластера. Но такая смерть была бы слишком лёгкой. Он этого и добивается, точно. Нет, сначала они убьют на его глазах девчонку, посмотрим, как он тогда будет кричать. Сначала они сдерут шкуру с луура…

– Кха-кха, груз, – вежливо сообщил Фазиль. – Обратите внимание, что груз прибыл на погрузочную платформу.

Все повернулись в сторону платформы-приёмника, где появилась капсула гибернации с прозрачными створками, за которыми возвышался ящерн ростом под три с половиной метра. Глаза гиганта были закрыты, он ещё не дышал. На световой строке сияло: «Модель Трайбер, класс S+++».

– Беспощадный зверь, – глухо сказала Джо-Джо, и Одиссей опять расслышал глубоко запрятанную в её голосе надежду. Надежду снова почувствовать себя живой.

Все, кто не был связан по рукам и ногам сегментной титановой змеёй, двинулись к репликанту, но ни один не решался первым нарушить тишину. Однако её вдребезги разбил изумлённый возглас Бекки-Виктории Гугу’Бламсфильд, герцогини Требунской.

– Мамочки-светы, какой громадный! – тележка подкатила поближе и не замедлила высказать свою оценку. – Вот это экземпляр, не то, что мои мусорожьи задохлики.

Пираты синхронно повернулись и глянули на говорящую корзинку в немом изумлении.

– Какой же он мощный, аж в дрожь бросает, – беззастенчиво продолжала та. – Я прямо вздрагиваю, когда представляю его крепкую хозяйскую руку на своей перекладине, его крепкий зад на моей велюровой подушечке. Как он уверенно ведёт меня по супермаркету, заезжая во все закоулочки, и щедро бросает внутрь продукты, один за другим, пока я вся не заполнюсь…

Голос герцогини дрогнул от чувств, которые её большое сетчато-решетчатое тело не могло удержать.

– А твоя тележка понимает в мужиках, – усмехнулась Джо-Джо.

– Слушай, атаманша, – страстно воскликнула Бекки. – Если отдашь мне Трайбера в неэксклюзивное пользование, то я брошу этих недоростков и пойду к тебе в пираты. Вот нечего зыркать, принцесса, извиняй, но ничего не могу с собой поделать. Я таю, когда смотрю на его мышечные прошивки. Ты тоже девчонка, должна меня понять!

– Ты такая бессердечная стерва, что я тебя даже возьму, – хмыкнула Джо-Джо, но её взгляд тут же стал опасным. – Только запомни, будешь покушаться на моего мужика, долго не протянешь. К тому же, ты не ровня прославленному воину без племени. А вот я – в самый раз.

Лязгая гусеницами, она подкатила к Трайберу и стукнула титановым кулачищем по прозрачной створке – та бесшумно растворилась.

– Очнись, спящий красавец.

Веки ящерна медленно поднялись вверх.

В глубоко посаженных глазах из темноты непонимания разгорелись два желтых угля неугасимой злобы, которые принялись сверлить всех вокруг. Казалось, что Трайбер смотрит одновременно на каждого – только не казалось, а так и было. Зрачки воителя, снабжённые моментальным автофокусом, сменяли цели столь быстро, что глаза остальных не успевали за этим уследить. Вот ящерн уставился на Джо-Джо, наносекунда, уже на Фазиля, нано-мгновение, уже на полки «Королевства Фокса».

В первую секунду бешено заметавшись туда-сюда, взгляд Трайбера тут же остановился на каждом из присутствующих, и ящерн уже не сводил взгляда со всех сразу. Пристальный буравящий взор словно пригвоздил их к месту – кроме тех, кто и так висел, прижатый к стене. Казалось, сейчас Трайбер сойдёт из капсулы на ребристый пол и рявкнет, что кому делать, ведь только вождь мог отдавать приказы, и в его присутствии казалось странным, что это может делать кто-то другой. Поэтому все инстинктивно замерли, ожидая.

Но ящерн не шевельнулся. Он стоял неподвижно, как живая статуя, и не подавал признаков жизни, только смотрел.

– Синхронизация, – встрепенулась Джо-Джо, отыскав на боковой панели капсулы тонкий нейро-шнур с универсальным разъёмом на конце. Она раскрыла сегмент брони в районе позвоночного шунта и всунула шнур под пластины, с лёгким щёлканьем соединив к её со своим спинным мозгом. – Ну, поехали.

– Я не уловил одну деталь, – внезапно раздался голосок с потолка, – Почему его называют «Воин без племени»? Понимаю, что в данных обстоятельствах мой вопрос прозвучит немного неуместно… но хотелось бы узнать.

Маленький хвостатый смертник, повисший в кольцах титановой змеи, как побитый котёнок, был одновременно трагичным и смешным.

– Какое тебе дело, драная шкура? – рокотнул жер. – Где ты, и где вождь.

– Видите ли, в юности я был немного изгнан из своего племени, – вежливо сказал пожилой луур. – По экономическим причинам. И, можно сказать, превратился в бухгалтера без племени. Это событие навсегда предопределило мою жизнь. Поэтому упоминание схожей драмы в судьбе прославленного пирата, которым все вокруг настолько очарованы, неизбежно вызвало мой живейший интерес.

– Складно заливает, – фыркнул Буль-Буль.

Одиссей исподлобья смотрел на Ану, и по её лицу и волосам было абсолютно очевидно, что проклятый ящерн не очаровал девушку ни на микрон. Выражение Аны было враждебно-презрительным, и Фокс, несмотря на боль во всём теле и отчаянность ситуации, невольно улыбнулся.

– А с хрена ли я об этом не слышала, а?! – возмутилась грубля, которая уже устала от вынужденного молчания и хотела хотя бы немного ругнуться. – А ну говорите, уроды!

– Знаю, знаю эту историю, – пробулькал мелкарианец. – У ящернов племя очень важно, прямо коренной клык в пасти жизни, краеугольный камень в фундаменте мира, опорный хвост для любого прямоходящего. Но родители Трайбера были из разных племён. Они сошлись несмотря на вражду и пытались примирить оба племени, сделать из них один народ. А своего сынишку превратили в символ объединения.

Тело Буль-Буля внезапно пошло рябью и преобразилось в желейные фигуры двух ящернов, держащих за руки смешного бронированного малыша, приземистого и круглого, как надутый крокодильчик.

– Какой уродливенький! – восхитилась грубля. Она не заметила, как щупохваты тележки опасно сжались после этих слов.

– Но старейшины двух племён не договорились, – вздохнул Буль-Буль. – И каждому из родителей Трайбера пришлось выбирать: предать свой род или предать любимого.

Мелкарианец всплеснул руками, изображая мучительный ультиматум, любой выбор в котором был проигрышным.

– Отец Трайбера показал слабость и выбрал маарши, свою возлюбленную. А мать оказалась сильной и не променяла род на мужчину, она отреклась от мужа и от сына. Те бежали на болота, ведь отец променял сородичей на чужую самку, и теперь племя отказалось от предателя и его выродка. Так Трайбер с папашей стали врагами и отщепенцами для всех. На них охотились воины обоих племён – хотя они чаще сражались друг с другом, и это помогало беглецам уйти.

Тело Буль-Буля охотно иллюстрировало всё, о чём он рассказывал, барельефами сочных желейных фигур.

– Прошёл год скитаний, и братья матери выследили беглецов. Они пришли, чтобы вернуть своей сестре честь: убить бывшего маарши вместе с сыном-выродком. Но отец дрался яростно и забрал врагов с собой. За год он научил сына всему, что успел – и маленький Трайбер убил одного из воинов. Но тот отсёк ему половину хвоста и часть ступни.

Мелкарианец изобразил худого израненного Трайбера с острой подростковой мордой, угловатого и хрупкого по сравнению с громадами взрослых бойцов. Глядя на это и слушая трагическую историю Хвыща Шыща, было невозможно не проникнуться к нему сочувствием. Ну хотя бы чуть-чуть.

– Искалеченный, мальчишка сбежал в сердце Дышащих болот и как-то там выжил. А спустя шесть оборотов вернулся и вырезал оба племени. Всех и каждого, кто в них был, – Буль-Буль поднатужился и превратился в подробный скульптурный монумент, батальную композицию жестокой резни. – Последней он убил свою мать.

– Вот сволочь!! – завопила грубля, раздувшись до предела, как будто сейчас лопнет. – Даже свою грёбаную мамочку!

– Она научила его, что сила превыше всего, – пророкотал жер с явным пиететом к данному постулату. – Трайбер выжил, вырос и показал ей настоящую силу.

– Превыше всего племя, Крушила, – булькнул мелкарианец. – Племя превыше всего.

– Но он же вырезал оба племени, всех до единого!

– Потому что его настоящим и единственным племенем был отец. А оба этих рода отказались от Трайбера, охотились на него. Он уничтожил врагов, чтобы его маленькое одиночное племя смогло выжить. А затем все ящерны сошлись на Большой Гарал и предали Трайбера отлучению от живых. Для него не осталось места на родной земле, поэтому он улетел на просторы космоса, и постепенно поднялся там во весь рост. Он показал, насколько опасным может быть воин без племени. Он создал себе целую армию, и от имени Меценатов и Трайбера тряслись поджилки и лопались пузырьки у обитателей тысячи миров.

Буль-Буль схватился желейными руками за щеки и изобразил примитивно слепленное лицо невнятной расы, объятое ужасом в крике. Очень похоже на забытую картину с Земли.

– Не думала, что это возможно, но теперь я хочу его ещё сильнее, – отрезала Бекки.

Рассказ мелкарианца произвёл впечатление на всех, даже Ана опустила глаза. Взгляды слушавших поневоле возвращались к громадному репликанту, ведь он был в немалой степени тем самым воином без племени с трагической судьбой. Но громадный ящерн оставался неподвижным и молчаливым.

Зато голос подал хисс, привлекший к себе внимание шипящим и хрипящим стаккато:

– Хсс’щщщпш! Фышшш! Ццы!

Он стоял у одной из тележек, в которой виднелся контейнер с сияющим алым символом корпорации «Вечная война».

– Что там? – удивилась Джо-Джо. – Сканер показывает оружие.

– А, знаю! – встрепенулся мелкарианец, который изучил бухгалтерские логи. – Они заказали нуль-доставку фазовых мечей для Трайбера и защитных полей для себя.

– Ещё и вишенка на мой подарок, экипировка! – поразилась Джо-Джо. – Капитанчик, право, не стоило. Но мне приятно.

– Нейро-синхронизация успешно завершена, – раздался безмятежный голос сервисного ИИ капсулы.

Трайбер шевельнулся и повернул голову к атаманше. Теперь его зрачки смотрели только на титановую сестрёнку, и в них впервые отразилось что-то кроме злобы: спокойное внимательное ожидание.

– О, я могу видеть его глазами, – вырвалось у Джо-Джо. – Какие вы все маленькие!..

На сестрёнку нахлынула эйфория, она чувствовала связь с тем, кто много лет был её мечтой.

– Возьми своё оружие, беспощадный зверь.

Ящерн бесшумно и плавно двинулся к контейнеру, в три громадных шага пересёк расстояние, отделявшее его от тележки, чётким движением вскрыл посылку, погрузил туда руки и, помедлив, поднял два меча. Их бледные лезвия мигнули, появившись в воздухе, и тут же растаяли. Гигант ожидающе смотрел на атаманшу.

– Что, капитанчик, чувствуешь, как уходят последние секунды ваших жизней? – негромко спросила Джо-Джо, дыхание которой стало неровным от предвкушения. – Ты думал ловко схитрить и отвести пытки от своих спутников, вызвать огонь на себя. В данном случае лёд. Но у меня появилось время подумать и стало ясно, что ты просто манипулятор, внимательный к мелочам. Хитрый мешок с костями.

Она скривилась.

– Ты ничего не знаешь про древние артефакты, и уж, конечно, не имеешь отношения к падению Трайбера. Но раз ты так хочешь примазаться к славе вождя, мы не против. Ты купил элитного бойца, чтобы сражаться с нами; будет справедливо, если мой Трайбер вас и прикончит.

– Ни хрена! – возмущённо завопила грубля. – Пушистика отдайте мне! Я его дегидрирую большой кровавицей, а из его крови сделаю вкусные снэки!

– А мне девчонку, – потребовал жер. – Я с удовольствием наткну её на свой иглер. У меня ещё нет в коллекции человеков.

– Ну а я совершенно не прочь вобрать их предводителя внутрь своего прекрасного тела и вскипятить его заживо в кислоте, – мило улыбнулся мелкарианец. – Вы все сможете посмотреть, как смешно он барахтается и корчится, пока я его разъедаю.

– Ладно, – Джо-Джо раздражённо дёрнула углом рта. – Но мы должны испытать Беспощадного зверя.

– А пускай он поймает и убьёт чёртову птицу! – рявкнул жер.

– Точно, – кивнула атаманша. – Я думала её продать, но зачем тратить время на мелочи, когда мы сорвали куш почти в десяток миллионов? Сегодня у нас праздник! Да будет так, моя стая. Крушила, хватай девчонку и протыкай её чем хочешь!

Титановая змея потекла, шелестя сегментами, и Ану понесло в ожидающие руки жера. Бывшая принцесса изогнулась, безнадёжно пытаясь вырваться, но лента лишь сильнее стиснула горло, впилась в руки и ноги. Киборгиня обернулась к Одиссею, её укрытые фильтрами глаза сияли торжествующим отсветом энергии, перекатывающейся по внутренним контурам.

– Ну что, капитанчик, ещё не хочешь просить сестрёнку о пощаде? Может, сестрёнка сжалится, если ты будешь как следует умолять?

– Хочу, – выдохнул Фокс. – Отгородившись от страданий и потерь, ты отгораживаешься от самой жизни. Невозможно стать счастливым, отказавшись испытывать боль.

– Что? – поразилась атаманша. – Ты двинулся от страха, человечек?

– Не убивай их.

– И всё? Ты думаешь, такого жалкого…

– Не обещаю.

Трайбер прыгнул с силой и скоростью, которая невозможна для существа из плоти и крови. Его тело, как гигантское ядро, выпущенное из пушки, взмыло вверх по кривой траектории, мелькнуло мимо Аны и Фазиля, коснувшись обоих в полёте – и вслед за размытой тенью, за миг пролетевшей четверть ангара, во все стороны с пронзительным звоном брызнули осколки разрубленной титановой змеи.

Лента лопнула, сегменты двумя красочными веерами разлетелись в стороны, и пленники начали падать вниз – но ещё до того, как они свалились на пол, Джо-Джо расширенными глазофильтрами успела разглядеть, что девчонку и луура облегает прозрачное поле с фирменным алым отливом «Бесконечной войны».

Сервомеханизмы Джо-Джо рванулись в сторону, спасая от рушащейся сверху смерти с парой бледных мечей. Но конец траектории прыжка приходился не на неё, а на Буль-Буля. Мелкарианец, химические реакции которого были медленнее нервных и тем более техногенных, вообще не успел понять, что произошло, когда бронированный метеор врезался в него, пробил защитное поле ударом фазовых мечей – и разнёс Буль-Буля на лопнувший мириад брызг.

– Нееет! – дико заорал жер и бросился на Трайбера, преобразуясь в боевую форму и стреляя на ходу.

Киборгиня трансформировалась на максимальной скорости, с отчаянным скрежетом, пытаясь успеть; её импульсная пушка уже выдала визжащую очередь, самонаведение искало фигуру ящерна, которая металась из стороны в сторону, как размытая тень. Несколько вспышек обожгли ускользающий контур, облегающее Трайбера поле с алыми отсветами приняло эти скользящие удары и содрогнулось, но выдержало.

Косой взмах отрубил левую пушку Джо-Джо, и та полетела, кувыркаясь в воздухе; сокрушительный удар хвоста поперёк тела отбросил киборгиню назад, она проломила три полки и упала, осыпанная продуктами. Трайбер пригнулся от выстрела второй пушки, ушёл от двух выпадов Крушилы, который с одной руки бил в него импульсами подавления энерго-щитов, а с другой пытался достать вибро-отбойником, который проводит вибрацию даже сквозь поле, превращая в фарш жертву внутри. Ящерн схватил жера за обе руки, не позволив себя атаковать.

Бугрящиеся мышцы обоих громил вздулись, в плечах Крушилы застонали сервоусилители, но он ревел и падал на одно колено, а Трайбер молча, медленно поднимался, сгибая и переламывая могучие руки жера.

Половина разрубленной сегментной змеи, которая держала Одиссея, резко выпустила его и устремилась к ящерну, оплела могучий хвост и сотнями цепких острых ворсинок вбилась в пол, пытаясь его удержать. Каждый сегмент титановой змеи работал независимо, поэтому разрубив одну половину, Трайбер оставил вторую в живых, и она сражалась за свою хозяйку.

Ана и Фазиль едва успели рухнуть на пол и покатиться в разные стороны, а титановая сестрёнка уже вставала, смахнув мешающие пакеты и пачки лёгкой вибрацией всего тела. Её руки и грудные блоки трансформировались в одну огромную энергопушку, которая начинала разгораться пульсирующим светом. А сверху, прямо с переборок ангара на голову Трайбера падал изогнувшийся в диком прыжке хисс, и шесть странных орудий, приваренных к его конечностям, жадно дрожали от пульсирующей энергии.

Связанный боем с двумя противниками, Трайбер стал лёгкой мишенью для двух других, из этого положения было невозможно выйти живыми. Но воин без племени перестал сопротивляться жеру, поддался его рывку, и Крушила, сам того не ожидая, притянул ящера к себе. Хисс промахнулся и рухнул на пол перед ними, а Трайбер нагнул голову. По его телу прошла резкая вибрация, от которой у всех заложило уши – это был полевой гаситель, и энергощиты всех троих в этой свалке неровно замерцали, отключаясь и включаясь. Ящерн резко выдвинул свой гребень, и в тот же момент со всей мощью рванулся вперёд и вверх.

Его сокрушающий рёв сотряс «Мусорог».

Ана и Джо-Джо с разных концов зала с расширенными глазами смотрели на то, как гребень Трайбера вспорол горло Крушилы, будто зазубренный нож ветхую ткань. Как титановая змея лопнула, разлетаясь на осколки, и хвост Трайбера проткнул хисса насквозь, словно заточенный кол протыкает зверя, упавшего в охотничью яму.

Гигант яростно крутанулся, разбросав врагов в стороны, и его поле разгладилось, вернувшись в рабочий режим. Желтые глаза, полные неукротимой злобы, багровое сияние поля и веер алых капель, обагривших его броню – Трайбер замер с двумя фазовыми мечами, выпрямившись в полный рост, подобный запечатлённому на страшной картине демону войны. Трое пиратов были искалечены или мертвы, а над ними возвышался беспощадный зверь, и на нём не было ни царапины.

– Признаю: был не прав, – прошептал Фазиль, прижимая четыре лапки к груди. – Это самая выгодная покупка.

Хисс слабо дергался в агонии, впрочем, инсектоиды не умирают даже от дыры в груди размером со ствол небольшого дерева. Жеру пришлось хуже, боевой гребень Трайбера перерезал ему не только артерии, но и позвоночный столб; защитное поле Крушилы остановило кровопотерю и пыталось спасти хозяина, но без мед-капсулы это было безнадёжно. Буль-Буля разнесло на ошмётки, он был невозвратно мёртв.

Ана смотрела на сокрушительный результат действий настоящего воина, открыв рот. Она многое видела в свои двадцать один год, но никогда прежде не сталкивалась с такой брутальностью и неотвратимостью победы над, казалось бы, сильными противникам. Сегодня ей стало чуточку понятнее, что быть бойцом – значит быть хладнокровным, безжалостным убийцей. И Ане не нравилось то, что она увидела.

Поражённая Джо-Джо застыла посреди корчащихся пиратов, с огромной пушкой в груди, нацеленной на своего кумира.

– Вождь! Ты настоящий, не клон! – напряжённо воскликнула она. – Я ходила под тобой в Меценатах! Если ты умудрился подменить собой репликанта и сбежать с планеты-тюрьмы… то зачем помогать этим мягкотелым? Бери нас, мы будем твоей сворой!

Впервые за всё время голос титановой сестрёнки дрожал. Она не понимала, что происходит, почему Трайбер обрушился на них, почему защищает проклятых планетчиков.

– Давай вернём Меценатам былую славу и мощь! Вождь!

– У меня больше нет племени. Я не вождь.

Сбоку раздалось аккуратной вежливое покашливание.

– Но когда ты лишился племени, у этого всё-таки есть один плюс, – Фазиль аккуратно поправил жилет и выпрямился, маленький и худенький напротив бронированной громады ящерна. – Ты можешь стать частью нового.

Трайбер замер на краткое мгновение, находясь между прошлым и будущим, между Корсарами пустоты и потрёпанной командой «Мусорога». Он мог сгрести бродяг в кулак, возглавить и построить, превратить из раздолбаев в мародёров, из мародёров в наёмников, в грозную силу, возвыситься на их спинах и вернуть былую власть и мощь. А в мусоровозе его ждало лишь бесславное служение чужому, непонятному вождю. Поэтому, не раздумывая ни доли секунды, воин шагнул в нужную сторону. К человеку, ради которого отказался от самого простого и привычного в своей жизни – убивать.

Вот только этого человека в зале уже не было.

– Одиссей! – озираясь, воскликнула Ана. – Где он? Что ты с ним сделала?

– Тебя больше должно волновать, как ты выживешь, когда я взорву этот ангар, – рявкнула киборгиня, с ненавистью глядя на всех, а особенно на своего кумира. – Не хочешь резать овец вместе со мной, воин без племени? Тогда просто сдохнем вместе.

И пушка в её груди оглушительно рявкнула, выпустив маленькое разрушительное солнце, которое рванулось к Трайберу, с воем сжигая воздух на своём пути.

Фокс пришёл в себя, подпрыгнув на маленьком порожке из коридора в ангар. Створки разошлись с пневматическим чмоканьем и поспешили сойтись снова, ведь большая часть их бестревожной жизни проходила в смачном поцелуе взасос. Лицо Одиссея обдал сухой и холодный воздух ангара сортировки.

– Что эти жертвы себе позволяют, а?! Вздумали сопротивляться, бороться за жизнь, вот гады-то! – причитала грубля, кряхтя и волоча Фокса за ногу, пробитую шипом.

Детектив скривился от боли: святые пульсары, сегодня его только и делали, что с самого пробуждения избивали! Колотили, пытали, издевались, унижали, оглушали, теперь ещё и пробили ногу. Жизнь вела себя как заправская грубля.

– Ну хорошо же сидели, зачем надо было начинать?! – воскликнула она, и затуманенный разум Фокса не был уверен, кто именно «она»: грубля или жизнь. – Говорила я, не нужно их грабить, подозрительные гады, но никто не послушал умную грублечку. Проклятый, проклятый, ДОЛБАНЫЙ МУСОРОВОЗ!!!

Возмущённая пиратка протащила пленника мимо системы продува мусора, развороченной выстрелом Джо-Джо, торопливо семеня к иглеру сестрёнки – последнему шансу на бегство и спасение с этого проклятого мусоровоза.

– Тупые жертвы, дебильная Джо-Джо, грёбаный Трайбер, всех ненавижу! – возмущалась пиратка себе под нос. – Ну и подыхайте там, отвлекайте внимание от грублечки, а я пока сбегу. «Не до хабару, уйти бы с пожару», как говорила моя бабулечка, кстати, единственная, кого в этой вселенной вообще можно любить и уважать.

Она глянула на Фокса и увидела, что тот очнулся.

– Разул глазёнки, умник. Не вздумай шевелиться, сразу проткну тебе что-нибудь важное, у меня ещё много шипов, усёк?

– Понял, понял, – Фокс засмеялся сквозь боль, дивясь безумности происходящего.

Вдалеке что-то яростно взорвалось, по всему «Мусорогу» прошлась глухая волна, грублю тряхнуло, она едва не упала.

– Ёёё-моёёё, – проскулила несчастная пиратка, глядя назад в отчаянии. – Сестрёнка выпустила солнышко! Это пиши пропало! Никто ко мне не придёт, потому что теперь некому!.. Твоя бронемусорка выдержит, а вот те, кто был в зале… Попрощайся с друзьями, чувак, их больше нет. От такого даже щиты не спасут. Трайберу поделом, а остальных даже немного жалко. Ох, глупые твари.

Грубля всхлипнула, проявив секундную слабость. Её трясло, но она взяла себя в шипы и прошлёпала к иглеру.

– Наткну тебя на шпиль и сигану отсюда, – бормотала она. – Твой ИИ мне сразу воротца откроет, чтобы я не врезалась и тебя не размазала. Ты ведь будешь ещё живой… пусть и ненадолго.

Пиратка хихикнула. Но вдруг остановилась. Одиссей с трудом повернул голову и увидел, что между ними и пиратским кораблём стоит Бекки. Он даже знал, как тележка успела прикатить сюда так быстро, потому что сам так делал – на платформе по тоннелям пауков.

– Ты, – прошипела грубля со страхом и ненавистью, и внезапно выпустила Одиссея. Шип выскользнул из его ноги, оставляя на полу неровный кровавый след.

– А ты кого ожидала увидеть, любимую бабулю? – прыснула тележка. – Так она давно померла, и знаешь, почему? Не вынесла смотреть, в какое ничтожество ты превратилась.

– Я порвала три священных грубалии, – гулким голосом прокричала грубля, из последних сил надуваясь и набираясь гонору на смертельный поединок. – Ну давай, железка, попробуй меня перехамить!

– Чего там пробовать? – хмыкнула Бекки. – Я хамила, когда ты ещё под стол пешком ходила. Поучи мамку рот раскрывать.

Всё вокруг замерло. Словно лёгкий ветерок судьбы промчался между двумя величайшими хамками двенадцатого сектора. Ауры беспредельной самовлюблённости, беспардонной наглости и неистребимой склочности упёрлись одна в другую, и сам пространственно-временной континуум заколебался в страхе. Казалось, Бекки и Цила окружены эпическим сиянием, блистают неземным светом – или просто Одиссей потерял порядочно крови и ударился головой, а потому был слегка не в себе.

– Ты всего лишь жалкий робот, – нервически расхохоталась грубля, дёргаясь всем телом, – Безмозглая жестянка.

– Прикинь, проиграешь безмозглой жестянке, вот это будет жесть.

– И как я тебе проиграю? – подбоченилась грубля. – У тебя тушёнка вместо сердца и замороженная каша вместо мозгов.

– Зато меня не волнуют калории и фигура. Могу закинуть в себя тонну тортиков и всё равно останусь идеальной.

– Только ты решётка-пустышка…

– Вот и не парюсь из-за чужого одобрения. Плевать я хотела на весь мир.

– Не смей перебивать, захлопни рефрижератор! – взбеленилась грубля. Искусное парирование герцогини вывело её из себя и пошатнуло уверенность в своих силах. – Пустая трата металла, ты никому не нужна!

– Пфф, я нужна всем и каждому, все доверяют мне ценное, в меня кладут самые нужные вещи. А вот тебя все только терпят.

– Да тебя кривыми культями сделали на свалке из ржавой мусорки для помоев! – отмахнулась пиратка, но её выпады с каждой секундой слабели.

– Сказала сморщенная бородавка гномика-дегенерата, проглотившего обдолбанного ежа.

– Да ты, ты! Захухря гнидолая, кривая тюрюхайская рожа, гроб на колёсиках, курва! – завопила грубля изо всех сил, вложив всё, что у неё осталось, в один вибрирующий хамский удар.

– Курва? – довольно хмыкнула Бекки. – Ещё какая!

Пиратка тяжело дышала. Все её атаки были отбиты, а она не смогла как следует парировать ни одной. Её израненная колкостями душа истекала ручейками самовлюблённости. Уровень гонора в крови был уже критически низок.

– Становится скучновато, – Бекки зевнула, и на её экране появился пасьянс «Квазарка». Надо же чем-то себя занять, когда сражаешься с таким убогим противником.

– Я не должна сомневаться в себе. Совесть убивает разум. Совесть – это маленькая смерть, – зашептала грубля. – Я встречу свою совесть и отвергну её; весь мир пройдёт мимо, и останусь лишь я, идеальная, а все остальные чмо.

Ритмично раздуваясь и сдуваясь, из последних сил пытаясь сохранить выдержку и баланс в смертоносной дуэли, грубля выговаривала литанию против совести.

– Я останусь, чтобы идти путём хаммурая к великой цели…

– У хаммурая нет цели, дурочка, – презрительно вздохнула тележка. – Только путь.

– И я пройду его, до конца! – воскликнула грубля, дрожа.

– Не пройдёшь.

– Нет, пройду!

– Да не пройдёшь ты.

– Пройду, нахер!!!

– Пройдешь нахер? Так пожалуйста.

– Да чтоб ты сдохла!!! – в исступлении завизжала грубля.

– Как сдохли твои друзья? – невинно усмехнулась Бекки. – До которых тебе дела нет, ведь ты идеальная, а остальные холопы. Так ведь?

Цила тяжело дышала, её шипы съёжились и дрожали.

– Так, да не так, – довольно ответила за неё тележка. – На самом деле, страдаешь по своим бандитам. Привыкла к ним. Не знала, а полюбила. Потому что ты не истинная грубля, а дешёвая подделка. Да и грубалий ты никаких не выигрывала, привыкла хамить не-хамам и возомнила себя сквернословом. А на деле ты истеричная пай-девочка.

– Отстань, – плаксиво заныла пиратка. – Подлая, хитрая тележка… Ты тоже врёшь, на самом деле ты хаммурай под личиной… Сейчас соберусь с силами и тебя побежду!

– Побеждишь, побеждишь. Только не в этой жизни.

Тележка придвинулась ближе и зловеще сказала:

– Ты этого не знаешь, но ты уже мертва.

– ЧТО?!

Силы внезапно оставили грублю. Её самомнение впервые в жизни было на нуле.

– Я проиграла, – прошептала бедняжка и с громким унизительным звуком спустила газы, сдулась и одновременно разрыдалась. – Я ничтожество… ни на что не гожусь… Мама была права…

– Ну-ну, – тележка подкатилась поближе. Её гибкие хваты ласково протянулись, чтобы утешить несчастную содрогающуюся грублю. Но в последний момент показали ей «фак».

– Раунд, сучка.

Бекки вынула из самой себя банку давным-давно просроченной газировки, выставила гибкую руку на полную длину и отпустила. Газировка долбанулась о ребристый пол, лопнула и закрутилась, шипя и разбрызгивая пену. Пену победы.

Грубля, затихая, содрогалась на полу, её наглое сердце не вынесло унижения. В общем, она была в глубоком обмороке.

– Вот серьёзно, – сварливо возмутилась герцогиня Бекки, разворачиваясь к Фоксу. – Ты мог хотя бы рану зажать, чтобы не заливать мне всё тут кровью? Передрались, разрушили полки, раскидали все товары. А мне опять убирать!

– Прости, – из последних сил просипел Одиссей.

*

– Состояние: удовлетворительное, – сообщил спокойный голос Гаммы, и человек почувствовал умиротворение.

Он ничего не помнил, а просто лежал в открытой медкапсуле и размеренно дышал. Боль чувствовалась везде, в каждом месте тела. Кроме шеи. Но под действием блокаторов боль уже стихала.

Внезапно человек вспомнил, кто он. Вспомнил всё, что недавно произошло, и содрогнулся.

– Ана!

– С экипажем всё в порядке, – успокоил ИИ. – Наш боевой юнит уклонился от залпа, и тот вошёл в стену за Мусорной горой. Направленный импакт разворотил стену, но вся выброшенная энергия впиталась в… отсутствующий объект за ней. Объекта нет, хотя по наблюдаемой записи взрыва и оказанному воздействию он должен быть. Происхождение объекта неизвестно, свойства не детектируемы. Но из-за него разрушения почти не было. Присутствующие потеряли сознание от ударной волны.

Одиссей облегчённо выдохнул и откинулся на мягкую подушку.

– Я проанализировал ситуацию и сделал два вывода, – продолжал Гамма. – Первый: объект за бронеплитой был спрятан, и информация о нём не фигурирует в системах. Значит, вы сознательно скрыли его. Поэтому я с помощью гибких хватов и уцелевших тележек восстановил завал в месте импакта, заново скрыв отсутствующий объект. Потом стёр данные об этом из тележек, из систем наблюдения, из резервных систем. Знание о скрытом объекте осталось только у меня. Но, полагаю, мне тоже нужно его стереть?

– Стирай.

Три зеленых огонька и краткое звяканье известили об успешном выполнении приказа.

– Я проанализировал ситуацию, и сделал один вывод. Вы дали приказ боевому юниту не уничтожать вражеские цели, а лишь обезвредить их. Не знаю, с какой целью вы хотите сохранить враждебные и опасные боевые единицы. Но я принял этот приказ к исполнению, и потому не стал добивать пиратов и не выкинул их в открытый космос. А только инкапсулировал в отсеке консервации био-материалов. Когда вы освободите мед.капсулу, мы можем по одному вынимать пиратов оттуда и лечить. Прогноз на восстановление положительный по всем, кроме погибшего мелкарианца. Однако, от мелкарианца остался центральный сгусток, и его первичный анализ показывает, что он был готов к прирождению.

– Вот как, – кивнул детектив. – Буль-Буль был беременный Капелькой. Что ж, когда я освобожу мед.капсулу, приступай к планомерному излечению наших гостей. Но операционными методами освободи их от всех видов оружия. Даже если это значит превратить киборга Джо-Джо в калеку.

– Принято к исполнению.

– И ещё. Капельку отдай жеру. Пускай заботится. Теперь его очередь.

– Принято. Вам нужно поспать.

– Сначала позови остальных, – прошептал Фокс, чувствуя адскую слабость. – Хочу с ними поговорить.

– Приглашение передано.

– Гаммама, – неожиданно пробормотал Одиссей. Он только сейчас вспомнил об этом.

– Прошу прощения? – ИИ даже с глубиной контекстного анализа не сразу уловил смысл.

– Обычно в секунду опасности кричат имя самого близкого человека, или самого надёжного, который спасёт. Часто это слово: «Мама», особенно, у молодых. Я перестал звать маму с папой уже в детстве. А сегодня, в момент смертельной опасности инстинктивно крикнул: «Гамма».

Одиссей улыбался. Недолгое мгновение продвинутый интос последнего поколения с неограниченным потенциалом развития вычислял, какую меру иронии уместно вложить в ответ на это, в общем-то, глубоко личное сообщение.

– Когда пойдёшь в космос, надень шапку, – строго сказал он.

– Ты живой! – воскликнула Ана, врываясь в мед-отсек, и её волосы были грязно-фиолетовые от тревоги, но в них полыхали огненно-рыжие пряди радости. – Как ты себя чувствуешь?

Одиссею показалось, что девушке страшно хочется его обнять, ведь они только что вместе пережили такую угрозу. Снова. Но она не решалась.

– Чувствую побитым с ног до головы. И с критической недостаточностью ласки в организме, – тихо сказал он.

Ана засмеялась и порывисто обняла его, одновременно решительно и несмело, спрятав лицо в сторону. Она боялась как следует прижаться, но очень хотела передать то хорошее, что думала. И от прикосновения её ладоней и запаха её волос по Фоксу пробежала щекочущая волна.

– Конечно, ты сам их впустил и подверг нас смертельной опасности, – рассудительно признала Ана, и её яблочное дыхание скользнуло по лицу Одиссея. – Но потом ты был такой молодец!

Радостные глаза девушки смотрели прямо в его глаза.

– Когда тебя мучали этой штукой, – сказала она тихо, и рука девушки сжалась на его плече. – Мне больше всего на свете захотелось вернуть статус наследницы. При угрозе жизни наследника приходит один младший олимпиар. О, как бы он их уничтожил. Они бы просто исчезли, без следа. И мир стал бы лучше, чище.

Она помолчала, а затем спросила:

– Но ты сказал не убивать их. Почему?

– Ты уверена, что мир стал бы лучше и чище? – тихо спросил Одиссей.

Ану во мгновение ока прорвало; всё, что она перечувствовала и передумала за последние часы, вырвалось наружу.

– А разве нет? – её напряжённые пальцы с болью впечатались в плечо Фокса. – Они творят с другими такие вещи, которые требуют ответа. Сколько несчастных эта отвратительная амёба растворила внутри себя, они умирали в мучениях, не понимая, за что им такая судьба, пока остальные пираты гоготали? Скольких этот жер нанизал на свои шпили, скольких изнасиловал и сожрал? А ты не дал ему умереть. Ты любуешься ими, проявляешь к ним понимание, невзирая на их ужасающие преступления и тот факт, что это убогие существа, которые ужасно распорядились собственной жизнью, и потому не достойны жить! Ты хочешь, чтобы Гамма их излечил. Почему?!

Глаза Одиссея сверкнули. Он устал прятать правду от Аны, недоговаривать и уходить от ответов.

– Потому что я был таким, как Джо-Джо и Трайбер, – сказал Фокс. – Я был пиратом с одиннадцати лет и пока не вырос. Я мучал и убивал тех, кому не повезло попасться на моём пути, и гоготал вместе с остальными. Я падал и не мог остановиться, я ненавидел и презирал всю вселенную, потому что окружавшая меня вселенная была полна злобы, ярости, бессмысленности и смеха.

Ана отшатнулась от него, её волосы бились волнами шока и недоверия.

– Ты?! – с искажённым лицом воскликнула она.

– Я, – ответил Одиссей. – И если бы тот я прервался навсегда, то не стал бы тем, кого ты встретила. Тем, кто спасает других.

– И что же заставило тебя измениться?!

– Смерть. Меня убили дважды за день: чужие и свои. Чужие в конечном итоге так и не преуспели, но свои добили по-настоящему. Я плыл в пустоте и вспоминал всё, что было, что к этому привело, что я сделал и чего не сделал. И осознал, что не окружавшая меня вселенная была плохой и бессмысленной. А я.

– Они никогда этого не поймут! Ты их видел. Ты с ними говорил.

– Наверное. Они не умеют воскресать. И у них не было моего детства, бесконечной любви и теплоты, они не знают, как прекрасен этот мир. Они такие, какие есть, и моё милосердие их не исправит. Они сгниют в тюрьмах, или найдут способ выбраться, и тогда вернутся в своим обычным делам. Принесут в мир ещё больше зла.

Глаза Аны блестели, губы дрожали, ей хотелось одновременно вцепиться в Одиссея и прижаться к нему, чтобы утешить, чтобы он утешил её; и закричать на него.

– Тогда зачем ты вернул их к жизни?

– Потому что у них ещё есть шанс. Потому что произошедшее и пример Трайбера может стать для них уроком. Ну и… есть другая, тривиальная причина.

Он устало откинулся на подушку. Ана отвернулась, она внезапно отключила эмо-волосы, чтобы не выдать своих чувств. Впервые за всё время их знакомства они стали просто тёмно-каштановые, и легли на её плечи без движения и без цветов. Удар за ударом сердца она молчала, восстанавливая дыхание и приходя в себя. Затем обернулась, собранная и спокойная.

– Этот ящерн. Если он настоящий вожак и убийца, а не репликант, то когда и как ты сумел с ним договориться?

– Давай его спросим, – предложил Одиссей, и Ана резко вздрогнула, обернувшись, потому что последнюю минуту огромный ящерн бесшумно стоял у неё за спиной и слушал их разговор.

– Модель «Трайбер», ты получил моё послание?

Воин кивнул.

– И как ты сумел провернуть замену себя на репликанта? Пришлось устроить бунт на планете-тюрьме?

– Нет. Я сказал заменить. Охрана не стала спорить.

– И ты считаешь, что он на самом деле хочет исправиться? – поражённо спросила Ана. – Что он не просто использовал нас, чтобы сбежать из тюрьмы?

– Не знаю, – улыбнулся Фокс. – Я просто ухватился за соломинку, чтобы не утонуть. Так вышло, что соломинкой оказался крокодил.

Воин сумрачно смотрел на детектива.

– Ты сказал никого не убивать. Я держался. Теперь твоя очередь.

– До тех пор, пока ты выполняешь своё слово, я выполняю моё, – пообещал Одиссей. – Добро пожаловать в команду «Мусорога», Трайбер.

– Мы даже купили тебе стул, – покачала головой Ана, поражённая тем, как всё сложилось.

– Вот только кредит, – осторожно напомнил Фазиль. – Мы не только потеряли все прибыли и активы, но и по уши в долгах.

– Зато у нас есть шикарисы.

– Э… Конечно есть, и они шикарные, но стоят всего четыреста тысяч. А наш долг…

– Наш долг сопоставим с суммой, которая объявлена Universal Interstellar Forces наградой за достоверную информацию о местонахождении пиратского гнезда в этом кластере, – кивнул Одиссей. – Миллион за наводку, три миллиона при подтверждении информации и шесть при условии полной ликвидации гнезда.

– Координаты! – поняла Ана. – У нас есть координаты!

– Джо-Джо сама их предоставила. Мы до сих пор летим по ним. Гамма, пошли запросы в UFO и в правительства всех ближайших планет с информацией о местонахождении пиратского гнезда.

– Но даже если Гамма взломает иглер Джо-Джо и пошлёт с него сигнал-пароль, пираты всё равно догадаются, что силы безопасников на подлёте, и успеют уйти со своей базы, – задумчиво возразила Ана.

– И здесь UFO пригодятся такие замечательные информаторы, как Джо-Джо, Крушила, Цила и Ширс, – пожал плечами детектив. – Ведь они знают пиратские протоколы и хитрости. Как хорошо, что они выжили. Пара профессиональных допросов с пристрастием и под контролем менталистов, и доблестные корсары пойдут на любое сотрудничество. Уж грублечка точно.

– Не знаю, – с сомнением сказал Фазиль. – Всё это пока что листьями на коре написано. Не факт, что ликвидация удастся и не факт, что нам вообще заплатят награду. А деньги нужны срочно!

– И правда, – согласился Фокс. – Значит, нужно скорее продать шикарисов и взяться за новое дело. Ана, у нас есть заказы?

– У нас очередь из заказов, – с готовностью кивнула девушка. – Три из них кажутся самыми важными. Первое на техно-планете Бинар: там умирают люди, они просто перестают жить, как будто выключаются, и никто не может понять причину. Это тендер, я бы подала заявку на участие. Второе в био-активном мире Хо’Лаори: там живые купола начинают протекать и топить подводные города. Правительство уже объявило гуманитарную эко-катастрофу и срочно готовит планетарную эвакуацию невиданных масштабов. Но сам понимаешь, они готовы уцепиться за любую возможность её отменить. И, наверное, самое интригующее: на планете Сокерет внезапно пропал зелёный цвет. Природные и рукотворные объекты зелёного цвета по всей планете стали других цветов, все сразу одновременно, никто не знает, почему.

– Волшебно, – сказал детектив, уже едва удерживаясь в сознании и не сползая в сон. – Давайте сдадим Джо-Джо стелларам и полетим на любую из этих планет. Я уже соскучился по детективам.

– Ладно, спи, – кивнула Ана. – А мы будем восстанавливать зал. И делать Трайберу комнату.

– Минуточку! – опешила Бекки, которая замерла на пороге мед.отсека, уперев щупы в боки. – Это чего вы хотите сказать? Что этот великолепный красавец теперь не вещь и у него появились права? Выходит, я не смогу заставлять его заниматься со мной горячим знойным сексом?!

Трайбер ухмыльнулся.

До следующей истории, книжные корсары!

Дело #14 - Заяц Шрёдингера

«Всё тайное когда-нибудь становится явным!» тысячи лет назад сказал до сих пор неизвестный мудрец

«Говорят, дельфины говорят… Вот сейчас они заговорят» Алексей Кондратьев

– Идём?

Ана протянула руку, её глаза сверкнули задором и тайным предвкушением, которое явно отражалось в эмо-волосах. Она была взволнована и капельку испугана тем, что ждёт впереди, за квантовым горизонтом. Ведь они с Фоксом висели на маленькой платформе в открытом космосе, окружённые коконом псевдо-атмосферы – а напротив высилась невообразимая громада межзвёздных Врат.

Одиссей, в отличие от Аны, испытывал не волнение, а полусон. Срочный вызов выдернул его из гамака, и он не успел как следует проснуться.

– Внимание нультирующих, – сказал нейтральный и выверенный голос. – Для достижения эталонной синхронности рекомендуется объединение в один объект.

Ана едва заметно порозовела, и Одиссей поскорее взял протянутую ладонь. Их пальцы сами собой сплелись, наверное, для надёжности. Это было излишне, ведь Врата отличались безупречной точностью: если два человека по отдельности шагнут сквозь горизонт, они выйдут в нужном месте точно так же, как вошли, не сместившись ни на микрон. Но чисто математически, если Врата воспримут входящих как единый объект, переход будет ещё точнее. Поэтому у нультирующих по всей галактике было принято сплетать щупальца, чмокаться присосками, вцепляться друг другу в загривки, срастаться пещеристыми телами, сплетаться вибриссами – или браться за руки. Традиция.

– Они такие огромные, – прошептала Ана, запрокинув голову и оглядывая верхнюю хемисферу Врат. Только у этой девушки волосы могли быть задумчивыми, и, судя по их задумчивости, Ане хотелось о чём-то спросить.

– Немного пугают, – не дожидаясь вопроса, ответил Одиссей.

– Меня тоже, – тихонько кивнула принцесса и плотнее придвинулась к его плечу. Это был дружеский жест без тени кокетства, искренний, как вся Ана. «Я с тобой», говорила она.

Врата вводили в оцепенение: их рельеф выглядел чужеродно, как поток противоречивых изгибов, сквозь которые проступала жёсткая симметричная структура, словно хребет титанического существа. Мрачные и угрожающие, полные скрытой мощи, они навевали ощущение чего-то живого, что вот-вот проснётся.

Создатель вселенной тактично разделил все миры непреодолимой бездной пространств, чтобы они могли развиваться самостоятельно, не опасаясь соседей. Но Врата отвергали законы бытия и рушили замысел Творца. Равнодушно минуя бесконечность, они открывали дорогу и позволяли почти мгновенно переносить информацию, ресурсы, войска – и культуры. В этом крылась невообразимая власть. И главный вопрос, который тревожил пытливые умы по всей галактике, был не о том, как Врата работают – а почему их владельцы и хранители не используют эту власть?

Этих существ звали мордиал, и они просто существовали, не пытаясь ничего добиться и изменить. Может они достигли потолка и остановились в развитии, потому что дальше было некуда расти? У мордиал были крайне продвинутые технологии контроля пространства, сравниться с которыми могла только корпорация «Ноль», да и то, лишь в узкой сфере компактных нуль-порталов и перебросов. Как и другие обладатели сверхразвитых технологий, мордиал держали их при себе и избегали прямых контактов. Почти никто не знал, как они выглядят и на каких планетах живут. Большинство обитателей галактики вообще не подозревало, что какая-то древняя раса является единоличным владельцем Великой сети.

А ведь эти существа были разумны и высокоразвиты уже несколько сотен тысяч лет! Или оборотов по терминологии ВС, но разница между старыми земными годами и универсальными оборотами была невелика, поэтому Одиссей по привычке считал в годах. Триста тысяч лет назад косматые люди достигли позднего каменного века, угрюмо совершенствуя тёсаные рубила. А мордиал уже владели величайшими технологиями, которые остальные расы не освоили до сих пор. И что они с ними делали? Ничего.

Даже эпоха обозримой истории раскинулась на двадцать тысяч лет – тоже срок немалый. И данных было достаточно, чтобы заметить: Врата и их странные хозяева ни к чему не стремятся и никуда не спешат. Ряд цивилизаций успели подняться из дикости и варварства к звёздам, присоединиться к Сети и покинуть её; создавались и рассыпались империи, появлялись одни разумные существа и исчезали другие – а мордиал медленно открывали новые Врата, обслуживали и чинили старые.

В конце предыдущей мета-эпохи, те самые двадцать тысяч лет назад, они остановили Великую сеть. Миллионы Врат, служивших разным расам, покинули свои звёздные системы и скрылись в безбрежной пустоте космоса; немалая часть была по какой-то причине уничтожена. И прежняя связанная и глобальная галактика стремительно распалась на куски. Многие цивилизации не вынесли разрыва связей и процессов – и угасли, на время или навсегда. Остальные топтались перед барьером экспансии, не в силах его преодолеть, и оставались в рамках родной звёздной системы.

Похоже, мордиал не волновали такие мелочи, как гибель и прозябание отдельных цивилизаций и миров.

Почти двадцать тысячелетий цивилизации развивались врозь, преодолевая бездны расстояний кустарными способами. Неточные гипер-прыжки, длительные и энергозатратные струнные полёты и прочие народные промыслы – включая исконные черепашьи полёты на досветовых скоростях. Все эти способы путешествий кардинально уступали моментальным и масштабным Вратам. Но до поры до времени Великая сеть была забыта, а древние устройства дрейфовали в дальнем космосе. Никакая глобальная сила в галактике невозможна, пока расстояния сильнее, чем связи.

А затем что-то произошло. Чуть меньше тысячи лет назад мордиал пробудились от спячки и активировали Великую сеть. Врата вернулись в сотни тысяч миров и засияли вновь. Искры жизни слились в пламя, пожар развития охватил галактику. Заключались исторические договоры, слагались союзы, началась экспансия огромного количества межзвёздных государств. Благодаря прямой связи и контролю центра над периферией стало возможным появление крупных космических систем и формирование звёздных империй.

Но государства и союзы первой волны выстраивали мир торопливо и неловко, превращая галактику в вавилонский диск, полный противоречий. Между ведущими игроками быстро нарастало напряжение, назревающий взрыв был неотвратим. Пять столетий назад по всей галактике грянула серия разрушительных и кратких «корректирующих войн»: одни силы смели другие и перераспределили контроль. Именно тогда пала планета Ольхайм, и маленький принц отправился в изгнание.

Как ни больно Одиссею было вспоминать крушение счастливого детства и низвержение Ривендалей, мир после них оказался более жизнеспособен и устойчив. С тех пор не случилось ничего настолько же глобального – хотя войны, перестройки и переходы в самых разных формах продолжались везде и всегда. Галактика не может спать спокойно; вернее, искрящие повсюду конфликты и есть её спокойный, размеренный сон.

И мордиал молчали вместе со звёздами: за двадцать тысяч лет они ни разу не вмешались в жизнь и политику миллиона миров. Лишь занимались Вратами; отбирали контроль у тех, кто нашёл затерянные в космосе громады и посчитал их своей собственностью; мешали неопытным расам, которые пытались присвоить огромные силы Врат. Ведь неумелые манипуляции с этими мрачными штуками могли закончиться гибелью целых цивилизаций – такое изредка случалось.

Великая сеть каждый день пропускала мириады единиц техники и живых существ; молча принимала оплату и оказывала услуги, позволяя жителям галактики самостоятельно строить причудливые торговые и политические связи, искать самые выгодные комбинации и маршруты. И мордиал, получая невообразимые ресурсы, не тратили их… никуда.

Что будет, если однажды они изменят решение? Если посчитают, что пришла пора взять галактику под контроль? Фокс точно знал, что все крупные корпорации и сильнейшие государства в своих стратегических доктринах допускают и просчитывают такой вариант. Другой вопрос, готовы ли они к нему.

Детектив зевнул и прикрыл лицо рукой. Мысли текли сами собой, без его сознательного участия. Ведь он обдумал их давным-давно, ещё в позапрошлой жизни.

– Внимание нультирующих, – безмятежно предупредила система. – Напоминаем, что бесконтурные двигатели, системы гипер-смещения, нуль-пространственные устройства и прочие варианты нестандартной логистики могут вам повредить. Использование любых пространственных технологий во время нуль-перехода приведёт к необратимым изменениям вашей целостности. Система принудительно отключит возможные устройства.

Фокса легонько сжало со всех сторон словно невидимой рукой и тут же отпустило.

– Наша очередь! – тихо сказала Ана. Их маленькую платформу придвинуло к Вратам будто мягкой волной, мир остановился и замер в равновесии.

Позади виднелись корабли, висящие в очереди на проход: большие и маленькие, такие разные. Первым шёл «Мусорог», отдельно от капитана с ассистенткой. Грузовоз перейдёт на стоянку Врат в той системе, куда их вызвали, а Ана с Одиссеем шагнут сразу в коннект-зал, навстречу заказчику.

Следующим виднелся промышленный чоппер с длинным носом, в который был встроен ведущий двигатель. Любопытная конструкция: огонь из дюз бьёт назад и проходит сквозь цеховую часть, участвуя в производстве – так корабль одновременно и перевозит товары, и создаёт. Экономия. Дальше красовался большой пассажирский лайнер, похожий на дельфина, а за ним медленно сплеталась и расплеталась маленькая яхта с гигантскими парусами из цветных нитей: они то вздымались, то сжимались, повинуясь веянию легчайших космических ветров. Все эти суда пройдут Врата в течение десяти минут. А сейчас была очередь пары космических пешеходов.

Их пальцы сплелись, и они синхронно шагнули вперёд.

✦

В коннект-зале Врат было тепло, влажно и темно. Значит тот, кто их вызвал и встречал, принадлежал к расе, для которой эти условия естественны и привычны. Но какой именно? Из темноты раздалось глухое щёлканье.

– Одиссей Фокс? – сухо и надтреснуто спросил немолодой человеческий голос.

– Он самый, – хрипло и невыспанно ответил детектив.

По стене зала прошёл едва слышный шелест и скрип. Воображение рисовало жутковатые картины, Фокс потёр лицо, пытаясь разглядеть собеседника посреди густой, скрадывающей подробности полутьмы, но в глазах человека без апгрейдов не было нужных фильтров. Зато Ана у него за спиной ощутимо поёжилась.

– Кхлац-кхлац, – стоящий напротив то ли прокашлялся, то ли прохрустел старыми костями. – Благодарю, что прибыли на мой зов. Это дело первоочередной важности и экстренной серьёзности. Я пульсирую от желания изо всех сил сжать вашу слаботельную конечность и размозжить её от переполняющих меня чувств.

Из темноты возникли две чудовищных клешни, затем две здоровенных, и наконец две просто больших. Все шесть отростков воплощённого ужаса потянулись к сыщику, хуже того, они потянули из темноты своего обладателя: явно не человека. Это был примерно двухметровый в высоту и трёхметровый в ширину… хм… гибрид краба с зергом. Такой расы Фокс ещё не встречал. Ана, судя по тихому восхищённому оху-вздоху, тоже.

Бронированный от природы и заскорузлый от прожитых лет, крабитянин был похож на UFO из кошмара уфолога с какой-нибудь примитивной планеты. Эта нелетающая тарелка стояла на двенадцати членистых ногах и тянулась к человеку тремя парами угрожающе приоткрытых клацалок.

Фоксу искренне захотелось увернуться от чудовищных клешней, развернуться прочь от незнакомца, со скоростью света вернуться в родной гамак, свернуться там калачиком, перевернуться на правильный бок, отвернуться от забот – и возвратиться в сон, который был бесцеремонно прерван срочным вызовом. Но он не поддался уютному соблазну. Уж если детектив ответил на экстренный зов, принял аванс и совершил экспресс-переход через Врата (оплаченный принимающей стороной), то обязан проснуться и помочь клиенту.

Фокс встретил ближайшие клешни и постучал по ним с подобающим уважением и силой. Ай, больно! Броня краба была усеяна мелкими наростами, которые не так уж и затупились от возраста.

– Как вас зовут?

Крабитяне, по-видимому, не умели говорить: они сухо пощёлкивали клешнями и переступали членистыми ногами. Их язык был языком тел. Чудище издало серию лёгких сухих звуков, покачнувшись туда-сюда, а переводчик озвучил человечьим голосом:

– Мистер Щёклдер, эскраб.

– Хорошо, мистер Щёклдер, в чём дело? Что у вас стряслось?

– У меня украли монокль, – трагично констатировал краб.

– Ээ?? – только и спросил Фокс.

– Золотой, фамильный, прекрасный. Дорогой моему сердцу. Монокль, ясно вам?

Ана едва слышно хихикнула. Межпланетный сыщик секунду пялился на чудище, пытаясь понять, насколько происходящее было шуткой и розыгрышем, а насколько всерьёз. Оплата Врат туда и обратно плюс гонорар – дороговато для розыгрыша!

Мистер Щёклдер знал, что у сыщика отсутствует нейр, информация об этом входила в базовый пакет условий найма Фокса. Но всё же упрямо попробовал передать ему информацию. Когда это предсказуемо не удалось, крабитянин суетливо щёлкнул клешнями (переводчик саркастически буркнул: «Умилительно, чудесно») и раскрыл визиограмму. Перед Одиссеем возникла полусфера из хрусталя в оправе из красноватого материала, напоминавшего золото. Штуковина крепилась на изящной витой цепочке с острым штырём, который вбивают прямо в панцирь. Красиво. И ясно, почему переводчик назвал её «монокль»: полусферу надевают на один из стебельчатых глаз краба. Похоже на признак статуса и ясно, почему вещица настолько ценна.

– Я почти не вижу в темноте, – сообщил Фокс. – А у вас наверняка фильтры. Можете сделать посветлее?

Ах, лучше бы он не просил. В зале просветлело и стало видно, что позади старого чудища к стенке жмётся полтора десятка молодых, ростом Фоксу по пояс. Целое поле колышущихся отростков и внимательно выпученных глаз. Брр. Их клешни ещё не окончательно отвердели, поэтому щёлкание сливалось в мягкий шелест и скрип.

– Это мои внучки! – гордо представил мистер Щёклдер. – Я законно выкрал их из гнезда министра Щипсона ещё икринками, подсунул в кладку своим детям, и теперь они все мои. Полюбуйтесь на министерских красавиц. Я выращу их в достойных наследниц.

– Хорошо, – спокойно ответил Фокс, внимательно оглядев своего клиента. – Скажите, а что у вас на, ммм, руке?

К телу крабитянина было прижато ещё две маленьких клешни, самые мягкие и гибкие из всех. Сейчас они были компактно сложены, но при необходимости распрямлялись и вытягивались, способные дотянуться до вкусного слизня в глубине коралловой расщелины или до места на панцире самого краба, куда налипла кислотная губка – чтобы вовремя содрать её и отшвырнуть подальше. В общем, это были удобные и эволюционно полезные клешни. Но на одной из них Одиссей заметил аккуратную вакуумную заплатку. Судя по всему, свежую.

– А, это, – краб всплеснул всеми конечностями. – С этого всё и началось!

Его клешни сжались с угрожающим скрежетом, будто сейчас начнут трескаться и лопаться, а массивное тело задрожало от гнева.

– Эту рану я получил сегодня утром в проклятой забегаловке… даже имени которой не хочу называть, чтобы не корябать себе ганглии!

– Если не называть, то расследовать будет сложновато, – возразил Фокс. – Давайте начнём с начала.

– Ладно, – проворчал краб. – Накануне в нашу систему явился Странствующий Космический Зоопарк имени святого Тафа. Теперь я подозреваю, что этот Таф вовсе не святой, а вообще какой-нибудь мошенник. Да! Но вчера мы этого не знали. А уж они постарались втереться к нам в доверие! Вот, полюбуйтесь, чего устроили эти пролетайцы.

Мистер Щёклдер эффектно взмахнул клешнёй и выбросил новую запись воспоминаний. Они оказались на поверхности непримечательной планеты, посередине невысокого города, круглые домики которого громоздились друг на друга, как виноградины в лозе. Они поросли короткой красной травой на устланных мхом болотах, влажный пейзаж внизу был совершенно невзрачный, зато над ним… Ух ты.

Всю небосферу крабитян заполонила реклама прибывшего зоопарка. Гигантские атмосферные визиограммы превратили небо в диковинный мир, населённый стаями невиданных созданий. В центре гордо парило изображение самой станции: зелёно-жёлтая, по форме похожая на голову птицы с вытянутыми полосами «клюва». Видения сулили местным тонну незабываемых впечатлений, и даже Одиссею срочно захотелось в зоопарк – неудивительно, что население планеты с готовностью туда повалило.

– К нам такой прилетал, – улыбнулась Ана. – Отличное место! Там я впервые увидела, как ириалины поедают материю, а коларисы меняют цвет любым вещам.

– Значит, вы с внучками отправились в зоопарк? – подытожил Фокс.

– Посеменили со всех ног! Мы не хотели упускать редчайший шанс и купили билеты с доплатой за срочность. Ведь странствующий зоопарк прилетел всего на две недели, и по планете пошёл слух, что билеты почти закончились! – краб вздохнул. – Теперь-то я знаю, что это был бессовестный обман, а именно, маркетинг. Но утром я был ещё чист и невинен, как неразлупившаяся икринка, ах, такая маленькая икриночка, ещё не познавшая зла.

Стебельковые глаза мистера Щёклдера затуманила ностальгия о том, какой невинный он был сегодня с утра.

– Вся наша цивилизация была наивной и непорочной до столкновения с этими коварными отродьями космоса и их бизнес-изощрённостью, – печально и обличающе топнул он. – Я подсадил внучек на панцирь и поспешил навстречу новому опыту. Кстати, в одном реклама не обманула. Мы получили с десяток ярких впечатлений и одно незабываемое: когда мне чуть не откусили клешню!

– Кто откусил? – вырвалось у Аны.

– Бешеный вукки!

Панцирь мистера Щёклдера слегка побелел при мысли о косматом чудовище. Хм, подумал Фокс, вспоминая могучих, но вполне миролюбивых травоядных вукки. Что-то здесь не так.

– Каким образом откусил, а как же система безопасности?

– Ни малейшей! – возмущённо ответил краб, потрясая клешнями. – Клетка с вукки неудобно стояла в углу. Мои деточки хотели посмотреть на монстра все сразу, а для всех не было места. Возмутительно! Заплачено за каждую внучку, почему одна половина должна уступать очередь другой и страдать?! Я аккуратненько выдрал клетку из стены и подвинул к середине зала, чтобы мои милые девочки могли обступить мохнатое чудище и как следует рассмотреть. Но этот вукки взбеленился и стал кидаться на стенки!

Картина прояснялась.

– Едва он успокоился и присмирел, обнаружились новые неудобства! Мы не могли его пошебуршить или покормить, слишком узкие прутья клетки! Пришлось их слегка пораздвинуть. Заодно я оторвал шумные украшения, которые звенели и мигали красным, они крайне раздражали. Знаете, к тому моменту я был уже слегка на взводе. И что вы думаете?

Одиссей смотрел на сокрушителя зоопарков с нескрываемым восхищением.

– Как только вы сунули свою гибкую руку с угощением в клетку, неблагодарный вукки словно сорвался с цепи и вцепился прямо в вашу щедрую мякоть? – радостно спросил он.

– Именно так, мистер сыщик, браво, именно так! – воскликнул мистер Щёклдер, потрясая клешнями. Внучки устроили ему скрипячный хор поддержки.

– Иногда дела расследуют себя сами, – пробормотал детектив специально для ассистентки, которая молча давилась смехом.

– Итак, вы сунули руку в био-сферу с бешеным вукки.

– Взгляните.

Мистер Щёклдер страдальчески шевельнул раненой клешнёй, и Одиссей с Аной оценили визиограмму, как бугрящийся мышцами и явно доведённый до состояния аффекта мохнатый зверь вцепляется в беспечно подставленную конечность. Жвательные пластины у вукки были что надо, он бы зажевал мягкую клешню в ошмётки, если бы система безопасности зоопарка наконец не перешла к активным действиям.

Недотёпу мистера Щёклдера окружило силовым полем и вывернуло из вуккиной хватки; это спасло деда от увечья, а шестнадцать внучек от психологической травмы. Тем не менее, клешне была нанесена проникающая рана, откуда щедрыми толчками лился белёсый сок.

– Мошеннический зоопарк отказался брать на себя ответственность, – пожаловался краб. – Они предложили залатать мою травму своими средствами, но без гарантий! К счастью, в эти же самые дни в нашей системе разразилась эпидемия космической заразы. Ну, не к счастью для тех, кто заболел, но удачно для вашего покорного краба – ведь из-за эпидемии на соседней орбите кружился странствующий космический госпиталь имени грешного Зойдберга…

– Вот так удача, – хмыкнув, приподнял брови Фокс.

– Глубинная слизь всё видит! – благоговейно произнёс мистер Щёклдер. – Она узрела, как невинны мы и насколько виновен проклятый зоопарк, и послала старине Щёклдеру спасение! Чего бы там ни было в «правилах безопасности», которые я якобы нарушал… В общем, меня срочно доставили на борт медицинской станции, где моментально приняли, профессионально обработали и отпустили с аккуратной вакуумной заплаткой – на загляденье всем, кто переживал.

– Хм, – кивнул Одиссей.

– Обратите внимание, – сказала наблюдательная Ана, отмотав визио назад. – В момент, когда клиент протянул руку с кормом внутрь клетки, монокль ещё надет на его стебельчатый глаз. Затем всё дёргается и мельтешит. А когда система разделяет их с вукки, монокля уже нет.

– Именно так, – истово закивал мистер Щёклдер всем телом. – И записи неразборчивы из-за дурацких мер безопасности, которые подавили нодотронику! Так что не установишь, в какой именно момент исчезла моя драгоценная реликвия, и куда она подевалась.

– Вы наверняка её поискали, прежде чем вызывать нас.

– Первым делом в проклятом зоопарке. Но тщательное сканирование этого опасного и подозрительного заведения, включая насильное исследование трёх желудков вукки, принесло нулевой результат! Следующей логичной мыслью нашей семьи было обвинить чёртов госпиталь, который меня спас. Ведь больше никого и не было. На наш вызов прибыл патруль, но они обыскали эту шарашку на молекулярном уровне и не обнаружили ни одного монокля!

– Простите, а вы смотрели на самом себе? – осторожно предложила Ана.

Это была более чем разумная мысль: здоровенная раковина краба напоминала неровный коралловый риф. Сплошные наросты, трещины, впадины, канавки и борозды, торчащие сталагмиты складывались в заскорузлый, иззубренный жизнью покров. Драгоценная вещица легко могла закатиться в любую из щелей и надёжно там застрять.

– Конечно, – вздохнул мистер Щёклдер. – Когда стеллары ничего не нашли на обеих станциях, внучки осмотрели мой панцирь, но увы… чудесный монокль… бесследно исчез.

– Тогда вы решили вызвать частного сыщика.

– Я не могу жить спокойно, пока не разрешу тайну пропавшей реликвии! – с воодушевлением жестикулировал краб. – Я пошёл ВА-банк, то есть, «Вселенский Астро-банк», и оплатил гипер-транспортировку дорогостоящего специалиста с наивысшим рейтингом и безупречной репутацией в детективных кругах нашего сектора. И вот теперь мы все в волнительном предвкушении ждём, когда он начнёт своё кропотливое расследование, которое рано или поздно, после череды трудностей и ошибок, приведёт к успеху!

Воцарилась тишина. Выдающийся специалист, который не успел как следует проснуться и даже позавтракать, зевнул и с сомнением осмотрел почтенного крабитянина. После чего задал один вопрос:

– А когда у вас повторная перевязка?

– Через пять оборотов. Госпиталь грешного Зойдберга любезно согласился…

– Монокль внутри вакуумной заплатки, – сонно сказал детектив. – Давайте снимем и проверим.

Мистер Щёклдер недоумённо уставился на человека, затем аккуратно поддел заплатку второй гибкой клешнёй… и коннект-зал межзвёздных Врат заполнил восторженный скриповизг сразу семнадцати особей. Уровень шума был таким интенсивным, что оба человека заткнули уши: Ана встроенными фильтрами, а Одиссей по старинке, руками.

Поразительно, но драгоценный фамильный монокль действительно лежал под заплаткой, вкреплённый в один из гелевых уплотнителей.

– Вау, – искренне восхитилась Ана.

– Но что это значит?! Как он там оказался?! – отскрипев восторги, потребовал объяснений краб.

– Когда вукки вцепился вам в клешню, вы дёрнулись, и монокль свалился, – пожал плечами Одиссей, считая это очевидным. – Он закатился в какую-то из панцирных борозд и глубоко там застрял. Всем было не до того, вас доставили к врачу, и тот, проводя осмотр, заметил ценную вещь. По вашему поведению доктор понял, что вы не в курсе, и не смог устоять перед соблазном урвать лакомый кусочек обеспеченной старости. Ведь вскоре госпиталь покинет эту систему, а там ищи-свищи. Врач украдкой выудил монокль из вашего панциря и аккуратно вплёл в перевязку, потому что находчиво рассудил, что именно там его не будут искать.

Мистер Щёклдер всплеснул конечностями, поражаясь вероломству космических врачей.

– Вскоре медика, как и весь госпиталь, тщательно проверили и ничего не нашли; так он получил алиби и оказался вне подозрений. Теперь ему осталось ждать, когда больной вернётся для бесплатной смены перевязки. Доктор Коварство планировал снять вакуумный патч и выкинуть вместе с драгоценностью в мусор, а после вашего ухода достать его оттуда, торжествуя.

– Но вы смешали подлые докторские планы и оборвали гнусные медицинские мечты! – восхитился мистер Щёклдер.

– Угу, – зевнул сыщик. – Ладно, мы пойдём завтракать.

– Постойте! Как вы могли раскрыть дело, просто взглянув на меня?! – поражённо воскликнул крабитянин.

– Элементарно, Щёклдер. В расследовании сыщик выдвигает несколько версий и, если он хорош, одна из них оказывается верной.

– Да-да, понимаю, – зачарованно всплеснул клешнями старикан. – А дальше?

– И чисто по статистике, иногда верной версией становится самая первая. Впрочем, если хотите знать моё мнение, это расследование вышло таким простым и обыкновенным, потому что у преступников обычно нет фантазии, и они мыслят под копирку. Это несчастные люди, которые не способны даже…

– Постойте, – поражённо сказал почтенный мистер Щёклдер, в голове и клешнях которого что-то синхронно щёлкнуло. – Значит, вам просто повезло?! Вы ничего не расследовали, а нагло явились в нашу систему, увешанный регалиями, заставив меня заплатить дикие деньги за гипер-переход; взяли огромный аванс, потратили наше время, лживо убедив нас в том, какой вы выдающийся детектив, а потом случайно раскрыли кражу?! И теперь, после всего этого, вы, негодяй, вопиюще претендуете на остальную часть вашего непомерного гонорара?!

Одиссей застыл с открытым в изумлении зевком. Затем неотвратимые силы природы заставили его дозевнуть, сыщик недоумённо мотнул головой и спросил:

– Что?

– Я жажду возвращения аванса, вот что! И отказываюсь оплачивать вам обратный гипер, проклятый шарлатан! – захлёбываясь яростным гневом, возопил мистер Щёклдер, судорожно крукоча седыми клешнями туда-сюда.

– Но я вернул ваш драгоценный монокль.

– Но вы не отработали!

Шестнадцать внучек привстали на выпрямленные лапки, обступили детектива угрожающим полукругом и закрукотали.

Одиссей, подумав полсекунды, собирался сказать: «Ну ладно, ладно» и наплевать на неполученный гонорар по привычной финансовой формуле «easy come, easy go» – но в этот момент безумная крабовая щелфония оборвалась. Из-за спины сыщика полыхнула огненно-рыжая волна и оттуда решительно шагнула стройная планетянка.

– Ах ты наглый старикашка с уродливо ссохшимся панцирем и такими же скрюченными мозгами! – звонко воскликнула она. – Тебе жить-то осталось всего ничего, а всё за деньги цепляешься? Хочешь унести их с собой в могилу досрочно? Это легко устроить!

Её тонкие, но уверенные руки взлетели вверх и переплелись, а пальцы резко щёлкнули: клац-клац. Совсем как симпатичные клешни.

– Даю тебе один шанс исправить своё неподобающее поведение, старый болван! – заявила Ана. – Хочешь прощёлкать его, как прощёлкал свою глупую жизнь?!

– Ой, – опешил старый крабитянин, присев от неожиданности, а вместе с ним разом присели и шестнадцать внучек. – Какая очаровательная леди. Примите мои искренние извинения. Счастье от нахождения утерянного монокля выбило меня из-под панциря мякотью вверх. Но тем острее осознание моей неправоты.

– Вы исполните контрактные обязательства, многоуважаемый мистер Щёклдер, протухший крабий сын? – вежливо осведомилась Ана, приподняв одну бровь, будто секунду назад она не показала крабо-деду, где раки зимуют.

– Конечно, конечно, дорогая смазливая стерва, – сварливо пообещал тот и мило улыбнулся.

Ассистентка как ни в чём не бывало отступила назад, а инфокристалл Фокса пискнул, приняв гонорар.

– Вау, – восхищённо взглянув на Ану, сказал детектив.

– Ну а чего такого, – смутилась она. – Крабитяне полиэмоты, ты не знал?

Фокс когда-то слышал этот термин. Но он слышал и видел слишком многое за свою полную событий жизнь, так что сразу и не вспомнил, пришлось Ане пояснить:

– У нас, моноэмотов, эмоции идут одна за другой, сменяют и вытесняют друг друга. Мы ведём себя переменно: то грубо, то вежливо, и наши чувства используются в коммуникации как содержательное высказывание. А полиэмоты испытывают все чувства сразу, так что ведут себя одновременно грубовежливо, радостнопечально и прочая.

– А значит, хамство для них не хамство, а обыденная норма вперемешку с вежливостью? – то ли вспомнил, то ли догадался Одиссей. – И когда мистер Щёклдер на меня кричал, он не всерьёз отказывался платить, а лишь искренне выражал возникшие у него желания.

– Чтоб тебя астероид размозжил, поразительный мягкотелый герой! – честно подтвердил краб.

– Именно, – кивнула Ана. – Когда кто-то на самом деле напряжёт полиэмота, он перестанет чувствовать любые эмоции и будет действовать исключительно рассудком. Лучше до такого не доводить. Зато можно хамить этим уродцам без зазрения совести!

Девушка рассмеялась, а Фокс подумал, что Бекки бы очень заценила крабитян.

– Что ж, будьте здоровы, мистер Щёклдер, – улыбнулся детектив.

– Пошёл ты к вонючим смуглям, вымогатель! – злобно клацнул крабитянин, и тут же вежливо поклонился, приподняв сверкающий монокль. – От всей души спасибо, что вернул мою дорогую реликвию, и надеюсь больше никогда с тобой не встречаться, дефектив!

– Пять веков живи, пять веков учись, – пробормотал Одиссей.

✦

– Что будем есть?! – с энтузиазмом спросила Ана, довольная моментально раскрытым делом и тем, что смогла помочь.

Она отвела огненно-рыжие пряди за уши и плюхнулась между маленьким Фазилем и громадным Трайбером в удобное морфо-кресло, прилепившееся к полу. И этот простой вопрос поставил лучшего детектива сектора в тупик и привёл к каскаду неожиданных последствий.

– Упс! – Фокс схватился за лоб, вспомнив, что забыл купить еды.

Он собирался пополнить запасы на гостеприимной планете крабитян, но глупый инцидент выбил сонного сыщика из колеи. А теперь они возвратились на «Мусорог» и даже успели встать в очередь к Вратам, чтобы лететь в следующую систему к следующему делу.

– Мы можем вернуться в коспоморт и закупиться в оптовом хабе, – зевнул Одиссей, помотав головой.

– Но потеряем место в очереди и первичный взнос, – с крошечной, точно отмерянной долей неодобрения прокомментировал Фазиль, не отрываясь от биржевых сводок.

– Тогда можно воспользоваться услугами корпорации «Ноль» и открыть прямой портал в магазин, – невинно предложил детектив.

– Миллион энзов, – оценил бухгалтер. – Капуста выйдет дороговатой.

– Или заказать гипер-доставку из любого ресторана в системе, – улыбнулся Фокс, закончив свою мастерски выстроенную трёхходовку.

– Всё ещё в двадцать раз дороже самой еды, – пожевав губами, неумолимо оценил Фазиль.

– Ладно, можем вызвать какую-нибудь местную залеталовку, – развёл руками детектив. – Она прилетит к «Мусорогу» сама, и цены будут смешные.

– Если не боимся сомнительной гигиены, процветающей в большинстве подобных залетений.

– Хм, – Фокс приподнял бровь. – Наймём корабельного кока?

– Только придётся подождать пару дней, пока идут его поиски. Пока можно поголодать, и у меня как раз будет время, чтобы пересчитать все корабельные расходные листы с учётом нового члена экипажа, – абсолютно спокойно и даже с оттенком елейности поддержал бухгалтер.

– Ну ладно, ладно, у нас осталось две ячейки прессованных рыбных волокон и полтора контейнера муки, – вспомнил Фокс. – Сядем на рыбно-пирожковую диету?

– Простите, у меня аллергия на морепродукты.

Лууры и правда не ели водоплавающих, на их планете не было открытых водоёмов и не водилось рыб.

– Прирежем одного из шикарисов? – запас вариантов даже у находчивого Фокса начинал иссякать. – И поджарим его на импровизированном дикарском огне прямо в ангаре?

– А можно не надо?! – воскликнула Ана, которой нравились меланхоличные шерстистые жевуны, захватившие один из залов Мусорога.

Одиссей рассчитывал на такую реакцию. Он вздохнул, ибо при всём богатстве выбора…

– Кажется, я догадался, к чему ты клонишь, Фазиль.

– Ещё бы, с вашим талантом к нарративному мифотворчеству, – уважительно кивнул луур. Слишком уважительно.

– Но еда из синтезатора такая… одинаковая! – с кислой физиономией скривился детектив.

– Зато максимально ресурсо-, эконо- и энергоэффективная, – поднял палец бухгалтер.

– Простите, дорогой Фазиль, – пролепетала Ана, глядя в пол. – Но в этом вопросе я согласна с Оди: пищевые синтезаторы… не лучший вариант.

Её волосы стали стеснительно-розового цвета с белыми сомневающимися прядями. Было видно, насколько Ане не хочется выглядеть избалованной звёздной принцессой, привыкшей к роскоши и требующей на завтрак крем де-соле под нейтриновой пеной. Но перспектива отныне и навеки питаться синтезированной едой заставила Ану испуганно сжаться.

– Оди?! – переспросил Фокс, как опытный детектив мгновенно вычленив самое главное.

– К тому же, нашему воину нужно сбалансированное питание с большим количеством вкусного мяса, то есть, белка! – нашлась Ана, указав на безмолвного Трайбера.

Все с интересом глянули вверх.

– Мне еда не нужна, – мощно ответили сверху. – Инфузирующая прошивка.

Это значило, что шкура ящерна абсорбирует жидкость и нужные вещества прямо из воздуха и дополняет их питательными микро-гранулами, скрытыми под бронёй. Трайбер мог обходиться без пищи и воды месяцами, а потом просто засыпать новую порцию гранул. Ана удручённо вздохнула, а Фазиль просиял: ах, какая выгодная покупка!

Но бывшая принцесса не привыкла сдаваться.

– А зачем мы гадаем, где взять еды, если у нас все полки набиты товарами?! – воскликнула она.

– Вы буквально читаете мои мысли, – просиял бухгалтер. – Лучшая экономия: есть то, что уже куплено. Хотя выбирать еду в «Королевстве Фокса» надо осторожно, всё-таки здесь много товаров неизвестного назначения и с прошедшим сроком годности…

Сон слетел с Одиссея, как смытый волной кипятка.

– Битва, – провозгласил он, торжественно поднимаясь. – Битва косможрецов.

– Кого? – переспросила Ана.

– Героев, которые отважно вскрывают упаковки и банки на неизвестных инопланетных языках. И отчаянно пробуют еду, рискуя собой… ради всего человечества.

– А, жрецов, – поняла девушка. – Идея забавная. Но ведь опасность…

Она хотела быть осмотрительной, но первоначальная голубая оторопь в волосах принцессы быстро сменилась оранжевым восхищением. Всем стало ясно, что Ана до чёртиков хочет поучаствовать в состязании.

– Кто победит, тот и решает, как мы будем питаться, – воскликнул Фокс и протянул руку вперёд. – Лично я закажу гипер-доставку.

– А я синтезатор, – тут же откликнулся Фазиль, решительно вытянул две мохнатых руки и накрыл ими ладонь Одиссея.

– Ну а я предпочту поголодать пару часов, – рассмеялась Ана, – А когда пройдём через Врата и припланетимся в следующем мире, сходим в хороший надёжный ресторан.

– У меня фибро-желудок, – рякнул Трайбер.

Значит, он мог переварить и пригоршню битого стекла.

– Так что участвую.

– На счёт «три» каждый бежит сквозь продуктовые ряды «Королевства Фокса», и не глядя хватает один пакет, банку или что угодно ещё неизвестного содержания на неизвестном языке. А потом каждый ест, что сграбастал – или отказывается и выбывает. Готовы?

– МИНУТОЧКУ! – возмутилась Бекки, выезжая из-за спины Трайбера, в тени которого она молча нежилась всё это время. – Решили навести беспорядок, а меня даже не зовёте?! Раз мне убираться, значит, мне и судить. Ясно вам?

– Идёт, – усмехнулся Одиссей.

Бекки выехала немного вперёд и встала между замершими бегунами, как настоящая стартер-гёрл перед уличной гонкой. Подбоченившись, она вскинула сразу три гибких хвата, и, усилив звук из внешних динамиков, начала громкий обратный отсчёт:

– ТРИ! – первый хват сверкающей спиралью сложился вниз. Фазиль встопорщил шёрстку и растопырил четыре руки и хвост.

– ДВА! – Трайбер едва заметно пригнулся.

– ОДИН! – Ана замерла, как пружина перед прыжком.

– СТАРТ!

По контуру тележки вспыхнули праздничные распродажные огоньки, её дисплей взорвался фейерверками. Но не успел Одиссей как следует всё это разглядеть, как бронированный хвостатый астероид уже сиганул сквозь ряды – одним могучим и размытым прыжком, в полёте сорвав с полки неприметный полимерный сосуд. Там, где промчался ящерн, лёгкие пакеты сорвало и разбросало по полу, а красиво выстроенные продуктовые конструкции разметало на полках, будто ураганом – но Бекки даже не вякнула. Она уже предвкушала, как будет всё это заново расставлять, восхищаясь, какой же Трайбер брутальный.

Гибкая фигура Аны взлетела в воздух в грациозном прыжке, упала прямо на верхнюю полку, не задев ни одной баночки. Метко ухватила затейливо завитую конфету, перекувыркнулась, приземлилась на той стороне и по привычке исполнила гимнастический поклон. Сразу видно девушку, воспитанную в культуре олимпийского спорта.

Фазиль, не обращая внимания на почтенный возраст, проворно покорял стеллаж – хватаясь короткими ручками за перекладины и ловко перепрыгивая всё выше, словно маленький Кинг-Конг. Оказавшись наверху, он цапнул чёрный хрустящий пакетик, эффектно крутанулся на хвосте и слетел прямо Трайберу в руки. Ящерн поймал бухгалтера и буднично опустил прямо на стол, как будто они проделывали такие трюки каждый день.

Одиссей невольно засмотрелся на них, по лицу детектива скользнула едва заметная улыбка. Нельзя сказать, что он терял время и не пытался угнаться за своей командой, но в итоге шёл с явным отставанием. Он пробежал мимо большущего переливающегося пакета с «Взрывными Ахимбарскими Бумбарами высшего качества», чёрт, ведь давно хотел их попробовать! Но на упаковке мерцала иконка: огромная куча искрящих штуковин, а вокруг целых восемь разнопланетных голов. Значит, пакет с бумбарами рассчитан на большую компанию. Одиссей схватил первую попавшуюся консерву и, слегка запыхавшись, присоединился к более проворным друзьям.

– Трайбер финишировал первым, поэтому первым дегустирует добычу, – строго сказала Бекки.

В больших руках воина лежал маленький сосуд из полимерного стекла.

– Хм.

– «Греанский катализирующий сироп», – озвучил Фазиль, переводя этикетку. – Греанцы металлоиды, для нас с вами их еда непригодна! Это яд!

Воин раскупорил бутылочку и выдул содержимое в один стремительный всхлип. Наступила пугающая тишина. Морда ящерна сморщилась от отвращения, но его маленькие жёлтые глаза горели всё той же непримиримой злобой, что и всегда. В глубинах мощного живота прошла урчащая судорога, Трайбер пошатнулся, как от удара.

– Ш-ш-ш-ш, – прошипел он сквозь сжатые зубы.

– В этой системе есть госпиталь грешного Зойдберга, – быстро напомнил Фазиль. – Если поспешим, можем ус…

– Нет.

Новая волна утробного бурчания, Трайбер зашатался, схватился рукой за металлическую полку и смял её, словно картонную. Поднял голову и чудовищно заревел. Из раскрытой пасти с шипением вырвалось ядовитое чёрное облачко, ящерн мощно отрыгнул, и клокотание в его утробе нехотя стихло.

– Порядок, – победно оскалился он. И утёр проступивший на бронированных сегментах пот.

– Н-ну ладно, – пролепетала Ана, испуганно глядя на яркую конфетную спираль, которую сжимала в руке. – Моя очередь.

Её глаза едва заметно вспыхнули, сменяя фильтры, она перевела и прочитала россыпь крохотных сфероглифов на поверхности конфеты:

– «Лизучая макияжная тонировка». Что за…

– Это одна из гаджитских косметических конфет, – узнал Одиссей. – Гаджиты крайне практичная раса, у них вся еда с дополнительными функциями.

– «Лижи леденец, наводи марафет», – Ана с ужасом перевела слоган. – Я… Я попробую!

Волосы принцессы сковал сизый испуг с яркими прядями лимонного сомнения. Красок в её жизни хватало и без всякой косметики! Ана открыла шуршащую упаковку, зажмурилась и легонько лизнула верх спирали.

– Тьфу, сладко, аж приторно.

Кожа принцессы стремительно позеленела, а глаза и области щёк остались бледными и вызывающими, как у яркой сценической особы. Волосы слегка встали дыбом от ужаса, она выглядела как кикимора на выданье.

– Кошмар! – воскликнула девушка, подключившись к системе Мусорога и оглядывая себя через камеры наблюдения, которые Гамма недавно установил по всему кораблю.

– Лижи дальше, – посоветовала Бекки с предвкушением, – дальше точно будет лучше.

И она не ошиблась. Дальше по спирали было: эффектная голубая красотка в белую крапинку; фиолетовая роковая разбивательница сердец в косую полоску; алая женщина-вамп с чёрными спиралями на лице и руках; готическая тёмняша с призрачно-бледными кругами под глазами; желтая проказница с блёстками и, наконец, перламутровая соблазнительница с подчёркнутыми переливами женственных форм.

– Аааа, – простонала Ана, вкушая конфету стыда.

– Естествоиспытателям всегда тяжело, – поддержал Одиссей.

– Но Трайбер выпил яду, – тактично напомнил Фазиль.

– Он настолько заапгрейженный, что особо и не страдал. Ане явно хуже.

– Как это убрать?! – девушка лихорадочно пыталась умыться, но это не помогло. – Только не говорите, что эффект сам сойдёт на нет через пару циклов!

– Где-нибудь в упаковке должны быть таблеточки, убирающие эффект.

– Нашла! – Ана повернула рукоять, и оттуда выпал маленький мутный кристаллик, напоминавший древние гранулы для поглощения лишней влаги. Принцесса проглотила кристаллик, её замутило, но улучшенный олимпиарский организм справился, и девичья кожа просветлела. – Уфф… Вроде ничего.

Бледная и слегка всклоченная, она плюхнулась в кресло, не в силах удержаться на ногах.

– Моя очередь, – с опаской произнёс Фазиль, ощупывая загадочный чёрный пакетик.

Странно: тот ничем не светился, не начинал разговаривать в руках покупателя, не разогревался и не охлаждался, на нём не проступали никакие надписи! Чёрный снаружи, он казался надутым и пустым внутри, и практически ничего не весил.

– Никаких надписей и маркировок, – озадаченно сообщил Фазиль, осмотрев пакетик со всех сторон. – Инфосистема его не опознаёт. Что делать?

– Зажмуриться и открывать, – улыбнулся Фокс. – Или отказаться и выйти из игры. Что подсказывает ваш немалый жизненный опыт и многолетняя привычка к корпоративной осторожности?

Луур пожевал губами, нахмурился и отвёл пакетик в сторону. Было видно, что он борется с собой.

– Я уже не служащий, – вырвалось у бывшего бухгалтера. – Фазиль свободный луур! Я могу совершать глупости… Если только не с финансами! И не чаще раза в год.

Его испуганные глаза обратились к Одиссею Фоксу. Тот, не раздумывая, кивнул.

Фазиль отставил опасный объект как можно дальше от всех, вжал голову в плечи и рывком открыл. Все вздрогнули, но чёрный пакетик тихо висел в цепких лапах луура, ничего не взрывалось, не светилось и не уговаривало себя съесть. Бухгалтер осторожно заглянул внутрь, изумлённо прищурился, сунул коготок и достал его облепленным мелкой серой пылью.

– Это какая-то мелкая серая пыль! – сообщил он.

– Может, строительная смесь? – предположила Ана.

– Мука шелкопрядок, – с уверенностью эксперта по инопланетной еде определил Фокс. – Шелкопрядки перетирают серые злаки в тончайшую муку, к которой добавляют свой собственный сок и делают плетёные-слоёные хлебцы. Они очень хрупкие и ломкие, есть их сложно, но вкус получается удивительный, правда, зависит от сока шелкопрядки, а сока у нас и нет.

– Попробую с водой! – волнуясь, решил Фазиль.

– Добавь сахара, он хоть немного скрепит смесь. И погоди, дам тебе подходящую посуду!

Следующие пять минут бухгалтер двумя руками держал пузатый Кружбан, а вторыми двумя размешивал муку шелкопрядок, потихоньку досыпая из пакета. Серая пыль была практически невесомой, но стремительно впитывала воду и распухала. Плетения Фазиля выглядели неуклюже и крошились от малейшего прикосновения, пришлось лепить маленькие «улиточки» и сразу закидывать в рот. Съев пару слоек, луур обрадованно посмотрел на всех.

– Вкусно! Попробуйте.

Пару минут все отряхивались от сероватых обломков. Шкурка Фазиля была вся в хлопьях, но сам бухгалтер доволен и умиротворён.

– Замечательная игра, капитан, – растроганно сказал он.

– Ну, моя очередь, – отозвался Фокс.

Его высокая и массивная консерва выглядела не очень. Гнутая от многочисленных ударов судьбы; этикетка выцвела и полустёрлась от времени, а это не лучший знак. Ну, хоть мультилингвальная ментоплёнка ещё работала – и, глядя на бледные прерывистые надписи, человек видел слова на своём языке. Тщательно осмотрев банку, детектив осознал, что там изложено, и прочитал:

– Элитный выбор МАФ, межпланетной ассоциации фермеров двенадцатого сектора: Мякоть джунгарского буйвола в собственном соку. Гурман-серия со встроенной системой приготовления и контуром атомарной защиты. Ничего себе. Злаковая подушка высшего сорта. Исключительная вакуумная упаковка, срок годности: не менее ста лет с даты фасовки. Дата фасовки… сто тридцать девять лет назад. Упс.

– Не ешь! – воскликнула Ана. – Ты точно отравишься, а у тебя, в отличие от всех остальных, нет никаких прошивок. Стой, ты с ума сошёл?

Одиссей решительно провёл пальцем по ободку банки, завершив круг. Тот, пробудившись от долгого сна, медленно разгорелся неровным и поблёкшим световым кругом, повреждённым за почти полтора столетия взлётов и падений баночки – где только она не успела побывать! На верхней части высветилось меню: «Вскрыть», «Отменить» и «Поставить на таймер».

– Может, не надо? – испуганно сжав четыре лапки на груди, спросил Фазиль.

Одиссей сурово пригладил торчащие вихры и одёрнул бесформенный свитер.

– Ради человечества, – тихо сказал он и нажал «Вскрыть».

– Проверка свежести, – раздалось из глубин банки. – МАФ заботится о вашем здоровье. Внимание… продукт свеж, натурален и безопасен. Насладитесь гурмагией вкуса!

Верхняя часть чмокнула и с мучительным всхлипом поднялась. Одновременно по стенам консервы прошлась красивая голограмма языков пламени, они были поблёкшие и дырявые, но даже так хороши. Снизу тлели симпатичные угли, представляя, будто содержимое прямо сейчас томится на натуральном огне. По ангару поплыл ошеломляющий запах мяса с аппетитным соусом, и все с изумлением шмыгали носами, потому что пахло не хуже, чем в ресторане.

– А МАФ-то знают, о чём говорят, – удивился Одиссей. – Консерва и правда элитная.

Словно услышав его, баночка издала торжественную птичью трель и начала трансформироваться в жестяную миску. Она раскрывалась всё шире, и аккуратные ломтики джунгарского буйвола красивым веером выкладывались вокруг злаковой подушки, в центре которой блестело бордовое озерцо соуса. Со дна банки слышались звуки мирного мычания, весёлого сенокоса, стрекотания и жужжания, пения птиц; повеял ветер и прошла стремительная гроза. Звуковое сопровождение идеально навевало фермерскую пастораль.

А когда банка раскрылась в миску, с одного бока с хлопком гидрировалась сушёная зелень, моментально разбухнув в маленький относительно-свежий букетик; а с другой стороны с чпоканьем высунулись пухлые жёлтые зёрна, напоминавшие кукурузу. Пар, обильно поднимавшийся над миской, внезапно не рассеялся, а, наоборот, загустел и превратился в белое ватное облачко, стоящее на застывшей сосульке. Облачко было пухлым и пышным, прямо как… неужели?..

– Булочка! – восторженно заявил Одиссей, пощупав её. – Это джек-пот! Лучшая консерва в моей жизни.

– Судя по запаху, свежее, – развела руками Ана.

– Присоединяйтесь, – пригласил Фокс.

Следующие десять минут прошли в дружной и вкусной тишине, сдобренной одобрительным мычанием, которое издавали набитые рты.

– Божественно, – оценил Фазиль, погладив надутый животик.

– Очень вкусно, – согласилась Ана, убирая вилку-трансформер обратно в сумочку.

Трайбер просто кивнул.

– И правда хорошо, – довольно улыбнулся Одиссей.

И внезапно икнул.

Ещё раз. И снова.

– Задержите дыхание, – посоветовал бухгалтер.

– Выпей воды, – Ана протянула свой изящный гидратор.

Но Фокс отшатнулся и схватился за грудь. Он снова икнул, уже сильнее, и резко побледнел.

– Метановый привкус, – прошептал он. – Нет, нет, только не это!

– Хочешь сказать, у тебя звездянка? – рассмеялась принцесса. – Звёздная оспа? Не может быть. От неё же всех насильно прошивают, а кто не прошился, тот в детстве переболел. У тебя в любом случае должен быть иммунитет… ведь для взрослых она смертельна.

На лбу Одиссея зверски зачесался прыщ. И тут же на щеке, плече, боку, спине, животе и на колене. Он моментально вспотел, потому что сомнений уже не было – это один за другим по всему телу вскакивали звездочки-нарывы. Маленькие, зудячие, но они будут расти.

– В этой жизни я не прививался и не болел, – выдохнул Фокс. – В консерве была слишком хорошая вакуумная защита, она сохранила и мясо, и оспу. У вас иммунитет, а у меня нет. Мне осталось… примерно два часа.

Ана оказалась на ногах, её волосы стали пронзительно-голубые со стальным отливом.

– Гамма, курс на госпиталь грешного Зойдберга, максимальное ускорение! Вышли запрос на звёздную оспу, и не отставай от них, пока не получишь подтверждение.

– Принято.

Одиссей изогнулся, уже едва сдерживаясь, его руки скрючило от напряжения. Ана подскочила к нему и схватила за запястья.

– Что бы ни случилось, – прохрипел Одиссей, чувствуя, как адски пульсирует каждый нарыв. – Не позволяй мне чесаться.

– Трайбер, держи его за ноги. Мы не должны дать ему содрать ни один из звёздных нарывов. Это вопрос жизни и смерти.

Фокс прочувствовал, как его поднимают и растягивают в воздухе. По всему телу прошла первая волна дрожи: оно хотело извиваться и бешено тереться о любую шершавую поверхность, руки сжимались и жаждали расчесать нарывы, чтобы они лопнули. Детективу понадобилась вся пятисотлетняя сила воли, чтобы отрешиться. Он закрыл глаза. В общем-то, Фоксу и не нужно было смотреть, что происходит – он и так знал. Ведь много лет назад он уже видел, как люди умирают от звёздной оспы, и однажды пережил её сам.

Вот только теперь, зная наперёд, что ему предстоит, Одиссей с ужасом пытался понять, как же спастись.

Чесалось так, что сознание мутилось. Нарыв на лбу уже набух, это всегда происходило быстро. Теперь он представлял собой правильную звезду цвета спелого синяка с багровой окантовкой и с идеально круглым волдырём по центру. И внутри этого пузыря уже была видна маленькая блескучая звёздочка. Эта маленькая серебристая тварь перебирала крошечными ресничками, шебурша и без того воспалённые ткани.

– Ужас, – выговорила принцесса. – Вот гадина! То есть, гадины… Да сколько ж их!

– Фазовый клинок?

– Нет! – прохрипел Одиссей, потому что пираты именно так и пытались избавляться от нарывов и звёзд: вырезать их и прижигать импульсами бластеров. Ни то, ни другое добром не кончилось. – Звезды уже пустили свои нити в ткани. Их не вырезать.

– Простите, что встреваю в такой напряжённый момент, – пробормотал старый бухгалтер. – Но кто победил? Нам надо понять, кто решает насчёт еды, а мне пришло в голову, что мы заранее не определили параметры соревнования…

– Как кто?! – возмутилась Бекки. – Это соревнование жрунов-наугад. Естественно, побеждает тот, кому хреновее всех. Победитель: наш прощелыга Одиссей Фокс!

– Поздравляю? – с сомнением произнёс Фазиль.

Детектив воодушевлённо изогнулся и застонал.

✦

Медицинская станция имени грешного Зойдберга выглядела как голова обтекаемого выпуклого зверька бело-синего окраса, с двумя чуть раскосо торчащими «ушами», как у кролика. В этих ушах теснились десятки этажей, и вся станция величаво вращалась в космосе, сверкая огоньками и прозрачными секциями, каждая размером с маленький парк.

По всей станции виднелись овальные блоки с маневровыми дюзами, но даже улучшенный глаз s-категории не нашёл бы крупных основных дюз. Ведь госпиталь был не кораблём дальнего следования, а стационарным орбиталисом, созданным, чтобы вращаться вокруг крупного небесного тела. А по галактике он перемещался с помощью гипер-контура.

При внимательном взгляде сквозь сияющую завесу первого впечатления – становилось видно, что станция неслабо потрёпана жизнью и немолода. Потёртые и местами выцветшие пластины внешней облицовки были залатаны в тысяче мест; на некоторых стыках и углах покрытие слезло и виднелась коррозия с налётами разных оттенков. Кто знает, в каких стратосферах и газовых областях побывал грешный Зойдберг…

Как минимум с десяток блоков темнели – нерабочие и отключённые от общего энергоснабжения, они годами простаивали; их всё собирались починить, да никак не могли. Ана, избалованная свободным финансированием, взглянула на странствующий госпиталь с сочувствием. Но будучи экс-принцессой, она уже ничем не могла помочь. Зато госпиталь был огромный, даже слишком, таких больших медицинских учреждений принцесса никогда не встречала.

Неуклюжий «Мусорог» с лёгкой встряской пристыковался к одному из «ушей» и теперь нарушал стройность станции грузным тёмным пятном. Такой маленький, пузатенький крепыш, на его фоне станция казалась хрупкой ёлочной игрушкой. Но она не была такой уж хрупкой. Ведь несколько повреждённых блоков носили следы боевых атак разного характера, значит, госпиталь пережил не одно нападение – но по-прежнему продолжал своё странствие по галактике. Кто знает, куда оно приведёт.

– Да это же человек! Впервые вижу настоящего, ух, какой пупсик, – пробулькала двухметровая амёба, всплеснув ложноножками. – Время не терпит, скорее давайте его на осмотр.

Ана с Трайбером опустили несчастного в медицинский гамак, где он повис, зафиксированный по рукам и ногам. Силовая перевязь аккуратно стянула с человека одежду, не задев нарывы и звёздочек-паразитов. Поле тактично стало мутным – а то Ана уже успела вспыхнуть, и её волосы свесились, закрывая лицо. Это был трогательный момент, который Фокс пропустил.

Система просканировала человека и воткнула три гибких щупа: в вену, живот и в позвоночник. Истерзанный мучительными спазмами чесотки, Одиссей даже не заметил уколов. Зато непереносимость зуда уменьшилась до вполне переносимых значений, правда, в голове зашумело и мир сделался… беззаботным.

– Какое интересное место, – слегка шепеляво сказал лучший детектив сектора, удивлённо улыбаясь и самую малость кося глазами. – И что за чудесный день…

– Классификатор болезней: ВПМ-2, межзвёздная оспа, возбудитель Stellaris Variola Maxima. Первая стадия, звёздообразование, курс на терминальную стадию в течение двух сегментов. Как всегда, – голосом утомлённого пессимиста пробубнил медицинский ИИ. – Признаков иммунитета и предшествующей болезни в организме не найдено. Для снижения симптоматики выполнено первичное денервирование. Бесполезное, но пациенту приятно.

– Спасибо, Ворчун, – хмыкнула доктор. – Как бы я без тебя сделала все эти очевидные выводы?

Она растворила лицо, смотревшее на Ану с Трайбером, и сгустила точно такое же на противоположной стороне, повёрнутой к Фоксу.

– Больной. Я доктор Жель, ваш лечащий врач.

Это была большая и разносторонне выпуклая мелкарианская женщина – её желейная краса переливалась не только в крупном амёбном теле, как у большинства представителей расы, но и в четырёх каплях размером с увесистые рюкзаки, которые вздулись у Жель по бокам. Внутри этих мини-амёб уютно плавали собственные органеллы – но как раз по ним любой, кто разбирался в мелкарианцах, мог понять, что это не дети, которые скоро отпочкуются и отправятся в собственное плаванье по жизни. А дополнительные части тела.

И совсем уж догадливый нарративный мифотворец, которым в отсутствие дееспособного Одиссея внезапно ощутила себя Ана, мог сопоставить этот факт с должностью медички – и понять, что доктор отрастила себе функциональные суб-тела. Каждое служит специализированной био-фабрикой по производству индивидуально составленных лекарств для рас с различной химией. Удобно, когда врач может взять и приготовить микстуру под нужды конкретного пациента.

В каждом отделении доктора плавала своя порода рыбок: в основном теле толкались белобокие толстобрюшки, в малых вились длинные голубые ленточки, сновали ребристые пурпурные треуглы, парили круглые жёлтые шипоспины и сверкали крошечные серебристые вьюнки. В общем, доктор Жель была специалистом выдающимся, во все стороны.

– Мистер Фокс, – дружелюбно сказала она. – Я почти не волнуюсь, вот, даже рябь не идёт. И вы не переживайте, всё будет хорошо. Слухи о вашей смерти преувеличены.

– Успокаивать нельзя, – недовольно возразил ИИ. – Закон крабитянской системы Щёргл, в которой мы находимся, запрещает введение пациентов в заблуждение и создание ложных надежд. Я обязан довести до сведения больного: это не «слухи», а статданные, и они практически стопроцентны.

– Он стат-пессимист, – пожала боками доктор Жель. – А мы деятельные оптимисты. Только уточните: мы же хотим, чтобы пациент выжил, верно?

– ??? – поразилась Ана, и её волосы даже вопросительно привстали. – Конечно, да!

– Всякое бывает, – хмыкнула доктор. – Может, это ваш питомец и вы хотите его усыпить, чтоб не мучился.

– Он разумное существо!

– Разумные тоже бывают питомцами. Более высокоразвитых рас, например. А иногда менее высокоразвитых. Многие весьма интеллектуальные существа предпочитают быть питомцами. А почему нет? За тобой ухаживают, тебя любят. Всего-то и надо, красоваться и делать вид, что любишь в ответ.

– Вы не понимаете, о чём говорите, – в чувствах ответила Ана. – Это не какой-то там мелкий приспособленец, а выдающийся ум, равных которому вы в жизни не встречали. Как минимум, лучший детектив сектора!

– Звёздочки шебуршатся, щекотно, – хмыкнув, сообщил Одиссей Фокс. – И вообще, я скоро умру.

Трайбер сделал шаг вперёд, наклонился и тихо, но сокрушительно сказал:

– Если умрёшь, то не выполнишь свою часть договора. Тогда я убью твою команду, сброшу твою рухлядь на солнце – и возьмусь за старое.

– Эх, – расстроенно вздохнул Одиссей, а потом спохватился. – Только убивай не сразу, а через цикл, чтобы убедиться, что я точно умер. А то может…

– Вы будете его спасать или нет?! – громко перебила Ана, чтобы босс под лекарствами не сказал лишнего.

– Конечно, – по доктору Жель прошла утвердительная волна. – Я вызвала ведущего атомарга! Он вот-вот закончит атомизировать симбиотическую колонию из гуманоида и тридцати трёх сфероидов, и тут же примчится к нам. Пока мы в любом случае ждём третью фазу оспы: ту, что с фарюками. До неё оперировать нельзя, нужно дать паразитам разделить территорию и закрепиться. Так что отойдите за светящуюся черту, чтобы не мешать мне проводить глубокую инвазивную тентаклескопию.

– Чего? – предвидя худшее, прошептала Ана, отступив.

Могучий ящерн одним шагом преодолел половину комнаты и вжался в слегка ржавую переборку. Кажется, тентаклескопия насторожила даже его. Хвост Трайбера идеально уместился между какими-то хрупкими установками и даже ничего не задел – он так эффективно скомпоновался, что уменьшился в полтора раза.

– Ну, пупсик, – жизнерадостно сказала доктор, отрастив три сверкающих желейных ложноножки. – Сейчас я тебя обследую.

– Где? – наивно спросил детектив.

– Везде. А чтобы ты не дёргался, поспи.

– Блокатор, пять миллиграмм, – согласился Ворчун, и глаза Фокса закатились, а руки повисли.

Доктор мигом воткнула ложноножки ему в нос, в глаз (!) и куда-то ещё. Они с чмоканьем вбуравились в дорогого Ане человека, заставив принцессу стремительно побледнеть. Она сжала кулачки, держа себя в руках; но предательские волосы привстали дыбом и окрасились в палитру смущения.

– Какой прекрасный экземпляр, – с воодушевлением сказала Жель, ворочая желейками внутри Фокса. – Генетика без единого изъяна, хотя прошивок и аугментов нет. Как он живёт без нейра?

– Замечательно! – с вызовом ответила принцесса. – Лучше, чем мы все.

– Вы демонстрируете спорадические всплески чрезмерного оптимизма вместе с сильной защитной реакцией, – отметил Ворчун. – Тревожный синдром. Не желаете обследоваться?..

Взгляд Аны содержал чёткий и явный ответ.

– Понял, молчу, – вздохнул ИИ. – На меня часто так смотрят.

– Вот это я понимаю, печень, – порадовалась доктор, руки которой были по локоть в человеке. – Чистая, как у младенца, упругая, как у лучших синтетиков, и при этом без прошивок. А сердце бьётся, как первобытный зверь. Очень жаль терять такого пациента.

По мелкарианке пробежали стайки восхищённых пузырьков.

– Вы сангвинист? – спросила Ана, которая хорошо разбиралась в медицине и врачах.

– Абсолютный. В жизни нет ничего отвратительного, только прекрасное. Что там у нас в желудке? М-м-м, питается хорошо. А вот и источник оспы, консервы. Должны быть старые, хотя по мясу не скажешь. Ай-яй-яй, ваш выдающийся разум совершил изрядную глупость. Как он мог быть не привит от единственной болезни, которая атакует все известные виды?!

– Крайне нестандартные обстоятельства, – ответила Ана, прикусив губу.

– Придётся нам применить крайне нестандартные усилия, чтобы его спасти, – пробульчала доктор. – Ну-с, ни малейших дефектов органов не обнаружено.

– Поздравляю, – саркастически протянул Ворчун. – Шанс на выживание повысился с 1,5 процентов до 3,14.

– В два с лишним раза, – победно заметила Жель. – Приступаю к клеточному анализу.

Пауза.

– Хм.

– Что? – тут же спросила Ана.

– Фиксирую абсолютный минимум клеточных мутаций и отсутствие сбоев в системах клеточного деления и обмена.

– То есть, ткани его тела в идеальном состоянии? – секунду подумав, уточнила Ана.

– В слишком идеальном. Как будто он вчера родился.

– Прошёл клеточное обновление в корпорации «Кристальная чистота», – быстро ответила принцесса. – По закрытой технологии.

– Дезинформация лечащих врачей может привести к смерти пациента, – тут же заметил Ворчун. – И к вашей правовой ответственности. Не хотите изменить показания?

Ана отрицательно дёрнула головой, её волосы на несколько мгновений стали каштановыми, чтобы не выдавать, что хозяйка врёт. Хотя почему врёт? Одиссей и правда прошёл клеточное обновление. Полное.

Мелкарианка вылупила сразу четыре глаза на своей поверхности и испытующе оглядела Ану. Она перестала быть весёлой и беззаботной, а сделалась настороженной, её желейные просторы слегка помрачнели.

– Что ж, предположим. Вообще это хорошая новость: молодость тканей вашего друга повышает его шансы выжить в борьбе с Variola Maxima. Ведь на четвёртой фазе весь его организм подвергнется предельной шоковой нагрузке, а на пятой… надеюсь, до пятой не дойдёт.

Ана кивнула, сжав сухие губы. Несколько лет назад она решифтила мучительную гибель носителя звёздной оспы, так что знала, о чём речь.

– Великая жижа, а здесь что такое? – доктор застыла, внимательно причувствуясь к информации, поступающей с желейных щупов, вбуравленных в Фокса. – Какая странная функция… функции…

– У этой сентенции будет продолжение? – поинтересовался Ворчун, выдержав секунд пять повисшей тишины. – Что за функции и почему они странные?

– Он в сознании, – булькнула мелкарианка.

Ана моментально осмотрела Одиссея и просканировала во всех доступных ей спектрах. Глаза закрыты, дыхание ровное и замедленное, пульс как у летаргической леннипахи, нервная деятельность заторможена. Все рецепторы были почти полностью заблокированы, чтобы больной не корчился от боли и щекотки, пронзавшей тело, не извивался в силовых путах и не сходил с ума от десятков сбоев восприятия, вызванных тем, что тончайшие корни паразитов прорастали в каждую клетку и будоражили весь организм. В общем, Одиссей никак не мог быть в сознании.

– Без сознания, – уверенно возразил ИИ. – Я ввёл ему блокатор.

– И тем не менее, он в сознании, – напряжённо ответила доктор. – Мыслительные процессы активизировались и идут с интенсивностью… я не встречала такой интенсивности у гуманоидов. Это как будто… Погодите, люди ведь не одна из ментальных рас?

– Конечно нет, – фыркнула Ана, чувствуя, как сердце бьётся чаще.

Одиссей был распростёрт перед ней, раскрытый и беззащитный, попавший в беду – и, спасая его, они коснулись тайны. Он был полон тайн, этот загадочный человек, живший дольше некоторых звёздных империй. Ане нестерпимо хотелось узнать их все.

Однажды маленькая ментальная ния столкнулась с той же проблемой: разум странного человека оказался размытым и нестройным, Жанночка так и не сумела прочитать его и понять. Ние почудилось, что этот разум старше, чем его носитель. Но Ана ничего не знала об этой истории.

– Его мысли идут в десятки потоков, – хлюпнула мелкарианка. – А у него даже нейра нет!

Принцесса пыталась понять, как такое возможно. Никакие прошивки и апгрейды не смогут расслоить сознание личности на столько ветвей: четыре уже выдающийся результат, а пять одновременных потоков сознания – предел даже для церебрально-развитых гуманоидных рас. Одиссей же был, без лишней дипломатии, архаичным и отсталым человеком: он мыслил и реагировал медленнее, чем современные существа. Ане всегда приходилось немного ждать, пока он заметит и осознает, пока сообразит – просто она берегла чувства Фокса и ни разу не подала виду. Там, где её мышление летало, он хромал и ковылял.

Но Одиссей быстрее всех понимал. Глубже и правильнее. Он видел мир точнее всех апгрейженных в нём. Став его ученицей, Ана убедилась в том, что и раньше смутно чувствовала: важно не быстро и мощно мыслить, а правильно понимать. Уметь задавать правильные вопросы.

– Точно нет никаких техногенных или био-имплантов? – вырвалось у девушки.

– Никаких. Нормальное человеческой тело, только идеальное, будто вчера родилось. Обычный человеческий мозг, ну, очень развитая кора и лобные доли, нейронные связи значительно выше среднего. Ваш друг и правда мыслитель. Но ничего, что могло бы объяснить десятки мыслительных потоков.

– Стоит провести разделительную цефалографию, – скептически предложил Ворчун. – Чтобы развести потоки и попытаться их прочи…

Ана нутром почувствовала, что пока Одиссей без сознания и лишён контроля, ни в коем случае нельзя допустить к его тайнам посторонних.

– Запрещаю! – отрезала она. – Это не относится к непосредственному спасению пациента и является коммерческой тайной корпорации «Кристальная чистота».

– Занесено в протокол, – помедлив, ответил Ворчун.

– Что ж, – поёжилась Жель. – Тогда осмотр окончен.

Она наконец-то вытянула из Одиссея свои ложноручки, и девушка смогла облегчённо выдохнуть.

– Шансы на выживание оцениваю как низкие. Но обычно они микроскопические, а значит, ворчливая твоя башка, шансы высокие!

– Какая разница, в любом случае мы все умрём, – философски фыркнул Ворчун. – Внимание: вторая фаза, звездопад.

Часть паразитов в воспалённых пузырях начали конвульсивно сокращаться. Их нарывы лопались один за другим, и проклятые штуки шмякались вниз, каждая с длинным веером тончайших невесомых корней. Павшие звёзды изгибались в агонии, полупрозрачные и явно ослабленные борьбой. Силовые щупы медицинской системы поймали каждую из них и быстро убрали под пол на утилизацию. Параллельно они заботливо очищали раны, накрывая их вакуумными заплатками.

– Паразитарные губки Variola Maxima, попав в организм вашего сыщика, прорастали во все ткани, вели гонку на захват его тела, – пояснила Жель. – А сейчас те, кто закрепился, смогли выдавить проигравших. Ворчун, сколько у нас окончательных очагов поражения?

– Пять, – ИИ навесил поверх Одиссея голограмму-фантом и подсветил каждый оставшийся нарыв. – Пошла третья фаза: формирование фарюков.

Оставшиеся пузыри на теле Фокса стремительно становились непрозрачными. Их поверхность набухала и затвердевала, деформируясь и принимая причудливые формы. Даже в отключке больной несколько раз слабо содрогнулся, к счастью, силовые путы крепко фиксировали его.

– Надо уже оперировать! – пальцы Аны сжимались и разжимались от волнения. Судя по страдательно-сострадательной гамме волос, она переживала каждый нарыв на теле босса как свой собственный.

– Атомарг на подходе, – уверила доктор Жель, но лёгкое внутреннее бурление выдало, что ей тоже не по себе.

– Присваиваю фарюкам кодовые названия! – громко сообщил ИИ, чтобы разрядить обстановку. – Ботинкообразный, Зиккурат, Астероид, Гомункул и Спираль.

– На планете Рассвет молекулярные хирурги разработали новый способ борьбы со звёздной оспой, – осторожно сказала принцесса, которой хотелось знать, как собираются лечить её босса. – Каскадное наращивание: они стимулируют клетки к сверх-быстрому и направленному делению. При этом новые ткани защищают от нитей Variola Maxima с помощью специальной прошивки. И получается, что больной по сути перерождается в течение двух-трёх часов. Слой за слоем, мы отдаём старые поражённые ткани паразиту и удаляем их, когда отросли новые.

– Шикарный способ, с размахом, – оценила доктор Жель. – Но грубый и грязный. Настолько быстрое деление гарантирует пациенту массу мутировавших и повреждённых клеток. Потом будет целый ворох осложнений. Да и прошивка от нитей наверняка не стопроцентная.

– Это так, – кивнула Ана. – Но традиционный способ лечения, нано-рой, который физически уничтожает паразитарные нити, наносит ещё больший ущерб организму. При этом Variola пытается спастись, и носители часто погибают в этой борьбе. Ещё мы пытались использовать внутритканевые силовые поля для отделения заражённых клеток от…

– Наш способ куда чище, – кажется, доктор Жель не стремилась слушать рассуждения девушки, которую полагала дилетантом.

– Атомизирование? Как он работает?

– Атомарг оперирует напрямую элементарными частицами и аннигилирует чужеродные волокна в теле больного. Самая передовая технология для излечения многих болезней.

– Но как? – поразилась Ана. – Атомов же невообразимое число. Как можно оперировать такими массивами и так точечно? И кстати, не проще ли аннигилировать на уровне молекул? Тоже нетривиальная задача, конечно…

– Как раз молекулами не получится: они недостаточно единые по структуре, чтобы их можно было брать силой, не повреждая.

– Силой? – переспросила Ана. Нехорошее предчувствие шевельнулось внутри.

– Не вдаваясь в патентные секреты, – улыбнулась доктор, – Скажу, что сознание атомарга составляет единое целое с его ИИ. Интос обрабатывает огромные объёмы информации, направляя воздействие хирурга. Аннигиляция техногенная, с помощью нано-носителей, и происходит как раз на молекулярном уровне. А вот опознание и разделение, чего хватать и уничтожать, а чего не трогать, идёт на атомарном.

– Это не триллионы атомов, а гораздо больше, – развела руками девушка.

– Благодаря разным свойствам атомы достаточно легко делятся на кластерные массивы, так что в итоге на порядки меньше. Но безусловно это филигранная работа. Требует не только высочайшей концентрации и нетривиальной силы воли, но и собственно силы. Поэтому совершать такие операции могут только представители рас с самой развитой кинетикой… А вот и наш атомарг!

Потолок с лёгким скрежетом раскрылся, и оттуда по стене съехала занимательная конструкция: похожая на миниатюрный сферический трактор со множеством мед-блоков, в центре которого восседал маленький серьёзный ру’ун.

Все три глаза кинетика едва заметно светились, но каждый по-своему: центральный ярче, правый слабее, левый едва-едва. Что означал этот треугольник неравномерной кинетической мощи? Его тело, внутри пластичное, словно мягкая глина, облегала затвердевшая поверхность спокойно-зелёного цвета, похожая на шершавый камень. Бордовые разводы придавали маленькой, но внушительной фигуре мрачности и важности, как и отростки по бокам головы, изогнутые, словно декоративные рога.

Предчувствие Аны сбылось. Она нахмурилась, увидев ру’уна – воспоминания о предыдущей встрече с представителем этой надменной и могущественной расы были ещё свежи. Принцессе крайне редко приходилось лишать кого-то жизни… хотя добитый примар не был у девушки первым. Дочь не знавшего жалости отца, дитя властной культуры со множеством традиций и ритуалов – она уже убивала и обрекала на смерть, но предпочитала лишний раз об этом не вспоминать. Поэтому при виде ру’уна её лицо сковала напряжённая маска.

Атомарг бросил на девушку беглый взгляд.

– Отойдите, – приказал он и двинулся вперёд.

Ана была достаточно ловкой, чтобы уклониться от тяжеловесного агрегата, а доктор Жель слишком хорошо знала старшего хирурга – она заблаговременно растеклась в стороны и стеклась обратно у него за спиной. Ана заметила, что Трайбер уставился на прибывшего: злобные жёлтые глаза сверлили врача, ей показалось, что поза ящерна выглядит более хищно, чем минуту назад. Он словно приготовился к бою – но разве для этого были основания? Может, чутьём опытного воина Трайбер оценил угрозу, которую представляет собой любой ру’ун?

– Доктор Амму, вот все данные, – мелкарианка встряхнулась с явным облегчением. Наконец-то странный пациент перейдёт из её ответственности в руки серьёзного врача.

– Формирования сложной структуры, большого объёма, – бросил атомарг, в зрачковых мониторах которого мелькали сканы пяти фарюков, вспухших на теле Фокса. – Одновременной атомизации не подлежат. Работаем с каждым отдельно, это в пять раз увеличивает время операции и нагрузку на умирающего. Но раз он такой здоровый, как вы установили… шансы есть. Вводите нано-рой.

Руки Аны сжались в кулаки так, что ногти впились в кожу.

– Нано-рой доставлен, – сообщил ИИ.

– Приступаю к операции. Предупреждаю, – ру’ун даже не глянул на Ану и Трайбера, говоря словно с пустым местом, – любое вмешательство может привести к его смерти.

Световая черта на полу выросла в силовую завесу, отделяя врача с заражённым от остальных. Но по закону системы Щёргл поле осталось прозрачным, а сама операция крупным планом транслировалась в визио, повисшее вдоль стены. Ана ощутила лёгкую благодарность к эгоистичным и склочным крабам, любящим качать права.

Из тела ру’уна выросли четыре тонких и мягких конечности, Амму плавно развёл их в стороны и закрыл глаза. А затем открыл, они сияли ярче, чем раньше, и смотрели в одну точку: на уродливый Ботинкообразный нарост, выступающий из голени Одиссея.

Визио показало его в разрезе: серебристая звезда выросла уже почти в десять раз. Жирная тварь размером с кулак вольготно раскинула лучи, собрав вокруг себя питательный и защитный слой, напоминающий жировой. Удалить фарюк со звездой было проще простого, десятью способами. Но оставшись без хозяйки, каждая ниточка начнёт отращивать себе новую звезду – за счёт тканей и энергии больного. Несчастного просто сожрёт изнутри за минуты. Ужасная смерть. Избавиться от цепких нитей, проникших повсюду, было гораздо сложнее, но именно этим сейчас занимался ру’ун.

Ана с напряжением смотрела, как скан увеличивает масштаб, захватывая мышцу Фокса, пронизанную паутинчатой сетью проросшей Variola Maxima. ИИ услужливо подсветил тончайшие нити серебристым цветом. Ру’ун отыскал конец одной ниточки и сжал её силой – не в одном месте, а во всех сразу: каждую ворсинку и ресничку, каждую цепкую закорючку микроскопических размеров, отделяя от человеческого тела невидимым кинетическим хватом.

– Супрессор, – приказал он.

Гибкая игла воткнулась в Ботинкообразный фарюк, нашла проклятую звезду и впрыснула ей подавитель метаболических процессов. Чтобы гадина не успевала реагировать на то, что сейчас начнёт происходить.

– Три, два, один, выделяю область аннигиляции.

Разветвлённая нить на визиограмме вспыхнула красным цветом, как ветвящаяся молния. Секунда паузы, кратчайший импульс, который прошёлся по нервным окончаниям всех присутствующих, словно ледяной ветер по верхушкам раскалённых пальм – и нить исчезла. Будто её и не было.

– Эта первая из сорока шести, – тихонько булькнула доктор Жель.

Вторая, третья, пятая, седьмая паутинка. Красный свет, вкрадчивое давление нарастающей силы, которую чувствовал каждый; резкий пульс аннигиляции и спад, после которого оставалось слабое чувство опустошения. Снова, снова, снова.

– Отводите тепло от тканей, – буркнул атомарг. – Коллега, вы что, не видите, у него пошёл перегрев? Нужно дополнительное охлаждение.

Он обращался к Ворчуну на «вы», как и подобало обращаться к коллеге по операции. Сразу видно, старая школа.

– Вижу, но без вашей команды не имею права, – виновато пробормотал Ворчун, исполняя.

У Аны, несмотря на терморегулирующую прошивку, выступила испарина. Тело Одиссея едва заметно дрогнуло, но силовая перевязь адаптировалась и удержала его в полной неподвижности. Напряжение в комнате нарастало.

– Реактивность повысилась.

Ворчун озвучил то, что и так видел хирург. Скованная и замедленная суппрессорами, Variola, тем не менее, извивала свои атакованные паутинки, чтобы помешать атомаргу их фиксировать и отделять. Он уже дважды упускал нить и её приходилось с напряжением сил перехватывать заново.

– Увеличить дозу?

– Нет! – отрывисто бросил ру’ун. – Она запустит защитную фазу за счёт носителя, а он и так истощён. Мы должны держать её на грани инстинктов и не дать перешагнуть за грань. Потихоньку. Три, два, один, выделяю…

Последняя нить осветилась красным и исчезла.

– Захват паразита, – бросил ру’ун. Звезда забилась внутри фарюка, почувствовав неладное. Но у неё не осталось нитей, через которые она могла бы качать из жертвы вещества.

– Удаляйте, – приказал атомарг.

Хирургически-точные ножи синхронным движением множества лезвий в момент вырезали обмякшую опухоль из тела Фокса, тут же залили язву питательным гелем и накрыли вакуумной заплаткой. Первый готов!

– Астероид, – без паузы приказал хирург, и экран перенёс фокус на локоть детектива, из которого вырастал второй фарюк.

Ана закрыла глаза.

– Три, два, один, выделяю…

– Здесь всего восемнадцать нитей, в руке особо не развернёшься, – прошептала доктор Жель практически в ухо принцессе, нависнув над ней, как застывшая желейная волна, готовая обрушиться и утопить в заботе.

Атомарг вёл операцию безукоризненно, не теряя не секунды. Паутинки второй звезды исчезали одна за другой.

– Оценка состояния пациента?

– Пока в норме, – скептически ответил Ворчун. – Организм молодой, сильный, может и выдержать.

– Три, два…

Амму резко замолчал.

Все встрепенулись и уставились на хирурга, боясь сказать лишнее слово и помешать. Глаза кинетика почти пригасли, сила едва мерцала. Что такое, едва не спросила Ана и с трудом сдержалась. Трайбер внезапно пошевелился, впервые за всё время. Он смотрел прямо в стену, вернее, сквозь неё и дальше. Да что происходит?!

– Возмущение пространства, – скороговоркой доложил Ворчун, и добавил, – А я знал. Я знал, что всё полетит в тартарары.

– ВНИМАНИЕ: ОБЩАЯ ТРЕВОГА! – раздалось сверху, для человеческого уха это был глубокий и волнующий женский голос. – ИСКАЖЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА В КООРДИНАТАХ СТАНЦИИ. ПРИГОТОВИТЬСЯ К ЭКСТРЕННОМУ МАНЕВРУ!

– Продолжаем! – хлестнул голос ру’уна. – Мы не можем прервать операцию под суппрессором, Variola уйдёт в защитную фазу. Мы должны держать её на грани! Три, два, один, выделяю…

Станция содрогнулась сверху-донизу.

Ана с расширенными глазами смотрела в своих зрачковых мониторах видео с камер внешнего обзора, доступных посетителям. И видела… как из перекрученного пространства космоса прямо у спешно отлетающей станции проявляется громадный… титанический контур, размером едва ли не больше неё. Контур покатого, вытянутого, словно торпеда, существа с мощным торсом, узким поясом и гроздями сферических мышц по бокам у хвоста. Из которых торчали в разные стороны многокилометровые щупальца. Слегка приоткрытая пасть, затянутая мембраной, словно удивлённо улыбалась.

Чудовище невероятного размера вынырнуло из искажения и врезалось прямо в них. Станция застонала, пошёл каскадный нарастающий звук лопающихся переборок, бьющихся окон, ломающихся плит обшивки и сминаемых контуров половины помещений. Удар был страшный и сотрясающий, силовую перевязь Одиссея вырубило, всех бросило к стене и разбило бы насмерть – только Трайбер успел включить личное поле. Нейр Аны уже врубал её защиту, когда комнату заполнила лёгкая гелевая пена. Она погасила почти всю инерцию, всех словно подбросило и удержало на сильной, но мягкой волне.

Девушка перевернулась, ухватившись за свисающий покорёженный поручень, и краем глаза увидела, как ру’ун неподвижно завис там, куда его подбросило, удерживая себя и взлетевшего в воздух пациента в состоянии покоя – и при этом пытаясь не выпустить захваченную нить. Сила кинетика яростно пульсировала в центре комнаты. И прямо ему в грудь рушился кусок арматуры, выдранный ударом, который сломал контур комнаты и вогнул стену.

Поле, отделявшее хирурга от остальных, исчезло – разрушенное, как и многое по всей станции. Острие арматуры прошило пену и падало на атомарга, которому придётся за долю секунды выбрать, кого спасать: пациента или себя.

Ана знала, что не успеет, но уже прыгала наперерез летящему куску, когда из аугментированной руки Трайбера вырвалась россыпь управляемых искр, они промчались, огибая девушку, врезались в арматуру и компактным направленным взрывом изменили её траекторию. Острый конец втемяшился в переборку и застыл там с лязгающим звуком, вибрируя от силы удара.

– ВНИМАНИЕ! АТАКА НА СТАНЦИЮ. НЕОПОЗНАННАЯ ФОРМА ЖИЗНИ ПЫТАЕТСЯ РАЗРУШИТЬ ГОСПИТАЛЬ.

Гигантское чудовище из глубин космоса оплело госпиталь щупальцами и судорожно ударило хвостом. Всех снова тряхнуло и раздался будоражащий, проникающий в каждую клеточку крик-стон – он начался как низкий и утробный, но стремительно прошёлся вверх по всей гамме звуков, вырождаясь в истеричный вой и исчезая в вихрях ультразвука. Крик достиг максимальной вершины и оборвался. И тут же всё замерло. Станция восстановила устойчивость и перестала содрогаться; звуки остаточных разрушений и отдалённые крики доносились отовсюду, как стихающая лавина.

Из всех вопросов, которые мелькали у Аны в голове, она выкрикнула самый неважный:

– Как оно может кричать? В космосе не слышно криков!

– У него собственная атмосфера! – завопил Ворчун. – Оно принесло её с собой, вот и слышно.

– Что это за тварь? – голос ру’уна хлестнул по всем сразу, будто они были виноваты в происходящем крушении.

– Не знаю, – тихонько ответила доктор Жель. – Первый раз вижу такое создание. В базе данных ничего нет.

Мелкарианка не могла отвести взгляд от левиафана, и в её голосе дрожал детский восторг.

Одиссей застонал и скрючился в воздухе, кинетик с трудом его удержал. Система вышла из строя, и блокировка нервных окончаний вместе с подавлением жизнедеятельности начинали сходить на нет.

– Восстановите! – рявкнул атомарг. – Или через минуту он очнётся и у него начнётся приступ и болевой шок!

– ВНИМАНИЕ, – сказала станция. – ПРОВОДИМ АТАКУ НА НЕИЗВЕСТНОЕ ВРАЖДЕБНОЕ СУЩЕСТВО. ПРИГОТОВЬТЕСЬ К БОЕВОМУ СТОЛКНОВЕНИЮ.

– Бездна… – зашипел ру’ун, теряя концентрацию и силы, его широко расставленные конечности мелко дрожали.

– ОТСЧЁТ ДО АТАКИ: ДЕСЯТЬ…

– Нельзя, – раздался хриплый, слабый голос.

Ана расширенными глазами уставилась на Фокса, который очнулся и кривился в судороге боли, весь усеянный заплатками и наростами. Детектив не обращал внимания на себя, его бледное лицо смотрело на визио, которое проецировал Ворчун. Сейчас оно автоматически сфокусировалось на главном, и показывало станцию в объятиях левиафана.

– ВОСЕМЬ… СЕМЬ…

– Оно не напало, – прохрипел детектив. – Оно бежит от тех, кто хочет его убить.

Ана ускоренным потоком восприятия разглядела то, что сразу увидел Одиссей: щупальца не пытались сокрушить станцию, они вцепились в неё, как в спасительную соломинку. Три из них повисли в космосе вывернуто и неподвижно.

– ПЯТЬ… ЧЕТЫРЕ…

– Оно нашло станцию, чтобы спастись. Остановите атаку!

✦

– Помоги… – прохрипел Одиссей. – Трайбер…

Ящерн стоял, аккуратный и нетронутый посреди хаоса и разрушений, то есть, в привычной для себя среде. Он отключил защитное поле и шагнул к Фоксу.

– Не мне. Пострадавшим. Спасай станцию.

Госпиталь содрогнулся. В соседнем блоке гулко жахнуло, похоже, там обрушился потолок. Через пару переборок отсюда кто-то выл и стенал, с другой стороны надрывалась сирена, а с третьей улучшенный слух бывшей принцессы явственно различал страшный звук для всех обитателей космоса: тонкий свист воздуха, уходящего в пробоину.

– Надо удержать станцию, – повторил детектив.

Их взгляды пересеклись и замерли: перевозбуждённый, расфокусированный у Одиссея, злобный и неподвижный у Трайбера – и на секунду застыли, словно в немом диалоге.

– Ясно.

Ящерн шагнул к перекорёженной заклинившей двери, размыто мелькнул бледный фазовый клинок, вспоров контур; мощный удар выбил кусок металлокерамики наружу, и воин плавным движением ушёл из операционной.

– Не уверен, что страховка это покроет, – прокомментировал Ворчун, тактично не став заострять внимание на наглом самоуправстве гостей. Но службу безопасности предупредил.

– Мы живы, – глухо сказал кинетик, опускаясь на гнутый пол, а Одиссея держа в воздухе. – Продолжаем операцию.

Ана сняла защитное поле и огляделась. В разломах стен искрились повреждённые ноды и лихорадочно шебуршили ремонтные паучки. Из дыры в потолке торчали обломки конструкций, там серебрилась изнанка обшивки, выстланная нодами в несимметричный технологичный узор. Именно благодаря их сложной структуре, по несколько раз дублирующей все функции, в помятой операционной остались воздух и тяготение, работала фильтрация от мелких обломков. Здесь сиял не красный код прямой угрозы жизни, а жёлтый код опасности – он шёл тревожно-шафрановой чертой по искривлённому периметру потолка.

– ЗАЩИТНОЕ ПОЛЕ СТАНЦИИ ВОССТАНОВЛЕНО. ПОВРЕЖДЕНИЯ ВАШЕГО БЛОКА: ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ ПРОЦЕНТОВ, СМЕРТЕЛЬНОЙ УГРОЗЫ НЕТ. НАЧИНАЮ РЕМОНТНЫЕ РАБОТЫ.

Все выдохнули с облегчением, и только Фокс через сжатые зубы. Боль уверенно обосновалась внутри, захватив всё… кроме шеи.

– Вводите блокатор, – приказал атомарг.

– Нет. Оставьте меня в сознании.

Ру’ун рассматривал странного пациента с сумрачной осторожностью.

– Под защитными и обезболивающими препаратами вы будете едва соображать, – негромко сказал он. – В таком состоянии вы не сможете помочь станции и этому существу.

– Значит, понизьте воздействие препаратов так, чтобы я мог соображать.

Повисла тишина.

– Даже если забыть про боль. Про экстраординарные ощущения от аннигиляции внутри ваших тканей. Даже с удерживающей системой – без блокатора вы не сможете избежать спазмов мышц. И они будут мешать моей операции, – внятно разъяснил кинетик.

Одиссей ответил так вежливо и спокойно, будто они разделяли вечерний аперитив:

– Да, это причинит мне и вам определённые неудобства. Но если руководство станции упустит ещё один ключевой факт и примет ещё одно кардинально неверное решение… последствия будут куда серьёзнее, верно, доктор?

Не дожидаясь ответа, Фокс вернулся к визио, которое Ана раскрыла специально для него. Россыпь компактных окон транслировала гигантское чудище, которое прильнуло к станции и вцепилось в неё, как в дом родной. Зрелище фееричное, нарочно не придумаешь и в обычный световой день не встретишь. Вид шёл со всех доступных точек, включая сканирующие трейсеры, которые в данный момент совершали развед-облёт.

– Нужно прямо сейчас обратиться к правительству крабитян, – пробормотал Одиссей, – И запросить военный конвой.

– Вы же говорили, чудовище не опасно?! – Жель всплеснула десятком ложноручкек.

– Я сказал, что оно не атакует станцию, а рвётся к спасению. Считать его «неопасным» было бы гигантской ошибкой. Но конвой нужен не от Левиафана, а от тех, кто охотится на него.

Небольшая пауза. Когда Одиссей высказывал очередную догадку, к которой пришёл его разум, очень часто повисала пауза, детектив давно привык.

– Ясно, почему вы решили, что за чудищем кто-то гнался, – скептически согласился Ворчун. – Вывернутые и повреждённые щупальца, внешнее сканирование указывает на царапины технологического происхождения. Но почему именно «охота»? И как его преследователи могут представлять нам угрозу? Ведь существо прошло сквозь пространственное искажение, которое сразу исчезло. Как вы можете быть настолько уверены в появлении «охотников», что предлагаете заранее обращаться в правительство системы?

Фоксу в данный момент было трудно отвечать на столь многогранные вопросы. Но Ана, уже понимавшая основы нарративного мифотворчества, внезапно ощутила душевный подъём и заговорила быстрее, чем успела себя остановить:

– Задайте себе вопрос, есть ли на существе новые повреждения, от столкновения со станцией? – спросила она, и тут же ответила. – Ни одного. Ваш госпиталь сильно помяло, а Левиафану нипочём. Это очень крепкое и мощное существо. Теперь смотрите на его раны.

Принцесса увеличила визио.

– Они сосредоточены вокруг одних и тех же мест с правой и левой сторон его тела: мембран. Не знаю, в чём их биологическое предназначение…

– Почти наверняка дыхательно-фильтрующие, а рядом локационные системы, – тут же пояснил Ворчун. – Нечто среднее между жабрами и барабанной перепонкой со сложным «внутренним ухом».

– Пусть так. В любом случае, стрелявшие знали, куда целиться, и били прицельно, чтобы оглушить Левиафана и вывести его из строя. А он лавировал и уходил от выстрелов, причём, успешно: все повреждения поверхностные, в мембраны так никто и не попал. О чём это говорит?

– Что шкура у него крепкая, и потому они били в уязвимые места, – взволнованно предположила доктор Жель.

Громадное чудовище явно её зачаровало.

– Да, но это уже следствие, – кивнула Ана. – А причина: атакующие знали уязвимые места Левиафана, а тот знал их тактику. Значит, они уже сталкивались. Это может быть только в двух случаях: война видов или охота. Но для войны видов нашему чудищу желательно быть разумным. А ваша станция, как и положено при первичном контакте с неизвестным видом, послала существу «тест сознания» на всех известных символьных системах, от визуальной и звуковой до ментальной и вибрационной. Осмысленной реакции не было, и вывод вашего ИИ: перед нами неразумный зверь. Тогда самый логичный вариант: на Левиафана шла охота, и в поисках спасения он сбежал от охотников к вам.

Детектив слушал всё это, смежив глаза. Какое счастье, что не пришлось тратить силы на разъяснительную тираду, и Ана ответила за него. Блестящая ассистентская работа.

– Ладно: охотники, – вынужденно признал Ворчун. – Но для чего звать местных военных? Искажение закрылось, никого нет!

Ана неуверенно взглянула на босса и тот, уловив паузу, открыл глаза.

– Если они не первый раз охотятся на Левиафана, то уже знают о его способности перемещаться сквозь искажения пространства, – сказал Фокс. – Успешная охота на такое существо скорее марафон, чем спринт, ведь этого пространственного беглеца необходимо выслеживать. А значит, охотники умеют сканировать искажения и вычислять, куда ушёл зверь. И следуют за ним, например, через гипер. Если так, то они явятся в любую минуту…

Он устало замолчал, не договорив, но всем было ясно, что даже если шанс мал, лучше перестраховаться и подготовиться к визиту неизвестных. Тех самых, что способны повредить существу, не получившему ни царапины от столкновения с целой станцией.

Ру’ун всё это время неподвижно молчал. Пару минут назад его статуса и репутации хватило, чтобы убедить главу госпиталя отменить атаку и классифицировать гигантское существо как терпящее бедствие. Амму думал о том, что бы случилось с ними всеми, не послушай он человека в первый раз…

– Хорошо, – в глазах атомарга моргнули коммуникационные интерфейсы, и предложение ушло главе.

– Одиссей Фокс без нейроподписи и опекун Ана Веллетри, вы даёте госпиталю отказ от ответственности на прекращение нейро-блокады пациента? – тут же спросил Ворчун.

– Даю, – выдохнул детектив, и глаза Аны моргнули, когда она подтвердила соглашение.

– Так и запишем: сумасшедший мазохист и его верная помощница, – зафиксировал ИИ.

– Зачем он на это идёт, операция и так крайне опасна! – мелкарианское изумление булькнуло совсем рядом, потому что Жель отрастила рот на стебельке и шептала Ане прямо в ухо. – Ваш подопечный склонен к саморазрушению?

Принцесса переборола соблазн думать на эту тему. Ведь Фокс не просто всё время сталкивался с очередными неприятностями, а зачастую таранил их с разбегу.

– Мой учитель знает, что делает, – вздохнула Ана. – Доверьтесь ему.

– Ну хорошо. Только я не очень верю в помощь крабитян, они довольно странная цивилизация, да и не самая развитая. Если это новый и неизученный вид, нужно обязательно послать информацию в ЗАВР, и они…

– Доктор, синтезируйте поддерживающий гель, – прервал ру’ун. – С сохранением когнитивных способностей.

Вихрь пузырьков в одном из отделений мелкарианки всполошил пурпурных рыбок, они закружились, активно химича плавниками, и в водовороте закрутилась ярко-красная жидкость с жёлтыми разводами. Словно кровь по прозрачным венам, она завораживающе потекла по гелевым трубкам в желейной руке.

– Пей, мой хороший, – доктор сунула ложку-ладошку с лекарством Фоксу прямо в рот. – По составу это практически нектар желланитов. Знаешь такие?

Детектив едва заметно кивнул, а вот Ана про них не слышала, так что потратила пару секунд и устранила пробел в образовании. Это были чашеобразные цветы с планеты Подсолнух, растущие на побережьях пузырящихся газовых морей.

«Какая красота», пронеслось у принцессы в голове от этих видов; ей захотелось взять Одиссея за руку и нультировать прямо на подсолнечный курорт. Забыть о заботах и вдыхать аромат цветущей планеты, купаться в бурлящих волнах, взлетать на восходящих гигантских пузырях, чтобы падать вниз, когда они наконец лопаются. И обниматься со своим боссом.

Ана вздрогнула и одёрнула себя, представив, что он не выдержит операцию и умрёт, истерзанный проклятыми звёздочками.

– Изысканный вкус, – детектив благодарно взглянул на кормилицу. Но круги под глазами и бледность сообщали, что несмотря на поддерживающие препараты, он серьёзно ослаб.

В стене что-то яростно сверкнуло, паучок отскочил от искрящего места, и Фокса снова охватили силовые путы. Насколько же в них удобнее и мягче, чем в цепкой кинетической хватке Амму! Чёрт, так комфортно, что недолго и отключиться…

– Мед.поле восстановлено, – Ворчун поспешил подтвердить звание «ИИ Очевидность».

– Времени мало, продолжаем операцию, – отрывисто кивнул атомарг. – Фарюк «Астероид», шестая нить… три, два, один, выделяю…

Аннигиляция. По мышцам предплечья прошла легчайшая волна, она была щекотной и страшной: словно сквозь руку протащили невыносимо-тонкую сеть, вывернув плоть наизнанку и сжигая часть мышц. Фокса сжало в судороге, несмотря на релаксанты, обезболивание и прочий коктейль. Абсолютный распад, небытие не просто близко, а внутри тебя; нечто живое во мгновение ока уничтожено – это вызывало невыносимый и безотчётный страх.

– Седьмая нить, – безжалостно отрезал хирург. – Три, два, один…

Спазм стиснул всё тело, к этому ощущению было невозможно привыкнуть.

– Восьмая… Десятая… Пятнадцатая…

– Аннигиляция, бессердечная ты сука, – выдохнул Одиссей Фокс.

– Первые данные по Левиафану! – заявил Ворчун, в том числе, чтобы отвлечь пациента. – Внешние повреждения не существенны, толщина шкуры не менее четырёх метров. Наши сканеры не приспособлены для таких размеров, да и проницаемость у Левиафана так себе. Но в целом понятно, что внутри у него двойная опорно-двигательная система: хрящевые образования, например, в щупальцах и хвосте, вместе с костным скелетом, который составляет хорошо бронированный остов существа. Внутри много пещеристой ткани, которая меняет плотность: предположительно, Левиафан заполняет себя газами, а затем выпускает их, с какой-то цикличностью. Судя по спектрограмме, это существо просто рассадник бактериальной жизни, у него в полостях сонмы микроорганизмов всех видов! Пока непонятно, что он ест, пасть с несколькими слоями мембран всегда приоткрыта, может, собирает звёздное вещество… Но как-то сомнительно, даже рядом со звёздами его слишком мало для такой махины.

– Он поддерживает собственную атмосферу, – добавила Жель. – Никогда такого не видела. Вдыхает чистый воздух, обогащает ткани, выдыхает отработанный, а затем вбирает через жабры, проводит через системы переработки и выпускает через спинное сито, которое идёт по хребту. Поразительно.

– Оба потока восприятия на пациента!– хлестнул голос атомарга. – Вы не видите снижение кортизола? Синтезируйте!

– …готово.

– Восемнадцатая нить… Три, два, один!

Одиссей содрогнулся, не открывая глаз. Больше всего на свете Ане хотелось взять его за руку и помочь переносить пытку. Может, он зря так мучает себя, может, не будет никакого кризиса, не понадобится его присутствие в сознании? В конце концов, он не единственный разумный человек, способный принимать решения!

– Повреждения четырёх щупалец, – продолжал рассказывать Ворчун. – В трёх трещины хрящевой структуры.

Его вечно-недовольный тон идеально подходил к абсурду ситуации; за пять переборок отсюда что-то вакуумно взорвалось. Снизу пробивался далёкий гвалт, словно сорок клеток с экзотическими существами повредилось, все существа оказались на свободе и не понравились друг другу. Зато сирена, идущая сверху, наконец умолкла, к худу или к добру. Ана нервно хмыкнула, глядя на искрящую пробоину, которую пытались заделать два ремонтных паука.

– Щупальца для движения? – спросил Фокс, не открывая глаз. Доктор желейной ладонью омыла испарину с его лица.

– Да, для хватательных операций, но и для двигательных. Левиафан передвигается в космосе с помощью мышечных сокращений. А так как в вакууме от окружающей среды не оттолкнуться, он отталкивается от ближайших гравитационных узлов.

Живой струнный корабль, восхитилась Ана. Струнники якорят себя на сверхмассивные объекты, вроде гигантских звёзд поблизости или отдалённых чёрных дыр – и, зацепившись за несколько подходящих точек, позволяют их огромной гравитационной мощи метнуть корабль в нужном направлении. Только в данном случае это делает не продвинутый звездолёт, а живое существо, которое цепляется щупальцами за невидимые гравитационные вектора и метает себя на небольшие расстояния. Таким образом величаво плывёт в космосе и рывками преодолевает большие расстояния, искажая пространство в точке входа и выхода.

– Анализ анатомии, – сказал Одиссей, преодолевая слабость. – Есть ли на теле места, куда он не дотянется щупальцами?

– Скорее всего область «воротника» за головой, – без промедления ответил Ворчун. – Левиафан может согнуться в полу-кольцо, и тогда щупальца достают до головы, спины и боков. А вот до зоны в самом центре кольца скорее всего нет. Там самая прочная броня, такая же, как на загривке и боках. И наросты фибро-щетины, видимо, дополнительная защита от внешних воздействий.

– Пошлите туда дроны, – тут же сказал Фокс. – Обыскать.

– Ладно, передам, – согласился ИИ. – Раз уж вы взяли на себя командование нашей станцией, то почему бы и нет.

Сарказм в его голосе можно было есть ложкой, как варенье.

– Готово, – почти выплюнул атомарг. Кажется, он был слегка взбешён, что на его блестящую операцию, проводимую в экстремальных условиях, никто не обращает внимания. Впрочем, ру’ун идеально держал себя под контролем.

«Астероид» с бьющейся в конвульсиях звездой упал в подставленные силовые тиски и скрылся в помятом полу, который сомкнулся с тревожным скрипом.

– Следующий фарюк, Зиккурат. Пятьдесят нитей.

Пятьдесят. Одиссей неслышно застонал. Его перевернуло на бок, лицом к атомаргу, и он заметил, что Амму дышит отрывисто и кратко. Силы кинетика были не безграничны, и все три хрусталика его глаз слегка помутнели. Доктор Жель без лишних слов синтезировала три крупных зеленоватых капли и вкапала их ру’уну прямо в глаза, он проморгался и кивнул.

– Три, два, один, выделяю…

– Пациент №504318, – требовательно воззвал широкогрудый этноид, возникший, как живой, посреди операционной. – По какому праву вы вмешиваетесь в процессы управления станцией?

Это был безволосый тяжеловесный тип в аккуратной мантии, едва прикрывающей внушительное бугристое тело – с болотно-бурой складчатой кожей, покрытой роскошными блестящими пупырами, словно у королевской жабы почти гуманоидных форм. Шею обрамлял тройной складчатый подбородок, который напоминал, натурально, жабо. Оно торчало утвердительно и гордо. Чуть ниже тускло блестел металлический объект, похожий на галстук-бабочку и бывший не чем иным, как лентой Мёбиуса.

Трое вытянутых ушей-антенн возвышались над макушкой, подобно короне, и чутко подёргивались, выдавая степень занятости хозяина; на них поблёскивали ноды апгрейдов. Весь облик этноида застыл на границе между грузным уродством и элегантной ухоженностью – и умудрялся балансировать на этой грани, не упрощаясь до чего-то одного.

Самым интересным в нём были глаза: аккуратные маленькие шары в больших продолговатых глазницах, уходящих на бока – по три с каждой стороны лица. Живые и внимательные зрачки катались по своим бороздам и постоянно вращались, обеспечивая руководителю широчайший, но крайне беспокойный кругозор. И позволяя варьировать интенсивность взгляда по шкале от одного до шести.

– Глава Иинхал, – обрадовалась мелкарианка. – Так здорово, что вы пожаловали, вам нужно послушать этого человека. Говорят, он очень умён.

– Это не имеет значения, – вежливо возразил этноид, и его грузные руки в пупырах сделали вполне изящный жест, а два из шести глаз скатились к переносице и осуждающе уставились на Фокса. – Умён или глуп, нерелевантно. Пациент, ваш статус: больной, следовательно, ваша задача: лечиться, а не вмешиваться в управление неподчинённым вам объектом. Тем более, объектом такой сложности, как наша… наш госпиталь. Несанкционированное вмешательство вносит разлад в и без того потрясённые головы, хаос в и без того выбитую из колеи структуру.

– Не лезу, – смиренно ответил Одиссей. – Только советую.

– Третья нить, три, два, один, выделяю, – не слушая пререканий, произнёс атомарг, словно они находились в чистой неповреждённой операционной и вели ни разу не прерванную операцию.

Одиссея сотрясло судорогой, а у Иинхала надулся от возмущения зоб.

– Советы? – ещё более вежливо спросил он. – Скорее, фантазии. Которые расходятся с моими строго логичными указаниями и смущают…

– На ките нашли техно-устройство! – воскликнул Ворчун. Впервые в голосе ИИ звучал не скепсис, а паника. – Функция пока не устано…

– Маяк, – проронил детектив.

– Три, два, один, выделяю…

– Что значит «маяк»? – тонко спросил Иинхал, голос которого стал выше и острее. – А почему, например, не «квази-рояль» или «гранулятор»?

– Потому что охотники на Левиафана знали, что он сбежит через искажение, – борясь с тошнотой, выговорил Фокс. – И чтобы отслеживать зверя, выстрелили прицепным маяком в область за загривком, куда он не может дотянуться щупальцами и сорвать.

– Три, два, один…

Жель поёжилась, снова отёрла больному лицо и десятком ложноручек начала делать массаж сведённых судорогой ног.

– Опять далекоидущие фантазии, – с пониманием кивнул Иинхал. – Возможно, свойство вашей расы или часть текущего диагноза, впрочем, не важно. Мы не можем принимать решения, опираясь на…

– Сканеры подтверждают: это устройство дальней связи, – дипломатично сформулировал Ворчун, чтобы не сказать слово, которое нельзя говорить.

– То есть, маяк, – весомо озвучила до того молчавшая Ана.

– В настоящий момент передачи не зафиксировано, вероятно, это импульсная свя…

– Уничтожить, – не дослушав, натянуто улыбнулся глава.

– Не надо, – слабо попросил Фокс.

– Как это «не надо»? – поразился Иинхал и даже приподнял кончик толстого пальца с убийственно-полированным ногтем, массивным, как акулий зуб. – Я же действую в согласии с вашей версией. Если это маяк неких «охотников», который указывает местоположение несчастной зверушки, то мы должны как можно быстрее прервать сигнал. Приказываю: уничтожить.

– Не на…

– Уничтожить, – тихо сказал глава станции таким тоном, что доктор Жель вздрогнула, и по ней пошли круги.

Детектив закрыл глаза: переспорить такую мощь у него не было ни полномочий, ни сил.

– Маяк «деактивирован», – дипломатично сообщил ИИ.

– Охотники уже знают координаты, – отчетливо произнесла Ана в наступившей тишине. – И ваша станция сейчас не способна их покинуть. Так что они прилетят в любом случае. А уничтожив их собственность, вы дали им повод для ответных действий.

– Ещё одна советчица? – вкрадчиво уточнил Иинхал, глаза которого закатались по желобам туда-сюда, сильнее прежнего, словно он был воплощением вселенского косоглазия. – Посторонний мешает сложной и смертельно опасной операции, так ведь, доктор Амму? Убедительно рекомендую убрать её из помеще…

– Гипер! – взвизгнул Ворчун.

Визиокна показали Фоксу, а зрачковые мониторы всем остальным, как в черноте космоса, усеянного обломками станции, возникает радужный отсвет, очертивший большой и хищный корабль. Его размеры конечно уступали станции, но не так уж и сильно, а внешний вид был настолько опасный и боевой, насколько возможно. Угрожающий, защищённый, несущий достаточно орудийных установок и боеприпасов, чтобы целый год вести автономную космическую войну.

– Греанский боевой крейсер класса АА+, – опознал ИИ, и тут же добавил, – Наш всезнайка не угадал: это не охотники, а солдаты… Но точно ли это хорошая новость?

Глава станции уставился на Одиссея Фокса в замешательстве, вычисляя, каков должен быть следующий шаг. Он до последнего не хотел верить, что предсказание лихорадочного пациента окажется правдой. Ведь это была неприятная правда, ну зачем, зачем она сбылась?

– Ещё есть шанс на сохранение станции, – пообещал детектив. – Только не ведите переговоры в одиночку, останьтесь здесь.

– Что ж, – сделав вежливый жест мощными лапами, ответил элегантно-громоздкий Иинхал, нервно сдувая и надувая жаборотник. – Несмотря на нестандартность ситуации… А вернее, благодаря ей…. Мы принимаем ваше консультативное содействие, мистер Фокс.

В конце концов, было практически написано в его шести озадаченных глазах, пусть даёт свои советы, решения всё равно принимать мне.

Взгляд Аны стремительно обежал панораму, нейр помогал обрабатывать информацию быстро и точно. Она поняла, что крейсер стар и истерзан боями: его несколько раз разбили враги, а затем восстановили и перекроили заново. Ведь плиты обшивки и брони были как минимум пяти разных оттенков и покрытий, характерных для сплавов и дизайнов разных лет. А некоторые заплатки и модули вовсе не этой расы и родом не с этого корабля.

Крейсер не походил на судно армейского стандарта, одно из тысячи таких же – а наоборот, выглядел как корабль, обросший индивидуальностью: со множеством дополнительных надстроек, с неравномерной раскраской, местами отсутствующей, местами поблёкшей, а местами свежей. Греанцы, живущие войной, не потерпели бы такого разнообразия. Их воинственная цивилизация постоянно вела боевые действия, в основном как контрактники в туманностях чужих конфликтов. Наёмничество давным-давно стало частью их государственной доктрины, а устав и ранги – важной частью культуры. Ни один адмирал-металлоид не позволил бы довести боевой корабль, состоящий на активной службе, до такого состояния. Его бы давно списали из рядов регулярной армии на менее важные нужды: патруль, учебка, транспортник… охотник?

Но зачем тогда раскраски, к тому же старые, с прошлой и позапрошлой реконструкции? Нет, не сходится. Крейсер выглядел скорее как собственность могучего и независимого клана. Точно, вот оно, подумала принцесса, это трофейный греанский крейсер, вот и маркировка у корабля… нестандартная и незнакомая. Его разбили в бою и забрали себе, реконструировали (не раз), с тех пор он служит хозяевам верой и правдой. И в систему Щёргл он прибыл в таком же плачевном состоянии, как и станция грешного Зойдберга: залатанная, обедневшая и с ворохом проблем.

Ну, мятый госпиталь в данный момент был ещё хуже. Но общее впечатление Аны сложилось именно такое: одна станция с большим грузом проблем встретила другую такую же. Только в первую вцепилось явно готовое к последнему сражению гигантское Существо.

– Держитесь! – предупреждающе крикнул Ворчун.

Левиафан, узнав пришедший крейсер, издал чудовищный гуло-рёво-крико-вое-визг, восходящий от грохочущих басов к вершинам ультразвука, подобрал щупальца и рывком развернул станцию так, чтобы закрыться ей от врага. Его пасть казалась приоткрытой в панике.

Госпиталь содрогнулся, всех тряхнуло, Ана едва удержалась на ногах, схватившись за стеллаж. Снова взвыла идиотская сирена, как будто хоть одна живая душа на станции проморгала первое столкновение и не знала, что вокруг творится бедлам.

Сквозь Иинхала прошвырнулась сорванная дверь, но он не пострадал – преимущество бытия визиограммой. В доктора Жель воткнулся гнутый кусок аппаратуры и плюхнулся сорванный со стены ремонтный паук, к счастью, тела мелкарианцев равнодушны к мелким повреждениям. И лишь кинетик остался невозмутим, он вновь завис, укрывшись щитом собственной силы – благо, что пациента в этот раз спасать было не нужно, его удержали и защитили силовые путы.

– Входящий сигнал-ультиматум, – испуганно доложил Ворчун. – Ох, что будет…

Глава станции вновь бросил нервный взгляд на Одиссея, его уши-антенны подрагивали от напряжения.

– Принимайте, – сказал он. – Выведите на визуал.

– Мы дети непобедимого Харзаи, – угрожающе выговорило существо с экрана, словно озвученное имя должно было всех запугать. – Мы заявляем права на нашу добычу. Отдайте зверя, и мы не будем отвечать на уничтожение нашего развед зонда. Откажитесь, и станьте врагами Харзаи, и приготовьтесь к безжалостной войне.

Угрожал гуманоид, похожий на человека, но куда более жилистый и мускулистый, без малейшего грамма изнеженности; от самой его фигуры исходило больше опасности и готовности калечить и убивать, чем от боевого облачения. Маска скрывала лицо, на ней блестела свежая раскраска, совпадавшая с оформлением крейсера. Наклонные ленты с чёрной окантовкой, теснящиеся друг к другу, как безумное граффити, автор которого пытался выразить понятие «сдавленная агрессия».

– Мы не заявляем прав на зверя, – тут же согласился Иинхал, – И готовы к сотрудничеству.

Ану, выросшую в доктрине Олимпиаров, покоробило, что глава станции сразу сдался, показал, что слаб, упал на спину и подставил пришельцам живот. На языке силы он дал воинственному клану понять, что они могут забрать всё, что хотят, а это прямой путь к реальным боевым действиям. Принцессу учили, что переговоры с потенциальным врагом надо вести с позиции силы. Миролюбия, но силы. Это предотвратит конфликт лучше, чем любые призывы не драться.

– У вашей станции и нет никаких легальных прав на существо! Ишь, расфуфырились, как будто что-то решают. Вы лишь гости в нашей системе, – новый голос, не сдержанный в оценках, конечно, принадлежал представителю патологически искренних крабитян. – Существо находится в юрисдикции нашей планеты по праву территориальной принадлежности. Так что выкусите, нахалы.

Дипломат возмущённо потряс клешнями.

– А вы, неизвестный корабль, вторглись в пространство Щёргл без спроса и нарушаете закон, вот же падлы! Я уполномоченный представитель нашей цивилизации, требую покинуть систему, тогда с вами будут проведены переговоры, так уж и быть.

В полной мере экспрессивную речь уполномоченного представителя передавали только на станцию. На крейсер шёл отредактированный вариант, в котором ИИ-переводчик благоразумно убрал лишние обороты. В переговорах моноэмотов и полиэмотов это было абсолютно необходимо.

Но даже вежливая версия вызвала неожиданно-резкий ответ.

– Остановите свои корабли, или мы их уничтожим, – тихо сказал гуманоид в маске, и все почувствовали, что это не пустая бравада, а факт. – Существо наше, вы просто оказались у него на пути. Не мешайте, и останетесь жить. Или умрите с ним.

– Что?! – возмутился краб-дипломат. – Вы в своём уме, чокнутый милитарист?! Угрожать хозяевам системы, это вообще не по правилам! Так нельзя!

Ана покачала головой: концентрация наивности в этом деле заметно превышала норму. И руководство станции, и дипломат крабитян полагались на добрую волю первого встречного и на вес межсистемных уложений, на базис межзвёздного права. А оно было зыбким и непостоянным. Вселенной правила сила, так было всегда и оставалось теперь, за исключением оазисов закона и порядка. Да, в галактике было много цивилизованных и справедливых миров и государств, где защищались право и личность, царили мир и закон. Но все гуманные и передовые порядки держались лишь там, где не входили в конфликт с превосходящим по силе врагом.

Так учили наследницу олимпиаров. И воин в маске, жилистое тело которого, сжатое, как пружина, говорило яснее любых слов, устроил наивным мирянам кратчайший ликбез по истинному положению вещей:

– Мы видим технологический уровень вашей планеты и её политический статус, – веско сказал пришелец. – Вы независимая система второй технологической ступени, только недавно вошедшая в Великую сеть. Врата в вашей системе открыты не потому, что она представляет какую-то ценность, а по благотворительной программе вовлечения, которую финансирует Содружество. Так что вы никому не нужны, и реальной защиты у вас нет. Наш корабль уничтожит большую часть вашего флота, остальные будут вынуждены отступить. Пока они перестраиваются, мы произведём планетарную бомбардировку и причиним вам такие разрушения и жертвы, которых ваша молодая цивилизация ещё не переживала. Вся предыдущая история покажется вам беспечной райской прогулкой по сравнению с периодом ужаса, страданий и лишений, в который ваша планета войдёт, если вы откажетесь от исполнения наших требований.

Боец в маске замолчал. Глава станции слился с фоном и делал вид, что его здесь нет.

– Что? – непонимающе спросил крабитянский дипломат, победив прострацию. – Это реальный ультиматум? Вы готовы нарушить все правила и устроить геноцид из-за какого-то… космического кита?

– Да.

– Почему? – раздался новый голос, тихий и слабый, но твёрдый. – Почему вы готовы развязать войну из-за охоты?

Израненный человек безвольно висел в силовых путах, и когда система показала его истерзанную и покрытую наростами и заплатками фигуру, боец в маске вздрогнул, он просто не ожидал увидеть такого собеседника. Устрашающий пришелец секунду помедлил и рывком снял маску.

Под ней оказалось треугольное лицо с острым худым подбородком, покрытое лёгким персиковым пухом, запавшие от голода и лишений щёки – и большие, знавшие горе глаза. Это была женщина.

– Наше население умирает от голода, – сказала она. – У нас нехватка топлива и других материалов. Счёт идёт не на дни, а на часы, и каждый час дети Харзаи гибнут от истощения. Всё, что нам нужно, есть в этом джераи. Нам нужен этот зверь, его мясо и жир, его лёгкие, газосодержащие ткани и кости. Отдайте нам его или умрите. Времени на раздумья, переговоры, дипломатию и остальную чушь у вас нет.

– Экстренная активация врат, – сдавленным голосом сообщил Ворчун.

Врата приостановили свою работу получасом ранее, когда в системе Щёргл материализовался Левиафан. Об этом никто из присутствующих не успел подумать, было не до того. Но теперь все уставились в подёрнутое искажением полотно гигантского портала – и смотрели, как оттуда выплывает маленький и роскошный трейсер, хммм, серьёзно? Украшенный россыпями бриллиантов и рубинов?!

Над корабликом в космос проецировался сияющий символ в десять раз больше него: две лапки, бережно хранящих малую-милую зверушку универсально-умилительных пропорций.

– Мы говорим от имени «ЗАВР», галактической организации защиты видов высокой редкости! – раздался чистый, уверенный голос.

В переговоры вступила роскошная гепардисс, золотая грива которой гипнотически развевалась в невесомости, а филигранно выточенные кольца с энергокристаллами на руках, ногах и шее притягивали взгляд. Она была украшена бриллиантами и рубинами, как и её корабль.

– Перед вами редчайший вид биоконструкта: Stellaris Gravitas Transfugae, он же Звёздный беглец. Это существо входит во все списки вымирающих и требующих максимальной защиты существ, во всей галактике их осталось ровно четыре. Ни система Щёргл, ни станция «Мёбиус», ни крейсер «Харзаи» не имеют прав на это существо: оно ценнее вас всех, вместе взятых.

Гепардис поправила диадему с россыпью кроваво переливающихся рубинов.

– При любой попытке причинить вред существу, мы применим подавление пятой технологической ступени.

Пятая ступень превышала возможности крейсера сильнее, чем его боеспособность превышала силы системы Щёргл. Ведь на пятой технологической ступени находились, в частности, техно-боги империи Олимпиаров.

В наступившей абсолютной тишине раздался тихий, сосредоточенный голос атомарга:

– Двадцать четвертая нить, три, два, один. Выделяю…

Аннигиляция пронзила спину, и детектив подавил рвущийся стон. Но стало ясно, что мучения были не зря: если Фокс не найдёт выход из этой странной ситуации, она закончится кровавой бойней, в которой погибнут практически все.