Миллениум - тысячелетие одиночества.

Глава 0-1-2-3

Миллениум - тысячелетие одиночества. Роман-антиутопия в стиле мистического любовного фэнтези. Планета Земля после Армагеддона и Апокалипсиса разделена Океаном на два континента - темный и светлый. На одном всегда светлый день, там люди живут счастливыми и любящими друг-друга. На другом всегда темная ночь, там люди живут несчастными и ненавидящими друг-друга, за редким исключением из сего правила... Герой романа по прозвищу Вано Кикнадзе целую тысячу лет живет в пятиэтажном панельном доме, на пятом этаже. У него есть друзья: Симеон, Руслан и Андрей. Симеон, вместе со своей мамой тетей Леной и своими сестрами Сашей и Машей, живет в квартире напротив квартиры Вано; он регулярно приглашает Вано к себе в гости, в бот.сад или зоопарк погулять и еженедельно в баню. Однажды вечером, на остановке троллейбуса, Вано знакомится случайно с девушкой Олей, которая оказывается не человеком, а клоном человека. И эта девушка спрашивает у Вано поесть, а он предлагает Оле поехать с ним, чтоб накормить Олю. Сидя с ней в кафе, Вано узнает, что она бездомная и одинокая девушка, пытается ей помочь, дарит ей смартфон для связи с ним и приглашает Олю к себе в гости и помыться в баню, провожает Олю до "мертвого города", где та регулярно ночует...

На следующий день Оля приходит в гости к Вано, знакомится с Симеоном и его семьей, все вместе идут в баню, где вшестером отдыхают в сауне с баром-караоке и бассейном, развлекаются, пьют пиво и кушают шашлык, поют песни под музыку. Внезапно заходит разговор о концерте группы "КИНО", который будет на днях, и решаются на него попасть... В день концерта они все вшестером отправляются в ДК "Аэропорт" на троллейбусе №2 (который идет на восток). Там группа "КИНО" (в полном составе - с Витей Цоем) исполняет свои старые песни и еще одну - новую. В новой песне Витя Цой поет о том, что люди могут летать, и что вечно жить во тьме (на темном континенте) - плохо, человек может (если захочет) перелететь Океан и попасть в иной - лучший мир (на светлый континент), где всегда светит Солнце, где люди не едят друг-друга, но живут вечно в любви... Вано узнает, что новая песня "КИНО" была права, и через некоторое время начинает учиться летать. Вместе с Олей Вано однажды решается лететь за Океан и навсегда покинуть темный континент. Они вдвоем пытаются убедить в этом и друзей Вано - Симеона, Руслана и Андрея...

Казалось, что 1000 лет назад я поселился один в этой убогой квартире. На пятом этаже пятиэтажного панельного дома с открытым и дождю и всем ветрам обшарпанным балконом, где от сырости в углу завелась черная плесень, никоим образом неуничтожимая и всепоглощающая. Странно, ведь буквально напротив - в квартире №20 жил мой старый приятель Симеон со своей мамой и двумя сестрами - Машей и Сашей, которые неплохо ко мне относились, впрочем как и мама Симеона тетя Лена. Но их двушка была даже несравнима с моей однушкой, и балкон в их квартире тоже выглядел куда как приличнее, хотя тоже не был остеклен, как у многих других жильцов. Симеон, как и я, провел здесь наверное 1000 лет. И он, судя по его рассказам, был вполне счастлив и доволен своим положением мамина сыночка. Тем более, как я наблюдал, его боготворила мама и обожали сестры, и он их тоже любил. Правда на четверых двухкомнатной квартиры было конечно маловато, поэтому в спальне были кровати Саши и Маши, а в гостиной был один единственный диван, на котором спали Симеон со своей мамой, тетей Леной. Да, мама его называла "Симеон", не Семен и не Сема. Видимо сказывались дворянские корни Симеона и воспитание его матери в благородном духе. Может поэтому мы так и сошлись - мои предки тоже были дворяне и вроде как тоже из польских панов вельможных. Впрочем - в наше время это не имело никакого значения, кроме забавы померяться своими родословными и гербами. Сегодня Симеон позвонил мне: "Вано, привет! Как на счет сауны завтра вечером?" (обычно он заранее предупреждал о совместных мероприятиях). Я спросил - будет ли он один, на что он посмеялся и ответил: "Нет, конечно, разве мама отпустит меня одного? Саша и Маша тоже будут, так что будь готов, Вано!"

"Пионер всегда готов! Как Боширов и Петров!" Отрапортовал я Симеону, на что он заново рассмеялся и заметил: "Не забудь взять пива, кентуха! Да, того самого! Давай, до встречи!" Связь оборвалась, и я отчетливо понял, судя по интонации Симеона, что приготовиться мне следует как следует, чтобы всем было приятно. Ну ладно - на завтрашний вечер уже есть планы. А как сегодня? Вечер еще впереди, но погода как всегда не блещет: +9 С за окном, дождь и слякоть. Я включил комп и посмотрел новости: ну как обычно, с мясокомбината снова сбежали уже утилизированные клоны, в городе очень большой выброс аммиака, всем советуют надевать респираторы или противогазы. В заречном - Заельцовском парке - поймали бомжующих клонов, пытавшихся убить и съесть волков, которые впрочем не пострадали - сработала вовремя сигнализация и клонов-преступников увезли на мясокомбинат, для утилизации. Я решил пойти прогуляться до магазина и кое-что прикупить. Выключил комп, оделся и взяв как всегда рюкзак вышел из квартиры. Да, погода была ужасная - дождь лил, капая медленно, но противно, как всегда на улице было холодно и зябко, я застегнул куртку и пошел в сторону ботсада-зоопарка, прямо на остановку троллейбуса №2, ибо в ближайшей округе все магазины были дорогие и бестолковые. Противогаз я конечно не одел, а респиратор взял лишь для отмазки перед нарядом полиции - эти не церемонились и штрафовали сразу, при отсутствии защитных средств, те еще мрази - лишь бы срубить бабла с нарушителя! Дошел до остановки, надев капюшон, и стал ждать троллейбус №2. Остановка - ботсад. И вдруг увидел как ко мне подходит то ли девочка, то ли девушка, вся мокрая, худая и маленькая, метра полтора, не выше, и мне глядя в глаза говорит: "Дядя, а у вас есть поесть?"

Я немного опешил от неожиданности, но впрочем не особо удивился - скорее всего передо мною был самый обычный клон, которых люди-хозяева частенько просто выкидывали на улицу, особо в связи с тяжелым экономическим кризисом и падением реальных доходов граждан. Отдать на усыпление и утилизацию бывшего питомца и любимца решался не каждый, но если кормить клона семья больше не могла - то ничего иного не оставалось - как выставить клона на улицу. Я пригляделся к девчушке повнимательней, она была вполне симпатичная и фигуристая, не смотря на дикую худобу и низкий рост, лет 20 - 30 на вид, что вообще отличало именно клонов - все они были низкорослые, маленькие и худые (за редким исключением), а определить их возраст было в принципе весьма сложно, ведь рождались они уже взрослыми и однотипными. Да, она точно клон, подумал я, а эта девушка снова повторила вопрос: "Дядя, у вас есть что поесть?" Было видно как она смущается, прося о помощи. Трудно отказывать таким нуждающимся. "Как тебя хоть зовут, подруга?" Спросил я эту девицу, вынимая из кармана куртки пачку сигарет. "Оля!" Ответила девушка и опустила свои глаза, смущенно сложив руки на животе. Глаза у ней были огромные, как у куклы, губы тоже были большие и красивые. Я взял сигарету и протянул Оле - "Угощайся!" Она посмотрела и покачала головой - "Спасибо, я не курю! "Ну тогда я закурил сам и затянулся, глядя мимо Оли на интерактивный баннер, где беззвучно рекламировали будущий в нашем городе концерт группы "КИНО" во главе с Цоем. "Давно ты не ела? "Спросил я Олю, но она не ответила, лишь посмотрела в сторону, как бы не желая это обсуждать. Я посмотрел налево, подъезжал мой троллейбус. "Поедешь со мной? Накормлю чем захочешь!" Сказал я Оле. "Конечно поеду!" Сказала Оля, и мы зашли в салон.

"В кабине нет шофера, но троллейбус идет..." Да, в кабине действительно не было шофера, Цой пел когда-то про мою как оказалось современную действительность, правда в данном случае мой троллейбус шел не на восток, а на запад, в центр города, впрочем обратно он ходил именно на восток - в сторону своей конечной остановки "Аэропорт". Там была троллейбусная база, ДК "Аэропорт" и собственно сам Аэропорт. Мы вышли с Олей на перекрестке четырех дорог. Там была куча гипермаркетов (как я думаю - совсем недорогих), а еще куча недорогих кафе, где можно было покушать за небольшие деньги. Я взял Олю под ручку и мы пошли с ней в самую ближайшую кафешку, там она сама заказала то что хотела, я взял один гамбургер и мы рядом с нею сели кушать. Я видел - как она жадно и даже торопливо поглощает еду. Я понял - она давно ничего не ела, и мне стало больно. Я хотел видеть нечто иное? Да, она была очень голодна. "Оль, а ты давно на улице? Как ты оказалась-то на улице, ты же такая красивая и шикарная?" Оля чуть не подавилась, а потом посмотрела на меня и сказала: "Как Вас зовут?" Я ей ответил: "Ваня, но вообще друзья зовут меня: Вано, типа я грузин какой-то. Руслан вообще придумал мне погоняло: Вано Кикнадзе. Не знаю с чем он связывает это. Но это мой лучший друг, после Симеона... "Оля тщательно жевала все время, что я ей рассказывал о себе, а потом, проглотив содержимое рта, сказала: "Вы и правда - Вано! Вы меня совсем не знаете, а так угощаете, Вы наверное не совсем русский?" Оля внимательно и зорко глянула мне в глаза. Я задорно глянул на Олю. "Да, я не совсем русский, впрочем как и друзья, с которыми я общаюсь. Мой лучший друг Симеон наполовину поляк, мой друг Руслан - турок и украинец, мой друг Андрей - еврей и украинец." Оля вдруг замолкла и перестала жевать, потом спросила: "А Вы лично кто такой, дорогой Вано?"

"Лично кто такой я?" - переспросил я Олю - "Даже не знаю что сказать, ты кстати пиво будешь?" Оля кивнула головой и я взял в кафешном баре пару кружек холодного английского Лагера, самого крепкого - 12,5% объемных, обалденно вкусное пиво, пьется очень легко, за то дает в голову как шампанское. Оля заценила пиво, казалось она еще такое не пробовала. "Кто я? Если по национальности - то у меня их куча, предки мои: немцы, поляки, украинцы, евреи, русские, китайцы... Да, даже китайцы есть." Я улыбнулся, глядя на Олю, она спросила: "А занимаетесь чем?" Хороший вопрос однако. Как там на этот вопрос ответил герой романа Булгакова? Я решил ответить точно так же: "Я - Мастер!" Оля посмотрела на меня слегка насмешливо: "Мастер по ремонту?" Спросила она, улыбаясь. Наконец-то она порозовела и повеселела, меня это радовало, она как бутон розы - раскрылась и стала еще красивей. "Пусть будет - по ремонту..." Ответил я Оле и спросил: "Ты не против - я отойду покурить?" Она кивнула головой и я вышел на улицу, под козырек. На улице по-прежнему моросило, но уже меньше. Я достал из кармана пачку сигарет, взял одну в руки и почему-то вспомнил песню Цоя: "Но если есть в кармане пачка сигарет - значит все не так уж плохо на сегодняшний день..." Да, на сегодня все было не так уж плохо. Я закурил сигарету, глядя на интерактивный баннер напротив - там конечно была реклама, беззвучно, с титрами: "Попробуйте новый вкус колбасы "Краковская"! Такого вы еще не пробовали! Никаких искусственных добавок и никакого мяса птицы - только натуральный шпик из свиного сала и настоящее свежайшее мясо клонов, выращенных любовно в домашних условиях!" Меня почему-то немного затошнило, наверное пора бросать курить, тем более когда пьешь пиво столь крепкое как Лагер. Я вернулся к Оле и мы, сидя за столом, попивая пиво, продолжили разговор.

"И куда ты теперь?" Спросил я Олю, а она, сидя за столом и допивая Лагер, посмотрела на меня исподлобья и ничего не ответила. Я спросил: "Ты пива еще будешь?" Но она отрицательно покачала головой и по ней было видно - что ей уже хватит. Тогда я спросил: "Может мне проводить тебя куда-то? Или - давай вместе обратимся в полицию или соц.защиту или в приемный дом? Нельзя же жить на улице и ночевать не понятно где..." Оля ответила мне: "Ты же знаешь, Вано, кто я, а к таким как я люди относятся как к животным. Если обратишься в полицию - меня сразу они отвезут на мясокомбинат - это тебе меня жалко, а остальные люди с удовольствием съедят мое переработанное в колбасу мясо." Я поник головою, понимая, что Оля права, да, она была клоном и установить это было делом техники, а бездомных клонов, если их брала полиция - отвозили обычно на утилизацию. "Если хочешь меня проводить - проводи, тут не далеко. Внизу, в овраге у реки есть старые дома, где никто не живет, кроме клонов, там я обычно и ночую, а полиция там не бывает." Оля внимательно на меня посмотрела, как брошенная собака смотрит на человека, кто кинул ей кость. Я решился и сказал: "Пойдем, я тебе еще кое-чем помогу!" Мы вышли с Олей из кафе и направились в ближайший связной салон. Там я купил Оле самый недорогой андроид и пару карт к нему. В память андроида я забил несколько контактов (своих личных и своих близких), положив на счет карт деньги - по 1000 монет на карту, немного, но хоть что-то. "С телефоном и деньгами на нем тебя никакая полиция скорей всего не задержит." Сказал я Оле, а она поблагодарила меня, сказав: "Ты очень добрый, Вано, спасибо тебе и за кафе и за андроид, хочешь проводить - пойдем, но только там темно..." И мы пошли с ней под руку к реке.

Там, куда мы с Олей спустились, действительно было совсем темно и зябко - в овраге от реки сквозил холодный ветер и снова начался дождь. Включив фонарики на смартфонах, мы что-то могли видеть хотя бы под ногами и по обочинам. Впрочем - Оля была здесь очевидно не в первый раз и хорошо ориентировалась на этих улочках, покинутого и людьми и цивилизацией "мертвого города", расположенного в овраге вдоль Ельцовки внизу и посреди почти самого городского центра. Одни старые брошенные, иногда полуразрушенные, дома красовались по обочинам проулков, которые петляли хаотично как лесные тропинки. Оля очевидно знала куда шла, идя уверенно, быстро и легко, хотя идти легко было нам обоим - дорога шла под гору, заканчиваясь в зарослях у реки... "Оль, ты позвони мне завтра в любом случае - у меня с другом завтра вечером сауна намечается, его мама и сестры тоже будут, поэтому ты тоже можешь с нами за компанию, я буду рад!" Оля не ответила, она уже открывала какую-то полуразбитую калитку и, пригласив меня зайти, подвела нас к старому частному дому. Света не было нигде - ни в проулках, ни в домах. "Вот в этом доме я и ночую обычно." Смотря на меня, сказала Оля, и добавила: "Света конечно нету, но зато есть печка и окна со ставнями." Мы зашли в дом - дверь и половицы скрипели как несмазанная телега, пахло чем-то не жилым. Оля достала откуда-то толстые белые свечи и зажгла их в нескольких местах, стало светло. Я посмотрел на свой смартфон - температура в помещении была + 12 градусов, всего на три градуса по Цельсию выше температуры на улице. Я спросил: "Оль, ты не против - я закурю? Можно тут курить?" Оля покивала головой и сказала: "Ты только не плюй на пол - я тут убираюсь иногда. Кстати - когда натопишь - тут очень даже тепло, мне тут нравится, уютно и никто не тревожит." Я закурил и мы с Олей сидели и общались...

Мы сидели с Олей при свете свечей в брошенном доме и я ей сказал: "Оль, если будут проблемы - то звони мне в любое время, в крайнем случае - по тем номерам, которые я тебе оставил, мне передадут. А завтра к вечеру - приходи ко мне в гости, адрес мой я тебе тоже оставил, сходим вместе в баню, помоешься, попаришься, познакомишься там с моими друзьями - Симеоном и его семьей. А если вдруг пристанет полиция - скажи, что ты мой домашний клон, я подтвержу и тебя не тронут." Оля улыбнулась: "Хорошо, договорились, Вано; но чьим-то домашним клоном я больше быть не хочу; если честно, мне прежнего хозяина вполне хватило - он меня даже любил, пока не выгнал на..." "На улицу?" Уточнил я. "Да, на улицу, с вещами. Денег правда дал на прощанье немного, но ничем больше не помог. Я клон его дочери Лизы, которую он когда-то давно потерял. Он и называл меня Лизой, Лизонькой. Спал конечно со мною этот папенька, но хотя бы не насиловал, как другие." Оля внимательно смотрела на меня, сидя на дряхлом диване и скрестив руки на ногах, как бы оценивая мою реакцию на свое откровение. "М-да, печальная история. Сейчас много таких папенек. Деньги есть - заказывают клона - для развлечения, денег нет - выставляют на улицу. У меня вот никогда клона не было, да и зачем?" Я закурил вторую сигарету и спросил: "Оль, не пойму - почему ты тогда Олей назвалась, тебя же Лизой звали?" Она немного помолчала, глядя в пол, и ответила: "У меня есть свои воспоминания о прошлой жизни; то что я Лиза - я знала, но это не моя память, а память той самой Лизы." Интересная история, выходит - клоны могут иметь свою собственную память? Странно... Я сказал, глядя на Олю-Лизу: "Понятно, Лиза." А она криво улыбнулась и тихо ответила: "Не надо меня так называть, я - Оля; тебе еще не пора домой, Вано?" Я посмотрел на время, и на самом деле было поздно, пора было уходить.

Я попрощался с Олей, стоя у калитки, не забыв проложить на андроиде свою дорогу до дома, которую телефон показал вполне доходчиво, сопроводив своими комментариями с уточнениями. Пожимая олину руку сказал: "Завтра к вечеру жду тебя в гости, приходи! А то их четверо, а я один. С тобой будет веселей." Оля кивнула, заметив: "Будь осторожен, дорога темная и ухабистая, да еще в гору, смотри - не заблудись!" Она прошептала мне это во тьме. А тьма была столь густая и непроглядная, что казалась черным сваренным густо кофе. Я включил фонарик и медленно пошел в гору обратно к свету, прочь из "мертвого города". Небо было очевидно затянуто плотными тучами, не пропускавшими на землю и луч света, хотя дождь все же кончился, о себе напоминая лишь лужами, каплями воды с деревьев и ужасной сыростью самого воздуха, дополненного сквозняком, дувшим от Ельцовки. В гору было идти гораздо тяжелей, чем под гору, да и торопиться было особо некуда. Поднимаясь медленно по петляющей дороге, обратил внимание на редкий в этих местах двухэтажный каменный дом с мансардою. В его окнах мансарды горел огонь, неясно - то ли электрический свет, то ли свет от огня. Посреди кромешной тьмы, забитых окнах у деревянных старых развалинах, стоял этот дом со светлыми окнами - как маяк на море. Я прикинул - кто может жить здесь - посреди полной разрухи, среди развалин и упавших заборов, где нет ни электросети, ни воды, ни газа, ни канализации, никакой цивилизации. Постояв недолго перед этим домом, который был огражден таким же каменным (видно давно не ремонтированным, но крепким и целиковым) забором, я продолжил свой путь, и уже вскоре вышел из тьмы "мертвого города" к свету живой улицы.