Милан. Том 3

Глава 1. 30 августа 2022 года

Вторник, 30 августа 2022 года. Людмила Хмельницкая проснулась в скверном настроении, которое знакомо каждому человеку, кто хотя бы раз в жизни ходил в школу. Перекличка! Первая мысль: свобода закончена, а впереди каторга. Ситуацию смягчало то, что она находится на домашнем обучении и в школу придётся ходить максимум, раз в четверть. Правда, ситуацию осложняло то, что предстоящий, одиннадцатый класс был выпускным, и в течении года требуется приходить в школу и сдавать контрольные тесты по ЕГЭ. Правда, по каким предметам, Люда ещё не знала, потому что понятия не имела, какие предметы требуются для поступления в институт физкультуры и спорта.

— Милая, что ты будешь надевать на перекличку? — спросила мама утром. — У тебя всё готово?

— Ничего не готово! — мрачно ответила Людмила, стоя в дверях кухни и принюхиваясь к аппетитному запаху. — Обычную одежду надену: джинсы, майку и кроссовки. Это же перекличка!

— Милая, ты ходишь учиться в статусное заведение, там строгий дресс-код, — возразила мама, на миг оторвавшись от приготовления завтрака. — Я не хочу, чтобы меня опять звали на родительский комитет из-за неформатной одежды. Никакого кэжуала! Только офисный стиль! С жилетом и значком!

— Ну ма-а-а-ма-а-а! Это же всего лишь перекличка! — недовольно протянула Люда, но больше говорить ничего не стала, предоставив маме полную свободу в мыслях и поступках.

Анна Александровна, приготовив завтрак, нашла в вещах дочери чёрные классические брюки, белую блузку и странный жилет сиреневого цвета с большим круглым значком на груди.

— Что это за жилет? — с удивлением спросила Людмила.

— Аря, это форменный жилет вашего класса, со значком лицеиста, — укоризненно ответила мама. — Ты опять начинаешь надо мной смеяться?

«Неужели здесь такая школьная форма? Все ходят в штанах и в блузках с жилетами? А как же платья? Фартуки?» — в недоумении подумала Люда.

Спросить было не у кого, поэтому осталось смириться. В таком виде Люда и отправилась на перекличку, которая, как она помнила из объявления, должна была проходить в каком-то в классе «Бэжэ». Правда, что это за предмет, она даже не подозревала. В СССР таких классов не было...

... Сегодня рядом со школой стояло много автомобилей представительского класса и два дорогих спорткара, жёлтого и красного цвета. Некоторые из автомобилей были с личными водителями и даже с охранниками, тускло проводившими Людмилу замороженными взглядами.

В школе царила суета. Через турникет шло много народу: дети, родители, и здесь было довольно людно. Кроме того, у турникета стоял охранник в форменной одежде с дубинкой и электрошокером на поясе. В этот раз Люда не забыла карточку учащегося и спокойно прошла в школу. В фойе на стенде висел план расположения кабинетов, и Люда нашла кабинет ОБЖ, который подходил по названию и находился на втором этаже, под номером 202.

К удивлению Людмилы, большая часть школьников на перекличку пришла одетая кто как, по-летнему, что было неудивительно — ведь перекличка это не праздничное Первое сентября и даже не обычный школьный день. Мама перестаралась со своей мнительностью!

Впрочем, надо признать, таким прикидом Люда выгодно отличалась от общей массы школоты, да и определённой известностью в школе она пользовалась, так как большой портрет Арины Стольниковой висел на втором этаже, на доске, где были портреты известных учеников: бизнесменов, политиков и всяких селебрити.

В классе ОБЖ уже собралось много народу, но обычного в таких случаях шушукания не было слышно — все одноклассники сидели с важными напыщенными выражениями холеных лиц. Арина не разбиралась в швейцарских часах и украшениях от Картье, но то, что многие ученики носят дорогие аксессуары и одежду, она сообразила. Ни о каком дресс-коде здесь речи и не шло. Одноклассники пришли одетые кто во что горазд, в основном в этот самый городской кэжуал, который отговорила надевать мама. Перед каждым на столе лежал смартфон, у многих в ушах наушники.

Люда огляделась и осмотрела помещение этого «БЖ». Класс как класс. Разве что обстановка побогаче и посовременнее, чем та, к которой она привыкла. Пластиковые окна с жалюзи, белая отделка стен, современная мебель, большой телевизор на стене, доска зелёного цвета, на полу новый светлый линолеум. На стенах плакаты, изображавшие безопасность дорожного движения, оружие, солдат, и лозунги: «Общественную безопасность жизнедеятельности — каждому школьнику», «ОБЖ — норма жизни», «Предотвращение, спасение, помощь», «Защита отечества — долг каждого гражданина» и другие. В углу пластиковая фигура какого-то мужика, рядом аптечка и противогазы. Странная смесь безопасности дорожного движения и военной подготовки.

Неужели этот предмет сейчас преподают вместо начальной военной подготовки??? У Людмилы по НВП был «пятак»! Она лучше всех в классе собирала и разбирала автомат Калашникова, стреляла из него, кидала гранату на дальность и знала команды о ядерной угрозе! «Вспышка слева! Ложись!» Вот! Это вам не какое-то ОБЖ для маменькиных сынков!

— Здравствуйте! — вежливо поздоровалась Людмила.

Кто-то вяло поднял руку, кто-то едва кивнул головой, кто-то вообще никак не отреагировал на её появление. Тот пацан, что наезжал на неё, показал два средних пальца на обеих руках, вытянув их вперёд. Дурак! Пришлось в ответ показать ему язык и покрутить пальцем у виска. Впрочем, не всё так запущенно — одна девчонка с третьей парты помахала ей рукой и сделала приглашающий жест. Неужели Стольникова с ней сидит? Кто это?

Девушке на вид лет 16, одета в белую блузку с расстёгнутым воротом, на который падали длинные красивые тёмно-русые волосы, и короткую клетчатую юбку. В декольте видно крупную золотую цепь с кулоном, на правом запястье чёрные электронные часы, на левом золотой браслет.

Люда подошла к столу, положила на него блокнот с ручкой, смартфон, и обернулась к девушке, чтобы поприветствовать её. Но девушка неожиданно обняла Людмилу и поцеловала её в щеку, чем вызвала сильное смущение от такого откровенного выражения чувств. Кто она? И какие у неё отношения со Стольниковой? Почему не звонила раньше? Люда здесь уже месяц и довольно основательно прошерстила телефонную книгу Арины, чтобы посмотреть её контакты и узнать круг общения. И, кажется, этой девушки там не было. Впрочем, круг знакомств Стольниковой был очень обширен, и вполне возможно, Людмила что-то пропустила.

— Привет, как лето прошло? — улыбнулась девушка, внимательно посмотрев на Люду.

— Нормально, за исключением того, что меня сбила машина, — заявила Люда. — Я пролежала неделю в неврологическом отделении и сейчас ничего не помню.

— Что, серьёзно??? — удивилась девушка. — Но ты, вроде бы, показывала вчера хороший прокат. Я смотрела в интернете. Прыгать не разучилась?

— Прокат — это одно, а долгая память — другое, — возразила Люда. — Я даже не помню, как тебя звать.

— Ангелина Федотова, — рассмеялась девушка и протянула узкую розовую ладошку. — Будем знакомы. А вас, девушка, как зовут?

Люда рассмеялась в ответ, слишком уж комичной со стороны выглядела ситуация.

— А ты как лето провела? — с любопытством спросила Люда.

— Я в страну приехала только что, — улыбнулась Ангелина. — Мы всё лето жили в Италии, в Бергамо. Родители там купили виллу. Это недалеко от Милана, в Ломбардии. Что сказать? Прекрасно! А ты всё так же будешь на домашнем обучении?

— Да. У меня старты на весь сезон, — согласилась Людмила.

Через пару минут в класс вошёл... Мужчина в синем костюме и белой рубашке, тот же самый, что встретился Люде, когда она первый раз пришла в эту школу. Мужчина прошёл к учительскому столу и остановился у него.

Одноклассники поднялись, приветствуя учителя. Окинул взглядом собравшихся учеников, словно оценивая их внешний вид, чуть задержался взглядом на Людмиле, одобрительно кивнув головой.

— Здравствуйте, ребята, садитесь, — мужчина сел на учительское место.

— Здравствуйте, Виталий Сергеевич, — хором ответил класс и с грохотом сел, задвигав стульями.

— Ну что ж, я вижу, все живы-здоровы, но всё-таки давайте проведём то, ради чего мы собрались: перекличку, — сказал Виталий Сергеевич, открывая ноутбук и посмотрев в экран. — Антонов!

— Здесь! — басом ответил здоровенный бородатый длинноволосый парень в наколках и перстнях, которому на вид можно было дать лет тридцать.

Так и началась перекличка. Перечислив всех, кто находился в классе, мужчина сказал, что расписание будет вывешено первого сентября, поблагодарил всех за явку, напомнил о родительском собрании и сказал, что перекличка закончена. Всем приходить первого сентября к 10 часам на торжественную линейку в честь Дня знаний и не забывать, что линейка традиционно будет общая у одиннадцатых и первых классов, где выпускники будут посвящать в лицеистов первоклашек.

Так закончилось первое для Людмилы свидание с классом... После переклички посидели немного в фойе с Ангелиной, но ничего полезного из этой встречи Люда не извлекла — Геля говорила лишь о себе, о том, сколько отец у неё заработал денег, и как они хорошо тусовались везде, а также, с какими полезными людьми встречались.

Люда ощутила, что они с этой девушкой существуют в параллельных вселенных. Потом Ангелине позвонила мама, она вышла из школы, села в длинный чёрный лимузин, стоявший с двумя машинами охраны и уехала прочь. Люда поняла, почему у Стольниковых не было её номера: эта Ангелина была обычная школьная знакомая, с которой один раз в месяц можно сходить куда-нибудь, а потом на долгое время забыть...

Из огромных плюсов оказалось то, что в этой школе у каждого учащегося были аж целых два шкафчика для личных вещей, стоявших в коридорах, а также огромный зал для занятий физкультурой с бассейном, тренажёрным залом и душевыми. В советской школе о таком только можно было мечтать...

.

...Первое сентября 2022 года для Людмилы Хмельницкой намечалось очень хлопотным. Она первый раз шла в школу в 21 веке и ещё не знала, как всё это будет проходить. В СССР на 1 сентября было всё просто: черные и синенькие платьица, нарядные белые фартуки с кружевами, пионерские галстуки, белые гольфы, белые бантики на косичках, астры в руках. Потом получасовая торжественная линейка с обязательным выносом красных знамён пионерской дружины и комсомольского отряда, после неё классный час и пара каких-нибудь лёгких гуманитарных уроков, вроде истории или литературы. Тут всё было не так! И глобальные различия начались за день до этого!

— Милая, нужно купить букет! — заявила мама накануне, взяла смартфон и принялась листать сайты цветочных магазинов. — Такой, с которым прилично идти! Сейчас я посмотрю, что есть из доставки. Выберем, наверное, белые розы из салона Vanilla Flower. Ну и упаковочку соответствующую. Иди сюда, сейчас выберем и закажем доставку в красивой упаковке, на твой вкус.

Люда подошла к маме, лежавшей на диване и просматривавшей в интернете предложения цветочных магазинов. Когда посмотрела, что один букет белых роз стоит 50 000 рублей, то сильно удивилась. И даже разозлилась!

— А что так дорого? — недоумённо спросила Люда.

Розы, конечно, были шикарные, но покупать цветы за такую цену: месячную зарплату обычного человека, это был явный перебор даже для неё.

— Милая, ты учишься в элитной школе, и это наверняка будет не самый дорогой букет. Помни, что встречают по одёжке, — наставляюще сказала мама. — Ты лицо медийное и должна следить за собой.

— Меня не надо встречать по одёжке. Я уже всё сказала людям, — ответила Людмила, показывая на громадное количество цветов, расставленных по всей квартире. Это всё подарили ей болельщики на контрольных прокатах! Для того чтобы определить их на место, понадобилась почти вся посуда в доме и все хрустальные вазы, которые были у Анны Александровны. Но надо признать: ни один цветок не пропал, все были определены как надо, о чём Люда и отчиталась перед болельщиками в своей группе «ВКонтакте». Она бы никогда не позволила выкинуть то, что подарили ей люди!

Игрушкам тоже всем нашлось место — они сейчас занимали уже чуть не четверть спальни, весь угол, и лежали красивой кучей. Главными в иерархии игрушек были два громадных двухметровых медведя в красных рубахах.

— Я лучше знаю, что делаю, — строго сказала мама. — Вот такой букет тебя устраивает?

Выбранный ей букет белых роз был великолепен, но цена... Однако от мамы просто так не отделаться! Она вопросительно смотрела на неё, словно говоря, что возражения бесполезны.

— Если так надо, то заказывай, — сдалась Люда.

— С букетом мы определились, сейчас привезут. Теперь давай определимся с одеждой, — довольно сказала мама.

Люда думала, что в этом времени у неё тоже будет форменное платье с нарядным фартуком, но оказалось не так: мама погладила ей короткую плиссированную юбку до середины бедра, с белой окантовкой по краю, и белоснежную блузку с рукавами до локтя и декольте.

— Это что за развратная одежда? — недовольно спросила Люда.

— Аря, ты сама её выбрала ещё в начале лета, это офисный дресс-код с небольшой изюминкой! — удивилась Анна Александровна. — Не вредничай, сейчас я всё поглажу и приготовлю, а ты повесишь на плечики у себя в комнате. Не замни! Да... И не забудь найти чёрные колготки. Выбери себе туфли. Вот в туфлях можешь отойти от дресс-кода и подчеркнуть свою индивидуальность.

Люда посмотрела, как мама с большим старанием гладит её одежду и подумала, что при взвешенном, здоровом размышлении, блузка, приготовленная мамой, смотрится очень даже ничего, и выглядит более празднично, чем платье с фартуком!

...Люда проснулась в 6:00 утра, посмотрела в туманное окно, за которым в полутьме угадывалась осенняя прохлада и поняла, что настало 1 сентября — школа ждала её.

— Милая, позавтракай, я приготовила омлет, — заявила мама, уже вовсю колдовавшая на кухне. — Время ещё позволяет. А потом я тебя соберу так, как надо.

«Господи, неужели эту Арину даже в школу провожала мама, такую здоровенную дылду? Стыда не оберёшься!» — с недоумением и досадой подумала Люда.

В своём времени она с первого месяца первого класса ходила в школу одна, и так ходили почти все одноклассники. В конце первого класса из всех первоклашек только одного пацана водила в школу бабушка, за что младшеклассники потешались над ним, как могли.

Однако так и оказалось! После завтрака мама тщательно собрала Людмилу, одела, накрасила её, заплела красивую прическу с двумя боковыми косичками и белыми бантиками, вручила букет, оделась сама, причём выглядела почти так же: короткая юбка, белая блузка, колготки и туфли на каблучке.

— Смотри, как хорошо мы смотримся вдвоём! — мама встала рядом с Людмилой перед огромным зеркалом в прихожей и повертелась туда-сюда, выставляя вперёд то левое бедро, то правое, положив руку на пояс и картинно улыбаясь. — Аря, ну что ты стоишь как истукан, на прямых деревянных ногах? Ты фигуристка, а не манекен! Сделай красивую позу, а я возьму палку для селфи и сфотографирую нас обоих. Такое раз в жизни бывает — первое сентября в выпускном классе!

— Какую палку для селфера? — недоумённо спросила Людмила. — Зачем палку?

— Затем! — как отрезала мама.

Взяв с полки телескопическую палку, она раздвинула её, вставила смартфон в специальный держатель на конце, подошла к Людмиле, обняла её, подняла палку со смартфоном над собой и несколько раз сфотографировалась вдвоём с дочерью, нажимая на кнопку с торца палки.

— Смотри, какая милота! — обрадованно сказала мама, разглядывая фотографии в смартфоне. — Такие моменты один раз в жизни бывают. Когда мы ещё нарядимся так красиво? Правда, классно ведь?

Было классно, с этим Люда вынуждена была согласиться.

— Вот и ладно! — заявила мама. — Поехали в школу, а то начнут без нас!

Люда тяжело вздохнула и вышла из квартиры вслед за ней. Куда-куда, а ехать в школу совсем не хотелось, даже первого сентября...

Глава 2. День знаний

Первого сентября праздник чувствовался во всем: у школы было видно множество нарядно одетых детей, родителей, привязанные воздушные шарики на ограде и крыльце школы. На козырьке крыльца большая растяжка с весело прыгающими разноцветными буквами «Добро пожаловать!». А ещё музыка! У лицея гремела музыка — звучали школьные песни советских лет в исполнении детских хоров: «Вместе весело шагать по просторам», «Учат в школе, учат в школе», «Дважды два — четыре», и Людмила ощутила резкий приступ ностальгии по своему времени, к счастью, быстро прошедшему.

За оградой, на площадке перед лицеем, с левого края, стояли нарядно одетые первоклашки, все с букетами. Рядом с ними, параллельно в ряд, расположились одиннадцатиклассники. И старшие и младшие школьники располагались организованно: над каждым классом возвышалась табличка с названием и во главе стоял классный руководитель.

Люда увидела всего четыре таблички: 1А, 1Б, 11А, 11Б. «В этой школе всего две параллели! Офигееть! А здание какое громадное!» — подумала она. Сразу же вспомнилась школа в Екатинске, в Рабочем посёлке, в которой училось шесть параллельных классов, и все они каким-то образом там помещались, хотя школа, кажется, по размеру была примерно такая же.

Рядом со школьниками стояли родители, которые постоянно поправляли на детях одежду, фотографировали их и снимали видео на телефоны. Момент был очень волнительный: переживали все: и первоклашки, и будущие выпускники, которым осталось учиться только год.

Люда, глядя на эту чехарду, смущённо затушевалась, не зная, что делать, но выручила, как всегда, мама!

— Милая, а ты почему не идёшь к вашим ребятам? — спросила мама. — Сейчас я тебя ещё пофотографирую, и иди. Пожалуйста, улыбнись и выстави вперёд букет. И не забудь отдать его Сергею Викторовичу.

— Виталию Сергеевичу! — поправила Людмила.

— Неважно, дорогая! Встань на фоне здания! Ещё пара фоток!

Люда взяла в руки букет, улыбнулась и мама сфотографировала её несколько раз со всех ракурсов. Потом разрешила идти к своему классу.

— Я всё равно буду наблюдать за тобой, веди себя хорошо! — предупредила мама. — И смотри, не замарайся!

Одиннадцатый «А» стоял рядом с первым «А». Люда увидела Ангелину, с которой познакомилась накануне, подошла и встала рядышком. Ангелина одета в белую блузку и короткую полосатую юбочку, волосы были тщательно уложены, а в руках тоже красивый букет.

— Привет! — улыбнулась Ангелина, увидев Людмилу. — Как дела?

— Нормально, — ответила Людмила и ещё раз обвела взглядом собравшихся.

Виталий Сергеевич, увидев, что пришли все его ученики, встал в середину строя и попросил минуточку внимания.

— Ребята! Сейчас всё делаем по нашей традиции! Берёте за руку первоклассника, стоящего рядом с вами, и ведёте его к крыльцу, знаменуя преемственность поколений. Там становитесь так же рядышком, и мы быстро проводим линейку. Всё ясно?

— А долго линейка длиться будет? — спросил какой-то лысый мужик в клетчатом костюме и с красным лицом. — Малыши долго не смогут стоять тут. Не привыкшие.

— Линейка будет проходить недолго! — успокоил Виталий Сергеевич. — У нас в лицее нет никакого официоза. Буквально пять минут и несколько торжественных слов.

Музыка смолкла, потом из колонок, установленных на крыльце школы, раздался школьный звонок, а из двери вышли несколько взрослых, прилично одетых, среди них одна женщина. Тут же опять заиграла музыка, песня «Учат в школе, учат в школе». Одиннадцатиклассники стали брать первоклашек за руки и вести их к крыльцу. Родители побежали следом, бешено фотографируя и снимая видео, натыкаясь друг на друга и чуть не падая.

Стоявшая перед ней Ангелина взяла за руку какого-то мальчишку в чёрном костюме, с большим букетом хризантем и повела его к крыльцу, Люда следом взяла за руку девчонку в нарядном сарафане и белой блузке, с красиво завитыми волосами и большими белыми бантами, стоявшую за пацаном, и тоже повела её к крыльцу. Получалось оригинально! Типа, преемственность поколений школоты!

Потом, когда все подошли к крыльцу, на котором стояли представители администрации школы и ещё какие-то люди, музыка закончилась, и слово взяла директор лицея, белокурая моложавая женщина лет пятидесяти.

— Дорогие друзья! — радостно сказала она, читая по бумажке и говоря в микрофон. — Сегодня первый школьный день, первое сентября! Всё вновь повторится: уроки и перемены, контрольные и экзамены, но всё это будет завтра, а сегодня у нас праздник!

Потом вышли несколько школьников, похоже, из девятых или десятых классов, и начали рассказывать стихи. Но так как голоса у них были совсем непоставленные, то большинство просто бубнили себе под нос, и поэтому почти ничего не было слышно. За ними слово опять взяла директор школы.

— Дорогие друзья, вот он и пришёл, этот день — первое сентября. Торжественно, радостно, трогательно, волнующе. Разрешите поздравить вас с началом нового учебного года!

Потом она замолчала, сделав жест рукой, и из колонок громко зазвучал... гимн? Но что это такое??? Текст был совсем не такой!

Россия — священная наша держава, Россия — любимая наша страна,

Могучая воля, великая слава —Твое достоянье на все времена!

Музыка та же, но Людмила помнила совсем другой гимн! И она знала его наизусть! Потому что каждое утро, в 6 часов, с его исполнения начинала вещать радиоточка на кухне, а в 8 часов начинались телепрограммы Всесоюзного Центрального телевидения! И так каждый день! Слова для гимна написали С. В. Михалков и Эль-Регистан, а музыку — А. В. Александров! А ещё гимн и фамилии авторов были на обратной стороне каждой тетради в линейку! Трудно запамятовать! Интересно, нынешние школьники знают гимн своей страны наизусть, как его знала Людмила?

Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки великая Русь,

Да здравствует созданный волей народа единый могучий Советский Союз!

Вот такие слова она знала! Вот к таким словам она привыкла! Они для неё означали страну, в которой она жила...

А новый гимн Люда петь не стала — она не знала слов! Но и старый гимн тоже не пела, чтобы не привлекать лишнее внимание. Поэтому просто стояла, и слёзы капали из её глаз — она опять нашла мостик, который нитью тянулся из её прошлого...

Потом опять слово взяла директор школы, объявив, что сейчас ребята из десятого класса покажут им сценку на тему Дня знаний. После сценки первоклашки принесли шуточную присягу лицеиста, потом зазвучал гимн лицея, причём Люда, кажется, слышала эту мелодию — она тоже была переделана из какой-то старой советской песни. После гимна лицея снова говорили люди.

Выступал Виталий Сергеевич, классный руководитель Людмилы, который оказался завучем, героем России и одновременно преподавателем ОБЖ, о чём он сам сообщил всем присутствующим. Он пожелал всем собравшимся быть патриотами своей страны, любить и уважать её.

Потом слово взял косноязычный заместитель начальника районного комитета образования, потом выступал какой-то местный депутат... Говорили они нудно и долго: сплошь пустые слова.

«У нас в лицее нет никакого официоза. Буквально пять минут и несколько торжественных слов» превратилось в сорокаминутное стояние у входа в школу. И когда непривыкшие к такой длительной пустой говорильне первоклашки уже начали валиться в обморок, настал апофеоз всего — торжественный «Первый звонок»!

— А сейчас, друзья, для всех вас прозвенит первый звонок! — громко сказала директор школы и показала большой золотистый колокольчик на ручке. — И его дадут наша учащаяся, олимпийская чемпионка по фигурному катанию Арина Стольникова и ученик первого класса «Б» Ваня Малинин!

— Что? — растерялась Людмила. — Да ну нафиг! Я не пойду!

Но мама, стоявшая рядом и зорко наблюдавшая за окружающей обстановкой и поведением дочери, не одобрила подобное вольнодумство и фрондирование!

— Аря! Это что за шалости??? Объясни, пожалуйста??? — невольно спросила мама в рифму. — А ну-ка, перестань вредничать, иди и позвони в колокольчик!

Люда, пунцовая от смущения, на негнущихся ногах пошла к крыльцу. Пришлось на время опять отдать букет маме. Интересно, как настоящая Стольникова отреагировала бы на это предложение? Люда позавчера выступала на многотысячной арене, и всё было хорошо, никакого стеснения... Сейчас же... Ей не хотелось выходить перед собравшимися! Но пришлось!

— Ничего себе! — зашептались родители первоклашек. — Тут Стольникова учится! Вот это совсем неожиданно! Надо к ней потом за автографом подойти и спросить, как с ней устроить тренировки.

Люда подошла к директору, вежливо поздоровалась и взяла у неё большой золотистый звонок на деревянной ручке. Потом к ней, подталкиваемый родителями, подошёл мальчишка лет семи, смущавшийся ещё больше, чем Люда, она протянула ему звонок, чтобы он взял его тоже, и вместе с ним несколько раз звякнула. Тут же раздались бурные аплодисменты, приветственные крики, похожие на те, которые доносятся с трибун после удачного выступления, защелкали фотокамеры, родители ещё ближе подтянулись к крыльцу.

Многие родители даже одиннадцатиклассников, не говоря уж о родителях первоклашек, не знали, что их дети учатся в одном классе с олимпийской чемпионкой. Вероятно, только сейчас они осознали, кто рядом с ними, на расстоянии вытянутой руки.

Назревала всеобщая свалка, так как родители старались подойти ближе и хотя бы краем глаза увидеть эту знаменитую Стольникову, которую позавчера показывали по телевизору и которой сейчас были забиты все новостные ленты. Директор видя, что родители начинают теснить своих же детей, решила прервать линейку.

— Дорогие друзья, — произнесла директор, — торжественная линейка, посвящённая Дню знаний, завершена. Теперь ребята идут в свои классы.

Снова заиграла песня «Учат в школе», стоявшие взрослые на крыльце расступились, и дети стали заходить в здание лицея. Люда отдала звонок обратно директору, взяла у мамы букет и прошла внутрь вместе со всеми. Процесс этот был нескорым, так как поток детей сильно тормозил турникет у входа в школу.

Когда Люда, примерно через 5 минут вошла в школу, первая, кого она увидела, была мама. Её вид вызвал сильное удивление, она же только что была у входа, позади Люды!

— Ты как сюда просочилась? — с удивлением спросила Людмила.

— Милая, тут есть запасной вход, — сказала мама. — А ещё есть вход, который ведёт на кухню. А ещё я знаю несколько других ходов, которые ведут в подвал и на пожарные лестницы. Искать запасные пути — это моя профессия, дорогая. Хватит разглагольствовать, пойдём к твоему классу.

— Мама, думаю, тебе не стоит сюда приходить, — осторожно произнесла Люда. — И тебе придётся долго ждать меня!

Впрочем, от мамы просто так было не отделаться — она решила полностью посвятить весь день дочери.

— Не говори ерунды, дорогая, — решительно сказала мама. — Я не думаю, что вы будете сидеть тут 2 часа. Сейчас получишь задание на классном часе и пойдёшь домой. Мы даже можем съездить куда-нибудь в ресторан и отметить твоё возвращение в лоно школьной жизни.

Люда вместе с остальными одноклассниками поднялась в кабинет ОБЖ, дождавшись своей очереди, вручила свой дорогой букет, при этом ревностно посмотрела на букеты, которые подарили другие ребята. Надо признать, все они выглядели довольно неказисто по сравнению с её букетом: похоже, мама опять перемудрила со своей крутизной. Некоторые цветы так вообще, казалось, сорваны с грядки или с городской клумбы и завёрнуты чуть ли не в газету.

На классном часе Виталий Сергеевич расставил акценты по учёбе и напомнил, что одиннадцатый класс самый важный и сложный, потому что после него предстоит единый государственный экзамен по выбранным школьниками предметам. И подготовкой к нему одиннадцатиклассники займутся сразу же, с самого начала года.

— Вам нужно сразу же определиться, какие экзамены на ЕГЭ вы будете сдавать, и в какой ВУЗ, на какую специальность вы будете поступать! — предупредил Виталий Сергеевич. — Исходя из этого будет проходить ваша подготовка к государственной аттестации и контрольные тесты, так называемые, пробники. Насчёт тестов будет объявлено заранее. Каждый тест будет проходить в школе, которая определяется методом жеребьёвки. То есть это будет не обязательно наша школа, вполне может быть обычная общеобразовательная школа, куда соберут представители нескольких школ. Тест будет полностью похож на настоящий экзамен ЕГЭ, и с настоящими мерами безопасности.

— Это что, нам придётся в обычную школу ходить сдавать эти тесты? — недовольно спросил один из пацанов.

— Именно так, Сергеев, — согласился Виталий Сергеевич. — Это закон.

— Ну закон всегда можно подвинуть, — рассмеялся противно Сергеев. Половина класса вторила ему, а другая половина посмотрела как на дурака.

— Особое внимание уделяю тем, кто находится на дистанционном обучении. А таких ребят в классе чуть не половина! — заявил классный руководитель. — Вам придётся брать дополнительные уроки у репетиторов. Того объёма, что вы будете изучать сами, окажется недостаточно. Дело в том, что многие вопросы на ЕГЭ выходят за рамки школьной программы и напрямую пересекаются с учебной программой первого курса ВУЗа. Особенно это касается таких предметов, как биология и химия.

— От школы будут дополнительные занятия за счёт бюджета? — спросила Ангелина.

Люда тут же вспомнила, что как она хвасталась, что её родители купили виллу Бергамо в Италии. Зачем ей дополнительные занятия за счёт бюджета?

— За счёт бюджета предусмотрен только 1 час дополнительных занятий на неделе, — объявил Виталий Сергеевич. — Всё, что свыше, будет предоставляться на платной основе. Такса нашего лицея — 500 рублей за один урок с учащегося. Расценки средние коммерческие по городу. На допах будут разбираться именно такие нестандартные вопросы, которые на ЕГЭ могут попасться и которые могут представлять трудности для выпускника.

И опять Люда удивилась сверх всякой меры. Какие репетиторы в школе? Какие платные коммерческие занятия? Почему так? Образование в СССР было всегда и во все времена полностью бесплатным! Возможно, вопрос Ангелины был не такой уже и бессмысленный по сути?

...В основном, весь разговор на классном часе шёл насчёт подготовки к ЕГЭ. Люда так поняла, что весь год будет посвящён этой теме — не реальной учёбе, а натаскиванию на сдачу государственного экзамена и решениям всех вопросов, которые могут возникнуть на нём.

Когда подробно было разжёвано всё, наконец-то классный час завершился, и Виталий Сергеевич распустил всех по домам, сказав внимательно следить за расписанием, которое должно быть вывешено уже сегодня и продублировано на сайте школы, пожелал всем счастливой учёбы и сказал обращаться в случае форс-мажора в чат класса и звонить лично ему.

Люда получила в учебной части задания на первую четверть и до октября оказалась свободна, до первого контрольного теста по всем предметам. Пока ходила в учебную часть, мамы не видела, но неожиданно она нарисовалась, причём, похоже, вышла из кабинета директора. По её виду можно было понять, что она очень довольна.

— Видишь, Аря, нет ничего страшного в походе в школу, — поучающим тоном сказала мама, всё время что-то делавшая в школе и занимавшаяся какими-то своими делишками — Теперь можно пойти в ресторан, отметить 1 сентября. Мы заслужили это, дорогая!

— Мне завтра на тренировку, — напомнила Людмила. — Я и так сегодня её пропустила.

— Милая, неужели ты так разочаруешь меня? — с показной растерянностью спросила мама, но в её глазах было скрытое лукавство. — Мы с тобой сегодня обе такие красивые, такие белые. Когда ещё такое будет? Вот именно, что не скоро. Сейчас настанет осень, будет темно, холодно и дождливо. Ты будешь ездить на соревнования весь год и на сборы. Дома не будешь жить, я буду одна, и когда мы с тобой встретимся опять?

Надо признать, мама легко могла походя убедить любого в своей правоте. Люде остались только пожать плечами и согласиться...

Глава 3. Побег от фанатов и мамин лофт

Поход в ресторан мог бы стать затруднительным, потому что едва подошли к турникету, как увидели около него целую толпу. По красным рубахам и плюшевым цилиндрам Люда сразу сообразила, что это пришли её фанаты! Стольникова, несмотря на всю свою звёздность, держала в строгом секрете место, где она учится, и это удавалось все два года, что она ходила в этот лицей. Учителя тоже особо не интересовались фигурным катанием, так же как и одноклассники. А до олимпиады о Арине Стольниковой вообще мало кто знал в стране. Сейчас же её знали все, даже те, кто не интересовались спортом!

Родители первоклассников, гордые от того, что их дети будут учиться с настоящей прославленной олимпийской чемпионкой, наснимав видео и нафотографировав её, выложили свои фотографии и гордые посты во все соцсети, в том числе и в официальную группу Арины Стольниковой, в которой до сих пор не знали, где именно она учится. И вот сейчас узнали. Информация завирусилась и разлетелась по всем соцсетям и спортивным блогам.

«Стольникова идёт учиться в элитный лицей! Стольникова учится в одиннадцатом классе 104-го лицея! Олимпийская чемпионка Арина Стольникова сегодня лично провела на линейке первый звонок! Стольникова будет сдавать ЕГЭ, как и все учащиеся!» — пестрели заголовки в новостных лентах.

Естественно, фанаты моментом узнали, где находится этот сто четвёртый лицей, и притащились сюда в очень большом количестве, невзирая на начало рабочего дня. За турникет они пройти не могли, зато выстроились прямо перед ним, размахивая плакатами.

— Я сейчас милицию вызову! Немедленно покиньте помещение школы! — строжился охранник, поигрывая демократизатором.

Однако упоротые фанаты не обращали на него никакого внимания, а, наоборот, в ответ угрожали, что сейчас перелезут и набьют ему рожу.

— Аря, Аня, вон Аря! — крикнул мужик, которого Арина знала, потому что он постоянно фотографировал её на большой фотоаппарат, подлавливая в любой момент. — Смотрите, какая она красивая, с какой великолепной причёской! В белой блузочке! А рядом мама, и тоже она прекрасна, снимайте, снимайте их!

— Бежим! — воскликнула мама, схватила Людмилу за руку и потащила её куда-то в сторону от двери.

Однако несколько снимков стоящей с удивлённой миной на лице Стольниковой, фанаты всё-таки успели сделать и тут же выложили их в интернет, подогрев ситуацию. Нужно было сматываться отсюда! В этом могла помочь только мама! Она действительно знала все входы и выходы в этот лицей. Проведя Людмилу через столовую, потом кухню, которая сейчас не работала, она подошла к запасному выходу, по которому заносили продукты на кухню, открыла щеколду на двери и выглянула наружу, сначала высунув туда голову и осторожно повертев ей в разные стороны, внимательно осматривая окрестности.

— Никого, — тихо сказала мама. — Тут дыра в заборе должна быть, через неё и покинем территорию.

Дыра действительно, существовала, и находилась в самом углу, где из железного забора школотой было выломано два прута для того, чтобы сократить путь в школу с этой стороны. Для того, чтобы пролезть в дыру, пришлось измазать туфли и чуть не порвать новые колготки, но всё-таки Стольниковы сделали это.

— Сейчас скажем Нине, чтобы подъехала сюда, — сказала мама. — А пока давай немного отойдём от школы, чтобы не привлекать внимание, иначе твои поклонники нас разорвут.

— Ты же сама хотела такой ажиотаж и такую реакцию, — ехидно заметила Людмила.

— Ну и что, — ответила мама и строго посмотрела на Люду. — Вы должны жить в разных мирах, которые пересекаются очень редко. Сейчас вот они пересеклись, да и то, я думаю, из-за Алевтины Павловны, директора лицея...

— Это ты попросила директора, чтоб меня пригласили сделать первый звонок? — неожиданно спросила Люда, в упор глядя на маму.

— Эмм... Ну, Аречка... — заюлила мама. — Тебе надо быть на публике, дорогая, если ты желаешь быть медийным человеком. Я просто сказала, что ты достойна этого как никто другой. А что, это не так? Ты недостойна этого? Почему я не могу гордиться своей дочерью? Это я виновата, что твои фанаты такие отбитые???

И опять Анне Александровне возразить было нечего, поэтому Люда махнула рукой. Маму не переделать...

... После сытного праздничного обеда в ресторане мама предложила съездить к ней на работу.

— Когда ещё такая возможность представится, — сказала она, с улыбкой посмотрев на дочь. — Потом у тебя начнутся сплошные тренировки, соревнования и всё наше общение как всегда, накроется медным тазом. А я там сделала кое-что хорошее.

— Неужели у тебя есть ещё какое-то место работы, кроме как дома? — в недоумении спросила Люда.

— Милая, естественно, — поучающим тоном ответила мама. — Я хоть и свободный художник, но мне же где-то нужен угол для того, чтобы творить. Кстати, дома — самое плохое место работы, которое только можно представить. Постоянно тебя что-то отвлекает, постоянно тебе нужно что-то готовить жрать, то убираться, то заниматься стиркой и прочими ужасными бытовыми вещами. В то же время, имея офис, всегда можно отвлечься от домашней рутины и очень хорошо сосредоточиться на своей работе.

Путь до офиса мамы занял час по не очень нагруженным дорогам, ведущей в Подмосковье. Впрочем, Нина сначала удивилась, куда им предстоит ехать.

— Это же промышленная зона, за кольцом, в сторону Видного, — сказала она и вопросительно посмотрела на Анну Александровну, как будто в недоумении и в ожидании, что она ошиблась. Но нет, адрес был задан верно.

— Да, это промышленная зона, и я арендую там неплохой лофт, — согласилась мама. — Там квартирует много достойных людей.

— Квартируют? — спросила Люда. — Живут, что ли?

— Кто живёт, а кто работает! — согласилась мама. — Всё увидишь сама.

Через полчаса приехали в промышленный сектор Москвы, на территорию какой-то старой фабрики, которая была построена, похоже, ещё в начале XX века, так как на красной кирпичной стене здания с торца была выложена пятиугольная звезда, а над ней надпись «Слава труду!».

Несмотря на старое на вид здание, окна в нём были вполне современные, просто как будто специально сделаны под старину, да и фасад не выглядел слишком уж рассыпающимся. На территорию фабрики, огороженной забором по периметру, вели вполне современные ворота, которые открывались пультом управления, который мама вытащила из сумочки.

Когда ворота открылись, Meрседес медленно закатился на территорию, огороженную высоким забором, по верху которого шла колючая проволока и стояли старинные прожекторы, направленные наружу.

— Так это тюрьма, что ли? — чуть не рассмеялась Люда. — Ну ты даёшь.

— Не тюрьма, а бывшее режимное предприятие, в девяностые годы приватизированное и закрытое, — объяснила мама. — От него осталась только контора и административно-бытовой корпус. Здесь и сдаются лофты.

На стоянке у здания стояли несколько дорогих автомобилей. Конечно, не лимузины, но по ним было видно, что ездят на этих изделиях германского и американского автопрома люди вполне небедные.

Люда вышла из машины, и окинула взглядом здание. Оно было сделано в типичном стиле начала XX века.. Большие арочные окна, массивные стены, эркеры, нависающие карнизы, контрфорсы. На крыше печные трубы. Казалось бы, всё это должно развалиться от старости, но, похоже, здание было прекрасно отреставрировано. В таком доме снимать бы фильмы про Октябрьскую революцию! В Екатинске Люда ходила с классом на экскурсию в кондитерскую фабрику: она выглядела точно так же, и как раз была построена в 1906 году..

— Это мой лофт! — с гордостью сказала она и показала рукой на три больших окна на последнем, четвёртом этаже, которые по виду совсем не отличались от других. Потом махнула рукой, приглашая следовать за ней. В здание вела большая двустворчатая деревянная дверь, покрашенная зелёной краской, с позеленевшей бронзовой табличкой «Трутневъ и сынъ. Доходный домъ на паяхъ».

В здании четыре этажа, но при этом существовал лифт, причём старинный, из тех, двери в которые задвигаются вручную и который ходит по шахте, забранной решётками прямо посреди лестничных пролётов, огибающих её вокруг по периметру.

— У меня такое ощущение, что я в какой-то фильм попала, — призналась Нина, с любопытством осматривая антураж давно прошедшей эпохи. — Только в фильмах видела такой интерьер.

— Ты верно заметила, здесь как раз часто снимают фильмы и сериалы. Даже про Америку, — согласилась мама. — Давайте поднимемся по лестнице, чтобы прочувствовать момент.

Гранитные ступени огибали шахту лифта и поднимались вверх. У мамы, как назло, лофт был на четвёртом этаже, а учитывая, что высота помещений здесь была большая, около четырёх метров, эта высота, наверное, соответствовала, как минимум, шести этажам обычного здания.

Поднявшись на верхотуру, попали в коридор, который выглядел примерно так же как фасад: кирпичные стены, светильники на стенах, забранные в решётку, кабели и трубопроводы в лотках, висящих на стенах.

Полы были сделаны из гранитной крошки и то ли выщерблены от старости, то ли искусственно состарены. По обе стороны от широкого коридора простирались двустворчатые двери, сделанные из дерева и крест-накрест обшитые железными полосами с заклёпками. Двери были покрашены в зелёный цвет и производили впечатление глубокой старины, а также как две капли воды были похожи на входную дверь. Закрывали их увесистые амбарные замки, висящие на кованых проушинах. Люда с трудом подняла лязгнувший в проушине замок и увидела выбитую надпись на его боковой поверхности: «Завод Красное Сормово. 1939 год. Цена 1 руб. 80 коп.». Это был настоящий раритет! Неужели до такой мелочи было погружение в старину?

— Именно так и есть, — словно догадавшись, о чём думает дочь, сказала мама и достала из сумочки длинный чёрный ключ. Повернув ключ в замке, мама открыла его, вытащила из проушины и толкнула дверь, которая легко открылась внутрь.

Анна Александровна сделала приглашающий жест рукой, приглашая входить. Люда, осторожно ступая каблучками по каменному полу, вошла внутрь и осмотрелась: здесь действительно было оригинально. На высоких сводчатых потолках на цепях висели конусообразные светильники с большими тарелками.

Стены тоже были кирпичные, как и фасад, но при этом идеально выложенные, что говорило об искусственной отделке лофта. На стенах нарисованы какие-то странные изображения в виде непонятных символов, латинских букв и цифр, непонятно что обозначающих и не имеющих смысла. Кое где они напоминали пентаграммы, которые используют оккультисты. Посреди правой стены было громадное изображение глаза с синей радужкой и надпись готическим шрифтом, но по-русски: «Я твой!» Эта часть стены походила на граффити, которые оставляют хулиганы где попало: на домах, вагонах электричек, и трансформаторных будках.

— Что это такое? — с удивлением спросила Люда, показывая на непонятные письмена и глаз на стене. Странное чувство... Ей показалось, что глаз, мастерски нарисованный, постоянно смотрит на неё. Сначала это вызвало какое-то беспокойство, но потом чувство неловкости быстро прошло. «Неужели Анька умеет так рисовать? Умеет. И ты это знаешь», — спросила про себя и сама себе ответила Люда, вспоминая картины мамы, лежащие дома на мольберте.

— А ты думаешь, я знаю? — рассмеялась мама. — Милая, это то, что приходит по наитию в самый неподходящий момент. Я рисую эти каляки-маляки, а потом думаю, что же они могут означать, потом представляю и создаю целые миры. Ты знаешь, это реально работает. Я могу через некоторое время сообразить, что они могут значить. Глаз... Я зову его Смотрящий бог. Он не злой, а только очень требовательный.

Люда пожала плечами и продолжила осмотр маминой студии. На противоположной от входа стене, метрах в двадцати виднелись три арочных окна, через которые было видно дальнюю Москву. Свет через них падал так, что казалось, сейчас уже поздний вечер, хотя на самом деле это было не так, похоже на то, что окна были затемнённые или даже хамелеоны. Стекло создавало атмосферу позднего вечера и вызывало какое-то щемящее чувство печали.

— Освещение здесь прикольное, как в сказке, — с уважением сказала Нина. — Хоть и немного темновато...

В студии было всё. Справа, прямо под глазом, стояли два мольберта для картин. На одном мольберте Арина увидела крупное стилизованное изображение фигуристки, исполняющей пируэт с левой ногой в аттитюде и руками, сомкнутыми в балетный овал над головой. Очень красиво! Неужели это она нарисовала свою дочь? Фигура походила вроде бы.

— Да, это ты! — согласилась мама. — Это маскот будущего чемпионата Европы в Санкт-Петербурге. Один из вариантов.

У противоположной стены стоял большой металлический верстак, на котором располагался небольшой сварочный аппарат, и ещё какие-то инструменты для работы по металлу, по крайней мере, Люда так поняла предназначение этих вещей. У верстака скособочилась странная металлическая конструкция, сваренная из полосок гнутого железа. Она походила на человеческую фигуру, склонившуюся в какой-то мольбе или в скорби. Фигура была абсолютно абстрактной, и человек в ней виделся с трудом, но у Людмилы сложилось впечатление, что это женщина, зашедшаяся в плаче и закрывающая лицо руками, а за ней по ветру вьётся какое-то потрёпанное жестоким ветром рубище. Интереснейшее произведение искусства! Авангард!

— А это что? — с интересом спросила Люда. — Ты что, умеешь сваривать металл?

— Я называю её «Плачущая», — кивнула головой мама, подойдя к конструкции и остановившись прямо перед ней. — Это олицетворение скорбящей женщины. Я же творческий рабочий человек, и, естественно, я умею работать с металлом. Я умею работать всеми методами, которыми можно что-либо создавать, от рекламных объявлений до металлических конструкций в стиле авангард.

У окна стоял ультрасовременный стол с тремя мониторами. Рядом мощный компьютер и принтер для больших изображений. Очевидно, здесь мама создавала компьютерную графику и рекламные объявления.

Студия сочетала старину и современный хай-тек, и надо признать, это создавало необычное впечатление от интерьера. Можно было подумать, что всё это обустраивал какой-то модный дизайнер. И тут же до Люды только сейчас дошло, что её мама и есть тот самый модный дизайнер, который может украсить всё на свете — от моста до большой площади у здания.

— Ну вот, милая, тут и находится моё гнёздышко, — развела мама руками в стороны, как будто охватывая всё пространство лофта. — Как видишь, здесь огромный простор для творчества. Ты меня всегда можешь найти в этом месте. А если хочешь, можешь сама сюда приезжать и заниматься искусством.

— Спасибо, — с воодушевлением ответила Людмила. — Ты это всё сама придумала?

— Да... Но тут нет ничего особенного, — пожала плечами мама. — Это обычные студии, кто-то даже живёт в таких. Здесь есть туалет и раковина для мытья рук. В принципе, если сюда поставить душевую кабину, и обустроить кухню для приготовления пищи, то тут можно будет жить, вдобавок поставив диван или кровать. Здесь очень хорошая система вентиляции и очень хорошее электроснабжение. Но самое главное — абсолютный покой, изоляция и уединение от всего мира. Почувствуй, какая здесь стоит тишина.

Люда прислушалась и вынуждена была согласиться, так и было. В здании, не было слышно абсолютно ничего. Здесь был свежий, чуть прохладный воздух, но при этом абсолютно не слышно шума от вентиляции или систем кондиционирования воздуха.

— Ну а сейчас можно поехать домой, — тихо сказала мама. — Я показала вам всё, что хотела. Кстати, хорошо, что мы приехали сюда с Ниной. Теперь она будет знать, откуда меня можно будет забрать или, наоборот, куда отвезти...

Глава 4. Торжества в "Хрустальной звезде"

Остаток дня 1 сентября Люда провела, разбирая пособия и задания, которые получила сегодня в школе. Будучи человеком ответственным и полностью привыкшим к порядку, она разложила всё по полочкам и стопочкам. Хорошо, что учебники на 11 класс Арина получила ещё весной, перед каникулами. Сейчас не нужно идти в библиотеку, как сделали некоторые её одноклассники после классного часа, похоже, продинамившие весной это важное дело. А такие вещи динамить никак нельзя! До осени в библиотеке всегда оставались учебники очень и очень неважные! Самые хорошие разбирали сразу же!

Люда полистала книги. Они не шли ни в какое сравнение с теми, по которым Люда училась в СССР! Современные визуально и по качеству были получше: напечатаны на белоснежной мелованной бумаге, очень яркие и с красочными рисунками! Их было приятно держать в руках и даже читать как художественную литературу!

Но красивые учебники это одно. Другое — ЕГЭ. Люда посмотрела в интернете, какие предметы нужно сдавать на государственном экзамене для поступления в Московский университет физкультуры и спорта. То, что она не будет брать никаких академических отпусков для того, чтобы подтянуть к норме свой более низкий уровень знаний по сравнению со Стольниковой, она уже твёрдо решила. Похоже, справится и так, нужно только немного поднапрячься. Терять лишний год она не хотела, потому что где год, там может быть и два, а потом вообще забьёшь на учёбу и останешься недоучкой. Если Стольникова решила учиться на тренера и целенаправленно готовилась к этой стезе, так тому и быть. Люда сразу подумала, что её вполне устроит такой род занятий после завершения спортивной карьеры. Фигурное катание она безумно любила, поэтому была уверена, что никогда не закончит им заниматься.

Для поступления в Московский университет физкультуры и спорта требовалось сдать ЕГЭ по трём предметам: математику с базовым уровнем, русский язык и биологию. В принципе, набором предметов она была очень довольна. С русским языком у неё всегда дело обстояло прекрасно, так как учили её очень хорошие учителя. Люда много читала. Тем более, она обладала очень редким даром: интуитивно чувствовала, как нужно правильно писать, а так же где и какие ставить знаки препинания. За русский язык она была спокойна.

Биология тоже ей нравилась, и она даже, бывало, читала учебники за девятый-десятый класс, где рассказывалось о хромосомах, генетике и селекции. Единственная проблема сейчас была математика, так как дифференциалы и интегралы они в 7 классе даже не начинали проходить, а в учебнике алгебры за одиннадцатый класс эти трёхэтажные уравнения встречались в большом изобилии. Это единственный предмет, который ей нужно было подтянуть и за которым необходимо плотно следить. Впрочем, сдавать экзамен по матану Людмиле предстояло в базовой, ограниченной версии, так что дело это тоже не выглядело слишком обременительным.

Разложив всё по порядку, Люда почувствовала себя удовлетворённой, тут же составила план учёбы и, не откладывая обучение в долгий ящик, оставшуюся часть вечера посвятила изучению учебника высшей математики и начала анализа за одиннадцатый класс, спрашивая непонятные термины у Алисы. Начался учебный год, и его нужно было провести достойно...

Вечером в спальную к Людмиле зашла мама, чтобы пожелать спокойной ночи.

— Аря, ты сегодня такая красивая была! — похвалила мама. — Спокойной ночи, дорогая. Тебе завтра на тренировку! Надеюсь, взвешивание не покажет ничего существенного.

— Спасибо! — Люда с любопытством посмотрела на маму. — А ты не забыла, что завтра, в 19 часов, родительское собрание в классе ОБЖ? Тема — выпускной вечер! Явка обязательна.

— О нет, майг гот! — закатила глаза мама. — Что угодно, только не это...

... Второго сентября Людмиле в школу идти не нужно, зато предстояла тренировка в «Хрустальной звезде». И началась она... тоже с торжественной линейки, а не с традиционного взвешивания.

— Ребята, сегодня торжественная линейка в связи с началом учебного года! — сказал Бронгауз, когда сонные фигуристы скопились у входа в его кабинет. — Давайте в актовый зал. Сейчас будет выступать директор, Сергей Владимирович.

— Но мы не одеты как надо, в белые блузки и юбки! — смущённо возразила Людмила и с некоторой злостью посмотрела на Смелую и Лизку Хромову, которые встретили её простодушный пассаж дружным смехом.

— Ничего, у нас школа спортивная, пойдут и тренировочные костюмы! — усмехнулся Брон. — Давайте время не будем терять на шуточки. Сегодня и так контрольное взвешивание оказалось под вопросом, а я чувствую, там после трёх выходных дней много вопросов возникнет к отдельным товарищам.

Брон при этих словах упорно посмотрел на Людмилу, и она опять была недовольна. А чё она-то? Хотя, надо признать, доля правды в словах тренера была. Три выходных дня, получившихся после контрольных прокатов и до сегодняшнего дня, связанных с первым сентября, Люда в еде себя не ограничивала: ездили с мамой в её любимые рестораны, объедались дома, наплевав на форму. Один раз живём, нельзя, что ли?

В актовом зале собрались абсолютно все фигуристы, которые тренировались в этой спортивной школе. Их было порядочно! Несколько групп, начиная от самых маленьких спортсменов, заканчивая взрослыми парниками. Хотя, для чего сегодняшняя линейка взрослым людям, Люда так и не поняла, наверное, таковы традиции.

В актовом зале за столом сидели Аделия Георгиевна и крупный мужчина в сером костюме и белой рубашке, Сергей Владимирович Стоматов, директор спортивной школы «Дзюдо-72», к которой принадлежал Учебно-тренировочный центр ледовой подготовки «Хрустальная звезда». Когда фигуристы расселись по своим местам, мужчина взял слово.

— Здравствуйте, ребята, — приветливо поздоровался директор, окинув взглядом всех. — Вы люди занятые, и я вас долго задерживать не буду. Хочу поздравить вас с началом учебного года и с началом нового соревновательного сезона. Желаю вам больших успехов в учебе, в спорте, а также в личной жизни. Особую благодарность я хотел бы выразить...

Мужчина как будто слегка замялся и окинул взглядом Людмилу, а потом сидящую с ней Сашку. Люда подумала, что сейчас он поздравит именно её с началом учебного года и с тем, что она удачно провела контрольные прокаты, но этого не случилось. Директор обратился к Смелой.

— Особую благодарность я хотел бы выразить нашей воспитаннице, фигуристке-одиночнице, мастеру спорта международного класса, впервые вступившей во взрослый разряд, Саше Смеловой. Саша, ты себя показала на очень высоком уровне, продемонстрировала всей стране свои громадные навыки в мастерстве. Пусть у тебя всё будет хорошо. На этом у меня всё.

У Людмилы особая благодарность, которую директор выразил Смелой, вызвала очень негативное чувство. Неужто её, олимпийскую чемпионку, уже списали со счетов только потому, что она сейчас не прыгает такие сложные прыжки, как Сашка? Люда чуть было не спросила у мужика: «А где мне особое поздравление?», но с трудом сдержалась. Такова жизнь. Вчера тебя все поздравляли, что ты вернулась в большой спорт, превозмогая себя, после травмы башки, между прочим, а сегодня на тебя смотрят как на пустое место и прямо при тебе выражают благодарность твоей сопернице. Пффф!

Мужчина вышел из-за стола, спустился с трибуны, на прощание помахал рукой всем и покинул актовый зал. Но линейка не закончилась — слово взяла главный тренер Аделия Георгиевна.

— В свою очередь тоже хочу поздравить вас с началом учебного года, — сказала главный тренер. — И в связи с этим хочу напомнить вам о грамотном совмещении учёбы и спортивных занятий. Если кому-то нужно в школу по учёбе, или необходимо сдавать контрольные или экзамены, то отпрашивайтесь заранее, чтобы мы вас не искали и не звонили вашим родителям. Вы все практически взрослые люди, должны понимать это. Всё ясно?

Ответом было неуверенное мычание фигуристов. Расценив это как знак согласия, Аделия Георгиевна сказала, чтобы все приступали к плановой тренировке.

— А у тебя показательный номер есть? — спросила Люда, когда они вместе со Смелой вышли из актового зала и направились в тренажёрку.

— Есть, — беспечно ответила Смелая. — Я с прошлого года оставила, зачем мне что-то новое. Если Брон хочет ставить, пусть ставит, если нет, так нет. Тот, со стулом, помнишь?

Люда, естественно, не знала, что такое «номер со стулом» и почему она должна его помнить, но на всякий случай кивнула головой, соглашаясь с подружкой.

— А ты что собираешься делать? — поинтересовалась Смелая. — Оставишь «Стюардессу»?

— Нет, я тоже хочу что-то новое, — решительно ответила Люда.

Не скажешь же, что никакой стюардессы она не знает и даже понятия не имеет, что это такое и как это катать. Впрочем, у Люды появилась одна мысль, и она могла оказаться очень здравой. Почему бы, не поставить что-нибудь молодёжное, например, с наушниками, которые с кошачьими ушами?

Впрочем, это всё предстояло в отдалённом будущем, а именно сейчас нужно было заниматься общефизической подготовкой. И Люда сразу поняла, что будет тяжело. Всего 3 дня без тренировок, и тело начало отвыкать от нагрузки. По крайней мере, такое сложилось ощущение, когда она по указанию тренера встала на беговую дорожку. Тренер по силовой подготовке, Василий Фёдорович Ермолов, лукаво подмигнул Людмиле и, как будто предполагая её разобранное состояние, поставил медленный режим.

Всё равно, Люда уже через 5 минут почувствовала, что устаёт. Однако всё равно закончила это упражнение, правда, сил ушло намного больше, чем раньше. А ведь предстояли и другие тренажёры, а после них ещё и хореография и ледовая подготовка.

И если хореография прошла буднично — Железов опять сказал, чтоб оттачивали базовые танцевальные движения, раздал всем задания, а сам стал сидеть в кресле и ковыряться в телефоне, а потом вообще куда-то ушёл, то со ледовой подготовкой было посложнее.

Люда, конечно, обладала невысокой квалификацией в спорте, но всё-таки, даже будучи перворазрядницей, имела понятие о ледовой подготовке и наборе формы. Обычно полную форму набирали аккурат перед соревнованиями, когда повышалась интенсивность тренировок, чтобы возрастала мышечная отдача, сейчас же... Зачем вот они со Смелой набрали полную форму, когда до старта две недели? Неужели лишь для того, чтобы Брон похвалился перед чиновниками федерации, какой он молодец и какие у него мастеровитые фигуристки, которые постоянно держат соревновательную форму и хоть ночью исполнят соревновательный контент? А сейчас-то что делать?

— У нас соревнования ещё не скоро, что мы сейчас будем делать с такой формой? — спросила Люда у Смелой, надевавшей коньки.

— А что мы будем делать? — Смелая бросила своё занятие и посмотрела на Людмилу. — Что тренер скажет, то и будем делать. Есть ещё варианты?

Люда пожала плечами. Вариантов у неё не было. Судя по всему, Бронгаузу в этой школе было 100-процентное доверие.

Когда все фигуристы группы пришли на ледовую тренировку, Брон собрал всех у бортика и выставил в ряд. Урааа! Появились девчонки-юниорки, которые уезжали на соревнования 23-го августа. Похоже, только что приехали! И сейчас стояли довольные и улыбающиеся! Чему радуются-то? Тому, что продинамили День знаний?

— Мы все одна команда! — радостно сказал тренер. — И сейчас я хочу вам объявить: наши воспитанницы Ксюша Котова и Агата Иванова на первом этапе юниорской серии Гран-при, в хорватском Загребе, завоевали золотую и серебряную медали. Только что приехали! Давайте их поздравим. Браво, девчонки!

Стоящие в ряд фигуристы принялись аплодировать и вразнобой поздравлять медалисток. Обычай, конечно, хороший: сразу чувствовалось единение в команде.

— Девчонкам сегодня и завтра объявляется выходной, а мы сейчас займёмся обычными делами, — сказал Брон. — Так как на контрольных прокатах мы все показали хорошие результаты, сейчас, в течении недели, сбрасываем форму. Прыгаем простой контент. Делаем упор на неточности в шагах и вращениях. Особенно это касается Стольниковой Арины.

— Что опять я-то? — недовольно спросила Люда. — Я же откатала и сделала всё, что надо! Зрители хлопали, стадион на ушах стоял!

— Зрители будут тебе хлопать в любом случае, хоть ты лёд полировать будешь пятой точкой! — ответил Брон. — Но мы профессионалы, и видим, где у тебя ошибки. Увидят и судьи. Через 2 недели будут практически те же самые контрольные старты, только уже в Германии, и тебя будут оценивать не зрители. Там такого снисхождения к тебе может и не быть.

Люда застыла в недоумении. Ей казалось, она показала прекрасные прокаты, а ей говорят, что получилось так себе и надо продолжать что-то там улучшать!

— И что мне сейчас делать? — спросила Люда.

— Для начала кататься со всеми, начинаем с ледовой разминки, — объяснил Бронгауз. — Начинаете в обычном режиме: сначала простые шаги, потом со сменой направления: моухоки, чоктау, крюки, выкрюки, тройки. За ними отрабатываем вращения, и напоследок особое внимание уделим дорожке шагов.

— А прыжки? — спросила Смелая.

— Прыжки в конце, как и всегда, — Бронгауз показал рукой на лёд. — Начали!

Смелая быстро набрала скорость и покатила против часовой стрелки вдоль бортов, а Люда поехала за ней. Даже сейчас, при ледовой тренировке, трёхдневный перерыв очень сильно ощущался. Ноги стали словно вата, и лишь к концу разминки она более-менее раскаталась. В конце, в то время когда Смелая прыгала тройные аксели и каскады с четверным тулупом, Люда с большим трудом исполнила тройной лутц и тройной флип. Дело в том, что навыки этих прыжков у неё ещё окончательно не закрепились, и малейшее послабление тренировки сказывалось на качестве исполнения. Впрочем, это было дело наживное, и Люда думала, что со временем всё будет хорошо...

... Когда Люда, измождённая и уставшая, приехала с тренировки, без сил вошла в зал и завалилась на диван, мама собиралась на родительское собрание. Причём сама же отступила от своего принципа ходить в элитную школу одетой как подобает. Похоже, мама в каждой конкретной ситуации действовала по обстоятельствам, исходя из текущей обстановки. Что, кстати, было очень характерно для Аньки, которая могла выкрутиться хоть из чего.

Анна Александровна надела молодёжный флисовый спортивный костюм, кроссовки и завязала волосы в пучок, торчащий фигушкой на макушке. По виду: обычная хабалка, крутящая на пальце ключи от машины и высокомерно взирающая на мир из-под густых нарощенных ресниц.

— Мама, ты же сама говорила, что я учусь в элитной школе, и что, посещая её, нужно одеваться прилично, что я медийная личность и всё такое, — недоумённо сказала Людмила, глядя на эти удивительные приготовления.

— Аря, это ты медийная личность, а я простая бедная женщина, — рассудительно сказала мама. — Неужели ты не догадываешься, о чём сейчас будет идти речь на этом долбаном родительском собрании? Там же эти блатные мамашки будут рассуждать, как справлять ваш выпускной вечер где-нибудь в Куршевеле, не меньше. Да ещё позвать какого-нибудь модного диджея-дегенерата. Извини, милая, но там скопище жён олигархов, а мы бедные люди. Поэтому скажем, что у нас нет денег и всё такое. И вообще, проще надо быть, тогда к тебе люди потянутся.

— Но ещё же учиться целый год, как это возможно, какой ещё выпускной вечер? — всё больше удивлялась Люда. — И что, прямо сейчас будут деньги трясти на этот выпускной?

— Глупышка, я не первый день в бизнесе, — усмехнулась мама. — Естественно, они будут трясти деньги прямо сейчас. Типа предоплата 100 процентов. Без всякой гарантии, что это действо вообще состоится. А нам это надо? Ты, может, вообще из этой школы уйдёшь в другую, через месяц. А денежки уже не вернёшь, они там торчать будут. Поэтому там будет такая мясорубка!

— Ну почему мясорубка? У нас в классе, вроде бы, все богатые люди, неужели у них нет денег? О чём они будут спорить? И вообще, это разве дело родителей, где будут отмечать выпускной вечер их дети?

— Чем богаче люди, тем они жаднее, запомни, милая, это аксиома! — наставительно сказала мама. — Я тебя уверяю, как только начнётся сбор денег, половина класса скажет, что у них все деньги в обороте, что они вложились в акции, облигации, купили недвижимость на Мальорке и сейчас у них нет ни копейки. Пардон муа, сушите вёсла. У богатых никогда нет денег, дорогая! А от детей ничего не зависит. Выпускной — это праздник родителей-дегенератов. И я в нём участвовать не намерена!

— Ну а ты-то что будешь делать? — рассмеялась Люда.

— То же, что и они, — подмигнула мама. — Скажу, что мы нищие, и у нас нет ни копейки. Что мы не за Куршевель, а за ресторан «Онегин» или «Арзамас»! И деньги сдадим только в конце года!

Людмила вздохнула и ничего не сказала. Это мир удивлял всё больше и больше...

Глава 5. Скандал на родительском собрании

Анна Александровна оказалась абсолютно права насчёт своего представления о родительском собрании в престижном лицее! Но сначала оно началось чинно-благородно и протекало по типовому образцу. Вначале выступил классный руководитель Виталий Сергеевич и рассказал про подготовку к Единому государственному экзамену, о том, что нужно отнестись к нему с полной серьезностью, добавил о необходимости репетиторства и дополнительной подготовке к экзаменам. В конце собрания слово взяла председатель родительского комитета 11 А класса, сорокалетняя женщина в очках и с очень уверенным видом, показывающим, что она привыкла руководить людьми. Женщина вышла к доске и, потрясая пухлой тетрадью, заявила, что у многих родителей долги с прошлого года по взносам в фонд класса и фонд лицея, а также на целевые сборы, из которых в класс нужно купить дорогой видеопроектор для более целенаправленной подготовки учащихся.

— Какие ещё целевые сборы? Какой проектор? — недовольно спросила чья-то мамаша, сидящая за первой партой в полосатом платье от Жан Поля Готье и с сумочкой от Джона Гальяно, стоящей на столе. — У нас вообще-то государственный лицей, а не частная богадельня! Вам что, вообще деньги не выделяют? Смотрите на других! Все учатся за счёт бюджета!

— У вас нет денег на вашего же ребёнка? — нелюбезно сказала сидящая рядом с ней другая мамаша, одетая в брючный костюм от Прада. — Может быть, вам стоит подыскать для своего детища другое место для обучения, более подходящее вашему финансовому положению?

Тут же разгорелся скандал с переходом на личности и взаимные упреки между председателем родительского комитета и отдельными родителями, у которых оказались большие недоборы по взносам. Классный руководитель старался погасить эти споры, но ничего не получалось, и вскоре разговоры на повышенных тонах переросли в бабье-визг. Самые умные родители заранее, бочком-бочком, вышли и убежали с родительского собрания.

Позже, когда страсти улеглись, начался сбор денег. Родители подходили, подавали купюры председателю родительского комитета, та считала, складывала их в пухлую пачку и давала расписаться в общей тетради тому, кто платил. Когда деньги были собраны, настал вопрос о выпускном вечере.

Та же самая мамаша, которая только что спрашивала о том, есть ли государственное финансирование у лицея, сказала сразу же, что нужно сделать так, чтобы вечер детям запомнился, и предложила отметить его в Куршевеле или на Ибице.

— Никаких ибиц! — решительно встряла в разговор Анна Александровна. — Мы лично люди небогатые, и ни на какие Ибицы я скидываться не буду. Я рабочий человек! Добываю свои деньги сама, в отличие от некоторых, которые сидят на подсосе у мужей и любовников. Ресторан «Арзамас» — максимально, на что я согласна выделить деньги! Кто хочет в Ибицу — велкам! Езжайте за свои бабки! Я скидываться не буду, если вы замыслите нечто подобное!

Тут уже поднялся настоящий визг... Впрочем, по всему видно, что Анне Александровне к такой атмосфере не привыкать, поэтому она только сидела и усмехалась, глядя на разошедшихся мамаш...

... После начала сентября всё вошло в обычную колею, и настала та самая рутина, знакомая каждому фигуристу, когда думаешь, что каждый день как дежавю. Утро, просыпание через силу, туалет, душ, скромный завтрак, поездка на тренировку, взвешивание, ОФП, хореография, обед, ледовая подготовка. В таком ритме прошло 2 недели, и Люда даже не заметила, как настала середина сентября, хотя это можно было определить по сильно укоротившемуся дню и холодным дождливым ночам. Всё более приближался этот самый Небельхорн, который должен был служить первым стартом для олимпийской чемпионки Арины Стольниковой в этом сезоне.

К этому турниру было приковано огромное внимание болельщиков со всего мира. Он стоял самый первый в сезоне и для людей, изголодавшихся по любимому виду спорта, был как манна небесная.

Турнир в Германии проводился уже более полувека. По традиции, он проходил в конце сентября, до главных стартов, когда большинство фигуристов ещё не в форме. Этот турнир служил как бы тренировочной площадкой, на которой именитые спортсмены показывали публике новые элементы, прыжки или вращения, и смотрели, как оценивают их судьи. Это был своего рода тренировочный каток с реальными оценками прокатов. Однако, если именитые фигуристы и мировые звёзды фигурного катания ехали на «Небельхорн Трофи» чтобы использовать его в качестве испытательного полигона, то фигуристы менее мастеровитые и даже ноунеймы заявлялись для того, чтобы отобраться на чемпионат мира, чемпионат Европы или олимпийские игры. Этот турнир был квалификационным, и фигурист, набравший определённое проходное количество баллов за короткую и произвольную программу, а также по сумме, подтверждал свою квалификацию как мастера спорта и получал допуск на главные старты сезона.

Турнир был старый, намоленный, знаковый, такой, который пользуется любовью болельщиков и всемирно известен. А известия о том, что на нём схлестнутся сразу две звезды фигурного катания из России: олимпийская чемпионка Арина Стольникова и чемпионка мира среди юниоров Александра Смелова, привлекли к нему повышенное внимание болельщиков со всего мира...

...— Завтра принесёте паспорта, согласия от родителей на выезд за границу и шенгенские визы, — сказал Бронгауз 15 сентября, в четверг. — Федерация закажет билеты на воскресенье, на 18 сентября. С 20 числа начнутся короткие программы.

— А что это такое? — с любопытством спросила Людмила. — Всё это вот? Шемкентские?

— А это значит, что у тебя слишком много юмора! — язвительно сказал Бронгауз. — В воскресенье, в 10:00 утра вылетаем в Мюнхен. 2 часа, и мы в Оберсдорфе. Так что готовьтесь уже сейчас. Документы, визы, разрешение на выезд, валюта, личные вещи, соревновательные и тренировочные костюмы, коньки, в общем, всё, что требуется. Только прошу вас, не переборщите с весом багажа, иначе будете сами доплачивать. Если кто хочет лететь бизнес-классом — только за свои деньги. Ещё раз говорю, в двадцать пятый раз: берите с собой те спортивные костюмы, которые вам выдала федерация, с логотипами её спонсоров. Вы должны на всех соревнованиях быть только в них, ещё раз повторяю для особо забывчивых: только в них. Все свои новомодные костюмы от ваших личных спонсоров, надевайте только на тренировки, и только когда вас не снимают на телекамеры. Всё ясно?

— А маму можно взять? — усмехнулась Смелая и подмигнула Людмиле.

Люда втихаря показала кулак Сашке, на что та отреагировала бурным смехом, из-за чего на неё Бронгауз посмотрел с большим удивлением.

— Я гляжу, вам весело, — с ехидством сказал он. — Прыгайте сейчас серии прыжков! Начинайте с двойных тулупов.

... Впрочем, без мамы всё равно не обошлось, она приняла самое деятельное участие в сборе Людмилы на соревнования.

— Милая, я с тобой в этот раз поехать не смогу, работа, понимаешь ли, — слегка виновато сказала Анна Александровна. — За всё будешь отвечать сама. Звони мне каждый день вечером. А сейчас давай соберём твои вещи.

— Тренер сказал, чтобы вес багажа не превышали, а то доплачивать самим придётся, — робко напомнила Люда, по пышущему энтузиазмом виду мамы заподозрившая недоброе.

— Ничего страшного, если будет превышение, доплатишь и всё, — решительно сказала мама. — И 32 килограмма всё-таки надо ухитриться превысить. Не тонну же ты повезёшь с собой. Вы как всегда, полетите в экономе?

— В какой экономии? — недоумевающе спросила Людмила.

— Милая, если хочешь лететь в бизнес-классе, лети в нём, — поучающим тоном сказала мама. — Но тогда придётся доплатить за билет. Хотя, до Германии два часа полёта, можно и потерпеть.

— Я полечу со всеми! — решительно сказала Люда. — Отдаляться от коллектива нехорошо.

— Ох, ты ещё такая наивная, — усмехнулась мама. — Я тебе говорю как опытный человек, повидавший многое. Этот коллектив переступит через тебя, и глазом не моргнёт, если ему будет надо. Думать надо только о себе. Больше о тебе никто не подумает, кроме меня, конечно.

Люда с унынием смотрела на громадный дорожный кейс на колёсиках и на большую спортивную сумку, тут же представляла, как она будет таскаться с этим добром по гостиницам, автобусам, аэропортам... Кажется, ездить на соревнования, особенно зарубежные, не такое уж лёгкое и желанное дело, как раньше казалось...

...Утром 18 сентября злая и невыспавшаяся Людмила Хмельницкая, одетая в спортивный костюм и кроссовки Найк, тащила за собой тяжеленный дорожный кейс на колёсиках, прямиком ко входу в аэропорт Шереметьево. Большую спортивную сумку предложила донести Нина.

— Ты что тут насобирала? — удивилась водитель.

— Не знаю, мама положила что-то, — пожала плечами Люда. — Наверное, там самое необходимое.

Мама напихала в рюкзаки всё, что пожелала нужным. Но, как впоследствии оказалось, всё это действительно оказалось необходимым. В багаже лежали: костюмы для короткой и произвольной программы, чёрное полупрозрачное платье для показательного выступления, два тренировочных костюма для занятий на льду, из них один спортивный костюм для занятий физической подготовкой, фирмы «Найк», от личного спонсора и рекламодателя Стольниковой, другой спортивный костюм с логотипами спонсоров Федерации, предназначенный для соревнований. Ещё были коньки, двое шортов, две футболки, джинсы, три красивые блузки, хлопчатобумажные штаны, красивое платье и туфли на шпильке для банкета, как сказала мама, средства ухода, гигиены, косметика, парфюмерия, бельё. Казалось бы, ничего тяжёлого, но всё вместе давало порядочный вес.

Плюс ещё современный аэропорт! В него просто так не пробраться! Люда сильно удивилась, когда увидела на входе какую-то рамку и рядом с ней большую машину, на которую нужно было класть багаж. Багаж пропускался через машину, и на экране было видно всё, что лежит внутри сумок и кофров. Самому при этом нужно было идти через рамку, которая пищала от металлических предметов.

Только для того, чтобы пройти внутрь аэропорта, ушло порядочно времени, хорошо, что мама сказала выезжать рано утром, задолго до 10 часов.

Люда с недоумением смотрела на подобную технику, думала: зачем всё это? В своём времени она несколько раз летала с родителями и своим классом на экскурсии в Москву и Ленинград и помнила, что в аэропорту не было никаких досмотров. Заходишь — и сразу на стойку регистрации, после которой садишься в зал ожидания и ожидаешь объявления своего рейса. Тут всё было не так, абсолютно не так. Что случилось? Сначала они просвечивали полностью всё тело и багаж, потом была регистрация рейса, где нужно было выстоять порядочную очередь. Почему-то столько много народу? Неужели это все летят в Германию или в целом за границу?

Окружающая действительность воспринималась как сцена из фантастического фильма про Алису Селезнёву и космопорт. Наверное, так и должен выглядеть космопорт? Современный, ярко освещённый, с громадными окнами и множеством светящихся табло.

Фантастикой похлеще космопорта было то, что Люда полетела в Германию! Да, это событие было чем-то сродни фантастической книге! В СССР за границу летали разве что уважаемые высокопоставленные лица, такие как отец Соколовский, директор Уралвагонзавода. Простому смертному полёты за границу были закрыты, если ты не спортсмен или артист.

А после регистрации рейса ещё и досмотр! Таможенный и пограничный! Это когда надо выкладывать из сумок абсолютно всё, до мельчайших вещей! Всё, что ты так тщательно складывал и упаковывал целые часы дома! И только после этого, когда тебя полностью просветят рентгеном, можно было пойти в зал ожидания и ждать свой рейс. Для Люды это было даже не то что удивительно, а вызвало крайне негативные чувства. Неужели здешние люди не понимают всего этого маразма??? Почему такие меры безопасности в аэропорту? Кто может сделать что-то с самолётом?! В советское время хватало одного милиционера, который следил за порядком в аэровокзале, здесь же целая команда и на каждом углу.

— Чё уставилась, как на привидение? — сзади подошла и слегка толкнула в спину Смелая.

Обозлённая Людмила, пойманная врасплох, развернулась и хотела толкнуть подружку в ответ, та сделала попытку увернуться, но не получилось, так как у неё тоже в руках был кофр с колёсиками. Смелая запнулась об него и свалилась на пол, пронзительно взвизгнув.

— Девочки, вы что устроили тут? — недовольно сказал пограничник, стоявший у оборудования для досмотра.

— Это она, — почти в один голос сказали Люда и Смелый, показывая друг на друга, и тут же одновременно рассмеялись.

Смелая тащила всего один кофр, и размером он был, наверное, вполовину от того, который катила Людмила.

— Тебя маман собирала? — с улыбкой спросила Сашка.

— Ну а кто же ещё, — мрачно ответила Люда. — Зато там есть всё, вплоть до детских подгузников.

...На удивление, команда на «Нибельхорн Трофи» оказалась порядочной. Кроме Люды и Смелой, на соревнования поехали Дима Самсонов и парники Саша с Димой, которых сопровождала Аделия Георгиевна. Из тренеров «Хрустальной звезды» одиночниц сопровождал Самуил Бронгауз. Дудин остался заправлять на катке дома.

Однако... К большому удивлению Людмилы, к зоне досмотра подошла Марина Соколовская в бейсболке с торчащим из неё сзади хвостиком волос, в белом тренировочном костюме, розовой жилетке и в кроссовках. Неужели её спортсмены тоже будут выступать на «Небельхорне»? Ну а почему бы нет... На контрольных прокатах она была с парой парней, значит, её спортсмены тоже входят в сборную и ездят за границу.

Соколовская поздоровалась со всеми присутствующими и расположилась рядом. Люда исподтишка разглядывала бывшую занозу в группе Левковцева и удивлялась превратностям бытия. Интересно, как сложилась её жизнь? Судя по всему, неплохо.

Потом подошли два мужика в спортивных костюмах сборников, один высокий и длинноволосый, а другой ростом чуть пониже, зато коренастый, почти лысый и бородатый.

— Всем привет! — улыбнулся длинноволосый. — Как здоровье? Никто не болеет?

— Нормально всё! — откликнулась Смелая. Мужики сели чуть поодаль и стали о чём-то разговаривать.

— Кто такие? — С любопытством спросила Люда. — Они что, с нами поедут?

— Да, они с нами поедут, — согласно кивнула головой Смелая. — Тот длинноволосый — это Алексей Александрович Фицкин, кандидат медицинских наук, спортивный врач сборной. А рядом с ним, кажется, Федотов по фамилии, его помощник, точнее, массажист, но, правда, я ни разу не видела, чтобы он кому-то делал массаж. Они всегда с нами ездят на международные старты.

Люда посмотрела на бородатого мужика и подумала, что скорее, он похож на охранника, чем на массажиста, об этом говорило спортивное, накачанное тело, похожее на тело спортсмена.

— Объявляется посадка на рейс номер 2326 Москва — Мюнхен. Посадка будет производиться с посадочного терминала 1А. Просьба пассажирам бизнес-класса пройти на посадочную платформу, — громко сказал информатор.

Люда встала со своего места, однако увидела, что все сидят и остановилась, не зная, что делать.

— А что сидеть-то?! — с недоумением спросила Людмила. — Объявили же посадку!

— Думала, мы в бизнесе полетим? Держи карман шире! — громко сказала Смелая. — Эконом — наше всё! Только начальники из федры летают бизнесом. А нам только в экономе! С гасторами!

— Что за бизнес, что это за эконом? Что за гости? — недоуменно спросила Люда.

Смелая ничего не стала объяснять, лишь раз досадливо махнула рукой, показывая, что на такие идиотские простейшие вопросы нет и не может быть ответов, тем более Бронгауз укоряюще покачал головой, потому что услышал её тираду...

Всё-таки время имеет свойство быстро идти, и даже тогда, когда чего-то упорно ждёшь, поэтому через 10 минут объявили посадку для пассажиров эконом-класса. Началась поездка до первого в этом времени соревнования для Людмилы Хмельницкой в теле Арины Стольниковой...