Милан. Том 2

Глава 1. Тренировка произвольной

Как может относиться советский человек родом из 1986 года к современному маркетингу, менеджменту и продажам? Вопрос сложный. Люда полдня участвовала в открытии нового магазина Reebok в торговом центре «Метрополис» и была очень недовольна. Впечатлений масса, и в основном негативных. Самое главное из них — так и хотелось сказать, как вахтёрша или уборщица советского периода: «И ходют, и ходют, чего ходют...»

Народу на открытие набежала масса, привлечённая рекламой, обещавшей присутствие олимпийской чемпионки, раздающей подписи и громадными жёлтыми плакатами «до -80%», висевшими по всему магазину и снаружи, у входа.

«Зачем все эти люди столько покупают вещей? » — подумала Люда, в сотый раз расписываясь в открытках, на кроссовках и подкладках олимпиек. Тут же подумала о целом магазине одежды у себя дома. Сама-то не лучше...

Как и сказала ведущий менеджер по развитию Reebok Russia Марианна Рудольфовна, цены сегодня были низкие, поэтому те, кто присутствовали на открытии, покупали всё подряд целыми охапками, а потом подходили к олимпийской чемпионке, чтобы она расписалась, не важно на чём: на кроссовках, на сланцах, на сумке, на спортивных штанах, на открытках, купленных здесь же, в магазине.

Отдельная категория людей — армия фанатов, пришедших на открытие магазина. Они сначала ничего не собирались покупать, подходили сразу к столику, за которым сидела Люда, давали ей блокноты и открытки, на которых нужно было поставить подпись, завязывали разговоры о планах, о том, какие программы выбраны, готовы ли платья, на каких турнирах Арина Сотникова планирует выступать, и тому подобные обычные вопросы. Люда в меру сил отвечала на них общими фразами, которые сводились к «пока не знаю» и «пока ещё не знаю, тренерам виднее».

Временами в коридоре торгового центра, перед входом в магазин, особо упоротые фанаты, из числа тех, что ходят в красных плюшевых цилиндрах, пробовали кричать «Сотка, Сотка!» и «Красная машина, вперёд!», но охрана их быстро вывела на улицу. А когда к Люде стали подходить посетители магазина, купившие на открытии товары, с просьбой расписаться на них, то понемногу от столика отошли и обычные фанаты. Но всё-таки никуда не ушли, продолжали стоять неподалёку и снимать фото и видео с работающей любимкой. А кое-кто из них всё-таки пошёл в магазин, чтобы купить какую-нибудь мелочь, ту же самую открытку или носки, чтобы стрясти с Людмилы ещё одну подпись.

Через сорок минут Люда устала и сказала Марианне Рудольфовне, в ручном режиме руководившей работой только что открывшегося магазина и решавшей возникавшие проблемы, что ей нужно идти на тренировку, так как отпросилась всего на час. Однако менеджер по развитию попросила подождать ещё 5 минут, потом ещё 15 минут, потом ещё 30 минут, и в результате Люда проторчала в магазине целых 2 часа. Сашка Смелова сначала относилась к акции с интересом, чем-то пыталась помогать, но потом ей это надоело, и она уже с откровенной скукой посматривала по сторонам и на большие электронные часы, висевшие над кассами магазина.

Тогда-то Люда и поняла, что значит оголтелый капитализм, о котором говорили Карл Маркс и Владимир Ильич Ленин, где ради денег люди согласны на всё. Она была живым примером, когда её поначалу оговорённые полчаса работы превратились в 2 часа и грозиил превратиться в три часа и дольше. Поток покупателей, желающих поставить подпись Стольниковой, не становился меньше, поэтому Люда решительно сказала, что хватит, она устала, хочет есть, в туалет, и вообще...

— Я должна была только на открытии магазина присутствовать! — заявила Люда. — Магазин уже давно открыт и работает.

— Ну хорошо, можете идти, — согласилась Марианна Рудольфовна.

— Вы нас обещали обратно увезти до катка, — упрямо сказала Смелова и уверенно посмотрела на менеджера снизу вверх.

По всему видно, что это напоминание пришлось некстати, но сказанного вернуть было нельзя, поэтому Марианна Рудольфовна нехотя согласилась.

— Хорошо, поедемте, мне как раз надо в главный офис, — недовольно сказала женщина.

Народ, нагнанный мощной пиар-кампанией, не прекращал идти, поэтому сидеть здесь можно было очень долго. Да и, как Люда правильно заметила, открытие давно закончилось. Началась стрижка бабла. Люда ещё раз посмотрела на билборды со своим изображением, на слоганы «Я — твоя команда!» и пошла за Марианной Рудольфовной, опасаясь своих поклонников. Но на улице никого не было.

Фанаты, сначала надеявшиеся перехватить Люду у машины, и те разошлись, замучившись ждать её...

...После того как Марианна Рудольфовна привезла их обратно на каток, фигуристки пошли пообедать в кафе «Космос» и потратили на это ещё минут сорок. Но деваться некуда — есть хотелось неимоверно.

Когда пришли с обеда, на катке «Хрустальная звезда» ледовая тренировка подходила к окончательной фазе. В тренерской никого уже не было, все тренеры находились на льду.

— Сейчас попадёт от Брона! — заныла Смелая. — Из-за тебя, считай, всю тренировку пропустили.

Хоть Люда и могла возразить, что Сашка сама навязалась с ней, но ничего говорить не стала. Посмотрев на часы, поняла, что на тренировку есть ещё примерно час времени.

— Сашка, кончай ныть! Ещё время есть, пошли на каток! - сказала Люда и, не отвлекаясь ни на что, стала быстро переодеваться. Смелова, бурча, последовала её примеру. Через 10 минут фигуристки были готовы и отправились на лёд.

Люда открыла дверь катка и заглянула внутрь. Негромкая электронная музыка, яркий свет от потолочных светильников, лёгкий хруст рассекаемого многими лезвиями льда. Прямо напротив калитки итальянец Даниэль Грассль, разогнавшись, прыгнул тройной аксель. Люда во все глаза уставилась на невиданное чудо: тройной аксель! Нифига себе! Она всё ещё не могла привыкнуть к уровню техники, до которого дошло фигурное катание за 30 лет.

Остальные фигуристы прыгали почти то же самое. Один парень, кажется тот, кого звали Андрей Москвин, разогнавшись, прыгнул каскад четверной тулуп — тройной тулуп. Второй взрослый парень, Дмитрий Самсонов, разогнавшись, прыгнул четверной сальхов, поскользнулся, но не упал! Даже совсем маленькая Лиза Хромова штамповала тройные лутцы и флипы, которые в 1986 году были мало кому доступны и даже среди мастеров спорта считались редкостью.

Люда во все глаза уставилась на них. Когда она была на тренировках в прошлый раз, то оказалась полностью поглощена лишь собой и почти не смотрела, что делают другие. Сейчас она подробно увидела, что делают другие. Это были поразительные вещи.

— Ну что ты там застряла? — недовольно спросила Смелая. — Давай, проходи уже.

Бронгауз услышал и увидел какую-то возню у входа на каток и сразу поехал к ним.

— Что-то вы долго, — отметил тренер. — Ну да ладно. Спасибо, что вообще пришли. В жизни всякое бывает. Выходите на лёд, начинайте тренировку. Арина, немного разомнись, сегодня будем накатывать произвольную программу.

Сегодня Людмила чувствовала себя уже намного более уверенно, чем вчера. Возможно, сказались новые непривычные впечатления, после которых она вновь очутилась на привычном льду и как бы попала в привычную колею. Теперь осталось только компенсировать вынужденный прогул.

Бронгауз конкретно не говорил, с чего начинать разминку, по-видимому, предполагая, что это не является тайной, поэтому Люда начала разминаться по своему стандартному плану. Поехала по часовой стрелке вдоль бортов, сначала ёлочкой, потом задней ёлочкой, следом подключились фонарики, кросс-роллы, шассе, перебежки.

Следом за ними стала тренировать переходы между элементами, более сложные шаги: крюки, выкрюки, тройки, моухоки, чоктау. И опять увидела, что Бронгауз с удивлением смотрит на неё.

— Арина, подойди, пожалуйста, сюда, — махнул рукой тренер, подзывая к себе.

Люда подкатила к тренеру, притормозила и замерла в ожидании того, что он скажет.

— Арина, ты катаешься впустую. Я не вижу тренировки, — сказал тренер. — Будем тренироваться конкретно. Точечно определять проблемы и решать их, иначе ничего не получится. Начнём с произвольной программы. Сначала я посмотрю, что ты делаешь, и буду говорить, что тебе нужно делать. Понятно?

Люда кивнула головой и поехала к центру арены. Там заняла стартовую позицию «Мегаполиса»: ноги на ширине плеч, руки по швам, голова вниз.

Бронгауз подъехал к магнитоле и включил музыку. Причём громкость сделал порядочную, видимо, для того, чтобы Люда ощутила все нюансы и сильные доли, на которые должны были приходиться элементы. Только зазвучала мелодия, как Людмила сделала рукой правой движение вверх, словно держа в руке шар, готовящийся вырваться из руки и взлететь, подняла голову вверх, улыбнулась и исполнила два пируэта на левой ноге, отставив правую ногу в аттитюде в сторону и вверх.

Тренеры внимательно смотрели на фигуристку. С одной стороны, казалось бы, вышло неплохо — пируэты получились быстрыми и лёгкими, но Люда не поймала центр вращения, и получилось продвижение вперёд и в сторону, как на твиззле, а не статичный пируэт. Небольшая грязнотца, но она уже портила впечатление, так как со стороны казалось, будто фигуристка поскользнулась, и хоть не потеряла равновесие, но сделала помарку.

Бронгауз именно это и говорил и имел в виду, когда рассказывал Люде о том, что у неё не получается тренировка. Из таких небольших погрешностей и состояли её ошибки, которые привносили в её катание грязноту и которые как-то надо было ликвидировать. В произвольной программе элементов больше, и Бронгауз надеялся увидеть все ошибки, присущие Люде на данный момент.

Сделав два пируэта, Люда пробежала влево и в сторону несколько шагов на зубцах коньков, снова сделала два пируэта, остановилась, выгнулась влево и вверх,и двумя руками сделала отталкивающее от себя движение обеими руками вверх, словно отпуская воздушные шары в небо. При этом подняв голову вверх и изображая самую искреннюю улыбку, которую только могла изобразить. В этой позиции она замерла на пару секунд. Статичная позиция номер два, после которой должен идти так называемый «промежуточный старт», как говорят профессионалы.

После этого развела руки в стороны, качнув в аллонже, выгнула корпус вперёд, а плечи назад. Получилось очень стремительная, словно летящая позиция. Она как будто раскрылась вся, летя навстречу ветру и солнечному свету. Красиво!

— Стоп! — крикнул Бронхаус и отключил музыку. Воцарилась тишина. Все присутствующие на катке фигуристы уставились на Люду.

— Давай украсим позицию и ещё более усложним её, — предложил тренер. — Сделай арабеск, подними правую ногу назад и вверх. Выпрямляй, выпрямляй, ногу назад, держи руки, держи ноги. Давай заново!

Бронгауз жестом показал, чтобы Люда снова встала в начальную позицию. Потом сразу же подъехал к ней.

— Крути пируэты не очень быстро и старайся никуда не съезжать, стой на месте, лови центр, — сказал Бронгауз. — Ты во время пируэтов перемещаешься твизлами. Это смотрится некрасиво, так, словно ты поскользнулась и едешь без контроля в сторону. Сейчас начинаем сначала. Полностью исполняем начальную позицию, потом позиция два в промежуточном старте, потом арабеск, а с него сразу же идём на каскад через пару-тройку твиззлов. Сейчас я сделаю музыку медленней, ты никуда не торопишься и делаешь чисто и чётко. Так, как надо. Мне важнее всего чистота. И я знаю, что ты так раньше делала и сделаешь снова.

«Делать музыку медленней... Разве это возможно?» — подумала Люда.

Однако, как оказалось, это было возможно. Современная аудиотехника позволяла это сделать. Бронгауз произвёл какие-то манипуляции с магнитолой и она заиграла немного медленнее.

Теперь попасть в ритм стало намного легче. Люда стало отрабатывать элементы на более низкой скорости, что очень сказывалось на их качестве и чистоте в положительную сторону.

Сделав два пируэта на левой ноге, отставив правую ногу в аттитюде в сторону и подняв правую руку вверх, она вышла из стартовой позиции, пробежала на зубцах коньков несколько метров, остановилась, сделала ещё два пируэта и выпустила шары вверх, изобразив выброс влево и вверх. В этой позиции замерла на пару секунд, потом раскинула руки в стороны, выгнулась вперёд, подняв правую ногу назад и вверх в арабеск номер пять. Выражение её лица при этом было полно счастья. Вся позиция казалась очень лёгкой и даже летящей.

...«Что-то получается», — подумал Бронгауз.

Работы, конечно, предстоит много. Но с мёртвой точки дело уже сдвинулось.

Стартовые, начальные позиции имели огромное значение в фигурном катании и задавали общий тон и настрой программе. Они сильно влияли на зрелищность и восприятие программы судьями. Нельзя было просто так, бесхитростно и безыскусно начать программу, разогнавшись на стартовый каскад. Люди спросят: «А что он/она катает-то, собственно говоря?»

Сейчас тренер видел, что, по крайней мере, с хореографией у Стольниковой, дело обстоит прекрасно. И даже более того, Бронгауз словно видел перед собой другую фигуристку, с другой манерой катания и манерой держаться на льду. И это разве было плохо? Боже... Да это же прекрасно... Непонятно каким образом, но Арина стала совершенно другой...

...После стартовой связки и арабеска Люда почувствовала в себе уверенность. Вышла из каскада ещё несколькими пируэтами, потом развернулась на ход назад и задними перебежками стала разгоняться к правому короткому борту, там, чуть не въехав в Смелую, развернулась, поменяв направление на обратное, и стала разгоняться к левому короткому борту, по серпантину, через весь каток. Пока ехала, помнила, что говорил Железов: нужно включить в простой заход на стартовый каскад какие-то хореографические элементы, соответствующие программе, например «тур-шене». И Люда сделала их несколько штук в самом центре арены! Посмотрев на потолок, как в начале программы, и подняв обе руки ладонями вверх, словно пытаясь приветствовать отпущенные шары. Вышло прекрасно!

Заход получился прекрасный, красивый и с умеренной сложностью. У левого короткого борта Люда легко прыгнула каскад двойной флип — двойной тулуп. Приземлилась удачно, и выехала ласточкой под аплодисменты Бронгауза. Выехала, исполнила ещё несколько пируэтов, и вошла во вращение. Пока всё шло хорошо...

...Конечно, за час не получилось полностью выкатать абсолютно новую программу, да ещё в первом исполнении, но тренировка всё равно прошла успешно — Люда откатала основной костяк программы с хореографическими элементами и даже исполнила в нужных местах одинарные и двойные прыжки. Всего получилось семь прыжковых элементов. Каскады: двойной флип — двойной тулуп, двойной аксель — двойной тулуп, двойной лутц — ойлер — двойной сальхов. Одинарные прыжки: двойной лутц, двойной флип, двойной аксель, двойной риттбергер. Очевидно, что в соответствии с современными правилами каким-то из этих прыжков предстояло в будущем стать тройными, при этом постараться, чтобы не было повторов.

Она пока ещё плохо представляла современные правила и не могла сказать, какие именно прыжки ей нужно тренировать в произвольной программе, когда будет выходить на пик формы. При этом короткая программа была такой же, что она катала в 1986 году по первому разряду. Каскад из двух прыжков, два одиночных прыжка, один из них аксель, три вращения и дорожка шагов. При этом одиночный прыжок-неаксель мог быть любым, кроме тех, что есть в каскаде. Это связано с тем, что она сейчас каталась во взрослом разряде и точно предписанных прыжков в короткой программе не стояло, кроме акселя.

— Так, ребята, поработали сегодня очень хорошо, — заявил Бронхаус. -— Завтра воскресенье, выходной. Отдыхайте, набирайтесь сил, жду всех послезавтра, в понедельник, на весах.

При последних словах тренер лукаво улыбнулся, посмотрев на всех сразу, словно представляя, каким соблазнам будет в выходной сдерживать себя в питании...

Глава 2. Размышления о русском

— Ну что, ты куда сейчас? Какие планы? — спросила Сашка в раздевалке. — Сегодня же суббота!

— Я ещё не знаю, — с удивлением ответила Людмила, снимая коньки. — Наверное, домой, к маме.

— Как, и мы не поедем на субботнюю экстрим-пати? — улыбнулась Смелая. — В «Extra Sport Station»?

К сожалению, Люда не знала, что это значит, поэтому, недоумённо пожала плечами и, естественно, сказала, что не поедет.

— Брона боишься? — насмешливо спросила Смелая. — Подругу бросить хочешь?

— Не хочу... — неуверенно ответила Люда. — А меня моя мама не потеряет?

— Мама потеряет, ох лол! — рассмеялась Сашка. —Тебе сколько лет? Ты случаем, в подгузниках не ходишь?

— Ладно, пошли, куда там тебе надо, но я сначала всё равно позвоню маме, — согласилась Люда. — Но потом мы пойдём за наушниками с кошачьими ушами! Я тоже хочу такие!

— Окей, принято! — усмехнулась Смелая. — Давай, булками быстрее шевели, ещё такси вызвать надо.

— Бэбитакс вызовем? — спросила Люда.

— Нет, Бэбитакс нам ни к чему, — заявила Сашка. — Вызовем другое такси, моё.

Люда всё равно попозже решила позвонить маме! Она бы никогда и никуда не поехала без разрешения мамы, особенно в город! Дарья Леонидовна всегда говорила, что, если надо куда-то ехать в город, ставить обязательно в известность её. Конечно, Люда почти каждый день ездила в город на тренировки и могла после них пойти там куда угодно, но задерживаться при этом более чем на час не разрешалось. Если была необходимость ехать в центр в выходные, то обязательно приходилось отпрашиваться.

А вот погулять во двор можно было идти без разрешения, хотя занятия вблизи дома были намного более шаловливые и опасные. Например, погулять по крыше своей девятиэтажки, полазить по гаражам, сходить за грибами до ближайшего перелеска или посплавляться на плоту по небольшой речке, протекающей по соседнему пустырю. Летом это был едва заметный ручей среди зарослей тальника, но весной он всегда прилично разливался до размеров речки шириной метров в десять с приличным течением. Макс и Стас сколачивали плот из досок, принесённых со стройки, и на нём можно было проплыть пару сотен метров по мутной весенней воде, отталкиваясь от каменистого дна большой палкой и лавируя меж затопленных кустов.

...Когда вышли после тренировки на улицу, Сашка сразу же вызвала такси. Пока ждали машину, Люда решила позвонить маме и сообщить ей, что она поедет с Сашей прогуляться после тренировки.

Люда кстати, ещё ни разу не видела, на чём приезжает и уезжает Сашка. И неожиданно вдруг ощутила, что вообще понятия не имеет где живёт подружка, в каких условиях, местная она, москвичка, или откуда-то приехала. Сейчас спрашивать было неудобно, всё это выяснять придётся по ходу дела.

— Мам, привет, — робко сказала Людмила, когда соединилась с мамой по видеосвязи. — Ты где сейчас? На работе? Мы тут с Сашей поедем в какой-то спорт-стайт, на какой-то экстра стадион, немного погуляем. Ты меня, пожалуйста, не теряй.

— Милая, я на выставке знаменитой независимой художницы Варвары Амалии Дюссельдорф-Грей, — довольно сказала мама, похоже, даже не обратив внимания на то, что ей сказала Люда. — Смотри, как тут хорошо. Сколько тут известных селебрити и просто достойных людей, какая тут великолепная ламповая обстановка. Я думала, ты составишь мне компанию.

Похоже, мама сменила направление камеры и Люда сейчас имела возможность увидеть, где зависает Анна Александровна Стольникова. Судя по всему, находилась она в каком-то большом причудливом помещении, больше похожем на завод. По кирпичным стенам змеились трубы и провода, с высокого потолка, опирающегося на металлические фермы, свисали конусообразные промышленные светильники. На одной из стен видно несколько больших арочных окон с пыльными, растрескавшимися стёклами, которые смотрелись очень старыми, а может быть, специально были так изготовлены.

При всём при этом на стенах висели какие-то большие чудные картины. Точнее, не картины, а яркая хаотичная мазня, от которой болели глаза. Над каждой картиной находились несколько современных точечных светильников, которые лили на эти произведения современного искусства яркий белый свет, из-за которого картины среди сумрака лофта выглядели как окна, пробитые в какую-то яркую параллельную реальность, находившуюся за стенами.

У окон что-то заунывное и тоскливое играл одинокий босой саксофонист, с всклокоченными волосами и одетый в ночную пижаму. Недалеко от него находились большие столы, уставленные закусками и множеством разноцветных бутылок с пирамидами рюмок. Туда и сюда сновали официанты в белых костюмах, галстуках-бабочках и в белых перчатках, с подносами, полными еды и напитков, мастерски лавирующие среди посетителей .

По бетонному полу степенно расхаживали несколько десятков человек и рассматривали картины. Посетители выставки чётко делились на две примерно равные категории. У одной половины мужчины были одеты в строгие деловые костюмы, а женщины в вечерние платья. Они сверкали перстнями, драгоценными запонками, булавками для галстуков, бриллиантовыми колье, серьгами, и даже диадемами.

Другая половина публики была одета очень вычурно и необычно. От их внешнего вида Люда офигела и чуть не заржала, сдержавшись изо всех сил. Какой-то мужик ходил в длинной чёрной юбке и босиком, держа бокал с шампанским в руке. Его голова была наполовину лысая, а наполовину с длинными волосами, окрашенными в ярко-розовый цвет. Глаза мужика были сильно накрашены, прямо как у египетской мумии, а голый торс с множеством татуировок едва прикрывали какие тряпочки. Мужик ходил, чокался с другими посетителями, отпивал из бокала и внимательно разглядывал выставленные картины, делясь своими впечатлениями с другими людьми.

Высокая худая баба ходила одетая то ли в кожаный купальник, то ли в нижнее белье. Она была вообще лысая, с татуировками на голом черепе, и в круглых чёрных очках, при этом шла на очень высоких каблуках и вела на поводке двоих голых мужиков в подгузниках, на головах которых надеты кожаные намордники с собачьими ушами. Ещё один толстый лысый мужик с большой выбритой и покрашенной в синий цвет полосой на голове, был одет в короткое то ли платье, то ли тунику, и как младенец, сосал большую пустышку. И таких ряженых тоже была половина от зрителей вернисажа.

— Видишь, дорогая, как тут весело, — гордо сказала мама. — И какие достойные и знаменитые люди тут присутствуют. Гордость страны! Я просто в восторге от этого чудесного перфоманса.

— Мам, ну а мне-то можно с Сашей поехать? — ещё раз спросила Люда, поражаясь от увиденного. В СССР такого не было! В СССР всех этих людей забрала бы милиция или народные дружинники! И отвезли бы в психушку!

— Милая, я разрешаю тебе поехать с Сашей, но надеюсь на твоё благоразумие, — разрешила мама. — Пожалуйста, только не лазь по скалам. Аривидерчи! Ауфвидерзеен! Люблю тебя!

Люда удивилась и захотела спросить маму, по каким скалам ей нельзя лазить, но Анна Александровна уже отключила телефон, а перезванивать было неохота. Тем более, приехала машина такси. Выглядела она очень необычно. Неужели на ней ездит Смелая?

Машина была красного цвета, рычащая как зверь, не очень длинная, с очень низкой осадкой, но при этом с большими колёсами. На багажнике и капоте сделаны какие-то конструкции, из тех, что обычно ставят на гоночные машины. Сбоку на борту наискось большая надпись «ХХХ Race Taxi».

— Ну что, поедем? — подмигнула Смелая и открыла заднюю дверь. — Иди садись, с той с стороны.

Люда обошла машину сзади, обратив внимание на табличку багажника — Mitsubishi Lancer Evolution X, открыла заднюю дверь и села на тёмное сидение, положив рюкзак на колени.

Внутри слегка пахло какой-то приятной парфюмерией, негромко, но очень чисто играла какая-то музыка, похожая на металлический рок пополам с симфоническим оркестром. Внутри машина тоже была вся красная, как и снаружи, — обшивка, приборная панель, коврики, даже сиденья были тёмно-багровыми. Из-под сидений и приборной панели тоже выбивался красный свет.

За рулём сидел молодой парень, от силы лет двадцати, в яркой цветастой майке, с бородкой, причёской «волосы пирожком» и в тёмных очках. На руках парня были кожаные перчатки без пальцев.

— Привет, Сашок! — ухмыльнулся он. — Как дела? Куда кости бросаем? Привет, Аря, как ты? Давайте пять!

Самое удивительное, что парень явно знал Арину! И что прикажете делать? Люда-то его абсолютно не знала. Это что, таксист??? Но парень абсолютно не похож на таксиста! Таксист должен быть в кожаной куртке, толстый, с золотыми зубами, и в форменной фуражке! Даже Нина Потапова из «Бэбитакса» более походила на таксиста в своей униформе.

Парень протянул пятерню, и Сашка ударила по ней своей пятернёй. То же самое парень проделал и с Людмилой, хотя для неё крайне непривычно было так здороваться. Она никогда в жизни так не делала!

— Куда едем? Как всегда по субботам? — спросил парень.

— Да, гони в «Extra Sport Station», на Новоостаповскую, — согласилась Сашка. — Попрыгаем там и погазуем немного.

— Сейчас гнать точно не получится, — с усмешкой заявил парень и завёл машину. — Пробки по всей столице. Будем плестись, как пенсионеры на дачу.

Парень завёл машину, и она отреагировала на прикосновение пальца к светящейся кнопке сытым утробным урчанием, по которому чувствовалось, что под капотом очень много лошадиных сил. Люда заглянула за спину водителя и с подозрением посмотрела на загоревшиеся разными цветами приборы на панели машины. Как будто цветомузыка или новогодняя ёлка! На спидометре ряд цифр, последней из которых была цифра 400.

— Это что, 400 километров скорость? — с удивлением спросила Людмила.

— 400 километров она не поедет, — усмехнулся парень. — Самая большая скорость — это 300 километров. И то только после того, как мне модуль прошитый поставили. Но так ездить только на полигоне можно. На наших дорогах с такой скоростью убьёшься. На полигоне — велкам, можно погонять. Там много хороших машин, которые и 400, и 500 могут жарить.

— А зачем тогда такая мощная машина, если на ней нельзя так быстро по городу ездить? — с удивлением спросила Люда.

На этот вопрос у парня не было ответа, или просто не захотел разговаривать. А может быть, он и ездил так быстро когда-нибудь по ночам, на каких-нибудь незаконных гонках. Но не сейчас. Сейчас даже на средней скорости передвигаться было крайне затруднительно. Вечерняя Москва опять обросла пробками. Забавно было наблюдать, как быстрая, мощная, броская машина крадётся кое-как в общем потоке автотранспорта.

До того места, куда хотела ехать Сашка, добирались чуть не час. Хорошо, что выручила музыка — Люда с удовольствием слушала её, наблюдая за окрестностями. Магнитола в салоне играла очень хорошо и качественно — в каждой двери стояли мощные динамики. Ещё пара динамиков были сзади за сиденьем. Они играли негромко, скорее даже тихо, но музыка звучала так объёмно и атмосферно, что казалось, будто находишься внутри небольшого камерного зала.

...Приехали через час. Машина остановилась у большого то ли стадиона, то ли крытого спортивного комплекса. По размеру громадные здания, обшитые синим металлом, с большими пластиковыми окнами, выглядели примерно как ДЮСШОР номер один города Екатинска. Прилегающая территория вокруг сооружений была примерно такой же площади.

— Это что, стадион? — с удивлением спросила Люда. — Мы только что с тренировки. Я устала и есть хочется.

— Вот как раз там и отдохнём, — усмехнулась Смелая и открыла дверь машины. — Отдых должен быть активным, Соточка. Это всё лучше, чем ходить гулять по сомнительным выставкам с дегенераторами.

Люда вышла из машины и огляделась. Действительно, размеры сооружения поражали, и похоже на то, что сооружение было негосударственным, а частным. Формы здешней собственности Люда ещё не изучала, но, судя по тому, что ей самой, лично, Милана Артуровна Горинская, предлагала открыть свой собственный магазин, похоже, здесь была частная собственность, которая была средством эксплуатации трудящихся масс капиталистами-кровопийцами. Так писали в газетах и говорили по телевизору в «Международной панораме», которую любил смотреть папа.

Над главным входом, над дверями из белого пластика висела громадная вывеска «Extra Sport Station. Мотокросс. Спидвей. Сложные трассы. Скалодром. Различные зоны трудности. Зал боулдеринга. Разминка. Кампусборд. Мунборд. Экстра кроссфит. Тренеры. Сауна. Хамам. Кафе».

— Ну что, погнали? — усмехнулась Смелая. — Разомнём косточки. Ха-ха-ха! Сначала я погоняю, а ты поснимай видосики, только не вздумай в сеть выкладывать, а то Брон опять орать будет.

Сашка махнула рукой, призывая за собой, и, закинув рюкзак на плечо, лёгкой танцующей походкой направилась ко входу в спортивный комплекс.

Внутри спортивный центр Extra Sport Station напоминал муравейник или лабиринт Минотавра, настолько он был огромен. Здесь было много народу, передвигающегося в разных направлениях, ориентируясь по указателям, однако Смелая знала, куда идти. В переходах и галереях висело множество табличек со стрелками, но что означают указанные на них названия, Люда не могла даже предположить. Все они были либо какой-то невнятной смесью английского языка с русским, либо английского языка с русской транскрипцией, либо полностью написаны по-английски.

— У нас что, русский язык скоро запретить хотят? — неожиданно спросила Люда.

— Нет. С чего ты взяла? — с удивлением посмотрела Сашка.

— Что всё это значит? Фитнес, кроссфит, страйкбол, боулдеринг, дрон-шоу, вейк-парк, TRX, мотобайк, эндурокросс? — Люда показала на таблички на дверях, ведущих в отдельные спортивные секции.

— Сотка, перестань умничать! — ухмыльнулась Сашка. — Раньше тебя всё устраивало. Что ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтоб ты хоть иногда серьезно ответила на мой вопрос. Ты это можешь? — недовольно спросила Люда.

— Могу, — с лёгким недовольством ответила Сашка. — Мне 15 лет.

Она подняла руки и показала вокруг себя.

— Этот мир всегда был такой. Это не я сделала его вот именно таким. Он мне таким достался. И другой жизни я не знаю. Я не знаю, что тебе сказать, почему тут всё по английски. А ты знаешь?

Люда захотела было ляпнуть, что она знает другую жизнь, но ничего не сказала. Смелая, с этой стороны, оказалась права. Они подростки, и от них никогда и ничего не зависело... Во всём виноваты взрослые! Которые всегда чего-то требовали от детей, но сами при этом испортили мир, в котором эти дети живут!

— Знаешь, возможно, таких видов спорта попросту не было раньше у нас, — помолчав, сказала Сашка. — А английские названия просто наиболее точно описывают название вида спорта. И вообще, сейчас никто не против мультикультурности. Сегодня здесь, завтра чилишь в Монте Карло.

Смелая толкнула дверь с надписью «Женская раздевалка» и вошла внутрь. Люда последовала за ней. Раздевалка внутри была стандартная, как в любом спортивном центре, разве что громадная по размеру, и в ней, как в бассейне, был душ. А ещё из непривычного было то, что в раздевалке находились женщины самых разных возрастов, от совсем юных девушек вроде Смелой до вполне уже женщин в возрасте около сорока. У многих спортивная форма, в которую они переодевались, была разная, чаще всего нечто вроде облегающих шорт длиной по колено, названий которых Люда не знала, футболок и низких кроссовок с шипами.

— Ты не будешь переодеваться? — спросил Сашка.

— Нет, спасибо, — покачала головой Людмила. — Что-то неохота. Понаблюдаю за тобой со стороны.

У Смеловой спортивный костюм был словно костюм космонавта — куртка и штаны кричащего бело-красного цвета с множеством каких-то надписей и нашивок. На коленях, локтях и груди были пришиты большие пластины из твёрдого материала. Напялив штаны и куртку, Сашка надела сапоги причудливого вида, закрепила их на липучке, взяла в руки перчатки, странную разрисованную каску, закрыла шкафчик и мотнула головой:

— Пошли.

Пройдя метров пятьдесят по коридору, Сашка остановилась перед дверью с надписью «Трасса суперспидвей», за которой что-то рычало, и мотнула головой, приглашая входить. Честно сказать, входить не особо-то и хотелось...

Глава 3. Страсти по мотоциклам

Дверь вела на большую, огороженную высокими сетками площадку. Размером она была примерно как стандартная беговая дорожка вокруг футбольного поля — 450 метров. Да и по форме представляла собой точно такой же овал.

Площадку овалом огибала асфальтовая лента, по которой именно в это время с бешеной скоростью, ревя двигателями, мчались два мотоцикла. Управляли ими люди, одетые точно так же, как Смелая. Надо признать, гнали они очень умело. При прохождении поворотов у коротких бортов трека, гонщики очень сильно наклонялись под углом примерно в сорок пять градусов, при этом не снижая скорости. На прямых участках они доводили скорость до максимума, при приближении к следующему повороту чуть сбрасывали её, и опять проходили поворот под большим наклоном.

Ну, это ещё не всё. В центре гоночного трека была сделана площадка для акробатического прохождения трассы. Она состояла из грязевых ванн, крутых подъёмов и спусков, трамплинов, сделанных из деревяшек, рвов и крутых поворотов, и почти вся была покрыта грязью. По этой трассе тоже носились два мотоциклиста, облепленные грязью с ног до головы, так же как их мотоциклы.

Мотоциклы ревели, плевались синим дымом, буксовали в грязи, немного отходили, но потом снова возвращались и с разгона проходили проблемный участок трассы.

— Всё как всегда! — рассмеялась Смелая. — Сейчас дам гари на своей Маринке, ты только не забудь меня поснимать. Пошли за лошадкой!

Рядом с дверью, откуда они вышли, через открытые ворота было видно бокс, в котором стояли множество припаркованных мотоциклов. Рядом с боксом о чём-то переговаривались двое парней, одетых в спортивную мотоциклетную форму, примерно такую же, как у Смеловой. Увидев Сашку, они рассмеялись и по-мужски пожали ей руку.

— Надоело по льду гулять, решила асфальт попробовать? — смеясь, спросил высокий парень в чёрном кожаном костюме и больших сапогах. На локте у него висела разноцветная мотоциклетная каска. Длинные волосы сзади скреплены в пышный хвост. Другой парень был ниже ростом и более спортивного телосложения, коротко стрижен, но волосы у него при этом были покрашены в синий цвет, в ноздре висело кольцо. Одет он был точно так же, как и высокий парень, в чёрный костюм с белыми вставками.

Смелая в глазах Людмилы поднялась очень высоко, когда она увидела, как Сашка запанибратски общается с парнями, которые старше её лет на десять. Сама Люда чувствовала себя очень неприкаянно. Примерно так же, как, например, чувствует себя посторонний человек, случайно попавший в служебный коридор ледовой арены перед разминкой, когда там стоят шесть фигуристок с тренерами. Тогда этот посторонний человек чувствовал точно такую же непричастность к происходящему, а спортсменов ощущал чуть ли не представителями другой, более высокой касты.

Прошло несколько минут оживлённых разговоров с использованием незнакомых терминов, прежде чем наконец-то присутствующие обратили внимание на неё.

— Привет, Арина! — приветливо улыбнулся синеволосый парень и помахал рукой. Таким же жестом ограничился и высокий. Здороваться с ней за руку они не стали, похоже, не считали её равной себе.

Сашка больше время тратить не стала — дала знак следовать за собой и зашла в ангар. В углу, в стойке, находился спортивный мотоцикл серебристо-чёрного цвета с корпусом очень интересной формы, с множеством граней.

— Вот моя малютка Марин, — рассмеялась Сашка и шутливо погладила мотоцикл по корпусу. — Ну как ты, Маруся? Не скучала? Сейчас я буду тебя мучить! Но только немножко, а то злая Сотка хочет, чтоб я уже ушла!

— Да не против я! Не ври! — запротестовала Людмила. — А почему Марина? Это фирма, что ли, такая?

— Ахахаха! Ну ты даешь! — громко рассмеялась Сашка. — Не. Марин это имя моей соперницы на чемпионате, японки Марин Хонда. Так как этот мотоцикл фирмы Хонда, я в шутку называю его Марин. Это мне папа купил! Модель Honda NC750. И знаешь, что такое 750?

Естественно, Люда не знала, что именно означает эта цифра. Откуда???

— Это столько кубиков в двигателе! 750! И 75 кобылок! — заявила Смелая. — Я на нём сёдня до 160 разгонюсь!

— Нууу... — не нашлась что сказать Люда и отошла в сторону, чтобы не мешаться под ногами.

Сашка немного полазила у мотоцикла, что-то проверяя, несколько раз стукнула, постучала костяшками пальцев по шинам, по-видимому, проверяя накачку колёс, достала из кармана ключ, сунула в замок зажигания, повернула и завела мотоцикл, сразу же отозвавшийся сытым утробным урчанием.

Манере заводки двигателя Люда сильно удивилась. Все мотоциклы, которые она видела в деревне у бабушки, заводили совсем не так. Там ногу можно было сломать...

... 20 июля 1985 года. Околица села Бутка Талицкого района Свердловской области. Вечер.

Возле перекрёстка улицы Ильича и улицы Строителей почти незаметный средь деревьев и кустов, съезд с дороги через крутой спуск выводил на поляну у деревенского пруда.

Место здесь было хорошее, как раз для молодёжных посиделок. Укрытое от посторонних глаз и на окраине села. Пруд был небольшой, но глубокий. Вырыли его для того, чтобы стадо коров Буткинского совхоза, вечером возвращающееся с летних пастбищ, спускалось на водопой, поэтому один берег был полностью истоптан коровьими копытами и завален навозом. Естественно, в пруду сразу же завелись вездесущие караси, а с ними и рыбаки. Караси попадались иногда даже очень хорошие, по килограмму. Ловились они только на мелководье, в самом начале пруда. Поэтому там, в камышах и кустах, всегда сидели рыбаки, приезжавшие даже из соседних деревень. А вот на плотине и прилегающей поляне не было никого, кроме местной молодёжи. И Людмилы.

По вечерам было тут весело. На поляне горел костёр из собранного в соседнем леске валежника. В углях запекалась первая молодая картошка, источая аппетитные запахи. Вокруг костра сидели пацаны и девчонки возрастом от 14 до 20 лет, одетые кто во что. В траве стоял переносной магнитофон «Томь-303», игравший последний альбом группы ABBA, очень забавно звучавший среди гор и лесов. А ещё рядом с компанией в ряд стояли пять мотоциклов и мопедов. И все они были разных моделей. «Урал», «Восход», «Иж-Юпитер», «Минск», «Рига». И всё это выпускалось в СССР!

Жить в деревне и не иметь мотоцикл — это было бы странно! Естественно, мототехника на учёте в ГАИ не стояла, ездили на ней только по деревне и просёлкам. Гаишники прекрасно об этом знали и устраивали плановые рейды по улицам за бесправниками, но догнать и поймать шустрых подростков на быстрых мотоциклах не могли. Погоня всегда заканчивалась одним — убегающий нырял в узкий проулок между усадьбами и скрывался в полях. Ищи свищи ветра в поле...

Людмила в деревенской компании была своя, несмотря на то, что городская, и даже пользовалась большим авторитетом. В первую очередь, потому что она была фигуристка, хоть и перворазрядница, и могла показать необычные вещи, например, прыжки на месте, пируэты, позиции, да и вообще, очень красиво танцевала. Во вторую очередь, потому что её бабушка, Антонина Никифоровна, была директором совхоза и народным депутатом, и даже, по слухам, ругалась и материлась с самим Ельциным. Но конечно же, немаловажную роль в популярности Люды играл простой, дружелюбный и открытый характер её самой. Она могла выслушать, что-то посоветовать, что-то сказать интересное, но при этом никогда не лезла с нравоучениями, и никогда не ставила себя выше других, хотя, конечно, могла бы.

С Людой хотели дружить все, в том числе и парни, которые приглашали покататься на мотоцикле. Пассажиром Люда уже ездила, испробовала все мотоциклы, стоявшие здесь. Больше всего ей нравился ИЖ-Юпитер-5, на котором ездил Ванька Тарасов, сын зоотехника, её ровесник. Да и парень он был общительный, начитанный, приветливый, и в будущем хотел пойти учиться в Свердловский политехнический институт. Ванька единственный из парней, кто решился учить её управлять мотоциклом. Люда, естественно, за несколько недель ездить толком не научилась — машина была слишком тяжела для неё, но как завести, выжать на сцепление, включить передачу, поехать, сделать круг по деревенской улице, и потом остановиться, не свалившись, она понятие имела.

— Вот смотри... — получал Ванька. — Садишься на мотоцикл, снимаешь с подножки. Поворачиваешь ключ, включая зажигание, нажимаешь рычаг сцепления на руле, на левой рукоятке, правой ногой откидываешь педаль пускача и со всей силы долбишь по ней ногой. Вот попробуй, это легко. Только смотри, убирай ногу быстро в сторону, а то отдача резкая может быть.

Люда, одетая как раз для мотоциклетной прогулки: в старую рубаху, джинсы «Тайга» и сапожки, села перед осторожно охватившим её талию Ванькой, правой ногой отвела педаль пускателя от корпуса мотоцикла, приблизила ногу осторожно и попыталась нажать на неё. Ничего не получилось! Как будто колом стоит, туго подаётся. Вот тебе и спортсменка!

— Надо сильнее бить! — рассмеялся Ванька. — Реально, со всей силы бьёшь по педали и тут же убираешь ногу, а то отдача будет. Давай ещё раз резко. И раз!

Однако Людмила сколько ни пыталась и бить по педали, и сильно нажимать, и колотить, она всё равно нажималась очень туго, её практически невозможно было провернуть ногой.

— Туго! — с досадой сказала Людмила, думая, что ничего не получится.

— Конечно, туго, — смущённо рассмеялся Ванька, вытирая со лба. — Ты же проворачиваешь цилиндры в поршнях, компрессия хорошая, поэтому нажимается так туго. Когда начнёт нажиматься легко, значит, мотоцикл неисправен, и ты его вообще не заведёшь.

Парень говорил с большим смущением и старался не смотреть на Люду. Наверное замучился уже учить городскую фифу ездить. Но... Всё-таки это первая девчонка, которая изъявила желание научиться с ним ездить на мотоцикле.

Естественно, по закону подлости, мотоцикл завёлся в самый неподходящий момент, когда ты уже отчаялся, и подумал, что ничего не получится. Естественно, Люда не успела убрать ногу, так, как и говорил Ванька.

Неожиданно педаль стартера с силой ударила по лодыжке, возвращаясь в исходное положение, и тут же мотоцикл зафыркал, выплюнул синий дым из обеих выхлопных труб и громко затарахтел. Люда чуть не вскрикнула от боли.

— Вот видишь, всё получилось! - восторженно рассмеялся Ванька. — Сейчас действуй осторожно. Сначала погазуй немного, повращай правую рукоятку, чтоб чутка прогреть двигатель. Вот так крути ручку, только газ до конца не выворачивай, а то заклинит. Теперь включай первую передачу, этой педалью, слева. Тут четыре передачи. Вот смотри, включаются они просто: ногой нажимаешь на педаль коробки передач один раз вниз, это включается первая передача. Вернуть на место, в нейтраль — носком, подцепив снизу, возвращаешь её обратно вверх. Вторая, третья и четвёртая включаются вверх от нейтрали. Кстати, перед пуском мотоцикла обязательно проверь педаль коробки передач, чтобы она стояла в нейтрали. Для этого просто покачай её, она должна ходить свободно. Ходит свободно, значит, нейтраль. Давай сейчас попробуем, на первой покатаемся. Люда, газ нужно чуть-чуть добавить, чтоб при трогании с места двигатель не заглох. Добавляй ручкой. Да, вот так пойдёт. Включай первую передачу: нажимай один раз педаль вниз. А теперь осторожно отпускай сцепление. Осторожно, куда ты!

Слишком сильно. Она отпустила рукоятку сцепления слишком сильно, и слишком крутанула газ — типичная ошибка новичка. Мотоцикл рявкнул и, сорвавшись с места, попёр на скорости прямо по траве, в сторону кустов, однако Люда тут же сообразила, что нужно опять нажать на сцепление и тормоз. Только нажала на эти рукоятки, как мотоцикл остановился, не проехав и двадцати метров. Ванька вытер пот со лба.

— Фуууу. Для первого раза пойдёт. Я когда первый раз учился, чуть с обрыва не улетел. Поздравляю. Сама ты первый раз уже поехала...

... Смелая медленно выкатила из гаража и остановилась перед выездом на трек, играя рукояткой газа. Мотоцикл ревел то громче, то тише.

— Снимай! Что ты там ворон ловишь? — обернувшись, задорно крикнула Сашка и подняла вверх руку в перчатке, сжатую в кулак.

Люда достала телефон, включила видеокамеру и стала снимать Смелую, играющую рукояткой газа на мотоцикле.

— Привет, дорогие друзья! — улыбнулась Сашка. — Это опять я, несравненная Смелая, мы с вами на мотодроме в... не скажу где, и сейчас вы в очередной раз увидите, как я на своей красотке Марусе буду гонять поо треку со скоростью 150 километров в час. Погнали!

Наконец, дождавшись, когда гонщики с рёвом пронеслись мимо выезда на трек, Сашка опустила забрало на каске, крутанула ручку газа, дёрнула педаль коробки передач вверх, бросила сцепление и с визгом шин тронулась с места, оставляя облако чёрного дыма от горящих на асфальте шин и синий дым из выхлопных труб. Каштановые волосы вились по спине, как языки пламени.

Смелая сделала ровно то, что не рекомендуется делать новичку, но, похоже, можно делать опытному гонщику. С помощью этих манипуляций она стала очень быстро разгоняться. Дошла до первого поворота, развернулась там точно так же, как и гонщики, с приличным наклоном и погнала по трассе обратно.

Каталась Смелая мастерски, это не отнять. Есть же вот такие люди, которым с ходу удаётся управление самыми сложными в управлении автомобилями или мотоциклами... Сашка была из их числа. И надо признать, своему прозвищу она соответствовала на сто процентов.

При всём при этом голову Смелая не теряла, на лишний риск не шла, пытаясь кого-то обогнать. Каталась в своё удовольствие, лишь ради езды. Покатавшись минут двадцать, Сашка решила закончить, съехала на наружную дорожку и медленно покатила к Людмиле, съехав с трассы. Смелая аккуратно подъехала к подружке и заглушила мотоцикл. Сняла каску, встряхнув волосами.

— Ну как, видосик получился? — спросила она первым делом.

— Не могу сказать, — пожала плечами Люда. — Сейчас посмотрю.

Смелая слезла с мотоцикла, подошла к Люде и стала смотреть видео на её телефоне. Вышло и в самом деле хорошо.

— Молодец! Вечером залью куда-нибудь, хотя бы в группу «Три икса», — Сашка покровительственно похлопала Люду по плечу и пошла пообщаться с парнями.

Несколько минут она что-то рассказывала и показывала им, бешено жестикулируя руками, а потом подошла к подружке.

— Сейчас поставлю Марин на стоянку и пойдём, — заявила она.

— Домой? — спросила Люда.

— А ты разве на свои скалы не хочешь пойти посмотреть? — поинтересовалась Смелая, закатывая мотоцикл в бокс.

— Скалы? — спросила Люда и смотрелась, не зная, что ответить. — Нет, не знаю... Но если только просто пойти посмотреть.... Сегодня нет настроения ни на что.

— Ну, до следующей недели, пацаны! — сказала Смелая, подойдя к пацанам и пожимая каждому руку. — Удачных выходных.

— Всем пока! — помахала рукой Люда и пошла вслед за Сашкой.

До раздевалки шли молча, но потом навалившиеся вопросы потребовали прояснения ситуации.

— Тебе папа купил такой мотоцикл? — спросила Люда. — Он же, наверное, дорого стоит.

— Это я купила на свои призовые с чемпионата мира, — сказала Смелая, встряхнув волосами. — Ты же знаешь. Ну, технически купил папа и поставил на учёт на себя. Кстати... Ты идёшь в душ?

- Нет, — с удивлением сказала Людмила. — А что, тут и душ есть?

— Мы с тобой там 100 раз были, — заявила Смелая, открывая шкафчик и начиная раздеваться. — И даже баня есть, то есть финская сауна. И гидромассаж. И кафе. Ладно, подожди меня сейчас, я по-быстрому ополоснусь. Потом пойдём посмотрим на твои скалы, что там изменилось.

Пока Смелая принимала душ, Люда сидела в кресле в фойе и смотрела на окружающую обстановку. Люди в этот спортивный комплекс ходили, по виду, совсем не бедные. Это было видно по их необычному внешнему виду и манере держаться.

И по тем суммам, которые они платили девушкам, сидевшим за стойкой с названием «Reception»...

Глава 4. Екатинские тайны

После душа Смелая вышла посвежевшая и полная активности, чуть не прыгая от прилива энергии.

— Сейчас пойдём отдохнём в фитобаре, а потом осмотрим, что там нового замутили на скалодроме, — заявила Сашка.

Люда, конечно, знала, что такое бары, и никогда бы не стала посещать такие злачные места. Мама всегда запрещала ей даже проходить мимо таких заведений, известных в СССР под названием «рюмочные», «пирожковые», «винно-водочный магазин», «пиво» и так далее. Поэтому с большим подозрением отнеслась к предложению Сашки. Она что, совсем куку??? Но сказать пока ничего не решилась, а стала ожидать дальнейшего развития событий и зорко наблюдать за окружающей обстановкой.

Рядом с входом в спортивный центр находилась красивая стеклянная дверь, через которую видно красивые столы и сидящих за ними людей. У двери зелёные буквы на золотистой вывеске: «Фитобар. Кислородные коктейли. Биопродукты от производителя». Смелая толкнула дверь и пропустила подружку вперёд.

Люда вошла внутрь и с любопытством огляделась. Обстановка здесь была суперсовременная, такая, словно они с Сашкой попали на космический корабль. На полу, отделанном красивой серой плиткой, стояли стеклянные столики причудливой формы, вокруг которых расставлены не стулья, а удобные полукруглые диваны, обшитые серой кожей, на которые можно было удобно откинуться. На стенах, выполненных в спокойных серо-зелёных цветах, нанесены абстрактные разноцветные линии, складывающиеся в интересные узоры.

Можно было сказать одно — ни одного пьяного человека здесь не было. Люди сидели чинно-благородно, пили чай из фарфоровых чашек и напитки из высоких бокалов, а кое-кто ел мороженое из стеклянных розеток. В помещении приятно пахло душистыми травами, и стоял такой необычный аромат, которого Люда никогда не ощущала ранее.

На витрине в ряд стояли штук десять прозрачных чайников-заварников с чаем разных цветов. Люда с удивлением стала рассматривать необычную конструкцию чайников. Такой она ещё сроду не видела. Анна Александровна предпочитала кофе и чай из кофемашины, и как здесь заваривают обычный чай, Люда просто не знала. Оказалось, очень симпатично! Внутри стеклянного чайника металлическое ситечко, в котором настаивается чай, при этом он не попадает в сам напиток. Умно придумано! Арина помнила домашний чай из фарфорового заварника, от которого чаинки замучаешься выплёвывать, если забудешь налить чай через ситечко.

Перед чудо-чайниками стояли таблички «Чай с облепихой», «Чай с брусникой», «Иван-чай целебный», «Мята и лайм», «Смородина и малина», «Ростки овса» и прочие причудливые и не очень названия. На прейскуранте рядом с кассой написано много чего: кислородные коктейли-смузи, биомороженое, био-сок натуральный, кислородные и протеиновые коктейли. Цены, насколько Люда видела, довольно сильно кусались. Обычная чашка чая стоила 250 рублей! И это было самое дешёвое, что здесь было!

— А что такое кислородный коктейль? — смущённо спросила Люда. — Попробовать бы...

— Ты совсем уже??? — недоумённо спросила Смелая. — А если по допингу не пройдёт? Не-не, нафиг-нафиг. Я тут только мороженое беру и чай. Сейчас себе мяту и лайм возьму с мёдом, и мороженое с абрикосовым сиропом.

Конечно, это была не еда для усталых спортсменок, но всё равно хоть что-то...

К сожалению, Люда опять не могла выбрать, что именно ей хочется. Хотелось просто есть и пить, а что именно — она не знала. Не избалованная в СССР 1986 года кулинарными изысками, она никогда не видела подобных блюд, напитков и не могла сказать, какой из них лучше, а какой хуже. Поэтому, последовав примеру Смелой, заказала точно такие же чай с мятой и лаймом, и мороженое с абрикосовым сиропом.

— Ты раньше брала другое, — заметила Сашка. — Ладно, пошли, там у окна свободный столик.

Люда попробовала мороженое, и не могла понять, что значит приставка «bio»: на вкус это мороженое было точно такое же, какое они с девчонками из их группы иногда покупали в детском кафе в центре Екатинска.

— Что значит «биомороженое»? — с любопытством спросила Людмила. — Звучит как-то стрёмно и угрожающе. Как биологическое оружие.

— Это значит, оно сделано из натуральных компонентов, полностью из натуральных продуктов, из какого-нибудь крутого фермерского хозяйства, — важно отметила Смелая. — В нём гарантируется это точно. Все люди, которые ходят сюда, в этом уверены!

— А разве бывают какие-то ненатуральные компоненты? — с большим удивлением спросила Люда. — Из чего ещё можно сделать мороженое? Молоко, сироп, масло...

— Я точно не знаю... — неуверенно сказала Сашка. — Но есть какие-то материалы, из-за которых продукты становятся невкусными и очень дешёвыми. Это продукты для бедных, точнее, для неимущих. Такие есть не рекомендуется.

— А разве здесь есть бедные? — с удивлением спросила Люда. — Я ещё ни одного не видела. Наоборот. Только много машин и хорошо одетых людей с телефонами.

— Несмотря на то, что ты повредилась головой, — ответила Сашка, иронично посмотрев на Людмилу. — Я всё-таки не могу поверить, что настолько сильно. Слушай, может, ты инопланетянка?

— Я сама уже не знаю, — неуверенно сказала Люда. — Я живу как будто во сне. Так, словно попала в какую-то непонятную реальность или фантастический фильм. Ты можешь себе это представить?

— Могу, — ответила Сашка. — Мы все так живём. Мы все дураки. Потому что, если бы мы были умными, мы бы не занимались тем, чем мы занимаемся. Ладно. Хватит философствовать. Сейчас посидим немного, переведём дух, и сходим на скалодром. Если хочешь полазить, полазай, мне не хочется. В другой раз.

...Оказалось, скалодром — это место, где люди учатся скалолазанию! На специальных стенах!

После того как подружки немного перекусили, как и хотели, направились туда. Помещение скалодрома было громадным, высотой не менее пятиэтажного дома, и по периметру примерно таким же. Вместо стен на нём были сделаны ломаные грани, изображающие разные поверхности скал. На гранях прибиты выступы различного размера и цвета, которые должны имитировать настоящие камни и трещины. Сверху часто свисают страховочные верёвки. Люди надевали поддерживающие пояса и специальные ремни, идущие через плечи и между ног, карабином цеплялись к верёвкам и лезли, цепляясь за выступы руками и ногами.

Поднимались на самый верх, а потом спускались. Спорт выглядел довольно опасным, и Люда поверить не могла, что Арина Стольникова при всех её планах на жизнь и достижениях могла этим заниматься. Зачем? На это у Люды ответа не было. Сама она никогда бы не полезла на верхотуру — не видела в этом смысла.

— Ну что, полезешь? — спросила Сашка. — Смотри, тут, справа, кажется, сделали по-другому, вот ту стенку поменяли, сделали более крутую, и нависающий выступ пристроили. Теперь там подниматься намного труднее. Я бы попробовала, но мне уже неохота. Ну, если больше ничего, значит, по домам? Или за наушниками с кошачьими ушами?

Смелова посмотрела на Люду в ожидании её реакции.

— По домам, — ответила Люда. — Мне уже ничего не хочется. Знаешь...

Люда молчала, потом, обняв подругу, продолжила:

— Я очень благодарна тебе за всё. Удачных выходных, Сашка...

... Это было первое воскресенье в этом мире, и Людмиле было интересно, как оно пройдёт. В своём времени оно проходило довольно однообразно — с утра поездка с мамой в город, долгие изнурительные походы по магазинам и стояния в очередях. Потом приезжали в Рабочий посёлок, как ишаки, нагруженные сумками, кое-как дотаскивались до дома и до квартиры, прибрав купленные продукты и вещи на место, бухались на диван и сидели минут по десять-пятнадцать, абсолютно без сил.

Переведя дух, убирались и стирались. Потом готовили обед, хотя по времени это был уже ужин. Причём большая кастрюля еды готовилась сразу на несколько дней — времени, каждый день стоять после работы у плиты, у мамы не было, да и у Люды тоже. Потом приходилось делать домашку на понедельник. Вечером шла на улицу, погулять с друзьями, но только до 21 часа, дольше не разрешала гулять мама. Потом можно было посмотреть какой-нибудь интересный фильм по телевизору, если он был. А если не было, то почитать пару часов какую-нибудь интересную книгу, одновременно включив магнитофон. Вот и все выходные. Вроде они и есть, но в то же время их и нет.

Анна Александровна проводила своё воскресенье точно так же — покупка продуктов, стирка и готовка. Только были кое-какие нюансы...

Когда Люда утром вошла на кухню, мама сидела за столом и пила кофе, качая ногой с повисшим на пальце тапком, и смотрела в телефон. Аппетитно пахло ванильными сырниками, стопка которых дымилась на тарелке.

— Доброе утро, милая, садись завтракать, — мама кивнула головой на сырники. — Пить что будешь? Сок, молоко, чай, кофе, какао, кефир?

— Сок... — сказала Люда, с жадностью глядя на свежие поджаренные сырники, политые сметаной.

— Сок холодный, сейчас я погрею! — сказала мама, открыла холодильник, но тут же озадаченно обернулась к Люде:

— Сока нет. Выбирай что-то другое. Надо закупить сегодня продуктов. Пустой холодильник.

— Тогда молоко! — заявила Люда.

Мама достала из холодильника пакет молока, налила в стакан, поставила его в какую-то жужжащую и светящуюся печку и через десяток секунд вытащила и протянула Люде.

— Я немного подогрела. От холодного молока можно простыть.

— Мам... Ты говоришь, нам нужно сходить за продуктами... — неуверенно спросила Люда. — И когда мы пойдём?

— Пойдём? — с удивлением переспросила мама. — Ну уж нет. Если куда идти, то лучше мы сходим вечером в ресторан, а ещё лучше кого-нибудь позовём к себе на ужин. Так что давай заранее подумаем, как нам провести вечер. Однако не обольщайся, Аря. Прежде чем побездельничать, нам нужно наполнить холодильник, постираться и убраться в доме. Только тогда мы будем чувствовать себя свободными.

Мама взяла телефон в руки и начала опять что-то внимательно рассматривать.

— Милая, тебе купить каких-нибудь вкусняшек? Что-нибудь из того, что ты хотела бы съесть на ужин или давно не ела? — оторвавшись от телефона, спросила мама.

В том-то и дело, что Люда совершенно не знала, что в этом времени есть хорошего и вкусного. Все названия блюд, которые она пробовала до этого, она просто-напросто забыла, все эти фуфалели и прочее. Придётся опять полагаться на вкус мамы. Люда уже заметила, что здесь все блюда вкусные.

— Ну, может быть, рыбку, которая красного цвета, и белую курочку, — робко сказала Люда.

— Хорошо, милая, — согласно кивнула головой мама. — Закажу то же, что и обычно. Так... Фрукты свежие: киви, манго, маракуйя, апельсины, яблоки, груши, сливы, персики, виноград красный, чёрный. Яйца куриные и перепелиные. Мраморная говядина, стейк из норвежской сёмги, атлантический тунец, рыба дорадо, балык осетровый, икра паюсная, из овощей — мытая картошка, морковь, очищенный лук, прованские травы, латук, сельдерей, копчёный свиной окорок, сосиски франкфуртские, сосиски баварские, моцарелла, пармезан, маасдам, чай улун, кофе мадагаскарский, масло сливочное... В общем, пока хватит. У меня и так голова набекрень. Если что забыла, ещё привезут, или так обойдёмся.

— Что ты делаешь, мам? — с удивлением спросила Людмила. — Ты всё это хочешь купить в магазине и сейчас составляешь список?

— Нет, милая... Я заказала продукты, и сейчас через 15 минут их привезут.

— А кто их привезёт? — с ещё большим удивлением спросила Людмила.

— Аря, их привезут те люди, которые возят продукты, доставщики, — мама строго посмотрела на Люду, как будто не веря, что она спрашивает такие элементарные вещи. — Всё, прекращай прикалываться. Заканчивай есть, и будем принимать заказанное.

Действительно, как мама и сказала, через пятнадцать минут раздался звонок в дверь, мама пошла открывать и запустила в прихожую человека в форменной одежде с двумя огромными сумками в руках. Человек поставил сумки, дал какую-то бумажку, в которой расписалась мама, и ушёл.

Удивлению Люды не было предела: она не могла взять в толк, как посторонний человек может что-то покупать в магазине и приносить тебе домой. Он же по дороге может что-то украсть себе??? Или вообще ворваться в квартиру, убить их и ограбить. Как можно запускать незнакомого человека к себе домой? Дарья Леонидовна строго-настрого запрещала открывать дверь незнакомым людям, даже соседям, и обязательно спрашивать, кто там.

— Мам, а зачем ты запускаешь этого мужчину? А вдруг он убил бы нас? Тут же так всё дорого и богато, — наивно сказала Люда, чем вызвала у мамы бурное веселье и смех.

— Аря, это мы-то дорого-богато живём? Ха-ха-ха! — рассмеялась Анна Александровна. — Увы, дочка, это не так. По московским меркам мы живём весьма средне, чуть не впроголодь. А что касается доставщика, он же не один пришёл к нам, с ним охранник был и консьерж, которые смотрят, чтобы он отдал продукты и тут же ушёл. Вдобавок доставщик при въезде в комплекс предъявляет пропуск и номер заказа. Пардон, милая, ты говоришь иногда такую чепуху, которую могут говорить только десятилетние дети. Не занимайся ерундой, лучше помоги мне таскать продукты в холодильник.

— Как он принес такие сумки, они же неподъёмные! — с удивлением спросила Лада, чуть не по полу волоча громадный баул, из которого торчали рыбные хвосты.

— Милая, это его работа! — заявила Анна Александровна. — У каждого своя работа, исходя из его интеллектуальных и физических особенностей. Ты вот катаешься на коньках и занимаешь первые места. А доставщик носит продукты. Так что это всё исходя из желаний и умений. И в конце концов, он же не руками носит по городу, а на машине возит...

— Мам... А мы... А ты... Собираешься поехать в Екатинск? — робко спросила Люда, подавая продукты маме, которая раскладывала их на длинном столе у раковины, чтобы посмотреть, какие привезли.

— В Екатинск??? — мама чуть не выронила из рук кусок сыра, завёрнутого в плёнку. — Что ты всё об этом Екатинске??? Да что это такое с тобой??? Что он тебе так сдался??? Это дыра! Там на улицах из автоматов стреляли в 90-е годы и машины взрывали! Я оттуда уехала, когда мне было 20 лет, в 1994 году. Как только Стас пришёл из армии, его сразу же взяли в Иженский «Нефтяник» и мы уехали прочь из этого богом забытого места. Всё! С тех пор я была в Екатинске считанные разы. В основном, звали на встречи одноклассников. Но учитывая, что половина из них спилась, скололась и умерла, а другая половина влачит достаточно жалкое существование, это для меня как пытка! У меня такое ощущение, что все стараются попросить денег, как только я туда приезжаю! Я не хочу видеть свой город таким...

По виду мамы было видно, что она очень сильно расстроилась, поэтому Люда больше не стала донимать её расспросами. С родным городом у мамы были связаны какие-то тяжёлые воспоминания, и, похоже, она вообще о нём не хотела ничего слышать и даже вспоминать.

И всё-таки для Люды это было непонятно. Ну как же можно выбросить из памяти свою малую родину? Люда вспомнила эти неказистые зимние улицы, этот вечный снег и мороз, уютный вечер, их тёплую компанию, зависающую на катке или в подъезде. Где они сейчас все? Где подружка Сашка, с которой они сидели в школе за одной партой? Где брат Стаса Максим, который ухлёстывал за ней? И самое главное, где настоящие мама и папа? В интернете она видела в Википедии имена родителей на страничке Николаевой, но они там были отмечены красным цветом. Больше о них ничего не было, никакой информации. Неужели они уже умерли? А где бабушка, Антонина Никифоровна? Надо срочно это как-то разузнать. Ясное дело, что мама в этом деле не помощник, для неё Хмельницкие — посторонние люди. Всё сказать могла только настоящая Арина Стольникова, которая сейчас в её теле. Но увидеть её можно было только на контрольных прокатах сборной, если она на них будет... И надо ещё как-то ухитриться с ней поговорить...

Глава 5. Подмосковные вечера

Похоже, мама сильно расстроилась из-за вопросов, задаваемых Людмилой, и даже достала пачку сигарет, закурила одну и налила бокал вина. Из-за этого Люда испытывала некоторую неловкость и попыталась сгладить её.

— Мам, ну пожалуйста, извини меня, если эти воспоминания приносят тебе боль, — виновато сказала Люда, подошла к маме и обняла её. — Мне просто хочется знать свои истоки, место, откуда пошла наша семья, начальную точку проживания. Ну, раз не хочешь говорить, то не надо.

— Ну конечно же ты ни в чём не виновата, малышка, — заметила мама и погладила Люду по голове, обняв её. — Ты не виновата ни в чём, и я не виновата ни в чём. Но скажу тебе так: все, кто хотел более-менее нормально жить, убежали из этой дыры.

— А бабушка с дедушкой? — виновато спросила Люда, тут же поняв, что если что-то и узнать о бабушке и дедушке, то это будут не её бабушка и дедушка, а Арины Стольниковой.

— Ты же сама не хочешь к ним ездить, — заметила мама. — Ты сто раз говорила, что ты чисто городской ребёнок, деревня не для тебя. И что тебе нужно тренироваться, а Мальдивы и Лазурный берег с Монте-Карло намного лучше, чем уральская тайга. Ладно, хватит сентиментальных воспоминаний, давай сложим продукты. Потом будем убираться и стираться.

— Как убираться и стираться, одновременно, что ли? — недоумённо спросил Люда.

— Да, милая, — кивнула головой мама и начала складывать продукты в громадный холодильник. — Время это самое дорогое, что у нас есть. Сегодня выходной, и можно провести его с большой пользой для души и для тела. Иди пока найди свою одежду, которую нужно стирать. Принеси, и положи в стиралку. Только не включай пока.

А вот это было проблемой! Одежда, которую нужно стирать, была, а вот стиралки в квартире не было! Люда обошла всю квартиру и нигде ничего не обнаружила. У них в Екатинске в ванной стояла стиральная машина «Сибирь», полуавтомат с верхней загрузкой, очень удобная и современная. И пользоваться ей было легко и просто! Открываешь крышку, бельё кладёшь в отсек для стирки, берёшь резиновый шланг, накидываешь его на гусак смесителя, наливаешь тёплую воду в отсек для стирки, засыпаешь горсть порошка, поворачиваешь ручку на четвёрку и стираешь. 10 минут прокрутив бельё, выключаешь, кладёшь другой шланг на ванну и включаешь слив. Потом опять надеваешь шланг на гусак, заливаешь воду для полоскания, включаешь полоскание, потом опять сливаешь, и так раз пять.

Вытаскиваешь готовое бельё и кладёшь его в другой отсек, для отжима. В нём отжимаешь минут 5–10 и потом развешиваешь постиранное бельё на верёвку: летом на балкон, зимой на верёвку, протянутую в коридоре. Правда, иногда, особенно белое постельное бельё, приходилось кипятить на печке. Мама брала металлический таз, клала туда бельё, заливала водой, резиновыми перчатками открывала бутылку «Белизны», наливала её в таз с бельём, тщательно перемешивала и потом кипятила минут 10, переворачивая большими деревянными щипцами. Потом несла этот таз в ванную, в ней несколько раз полоскала это бельё, и уже после этого клала в машинку для основной стирки.

Здесь же такой или примерно такой же машинки не было, и Люда уже хотела идти к маме, опять позориться и спрашивать элементарные вещи, но мама сама, закончив заниматься на кухне, подошла к ней.

— Ну что ты тут ковыряешься? — с лёгким недовольством спросила она. — Бельё приготовила? Давай сюда.

Оказывается, стиральная машина стояла в ванной, и она только едва-едва выступала над поверхностью кафельной плитки! Вот для чего служила эта странная серебристая панель с круглой дверцей и несколькими переключателями и кнопками над ней!

Мама открыла круглую дверцу, нажав на кнопку, положила туда бельё, бросила внутрь две какие-то странные большие капсулы, закрыла дверцу, нажала на кнопку, и машина заработала. Круто! Всего одно нажатие на кнопку, и стирка пошла. И ничего не надо делать! В круглом стеклянном окне было видно, как крутится бельё.

— Милая, ты что стоишь у меня за спиной? — строго спросила мама. — Пойдём запустим роботов-уборщиков.

— Роботы-что? — с удивлением спросила Люда.

— Пойдём, пойдём, милая, — непреклонно заявила мама. — Сделаем всё по-быстрому, потом сходим куда-нибудь. Мне прилетела уже масса предложений, как провести время, только выбирай. Кстати, у тебя нет никаких предложений друзей на выходные?

— Я не знаю... — смущённо сказала Люда. — Вроде бы ничего нет.

На самом деле она, конечно же, не знала, есть ей какие-то предложения или нет. Люда просто не брала телефон! Потому что не привыкла его брать и всюду ходить с ним. Да и вообще... Она чувствовала, что круг знакомых настоящей Арины Стольниковой слишком велик. Накануне вечером она просматривала телефон, и там были десятки сообщений, не пойми от кого. Никого она не знала и отвечать не стала, удалив всё подряд. Здесь, положительно, ей нравилась только одна Смелая...

Мама включила телевизор и завалилась на диван, взяла телефон, поковырялась в нём, и тут же из-за угла дивана выехали несколько дискообразных жужжащих аппаратов, которые начали ездить по всей квартире и шуметь.

Люда, увидев эти диковинные машины, в панике залезла на диван и прижалась к маме. Такая реакция, словно увидела мышь!

— Что это? — испуганно воскликнула Люда, крепко обхватив маму.

— Это роботы-пылесосы, малышка, — терпеливо объяснила мама, обращаясь к дочери так, словно ей 3 года. — Ты сама их покупала. Нет, я могу поверить во что угодно, но когда человек спрашивает, что это за вещь, особенно если он сам выбирал и покупал её в интернете, читая при этом десятки отзывов, и сам настраивал при этом, мне кажется, этому человеку нужно показаться к врачу, милая. Тебя очень сильно не долечили!

Мама слегка отодвинула Людмилу от себя и очень внимательно осмотрела её, так, как люди осматривают интересную вещь. Мама гладила по волосам, заглядывала в глаза, оттягивала щёки, заставила открыть рот и внимательно осмотрела зубы, потом посмотрела руки, ноги, приподняла футболку и с подозрением ткнула пальцем в пуп.

Такое ощущение, что она начала сомневаться, её ли дочь находится перед ней. Осмотр получился с положительным итогом — дочь была определённо её. Но почему она так себя странно ведёт и не знает элементарных вещей? Почему спрашивает вещи, о которых ещё месяц назад знала лучше всех??? Это было очень странно, и Анна Александровна решила всё-таки поговорить с врачом тет-а-тет. С этим профессором, кажется... его фамилия Милохин... с руководителем лечебной части. С молодым заведующим отделением говорить бесполезно — он отпустил их домой в состоянии, которое вызывает подозрение.

Впрочем, это всё можно оставить на завтра, а сегодня законный день для отдыха, когда ничего не надо делать и можно, например, пойти пообедать в ресторан. Точно!

— Милая, ты слегка перегрелась, поэтому предлагаю хорошо провести время, мы это заслужили, — весело сказала мама. — Давай пойдём в ресторан. Например, в «Воронов» или «Подмосковные вечера» на Рублёвке. Может быть, даже Люську там встретим.

— Какую Люську? Мама? — с удивлением спросила Люда.

— Ну конечно же Николаиху, какую ещё... — небрежно махнула рукой Анна Александровна. — Она сейчас там живёт. Да как бы ещё и не в самой хорошей вилле. Бабки, наверное, гребёт лопатой! Ты же как-то спрашивала про неё, значит, у тебя есть какой-то интерес к Люське.

— Ну, я не знаю... Ничего у меня нет... — смущённо сказал Люда. — А что одевать?

— Самое лучшее, дорогая, — пожала плечами мама. — Там встречают по одежке. Мы ещё не доросли до такого положения в обществе, чтобы в трениках ходить в статусное заведение. Так что, родная, сейчас стирка и уборка закончится, сразу соберёмся и поедем. А вечером придумаем ещё что-нибудь...

— А какое это? Самое лучшее? — наивно спросила Люда. — Платье?

— Не обязательно... — задумалась мама. — Мы едем просто на обед, и нас ни на какое торжество никто не приглашал, поэтому вечерние платья от кутюр надевать незачем. Ограничимся городским кэжуалом, только приличным и, естественно, новым. Тем более я не хочу сидеть в их главном зале — там слишком мрачно. Сейчас я забронирую два места на летней веранде.

Задача найти хорошее, но при этом не классическое, была та ещё, но Людмила справилась и с этим. Нашла короткие, чуть выше лодыжки, потёртые синие джинсы и кофейного цвета с чёрными полосами, блузку без рукавов, с треугольным вырезом и широким косым поясом чуть выше талии. Шикардос! И на джинсах, и на блузке надпись Pierre Cardin. На тоненькой фигурке Людмилы они смотрелись просто идеально! Даже мама похвалила.

— Милая, умеешь же, когда хочешь...

Сама она надела узкие чёрные короткие брюки и тонкую блузку бежевого цвета, без рукавов, свободного покроя. И ей тоже очень шло! Невзирая на свои 48 лет, Анна Александровна выглядела очень модно и стильно.

— Что на ноги? Босоножки? Кроссовки? — спросила Люда, крутясь перед зеркалом.

— Милая, мы идём в ресторан, где бывает много людей, — покачала головой мама. — Не всем нравятся обнажённые женские ступни и пальцы, так же как и кроссовки. Это моветон. Наденем туфли на шпильке. Они будут смотреться очень выгодно в сочетании с этим луком. У тебя есть туфли бежевого цвета, они как раз подойдут к твоей блузке. И найди клатч.

— Что найди? — спросила Люда.

— Маленькая красивая ручная сумочка, где можно носить косметику и телефон, — объяснила мама.

Перед выходом Анна Александровна тщательно осмотрела дочь, заставила её расчесаться, чуть подкрасить губы и велела выходить.

— Сейчас подъедет лимузин, а мы ещё ковыряемся тут.

— Лимузин... — в недоумении спросила Люда.

— Да, дорогая, я заказала лимузин, — заявила мама. — Ты же не хочешь, чтобы мы ехали на Рублёвку в такой бедной машине, как наша. Во-первых, там такой никого не удивишь, во-вторых, я желаю немного расслабиться, и поэтому за руль мне садиться будет нельзя. А, вот и лимузин подали. Пойдём. Пора ехать.

Мама, похоже, получила какое-то сообщение на свой телефон, потому что засобиралась, напоследок посмотрелась в зеркало и дала знак выходить. Глория заскулила, но мама повелительно указала ей молчать, и послушная собака замолкла, усевшись на задние лапы, склонив голову и жалостливо посмотрев на покидающих её хозяек.

У подъезда стояла длинная белая машина с затемнёнными стёклами, блестящая, как яйцо. У задней двери стоял молодой человек, одетый очень прилично: чёрный костюм, белая рубашка с галстуком, до блеска начищенные чёрные туфли, руки в белых перчатках и на голове большая чёрная фуражка. В петлице пиджака — веточка белой хризантемы.

— Здравствуйте, милые дамы, — учтиво поздоровался молодой человек и отворил дверь.

— Здрасти! — смущённо пискнула Люда и только хотела сесть в машину, как вдруг увидела на спортивной площадке, совсем рядом, двух каких-то людей. В руках у них были фотоаппараты с большими объективами. Они фотографировали её! Но как они пробрались сюда? Мама же говорила, двор — закрытая территория!

Молодой человек помог сесть Людмиле, потом маме, обошёл машину и сел за руль. Лимузин медленно тронулся от подъезда. Внутри было тихо и немного темно. Такое ощущение, что плывёшь на корабле, а не едешь на машине.

Мама с комфортом развалилась на заднем диване, потом нажала на подлокотник, и сверху откинулся отсек, в котором на бархатном ложе лежали две бутылки шампанского, здесь же лежали два хрустальных бокала. Мама пощёлкала ногтем по бутылке, а потом потёрла подушечкой пальца, словно проверяя шампанское.

— «Мадам Клико», — задумчиво сказала она. — Холодное... Какое-то прямо соблазнение.

— Ты хочешь пить шампанское в машине??? — удивилась Люда.

— Хотела бы... — призналась мама и закрыла отсеки для вина. — При подходящей компании, так бы и случилось. Но одна я не хочу. А тебе нельзя. Ты сама знаешь почему, и я не хочу тебя соблазнять...

Пока лимузин ехал по улицам Москвы, Люда обратила внимание, что люди с любопытством и даже завистью наблюдают за этой машиной. А себя она ощущала какой-то капиталисткой, миллионершей, прожигающей жизнь, которая отгородилась от простого народа за дверью дорогой машины и её затемнённым стеклом. Впрочем, когда выехали за город, на Рублёво-Успенское шоссе, таких машин стало больше, и многие даже ехали целыми кортежами с включёнными синими «мигалками» и пронзительными звуковыми сигналами.

...Когда подъехали к ресторану «Подмосковные вечера», лимузин тоже не вызвал особого внимания у публики — на стоянке стояли дорогие автомобили самых разных марок. В некоторых сидели водители в ожидании своих хозяев.

Водитель лимузина остановился у фонтана, открыл дверь и предложил выйти. Сначала вышла мама и остановилась в ожидании, пока из салона неловко выберется Люда. Только потом поблагодарила водителя, взяла дочь под руку и отправилась к ходу в ресторан. Как шла Людмила — это ужас. Ещё при выходе из подъезда она ощутила, что в бежевых туфлях на высокой шпильке очень велик шанс упасть: равновесие держать было ещё труднее, чем после приземлении с тройного лутца!

Но если с этажа спустились на лифте, а до машины расстояние от подъезда было невелико, то здесь пришлось идти примерно 20 метров по каменной плитке, потом подниматься по каменным ступенькам. Люда чувствовала, что любой шаг может стать роковым. Лодыжки гуляли туда-сюда, и складывалось ощущение, что ещё немного и порвутся связки. Всё дело в том, что она никогда не ходила на таких высоченных тонких каблуках. Да и вообще ни на каких каблуках не ходила. Ей же всего 14! В Екатинске летом по улице она бегала в кроссовках или кедах, в школу ходила в туфлях-лодочках или босоножках на сплошной подошве, зимой — в бурках «Прощай, молодость!», где подошва была тоже сплошная. Какие ещё шпильки в Екатинске 1986 года???

Зато мама на шпильках себя чувствовала вполне сносно. Походка у неё была такая изящная, словно она никогда в жизни не снимала этих туфлей, и даже дома ходила в них. Вот что значит регулярная практика...

У дверей ресторана мать и дочь Стольниковых встретил швейцар во фраке, белой манишке и цилиндре. Поздоровавшись, он открыл тяжёлую дверь красного дерева, и пригласил внутрь.

Мама показала, что она не первый раз здесь, сразу прошла на открытую веранду, которая была справа от главного входа, там её ждал метрдотель во фраке, уже без цилиндра, но с напомаженными блестящими волосами, уложенными в какую-то старинную длинную причёску.

— Здравствуйте, госпожа Стольникова, — вежливо сказал он. — Ваше место с видом на сад, как вы и заказывали. Прошу вас.

Людмила с любопытством огляделась и в очередной раз поразилась богатству здешнего мира. На этой веранде всё выглядело так, словно они попали в конец XIX века и находятся на каком-то дворянском великосветском собрании: деревянный паркет на полу, на стенах, обшитых лакированным деревом, большие фотографии со сценами балов и приёмов, картины в классическом стиле. По залу расставлены круглые столы с белоснежными скатертями, вокруг них удобные кресла, крытые белой тканью. На каждом столе хрустальная ваза с пышным букетом свежих цветов.

На веранде было немноголюдно, из всех столиков была занята примерно одна четвёртая часть, и посетители выглядели примерно так же, как и Люда с мамой, одетые в нарядную, но более-менее обычную одежду. Наверное, это те, кто привыкли обедать в ресторане и заскакивали сюда накоротке, по пути домой, так же как обычный человек заходит в заведение фастфуда. Наверняка вечером публика тут будет совсем другая, та, которая приходит скоротать вечер и развлечься...

Глава 6. Обед с Николаевыми

Как только мама с Людой сели за стол, к ним тут же подошёл официант и принёс меню на блестящем подносе. Мама стала внимательно изучать его, а Люда стала изучать окружающих людей и обстановку вокруг. С одной стороны, было интересно, с другой стороны, ничего интересного. Лучше бы домой... Задрали эти богатеи...

— Милая, что ты будешь? — с интересом спросила мама, и подала меню дочери. — Я понимаю, что у тебя диета, но сегодня можно немного расслабиться.

Полистав меню с названиями невиданных кушаний, половина из которых была на английском, итальянском и французском, Люда неожиданно почувствовала внутри себя пресловутый дух противоречия, который толкает на самые безрассудные поступки. Да что же такое, в конце концов... Постоянно полагаться на чужой вкус, отметая свой, постоянно подстраиваться под обстоятельства, игнорируя свои желания... Ну что такое тартар из свёклы с яблоками??? Что такое микс-салат с начинкой из цитронета??? Что такое минестроне с цветами и ягодами??? Да идите вы в жопу, буржуи недоделанные!

— Ничего не нравится! Тефтели хочу две штуки, с картофельным пюре и с маринованным огурцом! — неожиданно заявила Люда и отдала меню маме обратно. — А пить — компот из сухофруктов. Вот!

Честно сказать, Люда не рассчитывала, что блюда незатейливой советской кухни найдутся в шикарном ресторане на Рублёвке, но, как ни странно, официант вежливо кивнул головой и записал её заказ. Здесь могли приготовить всё, что вы закажете... Даже помимо меню.

Мама заказала карпаччо с помидорами и трюфелями, ризотто с кремом из топинамбура и севиче с рыбой дорадо и бататом. Вино мама заказывать не стала, сказав, что вина здесь дорогие и продаются только бутылками, а целой бутылки ей много для одной.

— Что за привычка соблюдать диету! — с некой досадой сказала мама. — Даже приходя в ресторан, ограничиваешь себя в еде!

— Жизнь всегда предполагает некие ограничения, — неожиданно сказал знакомый голос.

Ну как Люда могла проморгать! Только что же внимательно разглядывала окружающую обстановку, но только стоило отвлечься на меню и на свои переживания, как, пожалуйста, словно в сказке, рядом нарисовалась та самая Людмила Николаева, да ещё в компании высокого импозантного мужчины лет пятидесяти.

— Ох, какая встреча! — с энтузиазмом сказала мама, помахав рукой. — Добрый день, уважаемая дама и господин. Можете составить нам компанию. Если, конечно, у вас не будет каких-нибудь приватных бесед.

— Ну какие же приватные беседы в ресторане, — звонко, по-молодому рассмеялась Людмила Николаева. — Мы регулярно заезжаем сюда на обед. Прекрасная классическая европейская кухня с некоторым упором на Италию и Испанию. Добрый день всем! Спасибо за приглашение разделить с вами обед.

Николаева со своим спутником удобно расположились напротив мамы и Люды, при этом мужчина помог своей спутнице сесть, пододвинув кресло, и они начали изучать меню.

Люда стеснялась на них смотреть и в то же время искоса бросала взгляды: очень ей было интересно, что это за люди.

Николаева одета в строгий деловой костюм: чёрные брюки, короткий жакет и белая блузка. Её спутник выглядел также: чёрный костюм, белая рубашка и синий галстук. Был он высок, моложав и спортивно сложен, с короткой спортивной стрижкой. В чертах мужчины почудилось что-то знакомое: Люда его где-то определённо видела. Какое-то дежавю... Но где именно, никак не могла вспомнить. Мужчина вдруг неожиданно поднял глаза, оторвавшись от меню, и прямо уставился на неё, чуть улыбнувшись. И тут Люда поняла, что действительно видела его. А если видела, значит, он похоже что, екатинец. Но кем же он тогда был в 1986 году? Впрочем, это можно было выяснить в Википедии. По приезде домой.

Люде пришли в голову какие-то странные мысли: вот ведь, это она должна была сидеть здесь, как раз напротив неё, и наблюдать за Ариной Стольниковой, сидящей рядом со своей мамой. Но получилось бы так, если бы они не поменялись телами? Смогла бы Люда выиграть Олимпиаду в 1988 году? Непонятно. Тогда нить будущего была бы нарушена. И здесь, возможно, сидели бы совсем другие люди. Но как это всё связано и зачем, до сих пор непонятно.

— Как твои программы? — неожиданно спросила Николаева, с интересом уставившись на Людмилу. — Как тренировки?

— Нормально, — осторожно ответила Люда. — Всё в процессе. Музыку мы уже выбрали. Костяк программ с хореографом и тренером сделали. Осталось только накатывать и тренировать прыжки.

— Что за программа? — с любопытством спросила Николаева.

— Короткая программа на музыку из фильма «Амели», произвольная программа на музыку «Мегаполис» какого-то там эээ... Бель Суоно.

— Хороший выбор, — заметила Николаев. — Любопытно было бы посмотреть.

— Так приходите на контрольные прокаты! — неожиданно для себя решительно сказала Люда. — Вам же, наверное, любопытно было бы посмотреть, на то, как я катаюсь.

Когда Люда это сказала, у неё была странная интонация голоса, и мама с удивлением посмотрела на дочь, а потом на Николаеву. Если подумать логически, то Николаевой должно быть без разницы, что катает олимпийская чемпионка в послеолимпийский сезон, да ещё в самом начале, когда программы очень сырые.

Однако Людмила Николаева поняла, что это предложение именно для неё, именно для человека, который в курсе всего произошедшего. Очевидно, что девочка хочет показать, чего она добилась за прошедшее время, с момента перемещения сюда. Людмиле Николаевой стало любопытно, как дальше хочет жить её альтер эго. И очевидно, что Люда хочет поговорить с ней, что было совершенно естественно. Наверняка она скучает по родителям, по бабушке и по своим друзьям. Девочка переместилась из знакомого мира, где для неё было очень много дорогого, в совершенно незнакомый мир, где нет никого, кто мог бы утешить её и прийти на помощь.

Но чем ей могла помочь она, настоящая Арина Стольникова, которая точно так же попала в чуждый мир СССР и пробивала там дорогу, при этом в условиях, намного более худших, чем те, в которых сейчас находится Люда? Утешить девчонку? Сказать, что всё хорошо? На это и есть мама. Кстати, довольно забавно было всё время наблюдать свою настоящую маман в возрасте на 2 года младше себя. Но всё-таки родственные чувства... Иногда, с недавних пор, Людмила Николаева ощущала странные позывы обнять Анну Александровну и крикнуть: «Мама! Это я!» Странно... Очень странно... Но именно сейчас Анна Александровна стала напоминать ей ту маму, которую она покинула целых 32 года назад. И что вот самой делать? Кто ей самой-то сможет помочь??? Кто??? Её путь по жизни не был гладким. Но кого это интересует???

Людмила Николаева сама была в замешательстве и не знала, как поступить правильно. Она и так тщательно приглядывала за семьёй Стольниковых, чтобы с ними ничего не случилось. Это было очень трудно, учитывая непокорный нрав Аньки и её склонность к безрассудным поступкам. Людмила Николаева контролировала каждый шаг, каждый момент их биографии, выводя Стольниковых к своему рождению, а это было очень трудно...

— Ну, раз получено прямое приглашение от олимпийской чемпионки, отказаться от него было бы очень невежливо, — рассмеялась Людмила Николаева и обратилась к своему спутнику: — Серёжа, так, может, и ты мне составишь компанию в этом увлекательном деле? Давай действительно посетим контрольные прокаты сборной России по фигурному катанию. Нас официально пригласили.

— Безусловно, пойдём! — согласился мужчина.— Я думаю, это будет интересно. Считайте, что приглашение принято.

Потом принесли заказанные блюда, и все приступили к трапезе. Николаевы предложили купить бутылку вина и выпить за встречу с мамой. Анна Александровна с удовольствием согласилась. А Люда в это время поглощала заказанные тефтели с картофельным пюре, политым сливочным маслом и посыпанным свежей зеленью, и с интересом наблюдала, как общаются землячки. В её времени она с Анькой не очень-то ладила, точнее, совсем не ладила. Интересно, какие отношения между ними сейчас... Ведь по сути, Анна Александровна мама Людмилы Николаевой, и это настолько удивительно, что впору покрутить пальцем у виска. Естественно, Анька не знала о всех этих вывертах вселенной, но Николаева-то знала! Что она чувствует, бедная, зная, что не может обнять маму и поделиться с ней сокровенным, а ведь для девушки это очень важно...

Судя по всему, отношения между Анной Стольниковой и Людмилой Николаевой были обычные, как между хорошими добрыми знакомыми. Мама в общении казалась вежливой и очень разумной. На Аньку совсем не похоже! Поумнела, что-ли??? Маму как будто подменили, она говорила очень правильные вещи, хотя, в принципе, её и раньше нельзя было обвинить в каком-то легкомыслии. Но сейчас она выглядела Цицероном в женском обличии. Сыпала умными фразами и афоризмами только в путь. Хотя на неё вполне мог влиять спутник Людмилы Николаевой. Люда почему-то подумала, что если бы он не присутствовал, то обстановка была бы намного более раскрепощённая, типично женская. А ещё Люда почему-то подумала, что Николаева пригласит их к себе домой. Но этого не произошло.

Закончили обед одновременно и стали собираться кто куда, и Николаевы пошли первыми. Перед тем как уходить, Людмила Николаева неожиданно обернулась и посмотрела на Люду.

— Слушай, Аря, у тебя есть мой телефон? — Николаева внимательно посмотрела на Людмилу.

— Нет, нету, кажется... — смущённо ответила Людмила, коснувшись телефона, лежащего в белом клатче.

— Хорошо, тогда запиши, — сказала Николаева. — Если будут какие-то проблемы, звони.

Николаева продиктовала свой номер, и при этом с любопытством стала смотреть, что Люда будет делать, хватит ли у неё ума внести номер в телефонную книгу. На удивление, Люда справилась на отлично и в достаточно короткий срок.

— Обед получился прекрасным, всем до свидания, до новых встреч, — рассмеялась Людмила Николаевна и вместе со своим спутником вышла из ресторана.

— Милая, что у тебя за дела с Люськой? — с интересом спросила мама. — Она смотрела на тебя так, как будто хотела съесть. Я понимаю, что вы могли видеться с ней по работе, но сейчас я могла бы поклясться, что у вас какие-то неизвестные мне отношения. И эти твои постоянные разговоры про Екатинск. Ты не хочешь поделиться со мной, что вообще происходит? Я чую кожей, что вокруг меня что-то происходит, какие-то странности, но что именно, не пойму. Иногда я в тебе вижу другого человека. Я сама скоро сойду с ума.

— Мама, никто не с ума сойдёт! — уверенно ответила Людмила. — Ты просто сейчас выпившая, и поэтому мелешь всякую чушь. У меня такое предложение: поехать домой. Взять чего-нибудь вкусненького, завалиться перед телевизором вдвоём и посмотреть какой-нибудь фильм. Это был бы самый хороший выход и самый лучший способ времяпрепровождения в вечернее время.

— Наверное, ты права, милая, — согласилась мама. — Нужно ехать домой. Но всё равно этот ресторан мне понравился, так же как общение с Люськой и Серёгой Николаевым. Иногда что-то в ней есть... Какой-то скрытый огонь... Какая-то родственная душа. Я это поняла ещё в детстве, когда впервые увидела, как она катается. И сразу же стала её фанаткой и организовала группу болельщиков.

— Мам, а кто такой Сергей Николаев? — спросила Люда. — Это же муж Людмилы?

— Муж... — согласилась мама и встала из-за стола. — Пойдём. Он был боксёром в том же ДЮСШОР, где тренировалась Люська, а сейчас большой человек в правительстве. Это всё, что я знаю. Пойдём, милая, купим чипсов, сухарей и проведём вечер перед теликом, как обычные клуши...

...Весь вечер Люда ждала, что Людмила Николаева позвонит ей, но этого не произошло. Поэтому пришлось переключиться на фильмы, которые на большом телевизоре стала смотреть мама.

Люде поначалу было очень удивительно и необычно, что человек вот так просто, сидя у себя дома на диване, может посмотреть любой фильм, когда захочет, и даже не надо для этого идти в кинотеатр на другом конце города или - высматривать время в телепрограмме. А также что можно поставить фильм на паузу или вообще начать смотреть заново, если что-то непонятно по сюжету. В своём времени показывали один раз, и понял ты его или не понял — дело твоё.

Изображение тоже было выше всяких похвал. Громадный телевизор в зале показывал так чисто и чётко, что казалось, словно внутри него находится окно в какой-то яркий параллельный мир. Люда не могла насмотреться и поначалу не отрывала взгляд с экрана. А звук??? Такой чистый, громкий, переливчатый, настоящий. Он шёл из множества колонок, расставленных в зале, и казалось, словно ты находишься внутри самой картины. Люда поначалу вздрагивала от звуковых эффектов. Казалось, что герои говорят где-то рядом, за диваном, а потом перемещаются в правый угол, за телевизор, согласно передвижению на экране. Громкие выстрелы заставляли с опаской смотреть за спину, а звуки горящего пламени — высматривать, не горит ли что-то прямо в зале.

Единственное, что омрачало просмотр, это фильмы. По странному стечению обстоятельств, мама любила фильмы ужасов и сказала, что будет смотреть только их.

В советских газетах, кажется, в «Комсомольской правде», Люда читала, что западные фильмы ужасов предназначены для оболванивания обывателей и отрыва их от реальности. Для того, чтобы они превращались в послушных марионеток, уткнувшихся в голубой экран, при этом капиталисты делали бы с ними всё что угодно.

При всём при этом ужасы хотели бы посмотреть многие советские подростки. И вот наконец-то такая возможность представилась Людмиле.

Однако здешние фильмы ужасов её разочаровали: они были слишком натуральными и жестокими. Это были очень страшные фильмы! В своём времени Люда такой натуралистичности не помнила и даже не понимала, как такое можно снимать и показывать людям. А ещё все фильмы были импортными!

Из фильмов ужасов она помнила только японский фильм «Легенда о динозаврах», который смотрела в кинотеатре и после которого боялась пойти в туалет в темноте, ожидая, что там притаился чудовищный монстр. Это для неё и был эталон фильма ужасов. Но то, что сегодня смотрели, ни шло ни в какое сравнение со старой японской картиной 1970-х. Сейчас они смотрели концентрированный сплошной ужас. Временами приходилось даже отворачиваться и закрывать лицо руками, что очень смешило маму!

— Милая... Ты реагируешь так, как будто всё на самом деле! — смеялась Анна Александровна.

Люда даже хотела попросить маму, чтобы сменить просматриваемые фильмы. Но как только видела её счастливое лицо, то понимала, что у человека такой интерес: не стоит лишать её радости.

— Неужели тебе не страшно? — в недоумении спросила Люда. — Как можно это смотреть?

— Милая, это же всё неправда, — смеясь, сказала мама, двумя пальцами достала из большой пачки щепоть чипсов и отправила их в рот, аппетитно захрустев. Кстати, чипсы Людмиле очень понравились, и была высока вероятность, что весы завтра снова покажут большой вес.

— Воспринимай эти фильмы с иронией, и тогда тебе останется только рофлить над ними, — добавила мама. — Когда я смотрю фильмы ужасов, я чувствую, что эмоции охватывают меня. Понимаешь, в чём дело... Для каждого творческого человека нужна некая подпитка после выгорания нервов. Рано или поздно мы сталкиваемся с тем, что не можем понять, куда и как нам идти дальше, и что делать для того, чтобы преодолеть барьер в творчестве. Причина простая — все чувства выгорели, и наш внутренний мир потух. Для того, чтобы запустить эту машину по новой, нужно подпитаться другими эмоциями, взять которые можно из фильмов, из книг, из музыки. Это не есть плагиат в чистом виде. Это обычная перезагрузка реактора. Ты понимаешь это?

— Я понимаю это, — кивнула головой Люда и зевнула. — Но почему именно фильмы ужасов? Можно же смотреть, ну я не знаю... Какие-то мелодрамы, приключения, комедии.

— Это так не работает, дорогая, по одной простой причине, — не согласилась мама. — Мелодрамы и комедии вызывают очень глубокие чувства, они, наоборот, отнимают у тебя то, что фильмы должны привносить в тебя. Ты становишься ещё более опустошённой. Ты переживаешь за героев и ещё больше опустошаешься. Когда ты смотришь приключения, то есть большой риск скатиться в плагиат и начать повторять то, чему ты только что была свидетелем. Совсем другое дело, когда ты смотришь ужасы. Ты знаешь, что всё это неправда и этого никогда не было, и всё это можно смотреть с лёгкостью. Так понятно?

Конечно же, было непонятно, но Люда не стала ничего говорить — раз нравится, смотри на здоровье. Тем более, незаметно настал вечер, и по расписанию нужно было идти на на пробежку с Глорией, а потом ужинать яблоком и готовиться ко сну. Завтра предстояла очень ответственная тренировка по накатке программ...

Глава 7. Понедельник день тяжёлый

Понедельник — день тяжёлый. В этом Люда убедилась в очередной раз. Недовольные были все. Мама, Глория и даже Нина Потапова, которая приехала мрачная, как туча, сказав лишь дежурное «Здравствуй». Да и сама Люда была не особо в настроении, но всё-таки на необычное настроение Потаповой обратила внимание. Конечно, это не её дело, но... Как можно пройти мимо человека, если у него что-то не так?

— Нина, что случилось? — осторожно спросила Люда, когда села в машину.

— Ничего... — сказала Нина и тут же заплакала, не в силах сдержать слёзы. — Всё летит в какую-то бездну. Хозяйка квартиры сказала съехать в течение двух дней. Стала смотреть жильё — на мою зарплату только у чёрта на куличках. Ничего нет. В фирме как назло, зарплату сделали меньше плинтуса. Сейчас по 40-50 тысяч получать буду. Это плата за квартиру и всё. Да и то, её ещё найти надо...

Люда промолчала и тут же подумала, что вчера они с мамой за обед в ресторане на Рублёвке как раз и отдали что-то около 40 тысяч. Вот ведь как живут простые люди при капитализме... Всё как говорил Карл Маркс, Фридрих Энгельс и Владимир Ильич Ленин! Человек труда работает за квартиру и миску супа, а капиталисты обжираются рябчиками и ананасами! Или это Владимир Маяковский говорил? Неважно. Но говорил правильно!

Люда достала свой телефон и посмотрела на экран, пролистнув его несколько раз. Как говорила Сашка, на последней странице находились значки, обозначающие программы, управляющие её счетами в банках. Их несколько штук, в том числе, кроме русских, есть банки Швейцарии, Кипра и Каймановых островов. Как-то Люда ради интереса смотрела свои деньги — почти везде были шести- и семизначные суммы. Щёлкнув по зелёному значку , Люда открыла приложение и посмотрела сумму. Чтобы она кончилась, нужно было приложить большие усилия. А ведь это только один из банков!

— Я могу тебе помочь, только не знаю как! — неожиданно сказала Люда. — Скажи, что нужно сделать и какие деньги тебя устроят?

— Аря, не нужно мне ничего! — смущённо сказала Нина,уже пожалевшая, что высказала клиентке свои проблемы. — Зачем тебе это? Ты не обязана это делать. Сама как-нибудь справлюсь. В крайнем случае, посуточно буду работать и в машине ночевать. Не проблема, где наши екатинские не пропадали!

— Я понимаю, что тебе неловко, — согласилась Людмила и осторожно коснулась плеча Нины. — Но я действительно хочу помочь тебе. У меня есть возможность это сделать. Для меня это не составит никакого труда, наоборот, мне будет очень приятно, что я сделала доброе дело. Пожалуйста, не отказывайся от помощи. Когда-нибудь ты тоже встанешь перед выбором, чтобы помочь или пройти мимо. И вспомнишь, что и тебе помогли когда-то, по-доброму, от чистого сердца. Скажи мне, пожалуйста, как перевести деньги.

— У тебя же Сбербанк? — смущённо спросила Нина. — Там нужно ввести пункт «перевод по телефону», потом выбрать сумму и нажать кнопку «Перевести».

— Сейчас я попробую! — сказала Люда и стала разбираться в приложении. Через некоторое время нашла нужную функцию.

— Ну, давай попробуем, говори номер своего телефона, — сказала Люда, внимательно глядя в экран.

Нина назвала ей свой телефон, Люда тут же ввела номер и, подумав, перевела 100 тысяч рублей.

— Аря, ты совсем уже... — чуть не заплакала Нина. — Мне при моей зарплате никогда не отдать столько.

— Отдашь, когда сможешь, ничего страшного! — решительно заявила Люда. — Мы екатинцы, и должны помогать друг другу. И вообще, тебе нужно искать другую работу, раз на этой платят мало. Можешь идти ко мне личным водителем. Это, конечно, звучит, наверное, необычно, как для тебя, так и для меня. Но я постоянно в разъездах, надо то туда, то сюда, и водитель мне понадобится. А насчёт зарплаты договоримся. Тем более, у меня есть машина, которая всё равно простаивает в гараже под домом, так что, как видишь, её даже покупать не надо. Можешь прямо сейчас, после того как меня отвезёшь, ехать увольняться с работы, искать себе квартиру, а завтра мы поедем уже на моей машине. Всё просто.

— Спасибо большое, Арина... — в большом смущении сказала Нина. — У меня просто нет слов, ничего не соображаю. Ты просто перевернула все мои мысли... Я тебе обязательно отдам твои деньги!

...В раздевалке «Хрустальной звезды» стояли бешеное веселье и хохот. Сопливые фигуристки во главе со Смелой что-то рассматривали в её телефоне. Ржание стояло до потолка. Но Людмила тут никого уже не боялась! И не стеснялась! Любого, кто захотел бы посмеяться над ней, она сейчас легко побила бы! Теперь она уже не заходила сюда, как робкая серая мышь! Она знала себе цену! Она человек, который творит добро и свет в этом мире оголтелого капитализма!

— Привет! Чё ржёте? — сурово спросила Людмила и положила рюкзак на скамейку. — Комиков каких-то, что ли, читаете? Петросяна или Задорнова? А может Штепселя и Тарапуньку?

— Ты почитай интернет! Все спортивные сайты, все новостные ленты с твоими видюшками и фотографиями! — хихикнула Смелая. — Тебя что, с мамкой кто-то вчера подловил?

— Что там опять? — недовольно спросила Люда.

— Заголовки — огонь! — расхохоталась Смелая. — Олимпийская чемпионка ездит на лимузине! Высший свет в 16 лет! Стольникова опять попала в кадр! На фигуристке Стольниковой блузка за 80 тысяч рублей и штаны за 120 тысяч, а клатч от dior стоит 50 тысяч рублей! Обнаглевшие селебрити! Гулянка фигуристок с олигархами на Рублёвке за народные деньги! Подан запрос в Госдуму! Куда поехала Стольникова на лимузине??? Стольникова приехала в лимузине и обедала в ресторане «Московские вечера» на Рублёвке с олигархами а также пила вино! Олимпийская чемпионка Арина Стольникова ездит в рестораны для олигархов, наши корреспонденты узнали меню элитного заведения. Стакан чая стоит 500 руб. Как вам такие цены??? И всё это за народные деньги!

— И чё? — угрюмо спросила Людмила. — Мне плевать! Какие-то дураки сумасшедшие снимали нас у дома. Мне что теперь, зонтик брать с собой, закрываться им от всех подряд? Мама предложила съездить в её любимый ресторан. Да, на лимузине, потому что ей так захотелось. Мне что, отказываться? Так и рождается дутая сенсация на пустом месте.

— Они тебя не только во дворе выследили! — снова хихикнула Сашка. — Здесь есть фотографии из самого ресторана. Вы, конечно, офигели, в такие заведения ездить на лимузине. Да ещё чтобы вас папарацци подловили. Сейчас в интернете и в прессе шум будет — офигеть. Опять начнут все выть, что спортсмены — миллионеры, что раньше в советское время катались за честь страны, а сейчас только деньги стригут.

— Нет! В ресторане нас точно никто не снимал! — заявила Люда.

— А ты думаешь, ты их заметишь? У них объективы как трубы полуметровые! С расстояния в сотню метров могут снимать так, как будто рядом стоят! — заявила Сашка. — Вот, посмотри!

Люда посмотрела фотографии на Сашкином телефоне и сильно удивилась: действительно, снимки были такого размера и качества, как будто фотограф стоял совсем рядом, максимум в двух метрах от них. Но это не было самым удивительным. Сидели они за крайним столиком, у самой террасы, за которой был прекрасный сад с дендрарием, и оттуда, в теории, из-за кустов, сфотографировать незаметно можно было.

Удивительно было другое — на снимке Люда с мамой сидели одни за столиком, на котором было много блюд и стояла бутылка вина с бокалами! Но ведь вино было куплено тогда, когда пришли Николаевы! И блюда появились на столе тоже тогда, когда пришли Николаевы. Но странное дело, на снимках, сделанных в ресторане, Николаевых не было, ни Людмилы, ни Сергея. Какое-то волшебство! Их каким-то образом стёрли, или удалили отсюда! Как это возможно?

— Я не пойму одну вещь, — медленно произнесла Людмила. — В ресторане мы точно были не одни, но сейчас этих людей на фотографии нет, как будто они вообще не существуют.

— Ну, кто там был, я спрашивать не буду, это дело ваше, твоя мама много с кем знается, — важно ответила Сашка. — Раз их удалили, значит, эти люди настолько серьёзные, что одно их упоминание в жёлтой прессе и на спортивных сайтах может грозить полной блокировкой, и закрытием этого СМИ. Поэтому их просто-напросто убрали с фотографии, стёрли. А над вами, получается, прикалываться можно. Прими это как данность и живи дальше. Ты суперпупермегазвезда. Плохо только одно, Соточка... Бутылка вина рядом с тобой и с маман. Не забывай, что тебя круглосуточно мониторит антидопинг. Жди звонка. Всего хорошего. Пошли на взвешивание.

Странно, но звонок раздался буквально тут же, едва только Люда успела переодеться. На экране телефона высветился незнакомый номер. Люда думала брать или не брать, но любопытство всё-таки взяло верх.

— Кто это? — спросила она.

— Арина Стольникова? — произнёс незнакомый мужской голос, с официозным акцентом.

— Да это я, — удивлённо ответила Люда.

— С вами говорит представитель российского антидопингового агентства Александр Евгеньев. В течение ближайших суток вы обязаны пройти контроль на соответствие вашей биохимии всемирному антидопинговому законодательству. Когда к вам удобнее будет подъехать?

Надо сказать, Люда очутилась в полнейшем недоумении. Про допинг она, конечно, слыхала, но то, что он коснётся её лично, не могла даже представить. Хотя, она же олимпийская чемпионка, за ней наверное, повышенный контроль. Смелая была права. Фотографии с бутылкой вина сделали своё дело, их увидел тот, кому не надо видеть.

— Я сегодня вечером буду дома в 19:00, — подумав, ответила Люда.

— Это точная информация? — настойчиво повторил мужчина. — Офицеры антидопингового агентства будут ждать вас в течение часа. Если вы к тому времени не появитесь, тест будет признан положительным. Вы понимаете последствия этого? Это значит официальное признание того, что вы принимаете допинг-препараты, и результаты этого положительного теста будут поданы в Спортивный арбитражный суд в Лозанне. А это, как минимум, дисквалификация на три года.

Тут-то Люда поняла, что всё происходит очень серьёзно, и задумалась: тренировка заканчивалась в 18:00, «Бэбитакса» сейчас нет, и на кого надеяться, непонятно. Возможно, стоит перенести сдачу проб хотя бы на час?

— Тогда запишите на 20:00, — попросила Людмила. — Я не уверена, что смогу добраться с тренировки вовремя.

— Записываю на 20:00, — согласился мужчина. — Адрес тот же? Жилой комплекс «Алые паруса»?

— Да, — согласилась Люда. — Это мой адрес.

— Приятного дня, спасибо за взаимопонимание, — вежливо сказал мужчина и прервал разговор.

— Что там, русадовцы звонили? — спросила Смелая, увидевшая, что Люде кто-то звонит, и по содержанию разговора догадавшаяся, кто это. Похоже, для Сашки визиты допинг-офицеров были не в диковинку.

— Да, — согласилась Люда. — Сказали, чтобы в 20:00 была дома. А у меня сегодня водителя такси не будет. Не знаю, как домой добираться, придётся вызывать другое такси.

— Зачем другое? — удивилась Сашка. — Я тебя на своих трёх иксах подвезу. Ладно, пошли на взвешивание. Опять последние будем.

... На взвешивании весы показали плюс 120 г. Бронгауз сокрушенно покачал головой и махнул рукой, выгоняя из кабинета.

— Аря... Я сегодня дам указание хореографу, чтобы он потренировал с тобой базовые позиции, — предупредил тренер. — Я не знаю, что с тобой произошло, но у тебя уровень катания как у перворазрядницы. Я видел такие случаи в спорте, обычно они касались девушек, на которых наваливался пубертат. Но в твоём случае этого нет, и я немного обескуражен. Колебания веса у тебя в пределах допустимого. Скажем так, не идеал, но на начало сезона пойдёт. Но почему при этом я вижу такую потерю в линиях, я понять не могу. Поэтому сегодня упор делаем на хореографию. Всё, что хореограф скажет тебе на занятии, мы сегодня перенесём на на лёд. Тебе понятно?

Люда кивнула головой и отправилась на силовую тренировку...

...На занятие по хореографии Железов, как всегда, опаздывал. Работал он во многих местах одновременно: в танцевальных труппах, в театрах и с группами фигуристов. Спортсмены во время его отсутствия занимались сами по себе, уже зная, что нужно тренировать. Приблизительно знала и Люда. Правда, ситуация с ней была совсем другая. Мышцы и сухожилия у ней были вытянутые прекрасно. И не хватало лишь одного: знания как правильно управлять ими.

— Смелая, я не пойму, — сказала Люда. — Почему Бронгауз как плотно занимается только мной? Вы свободно катаетесь, катаете отрывки, куски программ, прыгаете и вращаетесь, и он от вас не требует, чтобы вы делали целиковые прокаты. Почему ко мне такое внимание?

— Потому что наши программы уже готовы, — заявила Смелая. — В конце августа мы будем катать целиковые программы, уже вместе с прыжками. Мы их ставили ещё в мае. Ты опять начинаешь дурить?

Очевидно, что этот вопрос у настоящей Арины Стольниковой никакого удивления не должен был вызывать, поэтому Людмила сделала смущённый вид и принялась делать то же самое, что и другие — разминать ноги, руки и корпус.

За этим занятием их и застал Железов. Был он сегодня одет просто: в синий спортивный костюм и белые классические кроссовки.

— Похвально, что сами работаете, — с одобрением сказал хореограф. — Сегодня тренируем классические танцевальные и балетные позы. Тянем руки, тянем ноги. Удерживаемся на пальцах и полупальцах. В общем, я злой балетмейстер из нуарного фильма, с указкой в руках, хлопающих вас по тем частям тела, которые нужно тянуть, вы — несчастные ученики нищей государственной балетной школы. Всё ясно?

— Алексей Николаевич, мы же всё это уже знаем, — с неудовольствием сказал Андрей Москвин. — Может быть, мы перейдем к тематическим танцам и будем по ходу занятия перебирать базовые позиции из наших программ, начиная с короткой?

— Мне платят за то, чтобы люди получали удовольствие от ваших прокатов, — непреклонно сказал хореограф. — Любая хореография складывается из базовых позиций. Когда вы научитесь работать в идеальных позициях, люди с удовольствием будут вас смотреть, даже если вы будете катать полную галиматью. Почему? А потому что ваши красивые тела будут делать красивые движения. Поэтому давайте-ка бунт на корабле устраивать не будем, встаём все в ряд и начинаем движение с элементарного. Арабеск номер один. Особое внимание обращаю на Арену Стольникову. Ариша, приготовься. Будет тяжело.

Хореограф поставил на магнитоле медленную классическую музыку. Она была очень странная: звучал словно симфонический оркестр, но в то же время в ней чувствовалась примесь синтезаторной электронной музыки. Похоже это была какая-то современная обработка классики, и Люда не смогла с ходу определить, что это за исполнитель играет. Но играло очень вдохновенно!

Когда фигуристы встали в арабеск номер один, хореограф стал ходить и проверять, кто его делает плохо. Естественно, самая плохая позиция была у Людмилы, и хореограф прямо указал ей.

— У тебя не прямые линии, — заявил Железов. — Ничего не пойму. Смотри, у тебя всё гнётся как надо.

Железов взял Люду за лодыжку и легко поставил голень так, как требуется, а следом чуть вытянул опорную ногу и выпрямил колено. Немного подровнял руки в локтях и, взяв за кисти, придал им верное положение.

— Выпрямляем правую опорную ножку в прямую линию, свободную ножку тоже выпрямляем и держим под углом в 100 градусов от льда. Правую ручку вперёд, пальчиками чуть вверх, левую ручку назад, пальчиками чуть вниз. Так стоим, держим позиции в течение минуты. Аря! Ты должна держать эту позицию ровно минуту, при этом никуда не шевелиться и не делать никакие, самые малейшие движения!

В Екатинске 1986 года Левковцев точно так же правил позиции, и у Люды они получались неплохо. Со временем должны хорошо получиться и здесь.

— Повторение — мать учения, — улыбнулся Железов. — У тебя уже получается совсем неплохо, и прогресс прямо на лицо. Так, ребята, теперь арабеск номер два. Поехали...