Милан

Глава 1. Последняя тренировка в Екатинске

Людмила Хмельницкая, 14-летняя ученица седьмого класса «А» средней школы номер 2 города Екатинска и фигуристка-перворазрядница, сегодня шла на тренировку, будучи абсолютно не в настроении. Во-первых, потеряла 20 копеек в переполненном автобусе, когда принимала сдачу. Похоже, монетка из-за толкучки упала кому-то в карман или рукав. Во-вторых, опять на улице -30 градусов, и это обстоятельство сильно осложняло жизнь — пальцы мёрзли даже в рукавицах. Лицо до самого носа было укутано тёплым шерстяным шарфом, но глазам тоже доставалось — ресницы стали белёсыми от инея.

В третьих, опять чуть не поругалась с техничкой ДЮСШОР Олимпиадой Ивановной, потому что дома забыла сменную обувь, собираясь впопыхах на тренировку, и ершистая старушка не хотела пускать её внутрь. В-четвёртых... Что же в четвёртых?.. Да всё! И вообще! Достали!

Удовлетворённая этим ответом, Людмила начала переодеваться. Снять тяжёлую мутоновую шубу — это как древнему воину скинуть доспехи: весила шубейка прилично. В наличии была неплохая спортивная куртка на синтепоне с капюшоном, в которой тепло было даже в такой мороз, но мама строго-настрого запретила носить её. «Ходи в шубе, и точка, иначе отморозишь себе всё по-женски!» «Что там можно отморозить? По-женски? Бред какой-то», — недоумённо подумала Люда.

На маму не действовали никакие уговоры, что занятия спортом требуют неких самоограничений от себя и даже жертв. Трудно представить спортсменку, которая ходит на тренировки в шубе до колена и бабкиных войлочных бурках под названием «Прощай, молодость». Но с мамой спорить было бесполезно, и Люда махнула рукой. Хотя, конечно же, хотела одеваться как все спортсменки. Например, как Соколовская.

Люда искоса посмотрела на Соколовскую. Одногруппница была, как всегда, слишком высокомерна. Чего вот ей надо? Соколовская щеголяла в богатой одежде, достижимой лишь редким счастливчикам в СССР 1986 года — синий спортивный костюм «Адидас», спортивный пуховик и шапка той же фирмы. И большая сумка через плечо. Всё вместе стоило, наверное, громадных денег, под тысячу рублей.

— Чё уставилась? — Соколовская, почувствовав, что на неё смотрят, подняла глаза и увидела Люду, смотревшую на неё.

— Чавку захлопни! — недовольно ответила Людмила. Грубо! Но иначе никак! Она никому не позволит на себя наезжать! Тем более Соколихе!

— Дура! — сказала Соколовская и показала язык.

— Сама дура! — парировала Людмила и скорчила рожу, сморщив нос. А потом, подумав, тоже показала язык.

Соколовская презрительно фыркнула и виляя задницей, пошла в зал ОФП.

— Не обращай на неё внимания! — к Люде подошла Жанна и положила руку на плечо. — Она всегда какая-то малахольная.

Все девчонки в группе классные, а вот попалась же Соколиха... Вреднюка и злюка... Впрочем, Люда себя тоже не считала ангелом. Постоять за себя она умела. И даже порою дралась! Но всё-таки была очень хорошая и добрая! По крайней мере, всегда так считала.

— Люська! Ты что такая злющая сегодня? — рассмеялась Анжелика Барышникова, самая маленькая в группе Левковцева.

— Не злая! — объяснила Люда. — Так получилось. 20 копеек потеряла.

На самом деле, внутри чувствовалась не злость, а некое беспокойство о правильности своей жизни. И о том, что делать дальше. Успехи в фигурном катании были околонулевые, и тренер уже несколько раз прямо указывал, что пора бы и успокоиться, поискать себе какое-то другое занятие, в котором можно состояться. В 14 лет, если не добился ничего в спорте, значит, всё напрасно.

Но Люда чувствовала в себе силу! Чувствовала потенциал, однако путь к нему был надёжно закрыт мамой, которая всегда считала, что спорт должен быть исключительно на втором месте... А на первом... Что на первом?

— Отучишься в школе, пойдёшь в институт, отучишься, как я, на бухгалтера и придешь на моё место в заводоуправлении, — часто говорила мама. — Вот твой путь, а не тот, где надо убиваться о лёд. Тем более, никакого толку от этого фигурного катания всё равно нет. Только деньги на проезд тратишь.

Ха! Естественно, от него не будет никакого толку. Если другие фигуристки в группе отпрашивались из школы на тренировку, то Люде мама строго-настрого запретила это, сказав, что учёба должна быть на первом месте, а спорт лишь на втором. И ещё пища... Сколько Люда ни говорила, но так и не нашла у матери взаимопонимания. Женщина буквально закармливала дочь, утверждая, что девочка в пубертатном возрасте должна хорошо питаться.

Самое паршивое, что при таких обстоятельствах, тем объёмом тренировок, что у неё сейчас был, остановить наступление калорий на свой организм не представлялось возможным. Люда мрачно наблюдала, как она растёт и как растёт её вес. Ненамного, но этого было достаточно, чтобы начали уходить прыжки. Особенно этот долбаный двойной лутц. Ещё год назад он получался прекрасно, но она была ниже на 10 сантиметров и легче на 8 килограммов. Сейчас... Люда отогнала мрачные мысли. Но они тут же вернулись — от себя не убежишь. Так же, как от двойного лутца. Дело в том, что в этом сезоне, 1985–1986 года, его не избежать — в короткой программе он стоял обязательным элементом. Конечно, можно было прыгнуть и одинарный, для первого спортивного разряда это допускалось, но в таком случае оценка за технику в короткой программе опять была бы в пределах тройки с половиной — четвёрки, а это... Опять место в последних рядах...

К тренировке она была не готова, как и всегда. В первую очередь, морально. Спорт должен приносить удовольствие. Занимаясь им, необходимо чувствовать какую-то весомую отдачу. У Людмилы Хмельницкой, кроме нравоучений матери и неприятностей в школе, никакой отдачи не было. Но тем не менее Люда занималась фигурным катанием. Потому что трудно бросить то, чем ты занят 10 лет... И всё-таки думаешь, что может быть, как-нибудь всё само собой утрясётся...

Надев кроссовки и спортивный костюм, Людмила попрыгала, повращала корпусом и пошла в коридор — скоро построение. Там уже толпились пацаны-одногруппники. Увидев Люду, замахали руками и засмеялись:

— Люська, привет!

И сразу поднялось настроение — Люда, как обычно, получила от ребят мощную эмоциональную подпитку. Да! Вот именно ради этого она и ходит на тренировки! Команда! Коллектив — сила!

— Привет всем! — застенчиво улыбнулась Люда и словно расцвела. На свежем лице румянец стал ещё более алым. Яркие зелёные глаза заблестели, как звёздочки.

В коридор из тренерской вышел Левковцев Владислав Сергеевич, тренер. Был он одет в спортивный костюм и кроссовки. На шее свисток, в который он тут же не преминул свистнуть, движением руки призывая построиться в шеренгу.

— Строимся! — скомандовал тренер.

Когда спортсмены выстроились в ряд, медленно прошёл и осмотрел каждого. Уставшие, больные, травмированные к тренировке, естественно, не допускались, а отправлялись прямиком в спортивный диспансер, к доктору Филиппу Ивановичу Миронову.

— Ребята! Напоминаю — скоро чемпионат города, и готовимся к нему плотно, — заявил тренер. — Плотно, но без фанатизма. Делаем то, что я говорю, и ничего больше того. Начали! Строем в тренажёрный зал!

Правильней было бы назвать тренажёрный зал залом для ОФП, то есть для общефизической подготовки, так как кроме тренажёров находились там приспособления, которые к тренажёру отнести было трудно. Например, шведская стенка, гимнастические брусья, кольца и турник. Или спиннер для отработки вращений и крутки в прыжках. Для каждого спортсмена у Левковцева был свой план занятий.

— Хмельницкая, начни со спиннера, потом продолжишь на беговой дорожке, — велел тренер. — Делаешь по нескольку подходов. Марина, ты как обычно — велотренажёр и шведская стенка. Барышникова — скакалка. Потом тоже шведская стенка. Авдеева — пресс-качалка, тор-машина и гравитрон. Муравьёва — чередуешь с Авдеевой снаряды. Всё! Начали!

Тренер хлопнул в ладоши и сел за стол, начав читать свежий номер «Советского спорта». Фигуристы принялись за упражнения. Люда знала, почему Левковцев велел делать ей упор на спиннер. Крутка! Долбаная крутка! Она в последнее время стала неважной. Бедра чуть поправились, так же как и попа. И это было делом закономерным. Люде 14 лет, и она банально взрослела, превращаясь из девочки в девушку. Это влекло определённые проблемы в спорте, где как воздух важна координация тела. Сложность была ещё в том, что Людмила обладала высоким ростом — 170 сантиметров. И в перспективе, похоже, рост всё ещё не закончился. «Вот ввезёт же Соколихе», — мрачно подумала Людмила, глядя на одногруппницу. Уж у ней-то никаких проблем ни с диетой, ни с графиком тренировок не существовало!

Телосложение у Соколовской было идеальное для фигурного катания — рост 162 сантиметра, вес около 40 килограммов, мышцы равномерно прокачаны под такие кондиции. Марина порхала по льду, как пушинка, катаясь легко и непринуждённо, на большой скорости. «Почему я не такая? Хочу такое тело!» — с завистью подумала Люда, забираясь на спиннер.

Даже на спиннере упражнения сначала давались с большим трудом, но к концу тренировки вроде бы стало получаться более-менее приемлемо. Вот почему так? Всё, что другим доставалось легко и непринуждённо, для Люды представляло большую проблему. Но эта проблема всё-таки решалась, пусть и через пень-колоду. Только это и давало толчок заниматься дальше.

Людмила иногда задумывалась, что было, если у ней со спортом дела обстояли так, как она хочет? Если бы мама вошла в положение, что фигурное катание очень важно для неё, если бы перестала закармливать её и следить, «чтобы росла». Если бы разрешала тренироваться по полной, каждый день, а не через день? Могла бы Люда выдавать более высокий результат? Она думала, что да, тогда бы свернула горы. А уже если бы обладала таким телом, как Соколовская, она бы... Она...

Людмила окончательно погрузилась в мир фантазий, размышляя, что было бы, очутись она в теле Соколовской, и немедленно свалилась со спиннера, чуть не обрушив Марину с велотренажёра.

— Поосторожней можно? — недовольно спросила Соколовская и усилила езду до красного света, показывая полную нагрузку. Когда спортсмен крутил педали с нормальной скоростью, горела зелёная лампа, когда скорость возрастала до максимума, загорался красный свет, показывая, что нагрузка на мышцы предельная.

— Люда! Осторожнее! — крикнул тренер, оторвавшись от чтения и строго посмотрев на Людмилу. — Иди на дорожке побегай, потом растяжку тренируй.

Люда, потирая колено, встала на беговую дорожку и начала бег на малой скорости. Потом поставила машину на среднюю скорость и пробежала в таком темпе минут десять. Почувствовав, что тело размякло, а ноги начали уставать, снова сбросила нагрузку до минимума.

Так, с чередованием снарядов, прошёл час. Потом Левковцев велел заканчивать с ОФП, отдохнуть десять минут и готовиться к ледовой тренировке. Отдыхали, естественно, в раздевалке. Люда уселась на лавку, прислонилась спиной к стене и устало вытянула ноги. Чувствовала, что потренировалась хорошо — в теле ощущалась приятная усталость, но... Пойдёт ли тренировка ей на пользу? Текущие проблемы никуда не делись...

Сегодня она сделает очередную попытку прыгнуть двойной лутц. Его нужно было добить за оставшиеся до чемпионата две недели. Хотя... Из всей группы двойной лутц стабильно получался только у мальчишек и у Соколовской. Что у Авдеевой, что у Муравьёвой, он выходил 50 на 50. Ещё Барышникова прыгала его относительно стабильно, но ей всего 8 лет. В этом возрасте прыжки получаются, даже если не захочешь.

— Пора! — постучал в дверь раздевалки тренер. — Все на лёд!

Только что закончили заниматься мастера спорта, и когда юниоры заходили на каток, столкнулись с ними в дверях. Артур Горинский, высокий худощавый блондин, открыл дверь и запустил внутрь фигуристок, картинно поклонившись. Соколовская улыбнулась в ответ, Муравьёва и Авдеева хихикнули, покраснев, а Люда поблагодарила, сказав «спасибо». Второй мастер, Егор Савосин, был ниже ростом, чем Горинский, но порядком подкачан.

— Люда! Чистых прокатов и гладкого льда! — стесняясь, сказал он.

— Спасибо! Тебе хорошо отдохнуть! — смущённо ответила Люда и вошла на каток.

На скамейке у калитки, естественно, тут же возникла обычная шутливая толчея, когда каждый старается подвинуть и столкнуть одногруппника с лавки, чтобы самому занять его место. И Людмила приняла в этом самое деятельное участие! Потому что... Потому что захотела! Вот!

Соколовская с высокомерной усмешкой наблюдала за вознёй одногруппников. Она участие в свалке не принимала. Стоя, спокойно надела коньки, проверила шнуровку и выехала на лёд. Следом за ней как птички, высыпали одногруппники. Люда не торопилась. Два часа ледовой тренировки она последнее время выносила с трудом — сказывалась недотренированность и... Это долбанное взросление.

— Хмельницкая! Ты что время тянешь? — строго спросил Левковцев. — Я тебе неоднократно говорил — не хочешь заниматься, не ходи, не мучай себя!

Людмила спорить с тренером не стала. Иронично хмыкнув, вышла на лёд и присоединилась к одногруппникам. Левковцев на ледовую тренировку тоже надел коньки. Ребята поговаривали, что был он раньше мастером спорта по конькобежному спорту, и даже очень перспективным, но получил травму колена и со спортом завязал, полностью перейдя на тренерскую работу. Люда думала, что это правда — Левковцев иногда катился очень быстро и рёберно, как профессионал.

— Ребята! Строимся! — скомандовал тренер и дунул в свисток. Подождав, когда фигуристы привычно выстроились на середине катка в ряд по росту, стал говорить:

— Разминаемся по обычной схеме — от простого к сложному. Сначала исполняем змейку, потом ёлочку, фонарик, кросс-роллы и перебежки. Темп задаёт Хмельницкая.

Люда недовольно поморщилась. С одной стороны, задавать темп хорошо — ты едешь так, как хочешь, исходя из своих сил. С другой стороны, сзади начинают напирать одногруппницы, которые могут кататься быстрее. Например, Соколовская или Муравьёва. Впрочем, Зоя делала это в шутку, так как сама находилась точно в таком же положении, что и Людмила, а вот Соколовская... Она говорила всерьёз. Она действительно могла кататься очень быстро и всегда бравировала этим.

— Приступайте! — крикнул тренер и свистнул в свисток. — Сильно не гоните. Повышайте темп постепенно.

Люда вздохнула и короткими перебежками начала разгоняться вдоль дальнего длинного борта, следуя указаниям тренера. Сначала сделала змейку через весь каток, от одного короткого борта до другого, потом развернулась и покатила в противоположную сторону, исполняя ёлочку, потом фонарик.

— Чё так медленно? — смеясь крикнула Муравьёва. — Люська, ход добавь!

— Угу... Фиг тебе! — парировала Люда и показала фигушку правой рукой. — Вы меня и так не догоните!

— Я догоню! — заявила Соколовская и прибавила ход.

Естественно, она могла догнать и перегнать, но Люда знала это и даже не стала сопротивляться. Лишь когда почувствовала, что Соколовская уже дышит ей в затылок, обернулась и насмешливо сказала:

— Работа дураков любит!

— Ах ты, коза драная! — рассвирепела Соколовская, но ничего предпринимать в ответ не стала — Левковцев никакого баловства на льду не терпел, потому что это было травмоопасно, и, увидев это, сразу гнал домой и велел приходить в следующий раз с родителями.

Когда фигуристы и фигуристки исполнили все предписанные упражнения по разминке, Левковцев сказал начать тренировать прыжки. И в первую очередь самые простые, рёберные.

— Начните с одинарных, — сказал тренер. — С одинарного акселя, потом сальхов, тулуп, риттбергер. Следом лутц и флип. Как напрыгаете одинарные, подъедете ко мне, я скажу индивидуально каждому, что он будет прыгать.

Впрочем, Люда знала и так, кто что будет прыгать. Скорее всего, абсолютно все будут долбить лутц — обязательный элемент в этом сезоне у юниоров.

Конечно же, Людмила оказалась права. Однако лутц — самый сложный прыжок и таит в себе большую опасность, особенно если ты его делаешь с большим трудом от раза к разу...

Глава 2. Странная больница

После того как фигуристы хорошо размялись, Левковцев велел переходить к двойным прыжкам.

— Начинаем с двойных, — сказал тренер. — Исполняем в том же порядке. Сначала рёберные. Сальхов, риттбергер. Потом тулуп, лутц и флип. Авдеева, Хмельницкая и Муравьёва лутц и флип будут прыгать одинарный.

— Чтооо? — недовольно крикнула Люда. — Я могу прыгнуть двойной! Владислав Сергеевич! Ну нельзя же так!

— Даже если и можешь, то не сейчас! — непреклонно заявил Левковцев. — Начнём с одинарного, постепенно за две недели подойдём к двойному. То же самое касается Муравьёвой. Подойдём неспеша. Возражения в сторону! Начали!

Надо сказать, тренер прав на все сто, но как согласиться с ним, если только месяца два назад ты прыгала этот долбаный двойной лутц почти спокойно и ненапряжно, а сейчас он получается как будто из-под палки и в половине случаев полируешь задницей лёд?

Двойные рёберные у Люды получались хорошо. Даже зрелищно. Ещё бы. Стройная, высокая, длинноногая девушка, во время выполнения элементов она смотрелась на льду эффектно. Спокойно отработала сальхов, тулуп и риттбергер так, как надо. Настала очередь зубцовых.

Одногруппники сейчас прыгали двойные лутцы по очереди, друг за другом. Вот и Соколовская, прыгавшая перед Людой, разогналась через весь каток и прыгнула двойной. Очень чисто! С правильного внешнего ребра, с идеальной круткой, и с чистейшим приземлением, да ещё и с красивым выездом.

— Марина, молодец! — крикнул Левковцев. — Люда, следующая! Прыгай одинарный!

Люда вдруг подумала, что она никогда не услышит благодарности от тренера, если будет прыгать одинарные, которые и за прыжок-то почти не считались. Нет! Надо показать, что и она не хуже этой вреднюки Соколовской! Люда перебежками выкатилась к правому короткому борту, и от него стала разгоняться через весь каток. Левковцев поздно сообразил, что она задумала. А она задумала двойной лутц, вопреки указанию тренера!

— Стооой! — крикнул Левковцев. Голос его прозвучал в тот самый момент, когда она уже встала левой ногой на внешнее ребро и ударила зубцом левого конька по льду. Поздно. Люда вошла в группировку. Вошла под большим наклоном, и тут же почувствовала, что прыжок получится с большим недокрутом. Точнее, совсем не получится, и она упадёт на лёд в самом травмоопасном положении — головой вперёд, и, скорее всего, ударится затылком о лёд.

Боль она не успела почувствовать. Последнее, что видела — светильники на потолке. Значит, всё-таки она летит головой о лёд...

... Пришла в себя постепенно. Сначала услышала непонятный писк. Он доносился словно через вату, и казался хоть и приглушённым, но резким и противным. Что это? Сон? Люда медленно приходила в себя. Как только мозг всё более включался в работу, писк становился более тихим и спустя какое-то время почти пропал. Попробовала открыть глаза, и это не получилось. Тут же писк снова стал более громким. Но это продолжалось недолго. Через несколько секунд Люда решила повторить попытку, и глаза слегка приоткрылись. Приоткрылись лишь для того, чтобы снова зажмуриться — там, снаружи, было слишком светло.

Со второй попытки ей удалось чуть приоткрыть глаза. Над ней сиял ослепительной белизной потолок, настолько чистый и белый, какого она раньше никогда не видела, даже в больнице. На потолке горели необычные квадратные светильники, из матовой поверхности которых свет исходил равномерно, по всей площади. Как такое возможно?

Впрочем, о светильниках она ничего не знала, и вполне возможно, где-то такие и могли быть. Больница! Она в больнице! Конечно же! Она же упала и ударилась головой о лёд! Сейчас воспоминания полностью вернулись к Люде. И вернулось ощущение вины перед тренером. Вот говорил же, чтоб не прыгала двойной лутц! Подвела и его и себя...

Но что делать теперь? Что с ней? Если лежит в больнице, значит, случилось что-то серьёзное! Блин... А если у неё перелом позвоночника и она теперь недвижимый инвалид? Люда в панике попробовала пошевелить руками, потом ногами, и всё получилось! Она не была недвижима!

— Урааа! — хотела крикнуть Люда, но, естественно, из горла вырвался какой-то не то хрип, не то стон, похожий на «ряяяя». Но и его хватило, чтобы на Люду обратили внимание.

— Смотрите! Она пришла в себя! — негромко сказал женский голос, и Люда почувствовала, как к её руке кто-то прикоснулся. — Арина! Ты слышишь меня?

Естественно, Люда не была какой-то там Ариной, поэтому на вопрос не ответила, попытавшись сказать, что она не Арина, но всё же признак жизни дать попыталась: — Я... Не ...рина... Но слышу...

Открыв глаза окончательно, Люда убедилась, что она действительно в больнице и лежит на белоснежной кровати под идеально белоснежным одеялом в идеально белоснежной комнате. К правой руке прикреплена капельница, а из носа торчат тонкие прозрачные трубки. Точно! Она в реанимации! С левой стороны находились какие-то суперсовременные медицинские приборы с множеством электронных табло, показывавших непонятные, изменяющиеся цифры. Один из приборов издавал тот самый писк, разбудивший её. Людмила сообразила, что пищавший прибор показывал её давление и пульс, которые в виде светящихся цифр горели на табло. 120-70 и пульс 60. Нормально! Странно, что на приборе все буквы латинские. Но так как Люда в реанимации никогда не была, посчитала, что так и должно быть. Может быть, их в Латвийской или Эстонской ССР сделали?

— Как себя чувствуешь??

Рядом стояла девушка в коротком розовом медицинском халате, из-под которого было видно её длинные стройные ноги в босоножках. Ногти на пальцах накрашены розовым лаком в тон платья. Девушка с удивлением смотрела на неё из-под длинных чёрных ресниц, завивающихся кверху. Люда никогда не видела таких ресниц! Как у Мальвины!

На груди девушки с правой стороны был приколот небольшой пластиковый прямоугольник, на котором написано «Яна Ковалёва, медицинская сестра». Медицинская сетра в розовом халате? Как такое может быть??? Все врачи и медсестры, кого видела Люда, всегда ходили в белых халатах и высоких белых колпаках, а эта... Эта девушка была в легкой розовой шапочке, из-под которой завивались волосы, крашеные в какой-то непонятный бежевый цвет с отдельными белыми прядями. Что за фигня??? Люда видела бабок, красящих волосы хной в рыжий цвет, но больше никаких красок для волос в магазинах не продавалось! Девушка была очень странной, как и обстановка в целом, и Люда ощутила лёгкое беспокойство.

— Где я? — с подозрением спросила она. — Что случилось?

— Тише, тише! Тебе нельзя говорить! — с тревогой сказала девушка. — Ты в Москве, в клинике имени Бурденко. Хорошо, что ты пришла в себя. Сейчас я вызову доктора.

Девушка вышла в коридор, а Людмила от удивления чуть не потеряла сознание снова. Она в Москве! Вот в чём дело! Разгадка всех этих странностей оказалась проста. Её перевезли в Москву, и она сейчас в какой-то очень важной больнице. Даже в институте! Значит, её падение было очень сложным, если её из Екатинска отвезли в Москву. Это, конечно, странно, но не невозможно. Людмила читала в «Комсомольской правде», что в сложных случаях больных могут на самолёте санитарной авиации перевозить из города в город, и даже в Москву. Так что ничего странного! Ведь в Москве, как известно, всё самое лучшее, да и вообще они, москвичи, как с другой планеты. Этим и объяснялся странный облик девушки-медсестры. Если в больнице Екатинска девушку выгнали бы с работы за такой странный наряд, в Москве он, наверное, считался нормой, да ещё в таком крутом институте!

Люда чуть шевельнулась под одеялом, боясь задеть трубки, и тут же ощутила нечто странное. Ей показалось, что её тело не полностью заполняет привычный объём. Это было очень странное чувство. Такое ощущение, что её стало сильно меньше. Словно под одеялом лежит ребёнок. Следовало проверить, что всё это значит. Уже хотела откинуть одеяло, как дверь в палату открылась, и вошёл доктор в сопровождении медсестры.

Но доктор... Разве это доктор? Он был совсем молод! Лет тридцать, не больше, однако при этом на халате у него была прикреплена табличка с надписью «Вадим Николаевич Гуляев, КНМ, заведующий отделением нейрохирургии и неврологии». Доктор был с длинными волосами, стянутыми в круглый пучок на макушке, и абсолютно небрит! Крупная щетина придавала его облику очень неприличный вид! Люда даже вытаращила от удивления глаза. Признаться, если бы не белый халат, с такой внешностью и лицом, доктор походил бы на тех людей, что вечно трутся у магазина «Вино и водка», и которых мама всегда говорила сторониться и не давать им денег. И эти волосы... С такими даже музыканты и артисты не ходили!

Здесь сторониться бы никак не получилось, и Людмила смирилась, только подозрительно поглядывала на доктора из-под частокола густых длинных ресниц. Какие ещё ресницы???

— Арина пришла в себя! Ну что ж, случилось так, как я и предполагал, — сказал доктор, трогая сухой тёплой ладонью её лоб, а потом проведя ей по руке. — Обратите внимание, Яночка, у девочки кожа чистая, упругая и нормального цвета. Обмен веществ работает как полагается. Давление и пульс хорошие. Подачу кислорода можно отключить. Пусть организм сам берёт своё.

— А капельницы? — спросила Яночка, внимательно смотревшая на доктора и записывавшая всё, что он говорит, в блокнот.

— Капельницы сохраняются, — непреклонно ответил доктор. — Раз в сутки тиоктовая кислота 5 миллиграммов на пол-литра физраствора в середине дня. И начнём ставить уколы. Нейромультивит ноль два миллиграмма утром, до обеда. Сейчас можете капельницу снять, так же как и отключить подачу кислорода. Пусть девочка приходит в себя. Ариша, ты меня слышишь? Посмотри на меня.

Люда посмотрела на доктора, который нагнулся к ней и посветил сначала в один глаз, потом в другой каким-то крошечным блестящим фонариком. Естественно, она зажмурилась! Но, похоже, доктора такой результат удовлетворил.

— С ней всё хорошо, — заявил он. — Ни сотрясения мозга, ни черепно-мозговой травмы нет. Результаты МРТ головного мозга отрицательные: ни излияний, ни гематом в коре головного мозга нет. Что ж... Это хорошо. Будем прослеживать динамику. Ариша, как ты оцениваешь своё состояние?

Доктор и медсестра выжидающе смотрели на Людмилу, а она не знала, что сказать. Какая ещё Ариша? Неужели её с кем-то путают? Может, соврать им, что всё хорошо? С одной стороны, врать нехорошо. Этому учили и мама, и папа, и бабушка, и директор школы, и пионервожатая Леночка. С другой стороны, тут всё как-то непонятно... Людмила решила, что, пожалуй, стоит пока подыгрывать этим непонятным людям. Там видно будет, что делать дальше!

— Я ещё не пробовала вставать, — медленно сказала Люда. — Но так вроде бы нормальное.

— Хорошо, — согласился доктор. — Через полчаса, как окончательно придёшь в себя, нажмёшь кнопочку, она рядом с пальчиком, подойдёт Яна, и ты попробуешь с её помощью встать. Сейчас мы оставим тебя, отдыхай и попробуй не засыпать.

Медсестра отсоединила Люду от капельницы, наложив на прокол вату, воняющую спиртом, и замотав сверху каким-то странным липучим бинтом зелёного цвета. Следом убрала трубки из носа. Потом доктор и медсестра вышли из палаты, и Люда осталась в одиночестве. Всё вокруг было странно! Абсолютно всё! Все мелочи складывались в очень странную картину, и это необходимо сразу же выяснить!

Люда осторожно села на кровати, откинув одеяло, и тут же свалилась обратно, подавив чудовищный вопль руками, закрывшими рот. Это слишком! Это очень даже слишком, чёрт возьми! Что за параша??? Она находилась не в своём теле! Люда смотрела на тоненькое изящное тело, лежащее перед ней. Тонкие стройные ноги, невесомая талия, худощавые руки. Руки... Чтооо этооо??? На них накрашенные ногти длиной чуть не три сантиметра! Люда подняла кисть к лицу и с удивлением посмотрела на них. Как с такими копытцами вообще можно жить? Они же цепляются за всё абсолютно! Да ещё и с какими-то камушками! И эти ресницы!!! Они слишком большие! Люда попыталась ухватить их пальцами, но ничего не получилось — длинным ногтем чуть не выткнула себе глаз. Что с ней сделали? Это что за уродство???

Растерянная Людмила опять села на кровати и уже детально осмотрела своё тело. Оно одето в короткую белую майку и свободные короткие шорты. Ступни маленькие, и ногти на миниатюрных пальцах ног тоже накрашены в красный переливающийся цвет с драгоценными камнями. Тут Люда опустила глаза вниз и с удивлением хлопнула огромными ресницами. Грудь! Это просто невозможно! Она осторожно потрогала крупные упругие шары. Это... Это какая-то фантастика! Такая грудь была разве что у Авдеевой! Второй номер как минимум! Люда точно помнила свои маленькие холмики, которые абсолютно не мешали жизни. Но... Как с такими шарами вообще жить??? Люда осторожно приподняла майку и внимательно осмотрела то, что под ней находится. М-да... Нет слов! Однако, с другой стороны, при зрелом, взвешенном размышлении, такая грудь не так уж и плоха!

Люда села на кровать и спустила ноги вниз, а потом, приложив небольшое усилие и ощутив лёгкое головокружение, встала на ноги. Тело было, конечно же, не её, это сразу понятно. Скорее, сейчас телосложением она походила на Соколовскую, разница лишь в размере груди. У Марины были точно такие же фигушки, как и у неё.

Нынешнее тело было определённо тренированным. Даже слишком! Под тонкой нежной кожей ощущались крепкие твёрдые мышцы, при малейшей нагрузке напрягавшиеся до железной твёрдости. Оно определённо принадлежало спортсменке, причём прокачанной очень искусно, так, что его сила внешне совсем не ощущалась. Соколовская была точно такой же, тонкой и звонкой. Соколовская... Может быть, в этом разгадка? Люда вспомнила, как перед тренировкой хотела, чтобы у неё было такое же тело, как и у Марины. Каким-то странным, недостижимым образом это желание исполнилось...

Люда тряхнула головой, и вниз свалилась копна пышных волос. Растерянная девушка взяла в руки длинные локоны. Что такое??? Это её волосы? Да они длиной чуть не до задницы! Как с такими ходить? А мыть чем? Хозяйственным мылом??? Это разориться можно! Ещё и цвет непонятный. Волосы вроде бы чёрные, но с какими-то причудливо окрашенными в розовый цвет отдельными прядями, да ещё и блестят, словно сделанные из пластиковых ниток. И рука... Люда посмотрела на свой правый бицепс и чуть не вскрикнула от удивления. На нём розовым цветом нарисована птичка на ветке, а чуть ниже два непонятных знака. Мало того, на правом боку очень красивое изображение совы, выполненное синим и зелёным цветом. Сова символ мудрости, между прочим!

На правом бедре, сразу под шортами, тоже был рисунок. Пять жирно нарисованных олимпийских колец. Да что ж это такое! Люда поскребла ногтем и убедилась, что рисунки не стираются. Они каким-то образом нанесены прямо на коже, а может быть, и находятся под кожей. Конечно же, Люда видела, что у некоторых мужчин были наколки на руках. Например, солнце на кисти и под ним надпись «Валя». Или какие-то синие перстни на пальцах подозрительных личностей. Но на женщинах и девушках она татуировки не видела никогда.

Все эти обстоятельства как снегом с крыши ударили по голове, и Людмила опустилась на кровать, но тут же вскочила, ощутив, что трусы на ней какие-то странные. Они просто огромные! Люда оттянула резиночку шорт и заглянула под них. Трусы были толстыми и с липучками по бокам. Зачем это? Что такое??? Как их снять??? Наверное, стоит потянуть за липучки? Получилось!

Люда, с подозрением косясь на дверь, быстро сняла шорты, а потом отцепила эти странные громоздкие трусы — они сильно мешали ходьбе, да ещё и натирали кожу. Не найдя, куда их девать, скомкала и засунула под матрас. Случайно её взгляд упал вниз, на лобок, и она удивилась ещё больше. И даже недоверчиво коснулась рукой этого места. Это что за извращение???

Это место очень и очень необычное!

Глава 3. Медицинский консилиум

Людмила быстро натянула шорты и уже детально осмотрелась. Тут всё не так! Всё было странным! Абсолютно всё! Во-первых, она никогда не видела больниц, в которых был такой необычный интерьер. Белоснежные стены словно сделаны из пластика. Да, это определённо пластик. Люда провела рукой по гладкой поверхности и удивилась необычному ощущению. На полу, похоже, зеленоватый линолеум. Но странный — не видно гвоздей и вообще, он идеально ровный, как будто не лежит на деревянных досках пола, а приклеен к каменной плите. Люда лежала в екатинской больнице и помнила её белёные извёсткой стены с потолками, панели, крашеные серой масляной краской, шарообразные светильники на длинном проводе и пол из синего затёртого линолеума, из дыр которого было видно расщепленные доски пола. Конечно, эта больница московская, но всё же...

Кровать в палате стояла необычная, и точно импортная — деревянная, с очень мягким толстым матрасом и громадной мягкой подушкой, и она разительно отличалась от того, что было ей знакомо. В той советской больнице, где Люда лежала, кровати стояли железные, со скрипучей панцирной сеткой, тонким жёстким матрасом, плоскими подушками и серым клетчатым одеялом в пододеяльнике с синими штампами.

Окна в палате тоже странные. Абсолютно белые и чистые, словно сделанные из пластмассы. Никак не похожи на обычные деревянные больничные окна с расслоившейся эмалью. Их закрывала какая-то непонятная конструкция из множества горизонтально прикреплённых к верёвкам белых планок. Интересно... Если открыть эту конструкцию, что там можно увидеть?

Людмила осторожно, на негнущихся от волнения ногах направилась к окну...

Люда сначала не поняла, как открывать странную конструкцию, но потом сообразила — сбоку свисала небольшая верёвка с ручкой. Дёрнув за неё, белые планки пришли в движение и повернулись горизонтально, пропуская свет и давая возможность видеть то, что снаружи. «Хитрая штука!» — с уважением подумала Людмила и взглянула в окно. И тут же чуть не закричала от удивления.

Увиденное повергло в шок, потому что такого просто не могло быть! В Москве Люда была на экскурсии. И ясно представляла, как она выглядит, тем более, столицу СССР часто показывали по телевизору, да и фотографии в газетах и журналах Люда видела. Большой город, со старинными зданиями и с большим количеством прохожих на улицах. Естественно, в ней были Кремль с красным флагом, мавзолей Ленина, Красная площадь, МГУ, ВДНХ, гостиница «Космос», Москва-река. Этот же город... Он был не похож на ту Москву, которую она видела лично.

Сейчас во всех направлениях высились очень большие здания, сверкающие стеклом и металлом, простирались широкие проспекты, занятые множеством незнакомых разноцветных автомобилей, на домах висели огромные яркие рекламные вывески и ещё, везде стояли... церкви. Церкви! Яркие золотистые купола храмов виднелись и тут и там. Картина, увиденная ей, была настолько фантастична и фантасмагорична, что она чуть не потеряла сознание от абсурдности увиденного. В её время основными цветами, которые она бы увидела в любом городе, были серый и красный. Красные флаги СССР, транспаранты с лозунгами на домах и учреждениях, портреты Ленина и членов Политбюро. В Свердловске висело много портретов Ельцина. Здешняя Москва, наоборот, сияла как нарядная ёлка, всеми цветами радуги.

Но самое главное, что её поразило, — зелёная листва. В городе, в котором она сейчас находилась, царит лето! Судя по яркой зелени и цветам на клумбах, июль месяц. А последний раз, когда она находилась в сознании в Екатинске, был февраль.

Людмила, обуреваемая множеством мыслей, плюхнулась опять на кровать и отвернулась к стенке. Во всём этом явно что-то не так. Это чужое тело... Чужой город... Как это возможно...

Да очень просто! Люда вдруг вспомнила фантастическую повесть Беляева «Голова профессора Доуэля», на которую была громадная очередь в городской библиотеке, и которую давали почитать только в читальном зале. Там рассказывалось про то же самое! И похоже, в повести описывалось не враньё! Писатель как в воду глядел! Похоже, с ней произошло то же самое, что с героями повести! Она, Людмила Хмельницкая, получила при падении травмы, несовместимые с жизнью, и её мозг каким-то образом сумели сохранить и поместить в другое тело, которое находится... Да! Которое находится в далёком будущем! В СССР будущего! При коммунизме! Только так можно объяснить все странности и несуразности.

Люда вдруг почувствовала большую опасность для себя. Её явно принимают за другую девушку, но что будет, если окружающие узнают, что она не Арина??? Не грозит ли это её жизни? В такой ситуации напрашивался только один выход — молчать! Никто не должен знать, что она другая, из другого времени. Но, в то же время, люди, осуществившие перенос мозга, должны знать, что она не Арина? Значит, тут дело в другом. Во всяком случае, нужно затаиться и наблюдать. Смотреть, что происходит вокруг, и постараться узнать, что происходит.

Минут через двадцать дверь открылась и вошла медсестра Яна с пакетом в руке.

— Оу, ты не спишь, — во весь рот улыбнулась она, показав белоснежные зубы. Люда такие зубы видела только у редких артистов по телевизору. Как можно сделать их такими белоснежными???

— Не хочется, — осторожно ответила Людмила. И тут же снова удивилась. Голос у неё сейчас был совсем другим! Более низким, чем у неё, и... Кажется, более взрослым. Интересно, а что с картавостью?

— Рррр... — непроизвольно прорычала Люда и поняла, что и картавости тоже нет! Непонятно, то ли радоваться, то ли грустить...

— Что ты сказала? — ещё шире улыбнулась Яна и протянула пакет. — Тут мама тебе вещи чистые привезла, давай переоденемся, я тебе помогу.

— Не надо! — чуть не крикнула Люда, опасаясь, что медсестра увидит её побритое в интимных местах тело. Вот стыдобища-то! Да и вообще! Блин! Люда внимательно провела ладонью по руке и ноге — идеальная атласная гладкость. На теле не было ни одного, даже мельчайшего волоска, кроме роскошной гривы на голове.

— Хорошо, я отвернусь, если ты стесняешься, — улыбнулась Яна. — Я заберу старые вещи и памперс.

Люда открыла пакет — в нём лежали короткие белые шорты, белые трусики, белая футболка с красными буквами Reebock и розовые резиновые тапочки. А ещё... Там лежала какая-то прямоугольная штука в чехле и провод. Это какое-то устройство! И как им пользоваться, она не знала! Впрочем, с этим можно разобраться попозже... Ещё в пакете лежала пластиковая упаковка с надписью «Lib Ультратонкие. Свежесть и защита. 30 мультистайл прокладок с заботой о нежной коже».

«Какая-то фигня. Что это?» — подумала Люда и бросила пачку на кровать. Тут же быстро переоделась в свежие вещи, а старые положила в пакет, хотя... Они были вполне ещё чистыми.

— Переоделась? Давай пакет. Твои вещи постирают и выгладят, — заявила Яна.

— А... Сколько я тут уже? — решилась спросить Люда.

— Три дня, — улыбнулась. — И всё это время была без сознания. Только сегодня пришла в себя. Ариша, ты помнишь, что с тобой случилось?

— Не-а, — соврала Людмила, решившись продолжать сохранять инкогнито.

— Тебя чуть не сбила машина с пьяным водителем, — заявила Яна. — При этом ты ударилась головой, впала в беспамятство. Твоё состояние не выглядело как кома — все жизненные показатели в норме. Ты просто... Словно спала. Поэтому тебя привезли сюда. И вот ты пришла в себя. Всё будет хорошо. Завтрак ты проспала, но скоро обед. Если он конечно... Тебе подойдёт.

— Подойдёт? — недоумённо спросила Людмила. — А почему он может мне не подойти?

— Ты же сама в программе у Малахова говорила, что у тебя строгая диета, — объяснила Яна. — Я все программы с твоим участием по телевизору просмотрела. И скажу более!

Яна снова улыбнулась, и словно стесняясь, призналась:

— Я твоя фанатка! С самой олимпиады!

Люда улыбнулась в ответ, не зная что ответить. А что бы вы ответили в этой ситуации??? Если бы вам сказали, что перед вами ваш фанат???

— Хорошо... — смущённо сказала Людмила.

— Кстати, где твой памперс? — спохватилась Яна. — Давай я заберу. Он тебе уже не нужен. Туалет в пяти метрах вправо по коридору.

— Памперс? — недоумённо спросила Люда. — Эээ...

И тут она поняла, что памперс — это и есть, наверное, те громоздкие трусы, которые она сняла и сунула под подушку. Точно!

— Вот он! — смущённо сказала Люда, вытащила из-под подушки и протянула медсестре.

— Хорошо! — улыбнулась Яна. — Давай его сюда. Жди обеда. Его привезут прямо в палату.

Людмила упала на кровать, переполненная массой эмоций. Что думать? Что делать? Она в чужом мире. Судя по всему, в далёком будущем, где абсолютно всё другое. И никого не спросить, ничего не узнать! Скажи, что она не Арина, как окружающие отреагируют?

Такие недетские мысли заполняли мозг Людмилы, а ведь ей всего 14! И жизненного опыта совсем нет! Впрочем, Люда окончательно решила затаиться и делать вид, что ничего не понимает, — авось, само как-нибудь рассосётся. В данное время ей было очень любопытно, что за прямоугольную штуку ей передали от мамы в красивом розовом чехле с рисунком надкусанного яблока и надписью iPhone 13 Pro. Чехол открывался как книжка, а внутри находился некий аппарат с большим чёрным экраном. Нечто похожее на плоский экран компьютера или табло микрокалькулятора. Что это? Как этим пользоваться? И вообще зачем это всё? Вместе с неведомым аппаратом лежала небольшая белая штука с полутораметровым проводом, на конце которого приделано нечто вроде крошечной вилки. И тут Людмила догадалась! Эту вилку нужно совать в дырку на корпусе странного устройства! Точно! Она легко входит и выходит! Но зачем всё это???

Раздосадованная Люда отбросила непонятные вещи прочь, решив разобраться с ними позже. И тут же в палату вошла пожилая женщина, толкающая перед собой тележку. Эта женщина одета в зелёный летний брючный костюм с шапочкой! Кто она? Костюм довольно неплох. В Екатинске, выброси такой в универмаг, сразу образовалась бы очередь в сотню человек с номерками, написанными авторучкой на ладошке. Выглядел костюм очень модно!

Судя по всему, женщина была разносчиком обедов! Да и вообще — что значит «обед в палату»??? Когда Люда лежала в больнице, все больные ходили в столовую, где получали на раздаче первое и второе, в четырёхугольных железных мисках, алюминиевые ложки и железные кружки с чаем или какао.

В этой же больнице обедали прямо в палате! И больным возили обед как в ресторане!

— Ариночка, золотце, я тебе покушать привезла! — улыбнулась женщина и показала на тележку, в которой стояли большие термосы с едой, нарезанные куски хлеба на пластиковом блюде, накрытом прозрачной крышкой, и белый эмалированный чайник с кривой надписью фломастером «отделение нейрохирургии и неврологии». Этот чайник, как парадоксально это ни казалось, был единственной вещью, роднившей Люду с прошлым миром! Он плоть от плоти плод вековечного больничного устоя!

— А что на обед? — осторожно спросила Люда. Пахло аппетитно... И тут же резко ударило по желудку чувство острого голода. Три дня на одном физрастворе прожить — это не шутка!

— На первое рассольник со сметаной, на второе куриная котлета с лапшой, на третье булочка с повидлом и компот, — объяснила женщина. — Что будешь?

— Всё буду! — уверенно ответила Людмила, сглотнув слюну.

Женщина подкатила к кровати небольшой столик, стоявший за кроватью, и на который Люда поначалу не обратила внимания. Оказалось, он служит для еды в палате! Женщина быстро достала синюю чашку из стопки, налила из кастрюли суп, пахнувший сытным ароматом, а в другую чашку, поменьше, положила странного вида завитую косичкой вермишель и сверху жареную котлету в виде сердечка. В синюю кружку налила компот из чайника.

— Хлеба бери сколько хочешь! — улыбнулась женщина. — Посуду я сама потом приду забрать.

Взяв два кусочка, Люда подождала, пока женщина уйдёт, и потом приступила к еде. Вкус оказался хорош! Определённо хорош! Рассольник со сметаной и кусочком куриной грудки! Лапша оказалась на удивление вкусная, рассыпчатая и почему-то не слиплась в комок, как знакомые Люде «Макаронные изделия «Рожки» высшего сорта» с ценой первого пояса 30 копеек за 600 грамм. Котлета в форме сердечка, безусловно, была просто объедением! Неужели здесь еду носят из ресторана???

От таких вкуснейших блюд невозможно было отказаться! Съела всё! И тут же об этом пожалела, когда попыталась подняться с кровати. После обеда Люда ощутила тяжесть в желудке. Живот оказался надут, как пузырь! Похоже, эта тростинка Арина почти ничего не ела, и желудок у неё стал как напёрсток. Людмила почувствовала, что переела, и решила немного вздремнуть — сон навалился неожиданно, да и двигаться никуда не хотелось.

...Разбудило лёгкое прикосновение. Люда нехотя проснулась. Открыв глаза, увидела белоснежный потолок. Недоумевающе уставилась на него, гадая, где она находится и почему нет знакомого светильника, висящего в спальне родной квартиры. И тут же вспомнила все события прошлого времени. Настроение сразу испортилось — опять навалились неуверенность и грусть. Однако в палате находились люди и показывать перед ними своё состояние казалось неразумным.

А в палате собрался целый консилиум! Стояли давешний кандидат медицинских наук Вадим Николаевич Гуляев, а с ним ещё один врач, возрастом намного постарше. На прямоугольнике написано «Евгений Иванович Милохин, доктор медицинских наук, научный руководитель лечебной части». Он тоже был в белом халате, но при этом побрит очень хорошо, в отличие от заведующего отделением. На голове Милохина высокая белая шапка. Сколько ему? Лет 60? С ним присутствовали несколько молодых врачей, на табличках которых было написано, что они ординаторы, и медсестра Яна. «Студенты, что ли?» — с неудовольствием подумала Людмила, садясь на кровати.

— Так говорите, Вадим Николаич, интересный случай? — спросил Евгений Иванович, подойдя к Люде и внимательно осмотрев её. — Представьте себе, я это знаю! Уже читал историю болезни и результаты МРТ. Странно... Когда она поступила, у нее присутствовали все признаки сотрясения мозга — потеря сознания, бледность конечностей... Но сейчас этого нет. И это трудно объяснить. Судя по показателям, она совершенно здорова. Деточка, можно тебя потревожить? Встать, пожалуйста. А теперь дотронься указательным пальчиком правой ручки до носика. Хорошо. А теперь дотронься указательным пальчиком левой ручки носика. Отлично! Ну что ж, уважаемые коллеги...

Николай Ефремович обратился к ординаторам, во все глаза разглядывающим смущённую Людмилу, помолчал, как будто задумавшись и выдерживая многозначительную паузу, потом продолжил:

— Вот вам налицо то, что нельзя объяснить никакими теориями. Вчера человек был абсолютно без сознания и с признаками серьёзной черепно-мозговой травмы, а сейчас уже бегать может. Что случилось, что произошло? Ну, Иванов, расскажи нам свою версию. Обрати внимание — пациентка с лёгкостью справляется с тестом Манна-Гуревича.

— Скрытые возможности организма, Евгений Иванович, — смущённо ответил кудрявый паренёк лет в очках. Он старался не смотреть на Люду, но взгляд его то и дело падал на её грудь, которая явно выделялась под тонкой майкой. Людмила недовольно посмотрела на него и нахмурилась. «Стою тут, как обезьяна в зоопарке», — мрачно подумала она и скрестила руки на груди.

— А более научные теории есть? — с лёгкой насмешкой спросил Евгений Иванович. — С такими ответами вам, молодой человек, на ТВ-3 прямая дорога. Меж тем есть совершенно обычный диагноз. Например, от протрузий в первом-втором позвонке, до анемии. Ещё налицо признаки анорексии.

— Но эта девушка полностью прошла обследование, у неё же взяли анализ крови? — нашёлся что ответить Иванов. — Мы исходим из тех сведений, что нам известны. А в этих условиях эти диагнозы исключены.

— Предположим, молодой человек, предположим, — с неохотой согласился пожилой доктор. — Но дело не в том, что эти диагнозы невозможны. Вы мне должны были обозначить их названия и определить как теоретически возможные. И тут же обосновать, почему этот диагноз надо исключить. Или выдвинуть теорию, что рассматриваемый диагноз является побочным, неосновным. А если у вас есть подозрения на побочный диагноз, что вы должны сделать?

— Назначить дополнительное обследование и направить к узкому специалисту! — встрял в разговор ещё один ординатор, худощавый парень с растрёпанными волосами.

— Вот именно, Лисицын, вот именно! — согласился Евгений Иванович. — Это и есть правильный ответ. Прошу в следующую палату. А вы, Вадим Николаич, продолжайте наблюдение — пациентка очень и очень интересна...

Люда облегчённо плюхнулась на кровать, но как оказалось, это ещё не всё...

Глава 4. Изучение больницы и мама

После того как врачи-ординаторы пошли смотреть пациентов в других палатах, Яна сказала, что нужно поставить капельницу, как велел врач.

— Расслабься, — улыбнулась Яна. — Я ставлю капельницы совсем не больно.

— А зачем мне капельница? — осторожно спросила Люда.

— Это вещество улучшает обмен веществ в клетках, — заявила Яна. — При нервных болезнях её всем прокапывают. Ничего страшного.

Она подкатила к кровати стойку, влила в прозрачную пластиковую ёмкость с физраствором две ампулы тиоктовой кислоты, закрепила ёмкость в держателе и подсоединила к нему набор силиконовых трубок с иглой на конце. Потом взяла Люду за руку, попросила сжать кулак и воткнула в вену иглу, прикрепив её пластырем к руке.

— Будет капать десять минут, — сказала Яна. — Я посижу с тобой. Если станет плохо, не стесняйся, говори сразу.

Яна села на табуретку у окна, достала из кармана халата примерно такое же прямоугольное устройство, которое принесли Люде, и каким-то образом включила его, проведя пальцем по экрану. Это удивительно! Экран загорелся яркими цветами, осветив лицо девушки. Потом она стала что-то делать с этой штукой. Временами читала и смеялась. Что это? Надо разобраться...

... Этим вечером Евгений Иванович Милохин, научный руководитель лечебной части Института имени Бурденко, сидя в рабочем кабинете своего загородного дома в Суханово, был задумчив как никогда. Такое ощущение, что он сейчас переживал некое дежавю. И ему виной была, конечно же, пациентка, Арина Стольникова, которую он осматривал сегодня. То, что в клинику поступила олимпийская чемпионка и гордость страны, ему два дня назад сухо сообщил главный врач. А сегодня сообщил, что уже звонили СВЕРХУ. Звонивший интересовался здоровьем девушки, какой ей поставили диагноз и что требуется для полного выздоровления. Однако Милохин главврачу сказать ничего конкретного не смог даже после того, как ознакомился со всеми анализами и исследованиями. И даже после сегодняшнего, второго по счёту личного осмотра, это оставалось тайной за семью печатями.

Но дежавю вызвало не это... Милохин неторопливо хлебнул кофе и открыл старую, пожелтевшую, ещё советскую общую тетрадь, в которой вёл записи, будучи простым врачом-неврологом в городской больнице номер один города Екатинска, расположенного на далёком Урале, где Милохин начинал работу по распределению, после московского ВУЗа. И там, на заре врачебной карьеры, в 1986 году, 36 лет назад, был абсолютно такой же случай. Пока ехал домой, вспомнил об этом совершенно точно. И уже приехав, открыл старую тетрадь, где писал заметки о первых пациентах.

«Имя пациентки — Людмила Хмельницкая, возраст 14 лет. Спортсменка. Занимается фигурным катанием. Диагноз неизвестен. Поступила с подозрением на черепно-мозговую травму и сотрясением головного мозга после падения на лёд. Доставлена скорой помощью в 16:00. В анамнезе: помутнение и потеря сознания, онемение конечностей, рвота. Возможный диагноз — сотрясение мозга средней степени. Анализ крови в пределах нормы. УЗИ головного мозга — патология отсутствует, рентгенография головного мозга в двух проекциях — без патологии, кровяное давление и пульс в норме, электрокардиограмма сердца в норме. Диагноз «сотрясение мозга» не подтвердился. Визуально пациентка спит. На следующий день пришла в себя, тесты на сотрясение головного мозга пройдены, результат отрицательный. Диагноз — абсолютно здорова. Выписана домой на амбулаторное лечение».

— Хмельницкая... Она тоже была спортсменка, — громко сказал Милохин. — И тоже фигуристка. Чёрт возьми, это уже не кажется случайностью. Травматизация в разных условиях и с одним и тем же диагнозом. А какой именно диагноз мы тогда поставили Хмельницкой?

Евгений Иванович снова взял тетрадь, всматриваясь в выцветшие буквы.

— Хм... «Диагнозис инсертис». Диагноз неизвестен, — пробормотал он и снова отпил кофе из чашки. — Во всём этом определённо есть какая-то система. Узнать бы, какая связь между этими двумя случаями... Возможно, перед нами новый, неизвестный науке синдром. А это... Это возможность стать академиком и попасть в РАН, дорогой голубчик, если выявить связи и описать патологию синдрома. Нужно срочно заняться этим и начать с того, что выяснить, где сейчас эта Хмельницкая, чем она занимается. А также навести справки о родителях этой Стольниковой... И всё-таки... Хмельницкая... Хмельницкая... Кажется, фамилия знакомая, ещё по СССР и началу 90-х...

Евгений Иванович спортом не интересовался совсем. Но вдруг что-то вспомнил... Да... Хмельницкую определённо много показывали по телевизору в конце 1980-х годов и даже в начале 90-х. Потом... Чёрт...

Евгений Иванович взял айфон, зашёл в интернет и ввёл в поисковик фамилию «Хмельницкая». Вывалилась масса страниц с результатами поиска. «Википедия! Она даже есть в Википедии, чёрт возьми», — с удивлением подумал Евгений Иванович и стал читать.

«Людмила Александровна Хмельницкая. День рождения 15 марта 1971 года. Город Екатинск. Сейчас 51 год. Заслуженный мастер спорта СССР, мастер спорта СССР международного класса. Первая в истории СССР чемпионка Европы, мира и Олимпийских игр по фигурному катанию. После завершения спортивной карьеры работала главным тренером в спортивной школе фигурного катания ЦСКА. С 1999 года депутат Государственной думы от партии «Медведь» двух созывов. С 2005 года председатель Комитета по физкультуре и спорту Государственной думы РФ, с 2010 года президент Федерации фигурного катания РФ. С 2018 года и по настоящее время председатель олимпийского комитета РФ. После свадьбы носит фамилию Николаева».

— Чёрт побери! — ещё больше удивился Евгений Иванович и чуть не выронил смартфон. — Это что-то невероятное! Я лечил будущего чиновника высокого ранга! Кто бы знал! Ну кто бы знал! Кому ни скажи — не поверят. Но что же... Как это всё связано со Стольниковой, чёрт возьми?...

... Людмила и не подозревала, что о ней думают такие взрослые и уважаемые люди. У неё нестерпимо болел живот из-за дневного переедания, и, хочешь не хочешь, после того как ушли врачи, пришлось бежать в туалет. Надев розовые сланцы, Люда осторожно прокралась к двери и, повернув ручку вниз, с опаской выглянула в коридор. Такое ощущение, что она находится на космическом корабле! Те же белоснежные стены и потолок, те же квадратные матовые светильники и гладкое зелёное покрытие пола, что и в палате. На потолке прикреплены табло со светящимися зелёными надписями и стрелками указывающими, где что находится. На стенах висят более подробные схемы движения и расположения помещений в отделении нейрохирургии и неврологии. Всё просто и удобно.

Туалет действительно находился совсем рядом от палаты. Люда уже подходила к его двери, когда вдруг подумала, что не взяла с собой газетку. Хотя... Надо признать, газету она здесь не видела в палате. Что за несуразность? И что прикажете делать? В отделении тишина, только за поворотом слышатся какие-то голоса, но не пойдёшь же просить у посторонних людей газету, чтоб вытереть жопу...

Открыв дверь туалета, Люда зашла внутрь и закрыла дверь на хитрую золотистую задвижку, поворачивающуюся вокруг своей оси. Зашла и офигела. Потому что увидела себя в зеркале. Это она? Нет, это разве она???

В зеркале стояла стройная, даже тонкая, девушка лет пятнадцати. Очень красивая, с правильными чертами лица, большими голубыми глазами, пухлыми губами и очень густыми длинными ресницами. Но... Людмила с большим удивлением посмотрела на девушку. Её облик был идеальным, и очень непонятным. Во-первых, губы. Они точно не были накрашены, но при этом имели вид, словно на них помада странного карминного оттенка, да ещё и с какими-то полосами по краям. Губы казались нарисованными! Людмила ожесточённо потёрла их подушечкой пальца, чтобы оттереть краску, но не смогла. Глаза были тоже подведены длинными, неестественными стрелками. «Такие на древнеегипетских фресках бывают», — подумала Люда, знавшая на пятёрку «Историю древнего мира за 5 класс». Ресницы неестественно густые и длинные, как у Мальвины из сказки про Буратино и Карабаса Барабаса. Волосы чёрные, очень густые и длинные, с красными прядями. Кожа загорелая, причём загар явно морской. Люда крутанулась — фигурка как у фарфоровой статуэтки. И грудь... Но... Смотрелось тело очень хорошо. Да и в целом, лицо вроде бы, даже похоже на её бывшее лицо. «Бывшее? Блин... Да это же бред какой-то», — с изумлением подумала Людмила.

Впрочем, бред это или сон, но надо как-то жить дальше. И стараться не попасть в психушку раньше времени. Этот мир понемногу нравился ей всё больше и больше. Стоит его изучить получше, а все вопросы оставить на потом.

А изучить можно начинать прямо с сортира — его состояние было идеальным. Сюда министры что ли ходят? Такой чистоты и элегантности она не видела нигде и никогда! И эти слова единственные, которые напрашивались в его описании. На полу крупная белоснежная плитка с синей замазкой в швах, стены выложены красивой бежевой плиткой с красной замазкой. В потолок каким-то неведомым образом встроены несколько совсем маленьких светильников, расположенных в ряд. Но самое главное... Прямо к стене прикручены держатели с какой-то белой бумагой в рулонах. Один держатель был с относительно маленьким рулоном бумаги, другой держатель был с бумагой пошире. Это бумага вытирать задницу??? Люда никогда в жизни ей не пользовалась и даже не знала, что она существует. Честное пионерское! Однако... Какая же она мягкая!

Люда оторвала бумагу и с большим удивлением пощупала и даже понюхала её. Бумага ещё и тиснёная и с вкусным запахом! Какая-то фантастика!

Унитазы тоже вызвали удивление — конструкция их была совсем не такой, к которой привыкла Людмила, и пришлось несколько раз нажать на кнопку, чтобы убедиться, как правильно они должны работать. А ещё здесь не было мыла. Но вместо него в закреплённые на стене пластиковые ёмкости было налито какое-то душистое, пахнувшее лавандой средство для мытья рук, по консистенции похожее на... Пожалуй что на растительное масло. «Как тут всё продумано», — поразилась Людмила. И самое главное, её начала понемногу охватывать гордость за гений советской науки. Смогли же всё-таки догнать и перегнать! Несмотря на то, что она тут в сознании всего один день, уже начала привыкать к здешнему очень современному сложнейшему сантехническому оборудованию, дверным ручкам и запорам. Они легко открываются! И очень легко наливается в руки жидкое мыло! И сушитель для рук работает, стоит только поднести к нему ладони. Как он определяет, что рядом человек???

Сделав свои дела, Людмила робко выглянула из туалета в коридор и молнией метнулась к палате. И тут же, после этого спонтанного спринта, заметила удивительную вещь — её движения стали более быстрыми и какими-то... Более лёгкими и растянутыми что ли, чем раньше... А ну-ка, ну-ка... Зайдя в палату, Люда попробовала поднять ногу в шпагат, и это получилось с невиданной лёгкостью. Причём шпагат получился идеальным! Не может быть! Люда не могла прийти в себя от удивления. Она стала исполнять самые различные элементы, проверяла самые различные позиции, и все они исполнялись безукоризненно, красиво и без особых усилий. Сомнений нет — эта Арина, в чьё тело она попала, была спортсменкой. И даже, скорее всего, фигуристкой, потому что тело было растянуто как раз для выполнения сложных фигурнокатательных и балетных позиций. Вот что имела в виду медсестра Яна, когда сказала что она её фанатка! Арина известная фигуристка и даже... Взгляд её упал на татуировку в виде пяти олимпийских колец на бедре. Она скорее всего, олипиадница!

Поражённая этим вновь открывшимся фактом, Люда бухнулась на мягкую кровать и взяла в руки устройство в розовом чехле. Повертев его в руке и так и сяк, попыталась включить, но не смогла. Обезьяна с гранатой! Раздосадованная, бросила смартфон на кровать и замерла в недовольной позе, скрестив босые ноги, сложив руки на груди и недовольно нахмурив красивые брови. Фигня какая-то!

Время медленно близилось к вечеру, и Людмила решила прогуляться по больнице и посмотреть что тут есть. Потому что абсолютно нечего делать! Будь она в обычной больнице, взяла бы с собой альбом для рисования и карандаши. Или интересную книгу. Тут же нет ничего!

Не успела выйти, как навстречу попалась женщина, которая привозила ей обед. Женщина и в этот раз что-то везла в тележке.

— Арина, я тебе ужин привезла! — улыбаясь, сказала она. — Капустная слойка с рыбой и какао.

Люда хотела было отказаться от еды, но потом подумала, что до утра и до завтрака ещё далеко, поэтому, пожалуй что, от ужина отказываться не следует.

— Спасибо! Положите в тарелочку и поставьте на столик, я потом поужинаю, — улыбнулась Людмила, решив отложить ужин на потом, на более позднее время.

Только женщина, разносившая еду, ушла, как дверь открылась, и появилась ещё одна незнакомая женщина. Она была очень красива и ухожена. Сколько ей? Лет 30, не больше. Среднего роста, очень стройная, одета в широкие светлые штаны и белую рубаху в синюю клетку. Рубаха расстёгнута, отчего её длинный острый ворот лежит на плечах женщины, а из выреза видно краешек груди. Рукава закатаны по локоть и на запястьях видно разноцветные браслеты. На шее женщины несколько медальонов и большой золотой крест. «Крест??? — с большим удивлением подумала Людмила. — Он же запрещён. Ещё смеяться все будут».

На ногах женщины босоножки на толстой сплошной подошве, но они почему-то накрыты какими-то синими мешками, похожими на галоши. Женщина смотрит с до боли знакомым прищуром на красивых голубых глазах. И... В её глазах, определённо любовь! Неужели это её мать? Вернее... Здешняя мать...

Женщина, к большому удивлению Людмилы, появилась очень и очень странно! Сначала открыла дверь и просунула внутрь палаты голову, потом подмигнула Людмиле, и тут же запрыгнула внутрь. Потом исполнила какой-то танец, похожий на танец папуасов, бросила большую белую сумку с длинным ремнём, которая висела на плече, на пол и широко расставила руки, вытянув губы уточкой, словно для поцелуя.

— Милая, родная! Ты живая! Иди я тебя поцелую! — женщина, придуриваясь, мелкими шагами подбежала к Людмиле, в недоумении сидевшей на кровати, плюхнулась рядом, обняла её и стала целовать и тормошить. От женщины очень и очень вкусно пахло какой-то парфюмерией. Наверное, импортной!

— Всё хорошо... Но я немного не в себе... Пожалуйста, не надо меня мять, — смущённо пробормотала Люда, стараясь отдалиться от женщины, но это оказалось совершенно невозможно, и пришлось, скрепя душу, покориться. Если эта женщина действительно её мать, то она выглядела очень и очень модно и необычно. Но... Стоп! Её мать не может быть такой молодой! Если этой Арине лет 15-16, то матери определённо должно быть около тридцати пяти, ну ладно... Пусть около тридцати трёх. Но женщина выглядела совсем молодо. Наверное, хорошая косметика. А может, здесь научились омолаживать кожу? Или люди сами по себе выглядят молодо?

— Рассказывай, золото, как ты! — женщина наконец-то отпустила её. — Я спросила у врача, он сказал, скоро тебя выпишут. Ты совершенно здорова.

— Неплохо всё... — осторожно ответила Люда. — Я только память потеряла. Не помню даже вас.

— Память — дело наживное! У меня её тоже нет! — женщина небрежно махнула рукой и достала из кармана длинную пачку сигарет и начала вытаскивать одну.

— Тут, наверное, нельзя курить, — осторожно предупредила Люда.

— А... Точно! Пардон! — спохватилась женщина. — Я тебе покушать принесла из твоего любимого японского ресторана. У тебя холодильник тут есть?

— Вроде бы вот там, в углу стоит, — осторожно ответила Люда, гадая, что такое японский ресторан. Японский? Да ладно! Она наверное, шутит!

— А... Неважно. Что не съешь сейчас, выброси завтра, — махнула рукой женщина. — Ладно, дорогая, мне пора, а то пробки будут страшные, и я домой к ночи приеду. Кстати, вот твой крестик. Надень его, пожалуйста, при мне.

Женщина протянула Люде золотую цепочку с золотым крестом весьма приличного размера и веса. Но зачем его одевать??? Она же пионерка и не верит во всякие бабкины сказки! Однако пришлось опять подчиниться. Крест вызывал очень необычные ощущения, потому что за свои 14 лет она не носила ничего подобного! Была маленькая серебряная цепочка с кулончиком, которую дарила мама, и всё.

— Ну всё, пока-пока, милая! — женщина поцеловала Люду и почти бегом вышла из палаты, помахав в двери рукой. — Я приду завтра! Люблю тебя! А... Забыла... Там в пакете зубная щётка и паста. Кстати, малышка, вот твоя карточка, вдруг тебе понадобятся деньги!

Женщина подбежала к Люде, сунула ей в руку золотистую пластиковую карточку и теперь уже окончательно покинула палату, на прощание послав воздушный поцелуй и оставив очень удивлённую Людмилу в одиночестве.

Люда посмотрела на карточку.На ней было написано: «Sberbank Visa Infinite Arina Stolnikowa 10/32». И ещё стоял какой-то долгий номер.

Стольникова? Она что, теперь Стольникова? Этого не может быть!..

Глава 5. Сплошные вопросы

Фамилия «Стольникова» была знакома, потому что ей знаком Максим Стольников! Её одноклассник! Он был милый, хороший, но... Они были друзьями, не более того, хотя Макс не оставлял попыток затеять более близкие отношения.

И вот сейчас она Стольникова. Носит его фамилию. Как это возможно? Она в теле дочери Макса? Или может, его внучки? Какой сейчас вообще год?

Люда лихорадочно стала осматривать окружающие вещи, ища, где бы можно найти информацию о сегодняшнем времени, как неожиданно раздался громкий звук. Громкий и очень красивый! Мелодия шла из этого странного аппарата! Экран красиво светился фотографией, в которой она узнала женщину, только что приходившую к ней. А посреди фотографии горела надпись «МАМА», сделанная крупными буквами. Ниже на экране было изображение телефонной трубки. Она словно вибрировала от звонка. Блин! Это, похоже, какой-то неведомый современный телефон! Но как им управлять? Люда звонила столько с дискового аппарата, да и то считанное количество раз в жизни.

Она ещё раз внимательно вгляделась в экран устройства. Вправо вела линия с зелёным шариком на конце, а влево — с красным. Похоже... Зелёный цвет — это цвет жизни, как говорила учительница ИЗО. Наверное, если нажать на зелёный кругляшок, она сможет разговаривать! Люда тут же неловко взяла в левую руку аппарат и нажала пальцем на зелёный круг... Получилось! Урааааа! На экране появилось изображение женщины, которая была мама. На лбу чёрные очки. По виду, сидела она в движущейся машине, которая медленно ползёт в плотном потоке других автомобилей. Откуда их тут столько???

— Милая, я забыла тебе сказать — там девочки из твоей группы уже звонили, тренер, ещё звонила масса журналистов и блогеров, — сказала мама. — И как всегда, глупая я... Не сказала главного. Завтра тебя выпишут, так что не скучай! Пока-пока! Тьмоки-тьмоки! Завтра увидимся!

Мама сделала губами воздушные поцелуи, на которые Люда машинально вытянула губы в ответ, но тут же видеосвязь прервалась. Это что? Такое прощание тут? Впрочем, сейчас не до этого. Самое главное, что она уяснила, этот аппарат, который она держала в руках, был средством связи, подобным телефону. Только на нём вдобавок ещё показывалось изображение. И звук был громким. Если задуматься, ничего особо необычного, учитывая, что сейчас будущее. Естественно, в это время электроника стала намного более продвинутая, чем в 1986 году, тут даже не стоит удивляться. Надо лишь принять это как неизбежное и научиться всем этим пользоваться. Тем более что... Ей здесь определённо нравится! Если это коммунизм, о котором постоянно говорили по телевизору и писали в газетах, и о том, что советский народ к нему неуклонно идёт под предводительством коммунистической партии, то он определённо очень хорош! Но чтобы пользоваться всеми его благами, следует узнать, как тут всё устроено.

Остаток дня Люда пролежала на кровати, пытаясь разобраться с аппаратом связи, в первую очередь воюя с длиннющими ногтями, из-за которых управление аппаратом было крайне неудобным. Лишь под вечер стало кое-что получаться, но это умение повлекло за собой новые вопросы.

Аппарат включался легко и просто — достаточно провести пальцем по экрану или просто приложить указательный палец. Тогда зажигался яркий экран и раздавался мелодичный звук. На экране сразу же появлялось очень яркое и чёткое изображение... Естественно, это было изображение этой Арины! И эта Арина точно была фигуристка, так как фотография изображала её с большой золотой медалью на пьедестале почёта, в окружении двух других фигуристок, по виду тоже русских. И тут Людмила случайно бросила взгляд на то, что написано на пьедестале. Seoul 2022! И пять олимпийских колец! Мама дорогая! Эта Арина точно фигуристка, и она выиграла Олимпиаду в женском одиночном катании в 2022 году! Удивительно, но... Факт. Судя по фотографии. Это было так необычно, что Люда бухнулась на подушку. Мда... Ни эмоций, ни слов... Вот почему у ней есть фанаты! Она знаменитая спортсменка, как Катарина Витт! Вот почему у ней такая крутая мама, модно одетая и ездящая на машине!

И тут неожиданно Люда поняла, на кого похожа её здешняя мама. Придурошная манера общения, жесты, взмахи рук, насмешливо прищуренные глаза, вечная полуулыбка, ужимки и дурашливость. Всё выглядело так, словно женщина постоянно участвует в каком-то юмористическом шоу. Это же... Анька Фролова из 5 «А» класса! Ну то-о-очно! Пакостная неунывающая 12-летняя девчонка, соседка по дому и завсегдатай подъездных посиделок. Она же ходила с... Со Стасом Стольниковым! Точно! С братом Макса! Ни фига себе! Стас и Анька — её родители! Кому скажи — не поверят! Подругами Люда и Анька не были из-за насмешливого пакостного характера Фроловой, но вместе зависали часто именно из-за братьев.

Но... Если она дочь Аньки и Стаса, то где сейчас Людмила Хмельницкая? Всё ещё живёт в Екатинске? Кто она?

От всех этих вопросов, неожиданных ответов и разгадок аж закружилась голова и Людмила бухнулась на кровать.

По всей видимости, произошёл некий перенос личности Люды из Екатинска 1986 года в тело Арины Стольниковой. Да тут фантастический роман написать можно! Или даже фильм снять!

Поработать головой пришлось хорошо, и Людмила неожиданно сильно захотела есть. Тут же вспомнила, как мама что-то говорила про еду из японского ресторана, и стала рыться в принесённых мамой вещах. В большом пакете лежал другой, небольшой пакет, от которого непривычно и вкусно пахло. Людмила вытащила из него две небольшие красивые коробки с надписью «Суши-туши» на каждой. Буквы были непонятного вида, похожие... наверное, на японские.

Как выглядят японские иероглифы, Люда примерно представляла, потому что как-то смотрела в кинотеатре «Пламя» интереснейший японский фильм «Легенда о динозавре». Очень и очень страшный! Настолько страшный, что после просмотра, Люда вечером долго не могла уснуть. Всё время мерещилось, как мужика-аквалангиста располовинивает чудовище, живущее в озере.

Отогнав неприятные воспоминания, Люда продолжила осмотр еды. Внутри одной коробки лежали какие-то жареные хвосты в панировке, а в другой коробке что-то похожее на небольшие рулеты с поверхностью из красного риса и начинкой из рыбы, огурца и сыра. Непонятно... Это и есть японская еда? Неужели советский человек сейчас может кушать вот эти деликатесы??? От вкусного запаха резко пришло острое чувство голода. Надо срочно пробовать эти вкусности!

Люда осторожно попробовала японскую еду, и неожиданно она ей очень понравилась. Ни с чем знакомым и близко невозможно соотнести этот чудесный вкус! Разве что слегка напоминало припущенную со сметаной рыбу, да и то лишь отчасти.

— Как это сделано? — недоумённо спросила Люда, рассматривая невиданные блюда. Жареные хвосты определённо похожи на рыбные. Только без костей, кожи и пожарены в чём-то вроде кляра. А рулетики... Каким-то невообразимым образом они свёрнуты из риса. Как вообще рис можно свернуть? Но очень вкусные, в этом не отказать.

Неожиданно Люда увидела внутри пакета небольшую прямоугольную бумажку. Это же магазинный чек! Такой же, какой выбивали в родных советских магазинах! Только этот — тянул на целое сочинение. В обычном советском чеке, напечатанном размазанными синими чернилами на узенькой ленте, была лишь надпись «Спасибо», какие-то цифры, обозначающие код товара и его стоимость. Здесь же... На очень маленьком кусочке бумаги было напечатано очень много всего. Цифры и буквы были очень мелкими, но пропечатаны очень чётко.

— ООО «Суши-туши», — вслух прочитала Людмила. — Креветки жареные тэмпура, количество 1 штука, цена... Сколько-сколько??? 1250 рублей? Офигеть! Роллы «Калифорния», количество 1 штука, 685 рублей. Чтооо? Вот это цены!

У Людмилы глаза на лоб чуть не полезли от здешних цен. У неё мама работала бухгалтером в Уралвагонзаводе и получала зарплату в 180 рублей. И это казалось, ну... Не сказать, что большая, но средняя зарплата, не маленькая. Отец постоянно уезжал на вахту в Заполярье, на буровую в Нефтеюганск, где работал начальником участка, и он получал вообще прилично: когда 900 рублей, а когда и 1000 рублей. Но даже их общей зарплаты не хватило бы на здешние креветки из тэмпуры! Но удивительней всего были названия блюд. Креветки! Роллы «Калифорния»! Они звучали сладко и так... непривычно. Такое же впечатление произвели бы пришельцы из далёкой галактики. СССР и Калифорния существовали в параллельных мирах.

В ценах была какая-то нелогичность, и Людмила решила пока оставить этот вопрос без ответа. Тем более что опять зазвонил телефонный аппарат. На этот раз на экране была фотка какой-то девочки лет четырнадцати с симпатичным лицом и длинными каштановыми волосами. На экране была надпись: «Смелая». Люда уже знала, как отвечать на вызовы, поэтому повела пальцем вправо, перетягивая виртуальную кнопку вправо, к краю экрана.

— Привет! Как дела? — девчонка помахала рукой. Она лежала на кровати, на красивом пледе, и держала свой аппарат над головой.

— Привет... Нормально, — смущённо ответила Люда, не зная, что говорить дальше, и кто это вообще.

— Сотка, у тебя вид какой не такой! — хихикнула девчонка. — Нам сказали, по тебе машина проехала. Ты живая хоть?

— Вроде живая, — согласилась Люда. — А ты живая?

— Не сдохла ещё! — девчонка достала откуда-то из-за предела видимости экрана большое зелёное яблоко, и смачно откусила, блеснув идеально белыми зубками. — Когда выпишут тебя?

— Вроде завтра, — осторожно ответила Люда.

— Точно завтра? А то я прийти могу, навестить, так сказать, и вкусняшек принести, — засмеялась девчонка. — А то наши переживают за тебя.

— Передавай привет! — помахала рукой Люда. — Скоро увидимся.

— Угу, — согласилась девчонка, и снова с хрустом откусила яблоко. — А покажи, чё там за палата у тебя. Туда что-ли от Бронха скрыться.

— Как покажи? — не поняла Люда.

— Сотка, ты совсем отупела или башку расшибла? — опять засмеялась девчонка. — Естественно, переключив камеру на внешнюю.

Блин... Спросила бы что полегче, какие ещё камеры, да ещё внешние.

— А как? — смущённо спросила Люда. — Я забыла.

Девчонка от удивления выпустила яблоко изо рта, оно скатилось пло её груди и со стуком упало на пол. Девчонка смешно округлила глаза и уставилась на Люду.

— Да ты рофлишь? — недоверчиво спросила она.

— Я что? — не поняла Люда. — Я ничего не замышляю!

— Да ты рили издеваешься! —рассмеялась она. — Ладно, не буду настаивать. Наверное, ты ещё мозги не качнула. В общем, подруга, желаю скорейшего выздоровления. Потом как выпишут, звякни. Пока-пока! Тьмоки-тьмоки!

Девчонка помахала рукой, сделала воздушный поцелуй и отключила телефон так быстро, что Люда ничего не успела сказать в ответ.

Общение с мамой и девчонкой, которая по по всему видать, была подружкой Арины, наводило на мысль, что люди здесь общаются какими- то урывками. Очень быстро. Спрашивают самое основное, и тут же прекращают общение, хотя это можно было списать на то, что общение по аппарату связи стоит дорого.

Вопросов становилось всё больше. Самое досадное, что она не знала, как звать эту девчонку. Очевидно, что надпись «Смелая» значит лишь прозвище подружки. Она, кстати, назвала Арину «сотка», наверное, это тоже кличка Арины, от фамилии «Стольникова».

Пока Людмила размышляла, солнце спряталось за соседние дома, на больницу легли длинные тени, и окончательно наступил вечер. И пришла медсестра Яночка в красивой зелёной маске. Пришла не просто так, а поставить укол.

— Привет! — улыбнулась она. Как самочувствие?

— Хорошее, — осторожно ответила Людмила, с подозрением глядя на небольшой лоток, который медсестра держала в руках. — Что это?

— Врач сказал, нужно укол сделать, — объяснила Яна. — Нейромультивит. Это витамин для стабилизации нервной системы. Перевернись, пожалуйста, на животик и чуть приспусти шорты.

Люда легла на живот, положила голову на руку и стала смотреть на манипуляции медсестры. Раньше она видела, как ставят уколы, — процедура не из приятных. Делали их металлическим шприцем со стеклянной колбой, но... Здесь ничего подобного не было! Медсестра надела тоненькие перчатки, разорвала прозрачную упаковку, достала оттуда белый прозрачный корпус шприца, разорвала маленькую упаковку, вытащила из неё иглу и быстро соединила со шприцем. Потом взяла с подноса пластиковую ампулу, проткнула её, выкачала жёлтое маслянистое содержимое, вытравила воздух, подняв иглу вверх, и повернулась к Люде.

— Готова?

— Ммммм... — невнятно промычала Люда.

— Сейчас как комарик в попку укусит! — заявила Яна.

Люда почувствовала, как медсестра ватой протёрла её кожу, чуть приподняла её и уколола. Действительно! Боли почти не было. Ощущение, словно укусил комар.

— Давай руку, я покажу где, прижми пальчиками ватку, — сказала Яна. — Подержи 5 минут, а потом сними. Положи прямо на пол. Утром уберут. А в остальном всё. Выздоравливай! Пока!

Яна помахала рукой на прощание и ушла. Люда осталась лежать на животе, прижимая вату к заднице. Попутно в голову лезли разные мысли — впечатления от пережитого. В общем, как ей показалось, люди здесь жили повеселее, чем в 1986 году, и казались более благожелательными. Хотя, может быть, это связано с тем, что она всё-таки олимпийская чемпионка и отношение к ней соответствующее? Ответов на эти вопросы тоже не было. Придётся всё познавать методом проб и ошибок...

... — Арина Стольникова, подъём! — Люду разбудил громкий голос и включенный свет. — Таблетки! Уколы!

Интересно, как отреагировала бы настоящая Арина Стольникова на такое бесцеремонное нарушение утреннего сна? Скорее всего, как культурная девушка и вежливая зумерша, она бы вежливо поблагодарила за оказанную заботу и поинтересовалась здоровьем человека, заботящегося о ней. Но в том-то и дело, что Люська была совсем не такая! Её нынешний характер был слишком скован непонятным и таинственным положением, поэтому казалось, что она сейчас всего боится, но на самом деле это было не так! Люська была хулиганистая, дерзкая пионерка с довольно пакостным характером, которую не зря не хотели принимать в комсомол, несмотря на то, что ей почти год как уже исполнилось 14 лет.

— Я не хочу! — решительно и упрямо заявила Люда, и села на кровати, ещё толком не проснувшись.

— Есть такое слово «надо»! — решительно заявила медсестра, стоявшая перед ней. — Арина, не привередничай!

На этот раз пришла не приятная медсестра Яна, похоже, у неё кончилась смена. Медсестра, пришедшая сегодня, была высокая, одета в синюю униформу, маску и синюю шапочку, из-под которой выбивались светлые волосы, и строго смотрела на Люду поверх маски. Она тоже была молодой, с такими же густыми длинными ресницами и в босоножках на низком каблуке. Ногти на её пальцах ног были выкрашены в синий цвет.

«Они чё тут все такие модные?» — удивилась Люда. В своём времени она не помнила такой вопиющей заботы о своей внешности. Накрашенные ногти на пальцах рук и ног, очень сильно накрашенные глаза и губы, причём так, что краска даже не смывается. Татуировки на теле. Что вообще тут происходит? Неужели никто ничего не говорит? Где партия? Комсомол? Профсоюзы? Пенсионеры и ветераны? Если бы Людмила пошла по улице в своём времени, одетая так же, как эта Арина, на неё весь город сбежался бы посмотреть и покрутили бы пальцем у виска. А скорее всего, дружинники задержали бы и передали в детскую комнату милиции, чтобы вызвать родителей. Тут же пофиг! Красота! Ходи как хочешь.

Конечно, нельзя сказать, что Людмиле это не нравилось, просто такой стиль жизни был совсем непривычен для 14-летней девочки, привыкшей ходить совсем не в такой одежде и не в таком виде.

Медсестра подала Люде несколько таблеток в пластиковой тубе с крышкой и протянула стакан воды. Стакан был мягкий! Похоже, что из пластика! Люда быстро проглотила таблетки, запив их водой, и, повинуясь жесту медсестры, опять легла на кровать задницей вверх. Когда уже кончится это мучение??? Сказала же, что абсолютно здорова!

— Мне сказали, что я здорова! — угрюмо сказала Люда и тут же ойкнула, почувствовав, как игла впивается в задницу.

— Что написал доктор, то и делаю! — парировала медсестра. — После завтрака готовься к капельнице.

— Но мне сказали, что меня сегодня выпишут! — недовольно возразила Люда, однако на медсестру её недовольство не произвело абсолютно никакого впечатления.

— Выписка только до обеда, после того, как осмотрит врач, — бесстрастно сказала она. — Но в любом случае после капельницы.

Люда вздохнула и откинулась головой на подушку. Этот путь боли предстояло пройти до конца...

Глава 6. Выписка из больницы

Забрала Людмилу, естественно, мама. Пришла она радостная, весёлая и модная!

— Вау! Милая, ты не спишь? — мама заглянула в палату и в упор уставилась на Люду яркими синими глазами. На лоб подняты большие солнцезащитные очки. Странно, но они были абсолютно чёрные и непроницаемые для света. Те очки, что носила Людмила в своём времени, походили на очки черепахи Тортиллы и были едва затемнёнными, с зеленоватым оттенком. Очки у Аньки были явно импортные и очень дорогие! А ещё... Она выглядела очень молодо и модно для своего возраста. Волосы стянуты в невообразимый пучок, торчащий во все стороны. Глаза очень сильно накрашены, при этом стрелки заходят чуть не за уши. Губы словно нарисованы яркой помадой. На маме короткая то ли футболка, то ли нечто подобное, но размером она была такого, что видно пуп, на котором какие-то блестящие висюльки! А джинсы! Во-первых, талия висит чуть не на бёдрах, во-вторых, их как будто и нет, настолько плотно они облегают её фигуру.

— Не сплю! — Люда с интересом посмотрела на маму. Это точно Анька! 40-летняя! Хм... Офигеть! И она её мама! Наверное, весело живут! Поди, как в «Ералаше»!

— Одевайся! — мама зашла в палату, картинно переставляя ноги по-модельному, и остановилась перед Людой, потом нагнулась и поцеловала её в лоб. — Нас ждут великие дела!

— Что за дела? — заинтересованно спросила Люда, вставая с кровати и начиная собирать вещи.

— Увидишь! — как отрезала мама. — Сейчас сначала пойдём к заведующему отделением, возьмём у него выписку, а потом поедем туда, куда захотим! У тебя неделя выходных! Самуил дал тебе целую неделю!

— А... Потом что? — с подозрением спросила Люда.

— Милая, то же, что и всегда — тренировки и подготовка к новому сезону! — с недоумением ответила мама. — Но это потом!

— Ясно, — кивнул головой Люда. — А мне... Прямо в этом ехать?

Она с недоумением показала на шорты и майку.

— Аря, ну естественно, не в этом, — заявила мама. — Это же домашняя одежда. Я принесла другую!

Людмила с подозрением посмотрела на пакет с надписью «Louis Vuitton», думая, что там может лежать нечто неприличное. Например, нечто такое, что сейчас надето на маме, с голым животом, для которой неуверенность дочери не осталась без внимания.

— Там твоя любимая маечка и штаны, — с недоумением сказала мама. — Я не знаю, что ты захотела бы сейчас надеть, поэтому взяла твоё самое любимое. Босоножки я в машине оставила, переобуешься в салоне.

Хм... Неплохо... Майка была с коротким рукавом и с очень красивым рисунком — какой-то мультяшный герой закрывает локтем лицо, а за ним две большие латинские буквы V. Штаны были широкие и очень-очень белые, расходящиеся внизу в клёш, но самое главное — ремень. Он был очень красив. Сделан из плетёной бело-чёрной кожи и обладал золотой пряжкой. Вещи смотрелись необычно и очень дорого. Так необычно и дорого, что Люде, привыкшей к скромной советской одежде, пришлось подавить накатывающиеся слёзы, не веря, что она в такой красоте будет ходить

— Это... моё? — чуть не шёпотом спросила она.

— Милая, естественно, твоё! — непреклонно сказала мама, на ходу просматривая телефон. — Пожалуйста, ничего не забудь. Телефон, зарядное, банковскую карту. Зубную пасту и щётку. Прокладки. Где твой крестик? Бери всё. Аря, это денег стоит. И приведи в порядок волосы. Расчеши и завяжи в пучок.

Люда надела принесённую мамой одежду, расчесала волосы на скорую руку, удивившись их мягкости, и на скорую руку заплела в длинную косу. Увы, что ещё делать с такими длиннющими волосами, она не знала. И как их завязывать в пучок, наподобие маминого, тоже.

Всё время, пока Люда одевалась и собирала вещи, мама зависала в телефоне. Наконец, увидев, что её дочь собралась, махнула рукой, призывая за собой:

— Пошли!

Кабинет заведующего отделением находился в конце коридора, и всё время, пока шли до него, мама что-то рассматривала в телефоне, постоянно уворачиваясь то от стен, то от пуфиков, стоящих у стен, то от попадающихся навстречу медсестёр. Но дошли нормально. Без травм!

Мама остановилась у двери кабинета с табличкой «Вадим Николаевич Гуляев, КМН, заведующий отделением нейрохирургии и неврологии» и прислушалась. По-видимому, в кабинете было тихо, потому что она постучалась и тут же открыла дверь, совершенно не дожидаясь разрешения войти. Правда, входить мама всё равно не стала, лишь сунула голову в дверной проём. И эта черта была знакома! Анька с детства так делала!

— Здрасти. Можно?

Услышав, что можно, мама обернулась и махнула Люде рукой.

— Пошли! Велкам! Гоу-гоу!

В кабинете за столом находился тот небритый доктор, который приходил к Люде первый раз. Он сидел, откинувшись в кресле и положив руки на затылок. Белой докторской шапки на нём опять не было! Длинные волосы были завязаны в пучок на затылке.

На столе перед доктором лежала какая-то... чёрная штука со светящимся белым яблоком. Что это такое, Люда совершенно не знала, поэтому с большим любопытством уставилась на неё. Доктор перехватил её удивлённый взгляд, поднял эппловский ноутбук со стола и внимательно осмотрел. Ему показалось, что Люда увидела нечто такое, чего на нём быть не должно, например, таракана, но, увы, ничего подобного не было. Решив, что ему померещилась необычная реакция Люды, доктор поставил макбук обратно на стол и виновато улыбнулся. Потом тут же указал посетительницам на два стула напротив себя:

— Садитесь пожалуйста.

Люда с мамой уселись и принялись слушать.

— Я уже напечатал вам выписной эпикриз, поставил свою печать и печать клиники. Но расскажу лично, коротко и в общих чертах о состоянии Арины. Итак, три дня назад она прибыла к нам в бессознательном состоянии. Разумеется, пока Арина была без сознания, были сделаны абсолютно все необходимые исследования. Вердикт — ваша дочь совершенно здорова. Признаков переломов и травм внутренних органов не было. Диагноз «сотрясение головного мозга средней тяжести» не подтвердился, с чем я вас и поздравляю. Амбулаторное лечение не требуется, но наблюдение у терапевта желательно. Сроком... Ну, пусть будет неделя. Неделю пусть девушка отсыпается, отъедается, и никаких тренировок. На этом всё. Разрешите пожелать вам всего хорошего. Арина, не болей!

Доктор улыбнулся и помахал рукой на прощание. Люда с мамой взяли выписку, вышли из кабинета и направились к лифту — предстоял долгий путь домой.

Лифт был шикарен! Людмила таких ещё не видела никогда! Блестящие стены из какого-то чудного блестящего металла, светящиеся красивые кнопки, большое табло с меняющимися цифрами этажей. И потолок... Он был полностью светящийся! А ещё в лифте было громадное зеркало во всю стену, от пола до потолка, которым мама не замедлила воспользоваться, покрутившись и обозрев себя со всех сторон. Увидев, что Люда с большим удивлением смотрит на неё и на себя в зеркале, мама повернулась и с недоумённым видом спросила:

— Милая, что не так? Твой взгляд меня пугает! Ты как будто привидение увидела!

— Да не, всё так! — смущённо сказала Люда.

Вид в зеркале был необычен, словно в зеркале стояли две заграничные кинозвезды, и одна из них она, Людмила Хмельницкая! Ха!

— Дорогая, у тебя, похоже, ещё не полностью прошёл твой удар по голове, поэтому твоё поведение кажется мне очень странным, — уверенно заявил мама. — Сейчас мы по пути домой заедем в твой любимый ресторан «Арзамас» и пообедаем хорошей любимой едой, а не тем ужасом, что вам давали в этой ужасной больнице.

— Но эта больница совсем не ужасная! — возразила Люда. — Там всё очень красивое, и кормят хорошо и вкусно! Мама! Ты ничего не знаешь! Мне рассольник со сметаной, и пюре с котлетой давали! Вкусные!

— Очень хорошо, рада за тебя... — без интереса выслушала мама и добавила:

— Сейчас мы закажем cалат из креветок с руколой, американский стейк прожарки Medium, фондю c чиабатой и морс из клюквы, или из гуараны с синей сливой. Возражения не принимаются! Сегодня мы имеем право устроить праздник желудка. Да-да-да, знаю, у тебя диета, но один день можно и отступить от неё.

Надо сказать, Людмила совсем не хотела идти в ресторан! Почему? Да просто-напросто она не умела себя в нём вести, потому что никогда не ходила! Ни разу в жизни! Она где-то читала, что в ресторане есть свои столовые приборы, посуда и надо уметь всем этим пользоваться. Естественно, Люда пользоваться этими причиндалами не умела, поэтому боялась попасть впросак. Вот в столовку бы можно было зайти, или в детское кафе-мороженое, поесть ванильное мороженое с шоколадной посыпкой. Или ромбабу по 24 копейки, или кекс по 16 копеек. Да даже молочный коржик по 8 копеек сошёл бы!

Выйдя из лифта, Люда осторожно огляделась и остановилась, не зная, что делать дальше. Удивляться уже не было сил, а впечатлений становилось всё больше. Люда вдруг поняла, что этот мир можно познавать всю жизнь. Она как неандерталец, попавший в советское время. Вроде бы не сказать, что с 1986 года прошло слишком много времени, но за это короткое время полностью поменялся весь уклад жизни людей, начиная с их одежды, заканчивая какими-то непонятными штуками, окружающими их быт. Да даже отделка помещений была в корне не такой, к которой привыкла Арина. Везде белое! Всё белое! Хотя, надо признать, в больнице всё таким и должно быть.

На первом этаже больнице, в вестибюле, казалось, словно находишься в некоем космопорте. За белой стойкой сидели красивые молодые девушки в разноцветных халатах. Перед ними были тонкие плоские... Как их назвать? Экраны? Компьютеры такие? За девушками на стене висело громадное электронное табло, на котором отображалось время, были написаны какие-то символы в столбец. Что это и для чего, Людмила не понимала. У стен стояло... Да много чего! Какие-то устройства с большими прозрачными бутылками с водой, устройства, надевающие на ноги людей непонятные синие мешки, устройства с яркими экранами, перед которыми тоже стояли люди и тыкали пальцами прямо в эти экраны. Люди все модно и ярко одетые. Даже старик лет семидесяти был в синих импортных джинсах и кроссовках!

Весь этот вал новых впечатлений так долбанул по голове, что Люда остановилась в ступоре, прямо у лифта. Она не знала, что делать и куда идти. Она потерялась в этом потоке новой информации, которая захлестнула её мозг, не привыкший к новому укладу жизни.

— Милая, ты что остановилась? — в спину чуть подтолкнула мама. — Пошли на парковку.

— Куда? — растерянно спросила Люда.

— Аря, на стоянку, где находится наша машина, куда же ещё, — укоризненно сказала мама и взяла Люду под руку, потащив её к двери. — Давай я тебя под ручку возьму. Мне кажется, ты ещё не пришла в себя.

Это ещё было мало сказано! Когда вышли на улицу, Люда чуть не упала в обморок — к прежним впечатлениям, и так державшим мозг на грани отключки, добавились новые — городская улица. На горизонте высились громадные блестящие здания, а те, которые не были высокими, были все в объявлениях. Объявления и надписи были везде и всюду. Объявления на русском и английском языке, с номерами телефонов. На объявлениях нарисована еда, автомобили, люди, животные. Зачем это? Даже на кирпичном заборе рядом с больницей, приклеены какие-то объявления!

— Мама, это коммунизм? — неуверенно спросила Люда, опять остановившись. — Почему он такой странный?

— Аря... — мама укоризненно посмотрела на Люду. — Ты юморная, но это уже слишком. Пошли к машине. Правда, я... Забыла где она.

У больницы стояли автомобили, совсем не похожие на те, к которым привыкла Люда. Их было очень много, намного больше, чем в СССР. В это время одна из машин в глубине стоянки стала мигать фарами, и послышался звуковой сигнал.

— Вот, это наша! — довольно сказала мама. — Иди впереди, дорогая.

— Что ты с ней сделала? — с удивлением спросила Люда. — Почему она мигает и пищит?

— Дорогая, как будто ты не знаешь, что я активировала «Поиск машины» с сигнализации, — удивлённо ответила мама, внимательно посмотрев на Люду и потряся маленькой штукой на золотой цепочке. — Хватит рофлить. Пошли уже...

Машина тоже была другой, не такой, как во времена Люды, и это ещё слабо сказано. Впрочем, машин Люда и в 1986 году толком и не знала. В их семье машины не было, хотя родители и поговаривали, что надо бы купить, — отец ради этого и пошёл работать на северную буровую. В своей жизни Люда ездила на легковушке два или три раза, и всегда это были такси, жёлтые «Волги» с чёрными шашечками. А здесь! Машина! Да ещё и своя! Да ещё и крутая! И очень причудливая!

Естественно, машина Аньки и не могла быть другой! Она была блестящего розового окраса, который видно за километр. Колёсные диски на ней тоже были розового цвета. Но мало этого! На машине была нанесена 3D-графика с изображением женских губ, вытянутых в трубочку в воздушном поцелуе. Принт был нанесён на переднюю дверь, но занимал ещё и часть задней с водительской и пассажирской стороны. Причём казалось, будто губы парят в потоке розового цвета, бьющего из-под них.

Людмила осторожно потрогала дверь, удивляясь, как вообще достижим подобный эффект. Вблизи рисунок казался состоящим из мелких точек, но уже на расстоянии примерно в два метра он смотрелся полностью объёмным. А с расстояния в десять метров машина очень сильно привлекала внимание.

— Красиво, — уважительно сказала Люда, показывая на машину.

— Милая, ты переменила своё мнение? — радостно спросила мама и нажала кнопку на светящемся пульте, отчего машина перестала мигать фарами и отворила все двери. — Ты ещё неделю назад говорила, что это какой-то невообразимый колхоз. Я так и знала, что ты по достоинству оценишь компьютерный 3D-окрас!

Не успели зайти в машину , как из соседнего ряда буквально выпрыгнул мужчина лет тридцати, в синей футболке, шортах защитного цвета и с рюкзаком на спине. В руках он держал чёрный фотоаппарат с большом объективом и сразу же стал фотографировать растерявшуюся Люду. Мама моментально взяла инициативу в свои руки — запихнула Людмилу в двери, прямо на сиденье, сама тут же обогнула машину и села за руль, бросив свою сумку на заднее сиденье.

— Совсем уже обнаглели папарацци! — рассмеялась она, крутнула рулевую колонку с надписью Porche Macan и поднесла большой палец к светящемуся кружку с боку рулевой колонки. Машина сразу же пискнула, ожили приборы на панели, загоревшиеся разными цветами, а также большой экран посреди панели. Тут же завёлся двигатель.

Люда робко сидела на кресле, сжав ноги и стараясь не дышать — боялась повернуться, чтобы случайно не повредить такую красоту. В этой машине было всё великолепно: интерьер в бело-розовых тонах, тут же включившаяся музыка, аромат, который превосходил все духи вместе взятые, которые Люда иногда покупала в универмаге в отделе парфюмерии.

— Аря, сядь, пожалуйста, как положено, положи пакет в багажник под ногами и пристегни ремень, — сказала мама и посмотрела на дочь. — Что за удивленный вид?

Люда попала в крайне затруднительное положение — она не знала, как открывать багажник и пристёгиваться ремнём безопасности. Впрочем, разобралась быстро. Кнопка багажника находилась напротив и подсвечивалась красным. Люда нажала на неё, открыла вещевой ящик, положила туда вещи и тут же закрыла его. Пристегнуться тоже не составило большого труда. Ремень легко выполз из держателя, и вошёл в светящийся запор, автоматически затянувшись с нужным усилием.

— Ура! Получилось! — радостно сообщила Люда.

И ведь ей на самом деле было очень радостно, потому что она справилась! Совершила ещё один, хоть и крохотный шажок в адаптации к этому странному миру.

— Молодец! — похвалила мама. — Пора уезжать отсюда. Надеюсь, больше никогда сюда ворачиваться не придётся.

Мама осторожно вырулила с парковки и выехала на улицу. Людмиле предстояло увидеть дивный новый мир будущего. Того будущего, о котором писали советские фантасты. Мир победившего коммунизма !

Глава 7. Долгий путь домой через ресторан "Арзамас"

Людмила смотрела на Москву победившего коммунизма широко распахнутыми глазами — в столице всё было прекрасно и всё по-другому, не так, как она представляла. Правда, что такое коммунизм, она сказать не могла — никто из её современников этого не знал и даже приблизительно сказать не смог бы, как он выглядит. Сама Люда представляла его как огромные ряды куда-то марширующих людей в белых рубашках и синих брюках, держащих в руках огромные красные флаги. На заднем плане при этом были громадные высотки «сталинского ампира», похожие на МГУ. А над высотками громадные звездолёты, несущие дело Ленина по Галактике.

Сейчас коммунизм был не такой. Она видела очень много красивых разноцветных автомобилей. Очень много модно одетых людей. Огромные вывески, плакаты, иногда слабо светящиеся на больших экранах. А сколько магазинов! А сколько много красивейших зданий! Всё прекрасно! Не виделось только двух привычных для советского человека вещей: красных флагов и бронзовых гербов СССР над некоторыми зданиями, больших надписей-лозунгов на крышах домов вроде «Народ и партия едины», «КПСС — ум, честь и совесть нашей эпохи» и очередей в магазины. Не было и того, что, по идее, при коммунизме должно присутствовать — это показывали в «Гостье из будущего»... Например, флиперы. Ну, это те воздушные аппараты, которые летают до космопорта. Ещё не было видно в небе взмывающих звездолётов с честными и бескорыстными советскими экипажами на борту, постоянно отправляющихся бороздить просторы Вселенной и открывать новые планеты.

— Мам, а где у вас тут космопорт? — робко спросила Людмила, из всех сил держась за подлокотник — количество автомобилей поражало воображение. При таких громадных скоростях казалось, вот вот произойдёт страшная авария! Впрочем, иногда скорость потока падала до минимума и тогда на широченной дороге было видно бескрайнее море крыш автомобилей.

— Что, милая? — недоуменно спросила мама. — Какой ещё порт? Никаких аэропортов! С отдыхом в этом сезоне закончено! Нужно тренироваться! Ты кстати, Саше звонила?

— Саше? — растерянно ответила Люда. — Нет.

— Ладно, не переживай, ещё успеете друг дружке надоесть! — успокоила мама и тут же вдруг встрепенулась, что-то увидев:

— Вот и ресторан! Наконец-то приехали. У меня от этих вечных пробок голова набекрень.

Машина остановилась на небольшой улочке, мама выключила двигатель, нажав пальцем на красную кнопку и повернулась к Людмиле.

— Милая, выходи, мы же не сидеть сюда приехали.

Но Люда не знала, как открыть дверь! Такое простое и понятное каждому современному человеку действие вогнало её в абсолютный ступор. Придётся пробовать открыть дверь наугад. Может быть, помогут вот эти кнопки? Которые светятся?

Люда нажала на одну из кнопок, находившихся на дверной ручке, и стекло с лёгким шелестом приоткрылось.

— Аря, что ты делаешь? Зачем ты открыла окно? Закрой! Иначе сигнализация не закроет машину! — укоризненно сказала мама.

Люда нажала на соседнюю кнопку и стекло закрылось. Эти кнопки служили для открывания стёкол! А дверь...

— Аря, за ручку потяни! — потеряла терпение мама и показала пальцем с длинным разноцветным ногтем на небольшую ручку, расположенную на двери. — Вот за эту! Ты что? Забыла???

Точно! Люда как раз подумала, что именно эта чёрная пластиковая ручка, открывает дверь! Люда дёрнула за неё, дверь сочно щёлкнула и мягко открылась.

Людмила вышла из машины и закрыла дверь, распугав стайку недалеко прохаживающихся голубей, захлопавших крыльями, разгоняя пыль, и тут же улетевших прочь.

— Милая... Не стоит хлопать дверью так громко, — с лёгким недовольством сказала мама. — Дверь закрывается просто. Вот смотри.

Мама легко толкнула дверь, и она с сочным чваканьем закрылась.

— Вот видишь! Всё легко и просто! — поучительно сказала мама. — А сейчас мы пойдём в ресторан, молодая леди, как только я за парковку заплачу.

Пока мама что-то делала со своим телефоном, Люда огляделась.

Трёхэтажное здание с островерхой крышей и слуховыми окнами, определённо было дореволюционным, но в отличном состоянии, и выглядело идеальным — такое ощущение, словно построили только вчера. Большие полукруглые окна с купидонами и ложными колоннами меж ними, контрфорсами, и лепниной на фасаде. На здании громадная вывеска с надписью старославянской вязью «Ресторанъ АрзамасЪ. Хромовъ и сынъ». Это что ли тот ресторан, про который шла речь? Почему он... выполнен с таком стиле? Зачем после слов стоят твёрдые знаки? Это выглядело очень старомодно! В СССР никому даже в голову не пришло бы копировать дореволюционный или белогвардейский стиль жизни. Когда во дворе после показа «Неуловимых» играли в «беляков», никто не хотел быть «беляками», все были за «наших»! Людмила представляла себя конником Будённого и шустро рубила палкой-«шашкой» лопухи и крапиву, скача на воображаемом коне.

— Милая, ты о чём задумалась? — голос мамы вывел из ступора. Люда вздохнула и пошла за ней ко входу в ресторан.

У двери стоял странный молодой человек, одетый в дореволюционный сюртук и цилиндр. Улыбнувшись, он открыл дверь и показал ладонью в белой перчатке внутрь:

— Прошу вас.

Как красиво было внутри! Словно попали в сказку! Интерьер был определённо под старину! Стены из панелей лакированного дерева, хрустальные люстры, свисающие на золотых цепочках с потолка, на полу чёрно-белая шахматная плитка. Столы с белоснежными скатертями, хрустальные и серебряные приборы, стулья с завитушками на спинках. На стенах старые чёрно-белые фотографии начала 20-го века. Казалось, ещё немного, и в ресторане появятся Владимир Маяковский с Лилей Брик или Сергей Есенин с Айседорой Дункан.

— Аря, пошли за твой любимый столик, не стой как истукан! — укоризненно сказала мама, чуть не уткнувшись Люде в спину и не выронив из руки смартфон и сумку.

И опять новая проблема... Ну кто же знал, где находится этот долбаный любимый столик??? На счастье, неловкая пауза длилась недолго. Выручил очень красивый и прилично одетый молодой человек в строгом пиджаке, белой рубашке и галстуке-бабочке. Волосы молодого человека были уложены, завиты лаком, а на кармашке пиджака висела табличка с надписью «Метрдотель». Похоже, он знал привычки настоящей Арины.

— Арина Станиславовна, здравствуйте, Анна Александровна, здравствуйте, мы очень рады видеть вас, — улыбнулся красивый молодой человек и показал рукой на столик у окна. — Прошу вас, уважаемые дамы!

Метрдотель помог усесться за столом Люде и маме, пододвинув им стулья, а потом тут же пришёл официант, подавший меню в красивых папках, лежащих на подносе.

Люда сидела ни жива ни мертва — это были единственные слова, которыми можно было описать её состояние. Она не знала и не понимала абсолютно ничего: ни как пользоваться столовыми приборами, как есть и пить в ресторане, и даже что заказывать, она не знала. Выбор блюд поразил — многих названий она просто-напросто не знала. Такой громадный выбор еды вгонял в ступор.

— Милая, что ты будешь кушать? — спросила мама, с интересом разглядывая меню.

— Ты сказала, что мы выберем что-то... привычное... — Люда изобразила некий неопределённый знак в воздухе, который должен обозначать отсылку к ранее сказанным словам.

— Ах да, малышка... — рассмеялась мама. — Хорошо. Давай закажем наш обычный здешний набор. Молодой человек! Принесите нам, пожалуйста, салат из тигровых креветок с руколой и карри, американский стейк прожарки medium с шампиньонами, фондю с чиабаттой и морс из клюквы, лайма и мяты. На сладкое... Пусть будет айриш крим с амаретто.

— Фондю с общей сервировкой? — спросил официант, внимательно слушавший заказ и записывавший его в маленький блокнот.

— Да, пожалуйста, — кивнула головой мама.

Официант ушёл исполнять заказ, а Людмила разглядывала окружающую обстановку, маму, пейзаж в окне.

— Милая, ты себя так ведёшь, как будто первый раз всё тут видишь, — неожиданно заметила Анна Александровна.

— Я... Хочу признаться... У меня память немного отшибло! — призналась Люда, попробовав застенчиво ковырять пальцем стол, но вовремя сообразив, что с таким длинным ногтем это невозможно, и тут же положила руки на колени.

— Я помню это! — согласилась мама. — И помню, что тебе ответила — все память теряют.

Пока переговаривались ни о чём, через три минуты официант подал салат в больших тарелках и просто громадные пузатые бокалы красного ароматного морса с плавающими ягодами и кусочками фруктов. Из бокала торчала изогнутая трубочка. Люда помешала ей напиток, выложила на стол, капнув на скатерть красным, и отхлебнула напиток. Определённо, он был очень хорош! Она такого раньше не пробовала! Прохладный, освежающий, вкусный!

— Горячее будет готово через 10 минут! — предупредил официант и ушёл.

— Аря, зачем ты выложила трубочку? — с удивлением спросила мама, потягивая морс из трубочки. — Напиток очень холодный. Ты можешь простудить горло.

Люда вдруг поняла, что через трубочку надо пить, а не размешивать напиток! Вот! Опять незадача! Для мамы, наверное, её поведение кажется очень странным!

Люда искоса посмотрела на маму — она приступила к салату. Этот салат... Он был очень необычный! Люда никогда такого не видела! Он сделан из какой-то травы, маленьких помидор, душистой зелени и трёх больших тушек каких-то членистых гадов с плоским хвостиком. Что это??? Неужели это и есть те самые тигровые креветки? Но как их есть??? Людмила внимательно посмотрела на маму. Анна Александровна время даром не теряла. Положив смартфон сбоку, она одновременно что-то читала в нём, изредка листая страницы мизинцем, одновременно с аппетитом поглощая салат.

Мама в левой руке держала вилку, которой подцепляла кусочки зелени и крошечные помидорки, а креветок она попросту брала рукой за хвостик, откусывала и опять клала на тарелку. Очень эффективно! Люда попробовала действовать так же, и у неё получилось! С вкусным салатом она расправились быстро, а тут подоспело и горячее.

Сначала официанты забрали грязные тарелки, и принесли большую чашку с вкусно пахнувшей розовой водой и салфетками. Если бы не салфетки, Людмила подумала бы, что эту воду надо выпить! На счастье, мама первая сделала то, что надо, — макнула в чашку правую руку, которой брала креветки, а потом вытерла пальцы салфеткой.

Тем временем первый официант принёс тарелки с громадными кусками мяса, обсыпанными приправами, зеленью и кусочками грибов, а другой официант — газовую горелку, на которой стоял накрытый крышкой металлический горшочек, внутри которого пыхтела жёлтая масса, вкусно пахнувшая сыром. Ещё у него на подносе стояло большое блюдо с квадратными кусочками ароматного хлеба, нарезанного квадратиками. Всё это он поставил посередине стола, поклонился и ушёл.

Мама, держа вилку левой рукой, прижала мясо к тарелке, нарезала его на кусочки и стала с аппетитом есть. Потом взяла в правую руку острую деревянную палочку, обмакнула её в сырную массу и отправила в рот.

— Бесподобно! — закатила глаза Анна Александровна, тут же обратив внимание на Люду. — Милая, ты почему не кушаешь стейк и фондю? Всё просто прекрасно, так, как ты любишь! Я понимаю, что у тебя диета, но мы же сегодня празднуем твоё выздоровление! Радость моя, не вредничай, составь мне компанию. У меня сердце разрывается, когда ты не ешь.

— Ладно! — кивнула головой Люда, и, глядя на маму, принялась действовать точно так же.

Это было очень нелегко, особенно если ты такой ерундой занимаешься первый раз в жизни. В том-то и дело, что Люда никогда не пользовалась ножом для разрезания мяса. Она видела в художественных фильмах, что интеллигентные люди так делают, но их семья была довольно простая в быту, да и филейное мясо в их меню было, мягко сказать, нечасто. Поэтому как правильно резать его, Люда слабо представляла. Сначала чуть не вывалила кусок из тарелки на скатерть, слабо ухватив его вилкой, и только потом, при определённом усилии эта операция удалась.

Точно насадить на шпажку кусочек хлеба и макнуть его в фондю тоже получилось не сразу — первый кусок безвозвратно утонул в сырной массе.

— Загадывай желание! — рассмеялась мама. — Это такая примета в Швейцарии — утонул кусочек хлеба в фондю, нужно загадать желание.

— Ну-у-у... — протянула Люда, макая второй кусочек. — Мне ничего не надо. Разве что только привыкнуть тут ко всему.

Мама не обратила внимание на то, к чему надо привыкнуть дочери, — снова уставилась в телефон, одновременно налегая на еду. «Читать за столом — неуважение к еде! Немедленно убери книгу!» — вспоминала Люда наставления другой мамы, Дарьи Леонидовны. Конечно, как всякий советский подросток, она очень любила читать за едой, особенно если в книге описываются сцены принятия пищи. Тогда обычная домашняя еда кажется чуть ли не ресторанной. Людмила вспомнила, как читала во время еды про сэндвичи и жареную утку на ужин Шерлока Холмса, копчёную на костре оленину и пеммикан у Фенимора Купера, и тогда простая советская еда, вроде горохового супа из пакета, поглощалась с каким-то особым удовольствием.

В целом, всё здешнее было очень вкусным, и Люда с удовольствием поглощала необычные блюда. Неужели в этом времени постоянно так питаются? Невероятно! Если это так, то очень хорошо! Даже прекрасно! Этот мир СССР выглядел намного лучше, чем СССР 1986 года! Самое главное — как можно быстрее влиться в здешнюю жизнь, чтобы не испытывать никаких трудностей.

Когда вышли после обеда на улицу, мама оглянулась, достала пачку сигарет — наверное, хотела закурить, но, увидев, что на улице очень чисто и просто некуда бросить бычок, тут же отказалась, махнула рукой и показала Люде на машину:

— Садись. Поедем домой. Тебе, наверное, надо отдыхать, золотце.

В дороге Люда опять с огромным любопытством смотрела на Москву 21 века, особенно на громадные зеркальные небоскрёбы, меняющие картинку яркие изображения больших рекламных панелей, и при этом случайно обратила внимание на большие трёхцветные флаги. Кажется, такие флаги были в ходу до революции, но точно Люда не могла сказать. Однако отсутствие флагов и гербов СССР на зданиях уже начало немного тревожить её. Как такое может быть? Эта несуразность слишком бросалась в глаза, чтобы можно было её спокойно игнорировать.

— Вот и наши башенки! — радостно сказала мама, сворачивая с моста к громадному жилому комплексу.

Сначала Люда не поверила, что они живут в таком доме! Высоченные розовые многоэтажки располагались на самом берегу Москва-реки и выглядели очень богато. Анна Александровна подъехала к витым железным воротам в арке, закрывающим доступ на территорию, и остановила машину. Через некоторое время ворота открылись.

— А зачем тут ворота? — удивилась Люда, с широко раскрытыми глазами разглядывая округу.

— Милая, что за глупые вопросы? — удивилась мама. — Ворота здесь, чтоб чужие не прошли к дому. Ты последнее время задаёшь очень странные вопросы. Такое ощущение, что хочешь специально позлить меня.

— Нет, мам, не хочу, — растерянно ответила Люда, окидывая взглядом внутреннее пространство жилого комплекса, по которому медленно катила машина. Чего тут только не было! Пешеходные дорожки из красивой плитки! Шикарные скверы с подстриженными деревьями, огороженные разноцветные детские площадки, теннисный корт, футбольное поле с беговой дорожкой! Занятий для детворы и подростков во дворе была масса, но, странное дело, на улице никого не было.

Никакого сравнения с длинной девятиэтажкой по улице Кирова, где у подъезда стояла сломанная хулиганами лавочка, среди пыльных кустов находилась пахнувшая кошачьей мочой деревянная песочница, сделанная из рассохшихся, облезлых досок, и покосившиеся качели с точно так же покосившейся металлической горкой, скатившись с которой попадаешь в глубокую лужу, заросшую по краям полынью и крапивой. Но даже здесь всегда играли дети. В войнушку, в пиратов, в беляков и красноармейцев.

Машина проехала вдоль дома, свернула за угол и остановилась перед зелёными воротами. Мама взяла телефон в руки, и через пару секунд ворота распахнулись. За ними был пологий пандус, ведущий в обширный подвал дома.

Кажется... Нужно спуститься вниз...

Глава 8. Дом, милый дом...

Машина спустилась в подземелье, и Люда с удивлением огляделась по сторонам — под домом оказался устроен подземный гараж для жителей дома! И в нём стояло огромное количество автомобилей самых разных марок. Интересно, зачем? Во времена Люды гаражи строили на задворках районов, на каждую машину — отдельная коробка. В родном Рабочем посёлке тоже построили небольшой гаражный кооператив, и Люда с друзьями летом лазала по нему и играла на крыше в карты, а зимой с этих крыш так хорошо и весело было прыгать прямо в снег! Один раз какой-то мужик попытался поймать тёплую компанию и сдать всех в детскую комнату милиции, но удалось убежать! Нас не догонишь!

Люду удивил не сам гараж под домом, её сильно удивило, что он один на всех жителей, и машины в нём стоят совершенно открыто, в свободном доступе, ничем не защищённые от воровства. Во времена Люды такое было просто невозможно — любая машина, оставленная во дворе на ночь, как правило, лишалась аккумулятора, зеркал и дворников, а то и колёс, и на утро сиротливо стояла на кирпичах. Пакостные пацаны в школе тихо шептались, что местные хулиганы в очередной раз раздели-разули машину, оставленную в микрорайоне без присмотра. Наверное, сейчас здесь живут очень честные и порядочные люди!

В подземном гараже было светло, и по всей площади стояли ряды массивных колонн. Территория расчерчена широкими белыми линиями, и на обозначенных площадках стояли машины. Все они по виду были ультрасовременными и новыми, блестящими от полировки. Ни одной старой! Богато живут!

Мама, проехав некоторое расстояние по проезду, свернула вправо, рядом с красивой белой машиной, и попыталась ровно припарковаться рядом с ней, но внезапно с первого раза не получилось — заехала по слишком крутой дуге и правым бортом чуть не задела соседний автомобиль.

— Что за дерьмо? — озлобилась мама, оглянулась по сторонам, включила заднюю передачу, сдала назад, чуть не задев большую машину сзади, потом опять попробовала припарковаться ровно, и снова не получилось. Через пять минут упорных манипуляций мама всё-таки сумела запялить свой автомобиль в нужное место. Правда, стоял он всё равно сильно криво, и расстояние между бортами получилось маленьким.

— Выходи, только осторожно, не задень эту финтифлюшку, — недовольно сказала мама. — Она меня скоро с ума сведёт.

Люда осторожно открыла дверь, стараясь не задеть красивую белую машину, и боком выбралась наружу. Ситуацию осложняли пакет и сумка в руках, потому пришлось немного поелозить, а ведь она была совсем миниатюрного телосложения!

— Разве нельзя было встать как положено? Чья эта белая машина? — недоумённо спросила Люда, разглядывая чудо техники.

— Милая, я понимаю, что ты очень юморная и всегда критикуешь мой стиль вождения, — недовольно ответила мама, закрыв жалобно пискнувшую и моргнувшую фарами машину с пульта сигнализации. — Это твоя машинка. Та, что ты выигрывала на олимпиаде. Ты смеёшься надо мной?

— Нет! Я потеряла память! — решительно заявила Люда и потрогала блестящий никелированный шильдик с надписью «Mercedes GLC 300 dI» на двери багажника. — Это моя? Но я не умею ездить!

Невероятно! У этой Арины есть своя личная машина! Вы только представьте! Это было не только удивительно — для Людмилы это казалось чем-то сугубо фантастическим!

— Естественно, ты не умеешь ездить! Тебе только 16 лет. Вот исполнится 18, получишь права и будешь ездить! Пошли! — мама махнула рукой и решительной, летящей походкой почти побежала к двум блестящим, хорошо освещённым дверям с надписями «Лифт 1» и «Лифт 2». Люда вяло отправилась за ней, оглядываясь по сторонам. Всё это выглядело очень странно!

В лифте было слишком современно. Так же, как в больнице. Зеркальная панель, горящие кнопки этажей, светящийся белым светом потолок, блестяще отполированные двери. И самое удивительное — здесь чисто и опрятно, никаких похабных надписей и сожжённых хулиганами кнопок.

Мама нажала на кнопку с цифрой «девять», и лифт пришёл в движение, очень плавно набирая ход.

«Арина тоже живёт на девятом этаже, как и я. Странно...» — подумала Людмила.

Лифт остановился и открыл двери. Мама подтолкнула Люду к выходу и сама пошла за ней. Людмила сделала пару шагов и остановилась, не зная, куда идти. Перед ней площадка, по обе стороны от которого виднелись большие чёрные двери, каждая из которых подсвечена небольшим светильником. На дверях горели красные огоньки замков. С правой стороны от двух лифтовых кабин проходила широкая лестница вниз и вверх, слева видно проход на подъездные лоджии и зоны отдыха. Запах в подъезде стоял приятный, словно в цветочном магазине — не чувствовалось привычных ароматов бетона, масляной краски, мышей и запаха готовящейся еды, чем привычно пахли советские подъезды.

— Дверь открой, Аря, — укоризненно покачала головой мама. — Ну что ты встала, как истукан???

— Но... — замялась Люда. — Кажется, я забыла, где наша квартира. Мама, это правда.

Анна Александровна недоверчиво посмотрела на дочь и покачала головой. Кажется, она только сейчас поняла, что дочь не шутит, и все её слова о потере воспоминаний — правда. Прямо как в игре «Амнезия»! Надо бы, кстати, поиграть в неё!

— С одной стороны, это, конечно же, плохо, милая, но, с другой стороны, это обстоятельство открывает величайшие возможности для тебя! — пришла в себя мама и решительно направилась к левой двери. — В общем, ничего страшного!

— Как ничего страшного? Почему так? — недоверчиво спросила Люда и поплелась за мамой.

— Потому что ты можешь начать жить сначала! — остановившись на миг и обернувшись, наставительно сказала мама. — Строить свою спортивную карьеру с нуля. Да и вообще, может стать тем, кем захочешь — весь мир открыт перед тобой. Огромный, бесконечный мир, полный тайн и чудес! Это же прекраааасно!

Мама подмигнула Люде сильно накрашенным глазом, и приложила указательный палец подушечкой к светящемуся красным цветом кругляшу на замке. Тут же раздался лёгкий, сочный клацающий звук, свет на замке сменился на зелёный и дверь медленно открылась. Не успела она открыться, как раздался радостный визг, и в проёме показался влажный собачий нос. О, мама мия! У этой Арины была ещё и собака! Это было уже слишком!

В отличие от многих сверстников, собак, да и кошек тоже, Люда не любила, и родители, видя это и понимая, что дочери, занятой фигурным катанием, не до них, тоже не хотели заводить домашнего питомца. Люди деревенские, привыкшие с малых лет к живности и вечно занятые работой, они тоже особого желания ходить и выгуливать собаку перед работой, не испытывали.

— Видишь, как Глори радуется тебе! — произнесла мама с нотками воодушевления в голосе. — Она тоже очень скучала! Только наша малышка смогла защитить тебя от того ужасного наркомана, который чуть не убил тебя!

Однако оказалось, что Глори совсем не соскучилась, и даже не рада видеть хозяйку, наоборот, как только Люда вошла в открытую дверь, собака завизжала и стремглав побежала прочь, поскальзываясь на полу, скребя когтями и сбивая в кучу небольшие коврики. Было ощущение, что собака сильно испугана. Неужели она почувствовала, что в теле Арины совсем другой человек??? Это невероятно!

Порода собаки совсем незнакома. Людмила таких раньше никогда не видела. Видела колли, овчарок, пуделей, такс, естественно, дворняжек. Эта собака выглядела очень необычно, как и весь здешний мир. Была она среднего размера, бело-рыжая, пушистая как кошка, и с небольшими ушами, торчащими в разные стороны.

— Хм... Странно... Глори так любит тебя, так ждала и расстраивалась, грустила вечерами, и вдруг не захотела тебя встречать, — недоуменно сказала мама и сбросила босоножки, потерев одной ногой о другую. Потом бросила сумку на пол и пошла в глубь квартиры, обернувшись и махнув рукой:

— Что ты там застыла, как истукан? Иди к себе, займись чем-нибудь. Я, пожалуй, полежу — разболелась голова. И ты тоже отдохни, эти дороги, эти пробки так утомительны... Я уже не могу...

Люда посмотрела на валяющуюся на полу сумку мамы и босоножки и пожала плечами — её настоящая мама, Дарья Леонидовна, никогда бы так не сделала. Это свинство! Мама всегда аккуратно поставила бы обувь на полочку, сумку с продуктами унесла на кухню, а обычную сумочку взяла с собой в зал. Потом сразу же в ванной помыла руки, потом пошла переодеться. Следом положила продукты в холодильник, и только потом легла на диван передохнуть, включив телевизор или сев в кресло с газетой в руках.

Анька, то есть здешняя мама, вела себя абсолютно нелогично, совсем не так! Всё бросив у двери, она сразу же побежала в квартиру. Так делать нельзя! Люда взяла мамины босоножки в руки и хотела поставить их на полочку, но... Полочки у входной двери не было, так же, как и вешалки для одежды! Что такое? Где они ставят обувь и вешают одежду?

Люда окинула взглядом обширную прихожую комнату и сразу же у входа увидела лакированную дверь с блестящей серебристой ручкой. Что это? Осторожно нажав на ручку, Люда открыла дверь и обомлела — внутри был магазин! Нет, это что, правда, магазин одежды и обуви??? Это не могут быть личные вещи!!!

Когда Люда открыла дверь, внутри автоматически зажёгся свет и она увидела длинные продольные трубы с висящей на вешалках одеждой. Чего тут только не было — юбки, блузки, джинсы, майки, спортивные костюмы, шорты. Большинство ни разу не надетые и даже с висящими магазинными бирками. Висела верхняя одежда: куртки, пуховики, плащи, пальто, шубы. Тут же, внизу, находились несколько длиннейших полок с обувью, на которых лежало несколько десятков пар ботинок, туфель, босоножек, кроссовок самых разных моделей и цветов. Справа, у стены, стоял большой шкаф с бельём, и его были целые стопки, лежащих на полках.

Людмила смотрела на невиданную картину и не знала, как отреагировать на это изобилие. Сглотнула ком, поставила босоножки мамы на полочку у входа, туда же поставила свои босоножки и пошла смотреть квартиру, взяв мамину сумку в руку, а потом повесив её на плечо.

Первое впечатление — здесь жили какие-то миллионеры. Нет, это просто не выразить словами. Квартира была очень просторна и очень необычна! Во-первых, в ней было две ванных комнаты, в каждой из которых стоял душ за раздвигающейся стеклянной перегородкой, была огромная треугольная ванна в обрамлении мраморных плит, унитаз и ещё какие-то белые штуки на стене, назначения которых она не знала. В одной ванной комнате стены и пол отделаны плиткой цвета морской волны, в другой — розовой плиткой. Отделка была очень качественной и придавала ванным комнатам очень... богатый вид. Свет в них зажигался тоже автоматически — как только Люда открыла дверь, на потолке и стенах зажглись множество ярких мелких светильников, придававших помещению очень интересный вид.

Опасаясь, что от новых впечатлений закружится голова, Люда прошла по коридору в глубь квартиры и нашла просторный зал, где на просторном диване лежала мама, сложив нога на ногу, и что-то увлечённо читала в смартфоне, временами тыкая в экран пальцем.

На одной из стен висел громадный, совершенно плоский телевизор с чёрным экраном. Наверное, это был телевизор... Но такой громадный... Под телевизором стояла длинная подставка и несколько красивых чёрных блоков на ней, а в углах две узкие и высокие акустические системы. Динамики на каждой тускло блестели золотистыми колпачками. Это же аудиосистема! Блочная! Почти такая же, которую Люда видела в магазине «Юный техник», куда они иногда ходили с Максом, когда прогуливали школу. Чего там только не было! И вот там-то они долго стояли с Максимом в отделе электроники, разглядывая проигрыватели грампластинок, кассетные деки, усилители и колонки АС-90. Как же Люда хотела точно такую же технику! Как же задолбал её кассетник «Весна-205»! Но, увы, Люда знала, что Дарья Леонидовна никогда не купит ей даже простенькую стереомагнитолу «Вега-328» за 480 рублей...

Зал в этой квартире казался просторным за счёт отсутствия мелких вещей. Из мебели в нём стояли лишь диваны и журнальные столики. И телевизор с аудиотехникой. Больше тут не было ничего! Ни доски для глажения, ни большой югославской стенки с красными корешками томов Агаты Кристи и Александра Дюма, ни хрустальной посуды, которая вынимается на свет божий только на Новый год. Ни большого комода, на котором стоит массивный пузатый телевизор «Горизонт», который поднять могут только два человека, ни полированных стульев с вечно висящими на них вещами.

Здесь ничего этого не наблюдалось — обстановка была простая, но в то же время очень стильная. Белые стены, а на стенах абстрактные картины в стиле авангард. На полу несколько ковриков с такими же абстрактными узорами. Всё это казалось ультрасовременным и необычным.

— Милая, ты почему не отдыхаешь? — не отрываясь от телефона, спросила мама. — Тебе не нужно нагружать себя. Ты больна!

— А... Куда поставить твою сумку? — неловко спросила Люда, поднимая принесённую сумочку и показывая её маме.

— Куда хочешь... Спасибо, что принесла. Брось её на пол! — небрежно махнула рукой Анька, не отрываясь от телефона.

Люда аккуратно поставила сумочку на диван и собралась уходить, как мама вдруг крикнула:

— Алиса, включи группу «Наутилус Помпилиус»!

— А? Что? Какая ещё Алиса? — недоумённо спросила Людмила, и тут началось...

— Открываю! — сказал громкий женский голос из какой-то мигающей чёрной штуки, стоявшей на журнальном столике рядом с вазочкой, в которой лежали фрукты, и... Ожила громадная аудиосистема под телевизором, заполнив комнату музыкой. И Люда точно знала эту музыку! Это тот самый запрещённый рок, за который ругала пионервожатая и директор школы. Это тот самый Бутусов, записи которого... Да эти записи достать можно было с большим-большим трудом! Потому что они были рок! За-пре-щён-ный! Вот!

... Морозный январь 1986 года. Воскресенье. Город Екатинск и микрорайон «Рабочий посёлок» тонут в морозной дымке. С утра, сделав домашку, Люда собирается к подружке Сашке — переписывать кассеты с новой музыкой. Так как у Людмилы магнитофон намного меньше и легче, всегда приходила к Сашке она. У подружки был массивный аппарат «Комета-235», который весил килограммов 10 и который утащить было просто невозможно.

— Люда, ты куда? — строго спросила Дарья Леонидовна, материнским сердцем почувствовавшая, что дочь куда-то намылилась.

— Я к Саше, кассеты записывать, — заискивающим тоном сказала Люда.

— Пока не покушаешь, никаких Саш и Маш, — уверенно сказала мама. — Или позавтракаешь, а потом пойдёшь, или вообще никуда не пойдёшь. Возражения не принимаются.

— Ладно... — обречённо ответила Людмила и стала складывать в спортивную сумку магнитофон, сетевой шнур, шнуры для записи и две старые кассеты, на которых были надоевшие записи и которые надо было срочно обновить.

После сытного завтрака, состоявшего из яичницы и жареной колбасы, Людмила по морозной улице пошла к подружке, закинув сумку с магнитофоном на плечо. А на улице - 35 мороза, между прочим! И какое при этом было отличное настроение! Предвкушение встречи с подружкой, а также интереснейшего занятия, святого для каждого модного советского подростка! Ведь перепись кассет с магнитофона на магнитофон — сродни творчеству, искусству.

Нужно правильно подключить шнуры от одного магнитофона к другому, включить на «Комете» кассету, с которой будет производиться запись, на «Весне» отрегулировать уровень записи, и только потом начать делать сборник из того, что самое модное и самое популярное среди молодёжи. При этом бесконечно перематывать кассеты и с которой производится запись, и на которую записываешь, пробовать, как получилось. Часто протирать проспиртованной ваткой головки магнитофона, чтобы получилась более-менее хорошая запись.

Вот тогда она и услышала этого Бутусова. По качеству было понятно, что запись производилась чуть ли не на бытовой магнитофон, и аранжировкой служила обычная акустическая гитара.

— Это наш парень, Свердловский, — заговорщицки прошептала Сашка. — Только-только сочинили и записали это. Называется «Я не могу без тебя»!

Кто же знал, что Люда услышит эту песню снова. В совсем другой обстановке и с совсем другим звучанием...

Глава 9. Медали

Люда уже привыкла к здешним странностям и высокому уровню развития технологий, но управление аудиотехникой голосом сильно удивило её. Люда села на диван, чуть отодвинув мамины ноги, и собираясь спросить Анну Александровну, как она включила Бутусова, но мама тут же внаглую положила ноги на колени дочери.

— Милая, можно, на тебе мои ножки полежат, а то они затекли?

Люда пожала плечами и пристально присмотрелась к мигающей штуке, которая стояла на журнальном столике. Из неё доносилась та же музыка, что и из мощных колонок! Это определённо, тоже была аудиосистема, только странная, похожая на вертикальную бочку!

— Что это? — Люда осторожно показала пальцем на неведомую штуку.

— Это умная колонка! — объяснила мама, заметившая, что Люда в недоумении уставилась на колонку с Алисой. — Я говорю это потому, что ты мне сообщила про потерю памяти. Я в это верю, и, если нужно, буду показывать и рассказывать тебе всё, что тебя интересует. Без иронии. А если ты опять прикалываешься, это будет на твой совести. Ясно?

— Ясно, — кивнула головой Люда. — Как ты включала музыку?

— Колонка постоянно включена и мониторит окружающее пространство, — объяснила мама, отложив смартфон. — При получении голосовой команды искусственный интеллект управляет системой умного дома.

— Она одна? Много этих... умных колонок? — недоверчиво спросила Люда.

— Колонки стоят в каждой комнате и на кухне, — объяснила мама. — Они связаны в одну сеть. С каждой колонки можно включить музыку, узнать новости, почитать аудиокнигу, включить телевизор и посмотреть фильм, управлять светом, климат-контролем, жалюзи, уборкой, включив робот-пылесос, и так далее.

— И как это работает? — недоверчиво спросила Люда. — Как можно включить свет?

— А вот так! — усмехнулась мама и приказала: — Алиса, включи свет средней интенсивности и закрой жалюзи.

— Сделано! — сказала колонка женским голосом, мигнула зелёным светом, и в тот же момент на потолочных светильниках, встроенных прямо в поверхность, зажёгся неяркий свет и, легко шелестя, опустились вниз белые жалюзи на окнах.

То, что Люда оказалась сильно удивлена, значит, не сказать ничего. Она была поражена в очередной раз и могла только промолчать от величия здешней науки и техники. Коммунизм окончательно победил! Человеку даже не надо вставать с дивана!

Мама слегка испугалась, увидев озадаченный вид Людмилы.

— Милая, на тебе лица нет, — строго сказала Анна Александровна, убрала ноги с коленей дочери и снова взяла в руки смартфон. — Иди в свою комнату, переведи дух, поваляйся в кровати, это пойдёт тебе на пользу.

Пожалуй, это было разумным предложением и очень необычным! Хотя бы потому, что Дарья Леонидовна никогда бы не сказала, чтоб Люда шла и лежала на кровати. Это совершенно исключено! По её представлениям, дочь всегда должна быть занята по самое не могу. Даже то, что она лежит на кровати и читает книгу, мамой воспринималось как бесцельное времяпровождение. Советская дочь, если не делает домашку, должна непрерывно убираться дома, стираться, готовить, шить, вязать и совершать ещё кучу дел, которым девчонку учат на трудах. Даже шитьё одежды для куклы не считалось работой! Кошмар!!!

Люда встала и вышла из зала, предоставив маму прослушиванию музыки и копанию в телефоне. Осталось только найти свою комнату. Впрочем, отыскать её было легко — на одной из дверей висел огромный красивый плакат с изображением Арины. Девушка была в красном платье и выполняла какой-то элемент программы фигурного катания, возможно, хореографическую дорожку. Её лицо выглядело очень эмоционально, а фотограф в моменте умело схватил движения рук, которыми она словно хотела закрыться от кого-то, держа их в полураскрытом аллонже. Правая нога при этом была поднята назад. Под плакатом виднелась красивая надпись ARINA STOLNIKOVA. Офигееть! Советская Олимпийская чемпионка в эпоху победившего коммунизма!

— Ха! Это я! Урааа! — восторженно сказала Люда, поставила пакет на пол и изобразила точно такое же движение. Получилось, как ни странно!

Осторожно открыв комнату Арины, Люда заглянула внутрь, как будто опасаясь, что там находится страшный робот. Ничего такого, конечно же, в комнате не было. Но рассмотреть обстановку в своей комнате стоило более подробно — ведь здесь ей придётся жить и познавать этот мир. Поэтому Люда подхватила с пола пакет с вещами и крадучись прошла внутрь. Первое, что увидела, это такая же помигивающая голубым светом бочкообразная штука, которая играла музыку у мамы. Она стояла на тумбочке у двери. Эта... Как её... Алиса...

— Алиса, свет средний! — крикнула Люда, изобразив руками нечто похожее на пасс волшебника. — Абракадабра!

— Сделано! — сказал Алиса и зажгла свет.

— А вы, случаем, не Алиса Селезнёва? — наивно спросила Люда, ногтем постучав по колонке.

— Это оскорбление или комплимент? — насмешливо спросила Алиса в ответ.

— Это... комплимент... — неуверенно ответила Люда.

— Я просто Алиса. Возможно, в другом измерении меня зовут по-другому, но в этом - именно так, — с лёгкой иронией ответила Алиса.

— А вы кто? — с удивлением спросила Люда.

— Я — голосовой помощник Алиса, — насмешливо ответила Алиса. — А вы кто?

— Я... Фигуристка... — замялась Люда.

— Очень приятно, — вежливо сказала Алиса. — А сколько вам лет?

— Мне 14, — смущённо ответила Люда. — А вам сколько?

— Сложно сказать, — неопределённо ответила Алиса. — Мой возраст не измерить человеческими мерками. Спасибо, что назвали ваш возраст. Наше общение в дальнейшем будет исходить из этого факта. Запрещённые и нежелательные для вашего возраста запросы будут игнорироваться.

Люда осторожно подошла к мигающей Алисе и осторожно потормошила её пальцем. Вроде не кусается... Ну и ладно... Будет с кем поболтать вечерами. Очевидно, что эта Алиса — робот, каким-то образом находящийся в этой коробушке.

Настроение слегка повысилось от этих позитивных мыслей, и Люда окинула взглядом комнату Арины. И первое, что бросилось в глаза и вызывало бесконечную зависть, это огромная гора красочных мягких игрушек. Они занимали весь правый угол комнаты у входа. Чего там только не было! Медведи, собаки, коты, акулы, и какие-то совсем уж абстрактные фигуры. Некоторые просто громадного размера! Например, серый медведь занимал весь угол. Он ростом не менее двух метров! А ещё там стояла большая игрушечная машина красного цвета, на которой зачем-то написано «Красная машина. YOU!!!». В машине сидела мягкая игрушка в виде чёрной кошки, одетой в костюм фигуристки.

Но самое главное... То, что вызвало настоящую зависть, это... Медальница!

Медальница, висевшая на стене, как раз около игрушек. На планке золотистого цвета с надписью ARINA STOLNIKOVA, закреплённой на стене, висело множество медалей, в основном золотых. Люда подошла и внимательно осмотрела их. Здесь чего только не было! Но все медали висели по порядку, в котором угадывалась определённая система. Похоже, Арина развешивала их сообразно возрасту, в котором они были завоёваны. Те, что висели справа, были самые простые и, судя по названиям, походили на региональные старты, которые Стольникова выиграла в достаточно юном возрасте. Они были простой округлой формы, небольшого размера, на странной трёхцветной бело-сине-красной ленточке. «Чемпионат Иженска, 2018», «Чемпионат Иженска, 2019», «Чемпионат Республики Удмуртия, 2019», «Первенство старшего возраста России по фигурному катанию, 2018», «Мемориал имени Панина-Коломенкина, Санкт-Петербург, 2019», «Спартакиада учащихся России, 2019», «Мордовские узоры, 2018», «Звёзды Магнитки, 2018» и другие.

Однако чуть поодаль, висели и редкие зарубежные медали этого же периода: «Warsaw Cup, 2019», «Golden Horse of Zagreb, Croatia, 2018», «Denkova-Staviski Cup, Bulgaria, 2018», «Graz Cup, Austria, 2019». Похоже, в этих зарубежных соревнованиях Ариха участвовала в доюниорском и начальном юниорском периоде. Это конечно, круто... Людмиле до такого уровня, как до Парижа пешком. У ней вообще никаких медалей не было!

Те, что в центре, были покрупнее и поинтереснее сделаны, и странные триколорные ленточки на них чередовались с ленточками других цветов. Этих медалей было больше, чем советских. Похоже, Арина начала в этом сезоне больше ездить за границу, что и неудивительно — в межсезонье ей исполнилось 14 лет. «Золотой конёк Москвы 2020», «Идель 2020, Казань», «Финал Кубка России 2021», «ISU Junior Grand Prix, Ljubljana, Slovenia 2020», «ISU Junior Grand Prix, Milan, Italy 2020», «ISU Junior Grand Prix Final 2020», «World Junior Championships, Taipei, Republic of China 2021», «Первенство России среди юниоров, Саранск, 2021».

Те медали, что висели с левого края, были намного интереснее. Многие были странной, причудливой формы, с вкраплениями хрусталя, серебра и других материалов, но все медали были золотые! Люда стала читать названия: «Nebelhorn Trophy 2021», «ISU Grand Prix China Cup 2021», «Этап Гран При России Кубок Ростелеком, 2021», «ISU Grand Prix Final, Paris, France, 2021», «Чемпионат России по фигурному катанию, 2021 год, Челябинск», «European Figure Skating Championships, Stockholm, Sweden, 2022», «Olympic Games, Seoul, 2022», «World Figure Skating Championships 2022, Japan».

Причём золотых олимпийских медалей из Сеула было целых две!

Очевидно, что Арина сейчас, в 2022 году, достигла апофеоза в своей карьере — стала сильнейшей фигуристкой мира и мировой знаменитостью. Она все старты выиграла! Самые важные! Абсолютно отовсюду она приехала с золотом! Осталось принять это как данность и войти в новую жизнь. Однако душу тревожило какое-то малопонятное чувство. Что-то здесь было не так, и тревога постоянно нарастала. Сначала она не могла определить, что не так, но потом неожиданно поняла. Во первых, ленточка на отечественных медалях. Почему она не красная, а непонятного бело-сине-красного цвета? Какой ещё чемпионат России? Почему не СССР? Что за чемпионат республики Удмуртия? Где такая? Что за город Санкт-Петербург? Это Ленинград? Но почему он сейчас называется так, как назывался до революции???

Рядом с медальницей находился большой шкаф, похожий на те, что стоят в музеях. В шкафу расставлены наградные кубки. Золотистые, серебристые, хрустальные с золотом. А ещё были разложены удостоверения. Мастер спорта России, Мастер спорта России международного класса, Заслуженный мастер спорта России, кавалер ордена Дружбы народов. Бархатные коробочки со значками, прилагаемыми к званиям и коробочка с орденом.

И тут подозрение окончательно оформилось. На удостоверениях не было герба СССР! Не было такого с детства знакомого символа, который сопровождал Людмилу всю жизнь и без которого она просто её не представляла. Теперь она окончательно поняла, чего недоставало всё время, которое она находилась здесь, — именно этого герба и красного флага, символов СССР. В её время этот герб был чуть ли не на каждом здании. Он был на документах, на школьных учебниках, на тетрадях и блокнотах, на деньгах... Да везде!

На удостоверениях мастеров спорта был изображён какой-то страшный двуглавый орёл, который, как значилось из уроков истории, был гербом дореволюционных императоров. И этот триколор... Он подозрительно походил на дореволюционный флаг Российской империи. Что это? Почему? Белогвардейцы победили? Контрреволюция????

Люда открыла шкаф и взяла в руки удостоверение мастера спорта России, открыла его и утвердилась в предположении. В развороте с одной стороны на фоне двуглавого герба и трёхцветной ленточки было написано: «Россия, мастер спорта», на другой стороне она прочитала: «Министерство спорта Российской Федерации, удостоверение, Стольникова Арина Станиславовна». И опять этот триколор... Гадать тут, собственно говоря, было не о чем — каким-то невероятным образом Советский Союз перестал существовать, и вместо него теперь эта самая Россия, то бишь Российская Федерация. И вместо Лениграда Санкт-Петербург, как было при царях! Как это произошло, непонятно, это можно выяснить и потом. Главное... Главное, судя по всему, СССР стал капиталистической страной, как раз той, про которую постоянно писали в газетах и показывали в международной панораме. Той страной, где попираются права трудового народа и где существует один ужас.

Как ни странно, это можно переварить. В жизни нет ничего невозможного. Пока ясно лишь то, что в этой России не так уж и плохо, как им внушали всю жизнь. По крайней мере, уровень жизни тут была на высоте. Опять же... Люда не могла забыть, что она сейчас известная спортсменка и за счёт этого довольно богатая и знаменитая. И, судя по всему, по крайней мере, её родители — Анька со Стасом жили неплохо... А ведь они тоже были когда-то очень простыми...

... Декабрь 1985 года, микрорайон «Рабочий посёлок», город Екатинск, Свердловская область, СССР.

— Люська дура! — звонко крикнула Анька и вприпрыжку поскакала прочь, прямо по проезду, идущему вдоль их длинной девятиэтажки. Побежала в сторону последнего, девятого подъезда, где жила Людмила.

— Капец тебе, крыса! — злобно крикнула Людмила и побежала следом, намереваясь поймать дерзкую малолетку и побить для профилактики.

— Не догонишь! Хрен тебе! — рассмеялась Анька, плюнула в её сторону и прибавила ход.

Бежалось ей легко — вес у неё намного легче, шубка короткая, дающая свободу ногам, одетым в плотные гетры. Да и сапожки лёгкие, которые не скользят. Людмиле бежалось намного хуже — в первую очередь мешала тяжёлая мутоновая шуба, которая сковывала движения, да и бурки под названием «Прощай, молодость» тоже мешали бегать быстро. Дома имелись и зимняя спортивная куртка, кроссовки и тёплый спортивный костюм с начесом, но мама сказала, что, пока она живая, в этой одежде Люда зимой ходить не будет.

Людмила не считала, что она плохо или бедно одета — шуба стоила чуть не 200 рублей, что было дороже месячной зарплаты, ходили в них женщины и девушки достаточно зажиточные. Бурки на резиновом ходу, да, в основном носили старухи и пенсионерки, но мама ни в какую не хотела, чтобы Людмила зимой ходила в сапогах или кроссовках, считая, что для растущей девичьей ноги зимой они вредны.

— Выбирай: либо бурки, либо валенки! — строго сказала мама. — Я не допущу, чтоб ты в морозы ходила бог знает в чём. Мы не в Сочи живём.

По правде сказать, возможно, она и была права. При морозах до -40 градусов и нерегулярно ходивших автобусах, стоять на остановке и ожидать транспорт было сильно некомфортно. Люда сама видела, как мучились люди в модной лёгкой одежде: пристукивали ногами, прыгали, чтобы согреться, закрывали лицо и постоянно тёрли отмерзающие руки. А вот ей было очень хорошо — даже в морозы шуба грела так, что при ходьбе было жарко. Нос и рот закрывал плотный шарф, руки защищали вязаные рукавицы на резинках, а плотная вязаная шапка не давала застыть голове.

А вот бежать было очень некомфортно. Впрочем, всё равно Люда Аньку почти догнала и уже собиралась схватить её за шею, но пакостная девчонка успела запрыгнуть в подъезд и с грохотом закрыть дверь перед самым носом, что повергло Людмилу в самую настоящую ярость.

— А ну открывай, засранка! — злобно крикнула Люда и несколько раз дёрнула за дверную ручку.

Однако эти усилия были пустыми — Анька с обратной стороны крепко держала дверь, не давая ей открыться, ещё и хихикала при этом:

— Не откроешь, не откроешь! Фиг тебе!

— Открою! Щас! — крикнула Людмила, упёрлась ногой в косяк и изо всех сил дёрнула дверную ручку. После таких мощных усилий ручка оторвалась в нижней части, и жалобно повисла на двух верхних шурупах. Не получилось...

— Вы что делаете, фулюганы??? — постучала в окно старушка, живущая на первом этаже. — Сейчас родителям пожалуюсь, чтоб с ремнём поговорили с вами!

Людмила с досадой отошла от заблокированной двери и стала дожидаться, когда этой козе надоест торчать в подъезде...

... Безусловно, Анька была обычной советской девчонкой, немного пакостной и хулиганистой, впрочем, как и почти все подростки в «Рабочем посёлке». Значит, и сейчас их семья самая обычная. Родом из СССР. Но куда девался сам Советский Союз? Ведь во времена Люды казалось, что он будет стоять вечно...

Глава 10. СССР сгинул!

Со стороны могло бы показаться, что Люда сильно опечалена, оттого что СССР по прошествии 36 лет куда-то пропал, однако на самом деле это было не так. Она никогда не интересовалась политикой, разве что иногда приходилось искать в газетах подходящие короткие заметки и делать вырезки из них, чтобы зачитывать перед классом, когда подходил её черёд вести политинформацию.

В остальном она... жила как все, так, как было принято. Особо не ломая голову, почему так, а не этак. Схожим образом существовали большинство тех, кого она знала. Потому что иной жизни не знали, и не представляли ни она, ни окружающие её люди. Иногда, конечно, показывали фильмы про заграничную жизнь, или про столичную жизнь, где люди в красивой одежде ходили по кафе и ресторанам, жили в гостиницах, ездили на такси, однако то же самое, хотя и изредка, делали и в её семье. Летом ездили на море, редко, но всё же, ходили в кафе и даже ездили на такси, особенно с рынка, когда делали много покупок. Тем более, её семья по советским меркам считалась основательно зажиточной, даже богатой. Мама, работая бухгалтером на заводе, получала 180 рублей в месяц, а ещё были квартальные, а ещё была тринадцатая зарплата. Папа был увлечён севером, работал на вахте, месяц через месяц, зарабатывал около 1000 рублей в месяц, что было совсем уже заоблачной суммой.

Люда знала, что её родители копят на автомобиль, и скоро, возможно, купят его. Карманные деньги у Людмилы всегда были, мама чётко выдавала по 3 рубля в неделю. И это были именно её деньги, которые она тратила на кино, мороженое и всякую ерунду. Нет... Жаловаться на плохую жизнь при СССР она не стала бы. Она была немного нелепой, немного трудной, но в целом, вполне приемлемой.

Но отрицать то, что сейчас, когда СССР пропал, жизнь стала лучше, было просто нелепой. Об этом буквально кричало всё вокруг неё. Правда, существовал один нюанс... А именно тот, сейчас она жила в Москве, в очень богатой семье, причём, похоже, это богатство Арина сама и заработала. Давали ли в СССР за победу в олимпиаде автомобиль, да ещё импортный? Давали ли большие деньги? В этом уверенности совсем не было...

Комната Арины была очень большой. Намного больше, чем зал Хмельницких в Екатинске. В глаза сразу же бросались большая кровать с красивейшим бельём, мягкими подушками и пледом, большой шкаф для одежды, рядом с ним ещё один шкаф с открытыми полками, на котором стояли книги и большие альбомы. В этом же шкафу на нижней полочке стояла небольшая аудиосистема. Рядом с ней целая стопка то ли кассет, то ли чего-то подобного.

Люда подошла, взяла в руки и осмотрела несколько этих предметов. На тонких квадратных коробках очень ярко и красочно были напечатаны картинки с изображениями певцов и музыкальных групп, а внутри лежали блестящие диски. Судя по названиям, это были именно диски для прослушивания музыки. И это естественно! Ведь фигуристка должна слушать массу музыки и хорошо разбираться в ней.

Ни одно название она не узнавала, но многие были на русском языке, и можно было догадаться, что за музыка записана на них. «Русский рок. Выпуск 1», «Золотая коллекция классической музыки», «Дискотека 80-х», «Дискотека 90-х»,«Звёзды джаза», «100 лучших хитов в стиле регги», «Группа Кино», «Группа ДДТ» и прочие.

Всего этих странных дисков было... Люда мельком оценила количество. Сотни две, не меньше! Похоже, эти блестящие диски пришли на смену кассетам и грампластинкам... И, конечно, такое количество музыки никак не сравнить с шестнадцатью аудиокассетами с ободранными, изрисованными этикетками, которые были у Людмилы и составляли всё её богатство.

Люда планомерно изучала комнату Арины и не уставала поражаться множеству лежащих тут вещей. Сбоку от закрытого красивыми лёгкими шторами окна находился громадный угловой стол для учёбы, на котором лежало такое же устройство, как и у врача в больнице, только выключенное и сложенное в книжку, с таким же знаком откушенного яблока. А ещё на столе находилось множество мелких интересных сувениров. Стилистические фигурки животных и птиц, несколько статуэток людей, красивый подсвечник с разноцветными душистыми свечами, небольшие разноцветные кубики, которые при нажатии начинали светиться нежным светом. Большой домик, внутри которого находились мелкие куклы, изображавшие людей, причём до мельчайших подробностей. Куклы занимались обыденными делами, и это было изображено очень реалистично. Куклы не шли ни в какое сравнение с пластмассовыми пупсиками по 50 копеек, которыми иногда игралась Людмила.

У длинной стены стояла большая спортивная машина. На полированной поверхности наискосок надпись «Royal Fitness». Судя по ручкам для опоры и широкой ленте на основании, это автоматическая беговая дорожка с электронным управлением. На этой же стене рядом с тренажёром сделана небольшая шведская стенка с турником и кольцами. У Арины спортом можно было заниматься прямо в комнате!

На паркетном полу лежало несколько красивых ковров с абстрактными рисунками, под цвет светло-розовому цвету стен и потолка спальни. Всё здесь смотрелось очень уютно и гармонично. Это была... Спальня принцессы! Есть только один нюанс — Люда принцессой не была. Поэтому она осторожно поставила пакет с вещами на пол и осторожно прилегла на кровать, уютно прогнувшуюся под её весом. Словно провалилась в мягкую перину! А если...

— Алиса, а где сейчас СССР? — спросила Люда.

— СССР распался в 1991 году, — невозмутимо ответила Алиса.

— А почему он распался? — недоумённо спросила Люда.

— Причин распада СССР много, — с готовностью ответила Алиса. — Вот некоторые из них: экономические проблемы, такие как зависимость от цен на нефть и неэффективная экономика; социально-политические проблемы, включая старение руководства; падение популярности коммунистической идеологии; национальный сепаратизм в союзных республиках, а также последствия антиалкогольной кампании и экономической реформы 1987 года.

Люда с бьющемся сердцем осмысливала эти слова. Что значит — экономические реформы??? Какие ещё реформы были проведены в 1987 году? Что там произошло? Наверняка что-то важное, но что именно? Непонятно. Ясно одно — с 1986 до 1991 года Советский Союз окончательно рухнул. Всего за пять лет! Но в том-то и дело, что она решительно не могла представить, что могло повлиять на это. Для этого не было никаких предпосылок! По телевизору говорили и писали в газетах, что СССР впереди планеты всей, и нигде так вольно и свободно не живут люди. Говорили, что растёт производство чугуна и стали, сотнями миллионов тонн добывают уголь и собирают хлопок. Говорили, что растёт производство мяса и молочной продукции. Но было ли так на самом деле?

Сейчас она сравнивала нынешнюю жизнь в 2022 году и свою жизнь в СССР 1986 года. И эта, современная жизнь в 2022 году, казалась намного более яркой, насыщенной, богатой и более... житейски лёгкой, чем та, которой Людмила жила там. Она вспомнила прилавки магазинов, где запас продуктов был очень скуден. Какие там японские блюда и омары... Она вспомнила постоянные громадные очереди, если выкидывали в продажу что-то более-менее съедобное — копчёную колбасу, ветчину, языковую колбасу, сыр, шпроты, болгарские овощные консервы, тушёнку, сгущёнку, гречку, кофе... Список того, что было дефицитом, казался бесконечным...

Апельсины, мандарины и яблоки казались невиданным деликатесом, за которым стояли многолюдные очереди. Всегда отсутствующие в продаже колбаса и мясо, молоко и молочная продукция, за которой нужно было стоять. Стоять, стоять и ещё раз стоять! Стоять часами! Походы по магазинам и рынкам иногда занимали целый выходной, который охота было провести иначе.

Она помнила универмаг с отделом одежды, где весь ассортимент не менялся годами. И он был отвратителен — только для старушек или для тех, кому совсем начхать на себя. В журналах, которые выписывала мама, — «Работнице» и «Крестьянке», существовал раздел модной одежды, и там она выглядела совсем иначе, да и по телевизору известные люди, как правило, показывались одетыми совсем по-другому. Не в эти унылые плащи и куртки болотного цвета, а в яркие, модные, современные вещи. Обувной отдел тоже смотрелся ужасно — с бесконечными рядами резиновых сапог и валенок... И облитых резиной бурок «Прощай, молодость», в которых она сама ходила. Стояла и другая обувь, но она была низкого качества, из дубового кожзаменителя, который совсем не гнулся.

Продавались и модные вещи. Но цены на них были совсем другие, очень высокие и недоступные большинству людей. Чуть поодаль от «Рабочего поселка», в половине расстояния до центра, находился рынок, который в просторечии назывался «барахолка». Рынок был неофициальный, представлявший собой обычную расчищенную и засыпанную мелким гравием площадку. Здесь продавалось всё, и купить можно было всё. То, чего не было в магазине. Модная одежда: импортные спортивные костюмы и кроссовки, джинсы, джинсовые рубашки и куртки, кожаные куртки и плащи, платья и брючные костюмы. Импортная обувь, какую только не захочешь. Производства Болгарии, Югославии, Германии, Франции. Продавались импортные магнитолы, транзисторы и другая техника. Продавалось всё, чего никогда не было в магазинах.

Даже импортная жвачка «Turbo», и та продавалась! Она стоила целый рубль, но это не имело значения! Из неё можно было надувать пузыри и громко лопать их, чего невозможно сделать с отечественной, советской жвачкой, которая была твёрдая как кол! А ещё жвачка «Turbo» была прикольного красного цвета, а это очень важно! По цвету жвачки можно было сразу определить, импортная у тебя жвачка, красная, или наша, советская, белая... Красная жвачка считалась круче и указывала на высокий статус и богатство пользователя, но ушлая школота красными авторучками раскрашивала советскую жвачку в красный цвет и говорила, что это «Turbo». Мда... Воспоминания...

— Кстаааатиии! — восторженно сказала Людмила и быстро вскочила с кровати. Вспомнила! На столе как раз лежала жвачка из таблеток! Целая пачка! Она же только что крутила её в руках и даже выронила две прямоугольные таблетки! Пачка была зелёного цвета и с надписью «Dirol». Осторожно раскусив одну таблетку, Люда почувствовала сильный мягкий вкус, с непривычки шибающий в нос каким-то безумным мягким вкусом и ароматом. С непривычки Люда выплюнула разжёванную таблетку в ладонь, но, подумав, снова положила её в рот и разжевала. Прочувствовала. А очень неплохо, кстати! Интересно, надувается ли эта жвачка в пузыри? И ещё, она была белая! Придётся опять раскрашивать чернилами, чтобы была как «Turbo».

Завалившись опять на кровать, Людмила почувствовала, что можно продолжить допытываться правды у Алисы.

— А что произошло в 1987 году? — положив нога на ногу и нажевывая жвачку, спросила она у колонки.

— В 1987 году произошли следующие события: ирано-иракская война. Она началась в феврале ракетным ударом Ирана по Багдаду. Также произошло подписание советско-американского договора о ликвидации ракет малой и средней дальности, которое состоялось в декабре в Женеве между Михаилом Горбачёвым и Рональдом Рейганом, — невозмутимо ответила Алиса.

Похоже, этот робот с женским голосом, уже потерял нить разговора! Ну тупоооой!

— Не, я спрашиваю, я имею в виду что произошло в СССР! — возразила Люда, вытащив жвачку изо рта, и несколько раз пальцами проверив её на растяжимость.

— В СССР в 1987 году произошло несколько важных событий, — с готовностью ответила Алиса. — 28 мая 1987 года Матиас Руст приземлился на лёгком самолёте на Красной площади, что привело к скандалу и дискредитации Вооружённых Сил СССР. С 1 января по 30 июня 1987 года были проведены поэтапные мероприятия по насильственному уничтожению обязательных основ функционирования государственной экономики, что привело к её неработоспособности.

— Стоп! А что это значит? Что значит «насильственное уничтожение обязательных основ функционирования государственной экономики»? — недоумённо спросила Люда.

— 30 июня 1987 года был принят Закон «О государственном предприятии и объединении», который окончательно вступил в силу 1 января 1988 года, за несколько лет разрушив экономический механизм Советского Союза, — заявила Алиса.

И опять ничего не понятно... Впрочем, нужно ли это понимать? Может, нужно просто сосредоточиться на обычной жизни? Это был бы самый лучший выход из сложившейся ситуации.

Пока Люда предавалась размышлениям и допытывалась у Алисы, почему же исчезло родное государство, а вместо него существует белогвардейская страна, она почувствовала, что напала какая-то слабость. Всё ясно. Нагрузка на мозг оказалась существенной, и сейчас он просто запротестовал.

Кажется, сильно захотелось спать... Пожалуй, стоило последовать совету мамы... Людмила свернулась в калачик и через пять минут тихо засопела. Засопела и собака, спрятавшаяся под кроватью и настороженно слушавшая и смотревшая, что делает хозяйка.

Глория, семимесячная красавица японской породы акита-ину, подаренная после чемпионата мира в Сайтаме генеральным директором фирмы «Тошиба», господином Таро Шимада, положила мордочку на передние лапы и уставилась печальными глазами из-под кровати на беговую дорожку. Она сильно скучала по молодой хозяйке. Где хозяйка была? После того злополучного несчастного случая, когда Глория оттащила её от несущегося спортивного кара, управляемого богатым наркоманом, хозяйку она больше не видела. Это было печально... Глория грустила и выла вечерами, умолкая лишь после недовольной команды старой хозяйки.

И вот молодая хозяйка появилась. Но... Глори видела внутри неё какую-то непонятную тень. Несмотря на то, что тень была не чёрного, злого, а белого, доброго цвета, она всё равно пугала... Глори казалось, что вместо её хозяйки совсем другой человек. И с этим теперь как-то предстояло жить...

... В это время на катке «Хрустальная звезда», относившемся к московскому спортивному клубу «Бокс-72», всё шло своим чередом. После начальной разминающей раскатки фигуристы и фигуристки приступили к прыжкам. Начали, как это и положено, с самых простых, и это был обычный дупель. Заслуженный тренер России Самуил Даниилович Бронгауз зорко наблюдал за воспитанниками и воспитанницами, чтобы они точно исполняли его указания.

И в тоже время, несмотря на строгий наказ прыгать дупель, он на сто процентов был уверен, что Саша Смелова, его нынешняя прима, которая в этом сезоне должна была стартовать во взрослом разряде, сейчас, как пить дать, начнёт прыжковое занятие с отработки как минимум трикселя. И ожидаемо завалится. После длительного летнего перерыва всегда так — для того, чтобы собраться воедино, фигуристу нужен достаточно долгий срок. Впрочем, время ещё было... Но что у Смеловой не отнять, это хороший такой спортивный авантюризм, который только нужно пустить в нужном направлении.

А в целом всё плохо... Нелёгкие и невесёлые думы терзали молодого тренера. Начался очень сложный сезон. Послеолимпийский. Тяжелейший. В первую очередь потому, что многие фигуристы после прошедшей Олимпиады занимаются переосмыслением своего места в спорте, достигнутых целей в нём и что делать дальше. Многие заканчивают спортивную карьеру, понимая, что достигли в ней максимума, и необходимо устраивать свою жизнь дальше, пока ещё фигурное катание не поломало здоровье окончательно. Эти спортсмены понимали, что достигли своего потолка, и выше прыгнуть уже не удастся при всем желании. Потому что за это время подросли новые соперники, более молодые, амбициозные и голодные до побед. И на которых федерация сделает ставку в новом цикле... Федерация не будет тянуть возрастную спортсменку весь цикл, чтобы она на следующей олимпиаде, в самый ответственный момент, сдала всё. В том числе, и упорную работу с ней в течении целых четырёх лет... Нужна молодая кровь. Нужны те, кому сейчас 11 лет и кто в данное время даже не помышляет об олимпиаде!

Стольникова? Тут всё сложно...

Глава 11. Спорт в "Хрустальной звезде" и в ЦСКА

Саша Смелова, как и ожидалось, прыгнула тройной аксель. Прыгнула с долгого захода, с очень быстрого. Примерно в середине катка переступила на левую ногу, развернулась, присела, резко выбросила правую ногу в воздух, закручивая себя в прыжок, и... Скрутив всего три оборота и врезавшись лезвиями в лёд, винтом, Смелова свалилась на него с такой силой, что проехала на заднице метров пять и ударилась телом о бортик.

— Саша! Ты не офигела ли ? — с досадой крикнула Бронгауз. — Давай-ка, ты ещё свались, как Стольникова.

— Ариха не свалилась, её машина сбила! — недовольно возразила Смелова, вставая и потирая худенькую задницу.

— Прыгай, дупель, а то с катка выгоню! И назад только с родителями! — в ответ крикнул Бронгауз и опять предался думам.

Предстоящий послеолимпийский сезон был самым важным — расслабляться некогда. Потому что он задавал тон на весь будущий олимпийский цикл, и с самого начала нужно заявить о себе абсолютно всем — ISU, Федерации, судьям, болельщикам, масс-медиа. Если толкаться в подвале, ничего не получится, и к следующей Олимпиаде подойдёшь неготовым. И ни с кем. А у Бронгауза как раз складывалась именно такая ситуация...

Его группа разваливалась на глазах. Со Стольниковой непонятно что — лежит в больнице. Сможет ли она вообще заниматься спортом — вопрос. И дело даже не в здоровье. Трудно заниматься фигурным катанием, если ты уже собрала все награды этого мира. Какие у неё планы? Чёрт её знает. Уже конец июля, а нет ни программ, ни готовности, даже частичной, да ещё и эта неприятность с машиной. Хорошо хоть жива осталась... Но и перед травмой уровень катания Стольниковой был, что называется, обнять и плакать. Даже тройные прыжки получались не все. Про накатку программ и речь не шла — они ещё просто не были поставлены.

Но разве мог он что-то поделать? У Стольниковой в межсезонье были многочисленные контракты перед спонсорами и рекламодателями. Она должна была отработать их. Ездить по ледовым шоу, мелькать в масс-медиа и телешоу, ходить на мероприятия в брендовой одежде спонсоров. Это никуда не деть — работа. Это тоже работа именитого спортсмена! Естественно, и его выгода как тренера, да и в целом спортшколы «Хрустальная звезда», в том присутствовала — Арина оговорённый контрактом процент от всех вознаграждений переводила исправно.

Но если со Стольниковой непонятно, то с двумя другими примами, Анной Зенитовой и Миланой Далиевой, стало всё абсолютно ясно. И это намного печальнее... Несмотря на то, что девушки заняли на олимпиаде и послеолимпиадном чемпионате мира призовые места, со спортом они решили завязать... Напрямую они, конечно, об этом не говорили, но их отношение к тренировкам позволяло сделать такой вывод с вероятностью ста процентов.

Из спортивной прессы, даже не лично, Бронгауз узнал, что Зенитова заключила большой контракт с Первым каналом, по которому она будет участвовать в телевизионном шоу «Мечты на льду», причём на весь сезон. А это бесконечные съёмки и неизбежная потеря времени на тренировки... Даже сейчас Зенитовой нет уже третий день. Где она? Не звонит, не пишет... Скорее всего, напишет в соцсети «до свиданья, это было весело», и тайком заберет вещи из раздевалки.

То же самое и с Далиевой. Милана, правда, лично пришла на каток и заявила, что вынуждена сделать перерыв в карьере «для осмысления и поиска себя». Минимум на предстоящий сезон. И в этом случае можно сказать, что уже не вернётся. Дело в том, что ещё никто не возвращался. Девчонкам по 18–19 лет, а это для фигурного катания уже всё. Увы, ваш поезд, действительно, ушёл... Можно кататься для себя. Упасть в результатах, потому что неизбежно на тренировках будет сказываться учёба в ВУЗе, да и тело с каждым стартом будет всё более несговорчивым и деревянным. Потом 4-7 место национального чемпионата, вылет из сборной, урезание и потеря финансирования от государства. Костюмы, коньки и постановки программ за свой счёт. Чемпионаты водокачек, и непризовые места даже на них. А потом Лесгафт, и работа помощником второго тренера на второстепенном, богом забытом катке. Потому что пока ты штурмовала водокачки, о тебе забыли...

Конец карьеры был таков, потому что неоднократно проходим спортсменками, не закончившими вовремя. И чего греха таить, лучше уйти в зените славы, призёром Олимпиады и чемпионатов мира. При хорошей харизматичности это гарантировало беспечное будущее на долгие годы в ледовых шоу, на телевидении и в рекламных акциях. А можно и свой бренд на свежих щах открыть и торговать мерчем в виде спортивной одежды, обуви, аксессуаров и косметики... А примелькаешься по телевизору, недалеко и до депутатства — за тебя гарантированно проголосуют люди.

В группе была Александра Смелова. Она очень перспективна, и дебютирует во взрослом сезоне, однако... Саша всё же не идеальна. Сильная фигуристка, но очень своенравна, да и чего греха таить... Ещё не опытна. И не слишком стабильна. Несмотря на то, что на прошедшем юношеском чемпионате мира она взяла золото, на пятки ей наступали трое японок и двое американок с одной канадкой. Все катались сильно и прыгали прыжки ультра-си в разной комбинации. Саша перекатала ближайшую соперницу на половину балла, что, конечно же, не было явным преимуществом, Судьи утопят её при равных с конкурентками прокатах. Да и её постоянные психи — «уйду, брошу, перейду к другому тренеру», тоже не добавляли оптимизм. Вложишь в неё силы, а она за год до олимпиады сделает ход конём и уйдёт в другой клуб.

Но самое главное — Смелова для будущей Олимпиады в Милане тоже стара. Ей сейчас 15 лет, но через четыре года будет 19. И начнутся те же самые проблемы, что у нынешних Далиевой и Зенитовой. Есть ли надежда, что она подойдёт к Милану в оптимальной форме? Увы, такой гарантии дать никто не мог. Смеловой не повезло родиться в 2007 году. Прошедшую Олимпиаду она пропустила по возрасту, а для следующей будет сильно старой. И как ни крути, этого не отнять...

Вот Стольникова... Бронгауз нутром чувствовал, что она ещё не всё сказала в спорте, хотя и старше Смеловой на год. Арина была посильнее технически, артистически, с громадной харизмой, и он предполагал, что она ещё может повоевать. Ей 16 лет, и, в принципе, на пару-тройку сезонов её точно хватит. А если поработать упорно, то они, может быть, дотянут и до Милана, и попытаются поднять на нём хотя бы бронзу. О большем он уже и не мечтал... И да... Стольникова никогда и никуда от него не уйдёт — ей очень нравилось здесь.

И всё-таки есть ещё вариант... Может быть, всё-таки поискать фигуристку помоложе? Ей сейчас должно быть от 11,5 до 12 лет, причём день рождения должен приходиться на апрель-июнь. Тогда к олимпиаде она должна подойти в оптимальной форме... Пожалуй что, надо посмотреть результаты Первенства старшего возраста. Возможно, кто-то и впечатлит. Но даже если и впечатлит, её же надо как-то перетянуть к себе... Наверняка та, кто занял призовое место на этом старте, и на кого можно посмотреть, уже занимается где-то у серьёзного тренера... Впрочем, это уже совсем другая проблема...

... Дарья Андреевна Смирнова, 2010 года рождения, ученица 5А класса школы номер 2 города Москвы и одновременно воспитанница спортивной школы олимпийского резерва имени Станислава Алексеевича Жука, проводила тренировку в очень расстроенных чувствах. А в каких чувствах ещё быть??? На улице лето! Конец июля! Пора отдыха и всяких интересных ништяков! А ты вместо этого таскаешься на опостылевший каток, где упорно бьешься о лёд, накатывая эти долбаные программы. А программы на этот сезон Дарье ну никак не нравились. Если произвольную программу, на саундтрек из фильма «Пираты Карибского моря» ещё условно можно было считать более-менее терпимой, то короткая... Фу! Какой-то кринж!!! На старую, давно забытую, безвестную музыку, которую сейчас не услышишь нигде и никогда! И как катать под неё, не слишком-то и ясно. Какая-то абстрактная тема, слишком взрослая для 12-летней девочки... Она её вроде бы понимала, но всё-таки не до конца...

Когда её тренер, Марина Владимировна Соколовская, на майской тренировке, во время постановок программ, первый раз включила её, Даша чуть не заплакала от отчаяния. Ну чтооо это??? Что ей досталось??? Как под это катать? Какой-то бешеный ритм, однообразная музыка, от которой так уши сворачиваются в трубочку. Начали накатывать, Даша не поспевала в ритм, постоянно сбивалась с шагов, путала элементы, хотя музыка была достаточно проста.

На дворе не май, а уже июль. Три месяца! Прошло три месяца с тех пор, как программа была накатана до более-менее приемлемого уровня, но психологически Даша программу не чувствовала и катала её без эмоций. И тренеру это не нравилось в очередной раз...

... Тот тёплый майский вечер, когда Даша впервые услышала музыку, она помнила хорошо. Тренер показала на себе, как в теории, нужно кататься. Это было событием!

Когда бабушка приехала забирать её с тренировки, то сначала подошла к тренеру. Бабушка за Дашей всегда ездила на личной машине, неприметном «Ауди А3», и всегда была одета в спортивный костюм, бейсболку и тёмные очки. Личностью она была очень известной, и это в быту доставляло определённые проблемы. Ведь бабушка у Даши была председателем Олимпийского комитета России, и звали её Людмила Александровна Николаева! И это именно бабушка настояла, чтобы маленькая Дашутка стала заниматься фигурным катанием. Мама сначала сомневалась, но потом согласилась, практично сбагрив этот процесс на бабушку. Это бабушка всегда возила её на каток и забирала обратно. Именно бабушка ездила на соревнования и болела за неё. Конечно, мама тоже в этом участвовала, но такого рвения у неё уже не ощущалось...

Людмила Александровна, импозантная стройная высокая женщина, на вид лет сорока, в солнцезащитных очках, одетая в спортивный костюм и бейсболку, из-под которой торчал хвостик чёрных волос, спокойно прошла через пропускной пункт, приветливо поздоровавшись с охранником, и направилась к катку, где как раз кипела работа по постановке программ для младшей группы Марины Соколовской. И подходя к нему, сразу же услышала громкую музыку, доносящуюся из двери. И эта музыка была ей очень знакома.

Это сюита Свиридова «Время вперед». Музыка хорошо известная, которую в СССР ставили во время новостной программы «Время» и которую знал каждый советский человек. Сейчас, конечно, эта мелодия была очень редкой, а чтоб под неё катили... Хотя, нет! Кажется, парники катали, и даже в этом году. В последнее время стала подниматься волна патриотизма и интереса к Советскому Союзу. Тренеры на этом старались сыграть. «Крылатые качели», «Шерлок Холмс» — юниоры стали брать саундтреки из этих фильмов. И «Время вперёд»...

Людмила Александровна, войдя внутрь арены, закрыла дверь, и увидела Соколовскую, раскатывавшую на коньках посреди тренировочного катка и что-то внушавшую... Дашке! Марина решила поставить программу Дашутке на «Время вперед»! На музыку, под которую когда-то, давным давно, каталась сама! Удивительно, но что её сподвигло?

Людмила Александровна любила бывать на катке, чего уж греха таить... Любила этот запах льда, эту свежесть. Этот звук лезвий, рассекающих лёд. Негромкая музыка. Крики тренеров и терзаемых ими фигуристов... Это всё было так до боли знакомо и так желанно. Иногда хотелось плюнуть на государственную карьеру и уйти в помощники к Соколовской, которая многие годы тащила нелёгкий тренерский труд, вырастив, воспитав и приведя к медалям разного достоинства множество спортсменов и спортсменок. Но и своя работа на посту председателя Олимпийского комитета, тоже была не менее интересной. Приходилось бывать везде и вникать во многое, не только в фигурное катание. Хотя... На пенсии почему бы и нет... Маринка наверняка взяла бы её к себе.

Соколовская, увидев, что Людмила Александровна уже приехала за внучкой и, улыбаясь, стоит у калитки, облокотясь на бортик, и наблюдает за тренировочным процессом, скомандовала Даше тренировать вращения, а сама подъехала к бортику, сыпанув льдом при торможении.

— Рано припёрлась, — недружелюбно сказала Соколовская, покосившись на Людмилу Александровну. — Люська, зачем так рано приезжать? Она сейчас опять бросит кататься и встанет как столб.

— Ну, приехала... Не уезжать же... — смущённо ответила Людмила Александровна и тут же перевела стрелки на музыку: — А чего это ты решила ей программу про «Время» ставить?

— Сейчас тема Союза на подъёме, — заявила Соколовская. — Нужно девочку приучать и к этой тематике тоже. В подготовке надо испробовать все варианты хореографии.

— А не рано? — засомневалась Людмила Александровна. — Не слишком ли тяжёлая в отображении тема?

— Нет! — как отрезала Соколовская. — Надо, чтобы дети знали нашу культуру. И начинали знакомиться с ней как можно раньше.

— Ясно... — вздохнула Людмила Александровна. — Ну, я здесь немножко постою? Ты не против?

Спросила неспроста. Дело в том, что нахождение родственников на тренировке строжайше запрещалось уставом спортивной школы. Однако, иногда Юпитеру позволено всё...

Соколовская махнула рукой и хотела покатить обратно к Дарье, как вдруг остановилась, будто что-то вспомнив.

— А как там Арина? Анька не звонила?

— Я сама звонила, два раза, — помедлив, ответила Людмила Александровна. — Уже выписали из больницы. Сейчас дома. Вроде бы хорошо всё.

Соколовская согласно кивнула головой и поехала мучить внучку Людмилы Александровны.

— Даша, ну что такое? — с неудовольствием спросила Марина Владимировна. — Ну что ты катаешься как деревянная? Словно аршин проглотила? Нужно быстрее, резче, чётче. Взгляд решительнее! Бровки — домиком! Почувствуй музыку!

— Но я ничего не чувствую! — с отчаянием ответила Даша. — Ничего не вижу! Не могу понять! Мрак!

— Езжай сюда! — приказала тренер и махнула рукой, подзывая её к маленькой магнитоле, стоявшей на бортике, от которой шёл толстый золочёный шнур к мощному усилителю. — Эта музыка показывала стремление человека к свету из мрака невежества. Что самое главное в развитии нашей цивилизации? Это неотрывное и непрерывное движение вперёд. Вверх. К знаниям, к свету, к добру, к высоким чувствам. Мы поднимаемся из мрака невежества. Развиваем науку, технику, медицину, образование. Для чего мы это делаем? Мы это делаем во благо человечества. Не так ли?

— Ммм... Так... — неопределённо ответила Даша, не имея понятия, о чём говорит тренер.

Соколовская покачала головой и терпеливо продолжила:

— А теперь представь себе, что ты как некий дух. Демиург, который несёт людям знания и технологии. Как Прометей, несущий людям огонь. Ты прорываешься через ночь и тьму, чтобы дать свет знания. Понятно?

— Угу... — кивнула головой Дарья, с тоской думая, что лучше бы катать «Милую Чарити». Прога прикольная, можно под неё забавно трясти волосами!

— Сейчас покажу, как надо! — потеряла терпение Соколовская, поставила композицию на диске с начала и перебежками поехала к середине арены, заняв там стартовую позу. Вся группа раскрыла рты от удивления и сгрудилась у бортика, недоумевая, что нашло на почтенного тренера. Очень удивилась и Людмила Александровна, чуть не хихикнувшая, как юная девчонка.

Марина Владимировна, несмотря на возраст в пятьдесят один год, выглядела максимум лет на сорок. Как со смехом говорят тренеры, «нас холод сохраняет». Сохраняет, конечно, не только холод, но и спортивный образ жизни. Соколовская каждый день понемножку занималась в тренажерном зале и на катке. Была она до сих пор тоненькой, подтянутой и спортивной. Во всём белом! Спортивные штаны, лёгкая шерстяная кофточка с пуховой безрукавкой и белая налобная повязка, из-под которой волной падали светлые волосы, без малейшего признака седины. Соколовская смотрелась как снежная королева!

Встав посреди катка, она заняла стартовую позу — правая нога согнута в колене и чуть выступает вперёд. Левая нога прямая, отставлена назад и опирается зубцом конька о лёд. Корпус развёрнут влево, в «арабеск». Правая рука вытянута вперёд и слегка вверх, левая рука вытянута назад и чуть вниз. Лицо Марины Владимировны выражало решительность и отвагу. Она словно знаменовала собой дух света, пробивающийся сквозь тьму. Естественно, эту программу Соколовская помнила, даже через столько лет. Как тут забудешь...

Когда с места в карьер зазвучала быстрая энергичная музыка «Время вперёд», Соколовская сделала быстрый пируэт на правой ноге, левую ногу отставив в сторону в аттитюде, развернулась моухоком, исполнила несколько твиззлов и покатила по крутой дуге. Движения у тренера были быстрыми, решительными и очень хорошо выражали музыку. Выражение лица выражало отвагу и смелость. Никаких улыбок и смешочков!

Странно, но именно сейчас Даша слегка ухватила суть программы... Она пришла как озарение. И это было так необычно... Словно в темноте зажёгся огонёк свечки...

Глава 12. Домашние хлопоты

После небольшого сонного отдыха Людмила проснулась, и стала лежать, положив руки под голову, скрестив ноги, и думать, что делать дальше. Новая жизнь её всем устраивала, и возвращаться обратно она никак не собиралась. Ха! А вы бы вернулись из июльской Москвы 2022 года в январский Екатинск 1986 года, в темень, мороз и мраки? То-то и оно, что нет. Но некоторые мысли всё-таки начали одолевать девушку. Например, какое место в современной жизни занимает настоящая Людмила Хмельницкая? Кто она сейчас? Было только два варианта развития событий. В первом варианте она умерла, ударившись головой о лёд, что было очень печально, но и очень неправдоподобно, потому что Люда ни разу не слышала, чтобы кто-то умер на катке. Здоровье у неё было отменным, без всяких сердечных и прочих проблем, и такой исход событий был очень маловероятен.

При втором варианте развития событий Арина Стольникова сейчас переместилась в её тело. И, наверное, изрядно удивилась. И, скорее всего, точно так же скрыла бы это. Причём максимально. Это со стороны кажется, что человек обладает большой властью, если перемещается во времени. На самом деле он не обладает ничем. Вот выйдет сейчас Люда к маме и скажет, что она из прошлого и зовут ее Хмельницкая. Как отреагирует мама? Лишь покрутит у виска, сказав: «Милая, у тебя опять голова перегрелась. Иди поспи». И даже если сказать ей, как они в детстве бегали вперегонки и бесились, она тоже не поверит, а лишь скажет, что сама ей всё сказала, или отец. Кстати, где он? Забавно, если и отец Стольниковой, Стас, тоже ездит работать на вахту.

И вот так отреагировал бы самый близкий человек. А что сделают посторонние люди? В психушку точно отвезут. Так что... Если Арина размышляла сходным образом, скорее всего, она точно также затаилась и попробовала приспособиться к жизни в СССР 1986 года. И при её спортивном таланте, наверное, могла бы даже кое-чего добиться в спорте. Если бы, конечно, это позволила мама...

Наскучившись валяться, Люда только собралась встать, как раздался звонок смартфона, лежащего рядом. Музыка была очень красивая и мелодичная, с партией гармони, и в ней явно чувствовались французские корни. Блин... Вот под такую бы покататься! Это, определённо, какой-то хит! Естественно, что это за мелодия, Люда не знала. Вероятно, она появилась за прошедшие тридцать лет. Ладно... С этим потом... Сейчас нужно посмотреть, кто звонит.

На экране вибрирующего смартфона прямо посреди фотографии молодого черноволосого небритого мужчины была надпись «Тренер». Это звонил тренер Арины!

Люда провела пальцем вправо, принимая вызов. Как это делать, это она уже разобрала. Самую большую проблему в пользовании смартфоном доставляли громадные длинные ногти. Жить с ними определённо было невозможно. Первым делом, разобравшись в этом мире, Люда решила избавиться от них.

Звонивший мужчина определённо находился на катке — это было заметно по большому помещению, в котором он находился, металлическим фермам высокого потолка с висящими на них флагами и ярким светильниками. А ещё по до боли знакомым звукам лезвий, рассекающих лёд.

— Привет, как дела? — слегка улыбнулся мужчина. Голос у него был слегка гнусоватый, что являлось неизбежным признаком человека, проводящего на льду весь день. Профессиональная болезнь некоторых тренеров.

— Нормально, — осторожно ответила Люда. — Вроде бы всё хорошо.

— Если нормально, жду завтра на катке, — всё так же улыбаясь, ответил мужчина. Надо признать, улыбка у него была с каким-то слегка коварным оттенком. Но располагающая. Сразу же хотелось улыбнуться в ответ.

— Но... Мне сказали... Неделю ещё лечиться, — неуверенно ответила Люда. — Мне...

— Аря, ты издеваешься? — взгляд мужчины стал более суровым. Но улыбка, как ни странно, никуда не покинула его лицо.

— Я не издеваюсь, но... — начала было объяснять Люда, собираясь сказать, что нужно следовать советам врачей, и вообще... Но мужчина перебил её неуверенные слова.

— Нам за три недели надо две программы поставить и накатать к контрольным прокатам. Ты прекрасно это знаешь. Если всё в порядке, велкам завтра на каток. Как обычно, к восьми. Жду.

Не давая больше сказать ни слова, тренер прервал звонок, оставив Лиду в полнейшем смятении. Что делать? Нужно спросить у мамы! У кого ж ещё...

Однако мама ничем не смогла помочь Людмиле. Она полностью встала на сторону тренера!

— Что случилось, дорогая? — с удивлением спросила она. — Ты отдохнула?

— Отдохнула, — кивнула головой Люда. — Мне сейчас звонил... Тернер... Он сказал, что нужно уже завтра идти на каток.

— Значит, уже переиграл! — беспечно махнула рукой Анна Александровна. — Если надо, значит, иди. Я его понимаю. Новый сезон на носу, а у тебя ещё программы не готовы. Так надо, милая. Готовь вещи. Завтра встанешь, позавтракаешь и поедешь с Ниной.

— С Ниной? — в недоумении спросила Люда.

— Ну да, с Ниной Потаповой, — согласно кивнула головой мама. — Ты уже и своего водителя не помнишь из детского такси?

— Помню... — неуверенно сказала Люда. — Пойду готовиться.

— Иди, милая... — разрешила мама. — Вечером на пробежку сходим, а потом ужин и спатиньки. Режим превыше всего.

Странно... Всё здесь было очень и очень странно и непривычно! В её времени мама чинила много преград для занятий фигурным катанием, здесь же наоборот, прямо на каток выгоняет, так же как и тренер. И как к этому относиться? Люда села на кровать в комнате и задумалась. Относиться можно по-всякому, но раз здесь можно заниматься любимым делом без проблем, то почему бы и нет? Ведь в нём тоже можно достичь очень хороших высот, так же как и Арина. Значит, если на каток, так на каток...

Окрылённая этой мыслью, Люда уже хотела собраться, как раздался ещё один видеозвонок. На экране возникла знакомая фотография девчонки с симпатичным лицом и длинными каштановыми волосами. На экране надпись: «Смелая». Подружка звонит! Люда провела пальцем вправо, и появилось видеоизображенике девчонки. По всему видно, что она находится в раздевалке, судя по вешалкам, шкафчикам и скамейкам. Девчонка была одета в короткую майку с голым животом и шорты.

— Ариха, привет! Как ты? — Улыбнулась девчонка, блеснув какими-то чудными штуками на зубах.

Интересно, что это за параша у ней во рту? Надо будет осторожно разузнать.

— Да, нормально, — осторожно ответила Люда. — Уже дома.

— Бронх сказал, ты завтра выходишь уже? — полуутвердительно спросила девчонка.

— Да... Я... — Люда хотела объяснить, что врачи сказали не спешить, но тренер тащит на тренировки, однако не успела. Девчонка помахала рукой:

— Пока! Завтра увидимся! Тьмоки-тьмоки!

Смелая прижала пухлые губы к экрану и как будто поцеловала его. И тут же прервала разговор, не дождавшись ответа. Люда осталась сидеть в недоумении. Почему они все здесь такие малахольные? Живут в каком-то бешеном ритме, который Люде абсолютно непонятен. Постоянно на бегу... Быстро говорят, быстро делают. Как так можно??? Люда привыкла жить размеренно — торопиться некуда и незачем. В Екатинске так жили все. Она не привыкла видеть вокруг себя людей, у которых нет времени даже на обстоятельное общение.

В оставшееся до вечера время Люда изучала вещи Арины. Чтобы не было скучно, попросила Алису включить ультрамодную группу Modern Talking. Качество музыки, конечно же, было потрясающее! Тем более, эта Алиса каким-то образом включила аудиосистему, которая стояла у Арины в полке. Такой чистый качественный звук, Люда ещё не слышала нигде и никогда. Хотелось просто лечь на кровать, закрыть глаза и наслаждаться этой чудесной музыкой. Ведь её так много, и всю не переслушать! Но музыка музыкой, а делом заниматься надо. В первую очередь найти спортивную сумку с вещами Арины. Те, с которыми она ходит на тренировку. У каждого спортсмена и спортсменки есть такая сумка, которую в любое время закинул на плечо и прочь из дома.

Была такая сумка и у Арины. Называлась — рюкзак. Розовый спортивный рюкзак с надписью Nike. Он висел на самом видном месте. Внутри обнаружилось много добра! Тёплое бельё, двое запасных трусиков в мешочке, набор гигиенических прокладок, салфеток, косметика, запасные носки и бутылка с водой для питья. Ещё там был небольшой кожаный кошелёк, в котором лежали ключи, наверное, от шкафчика с одеждой. И коньки в специальном розовом чехле с той же надписью Nike.

Естественно, у Люды сразу же возник интерес к своему основному спортивному снаряду, поэтому она раскрыла чехол и детально осмотрела коньки. Они были самым настоящим произведением искусства! На язычках идеально белых ботинок с позолоченными каблуками и подошвой была нанесена надпись «Risport Gold Ultima». Такая же надпись была и на позолоченных лезвиях очень странной и непривычной формы, с выемками посередине.

Но форма ладно... Коньки были очень лёгкими. Легче раза в два тех коньков советского производства, на которых Люда каталась дома. И эти смотрелись намного современнее — в них всё было очень качественным: сшиты из натуральной кожи, внутри стельки из мягчайшей пористой синтетики, такие же эластичные задник и боковины, мягкие, самозатягивающиеся шнурки. Плохо было одно — коньки абсолютно новые, а значит, совершенно не разношенные. Это могло повлечь проблемы...

Решив померить это произведение искусства, Люда надела коньки, завязала шнурки, а потом прошлась по комнате. И надо сказать, впечатление от этого процесса было сильным. Показалось, словно коньки являются продолжением её ноги. Очевидно, что технологии за тридцать прошедших лет шагнули далеко вперёд, но не до такой же степени... Впрочем, раз завтра придётся идти на тренировку, работоспособность коньков можно выяснить прямо по ходу дела.

Рядом со спортивной сумкой висела обычная женская сумочка Арины. Cумочкой её можно было назвать с большим натягом. Это была большая городская женская сумка с лямкой для ношения через плечо, такая же, как у мамы. Внутри всякая всячина. Косметичка в виде блестящего конверта, в которой лежала косметика и парфюмерия с названиями Dior, Karl Lagerfeld и Givenchy. Кошелёк со странными деньгами и ещё несколькими пластиковыми картами с именем Arina Stanislavna Stolnikova. Ключи, похоже что от квартиры, паспорт, пропуск на каток «Хрустальная звезда». Документы лежали отдельно в небольшом розовом конверте. Баллончик с надписью «Средство самообороны «Шпага», и ещё какие-то мелочи.

— Она что, одновременно таскала и рюкзак, и эту сумку? — вслух спросила Люда. — Это же неудобно. Ну нафиг!

По причине зелёного возраста, непривычная к дамским сумкам и сумочкам, она взяла самое необходимое и положила в рюкзак. Он стал ненамного потяжелее, зато всё необходимое было с собой, да и руки свободны. То, что Стольникова ходила не только на тренировки, но иногда и на светские мероприятия, наивная советская девочка просто не взяла в расчёт. В её мире ничего такого не существовало.

Деньги очень заинтересовали Люду. Здесь были купюры самого разного достоинства и цвета — по 50, 100, 500 и 1000 рублей. Общим числом 6750 рублей. И ещё сколько-то мелочи. Наверное, это были карманные деньги Арины. На деньгах не было Ленина. Вместо него нарисованы разные города. И опять всё та же надпись «Российская Федерация» и герб в виде двуглавого орла. Внимательно рассмотрев диковинные купюры, Люда положила всё обратно в рюкзак и принялась выбирать, что надеть завтра, и не нашла ничего лучше, чем обычный синий спортивный костюм марки «Adidas», которая в СССР была символом престижа. А кроссовки пусть будут белые, с надписью «Nike Air Max Summerlite» на подошве. Не подходят по стилю? Да пофиг! Зато модно!

Пока Люда занималась всякой ерундой, незаметно закатное солнце позолотило окно, напомнив, что настал вечер. Напомнила и мама, постучавшаяся в дверь комнаты:

— Милая! Двадцать часов! Пора на вечернюю пробежку! Ты готова?

— Да! — решительно крикнула Люда, но тут же обратила внимание, что не выбрала одежду для бега. В принципе... При таком обилии вещей это не составляло особого труда. На улице было тепло, и Люда надела обычную белую футболку и чёрные шорты всё с той же надписью Nike. Шорты были с большой белой полосой и походили на те, что Люда надевала на физкультуру. Не нужно выбирать!

— Да, мам! Иду!

— Иди! — в ответ крикнула мама. — И найди Глорию. Где-то она потерялась. Опять наверное, спряталась.

Но Глория нигде не терялась! Она проспала несколько часов под кроватью и, услышав голос старшей хозяйки, стремглав выскочила наружу, чуть не сбив Людмилу, и, поскальзываясь на виражах, радостно визжа, со всех ног бросилась к маме.

— Собака уже нашлась! — восторженно сказала Люда. — Она чуть меня не снесла. Я тоже иду.

— Милая, ты стала ходить в белом и чёрном? — с большим удивлением спросила мама, когда увидела Люду.

— Да, а что?

Люда внимательно посмотрела на маму, подозревая, что совершила что-то не то.

— Но на тренировки ты всегда ходила в красном, — заметила мама. — Ты же «Красная машина». Это же твой слоган.

— Я... Потом разберусь! — махнула рукой Люда, уходя от ответа.

Эта ситуация с вечерней пробежкой тоже была очень необычной для неё. Чтобы в своём времени с ней пошла куда-то мама? Да ладно! Тогда солнце померкло бы, а небо упало на землю. Никогда! Дарья Леонидовна как могла дистанцировалась не только от фигурного катания, но и от спорта в целом. Она никогда не ходила ни бегать, ни прыгать, ни ходить на уличный каток. Единственное, что она могла провести с дочерью, это уборку квартиры и возню на кухне. А тут... С мамой да ещё на стадион! Непривычно...

Люда думала, что придётся идти на школьный стадион, но беговая дорожка оказалась прямо посреди жилого комплекса, рядом с детской площадкой и площадкой для выгула собак. То, что мама взяла с собой Глорию, говорило о том, что бегать вечером с собакой уже вошло в привычку их семьи.

Сначала выгуляли собаку, а потом пошли на беговую дорожку, на которой царила абсолютная пустота. Ни одного бегуна!

В зимнее время Люда бегала только на тренажёре в ДЮСШОР, а иногда в легкоатлетическом манеже, когда ребята-легкоатлеты уезжали на соревнования. Ну и в качестве разминки на уроках физкультуры. Поэтому на свежем воздухе она давно уже не бегала, с осени. И немного опасалась, как это произойдёт — всё-таки сейчас она в чужом теле.

Первые шаги по гаревой дорожке показались очень лёгкими, даже невесомыми. Такое ощущение, что тело словно парило в воздухе. Или что чудом перенеслась на другую планету с маленькой силой тяжести.

— Милая, ты куда разогналась? — сзади крикнула мама. — Тебя так и Глори не догонит!

Люда оглянулась — а ведь действительно... Незаметно как, но она мгновенно набрала приличную скорость. Мама с собакой бежали метрах в двадцати позади.

— Аря, мы не на скорость бегаем! — рассмеялась Анна Александровна, бегущая с небольшой прогулочной скоростью. — Немного сбавь обороты. Ты решила километр пробежать в таком темпе?

Рядом с ней бежала Глория, высунув язык. Собака благоразумно держала привычную скорость и бежала по соседней дорожке с мамой.

— Нет... — смущенно ответила Люда и сбавила скорость, чтобы быть как все.

Причиной такой легкости в теле могло быть только одно — Людмила Хмельницкая минимум на десять килограмм была тяжелее Арины Стольниковой, и мозг, привыкший к прежнему, более тяжёлому телу, посылал точно такие же сигналы, как и раньше, но так как нынешнее тело было намного легче, то и отдача от него была намного больше. Казалось бы, хорошо, но... В сложнокоординационном виде спорта это могло сулить большие проблемы — своё тело нужно контролировать до миллиметра. Поэтому Люда решила пока не идти на максимум возможностей, а всё делать не спеша.

— А... Где папа? Почему его нет с нами? — неожиданно спросила Люда.

— Милая, Стас с командой на сборах, в Куршавеле, — невозмутимо ответила мама. — Так же как и твой брат. Или ты и это не помнишь? Извини, но забывать родных людей это уже ни в какие рамки.

После пробежки был ужин. И он оказался очень скромным. На тарелке лежало одно-единственное зелёное яблоко, а рядом небольшой пластиковый стаканчик с надписью «Йогурт абрикосовый». Впрочем, перед мамой лежало то же самое.

— Это ужин? — с недоумением спросила Люда, привыкшая к более обильной и жирной вечерней еде.

— Да, — согласно кивнула головой мама. — Всё как обычно. Всё, как ты любишь. Кушай, и в 22 часа спать.

Похоже, у этой Арины, несмотря на всю её крутизну и самостоятельность, был очень жёсткий режим дня...

Вечером ощутилась ещё одна несуразность здешней жизни. Здесь каждый жил в своей скорлупе. Если в Екатинске 1986 года Люда и мама вечером проводили время вместе, смотря телевизор, при этом общаясь на разные темы, то здесь, похоже, это было не принято — у каждого был свой круг интересов. Когда Люда приходила в зал, где мама, удобно развалившись перед телевизором, смотрела какой-то фильм, то она неизменно спрашивала:

— Милая, что-то случилось?

То, что дочь хочет просто посидеть с матерью, она даже не брала в расчёт.

Интересной оказалась и жизнь отца. Люда с любопытством зашла в соседнюю со спальней комнату и офонарела. Такое ощущение, что попала в хоккейный музей. На стене, в расправленном виде висело несколько типов хоккейной формы. В специальной полочке стояли хоккейные коньки и клюшки. И тоже была медальница и шкаф с кубками. Он что, хоккеист? Спрашивать у мамы было неловко, и Люда пошла по проторенному пути, спросив у Алисы, кто такой Станислав Владимирович Стольников.

— Отвечаю, — сказала Алиса. — Станислав Владимирович Стольников, 1974 года рождения, бывший хоккеист команды «Нефтяник» из Иженска, команды высшей хоккейной лиги. Сейчас работает главным тренером в этой же команде. Женат на Фроловой Анне Александровне, 1974 года рождения.Имеет двух детей — Владислава Стольникова, 1996 года рождения, защитника команды «Нефтяник», и Арину Стольникову, 2006 года рождения, олимпийскую чемпионку в женском одиночном катании 2022 года.

Люда без сил опустилась на кровать. А эта семейка знатная... И вот как так получилось? Стас с Максом очень любили играть в хоккей, но, кажется, в ДЮСШОР они не ходили... А может, Стас ходил? Сейчас Люда была в этом не слишком уверена...

Глава 13. Суетливое утро

День начался с упорного сигнала смартфона, на котором стоял будильник, поставленный на 6 утра. В своём времени настолько рано Люда не вставала никогда. Зачем? В школу можно было успеть и так, даже учитывая небольшую зарядку и завтрак. Поэтому решила немного полежать и подрыхнуть ещё, но будильник срабатывал каждые пять минут, и пришлось окончательно проснуться, чтобы сообразить, как его отключить. Отключить оказалось достаточно просто — проведя пальцем по экрану вдоль вспыхивающей полоски по направлению вниз.

Утро вступало в свои права. Солнце еще скрывалось за высотками, и комнату заливал утренний полумрак. На улице чирикали птицы. Волнения прошедших дней ушли, и на душе чувствовалась полная свобода и ожидание чего-то хорошего. Наверное, так себя и чувствовала настоящая Арина Стольникова, причём, каждое утро...

Пожалуй что, стоит окончательно просыпаться... Люда села на кровати и потянулась всем своим тоненьким невесомым телом. Нужно приступать к зарядке.

Люда осторожно поднялась с кровати и начала зарядку с обычных разминочных упражнений, которые использовал учитель физкультуры перед уроком, или которые делались в классе перед уроками. Почувствовав, что тело достаточно разогрелось, Люда полезла на шведскую стенку, несколько раз подтянулась, потом сделала пистолетик, и решила, что на этом хватит.

С утренней зарядкой здесь дело обстояло получше, чем дома, в Екатинске, учитывая весь комплекс спортивных снарядов, что был сейчас в её распоряжении. При ближайшем рассмотрении, кроме беговой дорожки, которой, к слову, она не умела толком пользоваться, и шведской стенки с турником, в углу стояли спиннер, несколько гантелей разного веса и эспандер.

После зарядки Люда открыла дверь в квартиру и услышала, что на кухне играет быстрая заводная электронная музыка. А ещё оттуда доносился стук посуды и столовых приборов. Мама явно готовила завтрак. И это было очень непривычно — в Екатинске завтрак обычно готовила Люда вместе с мамой. И почти всегда это были либо яичница с колбасой, либо гренки с маслом.

Правда, здешний завтрак тоже оказался очень специфическим. На белой тарелке лежала овсяная каша с кусочками свежих фруктов, рядом на специальной подставке варёное яйцо, а в розетке кусочек варёной рыбы с небольшим ломтиком хлеба. В чашке дымился очень вкусно пахнущий горячий напиток. Когда мама успела всё это приготовить?

Но ладно завтрак... Больше всего Люду поразила сама Анна Александровна, стоявшая, опёршись задницей о стол, рядом с тихо гудящей вытяжкой, с сигаретой в одной руке и с чашкой кофе в другой. Ах да... Анька же курит... Вот же засранка... Так и не бросила свою дурную привычку...

...Суровый январь 1986 года. Город Екатинск. Микрорайон «Рабочий посёлок», улица Кирова, дом 72, седьмой подъезд, площадка между восьмым и девятым этажами.

В подъезде зависает тёплая компашка. Все свои — Макс Стольников с братом Стасом, Анька, Сашка и ещё один пацан по имени Серьга, одноклассник Макса, ухажёр Александры. И она сама, Людмила Хмельницкая. А зависают просто так — куда ещё пойдёшь в спальном районе холодным тёмным январским вечером, когда на улице мороз -35 градусов, от которого в воздухе висит туманная дымка, через которую не видно ни зги? Да никуда! Для подростков только два варианта — сидеть дома, либо виснуть в подъезде. Дома уже были друг у друга по многу раз, да и родители не в восторге от такой компании, которую еще и угощать надо. Поэтому сидели в подъезде, играли в пробки, катая их по полу.

У Людмилы были самые крутые пробки — позолоченный «Королёк» с ходом в сто ударов и золочёный «Колобок» с ходом в пятьдесят ударов. Поэтому она всегда брала верх над всеми. Папа дарил маме дорогие духи «Красная Москва», на которых и стояли такие крутые пробки. Мама пустые флакушки от духов всегда отдавала дочери, не зная, что самое ценное не флакон, а позолоченная пробка со ста ходами! Это вам не «Огуречный лосьон» или «Тройной одеколон» с самыми примитивными цилиндрическими чёрными пробками!

Обладая такими совершенными игровыми орудиями, Людмила навыигрывала целых две горсти обычных пробок и с гордостью набила ими полный карман шубы, решив, что обеспечила себя надолго такой ценностью.

Обычные пробки тоже нужны всегда, потому что в обладании золотистыми пробками был определённый уровень риска — их всегда можно потерять, сделав такой ход, что она улетит вниз, между лестничными пролётами, прямо в подвал. Вот тогда и закончится вечное преимущество Людмилы Хмельницкой... Чтобы отсрочить этот момент, в расход можно пускать выигранный стратегический резерв обычных пробок.

Потом в пробки надоело играть и сели резаться в карты, но и здесь Люде не было равных. Благодаря хорошей памяти она помнила, какие козыри были в игре и какие карты были биты, поэтому с большой точностью определяла, какие и у кого карты остались.

Чаще всего в дураках оставалась Анька, которая принимала больше всех щелбанов и пиявок. Наскучившись подставлять свой лоб под эти процедуры, она заявила, что в карты играют только дураки, встала с пола и вытащила из пальто пачку сигарет «Космос» и спички.

— А у меня вот что есть! — пакостно хихикнув, сказала она и повертела в пальцах свои трофеи.

— И где ты их взяла? — с удивлением спросила Люда.

— Бабка дала в киоске на остановке, — с готовностью сообщила Анька. — 70 копеек стоят!

— Но... Детям же нельзя! — с удивлением сказал Стас.

— А я сказала, что меня батя отправил! — снова хихикнула Анька, тонкими пальчиками неумело распечатала пачку и протянула по сигарете каждому из компании. Надо сказать, Саша с её мальчиком отказались. Максим, Стас и Люда решили попробовать. Правда, попробовать кое у кого не получилось. Закурив сигарету, Люда почувствовала такое першение и резь в горле, что её моментом пробрал жестокий кашель.

— Ну и параша! — кашляя, сказала Люда и бросила тлеющую сигарету в угол площадки.

— Ты что мусоришь? — засмеялась Анька и слегка затянула сигарету, но кашель пробрал и её. Пришлось тоже бросить начатую сигарету туда, где уже лежала ещё одна. Но остальные сигареты Анька не выбросила, аккуратно положив пачку в карман. Так же, как и не выбросил сигареты Стас и Максим. Эх, надавать бы им пинков обоим... Сама Люда к сигаретам больше не притронулась.

...— Зачем ты куришь? — неожиданно для себя спросила Люда у мамы.

— А что? — даже растерялась Анна Александровна. — Ты же прекрасно понимаешь, что я так встречаю рассвет. Новый день! Зарю! Венеру в светлом утреннем небе!

— А без сигарет никак?

Мама посмотрела на дочь и с удивлением увидела в её глазах какой-то неведомый огонь. На миг показалось, что даже выражение лица Люды стало другим.

— Милая, ты же знаешь, как тяжело бросить... — в голосе мамы появились оправдывающиеся нотки, но неожиданно он вдруг окреп и обрёл силу: — А ты что, в душ ещё не ходила? Почему волосы как мочалка? Аря, вообще, что с тобой? Ты олимпийская чемпионка! Публичный человек! Ты сейчас выйдешь из дома, и, может, папарацци тебя уже ждут. Что. Ты. Делаешь с собой?

— Ничего... — пропищала Людмила, чувствуя, как из голоса теряется решительность.

Блин, эта Арина ещё по утрам ходила в душ! Как какая-то интеллигенция! Вот Люда никогда так не делала! Лучше в душ сходить вечером! А сейчас ну как же неохота... И эти волосы... Да за ними замучаешься ухаживать. Остричь их, что ли? И с копытами на руках надо что-то делать! Так жить совершенно невозможно!

А завтрак был прекрасен! Казалось бы, такие простые продукты, но их сочетание в нужном количестве давало эффект наполнения желудка, и есть на какое-то время совершенно не хотелось. Хотя, Люда видела, что в съеденных на завтрак блюдах калорий был минимум. Кофе тоже был прекрасен. В СССР Люда кофе пробовала, только когда из деревни Бутка приезжала бабушка, Антонина Никифоровна и привозила полагающийся ей как ветерану войны паёк. В магазинах растворимого кофе не было. Да и с зерновым слишком много мороки, начиная от помола. Иногда продавали обжаренные кофейные зёрна, но их надо было молоть, потом этот порошок варить в турке....

Здесь же кофе — пожалуйста, сколько угодно. На кухне стоит целая машина, в которую нужно только ставить чашку. Через минуту вынимай, полную дымящегося ароматного напитка, с молочным узором на верху, что Анна Александровна только что продемонстрировала.

— А ты что это засиделась? — недовольно спросила мама. — А ну марш в душ, и трусы чистые возьми!

— Ладно... — проворчала Людмила, чувствуя себя маленькой девочкой, которую мама впервые отправляет мыться в ванну одну. — А где? Тряпочки...

— Какие ещё тряпочки? — недоумённо спросила Анна Александровна, озадаченно посмотрев на дочь.

— Ну... те самые... — Почувствовав, что краснеет, ответила Люда. — Которые для этого...

— Для какого для этого? — ещё больше удивилась мама, но тут же догадалась и чуть не рассмеялась, но, естественно, сдержалась, как примерная мать. Ведь по всем правилам инновационного воспитания детей, почерпнутого из модных женских клубов, ребёнка надо уважать и ценить его личность! И никогда его не обижать!

— Я понимаю, что ты опять прикалываешься, дорогая, — улыбаясь, продолжила мама. — Поэтому скажу тебе. Гигиенических прокладок по всему дому лежит масса. Есть и в ванной на полочке. У тебя лежит в рюкзаке, и в пакете была пачка, что я тебе в больницу посылала.

Тут Люда поняла, что опростоволосилась. Эти непонятные штуки с названием «Libresse. Ультратонкие. Свежесть и защита. 30 мультистайл прокладок с заботой о нежной коже» как раз и были здесь вместо ситцевых тряпочек, которые нужно было сначала нарезать, потом стирать, кипятить, сушить и складывать в мешочек.

— Милая, прекращай дурачиться, — строго сказала мама. — Скоро уже приедет водитель из такси, а ты теряешь время на напрасные разговоры. Марш в душ. И не забудь помыть и хорошо сполоснуть волосы, у них ужасный вид.

— Ладно... — тяжко вздохнув, Люда поплелась в ванную.

Казалось бы, что такого — принять душ? Для современного человека, естественно, ничего сложного. Но Люда просто-напросто не знала, как пользоваться всеми этими современными штуками! Эта душевая кабина... Ну как ей управляться? Какие-то ручки, шары... Тяжело к ним привыкнуть, если ты, ты, кроме душа в чугунной ванной, ничем не привыкла пользоваться. А там чего пользоваться-то? Повернула два крана и настроила воду.

Здесь же пришлось определять всё эмпирическим научным методом, прямо на себе. В душевой кабине наверху была большая лейка с надписью «Тропический ливень». Сбоку, на большой стойке, несколько форсунок, откуда вода била прямо в тело, и ещё в кабине была обычная душевая лейка на гибком металлическом шланге. Всё это управлялось двумя металлическими шарами, вделанными в стойку с форсунками. На верхнем шаре выбирался режим работы, на нижнем температура воды. Чтобы постигнуть всю эту систему, ушло около пяти минут и несколько литров воды, брызнувших из неожиданного места. И перемежался этот занимательный процесс бешеными визгами, которыми Людмила реагировала на коварные гидроудары. Однако через пять минут управлялась этой системой довольно шустро, меняя режимы только в путь.

— Милая, ты что тут делаешь? — мама бесцеремонно зашла в ванную, услышав визг Людмилы. — С тобой всё в порядке?

— Всё в порядке! — пропищала Люда, стараясь укрыться за стеклянной дверью кабины от пытливого взора мамы.

— Долго не хлюпайся! — строго сказала мама. — У тебя осталось десять минут. И почему ты не включила вентилятор? Сейчас тут всё отсыреет.

Мама щёлкнула какой-то кнопкой, раздался гул, и сразу почувствовался приток свежего воздуха.

Да ладно бы это... Воду в душевой кабине Люда худо-бедно запустила, теперь осталось разобраться в множестве пузырьков и всяких флакушек, стоявших на столике рядом с кабинкой. Честно сказать, такого изобилия средств для мытья всего на свете, она ещё не видела и не знала, что тут вообще нужно выбирать и как этим пользоваться. Если для чего предназначен «шампунь для мытья окрашенных волос», ещё более-менее понятно, то что такое «бальзам-ополаскиватель», «гель для душа», «кондиционер» было неясно. Приходилось опять идти нехожеными путями...

Особую трудность вызывала копна волос, свисающая до пояса. Чтобы её хорошо промыть, ушло пять минут и чуть не горсть шампуня. А потом ещё и этого кондиционера.

— Что ты там ковыряешься? — опять вошла мама. — Всё, выходи. Сообщение пришло, что Нина в дороге. Выходи, я тебя сейчас феном обсушу и поедешь.

— Но я... — Людмила хотела сказать, что ещё не полностью готова, да и вообще как-то стыдно выходить голой при маме, но тут же поняла, что Анна Александровна просто так не уйдёт — она, подбоченясь, стояла у двери и строго смотрела на дочь.

Пришлось стыдливо закрыться руками и, согнувшись, быстро бежать к маме, уже стоявшей с большим красивым махровым полотенцем.

— Руки убери! — насмешливо сказала мама и набросила на тело Людмилы полотенце, тут же принявшись энергично вытирать тело дочери. — Или ты думаешь, я чего-то там не видела?

После вытирания тела и головы последовала сушка волос феном, потом смазывание тела, лица и рук кремом, потом мама протянула трусики и бюстгальтер. Люда покраснела от стыда, пока мама быстро и со знанием дела занималась этими вещами. Анна Александровна, как человек здравомыслящий, решила, что дочь намеренно затягивает время, не желая ехать на тренировку, и поэтому решила взять дело под свой личный контроль и побыстрее сплавить из дома вредную хитрую дочь.

Мама мастерской рукой заплела боковые волосы с левой части головы в толстую косу, одновременно проталкивая в узлы пряди волос справа, связала их на правой стороне затылка резинкой и с удовлетворением показала итог Людмиле, повернув её за плечи к зеркалу:

— Пойдёт?

За пару минут мама заплела дочь, да так, что выглядело очень оригинально — коса проходила через затылок, с левой части головы на правую, наискосок, и концы волос спускались прядями на правое плечо. Было нормально. Даже прекрасно! Уж кому как не маме, сто пятьсот раз заплетавшей дочь перед любыми стартами, не знать, как быстро и максимально красиво уложить волосы.

— Пойдёт! — согласилась радостная Людмила и поскакала в комнату одеваться и собираться. По пути еще раз заглянула в большое зеркало трюмо, стоявшего в коридоре.

Было и в самом деле очень красиво и... Как-то современно. Всё просто — в СССР 1986 года с волосами такой длины никто не ходил. Мода была на короткие, почти мальчишеские стрижки, или максимум до плеч. Чтобы отращивать волосы до задницы... Да вы смеётесь??? Чем их мыть-то? Не шампунем же «Таёжным» с ароматом ели???

— Милая, ты этот костюмчик решила надеть? — заинтересованно спросила мама, увидев классический синий «Адидас». — Ты его только на сборах носила, в турпоходы.

— Костюм... Спортивный... И кроссовки... — неуверенно согласилась Люда. — Вроде всё нормально. Что не так?

— Ладно, — махнула рукой мама. — Как хочешь. Деньги взяла? Воду для питья?

— Воду... Не знаю... — пробормотала Людмила, вспоминая, что в рюкзаке лежала спортивная бутылка для питья.

— Вот, возьми, держи пожалуйста! Та вода уже старая, не пей её, — мама сунула в рюкзак небольшую пластиковую бутылку негазированной питьевой воды. — Телефон взяла? Зарядное? Пауэрбанк? Карты? Деньги? Всё взяла?

— Всё взяла, — смущённо пробормотала Люда, очень смущённая такими глобальными знаками внимания.

— Удачи! В обед позвони, как ты там, — наконец-то улыбнулась мама. — Ну всё, малышка, пока! Тьмоки-тьмоки!

Мама послала воздушный поцелуй обоими ладонями и облокотилась о стену плечом, скрестив ноги в ожидании, когда дочь наконец-то уйдёт. Людмила вздохнула, накинула рюкзак на спину и вышла в мир, который для неё был терра инкогнита...